Под треск костей

Глава 1

Это был прекрасный вечер на окраине одной провинции. Когда солнце уже скрывалось за горизонтом, люди на полях шли на долгожданный покой и отдых, съесть кашу да хлебушек с маслом. Ветер тихо колыхал стебли пшеницы, которые переливались всеми оттенками золота. Ветер легко проносился мимо идущих, заставляя их немного покрыться мурашками. Всё-таки почти осень уже была, хоть и грело прилично. Пора уже была, ибо месяц 31 ламмас (по эльфскому календарю). Деревушка была маленькой, избы были добротные, но крыши оставляли желать лучшего. В одном из таких домов происходили довольно занимательные события. В редкие моменты бил зелёный свет либо вещи поднимались в воздух. Это можно было заметить не только внутри дома, но и снаружи. Ночами чудились звуки треска, но, возможно, это дом просто оседал. Время было для крестьян трудное, хотя когда оно им благоволило — за редкими случаями разве что. Но от этого горько не становилось: пока поля возделывались, урожай зрел. Значит, не всё так плохо было. В самой же избе проживали супруги, которые наконец добрались до своего дома. Впереди шел мужчина, имя ему было Якоб, супругу же, которая шла аккурат за ним, звали Герта.

— Идём скорее, радость моя, — молвил Якоб. Для спешки была причина, и эта причина — ребенок, некогда подкинутый, а ныне уже живший с ними. Они приняли его в семью, так как сами детей иметь не могли. И вот, дойдя до дома, они открыли дверь, и на пороге стояла молодая девушка.

— Дядюшка Якоб, тётушка Герта, с Келебримом всё в порядке. Идёмте ужинать, — сказала Анна. Анна была дочуркой соседей, хороша собой. Описывать всё не будем, но по прибытии опасных людей её прятали в обязательном порядке, хотя женщин и детей и так прятали. Много падали шастает кругом, бандитов да разбойников, охочих до ласки женской.

— Спасибо, Аннушка, за хлопоты, без тебя мы бы не смогли работать на полях, — улыбнулся Якоб. Позади мужа Герта также поддержала его улыбкой. Она была тихой женщиной; в годы, когда она была помладше, её родители боялись, не найдет ли она суженного, уж больно кроткой была. Вот и войдя в избу, было видно убранство: добротная печь, кровать, тумбы, да на кухне также утварь. На столе уже разливался аппетитный запах каши. — Сперва идём умоем руки да лицо, — напомнила Герта Якобу, ибо он уже хотел было сесть за стол. Проделав водные процедуры и сидя за столом ужиная, они вели диалог. — Анна, как себя вёл Келебрим? — спросила Герта.

— Всё хорошо, тётя Герта, он спокойный, никуда не лезет, не плачет, хороший ребенок. По вам скучает, на протяжении дня поглядывал на дверь, — ответила Анна. Якоб был молчалив, добавлял что-то своё в редкие моменты. Ведь слушать интереснее. Тихо в углу посапывал на своем месте Келебрим. Мальчику был год отроду, возможно, уже чуть больше. Внешность была непримечательная: темные волосы, обыкновенное лицо, но глаза были интересными. Жёлтый цвет зрачков, почти граничащий с цветом расплавленного золота. Его не беспокоило ничего, ведь он уже удовлетворил все свои потребности и просто сладко спал.

Глава 2

Утро настает быстро. Вот ты наслаждаешься сном, видишь какие-то сны, и уже пора вставать. Так оно было и этим утром. Крестьяне просыпались рано и шли на поля, отдавая этому делу всё своё время, хотя пара нюансов были, к примеру, полуденница. Одни говорят, она хранительница и царица полей, урожая. Но есть одна маленькая деталь, которая ставит под сомнение это выражение, а именно то, что полуденница убивает людей, и вот поэтому люди чаще всего уходят в пик дня, когда солнце в зените, и через некоторое время собственно возвращаются. Умыться безопасно можно только в бане, побаловать себя прохладной речкой довольно трудно, ибо есть утопцы. Вот и выходит, что жизнь крестьянина довольно сурова и однообразна. Не будем все же столь критичны. У всего есть как положительные, так и не очень стороны и качества. Вот в таких размышлениях пребывал сегодня Якоб. Якоб был человеком образованным, правда никто не знает, какое у него было прошлое. Он был приезжим и собственно больше никуда и не уехал, все стремятся уехать искать лёгкой доли, а он нет, парадокс. Встретив Герту, он забыл обо всём, да.. любовь во всей красе. К слову о Герте, она уже раскладывала яства, и семья собиралась завтракать. Келебрим рос крепким малым и довольно умным, в глазах был виден не только детский восторг и всеобъемлющее чувство доверия ко всему, но и скептицизм с недоверием. Причина этому была. Пока детский мозг не мог понять в полной мере, но все силуэты блеклые, за исключением его родителей, он видел. Это были души либо призраки людей, скорее всего, живших и по каким-то причинам не сумевших уйти за грань. Раз в одну ночь один из призраков соприкасался с ребенком, и каким-то образом Келебрим мог впитать некий опыт человека в каком-либо деле, будь то профессия либо какая-то мудрость. И к этому ребенку довольно часто приходил один призрак, звали этого призрака Каджит. Он был из очень древнего ордена, которого уже давно не было, впору считать, что его вообще не было, такой вот срок. Раньше эльфские видящие направляли посредством магии усопших в их дальнейший путь, но что-то произошло, и их не стало, призраков расплодилось очень много, в том числе разновидностей. Ведь может быть гуль с умением говорить и ясно думать, так призраки не должны удивлять. Завтрак проходил довольно буднично, все кушали молча, погруженные каждый в свои мысли. Келебрим пил молоко, поедая сваренную на молоке кашу. Пока только такую пищу мог позволить себе его желудок. Вот Якоб доел свою порцию. - Семья, ухожу первым в поле, Герта, как закончишь, сходи за Анной, ибо оставить нам Келебрима одного не в коем случае нельзя, дитё ведь ещё.

С такими словами вставая, подхватив свою тарелку с кружкой, ушел в сторону кухни.

- Хорошо.

Сказала Герта, почти доедая свою порцию.

- Келебрим, не хочешь кушать что-ли? Надо тебе побольше питаться, сынок, что бы вырасти сильным и здоровым.

Причитала мать, убирая посуду от своего сына. Келебрима отнесли в кровать, на которой он и лежал с самого рождения. Мысли в его голове уже появлялись, наподобие: "Мама и Папа, что их отличает от остальных", но были и другие мысли. Почему вот сейчас оставшись один, он видел других людей, некоторые улыбались, хотя глаза их были равнодушны, другие, наоборот, в глазах было тепло, но лицо будто из камня выточено. Вот из этой массы отделился очень худой старец в красной робе, подошёл к младенцу и начал шептать тому слова. Удивительно то, что слова были подкреплены магией, неуловимо слабой магией, но она была. Вот под голос этого таинственного старца и засыпал Келебрим. Когда пришла Анна, ребенок уже мирно посапывал. Ближе вечеру уже пришли родители, но было одно отличие в их поведении, а именно страх. Поводом для этого служило то, что полуденница не ушла после пика дня, а осталась вплоть до вечера.

- Пора на доску объявлений вешать заказ, умертвить чудовище, дай Мелитэле, авось ведьмак будет в наших краях проезжать.

Тихо прошептал Якоб.

Глава 3

Якоб спал тревожным сном. Ему снился вчерашний вечер, когда полуденница парила между полями. Но фантазии мужчины вгоняли его в депрессию, и это вылилось в кошмар. Ему снилось, будто он убегает от призрака: хотя глаза его не видели, чувство замогильного холода присутствовало. Местность сменялась очень быстро. Проснулся он, когда его разбудила Герта посреди ночи.

— Якоб, проснись, ты кричишь во сне, — мягко толкая, проговорила она.

— Прости, солнце, кошмар, — мягко ответил Якоб, выпуская воздух и унимая мелкую дрожь.

— Царица полей приснилась? — с пониманием спросила жена супруга.

— Она самая, но всё в порядке, это просто сон, спи, родная, — мягко ответил Якоб. Как бы им ни хотелось ещё пообщаться, утром нужно было идти на поля. Толком последние дни не получалось работать из-за призрака, вот они и компенсировали это выходными днями. Когда родители Келебрима ушли, как всегда, его смотрела Анна, но сегодня было нечто примечательное. Один призрак был очень странным на вид: выглядел он не как человек из этой эпохи, а из очень уж далёкого-далёкого будущего. Лицо было смазанным; создавалось ощущение, что призрак начал терять своё собственное «я». Когда этот призрак подошёл и дотронулся до Келебрима, он не прошёл сквозь него — создавалось ощущение, что он всецело хочет передать всё: все знания, мудрость.

Pov: призрак

Я был обычным человеком из XXI века: работа, дом и так по кругу. Семью завести не успел, да и серо было то место, но как же я ошибался. Когда шёл домой с работы, в ожидании окунуться в мир «Ведьмака» (как раз думал пройти на платину третью часть), не заметил провод, упавший на землю и создавший шаговое напряжение. То ли я невезучий, но по-другому охарактеризовать это не могу. Людей не было, был вечер.

Помню, как сделал шаг, когда думал; сделал второй — уже смутно помню. Глаза сами закрывались, и было мимолётное ощущение того, что я падаю. Думал, всё, конец, а нет — судьба удивительная штука. Очнулся я от падения с большой высоты в озеро. Благо, пловец я был неплохой, успел сгруппироваться, но удивительно то, что я был здоров. Погрузившись в воду, смог выплыть и доплыть до берега. Отдышавшись, осмотрелся по сторонам. Ночь почти взяла всё в свои законные владения, сумерки наступали быстро. И голод появился; решил всё же не стоять на месте и пойти куда-нибудь, найти людей.

В телепортацию и прочую мистику не верил, а сейчас уже закрались сомнения. Ну как можно резко появиться черт знает где, да ещё и здоровым, когда в воспоминаниях тебя колбасило? Пройдя чуть дальше, я услышал шум. Приглядевшись, увидел существ, похожих на кабанов. Наблюдая так некоторое время, я оцепенел от ужаса. Мозг начал работать с удивительной скоростью. Я прозрел: это были не кабаны, а гули из вселенной «Ведьмака». Зная, что монстры сильнее обычных людей, а мне не посчастливилось телепортироваться поближе к поселению, и я остался один, без ничего, я, дрожа от страха, начал отступать.

Хруст ветки под ногами стал будто громом в этой тишине. Гули начали принюхиваться, водить глазами по округе. Замер как каменное изваяние; дышать было трудно, страх подступал к горлу. Апогеем всего стало то, что один гуль побежал ко мне. Сработал стадный инстинкт, видимо, остальная группа также присоединилась. Побежал так, что сверкали пятки, не жалея сил, обратно в сторону озера — можно отплыть, слегка подождать, пока гули не уйдут. Слава богу, они не догнали меня. Впереди виделся берег, но одна деталь, правда, смутила: там были силуэты, похожие на людей. Помню, как выбежал на берег, а там не люди — утопцы. Ну вот и приплыл. Один резко прыгнул, я не успел среагировать, получил рану на шее, кровь начала вырываться. Начал пятиться, и вдруг резкая боль в районе ноги — гули. Добежали всё-таки. Тут-то я и понял, что удача у меня на нуле. Утопцы при своих прыжках повалили меня на землю, начали разрывать моё тело.

Глупая смерть, но каким было удивление, когда я ощутил, что всё ещё думаю, мыслю. Со временем понял, что всё-таки умер, ибо не мог взаимодействовать ни с кем и ни с чем. Продолжил поиски деревень, хотелось увидеть этот мир. Спустя некоторое время — может, дни, а может, месяцы (когда тебе не надо есть и спать, время бежит очень быстро), я нашёл всё-таки поселение. Люди были, даже парочка краснолюдов, в основном заведовали кузнечным делом. В одну из ночей моего наблюдения за звёздами увидел в одной из хат свечение, зелёное оно было. Из любопытства решил подойти к этому дому и посмотреть, что же там творится.

Если кто некромантией владеет, авось и помогут. Хотя в «Ведьмаке» особо такого я не встречал, но всё ведь может быть. С такими мыслями я и наблюдал. Дни сменялись ночами и так по кругу. В один из дней решил тоже подойти к младенцу, но уже с целью отдать свои знания. Этому методу меня просветил Каджит — странный разумный, честно говоря, но делать нечего. Жизнь призрака — это череда одной лишь серости. Решил отдать весь свой багаж опыта и знаний за все года, которые накопил.

Таким образом, возможно, я смогу очиститься и уйти за грань миров — в рай, я надеюсь. Процедура была нетрудной, почти вся ночь прошла. Видимо, у мелкого магический дар: впитывает он всё, словно губка. Последние мысли проносились в голове, когда я в очередной раз закрывал глаза, и, надеюсь, уже надолго.

End POV.

Глава 4

POV Герты

Утро начиналось довольно обычно, за исключением того, что Келебрим был странным. Обычно он тихий мальчик и в основном спит, а сегодня у него, на удивление, взгляд был, я бы сказала, даже осмысленный, если б не знала, сколько ему лет.

Хотя родительского опыта немного, возможно, так и начинают потихоньку взрослеть. У родителей, помимо меня, детей больше не было. Хотя и Папенька с Маменькой хотели больше, но одна зима с Папенькой обошлась крайне сурово. Он немного в охотничьем деле сведущ, недаром крепко дружен с деревенским охотником. Как-то в один из дней он решил пойти за оленем, взял самострел, арбалетом именуемый, да кинжал дедушки. Помимо мяса, хотел шубки сшить взамен прохудившейся. Встал с самого утра, добротно покушал, взял хлеб с сыром с собой на перекус, положил всё в котомку да бодро прошагал к выходу из избы, попутно успокаивая Маменьку в том, что оделся тепло и вещи не забыл. Поцеловал меня в лоб, сказав:

— Доча, скоро вернусь, принесу, благослови Лифия, большого оленя, полакомимся мяском. — Широко улыбнувшись, он вышел из избы.

Не было его вплоть до самого вечера. Уж когда стемнело и мы с Маменькой начали вышивать да штопать вещи, периодически подкидывая дрова в нашу печку (помню, Дедушка печку эту, ласково поглаживая, периодически именовал Горынычем), мне вспомнилось, как нравилось с ним проводить время в детстве: вечерами рассказывал он сказки — думается мне, сам он их сочинял. Особенно нравилось слушать сказку о мальчике и гребне русалки. Став старше, я спрашивала старосту деревни насчет них.

Помню, тогда Староста широко улыбнулся и молвил:

— Ха-ха, русалки, то бишь наяды, должно быть. Есть они, есть, токмо не особо они любят людей. — Поглаживая свою бороду, продолжил он.

— А вот эльфов они, можно сказать, переносят намного лучше рядом со своим водоемом, то бишь рекой или озером. Токмо, Герта, будь осторожна: мир кругом опасен. Помимо разбойников и дезертиров, есть и монстры. Не только про ведьмаков в виду имею: это и сирены, более кровожадные, похожие на русалок, утопцы, накеры, ну и еще там много чего, всё говорить не буду.

Помню, еще, улыбнувшись чему-то да поглядывая по сторонам, молвил:

— Насчет сирен, кстати, не уверен, что правдива одна история, ибо плоть они любят. Но слыхал я, как в одной деревне близ моря влюбился мужичок в сирену, не смутило его ни крылья, ни зубища. Говорят некоторые, ладная фигура была слишком. Удивительно, как не сожрала она его, а наоборот — возлегла с ним, — кхм, — прочистил он горло.

— Так, Герта, пока подробностей не буду говорить, ты еще мала, а мне от своей старой по голове получать сильно не хочется. Но одна забава была в этой истории: мужичок видел ее за скалой и, улыбаясь, махал ей счастливый, и она, завидев его, тоже махала. Токмо говорят те, кто видел это, что не зря сирена эта не показалась полностью мужичку, ибо держала она почти обглоданную руку. Вот так вот.

Помню, подумала я тогда: какая ж эта «забавная» деталь, это же ужас.

Так вот, вернулся Папенька с оленем, сложив его в наружном коробе. Успокоив нас, ушел к соседям проситься в баньку помыться да обогреться. Помню, причитала Маменька после: слишком больно сильно замерз он, как бы не простыл и не застудил ничего. А Папенька только отшучивался. После этого случая также слышала причитания Маменьки о каких-то мужских проблемах — сейчас-то я понимаю, в чем дело, тогда не ясно было. Последнее происшествие и поставило точку в том, что детей не будет, когда он провалился при зимней рыбалке под лед. Все еще не понимаю, как можно было так умудриться, но это случилось. После этого, сколько бы ни уединялись они, не могли уже иметь детей. Полно вспоминать дни минувшие, пора идти в поле да кур с коровой выпускать из сарая. Слава Мелитэле, не совсем у нас деревня бедная.

End POV

Так, поев да утолив жажду, старшие в семье ушли дальше работать. Совсем скоро уже кто-нибудь заглянет приглядеть за малышом, ибо, помимо не бедной деревни, она была и удивительно сплоченной: все помогали друг другу как могли.