Обложка Под стать году

Под стать году

Malgorzata Jetresis

0% прочитано
Стандартный
Malgorzata Jetresis

Под стать году

1. Законы физики – Маг-попаданец 1:0

— Вить, ты сегодня будешь? — зажигалка не желала работать на морозе, но заместитель по медицинской части ЦССВ «Зайчики» была решительно настроена закурить.

Утро началось не с кофе и даже не с туалета — а с этого идиота и его посоха, отобранного в ходе общей потасовки с участием даже медпсихолога (которая показала себя неожиданно сильным и решительным человеком). Не, добыча хороша как игрушка для медсестёр, и самой можно попробовать подурачиться — но в остальном это было слишком опасно и безумно даже для их дурдома. Особенно, если до магической фигни доберутся воспитатели — а там и дети подоспеют. Вот где основная опасность.

— Таня, что у вас там опять за хуйня? — усталость сквозила даже через трубку. — День без проблем прожить не можете? — вопрос по смыслу из разряда риторических.

А экспроприировать палку навеки мешала совесть и смутное понимание УК. Произошедшее можно расценивать как разбойное нападение с целью ограбления. Ещё и по сговору — иначе самая юная подчинённая не пустила бы в ход зубы. Весьма качественно — хоть сейчас зубной слепок с запястья снимай.

— Да десантник вчерашний объявился. В пустой группе нашли, он в санузле на полу дрых. Еле скрутили. — наконец появилось пламя, теперь надо было прикурить и не уронить телефон.

— Ну так вызывайте ментовку и передавайте этого хрена! — зло рявкнуло в ухо, она едва не уронила технику от неожиданности. — И пусть это будут их проблемы! — было бы разумно. Было бы.

— Вить, ты только не удивляйся... — как раз набрала воздуха с затяжкой и собрала мозги в какую-то, но кучку. — У него та палка, которую он вроде как схватил перед исчезновением... — ещё затяжечку. — Ну, это ещё на видео было видно, да и Лида об неё едва колени не отшибла... — так, спокойнее. — Либо это слишком секретная техника, и на нас упал кто-то из секретных служб, — в ответ было молчание, — либо это, ты только не смейся, какой-то маг. Очевидно, из другого мира, не из нашего так точно. С волшебным посохом. Он не только здоровенный, но и тяжёлый, мне тут пришлось потаскать.

Тишина в ответ не предвещала хорошего.

— Таня, вы там чем нахуячились? — она понимала, но поделать с фактами что-то вменяемее констатации, было трудно.

— Не поверишь, ничем. Короче, эта палка реально какое-то колдовство творит, медсёстры уже себе так по пять причёсок поменяли, хотя я ХЗ, как эта штука работает. — теперь тяжёлое молчание. — Я тебе и фото, и видео пришлю, чтобы сам удостоверился. Короче. Ты можешь постараться приехать? Честное пионерское, всё покажу хоть на себе — но как мы на это ментов-то вызовем? «Здравствуйте, к нам тут на крышу маг упал. Нет, не пили, он нам ёлку чуть не сломал. Да, он у нас сидит. Охрана фиксировала.» К нам только дурку вызовут, а нам своей дурости хватает с лихвой. Сама чувствую себя максимально глупо, но что я с этим сделаю-то?!

С той стороны тяжело вздохнули.

— Хорошо, присылай. Я постараюсь.

Одной сигареты не хватило, всё ещё потряхивало от осознания положения и того, что она ни в рот ногой, что с этим делать.

***

Болели спина, задница, рука, и голова. И рёбра, но в меньшей степени. И очень злило осознание, что его занесло к каким-то идиотам. Да, они могли не узнать в лицо — но одежда с подобающими рунами должна была что-то для них значить. Хотя он и не слышал про конклавы, говорящие на столь странном языке и бросающиеся на гостей, но основные-то руны должны были быть известны.

Его заперли в покоях с разрисованными стенами, привязав к ножке странной металлической кровати. Странная была комната. Хоть местные и не отличались разумностью, нельзя было отказать в магической мощи и своеобразной, но хитрости и силе. Да, они схватили его физически, но чтобы как-то использовать заклинания, потребовалось несколько часов отдыха. Правда, надо было понять, куда они унесли посох и не сломали ли. Но, пожалуй, это сделали бы у него на глазах, а не неизвестно где. Хотя он бы поржал над такого рода поползновениями.

Никаких ограничителей магии не стояло (сломались? Забыли активировать? Недооценили его?), и кое-как (потому что голова не прекращала кружиться, и собрать усилия было трудно — к тому же, не было любимого посоха) рассеять верёвки. Попытки встать не увенчались успехом: окружающее пространство расплывалось в дымке, а тело тянуло к полу. Получилось только переползти на четвереньки (тут сильно отозвалось укушенное запястье) и попытаться переместиться ближе к белой двери. Коварное головокружение и накатившая слабость едва не уложили носом в пол, пришлось лечь самому, не дожидаясь падения. В горле першило — значит, вот-вот опять скрутит, и может сильнее, чем в предыдущий раз.

— Привет. — кое-как повернув голову, он краем глаза увидел девочку лет... Всё ещё было трудно определить даже примерный возраст.... Но это явно был человеческий ребёнок, с искренним любопытством смотревший на него.

Так, теперь надо было вспомнить заклинание-переводчик. Да, можно было перенапрячься и слечь уже на много дней — но попытаться выяснить у местных, что это за конклав, и почему они его... Ладно, ответ на этот вопрос он скорее всего знал... Но хотя бы выяснить, куда и в когда он попал.

Вновь встав на четвереньки, он уже увереннее посмотрел на ребёнка. Первое, что бросалось в глаза — простота кроя, богатство цветов, и необычность одежды. Теперь надо было отдышаться, точно вспомнить нужную модификацию, отбросить обиду на посох, и постараться сидеть прямо.

Когда он устойчиво сел (потребовалось три попытки, едва не закончившиеся падением), девочка испуганно пискнула и отступила на пару шагов назад, но из комнаты не вышла. Итак, выговорить на одном дыхании, заранее пытаясь сдерживать порывы к кашлю. Можно было попытаться назвать своё имя — так как тут мир не разваливался, скорее всего про него должны помнить или хотя бы знать. Хорошо или плохо — вопрос другой, даже ребёнок (тем более, в ба... здании конклава), должен был понять, что он говорит. Для лучшей работы стоило взять её за руку. Но стоило попытаться — и девочка, пронзительно завизжав (отчего усилился звон в ушах) убежала. Ладно, стоило предполагать, что это не сработает. И можно было прокашляться. Но — уже лёжа на полу, сил совершенно не осталось.

В помещение вбежали две женщины. Одну он, кажется, видел — тогда она едва не стукнула его по голове. Вторая же выставила вперёд его посох — любимый и целый! Мог ведь откликнуться, гад! Оставалась сущая мелочь — отобрать, пережив кашель. И отбросить настойчивый вопрос — отчего и нахрена местные постоянно прикрывают лица этими дурацкими повязками?

Ухватиться за кристалл не получилось. Женщина, взвизгнув (у него настолько плохая слава?), больно стукнула его по пальцам. На глазах начали выступать слёзы — но это придало сил и мотивации подняться хоть на четвереньки и побиться!

— Сука! — кристалл начал беспорядочно светиться, пытаясь понять команду. — А, не смей! — эта женщина вопила так, что уши закладывало ещё сильнее.

Теперь слёзы окончательно застилали взор, а кашель разрывал грудь изнутри, разрывая трахею и дотла иссушая бронхи.

***

Этот день был нахуй проклят. Уля поняла это, когда у остановки ей позвонила паникующая Татьяна Михайловна, приказывавшая в ту же секунду появиться на рабочем месте — чтобы поймать недавнишнего десантника-неудачника. Оказывается, он умудрился потусоваться в здании.

А когда она добежала по неровному льду, раз 7 едва не растянувшись, ничего умнее фаталити при помощи сумки (хорошо, что без крупных металлического декора!) и укуса за руку с магическим посохом не пришло. Да, орал пришелец громко и надрывно — даже неожиданно для своего телосложения и обще-херового вида. А ведь Улька случайно его едва до крови тяпнула, сквозь как минимум слой ткани... Тут и не так орать стоило, ровно как и отбиваться... Особенно — после пересчёта задницей ступенек...

Потом была куча-мала. Пришелец активно пытался отбрыкиваться, но победить гравитацию оказался не в силах. Что ж, был хоть какой-то плюс от того, что она набрала за время работы несколько килограмм — теперь её телом можно было удерживать от убегания в Бездну, если так похож на другого мага закат каких-то придурочных. Впрочем, это оказалось не худшим в сложившейся ситуации — палка-то оказалась волшебной! И сразу привлекла внимание всех коллег, которым хотелось помацать и попытаться колдануть что-нибудь эдакое. Донести очевидную мысль о том, что это могло быть опасно — и что не надо копаться в книге, которая была прикреплена к поясу и тоже была отобрана — не получилось, даже призвав в помощь старшую медсестру.

С какой-то точки зрения наличие магии объясняло всё: и попадание на крышу, и выживание при падении, да даже странный цвет кожи и форма зрачков могли быть какой-то магической меткой или типа того. А узоры, похожие на разводы на мраморе, прилагались в качестве крутого бод-мода.

Но собрать нервные клетки и немного унять тревогу, перерастающую в паническую истерику, всё равно удалось только к часам 11, изрядно поплевав в потолок и исходив кабинет разве что не по тому же потолку. Опять же, надо было попытаться уложить в голове по полочкам и окончательно не распрощаться с кукухой — только дотянуть в относительном ментальном здравии до НГ, а дальше будь что будет. Но тут (в голове фраза прозвучала голосом того обзорщика) — медсестра Римма Матвеевна залетела в комнату, с трудом вписываясь в повороты. Пришлось вытаскивать наушник, прерывая утихомиривающее пинание трёхбуквенных конструкций, ныне приносящее успокоение через невротическую ИБД.

— Юлечка, срочно в изолятор! Он у Насти свою палку отобрать пытается!

Ёб твою мать через колено с прогибом оглоблей! Вскочив с рабочего места, пришлось максимально быстро бежать в медицинский изолятор — потому как кроме бокса его было некуда сажать. А речь могла идти только об одном человеке!

Впрочем, спасать надо было не столько истошно визжащую (и фига у неё были мощные связки! Аж белая зависть брала) заваптекой, сколь незадачливого противника — он, и без того максимально хилый, в приступе жутчайшего кашля вполне мог выкашлять лёгкие к такой-то матери. Даже отбирать посох не потребовалось — тот, видимо, слишком ослаб, и отпустил навершие с кристаллом. Сразу замолкнувшая Настя отскочила к двери, едва не сбив Улю.

— Римма Матвеевна, принесите воды! — поднять или перевернуть его оказалось сложнее, потому что кашлять в пол точно не стоило во имя безопасности неудачливого попаданца. — Срочно зовите докторов, надо купировать приступ! — только ляпнув, она поняла, какой степени хуйню сморозила.

Бля, этот чувак за сутки как минимум джважды огрёб ЗЧМТ. Не, трижды. Об ёлку, об снег, и в процессе знакомства со ступеньками, вроде, приложился затылком. Плюс приступ кашля, а мозговые центры рядом — следовательно, может вырвать, и тогда он просто каза болду, при очередной попытке вздохнуть захлебнувшись рвотой. Судя по звукам, кашель у него был с мокротой. Может, ещё сипы были, но тут её познания в медицине всё. Простудился после лежания в сугробе? Или болел до того, как на крышу десантироваться?

Первой прибежала педиатр.

— Что тут происходит? Он Ирочку... — оборвавшись на полуслове, она уставилась на скорчившегося, в глубоком изумлении выпучив глаза.

— Лидия Антоновна, нужно срочно снять приступ кашля! Или на бок, но я его сама перевернуть не могу, его же вырвет вот-вот к хуям собачьим, а он, блядь, вдохнёт при кхе-кхе и нахуй блядь в пизду захлебнётся! — отсюда можно было паниковать, пришёл хоть какой-то специалист. — Лидия Антоновна!! Нам ебучий труп на территории не сдался нахуй, не прикопаем мы его в теплице!

— Эк Вы выражаться умеете, Иуилания[1] Витальевна! — серьёзно, её только это удивляло?!

Мужчина отчаянно упирался, но в четыре руки удалось перевернуть его в устойчивое положение. Правда, после этого он пытался завывать между кашлем. Охуеть, когда он рёбра-от успел отбить?!

— Садитесь на него... Не, лучше придерживайте его, шоб на спину или пузо не упал. Тих! — она пригнулась, вслушиваясь в кашель, Уля даже задержала дыхание. — Бля, херь какая-то.

В дверях появилась запыхавшаяся Татьяна Михайловна. Видимо, она курила, так как забыла снять шарф, а маску надела вверх тормашками.

— Тань, послушай. — задумчиво протянула врач. — Это я, извиняюсь, долбоёб, или у него кашель какой-то... Слишком чудной? Похоже на коклюш — но он явно что-то откашливает.

Начальница подошла ближе.

— Не, Лид, ты права — хуйня какая-то, и на коклюш похоже. Дай фонендоскоп, попробую.

Слушать постоянно трясущегося мужчину, ещё и через одежду — ибо при попытке раздеть он начинал яростно отмахиваться руками или закрывать грудь, пытаясь лечь в позу эмбриона — было делом гиблым. Пришлось вмешаться опытной коллеге, выгадавшей момент, чтобы просунуть фонендоскоп в ворот, и сверху (точнее, сбоку, если учесть положение) прижав коленом — а Ульяне пришлось переместиться за спину, чтобы он не попытался укатиться в стену (чтобы убиццо ап неё от окружающего идиотизма).

— Меня больше интересует — а куда он дел верёвки? — осмотрелась медпсихолог. — Думаю, Иру он случайно испугал. — догадки в стиле Кэпа Очевидность, и снова здравствуйте! — Что-то меня терзают смутные сомнения, что ему пофиг на то, куда его занесло. На его месте мне было бы как минимум любопытно.

— И что же мешало ему сказать сразу? — ехидно поинтересовалась педиатр, картинно взмахнув рукой (щито поделать, была у неё склонность к некоторому театральному поведению). — Мог бы, того... Непонимание изобразить. Наши до этого додумываются, а он — нет!

Ну, с этим можно было поспорить в более спокойных обстоятельствах — эмоциональное уплощение было выражено у многих детей. Это не считая проблем с иннервацией и вообще способностью двигаться — впрочем, последнее больше относилось к другой территории. Что же касается доверия...

— Например, то, что мы его несколько того... Отпиздили, извиняюсь за свой французский. Ира его хотя бы не кусала. — кажется, для начальства тоже было невъебенным открытием, что она-таки умеет в нецензурщину.

Он наконец откашлялся, выплюнув сгусток крови. Едва не попал в педиатра, и так выражавшую глазами всё охуевание этого мира и парочки соседних.

— Блядь, ёб твою мать. — непривычно фаталистично и спокойно высказалась она, рассматривая это. — Токмо тубика нам не хватало. — это она так сокрушается или радуется?

— Ира к нему сама полезла. Говорит — было интересно на дядю мага взглянуть. — зачем-то добавила Татьяна Михайловна. — Он что-то пробормотал и её просто за руку взять попытался, походу, впрямь хотел поговорить. Ты не помнишь, у нас кровохарканье при чём бывает? — это было не к ней, но мысль уже побежала по голове.

Теперь дыхание было свистящим, причём на три тона. Это предвестник грядущего бронхоспазма или столь херового развития не стоит и паранойя настигла откуда не ждали?

— Ну, ещё при... При раке бывает. — уже более вменяемым тоном начала рассуждать доктор. — При пневмониях вроде кровью не харкают. Что ещё...

Да, попаданец невольно образовательный. Хотя как-то вероятнее казалось, что он болеет всё-таки туберкулёзом — если он из типичного фэнтези или около того — пенициллин там не должен быть известен. А тубик исторически выпилил чуть более чем дохерища народу — и, так скажем, типичная фэнтези-магия не то, чтобы хорошо лечит подобные болячки.

— Я вот травму не помню, взрослую так вообще не знаю. — начальница энергично потёрла лоб. — Тубик понятно, но я что-то не услышала характерных хрипов. Да и кашлял бы он раньше, с таким истощением и травмами там бы массивное лёгочное кровотечение открылось ещё вчера.

Опять же — попаданец образовательный. Наверное, при столь выраженной астенизации и после падения с крыши могло открыться сильное кровотечение. И тогда не было бы мага. Но был бы труп. Не, живой лучше — можно хотя бы расспросить, чо он тут забыл.

— Думаешь, он так об дерево пизданулся?

— Потолки у нас высокие. — тащемта, и впрямь так, но она об этом даже не думала до этой фразы. — Летел, считай, с высоты четвёртого этажа. Упал на твёрдую игрушку на макушке, снял ещё половину. Потом как-то оказался в группе, там отрубился на часов двенадцать.

— Даже больше. — подметила Лидия Антоновна. — Отрубился сразу, какая-то потеря сознания с ним точно стряслась. Хе-хе. — прозвучало крайне ядовито, что было необычно из её уст. — Ульяна Витальевна, возможно, смогла привести его в чувство. Либо он сам собирал глаза в кучку, и мы просто вовремя подошли.

Маг попытался сесть, не переставая дышать на несколько нот и осматриваться, что выглядело логично, но в силу его внешности — довольно анимешно и не вписываясь в нормальную 3Д-реальность. Что определённо придавало тяжёлому дурману общей ёбнутости и пиздеца ЦССВ визуальное решение в его лице. Пришлось, несмотря на недовольный зырк и сузившиеся зрачки (что сделало его похожим на кота с орфанной патологией глаз), сесть на него, чтобы он поменьше рыпался и хоть отдышался нормально, прежде чем ползти к подвигам.

Заодно и своеобразное воплощение Деда Мороза — но тут уж какой год, такой и Дед Мороз! Особенно, в учреждениях вроде их внештатного филиала Сухаревки.

— Да, не вовремя у нас невролог не появился. — боль всея медчасти, мотавшая нервы всем ещё до появления Ули, но в этот дурдом надо было постараться и умудриться попасть. — Так, давай порассуждаем. Ульяна, если Вы что-то проходили, тоже высказывайте предположения.

Ладно, спонтанный врачебно-психологический консилиум по поводу гуманоидного мага, отпизженного всеми, включая так и не наряженное заново дерево. Не хватало лишь непостоянного психиатра для полного комплекта — шо-то, ясен хрен, и она могла выдать, но это бы явно не было идентично выпискам из истории. И не факт, что правда. Да, за это время она научилась совпадать в основных выводах по детям — но тут был взрослый человек с предположительно сохранным интеллектом.

— Так, пойдём от обратного. Комы и сопора у него точно не было.

Наверное. Заглянув ему в глаза, Ульяна увидела только, как ей показалось, искреннюю ненависть ко всему окружающему. Ладно, тут его можно было понять — вряд ли его каждый день заваливали дрын-копьём законы физики, гравитация, и группа крикливых тёток. И как минимум ушибленная спина тоже радости не добавляла. Правда, почему его не намазали хотя бы Нурофеном — а там в силу худобы и силы соприкосновения должен был образоваться сплошной синяк по жопу включительно — ответа у неё не было.

По чисто же профессиональной части тоже всё было не столь весело. В силу языкового барьера вообще нихрена бы не получилось проверить — он вряд ли воспримет инструкцию даже если попытаться максимально перевести в невербалку, плюс в силу культурных различий. Даже простейшее «дай такой же» или пирамидку (которую ещё надо было притащить) требовало хотя бы минимального знакомства с объектом. Что уж говорить о реципрокной пробе или, простигосподи, 10 слов или конструирования объектов. Не говоря о взрослом Векслере.

— Повезло, мягко приземлился.

— Иначе бы перелом шеи, и мы бы уже вчера вызвали полицию. — трукрайм образовательный, хотя и такое можно было пережить, «отделавшись» параличом ниже шеи. — Либо перелом основания черепа. — это было бы и реалистичнее, и смертельнее.

— Ну эт Вы загнули. Мог, конечно, но у нас тут всё ж газон, а не сплошной асфальт. — обиженно возразила Татьяна Михайловна. — Плюс, — она помахала в воздухе руками, — вся эта магия, может, потому и жив.

Уличная магия у него работала через раз, но от явной смерти могла пронести.

— Тогда у меня следующий вопрос — а эт ваще человек?

Все трое посмотрели на пришельца под новым углом. Уля решительно начала считать рёбра, благо из-за телосложения анатомию на нём можно было учить. Конечно, он был не в восторге — пришлось чуть ли не лечь ему на бок, чтобы он дал провести аскультацию[2] (вроде эта процидурка так по-нормальному называлась). Несмотря на излишнюю худобу, чтобы прощупать и пересчитать рёбра, пришлось постараться и засунуть руку поближе к телу. Это потребовало усилий, но с горем пополам и основываясь на количестве позвонков (которые было проще посчитать), можно было прикинуть хрен к носу.

— Двенадцать. Пар. Если непарные — скорее грешить на нарушение эмбриогенеза в конкретно его случае.

— Ну, нормально. Чё у нас там дальше?

— Сознание ясное. — всё-таки глаза у него были светло-янтарными, почти жёлтыми, с тонкой зелёной каймой по краю. — Ну, вероятнее всего. В происходящем... Вряд ли ориентирован. Офигеть! — видимо, до этого ему не хватало сил или что-то в этом духе. — У него эти узоры чёрно-зелёные — они, оказывается, шевелятся.

— Не самое худшее открытие в нашей ситуации.

Выглядел он таки до абсурдного мультяшно. Одновременно являясь мужчиной из плоти и крови, в чём все удостоверились за последние несколько часов. Косплеер, сбежавший от иномирных санитаров. Ну, или Аццкого Сотоны, если говорить о магии и пренебречь разницей в устройстве потусторонних миров в разных вселенных. Теперь надо было не ржать и удержать буйное воображение. Сотона в медхалате и шапочке (а также с крыльями и тентаклями, чобынет?), не могущий догнать еле ковыляющего с магическим посохом анон-мага-будущего-десантника — что может быть прекраснее? После этого надо было перестать рисовать картины перекидывания фаерболами, проклятьями на понос, и неприличными жестами. И не заржать с этого в голос, благо зарисовка выходила идеальной в своём абсурде.

Деталь в виде того, что узоры на лице — кстати, если так смотреть, это всё же походило на контрастные разводы на мраморе, где основное пространство как золотой глиттер — имели интерактивную фичу в виде изменения рисунка и его местоположения, была скорее прикольной.

— Имя мы не знаем, так что я ХЗ, откликается ли он. — но за движениями пальца взглядом следил, по-кошачьи расширяя и сужая зрачки.

— А, давайте попробуем! — неожиданно воодушевилась педиатр. — Римма Матвеевна, принесите воды и тетрадь! У Домны Сергеевны должны быть чистые в шкафу! — командирскому голову Лид-Антонны тоже можно было завидовать. — И тряпку какую-нибудь!

А вот пришелец поморщился. Мизофония[3] или головная боль после сотрясов?

— Так, наблюдение номер раз. Ему не нравятся громкие звуки.

Или же последствия от перепада атмосферного давления вследствие перемещения в другой мир. Был ли он гипотоником? Быть может. Комплекция располагала.

— Пока это ничего не значит. — отмахнулась педиатр. Тут она была не права, ну да ладно, это не проблемы Ульяны.

Медсестра заходила в бокс очень осторожно, не спуская взгляда с опять ворочавшегося мага.

— Пущай садится, Иу... Ульяна Витальевна.

Его заметно шатало, когда он пытался сделать это. Хотелось даже предложить помощь — только было непонятно, как. Не считая той милой детали, что он имел все причины отбиваться от них подручными средствами, включая матерные.

На кружку он посмотрел с явным недоверием. Со стороны отмечался небольшой тремор рук. К воде отнёсся настороженно — сначала внимательно обнюхал, после чего один раз лакнул (добавив в копилочку сходства с котиком). Удовлетворившись качеством, начал пить мелкими глотками, крепко держа кружку двумя руками и глядя куда-то в пустоту. Забавно, что при этом зрачки у него стали почти круглыми. Не, точно котик. Осталось только натыбзить где-нибудь ободок с ушками и уговорить его мяукнуть на камеру. Хоть будет напоминание про столь необычную встречу.

— При астенизации может быть такое? — увы, знание неврологии было слишком фрагментарным, пусть она и насмотрелась на кучу сортов эпилепсии за эти месяцы.

— Скорее общее ослабление и истощение. — неуверенно сказала педиатр. — Неясного генеза. Его бы раздеть да осмотреть нормально — но тут мои полномочия всё.

— Да, Вы не имеете права его касаться. — печально вспомнила медпсихолог.

Тамара Михайловна невозмутимо достала из кармана телефон.

— Как хотите, но я запишу видео для директора.

— О, — радостно хлопнула в ладоши педиатр, от чего десантник-фейлор (это прям грозилось стать обидным прозвищем для него) недовольно поморщился и шумно фыркнул, — будем его учить сразу с козырей — будет с кем новые матерные эпитеты изобретать!

По выражению лица было непонятно, как он воспринял это. Скорее всего, нихрена не понял. Ладно, это он ещё не сталкивался со склонениями. По Зализняку. Да уж, ваистену, никогда не знаешь, когда и где пригодятся случайно полученные знания не по профессии. Хотя, не — общие основы лингвистики и, исходя из опыта, неплохое знание родного языка — отнюдь не показатели того, что Юле (и старшим коллегам) удастся объяснить грамматику русского языка незадачливому попаданцу. Учитывая, что родная речь считалась... Ну, как минимум средне-сложной для не говорящих на славянских языках.

Кружка его заинтересовала, но только когда он допил. Почему медсестре попалась именно прозрачная с рисунком в виде ромашки — вопрос к числу 42. Хотя более странным было иное — даже рассматривая посуду с детским любопытством, маг умудрялся выглядеть не карикатурно, а завораживающе-чудно. С переключаемостью внимания проблем не обнаружилось — стоило помахать ладонью примерно перед лицом, и он с выражением крайнего недоверия перевёл взгляд на неё.

— Ульяна. — сказала она, ткнув пальцем в себя. — Татьяна. — указывать одним пальцем было непривычно. — Лидия.

— Лидия. — указала на себя педиатр. — Татьяна. — на начальницу, продолжавшую снимать видео. — Ульяна.

Начальству было чуть труднее — но со скрипом она повторила всю дурацкую процедуру. Уля начала запоздало сомневаться — сработает ли это на попаданце? Может, в их культуре это считалось за жест оскорбления? Впрочем, они уже начали эту хрень — следовательно, надо было идти до конца. Она последней повторила цепочку называний, после чего молча ткнула пальцем в мужчину.

Что ж, он прекрасно справлялся и без знания языка. Переводя взгляд с пальца на лицо медпсихолога, он охерительно показывал невербаликой всё, что думал об их интеллекте. Точнее, о том, какими сказочными долбоёбами он окружен. Что ж, не стоило винить его в таком выводе — дружный коллектив и впрямь показывал себя как эталонных представителей сего феномена. Впрочем, из больницы их не выпускали — можно было даже сказать, что он соизволил появиться именно что в филиале дурки (под сенью МинТруда и Соцзащиты).

Держать серьёзное лицо было всё труднее. Лидия Антоновна подливала масла в огонь — боковым зрением было видно, что она прикрывает рот ладонью, чтобы не доводить всё до ручки лыбой. Увы, Ула хотела проржаться не меньше, а своя кукуха и так давно пыталась выставить официальные претензии и укатить в Гагры без объявления развода.

— [ˈɾareflu ˈoʔiwga ˈnouĭf ˈiertaif ˈehʔaŋ ˈʒag ˈewdatok iw fahˈewahɾu ve ˈaldat folˈavɾentij]. — на одном дыхании выговорил он, глядя ей в глаза.

Зрачки при этом сузились, превратившись чуть ли не в пересечение тонких линий. Ладно, это выглядело крипово. Как и указательный жест — причём он специально дотянулся до её груди.

— [ul.ja.na]. — медленно, смакуя каждый слог, произнёс он. Не, к такому тембру голоса — сиплому с подсвистыванием и высокому, можно было привыкнуть. Наверное. Но не за пару минут.

— Ra-ре-флю. — было очень странно произносить первый слог по-английски, а остальные — по-русски.

Тем более, она ляпнула в произношении последнего слога. Да, абсурдно — но имя (если, конечно, она правильно поняла) почему-то ассоциировалось с Терафлю или его аналогом.

***

Нет, местные точно были идиотами. Невообразимыми, перед таким даже его воображение отказывалось работать. И про него никогда не слышали, судя по странному обращению. Ровно так же он не понял, зачем им понадобилось заставить его ложиться на бок — а сейчас они ещё и болели сильнее. И кашлять оказалось неудобнее обычного. Но чародейки крепко держали его на месте, вновь пройдясь по спине.

Укусившую чародейку он опознал по набору цветных пятен — чего-то лучше через слёзы разглядеть упорно не выходило. Наверное, он всех их видел, но будучи оглохшим после визга самой тупой из них (кто вообще додумывается бить кристаллом магического посоха?! Особенно — по пальцам его хозяина!), просто ждал, пока лёгкие закончат его пытать. Сил сопротивляться не было, хотелось просто чтобы всё закончилось. И стоило ради этого выбираться...

Беседовали теперь 3 чародейки. Третьей пришла та дура, что долбанула посохом по полу. Пока можно было заметить кое-что интересное — женщина в голубом очень много жестикулировала и громко разговаривала. Пока не звенело в ушах, но было несколько неприятно. Та, что покусала, ещё и села на него. Зачем-то им было необходимо, чтобы он лежал на боку. Учитывая, что заклинаний они не использовали, было решительно непонятно, с какой целью это делается.

Впрочем, в их действиях мог быть смысл — просто непонятный именно ему. Например — они зачем-то прижали к груди отвратительно-ледяную (принесли с улицы?) штуку, и держали на уровне бронхов, а потом и у лёгких. Сквозь слёзы было не видно, что это за фигня, но чувство было отвратительным. Вроде это было соединено со штукой, которую одна из них надела на голову.

Опять кровь. Что же, это местных напугало. Кажется. Пока было трудно понять — учитывая, сколько он не видел других людей. Ладно, он и до этого плохо разбирался в них, не стоило обманываться.

Когда наконец перестало противно пищать в ушах, можно было заключить — заклинание совсем не работало. Он слышал звуки, различал интонации — но не понимал границ фраз, не говоря о словах. Тем более, что это пока не было похоже ни на один известный язык.

Когда покусавшая легла на него — во-первых, стало трудно дышать. Она была намного крепче и тяжелее, даже если прибавить к себе одежду и отсутствующий посох. Во-вторых, она зачем-то начала прощупывать его рёбра, тихо шепча себе под нос, но вскоре отказалась от этой затеи и начала прощупывать ушибленный позвоночник. В наступившей тишине можно было разобрать даже слова. Ещё он понял, что от этой чародейки пахло приятным сладким разноцветьем. Местная целительница? Впрочем, если они так лечат — то всё ранее произошедшее можно было назвать очень дружественным приветствием!

Ещё одна местная принесла удивительную штуку — прозрачную кружку с рисунком. Бесцветная жидкость была налита почти доверху, но они ничего не расплескали. Запаха не было. На вкус вроде бы вода. Даже, кажется, чистая — но такая мощь, сквозившая в каждом предмете и даже цвете стен, должна позволять иметь достаточно подобного. Удивительно, что они поделились с ним такой ценностью. И принесли в богатой посуде с украшениями (почему-то опять растительная тема — здесь редко встречается трава?). Он решительно запутался — а после всего произошедшего он не верил, что сможет удивиться! По крайней мере, не настолько быстро.

Видимо, вместо посохов этот конклав использовал какие-то странные прямоугольные штуки — и тогда было понятно, почему они не сразу поняли, с кем столкнулись. Скорее всего, долбанувшая посохом по полу была старшей. Странно, но разговаривать с ним начала покусавшая. Кстати, теперь можно было присмотреться — и она, к удивлению, оказалась как минимум симпатичной. Наверное. Белая кожа, высокий лоб, большие серые глаза. Тёмные волосы. И хорошо питалась — такую фигуру он встречал редко даже среди знати. Впрочем, здесь было немало дородных. Значит, какой-то богатый конклав в неизвестно где и когда — это, кстати, могло объяснить и непонятный язык. Судя по цветам, именно эта чародейка тоже была тёмной.

Итак, переводящее заклинание не работало. Язык у местных был странный. Резкий. Переливчатый. Раскатистый. Быстрый — фразы они не проговаривали, а выпаливали, словно из ручницы. Но именно для общения с ним чародейка говорила медленнее, пропевая каждый слог.

Когда она молча указала на него, он в полной мере осознал идиотизм своего положения: судя по всему, они вообще не понимали, кто перед ними! Вообще!

— Qareflu O’iwga Nouif iertaif eh’ax Zag ewdatok Iw Fah-ewahqu-ve-Aldat Folavqentij. — он попытался вспомнить вообще все прозвища.

Даже обидные. Может, хоть так они... Поймут? Окружающее всё больше напоминало больной безумный сон, нежели сколько-то существующую реальность.

— Ул-йа-на. — по крайней мере, одежда и грудь под пальцем казались реальными.

***

Человек и шипучка от простуды оказался достаточно любознателен. Конечно, назвать это взаимопониманием было смело и даже самонадеянно (ибо вместо грамматики была любимая трёхбуквенная конструкция) — но небольшой словарик составить удалось.

Простейшие местоимения (дублировались жестами для тупых), некоторые термины из окружающего пространства. Учитывая скудость окружения в боксе, выходило немного — но уже был прогресс! Правда, всё ещё было непонятно, какого хрена он забыл в ЦССВ. Напрашивалась гипотеза, что это было результатом какого-то былинного отказа — и десантировался он случайно.

У него была довольно живая мимика. На видео Татьяны Михайловны должно было попасть непередаваемое выражение лица, когда он услышал звук «ы», который Уля специально тянула — и даже произнесла отдельно, хотелось над ним постебаться. Тут они уже заржали, на что он поначалу обиделся. Хотя сходство с котом только усиливалось.

Лингвистические успехи были ограниченными. В вопросе грамматики былинный отказ потерепела уже Юля, откровенно тупя по поводу хотя бы того, какой это язык — аналитический, синтетический, или вообще полисинтетитческий? Тут требовалась помощь коллективного разума. Или же создание пиджина на коленке. Или нормальный текст. Хотя... Писать они могли даже иероглифами — и тогда её полномочия всё, требуется привлечение кого-то чуть более опытного в аналогичных задачах.

Нежданно пригодились поросшие пылью методики. Вот уж чего сложно ожидать — так это того, что именно при общении с попаданцем она вскроет одну (оказыццо!) авторства Семаго (как и весь комплект) из нейропсихологического чемоданчика. Называется, медпсихолог работает тут почти год... Да, большую часть времени хуи пинает, но даже как-то перед собой стыдно — сколько раз плотоядно поглядывала и щупала этот злосчастный чумодан, особенно в первый месяц — а пригодился только сейчас!

Нежданный испытуемый отлично справился с 4-цветными кубиками Кооса, также доселе неиспользованными по прямому назначению — ну был этот субтест в Векслере, и тогда нахрена козе баян с избыточностью. Ну что же, он в деятельности не застревал. Ту невербалку, где были идеи по тому, как перевести инструкцию в жесты, выполнил на эффект потолка, тут даже не нужно было замерять.

Можно было попытаться ради лулзов провести с ним Равена, но там было сложнее обойтись одними жестами и словарём ажно в 12 слов (и то — не факт, что они верно понимали друг друга и он не издевался). Впрочем, по косвенным результатам других методик, перед ней сидел тощий, лохматый, побитый, и слегка растерянный — однако совершенно интеллектуально сохранный взрослый мужчина. Если у него и были провалы по, к примеру, социальному интеллекту — понять это без нормального взаимопонимания хотя бы на уровне примитивнейшего пиджина с хоть какой-то грамматикой не было возможности.

Да, я кое-как попыталась извиниться за утренний инцидент. Понял он суть или нет — вопрос другой. Для верности пришлось приспустить маску и состроить самую виноватую рожу. Что ж, это его развеселило — хотя, пожалуй, именно это выражение у него получалось наиболее странным. Вероятно, из-за того, что чёрные губы выглядели слишком театрально-неестественно даже на золотой коже с мигрирующим чёрно-зелёным пигментом. Пожалуй, это было ближе всего к эффекту зловещей долины — хотя казалось бы, проявление положительной эмоции.

Приятный диалог прервала вибрация, прошедшая по полу и стенам. Это был не чей-то звонок, с возросшей тревожности показавшийся катастрофой вселенского масштаба — потолочные плиты тоже нехорошо дрогнули, а одна неслабо подвинулась. Эм...

Внезапная сейсмоактивность посреди литосферной плиты или долетело аж до Москвы? Или же — что сегодня более разумная мысля, хотя казалось бы, — кто-то проиграл с кое-чьим магическим посохом.

Судя по изменившемуся выражению лица... Рарефлу, надо постараться запомнить имя и не перепутать с Терафлю, можно и такое ляпнуть... Именно последнее предположение было наиболее вероятным объяснением. Учитывая, что они отобрали у него помимо посоха пояс с разными висюшками, включая какую-то книгу. Так как поп... Рарефлу был магом, это вполне могла быть книга с заклинаниями. И тогда...

— Ой, бля! — ёб твою мать, это могла взять зам по воспитательной части!

Как назло, подступало время обеда, и из медсестёр в изоляторе была только старшая, в растерянности вышедшая из кабинета. Впрочем, при угрозе обрушения здания из их закутка лучше было выбежать на улицу.

— Домна Сергеевна, у вас есть маска? Это кто-то из педагогов доигрался с магическим посохом!

— А Вы уверены, что это не..? — но она сама осеклась, резко побледнев. — Нина Алексеевна?!

— Вы сомневаетесь в её способностях? Сегодня же проверка, ей надо целый день тут быть. — с каждым словом Ульяна сама всё больше пугалась подступающего толстого песца.

***

Что ж, он мог ошибаться. Кусачая носила непривычное имя Улйана и оказалась весьма разговорчивой. Пусть до нормального взаимопонимания было дальше, чем можно было рассчитывать, но кое-что получалось выудить даже из настолько примитивного диалога. Во-первых, местные вещи казались очень качественными — цветные достоверные изображения смогли сделать яркими и гладкими. Некоторые модели печатных станков могли в несколько этапов сделать яркие цвета — но поверхность не была бы такой ровной.

Что ещё радовало — собеседница записывала слова в большую тетрадь с обложкой из синей кожи и листами, разукрашенными голубыми линиями, образовывавшими решётчатый рисунок. Что интересно, для этого она использовала магический артефакт, в который были заключены синие чернила. Увы, пока пощупать не удалось, но можно было попытаться попросить посмотреть поближе.

Письменность была незнакомой. Если он просто промахнулся по времени и напугал местных не только своим обликом, но и тем, что пришёл из слишком давнего прошлого — а учитывая, что многие местные женщины носили плотно прилегающие штаны, можно было предполагать, что следующие поколения магов развили моду — тогда части идеально сочетались, объясняя всё происходящее собственной ошибкой и небольшим недоразумением. Спина от этого болела не меньше, но можно было уверено думать над следующими шагами.

Пожалуй, эта девушка всё-таки была симпатичной — особенно когда на несколько секунд опустила повязку на подбородок. Кажется, её огорчал инцидент с укусом. Смотреть на смущение и стыд в её исполнении доставляло определённое удовольствие.

Здание завибрировало. Рьарефлу попытался незаметно призвать посох, что не увенчалось успехом. Итак, он потратил впустую кучу сил, пока кто-то не особо умный дорвался не только до его артефакта — но и, судя по испугу в глазах чародейки и шатанию потолка, до книги заклинаний. Будь он на их месте — тоже бы попытался изучить образцы — но местные почему-то начали с опасного раздела. Который. Он. Трижды по семь раз. Отметил. Как. Опасный!

Улйана вскочила на ноги и выбежала из комнаты. Через стену было слышно, что она говорит с ещё... Кем-то, отсюда даже не было понятно — женщиной или мужчиной. Затем она вернулась, держа в руках такую же повязку, какую носили местные. Что ж, стоило попробовать подчиниться и посмотреть, что будет. Физически он бы не смог одолеть — хватило и утреннего раза, и вчерашней странной фигни, когда, видимо, тоже Улйан-а трясла его за плечи и орала на ухо. За уши повязка и цеплялась, к тому же чародейка зачем-то прижала верхнюю часть к носу.

Когда его схватили за руку и практически рывком попытались поставить на ноги, на момент потемнело в глазах, а пол закачался под ногами. Опять заболела спина — но это Улйан-а крепко обхватила за талию.

Так, пришёл ещё кто-то — и от него отвратительно пахло чем-то незнакомым. Проморгавшись, он с трудом сфокусировал взгляд. Так, эту женщину он тоже видел — она была одной из тех, кто стоял рядом с ним в этой комнате. Ко всему, она тоже была взволнована. По цветам одежды — скорее всего нейтральщица.

— Так, плащ надо с него снять, ещё уроним. В смысле, вместе с ним.

— Если бы он мог стоять вертикально уверено, я бы сняла! — зло пробурчала Улйана. — Он же небось на фибулы застёгивается, я как-то не изучала — пока не до того было. Нижняя херь точно на пуговицах.

***

В итоге плащ стащили через голову, не взирая на злое шипение мага. Не, он был слишком похож на кота — и да, он мог обижаться на такое обращение (пусть пока и мысленное), но они и так двигались медленнее улитки, пока где-то в недрах третьего этажа творилась эпическая хуйня. Которую, тащемта, надо разруливать, пока все не поубивались. Или пока не приехала проверка. Или директор. И ещё надо выписать на бумажку все плюсы и минусы, дабы понять, кто победит в этой битве жабы с гадюкой за звание худшего результата.

Ещё проблемой было то, что Рарефлю, очевидно, был достаточно любознательным, и постоянно вертел головой, рассматривая стены коридора и тормозя через каждые три шага. Да, там висело какое-то количество картин — но при хуёвом освещении Улька не обращала на них внимания даже когда трудоустраивалась и долго просидела в этом самом коридоре.

Немногочисленных и до смерти напуганных сотрудников не требовалось разгонять — перед Домной Сергеевной и магом расступались все. Где-то на середине пути здание ещё раз задрожало.

— Ах ты ж блядь! — весело пробормотала старшая медсестра, прибавляя шагу.

Пришлось активнее пихать в зад (и нечего так шипеть!) совершенно растерянного попаданца. Увы, ширина не позволяла идти втроём рядом, так что со стороны они должны были выглядеть лулзово.

— Девочки, что происходит? — теперь к процессии присоединилась и заваптекой.

— Кто-то играл с его волшебным посохом и, я так подозреваю, той книгой, что у него на поясе висела. И проиграл. Ух ё! — теперь по стенам прошла цветная рябь. — Кстати, его зовут Рарефлу. — услышав имя, он попытался обернуться, так что пришлось дополнительно толкнуть.

Маг попытался идти быстрее, но его постоянно шатало, и приходилось поддерживать его сзади за талию. Видимо, ЗЧМТ были тяжелее, чем она изначально предполагала по косвенным признакам — отсутствие рвоты, фокусировка взгляда, и прочей неврологической симптоматике для чайников и психологов.

— Блин, на Терафлю похоже. — фыркнула от смеха Настя.

— О, я с ним говорила — на обеде расскажу, какой он чудной. — о том, что она ему искренне сочувствует и хочет закомфортить просто в качестве извинений за окружающий долбоебизм (включая собственный), пока распространяться не стоило.

Смех в актовом зале было слышно издалека. Тут застонала даже Домна Сергеевна. Видимо, случай со шкафами был не самым фееричным из того, что успела натворить Нина Алексеевна.

Зам по воспитательной части творила основную часть неведомой магической хуйни, рассматривая лежащую на столе — таки да, ту самую книгу, которая крепилась к поясу попаданца. Да, тут одним матерным словом не обойтись — если за дело бралась эта женщина! Пара дам из бухгалтерии стояли чуть поодаль, но, видимо, также принимали непосредственное участие в творимом трындеце. Старший воспитатель шёпотом переговаривалась с ними. Всё фиксировала на видео Аня, педагог-психолог. Кажется, она была единственным нормальным человеком в помещении, безмолвно выражая не меньший ахуй, чем ранее демонстрировала Лидия Антоновна. И тут корреспонденту грозила неиллюзорная опасность, а свалить под шумок не получилось бы.

— Нина Алексеевна! — старшей медсестре было позволено повышать голос на эту придурочную во вселенной Ульяны. — Вы что творите?!

Они хотя бы были плюс-минус ровесницами, и в их исполнении такая перепалка выглядела не жалко.

— Ой. — она подняла взгляд и неуместно хихикнула. — Домна Сергеевна, день добрый. А вы занахрена этого придурка сюда притащили?

Тут пришёл черёд Ули с трудом сдерживаться от мата. Это, знаете ли, вопрос — кто тут ещё придурок! Бросив взгляд на Рарефлу, она слегка прокашлялась для привлечения внимания и постаралась быть максимально спокойной:

— Нина Алексеевна, во-первых, добрый день.

— Добрый. — с некоторым недоумением ответила зам.

— Во-вторых, — не совсем уверенно протянула Ульяна, — ну, это так-то его вещи. — и он явно был недоволен тем, что кто-то столь рукожопый их использовал. — М-магические.

— А от ваших фокусов хреновых — стены в изоляторе дрожат!

Во взгляде начальницы педагогов теперь читалось плохо скрываемое раздражение. Она отмахнулась и опустила взгляд на книгу.

— Нина Алексеевна, мы почувствовали вибрацию пола. На потолке в боксе съехало несколько плит, могут упасть на голову. Пожалуйста, — да, в разговорах с настолько тупыми, но не обделёнными некоторой властью, людьми, следовало быть максимально обтекаемой и острожной, — не экспериментируйте. — пришлось оставить мага стоять без подпорки и на всякий случай отдать телефон медсестре, благо она сразу сообразила. — Мы не знаем, как эта хрень работает. Вот он, — указала двумя пальцами за спину, — смог испарить верёвки. И его крайне напугало дрожание стен. — она не отвлекалась, листая книгу. — К тому же, если посох воспроизводит вербальные, — ударение на этом слове, — заклинания или команды, то мы не можем быть уверены, что воспроизводим их правильно.

Что же, она хотя бы оторвала взгляд от книги. Да, недовольно закатила глаза и зло вздохнула, но хоть какой-то прогресс. Да, потом посмотрела на неё как на феерическую идиотку (хотя тут стоило подвести эту одиозную женщину к зеркалу) но это тоже можно пережить.

— Ульяночка, не тупи. — потребовалось проглотить реплику о том, кто тут на самом деле демонстрирует проявления ментальных проблем. — Тут же всё предельно просто. — ага, то-то поначалу медсёстры тупили и извлекали только снопы искр, а маг не шыврялся фаерболами во все стороны. — И не надо говорить, что это сложно — вот же написано, — она начала вести по строчке пальцем, — са-витх...

Ага. Это походило на латиницу. Только там было написано рукописным вариантом — и вот нихера не это не было подражанием индийским языкам. В лучшем случае, там было написано «Cabum».

— Мы достоверно не знаем их правил чтения. Да, это похоже, но это точно не кириллица, посмотрите на другие буквы...

— И что же это тогда? — недовольно мотнула головой эта феерическая женщина, перебив на середине мысли.

— Возможно, рукописная латиница, и да, я сама ей пользовалась, — спешно добавила психолог, — потому знаю, как она выглядит. Но. Мы всё равно не знаем правил чтения. Тут не обозначены ударения, а это тоже может иметь смысл.

— Согласна с Юлией... — хорошо, на сторону разума встала Мария Васильевна из бухгалтерии.

— Витальевной. — напомнить отчество не было проблемой.

— С Юлией Витальевной. Мы уже поигрались, и если впрямь дрожат стены, то лучше не надо копаться в книге. И вполне возможно, что мы читаем заклинания неправильно — тут могут быть какие угодно правила чтения.

Кстати, у аффтара занимательного чтива был очень неплохой почерк. По крайней мере, именно на строчках, столь заинтриговавших Нину Алексеевну. Которая обиженно надула губы и свысока посмотрела на второго разумного человека в актовом зале.

— То есть, нам попала штука, способная делать фокусы — а мы из-за страха будем срывать детям ёлку?

— Какую?! — с истерическими нотками вопросила Аня, выглядывая из-за смартфона.

— Кстати, да. Какую? В смысле — которую? — старший воспитатель почесала нос, сдерживая чих. — До нашей как бы ещё неделя, да и сценарий вроде вменяемый. Зачем тащить туда эту кузькину магическую мать?

— Неважно! — огрызнулась зам. — Детям нужна ёлка и я хочу видеть там это колдовство. Так, — она сразу плотнее перехватила посох и поднесла ближе к книге, отчего кристалл стал светиться чуть ярче, — савитх зав...

— Стоп! Отмена! Alt-F-четыре! — Ульяна схватилась за артефакт, судорожно вспоминая все команды отмены. — Escape! Назад! Выключись! — она перешла на крик, пытаясь отобрать скоммунизденное. — Отключить питание! Да отдайте Вы эту штуку, вы ж нихера с ней работать не умеете! — обращение к остаткам мозгов зама по воспитательной работе было на самом деле истеричной попыткой хоть как-то переломить ход потасовки.

Пожалуй, перетягивание магического посоха тянуло на самую абсурдную вещь, которой пришлось заниматься на работе. Да, абсурднее наглого просмотра мюзиклов на Ютабчике под камерами. Абсурднее общения с этим же замом по рабочим вопросам!

Не, в какой-то степени это сработало. В итоге выключилось её адекватное восприятие окружающей действительности. Какое-то подобие сознания сохранялось — но, ёбанарот, лучше бы это был полноценный обморок!

***

Значит, местная магия принципиально отличалась от известной. Вместо телепортации его вели за руку. Конечно, был и плюс — можно было рассмотреть здание. Итак, его вытащили на лестницу, где он ранее позорно навернулся и отшиб спину (в которую нещадно пихала Улйана, так как проход стал узким), и пройти втроём было сложно. Помимо высоты, если они не нашли способ сворачивать пространство в узел, это было очень странно — зачем делать такие узкие проходы? Возможно, они как-то растянули пространство по ширине — так как в его представлении здание любого конклава должно было быть... Ну, несколько величественнее, что ли? Или с развитием магического искусства нужда в больших зданиях отпала? При этом они вешали детализированные картины в полутёмном коридоре на верхнем этаже. К сожалению, времени рассматривать не было — теперь здание не просто вибрировало, но и искажалось. К тому же, к ним присоединилась та дура, что била его посохом по пальцам — и то, опознать получилось только по голосу.

Путь был неожиданно долгим. Под конец хотелось отдышаться — но тут Улйан-а предпочла отпустить его, и он едва не упал, когда пол в очередной раз покачнулся. Женщина, тащившая его за руку, еле успела поймать. Её он тоже помнил — но она, в отличие от двух других, пока ни разу его не била, так что было разумнее опереться на неё и отодвинуться подальше от визгливой. Вменяемая чародейка охнула, но кое-как отползла с ним в обнимку подальше, насколько это было возможно. Итак, местные весьма беспорядочно копались в любимой книге заклинаний. Если он правильно понял, ещё и умудрялись читать неправильно. Ну, тут был вопрос в том, когда они читали — а когда просто говорили между собой.

Улйан-а, кажется, как-то пыталась забрать посох у незнакомой женщины — меньшей по росту, но более дородной, и предположительно старше. Пожалуй, если выбирать — разговорчивая кусака была приятнее. Как минимум, не пыталась трогать посох и говорила спокойным ровным тоном. Судя по тому, что она принесла извинения, местные по какой-то неведомой причине должны были остановить его перемещение по зданию — а так как никто не понимал друг друга, получилось болезненное для одной тощей задницы недоразумение. Неприятно — но лучше, чем ничего. Пожалуй, в какой-то степени это стоило затраченных сил. Следовало собрать больше данных для достоверных выводов — но пока он был в некотором недоумении от неоднозначности полученной информации.

Тем временем, беседа Улйан-ы и Неизвестной переросла практически в перепалку. Хотя стоило отдать должное первой — она пыталась быть спокойной, но, судя по лицам двух знакомых женщин, Неизвестная не отличалась особым умом. Как она при этом стала чародейкой и при этом пользовалась его кни..? Ладно, глупый вопрос. Увы. Незнание языка не позволяло понять минимальный смысл. Да, теперь он слышал, что живая речь быстра, плавна, и экспрессивна даже без махания руками. Забавно, что некоторые при этом зачем-то всё же прибегали к этому, что выглядело скорее нелепо и забавно. Тут следовало попридержать себя — за смех местные могли запросто прибить ближайшим предметом.

Итак, местные всё же были идиотами. Неизвестная начала неправильно читать какое-то заклинание — уж начало почти всех он помнил — а Улйан-а схватилась за посох, начав выкрикивать какие-то слова на местном языке. Другие женщины, взвизгнув, отскочили подальше. Та, на которую он опирался, крепко вцепилась в чернокнижника, но осталась стоять на месте — что ж, поразительная храбрость.

Кристалл начал ярко светиться. А вот это уже плохо! Оказалось, для привлечения внимания достаточно было посмотреть в глаза. Эта женщина оказалась сообразительнее, и сразу потащила его в сторону дерущихся. Но этот мир пока приносил больше невезений — он умудрился запнуться об, оказывается, лежавший на полу ковёр, и удержаться на ногах не получилось. Следом сверху начали падать какие-то странные коричневые кубы. Достаточно мягкие, чтобы не причинить особого вреда, но не позволившие подняться. Женщина хрипло вскрикнула. А Рьарефлу ощутил появление на границе разума одной крайне неприятной, но напрашивающейся мысли. Пол под ними сильно вздрогнул.

***

Медзам и педиатр были на обходе. Медсёстры разносили лекарства по группам — в силу идиотской планировки здания, отдельной столовой для воспитанников не предусматривалось, и группы ели отдельно, каждая в своей комнате, по совместительству бывшая и игровой, и местом основного времяпрепровождения. Первая вибрация стен застала всех врасплох. Некоторые группы уже получили лекарства и начали есть, кому-то принесли только одно.

Лидия Антоновна вздрогнула. Даунёнок Машенька, у которой педиатр осматривала высыпания на лице, задумчиво осмотрелась.

— Ы! — широко улыбнулась, показывая на слегка съехавшую потолочную плиту.

— Твою... — шёпотом протянула под нос педиатр, укладывая в голове проблему. — Срочно! Всех одевать и на улицу! Позвоните в другие группы! — она же начала срочно звонить медсёстрам, чтобы они также начали эвакуацию.

Татьяна Михайловна была в другой группе. Заметив дрожь потолочных плит, она смертельно побледнела и слегка присела. Перед глазами промелькнули события этого дурацкого дня.

— Начинайте эвакуацию! — крикнула она, сбрасывая оцепенение и выбегая.

Только успеть добежать до кабинета — Ира сама не выберется! Педиатр нашлась сама — выбежав навстречу из другой группы, и они едва не столкнулись.

— Указания даны, воспитатели сообщают друг другу. — начала успокаивать Лида. — Таня, дыши, за дочкой твоей добежим, мы рядом.

— Почему не объявили общую эвакуацию? — подруга вцепилась ей в плечи. — Андрей сегодня разве не здесь?

— Понятия не имею. Таня, дыши и думай.

Здание дрогнуло во второй раз. Испуганно переглянувшись, женщины пулей рванули в сторону общего кабинета.

Ира сидела за столом и сосредоточенно работала над раскраской, не обращая внимания на происходящее.

— Срочно одевайся! — громовой крик зама был слышен в нескольких соседних кабинетах, напугав сотрудников.

После эпизода с заваптекой вся магическая хрень должна была храниться в кабинете Татьяны Михайловны — так как основное участие в поимке колдуна принимали именно медики. Да и именно они не дали бы эту штуку кому неосторожному...

— А где посох? И пояс с всем остальным... — бледнея, спросила педиатр, ища взглядом артефакты.

— Тётя Аня зашла, сказала, что ей очень нужны штуки дяди мага. — как ни странно, больше девочка не боялась говорить о произошедшем.

Тётя Аня — это, скорее всего, педагог-психолог. Обычно она не лезла куда не надо, значит, инициатива исходила от кого-то другого. Медики в ужасе переглянулись, подумав об одном и том же. У начальницы зазвонил телефон. Худшие опасения подтвердились — под шумок с артефактами начала шалить одна конкретная администраторша.

— Сейчас буду. Вы — на улицу! Я — в актовый зал, они все там!

По пути пришлось кричать, чтобы все выбегали на улицу. Если это продолжится — здание может сложиться на головы в любой момент. Даже недавний дурацкий капитальный ремонт не поможет.

В центре актового зала Ульяна Витальевна пыталась вырвать из рук Нины Алексеевны сиявший посох. Маг лежал на ковре рядом со старшей медсестрой и безуспешно пытался хотя бы встать на четвереньки. Заваптекой стояла у двери. Педагог-психолог с телефоном наперевес сидела на подоконнике. Старшая воспитатель и две бухгалтерши жались к коробкам и ёлке в дальней части зала.

Кристалл ярко вспыхнул, из воздуха начали появляться какие-то картонные коробки, завалившие зал. Здание ещё раз тряхнуло, и так мощно, что Настя и Татьяна Михайловна упали на пол.

_________________________________

[1] Не опечатка – от волнения педиатр оговорилась.

[2] Во-первых, правильно – аускультация. Во-вторых, Уля ошиблась – аускультацию проводила её начальница, когда слушала лёгкие. Она же проводила пальпацию рёбер.

[3] В данном случае перепутаны мизофония и гиперакузия.

2. Более не Безымянный

Иулиания была маленькой точкой посреди бесконечно-фиолетового пространства. Не было ни глаз, чтобы увидеть, ни ушей, чтобы слышать, ни кожи, чтобы чувствовать, ни дыхания, чтобы как-то отсчитывать время. Лишь бытиё маленькой точкой в чисто геометрическом смысле. Без размера, без значения, без смысла.

Она — нечто в чем-то. Первое нечто было крошечным звуком, который возник прямо в сознании, воспринимаясь слухом и обонянием также хорошо, как и зрением. Второе нечто — это три еле различимые фонемы, которые сливались в трезвучие...[1]

Из бездны начали появляться буквы. Кириллица. Латиница. Несколько систем вроде виденных рун — но тут порядок не соблюдался. Вселенная логика словно начала разрушаться.

Звуки. Много звуков. И то, что произносила сама, и слышанное — и даже какое-то хтонически-нереальное, утробное, нечеловеческое, инфразвуковое.

— Кто ты?

— Я — глаз[2]. Азъ есть око. Азъ есмь око. — перепутала устаревшее склонение глагола «быть», просящееся сюда.

Сам собой ткётся образ. Сначала полностью женский, но постепенно становящийся чуточку маскулинным, сохраняя общие азиатские черты — и эффектные чёрные волосы, развевающиеся на космическом ветру. Гигантские полупрозрачные ладони подхватили чёрно-бесцветную (или анти-цветную — ведь простейшая фигура не должна иметь размера, следовательно — и окраски) Ульяну и поднесло к лицу.

Оно росло непропорционально — и состояло из мелких завихрений навроде торнадо сверху. Спирали переплетались, образуя что-то вроде ткани, находящейся в вечном движении. Прям как узоры этого мужика-мага.

— Имя. — прозвучало полу-вопросительный и словно по отдельному звуку, которые не до конца образовали гештальт.

— Ульяна. Иулиания. Моё имя. — у точки не было конечностей, и ткнуть себя в грудь, нос, или лоб не представлялось концептуально реализуемым.

Лицо поменяло выражение — поднялись брови, глаза раскрылись пошире, губы слегка напряглись. Кажется, это была задумчивость.

Баба Яга перерождалась в лошадь, чтобы затем стать клубком тентаклей с зубастой клубникой в центре. Это было параллельно лицу, хотя было сложно понять, как у точки могут быть одновременно два мыслительных потока.

— Я имя. — третья рука потёрла лоб фигуры.

Понять, что это за тип высказывания, было ещё сложнее — интонации были смазаны, как манная каша на простыни. Или на скатерти? Ульяна почувствовала себя крайне глупо. Казалось бы — куда еще... Однако, нет. Можно.

— Я-я имя. Меня имя. — повторила фигура чётче.

Мысль двигалась словно без миелина. Нет. Сквозь миелин. Отсюда и такая медленная скорость.

— Ты хочешь себе имя? Хочешь получить? Чтобы я дала тебе имя?

Волосы удлинились, сворачиваясь гигантскими кольцами и отсекая окружающее пространство. Теперь весь континуум сжался до гигантского лица, рук, и чёрно-чёрных волос, также бывших живой динамично-хаотичной стеной, извивавшейся в своей непроницаемой купольности поглощения фотонов света. Глаза — медно-фиолетовые диски, отливающие перламутром. Зрачок — око этой бури, темнее даже волос.

— Ридра! Ридра Вонг!

— Дай это. — звуки какого-то иного языка зашелестели в мозгу. Прошлись по коре лёгкой электрической щекоткой-полуболью, заглянули в щель между полушариями. Пересчитали все извилины на анти-реальных счётах. Это было так странно — ощущать, пусть и схематично, топографию собственного мозга.

— /ˈʃa ˈvi ˈhuetah/ — шептали прозрачные вихри, залезая куда-то в район зоны Брока.

Фраза явно чувствовалась неоконченной. Наверное, надо было вставить имя в конце — иначе бы просигнализировали как-то по-другому. Воздух набрался в появляющиеся где-то там лёгкие. Виски начало щекотать. Хотелось рассмеяться.

— [ˈʂa ˈvʲi ˈxuitəˑx], — и произнести по всем правилам английской фонологи, — [ˈrajdra ˈwoŋg][3].

Внезапная тяжесть тела возвращается не плавно, а довольно резко. И вот уже под боком ощущается какой-то твёрдый угол, а левая рука плохо слушается, так как отлёжана до онемения. Итак, это вроде Тер... То есть, Рарефлу. Наклонился столь близко, что они едва не соприкасаются носами, то есть масками. Лицо... Ну, взволнованно-недоумённое. И маска на одном ухе болтается. Даже как-то нелепо выговаривать ему за нарушение официально какбэ масочного режима. Даже без учёта языкового барьера. Пока было сложно различать эмоции (то ли потому что в голове каталось метафорическое перекати-поле, то ли от недосыпа свой основной дефект таки взял верх), так как это был человек (или гуманоид) иной культуры, и их традиции в вопросах могли быть иными. Ну и, чего таить, узоры отвлекали. Сейчас линии изломанно топорщились, вновь делая его похожим на котика, разрисованного ломаными линиями. Блин, опять эти сравнения. Глупые — но приставучие, что твой банный лист. И е-банный тоже.

Он же прерывисто вздохнул (с подсвистыванием) и слегка отклонился. Весьма нелепо сел на пятую точку, уже однозначно поморщившись. Почему-то, стоило ему отдалиться, как у Ульяны начались проблемы с фокусировкой взгляда. Словно одновременно появились близорукость, дальнозоркость, и очень чёткое зрение. Впрочем, вероятнее — на фоне нестабильного давления дала о себе знать первая. Актовый зал был завален какими-то картонными коробками разных размеров — кажется, чем-то наполненными. Собранная, но не наряжённая ёлка, угадывалась у дальней стены в большом зелёном пятне.

Рарефлу показал пальцем на Улю... Нет, на посох, который она всё ещё сжимала в руках. На древке ещё слегка виднелась исчезающая надпись.

Rydra Woŋg

— Ой-ёй. — помимо осознания ёбнутости положения (не опять, а снова, блядь!), неприятно закололо в ноге и скрутило живот. Рука практически не слушалась. Голова, пожалуй, слушалась через раз.

— Ульяна Витальевна! — от неожиданности она вздрогнула и едва не завалилась на бок. — Смотри, что с тобой. — изумлённая Домна Сергеевна протягивала смартфон.

Смотреться в выключенный экран было неудобно, пришлось судорожно и почти вслепую открывать камеру и переходить на фронталку. Во-первых, теперь на голове было эталонное «я упала с сеновала, тормозила головой».

— ..бушки-воробушки. — что ж, во-вторых, теперь они с попаданцем — собратья по форме зрачков.

И это же было причиной сложностей со зрением — зрачок расширялся и сужался слишком резко. К тому же, кажется, управлять такой формой было куда труднее само по себе.

— И тебя хотят к директору. — только директора не хватало, однако же он, судя по кислой мине, уже тут. — Его, — кивок в сторону сейчас особо мрачного колдуна, — тоже. Он уже с Татьяной Михайловной на улице ругается. Нам, — она приспустила маску и поскребла под носом, — пропиздонов явно прилетит больше.

— Началось в колхозе утро... — и не важно, что уже почти обед. — А Нина Алексеевна? — Домна Сергеевна махнула рукой куда-то за спину попаданца.

Привстать не получилось, вытянуть шею тоже — попаданец, ко всему прочему, отличался огромным ростом и как-то умудрился загородить весь обзор.

— Педагоги её уложили на бок, всё не настолько плохо. Сейчас отловят медсестёр на улице, попробуем сначала тем же нашатырём. Все пересрались, здание едва не сложилось из-за этой вашей экстрасенсорики. — ох, ёпт... — Даж не надо никаких «Битв экстрасенсов», всё натуральное! — медсестра широким жестом указала уже точно на попаданца, нервно улыбаясь.

Теперь, приглядевшись, Уля отметила, в каком он... Нет, не жалком и даже не мрачном — глубочайше несчастном состоянии. Она по долбоебизму (сказочному, пусть попаданец тут он) что-то сделала с посохом? В смысле, что-то необратимое? Та фигура просила... Стоп. Стоп.СТОП.

— Кажется, со мной его магическая мега-палка говорила. — отстранённо пробормотала Ульяна, ощущая на границе сознания не то истерику, не то панику. — Ага, пора выкидывать справку из ПНД и сдаваться в дурку. Не знаете, психиатр сегодня вообще будет? — попытка пошевелить левой ступнёй привела к обширному покалыванию по всей площади.

И желанию завыть и как следует побиться чем-нибудь о твёрдый угол, не привлекая внимания санитарок и вообще кого-либо.

— Да ладно Вам, Ульяна Витальевна! — из уст работающей пенсионерки это прозвучало особенно феерично. — Экое приключение под Новый Год. Да и, — она перешла на шёпот и наклонилась почти вплотную, — Нине Алексеевне, по секрету, многие хотят пиздюля дать. Даже, прям по особому секрету, в администрации её тоже не особо любят.

Не, если рассуждать так... Конечно, с появлением мага на работе однозначно стало менее скучно. Разговаривать с ним с помощью жестов и такой-то матери однозначно было интереснее прокрастинации. Да, пока его хотелось обнять и плакать — от матушки-Земли он пока больше огрёб проблем и пиздюлей. Плюс лично Ульяна сама немало поучаствовала в его бедах и злоключениях.

***

Итак, подтверждалось худшее — эти люди пользовались магическими артефактами, но сами не колдовали. Надежда на то, что он просто попал в мир с очень необычной колдовской школой, исчезала стремительно.

Из-под кубов их откопала та, что долбала посохом по пальцам. Видимо все местные были в какой-то, то есть очень изрядной, мере сумасшедшими — она протянула ему руку, чтобы помочь встать. Женщина, недавно побившая его магическим посохом, пережившая это, и оглушившая довольно мерзким голосом.

Улйан-а лежала на таких же кубах, обхватив посох руками и ногами. Добраться до неё пришлось позорно на четвереньках — ноги совсем не держали, а после падения немного кружилась голова. Разомкнуть пальцы с древка не вышло. Удивительно, но сейчас другие из виденных ранее не мешались — только стояли в стороне и о чём-то довольно страстно перешёптывались. Ещё какие-то незнакомцы также не лезли — но кто стоял, а кто и лежал — достаточно далеко. И молчали, что уже казалось странным на фоне разговорчивости.

Попытка резко выдернуть посох не увенчалась успехом — артефакт пропустил через тело магический импульс, как минимум взлохмативший и без того спутанные волосы. К тому же, у Улйан-ы были достаточно сильные ноги, а пальцами она вцепилась до побеления костяшек. Помимо прочего, началась смена формы зрачков. Если всё-таки местные были магами, то его подход должен казаться им архаичным и малопонятным — и на такие изменения реакция может быть любой. В том числе очередная агрессия.

Можно было попытаться разве что... На удивление, редкие формулы вспоминались достаточно легко. Пришлось снять повязку с одного уха и отодвинуть волосы со лба. По крайней мере, рядом с посохом на такое должно было хватить сил — потому что пока эта странная девушка была самой открытой к общению. Возможно, она не будет внутренне сопротивляться, и тогда вероятность успеха возрастает.

Лоб на вкус был солоновато-горьким. Словно она успела побывать в облаке копоти и потом не до конца отмыла лицо и вспотела.

Следующее событие тоже было внезапным, но более неприятным.

Сколь много историй ходило про Безымянный посох. Сколь долго он сам подчинял его своей воли. Как они потом сработались. Несчётные попытки дать имя, отыскать подходящее сочетание струн бытия. Всё без толку. Сколько лет он был верным спутником, практически другом, и вполне прямо опорой, без которой маг буквально не способен ходить — а в итоге его нарекает какая-то едва знакомая... Даже не чародейка, получается! Это было до боли обидно. Что задевало сильнее всего — когда новая хозяйка пришла в себя, то не сразу поняла, что именно натворила. А увидев надпись, изрядно смутилась. Даже что-то сказала. Да и поняла ли она?!

Но. Сделанного не воротишь.

***

Идти к директору не пришлось — Виталий Александрович пришёл в актовый зал, сопровождая суетящуюся Римму Матвеевну.

Что ж, опять же, бедняга попаданец спешите видеть на сцене нашего блядского шапито без коней, зато с Ниной Алексеевной, обнять и плакать. Оры высшего начальства явно были не для ушей Рара. Да, опять же, идиотизм — но в её голове три слога изящно сокращались до одного. Надо будет узнать, верно ли хотя бы направление мысли. Ну, или сокращение имени — жутчайшее оскорбление, и нужно обращаться только по полной форме?

Директор даже смотрел матом, как в известном шаблоне. Учитывая, что половина зала была завалена хрен пойми чем, ёлка на улице так и не наряжена заново, здание едва не обрушено (потолочные плиты грустно смотрели из пазов, а какие-то прямо грозили вот-вот рухнуть), а незабвенная (и любимая за что-то директором, если он до сих пор её не выпер хотя бы за выдающуюся тупость) зам по воспитательной части так и валялась в отключке на всё тех же коробках. Да, и впрямь — на такое только смотреть непечатно.

Кстати, Рара взгляд директора ничуть не смутил — он попытался собраться и выглядеть угрожающе. Может, он на самом деле и был могущественным магом. Устроенный беспорядок и хрень явно тянули на какие-то серьёзные магические умения, вряд ли такой мог учудить третьесортный колдун-чародей... Но попытку произвести сколько-нибудь серьёзное впечатление портили растрёпанные волосы и тот несущественный факт, что он находился посреди заваленного коробками актового зала убогого ЦССВ с рассыпающимся на глазах ремонтом и общей атмосферой всратой забытой Богом и собственным департаментом безысходности. А здание тряхнуло неслабо и несколько раз, так что даже капитальным стенам могло быть бо-бо — как-никак, сейсмоустойчивость в давние времена строительства вот вообще не закладывалась посреди европейской литосферной плиты.

— Я жду объяснений. — пассивная агрессия, давно не виделись.

Впрочем, в исполнении всея начальства Уля бы и анекдоты слушать отказалась. Даже когда он в нормальном расположении духе. Производил Виталий Александрович такое... Неприятное впечатление.

— Это, — да, взгляд слегка исподлобья можно было назвать по-настоящему неприятным, — Рарефлу... — остальные части имени вылетели из головы.

— Да насрать, как этого дебила зовут! — ладно, прямая агрессия лучше, пусть маг и зыркает злее, чем с утра в момент скручивания охраной. — Меня интересует, что с залом?! — и привычка орать на всё здание так, словно его четвертуют, также не добавляла счастья окружающим.

— Нина Алексеевна решила попытаться прочитать что-то из отобранной у него книги, — которая вроде лежала на том же столе, непонятно как устоявшем, — и поколдовать с посохом. А что за коробки — я сама особо-то не знаю, очнулась минуты три назад. — Уля растерянно потёрла лоб.

Старшей не понадобилось объяснений — она в два шага метнулась до стола и принесла всё — и книгу, и пояс с многочисленными кошельками и мешочками. Зрачки Рара слегка расширились, и общее выражение стало более человеческим. Надо будет попытаться договориться, чтоб он хоть не сразу разнёс здание, когда ему вернут вещи. Пока всё происходящее не было последней каплей в чаше терпения, но опасно приближалось. К тому же, проверять эти границы не было особого желания. Как минимум, делать это стоило не сегодня.

Домна Сергеевна по доброте душевной начала объяснять всё прежде чем Уля собрала нейронную активность в кучку.

— Нина Алексеевна что-то неправильно прочитала, маг этот испугался сильнее всех, — на его месте медпсихолог бы перешла на матерный лексикон, не считая предлогов и союзов, — потом Ульяна Витальевна попыталась её остановить, та не отдавала посох. В итоге ещё раз тряхнуло здание, а коробки из воздуха появились. Мы пока не смотрели, что там.

— Чё это хоть за хрень? Видел развлечения с причёсками, хочу ближе посмотреть. — директор осторожно обошёл беспорядок и протянул руку к посоху.

— Только эта штука непредсказуемо реагирует на слова, надо осторожнее, — судя по стонам, зам начала приходить в себя, — и книгу читать явно не надо.

Помимо этого, посох оказался неожиданно тяжёлым. Кристалл начал светиться, стоило прикоснуться. Самостоятельно встать не получилось, так что пришлось протягивать артефакт словно сельхоз инструмент.

Кажется, посоху это не понравилось — стоило директору дотронуться, как произошло какое-то колдунство. По голове и одежде начальства пробежались фиолетово-чёрные искры, волосы вздыбились, а лицо перекосило как при тяжёлом инсульте. Приём «убрать раздражитель» помог — Виталий Александрович выпучил глаза и пошатнулся. На лице явно читалась необходимость собрать мозги в кучку. Сбоку послышался хриплый сдавленный звук, похожий на истошные попытки точно попасть в высокую (где-то второй октавы) ноту во время активного удушения.

Попаданец ржал. Кажется, не нервно, а вполне искренне. Хотя кто этих магов-попаданцев знает?

— Да вы какого хуя тут устроили, сборище долбоёбов?! — от крика директора даже Уля вжала голову в плечи. — Зал разгромили, здание едва не похерили, а этот хуй ещё и ржёт?!

Теперь хотелось присоединиться к Рарефлу. Хотя бы из вредности. К счастью, сколько-то развитый 3 блок. Оставалось пережить звуковую атаку по ушам. И попытаться словить кеков с выражения лица попаданца.

***

Рьарефлу трясло от смеха.

Этот глупый слабый крикливый человек — а в сравнении с ним предыдущая крикливая дура хотя бы делала это сообразно ситуации — попытался прикоснуться к магическому посоху, только что обретшему имя и нового хозяина?

Новоявленная хозяйка — подумать только, его посоха! — тоже вела себя крайне безмозгло. Протянула артефакт, ещё и навершием вперёд. Конечно, прошёл импульс. И ещё слабый — эта новая недо-чародейка пока не была зла, и впрямь просто хотела дать пощупать. Как новую цацку! Хотя, для неё ведь это и была лишь цацка. О, нет, пока в этих серых глазах он видел лишь возвращение к круглой форме зрачков. Ни тени истинного интереса к магии.

От осознания того, в насколько безумной ситуации, по сравнению с которыми каждое слово Всепостоянного было открытием Всематери, он оказался в результате всех затраченных усилий, доводило до того уровня смеха, что сводило мышцы живота, а руки тряслись. Впрочем, это могло быть и последствием многочисленных падений.

Иногда от ора так болело в ушах, что он не совсем произвольно прекращал ржать и шипел. Но всё остальное время сдержать приступ хохота было невозможно.

Только одна мысль, мелькавшая на грани сознания, сдерживала от совсем отчаянных поступков.

К этой Улйан-е необходимо присмотреться внимательнее. Если посох позволил себя наименовать именно ей, после того, как его явно щупало немало других местных — следовательно, именно эта большеглазая девушка, имела в себе что-то кроме способностей к магии. То, чего нет у меня. Если посох счёл её достойной... Я хотя бы должен понять, за что.

_______________

[1]Цитата из «Вавилон-17» С. Дилэни.

[2] Цитата-бастард из того же «Вавилона-17». Да, ради поиска этой цитаты я перечитала весь роман.

[3] Не опечатка. На английском имя Rydra должно читаться как [ˈrajdra], но в переводе по какой-то причине использован вариант Ридра.

3. Дабы немного ориентироваться в быту

Директорского запала и матерного запаса хватило на чуть более чем полчаса непрерывного ора. На максимальных доступных децибелах. Рарефлу вёл себя странно. Видимо, в процессе проникся местной атмосферой. То заливисто (и теперь вполне истерично) ржал, то резко начилал морщиться и шипеть. Только не топорщил усы и не вилял хвостом, и то за неимением.

Вот же... С-котина. В смысле — и кот, и скотина натуральная. Ржёт-то хоть и криповато, но, сука, заразительно! А при директоре сейчас ржать никак нельзя, иначе вытурят с волчьим билетом одним днём. Ещё маг попытался жестами указать, что предположительные ништяки в коробках принадлежат лично Ульяне — впрочем, этот вопрос высшее начальство волновал меньше всего, главное — чтобы этой хрени до вечера, на крайняк завтрашнего утра, в зале не было. Что ж, появлялась возможность поживиться некими ништяками, если посох смог призвать из воздуха что-то сколько-нибудь стоящее. Мелочь — а компенсация моральных страданий пока без более серьёзных санкций.

Впрочем, на первом месте по плану было не менее весёлое мероприятие — обед. Помимо того, что теперь Уля считала своим долгом накормить попаданца обедом и пригласить к себе — ну, раз уж изначально его посох лучше слушался её, то логичным было бы дать как минимум пару ночей халявного проживания с питанием взамен. Не бог весть что — но ему хоть будет где перекантоваться до хоть какого-то освоения местных реалий. Ну, и/или переспать с ним, почему бы и нет?Презервативы всё ещё ждут своего часа в загашниках, а как давно взрослая женщина, спать я могу с кем угодно, если достаточно защититься от ЗППП.

Плюс — можно попытаться эпатировать маму с бабушкой этим эпизодом, ежели выгорит. Не факт, что после такого отделаются — но хоть попробовать можно. Понятно, что это всё пишется квантовыми вилами по фрактально-гнездовой воде. Банально можно оказаться не в его вкусе. А сегодня планировать дольше чем на полчаса — в принципе бессмысленное занятие.

Поднимать его было сложно. Во-первых, для начала требовалось как-то самой перейти в двуногое положение, что оказалось сложнее обычного. Ноги слушались плохо. Кстати, как и у зама по воспитательной части — её с Татьяной Михайловной почти что унесли под белы рученьки на дополнительный сеанс эцыха с гвоздями во всякие интересные места. Во-вторых, каким бы худым не был Рар — это был достаточно высокий мужчина плюс-минус под 2 метра, а посему он ну никак не мог весить 15 кг. Так что пришлось просить Домну Сергеевну о помощи — и вдвоём подымать колдуна. И да, закинув хуй через плечо (хотя какой-то половой член у него таки имелся) в обнимку змейкой тащить его в сторону изолятора и обособленной столовой для медиков. К тому же, надо было тащить посох с поясом, что тоже добавляло так веса и минусовало манёвренность.

— Давно так не развлекалась. — со всей искренностью призналась старшая медсестра, героически таща их до цели без потерь и знакомства с линолеумом или лестницей. — Когда ещё так можно было ржануть, а, Ульяна Витальевна?

— Увы, я слишком недавно работаю. — и теперь максимально хотелось свалить в более здравомыслящее место. — У меня самым увлекательным и нелепым была поездка на неудачную реабилитацию, и то от той территории. Если кратко, — и для не-психологов, — там была настолько эпическая херня, что я два дня писала преисполненную гнева служебную записку на имя Татьяны Михайловны.

— Удивительный Вы человек. — усмехнулась Домна Сергеевна. — Самое жуткое, тоже мне. — пожалуй, из её уст это даже не звучало издевательски.

***

Стены этого помещения так же были разрисованы — но тут фон был розовым, а рисунки — ещё более непонятными. Вокруг круглого стола из некрашеного дерева стояли обитые чёрной кожей стулья. Довольно странно, хотя стоило перестать удивляться. Стоило — но не получалось. Потому что после долгого, как выяснилось, обратного пути, его несколько резко и бесцеремонно усадили на один из них. Посох и пояс не вернули, хотя они теперь были в одном помещении. И ещё — его не оставляли без присмотра. Хотя, если прикинуть шансы... Он бы сейчас не справился даже с ребёнком.

Возбуждение, владевшее его телом в том помещении, постепенно сходило на нет, и возвращалась боль. Особенно — в районе задницы. Хотя стул однозначно был лучше пола.

Улйана быстро вернулась — с той самой тетрадью, куда записывала первые слова. Сказав что-то другой женщине, она села на стул рядом. Сняла повязку. И крайне серьёзно посмотрела на чернокнижника. Что же, ему предоставлялся очень необычный шанс целенаправленно поближе познакомиться с девушкой.

Он еле сдержался, чтобы снова не согнуться от смеха. Подумать только — пройти через всё это. И только чтобы остаться абсолютно одному в непонятном месте, но с возможностью и даже необходимостью заводить близкие отношения с лицом противоположного пола. Вроде бы даже симпатичным, хоть и бесспорно общительным.

***

Итак, надо было расширять словарь. Если придерживаться безумной идеи затаскивания его хотя бы в гости — надо было хотя бы выучить простейшие понятия. Конечно, речи о грамматике пока не шло. Зато в столовой (ага, сделанной якобы для детей в медбоксах — которые по определению и сути не должны покидать изолированные помещения) было более разнообразное окружение. Для упрощения Уля сначала указала на себя, затем — на стул:

— Стул. — после чего указала пальцем на Рарефлю.

Он несколько секунд молча моргал. Поначалу показалось, что она переборщила со сложным символизмом и всем таким, даже на всякий случай пришлось повторить цепочку. После второго раза маг отвис. И впрямь, надо быть проще, ёб твою-то мать.

— /ɾaf/. — подумав, затем добавил. — /ˈʃtul/.

У них в языке не было звука s? Звучало не очень реалистично. Хотя...

— Стол.

Он посмотрел несколько более удивлённо.

— /ˈrenat/. /ˈʃtol/. — затем задумчиво показал на стул. — /ˈʃtul/.

Уля по привычке кивнула. Кажется, он и впрямь не знал звук s. Или очень запущенно шепелявил. Одно другому не противоречило.

— /ˈɾaf ˈve ˈrenat/.

— Стул. Стол. Стул и стол. — добавила.

Что ж, выражение морды лица у него было абсолютно фееричное. Недоумение, растерянность, и явное непонимание, чозанахуй вокруг происходит. Подумав некоторое время, маг выразительно поднял правую ладонь и изобразил что-то, больше похожее на жест ОК. Судя по выражению лица, смысл в это вкладывался несколько иной. И, к счастью, он неплохо понимал невербальную коммуникацию — хотя бы ту же мимику интерпретировал плюс-минус верно.

— /ˈpul/, — он вновь повторил жест, — /ˈfut/, — он указал на... Вторую фалангу указательного пальца.

Стоп-стоп-стоп, падажжи...

— Двенадцатеричка?! — это она крайне экспрессивно ляпнула вслух, вызвав у Рарефлю смущённую улыбку.

На шум подтянулись Домна Сергеевна, пару минут назад упорхавшая ставить чайник, и заваптекой с неизменной чашкой-бадьёй.

— О, чё делаете? — Настя, как ни в чём не бывало, села рядом, а Рар опасливо придвинулся ближе к Ульяне.

Видимо, всё-таки играть в перетягивание магической мега-палки было не очень вежливо с её стороны.

— Да так. Словарь составляем. — получилось как-то обречённо. — Представляете, у него двенадцатеричная система счисления! Фига ты кельт. — понятно, что он не поймёт лёгкого подъёба, но оставить это без внимания было бы не в её духе.

— Чегось? — старшая с интересом заглянула в записи через плечо.

— Ну. — надо было пытаться объяснить «для чайников» тему, в которой она сама хреново разбирается. — Вот смотрите. Мы считаем десятками. То есть у нас есть числа от одного до девяти, есть десять — а дальше идёт одиннадцать. То бишь один-над-цать. Один над десятью, раньше это называлось «цать» или «дцать», я уже не помню, как-то по касательной изучала изменения славянских языков. — точнее, натыкалась на какие-то обрывочные обрывки исторической лингвистики там и сям. — Так вот. У него, — теперь попаданец напрягся, когда Уля практически ткнула беднягу пальцем, — совсем не так. Точнее, не совсем так. То есть, у них в языке должны быть отдельные слова для чисел от одного до двенадцати... А тринадцать — это как наше одиннадцать. Ну, лингвистически. Такие вот пироги. И, — психолог подняла взгляд на попаданца, — надо возвращаться к нашим баранам. /ˈpul/. — она попыталась повторить его жест.

— /ˈpul/, — крайне терпеливо повторил маг, — /ˈfut/, — продолжил, перейдя к следующей фаланге, — /ˈkew/...

На простые числительные ушло немного времени. Что ж, пришло время удивлять — если он до этого, конечно, не сталкивался с десятеричной системой.

— Один. — он уставился на палец точно как баран на новые ворота. — Два. Три...

Коллеги наблюдали за этим позорищем (ибо ну какой из Ульяны-то Витальевны учитель?) с нескрываемым интересом. Рарефлю всё ещё красочно недоумевал. И, наверное, где-то там уже закипел чайник, пока они тут тупили с числительными.

— Мы ждём остальных, или?..

— Татьяну Михайловну точно не ждём, остальным — ща позвоню.

***

Со всей этой суетой она едва не забыла про существование термокружки, и пришлось срочно сгонять к «себе». Заодно отметить, что явная паника в группах (по крайней мере, на примере той, где были сравнительно сохранные пацаны) схлынула. Заснут ли после такого дети — вопрос иного толка.

Помимо этого, надо было забрать верхний плащ из бокса — и не забыть не забыть об этом пункте за время побегушек туда-сюда.

На их с попаданцем долю кипятка не хватило — пришлось ещё раз ставить чайник. Всё равно за это время надо было... Так, надо было забрать верхний плащ! Вспомнилось только когда психолог вновь увидела — получается, что в определённом смысле подопечного.

Ох, мать-ирония — сколько работаю в детском доме, а под опекой оказался взрослый мужик-попаданец. С другой стороны, пока он нуждался в этом сильнее всего. У детей был опекун в лице несравненного директора, сколько-то заботливые воспитатели, плюс толпа педагогов. Не хватало только инструктора ЛФК — но последний так вообще успел появиться и раствориться в закате на глазах Ульяны. У мага с несколько нелепым именем и анамнезом фееричных полётов во сне и наяву не было буквально никого и ничего. Ему даже переночевать было негде. К тому же, лично она умудрилась ненароком организовать ему какие-то не до конца понятные проблемы с посохом. Но всё равно не могла до конца примириться с собственной недифференцированной мотивацией.

Интересно, насколько это грубо и неправильно — сознательно поддаться практически христианскому сочувствию и жгучему желанию обнять и плакать, чтобы отвести его к себе и попытаться утешить? Вопрос риторический, на полпути я его точно не брошу. Или он сильно обидится, узнав о моих слегка шизоидных мотивах? Или же мотивы слишком уверенно шизоидные, и точно как минимум его насторожат.

Из медиков не хватало только начальницы. Видимо, ицых с гвоздями решили вставить на всякий случай вообще всем попавшимся. До медсестёр поток говна просто пока не дошёл, а педиатру перепало где-то в процессе. Либо начальственного запала хватило только на отдельных людей.

В столовой было... Наверное, странно. Если смотреть со стороны, то невербальная коммуникация между попаданцем и коллегами выглядела уморительно: всё ещё дико лохматый маг сидел на стуле, нахохлившись, и активно вертел головой, пытаясь насквозь пронзить взглядом каждого из медиков. Состояние причёски, при этом, придавало ему вид скорее забавный, нежели сколько-то угрожающий. Странное впечатление. Ржать, плакать, или брать весь огонь на себя — вот в чём вопрос.

Коллеги в ответ вели себя кардинально по-разному. Домна Сергеевна хитро полу-улыбалась во время зрительного контакта. Настя старательно делала вид, что никого лишнего тут нет и вообще она новым маникюром хвастается. Римма Матвеевна пыталась пристальностью взгляда посоперничать с Раром. Елизавета Николаевна смотрела на него с умилением — и Ульяна на месте мага бы боялась этого после утренних событий сильнее другой реакции. Лидия Антоновна отвечала невозмутимым и столь же пристальным (благо кратковременным) ехидным и невозмутимым взглядом — но на деле гораздо больше была заинтересована в своём кофе с щедрой порцией лимона и соли.

— Дать ему ту же кружку, из которой он воду пил?

— Да, лучше так. Вон он у раковины стоит, я пока не мыла. — откликнулась Римма Матвеевна, для разнообразия даже прервав зрительный контакт с попаданцем.

Вместо вилки пришлось вручать ложку. Чай взяла свой — казалось несколько несуразным и низким тыбзить из общих запасов пакетик для человека (ну, на крайняк — гуманоида), поставившего на уши весь ЦССВ несколько раз за неполных два дня. Пусть и последний раз косвенно.

***

Итак, это было помещение для приёма пищи. Совершенно непохожее на нормальную столовую. К тому же, назначение некоторых предметов ещё было непонятно. Из понятного — в одном артефакте-ящике или шкафчике местные грели пищу. Понять это удалось, когда сидящая рядом достала из него тарелку, от которой шёл видимый пар и запах какого-то супа.

Видимо, он умудрился несколько раз ошибиться в заклинании. Это было... Пожалуй, обидно. Хотя ранее само предположение о существовании миров без магии казалось малореальным — однако, он сидел в этом странном помещении с этими женщинами. И тут не было Улйан-ы, которая хотя бы оказала поддержку. Даже в простейшем смысле подставляя плечо.

В помещении пахло... Так, тут он затруднятся дать оценку. Определённо несколькими видами еды — но насколько это съедобно, предположить было сложно. А местные, заметив его интерес, пялились на него ещё пристальнее, что уже было неприятно.

Новая хозяйка посоха вернулась с плащом и какой-то странной штукой. Чёрный блестящий цилиндр, визуально разделённый на две части ближе к верху. Оказывается, он откручивался и снимался, а под ним была какая-то фигня с дырочками из светло-серого предположительно металла.

Перед Рарефлу поставили кружку, из которой он ранее пил. Туда бросили мешочек с верёвочкой, к концу которой был прикреплён ярко раскрашенный кусок пока непонятного материала.

После соединения горячей воды (удостоверился, стоило попытаться потрогать странный большой сосуд и едва не обжечься под смешки местных) и мешочка, от него начал распространяться красно-коричневый цвет.

Это какой-то местный способ заваривать травы?

С другой стороны — почему Уйлан-а дала именно эти? Возможно, что те странные попытки поговорить и ощупывания были попытками поставить точный диагноз. И всё это были какие-то странные лекари или знахари, — но почему она не сообщила об этом? У них была возможность как-то понимать друг друга, как и взаимный интерес (о последнем всё ещё было несколько неловко думать). Впрочем, он мог ошибаться — и на самом деле этот диалог преследовал иные цели, и попал он вообще непонятно куда и к кому.

Таинственный цилиндр оказался кружкой. Просто крайне большой и без ручки. А крышка использовалась как маленькая пиала, куда переливался горячий отвар.

Впрочем, блюдо, которое поставили перед ним, оказалось едва ли не самым интересным. Выпуклый узор на поверхности не связывался с чем-то знакомым, а переливы цветов — от оранжевого до зелёного, чередуя слишком ровные концентрические круги — не казалась результатом работы рук живого существа. Да, из Рьарефлу не вышло гончара, но что-то в этом он всё-таки понимал. А знание магии давало больше возможностей для осмысления даже столь странных образцов.

Местные наблюдали — это чувствовалось даже сквозь одежду и волосы. Правда, смысл был до сих пор непонятен. Определённо, его занесло... В очень странное место.

***

— Тарелка. Та-рел-ка. — дурацкая жёлтая, захваченная из дома исключительно по принципу «совместима с микроволновкой, если что, разбить не жалко».

— [ˈta.rel.ka]. — почти правильно повторил Рарефлю, проводя большим пальцем по выпуклым линиям. Хотя отсутствие йотизации прозвучало несколько карикатурно.

Странно, что его заинтересовала именно это. И, несмотря на несколько идиотский для стороннего наблюдателя объект изучения (ну серьёзно — хрень, коей в почти каждой квартире завалы), он не выглядел по-идиотски. Скорее, напоминал культоролога на первой практике... Нет, не совсем. Учёного, спокойно изучающего образец неизвестной культуры. Конечно, была своеобразная ирония в том, что объектом оказалась древняя посуда[1], ровесник родителей.

Со стороны процесс исследования выглядел залипательно и завораживающе. То ли дело в узорах, то ли в том, что он просто заинтересовал Ульяну своей экзотичностью. То ли от отчаянья хотелось кинуться в жилетку на шею и столь чудному гостю дабы как следует поныть.

Так, с собой на обед была курица с овощами и рисом. Что ж, оставалось скрещивать пальцы, чтобы у Рара не случился анафилактический шок. А то мало ли на что у этих попаданцев тяжёлая пищевая аллергия, могущая стать причиной скоропостижной гибели? Потому что адреналин у медсестёр вряд ли был. Но не накормить мага после того, как лично притащила в столовую (пусть и с кое-чьей помощью), выглядело бы более жестоким и нелепым поступком. В конце концов, он и впрямь был человекоподобен. Следовательно — скорее всего всеяден и социален по своей глубинной био-психо природе, потому что на социально активного человека он пока походил в меньшей степени.

Плюс, продолжали терзать муки совести за нанесённый укус и неудачное мацанье его посоха. Стыд точно будет грызть неделю — всё ж не каждый день кусаешь и без того растерянного мужчину, к тому же абсолютно не понимающего происходящее. А также не говорящего на сколько-то известном языке, побитого жизнью, тобой, и коллегами. И ёлкой. И даже гравитацией.

Он имел привычку нюхать всё перед употреблением. Разумно, тащемта. Но, кажется, решающим фактором в том, что он таки приступил к трапезе, стал звук урчания в животе. Ложку хотя бы держит правильно. Значит, мелкая моторика точно без выраженных нарушений, а навыки самообслуживания на достаточно высоком уровне.

— Ох, бедный мальчик. — сочувственно улыбаясь, вдруг выдала Елизавета Николаевна.

— Мальчик?! — педиатр едва не поперхнулась кофе, а упомянутый так и застыл с тарелкой и ложкой, вперив тяжёлый взгляд в педиатра.

По коллегам пробежался смешок. Медпсихологу это предположение показалось весьма любопытным. У выдвинувшей предположение был огромный опыт, так что стоило присмотреться к подопечному повнимательнее.

— Конечно. Сидит, бедняжка, как воробушек, только что пёршыки не растопырил — а глаза-то, глаза — молодые! — да, неочевидное замечание.

Из-за своеобразной внешности, телосложения теловычитания и седых волос-бровей-ресниц было сложно оценивать возраст. На шее вроде не было морщин — но астенизация могла как-то нивелировать это. Пигментные пятна было невозможно разглядеть по причинам нестандартного цвета кожи и блуждающих двуцветных узоров. Языковой барьер пока не позволял задать вопрос напрямую.

В принципе, можно было попытаться спросить... Новоявленного лингвистического гения в обличии магического артефакта, в данный мирно подпиравшего стену с нарисованным тортиком. Если по какой-то причине артефакт вытащил из её головы именно образ миссис Вонг, то у него (неё?) для этого должны были быть куда более веские причины, нежели просто случайный образ.

Ну, по внутренней логике Иулиании Витальевны, и насколько она себя знала, в связке с Раром она бы вспомнила Крисанию Таринскую, Таниса Полуэльфа, или Фистин... Фистанда... Фистандатилуса, вроде так звали дохло-мага. Возможно, под горячую руку попал бы Этарр из «Умирающей Земли», Гуррикап — но никак не Райдра Вонг! Как минимум, слишком не совпадали жанры и общая направленность.

Значит, в этом был более глубокий смысл, и магическая палка залезла вглубь меня, найдя самое подходящее из всех тонн некогда прочитанного.

На приближение артефакт отреагировал судорожным миганием. Выглядело, опять же, довольно нелепо. Значит, так, Райдра Вонг, нам нужна помощь. Содружеству нужна помощь великой поэтессы-криптографа!

Дерево было тёплым. По рукам пробежали не то мурашки, не то тот аналог живительного магического электрошокера, пусть и более дружелюбный. Да, дружелюбный электрошокер — доходить до такой степени абсурда мы умеем и практикуем. Но не то чтобы обожаем. Оно как-то само получалось, как с этой фиговиной.

— Вот абсолютно идиотский вопрос. — по дереву прошла незримая волна чего-то, видимо, обозначавшая интерес или готовность сотрудничать. — А сколько Рарефлу лет?

Посох подвис. Так, надо быть проще. Как всегда, в самом простом случается проёб, шо ж я за дебил-то такой?! Потому что по какой-то логике, наверное, подобрать имя должно быть сложнее, нежели дать ответ на столь простой вопрос. Конечно, если «мисс Вонг» (и стоит ли теперь говорить об артефакте в женском роде?) сможет сработать как переводческая нейросеть и сколько-то выловить из мыслепотока нужную информацию. Вопрос в том, как это всё обставить.

— Да Вы поешьте сначала! Потом с этой фигнёй разберётесь, устроим мозговой штурм. Не столь уж важно, сколько ему там. Больше восемнадцати точно должно быть.

В этом было рациональное зерно. Хотя поближе пообщаться с попаданцами, конечно же, хотелось неимоверно. Тем более, со столь воспитанными — ложку маг держал уверенно (ну да, на фоне воспитанников это выглядело как откровения и удивительная развитость), ел по чуть-чуть, но настолько аккуратно, что Уле было немного стыдно за собственную торопливость и некоторую небрежность движений.

______________________

[1] Обливная тарелка из серии «Подсолнухи» Конаковского завода керамики. Также существуют салатницы той же серии, более похожие на обозначенный цветок.

4. Несколько мелочей на фоне съехавших плит

Планы пришлось перекраивать на ходу — начальство по телефону попросило подняться в актовый зал с кем-нибудь. Вызвалась Настя. Значит, присутствие мага её всё-таки нервировало. Интересно. Теперь, правда, следовало учитывать её при дележе ништяков. Так как речь вероятнее всего шла о коробочном завале. Впрочем, заодно можно было понять спектр возможностей посоха. Хотя бы примерно пунктиром.

Татьяна Михайловна флегматично сидела на одиноко стоящем стуле (остальные до сих пор валялись кучей) и в смартфоне. Нины Алексеевны не было видно. Так мощно вставили, что она скрылась от взоров подчинённых в кабинете — или же колдунство вымотало сильнее, чем могло поначалу показаться, а мне ебать как повезло остаться на ногах? Логопеды и дефектологи слушали Анин пересказ утренних охерительных приключений.

Так-то, подумать только — всего середина дня, а событий хватило бы на половину недели. А ещё метафорически било в глаза прожектором знакомство с содержимым полученной магическим образом фигни. В чуть более дальней перспективе — более близкое знакомство с магом. Как минимум, таки стоило выяснить, какого хрена он забыл в их убогом убожестве. И что он планирует с этим делать, ибо положение у него было как минимум идиотски-неоднозначное.

— ...вот как-то так. — как раз завершила рассказ педагог-психолог, экспрессивно разводя руками.

— И до вечера надо понять, что с этим делать. — меланхолично дополнила Татьяна Михайловна, убирая телефон в карман.

Что ж, пришло время влететь в чужое взаимодействие с изяществом бульдозера на гололёде. И хоть Ульяна знала их достаточно долго, всё-таки работала с марта месяца — само осознание необходимости вторжения в чужой разговор пугало, и вызывало психосоматические неприятные мурашки между лопаток.

— Всем добрый день, кого не видела. — для этого потребовалось собрать в кулак всю хуцпу, и то получилось несколько скандировано. — Вот такие у нас пирожки с котятами. — учитывая, как их причина походила на символ грядущего года, получилось вдвойне паралогично и оттого дико смешно. — Если мы верно интерпретируем жесты, то... Сколько-то от этого вроде как связано со мной, потому... — Уля развела руками, безуспешно ожидая реакции коллег. — Кстати, а где Нина Алексеевна? В принципе, какое-от отношение это имеет и к ней.

Всё-таки стоило понять, что произошло с ней.

— Она... — начальница нехорошо замялась. — Не очень хорошо себя чувствует.

Мелочь — а приятно! Хоть какая-то месть за кучу похеренных возможностей отучиться и в принципе сделать нечто осмысленное в стенах этой юдоли безысходности.

Однако, странно — я-то огурцом со всей Силой Земли, хотя получила буквальное промывание мозгов. Надо было попытаться выяснить, но уже формировалась первая гипотеза — она-то, в отличие от зама, держалась за посох первый раз в жизни и не пыталась колдовать сколько-то целенаправленно. И вообще не хотела ничего. Кроме как отобрать у этой обезьяны (никаких оскорблений — все тут гоминиды) попаданческую гранату.

— Короче, всё равно надо сначала вскрывать и смотреть, что свалилось, а потом уже решать, что с этим делать. — будничным тоном произнесла старший логопед.

Действительно — у нас ведь каждый день заваливает актовый зал магической хренью, появившейся в результате перетягивания артефакта!

Хорошо, что с собой был нож — а привычка быстро разрезать скотч до сих пор оставалась. Райдра, видимо, во время драки просто вытащил(а?) какие-то более-менее конкретные образы из двух голов и воспринял(а?) как... Своеобразное заклинание призыва? Или создания? Потому что о целой коробке карандашей могла бы думать именно Нина Алексеевна. Ульяне оно точно не надо было — по крайней мере в таком количестве.

Остальные люди в помещении дружно сделали шаг назад, когда она из интереса обернулась.

— А вы не будете осматривать содержимое? — коробок было много, а дела интереснее (и сколько-то осмысленнее-перспективнее) ждали в столовой изолятора.

— Если даже этот пое... Колдун утверждает, что это в большей степени Ваше — давайте лучше Вы первая осмотрите содержимое — а потом уже мы подключимся! — все поддержали дефектолога.

П — поддержка. Хоть непосредственная начальница и была очень приятным человеком, теперь хотелось чисто из принципа постараться на сравнительно законных основаниях спиздить побольше. Всё, конечно, не получилось бы утащить технически, да и нафиг надо.

***

Ладно, в том, что ей не мешали осматривать содержимое, был плюс — как минимум удалось упереть коробку с какой-то не то бижутерией, не то вообще ювелиркой (беглый осмотр не дал достаточно инфы, а копаться было палевно). Там точно были серьги — а остальное было не столь важно.

Правда, следующей находкой была коробка с презервативами с презервативами расово китайского производства и гордой надписью «XL» посреди каждой пачки коробок (да, упаковано оно тоже было хитро). Их точно стоило увозить сразу, чтобы хоть не выглядеть в глазах окружающих максимально озабоченной. Да, это не отменяло самого факта недотраха — о котором знали и Уля, и её психотерапевт — но вот коллеги чудесно прожили бы и без этой инфы.

Остальное было не столь интересным — игрушки, мелки, канцелярка (тоже явно из Поднебесной, судя по форме иероглифов), ёлочные игрушки (хотя нафига именно в таком количестве? Но коробочку домой стоило захватить). Ещё кой-какой интерес представила одежда. Благо, тут не было вопросов с тем, чтобы сначала прикинуть её примерные размеры. В том числе на несчастного попаданца, явно не захватившего с собой даже запасную нижнюю рубаху. Ну, или какое там у него было бельё.

Что доставляло дополнительных лулзов — вообще никого не интересовало, сколько из ништяков Ульяна хотела забрать себе. Кажется, даже если бы она предъявила права вообще на всё призванное, никто бы не пикнул. Так что оставался технический вопрос вопрос — как дотащить до дома не только себя и Рара, но и дофига набитых и заново заклеенных коробок разных размеров и веса. Учитывая, что на верхнем транспорте требовалось делать как минимум две пересадки по живительному морозу...

Тут вылезали ещё организационные проблемы. Как минимум — в своём лёгком плащике незадачливый маг вполне мог не пережить путь до дома. А если уж она взяла над ним своеобразное шефство (пусть и не выяснив его особо ценное мнение по данному предложению), то требовалось брать и ответственность за жизнь и благополучие. По крайней мере на ближайшие дни, пока не удастся объяснить ему основные вещи. И, конечно, не факт, что на такую тощую дылду бы нашлось хоть что-то — но надежда умирала последней среди шмотья!

Карандаши и прочее относительно близкое духу ЦССВ забрала та из завхозов, что часто курила с Татьяной Михайловной (чьё имя Уля так и не выучила). Она же пообещала найти что-нибудь из верхней одежды на попаданца, что само по себе было задачей крайне нетривиальной, в детском-то учреждении. Остальное милостиво позволили разместить по кабинетам, даже Настя нашла немного места в аптеке. Правда, всё равно получалась внушительная кучка. Та же одежда занимала немало места. Как и украшения — мелочь, а разнообразит интерьер и даст красок жизни! Плюс, пока кто ещё любопытный не спёр, а директор не заявил эксклюзивные права на всё в бренном учреждении вплоть до любимой необъятной задницы.

— Кстати, куда девать этого товарища? Я попытаюсь уговорить его вечером поехать со мной, — мы в ответе за тех, кого приручили, блджад, — но до вечера он должен где-то подождать меня. — да, она взрослая женщина, и может тащить к себе каждый вечер хоть по дофига бомжей, пока сиё не мешает окружающим и работе! Тем более, что запас контрацептивов теперь стремился к стратегическому. Но не сидеть же магу в гордом одиночестве до конца её рабочего дня.

— Ой, а давайте его к нам? — улыбнулась Надежда Николаевна. — Нам не менее интересно познакомиться с настоящим магом. — однако, какой ажиотаж он вызвал-с! — Если медики не против, конечно же...

Татьяна Михайловна махнула рукой и чуть ли не фыркнула. Значит, директора порвало на много маленьких и очень злых директорчиков, доведших эту терпеливую женщину до белого каления. Что ж. Хотя бы в середине декабря у них кратковременно стало весело.

— Да делайте что хотите! — господи, насколько ёбнулся рабочий микросоциум, что она позволяет столь необдуманные авантюры после сеанса живительного плевания кровью в медбоксе. — Только оргию под камерами не устраиваете, на соответствующие сайты нам не надо. — а начальница знает толк в извращениях. — Этот фокусник хренов нам столько проблем принёс, что вот вообще плевать. — лол! — Может, он с детьми ладит хорошо и фокусы показывает? Я бы этому вот вообще не удивилась. Так что — дерзайте!

Ладно, это было неожиданно слышать — тем более, что, кажется, она не просто ляпнула какие-то случайные фразы, а имела в виду нечто конкретное. Безусловно, не было причин сомневаться в интеллекте этой женщины — но, пожалуй, это было несколько неожиданным выводом относительно упавшего на крышу интерната страхоё... Экзотического мужика с колдунской палкой, ныне гордо носящей имя ГГ широко известного в крайне узких кругах научно-фантастического романа. Всё-таки, несмотря на крайне своеобразный облик, попаданец был как минимум завораживающим. Как максимум — нужно было самой разуть глаза и присмотреться повнимательнее. Может, чё и выгорит.

***

Полученный отвар оказался горьковатым на вкус — однако, не самым мерзким из всего, что доводилось пробовать. Тем более, что часть местных как-то догадалась дать ему понюхать содержимое своих кружек. К своему огромному удивлению, Рьарефлу обнаружил, что другие пьют нечто схожее, получаемое из конструкционно таких же мешочков с верёвочками и яркими бумажками на конце. Причём изображения были разные. Видимо, были какие-то причины пить определённые отвары, и просто надо было освоить принятые здесь обозначения. Возможно, удастся найти аналог привычных...

Также, во время распития, местные активно беседовали. Надо было попробовать эту тактику с Улйан-ой — возможно, таким образом удалось бы понять, куда он в конце концов попал.

Помимо этого, нельзя было не отметить, что они практически не расставались с этими непривычными артефактами. Которые могли многое — от показа текста до воспроизведения одновременно звука и движения. Это показала ему та ещё одна разумная женщина, уже известным способом показавшая, что её зовут Домна. Даже странно, что местные использовали это имя — при всех различиях, они сохранили именно этот культ! Возможно, эта версия мира, выжившая неведомым образом, сохранила лишь мелкие осколки знакомого порядка. И тогда понятно столь странное отношение к магии и вообще. Тогда вопрос — почему именно остались неизменными именно эти? При остальном уровне развития это выглядело в высшей степени неясно. Скорее всего, у него просто было мало информации.

С тех пор, как Улйан-а, поговорив в свой артефакт (что, честно говоря, со стороны выглядело в высшей степени забавно), куда-то ушла, всё стало ещё менее понятно и более нервно. Женщины кроме Домн-ы пытались не замечать его присутствия — благо он отлично знал это неприятное ощущение нервной атмосферы, чтобы точно описать самому себе происходящее.

Заодно можно было послушать язык подробнее. Да, он не был великим знатоком разных наречий (и совершенно не понимал, что происходит вокруг, что даже несколько злило) — но пока это звучало довольно необычно. Иная письменность, сильно отличающиеся звуки...

Посох пытался что-то понять и недовольно мигал драконьей слезой. Если он и впрямь распознал что-то из этого потока — было крайне досадно, что (теперь бывший) хозяин не мог даже попытаться добыть информацию оттуда. Приступы слабости и головокружения приходили кратко (и пока ненадолго), но внезапно — и получалось только удержать кружку и стараться не выказать этого перед остальными. Тем более, что они пристально следили за каждым движением. Не всегда прямолинейно, но в достаточной степени заметно.

На их фоне Улйан-а (и, с некоторыми оговорками, Домн-а) казалась куда более понятной и интересной для получения нужных сведений. Да, было странно, что местные перешли с удобного в быту счёта дюжинами на десятки — но нужно было понять временной диапазон. Да, тут неузнаваемости поменялась магия — но какие-то фрагменты предыдущих цивилизаций остались хотя бы в виде имён. Несколько беспорядочные — однако, такому не стоило удивляться.

Новая хозяйка посоха вернулась нескоро. Теперь он мог облечь в слова ещё одну странность в сравнении с другими местными — слишком спокойное лицо. Другие выражали чувства столь ярко, что даже он с высокой долей вероятности догадывался об отношении говоривших. У самой же общительной местной эти мышцы почти не шевелились. Хотя, как он видел в разговоре — она была к этому способна. И играла интонациями голоса. Но всем остальным лицом почему-то почти не двигала.

5. Ïmah süri Dondaï об примитивный словарь

Новое помещение, куда пришлось идти и подниматься по лестнице, было не менее странным, чем все предыдущие. Мало пространства, много столов, на которых стояло много крайне странных штук, и ещё больше стульев разных форм и даже расцветок. Улйан-а затащила Рьарефлу к столу неправильной формы, стоявший боком к окну. Стены были закрыты шкафами, на которых тоже что-то лежало. Увы, подойти поближе, чтобы рассмотреть, не получилось.

При том, что спутница (или всё же проводница, как посмотреть) поначалу сама уселась за этот стол, поглядывая на чернокнижника из-за торчавшего... Да-да, вновь прямоугольника. Только больше и присоединённого к какой-то плоской штуке, лежавшей на столешнице.

На подоконнике за тканью — вопрос о том, зачем вешать такие полупрозрачные занавеси, теперь неприятно засел в голове — была видна знакомая сумка. Опознавалась по цветами и близком расположении с новой знакомой.

Наверное, теперь можно было называть Улйан-у так. Новая знакомая. Сколь же странно и нелогично всё это.

Которая также притащила с собой плащ, посох (хотя было заметно, что ходить с ним было непривычно и неудобно), пояс, тетрадь, и тот странный цилиндр из непонятного материала. Плащ положила на сумку, пояс рядом, а посох поставила к стене так, чтобы было удобно дотягиваться. Цилиндр поставила на стол.

О чём-то подумав, и внезапно выбравшись из-за стола, немного отошла (хотя с её фигурой получалось только протискиваться), подняла стул над головой (что выглядело несколько нелепо, пусть он сам пока местную мебель поднимать не пытался), и принесла назад. Значит, надо было сесть сюда — кое-какие жесты запомнить удалось. И как ни странно, это пока оставляло ощущение последовательных действий. Рассуждать глубже мешала периодически возвращающаяся боль.

Сев за стол, новая знакомая тяжело вздохнула, потёрла переносицу и провела пальцами по носу и границам носогубной складки. После чего крайне серьёзно взглянула Рьарефлу в глаза. Да, для разнообразия даже пошевелив лицом — правда, несильно. Кажется, эта странная последовательность начинала повторяться слишком часто. Протянув руку за посохом, она сказала непонятно кому.

— Да.

Посох мигнул.

Немного кольнула обида — он добивался такого уровня общения долго, через боль, страдания, и желание убиться самому о непокорный артефакт. Ей же всё словно давалось легче.

Тем важнее понять, что есть у неё — и чего нет у меня.

***

Так, мага усадила, презики и цацки за сумкой спрятала, всё необходимое притащила. Теперь надо было определиться с кое-какими не менее базовыми словами. И начинать надо было с... Наверное, надо было называть эту палку Ридрой и в женском роде. Конечно, непривычно говорить в женском роде о вроде как магическом артефакте, к тому же изначально принадлежавшему мужчине. Требуется изогнуть извилины хитрее обычного.

Дерево вновь было тёплым. Наверное, так проявлялось особенное отношение к человеку, придумавшему имя для артефакта. Интересно, можно ли было считать её живым? Наверное, те мультики можно было считать проявлением около-разумности, но вопрос об около-физиологических или даже около-социальных определениях границы жизни был дискуссионным. И не столь насущным.

— Да.

Боковым зрением виделось, что камень несколько раз кратко засветился. Так, посох опять её не понимал. Бывший хозяин снова «нахохлился». Кажется, он слишком проникся местной атмосферой.

— Слово «да».

Посох мигнул чуть медленнее и плавнее. В голове зазвучал мягкий андрогинный голос. Видимо, всё-таки с половой принадлежностью посоха получилась осечка.

/nap/

Прозвучало отчасти в голове (привет, псевдо-галлюцинации! И разноплановость тоже — наполовину в голове есть сильное искажение восприятия), так что надо было подумать, реплика сиё или мысля. И пришлось перебросить посох в левую руку, чтобы было удобнее записывать. Кажется, артефакт-Ридра не обиделся.

— Нет.

/dobl/

Просто щикарно, двойной кофе у них — это отсутствие кофе. При наличии самого понятия кофе и кривом переводе тупо в силу скудности данных. Но, теперь есть целых джва союза. Уже проще. А, не, тпри — едва не забыла союз «и», на языке мага вроде переводившийся как «ef».

/ev/ — в той же манере поправил посох.

Значит, вон оно чо. Ладно, тут сработала привычка к оглушению, бывает. Хоть пораньше поправили. И всё это надо срочно записать в тетрадь, пока не забыла.

— Возраст.

/ˈtɬiduop/

— Вопрос.

/ˈʃuɾiʃ/

Итак, как можно было попробовать узнать возраст Рарефлу? Точнее, первый слог надо было произносить по-английски. Если было такое странное противопоставление двух вариантов звука «р». Пока это было самым сложным. Ну, хоть не койсанские щёлкающие согласные и не глоттальные. Кажется, посох это насмешило, потому что он вызвал лёгкую, но оттого не менее раздражающую, волну щекотки в руках.

— Ra-рефлу, — он с интересом и вызовом посмотрел ей в глаза. — [ˈa ˈʂuˌɾʲiʃ ˈtʲ͡ɕidʷɔp][1]. — так, эта формулировка не прокатила, только появилось недоумение.

Всё-таки, какая у него живая, забавная, и выразительная мимика. Чем-то это подкупало. Может, оттого, что я почти не вижу в последние месяцы столь активных интеллектуально сохранных собеседников, которым искренне не похуй? Этому хоть вроде имеет смысл языком почесать. Снова прошлась волна щекотки.

Надо было придумать что-то поинтереснее. Может, сказать про свой возраст? Так, теперь надо перевести свои честно и не совсем бесцельно прожитые 27 годиков в 12-ричку.

Это должно быть... Дважды двенадцать и три года сверху. Итак. Как, бл, это записать? Имеется набор слов, количественных числительных, от одного до джвенадцати, но без специальных обозначений, потому как вот вряд ли они пишут арабскими. Кстати, надо было ещё как-то извлечь нихрена...

/ˈebug/[2]

Так, теперь от 0 до 12. Вопрос — как записать числа вроде 27? Учитывая, что пока Ула не знала обозначения цифр в этом языке... Как ни странно, на эту провокацию посох не поддался.

— Райдра, милая, как по-вашему будет двадцать семь? — он партизански сохранял молчание, несмотря на поглаживание и максимально ласковые интонации.

В кабинет начали приходить коллеги. Видимо, кому-то ещё перепало моральных и словесных неиллюзорных.

На внезапного гостя поглядывали с плохо скрываемым любопытством, но пока хоть не лезли. Попаданец смотрел на них с опаской — теперь можно было с высокой долей достоверности говорить, что сужение зрачков говорит о том, что Рар напряжён и ожидает какого-то дерьма. Винить беднягу в предвзятом и плохом отношении не хотелось — не Ульяна ведь огребла туеву хучу трындеца на жопу начиная с утра. К тому же, нихрена не тощую — в отличие от попаданческой.

Интересно, каков он без одежды? Рёбра прощупывались, руки-ноги тоже должны быть графичными.

Посох странно дрогнул, словно обиделся. Нда, эмоциональная сфера у няшной магической мега-палки сформирована. Господи, до чего мы докатились?!

Ну, вечером были шансы рассмотреть мага во всех ракурсах — потому что его для начала стоило отмыть с головы до ног. Не то, чтобы он выглядел грязным — но лежание в снегу и на полу явно не добавляло гигиеничности, а кроватка какбэ была одна. И постель менять не хотелось.

Так, смежным баранам бы не разбежаться тараканами по закоулкам. Гнездо бы ему убрать. И на пару минут отставить посох, пусть все поостынут.

Пока волосы мага были визуально до плеч, но в том ещё «взрыве на макаронной фабрике». Хотя, если седые волосы были тонкими и белыми — то техногенная катастрофа произошла в цехе по производству фунчозы. Что забавно, в сумке первым под руку попался мелкий гребень из того набора «для профессиональных парикмахеров». Которым Ула пользовалась редко, только если нормальная под руку не попадалась.

— Рарефлу! — блин, удобнее было неправильно произносить первый звук на русский манер, благо маг откликался и так. — На. Держи.

Изучающе осмотрев гребешок, осторожно взял. И впрямь, словно артефакт.

В голове некстати всплыл мем про «остатки древней развитой цивилизации» — хотя этой фиговине было месяца 4. Элементы тенденции к разноплановости собственного мышления определённо начинали раздражать.

Тем временем, немного повертев и пощупав зубцы, Рар начал осторожно распутывать чёлку. Что ж, при таком уровне стресса выпало не так уж много. Понятно, что всё ещё было впереди, и у него было больше 3 волосинок — посему мгновенное облысение было как минимум нереалистично даже в этом проклятом таймлайне. А копна таки доставала до лопаток. Надо было постараться не забыть его пошшупать. Должно быть интересно.

А ещё он не любил, чтобы на него пялились. Да, Ульяна этого не скрывала — но больно интересным он был, хотелось рассматривать и расспрашивать. Да и вообще изучить. Таки мужчина, по-своему маскулинный (на шее выделялся кадык, да и мышцы можно было едва ли не пересчитать), выглядящий таким одиноким и несчастным, шо аж заняшить охота.

Осознание, что Ульяна начинает неслабо этого пришельца хотеть в весьма приземлённом смысле, казалось каким-то естественным и логичным, если так проанализировать все предпосылки. А учитывая, что они были знакомы несколько часов... И Домна Сергеевна упомянула, что он так смачно поцеловал её в лоб (и наверняка начал заражать своей воздушно-капельной хернёй с кровохарканьем) и вроде намеревался поцеловать в губы...

Интересно, тянет ли это на выявленную тенденцию к дисморфо- и тератофилии? Или так как он слишком человекоподобен, то вторую надо исключать...

Тут следовало притормозить себя. Не возбуждаться же на работе при всех честных педагогах, пусть и сколько-то непалевно. Потому как скрытое у мага подстёгивало интерес и фантазию лучше фетиш-артов.

Интересно — это я набрела на бизарро, потому что хотела чего-то эдакого, или со скуки и увлечения жанром сама себе срежессировала индуцировала вторично нечто подобное?

— Итак, коллеги, знакомьтесь! — благо все и так пялились на него не менее беззастенчиво, а переключение в режим рекламщика снижало либидо, как и маценье посоха на случай внезапных объяснений. — Это — Рарефлу. Точнее — Ra-рефлу. Наш вчерашний десантник с крыши об ёлку. — смешок сдержали не все, отчего обсуждаемый крайне недовольно зыркнул по сторонам. — По совместительству — то ли бывший, то ли нынешний... — Райдра ударила чем-то вроде тока, но слабенько. — Так, как мне подсказывает из зала посох, — тут народ заржал активнее, — всё-таки бывший хозяин вот сего чудесного посоха с красивым камушком. — кажется, Райдре понравилось такое описание, а у Ули подходил к концу ресурс на преодоление социофобии. — Что ещё сказать про нашего попаданца? По-русски он не говорит, пока мы совместными усилиями выучили только несколько десятков слов на его языке. В себе ориентирован, скорее всего ментально сохранен. — наверное, этот взгляд должен был быть убийственным и злым, но получился гипнотически-завораживающим, аж снова всколыхнулось желание. — Нас опасается, ну да за сутки пережил... Немало, скажем так. Вот эти чёрно-зелёные узоры на лице шевелятся, так что не пугайтесь. А! Он ещё кашляет. — кровохарканьем стоило напугать, но это могло быть и последствием травмы. — Вроде нечасто, но тот приступ, что я видела, длился несколько минут.

— Ну, мы дальше разберёмся. — легко махнула рукой старший логопед.

— Да, точно, едва не забыла! — кстати, забыла проверить это при «изучении» языка. — Предположительно, они пишут латиницей. Когда Нина Алексеевна читала заклинания из его книги, там скорее всего было написано этим алфавитом. Мы пока не успели выяснить, как оно на деле читается, но я рукописную латиницу знаю неплохо. Бога ради, лучше не колдовать! Тем более — посох бьётся магическим током! Директора ударило даже сквозь одежду, посему лучше не трогать. Так что, коллеги, развлекаемся. Благо Татьяна Михайловна дала карт-бланш.

***

Рарефлу, увлечённо изучающий потрёпанный жизнью букварь, со стороны выглядел абсолютно фантасмагорично. Но — что важно — нисколько не нелепо. Учитывая, что сидевшие кружочком логопеды, дефектологи, Аня, и Ульяна, следили за этим процессом с живым диагностическим интересом, идиотами выглядели скорее они...

Беседовал он в основном с логопедами. Примитивными жестами и игрой с мимикой (которая, при всей живости, оставляла неведомое ощущение некоторой шизоидности, что называется, «на кончиках пальцев»). Медпсихолог подключалась к разговору только при особо сложных вопросах, когда донести мысль только пантомимой не получалось.

Всё-таки ощущалось весьма нелепым то, что попаданец был столь благосклонно к ней настроен после всего произошедшего.

Изучение алфавита у него шло бодро — в отличие от произношения. Конечно, не стоит считать русскую фонетику слишком лёгкой или сложной — на взгляд диванного недо-недо-лингвиста, она была средней. Да, противопоставление твёрдых и мягких согласных, твёрдых и мягких гласных (куда менее очевидное, однако ж существующее), и гуляющее ударение — но на монстроуозность оно не тянуло. Несмотря на это, Рар не мог сходу выговорить мягкие согласные — ну да это в картине мира и изучения иностранных языков это могло представлять сложность.

Настоящая проблема состояла в том, что он нещадно шепелявил. Запущенно, ярко, и со стороны по-настоящему забавно. Вместо [ʂ] и [s], [ɕ] и [sʲ] получалось [ʃ]. Аналогичным образом, [ʐ], [z], и [zʲ] превращались в [ʒ]. Логичным образом, [t͡s] и [t͡ɕ] переходило в нечёткое и неуверенное [t͡ɫ].

При том, что он на слух различал даже мягкие от твёрдых (для этого пришлось добиться от посоха перевода слова «одинаковый») — добиться хотя бы уверенного «с» не получилось. Учитывая, что у всех коллег (да и у самой Ули после внушительного времени работы) был хороший опыт по работе с недоразвитием речи вплоть до тотального — выглядело это всё под стать учреждению и ремонту, сиречь весьма убого и жалко.

***

Местный алфавит был сосредоточением противоречий. Понятным и ошарашивающим непохожестью, большим и маленьким, простым – и одновременно безумно сложным. Да, у них имелся особый знак для каждого шипящего и даже свистящего звука (вопрос о том, нахрена им столько, оставался открытым), что в перспективе упрощало понимание, но делало задачу по изучению куда как более сложной. Освоить всё сразу не получалось, что тоже добавляло мало радости. С другой стороны, среди местных было на деле куда больше дружелюбных, чем показалось изначально. Надо было попытаться узнать у Улйан-ы, с чем это связано – потому что были ещё какие-то незримые различия, которые пока не получалось сформулировать.

Непривычная тяжесть в животе слегка замедляла мысль, хоть он и наконец чувствовал себя сытым. Это определённо было... Странно. Дополнительным фактом было то, что, кажется, Улйан-а дала ему часть своей пищи. Какой смысл в это могли вкладывать местные, также хотелось выяснить. Но об этом уже стоило спрашивать напрямую, при освоении простейших предложений. Так было меньше вероятности запутаться окончательно.

Ещё было странно, что некоторые женщины представлялись одинаковыми именами – хотя вряд ли были родственницами. Возможно, тут было больше лож в одном, так сказать, не совсем привычном магическом конклаве. Ещё недавно это звучало бы как бред сумасшедшего (трижды ха-ха!), но местные всеми силами демонстрировали обратное.

В любом случае, всё сверх отдельных слов пока не было непонятным. Местные старались, и даже сильнее, чем можно было надеяться... Но какое-то отдалённое понимание было только при посредничестве Улйан-ы и посоха. Кстати, новая хозяйка оказалась сообразительной – и не называла имя всем подряд. Признаться честно, чернокнижник уже ожидал и такого уровня идиотизма. Как минимум, она оказалась догадливее многих.

И пусть всё ещё было неприятно осознавать произошедшие изменения, он мог сам себя утешать той мыслью, что в этом месте был кто-то, протягивающий руку помощи. И странно — однако, сейчас это не вызывало даже тени злости. Возможно, из-за чрезмерной странности. Хотя взгляд у неё мог быть жутковатым.

***

Попаданец наскучил педагогам чуть меньше, чем через час. Это если судить по времени на рабочем ноуте. Да, какой-то энтузиазм посещал сиё бренное место весьма редко, и, как выяснилось — ненадолго. Последнее определённо разочаровывало. Не, ну серьёзно?! Даже чёртов попаданец не вызвал серьёзного и устойчивого оживления?! Маг-попаданец, не владеющий по крайней мере известными языками, но могущий много необычного, включая филигранное падение с крыши без переломов?! И всем тупо насрать?!! Господи, в каком болоте приходится просиживать штаны...

Пришлось снова оттаскивать Рара к своему столу, ибо на своих двоих без дополнительной опоры маг передвигался неуверенно. Он, кажется, вновь не понял, какого хрена вокруг происходит. Ну что ж, тем более к разочарованию и осознанию его же ебического проёба, если хотел телепортироваться куда-то конкретно. Оставалось донести эту информацию до «пострадавшего». Который пока сидел у стола и с крайней задумчивостью (вряд ли предвещающей что-то хорошее) смотрел на рабочий ноутбук.

Ульяна тяжко вздохнула. В изъеденный недосыпом, подтеканием кукухи, и реактивным разочарованием мозг приходило лишь включить музыку на рабочих наушниках. Впрочем, это могло быть не худшим пунктом в общении. Ну, если не включать сразу Koenjihyakkei[3] или Igorrr[4], чтобы не вынести мозг с ушами кому-то другому. А вот Magma[5] — чо бы и нет. Благо всё равно последним в листе проигрывания стоит.

Главное — уменьшить громкость, раз уж он любит потише. Опять же — имеет право предпочитать. Ну хоть впихнуть наушник не так сложно. Главное — чтобы не начал лапать технику когда не надо.

Не забыть узнать, почему он настолько спокоен и покорен. Всё же есть в этом что-то нездоровое. Хоть и привлекательное.

Ïmah süri Dondaï ïmah süri Dondaï [6]

— [ˌimˈa suˈrʲi doˈⁿda]... — в сон вновь начинало клонить сильнее обычного, а мурлыканье под нос казалось самой логичной вещью.

Прервал порочную цепь Рар, резко закрывший её рот ладонью, почти шлёпнув по губам. Ладно, пока это было необычно, аж тень бодрости явилась! Судя по указательному жесту, дело было в посохе, который Уля продолжала уже по привычке держать в, оказыццо, немало запотевших руках. Кристалл, кажется, перешёл на азбуку Морзе и пытался что-то истерично сообщить. А в правом ухе всё продолжала играть злополучная композиция...

Остальные коллеги вообще нихера не заметили и с головой погрузились в привычные дела, словно они двое перестали существовать для них. Дефектолог с логопедом привычно обсуждали цены в магазине, Аня спала с открытыми глазами, остальные занимались ещё чем-то. На медпсихолога привычно-понятно всем было пофиг. При том, что в обычных условиях это бы не вызвало негативных эмоций, сейчас сиё несколько нервировало.

***

Они сохранили искажённые заклинания в форме странной музыки. Определённо, это было интригующе, пусть и выворачивало разум наизнанку всем — даже вроде местной Улйан-е, начавшей было пропевать одно из довольно опасных. Хорошо, что удалось вовремя заткнуть! Судя по удивлённому выражению (что удивительно — очень живому и однозначному выражению), значение фразы было утеряно, и она появлялась лишь в... Религиозных гимнах? Или что за музыку издавали эти маленькие штуки, вставляемые прямо в уши? Заодно выяснилось, что трогать их надо осторожно — однократное нажатие приводило к остановке мелодии. Ещё одно нажатие возобновляло музыку. К этому ещё надо было привыкать. Тем более, что Улйан-а потянулась к крупному, получается, тоже артефакту. Хотя странно — на одного человека сразу несколько, притом разного размера. Итак, от каких-то действий по лежавшей на столе части, менялись изображения на стоявшей вертикально части. Пришлось изогнуться, чтобы рассмотреть. Оно того не стоило — всё равно надписи были в основном на пока слабо понятном алфавите...

Улйан-а поменяла изображение на такое, что большую часть той части, где менялись картинки, заняла белая область, в верху которой мигала тонкая короткая чёрточка. Хозяйка повернула артефакт так, чтобы Рьарефлу было удобнее изучать.

Итак, на лежавшей части нового артефакта (забавная конструкция — верхняя часть могла нагибаться под разным углом!) было много выпирающих чёрных прямоугольников и квадратов. По несколько надписей и значков было почти на всех. Выделялся только крупный длинный прямоугольник в нижнем ряду.

На многих из остальных надписи были сделаны... Знакомым алфавитом!

***

Создать новый документ в Ворде — и наконец разобраться в том — латиницей они пользуются или кто-то, кого никто не будет называть, хотя это была многоебанутая медпсихолог, ошибся.

На клавиатуру он смотрел как баран на новые ворота. Впрочем, кто бы не выглядел странно в аналогичной ситуации, впервые столкнувшись с непривычной техникой? Особенно учитывая предполагаемый разрыв в технологиях. Интересно, у них уже был печатный станок?

Пришлось тянуться за его книгой, чтобы показать на примере. Так, ещё пометочка — книга для мага очень важна, ибо зрачки превратились в тонкие линии. Признаться, это... Было по-своему прекрасно. Так, мозги в кучку — и к делу.

Открыв на случайной странице и слегка перегнувшись, начала перепечатывать первое попавшееся. Для начала хватит и пары слов

Ald euhuw[7]

Что бы это, блд, не значило.

Магу потребовалась пара минут, чтобы первично разобраться с концепцией печатного текста. Судя по изменению размера зрачков, заниматься чем-то таким ему нравилось.

Пришлось немного вмешаться в идиллическое знакомство с техникой и быстро напечатать по порядку всю латиницу. 11 Calibri влезло в одну строку. На это Рар уже смотрел с некоторым непониманием. Пришлось вспомнить ту песенку с тогда ещё кассет, прилагавшихся к учебнику по английскому за 1 класс. Не сработало. Пришлось также показать кириллицу. Дошло только когда Уля начала считать буквы, показывая на костяшках.

Осмотрев клавиатуру куда более изучающе, он попробовал осторожно печатать. Не глядя в экран, и медленно ища каждую следующую букву. Ещё и иногда путая кириллицу с латиницей.

— /ˈkojeteld/. — пояснил он, не отрываясь от процесса.

Ладно, это явно было необычно. Это вроде и была латиница... Но в абсолютно неправильном порядке, и с кажущимся хулиганским апострофом.

А вот когда он начал читать, пришлось решительно свернуть окно до половины экрана. А рядом — открыть в Википедии ту таблицу с согласными звуками МФА с аудио. И всунуть ему один наушник, чтобы разобраться с чтением.

***

Что ж, теперь символов было столько, что он немного запутался. Кажется, это был другой язык — потому что Улйан-а прочитала несколько слов, сильно отличавшихся на слух. Учитывая, что это было написано... Той же смутно-похожей письменностью... Скорее всего ещё один язык. Итак, это... Несколько ошарашивало.

Ещё более неловкой ситуация стала, когда новая знакомая стала сравнивать чтение двух похожих алфавитов. Как выяснилось, несмотря на максимальное сходство, местные были не столь понятны. Например, зачем-то было две буквы для звука «s». Одна из которых в глазах Рарефлу всегда читалась как «ʃ», а другая — как «tɬ». «ʒ» читалась здесь как «z». «ɾ» — как «kʷ»... Отличия можно было перечислять долго, тем более что он сам пока путался.

Девушка записывала, но, если сравнивать с текстом на артефакте... У неё был отвратительный неразборчивый почерк, первоначально принятый за непохожую письменность. И так и не получалось добраться до того артефакта. Хотя здоровенный был намного интереснее. И, если это не знакомая магия — то как оно работает?

Додумать не дали — опять куда-то потащили. Незнакомая ещё более крупная и высокая женщина держала в руках какую-то одежду. Как выяснилось, они хотели, чтобы он надел это поверх своей.

***

— А ничего так. — выдала вердикт завхоз, критически осматривая попаданца. — Чуть коротковато, но он и для мужика-то высокий будет.

Форменная и побитая жизнью и временем форменная куртка как у дворника, на тощем и высоченном Рарефлу смотрелась совсем карикатурно.

— Будем надеяться, что он ничего себе не отморозит. — уговорить его переобуться в валенки оказалось самой сложной задачей, и они к тому же оказались маловаты.

Увы, выбирать не приходилось. Вряд ли в детском учреждении можно было найти размеры на такого необычного человека. Оставалось надеяться, что он не будет отбрыкиваться от поездки до дома. Ну, и они не попадут в большую паузу во время пересадки, дабы он не столкнулся с чудесной гипотермией.

И потом надо было как-то объяснить Рару, что за хрень это была. Тем более, что оная не закончилась — когда они вернулись в кабинет, там в углу сидела Татьяна Михайловна. Учитывая, что сейчас у детей был полдник — значит, она решила понаблюдать за взаимодействием попаданца и воспитанников, с которыми занимаются другие педагоги? Пожалуй, это было из того, что вряд ли ожидаешь от рассудительного начальства — и надо было расспросить, какого хрена тут творится. Возможно, у неё были какие-то подозрения, требовавшие проверки — но за не совсем бесцельно проведённые под её руководством месяцы всё равно было несколько опрометчиво. Тем более, ещё и наблюдать за ходом эксперимента.

Попаданец отреагировал на появление детей крайним удивлением. Посох, кажется, тоже немало был с ним солидарен.

— Ну, дети. — прокомментировала Уля, разведя руками. — Потом объясню.

Для полноценного разъяснения нужна была обстановка поспокойнее и побольше времени для расписывания структуры общества. Вряд ли, даже если у них и было какое-то подобие ДТиСЗН, оно было полностью аналогично. А если аналог Средневековья — такие просто вряд ли доживали до серьёзного возраста. Плюс, сама концепция «гуманизма» тянула на длинную философскую лекцию.

Зато Машенька полезла обниматься с попаданцем сходу.

— А поздороваться? Машенька, надо сначала сказать: «Здравствуйте.»

— Атуты! — после обнимашек маг был в крайнем недоумении.

Что выглядело до чёртиков забавно, и было невозможно сдержать улыбку. Эта его эмоциональность была крайне располагающим фактором.

— Ульяна Витальевна! Путь он с детьми поиграет!

Когда-то она думала, что на работе витает лёгкий флёр безумия. Как выяснялось, цэ скорее был тяжёлый чад, хоть топор вешай.

— Машенька. Принеси свою книжечку. У кого можно одолжить стул?

***

Что ж, они могли быть ещё более безумны. В помещении появились дети. И мало того, что одна девочка очень крепко обняла Рьарефлу — так зачем-то местным было нужно, чтобы он пообщался с ними и даже поиграл.

Девочка принесла... Книгу. Так, значит, у них это получило широкое распространение, раз даже дети могут пользоваться.

Девочку звали чуть более сложно. Ма-шень-ка. И она явно была чем-то больна. Нормально не говорила, только издавала какие-то звуки, переводимые Улйан-ой в нормальную речь на незнакомом языке. Слишком неправильное, плоское лицо. Широкий, сплюснутый нос. Кривые уши.

Местные относились к ней очень ласково. Улйан-а даже улыбалась и игралась интонациями голоса. Удивительно, что она вообще могла так делать и выглядеть в разы менее пугающе.

Дети, а их было несколько... Во-первых, абсолютно не боялись его, и смотрели с обожанием. Только один ребёнок сидел немного в стороне, но, как можно было догадаться, сам не хотел общаться.

Во-вторых, дети были очень ласковыми. Каждый стремился если не повиснуть всем весом, то обнять.

В-третьих, так как почти все из них говорили неправильно, найти общий язык оказалось намного проще.

В-четвёртых. Все дети не выглядели не совсем правильно. Некоторые были похожи как родные, и демонстрировали такие же признаки болезни. Один ребёнок поведением походил на Улйан-у, смотря почти не моргая и не шевеля лицом. Кстати, этот мальчик вообще не издавал звуков, но активно дёргал его за рукав.

***

Что ж. Офигеть не встать — только в нашем б.ском цирке, без СМС и регистрации — уродливо красивый (и дико возбуждающий) маг-попаданец, умильно невербально коммуницирующий с умственно отсталыми сиротками.

Пожалуй, это не то, что можно увидеть даже в безумном сне. Что там, это тянуло на безумную генерацию нейросети по смеси Карлтона Меллика и Макаренко.

И, что самое ёбнутое, общался маг в какой-то мере результативно и продуктивно — по крайней мере, дети думали, что их понимают, а Рар активно использовал мимику и позволял приставать к себе вплоть до дёрганья за волосы и похлопываний по спине.

Ну да, с чего бы воспитанникам быть привычным к длинноволосым тощим мужчинам? Плюс тактильность и прикольность одежды. И вообще, новое лицо в учреждении.

— Тебя начальница зовёт. — прошептала на ухо старший логопед.

Татьяна Михайловна стояла за дверью. И повела медпсихолога в сторону своего кабинета, взяв под локоть. Ладно, теперь можно было в прямом смысле прочувствовать примерно то, что регулярно сегодня происходило с Рарефлу.

— Ульяна Витальевна, у меня есть странная идея. Вы вчера очень верно подметили — Терафлю этот, — увы, кличка начала цепляться к бедняге, — очень похож на Рейстлина Маджере. Мы можем это использовать, сколь бы странно не звучало моё предложение. А так как Вы лучше всех нашли с ним контакт, то, уж простите, быть вам в каком-то роде парой.

Итак, намечался гигантский шухер, совмещённый с интригами в коллективе — вот чего бы она предпочла не касаться даже 12-метровой палкой, — и половые взаимоотношения земноводных и амфибий. Идеальная середина декабря.

_________________

[1] Ты вопрос возраст — переведено дословно.

Должно было звучать как /ˈa ˈʃuɾiʃ ˈt͡ɫidu͡op/, но акцент и незнание грамматики превратило сколько-то понятное, пусть и напрочь аграмматичное словосочетание в звуковую кашу для носителя.

[2] Что на самом деле переводится как «ничто, ничего».

[3] Японская прогрессив-рок группа, нередко также относимая к цойлю (например, такого мнения придерживается широко известный в узких кругах сайт Progarchives.com). Иногда название записывается единым словом, иногда — как Koenji Hyakkei.

[4] Творческий псевдоним прежде всего Готье Серра, французского музыканта и композитора. Стиль музыки столь авангарден, что я смогла осилить только после серьёзной наслушанности и подготовки. Без этого — ну очень странная музыка, зайдёт мало кому.

[5] Французская прогрессив-рок группа, изобретшая поджанр «цойль» (zeuhl). Пели аж с 1969 года, распадались, позже воссоединились. Активны до сих пор, последний альбом выпустили в 2022 году.

[6] Строчки из распознанного на слух текста одноимённой песни из альбома «Mëkanïk Dëstruktïẁ Kömmandöh» аж 1973 года. Этот альбом считается самым успешным в творчестве группы по мнению слушателей из Интернетов.

[7] Тёмный глаз

6. Наступает ночь — зовёт и манит

Итак, этот идиотский день наконец-то подходил к концу. Ушли все, кроме Софии Владиславовны. Рарефлу, видно, тоже вымотавшийся, индифферентно наблюдал за этим, до того успев так иззеваться, что Уля даже мерзко размышляла о том, как бы ему заехать пеналом, чтобы заткнуть. Но он и так был слишком пострадавшим, даже не мог толком откинуться на стул — так и не обработанная (ещё пунктик — сгрузить его домой и сбегать до аптеки) спина не способствовала, а уместиться на столе было нереально. К тому же, оный ему был низковат, и нормально усесться тоже не вышло.

Уля попыталась объяснить, что надо будет идти домой. И что это место — никак не дом, а просто помещение. Посох выдал «uxf safu xinug», и маг что-то там понял. В любом случае, последние пару часов он вёл себя спокойно. Да, большую часть тупо молча наблюдал за тем, как Ульяна активно пинала хуи и редактировала статью на фан-вики.

— Ульяна, пойдёмте домой? — предложила дефектолог несколько раньше официального окончания рабочего дня.

— Ещё полчаса куковать. — мрачно ответила она, бросив взгляд на часы.

Она махнула рукой и усмехнулась.

— Да все уже ушли, можно убегать. — хотя у неё тоже должно быть полчаса до конца, не? — Опять же — Вам тащить этого гостя домой, а мы пока по этому гололёду покуда доберёмся... Вы, кстати, где живёте?

Сначала надо было потянуться. Не стоило делать своё местосдыхания какой-то великой тайной, но и особо распространяться про себя не было особого желания. Примерного района, наверно, будет достаточно.

— Недалеко от Щукинской. Но я поверху отсюда еду, на метро неудобно. Особенно вечером. А Вы где?

Спросить и из вежливости, и как своеобразная атака. Даже непонятно, чего больше, и как оно так переплетается в черепушке.

— О, так мы с Вами почти по соседству обитаем. — что ж, это неиронично забавно. — Только я скорее у Октябрьского поля. Но на метро и впрямь неудобно. Давайте, давайте, пойдём вместе!

Предложение звучало очень заманчиво. Урвать полчаса халявы за всю херню хотелось неимоверно. Тем паче, что вечер также обещал быть долгим, со всем этим объяснением охерительного плана за авторством начальницы. Ещё дико хотелось пива, но это было косвенным следствием предыдущих пунктов и общей задёрганности. Да и может помочь в установлении истинно продуктивного контакта с беднягой магом.

— Думаете, не прилетит? Я только из-за этого не рискую попадаться.

Та махнула рукой.

— Ай, да все уже по домам разъехались, точно говорю. После сегодняшнего до упора точно никто сидеть не будет.

В принципе, можно было и попробовать. Тем более, что после такого переполоха и впрямь все разбежались — даже начальница с педиатром убежали раньше обычного. Опять же, по такому дубаку, надо было добраться до транспорта и не околеть в ожидании.

— Ну давайте попробуем. — так, не забыть в процессе вытащить удлинитель из розетки. — Рарефлу! Пошли! — как ни странно, посох не выдал перевода слова, благо чародей как-то сам догадался о значении, послушно встав. — Посох! Магией не биться, твой бывший хозяин нуждается в твоей помощи. — дерево стало тёплым, но пропустило через ладони немного щекотное ощущение, как от лёгких мурашек.

Да. Теперь нужен ещё перевод с посоховского.

***

Ещё одно наблюдение. Точнее, два. Местные здесь не жили, и в какой-то момент после заката солнца начали уходить из помещения, заставляя переставать работать артефакты вроде того, что стоял у Улйан-ы на столе. И — что не менее важно — здесь часто использовались крайне мощные источники света, встроенные прямо в потолок. Смотреть на них долго не получалось, начинало темнеть в глазах. И факт наблюдения за ними местных смешил — по крайней мере Улйан-а над этим немного посмеялась, и крайне много улыбалась. Да, оказывается, она умела и так. Хотя в её улыбке была какая-то неведомая и неописуемая странность.

Она, кстати, очень быстро читала и пользовалась штуками для... Ну, назвать это «печатью» как-то не получалось — так как бумага в процессе не участвовала. Но, чисто теоретически, процесс действительно был схож с гибридом идеи печатного станка и магического артефакта, позволяющего работать со сложнейшими иллюзиями. Пусть в этом случае она была плоской. И, что не менее удивительно — местные от взаимодействия с этими штуками не особо уставали.

Хотя процесс взаимодействия, как и скорость обработки текста приятно поражал. Да, всё ещё было ничего не понятно, даже посох мало что мог анализировать. Но этот мир был много интереснее, чем могло показаться на первый взгляд. И завораживал даже в таких мелочах. Определённо, в том, что он натворил, находилось всё больше смысла и какой-то целенаправленности.

Правда, оно могло прийти в весьма необычном виде. Например, когда Улйан-а и последняя женщина в комнате позвали чернокнижкника с собой. И пришлось надеть ту одежду, что он ранее примерял. Выглядела она отвратительно, но другие тоже надевали дополнительный костюм, так что не стоило спорить. Они вместе вышли... На улицу.

Надо было вновь благодарить эту новую знакомую — кажется, именно её личными стараниями у него была хотя бы и плохая одежда. Без которой можно было решительно прощаться с жизнью — от холода. Суровые люди, живущие в суровом климате. Наверное, это было в какой-то степени забавно. Ну, и заодно объясняло часть странностей.

А под окнами здания росло вроде бы хвойное дерево, в полутьме было сложно разобрать. Почему-то на одной стороне висели какие-то разноцветные штуки. Рьарефлу даже остановился, чтобы рассмотреть повнимательнее.

— Улйан-а! — кричать было неприятно, воздух сушил горло и мог привести к приступу кашля, но очень хотелось узнать про это странное растение.

Она вернулась, бросив на полпути не штуки, которые тащила за собой волоком на верёвке.

— А, это? Это ёлка. — она зачем-то сняла перчатку, прежде чем взяться за посох. — Ёл-ка. Вчера ты с крыши упал именно на неё, а затем — вот сюда.

Посох и впрямь научился кое-как передавать смысл, но не предложениями, а отдельными словами. Лучше, чем ничего.

Значит, с крыши упал на дерево, а потом — в кучу снега. Получается, легко отделался.

— Йол-ка. — какой странный, слегка круглый звук.

Здание, в котором он провёл примерно полтора местных дня, оказалось не только огорожено странным высоким глухим забором. Оно было очень низким на фоне других. Фактически, остальная архитектура состояла из многочисленных рядов башен со множеством окон. Во многих, кстати, горел яркий свет, различимый даже с земли. Где-то даже лиловый, что теперь вносило особый беспорядок в попытки уложить в голове и понять происходящее. Ещё были какие-то длинные тонкие штуки, оканчивавшиеся светящимися шарами, отчего было сложно даже рассмотреть тучи, висевшие над всем этим великолепием. Окружающее всё ещё казалось прекрасным. Вот, значит, каково — видеть нормально.

Помимо прочего, словно удивительных вещей было мало — было множество странных крытых повозок. Без тягловых животных. Поначалу даже было непонятно, что это такое — но один раз какие-то люди вылезали из похожей штуки. Уровень местной жизни приятно поражал, пусть и не было понятно, как они его достигли без магии.

При этом путь нельзя было назвать приятным, препятствий было чересчур много, идти было крайне неудобно. Во многих местах было скользко и невозможно разглядеть коварную часть дороги. Местных, кстати, это тоже касалось. Что было как-то непоследовательно — иметь специальную одежду для такого вида погоды, но не уметь нормально перемещаться по льду. Обе женщины несколько раз едва не падали. Что ж, была причина радоваться тому, что он шёл позади. Тем более, что женщины часто оглядывались, а иногда вообще останавливались и ждали, пока он их нагонял. Это тоже было непоследовательно с их стороны. Пусть и крайне мило.

***

Жопу подмораживало даже сквозь дублёнку. Ну, если быть совсем точной — снизу. О состоянии бедного попаданца даже думать было неприятно. Пусть удалось найти кое-как сидящую зимнюю униформу дворника — это всё же был взрослый и высоченный мужчина с крайне нестандартной фигурой, и качество утепления явно оставляло желать лучшего.

Итак, до остановки приходилось топать кое-как, волоча часть ценного груза прям по земле — в найденные по сусекам пакеты поместилось немного. Презервативы и украшения (ощутимо тяжёлые, но можно было и потерпеть) как самый ценный хабар в пакет удалось упихнуть, что уже было удачей. Увы, чего-то вроде каркаса от сумки на колёсиках не отыскалось даже в бездонном гараже. Плащ и сапоги мага заняли не так много места, потому удалось утрамбовать туда же. Остальную часть потенциального гардероба пришлось волочь, кое-как обмотав канатом неясного происхождения. Увы, чудо было ограниченным, локальную легенду — полный противочумный костюм — так и не нашли[1]. Учитывая, что у нашем убогом убожестве пусть и такая херня, но нашлась по доброте завхоза.

Кстати, Рарефлю хоть и шёл со скоростью черпашки (даже приходилось несколько раз ждать, пока он их догонит), но довольно ловко. По крайней мере, он ни разу не упал, хотя под ногами был припорошенный каток. Кое-где ещё и дико неровный, отчего шанс поздороваться с землёй возрастал до критических значений.

На остановке было тихо. Стоило добраться, как начали падать отдельные снежинки. Выглядело симпатично, благо на мелкой улочке не было ветра. Карты же показывали, что первый автобус будет через 7 минут. Другие затерялись где-то в недрах маршрутов, показывалось только время по расписанию.

Рар постарался смотреть через плечо незаметно, но дыхание было слышно даже сквозь выключенные наушники и шапку. Да и пусть смотрит, порнуху всё равно не увидит. По крайней мере, сейчас, хе-хе.

Что там ещё интересного? Новостей фандомов... Не было. Словно все заранее впали в посленовогодний запой, забив на какую-либо активность. Что ж, какой год, такой и... Дед Мороз. Стоит-обретается-нагло в глаза смотрит. Фига взгляд тяжёлый. В гляделки, что ли, с тобой поиграть?

— Да уж, артист для ёлки. — пробормотала она под нос, изучающе оглядывая его нелепый внешний вид. — И Снегурочка у тебя под стать. Ридра, я должна была так пошутить. — а камень мог немного менять цвет, становясь чуть более фиолетовым. — Ну что поделать? Ну всратое у меня чувство юмора, какое есть.

Ну, Ульяне было смешно. Проблема «сам пошутил — сам посмеялся» всплыла в странном месте, шо таки самую чуточку огорчало. Но смешно ведь! Маг мужеского пола, дружелюбный к детям, свалился на крышу под Новый год — вылитый Волдеморт— рыжий, низенький, и в очках Дед Мороз. Ещё и при плаще. Правда, скорее демисезонном, что доставляло отдельную тонну лулзов.

Автобус подъезжал быстрее, чем сервис сам же предполагал. Надо было заранее достать кошелёк — платить за попаданца административный штраф ой как не хотелось. Не считая того «милого» факта, что при неудачном столкновении с контролёрами завертелись бы шестерёнки опознания и установления личности с привлечением всех-всех...

Забавно, что в личной парадигме вселенной пиздюли от родни (за то, что не рассказала о таком в первую миллисекунду знакомства и вообще не вызвонила папиньку, дабы он за еблом коняке семейной машине срочно не довёз их домой, невзирая на время рабочего дня или иную несущественную чепуху) ощущаются более существенными, нежели столкновение даже с полицией.

Ну да, ну да. А потом бы мама с бабушкой обязательно посрались из-за того, надо ли было меня забирать с работы — или я могу таки самостоятельно разобраться с появлением мага-иноп... Тьфу ты, иномирца!

Кошель, как всегда, провалился куда-то на днище сумки, придавленный даже любимым термосом.

***

А вот ждать трамвая пришлось намного дольше. Тем паче, что там было чуть меньшее захолустье, а по такой погоде мало кому хотелось устраивать вечернюю физкультуру с марш-броском по пересечённому льду — и народу набралось немало. Конечно, были толпы длинноухих. В связке с магом думать так было крайне забавно — длинноухими-то были и эльфы! Хотя, в каком-то смысле транспортные зайцы тоже были теми ещё сказочными существами.

Ичо, коли оплатили — имеем право заранее злорадствовать, особенно молча держа морду кирпичом.

Запихивать кошель в карман попаданца было чревато его внезапным побегом вместе со всеми деньгами. Не, ну мало ли что в голову ударит? Тем более, такой разброс вариантов — от догнавшей сосуды перемены давления до ударившего в голову чего-нибудь. Опять же — от чая до запоздалой пищевой аллергии на обед. Ну, и такой банальщины, как моча.

Усадить его оказалось не столь просто — несмотря на столь болезненный и глубоко несчастный вид, что даже бабушки смотрели с нескрываемым сочувствием. Стоять же он мог по вполне объективным причинам — трясло пусть не сильно, зато постоянно. Опыт автобуса, когда они вдвоём с дефектологом ловили едва не полетевшего через весь салон... Повторять такое не особо хотелось. К тому же, у каждой станции метро выходили толпы, едва не вынося уже Улю с коллегой, а сидеть кому-то одному тоже было неудобно, потому что вторая так или иначе загораживала проход — дефектологу страсть как хотелось почесать языком.

Не, после сегодняшнего перемыть кости можно было многим. Точно не дали повода только повара и швея. Ладно, охрана тоже просто отработала. А вот остальные (включая даже Аню в качестве морально пострадавшего лица) как минимум невольно генерировали ситуации для офигительных пересуд.

И Ульяна даже не отрицала, что её выходки заслуживали такого же обсуждения — какбэ не каждого сотрудника попаданец в лоб чмокал. Пусть и непонятно — зачем, а главное, нахуя это было сделано. Да, директор получил скорее за незнание ТБ — видимо, последняя передавалась в устной традиции. Только исходя из стиля одежды и примерного земного аналога, шо тоже не было не совсем показательно и достоверно, не считая такой мелочи как не очень компетенцию «иксперда-историка моды». На деле мода могла выделывать и не такие фортеля, выдавая какого-нибудь уникального поехавшего ролевика из тайной организации аля Фонд. Впрочем, такого вряд ли удивили бы кружка, салатник, и вилка.

***

Этот мир был слишком многогранным. И много-много странным, Рьарефлу даже начал уставать от почти постоянного состояния изумления. К тому же, от этого уже немного побаливала голова. Пожалуй, несмотря на временные трудности, всё вместе добавляло мотивации погрузиться в эту жизнь и разобраться в этих удивительных вещах. К тому же — и это было крайне непонятно, пусть и удобно — местные от него не шарахались. Местные. С утра побившие и связавшие. Да, это были разные люди — но один и тот же мир! Пожалуй, большинству было безразлично что его присутствие, что даже внешность.

Нет, ловить редкие краткие сочувственные взгляды от каких-то пожилых женщин было... Странно. Если раньше такое бы злило — сейчас он затруднялся сказать, как реагировать. Тем более, что никто к нему не лез. Только молча проследить глазами, чтобы тотчас уставиться в похожие прямоугольные штуки, как у знакомых местных, или книги. Да, их тут тоже было много. И все их хотелось если не прочитать — то хотя бы пощупать.

Сама идея перемещения по городу на крытых тёплых повозках без тягловых животных, останавливающихся в строго отведённых местах — а к третьему такому Рьарефлу даже запомнил приметы, по которым можно было таковое отличить — была по-своему логичной. И, если прикидывать, этот город должен был быть просто гигантским, раз требовалось перемещаться таким образом к своим домам. Потому что если даже приблизительно оценивать, скорость движения так была выше пешей, и суммарное расстояние от того здания получалось внушительным.

Ещё нигде не было видно всадников или телег — все повозки так или иначе двигались сами, пусть и тоже по-разному — та, на которой они ехали особо долго, могла ехать только по металлическим полосам, лежащим между плоскими камнями. Кое-где были видны пешие люди, но они двигались по краям дороги.

К сожалению, поговорить с Улйан-ой не получалось — она вела весьма страстную беседу с той женщиной, что шла вместе с ними. Посох пытался анализировать речь, благо другие люди тоже что-то обсуждали. В процесс не стоило вмешиваться. Хотя узнать, что столь задело до того вполне спокойную местную (всё ещё предположительно чародейку — ну или хотя бы с талантом к магии), было бы весьма любопытно.

Ещё. Помимо того, что остальным местным было присуще поразительное безразличие — людей было много. Слишком много. С его скудным опытом общения, начинала сильнее и дольше обычного кружиться голова. Значит, город мог быть даже больше... Впрочем, в виденных башнях могли жить люди, и тогда размеры поселения уменьшались, но вряд ли очень значительно. Или это такой гигантский город-государство? В принципе, это могло бы объяснить многое. Но. Слишком совершенная и комфортная жизнь. Для этого явно требовалось много ресурсов.

В определённый момент они с уже ставшей близкой новой знакомой вышли из повозки, попрощавшись с той женщиной. Улйан-а так позвала его заранее. Правда, пришлось напомнить об обвязанных верёвками штуках, которые ему загодя поставили между ног. Как выяснялось, чтобы не забыть. Что ж, это было достаточно умно — и приятно осознавать, что удалось начать близко общаться с отнюдь не настолько тупой местной. Первое впечатление оказалось очень обманчиво в этом случае. На этом фоне драка, укус, и прочее безумие, выглядели незначительным недоразумением. Возникшим только по небольшому недопониманию из-за языкового барьера. Ну, и того, что он на них буквально свалился.

Было в новинку ощущать благодарность к малознакомому человеку. Девушке. Столь целеустремлённо ведущей его куда-то "домой". При том, что для неё, кажется, он был столь же малознаком. Выделялась ли она на фоне местных именно что своим отсутствием безразличия? Быть может. Учитывая общительность и, пусть даже крайне своеобразное, но дружелюбие, можно было попытаться спросить напрямую, когда подвернётся повод.

На улице было так же холодно, что после тёплого замкнутого пространства ощущалось ещё пронзительнее. Короче, приступ кашля застиг невовремя. Улйан-а почти сразу оказалась рядом и даже подставила плечо, дабы он мог опереться, и попыталась приобнять.

Пожалуй, ощущать симпатию к девушке тоже крайне непривычно

А когда она пальцами вытерла выступившие от кашля слёзы — он совсем запутался в своих мыслях, чувствах, и растерялся. Чего с ним много лет как не происходило. Он даже поднял взгляд на небо, чтобы выглядеть чуть менее придурочно и попытаться скрыть смущённое волнение. При том, что они успели потрогать друг друга, а чернокнижник так даже передал заклинение через поцелуй, происходящее казалось наполненным странной нежностью. В которой он не знал, как себя вести.

Здесь не было туч. На небе не было звёзд — только сплошное тёмно-синее полотно. На небе была только одна, светло-жёлтая луна.

— Где две луны?! — вышло слишком испуганно, но... Где ещё две луны?!

Теперь ему вновь стало страшно.

***

Вот казалось бы, всё нормально — они почти доехали, надо дойти каких-то несколько остановок, и вообще рядом с домом в разы чище. Но дыхательная болезнь попаданца (астма? Ларингит? Хронический ларинготрахеит хрен пойти какого генеза? Просто ОРЗ? Последствия полётов во сне и наяву? Иные причины?) напомнила о себе раньше. Бедняга чуть не согнулся вдвое от сильного приступа кашля, пришлось срочно бежать назад и разве что не подхватывать беднягу в охапку. Благо он как-то, видимо, по опыту, смог устоять на ногах, опираясь на свои две, посох, и тактически подставленное плечо (слегка заболевшее даже от минимальной доп.нагрузки).

На этот раз он не плевался кровью, но прослезился. Бедненький. Ещё и на морозе. Увы, ничего удачнее перчаток рядом не было — и пришлось вытереть просто пальцами. Маг отвёл взгляд — и в неверном свете уличного фонаря это показалось смущённым. Что со стороны могло показаться романтически-милым, пусть он и был в дурацкой спецодежде. Для неё самой — тут надо было подумать и разобраться, может даже собрать решимость в кулак и спросить напрямую. И подумать, как бы так спокойнее и ненавязчивее подкатить со своим либидо наперевес.

Небо было чистым. Как всегда, звёзд не было видно — но хоть луна ярко сияла.

Маг сильно вцепился в плечо и испуганно посмотрел в глаза. Чего это он?

— [ˈkarobɾug ˈhamahetɬ ˈno ˈfolk]. — отчего-то показалось, что он панически восклицает, но по сиплому полушёпоту было сложно определять такие оттенки, ещё и через слои одежды и наушники.

Пришлось взяться за «мисс Вонг», дабы как-то понять сказанное.

Три луны. Одна есть. Две где-вопрос.

Что ж, сверх-информативно. И показывает, что ежели куда новый знакомый и метил — то пиздец как промахнулся.

— Всегда была одна Луна. Здесь нет и не было других лун.

Видимо, Ридрочка (ачо, посох тоже заслуживает ласкового обращения!) как-то перевела сказанное, потому что Рар издал сдавленный и сиплый полустон-полусип, прозвучавший достаточно жутко. Уля даже немного испугалась за незадачливого гостя. Однако, он на землю не упал, только крепче вцепившись ей в плечо и артефакт. Кажись, таки впрямь проиграл, выбирая мир в мультивёрсе. Увы, обнять его и погладить по голове было бы неудобно, а так-то хотелось. Однако, самообладание этого человека поражало, потому как спустя несколько минут (увы, смотреть на часы в процессе было неудобно, и пришлось полагаться на внутренние вечно сбитые) он смог собраться с силами, отпустить Улю, и продолжить путь.

***

Итак. Надо было:

1) Раздеть попаданца. Догола. Буквально у человека последние трусы отнять, ага.

2) Отправить в ванну.

3) Объяснить на пальцах, что и чем мыть.

4) Оставить мыться.

5) Сбегать за пивом и, возможно, вином (если что, подождёт своего часа).

6) Вернуться до того, как он закончит мыться, но лучше сразу показать полотенца.

7) Помыть посуду.

8) Приготовить ужин.

9) Накормить всех.

10) Попытаться понять смысл и какого хуя он всё-таки тут забыл.

11) Попытаться выебать попаданца? Ачобынет, этот пункт был в самой изначальной версии сего ахуительного плана, и было бы ебать как обидно от такого отказаться.

12) Не проебаться в остальных пунктах плана.

13) !Не забыть объяснить ахуительные идеи начальства!

14) Лечь спать раньше двух ночи!!!

Короче, дел было чуть больше чем туева хуча. С первыми пунктами сразу возникли затруднения. Маг с любопытством вертел головой, изучая прихожую, а вот раздеваться — особенно догола — поначалу прям дико застеснялся. Хотя, казалось бы, чего тут такого, Уля ему уже едва пальцы между рёбер не загоняла. Пришлось даже самой начать оголяться (снять дублёнку и приподнять водолазку так, чтобы было видно лифчик), чтобы он соизволил продемонстрировать телеса.

Он носил под штукой с пуговицами (ну, это была явно не куртка, а название не вспоминалось, ибо как всегда — кто у мамы долбоёб?) две рубашки, верхняя из которых была шерстяная. Значит, ещё надо измыслить на тебя термобельё.

На ногах он носил что-то вроде удлинённых чулок, под которыми были аналоги гольфов и две пары штанов, по аналогии с верхом. Тяжела и неказиста, как грицца...

Удобно, что бак для белья поселился в прихожей, и можно просто сразу убрать грязное. Рар проследил за действиями крайне внимательно. Да, было бы крайне обидно, умудрись они проебать буквально его единственное личное бельё.

Интересно, это дорогая ткань или дешёвая? Чисто для общего развития любопытно.

Посох, который она вообще случайно задела, оперативно подсказал, что одежда у Рарефлю дорогая. Нифигасе, он ещё и модник. Впрочем, будь он не только межгалактическим бомжом, но и одет абы как — ситуация тянула бы на совсем нелепую. Такое даже Донцова, которую покусает коллектив графоманок из ЖЮФ, не выдаст.

Без одежды маг выглядел, кстати, ещё более болезненно и несчастно. Рёбра выделялись даже визуально (учитывая, как сама пару часов назад пыталась пересчитать количество пар), живот — впалый, блестящий, так и манящий потрогать-погладить-пощекотать-укусить. Худые ноги и руки казались неестественно-узкими в сравнении с телом. Визуально мускулатура выглядела крайне ненакачанной. И, кстати — голым он выглядел прям максимально человечно! Естественные, с учётом худобы, пропорции... Выглядел прям человеком-человеком. С фичами в виде теловычитания и дерматологических приколюх.

Кости, шапка снежно-белых волос, гигантские глаза, шикарная кожа, посох, термо-мантия — вот и весь наш попаданец. Не, это у меня точно дисморфофилия. Блин, ну какой же ты красивый! Так бы здесь и отлюбила.

А ещё на золоте соблазнительно выделялись чёрные соски. И паховая область — но уже из-за оволосения. Учитывая, что здесь оно тоже было седым и не знавало стрижки (никакого осуждения — вдруг ему так удобно, да и тепло так проще удерживать, сколь бы абсурдно не звучало такое предположение), со стороны выглядело странно. А так как узоры ползали и здесь — и даже непосредственно по МПХ (кстати, максимально человекообразному) — зрелище становилось воистину залипательным. Сам член выглядел скорее обычным, если делать скидку на окрас и узоры. Впрочем, пока не было стояка, оценивать окончательно не стоило.

Интересно, головка у него тоже чёрная? Если и губы, и соски... А ногти-то прозрачные, только подчёркивают весь глиттер.

Волосы на ногах, кстати, были не такими густыми — и, естественно, тоже непигментированными. Всё-таки — сколько ему примерно лет? Не то, чтобы от цифры она вот так оставила эту безумную затею. Да и всё остальное, вот казалось бы — чисто набор фенотипических мелочей — а перестать беззастенчиво пялиться и практически истекать слюнями на гостя было не так уж легко.

Надо крайне постараться это отмыть, накормить, и таки выебать! Просто хотя бы заради самого факта, а то опять бездарно просру шанс с таки-им задружить организмами. Сколько там, бишь, лет, у меня никого не было?

Маг крайне смутился, что выглядело дико мило — но и заводило ничуть не меньше. Пытался рассматривать её в ответ, но зимой Уля как-то предпочитала довольно закрытую одежду, так что было особо нечего. Может, тогда за ужином стоит раздеться к херам собачьим? Или это слишком? С другой стороны, сама со всех сторон откроется... Да и на неё пристальный взгляд не оказывал такого эффекта — ну пырит и пырит. Да уж, шизовое семейное общение не отпускало даже в таких, казалось бы, мелочах.

— Пошли. — полшага до ванной, включить свет и пригласить жестом.

Так, укус и спина у гостя были чернющими. А позвонки выделялись не меньше рёбер. И надо было выглядеть хотя бы в собственных глазах ну не настолько вот озабоченной. Как минимум, это было социально-неприемлемым. Не то, чтобы тут был кто-то, окромя них — а уж Геля поняла бы и так — но всё-таки или из-за социальных установок (всё-таки наглухо вбитых, пусть и с корректирующим коэффициентом неадекватности), или по ставшей внутренней, но мотивации, выглядеть сколько-то социально желательной. Пусть и речь в данном случае шла о явно не знакомом с привычными социальными нормами — всё-таки, пожалуй, человеке, хоть и крайне странно-ахуенно-привлкательным из-за своих (пока преимущественно) косметических дефектов — но отчётливо хотелось показаться в глазах гостя чуть менее мерзким человеком, чем бы то не убеждали чуть менее, чем все, за исключением сестры и психолога.

С другой стороны — не конфетными бабами да русалками с затерянных островов едиными, нам тоже хоцыццо своего бизарро! С тощими попаданцами-косплеерами, привет толкиенистам. А, и:

15) Заскочить в аптеку за мазью от ушибов!!

16) Не забыть перемерить на попаданца тряпочный хабар.

Задача «показать работу душа и не намокнуть» оказалась не особо выполнимой — немного брызг рикошетом до джинсов долетело, хотя она в ванну не залезала. Маг, ЧСХ, почти беззвучно заржал. Так, значит, объяснять надо по-минимуму, остальное сам поймёт. Какое же всё-таки счастье — общаться с умным человеком. Ну, или хотя бы не совсем сказочным долбоёбом. Ебать у меня упали стандарты для выбора собеседников за эту ебучую работу!

***

Мир с одной луной. Без магии (не поэтому ли?), но с очень высоким уровнем жизни, обеспечивающимся работой непонятно как работающих... Наверное, можно было назвать это сверх-механизмами. Или псевдо-артефактами.

И, всё-таки — как они тогда работают?

Раннее предположение оказалось правдивым — местные жили в башнях. Правда, они тоже сильно различались между собой. А до той, где жила Улйана, оказалось ещё и далеко идти. Хотя тут было, видимо, почище, льда было меньше, и продолжать путь было в разы проще. И, по поводу местных, Рьрарефлу для себя отметил странный факт — когда становилось настолько много слабознакомых людей, в голове начиналась путаница при попытках отличить одного от другой[2].

Следующее наблюдение оказалось неприятным — в более чистых местах эти люди крайне быстро ходили, практически бегали. Рьарефлу успел не только отдышаться после приступа, но и заново устать в безуспешных попытках угнаться за Улйан-ой. Она хоть и была недовольна, но раз в сколько-то времени останавливалась и терпеливо ждала. Увы, рассмотреть зиму повнимательнее не удалось. А жаль — в этих местах было намного симпатичнее. Пожалуй, днём бы он был не против погулять и изучить окрестности, если местные не будут от него шарахаться.

Башня, к которой они столь целенаправленно и упорно шли, была не такой широкой. Но выше некоторых других. Чтобы открыть дверь (тяжёлую, из целого толстого куска металла, покрытого красно-коричневой краской, даже Улйан-е требовалось наваливаться всем весом), надо было приложить к определённому месту странного вида... Выходит, что ключ. Но не металлический, а из странного зелёного материала, который пока не удалось пощупать. А ещё над дверью был широкий навес. Значит, снег здесь был часто.

В коридоре за ней было не менее непонятно и завораживающе. На стенах висело несколько крупных ящиков с огромным количеством мелких дверец. Улйан-а подошла к одному из них, выбрала из связки — кстати, пусть ключи и были непривычно маленькими, но их было много — один маленький, подходивший к одной конкретной дверце. На которой были написаны местные цифры, к которым он пока явно не привык и не мог соотнести и распознать. Не считая «мелкой» детали, что местные почему-то считали десятками, а не как все нормальные люди.

В ящике были какие-то бумаги, которые она перебрала и что-то вычитала, судя по небольшому изменению выражения лица. Всё-таки, её скорость чтения и восприятия информации приятно поражала.

Интересно, все ли они так умеют? Или именно она такая чудная среди них?

Пришлось тронуть за плечо, пока она не убежала — чтобы понять, что за цифры написаны на ящике.

— Сорок девять. — как-то особо без эмоций пробормотала она под нос. — Ща. — прозвучало отрывисто-резко, но она не изменилась в лице, а полезла в сумку (заодно убрав туда бумаги). — Так, — достав тетрадку и, получается, тоже псевдо-артефакт, но для письма, она прислонила её к другим ящикам, пробегая взглядом записи. — Четыре. — ткнула пальцем в первую цифру. — Девять. — во вторую. — Так, блин, как это по-вашему-то будет... Сорок восемь — это четырежды двенадцать, и ещё один. Значит, выходит... Четыре-дюжина и один[3].

Пусть не совсем правильно, но суть понятна. Правда, что это значит и почему именно такие цифры — вопрос открытый.

И как же это... Подкупает. То, что она пусть и неуклюже, но пытается говорить на понтене. И на неё я поначалу смотрел с подозрением — а теперь, кажется, не могу думать без толики умиления. Это приятно столь же, сколь и непривычно. Хотя, она вполне красива. Ну, наверное.

Затем предстояло подняться по небольшой лестнице. Далее был перпендикулярный коридор — но он это понял только потому, что слева из-за двери быстро вышла женщина, и из-за её спины был виден кусок стен. Они же пошли прямо, уперевшись в стену с четырьмя дверьми. Если обернуться, справа было продолжение лестницы наверх, а слева — выход на улицу.

Женщина быстро скользнула взглядом по лицу Рьарефлу, абсолютно не поменяла выражения лица, молча и быстро пошла к выходу, словно не было ничего необычного. Видимо, все местные отличались чуть более чем своеобразным отношением ко внешности других. Значит, его с утра поколотили не из-за внешности. Что ж, это было... Странным открытием. И, получается, Улйан-а всё же своим небезразличием от сородичей крайне отличалась.

За двумя дверьми скрывалось одно маленькое помещение. Это было ещё более странно, но отставать от новой и уже словно близкой знакомой не хотелось. В этой новой комнатке было тесно, к тому же зачем-то надо было отойти подальше от двери. А ещё на противоположной стене помещения было большое зеркало.

Она нажала на определённое место на правой стене комнаты, практически приобняв чернокнижника, отчего он в который раз начал смущаться. Помещение начало двигаться, кажется — вверх. И да, от неожиданности он сначала перепугался, слегка присев — на что Улйан-а улыбнулась. Значит, подобные движущиеся помещения для этого мира обыденны. К этой мысли надо было привыкнуть.

Почему это выглядит так мило? Я настолько сошёл с ума от отсутствия кого-либо?

Вскоре движение закончилось, и двери вновь открылись. Теперь его выпихнули наружу. Впереди была лестница, но не было видно выхода. Так, значит, они на каком-то другом этаже. Сзади, между группами раздвижных дверей, на стене была написана другая местная цифра. Заметив его интерес, Улйан-а тяжело вздохнула (здесь, под светом с потолка, было видно, насколько она устала) и снова достала тетрадь.

— Семь. Пхе-хе, «ку»!

Теперь надо было идти направо, к двери как на нижнем этаже. Оказывается, пока они ехали, Улайан-а нашла в связке ещё один ключ, побольше. Коридор за ней был коротким и тупиковым. На каждой стене было ещё по двери, среди которых им была нужна левая. Здесь потребовался ещё один ключ — что ж, теперь понятно, отчего связка такая большая. На этой двери были такие же цифры, как на дверце на большом ящике.

Хотя, наверное, было странно другое — от кого они запираются? Безусловно, этот мир не был местом вечного блаженства — спина и рука до сих пор побаливали. Но. Если многие живут столь хорошо, что даже во всей башне было так тепло, что уже становилось жарко — от кого надо защищаться? Что ж, несмотря на некоторые недостатки, этот мир был в чём-то очень удобным. Пожалуй, его попадание именно сюда не выглядело настолько уж бессмысленным.

За дверью уже было что-то, похожее на жилое помещение. Пусть и слегка захламлённое.

Значит, вот как это устроено — большая башня делится на группы помещений (или всё-таки комнат?), в которых не просто живут люди — а за конкретным человеком закрепляется конкретный номер, также написанный на каких-то ящиках на нижнем этаже. Интересно. И кого же мне благодарить за такую сомнительную удачу, кроме Рьевуча?

В первой комнате было очень тесно — они еле помещались, а ещё были те обвязанные верёвкой штуки, что Улйан-а не менее упорно дотащила до конечного пункта. Чернокнижкник же настолько погрузился в мысли об уже произошедшем этим днём, что шуганулся своего отражения, когда она активировала световой псевдо-артефакт под потолком. Получилось максимально неловко — он отступил на шаг назад и слегка стукнулся о другой шкаф и без того отбитой спиной. Спасибо одежде, хотя бы не сильно. И над ним в очередной раз посмеялись.

Ладно, со стороны это и впрямь могло выглядеть безумно смешным.

Не менее странная деталь — по крайней мере эта местная смеялась над его нелепыми (видимо, только с точки зрения местных жителей) поступками беззлобно. Или он настолько отвык от людского общества, что даже откровенные насмешки перестали задевать. Последнее было бы обидно, но Улйан-а к этому точно не имела никакого отношения

Впрочем, дальше началось что-то совсем абсурдное. Она вынуждала его раздеться. Догола. Нет, она была даже очень-очень симпатичной, пусть Рьарефлу до сих пор не мог понять, отчего — но чтобы так сразу...

К тому же, кхм, как-то не было повода проверить, сколь далеко зашло исцеление Всематери. Может, и член заработает.

Впрочем, брат членом девушек скорее распугивал. Но вот она-то явно не знает страха, не так ли? Даже привела к себе в гости, ничего обо мне не зная — и вручив назад посох так, что я смог добраться с их обоюдной помощью. Что-то в этом есть!

Что ж, у него был целый вечер (или уже ночь?), чтобы проверить все, даже самые смелые и безумные предположения. Тем более, что Улйан-а крайне пристально наблюдала за его оголением. Особенно её привлёк... Да-да, член. Она смотрела столь внимательно, что маг внутренне готовился к тому, что его сейчас начнут дёргать за то самое. Жаль, что она пока была одета. Наверное, тут был какой-то смысл.

Действительно, был. Хотя, теперь было интересно увидеть и её совсем голой. Хотя бы ряди честности их своеобразного общения.

Однако, пока эта удивительная девушка хотела... Видимо, чтобы он помылся. Хотя местная купальня заслуживала отдельного внимания и изучения. Блестящая, яркая, гладкая, красивая. Много отполированного металла, в котором отражается всё. Лохань... Нет, скорее необычная купальня из белого блестящего материала, полуприкрытая яркой занавеской. Такая же белая чаша, прикреплённая к стене над двумя ящиками.

Большое зеркало. Да, выглядел чернокнижник несколько растерянно и потрёпано. Наверное, этим и вызвал жалостливые взгляды от тех многих местных. Даже от Улйан-ы — пусть пока он не мог определить по выражению лица, что именно она испытывает. О причинах же явно стоило спрашивать напрямую.

Какой-то большой белый короб с круглой дверцей.

Внимание привлёк резкий странный звук. Оказывается, Улйан-а умела извлекать щёлкающий звук особым движением пальцев. Стоило научиться делать так же, это как минимум выглядело забавно.

Значит, из блестящей трубки идёт вода. А Улйан-а очень смешно разозлилась, когда немного облилась. Зато она была общительной (даже посредством удара сумки по голове) и способной к магии. Всё-таки лицом она тоже двигала — но мало и как-то словно сглажено.

Так. А поворот вон того рычага — и вода начинает литься из широкой металлической... фигни со множеством мелких отверстий... Присоединённой через гибкую серую трубку к той трубке, откуда вода лилась до этого. А вот этот рычаг (или называть это по-другому?) отвечает за изменение температуры воды, что он ощутил рукой, которую Улйан-а несколько грубовато поместила под воду.

Удивительно. Ранее покусали и ударили сумкой — а теперь приводят в гости и дают помыться в хорошей купальне. И даже показывают отдельные мыла — к тому же жидкие — для головы. И это почему-то было особенно важно. Ну, и для тела. И оба пахнут какими-то соцветиями, хоть на вкус попытаться попробовать.

Ладно, затем опять начались какие-то странности — она застыла с крайне непонятным выражением лица. Дышать не забывала. Выглядело даже слегка пугающе. На прикосновения она реагировала, но странно — не меняясь в лице, подняла взгляд.

Впрочем, затем она начала действовать более разумно. Например, ей хватило сообразительности, чтобы помочь ему забраться в купальню, а также не только включить, но и постараться подобрать подходящую температуру.

— Бля, телефон забыла. — она ненадолго вышла в предыдущую комнату, оказывается, за своим псевдо-артефактом. — Пиво. — так как они оба держались за посох, он тоже узнал, что это означало «пиво». — Вино. — теперь и «вино». — Ты. — ткнула пальцем в грудь. — Пиво или вино. Вопрос. — последнее слово ей вновь подсказал посох.

То есть, она ещё и интересовалась, что он пьёт. Удивительная девушка. Угораздило же познакомиться именно с такой! Нет, он был скорее рад такой встрече, но неявное ощущение странности всего их взаимодействия несколько снижало радость от всего произошедшего за последнее время.

— Два.

— Так, дотедова... Дотедова. — пробормотала она под нос, выходя из комнаты. — А! — и молча показала висевшие рядом с дверью на стене полотенца.

— Да.

Значит, она готова была разделить с ним и полотенца. Что ж, это ещё больше запутывало. И по-своему умиляло, что тоже было в новинку. И вызывало множество вопросов, которые он не мог задать в силу непонимания местного языка. Учитывая, что она благоразумно забрала посох в другую комнату, чтобы не намочить, чернокнижник остался один на один не только с купальней с приятно тёплой водой, но и с огромным количеством вопросов. А ведь ему ещё как-то надо было помыться.

_________________

[1] История о проёбанном в недрах государственного интерната противочумном костюме имеет вполне реальную основу. ИРЛ его (по рассказам заставших это чудо благотворительности — в чумоданчике, со всем пафосно-качественным) тоже так и не нашли, пока я там работала.

[2] Авторским произволом в существующих районах были расположены дома других серий. Например, Иулиания живёт в доме типовой серии «II-18-01/12», которых именно там нет. По крайней мере, по данным сайтов с информацией о жилых домах Москвы, именно там их нет — хотя дома такой серии в принципе встречаются в Щукино.

[3] [ˈafumʲˌink ˈef ˈpul]. Здесь допущена грубая ошибка в образовании числительных. На самом деле 41 это /ˈpulhafumink/ или /ˈpulafumin/. Второе ударение — явление редкое и в речи Ульяны проявляется как калька с русских двукоренных слов с двойным же ударением. Также яркими проявлениями акцента являются палатализация и оглушение последнего звука союза «и».

7. С изяществом на гололёде

До любимых магазинов пришлось подъехать. По такой погоде и после подработки тягловым животным даже одну остановку тащиться было влом и неудобно.

Народу было не так много. Блин, а ведь надо в оба зайти, и еды посмотреть. В первом перед шкафом с пивом опять случилось подвисание. Вроде выбор был известен — светлое и побольше, раз их сегодня два туловища. Но — случился драматический разрыв синаптических связей, и почти минуту Ульяна молча пялилась на ассортимент через витрину и покачиваясь из стороны в сторону. В ушах одновременно орал Master Boot Record[1], что отдельно доставляло, если так подумать. Наконец, дождавшись оживления внутричерепного проводного соединения — хотя за этот дурацкий день по башке получал как раз несчастный гость, а не она.

И в аптеку — но это надо было перебежать через улицу и чуть проползти. Или стоило зайти туда в первую очередь, и это вновь был тупняк?

С первым пунктом покупок успела образоваться задержка — пришлось постоять в небольшой очереди, набежавшей за время вылета системы. Благо ко второму пункту доползло народу поменьше — так он и более «илитный», плюс жратвы меньше, а пафосного бухла в разы больше.

Хорошо хоть большую часть вещей выложила. Интересно, он уже шарится или пока голову моет? Мне бы было пиздец как любопытно.

Теперь оставался последний пункт, самый сложный и замороченный. И в смысле физического перемещения туда, и в подборе конкретных средств.

***

Было приятно отмыться — ещё и тёплой водой. Которую, как выяснилось опытным путём, можно было сделать даже горячей. Рьарефлу даже рискнул помыть голову, здраво рассудив, что не просто так было показано, чем мыть волосы, а чем — тело. Исходя из того, что на конструкции из металлических блестящих трубок, составлявшей три полочки, стояли и другие бутыли и банки — в том, что Улйан-а показала конкретные банки и странные бутыли, был смысл. Даже, наверное, в той странной штуке с несколькими параллельными (предположительно) лезвиями. Проверять назначение желания пока не было.

А если она его не прогнала сразу, только увидев полностью голым (и даже столь внимательно наблюдая за его обнажением) — то могла быть возможность изучить всё это позже.

Жаль, что нет запасной одежды — но тут сам виноват. Надо было сначала подумать, и как следует.

Одеться в старые нижнюю рубаху и штаны тоже не получалось — Улйан-а поместила их в большой короб со своей грязной одеждой (определилось через лёгкий запах тела). Что ж, ещё и пока бесплатная стирка... Странно. Но можно было обернуть полотенце вокруг бёдер и походить так. Да, тут было тепло, но ради остатков приличия стоило хоть сколько-то прикрыться. Пусть, получается, хозяйка, и видела всё едва ли не в мельчайших деталях — но могла жить не одна.

Помещений оказалось от 4 до 6, в зависимости от методов подсчёта.

Первое. То, где они снимали верхнюю одежду. На полу ещё лежали те кубы, обмотанные верёвкой. Кое-где материал протёрся, и было видно какой-то прозрачный материал, под которым было что-то яркое. Это можно было изучить и потом. Или спросить у посоха.

С которым впредь ходить нельзя. Сколько лет служил — и вдруг выбрал едва знакомую девушку...

Ещё был шкаф. Одна дверца была зеркальной, во весь рост. Что ж, хотя бы можно было полностью осознать, что даже после Исцеления сильно лучше он выглядеть не стал. Это было печально — но вызывало вопросы по причинам столь сильной доброжелательности этой странной девушки.

И ушибленная спина (поворачивать голову было больно, но надо) чернела отнюдь не из-за побочного действия проклятья. Учитывая, что ступени там были, кажется, каменные, и проехался он весело и быстро — ещё легко отделался.

Ручек у дверец (или что это?) шкафа не было, так что он не представлял, как его можно было открыть. Так что пришлось пока исследовать всё остальное. Не менее интересное. Всё-таки однолунный мир почти без магии здорово отличался даже в мелочах.

Ладно, я хотя бы без проблем нашёл пояс. И даже всё на месте.

Удивительно, но флакон с целебной мазью пережил приключения и даже не открылся раньше времени. Хороший был мастер... А место укуса всё-таки болело. Зубы у этой милейшей особы были крепкие. Как и хватка. Пожалуй, это даже было в каком-то смысле интересно — понять, почему она вообще кусается (ну, не самый очевидный способ кого-то остановить) и как сила конкретного укуса связана со всем остальным.

Второе. Жилая комната, совмещение спальни с кабинетом. Тут была кровать — обитая мягкой светло-серой тканью, большая, незаправленная (хотя простыня примерно прикрывала основную часть), с одним одеялом и подушкой. Она стояла впритык к другому шкафу, так что пришлось осторожно перешагивать, дабы в очередной раз не упасть — чернокнижник как-то нападался за последнее время.

И догадка по поводу света оказалась верной — надо было нажать на белый квадрат, слегка торчащий из стены. Тут их было сразу несколько. Опытным путём удалось понять, что каждый отвечает за освещение отдельного участка комнаты.

Удобно.

Шкаф (один из двух), кстати, был не менее примечательный. Высокий и широкий — шире стены (из-за чего, видимо, и мешал пройти между собой и кроватью), он словно состоял из нескольких совмещённых. Были даже секции с — подумать только — прозрачными стеклянными дверьми. И любопытными вещами за ними. Например, большой набор посуды из прозрачного то ли стекла, то ли хрусталя. Однако...

Без хозяйки лезть не стоит, риск превышает, любопытство — заткнуть. Словно от ученика подхватил осторожность, ничего себе... Бедный мой эльф. Искренне тебя жаль.

Удержаться от осмотра секций с непрозрачными дверцами было сложнее. Проще было изучить что-нибудь ещё, чтобы слйчано что-нибудь не натворить. Вот, например, небольшой стол. Опять с зеркалом, но на этот раз — с какими-то белыми шариками по краям. И от обратной стороны зеркала шло что-то, похожее на толстую очень гладкую нить из непонятного, но гладкого и приятного на ощупь, материала. Похожее он уже видел, но не решался ощупывать.

Лезть под стол было слегка неудобно (хотя стул оказался неожиданно лёгким) — пол, состоящий из гладких (и, видимо, покрытых лаком удивительной прозрачности) небольших кусочков дерева, был твёрдым. Задача становилась физически неприятной, но любопытство брало верх.

Нить уходила в стену. Так, похожие конструкции он уже видел чуть раньше и в других комнатах. Здесь было сразу три, расположенных вплотную. К тому же, вылезая, он всё-таки неприятно задел головой ящики.

Второй шкаф в комнате был похож на тот, что был в первом помещении — только больше, с 4 дверцами, на половине из них были ручки. Как случайно выяснилось опытным путём — пол под ногами снова закачался, и он не придумал ничего лучше как схватиться за одну без ручек, и она свободно поехала вправо — открывался он не менее странно.

Внутри была одежда. Какие-то длинные мантии, платья, рубахи, туники, штаны. Всё висело на необычных плоских треугольных штуках с крюком наверху, цеплявшемся к (вновь) металлической блестящей балке, проходившей перпендикулярно самому шкафу и стене. Их, кстати, было две — располагались они параллельно, одна над другой. Сверху ещё была полка, на которой стояло несколько прямоугольных штук с дырками. Кажется, там лежала... Обувь? Ладно, тут быт выглядел совсем по-другому. И предсказать это... Кажется, вряд ли было возможно изначально.

За шкафом, рядом с кроватью, стояло обитое тёмно-серой тканью и потрёпанное жизнью кресло. Пожалуй, наименее примечательная часть обстановки, и вылезать оттуда было бы неудобно.

Третье. Где он мылся. Там всё более-менее изучено, вопросы можно попытаться задать хозяйке. Вряд ли она ушла совсем надолго — слишком личным ощущалось это место. Это было сложно описать словами, но ощущалось кожей. Даже то, что кое-где вещи были свалены в кучу, давало странное ощущение обжитости. Наверное, это лучше бы описал ученик — но теперь Рьаерефлу хотя бы мог это увидеть.

Четвёртое. Какая-то очень маленькая комната с большой чашей (с крышкой и непонятным кругом) у стены. Над чашей висела скруглённая коробка. Ещё на стене висела совсем непонятная фигня. Опять же — надо было уточнить, что это такое.

Пятое. Большая комната, снова очень непонятная. Там снова был снова шкаф. Широкий, с прозрачными по центру дверцами, за которыми была снова посуда — кстати, не менее красивая. Помимо этого — несколько маленьких шкафчиков крепилось к стенам над стоящими на полу маленькими шкафчиками.

Слишком много шкафчиков.

В пространстве между ними стояли предметы, располагалась металлическая блестящая чаша, подобная той, что он видел там, где мылся. В чаше лежала грязная посуда.

Значит, это одновременно кухня и столовая? Интересно, это по местным представлениям к какому сословию она принадлежит?

Учитывая, что у окна был стол с парой стульев, похоже, впрямь. На нём лежало что-то, похожее на сложенный вариант большого псевдо-артефакта, с которым Улйан-а занималась в том месте, откуда они приехали.

Надо бы как-то обозвать то место. Да, примерно один день — а я уже умудрился запутаться в новом мире.

Ещё был большой белый шкаф. Похожий он уже видел. И как его открывают местные. Тут стоило попытаться открыть, благо он видел, как это делается. Впрочем, ничего интереснее еды и нескольких бутылок с непонятным содержимым найти не удалось. Брать пищу без разрешения не хотелось. Всё-таки, он был в гостях и без какого-то дозволения уже облазил практически всё. Учитывая милоту и доброту (вроде как) хозяйки этих комнат — следовало помнить про какие-то ограничения. Опять же — если она оставила его одного, стоило хотя бы попытаться быть вежливым и осторожным. Как и подумать над тем, что именно он хочет узнать в первую очередь. Интересного было много, и сходу понять, что из этого важнее, оказалось затруднительно.

Шестое. Правда, часть это жилища или как — вновь требовалось уточнять. Это помещение было холодным, и лезть туда не хотелось. Было окно, но из-за разницы температур (что до этого он столь ярко видел только в отдельных опытах) стекло покрывалось мелкими каплями, из-за чего становилось менее прозрачным.

***

Попаданец осторожно выглядывал из кухни. Точно нашкодивший кот, только поджатых ушек не хватает. Хотя всё выглядело нетронутым. Ну, плюсик тебе за осторожность, пока без пирожка. Но всё равно оно выглядело забавно. Увы, желание слегка потроллить разбивалось хотя бы о языковой барьер, не говоря уж о культурной пропасти.

А, не, пояс достал и из одного мешочка содержимое вытащил. Посох почему-то не трогал. Вот оно как.

Помыть руки, превратить пучок в хвост, гордо прошествовать с сумкой мимо гостя к холодильнику и убрать компонент грядущего ужина. Достать сковороду, пусть лучше перегреется.

— Пошли. — дубликация жестом. — Нет. Стой. — проще было взять ножницы и перетащить коробку на газеты (хорошая привычка их на такой случай складировать) посреди кухни, чтобы не тормозить с готовкой. Не считая грязной посуды, за которую было тоже стыдно.

Потому что с утра мыть неудобно, а разорваться на две части было невозможно. Хоть и звучит как самое инфантильное оправдание моей лени. А теперь надо было одновременно заниматься этим, готовить поесть на двоих, и смотреть на результат примерки. А ещё надо было принести свои трусы, чтобы он мерил не на голые и чистые половые органы. А ещё головы у него капало, и можно было проследить примерную траекторию его движения по всем комнатам.

А, он вообще всё облазил. И впрямь — любопытный пятнисто-полосатый кошак. Интересно, у тебя усы-то хоть растут, котик-скотина?

Пришлось, правда, по пути достать швабру и протереть пол вплоть до неиллюзорного столкновения с этим чудом. А потом — ещё и вручить ему полотенце и буквально ткнуть пальцем в прядь, с которой продолжало капать — иначе бы кто-то точно насквозь намочил вообще всё. Однако, тюрбан он накручивать не умел, и пришлось на пару секунд усаживать на стул, чтобы жёстко, и стараясь не думать о том, какой сволочью она теперь выглядит в его глазах, намотать так, чтобы сразу не сползло.

По идее, обхват бёдер у них должен был совпадать — Рар хоть и был мужчиной, но высоченным, отчего и возникла гипотеза о схожих параметрах. В крайнем случае — от одних выкинутых в стирку никто не обеднеет. И надо было переодеться в домашнее. Или раздеться догола? Или это во время ужина? Не, сначала просто в домашнее. Интересно, оно по их меркам бесстыдно-короткое или как?

— На. — взял в руки безропотно.

Жестовую конструкцию тоже понял. Ну, приятно иметь дело с кем-то гениальным на фоне целлулоида. Да и было в нём много интересного. Даже помимо прикольной внешности, чем-то невыразимым он привлекал.

Достать телефон и тетрадь со «словарём»

Женские трусы смотрелись самую малость нелепо и чуть сползали. А коробку было проще распаковать на входе в кухню. И доставать трусы, потому как были актуальнее. Впрочем, если он носил и что-то вроде нижней рубашки... Ладно, можно будет свою футболку дать, чай не переломится. А ещё масло и фарш на сковороду. И посмотреть, какие специи вдохновляют на готовку.

Ладно, и дать понюхать специи одному любопытному мужико-коту. Кошка-жена с подвохом, ваистену, блин. Новогодний, сцук, подарок от вселенского Алиэкспресса с промежуточным переводом через шоаррский. Надо бы исследовать подвох. Как бы так ненавязчиво облапать тебя, дабы затащить в постель, золотко? Ага, на грани ещё одной парафилии — будто бы иных мне было мало.

— Апчхи! — прогремело над ухом, напугав до полусмерти показавшейся беспричинностью.

Это он, оказывается, как следует нюхнул молотого чёрного. И словно сам удивился такой реакции, ощупывая нос. Прямой, тонкий — и блестящий золотым глиттером, как приманка для сороки. Не пускать на него слюни было невозможно, больно он был красив.

— С перцем надо поосторожнее. И типа, ну, будь здоров. Блин, интересно, ты его успешно переваришь? — подвисание подкралось подобно толстому песцу. — Ну, допустим. — хотя бы прошло быстрее предыдущего раза.

Внезапно, с бельём не было особых проблем. Что-то сваливалось, что-то даже не налезало — пусть в последнее и верилось с трудом. Тем более, что к 3 удачной паре он понял систему и уже сам определял подходящее. Хотя «илитность» отдельных экземпляров с логотипами на всю жопу (причём, в его случае, порой надпись буквально была шириной во всю задницу) и доставляло неимоверно. Хотя попаданцу, кажется, сами принты искренне понравились.

Наверное, оно вне контекста и впрямь симпатично. Интересно, если я ему объясню, в чём прикол — он обидится и откажется от этого или принципиально продолжит носить? Хотя — у них хоть рога на жопе могут быть эталоном красоты.

А сдерживать напор либидо, постоянно видя перед собой (почти) голого мага, было трудно. Душа требовала (в порядке рефлексивного осознания до жирафа доходило именно так) слабоумия и отваги, адреналина, спонтанности, и тяжёлого флёра безумия на закуску. Рядом обретался Рар (что тоже звучало забавно). Мясо могло пожариться пару минут без пристального наблюдения.

Хотя бы лулзов ради — проверить реакцию на спонтанные прикосновения. Тем более, что золотой живот был соблазнительно и беззащитно открыт, а узоры косплеили Гипножабу успешнее оригинала. Или это усталый мозг выдавал совсем глючные параллели. А худые бёдра, где выпирал таз... Ох, так бы здесь и отымела! И какая же красота на меня свалилась. Хоть стать собственницей и не отпущать.

Провести рукой снизу вверх, сдерживая порывы сразу залезть в трусы.

Поначалу он шуганулся. Сравнение с котом становилось всё актуальнее. А фигура — возбуждающей. Особенно чуть ниже пояса. Хотя были и соблазнительно-яркие соски, не меньше манившие погладить.

И ведь я ещё абсолютно трезвая...

Кости таза были выпирали только по краям (или это стоит называть углами? Рогами? Местами, ассоциироваными с трёхглавым суставом, или как его там?), да и гладить их поверх своих трусов с дурацким кружевом (была слишком хорошая распродажа, кажись, лет 8 назад) было весьма сюрреалистично. Ну и напугало мага только первое прикосновение, остальным он вполне поддавался, чуть приблизившись и словно начав чаще и глубже дышать. Даже не отшатывался от поглаживаний непосредственно по «подвоху». Бугор даже в таком виде казался безумно привлекательным.

Можно предполагать, что Терафлю хотя бы теоретически хочет поебаться. Хоть не будет мук совести о того, что я затаскиваю кого-то против воли — что уже плюс. Как и шанс поебаться, тащемта.

Чтобы посмотреть ему в глаза, пришлось запрокидывать голову — больно высоким он был, тоже на грани неестественности. Отчего тоже казался более привлекательным. Зрачки были расширены, да и в моменте он точно начал дышать глубже и словно подстанывая. Так, подвох проявил активность, начав соблазнительно твердеть! Сектор... Ладно, секс где-то рядом, а то уже и так чешется. А за посохом для перевода надо идти.

Он сам указал на член. И крайне неуклюже попытался помять грудь. Это подстёгивало ещё сильнее. Пришлось действовать «рука в руку» (если так подумать в контексте — максимально же нелепая конструкция! Не считая самой ситуации) и ставить ладонь и пальцы как надо. Что же, ему определённо понравилось щупать целый шестой размер — пусть он не всегда мог соотнести силу и пару раз едва не ущипнул. Хоть какая-то польза от полноты. Хоть кому-то мои сиськи нравятся. Интере-есно, если засунуть член между них — он будет в восторге или нихуя не поймёт?

А МПХ, походу, был больше стандартных размеров, в процессе возбуждения (или надо говорить — «в процессе эрергирования»? Или «эрегирования»? Или это вообще никак не обзывалось?) быстро упёрся снизу в резинку многострадальных трусов. Не зря появились презервативы большого размера. Видимо, посох что-то такое подозревал, если вообще не руководил, пер-реводчик хренов. И быка надо было срочно брать за рога. Точнее, мужчину за член. И не давать опасть такой прелести!

Наверное, в подобной ситуации имеет смысл обозвать весь происходящий пиздец ксенофилией — он-то максимально человекоподобен и разумен. Или всё-таки больше тянет на хорошую дисморфофилию? Сколько вопросов — и ни одного ответа.

Так, только выключить ужин! Пусть допекается на горячей сковороде! Если перемешать — должен быть готов к концу потрахушек. В крайнем случае — ещё раз подогрею, подождёт. Низзя упускать шанс на еблю!

Шёл он послушно, словно телок, не переставая пялиться на зону декольте. Впрочем, Уле, не считая лишнего веса (на борьбу с которым не оставалось ресурсов ни внутренних, ни уж тем более внешних и денежных), особо нечего было стесняться. Опять же, неожиданный побочный эффект от основного дефекта, пусть и физиологического. Да и приятно было. Хоть какой-то мужчина в доме, ещё и со стояком наперевес. И когда щупают грудь — это приятно.

Так, по дороге вытащить коробку с презиками. Не забыть дотащить до комнаты.

Рарефлу аккуратно положил трусы у подлокотника диван-кровати и теперь таращился уже на свой стояк буквально «как баран на новые ворота». Значит, мега-модник с пуговками был ещё и малоопытным в постельных утехах? Что ж, интересный опыт. Для всех.

Пришлось показывать ему, как надо себе дрочить — и как она может помочь в этом. Если маг не лукавил мимически — и впрямь, Ульяна тут открыла человеку целую вселенную самоудовлетворения. Наверное, это тоже была своеобразная магия. Стонал он сипло и тихо, но вполне искренне. Во взгляде, наверное, было и вожделение — но это выражение она не видела несколько лет, так что затруднялась в точности оценки и категоризации.

Но можно было рассмотреть половой орган внимательнее. Головка — и впрямь была чёрной, что особенно доставляло и лулзов, и либидо. Кулаком он двигал рвано, явно плохо понимая процесс, так что снова пришлось буквально брать в свои руки, и буквально облизывая это золотко (пот, конечно, физиологическая жидкость, но вроде как ЗППП через него не переносятся), вызывая ещё порцию стонов. И это — ментально сохранный взрослый мужчина непонятного возраста. Красивый, как мечта сороки. Невинный, что аж становится приятно-горячо от этой невинности. Тот, кто невольно оказался рядом — и кого так хочется запомнить надолго.

Презерватив (пусть хоть 100500 раз китайский, заодно будет тест-драйв, или можно раз в жизни закинуться Постинором) вроде натянулся без проблем. Теперь надо было сесть сверху (ибо неопытную фиалочку лучше было трахать в такой позе) и не раздавить внезапного златокожего партнёра. Учитывая, что с утра этого злоебучего дня он так и не смог убежать из-под неё даже несмотря на огромную разницу в росте... Стоило попытаться поберечь этого странно-внезапного любовника. Да и самой справиться с нестандартным агрегатом. Таким большим, рельефным, и живым!

Блин, надо было портновский метр взять — хоть бы замер оставить. На память!

***

Оказывается, у неё были длинные волосы, прежде хитрым образом свёрнутые в узел на границе макушки и затылка.

И по влажным следам она могла отследить, где он был. Так что в итоге Рьарефлу ощущал себя весьма странно, стоя посреди кухни-столовой с хитро и туго намотанным на голову полотенцем.

А в коробах была какая-то местная одежда. Которую надо было перемерять. Что удивительно — сколь бы местные не были высокими — многое ему не подходило. Впрочем, многие были и вполне гномьих пропорций. Та же Улйан-а, стоявшая в крайне короткой рубахе. Вообще, пока местная одежда казалась проще привычной — и часто носилась на голое тело.

Ещё Улйан-а оказалась — несколько внезапно — хорошей соблазнительницей. Не поддаться искушению было выше его сил, когда она начала осторожно ощупывать его уродливое тело, отвлекшись от готовки.

Ну, и... Она была такой милой. И столько для него сделала за эти несколько часов! И эти поглаживания по животу, бёдрам, груди, и члену!.. И пристальный взгляд чудесных серо-голубых глаз. А кожа — нежнее едва ли не любой ткани. И теплее. Не хотелось упускать ни одного момента этих соприкосновений.

К тому же. Член работал! Это было очень странно, пусть и порой неприятно. Тем более, что до этого шла примерка странных коротких обтягивающих недо-брэ рядом с очагом. И пусть он до этого ел сравнительно недавно — но пахло вкусно, несколько отвлекая.

Ощущение тяжести и странной истомы в паху определённо интересовало. А ещё эта удивительная девушка показала, как надо щупать женскую грудь. Помнится, брат говорил, что трогать эту часть — весьма приятно и увеличивает силу чресел. Практика подтверждала предположение — эту девушку не хотелось отпускать. Грудь была мягкая, упругая, и тёплая. Хотелось изучить внимательнее. К тому же двигалась эта часть тела забавно.

Удивительно. Эта недо-чародейка была знакома с ним совсем немного, но вполне определённо тащила в постель для утех. И он — Рьарефлу Аврентийский, Крово-дышаший Чернокнижник ночной ложи, кошмар всех окружающих и так далее — был этому рад. И хотел попытаться воплотить то, что так расширяло член и вызывало особый сорт сводящего с ума жара.

Вероятно, она как-то оценила его напряжение между ног, и уже исходя из этого решила попробовать соитие. Удобно, что у неё был опыт в этих делах. Ну, или я так это понял...

Тут ощущалось странно-смущающее сходство с сестрой — она тоже имела обыкновение затаскивала в постель малознакомых мужчин, — но Улйан-а была в разы терпеливее, забавнее, и милее. И явно не знала, с кем имеет дело. Что разом и смущало, и давало некоторую свободу действий. К тому же, они различались и по сообразительности — в противном случае было бы намного более неловко возбуждаться, а он и так чувствовал себя более чем смущённо и неловко, вспоминая многочисленные рассказы брата о любовных похождениях разной степени успешности.

Член набух (предположительно, налился кровью, так как ощущалась некоторая слабость) и был похож на крупный твёрдый стержень, по которому можно было перемещать кожаную складку — что было весьма приятно. И размер увеличивался.

Значит, вот что пугало девушек! Вот о чём столько талдычил брат!

Видимо, новая знакомая была не из пугливых, раз полезла совокупляться с Рьарефлу столь решительно. И — чтобы увеличить размер, надо было обхватить ствол и двигать складку от основания к головке, что она ему показала. И этот процесс был приятным. Пусть и не совсем понятно, почему. И сколь же её руки были мягче и умелее собственных, ставших безумно неловкими... Сдержать вдох не получилось. И хотелось чего-то большего.

Здесь для соития требовалось натягивать на член некий прозрачный мешочек... Или плёнку? Ну, более удачного термина для такой штуки у него не было, к тому же оно слегка неприятно стянуло напряжённую плоть. После чего член вставлялся куда-то между женских ног, точного места он с такого ракурса не мог видеть.

Забавно, что я столько лет думал в том, что у женщин аналогичные органы были на лобке. Оказывается, не совсем. Надо попросить её позволить рассмотреть.

Она руководила процессом, сидя сверху и двигаясь от кончика к основанию, вверх-вниз. И, пусть было непривычно подчиняться, но... Но, с ней вообще многое было странно. И приятно. Было тесно (а порой сжимало ещё сильнее), жарко, влажно, и безумно хорошо. Пьяняще, слегка отупляюще — но всё равно хотелось продолжать вбиваться всё глубже и глубже. Он даже вцепился в её бёдра, наверняка царапая удивительно нежную кожу.

А ещё — Улйан-а была удивительно мягкой во всех частях. Кожа, волосы, тихие стоны, возбуждавшие не меньше ощущений в чреслах...

К тому же, он наконец понял, почему мужчины так громко стонали во время соития. Ощущения того стоили! Помимо этого — порой она склонялась нежно, целуя (без магии, щекотно и слегка влажно) его ключицы и грудь, и выдыхая стоны в кожу — отчего хотелось ещё больше, глубже, и теснее! Он пытался сам двигать бёдрами, хоть она всей своей невообразимой нежностью и мягкостью давила на ноги. Хотелось не прекращать этих движений. Особенно, после того, как она резко стала ещё уже — пусть ему и было осознать, что и такое бывает.

Что-то явно приближалось. Он начал стонать чуть громче, притянул Улйан-у поближе — и, похоже, она сама этого хотела — и пытался оказаться максимально глубоко, чтобы ощутить ещё более сильное сжатие.

Резко стало ещё лучше. В глазах ненадолго потемнело, стало чуть тяжелее дышать, но он прекрасно ощущал, как из члена толчками что-то исходило. Высшая точка наслаждения!

Не просто так об этом столько рассказывали! А как хотелось обладать этой сероглазой красавицей... Странная мысль спустя пару часов после знакомства — но как же Рьарефлу Аврентийский теперь понимал других мужчин!

***

Рарефлю в делах постельных оказался неиллюзорно крайне неопытен — то лежал бревном, то беспорядочно пытался дёргать бёдрами, чтобы вбиться глубже. Учитывая его большой размер, ощущения были непривычными, совсем редко даже слегка неприятными. Но прикольными — всё было не настолько трагично, чтобы разочаровываться и ставить крест на чьих-то половых перспективах.

Правда, пришлось немного привыкать к такому наполнению. За столько времени без какого-либо парня или дилдо мышцы влагалища поотвыкли от присутствия чего-то твёрдого и длинного (гинекологическое зеркало не считать!). Плюс осознание своего опыта против фиялковости попаданца однозначно доставляло и лулзов, и либидо.

А если маг сможет зарабатывать, чтобы вскладчину хватало на два рыла — почему бы и не трахаться регулярно? Блядь, своевременные мысли во время скачек на хуе того, с кем знакома дай боже полтора дня. Если жить вместе, можно было попытаться и замуж выскочить, и это точно будет не фиктивный брак: совместное хозяйство, сексуальные отношения, вся хуйня — вполне нормальный брак, пусть и по ебле и своеобразному приятельству. Вдруг хор раков на горе запоёт, и ко всему они сойдутся характерами? Ладно, этот вопрос надо было обсудить с психологом, тут пока ответа не было. И требовалось самой подумать над сложившимся пиздецом.

А ещё он сипло постанывал. И узоры носились по коже хаотичнее. Ну какой же красавец! За какое же хорошее поведение в этом безумном году ты мне подарочком под ноженьки свалился, красавец златокожий? Ох...

Да, кончать от гигантского члена неопытного седоволосого и столь необычного попаданца было не менее странно — но ярко и эмоционально. А как возбуждающе он после этого застонал... И как приятно было иногда целовать и облизвать золото, пытаясь поймать убегающие линии...

Он кончил бурно и долго, выгнувшись в тазу (ежели так можно было говорить) — словно желая засадить её совсем глубоко, чуть ли в матку и даже глубже (ага, анатомия вышла из чата).

Хоть сразу не завалился спать, несколько бестолково лупая в потолок и сипло глубоко дыша. Что ж, это было своеобразно, забавно, и привлекательно. Безусловно, к этому мужчине надо было привыкать — но потенциал (и потенция) и желание ебать пышек у него были в наличии. Хоть было с чем работать.

Наверное, будь он полнее, был бы более концвенционально привлекательнее. Но не повезло — или повезло? А хуй его знает, чесслово. Короче, столкнулся с эталонной извращенкой. Встретились джва одиночества, ёбана рот.

И КОГО ТАМ ЧЕРТИ ПРИНЕСЛИ?!

Вибрация во время звонка теперь была слышна через две двери. Вот только поебалась неплохо, и охота полежать-поосознавать нежданно-негаданно случившееся удовольствие — так кого-то принесли ёбанные черти! Или недоёбанные, в зависимости от ситуации. А ещё надо было сразу стянуть с героя-любвника презик — хотя бы приличия ради, не разгуливать ему так.

Хотя оный его заинтересовал. Ну, может, на его родине именно презики ещё не изобрели. Так и быть, пару секунд поизучай — а потом Иулиания будет на кого-то долго и с сомнительным вкусом матюкаться.

___________________

[1] Итальянская музыкальная группа, играющая в жанрах (тут автор вынужден чуть ли не зачитывать с бумажки): электро, чиптюн, хэви металл, индастриал. О себе буквально пишут: «I am a 486DX-33MHz-64MB processing avant-garde chiptune, synthesized heavy metal & classical symphonic music. 100% Synthesized. 100% Dehumanized.»

8. Соприкасаясь с гранью

Черти соизволили недоисполнить половые обязанности... Да, перед мамой. Недотянул папа, недотянул, хоть вкидывай им идею попробовать свинг или что-нибудь в этом духе.

— Ульяна, я уже пятнадцать минут жду у твоего подъезда! — и ведь, как всегда, с высокой вероятностью продолжая лыбиться.

Нда... И без того состояние хронически подавленное, и тут на тебе ещё хуйни. Ваистену, «Серебряная свадьба» постоянно поёт жизу жизовую.

— У меня были более увлекательные дела. И ты не предупредила о своём приезде. И ужин у меня есть! Мама, я умею готовить, в который раз повторяю!

— Бабушка просила передать! — самое неперебиваемое оружие.

Если ужин сделала Бабушка, надо только подчиниться. Принять и постараться сожрать, борясь с чувством собственной беспомощности и никчёмности. И вновь осознавая глухую ёбнутость всего семейства, включая питомцев и случайно забегающих тараканов. Разной степени физической реальности.

Как нельзя кстати заглянул Терафлю, всё ещё бывший в некоторой прострации. Ну, секс у них получился страстным и определённо доставляющим, было от чего слегка офигеть. Ачо — использовать этого красавца и как щит от наглухо поехавшей родни?! Стоило попробовать, учитывая специфическую внешность. То, что лично Ульяна возбуждалась от его вида (к счастью, пока даже взаимно), значило приблизительно нихуя. И можно было — пусть и весьма цинично — попробовать использовать это свойство как отпугиватель для лишних людей, кроме, может, Рипки. Но она и вряд ли испугается и проговорится, так что безумная идея более-менее в кассу.

— Рарефлу! Иди сюда! — интересно, это он так жест понял, интонацию, или общее направление мысли? Но хоть вышел в полном неглиже — и какая-то возможность напугать до усрачки одну надоевшую хуже горькой редьки (в её случае — буквально!) маму.

Итак, теперь нежданную-неприятную-незваную, словно боянистый фразеологизм, гостью, встречало серьёзное препятствие в виде иномирного гостя. Хотя у неё было полтора шага от двери коридора до квартиры, так что мама могла применить хитрую тактику, которой с самого начала придерживалась.

Блин, теперь Рар всё горячее. И необходимее для минимального кратковременного поддержания крыши. И лулзовее для психотерапевта — кто ж ещё додумается защищаться от в край заебавшей родни попаданцем-«Терафлю», окромя меня-то?! Истинно-шизоидные идеи. А ощущать это своеобразно забавно, не подумала бы. Может, удастся привлечь необходимостью определённого адреса для РВП?

Выглядело ожидание после звонка в домофон забавно. Голый попаданец со своими бегающими по коже (или всё-таки под ней?) узорами, захламлённая прихожая (пакет с ценными ништяками пришлось срочно и беспорядочно запихивать в шкаф, пока не отобрали во имя какого-нибудь Вселенского Ёжика Всеобщей Радости), собственная шизовость. Типичный четверг, чо уж там. Даже больше — типичный декабрь!

МаманЪ позвонила в дверной звонок более-менее предсказуемо. Теперь — терпеть её странную мимику. И постараться хоть минимально держать себя в руках, насколько хватит остатков терпения и собственных нервов.

— Иулия... — что ж, по крайней мере попаданец произвёл первичное впечатление.

ЧСХ, попаданец как-то уловил общий вайб ёбнутости, и начал вертеться, показывая всё своё сомнительное (с точки зрения людей без парафилий, сама-то уже всю квартиру слюной залила) великолепие от пяток до макушки. Мама впечатлилась — даже стала похожа на живого человека, а не фэшн-куклу.

— Я с ним познакомилась... — тут требовалось применение межушного ганглия для расчётов. — Ну, плюс-минус сутки назад. — и жопа у него была более чем ничё так. — И поначалу как следует тряхнула за плечи. Оказался вроде норм, потрахались только что. Ты как раз влезла чуть ли не в середине процесса, как любишь. — и затем достаточно громким шёпотом добавить. — А потом кто-то удивляется, чо-то у меня нет друзей и парня. — и чисто для вредности взять посох.

На крайняк, оным можно было буквально засветить в глаз. И пусть потом сама оправдывается перед окружающими за появление фингала. Стоило вспомнить времена самого безумного пубертата хотя бы для того, чтобы все отъебались.

— Знакомься, это — моя мама, Инда Германовна! Седова Инда Германовна. — получилось несколько экспрессивнее, чем ожидалось, и пришлось класть его ладонь на древко для какого-то понимания. — Знакомься, это Тера... То есть, Ра-рефулу, маг-попаданец. Отличается сообразительностью и привлекательностью, как можешь лицезреть. — правда, нахуя поворачиваться голой жопой и чуть ли не булки раздвигать, так и осталось без ответа. — Вот такой милый чародей. В постели неплох. — тоже вполне правда.

— О-очень приятно познакомится. — кривая улыбка была прекрасна, хоть фотографируй и в рамочку. — А... Ирочка, бабушка тебе приготовила! Не забудь угостить... Гостя...

Естественно, пакет немаленький. Кто кого нахуя на сей раз мотивировал и накручивал во имя семейных игрищ?

— Да я умею готовить. И ужин ждёт нас на плите. Вот занафига ты пёрлась через пол-Москвы? При всей моей любви, — о размере оной можно было бы и догадаться по интонации, — за прошедшие месяцы я с голоду не померла даже без подкармливаний. Зарабатываю, да, немного, но не помираю. И могу прям щас спросить бабушку, зачем она сделать мне ужин. — и нефиг так смотреть, этот раунд они сами начали. — Хотя именно она учила меня готовить. — если она может топтаться по мозолям, пусть получает в ответ.

— Бабушка очень хочет, чтобы ты попробовала куриные рулетики с грибами! — необычная защитная тактика — со спокойным лицом. — Новый рецепт. С новым соусом.

Большой контейнер с замками — хоть из вредности спиздить! Пусть пострадают за то, что доёбывают с едой. Хотя Рар посмотрел на конструкцию с интересом.

— А отстать нахер от меня никто не желает? И да, мне нихуя не стыдно перед ним — подозреваю, новый мой знакомый и любовник слышал в жизни и более грубые выражения. — чистая хуцпа.

Вдруг попалась невинная фиялка?! В постели-то новичком оказался. Да, о таком даже неловко было думать — становиться столь хуёвым человеком, что безжалостно разрушает чьи-то невинные представления о мире, несколько не входило в планы.

— И пирог с вишней и яблоками! Заодно угостишь своего нового знакомого. — что ж, шокового эффекта хватило ненадолго.

— У меня духовка тоже есть.

— Тебе тесто некогда готовить. И планетарного миксера нет.

— И что? — «Фраза моего любимого ребёнка», как любила говаривать Лидия Антоновна. — Мне оно мешает жить? Я люблю этот пирог, но не умру без его присутствия в своём рационе. Сама же мне плешь проела, что худеть пора.

— Мы все очень соскучились. — читай «просто устали ебать мозг друг другу, понадобилось ещё одно лицо в балаган». — И хотим тебя завтра видеть вместе с твоим новым парнем. Всё-всё, всех целую, побежала! — и послала каждому по воздушному поцелую.

Абзац.

— Тогда хоть подготовьте Федины вещи, ему на первое время нужно что-нибудь на смену!

Эта женщина ушла в коридор так, словно ничего необычного только что не увидела. Ага. Столкнувшись с высоченным болезненно-тощим попаданцем, у которого под жёлтой кожей разлились черно-зелёные «электронные чернила». Постоянно двигающиеся.

— Бля-я-я... — устало захлопнуть дверь и подпереть своей могучей жопой. — Да как они меня все нахуй заеба-али. Извини уж, Рарефлу, но матюкаюсь я чуть более чем дохуя, как видишь. Да как они меня заебали! В край уже!

Хотелось швырнуть пакет обо что-нибудь, но так сломался бы контейнер. Да и убирать потом самой.

— Твойа мат. — произнёс попаданец очень задумчиво глядя на дверь.

— Ага. — в носу коварно защипало, пришлось шмыгнуть.

Стоп. Офигеть. Он начал пытаться говорить отдельные слова по-русски? Впрочем, слезам и крайней досаде это мало мешало. Заодно появился срочный повод срочно смыть макияж с глаз.

Увы, успокоиться не помогло — хотя Рар не желал отлипать — а грубо прогонять не хотелось. Тараканы-то семейные, нафиг портить отношения с практически посторонним человеком.

Так, это абсолютно незнакомый тебе мужчина. Знание имени и один секс не даёт ничего. Он разумный человек... Но может начать играть за какую-то сторону, и тогда совсем пиздец.

Но накормить всё равно надо. И выпить наконец! И рассказать о бредовых идеях Татьяны Михайловны. А, и посуду быстро домыть.

Мытьё посуды помогло симптоматически и без пролонгации эффекта — стоило вытереть всё необходимое прямщас и вновь увидеть злополучный пакет, как накрыло. И сильнее. К тому же, этот уникум умудрился напугать, бесшумно подойдя со спины и схватив за талию.

— Да что ж такое, ёб твою пизду кочергой! — логичным показалось просто забросить раздражитель на балкон, постаравшись не снести в процессе Рара. — Что?! — знаете ли, неприятно, когда ты никого не трогаешь — а тебя вот прям начинают хватать, и ладно бы за сиськи, так ведь за талию.

Душа просила экспериментов и спонтанного протеста. Вроде в морозилке завалялась какая-то овощная смесь, но пока надо было заново нагреть мясо. И хотелось врубить чего-нибудь. Заодно приобщить попаданца к хорошей музыке. Значит, надо сгонять... Точнее, открыть ноут и найти что-нибудь вставляющее. Потяжелее. На глаза попалась Atomic Symphony. Или лучше Bubblemath? Не, швейцарцы безумнее, и лучше подходят атмосферой. Тем более, что они и впрямь в бездне.

И дать что-то надеть этому «герою», иначе получалось совсем нелепо.

Как выяснилось, даже длинное домашнее платье было маловато в плечах и великовато в груди, едва прикрывало пах, так что головка (на сей раз слегка прикрытая золотой кожей) игриво болталась снизу. Ваистену, образ для героя-любовника!

***

У Улйан-ы была жива мать. Вроде бы не менее симпатичная, чем новая знакомая — хотя если бы не перевод посоха, Рьарефлу ни за что бы не догадался, что эти две женщины как-то связаны. Мысли бы не возникло. Единственным внешним сходством был цвет глаз и принадлежность к одному полу.

Правда, удивляло, с какой решительностью Улйан-а сразу перешла к брачным традициям. Странно, если он оказался столь хорош в постели. Но, кажется, мать появилась неожиданно, знакомая была сильно раздражена, практически зла. Тем страннее. Он попал к девушке, отчаянно нуждающейся в браке? Зачем это может быть нужно живущей в одиночестве молодой и красивой девушке?

А ещё мать почти всегда улыбалась. Это выглядело странно и отчего-то крайне раздражало Улйан-у.

Хотя с учётом таких знаков внимания... Пожалуй, последнее, чего я ожидал от нового мира — женского интереса.

Мать была чуть выше. С более вытянутым и худым лицом. Вроде постройнее, но из-за объёмной одежды понять фигуру было сложно. Из-под шапки торчали светлые волосы.

Как понял посох, звали её Индагермано или Инда (тут они вдвоём запутались, местные имена слишком отошли от привычных традиций; ну, в большинстве случаев — с одной Домной он уже познакомился) оказалась не очень обрадована внешним видом... Ну, получается, что за короткое время он успел стать не только любовником, но и женихом. Что, пожалуй, было даже забавно.

Затем местные поругались. Ну, как... Улйан-а ругалась и не хотела брать мешок с отверстиями, которыми местные постоянно пользовались (что он отметил, когда они добирались до этого дома). Её мать при этом улыбалась, что выглядело довольно странно и даже самую малость пугающе, а в конце разговора поцеловала ладонь два раза, причём по очереди посмотрев на них. А Улйан-а, когда закрыла двери, расплакалась. Что-то было в этом мешке? Выяснить оказалось не так просто — она развела бурную деятельность. Беспорядочную и очень быструю, так что даже с посохом (тоже недоумевающим) за ней было угнаться труднее. Не считая того, что при столкновении она бы его сшибла с ног.

Суета прекратилась только когда она вызвала поток воды той загнутой металлической трубки. Попытка привлечь внимание едва не обернулась ударом ниже пояса — оказывается, Улйан-а не любила, чтобы её трогали со спины. Правда, пугалась она забавно. Ну, если бы не была такой крупной и резкой, Рьарефлу бы даже вслух рассмеялся.

Посох не смог перевести выданную тираду (да и обращалась она непонятно к кому), но мешок отправился в холодную комнату, судя по всему — тоже вполне эмоционально, раз Улйан-а вышла туда в своей тонкой рубахе. Вернувшись, она глубоко вздохнула, затем почему-то продолжила плакать, в остальном невозмутимо домыв посуду, вновь разведя огонь под тем странным гибридом котелка и сковороды. И что-то сделав с артефактом, что он начал играть музыку. Пожалуй, ещё более странную, чем он слышал ранее.

Эта была громче, резче, и многообразнее. Наверное, в этом было что-то завораживающее, но пока звучало просто очень странно и громко.

Улйан-а повернулась и отодвинула стул.

— Сюда. — значит, специально для него.

Только сейчас он смог спокойно взять её за руку.

— Мат. — по-местному это должно было звучать намного мягче, но он пока не мог это выговорить. — Мать.

Она шмыгнула носом и с совсем непонятным выражением посмотрела ему в глаза.

— Мать.[1] — произнесла медленно, по слогам. — Да, полезное слово. — она взяла со стола псевдо-артефакт и записала оба.

Развернувшись, из большого белого шкафа достала большую бутыль из прозрачного проминающегося материала (удивительная вещь, обязательно изучить), которая открывалась с громким шипением, разлила по двум уже стоявшим на столе бокалам золотую пенящуюся жидкость, практически под основной цвет кожи.

Это оказалось какое-то пиво. Вкусное, но неожиданно крепкое — от одного глотка голова начала тяжелеть.

Девушка (или всё-таки дева?) тем временем открыла нижнюю дверцу белого шкафчика, чтобы из ящика (да, сложная система) достать яркий мягкий мешок. Вся поверхность была покрыта изображениями и надписями. Разрезав ножницами, она высыпала содержимое в дитя сковородки и котелка. Мешок смяла, но затем оглянулась на Рьарефлу — и, аккуратно расправив, положила перед ним на столе.

Это был очень мягкий однородный материал. В большинстве мест он был однослойным — но сверху и снизу, а также примерно посередине одной стороны не просто лежал в два слоя, а то ли был склеен невидимой субстанцией, размазанной очень тонким слоем, то ли как-то объединён в единую массу. А ещё он был очень холодным. И внутри оставались мелкие куски очень холодной воды вперемешку с остатками мелко нарезанных овощей. Изображённых на одной из сторон крупно, ярко, и достоверно.

Подумать только, такое — и без магии!

Улйан-а наконец села на соседний стул. Крайне устало вздохнула, провела сверху вниз ладонью по лицу, в один момент забавно оттянув оба нижних века. Отставила псевдо-артефакт, продолжавший играть музыку, на подоконник. Взяла в руку бокал и задумчиво повертела в руках, рассматривая мешок в его руках. Зачем-то легонько стукнула своим бокалом об его.

Или правильнее называть этот сосуд стеклянной пивной кружкой? Хотя, у него нет ручки.

— За знакомство, Рарефлю!

Интересно, она медленнее пьянеет или просто привыкла к местным напиткам? И, получается, это был тост, если она подняла стакан прежде чем отхлебнуть?

Идти за оставленным в соседнем помещении посохом не хотелось. Впрочем, раз на то пошло, надо было научить новую хозяйку посоха хотя бы простейшим заклинаниям. Вроде она была умной девушкой (к тому же, столь активно интересующийся им), да и было бы глупо, убейся она об магию только из-за его лени. Особенно, после произошедшего за, получается, местный вечер.

Так что в каком-то безумном смысле он умудрился не только встретиться с очень интересным человеком, красивой девушкой (заинтересованной им как мужчиной!), но и... Найти себе нового ученика. С этой мыслью ещё надо было свыкнуться. Пожалуй, кроме мелких неудобств, авантюра с новым миром оказалась удачной.

***

Попаданец привлёк внимание, помахав рукой. Жестами попросил отставить стакан. Это что, у них не приняты тосты? Или я что-то грубое спизданула, как всегда?

Да вроде нет. Забавно, что теперь он действовал методом «рука в руку». В собственной модификации — потому что не стоял за спиной, а работал как в постановке приёмов. Да, интересный экземпляр под ноженьки свалился.

Повертев её правую руку так и сяк, он наконец остался доволен результатом. Посмотрев в глаза, он собрался что-то сказать, но осёкся. Задумчиво накрутил прядь волос на указательный палец, смотря Уле в вырез.

Позависав так примерно полминуты (удобно, когда хорошо знаешь альбом, считать время по долям песни) он сел прямее, зеркально повторил тот жест, что так старательно ставил.

Оказывается, он до того сидел, ссутулившись — а никто и не заметил.

— [ˈhabaɾ]. — и сказал это с таким пафосом, что едва не пробило на ржач. — [ˈti͡u]. — он зачем-то ткнул пальцем ей в грудь. — [ˈti͡u]. — повторил, как дуре. Хотя почему — как? Она себя ровно так и чувствовала.

Зрительно проверив правильность положения руки, Ульяна неуверенно попробовала повторить.

— Ха́бар? Хаба́р? Há-бар?

Он закивал головой, словно бы соглашаясь.

— Dobl. Ньиет. — ага, этот жест у них как в болгарском. — [ˈhabaɾ]. — из его уст звучало куда увереннее.

Выговаривать уверенно какую-то неведомую хуйню неведомо нахуя? Ага, по адресу обратился чувак, прям идеально попал. Особенно сегодня вечером, мир и так за пару часов ёбнулся сильнее обычного!

— Há-бар.

— [ˈhabaɾ]. — строго поправил он.

— [ˈhabaɾ]. — вышло как-то обречённо. И, естественно, нихера не произошло.

Ещё один ебатор мозгов на голову. Будто бы, бл, остальных не хватало. А ещё трусы недомеряны, лежат две кучки на подоконнике. И доготовить надо. И поесть. И наконец приглушить 3 блок, с ним уже плохо до дурки с острым неврозом. Хотя, это скорее дистресс, приводящий к острому нервному срыву. Какой это код по МКБ? Блин, а так хорошо начиналось с секса! Но нет, нужно непонятно занахуя ебать мозг...

— [ˈev]... — он таинственно замолчал, наклонившись вперёд и проведя подушечкой большого пальца ей по лбу. Словно хотел вбить какую-то очевидную для него (и всего мира, ога) идею в одну тупую женскую голову. — [ˈri]... [ˈra]... [ˈɾi]... [ˈɾa]... [ˈɾajt]... — он явно пытался что-то вспомнить, или напомнить нечто.

В голове щёлкнуло.

— Райдра Вонг! [ˈrajdra ˈwoŋ]. Или [ˈwoŋg]? — тут надо было самой определиться, потому что это заимствование из китайского в английский, плюс по задумке Дилени оно вообще хуй знает как читается.

— [ˈnap]! — он широко улыбнулся, что выглядело странно на нездорово-худом жёлтом лице с чёрными и поблёскивающими глиттером губами.

Ладно. Хуй с ним. Повторит. Не настолько гордая.

— [ˈhabaɾ]! — и всё-таки, как правильно произносить — [ˈwoŋ]. Или [ˈwoŋg]? — Ай, мать-моя-мужчина! — посох появился в руке внезапно, Улька почти не успела среагировать.

А так как палка-копалка весила несколько кило (вот нахера делать магический артефакт из железного дерева? Чтобы в случае чего использовать вместо дубины?!) и была немного разбалансированной из-за тяжёлого набалдашника с канем, то отправилась в очень недолгий и бесславный полёт поперёк кухни.

Ну и фпезду! Итак настроение поменялось — зато хоть понятно, что душа просила Igorrr, можно и Nostril[2] врубить. Может, когда сама поуспокоится, перейдёт на Thinking Plague. И пусть маг так не охуевает от первых аккордов — сам додумался добить остатки серого вещества своим уроком неведомой ёбанной магической хуйни! А ещё надо поставить посох и перемешать овощи, они как раз пордразморозились. И, наверное, добавить-таки красной фасоли. Перца... Не, лучше себе в тарелку.

Опять пошли слёзы. Настроение было ни к чёрту, отчего-то злоба возросла в принципе на всё — от посоха и попаданца до основ мироздания.

Бля, а ведь ещё надо объяснить ему, что завтра тоже надо пиздовать со мной на работу и показывать свои цыганские фокусы детям.

Сходить за оставленными на диване трусами. Не забыть оставить посох на кухне. Притащить ещё охапку трусов. Наконец... А, не, слазить в буфет за банкой фасоли. И только после этого перемешать. Благо жидкости было немало, ничего хоть не пригорело. А слёзы всё катятся... Ну бляздец! И как раз Double Monk закончилась, Tendon как-то лучше отражает происходящее. А попаданец чисто мем с мордой того охуевающего кота. Ну, а чего ты хотел?

— Ну, а чего ты хотел? Igorrr всегда такой. Привыкай, прихуевай! Как доводить меня до срыва резьбы, так все первые, а как мои вкусы оценивать — так, сцуко, все последние. — и право поворчать имелось вполне логичное.

Отхлебнуть чуть-чуть пива. Оценить посадку очередных трусов. Утереть слёзы. Смачно шмыгнуть. Продолжить готовить.

Дождаться, пока он примерит все трусы. Пожалуй, достать футболки. Их можно и на голое тело.

Ладно, тут точно былинный отказ — шилось-то всё на азиатов, а Рар башкой люстру ничтоже сумняшеся снесёт, если встанет прямо. А тут и Excessive Funreal подъехало. Ладно, лулзовые принты и француз настроение подняли, можно что более мелодичное включить и пощадить уши и мозг этого мага, а то он так из черепа покурить выйдет.

***

Происходило что-то совсем непонятное. Да, объяснение у него вышло кривенькое, и имя посоха она проговорила вслух — но с этим уже можно было работать! А Улйан-а после первого заклинания — сознательного и удачного, к тому же не из самых простейших! — разобиделась и вновь расплакалась. Кстати, было это странно: слёзы лились беспрерывно, но она не менялась ни в интонациях, ни в лице. Может, последнее и было верно для всех людей — но вот отсутствие звуков, кроме редких шмыганий, выглядело удивительно. Если кто-то рядом, вне зависимости от половой принадлежности, начинал плакать — так об этом знали хотя бы находящиеся в том же помещении.

И он так и не мог понять, почему она расстроилась и разозлилась. Ну, и да — это, оказывается, можно было делать одновременно.

А ещё она поменяла более-менее понятную и по-своему интересную музыку на... На что-то. Там были кусочки мелодий, хаотично перемешанные с друг другом (абсолютно не сочетавшимися между собой!), истошными криками, и ещё какими-то голосами пятен Рьевуча[3]. Хотя Улйан-е, кажется, оно нравилось. Она даже пританцовывала под особенно безумные смены настроения и мелодии. Что ж, это... Определённо было интересно.

Пожалуй, несмотря на полнейшее безумие, он был доволен, что тропы того же Рьевуча (хотя имело ли теперь смысл говорить об этих тропах?!) привели именно сюда.

И он наконец закончил мерить эти странные короткие штаны, в которых было неудобно с членом. Точнее, местные как-то должны были справляться с этим, но пока никто не показал, как.

Затем Улйан-а вытащила из того же куба нечто вроде рубах с очень-очень короткими рукавами и яркими рисунками. Увы, они оказались... Слишком короткими... Здесь. В мире с одной луной, где жители явно питались лучше и, как следствие, были повыше! Улйан-а была ростом где-то по середину шеи, хотя до этого даже редкие эльфийки доходили ему до середины груди. А она не была самой высокой из встреченных местных, многие женщины были выше. Да хотя бы её мать! И даже тут — одежда была ему коротка.

***

Всё. Наконец можно садиться ужинать. Почти в 8 вечера, когда дома они были плюс-минус в 6. Фига они во всех смыслах проебались.

Правда, в голову не шло, какую музыку хочется послушать. Сидеть в тишине тоже не хотелось. Душа отчаянно чего-то хотела, процесс вербализации работал медленно. «Последнее испытание», что ли, врубить? Ачо, мысль забавная. Хотя... Не, тут нужен наработанный словарь, чтобы объяснить контекст. Иначе лулзов не будет.

Так. Так. Точно! Надо жеж ещё объяснить одну охуительную идею. Только сначала хоть что-то бросить в желудок. И пригубить пива. Для храбрости и собирания мозгов в кучку.

— Так, Райдра, — посох был приятным и словно не обиделся на эпизод с падением, — ща будет сложно. Я буду дохуя говорить, причём на суровом разговорном варианте языка с матом, шутейками и прочими локальными приколюхами. — магия приятно поколола ладонь. — Хорошо. Твоя задача — передать суть для Рарефлю. Знаю, это сложно — но нам это очень-очень нужно. Итак, — он пристально посмотрел в глаза, чуть расширив зрачки, — начинаю пиздеть за раскрытие темы безумия. В чём цимес: есть Татьяна — Рар, ты её знаешь — и она... Отдаёт мне приказы. Да, в том болоте ёбанном я имею несчастье работать. И она, эта Татьяна, сегодня наблюдала, как Рар показывал детям... Назовём это «магия и фокусы», чтобы никто не ушёл обиженным. Итак. Ей ой как понравилось то, как именно он взаимодействует с детьми и как они реагировали на то, что он делал. — тут потребовалось собрать всю свою решительность в кулак. — И она теперь хочет, чтобы завтра он показал что-то похожее другим детям. Да, тебя просят завтра поехать на мою работу, чтобы ты показал детям магию.

Он взял посох заинтересованно. Подержался за древко, крайне задумался, почесал правую бровь. Молча вернул артефакт назад.

Да. Магия детям есть хорошо. Рарефлу детей любовью.

Учитывая, что недавно он успел её выебать скорее по взаимной инициативе (уж отбиваться он умел, пункт об успешности можно было опустить), сиё вряд ли можно было счесть чистосердечным признанием в педофилии. Впрочем, именно их дети, в частности девочки-даунятки не шарахались от своеобразной внешности — так что такое отношение в каком-то смысле было ожидаемым и логичным.

Он резко перехватил посох и застыл, глядя в глаза Ульяне.

Вопрос. Есть не правильно что дети.

О. Он таки заметил фенотипические особенности? Что ж. Сейчас будет очень грубо. Готовьтесь, господа, ща будет даже страшно.

— Ок, продолжу пиздеть. На сей раз, правда, чуть более профессионально, так что пиздецомы для перевода будет оверх-дохуя как больше. — он внимательно следил за каждым её невротическим подёргиванием. — Плоские лица со скруглёнными углами, наклон разреза маленьких на фоне размеров лица глаз, особенности строения ладоней. Точный набор признаков? А, — чувствовалось какое-то слегка садистское наслаждение от сообщение ему пиздецовых фактов, — ещё ты видел только девочек! — логично, на основной территории были отдельно группы мальчиков и девочек с оным синдромом. — Приготовься, я сейчас прочитаю тебе небольшую лекцию по клинической психологии.

Выражение удивления и ужаса, возникшее сразу после перевода посоха, вполне доставляло извращённого удовлетворения. Страдай, с-котина!

— Ты до этого видел девочку, что тебя испугалась. Её зовут Ира, она — дочь одной из сотрудниц, — лучше было не палить раньше времени родство Татьяны Михайловны, — и испугалась тебя до визга. Как думаешь, почему? — он не ответил, на глазах мрачнея, ибо всё-таки сообразительный мужик. — Да, вижу, ты догадываешься. Они — тяжело больны. И не имеют родителей. — видимо, так как они одновременно держались за посох, процесс перевода шёл быстрее. — Вот скажи, что происходит с детьми, когда они вырастают? Ответь, пожалуйста.

В голове наконец созрела мысль — врубить 5UU’s. Как раз давно не дослушала их древний Abandonship.

Будет большой и сам.

— Суть верна. Мы называем это «быть взрослыми». Что это значит? — а ещё её немного развезло, но скорее от съезда кукухи, нежели от пива. — Объясни, наверное, больше, себе. — истерический смех сливался с желанием рассказать сей пиздец с огоньком. — Думаю, ты, будучи ментально сохранным и даже умным мужчиной — ну, в явно незнакомых бытовых условиях ты ведёшь себя вменяемо и осторожно, за что моё искренне уважение — что-то в этом понимаешь. — или так прорезался защитный механизм, зря подцепизженный у мамы. — И ты, будучи взрослым, должен, по идее, понимать, что происходит с ребёнком в процессе взросления. По лицу вижу — понимаешь. — сама себе эмоциональные качели. — Я скажу тебе жестокую правду. Крайне жестокую. — он поднял взгляд, не меняя этого жуткого выражения осознания всего ужаса. — Они взрослеют телом, но не разумом. У нас это называется «умственная отсталость». Эф-70, но я МКБ откровенно хуёво знаю. И все диагнозы рядом, там десятка отдана под родственные пиздецомы и хуебистику. Конкретно у тех детей, с кем ты сегодня общался — обусловленная хромосомным нарушениями. Ты сегодня видел, как мы их ласково называем, хотя на деле многие специалисты используют тот же жаргонизм, «дауняток». Потому что официально заболевание называется «синдром Дауна», трисомия по двадцать первой хромосоме, даже сейчас не столь суть важно, что такое «трисомия» и «хромосома», и как так получается. Кто-то считает наш термин грубым, но по крайней мере у нас, при всей ёбнутости процесса, мы — ласково. Они и впрямь милые, в большинстве своём. Хотя есть у нас одна агрессивная девочка с этим нарушением. Но там мать в беременность употребляла не только и не столько алкоголь. Про вещества ты уж вряд ли знаешь, а объяснять долго будет. Короче, употребляла мать этой девочки кое-какие опасные вещества, разрушавшие не только её — но и ребёнка в животе. Плацентарный барьер — штука достаточно легкопроницаемая, а если уж концентрации хватало для прохода сквозь ГЭБ... — пришлось на секунду отпустить посох, дабы развести руками. — В итоге — мать мертва, девочка у нас. Регулярно бьёт сотрудников и других детей, постоянно жалуются. Даже мне разок во время диагностики прилетело. — да, эпичный был день. — Но самый ужас не в этом. Я пыталась узнать через посох, сколько тебе лет. Дело в том, что у нас каждый человек в момент появления из маминого пуза, — и изобразить свободной рукой, — получает особый документ, где указан день его рождения. Да. Точный день. — кажется, он не поверил. — Я точно знаю, когда родилась, и сколько времени с тех пор прошло. Вплоть до дня. Так к чему это. — чуть закусить и пригубить, дабы хватило сил рассказать об этом ужасе. — Когда проходит определённое количество лет с момента рождения, человек признаётся взрослым только потому что дожил до этого дня. И если обычно в этот момент человек может спокойно делать что угодно в рамках законов, то наши... Наши не понимают. Умственная отсталость — медицинский тип глупости, если так тебе понятнее будет. Они никогда не станут умнее. Даже не смогут жить сами. У нас для таких больных людей есть отдельные учреждения — но и там они живут недолго. Дозировки психиатрических препаратов, агрессивные соседи... Живут наши дети недолго. Одну девочку... Очень тяжёлая у неё судьба...

***

Из всего длинного монолога посох кое-как пытался передать суть. Учитывая, что они вместе кое-как понимали только самые простые фразы, чаще вылавливая только отдельные слова — было практически непонятно, о чём она говорит. Впрочем, когда удавалось уловить какой-то смысл, то получалось что-то очень пугающее.

Он ранее общался с тяжело больными детьми. Погибающими сразу после становления взрослыми. Неизлечимо больные. Глупые, но в каком-то особом смысле. Тут посох затруднялся с переводом, видимо, Улйан-а использовала сложные термины. И процедура становления зрелыми у местных связана с точным возрастом.

Это звучало ужасно. Даже ему — опытному ночному чернокнижнику — было неприятно и слегка мерзко осознавать безнадёжность ситуации. А она говорила об этом чуть ли не смеясь в голос — что тоже казалось максимально неправильным. Пусть и смеялась нервно, а потом снова чуть не расплакалась, отчего растерялся уже Рьарефлу. Просто смотреть на её слёзы оказалось слишком неправильным, а навыком успокоения плачущих красивых женщин он не владел.

При этом второй раз за день ел мясо, сидел в тёплом помещении, и успел познать радость плотских утех. И на следующий день его попросили — хотя могли и заставить! — показывать фокусы таким же больным детям. Правда, тем же или другим, они с посохом так и не поняли. Впрочем, это было не столь важно. Главное — он мог получше разобраться с правилами этого мира.

От пива Улйан-а становилась более эмоциональной. И смелой. По крайней мере, за посох теперь хваталась больше и крепче.

— Как тебе моя мать? Она завтра хочет видеть нас в гостях. Если что, у меня ещё близкая родня есть, не менее ёбнутая. Это я тебя заранее предупреждаю, чтоб на люстру не лез.

С этим переводом вроде всё было понятно. Его ждали в гости. Надо же. Не только сватовство — но и сразу знакомство. Ладно, к этому он пока тоже не привык. Но опыт был интересный, стоило попробовать хотя бы из любопытства. И забавно, что совпадала именно эта традиция. И что оно произошло столь быстро. К тому же — у неё были другие родственники. Ещё нелепее.

А ещё Улйан-а была столь симпатичной, что он опять почувствовал напряжение в паху. Значит, можно испытывать такое возбуждение несколько раз за вечер. Она же крайне нервничала, хоть они так и не могли понять, почему. В принципе, процесс соития, как чародей убедился на личном опыте, действовал успокаивающе. Учитывая, что более толковых идей пока не было, а просто смотреть на это казалось всё более неправильным, стоило попытаться.

***

Пусть попаданец внешне и производил впечатление Бухенвальдского крепыша, которого унесёт в стратосферу любым порывом ветра — но на практике оказывался тем ещё бессмертным пони. С высоким либидо. Впрочем, если он только-только знакомился с этой частью своего тела, неудивительно. Блин, прозвучало как-то совсем клинически. Словно я обучаю взрослого мальчика. Хотя почему — словно? Фактически так оно и есть.

Он возбуждался быстро. Ну, и забавно, что завтра с наскока и нахрапа состоится прям-таки эпохальное знакомство мага с её ёбнутым семейством. Интересно, начнут ли сватать нас друг другу после того, как я скажу, сколь долго мы знакомы? И уже успели несколько раз поебаться. Впрочем, если за него ещё и дед впряжётся... Будет ржака.

Или на возбуждаемость подействовало пиво? Ну, значит она любила офигенное бюджетное пиво. Или их вкусы на слабый алкоголь совпали. Тоже приятно.

Маг снова лёг на спину. Опять попробовать эту позу? Не, скучно. Плюс, любопытно, насколько ему понравится самому быть сверху. И попробовать большой агрегат так... Хотя не факт, что он так влезет. Но попробовать стоит, в крайнем случае можно поменять позу на уже удавшуюся.

— Добл. — вот вроде стараешься говорить как надо, а всё равно звучит как-то по-русски. — Лежи.

Пришлось ещё немного поработать руками, чтобы он полностью встал. Маг при этом корчил дико смешные рожи.

Правда, тут вылезла одна небольшая проблема. Вроде самой хотелось — но тут требовалась ручная работа. Например, от этого любовника. Тут пришлось снова прибегать к методике «рука в руку». От тонких пальцев ощущения были интереснее. Ну, и играл роль тот факт, что это было не развлечением в соло, а с чьим-то участием.

Он схватывал на лету, быстро освоившись с направлением и скоростью. Интересно. Нравится ли ему доставлять удовольствие, или тут идёт перенос моих тараканов на его субстрат? То есть, конечно, психическую реальность.

— Стоп. — так, коробка с презервативами, там как раз остался одиночный.

***

Соитие оказалось гораздо более сложным вопросом, чем он себе представлял по рассказам. Как минимум, это можно было делать в разных позах. И... Местные, видимо, настолько привыкли к доступности этих псевдо-артефактов, что каким-то образом фиксировали даже процесс этого самого. В разных позах. В движении. И чуть ли не изнутри. Даже стало интересно, как именно происходил процесс получения таких изображений. Хотя следить за движениями было настолько смущающе, что Улйан-а как следует поржала над ним. Значит, это тут было популярно. И, пожалуй, кроме процесса получения, особо Рьарефлу не нравилось.

Итак, сейчас надо было быть сверху и двигаться самому. И, видимо, в процессе не упасть на любовницу. И не запутаться друг в друге, потому как ещё требовалось особым образом располагать конечности.

Теперь было труднее, но и интереснее. По ощущениям — едва ли не приятнее, но очень устали руки. И он всё-таки упал под конец, больно стукнувшись челюстью. Кажется, всё-таки в наивысшей точке удовольствия он ненадолго терял сознание.

Неожиданностью было то, что она после этого внезапно обняла его. Как и понимание, что крепость пива оставила голову. Зато теперь определённо логичным казалось внезапное сватовство.

***

Оказывается, мужчины, кончая, могли и в обморок бахнуться. Лоб немного болел — приложился Рар качественно, всем весом. Впрочем, ему тоже скорее всего было неприятно стукаться о кого-то зубами.

И XXL в такой позе требовал привыкания к некоторым особенностям, тогда как маг сразу набрал темп и страсть. Может, удовольствия с этого раза было меньше, зато бесценного и странного опыта — предостаточно. Это даже интересно было проанализировать, не каждый день такая странная фигня происходит. И можно было наконец потискать и пощупать свалившееся «счастье».

Не, волосы оказались жёсткими. А жаль — такое красивое, серебряное. Погладить хочется. Реальность сурова.

Выбраться из-под него оказалось непросто. Даже несмотря на собственное преимущество в габаритах. Точнее, в весе. По размерам, пожалуй, выигрывал попаданец. Даже будучи очень тощим — просто из-за роста и длины конечностей.

Надо было снова ползти на кухню. Лежать в кровати и пялить в потолок оказалось неожиданно скучно. На кухне хотя бы было пиво и музыка. И поговорить можно. Или хотя бы потупить на рисунок принта на ДСП. Но лежать точно было скучно и особо бессмысленно.

Рар удивился, всё ещё продолжая приходить в себя. Ну, тоже логично — он в этот раз вымотался больше. И вряд ли его запаса выносливости хватило бы. Поднимать его было откровенно влом.

И, наверное, уже стоило переходить с ноги в Бездну на тяжёлую артиллерию. Если требовалось как-то обучить Рарефлю русскому (теперь это звучало ещё смешнее и тавтологичнее), то глубокое погружение прям-таки звало.

— Будет скучно — ползи на кухню. — поглаживать его по животу оказалось не менее ржачно, правда хрен знает почему. — Только зайду-ка я по дороге в туалет.

И уже на кухне снова включить музыку. И задуматься о том, что настроение в очередной раз переменилось, и теперь хочется чего-то более... Чего-то другого. Пока недифференцировано, но бесспорно чего-то иного. Металл? Или авант... Точно не нойз и не дарквейв с неоготикой.

Distorted Harmony? Нет, слишком спокойно. Green carnation? Pomegranate tiger? До последнего, кажется, так и не дошли руки. При всей замечательности обложки. Даже странно.

Что же, они в разминке не тянули тигра за яйца, быстро перейдя к нормальной страсти мелодики. А, так это — прогрессив-индастриал из Канады. Интересно. И пива себе долить надо. И мяса доложить.

Подтянулся попаданец. Судя по жесту и задумчивому выражению лица, его привлекла музыка.

— Никогда их доселе не слушала, хотя в библиотеке валяться должны чёрте знает сколько.

Не меняя выражения лица, он сел на своё место и посмотрел сквозь ноутбук. Надо и ему долить. Иначе как-то совсем грустно выглядит. Он обратил внимание на деятельность вокруг своего стакана, но как-то сглажено, едва ли не с тенденцией к уплощению. Но пригубил, не пытаясь сделать что-то вроде тоста. У них так было не принято, или произошедшее за этот вечер так выбило его из колеи? Ну, или он просто устал, и сил на что-то более бурное, чем слегка депрессивно выглядящее поведение, у него не осталось.

— Что случилось? — он тяжело вздохнул и не ответил.

Задумчиво протянулся за посохом.

Странно, но он даже не говорил вслух — а просто взял её ладонь и положил на древко.

Вопрос это что случай ты. Ты объяснить.

Да, качество перевода пока оставляло желать лучшего. Даже на фоне какого-нибудь древнючего Промта из... Когда он там был-то?

— Что со мной произошло?

А, наверное, и впрямь стоило попытаться объяснить, что это за хуйня стряслась. Тем более, что он настойчиво удерживал руку. Хоть морда вроде была не осуждающей, а задумчиво-сочувствующей. Ну — бойся своих желаний... Или хотя бы чуть осторожнее. Психиатрия, знаешь ли, вещь не для девственно-фиалочных умов.

— Видишь ли... Я тут в режиме реального времени схожу с ума. От работы — потому что это самая тяжёлая отрасль в детской психиатрии. От усталости. От бессилия — я ничего не могу сделать. И помочь им никак не могу. Да и не особо я нужна там как сотрудник — а оказалась я там достаточно случайно. Мой терапевт долго говорит, что так не бывает, и в этом явно должен быть какой-то смысл. Ну, если не счесть таковым тебя. — это была хотя бы забавная концепция. — А ещё... Я очень-очень устала. — вот, опять слёзы подкатили. — Я никак не могу отпустить всё, что происходит на работе — а это суть непрекращающийся мрак и ужас в царстве безумия, причём вот вообще ото всех, вплоть до охранников! — и в моей жизни ничего больше нет. Только дом — работа — дом — работа. И так до бесконечности. — тянуться не ведущей рукой за стаканом было неудобно, но раз уж начала рвать и изливать душу перед незнакомым попаданцем, то следует идти до конца. — Видишь ли, я и до того, как попасть сюда, была с изрядной около-психиатрической чудинкой. До доброго дяди врача меня не довели исключительно по долбоебизму и распиздяйству родни. В итоге я как последний сказочный долбоёб, осталась один на один со всеми своими первичными заёбонами без возможности хоть как-то. Понимаю твой следующий вопрос — моя мать. Нет, она только ебёт мне мозг, и на моём фоне доказывает всему миру, какая она охуенная, а я — не очень. Раньше она доказывала, какая охуенная младшая сестра — но у нас с ней одни на двоих беды с башкой, посему в итоге и она оказалась... Так себе. По маминому мнению. Моя младшая сестра — Рипка — общается со мной более-менее, но ей кукуху и рассудок дома шатают, я не могу опереться на неё. Других людей, кроме неё и моего терапевта, вокруг меня нет. Мне даже поговорить не с кем. А так как я работаю — даже кошку не завести, не хочу мучить животное одиночеством.

Он убрал одну ладонь и, положив ей на затылок — и сам наклонился так, чтобы они соприкоснулись лбами. Странно, но он хотел именно странно потереться об неё. И об лоб, и о щёки, и о шею (тут пришлось немного извернуться, чтобы поставить стакан).

Да уж, нашла себе заменитель кота!

Кажется, посох и это умудрился перевести — потому что маг замер, чуть отстранился, и посмотрел с таким хитрым прищуром и улыбкой, что Уле сразу же захотелось съездить ему по морде сковородой.

— /ŋia.ŋia/

Что бы это там не значило — после столь душевного монолога Ульяне стало немного, но легче. Тем более, что в кой-то веки никто не пытался перебить со своим охуенно ценным мнением, а выслушал и как-то попытался приколоться. Пусть смысл шутки и ускользнул от неё.

***

Несмотря на то, что они поняли не так многого из сложного и крайне яркого уже второго за последнее время монолога Улйан-ы — в её голосе было столько неподдельного страдания, что Рьарефлу даже проникся. Наверное, всё же сочувствием, а не жалостью. Эта девушка вроде как не просила ничего — просто рассказывала всё как есть. То, что ей было грустно, ощущалось логичной реакцией, а не попыткой надавить на кого бы то ни было.

А нечаянное мысленное сравнение его — могущественного чернокнижника ночной ложи — с котом, ещё и показалось крайне забавным. Во-первых, с домашним животным. И, значит, несмотря на все различия между мирами, эти животные были здесь известны. Ну, если посох не ошибся в подборе нужного слова на знакомом языке.

Она не поняла, что он пытался изображать кошачьи звуки. Хотя... Вроде бы у них разные расы тоже по-разному имитировали животных — что уж говорить о других мирах и незнакомых языках.

Они выпили ещё пива. Во второй раз голова тяжелела быстрее. Улйан-а пыталась ещё раз накормить ужином, что было несколько странно — в первый раз вроде дала достаточно. Как минимум, она была весьма настойчива в своём желании накормить его второй порцией. Было вкусно, и после соития внезапно появился аппетит, но порции тут были большие. Хотя сама вполне бодро продолжила есть. Наверное, это было логично. Крупные люди обычно ели немало.

Впрочем, об этом он мог подумать завтра. Ещё предстояло показать детям пару трюков, но из грядущего это было наиболее простым делом.

И надо было решать, что делать дальше. А пока можно было поспать на мягкой постели, с выданной подушкой и одеялом. И с очень мягкой девушкой, которую было так приятно обнимать и гладить. Может, даже удастся ещё как-нибудь побыть как с девушкой.

________________________

[1] /tatabe/. В силу акцента прозвучало как [tɐtɐˈbɛ].

[2] Одноимённый альбом 2010 года выпуска.

[3] Малопопулярный бог пантеона, покровитель маловероятных событий и совпадений (ба-дум-тсс). К удаче не имеет никакого отношения. Часто упоминается в ругательствах.

9. О депривации сна в условиях недо-пере-киберпанка

...трава была удивительно-зелёной. Стоял жаркий летний день, но на берегу было не так удушающе. Пахло какими-то цветами. Светило солнце. Чайарьоч сидел рядом.

— Помнишь, как мы здесь купались?

Его лицо всё ещё виделось не очень чётко, к нормальному зрению ещё надо было привыкнуть. Уверенно он мог только описать глаза. Карие. С тонкой зелёной каймой у белка.

— Здесь... Так много изменилось. Наверное, я уже не вспомню, оно это или нет.

Брат рассмеялся и прижал его к себе.

Так много стоило сказать. Так много стоило наконец сделать. И первое — рассмотреть и вспомнить его лицо.

Резкий громкий звук разрезал пространство. Всё растрескалось и растеклось багрово-чёрным месивом.

Рьрарефлу открыл глаза, не видя ничего вокруг, рванулся куда-то вперёд — и столкнулся лбом с чем-то твёрдым, тёплым, и зло заворчавшим в ответ.

Сумбурные события предыдущего дня оживали в голове постепенно и не по порядку, так что пришлось пережить мучительное недоумение в попытках понять, что происходит, где он находится, и какой сейчас год и день. И кто это говорит женским голосом.

И всё это время мерзкий громкий звук и мелкая вибрация не прекращались. И вокруг было настолько темно, что он видел только очертания светлых предметов, так что пробуждение вышло в высшей степени неприятным.

***

Что ж, вчера хотя бы удалось лечь спать раньше 2. Да, ближе к полуночи — пока то, пока сё. Выдать одеяло-подушку — допить пиво — не, сначала объяснить как пользоваться туалетом — таки допить пиво — попытаться причесать вытрепанные мысли — стащить с его головы мокрое полотенце — наконец уговорить себя лечь в постель. Благо под сопение и внезапные обнимашки засыпать оказалось быстрее обычного.

Правда, тут тоже всё не было гладко. Из-за проблем с дыханием, Рарефлю... Крайне сипло похрапывал. Учитывая настойчивое (и отчасти идиотское) желание обнять Ульяну словно плюшевую игрушку — периодически приходилось его пихать и шипеть, дабы тот хоть сделал вид, что пытается потише.

И с утра он тоже отчебучил. Звук первого будильника активировал в этой попаданческой рельсе боевой режим. И вряд ли Рар решил протаранить Улю всерьёз — однако ж, получилось неприятно. Голова у него была твёрдая, волос на лбу немного, ещё и с ускорением...

— Блин, твою мать! Ты чего творишь?!.. — и врезался в бровь и лоб. — Чёрт золочёный...

Из-за этого бардака даже не удалось вовремя выключить будильник. Значит, ждать повторения. Ульяна тяжко вздохнула, завернулась в одеяло и уткнулась носом в подушку. Спать хотелось неимоверно.

Он же на этом не успокоился, принявшись трясти за плечо. Не-не, мохороший, объяснялка с Объяснялкиными пока не вышла из режима гибернации, дайте немного долежать. В идеале — ещё подрыхнуть. Хотя бы минуток 10-15...

— Иди ты к чёрту, ральса...

Ладно, вроде отстал. Но лёг рядом и по-хозяйски приобнял со спины и жарко засопел в район лопаток. Нелегка жизнь с кем-то, однако.

В полудрёме было жарковато и душновато. Зато уютно и убаюкивающе. Странно, что с утра чьё-то сипение действовало лучше колыбельных. Так сладко-сладко. И сам мужик тоже по-своему сладкий... Золотой, практически драгоценный. Дракоценный. Ага, драко-ценный. Дракон-ценный.

От повторения будильника вздрогнули уже вдвоём.

— Эт будильник. — решила пояснить, скорее чтобы самой проснуться. — Это нужно, чтобы проснуться. Видишь? — она продемонстрировала магу экран, чтобы он мог что-то понять, и только после этого показательно выключила будильник.

Судя по максимально заспанному виду и выражению лица, из сказанного до него дошло примерно нихрена. Ну и хрен с ним.

И снова закутаться в одеяло. Нет, лучше прижаться к рельсе и обнять. Если он так любит. Да и обняться можно просто так. И сразу жить становится не веселее, но как минимум уютнее.

Можно ненадолго отключить и так не очень включённый мозг.

Рар тяжело вздохнул, и не только обнял в ответ, но и закинул ногу. Тоже мне — нашёлся собственник. И ведь нигде не жмёт вот так сразу после нескольких часов знакомства.

Следующий будильник снова выдёргивал из сна — в присутствии этой рельсы очень легко засыпалось. И это чудо чудное ещё и что-то нечётко заворчало, натягивая им обоим на голову одеяло. Вылезать до конца не хотелось — так что пришлось нашаривать телефон одной рукой. Маг всё ещё был недоволен. Ну что ж, мало кто хочет вставать с утра, прекрасно тебя понимаю, золотко ненаглядное.

— Не ворчи. Сегодня пятница, два дня отоспимся.

Так. Что там в обновлениях? Пара лайков к комментам. Ух ты, кто-то фотку оценил. Пр-риятно. О. Что-то новое в группах.

Попаданец опять что-то заворчал, совсем нечленораздельно, и попытался выбить из рук телефон.

— Эй! — так-то досадно. — Не-не, пора просыпаться. Рельсочка моя драгоценная.

Кажется, у этого чудесного мужика появлялось ещё более колкое прозвище. Благо, пока он не был в курсе перевода. Интересно, обидит ли его сравнение с продуктом технического прогресса?

Он зло фыркнул и, чисто по-кошачьи шипя, целенаправленно попытался отобрать телефон.

— Шьпат.

Только исходя из контекста, до сонного мозга допёрло (и то не сразу), что он имел в виду «спать».

— Нет. Добл. Не спать.

Он задумчиво замер, щурясь и пытаясь проморгаться. Что же, она тут не единственная невыспавшаяся рожа. Мелочь, а приятно. И прикольно, что он каким-то чудом умудрился запомнить слово на русском даже без целенаправленного изучения.

— /ˈkaroniʔip/.

Это он спросил или что-то констатировал? Ладно, хрен с ним, поднимем. Осталось только самой мозги в кучку собрать и выскрестись из-под настолько уютного одеяла. Впрочем, даже сквозь одеяло можно было прощупать, насколько он рад видеть её с утра.

Никогда ещё утренняя физиология не была такой радостной. В принципе, немного времени имелось, а с их страстью можно было не бояться зависнуть. Тем более, что он не просто не отстранился — напротив, сам прижался пахом, когда почувствовал поглаживания. Как раз удачно закинула большую часть презиков на любимое кресло под боком. Как знала, что с утра ещё раз развлечёмся.

***

Они легли спать ночью. И проснулись — опять же, ночью. По крайней мере, за окном было так же темно, он потом специально проверил.

Теперь становилось понятно, почему местные такие злые. На их месте Рьарефлу чувствовал бы себя хуже — и ученик бы (как и остальные с ним пересекавшиеся) огребал чаще и за совсем мелочь.

Следовательно, для местных всё произошедшее ранее, вплоть до почти прокушенной руки, можно было считать... Ну, относительно мирным знакомством. А учитывая всё остальное, даже удачным.

Ещё обнаружилось очень странное свойство уже своего организма — сразу после пробуждения член начинал работал даже без дополнительных поглаживаний. То ли от того, что он совсем голым лежал рядом с милой доброй девушкой, которая была не прочь побыть с ним, даже сама будучи немного сонной. Пусть делать это в темноте было даже более странно, но был в этом и более неожиданный приятный момент: она была там ещё более узкой, чем в предыдущие разы. Так что пришлось призвать всю свою выдержку, чтобы сразу не перейти к точке высшего наслаждения. Ведь, чем дольше оттягивать, тем ярче и прекраснее оно ощущалось. Зато окончания он точно проснулся. И был удовлетворён положением дел.

Интересно, было ли странным то, что они за столь небольшое время мы успели сделать это столько раз?

Вот о чём он точно никогда в жизни не задумывался. И спросить было не у кого. Ну, не считая самой Улйан-ы, но местные представления об этой стороне жизни могли сильно отличаться.

Или по местным представлениям мы уже хорошие знакомые, и тут это тоже что-то вроде проявления дружелюбия? Хотя, я ведь знаком с её матерью, и скоро познакомлюсь с остальной семьёй. Возможно, здесь такое привычно.

А ещё хотелось отлить. Теперь надо было не перепутать, как пользоваться той странной комнатой для отправления естественных нужд.

***

Что ж, ещё один маленький минус сосуществования с Рельсой (кличка прилипала не хуже банного листа) вылез с довольно неожиданной стороны.

Маг оказался... Слишком высоким для туалета. В том смысле, что когда он (наконец) решил воспользоваться — закрыть дверь не удалось, предательски мешали колени. Поджать их так, чтобы можно было закрыться, не получилось. Так что пришлось весьма смущённому попаданцу пришлось делать дела с полуприкрытой дверью.

— Расслабься. Забей. — неловко попыталась разрядить обстановку Ульяна, махнув рукой. — Не настолько я трепетная фиалка. — увы, в силу то ли языкового барьера, то ли культурной разницы, но ситуацию это не спасло.

Только начав варить кофе, Уля задумалась — а будет ли он вообще пить такое? В каком-то смысле, пиво тоже было горьким, и Рельса (всё-таки привязалось!) пил с вполне довольным выражением морды лица. Но кофе был более горьким. А уж пьёт это чудо молоко или нет — узнать можно было только на практике. И молиться Ктулху, чтобы у него не оказалось сильной аллергии на какой-то из компонентов. В отличие от места работы, дома инъекционного адреналина не водилось даже чисто теоретически за ненадобностью. И неумением делать какие бы то ни было уколы, конечно же.

Тем временем он успел доделать свои маленькие дела (что поделать, межкомнатная слышимость у неё и с закрытыми дверьми была крайне хороша, а уж через щель...) и заглянул на кухню.

А голым он был горяч. Даже после недавнего секса и всё ещё слегка спросонья.

Господи, ну я и извращенка... А весь мир, включая меня, думал, что мои главные беды с башкой — аутизм с социофобией! А вот оно чё, Михалыч. Надо с терапевтом точно поднять этот момент. А, и уточнить у Ридры, как будет «спать», раз уж он это слово выучил. Хоть для общего образования.

Так. Дать ему трусы. Парочка должна была высохнуть за ночь. Забавно, что в вечернем угаре из стопки под руку попались именно с дурацким принтом. Куски пиццы — не то, что вы хотите видеть на своей заднице. По крайней мере, так оно работало в голове Ули.

— На.

Кофе пока не убегал, однако стоило занять более выгодную позицию, чтобы если что.

Тут вскрылся ещё один забавный бытовой момент. Оказывается, и тут — целая наука. И после этого кто-то пытается меня упорно убедить, что ко всему в жизни стоит относиться проще. Когда тут ментально сохранный мужчина не может расположить член в трусах, чтобы было удобно!

Пришлось переключить основной фокус внимания на турку. То, что маг тоже подошёл поближе (ладно, самой тоже было бы любопытно в схожей ситуации) и осторожно смотрел через плечо за процессом — ощутить удалось только кожей, и то слегка напугало.

Хотя бы с этим сегодня проблем не было — не как в тот феерический раз, когда они с Гелей перевернули на себя полную турку, а потом матюкаясь оттирали пол и себя. И то, тогда пришлось большую часть переложить на чужие плечи, а самой срочно скакать на работу. И в процессе пропахать коленками асфальт, уже на чае «порадовав» коллег ободранными до крови ногами.

Правда, Рельса едва не заставил выронить всё на стол, когда перегнулся через плечо и едва не засунул нос в раструб. А те около-психологические штуки с запахом кофе, кажется, не настолько уж и миф. По крайней мере, он запахом остался... Ладно, не прям доволен, но хотя бы не морщился.

Теперь надо было решить с молоком. Так, где-то были нано-пиалки, чтобы дать попробовать полторы капли.

***

К местным нижним штанам надо было привыкать. Путём проб и ошибок удалось определить, как лучше располагать в них член, чтобы не сильно сдавливало. Хотя всё равно было немного неудобно и странно.

Улйан-а что-то варила в среднего размера металлической колбе с длинной ручкой. По крайней мере, это немногое, что он мог вспомнить из похожего по форме. И почему бы в мире без магии не существовать и колбам для кухни?

От этого исходил странный запах. И, как выяснилось, нужно было убирать с (внезапно) невысокого голубого пламени сразу после закипания. Рьарефлу не удержался от того, чтобы понюхать поближе. Что ж. Это было чуть более горько, чем напиток из мешочков с ниточками. Кажется, горечь пробивала только нос, но и голову — но тем интереснее попробовать.

Забавно, но именно в этот момент потребовалась его помощь. Правда, сначала чародей едва не получил в глаз дверцей висящего на стене шкафчика (само существование таковых всё ещё немного удивляло) по лбу. Случайно. К тому же — сам виноват, хотел заглянуть ей через голову. И пришлось немного ухватиться за саму Улйан-у, потому что внезапно закружилась голова, а пол начал опасно качаться под ногами. К счастью, всего как-то удалось избежать.

То ли её дом предназначался для более высоких людей (ну, предположительно — хотя габаритами местные скорее напоминали смесь людей с гномами, растянутых до почти эльфийского роста), то ли в высоких полках был иной смысл. Но Улйан-е сильно не хватало длины рук, чтобы достать какую-то маленькую пиалу с верхней полки. Очень маленькую. Наверное, из такой могли наесться только дети гухарлов, и то маленькие. И ещё надо было достать одну кружку. Тоже с рисунком и какой-то надписью.

Из холодного шкафа Улйан-а достала какую-то прямоугольную штуку с круглой белой штучкой. Та откручивалась, и из этого... Можно было налить какую-то белую жидкость. Совсем немного.

— На.

Было мило с её стороны. Ну, давать ему пробовать разные вещи. Судя по количеству — она заранее предполагала, что это может не понравиться. Всё это пока не складывалось в голове Рьарефлу в единое мнение, так что он уже просто предпочитал воспринимать всё происходящее как максимально логичное и последовательное.

Жидкость оказалась молоком. Правда, каким-то очень водянистым и абсолютно без сливок, как он привык. Всё ещё трудно было осознать это. Впрочем, тут просто стоило вспомнить то, что всё окружающее великолепие делалось без магии.

— Мо-ло-ко. Ма-ла-ко. — пояснила она, тыкая пальцем снизу в пиалку.

— Молоко. — согласился он на родном языке.

— Блин, куда я эту тетрадь засунула? А, ладно, — она махнула рукой, — в телефон запишу, потом лучше переписать. Мо-ло-ко.

Она часто вот так разговаривала сама с собой. Надо было бы понаблюдать за другими местными.

— Молоко. — всё-таки было забавно изучать чужой язык вот так, слово по слову.

Чтобы получить текст, в этих коробочках тоже надо было прикасаться пальцами к прямоугольникам и квадратам с символами — но плоским и совсем мелкими. Наверное, с опытом появлялся и такой странный навык. К тому же, можно было менять набор символов, особым образом проглаживая один из символов, самый широкий из набора.

Отложив псевдо-артефакт, она застыла и уставилась куда-то перед собой. Ладно, вот это выглядело особо странно. На прикосновения не реагировала, молча стоя и едва покачиваясь из стороны в сторону. Это выглядело странно и даже пугающе. Что ж. Получается, она и так... Умела. Непонятно только — зачем.

Потому что в какой-то случайный момент способность реагировать резко вернулась к ней. И Улйан-а продолжила заниматься делами так, словно ничего не произошло. И тут за недолгое время знакомства Рьарефлу задумался о том, что она какая-то особо странная.

Потрясывание за плечо возымело необычные последствия. Она обернулась. Посмотрела... Наверное, это было выражение недовольства. С чего бы? А тут вроде это было просто прикосновение, почти поглаживание. Учитывая, что они до этого успели несколько раз сблизиться в телесном смысле, а сам он буквально побыл внутри её тела, сейчас реакция была чересчур непоследовательна. Да, даже для местных. Даже для неё. Наверное.

Он жестами попросил налить отвар. Это она сделала, не меняя выражения лица, что окончательно запутало его. И молча указала на стул. Что ж, можно было и не спорить. Может быть, тогда удастся понять, что произошло.

Оно оказалось непривычно-резким, горько-кислым, почти обжигающе-горячим... И удивительно бодрящим. Хотя бы понятно, зачем пить такую гадость, если они засыпают и просыпаются посреди ночи.

— Эй, Рарефлу. — зачем-то Улйан-а постучала ногтями по столу, привлекая внимание. — Ты молоко, — это слово она подсмотрела в своём псевдо-артефакте, — и, — указала пальцем на колбу. И вновь замерла.

Теперь было видно, что в этом необычном состоянии взгляд тоже застывает, при этом не будучи направленным в какое-то конкретное место или на объект. Что ж, Рьарефлу Аврентийский попытается привыкнуть и к такому. А сама Улйан-а...

Девушка-загадка. Поначалу показавшаяся обманчиво простой и открытой, на деле же... Страстная, мягкая, безумно тёплая, и странно-ласковая. Непонятно ведущая себя. Почти сразу увидевшая в нём мужчину, и познакомившая с родителями. Стоило ли ради такого идти на то безумие? Тут ещё надо было обдумать.

Конечно, её произношение было не очень. «Отвратительно» было бы слишком грубым обозначением — в конце концов, она систематически не изучала понтен, а кое-какой акцент сохранялся даже у ученика после многих лет изучения. К тому же, их языки слишком различались по произношению. Так что даже не совсем правильное произнесение собственного имени не вызывало отторжения.

— Да или нет. — эти слова из её языка он хорошо запомнил, благо даже мог произнести без особых затруднений.

Смешать два напитка. По идее, молоко должно было снизить кислость. К тому же, тёмный напиток помогал не проваливаться в сон — да, за окном всё ещё была ночь! И была своеобразная ирония в самом цвете. Чёрный напиток для чёрного мага ночной ложи. Чтобы не спать. И всё это великолепие — в мире без магии! Ну, или магии тут не было ровно до его появления.

— Да. — он попробовал сказать на её языке.

Правда, получившееся в кружке почему-то было непонятно-коричневого цвета. Но на вкус оказалось неожиданно приятно.

К этому из того же холодного шкафа она достала нечто, похожее на отчего-то прямоугольный кусок сыра. Из другого шкафа достала хлеб. Странный приём пищи, но бывало и хуже.

И всё-таки. Это, в который раз за время после пробуждения, было странно. Учитывая, что они были, если оценить беспристрастно, удручающе мало знакомы — а он пока успел научить (и то, особой уверенности не было) новоявленную чародейку всего одному заклинанию. Но заботиться о нём эта — слово «чудачка» неплохо описывало эту девушку — начала даже до этого. В каком-то смысле, если подумать, даже первая полноценная беседа вписывалась в общую картину. Впрочем, понятнее от этого не становилось. Так что пришлось признаваться самому себе в том, что он окончательно запутался. Пусть это и было интригующе интересно.

На столе появилась тарелка с нарезанным хлебом и сыром, кружка Улйан-ы (куда она, опять ненадолго замерев, тоже долила молока), и бутыль с чем-то красным. Последняя особо привлекала внимание. Тем более, что спать всё равно хотелось. Хлеб тоже был необычным: сколько и где только чернокнижник не бывал — прямоугольный хлеб он видел впервые.

Она села на соседний стул. Пожалуй, теперь она выглядела крайне задумчивой. Почесав бровь, дотянулась рукой до посоха, прислонённого к стене с окном.

— Слово «спать». Ага, поняла. — быстро «записала» в псевдо-артефакт. — Слово «телепортация». Ясно. — быстро дополнила. — Вопрос. Телепортация. — прозвучало грубо и неуверенно.

Исходя из всего происходящего, она, вероятнее всего, хотела узнать про это заклинание.

С другой стороны — если есть хоть такой интерес, можно попробовать зацепиться. Конечно, она умеет выбирать тему для изучения. Хотя, ладно, учту местные огромные расстояния — тогда это хоть и самонадеянно с её стороны, но хотя бы оправдано.

— Да. — он протянул руку, чтобы коснуться посоха, на что Улйан-а почему-то крайне тяжело и недовольно вздохнула, и разве что глаза не закатила. — Но сложность.

Она зачем-то приподняла плечи и снова вздохнула. Задумалась на секунду, и очень заразительно зевнула, не прикрывая рта и продолжая фиксировать информацию в псевдо-артефакте.

— Надо. На-да.

Необходимость

В принципе, хоть это и не укладывалось в логичное обучение, даже с учеником он поступал по-другому... К этой девушке понятие «логика» применять было сложнее с каждым следующим поступком. Впрочем, это могло быть результатом различия миров.

— Тогда... — задумчиво протянула она, выстукивая ногтями по древку. — И ты... Одежда. — со стороны процесс занесения информации выглядел просто непривычно. — Одежда. И ты одежда... Призвать. Призвали.

Одежда для улицы. Ну, заранее было сложно рассчитать, что он окажется в настолько холодном месте. К тому же, из того, в чём он был до сна, более-менее по размеру была только обувь. И, чисто теоретически, кое-что могло сработать.

— Да. — на это могли уйти почти все силы, но ситуация и впрямь была довольно сложной. — Я помощь. — приходилось упрощать словарь, что резало слух (и придавало давящее ощущение тупости всему происходящему), но было результативно.

К тому же, если действовать так, как он предполагал, то была смутная возможность кое-как не свалиться на несколько дней. И, если пить больше этого бодрящего отвара, то можно было продержаться до установления минимального взаимопонимания. Тем более, что, судя по всему произошедшему, каждый из них был заинтересован в этом. Путь Рьарефлу был очень далёк от понимания мотивов Улйан-ы — но она определённо стоила внимания и затрачиваемых усилий. Не только сама по себе.

Например, та бутыль с красной субстанцией. Пришлось практически ткнуть в неё пальцем и заодно убедиться, что сделана она из того же мягкого материала. Опять же, был риск. Но если до этого ему удавалось переваривать местную пищу и не страдать от болей в животе — можно было попробовать и это. Опять же, так можно было ускоренно выйти на какое-то взаимопонимание. Потому что пока он до сих пор не мог понять, чем эта девушка могла привлечь посох. Чем она привлекла именно его, можно было ощутить физически. К счастью, не в том смысле — просто нижние штаны ещё немного непривычно сдавливали.

— Хочешь? — она очень странно повышала интонацию, что бы это не значило. — Ну ладно, рискни. Предупрежу чисто для формальности, ибо ты не догонишь без нашего Ридра-транслейтор, но не могу не пошутить крайне ёбнуто. Я над тобой ржать буду.

Она вылила на кусок хлеба очень маленькую каплю. В угол куска хлеба.

Значит, предполагается, что это может мне не понравиться?

Ну... Учитывая вкус чёрного (или коричневого?) напитка, это предположение не было лишено смысла. Как минимум, за проведённое вместе время, при всей проскальзывающей таинственности и непредсказуемости, она доказала свою разумность и осторожность. Что было приятно и мило с её стороны.

Улйан-а посмотрела на предполагаемый сыр, но в итоге протянула только хлеб. Ну, это тоже было логично. Пахло как-то непонятно. На всякий случай вздохнув, Рьарефлу полностью отправил красное пятно в рот и немного пожевал.

Всематерь, как же больно!

Это оказалось больше всего похоже на жидкий огонь. По крайней мере, весь рот обдало жаром и болью. Видимо, он всё же не до конца проснулся, так как умудрился это проглотить, так что теперь горело ещё и в пищеводе. Зато теперь он был полностью бодр.

Наверное, такое бы понравилось дневной ложе — и то не всем. Ну где, где была моя осторожность?! Можно ведь было осторожнее, а не сразу всё в себя пихать!

Судорожно дыша, он едва не уронил кружку, но всё же смог крепко схватить за ручку и сделать пару крупных глотков. Если бы это помогло! Кажется, напротив — стало ещё горячее и больнее! Рьарефлу закашлялся и почувствовал, как из глаз потекли слёзы. Огонь упорно не желал отступать, даже дыхание открытым ртом слабо помогало.

Улйан-а издала странный звук. Пришлось вытереть тыльной стороной ладони, чтобы хоть что-то разглядеть. Результат удивил, и скорее неприятно. Она тихонько посмеивалась над ним, протягивая салфетку. Дождавшись, пока он вытрет глаза, невозмутимо щедро налила на другой кусок хлеба несколько толстых красных полос, накрыла это сыром, и спокойно откусила. Ни слезинки, ни даже подёргивания единой мышцы. Ну, не считая крайне странной улыбки.

Как бы плохо чернокнижник и кошмар всего мира не разбирался в людях и иных расах, так никто нормальный не смеялся. Потому как в её исполнении это было похоже на серию стонов и коротких повизгиваний со скрипом.

Пожалуй, она была не просто странной — а до пугающего не такой. Учитывая весьма приятную внешность, выглядело это даже настолько неправильно, что он не мог отвести взгляда.

Сочетание красоты, страсти, огня, и абсолютной неестественности, сквозящей в каждом движении. Заметного только при целенаправленном слежении. Неужто посох нашёл именно это?

Но, вместе с тем, многократно интереснее. Хотя он бы никогда не подумал, что его может заинтересовать нечто, связанное с людской необычностью. Впрочем, о том, что ему удастся вообще с кем-то потрахаться, Рьарефлу тоже как-то не думал. Тем более, что несколько раз.

***

Ральса оказался сам себе злобным Буратино — пробовать шрирачу с наскока и даже не уточнив, что это такое. Хотя, очевидно, мог попытаться. Ну — это, знаете ли, надо было додуматься. И как бы Уле не был симпатичен этот странный попаданец, голова на плечах у него была и вроде как даже работала. Так что нечего так смотреть, когда она с него лулзы ловит. Даже с точки зрения так себе психолога с аутизмом и яркой шизоидностью.

Так что думать надо было не только лишь ей. В конце концов, если он фигово распознавал мимические эмоции — то было лично его проблемой. Ну, вроде как морда у меня довольно выразительная. И пусть не плачет от расово вьетнамской приправы. Дам я тебе салфетку, недоразумение ты ж чудесатое!

Выглядел он при этом мега-ржачно. Да, с её стороны было несколько садистически смеяться над страданиями других — особенно, если сама налила раздражителя. Но. Панически выпученные глаза на рельефном и выразительном худом лице (прям хоть сейчас пытайся изучить физиологию каждой мимической мышцы ИРЛ — настолько он был худым и хрупким) вызывали только смех.

Она попыталась реабилитироваться в своих глазах протянутой салфеткой. Кажется, это не удалось — маг всё ещё топорщил узоры на морде лица словно кошак усы, кашлял (хоть без плевания кровью), и неиллюзорно плакал. Да, собственные убитые вкусовые рецепторы не давали такой яркости ощущений. Даже в какой-то степени было обидно за собственный язык.

Он, к счастью, принял помощь и вытер глаза без дополнительной организации. Господи, я рассуждаю о взрослом вменяемом мужчине словно об умственно отсталом ребёнке. Охуеть профвыгорание. Мир ёбнулся впереди меня, хотя тащемта уже почти НГ.

Благо потом завтрак продолжился без осложнений. Он продышался, как следует прокашлялся (даже стало страшно, не возобновится ли у него такими темпами кровохарканье), выхлебал кофе, и съел бутербродов с сыром вполне спокойно. Нушож, хоть «Российский» ему вроде понравился. Мило.

***

Рельса действительно соответствовал своему прозвищу — если Ульяне (при помощи стены, карандаша, стула, и завалявшейся строительной рулетки) удалось верно измерить рост попаданца... В нём было аж 193 см. И Интернет говорил, что тут начинала работать магия под названием «ростовка одежды для мужчин». И по этой логике, чудесное чудо было не просто несколько выше среднего роста — а прям высоченным и крайне худым. И на таких одежду было фиг найти. Так что колдунство с призывом одежды оказалось прям необходимостью хотя бы на первое время. Ну, если он захочет остаться, ибо кто его знает.

Экспериментировать пришлось посреди жилой комнаты. Маг недовольно морщил нос из-за шкафов, но иных помещений не было.

— /ˈa.ˈkarbo.ˈomatɬob/. — интонации — это явно что-то не на его языке и не про него.

Во странные гуманоиды.

Вопрос. Что. Ты. Говорило.

Что она вчера говорила. Наверное, в момент колдунства и призыва ништяков.

— Отмена. Escape. Alt-F4. — вроде это были основные команды, что она тогда выпалила.

— Да. — что ж, это слово он по-русски запомнил, за что ему огромное уважение и спасибо.

Определённо, было странно держаться за многострадальный посох в 4 руки, но иных вариантов не было. А, как показал предыдущий безумный день, совершать колдунство вдвоём должно было быть легче. Плюс, в этот раз всё делалось вроде как более осознанно. Но всё равно было страшно до холода в животе.

— /ˈa.itpek/. — крайне серьёзно сказал он, и то это можно было понять в основном по глазам.

Ты. Спокойствие.

— Легко сказать. Знаешь ли, не каждый день приходится наколдовывать одежду для человека столь высокого роста!

Он недовольно сузил зрачки. Да етить твою мать, хоть когда-нибудь можно да побыть нормальным живым человеком и нормально потревожиться?! Может хоть одна сволочь позволить бояться вдоволь?!

— /ˈtɬuk.ˈŋojalub/.

Мы. Можеть.

Так, тут сломалась Ридра Вонг, несите новую!

Чего, блядь?!

Мы могу.

А — «мы сможем». Ебала я в рот эту аграмматичность, подзаебало.

Ага, как же. Как всегда — всё по пизде пойдёт. Ну, Райдра, соррямба, я у мамы-папы-Вселенной-числа 42 дохуя тревожная.

— Мне бы твою уверенность. Ну, и спасибо за признание, пчел. — вот раз была возможность подъебать, то грех было упустить возможность. Плюс, так можно было немного снять напряжение перед хуй пойми чем.

Видимо, посох заценил шутку. И переводил вот вообще всё подряд. Хотя доводить попаданца до смущения (и вообще видеть разнообразный спектр эмоций) определённо было весело и чуть успокаивало, слегка приравнивая это блестючее чудо к обычным смертным. Однако, какая же я садистка. Точнее, мы напару с посохом.

— /ˈaʔatɬob/. — что ж, с экспрессивной стороной речевого развития у ним всё было в порядке.

Но смущение на его лице выглядело завораживающе-няшно. Так. Стоп. Вздохнуть. Подумать о параметрах нужного шмотья. Набрать воздуха до упора. Вцепиться в дерево покрепче, заодно ощущая повышенную потливость ладоней. Значит, успокаивалка сработала ненадолго.

— Отмена! Escape! Alt-F4! Выход! — ничего не сработало, пришлось мучительно вспоминать что-то ещё. — Отключить питание!

Внизапна, сработало. Прилетело пакетом по башке (вапще не больно), словно ударило чем-то под между солнечным сплетением и желудком (в последнем неприятно булькнул завтрак), и подкосились ноги (уже фаталити).

Пожалуй, это был первый раз, когда Ульяна действительно пожалела о том, что не забрала из дома тот дурацкий советский ковёр. На него хоть падать было бы не так больно. Тем более — ещё и ронять без того побитого жизнью Рара.

— Извини-извини, извини. — вроде он не стукнулся головой.

Но ему явно похеровело. Побледнеть он не мог чисто физически, но выражение лица и тяжёлое дыхание с подсвистыванием говорили сами за себя. Благо, хоть позволил подставить плечо. Но не лёг, а поднёс поближе к глазам какой-то, поначалу расплывавшийся (видимо, после сознательного заклинания всегда включался режим зрачков-крестиков) голубо-розовый объект, выпавший из коробки.

Что ж, пришла очередь краснеть до ушей и даже дальше. Это был фаллоимитатор. В виде драконьего хуя, с контрастным игриво-лимонным широким основанием, и кучей всяких рёбер и пупырок. Немаленький, может и размером с член самого мага. Э... Нда...

Вопрос. Что. Это.

Всё было настолько неловко, что то ли посох сам спросил — то ли прочитал мысли недоумевающего попаданца, вертевшего в руках секс-игрушку в прозрачном пакетике.

— Э-это... Такая игрушка. — самой тоже было тяжеолвато дышать. — Дилдо. Имитирующая... Ну, мужской половой хуй дракона. И-и да, её именно туда пихают.

Он застыл, даже сипеть перестал. Словно бы задумчиво расширил зрачки, подвис так на пару секунд, после чего медленно посмотрел ей в глаза. Поддерживать зрительный контакт не хотелось — всё же остатки стыда брали своё, и пришлось бегать глазами по вроде как пакетам с одеждой (только бы не из БДСМ-отдела!).

Призвать с другого плана бытия дилдо в виде драконьего хуя

Сука, ну посох! Ну можно было хоть не в рифму?!

Сиплый горячий ржач в макушку делал эту ситуацию максимально неловкой. Учитывая, что с утра они уже поебались — Уля была бы не столь против мгновенного переезда прям в подвал, чтобы тихонько там сгореть дотла.

— Улйана, — немного прекратив ржать, маг осторожно провёл носом ей по щеке. — Ма-ла-ко ev...

Тут уже она ненадолго подвисла. Молоко... Молоко... А!

— Кофе? Молоко и кофе?

— Да. — подумав, сказал он.

Что ж, можно было посадить его на край кровати — и срочно ретироваться на кухню к турке краснеть!

***

Для успокоения нервов и желудка дико хотелось зефирку. Смутное желание сбросить через 3 блок диктовало отвергать эти позывы плоти и расшатанной психики (хоть сейчас срочно беги АД покупать), и в итоге победило.

Маг в более-менее обычной одежде (то бишь в брюках, свитере аля «ковровая классика 90-х», и дутом длинном пальто) выглядел странным образом неплохо. Хотя после эксцесса с дилдаком то и дело улыбался. Это было бы мило, если бы не так смущало. Правда, повязанный поверх свитера пояс со всеми приблудами и мешочками чуть выбивался из образа. А шарф так вообще пришлось свой пожертвовать. Как и шапку.

Так. Косметику (если телепортиться, то точно не опоздаем, можно охладить траханье) для грядущего безумия положила. Еду тоже, хоть на что-то мамин эксцесс и выебоны с доебонами сгодятся, тоже лежат. Сумку взяла. Мага сейчас тоже возьмём. Костюм его — как лежал, так и лежит. Вроде всё. Остальное разберём вечером.

В прихожей было ещё теснее, но лучше было телепортиться непосредственно из квартиры.

Видимо, это заклинание было сложнее, потому что он через Ридру сообщил, что говорить будет только он, а ей необходимо представить конечную точку назначения. Опять же, лучше было выбирать что-то вне территории. По дороге. И достаточно безлюдное. И без камер.

— /ˈtɛtaːk/. — собраться, вздохнуть, и наконец выбрать. — /ɾaˈfiːtʰa.ˈaŋi/.

Вестибулярка вышла из чата, чародей с посохом завалился на неё, и они кучкой куда-то недолго спланировали.

Оказывается, приземлились они в крайне колоритный сугроб на полпути от МЦД. В принципе, логично — эта куча была достаточно колоритной ещё до приснопамятного ледяного дождя, а сейчас так вообще была офигенной для столь необычных целей.

Что странно, сразу по приземлении Рар тихо рассмеялся и потёрся носом и щекой об Ульяну. Больше, конечно, об ворот дублёнки, но... Показательно и крайне странно. Это было тепло, слегка щекотало дыханием, и до одури непонятно. Странная, конечно, привычка.

Вставать было трудно, ибо тротуар здесь начистили особо старательно, превратив в идеальную полосу препятствий для кого бы то ни было. Так что пришлось невольно изображать не совсем трезвую пару (ага, почти в 9 утра, и до новогодних праздников!), идя в обнимку мелкими шажками и то и дело опасно кренясь в сторону. К сожалению, тут посох больше мешал, неплохо скользя по льду нижней частью, замотанной в пару пакетов во имя сохранности и чистоты.

— Ульяна Витальевна! — только потому что наушники были выключены, а дорога абсолютно пуста, удалось услышать оклик.

Окно машины было приоткрыто, откуда непосредственное начальство взирало с непонятным выражением лица.

— Доброе утро, Татьяна Михайловна!

Она снизила скорость почти до нуля.

— Давайте подброшу. Всё равно без меня не зайдёте.

Что же, это было резонно. Хотя потом явно предстояло долго объяснять магу, что такое автомобиль. И надеяться, что дочь начальницы теперь не будет бегать от «дяди фокусника». Плюс, не пришлось бы после очередной выпуклости (ну или впуклости, хрен редьки не слаще) льда собирать в кучку и себя, и гостя-попаданца, первого и последнего кандидата в женихи. Даже сколько бы лет ему не было.

Молодость.

Ладно, потом разберёмся! У нас впереди целый вечер знакомства с моей наглухо ёбнутой семьёй.

10. Юдоль скорби. Теперь – со вкусом капусты!

Татьяна Михайловна долго говорила о чём-то в комнате охраны за закрытой дверью, но факт остался фактом — их пропустили без документов. А в спину магу даже усмехнулись, что того явно не обрадовало. Может, даже разозлило, но он как-то держал лицо. Или Уля опять гже-то запуталась.

— Они не над тобой, а над ситуацией. — автоматически погладила мага и посох, Ульяна. — Со стороны для нашего мира это выглядлит довольно абсурдно. — на это он шумно выдохнул (через нос), поджал губы (что выглядело слегка нелепо и по-детски), и нервно повёл плечами.

Начальница широким шагом умчалась в сторону ординаторской. Оставшаяся с ними Ирочка, кстати, и впрямь не выглядела напуганной. Скорее поглядывала на Рара с плохо скрываемым и вроде искренним интересом. Да, воспитательная работа сразу видна, не чета большинству воспитателей.

Что было удобно на второй территории, так это компактность — не надо было переться через всё здание, чтобы добраться до своего закутка с компом. Заодно не пришлось бы самой сильно замедляться, так как ходил Рар с черепашьей скоростью.

— Доброе утро! — крикнула начальница, заглянув в приоткрытую дверь так, что остальным не было видно. — А, вы только пришли. Можете побыстрее? А то у нас тут гость. Мужчина. Сразу предупрежу — он очень, крайне необычный, приготовьтесь поражаться предновогодним чудесам!

Педиатры показали чудеса скорости переодевания, так как очень скоро Татьяна Михайловна широко распахнула дверь. Анна Владимировна спешно причёсывалась, а Мария Фёдоровна поправляла ворот хирургической рубашки.

— Ого! Здра-авствуйте! — да, внимание попаданец привлекал знатно. — Доброе утро, Ульяна Витальевна!

И, видимо, всякий раз смущался, сталкиваясь с яркой реакцией на свою отнюдь не скромную персону. Со стороны выглядело даже мило — хотя, казалось бы, с его-то своеобразной внешностью это должно было работать только с кем-то столь же поехавшим, как Ульяна. Однако, нет.

С другой стороны стоило учитывать, какие именно дети у них находились. И если подумать уже так, то Рарефлу прекрасно вписывался что в рабочую атмосферу, что в многие личностные представления о жизни.

— Ой, доброе утро, проходите пожалуйста. Меня зовут Анна Владимировна, я педиатр. — она даже отложила расчёску, чтобы подойти и энергично потрясти его за руку. И окончательно смутить.

— Ань. Успокойся, а то запугаешь совсем. Мария Фёдоровна, приятно познакомиться. — улыбнулась вторая коллега. — Подскажите, а это кто? И в честь чего это столь... Необычные гости? — она в привычной манере упёрла руки в боки и с вызовом посмотрела на начальство.

Стоявшее на одной ноге и пытавшееся побороть молнию на сапоге.

— Сейчас мы разденемся, и, наверное, Ульяна Витальевна, — было крайне неловко оказываться в центре внимания, к тому же главным рассказчиком, — думаю, больше всех сможет объяснить, кто это. Но вообще он фокусы детям показывает. — она сняла шарф и шумно фыркнула, непонятно на что. — Я его, собственно, ради этого сюда и притащила. — по крайней мере, с обувью Татьяна Михайловна наконец справилась.

Ага. А также, чтобы совершенно по-детски попытаться утереть нос Нине Алексеевне тем, что первой проведёт ёлку с привлечением настоящего мага. Детский сад, штаны на лямках!

— Ра-ар. — пришлось дёрнуть его за рукав, чтобы привлечь внимание.

Быстрее было показать жестом и на себе. Был он мерзляв или нет — но сидеть в помещении в зимнем пальто было бы слишком странно.

— [ˈʃa.ˈdolumŋe.ˈʃa.ˈvi.ˈpu.ˈhukelʒ].[1] — видимо, у него было несколько видов улыбок, из которых он осознанно и целенаправленно выбирал для каждой конкретной ситуации.

До чего техника дошла! Интересно, какой у него арсенал? И как такой натренировать, чтобы... Ладно, сначала бы понять, в каких ситуациях социально приемлемо и требуется улыбаться. А потом уже попытаться в хоть соавторстве разработать и натренировать необходимый набор-минимуми.

— А куда мы его посадим? — Анна Владимировна осмотрелась. — К нам же сегодня ещё Иван Андреевич заехать хотел!

Вот тебе и очередной проёб. Улька даже на секунду замерла, пытаясь срочно измыслить какое-то решение. Кабинет-то не резиновый! То, что сюда влезло 4 стола с компами, и несколько шкафов для историй болезни (а у паллиативных групп они были особо убойными и во множестве томов) — огромная удача и умение управлять пространством.

— Ну, стул можно к моему столу приткнуть, места должно хватить. — в конце концов, надо нести ответственность за, кхм, приручаемого мага-попаданца.

А вот вешалок точно не хватало, как и места для обуви. Даже дутое пальто, намагиченное для чародея (честно говоря, до сих пор было сложно определиться, как лучше его обзывать, кроме имени — такое обращение отдавало некоторой фамильярностью, пожалуй, неуместной при столь малом сроке знакомства), весило значительно и грозило обрущить стоящую вешалку на колёсиках.

— Экий худющий! И высоченный ведь. Где ж вы такого откопали-то?

Вкупе со странной манерой Марии Фёдоровны выражаться — преувеличенно экспрессивно, словно наигранно-осуждающе и слегка свысока — со стороны могло выглядеть как крайне неприятное отношение. Вот и попаданец воспринял это так. Значит, ты у нас натура обидчивая, требуешь особо осторожного обращения.

— Как точно Вы подмечаете. — пришлось срочно хвататься за посох, чтобы донести информацию и попытаться спасти первое впечатление. — Рар, она не злится. Просто... У неё манера так говорить. — вроде как это сработало, но игра была на грани фола. — Если что, по-русски он практически не понимает. Мы смогли набросать небольшой словарь, ну... С его языком. — тут пришлось опереться на посох в более прямом смысле, так как скакать на одной ноге и расстёгивать полусапоги было самую малость неудобно. — Сбегаю за стульями в актовый зал — и всё расскажу. Ну, насколько мне удалось понять.

— Да тогда подождём до чая. Мы сейчас быстро на обход, и обсудим. Вы с нами? — обратилась одна из педиатров к начальнице.

— Только максимально быстро пробежимся. У меня на сегодня огромные планы.

***

Всё-таки полёты во сне и наяву, а также сон на кафеле, не пошли на пользу здоровью. Пока врачей не было (а Ирочку отвели к другим педагогам, чтобы она одолжила игрушку), Рара вновь скрутил приступ кашля. До слёз и приступа кровохарканья. Выглядело это, конечно, жутко, да и срочно искать платок, чтобы вытереть биологическую жидкость, было не самым приятным занятием. Ульяна уже и так близко с ним взаимодействовала — потому воздушно-капельным начала бы заражаться ещё вчера. А уж после совместной ночи говорить о собственной безопасности... Поздно пить Боржоми.

Короче, всё, что могло пойти не так — пошло нахуй не так. К тому же, по окончанию Рару ощутимо похеровело, и пришлось героически взять на себя роль опоры. Почему-то на посох он опираться перестал, а стол был так себе лежанкой. Да и просто по-человечески хотелось поддержать и без того несчастного больного человека .

— [ˈkarelʒ.ˈa.ˈka.ˈhumiwoŋ].[2] — с трудом сипло прошептал он над ухом.

Жарко и шумно, несмотря на маленькую громкость.

До посоха дотягиваться было неудобно. Да и вряд ли он выдал какую-то жизненно важную информацию.

— Ох, недоразумение. Упавшее мне на голову. — всё же этот мужчина был воистину трагикомичен.

И вызывал жалость. Уж что бы он по этому поводу не думал. Раз он оказался на моей шее, то на первых порах не могу не быть тебе добровольным тьютором.

Почему-то в этой позе в голову вновь взбрели около-фандомные мысли. Впрочем, в какой-то степени это должно было быть неизбежно, учитывая его внешность и особенности кровохарканья.

Внешние различия сводились к бегающим гипнотизирующим узорам. По характеру — а вот пёс его знает. Впрочем, Рейстлин точно бы не пошёл ебаться с незнакомой бабой только по зову (предположительно) первого стояка. Этот же... Наверное, можно счесть это за взаимную инициативу. Ну, или безуспешно попытаться успокоить собственную совесть за срыв чьего-то цветочка.

Следовательно, гипотеза номер раз... Тьфу, стоп. Тогда это, по терминологии — гипотеза номер ноль. Все совпадения случайны и касаются только внешности и профессии.

Гипотеза номер два-с. Это и впрямь Рейстлин Маджере. Только, судя по допсвойствам — Маджере курильщика. Хотя, он милый. Видимо, мамино курение сказалось на психике сильнее, чем можно было предполагать. И пробовала она не только табак. Мда.

Гипотеза номер три. Есть какое-то сходство, но не прям идеально-идеальное.

Короче, всё равно он пока полу-лежал на плече и ключице и тяжело дышал, прикрыв глаза. Компьютер даже перестал светить экраном блокировки. Шевелить одной рукой было неудобно, да и пришлось бы менять положение мага, рискуя близко познакомить с полом. Всё-таки выраженная разница в росте затрудняла взаимное расположение в трёхмерном пространстве была куда более болезненным вопросом.

— Ой, как вы... Романтично расселись!

Странная привычка Анны Владимировны давать вроде совершенно не агрессивные, но хлёсткие комментарии, застигла врасплох. Учитывая, что знакомы-то они были два дня... А он тут пытался себя в кучку собрать!

— Ему пока непривычно. К тому же, мы сегодня что-то еле проснулись.

Только бы сработало аутистичное эмоциональное уплощение! Ну, если оно настолько у меня выражено. Блин, надо уточнить у психолога. Как хуёво быть без нормальной обратной связи, ёбана рот!

Рар сипел намного тише, но явно не очухался до конца.

— Ой, и не говорите. Середина декабря — тоже фиг встанешь. К тому же, из-за этого мороза электрички постоянно задерживают. — а второй педиатр ситуацию сглаживала.

Что ж, был и более рациональный плюс в том, что один наглый медпсихолог в особо циничном смысле использовала больного дезориентированного человека как средство сверхъестественного передвижения. И, как всегда, осознание мерзости поступка пришло несколько позднее самого свершения хуйни.

Уля даже как-то рассеянно погладила его по щеке и виску. Он снова потёрся — но носом об пересечение шеи и груди. Это... Смущало.

— Эк Вы, Ульяна Витальена, человека быстро оприходовали... Кстати, а сколько ему хоть? — ладно, Мария Фёдоровна, при всех положительных качествах, отличалась куда более размытыми границами моральных требований к окружающим.

— Так. Мы, вроде, договорились за чаем всё обсудить? — Татьяна Михайловна сняла маску с одного уха только в ординаторской.

— А, точно! — Анна Владимировна разве что не шлёпнула себя по лбу. — Пошлите! И захватите блюдце, я как раз вчера привезла оч-чень вкусное вишнёвое варенье.

Это был весомый аргумент. Врачи второй территории готовили офигенно, даже охуенно, вкусные варенья, джемы, и овощные заготовки. Устоять перед этим было нереально. А кое-кого тут надо было и откармливать. По-хорошему.

— Ра-ар, — он лениво приоткрыл один глаз (что удивительно — зрачок был круглый, что вроде говорило об удовольствии), — пошли.

***

Пересказ всей охуительной истории занял чуть дольше, чем изначально предполагалось. К счастью, дочь начальницы была с ними недолго, быстро запросившись обратно в актовый зал играть с педагогом-психологом — и можно было рассказывать всю историю с меньшими купюрами и цензурой.

Хотя, про бурную половую жизнь с геем-ниггером из далёкого космоса магом и предположительно человеком не стоило даже упоминать. Просто про то, что они неплохо провели вечер и пополнили словарь. Хорошо хоть, что вне работы бухать не возбраняется. Как и проводить вечера с хуй пойми (кхе-хе) кем.

— Значит, это — классический попаданец?

— Ну, не совсем. — мечтательно улыбнулась Анна Владимировна. — Попаданцы — это вроде только «наши там». Ну, сколько я по электричкам езжу, как-то «ихние у нас» редко появляются. Или я не права?

Внезапная тема для обсуждений! Видимо, Рарефлю каким-то неведомым образом (и, кажется, неосознанно) умел гененрировать вокруг себя маловероятные события. И усиливать привычную атмосферу безумия.

Татьяна Михайловна выразительно закашлялась. Даже притворно-бесстрастный Рар (наигранность опознавалась только по зрачкам, но пока Ульяна не решилась раскрыть это наблюдение остальным — хотя бы пока сама с этим не свыкнется и минимально освоится) отвлёкся от блюдца с вареньем — тем самым, буквально недавно привезённым. И вполне удачным, насколько можно было судить по мини-пробе.

— Ну, классически, вроде бы Вы правы... — начальница сдула прядь со лба и посмотрела прямо в глаза Ульяне, изрядно подбавив поводов для волнения.

Видимо, удержать лицо не удалось — даже маг по руке погладил. Что уже нехило напугало. Хотя, наверное, он так хотел ласку проявить — но что-то опять пошло... Ну, под стать году. Как там говорилось? «Всё пошло по киске.»

— И... Что? — задала интригующий вопрос Мария Фёдоровна. — Вы ведь явно недоговорили.

— Попаданец в наш мир. Я, честно признаюсь, такого мало читала, но что-то похожее пару раз видела. Сейчас, что-то такое в голове вертится... — она вздохнула и задумчиво взглянула в окно. — А! Вспомнила. «Пришельцы» французские. Ну, тот — с этим, как его... Жаном Рено!

— А-а! — дружно протянули педиатры.

Ну, пожалуй, в общих чертах... Пожалуй, это и впрямь было похоже на тот фильм.

— К нашему всеобщему счастью, Рарефлу куда более социально адаптирован. — кстати, явное отличие от того чёрного мага. — И крайне осторожный, — единственный прокол за завтраком не считается, — потому кое-как постепенно я пытаюсь объяснить, что у нас тут творится. Ну, и куда он угодил — ибо, как выяснилось, — она развела руками, — к нам его всё-таки случайно занесло. Я вчера угадала.

Татьяна Михайловна окинула Рара заинтересованным взглядом. Тот слегка напрягся, пришлось самой хватать его, чтобы херни не случилось. ИЧСХ, ненароком удалось совершить маленькую месть — теперь вздрогнул спутник. Неужели тоже с аутизмом? Ачо, был бы идеальный анекдот. Встретились, что называется, два долбоёба...

— Ну, я набросала примерный сценарий. Минут на пятнадцать. Но если он тут случайно... Сейчас отработаем — но, пожалуй, стоит добавить больше импровизаций. Может, как-то обыграть эту случайность?

***

Не, окружающий мир окончательно с катушек съехал. Не то, чтобы он до этого был особо разумным — вспоминалась набившая оскомину шутка про то, что они тут прочно обитают внутри сценария «Южного Парка» и заголовков Neural Meduza. И её смысловое продолжение, что авторы «Панорамы» уже давно изобрели машину времени и тупо узнают новости из ближайшего будущего.

Короче, все словно окончательно ёбнулись. И даже надоевшая работа умела преподносить сюрпризы.

Набросок сценария для внезапного праздника оставлял весьма неоднозначное впечатление. Как минимум, там не было диалогов, а сюжет был описан столь схематично, что из этого можно было сделать постановку в любом жанре. Плюс, Татьяна Михайловна не учла, что попаданец пока никому не позволял таскать себя за волосы. И в принципе это было крайне грубо. В театре такие вещи должны были совсем заранее обговариваться, а не на ходу.

К тому же — это просто был весьма вольный (и не очень качественный даже по меркам детской стороны Фикбука) фанфик по, уже надоедающей хуже горькой редьки, «Саге о Копье» — тут сильный AU и OOC опознавала даже плохо шарящая за книжный канон Ульяна.

Например, здешнего Рейстлина предлагалось нарядить в алую мантию, одновременно вводя в сюжет Даламара в тёмной мантии. Роль последнего — гордо и с выпячиванием аффтарского таланта — предлагалась Ульяне, вместе с дурацкими накладными ушами. И шутками из ПИ-фандома. И сшитым то ли из занавески, то ли из фиг знает чего подобием мантии, кое-как сошедшимся на талии. Властелина Многих Времён (было там будущее или нет, она тупо забыла, а в мюзикле это прозвище вроде не упоминалось) предлагалось обрядить в костюм Деда Мороза. Сшитый на кого-то более низкорослого и мощного.

Педагог-психолог этой территории героическим усилием сдержала хохот, когда Уля мельком показала плод гения своей начальницы.

Сама же начальница обрядилась в платье, пошитое из занавески и как минимум одной простыни. Причём сделано-то всё было аккуратно и симпатично — можно было лишь завидовать настолько прямым рукам и целеустремлённости. И с прискорбием осознавать, что на сценаристе и режиссёре костюм выглядел хорошо примерно 10-15 кг назад.

В противовес ей — Рар в халате с оторочкой из искусственного меха откровенно тонул, периодически начиная сеансы мини-стриптиза и обнажая красивые (какой мужчина!) тощие плечи, символически прикрытые Улиной футболкой (ибо кое-кто не захотел напяливать свитер на голое тело, и пришлось поделиться первым попавшимся). И активно морщил красивый нос, что смешило всех, включая Ирочку, беззаботно наблюдавшую за творящимся позорищем. Что ж, видимо, у них абсолютно другой символизм красного цвета. Надо бы не забыть спросить.

Итак, Татьяна Михайловна в образе эльфийской принцессы Лоран... Лоранас... Ло-ран-та-ла-сы должна была успешно доебаться до Рейстлина-Рарефлю, который тихо-мирно сычевал у себя в Башне (ага, именно так, с большой буквы) и никого не трогал. Прям вообще никого. Даже Врата. Причём достать в том числе через эльфа-ученика, надавив на жалость. И заставив бедного инвалида выползти к людям и эльфам, чтобы отметить Новый Год и зажечь ёлку. Хотя бы не буквально.

— Эстелла Ивановна, а давайте-ка Вы тоже поучаствуете. Лорана была замужем за Танисом-полуэльфа — как раз роль для Вас. А бороду от костюма Деда Мороза возьмём. Будете уговаривать злого чёрного мага, — как раз потягивавшегося и почти достававшего рукой до потолочных плит, — выползти к людям.

Тут уже Уля не смогла сдержать нервного смешка. Учитывая не менее могучее телосложение коллеги, спектакль рисковал выглядеть тотальным позорищем.

— А со стороны кто действо оценивать будет? — что ж, поприветствуем ещё одного смущённого участника этого безумия, и пусть нам всем будет не так стыдно. — И я вообще не знаю, что это за герой, как-то это несколько не моя литература.

— Ничего, по ходу мне подыграете и разберётесь. — махнула рукой начальница. — А оценивать — педиатров позовём.

К неизменным подругам пенсионного возраста прилагался и подгрёбший на рабочее место психиатр. Ладно, хоть его комментарии могут вытащить этот постыдный сюр и поднять настроение.

***

Улйан-а долго и с плохо скрываемыми эмоциями при помощи посоха объясняла Рьарефлу, что тут происходит и что от него требуется. Что ж, давно он так хорошо не хохотал — аж до обильных слёз и возможности нового приступа кашля. Даже вчерашнее (потому что в окне были видны признаки рассвета) происшествие сразу после наименования не было настолько смешным.

Итак, от могущественного ночного чернокнижника, грозы Конклава и всех причастных, требовалось. По пунктам, для осознания всей нелепости происходящего.

Первое. Поучаствовать в представлении. С репликами. Всё ещё не понимая ни языка, ни требований к высказываниям. И периодически выдавая какие-нибудь красочные и яркие заклинания, дабы произвести впечатление на тяжелобольных детей, которые от него не шарахались исключительно по причине крайне низкого интеллекта. Обусловленного какими-от страшными проблемами со здоровьем.

Второе. В этом представлении требовалось изображать злого тёмного мага, который ненавидит окружающих. Не то, чтобы это отличалось от его настоящего поведения в большинстве случаев, так что это только добавляло нелепости.

Третье. При этом он должен был быть одет в мантию дневной ложи.

Четвёртое. При этом он должен активно не хотеть участвовать в каком-то местном празднике. На который его будут пытаться вытащить две женщины. Одна, уже знакомая, отдающая приказы Улйан-е, сейчас одетая в крайне тесное платье. Вторая — с идиотской имитацией кудрявой белой бороды на тонкой верёвочке. При том, что волосы у неё были не белыми. Хоть и светлыми.

Улйан-а в чёрной мантии и поясе (потому что это явно шилось на кого-то более худощавого) должна была изображать его ученика. Это в каком-то смысле тоже было недалеко от истины, но не менее нелепо.

Пятое. Но все трое местных «актёров» изображали... Эльфов. Даже нацепили какие-то штуки, визуально удлинявшие уши. Учитывая никак не эльфийскую комплекцию, и то, что две из них по задумке должны были играть роль мужчин — было слишком смешно, Рьарефлу было сложно остановить хохот. Особенно, когда взгляд падал на, получается, новую ученицу. Ага, с такими формами — и эльф мужского пола! Учитывая, с насколько неловким выражением лица она обо всём этом говорила, ситуация приобретала оттенок особого безумия.

— Попробуем из брызгалки? А то он как-то долго смеётся, ещё и с покашливанием этим... — неуверенно протянула, что нацепила бороду.

— Что-то хроническое. — «эльфийка» попыталась затянуть платье, что только подстёгивало веселье. — Это ещё несильно, его пару раз до кровохарканья скручивало, он по нам с Лидой едва не попал.

Рыжая женщина в странном белом котарди с крупными редкими пуговицами положила оби ладони на грудь и испуганно ахнула. Ну, имён было так много, что чародей пока различал местных, кроме Улйан-ы, исключительно по внешности.

— Ой, мамочки! А вдруг это туберкулёз?!

— Как рационально предположила Ульяна Витальевна, — резко возразила та, что командовала Улйан-ой, — при таком уровне истощения и падении с крыши в анамнезе — при туберкулёзе там было бы сразу лёгочное кровотечение после приземления. И его хладный труп плюс-минус сутки назад. Плюс, при тубике при аускультации специфические признаки. Я их вроде не нашла, хотя потом даже сравнивала с существующими записями. А идея с пульверизатором мне нравится. — она упёрла ладони в бока, — Он в зале водится?

— Совершенно внезапно водится.— откликнулась та с бородой. — Вон, на подоконнике стоит.

— Как раз галоперидол надо списывать под конец года. — небрежно сказал незнакомый мужчина в таком же белом котарди.

Наверное, тут эта одежда что-то обозначала, но пока Рьарефлу не мог перестать хохотать.

— Иван Андреевич! — что ж, тот незнакомец умел вызывать яркое недовольство у главной не-чародейки.

— Глицин тем более можно списывать, у нас его хоть вместо сахара к чаю используй, не убудет. Да и у многих лекарств сроки годности горят, всё равно выкидывать. А весы и сюда принести можно, я кому угодно дозировку хоть во сне рассчитаю. А глицин сейчас никому не помешает.

Аврентиец как раз пытался перестать смеяться — всё-таки стоило собраться и попробовать отыграть в этом... Настолько странном представлении, что даже Улйан-а лицом показывала недоумение... Но тут все начали не просто смеяться — ржать — от последней фразы. Даже новая ученица. Так что он не мог не присоединиться к ним. И всё-таки довёл себя до кашля, вынужденно согнувшись.

Вскоре кто-то потряс за плечо. С трудом приподняв голову и продолжая хохотать мужду кашлем, Рар едва не упал со стула. Лицо резко стало мокрым.

Улйан-а, сама сдерживавшая смех, стояла над ним, держа в руках очередную местную фиговину, выглядевшую как большая бутыль с приделанным сверху носиком и торчащей... Рукояткой? Оказывается, да. При нажатии на неё, из носика вырывалась широкая струя воды. Снова ему в лицо.

Что ж. Это было обидно. Но помогло собраться и успокоиться.

— Дайте полотенце! — она обернулась к другим людям.

Даже бельё они тоже могли красить. Простейшее полотенце — и насыщенного тёмно-красного цвета. И мягкое, как многое здесь.

***

Что ж, первый прогон этого позорища прошёл более-менее гладко. Рар, внезапно, оказался не таким плохим актёром. Вполне достоверно корчил гипертрофированно-недовольную моську, шипел на всех, воинственно размахивал посохом, и заворачивался в «шубу». Даже один раз случайно заехал Уле по плечу тоё самой мега-копалкой, и сразу же испугался, вроде бы и искренне.

— Да забей. — от такого не должно было остаться даже синяка, удар прошёл по касательной. — Считай за компенсацию твоих стараний.

Красивый всё-таки посох. Хотя и опасный. Например — ложе, в котором был камень, было с выступами и неким подобием веток, оплетавших сам кристалл. Так что при невезении и особом уровне ловкости вполне можно было поцарапаться. Наверное, даже до крови.

— Так, не тормозим. — прервала милую сцену Татьяна Михайловна. — Ещё чуть-чуть, и начинаем показывать уже детям. Надо успеть паллиатив до второго завтрака, остальные подождут.

А ещё непосредственно перед спектаклем ещё был один вызов — макияж. Конечно, выглядел попаданец и без того красочно — но его золотая кожа наводила на одну крайне любопытную идею. Как раз можно было опробовать некоторые цвета из набора подводок по офигенной цене и фото-отзывам.

И. Всё-таки, как забавно было устроено общение. Они с Раром были знакомы что-то вроде 1,5 суток (по подсчётам от падения на ёлку выходило плюс-минус столько), и началось всё с того, что Уля ему как следует гаркнула в ухо. А ты погляди — после близко проведённого вечера стал максимально доверять. Ну, по крайней мере, внешне — раз позволял делать почти что угодно с лицом.

— А тебе и впрямь идёт. — пусть стрелки вышли слегка кривоватыми, но белые узоры смотрелись выигрышно на золото-чёрно-зелёной коже. — Только ещё стоит чуть-чуть брови подчеркнуть. — это уже пробормотала скорее себе самой и копаясь среди копеечного косметоса, сметённого по поводу премии и острого желания слепить из себя нечто внешне максимально социально-приемлемое.

А бровки у него были густые. И выразительные. Но то ли не очень послушные, то ли у одного медпсихолога руки не из того места росли, потому что выходил седой бровеносец. Почти в потёмках ординаторской.

— Вас уже вовсю женят. — прокомментировал внезапно подкравшийся Иван Андреевич. — Ещё немного, и будут собирать ставки на дату свадьбы.

Ладно. Учитывая то, какое у них было болото и по этой части, то они ещё довольно спокойно отнеслись к происходящему. Как и к столь необычному мужчине. Да, на извращённый вкус Ули, Рарефлю был очень красив. Особенно, когда выглядел растерянно. Но она не предполагала, что её бурные подкаты так бросаются в глаза.

— Не думала, что я настолько нелюдима. — это тоже стоило уточнить у кого-то поадекватнее. — Или мы как-то странно общаемся? — стоило проверить и такую гипотезу. — Если не секрет, Вы на что ставить будете?

— Вы выглядите странно, но это исключительно Ваше дело, пока не мешает работе. С остальным посмотрю, как разделятся мнения. Но Вы хотя бы... Имеете вкус, пусть и несколько своеобразный. — прозвучало даже не как подъёб.

Вот что было прикольно в психиатрах — так это готовность невозмутимо и искренне констатировать самые странные вещи и факты.

— Ой, ну... Я даже не знаю, сколько ему лет. — не то, чтобы сверх-постыдная инфа, дабы выдать. Тем более, что второй подряд психиатр настроен на командную работу и выстраивание единой линии.

— Опять же, дело Ваше. Не мне обсуждать чьи-то вкусы.

Конечно, было несколько неприятно обнаруживать себя в роли клоуна на полставки, ещё и нахаляву. Присматриваться к магу это не мешало. Собственная предсказуемость в глазах окружающих... Над этим надо было подумать. В том числе оценить сам потенциал подобного безумного пейринга чуть более серьёзно, чем шутка для самой себя. Коллеги, хоть люди странные и непонятные, но проницательные и с огромным жизненным опытом. Может, и впрямь было что-то эдакое в их с Раром взаимодействии.

Интересно, если через Райдра-транслейт перевести весь этот поток мыслей и выдать ему? Будет забавно, если мы сознательно совместно решим приударить друг за другом. Ну, если он сможет каким-то хером натурализоваться и найти работу.

— Вы ему ещё губы накрасьте, если есть чем. А то с таким цветом, пожалуй, даже для этой территории жутковато. Хотя Татьяна Михайловна права, такого аниматора ещё надо постараться найти. Тем более, забесплатно.

Разумное замечание. В принципе, у меня тут с собой почти все помады из набора. По идее, ему тёплые оттенки должны быть лучше, в силу общей цветовой гаммы.

Увы, идея оказалась так себе. С помадой он выглядел в разы нелепее, и пришлось вернуться к естественному варианту. Что ж, теперь осталось дождаться группу и отыграть этот ужас с наименьшим позором.

Когда начали привозить детей, Рарефлу серьёзно переменился в лице.

— [ˈkaruŋf.ˈlot.ˈiʒoʒam.ˈbet] [3]

Пожалуй, с таким выражением лица он выглядел слегка пугающе. На фоне осознания поехавшести всего мира (и пакующей чемоданы личной кукухой) распознание эмоций периодически глючило и отказывалось работать. Весёлые будни аутиста — вроде видишь лицо человека, даже можешь понять, какие примерно группы мимических мышц напряжены. А интерпретировать не можешь.

— Потом объясню.

Эта фраза становилась неприятным штампом в их беседах. И по-своему забавно, что именно в этот момент до Ульяны потихоньку начало доходить, насколько же жизнь в их учреждении отличалась от, ну... Нормальной. Раз, кажется, пробрало даже мага-попаданца, который явно видел нечто более пугающее, чем невинные няшки-единороги, срущие радугой.

Только надо было собрать себя в кулак и сконцентрироваться на спектакле. Возможно, даже в чём-то и основательно погрызть реквизит — потому как «шалафи» то и дело косился на детей с плохо скрываемым ужасом. Учитывая, что педиатры записывали всё на видео, выглядеть это должно было... Ну слишком странно. Потому приходилось маячить у мага перед носом и чуть ли не самой организовывать сеансы мини-стриптиза, стягивая с него многострадальную шубу, после недолгих уговоров всё-таки надетую на голое выше пояса тело.

А когда они «вытаскивали» его из «Башни» к ёлке, то вообще едва все кубарем не упали — упрямство упрямством, а весил он слишком мало, чтобы противостоять напору сразу 3 отнюдь не худосочных дам. Правда, недовольное клокотание и шипение у него вышло особо натуральным и достоверным. Но как-то, худо-бедно, доиграли. Да уж. А запись гордо отправилась всем коллегам на обе территории.

Когда всех детей вывезли, Рар схватил Улю за плечо и попытался повернуть к себе лицом.

— [ˈt͡ɬo.ʃ.ˈdieti]. — сказал достаточно тихо, наклонившись почти вплотную.

Мозг выдал ошибку 404. Чего, блядь?!

— Чиво, блядь? — вроде получилось достаточно тихо, чтобы не палиться матюгами перед всеми.

Конечно, нежных фиялочек в их коллективе не было — но понтоваться умением использовать нецензурщину как-то не хотелось.

Он указал пальцем на дверь.

— [ˈpatom.ˈabʔjaʃnu].

Опять показал на дверь. Итак, дверь, что-то на непонятном...

— А-а! — она аж хлопнула себя по лбу. — Это. — точно, он ведь хотел побольше узнать про паллиатив. — Татьяна Михайловна, мы отойдём в кабинет?

Пожалуй, о таких темах лучше было говорить тет-а-тет. И для начала объяснить на сколько-то понятном языке. А потом уже можно будет уточнить отдельные моменты у педиатров.

— Под камерами сексом не заниматься. — небрежно бросила начальница. — В туалете камер нет, сами проводите.

— Мама, а что такое «секс»?

Попаданец образовательный! Теперь и Ирочка кое-что узнает про особенности взаимодействия взрослых. Нда.

***

Фух. Сесть. Выдохнуть. Как бы так поосторожнее и получше объяснить такое сложное понятие человеку из около-Средневековья?

— Это очень сложно. И, если со стороны смотреть, — наверное, лучше было говорить в лоб, хотя саму от мыслей об этом почти бросало в холодный пот, — очень-очень страшно. Это... Это дно. Самое днищенское дно, Рар. — ещё надо было не выпускать посох. — Я работаю не первую неделю, потому уже привыкла, страшно почти не становится. То, что ты видел, назыается «паллиатив». Многие, если не большинство из них... Они очень долго умирают у нас на руках. Я здесь не особо давно, но за это время несколько успело уйти. — она сделала паузу и подняла взгляд на Рара. — У нас развито целительство, и есть, ну, на мой взгляд, и некоторые предположения о тебе, довольно развитые штуки. Например, которые могут дышать за человека, если он сам не может. — он нахмурился и плотнее стиснул древко. — У нас была девочка, которая не могла сама дышать. Несколько лет непрерывно она была подключена к такому. Это всё постепенно было, там была нейодегенеративная генетика. Это когда мозг постепенно умирает. Не помню точного названия синдрома. Хотя, говорят, папу своего узнавала. — он умел приходить в ужас, а она чувствовала себя совсем очерствевшей. — Отмучалась. А у второго — тоже паллиативного, но мальчика — отёк мозга в результате эпистатуса. Это когда приступ эпилепсии длится дольше пяти минут. Ну, падучая, внезапные выгибы тела с потерей сознания, — и даже больше, чем в просто мрачный ужас. — Хотя — я не знаю, страшнее паллиатив с сохранным интеллектом — или как у нас. Эти дети не только по соматическим заболеваниям — но и по психиатрии, болезням разума и души. Как следствие, конечно. Ну, или как вы это называете, я не знаю. — Ульяна глубоко вздохнула, всё-таки говорить об этом было сложно. — Мысленные операции недоступны, навыков самообслуживания нет, игры нет, ни на что не реагируют. Ещё у одного пацана совсем жуткая история. И тоже мозг умирает. — пожалуй, история Лёши всё-таки оставалась самой жуткой. — Наркозависимые родители. С кучей инфекционных болячек, там и ВИЧ, и даже сифилис. Родился он раньше срока. Жил-развивался. А в шесть месяцев любимый папа — потряс как следует — и головой об стену. Потому что кричал. Ребёнок выжил. Но... Синдром встряхнутого младенца и последствия массивного субарахноидального кровоизлияния вледствие ЗЧМТ! Теперь лежит в коляске, он на представлении с дальнем углу был. Ни есть, ни дышать толком не может — и трахео-, и гастростома. Полностью слепой. Слышит с трудом. Почти не шевелится. Прогноз... Никакого. Вряд ли до восемнадцати доживёт.

Он откинулся на стуле, почти отпустив посох, и посмотрел куда-то в пространство.

— Я себя чувствую отвратительным человеком. Наговорила тебе всяких ужасов, а сама сижу дуб дубом, и даже не вздрагиваю.

От усталости даже плаксивость ушла. Просто всё воспринимается как факт. Это было странно осознавать.

А маг, кажется, всерьёз впечатлился. Хотя да, у них такие скорее всего не выживают.

— Извини, что я тебя так напугала. — за это и впрямь было стыдно.

— [ˈʃa.ˈug.ˈhuʔotɬeat.ˈaip.ˈʃa.ˈhuahiʃuʃ].

Я не испуган. Я думаю.

***

Получается, чернокнижник недооценил степень странности всего происходящего с ним в последнее время. И второй раз за день получался не самый маленький список. Что было настолько нелепо, и окончательно его путала.

Первое. Многие местные женщины, в том числе Улйан-а, имели сквозные дырки в мочках ушей. Необходимые для продевания металлических украшений.

Второе. Все взрослые немного раскрашивали лица. И, видимо, старались сделать как можно более яркие полосы, начинавшиеся у внешних уголках глаз и тянувшиеся к вискам.

Кажется, это распространялось не только на женщин, так как он сам сидел с белыми линиями на веках. В отражении это даже выглядело неплохо, что при его-то облике было странно.

Третье. Эти люди заботились о насквозь больных и совершенно беспомощных детях. К тому же, сиротах. Настолько нежизнеспособных, что сами не могли дышать, со слов Улйан-ы. Пока она ему не лгала, и серьёзных причин сомневаться в словах не было.

Четвёртое. Это всё имело какой-то смысл, если этим занималось столь много людей. И столь долго, что к такому даже привыкали до полного безразличия.

Пятое. Логически вытекало из предыдущего наблюдения. Такое отношение не столько пугало, сколько обескураживало. Даже сам будучи калекой, Рьарефлу мало сталкивался с теми, кто заботился о таких постоянно. Вроде какие-то сумеречные и дневные секты таким занимались, но в новом мире всё ещё уделяли этому слишком много внимания и сил.

Шестое. У Улйан-ы были достаточно крепкие нервы, которых бы хватило для освоения магического искусства. И общения со всё ещё калекой и уродом в его лице. Такая степень болезненности испугала бы любого, даже сам Аврентиец с трудом отводил взгляд от такой степени искажённости человеческого тела! А эта девушка смотрела на всё происходящее как само собой разумеющееся.

Седьмое. Это было неожиданно даже для самого чернокнижника.

На фоне этих детей и даже после приступов кашля он чувствовал себя очень, очень здоровым человеком. И почти не уродом.

Восьмое. Несмотря на столкновение с неприятными вещами, не мог не восхищать местный уровень целительских возможностей.

***

Что ж, кто-то в локальном руководстве решил угореть по трешу — и после второго завтрака пришли две самые агрессивные группы. Основательно так пиздец организовали. В чью гениальную голову пришло звать их сразу, оставалось загадкой, ибо старший воспитатель обитала на основной территории. Иру пришлось отсадить поближе к выходу, под крыло педиатров. Воспитатели были на низком старте, как и психиатр.

Начало прошло гладко.

— Ну вот, как всегда. Фигню творит шалафи, — дверь в зал скрипнула, — а отдуваться его несчастному ученику.

Появление Нины Алексеевны — к тому же, весьма недовольной, даже негодующей — пугало бы даже больше, чем гипотетическое появление на пороге настоящего Рейстлина Маджере, прилетевшего на крыльях ярости и негодования от степени попрания канона своего ЖЗЛ.

— Ах вы суки!

То ли она уловила чужой страх, то ли у неё до этого был какой-то план — но она в пару шагов подлетела к Ульяне, и уронила на пол всем весом, вцепившись руками в горло. Помещение сразу наполнилось визгами, кто-то явно пытался спихнуть зама — но они навалились кучей на Ульяну.

— Наших бьют!

Теперь этот истошный вопль как минимум на половину здания воспринимался как дискуссионный. Наши — это медики или педагоги? Дорогой брат, я наконец нашёл время и место, чтобы написать тебе письмо... Примерно из-под человеческой многоножки человеческого пресса, когда — судя по мелькнувшей где-то сверху между пышными телесами, вспышке — началось смертоубийство магией в стенах одного немедицинского дурдома натурального.

Не было не то что ярости — даже минимальная злость отсутствовала. Просто было тяжело дышать — и где-то глубоко слабо-слабо интересно, что же будет дальше.

__________________

[1] Я понял. Я тебе благодарен.

[2] Зачем ты помогаешь мне?

[3] Что это за болезнь?

11. Юдоль скорби. С применением потусторонних предметов

Эьвуликпаьм[1] летел во тьме столь давно и долго, что давно потерял ощущение верха и низа, плывя в сплошном ничто. Кыыфаафо[2] должен был отслеживать магический след Господина, и только через привязку у нему можно было понять, что они не завязли в этом не-пространстве. В котором было очень сложно потеряться без большинства ориентиров. Спасало отслеживание собственного дыхания и неясное чувство движения куда-то вперёд.

Без света, без тьмы, без запахов, и, кажется, уже без особого смысла.

— Вижу цель! — звук голоса гухарла последнее вернул. — Приготовьтесь!

Приближение мира ощущалось очень странно. Первой почему-то появилась тяжесть в руках и вес посоха. Потом — вес всех сумок, одна даже больно стукнула по бедру. Вроде бы правому, но точно определить было трудно.

А ещё в новом мире было очень-очень светло, аж стало больно и зелено в глазах. Эьвуликпаьм зажмурился, но ослепление не прошло, и под веками всё ещё оставалась мерз-зкая всё выедающая зелень.

— Осторожно, тут очень скользко! — голос представителя дневной ложи начал резко отдаляться, и пришлось очень быстро творить заклинание замедления.

Увы, в спину врезался кто-то, и получилось не так изящно и медленно, как хотелось бы показать кому-либо.

По поводу скольжения тот не солгал — нога ехала идеально, как по натёртому паркету. С ужасом мелькнула мысль о Господине — он же точно не мог подготовиться к этим условиям, а значит, мог попасть в беду!

А ещё было очень холодно. Даже кожу на лице стянуло, а в носу противно защипало. Спереди послышался исполненный испуганный вопль, быстро отдалившийся.

Полуэльф с вцепившимся попутчиком проскользил вперёд и вниз. А потом опора закончилась. Чем-то холод даже оказался полезен — самому кричать не хотелось.

Ладно, это достойная причина так орать.

И несколько неприятных мгновений полёта в неизвестность. Завершившихся мерзким ощущением погружения во что-то мягкое и ледяное. Вот тут полуэльф не сдержался от короткого вскрика, вызванного как неожиданностью, так и судорогой.

Зато глаза немного попривыкли, и можно было осмотреться.

Всё было покрыто чем-то белым, отчего и создавалось ощущение такого света. Земля, непонятная скульптура впереди, дерево слева, какая-то женщина, с явно недоуменным видом смотрящая на них, и держащая во рту белую палочку. Кажется, эта штука называлась снег, и была мягкой и какой-то обволакивающей. Но всё равно мерзкой, холодной, и сильно мешавшей подвижности.

А, нет, одно понял не совсем верно. Женщина просто была в белой одежде. И волосы очень светлые, после бесконечной тьмы сначала показавшиеся белыми.

— Ой. — так, значит, обняться с ним умудрилась виконтесса. — Какая мерзость. И много как! — она попыталась опереться на его плечи, чтобы выползти, но не достигла успеха.

Действительно, слой этой субстанции опасно подбирался к паху. Теперь единственный ученик великого Рьарефлу Аврентийского волновался многократно сильнее.

— Что ж, — дневной гухарл был вроде слева, — твой Учитель точно был тут. — да, слева.

— Посторонись! — времени разбираться не было, и пришлось срочно выскакивать из этой белой штуки вперёд, на грязно-коричневую блестящую неровную поверхность.

Там снова было очень скользко скользко, и они вдвоём — весьма закономерно — упали. Женщина в белом искренне пыталась им помочь, но в итоге легла рядом. Что ж, вблизи было видно — или это не чародейка, или какой-то очень странный конклав, научившийся не менять форму зрачков.

Оказывается, неровная поверхность была прозрачным наслоением на чём-то чёрном. Это был лёд, но какой-то очень грязный.

Куда это мы все попали?!

Конечно, Господин был как всегда... Истинно ночным магом — но пока этот результат вызывал чувство тупейшего недоумения.

Сзади охнуло голосом того гнома. Как его звали? После полётов и встряски от холода разум не пришёл в привычное состояние и отказывался нормально работать. Было дурацкое ощущение, что из головы исчезла как минимум половина знаний и мыслей, если не больше. Полуэльф неуклюже попытался встать. Начинало болеть тело — падать даже с высоты собственного роста на сплошной лёд и сумки оказалось больнее, чем он себе представлял.

Где Господин и что с ним?! Его здоровье не выдержит таких неприятностей, а лекарства он с собой точно не брал!

— Женщина. — она хрипло вскрикнула, когда он схватил её за рукав, как выяснилось, очень мягкой толстой накидки с какой-то странной металлической полосой спереди. — Вы знаете, где находится господин Рьарефлу из Аврентия?! — от неё слегка и неприятно пахло чем-то прогорклым, а палочка, которую она всё это время держала во рту, оказалась каким-то белым цилиндром, изнутри заполненным какой-то коричневой трухой.

Несколько мгновений она молча и крайне красочно недоумевала, смотря ему в глаза и быстро моргая. Затем из кармана (однако, Господин умудрился нати какое-то богатое место) достала крайне странный... Артефакт?! Прямоугольный, с одной светящейся стороной, где быстро менялись символы и изображения. Значит, это тоже какая-то чародейка, пусть и крайне странная. И зачем-то это надо было прикладывать к уху.

— Лид Антоновна, а подойдите-ка к приснопамятному дереву. — оказывается, это делалось, чтобы говорить в неё, и со стороны выглядело пока непривычно. — Кажется, у нас тут... Новые неприятности с крыши навернулись. На сей раз без потерь, вроде все в сознании, вот один тут на меня пырит. Ага. Жду. Нет, на меня никто не нападает, всё пока в порядке, они просто, — она ненадолго подняла взгляд, видимо, следя за чьим-то спуском, — в сугроб планируют. А-хе-реть!

Язык был страстным и переливчатым. Пусть и совершенно непонятным. И отдалённо похож на шипящую и мелодичную смесь эльфийского, гухарлского, и аврентийского понтена, на котором обычно говорил Господин. Если отталкиваться от тех записей — здесь победили мецебзи[3].

При том, что в остальном местная женщина была максимально похожа на человека, пусть из-за распущенных волос пока не получилось рассмотреть форму ушей. Но эльфийского века у неё точно не было.

Кое-как стоять было можно было. Идти — почти невозможно, если не на четвереньках, но тогда нужно было куда-то девать посох. Слишком сколько и холодно. Необходимо было продержаться вместе хотя бы до момента обнаружения Господина. Хотя — надо было понять, насколько они могли разминуться во времени прибытия.

Что немного удивляло — странная чародейка кинулась помогать всем встать, но почему-то никуда не шла, нервно оглядываясь по сторонам. Словно ждала кого-то.

Кыыфаафо, прихрамывая на левую ногу, еле дошёл до них, гордо отказавшись от помощи изрядно засуетившейся женщины в белом.

— По крайней мере, он здесь был. — в руке он сжимал одну из до боли знакомых пуговиц.

Стоявшая впереди скульптура скорее всего изображала какое-то животное. Тоже незнакомое.

Как могут быть непохожи миры!

За спиной было 3-этажное здание (что определялось только по параллельным рядам окон), окружавшее их незамкнутым прямоугольником. Видимо, изначально они все появились на крыше, откуда кто-то упал на конусовидное дерево. Удивительно зелёное, потому что остальное состояло из оттенков серого — даже небо было непроницаемо-серым[4].

***

Педиатр выбежала в распахнутой куртке, наспех натянутой на хирургический костюм. Сапоги вообще не застегивала. Едва не завалилась на ступеньках, и походкой пьяного конькобежца добралась до нестройных рядов... Новых попаданцев... Будто одного им было мало! Ещё и все — с отдалённо, но похожими палками. И да, тоже колдунов.

— Ох, мать моя! — только что сползшая с крыши неведомая ёбаная хуйня, лежавшая на сугробах и (частично) злополучной ели, дёрнула одним из щупалец и до одури перепугала и без того взбудораженного врача.

— Да ладно Вам, Лид-Антонна, симпатичная херня, — флегматично откликнулась Домна Сергеевна, крайне задумчиво вертя между пальцами окончательно измятую сигарету, — вон какие щупальца с шипами. Ай, милота!

Ибо, вроде как, принятие всех граней ситуации — первый шаг к душевному равновесию. Да и когда такую херню ещё узришь-то! День пусть и становился безумным, но интересным.

— Домна Сергеевна, ЧП! — видимо, случилось нечто совсем из ряда вон, доктора не отличались привычкой внезапно трясти её за плечи. — На ту территорию поехал директор. И уже должен быть там!

— И чо? Не убивать же кого-то...

Та ещё раз резко встряхнула, аж сигарета всё-таки выпала изо рта.

— Боюсь, что убивать. — что ж, выглядела она слишком испуганной для просто новости о начальственном посещении «дачи». — Он взял всё вчерашнее, Нину Алексеевну, старшего воспитателя — и поехал устраивать какой-то треш.

— Ох, мать!

Ой-ё... Теперь и старшей медсестре стало страшновато. Ладно бы один поехал — так просто вставил бы пропиздонов, как он любил делать вместо завтрака, обеда, и ужина. Но ведь взял с собой эту!..

— А этот-то — сегодня там! Меня Таня просила не рассказывать, но придётся. Она решила устроить там ёлку с участием этого Колдрекса недоделанного!

Да, ситуация патовая, надо изобретать решение срочно. Сколь бы не доставил проблем попаданец — двойной дозы ёбнутых пропиздонов и вероятного членовредительства он явно не заслужил. А Нина Алексеевна так вообще без посторонней помощи с организацией всякого пиздеца справлялась. И что-то сразу вспомнилась бывшая психиатр, перед уходом разве что не обматерившая всё руководство.

Итак, что имелось? Имелась группа новых колдунов. Выглядевших больше как сходка толкиенистов. И то, каких-то жалких. У того, что первым её об землю ненароком приложил, так вообще короткое платье-ряса было понизу драным, словно он от стаи собак отбивался.

Ещё было чудо-юдо-не-рыба. Вроде как достаточно крупное, аж загораживало обзор как минимум половине первого этажа. И бодро перебиравшее щупальцами.

— Как думаешь, — задумчиво протянула старшая медсестра, — можно ли как-то добраться верхом на этой хрене? Что? — так-то, идея не хуже других за последние два дня. — У меня ни прав, ни машины нет. Водители разъехались, да и мне не подчиняются. Я им даже табелем пригрозить не могу. Да и этих тут... Раз-два -три... — пришлось пересчитать группу интенсивно зябнущих (всё ещё только предположительно) людей. — Семь рыл. Считая нас — девять — уже микроавтобус нужен! Будут варианты — предлагай, а пока попробуем по-моему. Э, — она громко свистнула, на что испуганно обернулись все, а Лидия Антоновна наконец нашла момент, чтобы засупониться, — длинноухий, ушастый! — что ж, они вообще не вдупеляли по-русски, пришлось показать пальцем на него. — На этой, — пальцем на чудовище, — хтони верхом доехать можно?

Педиатр показательно усмехнулась и потёрла ладони, чтобы согреться.

— Вы чего попроще у них спросите. Про маршрут до нофелета там, или до Красной площади. — и сапоги тоже, ибо погода была бодрящая. — Колдрекс наш даже до жестов не додумался, а эти прям с дипломом гособразца по знанию языка прибыли!

Ладно, тут Лидия Антоновна скорее была права. Значит, надо было изобретать ещё и способ общения. Учитывая, что доселе это удалось только у медпсихолога, и то через пень-колоду.

— Ох, старость не радость, маразм — не оргазм. — значит, пришла пора переходить к более радикальным мерам. — И это они только с асфальтом все поцеловались. — Домна Сергеевна свистяще вдохнула и потёрла своё ушибленное ещё с утра. — Подержите сижки, ща кое-что попробую. Хотите — можете заснять. Я так-то не уверена, что с первого раза всё получится.

***

— Что за херню она творит?

— Ага. А ещё в таких дорогих цветах ходит!

Тут даже Эьвуликпаьм как следует удивился. Даже не каждый последователь Всематери решился бы попытаться залезть на Последнее Дитя. С разбега. Тем более, что женщина упала. Хоть и в относительно мягкий снег.

Что говорить — даже Господин бы на такое не решился. И даже не из-за хилого здоровья!

Вторая попытка чародейки так же закончилась неудачей, притом более красочно — скатыванием кубарем в другую кучу снега.

— Эй, ты! — встав на четвереньки, она указала пальцем на полуэльфа. — Мы. — указала на себя и вторую женщину, которую до этого, видимо, и ждали. — Туда.

— Она предлагает залезть на... Творение? — удивлённо спросила у кого-то виконтесса.

Уважаемая ночная виконтесса не просто так была близкой приятельницей Господина.

— Рьарефлу! Рьрарефлу! Где он? — на всякий случай попытался уточнить первый и единственный его ученик, ощущая исключительно собственное непонимание и тупость всего происходящего.

— Мы. Туда. — она неуклюже встала и пару раз подпрыгнула на месте.

— Ваши версии, госпожа Зибухоб. — пришлось пропустить её вперёд, чтобы была возможность внимательнее рассмотреть творящийся абсурд.

Женщина в белом повторила странное действие. Значит, хотя бы поняла, как донести всё не словами.

— Кажется, она предлагает поехать куда-то верхом на... Творении.

— Типичные ваши ночные предположения. — буркнул дневной гном, плотнее закутываясь в плащ.

— А у нас есть варианты? — сказал это, как ни странно, гухарл. — Скажи, друг мой, — обратился он к зло фыркнувшему гному (чьё имя Эьвуликпаьм никак не мог вспомнить), — у тебя есть более разумные предложения? Поверь, все знают, насколько ты не любишь как саму ночную ложу, так и их выходки, — что ж, хоть что-то не менялось в окружающих чародеях, — но Аврентиец всё ещё могущественен. И он хоть что-то смог придумать даже в нашей ситауции. Очевидно, без него мы не справимся. Не считая того, что он и так должен ответить на все накопившиеся вопросы. Так что мы стискиваем зубы, откладываем ворчание — и дружно залезаем на сделанное Всехаотичной и слушаемся... Этих недо-чародеек. От последнего я сам негодую, но — вряд ли Аврентиец просто тут появился, он же без выебонов не может.

Маг дневной ложи говорит разумные вещи, более свойственные сумеречникам. Нет, всё-таки слишком многое поменялось. Впрочем, на фоне остального происходящего безумия это даже

***

Спина колдовской чучундры была скользкой. И места на 9 рыл было маловато. Так что с пришельцами приходилось буквально обниматься, стараясь не отбить себе что-нибудь об магические дрыны (которых у кого-то было аж по 2 штуки). Учитывая, что обе сотрудницы ЦССВ были давно и прочно замужем, а почти все из новоприбывших — мужчинами, ситуация приобретала несколько пикантный характер. Если добавить к этому то, что новые попаданцы выглядели на несколько порядков потрёпаннее Колдрекса — вдобавок, буквально грязнее.

Кстати, эти маги ещё и были мельче. Если условно-знакомый Терафлю мог при желании снести головой дверной косяк — эти были ростом как невысокие женщины. А кто-то так вообще имел натурально детский рост. При том, что ярких признаков карликовости не было заметно.

— Лид, чур ты ведешь, я маршрут не очень хорошо знаю. — старшая медсестра предпочла устроиться рядом с двумя (предположительно) дамами и приобняла, чтобы никто не упал.

— А я, блядь, наизусть каждый поворот помню! — раздражённо всплеснула руками педиатр, случайно заехав по носу тому, что повторял имя первого попаданца. — Ой, извини. — впрочем, непохоже, что он понял. — Домна Сергеевна, кашу с цирком тут Вы заварили.

На что табельщица обиженно пробурчала, плотнее запахивая куртку:

— В крайнем случае — директор с этой припризднутой. Я вообще курить шла, никому не мешала. Ну, навигатор откройте, я всё равно Москву вообще не знаю!

Что ж, навигатор так навигатор — спасать-то людей надо! Ну, или не совсем людей и примкнувшего Шепилова одну незадачливую молодую коллегу.

К слову, о человечности. Тот, кому только заехали по носу, помимо особо драной на фоне остальных одёжки, больше походил на эльфа. Поджарый, изящный, длинноухий. Правда, волосы чёрные, из-под криво намотанного платка торчат. А глаза — каждый с двойным зрачком. А радужки ярко-ярко жёлтые.

— Слу-уште, Домна Сергеевна — а у них всех такие глазищи странные?

Что удивительно, ответила коллега очень быстро. Практически не задумываясь.

— Ага. Такие же чёрточки-кресты, как у этого Колдрекса! Метко Вы его окрестили, Лид-Антонна.

— Ладно. Ебашим — как умеем, господа хорошие!

В навигаторе пришлось вручную вбивать адрес другой территории и включать геолокацию.

Длинноухий следил с таким живым интересом, что стоило опасаться за сохранность смартфона. Эти хоть и были сопоставимого роста, но не выглядели как дистрофичные ДЦПшники, а потому могли толпой и отпинать двух дам с корыстной целью отбирания материальных ценностей.

***

— Ого! — не сдерживала постоянного восхищения виконтесса. — Сколько красивых башен! Ехину, смотри, какая красота!

— Наверное, твой друг уже успел тут освоиться!

Не лишённое смысла предположение.

— Согласен, госпожа Зибухоб, я приятно впечатлён. Рьарефлу Аврентийский умеет выбирать. Кто бы что не говорил — но его талант вызывает восхищение.

Этот мир был прекрасен даже на взгляд непроклятых. Если Господин всё-таки смог добраться до Всематери и найти исцеление... Неплохо изучив его характер за несколько лет ученичества, полуэльф более чем был уверен, что Учитель из этого мира точно не уйдёт. Если всё так же совершенно, как этот странный блестящий брусочек, то Эьвуликпаьм не просто останется, но и согласится с эти мнением — местная магия выглядела крайне заманчиво и многообещающе.

— Будь чуть потеплее — даже я бы согласился, — добавил Кыыфаафо, — но насчёт таланта, тут согласен с нашим почтенным сумеречником и виконтессой...

Несмотря на то, что окружающее всё ещё состояло из множества оттенков серого, на глаза попадались яркие объекты: непонятные здоровенные фиговины, стоявшие тут и там. Наверное, больше всего это походило на крытые повозки, какие иногда встречались у богачей.

— Стоп! — истерический взвизг чародейки с артефактом застал слегка врасплох. — Тормози! Стой!

— Стоп.

Видимо, из-за льда на всей дороге, торможение получилось слишком резким, и они едва не соскользнули вперёд. Пришлось использовать посох как опору, благо Дитя было благосклонно к всей ночной и сумеречной ложам.

Мимо быстро проехала... Крытая повозка без тягловых животных. Очень похожая на большинство из тех, что они до этого видели по бокам...

Это могло само ездить!

— Какая магия...

— Так и быть, это выглядит впечатляюще. — пробормотал гном, осторожно отодвигаясь от полуэльфа. — Впрочем, чего ещё можно ожидать от твоего учителя? Конечно, мир победившей вашей ложи!

— Кажется, они слишком отличаются от нас. — пробормотала госпожа Зибухоб. — Возможно, здесь другое...

— Поехали скорее! — снова панически закричала местная чародейка, больно вцепившись Эьвуликпаьму в левую руку. — Пошёл! Пошёл! — а вот пихать ногой Дитя не стоило, так что лёгкий удар щупальцем по голове был абсолютно заслуженным.

— Поехали.

— Ой, смотри! — видимо, как-то виконтесса смогла отползти от той чародейки в белом, потому теперь повисла на спине полуэльфа, отпихнув гнома.

Повозка, чуть проехав, остановилась. Сбоку открылась дверь, и оттуда вылез какой-то... Опять же, из-за расстояния и объёмной одежды издалека было не видно — человек это, гном, или эльф.

— Кажется, творения Всематери тут... Несколько непривычны.

Тем быстрее надо отыскать Господина!

***

Этот город сильно отличался от всего, что они ранее встречали. Например, на дорогах было специальное место, где могли двигаться местные повозки (ещё и разделённое на такие мини-дороги с разным направлением движения этих штук) — но пешеходам нельзя было там находиться. Но не везде — были какие-то участки, разрисованные параллельными белыми полосами, где они, видимо, могли стоять.

Все эти мелочи подмечала виконтесса и дополнял её младший брат. Полуэльфу же приходилось следить за местной, Дитя, и дорогой. А чуть позже — и поддерживать согревающее заклинание. Потому что остальные не додумались, что без магии они всеми остатками Конклава окочурятся до того, как найдут Господина. Да, это противоречило всему, что благословлял Эькэьсоьк[5] — но сейчас он готов был принять любое наказание от кого угодно. Даже вероятность огорчить Учителя не казалась настолько страшной.

Правда, так и не было понятно, куда они едут — но вторая местная чародейка яростно настаивала на продолжении пути. Даже ещё пару раз попыталась пнуть Дитя, с предсказуемым результатом. Вроде она не производила впечатления совсем глупой, но в силу почти полного отсутствия взаимопонимания точно сказать было сложно.

По крайней мере, у них была общая чёткая цель — добраться до какого-то места, показанного на сверх-подробной и управляемой карте, где также отмечалось их местонахождение в любой момент.

Да за такое заклинание бы две ложи на руках носили! Местным же оно давалось вполне легко. Эти артефакты позволяли творить крайне много разнообразных вещей. Даже разговор. Видимо, чародейка в белом его при встрече и использовала, чтобы позвать вот эту. Причём, понял Эьвуликпаьм это случайно — когда над картой появились какие-то другие разноцветные значки (что забавно — зелёный и красный на чёрном фоне, рядом с, видимо, местной надписью), и она, зло рыкнув, поднесла его к уху.

— Так, Ксюша, говори быстро, я очень занята на работе!

Артефакт начал издавать что-то, похожее на речь на этом языке — только приглушённую и не столь различимую — но это могло быть только потому что он был вплотную прижат к голове.

— А папе ты, конечно, позвонить не могла! Не говоря уже о том, что о подобном, вообще-то, предупреждать надо! Нет, я сейчас не могу заниматься этим, у нас тут катастрофа. Всё, звони папе, я занята. — она убрала его от уха, один раз нажала на рабочую поверхность, и вернула карту. — Господи, не ребёнок, а сущее наказание. Представляете, Домна Сергеевна — дочь умудрилась забыть о дне рождении своей лучшей подруги, праздник будет завтра — а я на работе срочно должна измыслить нормальный подарок.

Голос у другой, конечно, был несколько хриплый, но мощный.

— Ну, хоть не за несколько часов вспомнила. Но мои-то давно взрослые, я такое уже много лет как страшный сон забыла.

— Завидую, блин!

Что ж, теперь был виден путь до цели — и оставалось вроде бы немного. Дитя немного скользило на этом участке, и пришлось крепче держаться, чтобы не скатиться.

Последнее препятствие оказалось тоже странным — высокий металлический забор, через который Дитя перепрыгнуло несколько неуклюже — и всё-таки дневные маги скатились в кучи снега.

В здании было много больших, богатых окон. И в одном из них было видно что-то не до конца понятное.

— Да ёб твою ж мать! — очень зло и удивлённо отреагировала на что-то местная чародейка.

Кто-то двигался, летали предметы... То, что это была драка, до Эьвуликпаьма дошло только после того, как эта женщина схватила его за руку и потащила к находящейся чуть поодаль... Двери. После странной крутящейся хреновины с круглыми на срезе металлическими брусками. За ней был коридор, по которому местная побежала направо — как раз к источнику воплей и истошных визгов.

Чем ближе, тем меньше верилось, что это издают люди и предсатвители иных разумных рас, а не животные. По пути местная скинула верхнюю накидку на пол. Чародей последовал её примеру, и осторожно поставил сумки под окно, чтобы никто случайно не упал.

— Та-аня, я здесь! — в той куче тел было невозможно опознать Господина, а чародейка явно бросилась куда-то в другое место, потому Эьвуликипмаьм на некоторое время недоумённо застыл.

Исключительно пытаясь понять, что тут вообще происходит. Какие-то люди швыряли предметы, будь то стулья или что-то местное и непонятное. Другие пытались убить друг друга голыми руками. Третьи, не менее истошно вопящие, пытались отобрать предметы у первых и разнять вторых. Безуспешно.

А что я тут забыл?

Внезапный импульс раскидал часть тел чуть правее.

Какая-то фигуристая девушка встала, опираясь на... Посох Господина! И медленно, слегка осоловело, осмотрелась. Найдя достойную цель, она крепко перехватила древко и направила драконьей слезой на одно из ранее дравшихся тел, ныне опознаваемое как вполне живое, женское, и тоже вполне фигуристое (в которых он уже откровенно начал путаться из-за невообразимого количества на единицу времени):

— Imah Suri Donsai, — ой, Всематерь! — сука! — камень загорелся ярче обычного.

Заклинание... Да хотя бы вышло! Кем бы не была эта женщина, она держала посох не как какая-нибудь крестьянка.

— Дура, что творишь?! — это точно был голос Господина, куда и рванул полуэльф, раскидывая всех посохом и пинками.

Последнего мужчину — пытавшегося придушить Господина — пришлось отбросить первым пришедшим в голову заклинанием.

— Господин!

Рьарефлу был жив. Но, кажется, ненадолго — когда удалось при помощи всей благости Всематери подобраться, он еле дышал и держался за левый бок.

— Ученик?! — в этом слабом восклике было столько радости и надежды, что показалось нереальным, как и взгляд прямо в глаза. — Жёлтые... Я думал, что другого цвета. — он протянул руку, чтобы прикоснуться к его щеке.

Господин был полуголым, и, видимо, в какой-то местной одежде прям на голое тело. Потому ученик смог разглядеть, как при дыхании на левом боку под кожей двигаются обломки рёбер. В горле встал мерзкий ком.

— Умоляю, лежите! — волнение прорвалось в голос, так как Учитель крайне... Крайне тепло улыбнулся.

Словно и впрямь приготовился попрощаться и умереть.

А потом полуэльфа схватили со спины и оттащили.

***

Стоило забежать в здание вслед за женщиной в белом (что забавно, её звали Домна, и то это стало понятно случайно), как очередные местные попытались отобрать у Кыыфаафо посох. Прям вместе с ним. Всё произошло так быстро, что никто не успел вмешаться. Даже оценить масштаб творящегося безумия удалось позже.

Столкновение — краткий взгляд в глаза в глаза — быстрое утаскивание гухарла вместе с артефактом, невзирая на вопли и попытки отобрать оный. Из которого вылетело неудачное заклинание, попавшее в какую-то белую коробочку, прикреплённую к стене. В месте попадания что-то громко щёлкнуло, и начал идти белый и, как чуть позже все в полной мере прочувствовали, тошнотворно пахнущий дым.

— Мамочки! Бабы, горим! — чародейка в белом в ужасе схватилась за голову и бросилась бежать куда-то влево. — Где ебучий щиток?!

Гном побежал спасать друга, а оставшиеся чародеи недоумённо переглянулись. Видимо, творилось что-то совсем непонятное даже для местных коллег.

— Помогаем Домн-е!

— Остаёмся на месте!

У самой Ватаси пока только начинала кружиться голова. Рьарефлу, за которым они и гнались, был непонятно где, местные не говорили на знакомых языках (был ещё один Великий Передел?) и словно принципиально отличались от того, к чему они если не привыкли, то хотя бы были готовы.

Последовала серия щелчков и небольших... Взрывов?! Да, из той коробочки сыпались искры. И сама она не просто загорелась, а расплавилась. А стена в месте начала загораться.

Никто вновь ничего не успел понять. Один Орк, выкрикнув что-то нечленораздельное на родном языке, зацепил за навершие посоха плащ и попытался сбить пламя.

— Я думаю, что пожар потушить стоит! — брат предпочёл последовать его примеру, только зацепил свой за оба посоха.

Сразу после этого в помещении началась совсем непонятная хрень — например, что-то очень громко и мерзко запищало. Ватаси краем зрения заметила брошенные полуэльфом сумки. Шум исходил не от них — а вот на всякий случай поднять, пока никто местный не утащил — стоило.

Дыма становилось больше. Писк усиливался. Она, может, и хотела бы помочь — но там было не так много места, а столпотворение было бы нецелесообразным.

— Не работает. — отстранённо пробормотал Мэфэзом.

— Разойдись! — давнишняя чародейка держала в руках странную красную... Штуковину.

— Напомните, когда дневная ложа создавала артефакты? — спросила то ли у богов, то ли у самой себя Ватаси, заворожённо наблюдая за тем, как из штуковины начала с силой вырываться струя чего-то белого.

Ну, от этого пламя уменьшилось.

Здание резко тряхнуло. На ногах устояла только Ватаси, и то — за счёт наличия сразу двух посохов. Местная чародейка упала на Ехину и, судя по дружному оху, красный артефакт оказался увесистым.

Грохот и истошный вопль послышались откуда-то справа. Это дверь отлетела к противоположной стене, о которую разбилась на небольшие фрагменты.

Теперь были ещё два участника. Снова две женщины. Обе окровавленные. Одна, вроде помоложе, истошно визжала, размахивала руками, и пыталась вырваться из хватки.

— Помогите! Убивают! Звоните в сто двенадцать!

Молодая и кричащая оказалась буйнопомешанной — стоило ей всё-таки получить свободу, как она сразу попыталась голыми руками разбить шкаф, стоявший чуть ближе к чародеям.

— [ˈeni.daˈjag]. — не зря они вняли совету Орка и запаслись основными физическими компонентами.

На девушке это сработало неплохо. Она замолчала. Неуверенно сделала ещё пару шагов. Легла на пол и свернулась калачиком.

Взрослая женщина шла, выставив вперёд руки, и упала через молодую.

— На помощь! — прозвучало очень жалобно.

Уже знакомая чародейка вскочила было на ноги, но запнулась о посох Орка.

— Господи, Анна Владимировна! — впрочем, переход на четвереньки её, кажется, не очень смутил. — Я иду! Ползу!

— Мамочки, Домна Сергеевна, звоните везде!! Там убивают! Маша, Маша...

— Вы вот через неё упали. Спит она, спит, вон как сопит в две дырки, тут у нас ещё пачка магов подоспела. А ещё мы горим, с чем я нас и поздравляю! — она быстро преодолела расстояния, одновременно доставая тот прямоугольный артефакт и что-то быстро делая одной рукой. — Божечки, чем это вас?!

В полутьме было сложно что-то разобрать. А остатки осторожности подсказывали не мешать местным решать проблемы привычными способами.

— Окна выбили — осколком в лоб получила. Там «Медвежата» и «Солнышки», у всех психоэмоциональное возбуждение!

***

Местные мужчины не только оттащили полуэльфа, но и как следует познакомили, видимо, с каким-то местным музыкальным инструментом — приложив головой о какие-то чёрно-белые твёрдые рычаги. Мелодия получилась так себе. Скула теперь тоже болела.

Потом его несколько раз пнули и попытались отбросить, но на момент удалось перехватить посох, чтобы измыслить смесь разрушающего и призывающего.

— Дитя! — удар ногой по плечу предположительно не сломал кость, но у Эьвуликпаьма потемнело в глазах от боли. — Дитя!

Раздалось два вопля. Один — за спиной. Второй — откуда-то сбоку. Одновременно с этим пол ушёл куда-то из под задницы, а нога соскользнула вверх, по касательной задев макушку. Когда в глазах чуть посветлело, полуэльф осторожно оглянулся и встал, опираясь на посох и пытаясь определить источник безумного смеха и не очень хорошего пения среди воплей и ударов. И заодно приложить каким-нибудь парализующим пинателя.

Та местная чародейка (видимо, всё-таки это был пусть и странный, но конклав), что чуть ранее использовала посох Господина для колдовства, теперь стояла посреди комнаты, что-то не в такт напевала — и безумно улыбалась, глядя куда-то в сторону оконных проёмов (откуда теперь ощутимо тянуло холодом) — и размахивала посохом так, словно это была диковинная дубинка.

Ой! Да даст мне ума Эькэьсоьк, и сжалится над ней Кааптэь[6]!

В том, что эта девушка как-то связана с Господином — и отныне явно принадлежит к их ложе, он уже не сомневался. Значит, нужно и её спасать! Ну, или от неё — потому что рядом небольшая куча тел уже запуталась в дневной мантии. На Господина пока никто не нападал, но ученик использовал простейшее защитное — и пусть он потом будет злиться. Но ученик хотя бы попытается спасти Учителя.

***

Оказывается, колдовать было не так уж и сложно. Либо весь остальной организм настолько мобилизовал силы, что захерачил вообще всё адреналином — аж остатки серого вещества пробрало до перегруза и ошибки 404 — что удалось не только призвать посох, с помощью такой-то Матери (казалось, что по некоей причине посох выделял это слово именно так — с большой буквы) раскидать ту кучу мала, что едва не расплющила Ульяну нахуй. А до того тяжеленный дрын ощущался если не пушинкой — то вполне вменяемой тросточкой.

Дышать было трудновато, но пока Улю продолжало упарывать, надо было встать. И раздавать всем на серьги и далее по списку видов бижутерии. Или ювелирки. Ага, той самой. За которую в числе других ништяков во время сеанса удушения пеняла...

Вид, пусть и изрядно помятой и потерявшей очки, но всё ещё бодрой и активной до борзости Нины Алексеевны пробудил волну ледяной ярости. Ну, всё, падла ёбанная, пизда тупая — ты сейчас огребёшь! Вот вообще за всё. Удивительно, что Райдра испытывала какую-то молчаливую солидарность с тем, что хотела сделать задолбавшаяся медпсихолог.

Видимо, успела в полной мере оценить масштаб хлебушка, по неведомой хуйне природы занимавшего в черепе этой мадамы место мозга.

— Imah Suri Donsai, сука!

Не, магичить было не просто легко — а даже приятно. Когда в эту суку попал луч (или всё-таки молния? Электро-магическая дуга? Разряд? Импульс?), исходивший от окончательно ставшего фиолетовым камня, стало как минимум морально — ахереннейше! Конечно, одновременно слегка закружилась голова — но вид абсолютно испуганного зама по воспитательной работе, безуспешно пытающейся закрыться ладонями от магии, хотелось сохранить в памяти. Желательно, как минимум на несколько лет.

Ибо, блядь, нехуй!

И вообще — клин клином вышибают.

Последнее подумал непонятно кто — она сама, посох, или это была общая мысль. Однако, ебать какое взаимопонимание и коннект. Увы, думать дальше не было ни времени, ни сил на фоне странного недо-приступа то ли гипомании, то ли адреналинового шторма, парадоксальным образом повлиявшего на контроль. Социальные нормы точно отключились, Уля наконец хотела физически выразить всю скопившуюся ярость и выгорание. Чтобы всех точно пробрало! Пусть они страдают! Пусть они покажут свою человеческую натуру, а не все эти остопиздевшие маски! Пусть грянет буря!

Тем более, что битва насмерть шла не только между медиками и педагогами — но и при непосредственном участии детей. Зрителями-то были самые поведенчески нарушенные агрессивные дети! И противно орала пожарная сигнализация.

Идеально!!

Благо, поводов выплеснуть всё это было более чем дохуя. Вот, например, какая-то воспитательница, бегущая к ним наперевес с посохом и висящем на нём ком-то маленьком и кричащим. Даже банальная подножка, от которой эти два долбоёба кубарем упали на злоебучую Нину Алексеевну, доставила изрядного удовлетворения. А уж банально легонечко стукнуть палкой по спине, придавая доп. ускорения — так прелестно же. Крутануться вокруг оси, выпуская снопы фиолетовых искр — бесценно. Целенаправленно выпустить что-то вроде молнии Силы в ту же воспитательницу — аналогично.

— Прошу прощения, — игриво сказать на ухо мелкому чуваку, который висел на посохе и которого тоже задело.

Ура-а-а, он ахуел! Он тоже ахуел — вон как Х-глаза сжались!

— А на-ам всё равно! А-а на-ам всё равно! — выплясывать, размахивая магическим и уже словно родным магическим дрыном во все стороны, ничуть не заботясь о том, кому конкретно перепадёт (потому что вокруг творился полный пиздец, в котором, кажется, дрались вообще все со всеми) целебный (или не очень) пиздюль, тоже было ничего так занятием, увлекательным. — Да катись оно всё фпезду! — и так смачно долбануть по полу.

Чтобы пол вздрогнул. Чтобы все взрогнули! Пусть они хоть что-то почувствуют!

Внезапно лопнувшие стёклами внутрь окна тоже оказались пиздец какими смешными. Даже царапнувший по щеке осколок доставил небольшое экстатическое удовольствие. Наверное, своя вполне физическая боль тоже давала это слег... Не, вполне себе высокоградусно пьянящее чувство жизни. А своя кровь — так вообще вкусная.

Ебать у меня крыша съехала от этой работы!

Тем более, что кто-то особо страстно заорал и, кажется, что-то окончательно доломал.

— Ёбу дал! Все ёбу дали! — ачо, «Пневмослон» сейчас вполне в тему. — Ещё-ё будучи ребё-ёнком, я узна-ал а-оди-ин секре-е-ет...

Ворвавшиеся в окно шипастые тентакли, хаотично бившие по всему, до чего дотягивались, идеально вписывались что в сюжет шлягера, что в настроение и желание покрошить кому-нибудь мозги! Или хотя бы продолжить танец с посохом. Вон ещё сколько неотпизженных ползает!

Офигеть, к ней ещё кто-то лезет! Грязный, в рванье, мордатый, и с распухающей левой половиной хариуса вследствие, видимо, близкого знакомства с пианино. От которого, как только сейчас она отметила, к такой-то матери (или Матери?) оторвали крышку.

В рот попала смешинка. Нет — смешинище. И порыв пиздануть ногой что-то, похожее на приподнявшуюся в куче красной ткани (чо, ещё где-то надыбали костюм трёклятого Деда Мороза?) голову. Ушастый на это сдавленно вскрикнул. Ещё один повод поржать!

— А не замутить ли нам с тобой какую-нибудь хуйню?

Беспричинно обнять, помацать за жопу, и укусить за нос (ну, маленькая разница в росте позволяла творить такое непринуждённо) показалось крайне смешной идеей — а посему было немедленно воплощено в жизнь.

— Бля, извини, что заехала. — кто ж блядь нахуй через пизду (тут отчётливо заржал посох) знал, что она проедется ему по затылку коготочками вокруг камешка?

Впрочем, максимально ахуевшее выражение морды было столь же бесценно, так что Уля продолжила ржать.

— Тентакля, падажжи! — теперь это состояние ощущалось как теоретическое сочетание алкоголя с чем-то мощнее кофеина. Пёрло неимоверно, а желание искать приключения добралось до крестца — а оттуда по спинному мозгу и до головного.

Хотелось творить безумие, хаос, и пугать местное залётное котЭ, заебавшее ссать по всей территории. Монстр подходил для этого идеально. Даже в случае, если оно вдруг решило бы выебать Иулианию Витальевну Завойскую — последняя была бы и не против. Чисто ради адреналина и ощущения собственной живости.

***

Вообще никто из местных не заметил ни толчка здания, ни разбития окон — все как продолжали драться, так и не прекращали. Укушенный нос даже не болел. Видимо, чародейка (с наконец-то подобающими зрачками) кусала в шутку. Наверное, такое бы не оценил даже Господин, всегда любивший потереться о приятную поверхность.

Эта же чародейка вполне целенаправленно вцепилась в одно из щупалец Дитя — и, кажется, с какой-то явной целью.

— Если даже ночной эльф недоумевает, то происходит совсем неправильное, — прокомментировал выбравшийся из очередной кучи тел изрядно помятый гухарл. — Давайте отойдём подальше. — иронично, но они едва не встали на того, кто прежде бил полу-эльфа по руке. — И попытаемся найти моего друга...

Гном сцепился с двумя женщинами, пытаясь отобрать посох. То и дело вылетали искры, но не более. Гухарл спокойно призвал свой.

— Попытаемся остановить эту отвергнутую Аадуп[7]. Думаю, Пакъо, — а, так вот как его звали! — сам выберется, как и твой учитель. А эту — пока не натворила дел, надо попытаться остановить...

Та женщина, которую уехавшая на щупальце ранее приложила опасным заклинанием, не просто смогла встать. Она, дико вопя, вырвала посох у гухарла, и пинком отбросила его вправо. После чего посмотрела Эьвуикпаьму прямо в глаза.

— Всематерь, спаси верного последователя! — было не стыдно даже, что он заорал вслух.

До того сдерживаемое ощущение пронизывающего ужаса заполнило всё до кончиков ушей — и, как следует ткнув местную посохом в живот, полуэльф пустился в позорное бегство. Пока эта не опомнилась.

Выскакивая через окно, умудрился порезаться рукой о торчащие осколки — и приземлиться в снег по самый пах. Холод только придал прыти. Судя по крикам, другая местная вполне удачно устроилась на Дитя — а та вторая всерьёз решила прибить одного незадачливого ночного эльфа!!

***

— Вижу, день не задался, Аврентиец. — выдал вместо приветствия дневной маг, едва не сбив пытавшегося встать чернокнижника. — Но я рад тебя видеть.

Сил у Рьарефлу совершенно не осталось — но сам был рад видеть даже эту ложу. По голосу — вроде как был тот гухарл, что раннее вроде как не выказывал ненависти в его сторону.

— Всё было неплохо. Пока не начали драться. — дышать было больно, бок сжигало пламенем от боли, сил хватало только на слабые вздохи-стоны.

— А кто это с Вашим посохом разгуливает? Это она вас... Так? — он с явным трудом приподнялся на локти и подполз чуть ближе.

На злой вздох сил хватило.

— Нет. Она... — и тут чернокнижник задумался.

Кто она?

Магически одарённая девушка. Давшая имя посоху.

Дура, дурочка сероглазая!

Но не окончательная. Может, и выйдет толк. Если бы только было время заняться... Впрочем, он не предсказатель — но и сам отчасти виноват, надо было вложить в эту хорошенькую головку, что такими заклинаниями не разбрасываются. Сразу.

Сотканная из противоречий и внешней бессмысленности. Протягивающая руку (и не только) помощи. Воспринявшая его как мужчину и не испугавшаяся. Сразу познакомившая со своей матерью и втянувшая в авантюру со внезапным сватовством.

Кусачая. Из угла он видел, как Улйан-а попыталась весьма своеобразно пообщаться с первым учеником. Которого Рьарефлу искренне был рад видеть живым.

И очень быстро поддавшаяся трёхлунке.

— Она — моя. — это прозвучало так легко. И исчерпывающе.

Видеть, как на тебя смотрят, тоже было непривычно, но приятно. Понятно, что при виде его одежды, дневной маг рассмеялся.

— Не буду спрашивать, что это всё значит. Ты, конечно, как всегда!

— Был спектакль. Так надо.

В стену над ними прилетело заклинание. А, тот злой гном из той же ложи — закадычный друг этого. Безуспешно пытающийся вырваться из хватки одной из девочек, что смотрела представление. Которую пытается оторвать от него какая-то из работающих тут женщин. Да, если Улйан-а видела это каждый день...

— Я должен встать. Её, — указывать рукой было неудобно, — зовут Улйан-а. Надо... — от разговоров начала кружиться голова, и дышать становилось тяжелее. — Удержать...

— Кажется, она сама неплохо справляется. — ядовито бросил собеседник, тоже пытаясь встать с опорой на стулья. — Залезла на найденное твоим учеником Отро... Творение этой вашей Паагд-ы. — точно, они же называют Всематерь по-другому. — Танцует. Поёт, но невпопад. Кажется, пытается поколотить воздух посохом.

Ну что же ты творишь, дурочка моя сероглазая?! Как ты умудрилась сразу это поймать?

***

— Добрый день, служба сто двенадцать, город Москва, оператор Воробьева Кристина Андреевна, слушаю Вас. Скажите, что у Вас произошло?

— Добрый день. Массовая драка с попытками убийства, пожар. — отстранённо перечислила Домна Сергеевна, осматривая лицо Анны Владимировны. — Есть пострадавшие. — глаза были на месте, а вот лоб пострадал как следует.

На том конце провода стало тихо. Маша мирно спала на полу, свернувшись калачиком. Остальные колдуны пытались сбить остатки пламени своей одеждой. Из актового зала пока никто больше не вырвался, но доносились нечеловеческие вопли. Лысая мадам попаданка (и реально единственная среди них женщина) аж неслабо напугалась и явно выставила палку-копалку в ту сторону не совсем в дружеских целях.

— Подскажите, где Вы находитесь? Совпадает ли это с вашим местоположением?

— Это ЦССВ. — снова тишина. — Детский дом, интернат. Детский дом «Зайчики», адрес...

— Все дети состоят на учёте у психиатра! — крикнула педиатр в трубку.

Маша храпнула и дёрнула ногой. Видимо, так подтверждая свой психиатрический диагноз.

— Назовите адрес происшествия, и что именно загорелось.

— Вторая почтовая улица, дом двадцать один. — снова вступила старшая медсестра. — Горит проводка, проведена внешним образом. Вроде как локально, мы пытаемся потушить своими силами. — кудрявый парнишка в фиолетовой одежде сообразил, как пользоваться огнетушителем, и, пусть неумело, но пытался заливать почти погасший участок. — Ток отключили, но оно всё равно, того... Тлеет... Плюс, тут того... Ещё что-нибудь вдруг может загореться.

— Подскажите этажность.

— Три этажа. Здесь есть маломобильные дети, но подъезд не затруднён, мы всех встретим.

— Подскажите, есть ли пострадавшие?

— От пожара — нет, а от драки — есть. — снова влезла педиатр.

На пару секунд, показавшихся вечностью, вновь воцарилась тишина. Огнетушитель перестал шипеть. С другой стороны орали стабильно и душераздирающе. Сигнализация лишь подчёркивала общий уровень ёбнутости.

— Подскажите, кто конкретно дерётся?

— Медики с педагогами. Руководство друг с другом и с приглашённым аниматором. Дети со всеми. Все дети состоят на психиатрическом учёте! — упрямо продолжила гнуть линию с дракой педиатр.

— Подскажите, сколько пострадавших?

— Одно рассечение лба... — вновь добавила медсестра.

— Одно подозрение на перелом рёбер! Возможен пневмоторакс. Мужчина, возраст неизвестен. Ещё один пострадавший — медицинский психолог, женщина, около двадцати пяти лет. — всё-таки истерика накрыла бедную женщину с головой. — Кто ещё пострадал — сказать не могу, лоб рассечён у меня, и я сейчас не там, где все дерутся.

— Количество лиц, участвующих в драке?

— Шестнадцать детей, воспитатель и помощник, педагог-психолог, заместитель по воспитательной работе, старший воспитатель, заместитель по медицинской работе, ещё два воспитателя других групп, директор, два охранника, педиатр, психиатр, три медсестры, и сколько-то работников кухни. Я тоже педиатр, пыталась удержать ребёнка...

Снова воцарилась тишина.

— Правильно ли я Вас понимаю — в драке участвуют примерно тридцать человек?

— Уже чуть больше. Ещё один педиатр и как минимум один воспитатель. — добавила медсестра, пытаясь уложить в голове всё сказанное.

— Хорошо, я Вас поняла.

— Примерно так. — всхлипнула Анна Владимировна. — И точно избивают двоих — мужчину-аниматора и нашу сотрудницу, медицинского психолога.

— Есть ли особые приметы?

— Судя по пох... Безразличию к орущей пожарной сигнализации, они до Второго пришествия драться будут. Ну, или до приезда ОМОНа. — подвела промежуточный итог по пиздецу Домна Сергеевна.

— Наличие оружия?

— Н-нет. Только подручные материалы — в основном стулья. Музыкальные инструменты. Дети кусаются и пинаются.

Чисто технически магический дрын тоже подходил в категорию «подручные предметы». Но на оружие если и тянул, то только импровизированное.

— Назовите Ваше имя, пол, возраст, и контактные данные.

— Саванина Домна Сергеевна, женский, пятьдесят четыре года. Контактный номер, — выпалила на одном дыхании, заметив, как из-за двери одного крыла высунулся кого-то из сотрудников, в полутьме коридора было не разглядеть. — Срочная эвакуация! Горим! По-настоящему! Передайте всем группам!

Голова тут же исчезла за дверью.

— Вы сможете встретить наряд и службы...

— Да! — перебила она, пытаясь встать на ноги и одновременно поднять коллегу, чтобы уйти подальше от возгорания.

— Ожидайте.

Попаданец в фиолетовом (в голове сразу возникало продолжение «...будто вляпался куда-то») — кстати, тоже длинноухий, подошёл к ним и... Протянул руку. Чтобы... Помочь встать?

Другой — более коренастый и мощный — при помощи мальчишки, закинул Машу на плечо.

— В ординаторскую?

— Да. Умоляю, заприте дверь, директор как с цепи сорвался!

***

Убегать и даже улепётывать от зло орущей местной по льду само по себе было непросто. Когда на пути стали попадаться перепуганные местные взрослые и, внезапно, дети (они-то что тут забыли?!) и какие-то конструкции с колёсами, всё стало хуже. Учитывая, что мелкие тянули к нему руки (видимо, в этом странном конклаве эльфы были редкостью) и более того — даже пытались погнаться за ним — становилось ещё страшнее и хотелось убежать как можно подальше. Но хоть другие женщины, надрывно крича, умудрялись не позволить увеличить число гоняющихся за одной несчастной эльфийской задницей.

Странно, но на маленькой территории вокруг архитектурно сложного здания этого странного Конклава было немало каких-то мелких зданий. Среди которых Эьвуликпаьм попытался спрятаться, чтобы перевести дух и придумать что-то получше.

Итак. Была какая-то местная недо-чародейка. По крайней мере, с посохами местные (если судить по той, что держала артефакт Господина) обращались хоть и несколько бестолково — но могли успешно творить магию. Учитывая наложенное заклятье — а также то, что они могли безболезненно держаться за чужие посохи — ситуация выглядела крайне опасно. Отдаляться от умирающего Господина — нет, никак. Да и куда он сможет убежать в незнакомом мире по холоду? И что он может противопоставить той, что после наведения безумия не только легко встала на ноги, но и успешно отобрала чужой посох?

Учитывая, что в местных языках не было никаких знакомых моментов, и даже более умелая (да, приходилось различать их вот так) не сказала ни единого слова на понятном языке. И с этим тоже как-то надо было разбираться. А ещё Конклаву зачем-то было нужно так много детей.

Ответов не было. Были только страх и холод, начинающий пронизывать. И распухающая от ударов и непонимания голова.

***

— Монстрик, а, Монстрик? Поскакали за ушастеньким?

Не, ну он был дико ржачный. И ускакал чисто едрипуделем. Или ендрипудилем.

Глазоньки у этой тентакле-Шуб-Ниггурато-няшки были. Но перемещать их наверх она, няшка, не спешила.

Впрочем, танцевать на чьих-то глазах, наверное, было бы невежливо с моей стороны.

И на вопрос она не отреагировала. И чего это ей не хотелось заобщатсья? Приступы разговорчивости и безуспешных попыток установить контакт настигали Улю не так часто. И было бы жаль совсем проебать хотя бы попытку чисто физически до кого-то доебаться, ибо уровень борзости сломал даже хуцпаметр.

— Ну и ладно! Сама пойду. — пришлось с разбега прыгать в бодрящий сугроб, бо съезжать жопой по шипам не хотелось даже во время прихода. — У! — показав язык монстру, она вприпрыжку отправилась на поиски того потрёпыша.

У него были такие ушки прикольные! Прям и тянуло подёргать. Да и нос она уже попробовала — теперь стоило попробовать хрящик. Пожевать живого (пусть и грязного) предполагаемого эльфа — это весело.

Хотя, больше грязи — шире морда. Но можно попробовать расширить свою морду сильнее, чтобы тогда она стала настолько широкой, чтобы её ширина была невообразима и непобедима. Тогда я стану такой широкой, что суживатели мне не помогут, и я смогу стать настолько сильной, что все наконец отъебутся!

А ещё с ним можно было поиграть в снежки! Или слепить бы снеговика. Или зарыться в снег. Сделать иглу. Потанцевать. Вызвать взаправдашнего Аццкого Сотону. Устроить кровавую оргию с тентаклей. Открыть филиал Ада... Не, это совсем глупая мысль — последнее у них тут и без того обреталось. А вот остальное выглядело более чем дохуя перспективно!

А ещё с ним можно было поиграть в снежки! Или слепить бы снеговика. Или зарыться в снег. Сделать иглу. Потанцевать. Вызвать взаправдашнего Аццкого Сотону. Устроить кровавую оргию с тентаклей. Открыть филиал Ада... Не, это совсем глупая мысль — последнее у них тут и без того обреталось. А вот остальное выглядело более чем дохуя перспективно!

***

Подпирать хлипкую деревянную дверь времён царя Гороха стульями по эффективности было... Пожалуй, сравнимо с попытками пробить горохом бетонную стену. Тем более, что в этой ординаторской раковина была у двери, и была крайне нужна. Домна Сергеевна и так уже нарушила несколько инструкций — вынесла из медпункта перевязочный материал, ключ от ворот из комнаты охраны, а спящего ребёнка вручила хрен пойми кому без флюшки и теоретического намёка на прививочный сертефикат. Наверное, на фоне творящегося бардака это и могло выглядеть здравым решением — но с формальной точки зрения это заслуживало если не увольнения, то выговора.

Промывать резаную (и слава Богу, что не рваную!) рану под проточной водой было невесело, неудобно, и жутко грязно, так что куртку пришлось бросить на те же стулья. Тем более, что попаданцы то и дело пытались влезть с непрошенной помощью, путаясь под ногами.

Маша полусонно сидела на стуле с колёсиками. Зато стало понятно, что эти эффекты имели ограничения по времени действия. Ну да, только вечной летаргии у детей им тут не хватало!

— Анна Владимировна, не удивляйтесь, — чуть заранее предупредила медсестра, — эти попаданцы не сильно менее красочные, чем нам уже известный. Видать, прибежали за своим Колдрексом. Они вроде дружелюбные... Но кто их, блядь, знает.

— Ого. — педиатр вытерла кровь с левого глаза и, приложив сразу два бумажных полотенца к ране, попыталась осмотреть столпившихся посреди кабинета и что-то шёпотом обсуждавших колдунов.

— [ˈɾareflu]. — взволнованно сказала единственная попаданка, указывая пальцем в сторону вещей приснопамятной младшей коллеги.

— Ульяна Витальевна при вас такую синюю большую тетрадь доставала? — оглянулась на коллегу табельщица. — Она вчера туда слова записывала, когда с этим... Беседовала.

— Нет, не доставала, может быть в сумке. Вы поищите, я сама немного промою. Этот маг, кстати — такой милый мужчина! — что ж, слегка неожиданный вывод спустя пару часов знакомства. — Они с нашей Ульяной так мило общаются, прям пара-пара. Ой, он ей так мило голову на плечо клал, я потом обязательно расскажу! Мария Фёдоровна вот не верит, а я говорю — между ними точно искра пробежала. А Ульяна Витальевна о нём ну так трогательно заботилась!

— Ага, прям любовь с первого обеда. — невпопад ляпнула Домна Сергеевна.

Да, тетрадка была в сумке. Правда, почерк у медпсихолога... Ну, в каком-то смысле она была почти врачом.

— Осспади, она это по-русски или как записывала? Пар. Иер. Иез. Рарефлю. — никто не отреагировал, даже. — Как оно там по-англицки читается? Едрить почерк, конечно. — не, ну если прикинуть хуй к носу. — Nap. Рарефлю. — наверное, если они за ним рванули, то тетрадь им точно можно было отдать.

— [ˈɾareflu.ˈkarobɾug.ˈpu.ˈbet]. — пришлось как следует поднапрячь мозг, чтобы примерно прикинуть, что она могла иметь в виду.

Вроде праведным гневом эта женщина не пылала — наверное, злобы к нему лично тоже не испытывала. Если все они согласились с довольно странной идеей проехаться на чучундре — значит, с какой-то целью искали именно этого Колдрекса. Если так, и всё равно к ним в дурку мчались все службы — то, наверное, имело смысл сказать, где этот чудик находился.

— А... Где это чудо расписное, кстати? — обернулась она к педиатру, всё ещё продолжавшей промывать рану.

— Так всё началось из-за директора и Нины Алексеевны. — как-то слишком спокойно ответила та. — Он на него напал, и, — она изобразила резкий удар снизу вверх, — прям с кулака по рёбрам. А там и так душа на честном слове держится, кожа да кости. Бедняга так и отлетел к дальнему от нас окну. А Нина Алексеевна на Ульяну Витальевну навалилась, и начала за какие-то коробки выговаривать.

Резкое ощущение не просто пиздеца — а зыбучего ёбанного пиздеца — накрыло словно медный таз. По которому заехали пыльным мешком.

— Ой, ёб твою мать! — она едва не ломанулась в дверь, забыв, что сама же забаррикадировала. — У окна, говорите? — что удивительно, в ординаторской, как и в коридоре, стёкла были вполне целыми.

По крайней мере, возникала идея как попытаться вырулить совсем пиздец в просто пиздец.

— Домна Сергеевна, не надо! — заливая пол кровью, доктор попыталась подбежать к окну.

Но остановилась на полпути, наткнувшись на решительный взгляд.

— Нам на территории труп не нужен. Будете мешать — в табель нормально не внесу! — что ж, хоть это нормально работало на медиках. — А этот — как Вы утверждаете, любовный интерес нашей коллеги — и без того от нас настрадался. Эй! Ты, ты, и ты! — она сделала жест головой и настежь раскрыла окно. — Анна Владимировна, оденьтесь в уличное. И, если Ульяна Витальевна его приютила — не думаю, что она обидится одолжить пальто этой девушке. — не собираясь слушать возражения, настежь распахнула окно и выпрыгнула в сугроб. — А! Он-то в чём-то верхнем сегодня пришёл? Дайте, его надо укутать.

Итак. У них было длинное мужское пальто, 3 мага разной наружности и вооружённых магическими дрынами (а вьюноша — так вообще двумя) с набалдашниками, и решимость Домны Сергеевны хотя бы попытаться спасти злополучного первопопаданца.

Чудо-Юдо этому несколько мешало, засовывая свои конечности в почти все окна.

— Тьфу ты, блядь. Эй. — итак, эти маги были то ли посообразитльнее, то ли ещё что — но схватывали на лету.

Длинноухий мужик в фиолетовом подошёл вплотную к этому и, приложив раскрытую ладонь к телу, громко сказал:

— [ⱱeɾiˈko].

— Лучше бы Наринэ притащили уж тогда. — пробурчала себе под нос медсестра.

Однако, нужный эффект был достигнут, и теперь туда можно было подобраться.

Стекло там вылетело не полностью. Монстру-то на это было пофиг — в отличие от них.

— [ˈhotajda]. — пацан оглянулся на длинноухого.

— [ˈa.ˈafum.ˈmojp.ˈosnajfĭ.ˈevĭ.ˈaʔahisus].[8]

Что ж, магический посох годился и для того, чтобы выбивать остатки оконных стёкол.

Забираться в окно первого этажа, даже с поддержкой буквально под жопу — оказалось не так просто. Не то, чтобы Домна Сергеевна была в совсем плохой физической форме — но от выполнения норм ГТО по подтягиванию была далековата. К тому же, здорово мешали осколки стекла, которые заранее было не смахнуть. А требовалось залезть прям с коленями.

Прощай, любимая куртка! И джинсы, кажется, тоже.

Терафлю и впрямь был под окном — сидел вполоборота, опираясь на пару уроненных стульев, и пялился то в окно, то на творящийся в актовом зале пиздец. А там и впрямь бились насмерть все со всеми. Вон, даже того бородача в красном втянули — и из его палки то и дело вылетали ярко-алые искры. А рядом лежал тот мелкорослик.

Хоббит, блядь, недоделанный.

Увы, тут был выбор между совсем хуёвым и просто хуёвым раскладом. Причём, вторым было как раз то, что они собирались вытаскивать пострадавших через окно без фиксации и носилок. Учитывая, что тот мелкий в красном был без посоха и, кажется, сознания.

— Ой, ёб твою мать... — у «аниматора», как его окрестила для служб педиатр, был очень красочный флотирующий перелом рёбер с левой стороны со всеми вытекающими. — Дай руку!

Видимо, за проведённый с их психологом вечер он окончательно освоился, потому что, для разнообразия, верно понял жест и попытался привстать, морщась от боли. Видимо, прилетело ему не только туда. Ну так и Виталий Александрович был отнюдь не пушинкой.

Одновременно с этим вьюноша тоже запрыгнул на подоконник. Увидев его, попаданец улыбнулся (вышло жутковато, Домна Сергеевна аж вздрогнула) и попытался ускориться. Чего в его случае делать не стоило.

— А-ай, дебилы! — плюнула она и полностью забралась в помещение.

Что ж, был у его ненормальной худобы один плюс — эффективно помогать кое-как могла даже не самая крупная женщина, в чём старшая медсестра в который раз за эти проклятые дни убеждалась.

Мелкий в красном был полностью без сознания. Судя по поверхностной пальпации — у него было сломано одно их нижних рёбер, тоже слева. Но он хоть от этого открыл глаза и попытался сфокусировать диковинный взгляд крестообразных зрачков на её лице.

Здесь было сложнее. Он, хоть и был размером (и, наверное, весом) сильно меньше того же Колдрекса — а телосложением вовсе напоминал ребёнка — но из-за несознанки был менее транспортабелен.

Над головой пролетел луч, врезавшийся в монитор компьютера. Брызнули осколки пластика и огромный сноп искр. Домна Сергеевна испуганно взвизгнула и пригнулась. Что ж, от этого начинающий синеть чудик открыл глаза и попытался сесть чуть прямее. Отчего они едва не стукнулись лбами.

Она оглянулась.

Ой, бля!

Магический дрын мужика в красной одежде оказался у одного из охранников, и так обычно пребывшего не в лучшем расположении духа. А вот сейчас точно начнётся смертоубийство, которое только ОМОН остановит! К счастью — он пока не смотрел в их сторону, и можно было попытаться ускользнуть.

Пришлось тащить мелкого несколько грубо. Благо мальчик тоже залез в комнату и здорово помог. А под окном уже стоял ушастый в фиолетовой одежде, бережно подхвативший пострадавшего.

То ли маги сами додумались отойти подальше от окон с основным действием, то ли Терафлю подсказал — но когда старшая медсестра выбралась на более расчищенный участок, они его уже... Ладно, не стоит доёбываться до людей (и ушастых непонятного кого) за незнание правил оказания помощи при переломах рёбер.

— Анн-Владимировна!

— Тут!

Оказывается, попаданка умела накладывать достаточно плотные повязки — по крайней мере, теперь педиатр вполне могла осматриваться.

— Разбирайте завалы — и срочно сюда все сумки и хотя бы парочку Амбу! Тут у двоих переломы рёбер!

Доктор испуганно охнула и развернулась к растерянной попаданке.

Хоть бы дожить до приезда скорой!

***

Погода была прекрасной. Принцесса... Не было принцессы. Была только Ульяна, весёлая до одури от порывов холодного ветра и продолжавшегося прихода.

Ещё были спешно эвакуированные дети (им тоже было весело) и сотрудники (они злились и ворчали на тему неожиданности тренировочной пожарной тревоги). Последнее веселило уже Улю.

— А. Извините, подождите, — как звали эту воспиталку, естественно, она не помнила, — а чё случилось-то? Нам передали, что мы горим... Правда, что ли?

— А в душе не ебу! — сугроб можно пиздить сколько угодно, плюс это красиво и весело. — Может, и горим. Там в актовом зале все друг друга с переменным успехом убить пытаются, меня едва нахуй не прикончили! — это тоже было охуеть каким весёлым фактом, равно как и изумлённо-испуганное выражение лица.

И дети вон как радуются! Значит, я хочу не просто испуга — а смеха смеси и ужаса со страхом. Что ж, целя вполне благородная — и куда интереснее, чем просто открывать тут филиал кирпичного завода силами воспитателей и остальных сопричастных.

— Кстати. Вы тут одного длинноухого товарища в драной одежде не видели? Он ещё с палкой такой бегает.

Не. Прикольного чувака никто не видел. Досадно. Что забавно, они с посохом опять разделили это чувство на двоих. Значит, оный приколюха не просто так оказался у них на пути. Следовательно, необходимо продолжить путь.

К тому же — ещё вон сколько сугробов! А чубзик обязательно найдётся. А пока можно было послушать... Кажется, это были вопли «обожаемой» Нины Алексеевны. Чё именно эта придурочная там так истошно орала — дело десятое, и потом можно было заценить.

Как-то план поиска длинноухого трусишки невольно выходил на первый план. Ну, был он прикольный, и чем-то значимый для друга-артефакта. Да и просто — чё бы не затусить с ХЗ-кем-оборвышем во время рабочего дня, когда всё покатилось во вселенскую пизду? Как-то это было перспективнее, чем разбираться с тем, что натворило начальство. Даже выговор за такое пинание хуёв было не стыдно получить. Впрочем, оно само участвовало в местной Буре в графине (БО «дача» явно была больше приснопамятного во языцах стакана), так что, по-хорошему, пиздюлей по итогам этой ёбнутой пятницы рисковали получить вообще все.

Да, может, я и могу пойти как соучастница — да и, будем честны сам с собой, после такого вообще вся работа учреждения точно полетит. Может, даже вероятно, вообще всех до последних медсестёр выгонят нахуй, как сопричастных. Так что напоследок стоит поразвлечься.

— Де-етки, детушки, смотрите!

Сугроб разлетелся очень красиво, большим белым облаком.

— Смотри, смотри. — помощницы (хотя, при всём уважении, отличать одних от других приходилось по возрасту) попытались привлечь внимание более аутичных детей к крсивому явлению.

— Дети, смотреть! — воспитатели были более директивны, но дети их лучше слушались.

Было приятно видеть хоть какой-то отклик от мелких (и не очень) хоть какой-то продуктивный отклик — даже в форме ржача от неведомой хуйни, творимой при помощи неведомого тяжёлого цельнодеревянного артефакта с круглым булыжником в навершии. Или набалдашнике.

Учитывая, сколько до этого от многих она безуспешно пыталась добиться сколько-то целенаправленной реакции и ответа. И гуляла на улице, и пыталась играть, и как только нахуй не выплясывала — а помогло только обретение ёбаного магического посоха и какой-то лютый пиздец на квадратный километр времени!

ИЧСХ, и искомое ушастое нашлось — но после того, как медпсихолог, к вящей радости большинства тусовавшихся на улице, разнесла дофига сугробов колдунством и добралась до летних беседок. В процессе обнаружения последний ещё и дико испугался, дополнительно рассмешив своей неадекватной реакцией и без того разогретую Ульку.

Ну, во вселенной с точки зрения последней Иулиании Витальевны, реакция у него вышла уморительная.

Как и весь процесс поднимания на ноги. И покусывания за каждое ухо. Или ушко. Остренькое. Не такое уж и длинное, но весьма прикольного для покусывания. Да и щёчки у него были ути-пути вкусные.

— [ˈa.ˈkaɾʔvau.ˈujʔgi][9]. — распознавание эмоций в речи других снова глючило, так что Ульяна нихуя не поняла, какое это было предложение — утвердительное, вопросительное, или восклицательное.

Он так смешно трясся, что удержаться от истерически разрывающего хохота не вышло. Не, это явно стоило всех затраченных усилий.

***

Цианоз у первого попаданца выглядел нестандартно — кожа сначала становилась коричневой (и почти смуглой), а потом чернела. Пусть и всё равно ослепительно блестела — словно этот Терафлю-Колдрекс в блёстках искупался. Всё это Домна Сергеевна успела с ужасом оценить, пока Анна Владимировна, лысая попаданка, и сонная Машенька (теперь укутанная в безразмерную дворницкую куртку, но обутая в балетки) бегали по зданию. А в это время других колдунов пришлось разгонять едва ли не пинками от Терафлю. Они — долбоёбы невыразимые! — норовили пострадавшего положить на спину, чего при таком повреждении делать было крайне нежелательно — а он и без этих травм еле дышал.

— Вы или я будете? — учитывая, насколько он был огромного роста, потребовалось свалить в кучу почти все сумки из ординаторской, чтобы обеспечить устойчивое полусидячее положение.

— Ой, у Вас руки посильнее, Домна Сергеевна. — вздохнула педиатр. — Голову не запрокидывайте — Татьяна Михайловна упоминала про кровохарканье. Блин, платок, платок... — она похлопала себя по карманам.

— Так, вручите Машу кому-нибудь! Я сама разберусь, руки не из жопы.

Какой-то кусок ткани нашёлся в одной из сумок, которые до того носил длинноухий в рваной одежде — а теперь таскала попаданка. Хоть какая-то польза от этих товарищей была, кроме таскания тяжестей, привнесения магического хаоса в битву, и попыток тушения проводки.

Первопопаданцу, видимо, было достаточно хреново — он не пытался вырваться, когда старшая медсестра крепко обхватила голову и плотно прислонила маску мешка Амбу к сияющему мелкой золотой крошкой лицу.

Дышал он поверхностно, но стабильно. Спустя пару вдохов табельщица сделала перерыв. Кажется, он был бы и не прочь откашляться — но перелом явно этому не способствовал.

Впрочем, как только цианоз начал отступать, этот горе-герой попытался встать.

— [ˈuljana]. — он явно хотел крикнуть, но вышло как вышло — сипло, еле слышно, и как-то несчастно.

— [ˈa.gedip]! — строго прикрикнула на него попаданка и села рядом, положив палки на землю и схватив седое недоразумение (реально, он единственный из них был седой!) за колени.

— Да, да, Ульяна Витальевна... — пробормотала Домна Сергеевна, перехватывая мага покрепче.

Да, а про коллегу они в пылу спасательства как-то забыли. Но и вряд ли бы смогли вытащить ещё и её, если всё побоище началось именно с них.

— Она вроде как-то выбралась из-под них. — вставила Анна Владимировна, вернувшаяся в одиночестве. — Перед тем, как взорвались окна, я слышала её голос. Никогда бы не подумала, что она умеет материться — на вид такая невинная девочка! Но хоть остальные дети в порядке, стоят с другой стороны от здания.

Ну, так-то то, что эта самая медпсихолог всем им годилась в дочери, значило мало. Некоторые дети и сами могли дать урок по красочному обкладыванию хуями.

— Да бля, я бы сама выдала речь на минут пятнадцать. А Ульяна Витальевна и впрямь словцом приложить может.

Мелкий маг очнулся и ощутимо дёрнулся, что боковым зрением отметила Домна Сергеевна. Так как самый пострадавший дышал хотя бы стабильно и без особых взбрыкиваний, она осторожно оглянулась. Вроде всё было нормально — только где-то в стороне слышались истошные вопли. В принципе, это уже были не их проблемы. В остальном всё вроде было... Скажем так, стабильно.

— [ˈhabaɾ]. — и палка-копалка резко появилась в руке мелкого.

Учитывая хуёвое состояние и до конца не ушедший цианоз, оная сразу была уронена — и по касательной задела голову Анны Владимировны, ненароком сдвинув повязку.

Так что гемо-контакт был обеспечен как надо. Пусть симпатичный мальчишка в фиолетовом балахоне быстро затянул всё как было — какое-то количество крови было вылито на морду попаданца.

***

— Улйана! – Ефле, даже будучи серьёзно ранен, оставался сам собой, и пытался игнорировать действия, видимо, местной чародейки-целительницы, что-то пробормотавшей себе под нос.

Так что пришлось решительно хватать его за коленки.

— Сидеть!

Взгляд был не до конца осмысленный, но явно живой. Пока. Перелом рёбер выглядел тошнотворно даже после всех виденных ужасов. Однако, местные при помощи странного эластичного мешка буквально дышали за Рьарефлу. Увы, целительских познаний Ватаси не хватало для оценки пользы от такого странного действия.

Но он хотя бы некоторое время спокойно полежал, пока местные переговаривались. А женщина с раной на лбу ещё и ненароком облила кровью Кыыфаафо.

— Ватаси, слушай внимательно, я могу не выжить...

Он хотя бы узнал её. И без приветствия начал тараторить.

— Вот буйный попался. – но Домна была упрямее.

— Здесь есть одна девушка, способная к магии. Обещай... – и во второй раз отвертеться тоже не получилось.

— Обещаю. Только не брыкайся. Они тебя спасают. Пытаются. – надо было пытаться не смотреть на бок.

Даже если в желудке не было ничего, кроме воды.

— Вчера убить пытались. – он даже пытался улыбаться.

И смотрел в глаза. Вопросы застряли комом в горле. Давний друг сейчас явно был не в том состоянии, чтобы ответить хоть на один из них. Оставалось только держать друга за колени, и наблюдать за непривычными действиями местных. Да, наверное, белый цвет был каким-то обозначением принадлежности к целительскому направлению. Ну, и местные хотя бы примерно знали, что делать.

Но что-то из её слов повлияло достаточно, чтобы он на какое-то время перестал брыкаться. А Ватаси встала и отошла подальше, пытаясь усилием воли вернуть желудок на место.

***

— Бу!

Эьвуликпаьм вздрогнул, подпрыгнул, не очень удачно приземлился, отступил назад, приложился затылком, и неловко сполз на пол маленького холодного строения.

Чародейка с посохом Господина, умудрившаяся подкрасться абсолютно бесшумно, стояла над ним. Дождавшись, чтобы он немного соориентировался и загородился посохом, застыв в глубочайшем ужасе, она громко и неестественно захохотала.

— Бу! — посох описал круг у головы. — Бу! — хоть руки у неё и были теплее окружающего воздуха, за ухо она цапнула больновато. — Ну ты, ушан, и ржомба. Не, я явно не зря тебя искала.

Когда она резко нагнулась, на какое-то время полуэльф забыл как дышать. Когда она укусила за ухо, мелькнула мысль о том, что как-то совсем грустно будет вот так помереть после всего пережитого.

Когда она затем укусила за нос, щёки, и второе ухо, липкий ужас чуть отступил. Кажется, убивать его не собирались. Несмотря на неадекватность поведения — тянувшую на трёхлунное безумие — прямой опасности от неё не исходило.

Кусалась она всё ещё не больно. Да, звучало слишком безумно — но если вспомнить, что она непринуждённо таскала посох Господина, а тот недавно пригрозил оторвать ей голову и назвал дурой — звучало не столь невероятно. В каком-то смысле даже логично.

Тем временем дева — теперь можно уверенно сказать, что она явно была человеком, и вроде симпатичной по меркам своей расы — схватила его за руку и дёрнула.

— Эй, ты чего на холодном расселся? Отморозишь же кокушки! — ну, хотя бы кому-то в этом безумии было весело. — Давай, вставай! Нас ждут велико-ёбнутые дела!

Чего?

— Ладно, держи переводчик, доблоклюй! — с этими словами она, невзирая на полных ужаса крик, впихнула ему в ладонь Безымянный посох.

Я точно умру! Не хочу умирать!

Он зажмурился и задержал дыхание, готовясь к удару... Которого всё не случалось. Он даже приоткрыл один глаз, осторожно оценивая обстановку. Ничего не поменялось.

— Давай, вставай, ушастик! — а её эта ситуация продолжала неистово веселить.

Давай, вставай!

Так, это явно был чей-то иной голос. Прозвучавший в голове и сразу на понятном языке. При этом они оба держались за один посох. Принадлежавший Господину.

— Давай, вставай. Ну я кому говорю? — кажется, его реакция ещё сильнее развеселила эту странную деву.

Вставай! Я перевожу её речь.

Видимо, он всё ещё плохо соображал в новом мире. Да, Господин же пару раз упоминал о том, что сильные посохи вроде его могли показывать удивительный результат. Видимо, это был один из таких случаев.

А эта местная недо-чародейка так неуклюже пыталась ему помочь.

Ноги немного подкашивались. Во-первых, всё-таки у неё был приступ трёхлунного безумия. Во-вторых, стоило встать — как она повисла у него на плечах, продолжая хохотать и раскачиваться из стороны в сторону. Учитывая, что они были примерно сопоставимого роста (особенно в сравнении с Рьарефлу), а девушка обладала массивным телосложением, качались они вместе. Даже опора на собственный посох не помогла.

В-третьих, она хотя бы пока только веселилась и не пыталась никого прибить. И что-то бессвязно и быстро несла на местном языке. Но тут даже посох не мог помочь.

Это какой-то бессвязный бред. Не смогу перевести никак.

Прекрасно.

Ну, у неё хотя бы был потенциал и нужная форма зрачков. Хотя ясно понималось, что она явно была ну совсем начинающей чародейкой. Господин, конечно, мог и Испытание из подручных материалов сделать...

Но почему она так свободно расхаживает с посохом?

Артефакт промолчал, хотя вопрос был и к нему.

— Кто ты? — на всякий случай повторил он вопрос, прочнее хватаясь за неожиданно тёплое и приятное древко.

Запоздало (видимо, его всё-таки хорошо приложили головой!) он подумал о том, что не знает — а на каком языке надо с ней разговаривать?! Господин, как и большинство магов Конклава, обычно говорил на понтене[10]. Родной эльфийский тут явно не знали. На риипокьхе[11] здесь тоже вроде не говорили — иначе хоть кто-нибудь да опознал бы знакомые слова или письменность.

Видимо, тут ему повезло. И со знанием понтена, и с общением с Господином, и с тем, что эта странная чародейка, видимо, понимала только какие-то простейшие фразы на основном языке Конклава. И то, при помощи Посоха.

— Бестолковая баба-психолог с крайне идиотским именем, здрассьте. — и отвечавшая на местном наречии, ага. — Ибо ёбнутая семейная традиция, етить её туда через колено головой да об асфальт с высотки! — почему-то она любила переходить от громкого шёпота чуть ли не к ору. — Иулиания! Иулиания Витальевна Завойская, медпсихолог этой шарашкиной психоневрологической убогой конторы! — она широким жестом указала на здание. — Рада, блядь, знакомству. — похлопывание по плечу вышло неприятным, и попало по тому месту, куда били ногами. — Тебя-то как зовут, чубзик ушастый?

Женщина. Здравствуйте. Привычка...

Посох Господина... И впрямь переводил. На аврентийский понтен. Но не фразами, а отдельными словами — хотя кое-как смысл можно было и так уловить. Например, то, что имя у неё и впрямь было достаточно глупым. Что она сама прекрасно осознавала и, кажется, считала до колик смешным.

— Эьвуликпаьм. — пока было достаточно только одного имени, потому что посох понятно перевёл только одно из её имён.

Если здесь этот кустарник тоже рос — было и впрямь глупо, что её вот так назвали. Правда, теперь встал другой вопрос — зацепила она Господина только своим именем, когда он вспоминал о самом Эьвуликпаьме, — или было что-то ещё, пока скрытое под энтузиазмом, подозрительно похожим на ту неприятную хрень... Как её там называют-то...

Впрочем, додумать ему всё равно не дали, упорно потащив куда-то, невзирая на вялые протесты. Что ж, было у них с Рьарефлу ещё что-то схожее! Это не радовало, но и горечи не вызывало. Видимо, за годы ученичества полуэльф настолько привык к подобному, что даже не особо удивлялся.

— Э-эльк, а, Эльк? — кажется, это она так странно сократила его имя. — Давай хуйни натворим? А то что-то скучно — вон, жители окрестных домов, — учитывая, что для взаимопонимания приходилось держаться за один посох, её жест выглядел не столь торжественно, как и всё такие же серые (и, оказывается, жилые!) башни, — небось уже заскучали. Да, блядь, я вам тут такое шоу нахуй устрою! — странно, но это она произнесла почти шёпотом, а посох потерялся в переводе.

Вроде как она хотела что-то эдакое вытворить — но непонятно что. Видимо, и сама дева-Куст слабо представляла, чего хочет.

Ушибленная рука начинала болеть сильнее. Половина лица, несмотря на холод — начала опухать. Всё-таки местные мужчины били хорошо, со знанием дела.

Они прошли мимо групп детей и взрослых. Сильно удивлённых и что-то обсуждавших. Дошли до края здания... И тут полуэльф едва не бросился назад. Давнишняя преследовательница с посохом дневного гнома лежала на земле и осматривалась по сторонам.

А так как тут был этот активный Кустик, полуэльф, по привычке, «храбро» (пусть и стыдно — но он всё ещё был жив!) спрятался за её широкую спину. Только от писка удержался.

— А, вот Вы где-е-е...

— Авову туарави мыолова! — истерично перебила та.

Выглядывая из-за плеча, он отметил, что эта женщина размахивала посохом куда более бестолково. Видимо, влияние Учителя на обладательницу идиотского имени было куда больше, чем он мог изначально полагать. Хотя бы посох она держала... Более уважительно.

— Ну чё, Нина Алексеевна, огребли? — крайне весело спросила девушка-куст (нет, ну надо же было хоть как-то их различать, кроме внешности), помахивая посохом Господина. — За всё хорошее, етить Вас кочергой!

— Сасивко ворыоава римавауру! Уцасарвук лораыгкар!

— А кто мне кучу обучений похерил?! Это Вам нихуя не надо!! Напомните — от кого сбежал нахуй наш новый физкультурник спустя пару недель работы?! — злится она или веселится, всё ещё было непонятно.

— Орыва! Тмомт аывролаыр! Сисепуси враравлощ!

— Да, да. Мы все — реально, блядь, все, — в курсе, что Вас не выперли за выдающуюся тупопёздность исключительно потому, что Вы «воспитателей башкой об стену с размаху хуячете, потому что иначе с ними не справиться», дословно цитата Виталия Александровича. А иначе — нихуя Вас никто не слушается и даже не уважает, пиздень Вы наша тупейшая! Да Вас все ненавидят!! Вы тупая... Нет, Вы даже тупее пробки. — вот тут её смех звучал особо жутко. — Как же я рада, что Вы ногу нахуй себе в пизду сломали... — в этот момент посох с характерным хлопком испарился. — А! Вам теперь и не встать. Жители окрестных домов! — она обернулась к окрестным башням, едва не сбив с ног полуэльфа. — Вы изволите бесплатно наблюдать удивительное, даже удивительнейшее представление — одна наша тупая сотрудница, очевидно, сломала ногу и не может встать! Хоть какая-то компенсация за её сверх-низкий интеллект, по нижней границе нормы! Да, блядь — Вас по уровню интеллекта некоторые наши воспитанники обгонят! Даже из нашей весёлой семейки есть дети поумнее Вас, Нина Алексеевна! — она широко раздвинула руки и продолжила смеяться. — Да, я прям ненавижу Вас за похеренные обучения. Вам нихуя вообще не надо! Вот вы Ваше нихуя со сломанной ногой и получайте!

— Бавр фавы бифуи!

— И чо?! Э-Эльк, ты хочешь с ней хуйни сотворить?

Она хотела знать — хочет ли он что-то сотворить с этой женщиной. Кажется, симптомы трёхлунного безумия начинали прогрессировать. Что искренне пугало и требовало каких-то срочных мер.

— Нет!

Ему искренне хотелось быть как можно дальше от этой женщины.

— Нет. — удивительно, но это слово Куст сказала на понтене, хоть и с непривычной интонацией. — Ну, на нет и суда нет. Печально, что твою длинноухую голову не посетила весёлая хуебистика — но дело твоё. — она пожала плечами, что выглядело просто странно. — Найдём себе ещё развлечений. — она вновь повернулась к той женщине. — Желаю Вам примёрзнуть нахуй пиздой ко льду, благо она у Вас и так тупейшая. Пошли, Элик!

Произнеся эту практически непереводимую (по мнению посоха) речь, она быстро пошла обходить эту женщину по широкой дуге. Пришлось ускориться, чтобы поспеть. Как-никак, она свободно пользовалась посохом. Значит — как минимум, Господин ей очень доверял. Пусть в это и верилось с трудом.

Иульианьиьаь[12] шла быстрым размашистым шагом — в чём посох ей скорее мешал — и словно не замечая препятствий в виде льда и холода.

С другой стороны — она ведь наверняка местная. Они и должны быть привычны к такому, если это регулярное явление.

— Так у тебя нет идей насчёт будущей хуйни? Хуями-то я её обложила, но значит это примерно нихуя, я бы хотела чего-то более глобального. Как смотришь на такую идею?

Ну... Он вновь ничего — даже нихуя — не понял. Что ж, проблемы её.

Они обогнули здание — вдалеке даже были слышны вопли из помещения, где местные всё ещё продолжали драться.

Почему всё ещё не позвали стражников или ополчение? Это слишком долго, разве нет?!

Впереди между деревьями были видны спины каких-то местных дневных чародеек. Кажется, они тут... Занимались целительством. Местным и слабопонятным.

— Ра-ар! — по крайней мере, дева-куст была достаточно знакома с Господином, чтобы испуганно вскрикнуть и... Кинуться к нему...

— Сложный перелом рёбер. Реанимируем как можем. — судя по голосу и цвету волос, это была та самая первая встречная местная, в белом. Вроде Домна.

— Осспади, какой ужас. Рар. Ра-ар!

Господин потянулся к ней. Это было досадно. Ну, явно — ученика, по крайней мере первого — Великий Ночной Аврентиец должен был знать дольше и ближе...

...чем, пусть и симпатичную, но просто жительницу непонятно какого мира с каким-то талантом к магии. Ну, не в его характере было тянуться гладить кого-то по щеке и чуть ли не лезть целоваться. Да и на опытную соблазнительницу дева-куст тоже не походила.

— Да не дёргайся ты, ёб твою мать! — женщина в белом довольно резко повернула голову Господина вперёд.

— Рарефлу. — дева-куст осторожно положила его ладонь на древко. — Слушайся её. Ты не можешь сам дышать. Сейчас. Вот этой штукой. Домна Сергеевна. Дышит за тебя. Сиди прямо, смирно, и тихо. Прошу тебя. Пожалей себя.

— Идите встречать скорую! — рявкнула местная дневная чародейка. — Ключ в кармане справа.

— Лады.

Им (потому что она вновь целенаправленно схватила полуэльфа за руку и потащила за собой) надо было подойти поближе к забору и воротам. И, что удивительно, Иульианьиьаь резко стала куда более серьёзной, словно безумие чуть отступило:

— Послушай, ушастый, у нас сверх-задача: встретить всех, разместить, и, главное — чтобы никто не уме...

Её занимательную лекцию прервал магически летящий местный музыкальный инструмент, сбивший с ног и отбросивший на лёд.

___________________

[1] Такая странная кириллизация вызвана особенностями фонетической структуры эльфийского языка. Например, это имя звучит как /ɛ̃ⱱulik͡pˈãm/. Если отталкиваться от исторических возможностей кириллицы, это можно записать как ѦвуликпаѦм. Но делает текст ещё более трудночитаемым — посему пришлось прибегнуть к небольшому упрощению.

[2] /ˈkɪː:fa:ːfo/

[3] Уничижительное название для группы народов смешанного происхождения. Также может использоваться в качестве оскорбления, если собеседник полагает, что в предках у собеседника представители более чем 2 рас. Хотя особо упоротые жители их мира могут так обзывать даже полукровок.

[4] Согласно данным архивов с погодой, 16 декабря было пасмурно и не настолько уж холодно, до −5.

[5] Эльфийское название божества-покровителя магов ночной ложи.

[6] Эльфийское имя бога-покровителя сумеречной ложи. И да, в эльфийском прям дофига носовых гласных!

[7] Гухарлское имя покровительницы дневной магии.

[8] Уподобься твоей сестре и подумай.

[9] По правилам понтена должжно быть — [ˈa.ˈkarvau.ˈujgi]. В стрессовых ситуациях эльфийский акцент может приобретать странные формы

[10] Язык, на котором до этого постоянно разговаривал Рьарефлу, его родной язык (не центральный, но достаточно влиятельный диалект).

[11] /ˈri:ːpocʰ/ — самоназвание одного из распространённых языков межнационального общения

[12] Попытка кириллизировать эльфийское слово /iuʎiaɲiã/, созвучное с паспортным именем героини.

12. О филиалах Канатчиковой дачи для несведущих

Итак. Дело изначально обещало быть простым — драка в психоневрологическом интернате (читай — «детской дурке») с участием аниматоров, пары групп явно невменяемых детей, и, несколько внезапно, персонала и даже руководства этого замечательного места. Странно — но, скажем так, бывает. Люди и в более странных местах умудрялись найти время и место начистить рожу ближнему и дальнему своему. Тем более, если говорить о дураках натуральных, со всеми справками.

На практике же — «подарочек» практически под предпраздничный отчёт оказался той ещё жирной свиньёй. Правда, понятно это стало только на подъезде к адресу[1], так что даже обматерить диспетчеров было не за что.

— Нихуя себе! — выпаленное вслух мнение водителя молчаливо разделили оба пэпса[2].

Во дворе было нечто, похожее на личинку Шуб-Ниггурата — такое же мясисто-щупальцевое, запустившее эти отростки в разбитые окна здания. Откуда периодически вылетали какие-то разноцветные лучи — как в плохом фэнтези. Ну, или очень качественных глюках то ли под температурой, то ли под неведомыми науке веществами.

Рядом, практически под ногами тентаклями имелась какая-то группа в рваных то ли платьях, то ли плащах, безуспешно пытавшаяся сдвинуть разломанное пианино. А чуть поодаль несколько людей вообще сидело на земле. В бодрящий-то не самый лёгкий морозец.

Ворота открыла светловолосая женщина в белой куртке. Взлохмаченная, бледная в тон одежде, запыхавшаяся, и пытающаяся быстро бегать по отполированному льду.

— Блин, — водитель слегка опустил стекло, — а где встать-то?! — но в ответ только развели руками.

По идее, место для этого здесь было — всё ж не соврали по телефону, и даже две приличные машины, скромно притулившиеся рядом, не мешали — но приткнуться так, чтобы потом могла подъехать скорая, было той ещё задачей.

— Попробуй объехать этих... Музыкантов...

Впустившая их женщина тем временем продолжила наводила невообразимую суету, и гоняла «группу в платьях» чуть ли не пинками и многоэтажным матом. Но они хоть слушались — так что можно было считать на одну проблему меньше. Правда, в заявлении упоминали всего одного аниматора, а их тут вон сколько скакало! Впрочем, они вроде никому почки отбить не пытались, а вокруг какого-то предмета суетились.

— Да, подбросили нам...

Щупальцевое нечто стояло перед глазами и буквально, и фигурально. Мысль о том, что сегодня фига с два каждый из их экипажа уснёт, становилась всё ближе к реальности.

— А то тут все в восторге! — поддел Егор. — Ну чо, запрашиваем сразу подкрепление?

Мысль вроде была дельной, но нужно было понять, кого и сколько. Хотя бы на эту НЁХ. Тоже здорово включённой в творящийся пиздец.

— Давай сначала осмотримся.

В принципе, должно было хватить места в одном углу предусмотренной парковки. Чтобы и в ДТП с сухопутным мега-осьминогом не попасть, и скорым было где развернуться.

— Шаров Денис Максимович, оперуполномоченный уголовного розыска города Москвы по СЗАО по району Южное Тушино. — он продемонстрировал удостоверение, выбравшись из машины. — Прибыли по заявлению о драке. Что ж, размах... — тут потребовалось усилие, чтобы не выразиться покрепче. — Виден невооружённым взглядом.

— Доронин Егор Дмитриевич, оперуполномоченный уголовного розыска города Москвы по СЗАО по району Южное Тушино.

— Это я всех вызвала, — вместо приветствия выпалила та самая «Хранительница ключей», — и под пианино двое пострадавших, потерпевших — помогите сдвинуть, мы никак не можем! — да, глаза у неё были выпучены не зря.

Не каждый день кого-то на улице зимой размазывает грёбанным (и так-то дофига тяжёлым) инструментом по льду.

— Борисыч, — Егор обернулся к водителю, — будь другом — зафиксируй на видео для протокола.

Ладно, на фоне монстра пианино, прибившее кого-то на улице... Выглядело хотя бы минимально логично. Пусть и приходилось заниматься самовольными спасательными работами в компании каких-то потрёпанных не то аниматоров, не то дополнительных психов. И то, пришлось очень сильно поднапрячься, чтобы сдвинуть даже обломки типичного советского инструмента[3] с первых выявленных пострадавших.

Мужчина и женщина.

Он — одет так же, как и другие, получается, «аниматоры». И палку такую же в руке держит, даже будучи глубоко без сознания. К тому же, другие было к нему бросились — и только окрик той «мадамы» остановил.

Она — в дурацком чёрном халате, но хоть целом. И тоже с палкой, но более внушительной и опасно выглядящей.

— Это наша сотрудница. — пояснила женщина в белом, плюхаясь на землю и судорожно ощупывая девушку. — Фух, господи, живая!

— А остальные? — спросил Егор, осторожно присаживаясь рядом с мужчиной и проверяя состояние. — Так, тоже вроде не откинулся. То есть, живой, в смысле. — да, пока они тут пыхтели, едва не забыли про запись.

— Попаданцы. — судя по тому, с каким выражением лица она это выдала, шутить шутки никто не собирался.

Да и монстр в это как-то вписывался. Перевернув пострадавших в устойчивое положение (причём девушку эта женщина накрыла пальто, снятым с плеч — получается, что возможно и всамделишной попаданки, если принимать во внимание тентаклю), они отошли к той группе, что сидела на асфальте.

***

Пришлось сразу вызывать подкрепление — и не мелочась, так как в драке участвовало много человек, — сразу ОМОН. Втроём, считая даже водителя, драку бы они точно не разняли — там банально было слишком много участников, в чём они убедились, сбегав до места основного замеса и оценив обстановку. Что характерно, со слов Саваниной Домны Сергеевны, той самой взмыленной старшей медсестры этого учреждения — которая и впрямь оказалась единственным заявителем — она уже при звонке в 112 говорила о необходимости именно такого наряда.

— У нас дети по несколько месяцев каждый год в буйных отделениях дурки лежат, да о чём вы? — дополнила ещё одна пострадавшая, для разнообразия бывшая в сознании, но с плотной повязкой на лбу. — В тех группах, что сейчас там, пара детей только несколько недель назад с госпитализации вернулась.

— Шикарно.

Кажется, этим словом из цензурных можно было описать вообще всё происходящее — от монстра до ещё одного пострадавшего, полулежавшего на горе сумок и каком-то пальто. И тот факт, что рядом с этой группой пострадавших (которых, кажется, тут было слишком много) было отчётливо теплее — как если бы работал невидимый обогреватель.

— Ага, сами в восторге. — Домна Сергеевна шикнула на девочку-«аниматора» в фиолетовом платье, оттеснила её, обхватила голову этого пострадавшего, и начала правильно выполнять манипуляции с тем мешком, что иногда мелькал в разного рода чемоданах со средствами первой помощи.

Девочка в фиолетовом, правда, при ближайшем рассмотрении оказалась пацаном — просто с очень кукольно-андрогинной мордой лица. Просто сразу не получилось разглядеть кадык, т.к. он сидел за очередным пострадавшим.

А вот этот, над которым тут особо суетились... Денис себя даже за руку как следует ущипнул. И коллегу на всякий случай попросил.

— Мы тут второй, и даже третий, день подряд с вот этого мужика, — продолжила объяснять медсестра, заметив их удивление, — прошу прощения за мой французский, ахуеваем неистово. Звать его Тера... Тьфу ты ж, привязалось! Рарефлю...

— [ˈɾareflu]. [ˈɾareflu]. — взволнованно сказала единственная точно баба из «аниматоров-попаданцев», указывая на него пальцем.

— Ладно, видали имена и страннее. — пробормотал Денис, фиксируя это в протоколе.

Но внешность его выделялась настолько, что он не был уверен, как скоро сможет забыть... Это! Да, даже на фоне ёбаного боевого сухопутного осьминога.

Мужчина. Неестественно худой, потому как явно было видно кадык, к тому же высоченный (судя по длине ног-рук!) — но это ладно. Волосы длинные и седые — ну, тоже не особо новость. Перелом рёбер тоже не был чем-то уникальным, пусть и выглядел как минимум на средней тяжести вред здоровью. То, что полгуголый на холоде — опять же, учитывая всё остальное, не так сильно удивляло.

Но. Кожа. Кожа — золотая! Блестящая, как голубая мечта сороки и цыгана! К тому же, по всему телу покрыт сетью чёрно-зелёных татух, даже на лице парочка...

— Мать моя! О-они что... Шевелятся? — от удивления пэпс едва не выронил планшет.

И всё в сочетании выглядело ебать как пугающе. Правда, работники замечательного заведения этого словно не замечали, со всей отдачей продолжая спасать его.

— Ну да. Это Вы ещё его глаз не видели, — как бы между делом бросила та же Домна Сергеевна, — посмотрите-ка повнимательнее на других. Ничего в глазах не замечаете? А они все такие!

Почти вплотную как раз стояла ба... Предположительно, свидетельница. И присмотреться было к чему. Помимо отсутствия ресниц, бровей, и волос. Ну, и одежды явно не по сезону.

Глаза у неё были светло-карие. С необычно деформированным зрачком — в виде буквы Х.

— Встряли мы. — невольно, сдавленно, и обречённо вырвалось у Дениса.

В моменте свидетельница была пока вполне безобидной, даже своими двумя палками не размахивала, только взволнованно и крайне растерянно вертела головой и, кажется, вот-вот готова была разрыдаться. И иногда что-то говорила на каком-то непонятном языке.

***

Данных было одновременно дохуя и нихуя — потому что сначала приехали (и как следует прихуели вместе с крайне ошарашенными патрульными) пожарные и медики. Здание и впрямь кое-где горело — опять же, не до конца потушенную проводку они видели своими глазами, когда бегали оценить масштаб бардака. И тушить что-то одновременно с массовой дракой было нереально. А большая часть выявленных пострадавших поехала сразу по реанимациям. Единственный вменяемый непосредственный участник событий — одна из местных педиатров — поехала просто в хирургию, лоб зашивать да свидетельствовать травмы. С её слов — это так распороло куском стекла, когда лопнули окна.

Ещё Егор обошёл территорию. В итоге обнаружил и занёс в протокол абсолютно фееричный список вещей, тянувший на будущую офигительную легенду их отдела:

1) Эвакуированные из-за пожара и, внезапно, раскачивания здания, группы детей с воспитателями;

2) Ещё одну участницу драки — крупную девочку с тяжёлой УО, на момент обнаружения спокойно лепившую снежки;

3) Маленькую свидетельницу, дочь одной из участниц драки (из числа руководства интерната), вскоре после начала убежавшей в одну из групп. Заодно невольно организовав тамошней воспитлаке статью за участие в потасовке;

и, самое безумное после Человека-Порошка-от-Простуды:

4) Какую-то женщину, безуспешно ползавшую по льду, совсем невменяемую и агрессивную. Вместо речи она кричала что-то нечленораздельное и попыталась напасть, но выходило только ползать. На скоропомощников она тоже попыталась лезть с кулаками, хотя, видимо, как-то сама умудрилась сломать серьёзно травмировать ногу. Так что пришлось вызывать ещё и усиленную бригаду. А по итогу — и самим помогать фиксировать и неадекватное поведение, и мадам в пределах машины. Со слов оставшейся медсестры, это была женщина из руководства. Нет, не мать свидетельницы — а зам по воспитательной, мать её, работе!

Девочка — как пояснила без шуток героическая Домна Сергеевна, — оказалась дочерью начальницы всей медчасти этой безумной конторы. И была напугана настолько, что не могла сказать ни слова, только пряталась за воспитателем. К тому же, требовалось вызвать кого-то ещё из её законных представителей, кроме матери. Опять же, пусть и не идеально — но ребёнок был со знакомым взрослым и под наблюдением полиции. Учитывая, что дело было буквально на территории детского дома, всё это выглядело слишком иронично.

Впрочем, основная проблема оказалась не в этом... И не в том, что тяжёлых[4] они еле дождались, а потом долго куковали, пока те всех скрутят и повяжут. И не в том, что следователь где-то задержался, пока два пэпса словно Тупой и ещё тупее пытались описать весь пиздец — даже не имея какого-то доступа к месту происшествия. Хотя, по словам вменяемых сотрудников, здание буквально было утыкано камерами, что в теории облегчало задачу.

Самая жопа, внезапно, обнаружилась в не-аниматорах, по совместительству — свидетелях и даже немного участниках происшествия. Да, и заодно — не понимающих ни бельмеса... Получается, что попаданцах.

Они были магами. Колдовство они пока не творили — по крайней мере явное, со спецэффектами. Хотя палки могли и такое вытворять. Во многом, именно эта деталь с колдунством и объяснала всю происходящую херню. То же странное чувство тепла рядом с желтокожим пострадавшим. А длинноухий мужчина в фиолетовом, как выяснилось по приезду подкрепления, мог ограниченно командовать монстром. Откликавшимся на имя Верико. Про Наринэ и даже Гаянэ не пошутил разве что самый ленивый.

Те же ОМОНовцы буквально спасли ещё одного попаданца, чья магическая палка использовалась другими участниками как навороченная дубинка с функцией очень-очень большой зажигалки. И больно билась то ли током, то ли магией, когда её касался практически кто угодно, кроме смутно пребывающего в сознании хозяина. Видимо, грязно матюкавшегося на каком-то втором непонятном языке, потому что единственная женщина из пёстрой компании густо покраснела, услышав только часть из крайне экспрессивного монолога.

Никто из этих прекрасных (и не очень) товарищей не говорил ни по-русски, ни по-английски. Киргизский и таджикский им тоже не были знакомы. Попытки загрузить их речь в переводчик с определителем языка тоже не увенчались успехом.

Естественно, документов у них тоже не было — вот вообще никаких. Хотя, наверное, было бы более странно, имей они на руках ВНЖ. Какое-то примитивное общение осуществлялось при помощи жестов, мимики, и большой синей тетради. В которой крайне кривым и трудночитаемым почерком были написаны отдельные слова с переводом, суммарно примерно пара-тройка десятков. В основном простых бытовых. Следствию, конечно, и такое было полезно, но собранного словаря явно не хватило бы даже на примитивнейший допрос.

Учитывая, что пока это были буквально абсолютные апатриды — ещё и в количестве, суммарно, 8 рыл, считая Златокожку, какого-то карлика в красном, и хозяина орудия преступления (при виде которого все подумали о гномах) — дело грозило перерасти в полнейший пиздец по количеству документов и томов. Одно установление личностей всех участников сколько усилий и трудочасов требовало! А то, что именно на их головы скорее всего выпадет быть основными дознавателями в собираемой СОГ, было наиболее вероятно.

***

Следователь и судмедэксперт подгребли сильно позже остальных, даже пожарные уже разобрались со своим и сворачивались.

Ну, по крайней мере, молчаливое охуевание со всего происходящего у них было дружное и единонаправленное. Мелочь на фоне остального, но хоть как-то объединяло следственную группу. Учитывая, что они раньше толком вместе не работали — по крайней мере пэпсы толком не знали будущих коллег — позитива было мало.

Понятых набрали еле-еле — была середина дня, а дело на глазах разрасталось до неприличных размеров и СОГ с несколькими следаками. Камеры действительно были, при том ещё и в ведении медиков — так что (пока) основная и крайне экспрессивно-многословная свидетельница спокойно показала и передала вообще все записи. Правда, выяснилось, что надо было съездить за такими же записями на другую территорию — там было что-то важное про первого попаданца. К которому случайное Златокожка прям прилипало на глазах.

С осмотром проблем не возникло. Правда, забавно было в протоколе отмечать почти полное отсутствие администрации «вследствие того, что администрация организации является непосредственным участником происшествия». В каком-то смысле старшая медсестра и была администрацией — но только в каком-то.

А ещё надо было как минимум решить, что делать с колдунствующими колдунами. Точнее — куда их везти.

— Нда-а. — следователь устало вздохнул и почесал в затылке. — Подсунули нам, коллеги, пиздеца и эталонного поджопника[5].

Антон Степанович. Молодой, но изрядно подзаёбанный.

— Пострадавших сколько в итоге? — уточнила судмедэксперт.

Ольга Юрьевна. Тоже молодая. Вроде чуть более заинтересованная, но тоже фиг её знает.

— Ну, если не считать детей... — Денис заглянул в ранние записи. — Четверо — эти сразу по реанимациям сразу поехали. Бородача в красном, что в краску лысую свидетельницу вогнал, вроде в отделение повезли, но он может оттуда сразу в СИЗО. Ещё свидетельницу еле уговорили поехать в хирургию, но там всего-то через весь лоб рана. Может, после зашивания сможет сразу подъехать на допрос, женщина вполне разговорчивая и адекватная. Номер дала, да и вряд ли куда-то испарится. И неадекватная гражданка — зам по воспитательной работе, со слов заявительницы — которую мы вместе с бригадой на вязки с подозрением на переломом ноги клали. Остальных пока к вам в бюро на освидетельствование повезли.

— Ну, тогда этих... Они ведь у нас свидетели? — Ольга Юрьевна оглянулась на следователя.

Теперь и остальные об этом задумались. Всё это время группа вела себя максимально тихо и адекватно. Ну, насколько подобное описание применимо к хуй пойми кому.

— Предварительно — да. — вздохнул он. — Хотя, старшая медсестра во время толчка в здании на него с огнетушителем упала, там тоже надо травму осмотреть.

— Так что их — сразу к нам?

— Ну, в принципе, да. Как минимум, надо определить возраст пацана. — он записал что-то в личной записной книжке. — Пусть это и несчастный случай — вроде там видно, что она на него не со скуки прилечь вдруг решила. Да и всех остальных тоже пробить по базам надо. Ещё во все инстанции писать... — а им двоим не отвертеться от назначения в дознаватели, что тоже радости не прибавляло. — Они хоть пока и очевидцы, но сама понимаешь — личности установить надо... Хотя это ж надо придумать — попаданцы! Если бы не это, — он показал пальцем на разбитое окно, — с тентаклями, вот ни разу бы не поверил. Но сначала заедут к нам. Формально я должен дать им разъяснения по поводу судмедэкспертизы, прежде чем к вам везти. Плюс, ребёнка надо где-то оставить до приезда опеки.

— Ну, это уже как-то отдельно её отвозите. Мы ж тут тоже челюсти от асфальта еле отлепили, пока вас ждали. Кстати, с этим, — Денис указал на спокойно сидевшего во дворе монстра, — что делать?

Следователь задумчиво поднял взгляд от протокола.

— Да я пёс знает. Вроде оно не особо злое. Может, попробовать здесь оставить? А то я иначе не знаю, кого и куда просить это забрать.

Действительно, несмотря на жуткий вид, чудище пока тоже казалось вполне мирным — и даже неуклюже пыталось ластиться к Егору, флегматично охранявшему этих... А водитель так и вовсе додумался скормить этому немому подтверждению правдивости всех заявлений про магическую магию и попаданчеству завалявшийся в бардачке шоколадный батончик. Пока оно не пыталось сожрать остальных на закуску и не извергало кровь или яд из отверстий, оснований для беспокойства не было.

«Группа в толкиенистских шмотках», ёб их мать, тоже не поднимало статью с пола, тем самым осложняя работу полиции. Они не собирались никуда убегать, только кутались в свои потрёпанные костюмы и озирались по сторонам. Ну, учитывая что как минимум два (а то и три, ежели считать ещё и того потерпевшего) их товарища серьёзно пострадали, а эти и впрямь не вдупеляли по-русски — идти им и впрямь было некуда. Так что, наверное, это было и логично.

— Что с тетрадью делать? Её перещупали буквально все, но вроде в качестве орудия не использовали. Она тут скорее как переходящий приз и средство общения.

На улику тоже как-то не тянула. По крайней мере, с формальной точки зрения. Да и нахрена куда-то пошливать просто тетрадь с рукописным недо-словарём?

— Да она тут не пришей кобыле хвост! Ладно, хоть как словарь попробуем использовать. Если эта... Господи, как там эту пострадавшую... И-ули-а-ния... Ну и имечко... — и тут остальная СОГ даже не стала пытаться спорить. — Короче, если она и впрямь как-то умудрялась разговаривать с этим легендарным потерпевшим... Не улика, к делу никак не подтянешь — но работаем с чем есть. — развёл следователь руками.

***

Ватаси громко и совершенно недостойно шмыгнула носом. Всё обернулось... Так неожиданно и столь ужасным образом, что страх заполнял всё её существо. Слёзы подступали столь близко, что даже внутренне понимание своего положения не могло стать преградой.

Рьарефлу и Кыыфаафо едва не умерли у них на руках — и не было известно, выживут ли. Местную девушку, к которой давний друг отнёсся с такой теплотой, что доверил свой посох, и Эьвуликпаьма — сильно покалечило странной штукой.

Их, оставшихся, заставили сесть в очередную повозку и куда-то везли.

— Мне кажется, что они хотят нам помочь. — попытался успокоить брат. — Они ведь... Помогли Аврентийцу. И драку разняли.

Помогло это примерно никак — она всё-таки разревелась. Столько событий за столь малый промежуток времени оказался слишком безумно опасен, чтобы с достоинством вынести эти испытания.

— Считаю, что нам следует слушаться этих странных... Людей. — внезапно вставил молчавший до этого Орк. — У нас всё ещё нет никаких ответов. Те крохи, что выдал Великий Ночной Чернокнижник, требуют проверки. Судя по тому, как та девушка... Как её звали?

— Вроде он сказал что-то, похожее на Ул-йа-на. — вспомнил Мэфэзом.

— Предположим, что так.

Их несколько внезапно перебил резкий скрипящий звук.

— Эй! — один из мужчин в синих одеждах отодвинул створку в стене, разделявшей повозку на две части и обернулся. — Не-граждане очевидцы! Болтайте поменьше.

— Дэн, да чего ты прицепился? — спокойным тоном сказал что-то второй мужчина, одетый точно так же. — Болтают и болтают. Дай хоть людям попереживать — вон, красотка их аж ревёт. Лучше пусть сейчас проплачет, чем на экспертизе в три ручья зальётся. Я вообще вот что делал, пока мы там стояли... — послышалось какое-то приглушённое шуршание. — Под запись. Извещаю всех о том, что начинаю аудиозапись разговора! — и приблизил прямоугольный артефакт к отверстию.

— Он выделил её среди остальных, — невозмутимо продолжил Орк, — так что как минимум по какой-то причине её доверяет, раз более-менее внимательно выслушал то, что она ему сказала. — и задумчиво замолчал.

— И? Что нам это может дать? — сквозь всхлипы спросила виконтесса, вытирая слёзы и всё больше погружаясь в липкий страх.

— Мы не знаем, сколько времени он здесь пробыл. И что успел сделать. — от этого становилось только страшнее. — Язык он явно знает плохо, но как-то сумел начать близко общаться с местными. Могу предположить, что переводящие заклинания нам не помогут, иначе бы они говорили куда свободнее. Они же как-то пользовались посохом для взаимопонимания.

Она попыталась вспомнить всё, что успела увидеть за их краткое взаимодействие.

— Д-да, она з-зачем-то держала его руку на д-дереве...

— Если ты думаешь, что это сработает у нас — вынужден не согласиться. — возразил сумеречный эльф. — Безымянный посох — особый случай. Он никому не давался — и, насколько мне известно, Великий Ночной Слепец потратил немало сил и времени, чтобы взять над ним контроль. Поправьте меня, госпожа Ватаси — я не столь хорошо знаком с Вашим другом.

Она почти в голос взвыла.

— П-пра-авда. — Ехину прислонил посохи к стене и крепко обнял её. — О-он не-есколько лет му-учался.

— Да, вот это их пробрало... — пробормотал кто-то из местных.

— А твой, напомни-ка...

— Ну, не каждая драка заканчивается отъездом стольких пострадавших чуть ли не реанимбригадой! — не обращая на них внимания, ответил один местный другому. — Тем более, те двое вполне имели нормальные шансы окончательно дубу дать.

Орк тяжело вздохнул.

— Был сделан совместно с Госпожой Нетеке по гномьим записям... И временами работает странно. Потому я не уверен, что с местными сработает что-либо, кроме посоха Великого Слепца.

______

[1] Место преступления (жарг.)

[2] Сотрудники патрульно-постовой службы (жарг.)

[3] Согласно данным из Интернета, фортепиано марки «Беларусь» (коричневая расцветка которого примерно и представляет собой в голове автора «типичное советской пианино») весит прилично — 250 кг.

[4] Подразделения специального назначения (жарг.)

[5] Уголовное дело, которое очень трудно расследовать. (жарг.)

13. Пояснительная бригада уже уехала

Рьарефлу то теряет сознание, то вновь ощущает себя где-то в мире живых. События мелькают перед глазами и перемешивались, упорно не желая выстраиваться в правильном порядке.

Вот он вновь видит ученика. Вот Улйан-а держит его ладонь на посохе и через артефакт говорит, чтобы он не двигался, потому что за него дышат. Вот он в перерыве между тем, как уже смутно знакомая светловолосая женщина прижимает к его лицу деталь странного механизма, который важно держать вплотную к коже, кратко говорит Ваташи (и какое же счастье, что она тоже здесь!) о том, чтобы она позаботилась о двух учениках. Вот они с Улйан-ой падают в снег после телепортации. А вот — её и Эвуликпама сбивает с ног большой музыкальный инструмент из помещения. Вот он чувствует, как его поднимают, крепко держа за руки. Вот он вспоминает, как гладил её по голове и вдыхал странный цветочный аромат.

А вот кто-то тихо говорит на местном языке, прижимая и даже привязывая что-то к лицу:

— Маха, ёб твою мать, включай палаточный городок[1], у него цианоз пошёл.

— Ему же обезбол надо... — отвечают на грани слышимости и неуверенно.

— Потом — видишь, у него руки чернеют. Бля, Маха, он не терминальный, чтобы у нас тут ласты склеить. Работай, чтоб тебя.

В нос ударяет и даже нагнетается свежий слегка пьянящий воздух. Постепенно дышать становится легче, появляются силы, чтобы открыть глаза, а в голове становится хотя бы примерно понятно, что он всё ещё жив. На лице ощущается какая-то штука, по ощущениям похожая на то, что использовала Домна — но от этой шла трубка к какому-то странному, мигающему псевдо-артефакту. Наверное, эта штука тоже дышала за него.

Кажется, меня пытаются спасти. Удивительно. Стоило попасть в новый мир — так тут все оказались озабочены моей жизнью. Оно того стоило?

Он обнаружил себя в каком-то помещении. Нет, окружающее вполне очевидно качается. Значит — в повозке. Боль пронизывает всё тело. Учитывая, как его чуть ранее сильно избили, это и не удивительно.

Перед глазами снова начинает плыть. Улйан-ы рядом нет, в этом он уверен — никого в чёрном рядом не видно. Только два человека в синем. Две женщины, если повнимательнее присмотреться. С повязками, оставляющими от лица только глаза. Забавно, насколько здесь популярны ночные цвета! Особенно, при отсутствии двух лун из трёх.

— Чего это у него с глазами? — ближайшая женщина — светлокожая, светлоглазая, и вроде светловолосая, удивлённо приподнимает брови, ловя его взгляд.

— А хуй знает... Впрочем, после кожных покровов... — вторая, тоже светлокожая (и тут потребовались все силы, чтобы подметить все детали), но с розовыми волосами и тёмными глазами, ненадолго подняла глаза от бумаг, прикреплённых к прямоугольной штуке. — Э-эй! — она помахала раскрытой ладонью, глядя ему в глаза и начиная расплываться в многоцветное пятно. — Абр... Мужчина! Как его там... — она опустила взгляд на бумаги. — Терафлю!

Он попытался сфокусировать взгляд, но в этот момент силы начали подходить к концу. К тому же, боль в переломанных рёбрах усиливалась.

— А я говорила — обезбол надо! Где ж его так травмировали-то?.. — последнее она уже шепчет.

Голова кружится, пятна безумно пляшут, поверхность под спиной начинает плыть. Если закрыть глаза — становится вроде полегче.

— Ты посмотри на эту шикарную астенизацию. — теперь его и легонько поглаживали, что добавляло тошноты. — Тут не то, что бить — дышать в сторону такого Абрек-Банана[2] страшно. Должно быть. Мы ж его с тобой легко дотащили, вон он какой худющий. Так, — теперь взяли его руку, неприятно выгнули в локте и пощёлкали ногтём по внутренней стороне, — следов инъекций нет, вены хоть и хуй разглядишь, но хорошие, рельефные, хоть в темноте задудонить[3] можно. Не, ну зырь, какая красота. Да и солевого вряд ли бы в детдом притащили — так что он скорее болеет чем-то хронически. Там же упоминали что-то про кашель?

О чём бы они не говорили, звучало это достаточно уверенно. К тому же, пока он не умирал. По крайней мере, получалось вспомнить несколько раз, когда чувствовал он себя куда хуже, и всё равно остался жив.

— Ага. Этиологии неясной. Божились, что не туберкулёз. Ладно, давай по самой минималке вколем. Я даже вот вообще хуй знает, сколько он может весить.

— Лидокаин?

— Ну, последний патрон[4] ему ещё рано.

***

Сначала их отвезли в одно место. Долго водили по узким коридорам (Ватаси даже успокоилась), что-то показывали и рассказывали на местном переливчато-быстром языке, показывали бумаги с текстами и даже картинками. Много каких-то документов на непривычной бумаге. Даже не так. МНОГО!!

Ненадолго подвели к скучавшей женщине в рубашке и обтягивающих (!) штанах из сизо-серо-голубоватой пятнистой ткани и странного вида крупной собаке. Чёрно-бежевой, с большими стоячими ушами. Женщина подводила собаку к каждому из них. То внимательно обнюхала каждого (особенно изучив ингредиенты на поясе), но ничего интересного не нашла, и демонстративно отошла подальше и почесалась.

Если бы кто-то из них хоть что-то понимал... Теперь они вчетвером чувствовали себя распоследними мецебзами. Не сказать, чтобы местные этого не замечали — они как-то пытались исправить ситуацию и объяснить происходящее жестами. Увы, работало это хуже, чем могло показаться. Потому ощущалась безумная неловкость всего происходящего.

Тем более, что руками все махали много, глаза пучили страшно — а всё равно было ничего не понятно. Как выяснилось, мужчина в странных ночных цветах, и приведший их в это странное место, напрочь забыл про ярко-синюю тетрадь, в которой были слова на двух языках. А напомнил ему Ехину — просто показав пальцем на неё, когда местный буквально взвыл от очередной попытки объяснить что-то из происходящего вокруг безумия.

Правда, затем он стал действовать странно. Достал коричневую небольшую книгу с обложкой, покрытой коричневой кожей какого-то крупного зверя — ну, исходя из размера чешуек — и аж золотым боковым срезом страниц.

На фоне того, что тут многие ходили в ночных одеждах, это выглядело очень ярким объектом, и оторвать взор было сложно.

— Хоть и простые цвета — а как красиво. — пробормотал Орк, выразив общую мысль.

Увы, из-за наваленных бумаг было не видно, как выглядит эта вещь для записей (назвать её тетрадью было бы почти кощунственно) изнутри. Но она, видимо, использовалась по привычному назначению, потому что местный взял в руку письменное приспособление, которое они уже ранее видели.

— Господи, ну и почерк, как курица лапой. — он точно что-то переписывал. — Так. Я, — он похлопал себя по груди и посмотрел по очереди каждому в глаза — Антон Степанович. — Ты. — указал пальцем на Ватаси.

Воцарилось неловкое молчание. Учитывая, что он пытался говорить по-аврентийски (что логично в случае общения с Рьарефлу и понятно без дополнительных объяснений), но с настолько непривычным местным акцентом... Плюс — было решительно непонятно, что он вообще хочет от них. И от виконтессы в частности.

Мужчина тяжко вздохнул, зачем-то посмотрев на потолок. Ничего интересного там, правда, не было (не считая удивительной белизны), так что смысл происходящего никто не уловил.

— Стена. — это стало понятно только потому, что он хлопнул по ней ладонью. — Стул. — похлопал по спинке. — Рука. — похлопал по левой руке. — Я. Антон Степанович. — снова похлопал себя по груди. — Ты!

Так, теперь вроде появилась идея, что это может означать...

— Кажется, он хочет, чтобы Вы назвали своё имя. — не особо уверенно предположил Орк. — На Вашем месте я бы...

— Да поняли мы! — получилось несколько более злобно, чем Ватаси изначально хотела, но извиниться можно было позже. — Я, — по привычке потёрла лоб пальцем, — Su’alinaq Zibuhob Watasi Xefirleva Kinujaz fol-K’uhiuh mora-Gumzaod-fol-K’uhiuh-ev-Tajvuse... — она немного осеклась, наблюдая за тем, как брови местного ползут вверх, а подбородок — немного вниз.

— Чего это он? — поддержка от эльфа дала лёгкое понимание, что в этой комнате не она сошла с ума.

— У тебя же абсолютно обычное имя. — удивился брат.

Пока они переговаривались, мужчина — который, получается, звался Антонстепанович (вроде бы так, словно на странной смеси аврентийского наречия с эльфийским) — не менее странное имя — как-то принял эту мысль и начал записывать.

— Уа-та-си... — и поднял выжидающий взгляд.

Пришлось диктовать медленно, по слогам. Да, это слабо добавляло понимания происходящему, но и это радовало в подобной ситуации.

— Ну вы и благородные эльфы, блин. «Мы, Император...» — было неприятно слышать небольшую издёвку, но ситуация и без того ощущалась максимально глупой и непонятной. — Ты! — теперь он указал на брата.

***

Это оказалось не просто не концом — даже не серединой испытаний! К тому же, всё ещё каких-то случайных и словно бессмысленных. После того, как местный записал имена всех, то жестами (и даже подпихиванием книжкой для записей в район поясницы) приказал им вернуться в ту же самую повозку — и они опять куда-то поехали.

— По крайней мере, эти... Люди, — что ж, она сама не была уверена в расовой принадлежности местных жителей, столь непривычно они выглядели, и замечание Мэфэзома имело основание существовать, — вероятно, хотят нам помочь.

— Это общество отличается от привычного вам всем уклада столь же сильно, сколь моё — от вашего. — резонно заметил Орк.

Ватаси задумчиво почесала за ухом.

— Я думаю, равновероятны оба предположения. — лучше было рассуждать вслух, так как-то было спокойнее. — Местные жители могли ничего не делать ни с Рьарефлу, ни с Кыыфаафо — но, пусть мы пока не понимаем, что именно и зачем они делали...

— Они за них дышали. — сказал брат.

Звучало удивительно, но у неё и без того начинала кружиться голова от количества происходящей вокруг непонятной чепухи. Конечно, хотелось самой всё понимать, но...

— Да, ты правильно напомнил. — пусть это и звучало невероятно, но к этому чувству словно надо было как следует привыкнуть. — В любом случае, это были слишком целенаправленные и осмысленные действия. И — что важно — мой друг послушался ту конкретную местную! Мы знакомы много лет, — правда, она уже не помнила, сколько точно, — и он бы точно не стал доверять кому попало. Значит, её слова имели смысл. Правда, пока неизвестный. Мы все видели — а ты, — она погладила брата по плечу, — даже пробовал пользоваться этим мешком. Скажи, разве это было просто?

— Нет. Вспомни, как... Получается, её зовут Домна, — и это всё ещё смешно, — но как она на меня шипела, когда я пытался помочь Рьарефлу. Значит, — по крайней мере, не только в её голове это звучало логично, — для этого тоже требуется определённое умение. А убить можно было и куда более простым способом. — тут можно было вспомнить удивительные рассказы того же Рьарефлу.

— И у Великого Ночного Чернокнижника взгляд становился более осмысленным, при использовании этих механизмов, — дополнил Орк, — так что я не отвергаю Ваше предположение, Сумеречный Эльф.

Больше обсуждать было нечего. В окна если и было что-то видно, то они проносились с такой скоростью, что было невозможно разобрать, что именно там находится. И ехали они в этот раз словно дольше. Может, так казалось оттого, что теперь виконтесса не плакала, а пыталась спокойно осознать всё произошедшее, и предположить, что может случиться с ними дальше.

Их снова высадили у непонятного многоэтажного здания. Снова вели кучей коридоров, на сей раз удивительно-белых. Потом Ватаси попросили отойти. Она с удивлением вновь встретила женщину, которая до этого приезжала в то здание, с которого и начались неприятности.

Она отвела её куда-то в сторону, в белую комнату. Там ещё была какая-то незнакомая женщина.

Местные, видимо, как-то могли обмениваться информацией незримым способом, потому что сколько-то знакомая, почесав нос, сказала:

— Одьежда[5]. — и сделала жест, имитировавший раздевание.

По крайней мере, с этим было немного понятно, потому что в помещениях местные снимали один слой одежды.

Пришлось подчиниться. А потом ещё раз — потому что им зачем-то надо было увидеть её совсем обнажённой. Конечно, тут были только женщины, и всё ощущалось не настолько неловким — но даже ночная чародейка, имевшая в жизни не одного любовника, немного заволновалась. Впрочем, ей даже предложили обмыться, внимательно наблюдая за каждым действием, что незначительно, но убавило бессмысленность и неловкость происходящего.

Здесь были удивительные вещи. Те же металлические блестящие трубки, из которых непрерывно лилась вода, теплоту которой можно было менять. И странные полотенца в рельефных узорах из линий, образовывавших кучу клеток.

Было и неприятное, даже мерзкое. Эти женщины обмеряли всё её тело. Щупали. Рассматривали и растягивали в стороны шрамы. Заставили по отдельному пальцу прикасаться к странной штуке, где под стеклом светилось что-то приятного ярко-зелёного цвета. Изучали рот и даже не слишком удивлялись странной форме зубов. Лезли между ног — даже до боли задвинули странную штуку, расширявшуюся прямо в лоне. Приходилось сжимать зубы и уговаривать себя, что надо всё перетерпеть до встречи с Рьарефлу. Или с этой Ул-йан-ой, которая вообще была местной жительницей, и могла объяснить, что это было.

Одеваться в грязное было неприятно, но выбирать особо не приходилось.

Затем её усадили на стул.

— Ты. Возраст. — что ж, вопросы от местных пока не отличались особым разнообразием.

Правда, надо было попытаться примерно посчитать, сколько ей лет. И попытаться не думать о том, зачем это может быть нужно.

***

Итак, у дружной команды судмедэкспертов был потрясающий набор Анонимусов (а по меткому замечанию коллеги, раньше работавшей на Скорой — там таких обзывали Абреками):

- лысая женщина фенотипически неопределимого возраста с шиповидными зубами и тотальным отсутствием вообще каких бы то ни было волос (предположительно с каким-то видом эктодермальной дисплазии — но тут должны были бы ответить генетики, найдись на них деньги);

- какой-то зеленоглазый «казах-бурят» (исключительно по внешнему сходству — так-то он тоже нихера не понимал, хотя дёрнули даже пару уборщиц в попытках разговорить хоть его);

- какой-то длинноухий (буквально, без шуток, о таких ушах могли мечтать сотни косплееров и фанатов пирсинга) мужик с шикарными огненными кудрями почти до пояса и отсутствием даже зачатков бороды;

- и самый нормально выглядящий поцыент — голубоглазый светлокожий слегка андрогинный и кудрявый кукольно-красивый пацан с каштановыми кудрями и взором Ленского горящим.

Последний и стеснялся сильнее, и выглядел младше остальных. А от тактильного исследования тестикул аж возбудился – над чем все беззлобно поржали, окончательно обследуемого засмущав.

Что этих «попаданцев» объединяло, кроме места происхождения (в виде территории задрипанного детдома как ЦССВ на задворках у МКАДа) и странных длинных имён – странная деформация зрачков. Выглядели они как буква Х. При этом наблюдалась корреляция между настроением и формой – когда они беседовали между собой на незнакомом языке, зрачки обычно становились больше похожи на обычные человеческие.

– И что нам с ними делать?

Фактически, у них даже толком было не изъять одежду на трассологическую экспертизу, не голыми же на улицу выгонять. Как и нельзя было отбирать предметы вроде висевших на поясе мешочков. Собака ничего не учуяла. Даже ножи были допустимых размеров, с лезвиями 5-6 см. Состава преступления, не считая мелкой административки (не оформленной и, видимо, на фоне остального пиздеца тупо проебланеной долбоёбами-пэпсами) углядеть не удалось.

Да и вообще – куда эту группу в реконструкторском рванье девать-то?! В принципе-то. Выгонять их буквально на мороз было и противозаконно, и глупо, а благотворительностью никто из экспертов заниматься не хотел.

В больницу не с чем, гематома на бедре пацана выглядела безобидно. Остальные так вообще отделались испугом при падении с высоты собственного роста — и то, если верить записям с камер. В остальном, они вроде были обычными человеками. Даже мирными, ибо не пытались ругаться и буянить, а спокойно подчинялись и позволяли делать с собой всё.

Единственная дама (было предположение, что звали её Ватаси, Уатаси, или как-то в этом духе), даже почти не пикнула во время осмотра с зеркалом. Судя по реакции, возможно, что и первым в жизни. Так что бюро МСЭ в лицах привлечённых экспертов замерло в некотором недоумении.

А потом зазвонил телефон пострадавшей работницы ЦССВ, изъятый с рабочего места, но запароленный на отпечаток пальца и вряд ли зачем-то нужный, кроме протокола.

***

Приёмное отделение посмотрело на жёлто-блестящий вид и впалость щёк жертвы избиения глазами по 5 рублей. Он в ответ — внимательно, изучающе, так что хотелось как минимум отвести взгляд. Что ж, кислород воистину был животворящим.

— Это, блядь, кто?! — задала медсестра приёмки эпохальный вопрос таким надрывным тоном, что было непонятно — ржать или плакать с её реакции.

— Чтоб мы сами знали, шо это за Абрек-банан. — развела руками фельдшер. — Документов никаких, зовут вроде, — тут пришлось подсмотреть в карту, — Рарефлу. Ну что Вы так на меня смотрите? — всё-таки это скорее походило на анекдот. — За что купили, за то и продаём! Нашли не на улице, там какой-то ужоснах был в детском доме. Он вроде как аниматор. — она набрала воздуха, чтобы выдать панчлайн. — И по-русски ни бельмеса не понимает. Вот шоб мы знали, откуда он такой у них взялся и чё там делал! Индейцы[6] там только шерифа своего ждали, плюс и без него дохуя пострадавших. Так что — принимайте красавца. Привезли клиента на гармошке[7], дальше не потащим! Нам хоронить никого не надо, и так до нас только на Амбу дышал. Если что — у него при цианозе пальцы сначала коричневыми становятся, а потом чернеют.

— Они ещё и двигаются. — в этой фразе было столько фатализма и ужаса, что фельдшер всё-таки едва не рассмеялась в голос.

— Рёбра? Ну да, створка впечатляющая.

Сестра отрицательно покачала головой и молча показала пальцем на одну непослушную кривую, выплясывавшую у пупка.

— А, эти-то... Ну да. Ну пляшут и пляшут — чего такого? Зато он хоть видите какой тихий! Не пытается ничего делать. Даже спокойно дал себя ширануть, даже не поморщился. Таких мирных ещё поискать надо! И нет, в другое место мы его не повезём! А за нарушение статистики и сметрь вон какого свидетеля — тридевять шкур сдерут!

Судя по впечатлённому выражению лица, Человека-Сенсацию хотя бы попытаются удержать от освоения лыжно-столярного дела.

***

Мать одной из главных потерпевших (потому что пока всё двигалось именно к этому статусу) — той самой Иулиании Витальевны Завойской (которую, по словам ППСников, сбитой пианино (на немое «как?» так никто и не ответил)) — появилась на пороге кабинета следователя с решимостью и беспощадностью малинового танка в зелёном лесу.

Что ж, Антон явно ошибся в своих догадках о том, кто мог выбрать настолько дурацкое имя для ребёнка, пусть даже и в середине 90-х и чья бы тут корова мычала. Эта женщина была вооружена копией свидетельства о рождении и загранпаспортом потерпевшей с фото — благо электронных материалов с её участием было немало, вплоть до фото в электронно-пропускной системы дурдома детдома, так что узнать эту пока заочно знакомую гражданку было несложно.

Правда, оставалось не совсем непонятно, как именно стоящая посреди кабинета мать прорвалась сквозь охрану и не заблудилась — но молнии и так едва не летали по помещению... А просто кто-то из судмедэкспертов додумался ответить на звонок и дать его рабочий номер! И теперь Антон просто был ознакомлен с фактом прибытия прямой родственницы. В сопровождении собственное матери — и, соответственно, бабушки потерпевшей. Прям образцовый семейный женский подряд — по защите прав потерпевших, ага. В следкоме. Тут он даже посочувствовал — но не столько себе, сколько самой опекаемой, вокруг которой и так разворачивался цирк невиданных масштабов.

Увы, такого рода женщины (и мужчины) встречались во всех возрастных группах. И во всякий криминал порой тоже влипали, пусть и не так часто. Так что типаж был знаком, пусть и неприятен.

Хотя была своеобразная ирония в том, что потерпевшей повезло оказаться в коме — и, если постараться, можно успеть провести первичный допрос до её встречи со слишком инициативной роднёй.

— Добрый день. Проходите, садитесь, — да, тут недавно сидели потрёпанные маги-типа-попаданцы, но он потом самолично протёр стул, — для протокола, назовите Ваше имя-отчество?

Может, было амбициозно и непоследовательно проводить сходу групповой допрос, но раз они сами притопали, а ещё надо было устанавливать личности... Кстати об этом!

— Инда Германовна Седова. — свидетельство о рождении ему буквально сунули под нос.

Что ж, у второго подряд человека из этой семьи было крайне вычурное имя.

— Весна Михайловна Железная. — невозмутимо (особенно, на фоне дочери) добавила пожилая женщина в очках с толстенными стёклами и с ещё одним свидетельством о рождении.

Походу, привычка выбирать крайне идиотские имена была «доброй» семейной традицией конкретно у них. Что ж...

— Фадеев Антон Степанович. Проходите. — благо два стула в кабинете наличествовало.

Документы тоже все были в порядке. И впрямь — гордые 2 поколения женщин пришли поинтересоваться судьбой младшей.

Конечно, пока не тянули на максимальную ебанутость — но определённо придавали атмосфере в кабинете лёгкого безумия — так как быстро выяснилось, что Весну Михайловну было практически невозможно перебить. Стойкое ощущение, что у него тут вот-вот принудительно откроют взрослое отделение детсада[8], нарастало. Слухи уже точно начали разлетаться.

Что ж, ситуация была не совсем отрицательной — теперь про Иулианию (и уже тут можно было переломать язык и мозг) Витальевну было много информации, даже если посторонней. И какая она добрая девочка, пусть и до одури странная (практически дословная цитата). И как она любит котиков и младшую сестру (тут, правда, мать добавила, что двух — что, безусловно, в контексте дела было ну очень важно). И как неправильно было со стороны всех работников МВД не позвонить сразу всем её родственникам вплоть до пятиюродной родни из Крыжополя. Вставить вопрос о том, как бы он это сделал, не имея возможности и прав разблокировать телефон потерпевший, Антон Степанович даже не успел. Пришлось подождать, пока запал бабки сошёл на нет тупо в силу возраста и не бесконечного источника злобы и желания доказать окружающим, что-де её-то унучинька — прекрасная девочка.

В принципе, можно было зайти и с козырей. Пока, пожалуй, самым острым являлось определение личности пострадавшего, укатившего на экстренную операцию на поломанных рёбрах. А первые две свидетельницы описывали их с достоверно идентифицированной пострадавшей несколько необычно.

— Подскажите, как давно Вы в последний раз видели... Вашу дочь и внучку? — он не хотел ошибаться в произношении имени, потому предпочёл описывать в контексте родственных отношений.

— Вчера! — не задумываясь, выпалила мать.

— Да, Инда вчера навещала её. — слегка устало подтвердила Весна Михайловна.

Что ж, и такие женщины в определённые моменты выдыхались. К тому же, по-хорошему её стоило бы выпроводить в коридор. Но не факт, что исполнимо в этой... Хотя в этой, насколько он мог судить по событиям этой пятницы, и не такая хуйня на пустом месте случалась.

— Вам дать воды? — на предложение она отрицательно покачала головой.

Инда Германовна слегка нахмурилась и посмотрела на одну из стопок бумаг.

— Вас, наверное, интересует... Тот мужчина с золотой кожей? Терафлю, или как-то так?

Что ж. У уникального потерпевшего — реально уникального, судя по словесным описаниям, сам-то он пока его не видел — были свидетели, могущие подтвердить его пребывание на территории РФ больше чем за час до драки. Внутренняя чуйка подсказывала, что все эти товарищи, от «мечты цыгана» до сидящего в ИПЗ после освидетельствования травм (тянущих максимум на лёгкий вред здоровью, и то нужно было ждать выводов) бородача в красном, реально не имели отношения к какому-либо существующему (равно как и существовавшему ранее) в этом мире государству, не просто приехали с одной драки, а связаны куда сильнее.

Неведомая херня, вроде как предпочитающая в еде шоколадки людям, например, так и осталась на территории детского дома — а невольно немые «свидетели» и так на ней приехали, если верить рассказам других свидятлов и мельком просмотренным данным с камер.

— В том числе, Инда Германовна. Расскажите, что конкретно Вы знаете про этого... Терафлю. — так, он ошибся в имени, но уже ладно. — Он и ваша дочь на данный момент являются потерпевшими и оба госпитализированы в тяжёлом состоянии. — что ж, ярких охов-ахов на это не было. Видимо, запал окончательно исчерпался. — Больше, увы, пока рассказать не могу, следственные действия только начались, — он картинно развёл руками, — У, как Вы его назвали, мужчины с золотой кожей, нет совершенно никаких документов, а он довольно сильно пострадал. Потому — я должен знать, при каких обстоятельствах Вы его встретили.

Формальности ради — надо было послать письма в посольства. Фактически — а вот пёс его знает! Для начала стоило дождаться стабилизации состояния этого чудного мужика, и потом уже думать, куда в принципе можно написать, чтобы тебя в ответ не послали в ближайшую дурку или по непечатному адресу.

— Ну, я решила навестить Ирочку... — он приподнял бровь. — О, мы хотели назвать её Ирулан! — опять же, какая ценная для следствия информация. — Но подумали и выбрали чуть менее экстравагантное имя. — отмахнулась она с таким видом, словно каждый день кто-то называл своих детей каким-то случайным набором букв.

— Это я хотела напомнить ей о нашем существовании. — строго вставила Весна Михайловна.

Со слов этих, получается, теперь тоже нежданных, но свидетелей — история с появлением этой ходячей рекламы лекарства от простуды сильно понятнее не стала. Значит, вчера он вечером он уже был в квартире потерпевшей-в-реанимации-и-с-документами (причём абсолютно голым, но с какой-то огромной палкой-копалкой), и они ещё якобы успели переспать.

— Что ж, я Вам понял. Перечитайте протокол. Смотрите, ситуация... Крайне сложная. — идея рождалась на ходу, но с каждой секундой становилась всё более здравой. — Как я уже сказал, следствие только началось, сейчас как раз изучаем всё по горячим следам, но... Есть ещё свидетели. Они... Такие же странные, как половой партнёр Вашей дочери, Инда Германовна. Кроме того. Есть несколько свидетелей, но они во многом похожи на этого... На это лицо без гражданства. Проблема в том что, — он снова развёл руками, — мы не знаем, куда нам их поместить, а они будут крайне нужны при установлении обстоятельств произошедшего. Видите ли... На данный момент неизвестны вообще личности никого из них. И мы пока не смогли установить, на каком языке они разговаривают.

Теперь было интересно до азарта — клюнут на столь чудное предположение или нет?

***

Здесь было так много света и белого цвета, что он проникал сквозь веки отвратительной краснотой. Хотелось откуда-то срочно добыть обрывок ночи и укутать хотя бы голову, чтобы не так жгло. И многие люди тоже были в белом.

А если так подумать — какой впечатляющий союз дня и ночи. Вот чего я точно не ожидал. Но можно ли было даже предположить нечто такое?

Его везли на странной кровати с колёсиками. Без той маски с трубкой стало чуть хуже — к тому же, постепенно возвращалась боль, на время отступавшая после того, как в его тело буквально влили что-то при помощи странной прозрачной трубочки с коротким, удивительно тонким и острым наконечником, похожим на странную иглу. Эта штука в прямом смысле проткнула его кожу, несколько удивив.

Как же всё-таки тут удивительно жить в таком мире. Судя по вкладываемым усилиям — я даже как-то могу выжить. И тогда надо спросить Улйан-у...

Думать о ней было больно. Его сероглазая дурочка вела себя удивительно благоразумно для человека, столкнувшегося с лунным безумием. Учитывая, что они с Евуликпамом успели познакомиться без его участия... И собирались тоже чем-то помочь...

— Эй! Эй! — от мрачных мыслей отвлёк окрик рядом с ухом, а потом и довольно грубое прикосновение к плечу.

Открывать глаза было неприятно. Хотя в этом помещении было несколько темнее. И рядом стояло что-то среднее между кроватью и столом.

— Ты. Встать.

Первое слово он уже успел запомнить — это было «ты». Второе было понятно по жесту — ему протянули руку. Значит, просили встать. Да, поддерживали под руки. Ещё зачем-то надели на бёдра красивую ярко-синюю, но отвратительно-тяжёлую юбку. Опускать голову было больно. Пол под ногами снова начал качаться.

— Да куда ты, ёб твою мать?! — зло прошипела женщина, подхватывая его справа.

Отозвалась болью ушибленная ещё вчера спина. Удержаться от стона не получилось.

— Может, лёжа? — предложила ещё какая-то женщина.

Так, я начинаю путаться в них. Ещё эти странные костюмы. Почему такой союз цветов? И почему меня пытаются вытащить, если понятия не имеют, кто я такой?

— Походу, придётся, хотя нужен боковой снимок. Так, давай. — такие наклоны головы он тоже уже видел.

К кровати-столу вели несколько ступеней — но, как не удивительно, благодаря собственному огромному (даже по местным меркам!) росту ему оказалось просто лечь и без них.

— Так. — строго сказала женщина, подняв указательный палец. — Лежи тихо и смирно.

Что-то похожее на последнюю фразу он уже слышал. Буквально сегодня. Вроде это означало «не двигайся». В тот раз он сидел, а теперь требовалось лежать. Тогда, возможно, первое слово обозначает именно действие «лежать»?

***

Они снова были вместе. Сидели в том же коридоре на длинной лавке и ждали... Непонятно чего, на самом деле.

Брат был отчего-то крайне смущён, и пока не хотел говорить об этом.

От всего произошедшего начинала болеть голова. Да и всё оно казалось таким бессмысленным, что пропадали всякие силы пытаться разобраться самой.

— Да, конечно, проходите. Вот они.

Знакомая женщина пришла в сопровождении двух незнакомок в объёмной одежде для улицы. Одна — помоложе и светловолосая, посмотрела на них с нескрываемым недоумением, застыв со странным выражением не до конца сползшей с лица улыбки. Вторая — старуха в очках необычной конструкции, посмотрела на них так строго, что даже Мэфэзом ощутимо напрягся и покрепче схватился за посох.

— Спасибо, Ольга Юрьевна. — голос у неё был не менее строгий, чем взгляд. — Вот постоянно у Ульяны отцовская порода просыпается, когда не надо. — буркнула себе под нос старуха, когда знакомая женщина отошла достаточно далеко.

— Мама! — недовольно прошипела первая из них. — Не здесь. Нас же слышат.

— А что? Всё равно они совершенно ничего не понимают — по глазам вижу. — и чем внимательнее она смотрела на каждого, тем страшнее становилось. — Не бросать же людей из-за этого. Не всё этим родственникам твоего Вити приезжать. Если это поможет Иулиании...

Когда она скрещивала руки на груди и смотрела поверх очков даже не на них, становилось особо неприятно.

— Мама! — она ещё раз шикнула, достала из кармана прямоугольный, как это назвал Рьарефлу, «псевдо-артефакт», и что-то быстро начала по нему выводить что-то пальцами. — Вот! — она резко подошла ближе, держа штуку как щит перед собой.

Там было изображение, где эта женщина стояла рядом с хмурой, но узнаваемой Ул-йан-ой. Ну, насколько удалось запомнить лицо этой девушки за недолгое наблюдение.

***

Врач приёмного отделения подпирал лоб ладонью, в крайнем оху... Изумлённо изучая поступившие с сияющим Абреком документы. Пока готовились результаты рентгена, в любом случае требовалось понять, что с ним дальше делать. Благо, несмотря на крайне болезненный вид, при поддержке Амбу он не собирался помирать и не выдавал цианоза (хотя с таким цветом кожи было затруднительно понять, когда оный начнётся, пусть БТРщики что-то там говорили), а мирно лежал на каталке.

— Моя твоя совсем не понимать? — печально спросил доктор, на секунду поднимая взгляд от бумаг.

Х-образные зрачки незначительно сузились, когда он отвечал на взгляд. Ладно, там хотя бы был огонёк осмысленности, да и драться он не пытался.

— Ну хоть бы для приличия что-нибудь буркнули бы. — осуждающе проворчала медсестра, временно убирая маску мешка от лица.

Рентген-медсестра зашла в кабинет бесшумно.

— Ну, что? — без особого энтузиазма спросил Алексей Иванович.

— Ну... Открытой формы тубёркулёза нет... — не закончила предложение она, молча кладя на стол снимки.

А вот яркий трахеобронхит по соседству с шикарной рёберной створкой — да. Как и непонятные инородные тела (похожие на какие-то бесформенные осколки) в брюшной полости — но вроде как не в ЖКТ. Например, один был сразу под диафрагмой.

— Твою ж... — на это медсестра развела руками и столь же тихо вышла из кабинета. — Так.

Простонав, пострадавший попытался вытянуть шею, чтобы рассмотреть лежащий на столе снимок. В принципе, он и выглядел бредово — да и скорая со слов записала, что он чуть ли не попаданец. Не русскоговорящий. Впрочем, по-английски или по-немецки он точно так же ничего сказать не мог. В любом случае, как-то надо было получить согласие на все операции, пока Абрек был в сознании и не пытался отбиваться.

— Это — Вы. — терпеливо начал пояснять доктор, придвинувшись на стуле поближе к каталке. — Вот Ваш перелом. — приходилось как-то дублировать это жестами, в том числе буквально тыкая в пациента. — А вот это, — что ж, хоть взгляд у него был осмысленный и даже любопытный, — находится в Вас. — он оказался сообразителен, попытавшись правой рукой ощупать себя там, где должен был быть осколок.

— Офигеть, он даже что-то понимает. — удивлённо пробормотала Саша.

Да, ожидать от так выглядящего человека какого-то знания анатомии было несколько неожиданно. Но он и без того выглядел тем ещё сюрпризом под новогодней ёлкой.

— Нам же легче. Так, не забываем! — он показал на мешок. — Продолжаем с Вами, как там Вас... Рарефлу!

— Нап. — подумав, он добавил. — Да.

Голос у него был не менее жуткий, чем облик и эти глаза, казавшиеся особенно большими на лице, практически лишённом подкожного жира. И не то, чтобы на остальном теле у него эта самая клетчатка имелась.

— А у Вас и осиплость какая шикарная. — хотя сказал он это скорее для собственного успокоения. — Так. Вот. — ручку из чужих рук он взял заинтересованно, хоть и держал несколько неуверенно. — Здесь. Вы. — пришлось взять карандаш, чтобы указывать, и ежедневник, чтобы подложить под бумаги, раз уж это чудо желтоглазое стоять прямо не могло. — Рарефлу. Имя. Писать. — доктор изобразил движение поверх бумаги.

— Да. — задумчиво ответил тот, пытаясь расположить ручку так же, как врач. — [ˈemav.ˈamejg][9].

Почерк у него был крупный, и к ручке он явно не привык, так что получилось слегка кривовато, но вполне различимо. Хотя чтобы такое имя записывали через (внезапно) английскую Q — это было странно.

— А говорили, что не понимает вообще никак.

— Саш, — вздохнул врач, — я, конечно, не великий переводчик, но эта буква вообще не как «р» читается. — одновременно быстро набрал номер на стационарном телефоне. — Вероник, спустись к нам. Тут тебе необычнейшего пациента на экстренную операцию привалило.

***

В этом удивительном мире умели делать невозможное — смотреть внутрь живых людей без разрезания. И занимались этим (судя по цвету одежд) сумеречные целители, к которым его и привезли. Всё равно было странно, что они — пусть и немного пугаясь его облика — но делали всё, чтобы он хотя бы меньше страдал.

Значит, вот чем Улйан-а отличается от других. Она меня совершенно не боится. Надо вызвать у неё симпатию, если как-то придумаю способ выкарабкаться.

Изображение было достаточно чётким, пусть и состояло из оттенков серого и белого на полностью чёрном фоне. Конечно, оно не отображало лёгкие (или он просто не понял, как они тут выглядят) — но было понятно, что ситуация весьма печальна.

Значит, вот как располагаются обломки рёбер. Много. Осталось дождаться, пока они проткнут мне лёгкие.

Однако, тут были и полностью ночные целители. Как, например, женщина в синей рубахе и штанах, деловито ощупавшая его травмы и осмотревшая повреждения. Нет, только-только увидев, она некоторое время молча постояла, рассматривая его слегка округлившимися глазами — но потом решительно приступила к детальному изучению.

— Там ещё запрос на судмедэкспертизу, его так в драке жестоко избили. — вздохнул о чём-то мужчина в сумеречном белом. — И по-русски он, — поднял плечи и развёл руками, — особо не говорит, так, отдельные слова. Но жесты понимает, и в целом... Ну, сама видишь!

Женщина страдальчески вздохнула, приподняв плечи.

— Твою-то ж мать... — практически простонала, резко их опуская.

Это выглядело бы забавно, понимай он хоть что-то в происходящем вокруг.

— Но согласия спокойно дал, так что... С тебя хотя бы заключение для прокуратуры.

Она ненадолго остановилась и крайне недовольно посмотрела на этого мужчину, расслабленно откинувшегося на стуле.

— Какое, блядь, «хотя бы заключение»?! Ему створку срочно фиксировать надо! — а ещё местные размахивали руками при разговоре. — Что Вы меня сразу не позвали, Андрей Иванович?

— Я вообще-то Алексей. А какие мысли по ситуации в брюшной полости?

— Без Амбу у него цианоз начинается. — вставила женщина со странным эластичным мешком.

— Алексей так Алексей, заговорилась до пизды. Ну вот, он со своим бронхитом и так дышит еле-еле — такой шикарный и явно нелеченный, прям хоть студентам показывай — а Вы мне что-то про давно капсулированные хуй знает где фрагменты затираете. Если верхний, — она провела пальцами как раз по тому месту, где под кожей был осколок какого-то артефакта, — я могу посмотреть и там нет кровотечения — то пока закроем створку и потом УЗИ сделаем. Как-то же он с ними ходил хрен знает сколько времени. Так — срочно на взвешивание и промывание желудка — а я всех на уши ставить побежала.

***

Местные целители могли многое. Но порой прибегали к крайне странным и неприятным процедурам. Перед одной такой они долго и безуспешно пытались поговорить с ним — но без посоха или хотя бы Улйан-ы рядом, он всё равно ничего не понял. Они кое-как добились от него подписи под документами на незнакомом языке.

Была очередная белая комната. Толстая гибкая красно-коричневая трубка в руках очередной же женщины. Странный механизм с поршнем, похожий на тот, что ранее в него втыкали. Ещё огромное число разнообразных, но не столь понятных пока штук.

Пришлось сесть чуть более прямо — место перелома рёбер отозвалось тупой сильной болью, а в глазах на момент потемнело.

Затем на него надели странную светло-светло голубую накидку (цвет ему крайне понравился, несмотря даже на бледность оттенка) — но прикрыли почему-то переднюю часть тела и поставили между ног ярко-зелёное ведро.

На левую руку (к которой каждое прикосновение тоже было болезненным) надели странный нарукавник, присоединённый к, видимо, очередному псевдо-артефакту. После писка которого нарукавник начал сжиматься так, что он застонал от боли и закрыл глаза.

— Ти-ише, ти-ише. — женщина с механизмом, всё ещё сопровождающая его, сказала с сочувствием и погладила по голове.

Кажется, это слово, похожее на то, что означало «не двигайся», имело совершенно другое значение. Вряд ли это было заклинание (или даже псевдо-заклинание) — псевдо-артефакт ещё раз пискнул, и давление начало постепенно ослабляться, прежде чем ещё раз пискнуло.

— Да-а-а, пизда. — нейтральным тоном пробормотала одна из женщин.

— А ты прям иного при показании к экстренному остеосинтезу ожидала? — это сказала та, что продолжала гладить по голове.

Наконец-то получилось открыть глаза.

Женщина в синем костюме и плотном чепчике с завязками (почему-то белом) — но не та, что его чуть ранее ощупала — отмеряла трубкой два расстояния, не касаясь его тела. Что-то нарисовала незнакомой штукой для письма. Намазала прозрачной субстанцией один конец трубки. Подумав, встала справа.

— Ты. — это он уже успел запомнить. — А-а-а. — широко открыла рот.

В открытый рот вставили квадратную штуку с круглым отверстием и попросили сжать зубами. В отверстие просунули трубку, очень глубоко. Затем той же манере попросили... Заглотить это.

Это оказалось очень-очень больно. Пригодилась штука, которую он сильно сжал зубами, Рьарефлу не смог сдержать ни стона, ни слёз, ни сипа — кашлять он не мог, хотя очень-очень хотелось. Ну, и теперь он практически не видел, что с ним делают. Только понимал, что трубка зачем-то дошла по пищеводу до желудка — и, кажется, оказалась прям в нём.

По голове стали гладить активнее. К сожалению, это не перебивало неприятные ощущения — но они хотя бы пытались.

К животу прислонилось что-то круглое и отвратительно-холодное.

— Сиди смирно. — а вот это точно была просьба не двигаться.

Трубка продвинулась ещё глубже. В желудке — тут он явно понял местоположение — что-то гулко булькнуло. Он наконец свыкся с болью и открыл глаза как можно шире — всё-таки любопытство понять, что именно с ним делают, брало верх.

К трубке присоединили белую воронку, да так, что он сверху мог всё рассмотреть. В неё из ковша с короткой ручкой налили — кажется, воду. Затем — начали медленно поднимать, прежде чем резко опустить. В полу-прозрачную ёмкость с красной крышкой, а затем и ведро, полилась коричневая отвратительно пахнущая жижа.

— О, кто-то чаёвничал недавно. — с весёлыми нотками в тоне сказала женщина, держащая воронку в руках.

Значит, они зачем-то заливают воду мне в желудок, чтобы... Чтобы что?

Они продолжали делать это до тех пор, пока из воронки не стала выходить прозрачная вода. Только после этого трубку наконец-то вытащили, а добрая женщина снова прислонила маску к лицу и продолжила дышать за него.

— Как думаешь, что у него по самочувствию?

— Дай хоть пару минут гуманоиду продышаться. Вон, руки слегка трясутся, цианоз едва не пошёл.

— Хде это?

— На кончики пальцев глянь. Видишь, коричневыми стали? Это у него так чудно цианоз выглядит. Нам его ещё как-то взвесить-обмерять надо.

— А... Тады и впрямь, вижу. Во чудика привалило — будет нашей знаменитостью!

— Дак! — махнула рукой в перерыве она. — Елисеева уже чуть ли не студентов к нему хочет притащить.

Ему дали немного передохнуть. А потом потребовалось встать. Ненадолго — пройти пару шагов до странной низкой блестящей металлической платформы с торчащей вверх палкой с, видимо, приделанным псевдо-артефактом. Кажется, он уже видел сегодня что-то подобное.

На эту платформу надо было встать как можно прямее — и некоторое время не двигаться.

— Мать моя женщина, пятьдесят три с половиной килограмма...

— ...а ростом-то он под два метра. Это ж какой у него дефицит веса-то!

Кажется, цифры их напугали. Правда, он так и не особо понял, почему. Они прекрасно могли рассмотреть его со всех точек, так что чего можно было испугаться в паре цифр — было совсем непоследовательно.

***

События ускорялись. Боль и усталость немного мешали концентрировать внимание на конкретных отрывках.

Зачем-то лекарям понадобилось не только раздеть его догола — но и омыть. Хотя он, не считая некоторого количества пота, чувствовал себя достаточно чистым.

Потом ему в руку воткнули полую иглу — чтобы получить маленькую колбу его крови.

Местные целители вообще любили эти полые иглы, и вонзали их едва ли не по любому поводу. Порой присоединяя их к самым странным штукам — например, к мешкам с гибкими прозрачным трубкам, прикреплённым к белым палкам с колёсиками.

А, ещё его часто просили писать своё имя на многочисленных бумагах. Видимо, это было вторым по популярности занятием среди них.

Попросили опорожнить мочевой пузырь и кишечник — второе хоть и подогнали клизмой, но эта процедура была знакома чернокнижнику. Неприятна, но понятна и не так болезненна.

После одного укола так захотелось спать... Рьарефлу переложили на другую кровать с колёсиками, уложили на бок, надели уже знакомую маску. И постепенно стало так хорошо и расслабленно, что он уснул. На грани сознания понимая, что вряд ли проснётся.

Даже жаль...

***

Двое пострадавших приехали на соседних каретах скорой. Плюс, как выяснилось, с одного адреса.

У девушки в дурацком чёрном халате были все документы. И здоровенный наэлектризованный дрын ака «магический посох» с круглым розовым булыжником в навершии.

У черноволосого (и длинноухого, что изрядно доставило лулзов многим в приёмке) мужчины не было ничего, кроме похожего, но куда менее пафосного и тяжёлого, посоха с камнем поменьше. Ну, и одежды. Две рубахи друг на друга, две пары штанцов (нижние походили на внебрачное дитя семейников и модных карго), нечто вроде портянок, и туфли из грубой толстой кожи. Не дать, ни взять — эльф-ролевик-реконструктор. Только одетый на осень — когда на дворе всё ещё был не настолько тёплый декабрь. И где-то по пути подравшийся как минимум с одной злой собакой, изрядно попортившей ему костюм.

Она — в коме 1-2 степени (в силу мозаичности симптомов было сложно описать это однозначно)[10], с сохранным дыханием и зрачковой реакцией. Он — то в лёгкой коме, то в сопоре и предположительными эпизодами онейроидов[11] с моторным беспокойством и мало осознанными попытками уебать окружающих всеми конечностями, отчего пришлось прибегнуть к вязкам.

По сведениям от скорых — это на них так после драки пианино. Упало или уронили, не уточнялось.

У неё — пока предположительно ушиб гортани (наблюдаемый консервативно) с обширным синяком, ушиб 2 степени и сдавление грудной клетки, сотрясение головного мозга, многочисленные ушибы и ссадины. Цианотичность конечностей. Вывих правого запястья (в руке она сжимала этот самый мега-дрын до идеальной белизны костяшек, так что еле отобрали при помощи самых крупно сложенных санитаров). Симптом декольте — что на фоне её пышных форм выглядело особо ярко.

У него — закрытый внесуставный перелом правого плеча с выраженным смещением, ушиб мягких тканей лица справа, трещина в грудине, ушиб грудной клетки (с тем же симптомом декольте), ушиб брюшной стенки с образованием шикарной красивой гематомы, ушиб головного мозга. Палку отобрать оказалось легче, да и кома у него словно была легче.

У неё — обычные серо-голубые глаза.

У него — двусторонняя поликория с двумя полноценными зрачковыми мышцами в красивой янтарной радужке. Удалось убедиться, когда проверяли зрачковую реакцию.

С какой силой и с какой высоты нужно было ронять пианино, чтобы организовать такое — никто так и не понял.

__________________________

[1] От найденного в Интернетах жаргонного выражения «ушёл в палаточный городок», обозначающего пациента в кислородной маске.

[2] Абрек — пациент непонятной национальности. Банан — пациент с желтухой.

[3] Задудонить — ввести больному лекарственное вещество посредством внутривенной инъекции

[4] Последний патрон — наркологическая укладка.

[5] Здесь использована столь странная кириллизация, так как на оригинальном языке это слово звучит как /ˈtiʔeb/ – а так как в русском языке глоттальная пауза практически не встречается (согласно тем же данным Интернета, этот звук встречается в междометии «не-а»), равно как и в школьном варианте английского, произнесение этого звука должно быть проблемой для многих жителей России.

[6] Сотрудники МВД (жарг.)

[7] Довезли подключённым к аппарату ИВЛ (жарг.)

[8] В некоторых вариантах региональных проф.жаргонов так называют детскую комнату полиции.

[9] Имя. Написать. (понт.)

[10] По классификации Коновалова.

[11]Сопор — практически полное отсутствие сознания с эпизодами моторной активности и недоступностью контакта. Онейроид (онейроидный синдром) — грёзоподобное, сновидное помрачение сознания с нарушениями ориентировки и самосознания, но с фантастическими сюжетными галлюцинациями. Делится на 2 вида, но конкретно у Эьвуликпаьма наблюдается грёзоподбный онейроид, с полной потерей мировосприятия.

14. Не считая кошек, кролика, и крыс

Теперь они ехали в более необычной повозке. Серой, без рисунков, и с несколькими рядами красивых мягких кресел. На одном из самых передних уже сидел полностью седой старик — тоже, кстати, в очках. Видимо, здесь это был распространённый... Элемент одежды? Исходя из того, сколь многие их использовали, называть очки «аксессуаром»

Строгая старуха перед этим жестами приказала положить посохи в место за креслами. На отказ (особенно этого не хотел делать брат) — взглянула так сурово, что вздрогнул даже Орк.

— Отдай. Не думаю, что они им прям так нужны, — попыталась сгладить ситуацию Ватаси и сама положила и свой, и отцовский.

Ночная чародейка очень сильно устала и начала замерзать. Последнее убирало все сомнения в том, что происходящее — просто затянувшийся страшный сон. Что касаемо мыслей о собственной участи, то теплота внутри повозки перевешивала все сомнения. И ни у кого из них не было нормального выбора. Умные мысли голову тоже не посещали. Оставалось уподобиться худшим избитым жопам[1] и просто ждать развития событий.

К тому же, старик оказался дружелюбнее и слегка зафиксировал все посохи. Учитывая, что на метсных дорогах иногда могло трясти — выглядело вполне здраво.

Местные сели на передние кресла.

— Поехали наконец.

Они обе были какими-то странными. После предыдущих событий это воспринималось просто как факт жизни и существования. Не страшнее остальных.

***

Это было светло-коричневое здание. В несколько этажей[2]. Здесь были и выше, и ниже. Но это определённо было как минимум среднего размера. Надо было идти внутрь, и подниматься по лестнице. Нудно и словно бессмысленно. В какой-то момент молодая женщина повернула в сторону и открыла одну из дверей неожиданно маленьким ключом. Теперь они оказались в маленькой и очень тесной тёмной комнате, пихая друг друга.

На плаще Ехину появилось маленькое красное пятнышко, быстро сдвинувшееся наверх на уровень груди.

Белый комок подлетел к брату и молниеносно полез наверх по одежде. От неожиданности они с Ваташи одновременно вскрикнули, а он так выронил оба посоха, и безуспешно попытался стряхнуть с себя начавший истошно визжать ком, всё пытавшийся поймать пляшущую по груди точку.

Бросившаяся ему на помощь Ватаси едва не упала через что-то мягкое, тёплое, и начавшее орать не менее громко.

Затем одновременно случились сразу 2 вещи, введшие всех в ступор. Резко стало светло, и старуха мрачно рявкнула на кого-то:

— Агафоклия! Не сметь хулиганить! Ангелина, кто за ней следил!?

Белый объект сразу же оказался взъерошенной светло-серой пушистой кошкой, устроившейся на плече брата и в моменте нервно махавшей хвостом, пытаясь найти пропавшую точку. Тёмный под ногами — тоже кошкой, но большой, чёрной, тоже беспрестанно мяучащей, и какой-то уродливой с этими своими несуразно гигантскими ушами.

— Девочки, — женщина моложе говорила со странным радостным воодушевлением, что несколько не соответствовало ситуации, — у нас сегодня замечательнейшие гости. Надеюсь, больше вы кошечек на них не натравите.

Прямо по коридору справа была дверь, из-за которой выглядывали двое — рыжая девочка и девушка постарше со светлыми, слегка отливающими золотом или медью волосами. И словно бы удивлённо выпученными голубыми глазами.

— А Юльку вы где потеряли? — сказала старшая столь монотонно, что в сочетании с выражением лица невольно казалось очень смешным.

— Мать, не ори на девок. — старик спокойно разулся и снял верхнюю накидку, имевшую уже виденную тут странную застёёжку спереди. — Инда, не ворчи, все живы и даже целы. Гель, Уля в больнице. Как, видимо, и вчерашний её гость, там какой-то трындец произошёл.

Только героическим волевым усилием Ватаси сдержала улыбку. Чёрная кошка активно тёрлась о ноги и громко мяукала. Кажется, эти люди оказались милее, чем можно было изначально подумать.

— Какое общительное животное. — Мэфэзом последовал примеру местных и снял плащ.

— Чё же с Вами делать-то? — пробормотал старик, нагнувшись к своей обуви.

Видимо, здесь были такие странные традиции. Хотя, Рьарефлу упоминал, что тут нет магии. Нет, это никак не было связано. Просто немного дополняло картину.

— Что, что... — проворчала старуха, приглаживая короткие волосы, как у многих местных мужчин. — Отмыть их надо, весь салон засрать умудрились. Мыла мало взяли — надо было сразу пять литров брать. Инда, говорила ж ведь тебе! — и погрозила женщине указательным пальцем.

Старик окинул магов изучающим взглядом. Несмотря на дружелюбность, именно он пока был самым приятным и понятным из них.

— Да не настолько они грязные, Вась. Чуть пыльные, да и одежду где-то подрали. Не смертельно, панику не разводи. Салон, может, и вместе отмоем, дай хоть человекам освоиться.

— А кошек кто мыть будет? — белая кошка перестала вилять хвостом, но слезать не планировала, ловко балансируя на его плече.

— Ну протрём влажной тряпкой, и нормально. Или вообще сами умоются, это тебе не собака. — он решительно схватил кошку за шкирку (так что та удивлённо мявкнула) и попытался снять её с плеча, но приподнял вместе с плащом.

Ехину охнул. Видимо, когти оказались использованы по прямому назначению, и даже плотная ткань нескольких слоёв одежды не уберегла. Он несколько нервно вздохнул и начал осторожно вылезать из плаща, не сдерживая тихого смеха.

— Всё у тебя просто!

— Хорошо, что заказал из плотной ткани. — тут сложно было не согласиться, портной... Был хороший.

— Точно всё в порядке? Она тебя не поцарапала? — внешне всё выглядело неплохо.

— Вроде нет. Всё хорошо. — а вот не споткнуться о (в том числе через собственный!) посохи в маленьком помещении было трудно.

Как звали старика, так никто и не понял. Местные разговаривали между собой очень тихо и мало, чтобы была возможность уверенно о чём-то предполагать. Пожалуй, единственное, что можно было сказать более менее достоверно — женщину помоложе звали то ли Инд-а, то ли Инн-а.

— Ну... — она несколько замялась. — Папа прав. С-случилось нечто неприятное, мы сами не знаем, что. — пожилая женщина тяжко вздохнула. — И, Гелинька, у меня для тебя персональное задание. — и резкий переход к радостному тону звучал странно.

Что странно — что бы не происходило, выражение лица девы менялось крайне мало. Это было странно. В принципе, одета она тоже была странно — в цветастые штаны и длинную свободную розовую рубашку с каким-то непонятным рисунком.

— Сейчас уведу. Фи-иф, давай мы кошками на минуту займёмся.

Оказывается, красная точка появлалась от какой-то маленькой штуки, которую теперь держала в руках девушка. А кошки за этой точкой и гонялись.

Белая быстро спрыгнула, вторая перестала тереться о Ватаси — и они убежали вслед за девой.

***

Пришлось снова раздеваться догола и мыться. Снова под чутким наблюдением. Хотя бы это тоже была женщина (что во второй раз смущало не так сильно). Свою одежду не вернули — выдали какие-то сверх-короткие нижние штаны, вторые очень длинные штаны, и одну свободную рубашку. Несмотря на странные цвета, не соответствовавшие логике лож — это было лучше, чем опять залезать в грязное.

Чистую и одетую отвели к той самой девушке. Видимо, они с девочкой жили вдвоём — комната даже зрительно разделялась на две части, с двумя кроватями, двумя столами, двумя узкими шкафами, и даже двумя окнами.

Сейчас, вблизи, и в освещённом помещении, было видно, насколько они похожи внешне — при том, что другие местные сильно отличались. Эти две же были даже похожи на Инду-Инну. Если они жили вместе и не были чародеями (а зрачки у них были обычными) — то, вероятнее всего, это была одна семья. Если у той женщины было общее изображение с Улйан-ой — кто она им?

Впрочем, с этим вопросом пошлось повременить. Девушка, наконец, немного переменившись в лице — пусть и оставшись недовольноё чем-то — занималась крайне странной... Хернёй.[3] Иначе обозвать то, чем она занималась, назвать было сложно. И это — ночной чародейке и давней знакомой Слепого Аврентийца!

Она держала в руках ту самую большую синюю тетрадь, в которой были записаны некоторые слова, и... Зачем-то продувала каждую страницу, проглаживала широкой кистью — словно пыталась её как-то от чего-то очистить. Хотя всё внешне было чистым. А девочка на это вообще не реагировала, продолжая играться с куклой, детально изображавшей половозрелую (судя по выраженной имитации груди) девушку.

— Что, Гель, все окончательно достали? — сочувственно сказал старик, наблюдая за этим действием.

— Её. Перетрогали. Все. Теперь хочу. Всё. Стереть. — прошипела та сквозь зубы и продолжая тереть бумагу.

— Высунь в окно. Может, ветер всё продует?

Она зло засопела, продолжая упрямо работать кистью.

— Комнату заморожу. Плюс тут мелкая, куда я её попрошу выйти? Ну вот зачем всем подряд надо щупать наши вещи?! — она свистяще выдохнула. — Ща, так дочищу.

— Дедушка, а почему тётя лысая? — спросила девочка, продолжая расчёсывать волосы куклы.

— Фоля, невежливо. Может, тёте... — он с сомнением окинул взглядом в конец запутавшуюся Ватаси. — Кажется, у тёти это какая-то... Может, и врождённая особенность. Потому, — он обернулся к ней, — будь вежливой. Тётя у нас в гостях, так что... — он погрозил ей пальцем.

Видимо, тут это был распространённый жест.

Девушка (не настолько уж и светловолосая) вообще не обращала на это внимания, и протирала ту же тетрадь сухим куском голубой ткани. А потом — кисть об эту красивую тряпку, при том с тем же рвением до остервенения.

— Простирнуть? — для местных такое было нормально?! Просто спокойно после этого забрать тряпку?

Объяснить чем-то более логичным настолько спокойную реакцию она просто не могла. Безусловно, чем-то опасным это не выглядело — но вот до одури странным точно! Притом. До этого, сколь бы странными не были действия, удавалось найти им хоть какой-то смысл. Но не сейчас.

— Да. Пасиб, дедуль. — она тяжело дышала, словно только что долго бежала.

— Ох. — он забрал ткань и, выйдя, закрыл дверь.

Недоумевающая чародейка так и осталась стоять у входа. Девушка несколько раз глубоко вздохнула, села на кровать. Указала пальцем на Ватаси, а потом похлопала раскрытой ладонью по кровати рядом. Учитывая, что она даже не смотрела при этом в её сторону, она поначалу ничего не поняла.

Взяв тетрадь, девушка вновь указала на неё пальцем.

— Ты. — и снова похлопала по кровати. — Фиф, подыграй. — обратилась она к девочке, не добившись успеха. — Ты. — и повторила ту же цепочку жестов.

Девочка отложила куклу, подошла, и села рядом. Девушка уже молча показала ту же цепочку жестов, показывая на Ватаси.

Что ж, она села на кровать. Приглашение было очень непростым. Эта девушка, честно говоря, начинала пугать своим нелогичным (даже в сравнении с другими местными) поведением.

— Спасибо, мелочь. — она дунула девочке в лоб, та визгливо рассмеялась и убежала к своей кукле.

Затем взяла со стола местное приспособление для письма и прямоугольный местный «недо»-артефакт. Они, кстати, хоть и были примерно одной формы — но различались по цветам и размерам. И местные читали на них много текстов.

— Ты. — она спока показала на Ватаси. — Ва-та-си. — прозвучало с грубоватым местным акцентом. — Я. Я. — аврентийский с местным акцентом звучал особо резко. — Агриппина. — она вздохнула. — Ангелина-Агриппина. — Она. — видимо, это означало «она», и Рьарефлу до этого это слово почему-то не использовал. — Агафоклия.

— Она. — сказала на понтене чародейка. — Я. — указала на себя. — Ты. — на эту... Агрипин-у. — Она.

— Ага, третье лицо пошло. — она записала новое слово. — Подушка. — она взяла слева от себя подушку.

— Подушка. — мягкая, большая, в дорогой наволочке.

Хотя, из этой ткани — синей, с посторяющимеся рисунками огромных молочно-белых цветов на коричневых веточках и с прорисованной сердцевиной — было сделано и другое постельное бельё. Этот новый мир был... Удивительным.

Всё-таки Рьарефлу оставался сам собой. И умудрился в одиночку отыкать едва ли не самое необычное. Да, даже в столь... Необычной ситуации. А зная его хорошо, можно было надеяться на то, что он выживает даже в таких обстоятельствах.

Ангелинаъагрипин-а (и, пожалуй, таких длинных имён не было даже у эльфов) всё внимательно записывала. При этом, ни разу не взглянув в глаза кому бы то ни было.

— Одеяло.

— Одеяло. — мешок, похожий на две сшитые простыни, под которыми было что-то, на ощупь похожее на одеяло, снизу был сделан из другой ткани, белой, с узором из маленьких синих геометрических фигур.

И, ведь, со слов давнего друга, всё это — без магии. Как?!

— Кровать. — похлопала рукой по спинке и постучала ногой по нижней деревянной части.

Значит...

— Кровать. — не особо уверенно сказала Ватаси.

Она встала и подошла к окну. Показала рукой.

— Окно.

— Окно.

***

Рипа была зла, аж пальцы тянулись разогреть вену[4].

Balido[5], Лапа, ёб их общую мать, умудрилась угодить чуть ли не в реанимацию с нихуя или что-то типа того — естественно, в этом доме она последняя, после Lulesmalikan[6], узнает суть происходящего.

Telido[7], у самой Агриппины было ещё несколько зачётов впереди, e-nog xams obinons[8].

Kilido[9], теперь на их семейной шее теперь было четверо (!) людей-гуманоидов, ещё и попаданцев (но это не точно).

Которых, и это folido[10], от неё — крайне асоциальной социофобной аутистки, кое-как говорящей только с дедом и старшей сестрой (в одно рыло и «поставившей диагноз» им обеим) — жёстко потребовали разговорить. От неё. Разговорить. Попаданцев. На предмет какой-то полезной информации и при полном незнании этими долбоёбами русского или хотя бы английского!

Кстати, на волапюке должно получаться изящно — reafans. Или даже reafäbs[11]. Да, вероятнее последнее.

— У тёти зубы странные. — влезла Lulesmalik.

Аж куклу отложила, вот насколько заинтересовалась присходящим пиздецом. Ладно, может, удастся как-то направить её доёбчивость на этих!..

— Тётю зовут Ва-та-си. — поправила Рипа, проверяя имя на вкусовые качества звуков. — Что там?

Ну, раз она всё равно может пырить на кого-то без вреда для менталки. Хотя бы своей. Хоть шерсти клок с мелкой.

— У тёти Ватаси зубы странные. Острые! Как у акулы!

Зеркальце в верхнем ящике. Верхнем-верхнем-верхнем. Абсолютно лысая женщина в отражении была удивлённой (или просто так подняла место, где у остальных людей были бы брови) — и пыталась заглянуть в глаза. Это раздражало, хоть сознательно Рипа и пыталась сделать коррекцию на то, что эти люди даже нихуя по-русски не понимали. Ну, и им было невозможно пока объяснить, насколько лично она ненавидит взгляд в глаза.

В то время как мисс Климакс увлечённо пыталась засунуть свои культяпки гостье в рот. В такие моменты как-то особо очевидно вылезало то, что при всех сюсипусях вокруг мелкой, родятлы слишком забили на воспитание. И берега Фолька потеряла с концами.

— Зуб. — она открыла рот и, приподняв верхнюю губу, постучала ногтём по резцу. — Жюб.

— [ˈuwol]. — сказала эта сколько-то сообразительная ходячая реклама курсов японского языка в Балашихе. — [ˈˈhaʔwol]. — она сама подняла губу и показала на два верхних зуба, к радости мелочи.

И, впрямь, они у неё были похожи на акульи. Но располагались как у обычных людей, за губами. И, насколько получилось заглянуть через изменение укла наклона отражающей поверхности, на нижней челюсти они точно были в один ряд, как у обычных человеков.

Приоткрылась дверь. Теперь к ним впихнули... Какую-то кудрявую девочку.

— [ˈhesmojp]! — однако, судя по голосу, она оказалась пацаном с уже сломавшимся голосом.

Который нагло сел на (!) её, Агриппинину, (!!) кровать (!!!), без разрешения (!!!!) и даже не попытался разуть глаза или там мозг включить. Сдержать шипение и рык не получилось. Оба шуганулись. Фифа тяжко вздохнула.

Voikö! Lelienetobs sus tu famüli. Tuflagäds at binons-li nomikosu pro putajulan?[12]

Это утверждение родилось как нечто естественное, даже не вызывающее отторжения. Да, чисто их с sör gretik[13] фишка.

Мелкая тем временем показала чудеса сообразительности и адаптации. Впрочем, это тоже могла быть какая-то возрастная черта. Лам[14] такое если и могла объяснить, то когда-то там давно и мимоходом, что даже не отложилось в голове.

— Дай сюда! — попытка отобрать злосчастную тетрадь не увенчалась успехом, но показать кое-что мелкой было можно.

— Только читай не по-английски, а как написано. Вот как английская буква называется — так она и читается.

— Угу. A. Dobl. — она поманила рукой. — A. Сюда. — показала на свою кровать пальцем.

— [ˈa.ˈtatum.ˈferti.ˈivinebi.ˈuwu][15]. — ладно, баба-рекламщица была у этих за одну клетку мозга.

Пацан поначалу как-то странно замер. Да, сравнение с кроликом как-то автоматически вылезало на передний план. А я даже в глаза не смотрю толком. И чего из этого сразу такую teh dram’у разводить?

— [ˈaʔˌʒan.ˈdobl.ˈa.ˈlajso.ˈrifag.ˈrifag][16]. — она неожиданно брутально хватанула его за буйные влажные кудри.

— Волосы.

Стоило пацану сесть на другую кровать, как мелочь с энтузиазмом вскочила на ноги. А. Kleilö![17] Зря не сходила за попкорном.

— Смотри! — что ж, крыс чудики побаивались. — Крыса! Лариска! — казалось бы, cog dabadik[18], а так прижилось.

Учитывая, что животное буквально вытащили из гамака и царства Морфея, вид у крысы был соответствующе-помятый. А уж когда её со всей решимостью целеустремлённой детсадовки упёртая хозяйка попыталась усадить на плечо пацана, то получилось совсем смешно. Почти в духе анекдотов про... Ну, про кого-то там, кто до одури боялся грызунов. В двойном объёме.

Потому что от бедной Лариски начали уклоняться, как от опасного оружия, и только не отшвырнули при более настойчивой попытке близко с ней подружить.

Когда с питомцем наперевес пошли к Ватаси — она взвизгнула, забралась на кровать с ногами и, не рассчитав расстояние до стены, с глухим звуком приложилась затылком. Что ж, по крайней мере, стало значительно смешнее.

— [ˈapis]! — Ватаси указывала пальцем примерно в сторону мигом проснувшейся и заинтересовавшейся крысы.

— Хорош, не пугай!

— А чего это они боятся?

Это звучало как отомщение моральных страданий. Тем более, что выпущенная на краткий кроватный выгул Лариска заинтересовалась новым человеком и показала исследовательский пыл, попытавшись обнюхать ноги.

— Не все любят крыс. Не пугай хотя бы Лариску. — рисковавшую своей жизнью во имя знакомства.

Пришлось, как всегда, взять дело в свои руки, и отправить её бесоёбить к Анфиске. По крайней мере, в клетке им грозила куда меньшая опасность.

Раз уж пошло... Krolig no binon mutädu, ab mutobs befinikön.[19] И Галя как раз выползла из домика. Видимо, заинтересовалась воплями. Правда, как только «жуть» убрали из-под носа, женщина взяла себя в руки.

Ну, и крола, для разнообразия, не испугалась.

— Кро-лик. Кролик.

— [ˈvuluk]. — а самой пришлось неожиданно просто смириться с тем, что кто-то гладит твоего питомца, чем переносить непозволенное щупанье предметов.

— Волк? — переспросила Фифа.

Галатея, обнюхав руку (кажется, наглость была настолько семейной чертой, что распространялась даже на питомцев), нагло залезла на колени «гостье». Ватаси осторожно гладила её между ушей. И вдруг с нихрена выдала, ткнув в белую шерсть:

— [ˈpesa] — подумав, показала на цветок на пододеяльнике. — [ˈpesa] — и снова показала на оба...

— Белый! — ладно, первенство в открывательстве (или расширении?) языковых горизонтов можно было и мелкой отдать.

Чай, Рипа не сахарная, не растает.

— Чёрный. — раз уж Галя была двухцветной...

Пересмотрев все более-менее приличные предметы (и цвета) в комнате, они чуть ли не вихрем вылетели в коридор. Естественно, мелкая тоже увязалась вслед. Так что теперь были известны обозначения шкафа, двери, и Феи, с радостным мяуканьем прискакавшей на веселуху. Ей, кстати, для верности даже заглянули под хвост.

Потом едва не сбили с ног того высокого и, как было видно вблизи, несуразно-ушастого «гостя». Впрочем, он и впрямь мог оказаться даже эльфом.

— На кухню. — пожала плечами Рипа. — У нас интересные предметы в комнате кончились.

Дед даже не успел возразить. Попаданцы (к которым в коридоре присоединился мужик с примечательными мега-ушами), Фея, и Агафоклия, гурьбой ввалились туда, снеся уже бабушку, стоявшую у двери ванной.

— Ну, — она пожала плечами ещё сильнее, — ты сам всё видишь. Фифа, подожди меня, записывать надо!

***

До вечера пришлось пережить несколько... Как это Лампа называла... «Перегрузка». Tuf-led. Tuf-leds aniks[20] С тремором, и жёстким желанием завизжать и покусать себя. Увы, мама бдила коршуном, и не дозволила бы Рипрод[21] сбежать даже в туалет. Тем более, что к шуму присоединились бабушка и последний «дарахой хость», которого на беглый взгляд вообще можно было принять за типичного гостя со Средней Азии.

И все они мельтешили, кричали друг на друга на нескольких языках, улыбались, порой смеялист, и даже пытались лапать несчастную Рипу... В тесной для стольких гуманоидов кухне! С включившей внезапный мартовский концерт Феей. И Буськой, упорно и тщетно пытавшейся спиздить размораживающееся мясо с рабочей поверхности. Так что стоило папе появиться на пороге — Агриппина всё-таки бросила вообще всё и срочно сбежала к себе. Разве что предетами не отбиваясь.

Задёрнуть все занавески, запереть и подпереть дверь Ламиным стулом, и срочно залезть под одеяло. И протрястись, прохныкать. Прозлиться на всех. Погрузиться в тишину, темноту, саму себя. Желательно вообще не выползать...

На фоне ещё были слышны разговоры, но тихо. Буся теперь бесновалась в коридоре, выразительно пересказывая события дня.

— Алия! — так, папа хотя бы постучался.

Для этого пришлось высунуть голову из-под одеяла. Заодно понять, что крысы тоже проснулись и активно пищать изволят. Но хоть тихо, под одеялом не слышно.

— Я хочу побыть одна! Levutob![22]

И снова — спрятаться. Ото всех. Хотя бы до еды — хотя казалось заманчивым резко сесть на диету и сократить количество приёмов пищи. И вообще — выползов за пределы гнезда параноика.

***

Амбициозные планы пришлось чуть подвинуть — тяжёлая артиллерия в виде папы пригрозила обязательными прогулками с мелкой. На все выходные.

На кухне все не поместились, так что пришлось помогать срочно переоборудовать родительскую, притащив стулья и разложив стол.

Нервозность нарастала, прорастая куда-то в желудок холодными когтями. Все молчали, хотя требовалось болтать до скончания веков. Фифа наконец выдохлась. Бабушка взяла часть маминой позиции и зорко следила за порядком. Пока без выдачи живительных, но близко к тому.

Дедушка слинял, как-то отвертевшись от необходимости участвовать в этом неловком позорище. Мама выжидающе лыбилась, уже начав настораживать этим, сука, даже попаданцев!

— Ну что, Ганима? — нарушил «благословенную» атмосферу папа. — Узнала всё про этих? — он (немного невежливо, честно говоря) показал большим пальцем на группу сразу нахохлившихся чудиков.

— Во-первых, хватит меня позорить, пап. — хамство помогало совладать с собой даже без перехода на волапюк. — Я всё ещё по паспортру Агриппина. И имя... — тут было уже труднее. — Не меняю. А им ещё что-то понимать надо, пока ты всё не запутал до абсурда всея сюрреализма. — мама начала злиться, но не убирая с рожи лыбы. — Во-вторых, мы знаем в лучшем случае несколько десятков слов. В-третьих, — подхватить тарелку получилось успешно, никто не наехал, — я к себе пошла. У меня зачёты в... — Slugoböd fomüli zanädik![23] — Дофига их. На дворе с утра конец декабря. — видимо, желая сохранить лицо, бабушка не возражала, только пыталась поймать бегающий взгляд Рипы. — Фифа — до завтра с крысами не играть.

— Гелинька, последняя новость. — ох, ёпт... Опять охуительные идеи! — Ватаси будет ночевать с тобой!

Мало того, что никто этого не разрешал — так ещё и самым мерзким способом пытались заставить в очень нежелательное взаимодействие. Или, по крайней мере — дохера несвоевременное.

— Нет. — тарелку пришлось осторожно поставить на стол, чтобы автоматически не попытаться запустить ей в чью-то гениальнуюголову.

— А это не обсуждается. С мальчиком тебе ночевать рано... — и тут она стол всё-таки слегка пнула.

Понеслась пизда по кочкам! Забыв про Рипины небесцельно прожитые 22 года и полную дееспособность. И почти законченное высшее, позволяющее вскорсти съебаться.

— Инда! — и даже то, что бабушка решила встать на её сторону, не сильно сглаживало ситуацию.

Очень хотелось вспомнить эпизоды бурной юности сестры.

O Lam! Pudapönol bligäliko.[24] Только выйди из больницы! Да я тебе больнице скандал учиню! Ну почему хуйню творит и в пиздец попадает она — а огребаю я нахуй?!

И я, блядь, в США водяру могу ящиками закупать — а «с мальчиком тебе ночевать рано»!

Кстати, о ней, раз уж она резко обзавелась мужиком... А тут Рипе мозг полируют... Ну, сами напросились!

— Значит, я не могу ночевать с мальчиком. Хорошо. А с незнакомой женщиной, значит, вот так с наскока одну постель делить?!

— Ангелина! — воздела руки к потолку бабушка.

— А что, мне не это предлагают? — ехидно поинтересовалась она прежде всего у потолка с давней трещиной во всю ширину. — Я эту женщину знаю что-то порядка пары-тройки часов, в отличие от, — ладно, при мелкой лучше было и впрямь пока не материться, — блин, родной, старшей сестры.

Мелкая спокойно продолжала ковыряться в картошке. Мама сидела без улыбки (видимо, переваривала такую интерпретацию предложения). Даже папа удивился.

— Ну... Дочь, — охуеть, там чо, Лампин мужик сдох?! — мы не можем положить кого-то спать к Фоле... — батя по нормальному имени обращается...

— А мне тётя Ватаси понравилась! — встрепенулась и проснулась Фифа. — Она добрая, милая, и в глаза смотрит!

Мелочь пузатая, ты кого этим занимательным фактом сейчас подъебать пытаешься? Баюс-баюс твоего негодования, ага.

— Вот. Она сама хочет с ней больше общаться. Как и должна хорошая дочь, ага.

— Ан-ге-ли-на. — нет, всё-таки выводить маму из себя было и охеренной идеей, и просто весело.

Равно как и доводить всё до логического абсурда в условиях отдельно ебанутой квариты и семейства.

— А ко мне какие претензии? И вообще — Ульяна за малое время нашла себе мужчину среди попаданцев — чем я хуже? Двадцать два года, могу хоть через месяц замуж выйти — и всё, попутного ветра всем пониже спины! Ба, тебя с дедом это не касается. Не, ну чем я хуже сестры-то?

— Мы на её... Мальчика... — да, у Ба уже заранее было своё ОБВМ про этого несчастного героя-долбоёба. — Ещё посмотрим.

— И куда ж именно она вообще всех пошлёт с такими выводами? — ехидно поинтересовалась у бабушкиных рук Ангелина. — Прям теряюсь в догадках, ага. Так что приятных размышлений и аппетита. — она всё-таки взяла тарелку с кружкой и ушла в комнату.

__________________________

[1] Жаргонное презрительное обращение к магам сумеречной ложи.

[2] 5-этажка типовой серии I-410. Как я поняла, иногда в таких домах всё-таки встречаются 4-комнатные квартиры.

[3] Т.к. в понтенской культуре не было кириллицы, перевод подобран по смыслу и экспрессивности, нежели точности.

[4] У Агриппины и Иулиании существует особая тайная жестовая система, в которой у каждого знака существует «маскировочное» название вроде представленного. Именно это действие обозначает сильную злобу, которую нельзя не выразить.

[5] Во-первых (волапюк (далее — вол.))

[6] Недо-пере-малыш (вол. Неол.)

От автора. Должно использоваться именно в полной форме, с последним двухбуквенным окончанием, без него грамматически является прилагательным.

[7] Во-вторых, второй раз, вторократно (вол.)

[8] И-ещё экзамены будут. (вол.)

Здесь ради средств выразительности использовано неправильное словообразование в волапюке.

[9] В-третьих (вол.)

[10] В-четвёртых (вол.)

[11]От автора. Первый из череды внезапно понадобившихся уже в этой главе неологизмов в рамках развитого словообразования волапюка. В самых полных словарях нет слова «попаданец» — что, в принципе, логично для языка, но если следовать логике словообразования, мне кажется вероятным второй вариант.

[12] Воистину! Мы — чересчур великосумасшедшая семья. Нормальны ли такие понты для детсадовца? (вол.)

От автора. Voikö! Lelienetobs, tuflagäds — авторские неологизмы. И да, первое слово по правилам должно писаться именно с воскицательным знаком, потому что правила прописания междометий требуют после себя восклицательного знака. Как и звательный падеж.

[13] Старшая сестра (вол.)

[14] От автора. Тут получилась ненамеренная игра слов. В волапюке есть 2 слова: lam «клинок, лезвие», lampad «лампа, уличный фонарь».

[15] Сядь внутри той кровати. (понт.)

От автора. Употреблён именно такой предлог, т.к. в родном мире магов были распространены кровати-коробы (они же кровати-альковы и т.д.), и потому в языковой норме закрепился именно предлог «внутри».

[16] Иди. Нет, постой! Волосы. Волосы. (понт.)

[17] Ясно, понятно! (вол.)

От автора. Использованы разные слова для перевода синонимов из-за разной эмоциональной окраски. Учитывая, что международные вспомогательные языки в своей концепции не предполагают много

[18] Дряная шутка (вол.)

От автора. Опять же — как в силу личных особенностей основателя волапюка (Шлейер был католическим священников), так и времени основного развития (поздние чифали добавляли)

[19] Кролик не необходим, но мы должны идти до конца. (вол.)

От автора. Да, слово «кролик» в волапюке буквально заимствовано из славянских языков. Мне тоже было весело, когда я переводила.

[20] Перегрузка. Несколько перегрузок. (вол.)

[21] Riprod — Упрёк (вол.)

[22] Я в сильном бешенстве! (вол.)

[23] Проглотить бранную фразу! (вол.)

[24] Клинок! Ты будешь наказана. (вол.)

15. Не по мыслям всех трёх лун

Операция, несмотря на экстренность и странность пациента, шла вполне стандартно. Дополнительного безумия добавляло то, что золотой и чёрные пигменты не просто содержались в слоях кожи (и передвигались словно жидкие чернила в сломанной электронной книге), но заливались на слизистые неравномерными подвижными кляксами.

Внутри, правда, он от обычного человека не отличался. К счастью хирургов, конечно. Нельзя было не заметить хрупкость костей, но при таких физических данных это было даже ожидаемо.

— Чем его хоть так?

— Чтоб мы сами знали. Но там в других местах есть следы давних переломов. Не хрустальный человек, но в Мэри Поппинс сыграет. Успеем попытаться извлечь тот давний осколок?

Пациент хорошо переносил наркоз.

— Попробуйте. — анестезиолог даже не отлипал от телефона. — Пока всё в норме.

— И где ж ты осколочное-то получил, чудо фэнтезийное? — спросила в большей степени сама себя Вероника Кирилловна. — Никогда бы не подумала, что буду извлекать нечто подобное.

Хотя и такого пациента заранее представить было сложно. А тут даже никто «счастливого дежурства» не пожелал. Тут его недостаток веса оказался положительным явлением — делать УЗИ во время операции для оценки состояния инородного предмета, «изящно» расположившегося в причитающейся капсуле (по результатам предварительного исследования) между желудком и диафрагмой было намного удобнее.

Все замерли в волнительном ожидании. В конце концов, не каждое дежурство было богато на осколочные ранения прям под множественными переломами рёбер с формированием такой красивой створки.

— Так, капсула... Фига себе, целая.

— Поломали в шести местах, а фиброз целее скелета. — Коля всё-таки соизволил поднять нос от очень интересной лены.

— Капсула хорошая, гноя не вижу, только капсулу и что-то металлическое.

— В рубашке наш Банан родился. Блин, лапароскопия не пройдёт, большое больно. Придётся открывать.

Сначала надо зашить всё над остеосинтезом. Потом — зайти чуть под диафрагмой. К счастью, инородное тело сравнительно маленькое (и какой-то неправильной формы), слишком широко разводить не надо.

Капсула действительно хорошая. Даже красивая, учитывая как осколок прошёл между органами и не повредил ничего в брюшной полости, кроме передней стенки.

— Вскрываю. — её лучше удалить потом, с металлом высокий риск разрыва при цельном извлечении.

Штука не просто металлическая — а даже с большим тёмно-синим кристаллом в серебряной вроде оправе, и словно бы к ней приклеенным.

Но она хорошо захватывалась и отделялась от фиброзных тканей. Имела форму, напоминающую подвеску-каплю-переростка, длиной примерно 4-5 см, и в самом широком месте около 2-3. Серебристая. С кристаллом даже словно диковинное украшение.

Осторожно положить в лото... Хрень — поначалу кажется, что выскальзывает или взрывается. Следующим мгновением приходит понимание, что оно самостоятельно летает.

— Мама! — от неожиданности она даже чуть присела и едва не выронила инструменты.

Быстрее и правильнее всех реагирует именно Николай Дмитриевич. Выхватывает лоток у медсестры, бесконечную минуту — это становится понятно по настенным часам — гоняется за беспорядочно скачущей хренью по операционной, прежде чем накрывает её лотком, который ставит на пол на манер сачка и прижимает коленом.

Штука продолжает гулко биться. Анастезиолог всё ещё поразительно спокоен.

— Подсуньте кто-нибудь плоское под него, я к своему месту хоть отпинаю.

***

Ватаси пыталась одновременно есть, наблюдать, и думать. Получалось с переменной неудачей. Эти люди были... Ну, какими-то особо странными. Даже, кажется, на фоне других местных.

При том каждый как-то по-своему, что только больше запутывало. Да, они жили вместе и формально были семьёй — и то, если они смогли как-то верно их понять. Если так, то первое, что вызывало это семейство — неприятно скребущее изнутри ощущение неправильности и какой-то жуткой болезни.

Агрипин-а, например, принципиально почти никогда не смотрела никому прямо в лицо и глаза, как делали все нормальные люди и на родине, и даже здесь. Зрачки у неё были нормальные, и она точно была зрячей. Однако, почти не меняла выражения лица, словно постоянно была чуть удивлена происходящим.

Вспоминалось, как при знакомстве Рьарефлу говорил о том, что у него были проблемы с выражением лица именно после Испытания, когда в какой-то момент он едва не забыл, как нужно реагировать, чтобы быть чуть менее пугающим. При сравнении со зрячей девушкой это было совсем странно. Магии здесь, кажется, и впрямь не было (по крайней мере, до их появления) — так что пока даже не удавалось предположить, почему она так делает.

И говорила тоже монотонно. Правда, тут случались исключения — например, по косвенным прзнакам можно было понять, что с Инд-ой она только что говорила достаточно грубо (пожалуй, именно гнев и злобу она из эмоций проявляла чаще), прежде чем забрала еду и ушла. Наверное, к себе.

А ещё они были очень внешне похоже. Возможно, поэтому Инд-а казалась не менее странной и пугающей со своей постоянной улыбкой и попытками быть настолько доброжелательной, насколько это вообще возможно. Ощущалось в этом что-то неправильное, наигранное. Наверное, будь оно не постоянным, выглядело бы более убедительно.

Ка звали старуху, никто так и не понял. Старик обращался к ней Вас-а и Вес-а — а остальные не использовали имя, что только путало. Пожалуй, при всей внешней недоброжелательности и угрюмости она казалавсь самой понятной. Они ведь и правда на них свалились. Не буквально, но по сути. Да, пока всё пребывание здесь было наполнено какими-то безумными даже по меркам ночной ложи событиями. А какие бы цвета не носили эти люди — ну, иных расовых признаков выделить не получалось — вряд ли их появления кто-то ожидал.

Конечно, здесь всё было по-другому, и дом казался богатым — но их было четверо.

Так что ворчание старухи понимала даже виконтесса без подсказок.

Старик, вообще не садившийся за стол, пока был самым таинственным. Пожалуй, если у Инд-ы была пугающая улыбка, то он был пугающе спокоен. Казалось, ни одно событие не способно было изменить его настроя. Да, главной была старуха, а он только подчинялся — но всё равно, такое безразличие не казалось чем-то логичным.

Ещё один мужчина появился позже всех. Высокий, широкоплечий, и темноволсый — он был чем-то внещне похож на Улйан-у. Да, Ватаси видела её совсем немного, но запомнить яркую внешность было не так трудно. Тем более, что она что-то значила для давнего друга.

А-га-фок-ли-йа (очень длинное и странное имя, словно на эльфийский манер) была просто непоседлевой, крикливой, и крайне невоспитанной наглой маленькой девочкой. Да, она дёргала даже Мэфэзома за одежду, путалась под ногами, таскала (и даже бросала во всех подряд) кошек, и чуть раньше вносила значительную часть шума и беспорядка — но выглядела очень нормальной. Что на фоне остальных как раз и казалось ненормальным.

Да, какая-то сложная конструкция получилась.

Из раздумий о том, кто с кем в какой последовательности кому мог приходиться, её выдернуло то, что Инд-а слега потрогала её за плечо.

— Агрипин-а. — и указала на дверь комнаты, где они кое-как расположились.

От неожиданности и безумия предложения виконтесса чуть не подавилась. Перспектива пытаться навязываться человеку, который этого очень явно (и однозначно!) не хочет общаться вообще с кем-либо, не радовала.

— Да ладно тебе, Инн, пусть уж сидит. Ганима сегодня не в духе пребывает. — сказал мужчина, не прекращая жевать.

Да уж. Манеры оставляли желать сильно лучшего. Значит, это точно были не дворяне. Купцы? Возможно. Но слишком мало что-то понятного.

— Пусть! — от короткого восклицания комок прошёл и даже в нужное горло. — Идёт и поговорит с нашей доченькой. — что ж, эта улыбка выглядела всё более пугающей.

— Инда, прекрати. — теперь старуха стала больше похожа на убежавшую деву. — У неё сессия на носу, ей не до авантюр.

Или наоборот — она была больше похожа на старуху, и это только стало понятно?

— Мама. — она злилась голосом, но сохраняла то же выражение лица.

Куда ты нас завёл, Ночной аврентиец?!

Конечно, он мог просто не успеть рассказать про этих людей. Впрочем, менее страшно от этого не становилось. Это был не уровень, чтобы отрывать голову даже мертвецу — но опасно подходило к той грани, чтобы по одной серебряной голове постучать.

— Ты. — Инда повернулась к виконтессе и показала пальцем на неё, а потом на дверь.

— Я лучше пойду. — пробормотала она и, взяв еду, пошла навстречу неизвестности.

Посуда и еда тут тоже были непривычными. В ходу — по крайней мере, у этой семьи — были: разные узорные миски из очень неплохой керамики, металлические приборы, и куча разнообразных кружек (даже из цветного стекла!).

Ели мясо с овощами и специями. И пили какой-то горячий напиток. Хоть в доме и было жарко, забыть о холоде на улице было сложно. Интересно было, насколько к этому привык Ефле?

В одну руку всё не влезло. Так что в дверь комнаты пришлось осторожнно стучать ногой.

Дева не только открыла дверь — но и посмотрела в глаза. Страшно посмотрела. Пронзая насквозь. А потом резко приопустила веки и словно посмотрела на какой-то невидимый объект между ними. Тяжко, страдальчески вздохнула.

— Niniö! Sunädö![1]Чтоб тебя, пизда лысая... — и указала пальцем на второй стол и стул.

Рядом с которым стояла клетка, в которой суетились — помоги Всематерь избежать ужаса! — не одна, а несколько крыс! Учитывая, что рядом с, получается, столом Агрипин-ы, стояла клетка с милым кроликом... Виконтесса бы многое дала, чтобы поменяться местами с хозйякой комнаты.

Впрочем, крыс тут отчего-то безумно любили, раз девочка так их тискала. И сидеть на полу было бы более глупо, чем попытка отодвинуться подальше.

— Вопрос. Ты, — указать на неё, — и Ул-йан-а.

Агипин-а на некоторое время задумалась. Впрочем, окажись до этого Ватаси в подобной ситуации, то тоже бы не смогла быстро дать ответ. Правда, из комнаты бы вряд ли выходила.

***

Benö![2] Блядь. К ней приставили (добровольно-принудительно) эту шумную лысую бабу с акульими зубами. Потому что-де, необходимо общаться с кем-то, а не заниматься важными делами. Реально важными — стипуха всё ещё была нужна, билет за красивые глаза не продавали. И нужно было пытаться копить подушку перед переездом.

Так эта мадам ещё и попёрлась за ней в компании своего ужина. Из-за чего пришлось пережить несколько секунд взгляда «глаза в глаза» и понять, что идея вряд ли исходила от самой попаданки. Вид у неё был более чем сконфуженный.

А ещё она неиллюзорно боялась крыс, так что некоторое время весьма тупо простояла с тарелкой и кружкой, пялясь на клетку. Увы, в итоге всё-таки села за Лампадин стол. Но спокойно поесть не дала.

— [ˈsuɾih.ˈa], — она показала на Рипу, — [ˈev.ˈuljana][3].

О. Вовремя решила разъяснить родственные связи. Осталось показать чью-нибудь фотку на горшке. Как раз вчера маманЪ вчера принесла «радостную» весть о новом Лампином мужике. Kimik nemikom-li?[4] Терафлю, что ли?

— Де-ед?

— Чего тебе, Гель? — хорошо, что он только пришёл к себе и даже не сел на диван.

— А где у нас семейный альбом? Ранний, когда я только появилась?

— Внизу в шкафу ближе к окну.

С рюшами. Иные были без опознавательных знаков. Siämü vanel-svidik binon pro yels veütik.[5] По идее, это было ожидаемо — но всё равно как-то нелепо. Ещё бы сердечек с блёстками нашили.

К счастью, за пару минут отсутствия, больше никто не припёрся. Так что получилась хотя бы тесная компания, а не как от Рипы, блядь, весь мир (не считая деда с сестрой) требовал до усрачки.

Начинался альбом с фоток беременной мамы. В безразмерной футболке, кажется, пережившей все 4 беременности.

— Инда. — потёрла изображение по голове. — Я. Sa. — по животу.

— [ˈjurn.ˈtatabe.ˈinda.ˈbet][6].

Вот беременная мама. Вот Федя и Лампа.

— Иулиания. — тьфу ты, до официоза дошли. — Ульяна.

Да, а в детстве у неё был особо пустой взгляд. Ну, либо все «сами себе фотохудожники» никак не могли поймать моменты осмысленности и заинтересованности в процессе.

О, вот шикарная фотка, когда они все на даче, и Лампе додумались вручить на подержать саму Рипу. Тут у сестры было особо эпичное и лулзовое выражение лица: одновременно хмурое, задумчивое, и отсутсвующее. За кадром, видимо, как-то пытались привлечь её взгляд плюс-минус к объективу, но что-то пошло не так — и она пялилась куда-то поверх и в сторону, что делало фото особо прикольным.

— Я, — а сама Рипа в этот момент благополучно дрыхла в конверте, — Ульяна.

— [ˈhamojp.ˈa], — она указала на Рипу, — [ˈev.ˈuljana.ˈhamojp.ˈru.ˈmojp].[7]

Ещё она зачем-то показывала большим пальцем на вторую фалангу указательного. Выразительно так.

— [ˈru.].[8] — она встала и осмотрелась.

Так. Кто-то явно тупит. Возможно, мы обе. Или даже весь мир вокруг нас. Последнее казалось едва ли не самым вероятным.

— [ˈsos.ˈru].[9] — Ватаси по очереди указала на каждую кровать. — [ˈsos.ˈru] — теперь на столы по очереди. — [ˈsos.ˈru] — и на кровати.

И только тут до Агриппины дошло! Ебучие числительные!

— Один. Два. Один. Два. Один. Два. Сестра. — повторила она, тыкая теперь по очереди в каждую из них на фото.

Itüvülof-li, das binobs sörus? Bo.[10] Вроде совсем долбоёбами попаданцы не были. Что, пожалуй, к лучшему.

Правда, теперь пришлось смотаться на кухню за опять облапанной тетрадью. Впрочем, её вроде как подержал только папа, как раз по пути удалось продуть и вытрясти следы чужих рук.

— Я и Ульяна. Сёстры. — ладно, похуй на число, походу разберёмся.

— [ˈhomojp.ˈa.ˈev.ˈuljana.ˈjujs.ˈsos.ˈmojp.ˈev.ˈru.ˈmojp][11].

Ага. Предположительно, «сестра», так и запишем. И числа. А, нет. Па-адажжи...

— Pul. Fut.[12] — вот, записанное рукой Лампы.

— Dobl. — это значит «нет». — [ˈɾareflu], — да, вроде как-то так звали вчерашнего мужика, — [ˈfolavɾentij]. — тут она ткнула в тетрадь. — [ˈhokʔuhiuh.ˈsa.ˈev.ˈehinu.ˈjujs][13] — а так вроде звали того мальчико-девочку, да и лысая то пыталась себе во лбу пальцем третий глаз раскрыть, то на дверь тыкала.

Блядь. Блядь! БЛЯДЬ! Ёбаный ты ж рот этого ебучего казино!

Изумлённая Агриппина даже прошлась до спальни родителей, где остальные молча ели, а кошки пытались чо-нибудь спиздить.

— Мам. Пап. Остальная родня. — и всё благородное собрание. — И кошки. У них, — кажется, попаданцы уже начали относиться к их семье как минимум настороженно, — несколько. Диалектов. Второй, сука, — и даже похуй было на присутствие мелкой, — набор числительных!

Всем неожиданно ожидаемо оказалось похуй.

— Так наоборот, круто же. — бросил папа, не поднимая взгляда от тарелки. — И тебе полезно языки поучить. Да и впрямь, может, парня найдёшь. — не, ну тут подъёб прилетел в маму крайне прицельно. — Инн, ну разве ж лично я нам кучу джентльменов и только одну даму призвал?

— А у меня всё ещё зачёты.

Впрочем, на это никто не обратил внимание. Мама начала наезжать на папу за внезапные матримональные планы, бабушка ушла в засаду копить информацию для очередной атаки. Фифа просто молча ела. Попаданцы, кажется, окончательно перестали понимать, шозанахуй тут творится.

О том, что педагог из неё хуже, чем из Лампы балерина, Рипа умолчала, под шумок ретировавшись в комнату. Где наконец-то удалось нормально пожрать и молча покручиниться о своей незавидной судьбе. Даже под наблюдением лысой бабищи.

***

Ватаси совершенно не могла уснуть. Даже чувствуя себя столь усталой, словно целый день отдала экспериментам. Сразу 6.

Постель была мягкой. Одеяло — толстым. Даже желудок был полон.

Сон упорно не шёл.

В двух окнах, даже сквозь плотные занавеси, был виден свет. Оказывается, на тех гладких штуках, поначалу принятных за странные деревья без веток, были ярко светящиеся шары. Даже с высоты нескольких этажей — из окна было сложно посчитать — оно светило ярко-жёлтым.

Всё заполняли башни разной высоты. В ведь если в каждой паре окон — семья, как это — то сколько тут тогда людей?

Только здесь даже небо было страшным. Тёмно-синее, словно плоское. Без единой звезды. И с только одной блёклой луной.

Засвербело в носу. По щеке покатилась влажная капля.

— Эй! Ты спать собираешься? — прорычала девушка со своей кровати.

Здесь нет магии!

В бок прилетело что-то мягкое. Обидно. И всё ещё непонятно! Теперь — совсем ничего не понятно. Что хуже — никто из них не понимал, как вообще можно подойти к решению этих проблем.

***

Этой придурочной пришлось дать время прореветься вечером. Не, плакала она тихо. Громче, конечно, чем сама Агриппина, но в пределах статистической разумности. Плюс, к утру как-то в голове устаканилась мысля о том, что этих четверых долбоящеров к ним на порог привела цепь какой-то загадочной хуйни, так что они сам, походу, раздупелить бы не могли.

К счастью, Ватаси хотя бы не храпела. Раздражала, конечно, самим фактом вынужденного соседства — но не более того. И всё было бы тихо-мирно. Может быть, они бы даже потихоньку всё разрулили и даже достигли бы уровня «твоя моя понимать»...

...но мама решила включить режим «блядский цирк, клоуны дебилы» с самого утра.

— Гелинька, они милые! Ты должна им помочь. — Схуяли это?!

И, интересно, каким образом? Заказав в даркнете поддельные паспорта на несуществующих челов, и так участвующих в уголовном деле?

— А ты красивая будешь сидеть? — хотелось пнуть стол, но на нём стояли кружки. — И зачёты за меня сдашь? И диплом дописывать будешь?!

Или лично эти паспорта нарисовав, жестами и пиздюлями вытребовав с этих чудиков колдунское колдунство для придания этой затее подобие серьёзности?

Видимо, с вечера мама подкопила душевных сил, чтобы...

— Ой, ничего страшного не происходит. — всё-таки стол пинка получил. — Зато какой повод для счастья — ты познакомишься с необычнычными мальчиками!

На шум заглянул дед.

— Ты ещё вчера была против любых моих отношений, блин! Определись уже, чего тебе надо!

Моей идеальности. При том, что сама давно списала в утиль. Но нет, блин, всё требует хер пойми чего. Нда, Лампа, ебать невовремя ты с радаров пропала.

— А на сессию ты вместо Гели пойдёшь. — вяло буркнул дед, протискиваясь мимо них к холодильнику. — Дочь, ну правда, включай мозги ты хоть иногда. — положа руку на сердце, обернулся к внучке. — Геля, не будь у тебя зачётной недели...

—...то я бы и сама была не прочь в этот маргарин встрять. — нихуя на самом деле, ну да ладно. — Но не сейчас же! И не моими нервами!

И, видимо, не бабушкиными. Попаданцы хоть и оккупировали комнату Фифы, тусовавшейся в честь субботы с папой, но вот...

— Папа! Надо мыслить позитивно, и оно придёт. — к кому мама обращалась, так никто и не понял. — У нас дома нельзя думать о плохом!

...корвалол явно предназначался бабушке, так что мамина реплика прозвучала максимально всрато.

— Именно поэтому у нас постоянно происходит всякая... — видимо, они с дедом мыслили в сходном направлении.

— И изучение незнакомого языка — полезный навык.

— Для кого? Профессионального приключенца? — дедушка решил взять огонь на себя. — Доча, мы не в сказке живём. И даже не в, прости Господи, фэнтези. Эти четверо могут быть кем угодно, а у матери твоей сердце одно. И не желазное. И нервы у Ангелины не бесконечные. Тебе нужен чужой язык — ты и учи хоть до посинения. — кажется, дед ещё решил и увеличить обычную порцию. — А я, насколько хватит, обижать их не дам.

***

— Фифа, забери её. Она мне готовиться мешает.

Если мелкой уж настолько впёрлось общение с магами — пожалуйста, получите. Агриппине, знаете ли, не жалко. Тем более, что баба правда мешает. Дышит над ухом, заглядывает в конспекты, и разве что физически под руку не лезет. А ещё кучу билетов писать, плюс от остальных ответов ждать.

— Тебе всё готовиться мешает, — о, пузатая тоже решила попытаться отрастить зубки, — и ты вечно бука.

Что ж, на этом можно попытаться сыграть.

— Тогда нафиг ей со мной время проводить? Сама говоришь — я плохая, злая. — как и сука всё подряд кроме вас с мамой нахуй. — А ты добрая, хорошая — пусть она с тобой тогда и тусуется. Логично же? — кажется, можно было расслышать скрип шестерёнок в детской голове. — Пусть Ватаси проводит время с хорошей девочкой, а не плохой. Логично же?

Кажется, это была достаточно низкая манипуляция. Лам, как более (ну, на пол-карасика) высокоморальный человек, такое бы не одобрила. Но и не остановила бы, полагаясь на её, Рипы, разумность и ответственность за собственные поступки.

— Да. — крысы были забыты, и весь энтузиазм излился на опешившую от такого поворота сюжета мадаму.

А это работало лучше, чем можно было предположить. Интересно, до неё дойдёт в обозримом будущем? Впрочем, это уже совсем другая история. Пусть хоть поюзает живую игрушку. Может, выяснит и что нового.

Хотя это может быть и мат на их языке! Пожалуй, сама идея о том, что в перспективе Фифа может наловчиться посылать соседей по горшку на неизвестном языке по известному направлению, скорее веселила.

Увы, этой идеи хватило ненадолго. Видимо, папа от мелкой тоже вымотался (хотя сколько себя пяткой в грудак бил!), и комната была возвращена хозяйке с попутным выдворением попаданцев — куда бы выдумали?

Так что теперь всё выглядело максимально нелепо.

Рипа героически пыталась готовиться к зачётам под пристальным наблюдением 3 пар глаз. С периодически присоединяющимися кошками. И непонятно, что больше нервировало — их присутствие само по себе или эта неотрывность наблюдения. Так что пришлось и впрямь отложить свою учёбу... И заняться этими.

Интернеты не особо помогали — все материалы по запросу «Русский как иностранный» основывались на том, что обучающиеся знают про русский хоть что-то. Или хотя бы сколько-то розумеют по-английски. Да, кто-то как-то умудрялся преподавать без использования — как это по-умному называлось — языка-посредника — но это явно был не тот уровень, до которого Агриппина могла подняться даже при очень большом желании. Собственные проблемы в общении, увы и ах, колдунски не испарялись даже если не думать о них на миллисекунду.

Толковым оказались разве что учебники по произношению, и то это надо было грызть и сколько-то вдупелять в хотя бы примитивную педагогику. Не факт, что даже Лампа со своим, куда более гуманитарным, образованием, могла бы понять (и вменяемо перевести в практический вид) написанное.

Видео-уроки с обучением фонетике... Та-дам — были на-русском! Точнее, нашлось одно с алфавитом — но там помимо собственно перечня букв было много трындежа, и с первого раза никто вообще нихера не понял.

А ещё, по-хорошему, надо было съездить в ту квартиру и минимально прибраться — если кто-то и впрямь в коме, то посуда за это время слишком заплесневеет.

Заодно можно было хотя бы пройтись до соседней комнаты с уточняющим вопросом.

— Де-ед... — он поднял голову от книги, как и сидевший рядом попаданец, который ушастый и с бакенбардами. — Как думаешь, если сразу не поехали на обыск Улькиной квартиры, могу ли я туда заехать и прибраться? Она с утра посуду не моет, а теперь непонятно, когда опять в квартире будет.

Он надолго задумался.

— Давай так. Юля, скорее всего, если что-то реально надо следствию, отдаст сама. Посуду, пожалуй, и впрямь стоит помыть. Мусор лучше не выкидывай, а убери в пакет и залепи скотчем, если что вдруг. Если там произошла просто драка, как все говорят, то нафиг им вообще обыскивать? — развёл он руками. — Но ты возьми кого-нибудь из этих. Может, они тебе чем и помогут. Да и веселее должно быть. А, и... Сейчас дам тебе денег на их проезд.

— Спасибочки.

Дедуля всё-таки у них был лучший на свете.

***

Агрипин-а куда-то пошла. Жестом позвала с собой. Ватаси вцепилась в брата. Видимо, местные иногда так странно вздыхали, показывая недовольство — хоть она в итоге и разрешила им пойти вместе.

За посохи пришлось поиграть в зло-молчаливые гляделки со старухой. Которую, насколько они поняли только с утра, звали Весн-а — что бы это не значило. Надевать пояса с гримуарами на местную одежду — свою так и не вернули — определённо было странно. Как минимум потому что местный покрой и ткани сильно отличались от привычных.

Ещё пришлось одеваться в непривычную верхнюю одежду и обувь. Которая, к тому же, была великовата. Да, попутно требовалось засунуть куда-то очень глубоко гордость — но к этому неприятному ощущению словно требовалось привыкнуть. Это грозило быть очень долгим.

Сначала пришлось идти по улице. Холодной, скользкой, непонятной и непривычной. К тому же, там было немало местных, с которыми как-то приходилось расходиться — а ходили они непривычно быстро даже по блестящему льду (какой только высоко-высоко у гномов бывал), практически не падая. Значит, тут постоянно было так холодно, раз всё было приспособлено к этому. Пожалуй, было забавно, что со всей мерзлявостью Ефле, их занесло настолько далеко на юг, что эльфийские земли казались тёплыми краями.

Большая зелёная арка, над которой на кажующейся невесомой конструкции крепилась большая и отчего-то красная буква «М». Большая надпись под ней на местном языке.

Ну, ещё Агрипин-а не любила, когда её дёргали за рукав — сразу начинала шипеть, как злая кошка. И, кажется, не слышала их из-за странной фиолетовой штуки на голове (надетой поверх шапки), полностью закрывавшей уши.

— Вопрос. Что. — Ватаси показала пальцем на надпись.

— А. — в местном языке это использовалось как выразительная частица для любой эмоции. — Московский метрополитен, станция «Бутырская». — протарахтела она, пальцем показывая направление чтения.

Виконтесса ничего не поняла, кроме того, что писали тут тоже слева направо, но постаралась на всякий случай запомнить, как это выглядит. Если они пришли сюда, то это должно быть важным...

Что ж, угадать получилось только это. Потому что пришлось буквально спуститься под землю, пройти чуть дальше... В какой-то большой коробке с экраном как у многих не-артефактов Агрипин-а встала и долго что-то делала. Зато можно было осмотреться — здесь так-то было очень красиво!

Везде камень. Отполированный до блеска — даже пол сияет. Колонны из чёрного камня, металлическая решётка с большими плоскими светящимися... Штуками... Светильниками...

Зачем-то требовалось прикладывать их определённой области на вершине одной из узких кафедр, стоявших между высокими прозрачными дверцами — к жёлтым кругам с чёрным узором. Тогда двери раздвигались, и надо было очень быстро проходить. Чтобы встать на лестницу с движущимися ступенями.

— Ну, Рьарефлу точно отсюда никуда не уйдёт. — уверенно сообщила Ватаси брату, перекрикивая жуткий шум, начавшийся ещё наверху. — Я, кажется, тоже. — это добавла, когда они спустились в сияющий каменный вытянутый зал.

Подумать только — вот так красиво и богато, любуйся не налюбуешься — тут выглядел способ перемещения! Судя по тому, как они долго ездили, расстояния здесь были огромные. Видимо, поэтому такие не-повозки (потому что были длинными, сложными, состоящими из кучи частей и двигавшихся как всё здесь — без использования животных) передвигались под землёй, раз в какое-то время-расстояние останавливаясь в других, но не менее красивых залах.

И тут зачем-то иногда требовалось менять не-повозки, проходя по разноцветным переходам. В первый раз они пришли в белый, почти состоящий из яркого света. Доехали до светло-серого с более редкими красно-коричневыми колоннами. Хоть и дневные цвета — но это выглядело красиво и дорого, отчего виконтесса совсем запуталась в попытках соотнесения принципов жизни города здесь со знакомыми примерами. Оттуда — в серый очень просторный зал с местами аж для 3 не-повозок. И такого тут была система — Агрипин-а 1 раз даже показала на целую цветную картину, которая часто бвла внутри этих средств перемещения — состоящую из множества цветных линий с точками, рядом с которыми были местные надписи.

Когда они наконец снова поднялись на улицу... Город был абсолютно другим! Да, тоже высокие многоэтажные здания, зонированные улицы и дороги — но другие, словно это был другой город. Сложно было сказать, что из этого выглядело интереснее. Пока здешняя архитектура просто выглядела непривычной. И, эти люди явно представляли себе красоту как-то по-другому — хотя бы исходя из форм одежды.

Идти пришлось долго, под конец они с Ехину замёрзли. Даже в зхемлях гухарлов и орков погода была лучше. С другой стороны, когда это такие мелочи останавливали Рьарефлу? Даже если он и любил потеплее.

Дом, к которому они пришли, был выше и отличался от того, где жила семья Улйан-ы. Прошли до часто встречающейся здесь двигающейся вверх-вниз комнаты с разъезжающимися дверьми. Поднялись куда-то. И спустя ещё пару дверей, оказались в такой же группе жилых комнат. Ну, разве что только сильно-сильно поменьше в сравнении с тем, где жили Агрипин-а и другие родственники.

Она, кстати, сняла верхнюю одежду, обувь, и пошла в комнату вправо. А, это была купальня! И здесь было принято по приходу в жилое помещение мыть руки с мылом. Правда, Агрипин-а после этого пошла в другую комнату. Кухню. Тесную. Со следами недавнего приёма пищи... На двоих. Значит... Рьарефлу был именно здесь?!

***

Удивительно. Он, Рьарефлу Аврентийский, ночной (и даже тёмный) чернокнижник, гроза и кошмар всего Конклава, Великий Слепец (в прошлом, но всё-таки), ужасающий почти каждого встречного и причина волнения друзей и близких — всё ещё был жив! По крайней мере, белый потолок и ощущение чего-то неприятного на левом боку свидетельствовали об этом. И штука на нижней части лица тоже не походила на то, что преследовало бы после смерти.

Было опять слишком много света и расплывавшейся перед глазами белизны, но, если он не ошибся — был шанс увидеть Эвуликпама и Улйан-у. Как же остро ощущалось то, что он, могущественный чернокнижник — скучал по своему ученику-шпиону и едва знакомой местной сероглазой... Его Улйан-е.

Уж если он выжил — то и они должны быть живы!

— Улйан-а. Улйан-а! Ученик! Эвуликпам!

А ещё что-то шипело и пищало, но тихо.

Сил всё ещё было слишком мало, чтобы кричать — оставалось просто говорить. Ощущая, как же он хочет увидеть каждого из них. И обнять. И понять, что... Что они хотя бы живы!

Правда, он не учёл, что маска всё ещё оставалась на его лице, и получилось как получилось.

Перед ним появилось лицо — незнакомое, почти скрытое под повязкой и непонятно кому принадлежащее. Было видно только тёмные глаза, густые длинные ресницы, и широкие борви.

— О, очнулся. — сказала таким спокойным тоном, словно у неё (судя по высоте и тембру голоса) нечто подобное происходило регулярнейшим образом.

Жёсткий приступ кашля сковал грудь болью. Писк усилился, маску с головы стянули, неприятно задев нос. В правую руку всунули какой-то кусок ткани.

Ну, что ж. Он настолько жив, что даже опять кашлял кровью. Поразительно. Кажется, что бы с ним не случилось — это, уже ставшее привычно-досадным явление, всё равно будет преследовать его. Однако, это было неважно.

Где они? Где Улйан-а? Где Евуликпам?

Пришла ещё одна женщина. Он не был уверен, что видел её до этого — в местных, получается, ещё путался, — но она внимательно осмотрела повязки, которых, оказывается, было 2: на рёбрах и под диафрагмой.

— Умоляю, скажите: где Улйан-а и черноволосый длинноухий мужчина — его зовут Эвуликпам? — пришлось буквально хватать её за руку, чтобы она выслушала. — Пожалуйвста. Я должен знать, что с ними! Улйан-а и Эвуликпам!

— Да успокойтесь Вы! — она вырвала руку и тяжко вздохнула. — Всё с Вами в порядке.

***

На кровати (широкой и достаточно длинной, чтобы даже Ефле со своим огромным ростом поместился бы без проблем) лежало два одеяла и две подушки. Да, он был здесь — по крайней мере, на столе в этой комнате вряд ли были бы чьи-то ещё мешочки с ингридиентами.

На кухне Агрипин-а мыла посуду в большой металлической чаше, встроенной в столешницу. Брат...

— Ты что творишь?!

— Помогаю. — он старательно потёр тарелку странным мягким брусочком (иного определения на ходу не придумалось) из жёлтого материала. — Ну... Они же помогли и продолжают помогать нам? К тому же, — он поднял руку, слегка разбрызгав воду, — смотри, какие прочные перчатки! Они вообще воду не пропускают!

— И это повод опускаться до обязанностей слуг?!

Да, это прозвучало грубо. Недальновидно. Наверное, даже обидно, но тут внезапным спасением оказалось непонимание со стороны местной. Впрочем, оставалось непонятно — обидело бы её такое или нет.

— Местные всё сами делают, как видишь. — но по невозмутимому лицу понять что-либо было невозможно. — Тем более, что мы от них зависим.

Тут он тоже был прав. Признавать это было... Унизительно.

Виконтесса села на стул. С металлической спинкой и гладкой мягкой сидушкой, похожей на плоскую подушку.

Мерзкое чувство беспомощности и непонимания было единственной неизменной величиной и силой за последнее время. Ехину же, казалось, искренне увлёкся своеобразным общением через совместные действия. Выглядело так, словно они с братом резко поменялись ложами. Хотя, после всего произошедшего, можно ли было вообще о таком вспоминать?! Как и вообще говорить о чём-либо.

В той комнате было не так много места, потому, чуть понаблюдав, она вернулась в ту, с кроватью. Там, кроме кровати, был беспорядок. Между кроватью и двумя шкафами стояли какие-то коробы из плотной бумаги. На спинке стула (такого же, как на кухне) лежала стопка одежды — слишком большой для Агрипин-ы, а раз они сюда приехали, и на столе были привычные поясные мешочки... По всем признакам получалось, что тут жила та самая Улйан-а.

Всё-таки, насколько мы с ним разминулись?

Отличить мужскую одежду от женской оказалось не так просто. Более-менее было понятно со странными — судя по плотности ткани, верхним — штанам. У женских был более сложный крой и акцент на попе. Да и длиной они были значительно меньше.

Ладно, встетить ещё и женщину сравнимого с ним роста было бы слишком странно.

Увы, Ватаси не особо успела понять, какого роста была Улйан-а — но её младшая сестра была выше виконтессы примерно на пол-головы. Как и их мать. При том, что Весн-а или Вас-а была чуть-чуть ниже.

Всё это не то, чтобы было важно — но по-своему интересно. И отодвигало осознание неприятного положения.

— Сестра! — Ехину уже был без этих дурацких перчаток, но всё ещё воодушевлён. — Агрипин-а предполжила нам поесть. Не хочешь?

Они в любом случае мало что могли сделать. Так что отказываться от пищи было бы глупо.

***

Что ж.

Если раньше Рьарефлу Аврентийский был в просто затруднительном положении — то теперь ещё и в совсем непонятном. Даже хуже, чем когда упал с лестницы и был связан и покусан.

Улйан-ы рядом точно не было, как и ученика. Идей о том, как их обоих отыскать, пока не появилось. И, судя по нескольким неудачным попыткам, эти люди вообще не поняли ни слова. Учитывая, что он был прикован к постели — пусть и фигурально, руки отвязали сразу как поняли, что он не собирается убегать — задача становилась кратно сложнее.

А ещё вечная болезнь вернулась словно с удвоенной силой, так что думать тоже было тяжело. Конечно, местные целители обладали удивительными средствами и методами — например, от одного кругляша, который его заставили проглотить с парой глотков воды, жар с ознобом отступили. Увы, в остальном он чувствовал себя хуже, чем до этого в новом мире.

Однако, даже в столь печальной ситуации, удалось отметить несколько особо интересных моментов.

Первое. На теле, от середины рёбер до нижней части живота, была какая-то широкая белая повязка, которую нельзя было трогать — местные начинали шипеть, махать руками, и чуть ли не бить по пальцам. Учитывая, что слева всё ещё болело, но уже не двигались обломки костей — видимо, здесь умели как-то вправлять рёбра даже после смертельных переломов.

Второе. Из руки торчала странная синяя штука, к которой были те же требования, что к повязке. И к ней присоединялись трубки, шедшие к прозрачному мешку, закреплённому на металлической (выяснилось случайно, когда одна из местных случайно толкнула так, что оно стукнуло чернокнижника по руке) конструкции, больше всего похожей на ту, куда они вешали верхнюю одежду, когда были в том другом месте работы Улйан-ы.

Третье. Несмотря на все старания, его регулярно накрывали приступы слабости даже без привязки к вечной болезни. В эти моменты оставалось радоваться постельному режиму — падать даже с высоты сидячего положения он никогда не любил.

После этого кашель не казался такой серьёзной проблемой. Тем более, что в один из приступов местные заставили его сплюнуть кровь в маленькую прозрачную баночку с красной (и к тому, что здесь цвета означали иное, пока привыкнуть не удалось) накручиваемой по резьбе крышкой. Напрашивался вывод, что они хотят определить точный состав. Ну, если они смогли спасти его жизнь, то и такое должно было быть под силу.

Будет забавно, если они смогут и причину определить.

Увы, больше ничего интересно не произошло. Назначение псевдо-артефактов было непонятно, спросить было не у кого. Спать хотелось, но не сильно. Оставалось только лежать и обдумывать хотя бы предполагаемые дальнейшие шаги. И изучать других людей, лежавших на соседних койках.

***

Значит, Агрипин-а использовала их как помощников. В этих комнатах надо было немного прибрать значительный беспорядок и взять какие-то вещи (включая, кстати, мужскую одежду!).

Это было... Наверное, несколько неподобающе их происхождению и положению. Но — тут Ехину был полностью прав — новый мир кардинально отличался от родного. Даже поиск каких-то совпадающих деталей превращался в сложную задачу. И, хотя бы пока они вновь не поговорят с Рьарефлу, требовалось постараться не гневить тех, кто их приютил.

Тем более, что жили они неплохо — у Улйан-ы был большой набор красивой прозрачной посуды, в гранях которого завораживающе отражался свет. А местные относились к такого рода ценностям куда более буднично. Агрипин-а даже достала одну такую тарелку и позволила подержать в руках.

— Ну, для Рьарефлу наше с тобой отношение к жизни должно было выглядеть примерно так же. — ответил на предположение брат. — Только тут всё новое, потому выглядит очевиднее. Когда я только попал к своему Учителю, многое тоже было в новинку. Мы с ним вообще много странного для благородных людей делаем.

Да, действительно настал конец всего. Он начал приходить к разумным выводам в разы чаще, чем она сама. Это скорее разочаровывало — ночным-то чародеем была именно она!

А ещё в этой семье вкусно готовили. Судя по всему, тоже сами, без помощи слуг. По крайней мере, какой-то явной — в этих комнатах было много вещей, здорово облегчающих быт.

Настроение так и не улучшилось. Мрачные мысли, иногда прерываемые очередной необычной деталью нового мира, то и дело настигали, заполняя весь разум и мешая наслаждаться доступным. Неприятный ком в горле никуда не уходил.

***

Что ж, утро началось не с кофе. И не с унитаза. И вообще, это не утро было, а близко к обеду. К тому же — сопряжённое с резкой, как удар с размаху о капитальную стену дома — телепортацией из пятницы сразу в воскресенье.

Короче говоря, Иулиания Витальевна Завойская пришла в себя в реанимации (точнее, в палате ОРиТ) в воскресенье, 18 декабря, о чём ей буднично сообщила медсестра.

На морде была маска для ИВЛ. И спасибо, что не вставляли трубку в трахею. В руке торчал катетер. Ну да, с маской и впрямь никакой зонд бы не удалось бы поставить.

Пришедший врач сообщил, что она провела в разных видах комы (ага, их ещё и несколько видов, ёбаный рот этого казино!) примерно трое суток. И пока ей к тому же нельзя говорить, так как помимо просто ушибов всей Ульяны, она здорово травмировала гортань — кажется, и последствиями удушения от Нины Алексеевны, и механической травмой типа «ушиб всего медпсихолога, особенно горла». А при лечении такого рода пиздецом говорить прям вообще нельзя. И правое запястье она умудрилась вывихнуть, так как сжимала в руках Райдру в момент столкновения с, опять же, чьих-то слов в пересказе лечащего врача, с пианино.

Так что лежала Уля как полная дура (хотя почему это «как»?), лишённая возможности говорить и писать — шея была иммобилизована, плюс часто делали холодные компрессы, а правая рука плотно зафиксирована в гипсе от локтя по самые пальцы. Врач обнадёжил, что это буквально на пару дней, и завтра, если сохранится положительная динамика, после перевода в ЛОР-отделение под контролем врача можно попробовать издать первые звуки. Ещё обещали, что если как-то удастся купить к выписке ортез, то гипс снимут, и-де там всё не настолько плохо, но надо уточнить у травматолога.

Звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Вопрос о том, оставлять её ненадолго на полностью внутривенном питании через катетер или устанавливать назо- или орогастральный зонд, пока оставался дискуссионным. Хотя даже это перечисление вызывало откладывание шлакоблоков. И физиологически в туалет тоже хотелось. И, определённо, ходить по-всякому на глазах у кого-то было как-то смущающе-непривычно, но пришлось.

Попытка осмотреться привела ещё к одному неприятному открытию: со слов медперсонала, её привезли только в компании длинноухого темноволосого мужчины, который пока не пришёл в сознание. Значит, этот, как его... Эрик вроде?

Увы, в таком состоянии узнать что-то о судьбе Рара не представлялось возможным. Тревожность от этого нарастала. Средний медперсонал отнёсся с сочувствием, но явно не имел возможности что-то сделать. Опять же, они могли чисто физически не знать ни о каком таком Рарефлю, если он был в другой больнице.

Но — Ульяна хотя бы точно была в сознании, в отличие от «собрата» по палате и последним приключениям. Правда, из-за оборудования и воротника можно было только разглядеть прикрытую одеялом ногу.

Делать было нечего. Ну, кроме как поспать. В принципе, иного развлечения реанимация и не предусматривала, и можно было наконец продрыхнуть как следует всласть.

***

Кыыфаафо открыл глаза. В первые секунды показалось, что он очнулся в Светлейших Чертогах, столько света было вокруг. Потом пришло понимание, что там точно не должно быть противного писка и шипения. И на лицо не будет давить странная штука.

Постепенно взгляд и остальные ощущения стали проясняться. Он точно лежал на кровати, привязанный к ней лентой, ищущей на уровне пояса.

Гухарл хотел попытался сесть, благо лежал достаточно удобно — и, к своему ужасу обнаружил, что из его спины торчала какая-то трубка, переходившая в нечто гибкое.

— О, очнулся. — к нему подбежала женщина (опознавалось по голосу и выдающимся формам). — Ку-уда, — а вот это прозвучало обидно, — вставать поскакал? — или нет, если это был другой, на слух не опознаваемый, язык. — А ну-ка! — она кричала, но как-то тихо. — Пусти трубку. Пусти, кому говорю! — его схватили за руку и не позволили ощупывать трубку. — Ему тут дренаж организовали по высшей категории, а он из себя трубку выдёргивать вздумал!

Что ж. Даже из довольно эмоциональной речи он ничего не понял. Оставалось... Ну, наверное, для начала — осмотреться. Конечно, лёжа на боку это было не так просто — а перед ним была только стена. Можно было немного повернуть голову (хоть при каждом движении шея и болела) — и понять, что похожих кроватей рядом было какое-то количество штук, и на каждой лежал кто-то. Все они были опутаны сетью странных... Не то нитей, не то канатов — или вообще неизвестными даже Всехаотичной штуками! Да, Кровавый Аврентиец от такого должен был прийти в восторг.

Кстати, где этот фанатик Всехаотичной?

Среди ближайших соседей такого не было.

— Послушайте, монументальная госпожа, не подскажите ли Вы, где здесь обретается Рьарефлу Аврентийский? Видите ли, у меня к нему... Скажем так, немало вопросов.

Ответом ему было непонимание. Н-да, умудрился он встрять... Но хоть посох сразу откликнулся. А чародеев тут, видимо, не очень-то любили, потому что женщина сначала испуганно ахнула, а потом начала пытаться отобрать посох.

***

Рьарефлу так и не смог придумать что-то кардинально новое. Судьба, получается, теперь двух учеников, волновала — причём произошедшее с Улйан-ой сильнее. Наверное, потому, что они с Евуликъамом периодически попадали в опасные ситуации, и предел его живучести ночной чернокнижник отлично знал.

Она же оставалась непостижимой загадкой. И единственной, кто мог понять что-то больше пары слов, потому что пока с ним общались преимущественно жестами. И не очень успешно.

В остальном... Спустя какое-то время, показавшееся неприлично долгим, его переложили на кровать с колёсиками, и отвезли в другое помещение. Где пришлось вставать на ноги. Хорошо, что вешалку на колёсах не отсоединяли — пусть и не так удобно, но она заменила безвременно потерянный посох. И всё равно местным пришлось подхватывать его, стараясь не трогать левый бок.

Теперь он был в комнате с 6 кроватями, где его уложили на ближайшую к двери.

Хотя, пожалуй, теперь ощутилось ещё одно отличие нынешней ситуации. Даже эти несколько шагов отняли большую часть сил. Ноги тряслись, голова кружилась, в глазах потемнело, а приступ кашля окончательно вымотал. Учитывая, что он не мог лежать, а только полу-сидеть — да, всё было не очень хорошо. Единственным положительным моментом было только продолжение лечения. Да, средства были непривычны, но по эффективности близились к более привычному отвару.

***

Ушастый «собрат по несчастью» очнулся на пару часов позже, и сразу начал буянить и кого-то звать. Естественно, разбудил Ульяну и переполошил всех в палате. Вроде его успокоили какой-то фармой, потому что вставать Уле не разрешили — да и без посоха в своей фиксации она вряд ли бы смогла чем-то помочь.

На следующий день Ульяну перевели из реанимацию в ЛОР-хирургию. Ну, практически пешкодралом перевели. Дали передохнуть, подписать акт приёмки своих вещей (офигеть, кто-то настолько озаботился, что сумка меня не оставила!). Ещё удалось упросить оставить Райдру в палате для грядущих коммуникативно-лингвистических свершений в компании этого эльфа. На магическую книгу Рара, так и лежавшую в сумке, сложно было смотреть без тревоги.

Писать было неудобно, получалось вообще печатными буквами и левой рукой — но уже лучше, чем бессмысленно пялить в потолок в реанимации.

ЛОР-хирург был настроен скорее благосклонно. Конечно, одно то, что ей потребовалась консультация такого специалиста, исчерпывающе характеризовало масштаб того пиздеца, который удалось кое-как пережить. Пальпация шеи уже была болезненной, хоть и в рамках терпимого. А вот засовывание зеркала в рот было более противным. Хотя и, наверное, более нужным.

— Так, скажите-ка «а-а».

Вышло скорее «и», и столь сдавленно-скрипуче, словно её Рар покусать успел. Ага, отомстил за свою поруганную честь и целостность кожных покровов. Ну, или такого рода хня может передаваться половым путём даже при использовании презервативов.

— Ну, могу сказать, что всё не так плохо. В рубашке родились, Иулиания, — надо же, не ошибся в имени, — Витальевна. Отёк пока есть, так что разговаривать Вам как минимум до завтра не стоит.

_________________________________

[1] Внутрь! Сейчас же! (вол.)

[2] Ладно! (вол.)

[3] Вопрос. Ты и Улйана. (понт.)

От автора. Фраза намеренно построена абсолютно аграмматично.

[4] Как его зовут? (вол.)

[5] Значит, приторно-ванильное — для важных лет. (вол.)

[6] Инда — твоя мать. (понт.)

[7] Сёстры. Ты и Ул-йан-а. Две сестры. Два. Сестра. (понт.)

[8] Два. (понт.)

[9] Один. Два. (понт.)

[10] Она поняла, что мы сёстры? Наверное, запросто. (вол.)

[11] Ты и Ул-йан-а — сестры. Сестра один и сестра два. (понт.)

[12] Один. Два. (понт.)

[13] Рьарефлу Аврентийский. Я и Ехину — Къухиухские. (понт).

16. Белое — добела

У Антона пухла голова от количества разрозненной информации. Да уж, «дело по горячим следам, просто рядовая драка, там даже разбираться не с чем, до годового отчёта шило в стену воткнёшь[1]. Статистику под конец года подправишь!».

Ага. Щаз. Подправил, называется.

Конечно, со статусом всё обстояло именно так, тут никто не напиздел — тяжёлые упаковали вообще всех, даже не было особо попыток съебаться. Хотя парочка невменяемых детей с пачкой диагнозов попыталась попиздиться с Росгвардией, но тут экспертиза требовалась только формально — большая часть этих пиздюков успела не по разу и долго отлежать по психиатрическому профилю, как и дралась преимущественно между собой и иногда воспитателями-поварами-медсёстрами. Неприятно, конечно, но невменоз есть невменоз. Это даже поколоченные работники понимали, и тут надо было просто отказ в возбуждении оформлять.

Ещё были записи. И с камер наблюдения, и даже более любопытные. Например, записанное на видео и высказанное вслух при первичном допросе под видеозапись чистосердечное признание директора этого дурдома — причём его даже колоть не потребовалось, сам всё выложил. Всего-то стоило спросить — а нафига он, законопослушный гражданин и целый директор учреждения в подчинении департамента социальной защиты, вообще решил кому-то морду под камерами набить. Мотивы, конечно, были ещё те. Под стать управляемому учреждению.

Формулировка была настолько фееричной, что даже запомнилась дословно: «Этот хуй мне чуть всё учреждение по кирпичику не разобрал! А та пизда тупая мало того, что ему помогать додумалась нахуй, так ещё и к детям его потащила!»

Короче, пачку статей поднял образцово — хоть используй это видео в словаре для иллюстрации.

Правда, по материалам других допросов, упомянутая «пизда тупая» (ещё и невольно поспособствовавшая в поднятии срока за оскорбление), она же медицинский психолог, пока не допрошенная по причине отъезда в реанимацию, имела только косвенное отношение к произошедшему.

Ну да, она в пятницу привела этого «хуя» — даже по камерам крайне необычно выглядящего мужчину — на территорию. К слову, также в процессе отъехавшего в реанимацию с переломанными рёбрами, о чём в голос твердили сразу два свидетельницы, осуществлявшие реанимационные мероприятия из говна и палок — тем более, обе были медиками и на такое имели право.

Однако, организацией всего этого занималась её непосредственная начальница, искренне выгораживавшая эту самую Иулианию. И всё это заслуживало только мелкого административного штрафа непосредственно нарушителю и выговора сотрудникам (но это на усмотрение начальства как внутряк).

А никак не нанесения среднего вреда здоровью или покушения на убийство — тут пока не успелось точно квалифицировать. Хотя во время признания директор мог и на полноценную угрозу наговорить — негодования в этом человеке было предостаточно.

В любом случае — всё произошло по предварительному сговору, так как у словившей белку и перелом ноги другой сотрудницы администрации были личные мотивы ненависти вообще ко всем работникам медицинской части этого филиала дурдома натурального. Хотя педагоги утверждали, что их собственная начальница тоже не очень жалует.

Уже от этой подноготной начинала болеть голова. А это толком не касалось самого дела, подозрительно смахивавшего на типичную кухню, но в масштабах дурдома.

Колоритный потерпевший со сломанными рёбрами (вроде как звали его Рарефлю — но это со слов тех же свидетелей и причастных), как бы сказать… Пока — опять же, со слов свидетелей, — мало того что не говорил по-русски и вообще был хер пойми кем — но, кажется, оказался самым настоящим попаданцем. Точно был взаправдашним магом, тут сомнений как-то не было. Если бы не записи с камер главного корпуса этого интерната и лично виденный монстр, вроде как прописавшийся в пределах второй территории на правах всеобщего питомца, Антон сам бы себе не поверил.

А ведь ещё были остальные свидетели и мимокрокодилы. По-хорошему, им бы надо было сразу впаять административный арест за нарушение пропускного режима, но тут уже все тупанули — и пэпсы, и сам. Впрочем, как составлять протокол буквально на толпу реально хуй пойми кого, он не особо понимал. Как-то до этого не приходилось в такое вляпываться.

Учитывая, что эта толпа точно также нихуя не понимала по-русски… Да, он героически свалил задачу измышления перевода на головы семьи этого психолога… Впрочем, пока не было каких-то поводов признавать её злодейкой. Ну, не считая административной мелочи — да и то она там максимум соучастником была. А извлечь переводчика из воздуха или шляпы фокусника всё равно не получалось.

Устное заявление злодея (тут даже без отпирательств всё было очевидно по камерам, даже адвокатам было мало места для манёвра) директора про нанесение материального ущерба (при помощи магии и такой-то матери), даже если и имело минимальные основания, то можно было только сквозь фейспалм оформить как отказ. За (условную) порчу на понос, равно как и наколдовывание какого-то количества непонятной хуйни, не предполагалось никакой ответственности, кроме моральной, общественной, или религиозной. И то, в рамках УК.

От всего массива этого пиздеца горел мозг и жопа. Дело-то было не единственным в работе. К тому же — под конец года!

Ещё один из участников драки сидел в обезьяннике, и тоже изрядно доставлял всем головняка. Нет, в конфликты он не вступал и даже неприличные жесты не показывал. Возможно, матерился, но тут, опять же, без перевода даже никому обидно не было. Было одно неприятное, но — одно из орудий преступления постоянно магически и даже колдунски телепортировал себе в руки, не столько пугая, сколько нервируя и доводя до ручки всех — от сотрудников застенков до Макариной, уже успевшей в телефонном разговоре обложить этого придурка хуями по самую макушку.

Так что, по идее, надо было бы отобрать эту палку-копалку… Но после трёх раз подряд всем было откровенно лень тратить силы и бензин впустую.

А ещё надо было допросить потерпевших. Точнее, пока была достоверно известна личность только одной потерпевшей. И как раз её сегодня наконец перевели в обычную палату. Учитывая, что в той же больнице находился ещё один из безымянных участников, на которого не проводили судмедэкспертизу… Ну, и Иулинании… То есть Иулиании — короче, в любом случае надо было вернуть ей телефон и прочее по мелочи, а также забрать заявление на возврат не-вещдоков.

***

Да, покой оказался кратким.

— Серёг, привет. — так как сидела она спинок к двери, с фиксированной шеей было тяжко. — Иу… Ульяна, там Ваш спутник хрень творит!

Ебать исчерпывающее описание.

Как пояснили уже по дороге — одно ушастое попаданческое недоразумение умудрилось призвать в реанимационную палату свою магическую копалку. И теперь, насколько мог, будучи привязанным после операции по совмещению осколков правой плечевой кости во что-то функционально целое, отмахивался от персонала, используя посох в качестве магического электрошока. Ну, пока техника от этого не барахлила, но закономерно стреманулись все. А звать на помощь именно её так было единственным логичным решением.

Другой вопрос, что в выданной безразмерной ночнушке в розовый цветочек, медицинском жёстком воротнике, и с загипсованной по пальцы правой рукой, в добавок вооружённая Райдрой — Ульяна со стороны выглядела максимально бафосно и жалко (по дороге было зеркало, и получилось оценить масштаб бедствия; а посоху даже мысленное обращение по имени нравилось). Другой вопрос, что всем остальным было не до смеха, и невольно пришлось нарушить санитарный режим ОРиТ, причапав туда с ежедневником, ручкой, и своей мега-копалкой.

Что ж, выглядит он не менее всрато, чем я с Райдрой.

Правая половина лица у «товарища по злоключениям» опухла так, что глаз не открывался, а на носу и подбородке был виден след от маски ИВЛ. Правая рука была покрыта бинтами по кисть и крепко примотана к телу, максимально ограничив подвижность[2]. Оказывается, в реанимации у кроватей вязки были не для красоты — и не только на руки-ноги, но и через торс. Так что фиксирован он был достаточно жёстко. Пусть это и не мешало ему воинственно размахивать своим посохом, держа его в левой руке.

Впрочем, этот сказочный… Сказочный, ага… Несколько не учёл (или не заметил? Может, даже и проигнорировал) у себя катетер-бантик[3] в ладони между большим и указательным пальцами — а от активных движений рукой игла явно пошла куда-то не туда, и из-под синего пластика текла кровь, пачкая всё вокруг.

Впрочем, увидев Улю, он чуть сбавил обороты и словно бы подуспокоился. По крайней мере, размахивать стал менее активно и позволил ей подойти поближе. Даже не возражал, когда она криво присела на край кровати. Ну да, после комы оказалось тяжеловато быть в двуногом положении продолжительное время. А ещё надо было пытаться записывать. Хотя…

Райдра, милая, а ты сможешь переводить, если я тебя между ног помещу? Рукой держать не могу, тяжело и травма.

Я есть хорошо

Н-да, ахуенное начало общения. Ну, если не считать комканного знакомства, когда Улька себя плохо контролировала и явно натворила какой-то херни. Как всегда, блядь. Что ж у меня, словно рыжей, на знакомствах всегда неведомая хуета-то творится?

Пытаться уместить посох между бёдер так, чтобы навершие смотрело в кисть или хотя бы пузо лежащему на спине ёльфу на вязках, не имея толком возможности пользоваться руками, было не меньшим кринжом. Да уж, звучит достаточно ебануто. Ну, он хоть додумался сам попытаться извернуться так, чтобы правой ладонью прикоснуться к когтям вокруг навершия.

А теперь начиналась самая сложная часть. Попытаться говорить максимально просто — и потрудиться понять, чего хочет это недоразумение с кровотечением.

Я сейчас говорить не могу. Я горло была травма, рана. Я должна молчать несколько дней. Вопрос ты Эрик или Элька?

Кажется, он был в ужасе, но требовалась более точная категоризация. Нда, тут прогрессирующая социофобия скорее мешала. Как и заплывшая часть лица.

— [ɛ̃ⱱulik͡pˈãm]. — и потёр себе лоб пальцем, уронив уже свой посох на пол. Значит таки Элька. — [fuːˈmaⱱ]. — отчего-то он надеялся, что она поймёт это слово, но вышел облом. — [ˈkaɾobɾˌugˈev.ˈkaɾogid.ˌĭʔfuːˈmaⱱ][4]. — а левой рукой так вообще призвал к себе мирно лежавшую на полу палку-копалку.

Вопрос. Господин-Учитель быть где и как.

Хто?! Вопрос. Кто. Я тебя нет понимать.

— [ɾãɾẽfˈlu].

Потребовалось немало секунд, прежде чем до одной тупой башки дошло, что речь о Раре. То есть, получается — Рарефлу. Оставалось обратно запихать это в свою голову.

Сейчас я не знаю. Но я хочу узнать. Я тоже волнуюсь за него.

Стоило хотя бы псевдо-вербально признаться самой себе — не переживать за это двухметровое чудо не получалось. Возможно, большую роль в этом играло попадание в общие неприятности. И большой член, ога. Хотя, этот ушастый товарисч тоже о нём пёкся, и с куда большей паникой. Что ж, больше поводов для знакомства! Мда-а…

Но. Ты сейчас ведёшь себя… Неадекватно, безумно. Потому ты привязан к кровати. Эти люди хотят тебе помочь. Я тоже вся замотана — я тоже лечусь. Ты сломал ту штуку, что в твоей кисти руки — это плохо. Эта штука для лекарств. Она нужна, обязательна, необходима. Ты повредил руку с её помощью. Штуку надо извлечь. Никто не хочет сделать тебе плохо. Постарайся доверять всем. Они хотят помочь. Да, это может быть больно — но так… Зла никто не хочет. Убить, покалечить, никто не хочет. Все хотят сделать тебя здоровым.

Что удивительно, на протяжении всего мысленного монолога он даже не пытался перебить, несмотря на поначалу какой-то истерический настрой.

Вопрос ты меня понимаешь?

— Nap. — и помотал головой.

Отпусти посох и позволь другим подойти и помочь.

Фух, он тоже оказался разумным существом. Как же приятно иметь дело с интеллектуально сохранными людьми и (предположительно) эльфами, когда они не долбоёбы!

***

«Простое дело» оказалось не просто с подвохом — а сразу нахер с повсеместным безумием до полнейшего ебанатства. Нет, отчасти это было даже логично. Правда, ни разу не проще. Хотя до этого дела Антон в принципе не догадывался о существовании детских домов психиатрического профиля.

Пострадавший с приметой в виде «пара эльфийских ушей натуральных» (да, вот так и было записано в протоколе), отъехавший вместе с психологом в ту же реанимацию, умудрился напугать медперсонал в реанимации, когда очнулся. А эта Уи… Иу… Ульяна. Короче. Вот она смогла при помощи самого пафосного из магических дрынов как-то разрулить ситуацию.

Так что теперь этот потерпевший-обвиняемый (судя по видео, паре человек он всё-таки врезал, но там требовалась доп.квалификация с определением самообороны) тихо лежал в палате отделения общей хирургии, настороженно зыркая по сторонам. Посох стоял рядом с кроватью.

— Ну, он его, конечно, после разговора с этой девушкой отпустил — но насовсем не отдал. Да, к тому же, раз он может эту палку призвать — смысл пытаться её отобрать? — пожал плечами хирург.

Учитывая, что у них и так сидел такой же, с неотбираемой палкой, каких-то других вариантов, считай, и не было. Впрочем, теперь надо было родить способ обосновать, почему эти предметы не являются орудиями преступления — ибо было понимание, что с таким трепетным отношением утилизировать палки никак не получится. Опять же — всё такое колдунское, судя по записям с камер и словам свидетелей, едва ли не было разумно. И было способно к самозащите. Как минимум, потому что эти двое выжили после прямого попадания пианином.

— Нет, ну так звучит вполне логично. — пожала плечами Макарина. — Хотя до сих пор как-то слабо верится во всю эту мистику.

Она Ольга или Олеся? Невовремя вылетело.

— Юлию, — вообще, казалось забавным, что её как только кто не называл: Юлия, Ульяна, Юлианна, Яна, и даже Ляна, — мы уже позвали, скоро должна подойти. Без неё, по крайней мере, именно у нас, пока общение выстроить не получилось. Что могу сказать… Он, вероятнее, левша. Учитывая, что сломали ему правую руку, даже как-то иронично. — судмедэксперт не сдержала чуть нервного смешка, да и следователя этот факт развеселил. — По крайней мере, мы когда попробовали его покормить, ложку в левой руке он держал очень уверенно. Ну, аппетит нормальный, восстановление после операции нормальное, с психозом мы промахнулись. Я бы тоже из-за языкового барьера струханул.

Ну, если не держать в голове, что это — типо-сказочный эльф — и не смотреть на уши и магические прибамбасы — выглядел он как человек с травмами средней тяжести. Растерянный и не говорящий на сколько-то известном языке, но вполне себе обыденный крепкий мужчина.

Ну чо. Светлая кожа, тёмные волосы. Белоснежка, блин.

Глаза вроде раскосые, но из-за опухшей морды сложно говорить уверенно. И тот, что виден — какой-то словно неестественно-яркий, почти жёлтый. И смотрит испуганно, тянется к посоху. Впрочем, от строгого взгляда врача голову в плечи вжал. Возможно, труслив. Значит, быстро расколется, если каким-то образом организовать перевод.

Та самая работница гордого дурдома выглядела не лучше: обе руки перевязаны (правая так вообще в гипсе, хотя вроде переломов не было), на шее этот медицинский жёсткий воротник, общий вид страдальческий, да больничная рубашка в дурацкий мелкий цветочек. Волосы в живописном колтуне. И мега-палка длиной примерно с рост самой потерпевшей в руке.

Что ж, и эта гражданка под стать делу.

Вкупе это добавляло сопутствующую атмосфере толику безумия. И сказочного абсурда на фоне случайных событий.

***

Счастья привалило — следователь вернул телефон. И не только — там было дофига всего, включая даже ту книгу Рара, которую он носил на поясе. В злополучный день зачем-то в пылу утащенную на работу, а потом и забытую в сумке. Правда, после этого пришлось снова успокаивать невротически-истеричного ёльфа, которого потом потащили на судмедэкспертизу. По установлению личности.

А у Ульяны был увлекательный сеанс допроса под видеозапись с печатью ответов на компе, безвозмездно одолженном у одного из врачей. Много спрашивали про обстоятельства знакомства с Рарефлу. Так что пришлось рассказать и про йолку… И про группу… И про падение с лестницы… «Господин Тиббе едва не поперхнулся — это значило, что стоит рассказать про эпизод с рыбой». Или как там было в «Мурли»?

И даже про проведённый вместе странный вечер… И да, даже про половую еблю. Это явно было не тем, что следователь вообще желал знать, судя по кислому выражению лица — но требовалось как можно больше подробностей про это чудо чудесатое. И приходилось рассказывать вот вообще всё, включая цвет одолженных верней зимней одежды.

Хотя, при всей усталости и метафорической заёбанности Ульки, было непривычно ощущать остаточное возбуждение при воспоминаниях о том, как она была с Раром. Всё-таки он умудрился зацепить и запасть в душу достаточно глубоко, чтобы ей было не похуй на его судьбу. Не формально, а искренне. Видимо, кто-то настолько одичал без общения за пределами семьи и психолога, что панически вцепился в первого постороннего человека, искренне проявившего неиллюзорный интерес к моей скромной персоне. Даже если идти от восприятия внешности, причём что с его, что с её стороны — это как-то цепляло. И повышало тревожность до безумия. Да, хотелось точно удостовериться в том, что он был жив.

Со слов следователя (Антон Степанович — постараться запомнить и не забывать), Рар был жив. Но, как и можно было ожидать от родного Нерезиновска — банально находился в другой больнице, куда они с судмедэкспертом хотели поехать сразу после знакомства с Элькой (который вроде на такое обращение не обижался). А так как они оба были признаны пострадавшими, то с точки зрения закона их общение не только не возбранялось, но и в какой-то степени приветствовалось. Хоть что-то радостное.

Когда они подписали протокол, следователь ушёл не сразу.

— Послушайте, Юлия Витальевна, у меня есть… Даже не знаю, просьба или предложение. — он ненадолго замялся. — Видите ли, кроме этого… Ра-ре-флу, — тут он даже читал по бумажке, — и того недо-эльфа, что лежит в соседнем отделении — есть ещё свидетели. — он взял паузу. — Видимо, — для мощного вдоха, так, напрягаем булки, — и впрямь родом из другого мира. Господи, говорю и чувствую себя совсем придурком. — пробормотал под нос и почесал лоб. — И ещё один пострадавший. По-русски не говорит никто, — нда, попали они все, — но Вы как-то смогли наладить общение.

Исключительно благодаря посоху|

— Даже не столь важно, как почему и с помощью чего. — ну, в каком-то смысле… — Нам как-то нужно с ними общаться. Да и на суде, когда дело дойдёт… — ой, бля! — Суд будет в любом случае. — ой, бля-2! — Хотя бы, если они и впрямь никто из ниоткуда, признании их апатридами… Ну, лицами без вообще какого-либо гражданства… — поспешно пояснил он. — Они должны хоть как-то дать показания. Не могу сказать, что я что-то понимаю в филологии и всём таком, — развёл он плечами, — но я позволил себе немного изучить Ваши увлечения, — что ж, это скорее льстит, — и Вы явно разбираетесь в этом лучше меня. Дело в том, что они вряд ли смогут давать показания через Вас и этот — во всех смыслах чудесный — посох. — уже ощущавшийся немного родным и по-настоящему ласковым, как котенька (и тут опять некстати повышалась тревога за Рара). — Понимаю, если Вы откажетесь, но мне просто больше некого просить. Ваши родственники временно приютили тех других свидетелей, но, насколько я знаю, у них общение вышло гораздо менее успешным, в сравнении с Вами.

Ох, ещё и это… Это ж надо было додуматься! Понятно, что произошло скорее по стечению обстоятельств, нежели по чьему-то коварному злому умыслу — Рара она сама в каком-то смысле пожалела. А потом, блядь, выебала. Так что она и впрямь яблоко от яблони, что бы не пыталась думать и делать.

При том, что эти воспоминания были приятными, червячок сомнения и стыда тихо подтачивал где-то внутри.

Вы предлагаете мне попытаться создать упрощённый русский, чтобы они могли как-то общаться с окружающими? |

— Ну, к примеру. Вряд ли они смогут освоить даже какие-то основы с нахрапа.

Создать пиджин на основе русского и маго-попаданческого? Или попаданчески-магического? В любом случае звучит более чем безумно, но крайне интересно — что скрывать не стоит.

Любопытная идея. Не могу обещать, что всё получится, но я постараюсь.|

А теперь надо написать Рипе, чтобы она попыталась привезти сюда ноут. И брать этого ушастого в оборот, раз они пока не могут связаться с Раром.

Да, теперь у неё были и планшет, и телефон для Интернета — но печатать на сенсорной клаве всё равно было бы крайне трудно. Плюс последствия от периферического катетера в ладони и привычка к нормальной физической клаве тоже не особо помогали в деле коммуникации. Но вкинуть идею стоило уже сейчас. Равно как и написать Рип-Рип. Хотя и сама идея попытки пиджинизации русского звучала крайне странно. Да и лингвистикой она в последний раз интересовалась пару лет назад, в разгар ковида со скуки. Хотя конспект должен где-то валяться.

Но, опять же, физический, и захваченный с родятельской квартиры — а потом и заброшенный до востребования в какие-то шкафные дали.

Ещё из интересного была та самая книга, с которой и началась вся эта катавасия с посохом. Приведшая в реанимацию и состояние перманентно горящей жопы, не без этого. Толку, правда, было ещё меньше, чем даже от внезапной следовательской идеи. Это явно надо было читать вслух. Ещё желательнее — с пониманием, чё ты собственно читаешь.

***

Что ж, Кустик (к которой это прозвище почему-то быстро прилипло) не только была рядом, но и пыталась как-то донести до одной туповатой полуэльфийской башки, что ему помочь хотят. Впрочем, если бы не её объяснение, Эьвуликпаьм бы никак не догадался, что столь необычным способом тут возвращают здоровье. И продолжал бы бесплодные попытки отбиться от несчастных и напуганных не меньше него целителей.

Тут и кормили. Пока денег не просили, но… По собственной тупости, один не очень умный полуэльф в его лице бросил сумки где-то в том месте, где чуть позже его избили. Так что ныне был совершенно без денег и вменяемой возможности расплатиться за своё пребывание. По крайней мере, судя по особой одежде и щепетильному отношению, местные целители вряд ли бы приняли оплату полной уборкой здания.

Впрочем, это было только начало неприятностей.

Приехали несколько странных людей — по форме ушей и телосложению можно было отнести их именно к этой расе. Иульианьиаь, пусть и несколько жёстко, но попросила его их слушаться. Заверила, что они тоже не хотят причинить ему вред.

В последнее верилось слабо, видя в полосках открытой части лиц (а тут почему-то было популярно закрывать почти весь облик, кроме тонкой полосы вокруг глаз) больше злобы, чем чего-либо.

И эта новая женщина, по одежде как-то отличная от других, должна была зачем-то полностью его осмотреть. Даже половые органы изучала очень внимательно — в момент буквально схватив за яйца. Вот тут был сильнейший соблазн призвать посох и стукнуть по голове. Кое-как удалось сдержаться и только испуганно пискнуть. Что очень развеселило остальных, которым отчего-то было дело до этой части…

Хоть вскоре после этого позволили вернуться в ту комнату со множеством кроватей, куда его после того «разговора» с Иульианьией переместили и дали немного отдохнуть. Впрочем, вскоре она сама опять пришла. Снова с Безымянным посохом. Удивительно, конечно, что орудие Господина так охотно ей подчинялось. Однако, теперь она уверенно «говорила», что Рьарефлу Аврентийский был жив, но находился в другом месте города, который, с её «слов», был каким-то особо большим. Впрочем, в этом он лично убедился, пока ехал верхом на Дитя. Но, эта странная дева нашла, чем удивить.

Есть что-то. Придумал один человек, но делать ты и я. Ты и Рьарефлу и другие обязаны говорить в я-меня-(я) язык, необходимо понимание. Быть идея. Смесь языки от ты и Рарефлю и другие — и язык от я.

Ну поначалу он вообще не понял, что от него хотят. Пришлось ждать, пока она как-то поймёт это и повторит как-нибудь попроще.

Мы делать нечто новое. Смесь несколько-языки. Язык ты и Рарефлу и другие. Язык я. Это нужно. Ты и Рарефлу и другие обязяны говорить язык-я.

Смешать языки? Сознательно? Что ж, теперь он начал понимать, чем именно она могла заинтересовать Господина.

— А ты умеешь это делать?

Правда, он не особо понял, как это перевёл Безы… Ладно, теперь просто посох. Посох. Правда, характер так и не сменивший, на любое недовольство пробивающий магией.

Да. Я держать маленький знание. Язык я знать. Язык ты и Рарефлу знать только слово-несколько.

Да, и впрямь, стоит хотя бы попытаться. В конце концов, они из ночной ложи или как? Опять же, Учитель такому будет рад. А если они и впрямь настолько близко знакомы с девой-Кустом, то Эьвуликпаьм имеет все шансы полностью вернуть расположение Учителя.

***

Только стоило прийти в себя и чуть вдохнуть, как образовалась туева хуча дел — и не за горами была головная боль с неврозом. Рар был жив и относительно здоров (по крайней мере, уже не был в ОРиТ в коме), но из-за пребывания в разных учреждениях всё в разу осложнялось. От тактильного и эмоционального контакта – а желание порыдать кому-то в жилетку было близко к не совсем сознательной реализации — до вопросов чисто практических. Например, надо было как-то передать ему и мыльно-рыльное, и бельё. И попытаться найти ту верхнюю одежду, в которой он был в ту злополучную пятницу. Да, пока было вот вообще нихера не понятно, когда их могут выписать – потому что пока Уля только знала, что Рельса-Золотко благополучно пережил экстренную тяжёлую операцию. И теперь пребывал в полностью русскоязычной среде без какой-либо возможности понять происходящее. И чем больше приходило осознание его плачевного положения, тем сильнее хотелось сделать хоть что-то. Хоть писать отказ от собственной госпитализации и ехать забирать эту прекрасную рельсу. От негативизма собственных личностных установок помогали отвлечься только мысли о работе.

Итак, стоит ли уточнить, что у нас за пиздец в дурдоме происходит? По-хорошему, надо бы. Наверное. Нужны ли кому-то вещи Рарефлю, не считая меня и самого Рарефлю? По идее, нихера нет, таких дылд ещё поискать надо. Только вот кому писать?

Так. Мы были на второй территории. Надо бы уточнить и про то, чем там кончился весь этот цирк. Я, блин, вообще нихера толком не помню с того пиздеца, не считая своих танцев и лёгкого знакомства с этим то ли эльфом, то ли видением. Наверное, ничего такого, близкого к тайне следствия, от коллег я не узнаю.

Значит, надо бы уточнить у кого-то, кто работал в тот день. В идеале, конечно, узнать про дела Ивана Андреевича. Но он халтурит исключительно из личного уважения к Татьяне Михайловне. Значит, остаются только педиатры.

Нет, она ни разу с ними не ругалась. Отношения со всеми коллегами были ровными — даже с Ниной Алексеевной, при всём неуважении к этой тупой пизде — у Ульяны никогда не было ни цели, ни повода для ругани или обострения отношений с кем-либо (да, удавалось даже засунуть поглубже все похеренные возможности профессионального роста). И даже мелких конфликтов особо не было. По крайней мере, сама медпсихолог не могла вспомнить каких-то ситуаций, в которых по работе попадала в явные контры с кем бы то ни было. Вялотекущий срач медиков с педагогами можно было не считать, в ЦССВ это было за небольшое профессиональное развлечение.

Наверное, многократное приветствие уборщицам нельзя было считать за таковое – в конце концов, они в итоге вместе смеялись над тем, что кто-то кого-то приветствовал несколько раз за день.

И всё равно было очень неловко писать кому-либо. Причина была вроде бы и серьёзная, да и старалась она не столько для себя и со скуки, сколь волновалась и даже впрягалась за одного несчастного, кхм, «иностранного специалиста». Всё-таки было в нём что-то такое. Даже если она одичала от одиночества, то стоило попытаться помочь тому, кто сможет в будущем выплыть.

Анне Владимировне или Марии Фёдоровне? Лучше, лучше, лучше...

Интересно, насколько непросто быть магом? Может, это тоже такая профессия в их мире?

Лучше было писать... Наверное, обеим. Может, если вежливо, то будет логично?

Добрый день. Прошу прощения за беспокойство, у меня есть несколько вопросов.|

Вроде выглядит нормально

Так получилось, что я плохо помню|

Нет, вот это плохо

К сожалению, я не знаю, что произошло в определённый промежуток времени в пятницу, и хотела бы уточнить несколько моментов.|

Вроде звучит получше

Я хотела бы уточнить, ку|

Нет

где находится верхняя одежда – моя|

Не совсем так

в которой в тот день пришли я и маг. Спасибо за то, что отдали мою сумку.|

Так, тут поменять местами. И чуть дополнить.

∼∼∼

Добрый день. Прошу прощения за беспокойство, у меня есть несколько вопросов. Во-первых, благодарю за то, что отдали мою сумку с документами. Во-вторых, можете подсказать, где находится верхняя одежда, в которой пришли я и Рарефлю, и что у нас творится после всего произошедшего? К сожалению, мои травмы привели к некоторым провалам в памяти, к тому же в какой-то момент я оказалась вне актового зала, и точно не знаю, чем всё кончилось.✔✔ 16:28

∼∼∼

Ответ пришёл быстро. Даже быстрее, чем можно было ожидать.

∼∼∼

Здравствуйте, Юлия Витальевна. Тут полынй трындец творится, хорошо, Вы на больничном. Иван Алексеевич после драки так был зол, что жалобы везде подал. Теперь тут проверки сплошные. ✔✔ 16:29

∼∼∼

Ну нихуя ж себе ёб твою мать, понеслась пизда по кочкам!

∼∼∼

Вещи ваши как висели, так и висят в ординаторской. Мы Ивана Алексеевич а отловим, к вам пошлём гонцом.

Боюсь, сегодня не получится, приедет завтра.

Пусть отплатит за наши потраченные нервы! ✔✔ 16:30

∼∼∼

Ну заебись пиздец!

***

Рипа, конечно, приехала, и даже в тот же понедельник — смешно получилось, что заместо Ивана Андреевича. Злющая, нагруженная (в бытовом смысле, лол), и разве что без пяти минут разрезанных вен.

Большая часть соседок по палате отсутствовала, только бабушка у окна дремала, надев маску для сна и беруши. Так что можно было спокойно поговорить, если не проверять слух у всего этажа.

— На нас свалилось четыре приставучих то ли человека, то ли хуй пойми кого. — буркнула Рипа, едва не попав сумкой по ногам.

Для разнообразия и экспрессивности сестра аж перешла на русский. Ладно, видимо, к праздникам вообще всем «счастья привалило).

Да, бельё и домашнюю одежду она туда же запихнула. Впрочем, и так классно, уже можно во что-то человеческое переодеться.

Как зачёты?|

Сестра вздохнула и слегка взъерошила волосы.

— (Кое-как сдала.) Заебалась со всем этим. Особенно с их приставучестью, нигде в этом доме нормально не спрячешься. Фифа-то ещё сколько-нибудь понимает личностные границы, в отличие от этих… (Так они ещё и шумные! И к тебе теперь не свалить. У тебя ведь этот… Появился…)

Ага. У меня. В другой больнице прохлаждается. Ему бы|

Не, последнее стереть.

Я не знаю пустят ли тебя к нему, но он там совсем голый. Ну, никто не планировал, что такое дерьмище вдруг случится. Я так-то планировала в гости вечером ещё в проклятую пятницу нагрянуть. Но я его тип знаю тк-то несколько часоа. Но он прикольный, тебе понравитсч.|

— В курсе. — сестра хрустнула пальцами. — Doseitons-li pro ol?[5] — показала пальцем на тумбочку.

Ага. С рукой вообще пздц, а во второй капельница была.

Кстати, не хочешь заодно живого ёльфа узреть? Мне всё равно к нему надо, заодно могу показать сказочное существо.|

— Уже видела, один такой поселился. Но он самый не приставучий, так что ещё терпимо. Не, могу и глянуть — всё здесь лучше, чем дома.

Заодно можно было и переодеться. Тут Рип-Рип тоже без вопросов помогла. И было приятно ощутить родную домашнюю одежду вместо, пусть и трогательной, но чуждой одежды в мелкий цветочек. И позволить сестре сквозь боль распутать волосы. В конце концов, любимая грива была выращена не для острижения в честь участия в уголовке.

***

Так, она всё-таки Ольга. Макарина Ольга Юрьевна, не забыть и не перепутать.

— Что скажешь по поводу этого.?

Она задумчиво хмыкнула и постучала ногтями по панели.

— Ну… Интересный экземпляр. Двусторонняя истинная поликория… Если чё, я даже тамошнего офтальмолога позвала, чтобы он мне достоверно подтвердил — оно это или я в глаза того самого. Не, реально — истинная.

Впереди замигал зелёный свет.

— Можно пояснение для тупых? Извини, не особо за ваши штуки шарю.

— А? Звиняюсь, о своём, девичьем, задумалась. — было несколько непривычно слышать такой «книжный» оборот от представителя столь прозаической и полной всякой грязи с мерзостью, профессии. — Ну, у тех, кого я уже осматривала, зрачки были вообще уникальные — крестообразные, как буква «Х». Такого вообще нигде не описано, я все выходные не могла из статей по аномалиям строения глаз вылезти. У этого — как его там, имя ещё такое сложное…

— Да не столь важно. — разбираясь в этом только постольку-поскольку, Антон предпочёл не рисковать минимальным пониманием. — Я так понял, у этого ушастого что-то более привычное?

— Ага. — прозвучало очень-очень задумчиво. — Если совсем коротко — у этого последнего в каждом глазу по два полноценных зрачка. — ладно, звучало не менее ебануто, чем всё до этого. — И они ещё так расположены хитро, по вертикальной линии, издалека выглядит как необычная колобома…

— А это что за хрень? — даже название звучало по-медицински неприятно.

— Ну, такое нарушение строения радужки, тоже не самая часто встречающаяся хрень. Но, короче, у этого ушастого аж двойной набор зрачков. Ещё чё я заметила, — видимо, он зря наступил на профессиональную мозоль, — что у этих ушастых попаданцев развито третье веко. Ну, как у ящерки.

Вот тут не взоржать в голос было бы нереально.

— Эльфы-рептилоиды? Настоящие Анунахи вместо символа двадцать третьего под ёлочку? Какие-то херовые из них драконы вышли.

По крайней мере, когда-то где-то давно он что-то такое, про драконов, превращающихся в людей, слышал. Или читал. И не он один — потому что Макарина рассмеялась заливисто.

Остаток пути до второй ГКБ прошёл в попытках сдержать приступы хохота. Не особо успешно, к слову. Как-то образ рептилоидов не вязался с тем, что они знали про особенности поведения и сексуальной жизни пришельцев.

Да, это дело стоило довести до конца хотя бы смеха ради. Пусть поножовщина у рандомных алконавтов и была проще, чем прикол с пачкой очень реальных магов — что само по себе было концентрированным абсурдом — но зато могло стать самой странной главой годового отчёта.

Учитывая, что грядущий на осмотр пострадавший, со слов свидетелей и нечётких записей камер наблюдения, отличался каким-то особо выделяющимся, практически сказочным фейсом, всё и впрям становилось похожим на какую-то сказку. Немного в пересказе «Красной плесени», но и так прикольно. Опять же, Новый год для взрослых. Даже если сопряжённый с некоторыми трудностями расследования — хоть будет о чём вспомнить.

***

— Ну… — медсестра нажала на кнопку лифта. — Он, конечно, немного странный человек, но в отделении ведёт себя получше многих планово лежащих. Не считая того, что понимает только простые жесты и говорит на каком-то своём языке — прекрасный пациент, побольше бы таких.

В палате его, однако, не нашлось.

— А, понятно. У нас в комнате отдыха телевизор, вот он и… Наблюдает. Не знаю, что он там может понять, но вот так вот развлекается человек. — говорилось об этом с таким спокойствием, словно им каждую неделю по пяток попаданцев привозили. — Там в смотровой ещё одна вещь. Её из него во время операции достали. Такая хрень странная… Мы тут до сих пор понять не можем, что это было, но нервов оно попортило всем. И не выкинешь ведь — целый ценный вещдок! Какая-то колдовская вещь, даже подумать страшно, — а вот в них, кажется, внезапно нашли хороших слушателей, — так ничего ж не понятно. Мы пока это только отмыли. Не в ошмётках кишок ведь отдавать. Но и отдать надо — а и странная вещь…

— Думаю, мы обсудим это с оперировавшим хирургом. — прервала поток красноречия Ольга Юрьевна.

Комната отдыха была дальше по коридору. Учитывая наполнение преимущественно из пожилых женщин, было странно. Впрочем, это попаданец тут с субботы тусовался.

— Рарефлу! Сюда! Если что, какие-то простые слова он понимает. И чем проще — тем, честно говоря, лучше.

И вот тут Антон впервые за времена аж с начала ковида порадовался наличию маски на лице. Да, этот пострадавший… И впрямь выглядел настолько ёбнуто, что не пялиться на него в глубоком ахуе хотя бы на минуту-полторы было невозможно.

Желтокожий! Точнее, златокожий. Как, блин, заправской дракон в человеческих пропорциях, даже, может, с хвостом в штанах. Переливавшейся под светом ламп, как гифка из 2000-х. А, не, не совсем… Ещё были какие-то чёрные и зелёные тату… Они двигались! Эти чёртовы ломаные линии под кожей двигались!

Брови-ресницы-волосы — всё седое. Губы чёрные, тонкие, но словно накрашенные.

А зрачки особо жуткие. Как пересекающиеся чёрточки. Особо яркие в золотой радужке. И взгляд страшный — пронизывающие насквозь, заставляющий вспомнить о существовании поджилок.

Он смотрел на Антона сверху вниз. Не в смысле высокомерно — просто уникальный потерпевший (будто было мало иных отличительных черт) оказался пиздец высоким, под 2 метра. И кошмарно худым, словно к ним из концлагеря сбежал. Вроде сутулый, но с такого ракурса это было сложно понять.

— Вы этих чёрточек не пугайтесь, это чисто внешняя. — прозвучало не особо убедительно, честно говоря. — В ОРиТ тоже поначалу шарахались — но ничего, пообвыклись. Он, вообще, тихий и очень послушный.

Субъект тем временем слегка наклонил голову и улыбнулся. И резко, с места в карьер, заржал. Жутко, сипло, словно задыхаясь. Но, кажется, искренне.

— Антон, сделай морду лица попроще. — прошипела судмедэксперт, ткнув локтём в первое попавшееся место.

***

Что-то Эьвуликпаьм постоянно всем был нужен. Вот вернулась Кустик, и опять с кем-то незнакомым.

Тоже девушка, вроде молодая. Светловолосая и светлоглазая, чем была очень похожа на ту же Кустик. С широкими бровями. Остальное лицо было скрыто под повязкой, какие тут носили многие, и отметить было нечего.

— А наши как-то поинтереснее выглядят. — и у новой девы странный монотонный голос. — Особенно эльф. Только он рыжий и выше.

Так, вроде бы этот жест означает приказ встать и куда-то пойти.

На этот раз угадал. Ещё теперь ощущал себя на месте Господина, вынужденно опираясь на собственный посох. Видимо, он достаточно долго лежал, так что теперь ноги гудели даже после короткой прогулки.

Они пришли в комнату с креслами и диванами. Пришлось ютиться всем на одном, так как девушки достали какую-то штуку. Она раскрывалась как странная книга, и внутри была похожа на те приспособления, что он уже многократно видел.

Наверное, Господин уже успел всё узнать про это. Странно, что при этом он не успел освоиться с языком…

Но, может, тут были какие-то неочевидные особенности.

Да, немного похожего он видел. Кустик, видимо, была правшой. И если чем эти двое точно были похожи между собой — так это странной мрачной безэмоциональностью. При том между собой они общались бойко, Иулиьианиьаь составляла при помощи этой штуки предложения. Ненадолго прервавшись, она кое-как протянула посох для перевода уже ему.

И требовалось как-то уложить в голове и привыкнуть к тому, что похожими штуками местные делали очень и очень многое. Вблизи можно было подробно рассмотреть набор каких-то квадратиков и прямоугольничков, на которые надо было нажимать. Подобное он уже сегодня видел, но теперь можно было нормально изучить. На многих, более квадратных, были написаны буквы, словно это было развитие печатного станка, который как-то показывал Учитель.

Зрительно можно было выделить два набора символов. Один, побольше, был крайне похож на понтенский алфавит. Впрочем, местные больше пользовались вторым набором символов, что поменьше. И вполне активно и быстро пользовались — на верхней части «книги» надписи мелькали быстро. Да, этим как-то можно было управлять, но он пока не очень понимал, как. К тому же, сходу изучить язык было сложно, и тут он уже мог сказать по собственному опыту.

Зато быстро пришло понимание, что местные привыкли работать с большими объёмами информации. Даже становилось чуть завидно. Впрочем, это тоже могло быть чертой, что понравилась Господину.

Да и, в принципе, такое бы привлекло многих магов любой ложи. Учитывая, что по людским меркам она всё-таки была симпатична — интерес Господина после какого-то ослабления проклятья (потому что раньше он при всём желании не мог назвать цвет чьих-либо глаз, кроме собственных) становился понятнее и логичнее.

Ещё Эьвуликпаьм отметил, что новая знакомая была правшой, потому что, несмотря на скорость и заметный опыт в обращении с такого рода… Хреновинами… была некоторая неловкость в движениях левой руки.

А ещё мешался Посох, расположенный между, то и дело куда-то тыкавшийся. Неприятно. Но с переводом.

Тут здесь сестра маленький. Имя есть Рипа-Агриппина

Значит, для общения. Ну, в этом явно был смысл. Стоп.

Мне предлагается поверить, что вот это — её младшая сестра?!

Та даже на чуть-чуть приспустила повязку с лица. Ну, вроде ничего так, не очень страшная, хотя худая и с мальчишескими чертами лица…

Эм…

Ну, они были абсолютно не похожи внешне. Не считая странной манеры выражать эмоции. Ну, точнее, их почти полное отсутствие. Выглядящее как-то неправильно что в сравнении с другими местными, что вообще не стыковалось с тем, что он знал о людях.

И Ватаси и другие жить рядом она

Тогда странно, что они не поднялись вместе с ней. Впрочем, здесь вообще многое пугало до оцепенения. Зато сразу стало понятно, зачем она осталась с ними — сама-то Кустик говорить не могла, а они вознамерились познакомить его с местной письменностью.

Звук Рипа речь. Ты повторяй!

Ну, он однозначно звучал непривычно. Почти все звуки имели минимум по 2 варианта — грубый и нежный. Да, даже гласные. Выговорить это оказалось намного сложнее, чем могло изначально показаться. Всё равно сходу запомнить новую систему письменности не получилось бы.

Конечно, она была чуть проще и отчасти повторяла понтенскую — но сначала требовалось хотя бы уложить в голове это. Видимо, после вынужденного перерыва в обучении голова отказывалась столь же легко принимать что-то новое.

***

Если Рар нещадно шепелявил, то ушастый Элька ещё хлеще картавил и иногда словно бы заикался.

— Не, у остальных такого нет. – сказала сестра. – Впрочем, у них там как минимум два диалекта, я сама подохерела.

Свалилось, блин, ддве месты логопеда и дохера мечтыв лингвиста. Мне тут вообще намедни предложили создать какой-то конланг для общени я с ними.|

Честно, они взяли буквально первое попавшееся и доступное халявному скачиванию пособие с кратким описанием русской грамматики. Лулзово, что даже сврх-краткая грамматика занимала 260 страниц.

Как думаешь, что откуда брать? По илее, я должна взять что-то из их языка, стобы мозн окончательно не вывернуть.|

— В душе не ебу. Болтливая ты.

Да, вот тут надо было хорошо подумать, что лучше откуда тащить. Да, руссенорск был описан лучше других пиджинов именно на основе русского, но такая модель вряд ли хорошо подходила для этой ситуации. Можно было попытаться ориентироваться по ситуации.

Или сразу начать с глаголов? Может, попытаться начать с цельных предложений?

Дай на секунду ручку, есть одна идея.|

Я держу ручку.

Я держу ручку. Стоп. Блин. А у них ручки-то есть?!

Sa iqucka hugajg

А-ху-еть. Ну, во-первых, кажется, у них впервые было полностью переведённое предложение. Во-вторых, создание пиджина нежданно началось с заимствования из русского! И внезапное пополнение словаря с той стороны. А если попытаться смешать... Блин, не совсем так нужно действовать.

Рип, возьми ручку на секунду.|

Она держит ручку.

Wa iqucka hugajg

Глагол не изменяется по лицу? А по времени?

Я держала ручку

Sa iqucka tegajg

Ещё как-то надо было успевать всё перепечатывать, пока мысль не ускакала дальше. Значит, если никто не тупит, то в этом языке главенствует приставочный принцип словообразования. Можно попробовать смешать вот так.

Я ручку...

Ульяна остановилась и задумалась. Интуитивно такая основа бы ощущалась... Корень «гайг». Наверное, всё же «гайгить». То есть второе спряжение. Хотя, «гайгать» тоже звучало вполне естественно... Как и «гайгеть»...

Я ручку... Гайгу. Я ручку гайгу. Она ручку гайгит. Они ручку... Они ручку гайгят.

Не, всё-таки чувство родного языка относило конкретно этот глагол в случае заимствования к 1 спряжению. Либо вообще к разноспрягаемым.

Не, можно начать и сразу с этого хардкора... Хотя бы что-то. А чуйка подсказывала, что объяснять им, что такое склонения, будет очень и очень «весело».

Правда, с таблицей пришлось просить помощь сестры, теперь несколько более воодушевлённой.

— А симпотно выглядит. Перекинь, попробую отомстить за свой выебанный мозг.

Это только наситоящее. Вдруг у них нге скольуо настоящих? Как в английском или хуже.|

— Попытаюсь проверить.

Прошу, попробуй съездить к Рару сегодня. Я тебе место скину|

Сестра полу-рыкнула. Ёльф, кажется, попытался срастись с диваном, прикрывшись Улей вместо щита. Со стороны выглядело скорее нелепо, чем сколько-то серьёзно. Не то, чтобы Рипрод не могла выдать от доброты душевной пиздюлей хоть эльфу, хоть Рару, хоть маме с папой — могла, конечно, и даже с комментарием. Просто Элька, при всей красочности, её скорее всего был до пизды. По крайней мере, пока он ничего такого не отколол, чтобы с такой скоростью её выбесить.

— Заебали! — обиженно буркнула Рипа. — Не могла раньше сказать?

Не знала|

— Ладно. Постараюсь. С этими тусовать, — да, а они неожиданно отличались приставучестью, — заебало. Только мыльно-рыльное с трусами? Ба надоумила захватить.

Прости, что гоняю, но нет. Второе можно завтра. Я тут буду пилить смесь русского с их мовой|

— Хуясе.

Следователь дал идею|

— Переведи мне тогда фразу: «Я — сестра Ульяны».

Ок|

Райдра словно бы грустила вместе с Улей.

Sa Uljana imojpap bet

Осталось это зубодробительное напечатать. И однозначно посмотреть на Эльку, чтобы он это прочитал.

— [ˈsa.uljaˈna.ˈimojpap.ˈbet]

Так, у эльфов был акцент, где ʃ заменялось на s, значит читать это надо было вот так. В принципе, как слышится, так и пишется, не английский или французский. Можно жить и работать.

***

Ну, как минимум, обе сестры пока выглядели достаточно умными, чтобы заинтересовать кого угодно именно из ночной ложи. Пока смешение языков выглядело неуклюже и нелепо — правила изменения слов-то они решили взять местные! Впрочем, Иульианьиьаь вроде упоминала, что надо научиться понимать местный язык. Или он сам как-то дошёл до этой мысли в безумной сменяемости событий.

Было немного неудобно постоянно держаться за посох Господина (и, кажется, сам посох слишком хорошо слушался эту странную деву), но зато он всё переводил. Не очень точно, иногда просто набором слов, из которых как-то надо было составить смысл сложного высказывания — но уже лучше, чем ничего.

Так, тут ещё были жесты руками вместо слов. И вот этот обозначал приказ следовать за… А, за тем, кто так пальцами в воздухе показал.

Тут ещё и кормили. Непривычно, но сытно. Из приборов — металлических, настолько тут всё было богато! — были не только привычные ложки и ножи, но и какие-то странные штуками с 4 зубцами. Пришлось незаметно пытаться наблюдать за другими. Кто-то накалывал на зубцы. Кто-то умудрялся пользоваться этой штукой почти как ложкой.

Видимо, это требовало какой-то тренировки. И объяснения от того, как это можно делать.

Целителей, видимо, можно было отличить не только по маскам на лицах, но и по особой одежде. Тоже, правда, разнообразной — но тонкой и сделанной не из шерсти, словно они были далеко-далеко на юге. Учитывая холод, было похоже на правду. Они уже ждали. И при помощи посоха Господина уже успели перевести ещё одно действие. «Есть». Ну, это действительно было важным словом. Вспоминались времена, когда он изучал понтен вместе с гухарлами.

Быстро общими усилиями получилась небольшая схема с описанием простых действий в моменте. Правда, писали они больше местным алфавитом — но если использовать постоянно, то запомнить должно будет проще. Ну, сразу как научится это выговаривать.

Как пояснила Кустик через посох, обозначение на письме нежности имело огромнейшее значение. Было много слов, отличавшихся только одним звуком, и путаться было крайне нежелательно. В принципе, такое бывало и в знакомых языках. Просто конкретные варианты различались, так что чего-то особо нового не было.

А вот в получаемой смеси для обозначения этого явления пришлось применить короткую закорючку, которая хитрым образом ставилась над буквой, которую требовалось произносить нежно. Из этого было одно исключение — звук более грубый, чем в имени господина Кыыфаафо, они обозначали буквой, которую он раньше не видел, и похожей на одну из тех, что использовалась в местном алфавите.

Забавно, что в их языке это обозначалось буквой, состоявшей из двух частей — той самой нечитаемой «вишенки» и палочки, которая встречалась только в косом длинном варианте как разделительная черта между равноценными и равноиспользуемыми вариантами. В принципе, выглядело коротко и удобно.

— Да, ему ещё надо понять, как вопросы задавать. С «нашими», — Агрипин-а зачем-то сделала странный жест, словно почёсывая указательным и средним пальцами обеих рук что-то невидимое, — он как-то смог договориться в первый раз, но мы их понимаем через раз и пиздюли.

Кустик неловко прислонилась к посоху (который всё ещё было совершенно непонятно, как лучше называть) и вроде бы призывно посмотрела на Эьвуликпаьма. Пришлось как следует задуматься и оценить все возможные риски. прежде чем осторожно сесть рядом и прикоснуться.

Сложность. Большая сложность. Сверху я язык вопрос делать-jĕca голос-a высокий-toj

Посох как-то странно слушался эту… Даже, кажется, начал пытаться переводить сразу на смесь понтена и местного языка. Правда, если раньше было просто перечисление слов, из которого можно было как-то вывести смысл…

— Более просто. Я не понимаю. Совсем.

Насквозь мой язык вопрос для понимание это есть высота голос

Он снова ничего не понял.

Ого, тут можно было при помощи каких-то хитрых действий можно было сделать так, что написанный текст проговаривал псевдо-артефакт.

— Я сижу на диване. Я сижу на диване?

Две почти одинаковые надписи, отличия только в завершающем знаке. Значит, должны описывать одно и то же действие. Интонации и впрямь слегка разные.

Нет вопрос. Вопрос.

Значит, странная загогулина над точкой обозначает вопрос. И первая надпись — утверждение.

Я сидеть сверху диван.

Кажется, это посох уже от себя добавил перевод.

Ты смотреть слушать разница.

— Я сижу на диване. Я сижу на диване?

Всё равно пока было непонятно. А Кустик хоть и не могла говорить, но вот тяжко вздыхать (ага, и напоминать этим Рарефлу) — вполне.

***

Пока Рьарефлу смог понять, что местных можно было разделить на несколько групп по реакции на его внешность.

Первые, к которым относился неожиданно много кто, в том числе та же Улйан-а (о судьбе которой он не знал и никак не смог выяснить, и теперь не мог перестать волноваться) — словно не замечали ни кожи, ни последствий проклятья, и относились к нему как к обычному человеку. Это до сих пор приятно удивляло. С такими хотелось общаться.

Вторые, которых всё-таки было побольше — сначала изумлённо пялились на чернокнижника, кто-то даже вжимал голову в плечи. Но быстро свыкались и могли вздрогнуть только от неожиданного перемещения какой-нибудь из линий. Учитывая, что он сам долгое время шарахался от отражения в зеркале, когда смог найти те, в которых мог себя рассмотреть — было даже логично.

Третьи — пока крайне малочисленные — шарахались от него регулярно. Что странно, в их исполнении это выглядело скорее забавно, чем обидно. Впрочем, может оно и раньше так было, но при невозможности рассмотреть казалось слишком пугающим.

Этот новый незнакомый крепко сложенный мужчина вроде относился ко второму типу. И уморительно пялился на его лицо, даже задержал дыхание.

Ну, в этом мире точно было намного веселее. И для здоровья лучше, даже несмотря на жуткий холод за пределами помещений. Правда, было мало понятно, как он сможет без Улйан-ы рассказать о себе и понять, как здесь всё работает. Но желание оказаться поскорее с его девой — от своих слов, пусть даже брошенных не в самой понятной обстановке, отказываться не собирался! — пока мотивировало сильнее остального. А ещё надо было найти первого ученика и попытаться вместа придумать дальнейший план. Но, сначала…

Новые люди хотели его обмерять и обследовать. Полностью. Даже выданную нижнюю одежду (Рьарефлу в принципе удивлялся, что тут встречалось что-то похожее на привычное) жестами попросили снять и немного заглянули под повязки, всё ещё закрывавшие часть тела. Зачем-то им надо было полностью описать каждую деталь, вплоть до мелких шрамов. Всё это происходило несколько суетливо, и главная — худощавая коротко стриженная женщина, тоже отреагировавшая на внешность чародея более-менее спокойно, была слишком активна в исследовании. Странно, но других целителей (и то — он не был уверен, потому что одевались они весьма разнообразно) он тоже не знал.

Забавный мужчина безучастно сидел в углу на стуле и занимался с псевдо-артефактом.

— Да, такого как Вы раз увидешь — хрен забудешь. — непонятно кому сказала эта суетливая женщина, внимательно следя глазами за уползающей зелёной линией.

Что бы это не значило. Прозвучало с какой-то ехидцей, но придумать достойный ответ при непонимании примерно всего высказывания было сложно. Наверное, как-то схоже ощущали себя члены Имперского конклава в Понте.

Особенно — если никто не хотел переводить. Видимо, лично ему даже в бытность наёмником в этом смысле повезло, и хоть как-то понтеном встречные и наниматели владели. Правда, здесь ему перевести не могли даже при желании.

Ощущать себя больше глупо, чем беспомощно, было неприятно.

— Оль, смотри, они всё-таки сделали. Оперативные ребята. Чё, попробуем с ним?

В большом росте был один неоспоримый плюс — заглядывать кому-то через плечо или голову не представляло затруднений. Правда, в местной письменности, при всех сходствах со знакомой, он ещё немного путался.

Точнее — запомнились те буквы, что повторялись в обеих письменностях.

— Тут он… — пробормотала женщина, оглянувшись на чародея.

Но это не делало текст сколько-то понятным.

— Для него и делалось. Так что пусть смотрит. Не сахарные, не растаем.

Это был какой-то документ, сделанный при помощи псевдо-артефактов. На сей раз не просто текст, а довольно подробная таблица.

С фразами на понтене. Да, кое-где были ошибки, но это уже было лучше, чем ничего. И…

— Улйан-а?.. — он хотел показать, но случайно ткнул в неожиданно тёплую поверхность и слегка сместил текст.

— Да, Ульяна Витальевна. — он узнал утвердительную частицу и знакомое имя. — Ну, кажется, с вопросами они угадали! Так, тогда это должно быть… Блин, как там было? — он подвинул ещё чуть ниже.

Что ж. Видимо, всем требовалось узнать его имя (ещё и полное). Зато стало понятно — как минимум, Улйан-а жива и в сознании. Потому что никто другой скорее всего бы не смог сделать подобную вещь — хоть местные могли держаться за чужие посохи, но успешно это получалось только у его девы.

— Рьарефлу Оъиўга Болезненно-кровавое дыхание Великий тёмный чернокнижник Башня сын Тёмной и Алдата Аврентийский.

— Надо же, какой догадливый. — а ещё они были склонны к ироничному тону, что уже приходилось терпеть.

А не было ли такого же в речи Улйан-ы? Да, кому-то надо было быть внимательнее. А ещё великим чернокнижником зовусь.

Остальные задумчиво переглядывались. Что же. По крайней мере, тут становилось весело.

Здешние стулья и столы тоже делались на людей меньшего роста, держать спину ровно никак не получалось. В прозрачной простенькой шкатулке без крышки лежали удивительно ровно нарезанные квадратные листы бумаги. Письменные принадлежности здесь ставились в подобие странной кружки без ручки.

— Полное имя. — мужчина постучал пальцем по бумаге.

В принципе, других предположений и быть не могло. Если им зачем-то нужно его полное имя — тайной это никогда не было. Заодно можно наконец немного изучить то, чем тут принято было писать.

Видимо, это было какое-то развитие самой идеи пера. Только сделанное из металла, и не требующие чернильницы.

Можно было незначительно изменить толщину линии. Чернила были непривычно-синими и быстросохнущими — от прикосновения к только сделанной надписи на руке оставался бледный след, легко стиравшийся пальцем. Несмотря на это, при должном быстром растирании, линию можно было размазать. Это было непривычно, штука была довольно толстой и чуть скользила в пальцах, в отличие от обычного пера. Кроме того, пальцы с непривычки уставали.

— Так, попробую-ка я. Рарефлу. — да, их акцент при попытках говорить на понтене был слегка дурацкий. — Возраст ты?

Несмотря на грубую ошибку, пропущенный глагол, и слегка странное понижение-повышение тона (тоже часто встречавшееся в речи местных), смысл уловить удалось. К тому же, Улйан-а что-то говорила о значении возраста для местных. Оставалось самое простое — хотя бы примерно прикинуть, сколько ему сейчас может быть. И постараться написать как можно более понятно.

Все с интересом стояли над ним. Было в этом что-то приятное. Наверное, потому что это были малознакомые люди, которые оценивали — пусть и простую надпись, в силу взаимного непонимания превращавшуюся в сложную задачу. И это он писал словами, а не цифрами.

— Так. Это вроде два.

— …только они считают дюжинами…

— Значит, двадцать четыре…

— Не просто. Тут ещё вот написано!

— Шесть.

— Нет, это семь. — сказал мужчина, снова заглянув в псевдо-артефакт.

— Тогда…

— Тридцать один.

Четыре пары глаз посмотрели на него с ужасом и изумлением. И что же их так могло удивить? То, что выглядел он не очень хорошо, было понятно и так. Связи с возрастом он так и не уловил.

И кое-что не упустить. Надо было ещё как-то проверить этих людей на магические способности. Да, в том, что это заклинание он запомнил правильно, уверенности не было, но нужно было работать с имеющимся ресурсами.

Начать стоило с этой кудрявой женщины. Во-первых, она была ближе всего. Во-вторых, он точно знал, что способность к магии именно у женщин встречается — та же Улйан-а примером. Во-вторых, у неё тоже были тёмные кучерявые волосы — и стоило попробовать. Ну, вдруг у них это связано с особенностями внешности? Учитывая другие отличия между мирами, нельзя отбрасывать любые предположения, даже самые безумные.

На удивление, она спокойно дала руку и не возражала против начертания символов на внутренней стороне предплечья.

— Анто-он, а чё он делает? — но, несмотря на волнение в голосе, не дёргалась.

— Понятия не имею. Но ручкой он тебя вряд ли убьёт, равно как и телесные повреждения не нанесёт. Да и нафиг ему это? Вроде и впрямь мужик разумный.

Быстро прошептать. И, к собственному восторгу и неожиданному ужасу местных (включая эту самую женщину) увидеть проявления магии. Значит, в этом он не ошибся. Конечно, хотелось не упустить такую перспективную чародейку — но, увы, пока требовалось думать над тем, как найти Улайан-у и рассказать ей про это наблюдение. Тем более, что эти люди явно про неё знали.

А местные, пережив пару мгновений ужаса, попросили его повторить. Впрочем, проверка и так выглядела достаточно симпатично. И, чтобы успокоить новообнаруженную будущую чародейку — почему бы и нет?

Впрочем, если сравнивать внешность, то Улйан-а была красивее. Эта была худа и словно состояла из углов. Нет, не как он сам — но достаточно, чтобы быть не такой привлекательной. Впрочем, местные женщины вообще были крупнее, так что на их фоне эта выделялась.

— Ты полное имя. — пока просто запомнить, а разобраться уже потом, что там чем является.

— Макарина Ольга Юрьевна. — задумчиво пробормотала она.

Так. Первая часть была не личным именем, это он кое-как запомнил. Значит, такое странное, слегка на эльфийский манер. Учитывая, что других рас тут пока не встречалось, это тоже было забавно.

— Ещё не всё. Там ещё кое-что, сейчас принесут. — это говорил один из тех, кто работал в этом здании, если можно было так отличать по одежде. — У него же ещё примета — осколочное ранение чуть ниже перелома. Чем-то явно колдунским, оно там едва не расхерачило операционную после извлечения из тела бренного. Наши от потрохов как-то отмыли — но нам это буйное чудо не надо, забирайте куда угодно.

Те, кто уже был в здании, а не приходил, одевались по-другому. Описать это одним словом пока не получалось, но общее ощущение создавалось.

А вот обёрнутая в прозрачный мешок дёргающаяся коробка — и испуганный взгляд женщины, её в руках держащей, говорил о многом. И до этого ему показывали изображение, просвечивавшее его насквозь.

Где это я умудрился?

Не то, чтобы именно сейчас это было важно. Просто ради интереса попытаться вспомнить, когда именно в него мог попасть неуправляемый артефакт.

Без нужных ингридиентов заклинание не сработало. И, кажется, сейчас стоило вернуться к собственному сумеречному началу — потому что было хорошо, что оно не сработало вообще никак. Потому что могло стать хуже. Так оно хоть и прыгало, но не очень сильно. Хватало веса книги, чтобы удержать на месте.

— Какая прелесть. — сказал смешно удивлявшийся мужчина.

***

Ну, дело было не горячим — а раскалённым — и набирало обороты не с полпинка, а с намёка на это. Да, с последним пострадавшим не удалось поговорить в силу не совсем адекватного поведения и необходимости привязать к кровати. Видимо, туда надо было как-то вести эту Иулианию для вправления мозгов очередному попаданцу. Да и в силу продолжающегося непонимания (пусть и с некоторой тенденцией к улучшению) всё ещё было не столь понятно, как вообще с ними вменяемо работать.

Учитывая, что в эти хитросплетения пострадавших, подозреваемых, и свидетелей, впуталось ещё и немалое количество работников одной организации. Которую теперь терзали многочисленные проверки — потому что ещё один пострадавший сотрудник психанул и нажаловался везде. Может, и в Спортлото на полном серьёзе написал.

В то, что самый вменяемый (и высокий) пострадавший был ровесником Макариной, верилось как-то с трудом. Пусть лично она и утверждала, что-де, несмотря на седину и скрывавшую возраст худобу, лицо было молодое. Ну, и та херня, что он натворил, намалюкав какую-то херню у неё на руке. В принципе, отделались испугом и парочкой спецэффектов.

На вечернем совещании, если бы не видео второго спецэффекта, повторённого на бис (правда, перевод этого слова пришлось сровно запрашивать у Ульяны), то никто бы не поверил. Что уж, он сам себе до конца не верил бы. Но вот оно так было.

— Вадим Олегович, у меня к Вам вопрос. Вот со всем этим — в какие посольства запросы посылать? Ну, глядя на вот этого, я вот вообще не представляю, откуда они могут быть. Ну, кроме… — он развёл руками. — Другого, блин, мира!

______________________

[1] «Шило в стену воткнуть» — передать дело прокурору по окончанию следствия. (С) По материалам Викисловаря.

[2] Иммобилизация повязкой Дезо.

[3] От автора. Вопрос по парентеральному питанию в постоперационном периоде оказался сложным для изучения не-специалистом вроде меня. Изначально я использовала то, что через иглу-бабочку вводятся лекарственные препараты, но не очень поняла, возможно ли через эту иглу полноценное парентеральное питание, или необходило установление друнмх игл в другие места с иными последствиями от ломания вследствие краткого неадекватного состояния.

[4] Где фуумав и как он?! (понт. искаж.)

От автора. Здесь показано:

1) Отличие строения предложений и фраз в понтене и русском. Не уверена, что у меня получилось изобразить резко иную логику в сравнении с индо-европейскими языками, но я пыталась.

2) Акцент южного эльфийского (ака иифогэс) в понтене.

[5] Положить для тебя? (вол.)

17. Сине-фиолетовое — дочерна

Агриппине было лень. Даже влом. Даже вот в пизду не упёрлось куда-то ещё ехать через половину Нерезиновки разве что не на собаках.

Но. Имея сохранный интеллект, она понимала — Лампа попросила её заняться (хронологически) первым мужиком в хаотично составляемом гареме в тот же понедельник не со скуки, а от жестокой необходимости. С другой стороны, можно было хотя бы попытаться поймать с него лулзов. Мама привычно не особо распространялась, сказав только, что-де у старшей сестры особый вкус на мужиков. Будто в этом кто-то сомневался.

А бабушка оказалась достаточно проницательной, чтобы заранее убедить Рипу захватить вещи в том числе для этого героя-любовника. Но домой всё равно пришлось заскочить. Уля, конечно, путанно объясняла, что за хуйню собралась дополнительно отчебучить, но основной цимес был в источнике идеи. Внезапно, основным аффтаром был следак, назначенный разгрести кто тут кому кто и чем морду набил до реанимации.

Планшет и завтра можно. Звучало как хороший компромисс. Студенческий билет имелся в любом случае. Как и желание побольше проветривать мозг вдали от дома.

Опять же — лучше выбраться лишний раз даже в метро, чем сейчас тусовать дома.

Конечно, была вероятность, что на чудесатого не налезет одежда — так как там панически добавляли, что он особо высокий и худой — так что даже сделав крюк через её квартиру и захватив там что-то из нестиранного (и даже в условно убранной квартире поиск мужских трусов превратился в квест) и даже лично сестринского гардероба (хотя бы по принципу поиска чего-то чистого), Рипа только предполагала надеялась, что захваченного хватит.

На проходной, что странно, проблем не возникло. Стоило назвать имя и особенности попаданческой транспортировки появления в больнице, так медсёстры быстро позвонили кому-то и сменили гнев на милость.

— Популярный у нас товарищ, оказывается. Если что, он скорее всего в комнате отдыха. — уже звучало интригующе. — Ты его хоть видела до этого?

Ладно, вот это внезапный вопрос.

— А что?

— Да ничего. — прозвучло как-то неестественно. — Он просто выглядит странно. — словно был подвох помимо выделяющегося хлебальника. — Ну… К этому надо быть готовым. — что ж, мини-деталь с пересланным видео колдунства оказалась несколько полезной. — А так ничего, говорят, прикольный мужик. Страшный, конечно, как атомная война, но то уж детали. Главное — его по имени громко звать, а то как засмотрится этими сериалами, — она махнула рукой, — так еле оторвёшь!

С этими (безусловно, дохера ценными) знаниями наперевес и пришлось идти в отделение. Хотя не, про сериалы прикольно.

По пути Рипа заблудилась, едва не зашла в онко, столкнулась с парой каких-то медиков (у которых почти в отчаянии спросила, куда же ей стоит направить свои стопы), прежде чем наконец нашла нужное. Ещё и пришлось покружить по этажу, прежде чем в какой-то комнате с телеком издалека заметить кого-то с седыми длинными волосами.

— Рарефлу! — Кажется, скоро всё-таки придётся надеть очки.

Ладно, по поводу роста не солгали, он почти задевал макушкой косяк. Итак, как там напереводила сестра…

— Sa bet Агиппина. Sa bet Ульяны sox imojpap. Sox. Ульяна.

— Улйана. — кажется, он немного удивился.

Впрочем, с распознаванием эмоций у неё всегда было хуже, чем у поминаемой Лампы. Как и с навыком сдерживания смеха, потому что вблизи выглядел этот Рарефлю-Терафлю как ходячий анекдот, особенно когда поднимал брови вверх. В белом комплекте с короткими и широкими штанами-рубашкой так и вовсе напоминал сбежавшего пациента психушки. Шо, конечно, сестрахене подходило идеально.

И приз «Самая ахуительная смешная история сенсация 2022» мог получить безо всякого напряга. Правда, пришлось за руку его тащить к дивану, пытаясь сдержать ржач. Учитывая, что он теперь недовольно смотрел на неё, а когда сел — ещё и скрестил руки на груди, то приступ смеха невольно затянулся.

∼∼∼

Как будет «анекдот»?

Не, ну это ж реально ходячий анекдот! Вот, сидит. 14:45 ✔

∼∼∼

И сделать фото его недовольного щачла. Ну уж больно ржачного парня себе Лапа надыбала! Отчасти даже завидно. Не то, чтобы эта рельса была в её вкусе — но, блин, надо ж умудриться такого себе отыскать!

***

Четверо магов провели с этой… Всё-таки семьёй… Уже несколько дней. Впечатления были глубоко странные. Да, им позволяли есть, спать, и делать прочие дела — брат даже вернулся к урокам со своим Учителем — но в воздухе было ощущение вечного напряжения.

Под ногами крутилась младшая дочь этого странного семейства — Агафоклий-а. Действительно наглая, пусть и заинтересованная в каком-то виде общения. Хотя на фоне того, что тут недюжую злобу показывал даже миленький пушистый кролик — существо, к которому нелюдимая Агрипин-а испытывала какие-то добрые чувства — это было положительным моментом.

— Отрабатывай шаг по мне[1]. — Мэфэзом вышел в другую комнату так, чтобы Ехину не мог его видеть.

Сначала всё было нормально. А потом пауза затянулась.

— Короткое же вроде. — наконец сказал Орк.

Виконтесса быстрее всех прибежала в комнату. Брата там не было. Девочки тоже. В панике посох призвался особо быстро — как и собственное заклинание шага.

***

Ладно, был ещё один тип местных. Которые над ним — всё-таки могущественным чернокнижником ночной ложи! — беззастенчиво хохотали. Пусть таковые пока и были представлены одним человеком, но всё равно: такое отношение было неприятно.

Эта девушка, синеглазая и с какими-то золотисто-коричневыми волосами, на очень плохом, но всё же понтене, представилась младшей сестрой Улйан-ы. Впрочем, это можно было понять только по контексту, фраза была построена столь неграмотно, что его дева в сравнении могла показаться знатоком родного языка.

Когда она ненадолго сняла повязку, стало понятно, что они ещё и максимально непохожи внешне. Зато… Насколько он успел запомнить за недолгое время знакомства, она походила на мать Улйан-ы. И смеялась так же неестественно-странно. В качестве ещё одного своеобразного доказательства девушка (Аг-ри-пи-на — довольно сложное имя) достала какое-то изображение. Похожие — гладкие, яркие, блестящие, и крайне реалистичные — он уже встречал.

Смотрящая куда-то в сторону маленькая девочка в странном платье сидела на ярком стульчике и держала на коленях совсем маленького ребёнка. Наверное, младенца.

— Я. — девушка показала пальцем на второго. — Ульяна. — на девочку.

Ну, с возрастом они обе сильно изменились. Без подсказки он бы и не понял, что его девушка — хотя уже скорее дева[2] — могла так выглядеть в детстве — потому что пока не особо верилось в эти утверждения.

В псевдо-артефактах тоже могли храниться изображения. Даже такие же реалистичные. Да, на одном из них они — уже обе узнаваемые — были вместе. Местная одежда, оказывается, отличалась сильнее, чем могло показаться со стороны и без объяснения — мужчины, например, редко носили длинные туники, в отличие от женщин. Особенно, видимо, это касалось торжественных случаев — на этом изображении люди сидели за богато накрытым столом со множеством блюд. Рьарефлу узнал мать Улйаны-ы — и, кстати, Аг-ри-пи-на действительно была на неё крайне похожа. А вот Улйан-а была очень похожа на мужчину, сидевшего рядом с её матерью…

Девушка резко убрала псевдо-артефакт из-под его носа.

— Так, так, так. Слово «батя». — таким способом местные заносили в эти штуки текст, это было достаточно просто запомнить. — Лама, нашу ж маму, отвечай.

Что ж, кое-чем она от, предположительно, сестры, отличалась. При том, что его (его!) дева, пусть и почти не шевелила лицом, и говорила не всегда выразительно — ему чаще удавалось примерно догадаться, что за этим скрывается. «Маленькая сестра» всё произносила неестественно-монотонно, как нерадивый еле читающий ученик. Если бы не быстрые движения глаз, то он бы так и подумал.

Некоторое время они так молча и сидели.

— Отец. — сказала она и вновь показала ему изображение людей за столом. — Отец. — да, показала на того самого мужчину.

Значит, вот какая у неё семья. Оба родителя (и даже неплохо выглядящие), сестра и то ли ещё одна сестра, то ли племянница — маленькая рыжая девочка, одновременно похожая на обоих родителей. Ещё была какая-то пожилая женщина.

Никогда не думал, что возраст так важен.

Учитывая, что Рьарефлу выглядел намного хуже её отца — мотивы затаскивать именно его в койку становились ну совсем непонятными. Видимо, Улйан-а была куда более странной, чем можно было предполагать даже после всего произошедшего. Даже после того, как они оказались в койке в первый же день знакомства, а во второй она уже раскидывалась опасными заклинаниями.

Это оказалось неожиданным открытием. Приятным или нет? Даже примерно предположить что-то вразумительное не получалось — настолько это оказалось за гранью понимания. С другой стороны — это однозначно интриговало. И доказывало, что всё было сделано правильно. Возможно, даже падение с лестницы и даже удар сумкой по голове.

Магические колебания он сначала почувствовал кожей, а через мгновение перед ними с негромким шелестом появился какой-то кудрявый юноша, сжимавший в руках смутно знакомый посох. Сразу охнул и неуклюже упал на пол. Под ним тоже что-то ойкнуло, но совсем тоненьким, практически детским голосом.

— А-га-фок-ли-я! — что ж, эта А-гри-пи-на, при всём внешнем спокойствии, отлично злилась голосом.

Как и Улйан-а.

Ладно, какое-то сходство между ними есть.

А мелкая рыжая девочка, выбравшаяся из-под юноши — примерно того же возраста, что та, которая поначалу убежала, запустив цепь событий, приведших его к близкому знакомству с Улйан-ой… Тут пришло осознание, что все произошедшие события оказались… Короче, вроде как она тоже была достаточно маленькой.

— Ой, какой дядя! — но эта не просто не испугалась, а уставилась на Рьарефлу с искренним восторгом и любопытством.

А ещё это именно она была одной из сидевших за столом на изображении.

Ладно, ещё один вид реакции на мою внешность. Странная у них семья…

— Агафоклия, чтоб тебя! — девочка ненадолго обернулась, но без видимого воспитательного эффекта. — Ты что творишь… — она резко остановилась, словно не произнесла какое-то слово. — …мелкая?!

— А этот дядя — любовник Юли?

— Прям щас родителям пожалуюсь. — кажется, показывать на кого-то пальцем тут считалось не очень вежливым. — Вот прям щас! Ты зачем магам мешаешь?! И чё вообще несёшь?! Где ты слов таких нахваталась… — тут она снова проглотила слово. — Дур-рында мелкая?!

Девочка невозмутимо переползла через всё ещё лежавшего на полу юношу и забралась бы Рьарефлу на колени, не оттащи её А-гри-пи-на в сторону.

— Великий ночной Аврентиец! — видимо, картинно лежащий на полу юноша только понял, что произошло, и теперь уставился на чернокнижника с радостью.

Голос был смутно знаком. Зрачки чародейские — но лицо не очень узнаваемое. Одежда — местная, пёстрая, ничего с точки зрения привычных традиций не значащая.

Выражение лица изменилось от радостного до испуганного. Так что потребовалось слегка запоздало пояснить:

— Прости, но я первое время точно никого не буду узнавать. Слишком новые для меня лица.

— Так Вам удалось? — он уверенно встал на четвереньки. — Всематерь дала…

Пришлось прервать начинающуюся речь несколько грубо.

— Для начала напомни, кто ты такой. — наблюдать за резкой сменой выражения лица чернокнижнику пока не надоело. — Мордашка мне ни о чём не говорит. По голосу тоже вряд ли опознаю, вокруг меня за последнее время мелькало слишком много людей, чтобы я ещё смог соотнести кого-то из ранее знакомых — кроме, пожалуй, Евуликпама — с фактической внешностью.

Он некоторое время простоял, весьма тупо глядя ему в глаза.

— Я — Ехину, младший виконт Зибухоб! Вы… Правда меня не узнали?

Рьарефлу присмотрелся. Пока приходилось верить чужим словам, что было не так приятно. Но если это и впрямь был он, то это должно было бы радовать. Однако, пока вызывало лишь лёгкое удивление.

— Ты забыл моё известное прозвище, дражайший брат моей давней подруги? То, что я теперь не буду называть себя Слепцом, мало что значит при разговоре о нашем предыдущем опыте общения. Кто ещё здесь?

— Моя сестра, мой учитель. — он осторожно встал на ноги. — Орк. Что случилось с Вашим учеником, и господами Кыыфаафсо и Пакъо — мы не знаем, в последний раз видели их во время драки. А что это она делает? — он настороженно оглянулся на Агрипин-у.

Что ж, плохо, но не слишком ужасно. Лучше, чем я мог предполагать.

И ещё оставался вопрос по этой странной девушке. Одной рукой она держала перед лицом псевдо-артефакт, другой — рыжую девочку за руку.

— Понятия не имею. — Рьарефлу попытался заглянуть, но она быстро что-то нажала и спрятала штуку. — Скажи, Ехину, она и впрямь сестра Улйан-ы?

— Наверное. — видимо, с ней тоже что-то было странно. — Но с Агрипин-ой надо осторожнее. Она не очень любит внимание к себе. Даже пытается кусаться. Ну, это если совсем разозлить.

Теперь сдержать улыбку не получилось.

— Тогда точно сестра. Видимо, это у них семейное увлечение, Улйан-а меня при… Чуть более близком знакомстве, — а лучше было потом в более понятной обстановке пересказать полную историю их встречи, — тоже кусала. За руку. Милейшая девушка, несмотря на некоторые мелкие недостатки.

Ехину после этих слов отошёл на пару шагов. И начал смотреть на эту Агрипин-у гораздо более настороженно. Впрочем, ей не было никакого дела до их беседы.

— А теперь, Агафоклия, я жалуюсь на твоё поведение. Всем!

Так, девочку ругали. Судя по тону. Та, впрочем, не особо реагировала, и всё-таки, вырвав руку, забралась ночному чародею на коленки — весьма, кстати, неприятно. И полезла ощупывать его, что выглядело совсем нелепо.

— Агафоклия! Так, я… Я папе звоню! — перехватить детские руки оказалось не так просто, двигалась она быстро и непредсказуемо.

И хватала сильно, до боли.

— Не, ты звонить боишься. — да, воспитатель из Агрипин-ы был плохой.

Агрипин-а что-то сделала и прижала псевдо-артефакт к уху. А девочка зачем-то решила проверить на прочность крепление волос к голове Рьарефлу.

— Пап, тут Фифка учудила. Полезла к этим цыга… Что творишь?! — и снять ребёнка с его коленей оказалось непросто. — И в итоге они мне на голову в больнице свалились, я тут этого героя-пахаря Улиного навещаю. Живо слезь с него!

— Не!

Ехину неудачно попытался оторвать девочку. Она, кажется, восприняла всё как весёлую игру, едва не уронила чародея с дивана, неприятно задела рёбра в месте перелома (тут на секунду в глазах потемнело) и крепко обхватила его за шею.

— Ай-ай, больно! Ай, волосы!

— А ему не больно, дура?! — нет, ещё сёстры похожим образом на кого-то прикрикивали.

Оторвали её в шесть рук. Теперь здесь была и… Так, Ваташи он с трудом, но узнал — по отсутствию волос и жёлтым чародейским глазам. Ну, и по сходству с портретом.

— Коза мелкая! — Агрипин-а ворчала вполне убедительно и держала за руку так, что могла выдернуть из сустава. — Вот узнают бабушка и дедушка, и влетит тебе от всех сразу. Ещё и Уля тебя отругает! И кошки на тебя обидятся! И в саду всем расскажут, какая ты плохая девочка! Никто с тобой дружить не будет!

— Это с тобой никто дружить не будет! Бука! — и высунула язык, одновременно пытаясь пинаться.

За что получила проверку крепления волос к своей голове.

Кажется, семья его избранницы была не менее странной, чем она сама. Хотя это могло многое объяснять. Даже интерес к кусанию незнакомых чародеев.

— Рад видеть в добром здравии, Таши[4]. — кажется, он всё же угадал, узнав подругу в истинной внешности. — Вам лучше уйти, местные не любят внезапные вторжения. Последнее, пока не забыл — когда я оправлюсь, нам необходимо будет ненадолго вернуться. Я кое-чего не учёл, отправляясь в новый мир. Агрипин-а! — что ж, жест он запомнил правильно, а она не стала спорить.

С тихим шелестом они исчезли. А злая Агрипин-а села на диван и обняла себя. Что ж, такого состояния, чтобы у человека мелко тряслось всё тело, он раньше не видел от Улйан-ы. Выглядело необычно, но он решил не лезть с вопросами, а понаблюдать.

Это сработало. Спустя некоторое время она начала дышать спокойнее, отпустила себя, и немного продышалась. Наблюдать за этим было интересно даже без какого-то понимания происходящего.

— Ладно. Давай со всем этим быстро.

Получить одежду, гребень, и приборы для умывания было приятно. И многие вещи были знакомы. Это было доказательством того, что эта девушка была сестрой Улйан-ы.

День определённо удался — и стоил всех неприятных моментов, пусть даже и ударов по сломанным рёбрам и попыток вырвать волосы.

***

Никто из чародеев в любом случае не мог понять местного языка, но такое отношение — отстранённое, бесчувственное, спокойное до ужаса — казалось чем-то неправильным.

У Весн-ы, Инд-ы, и Агрипин-ы были настолько неживые лица, что иногда хотелось потыкать каждую посохом — просто чтобы убедиться, что это именно живые люди, а не неудачная попытка Всематери заново сделать людей.

Весн-а и Агрипин-а были, при разной внешности, вели себя удивительно схожим образом. Только внучка была вспыльчивее. В их ситуации это значительно упрощало попытки общения. В основном безуспешные, но хотя бы понятные.

Так что когда первым делом Весн-а страшно наорала на девочку, было хотя бы понятно, за что. Проблема была в том, что на Агафоклий-у это никак не подействовало — она, кажется, даже на попытку вырвать волосы не обиделась, хотя Агрипин-а дёргала сильно. При достаточно худощавом телосложении, она била и швыряла предметами метко и больно. Об этом мог лучше рассказать брат, буквально этим утром получивший книгой в лоб.

— Что ж.

— Все живы, уже хорошо. — накинул сумерки[4] Орк.

Это правда. Виконтесса была безумно рада увидеть Ефле живым и относительно здоровым. Пусть он и продолжал говорить что-то об исцелении, но выглядел прекрасно. Ну, для себя прекрасно — особая внешность всё ещё была с ним.

— Мы не знаем о судьбе Ослеп[5]… Наших дневных коллег.

Да, здесь была только пара сумеречников, хорошо знакомых с манерой Ватаси отзываться о противоположной ложе — но они точно были не в той ситуации, чтобы отказываться даже от этих красных полудурков.

— В последний раз, что мы их видели, господин Пакъо был намного целее Великого Слепца.

Казалось, эльфа не могло поколебать даже то, что Ехину случайно унесло непонятно куда.

— О… Он п-проз-зрел. — брат выглядел несчастнее, чем когда они выбрались в мёртвый мир.

Мэфэзом даже обнял его и успокаивающе погладил по спине.

— Новость прекрасная. У тебы вышел прекрасный шаг, не волнуйся. Орк прав — пока все из нас живы. — и это вообще бы никто неудачей не назвал. — И девочка эта наглая тоже жива. И ты целый. В большом городе этот сделать сложно, а ты вон как можешь.

Видимо, многие сумеречники были прекрасными учителями. Были.

***

Вечер был неприятный. Даже на фоне предыдущих напряжённых моментов. Даже на фоне того, как они вообще тут оказались.

Эта семья решила как следует поругаться, и силком затащила в ту же комнату Ваташи и Ехину. Мэфэзома пускать поначалу не хотели, но в этот раз он одержал верх в битве взглядами с Весн-ой. Которая была сейчас особо страшна, даже не открывая рта и почти не меняя выражения лица. Или просто холодная ярость не особо отличалась от её обычного настроения.

Брата безумпешно пытался спрятаться то за посохом, то за своим Учителем[6].

Пожалуй, при всех странностях, Виталий — муж Инд-ы и отец 3 детей — хотя бы до конца выслушал все её претензии и негодования. И был недоволен ситуацией. Было видно по складке между бровями и сложенным на груди рукам — но хотя бы однозначно понятно.

Инд-а же со своей постоянной улыбкой казалась теперь совсем безумно пугающей.

Мэфэзом загородил собой брата. Герман посмотрел на них как на идиотов — что было странно, потому что кое-какие знания о местном языке они получили именно от него.

— Понарожали детей, а воспитывать потом нам вместо вас, да?! — даже говоря не очень громко, эта бабушка по материнской линии[7] могла быть крайне жуткой.

Даже не обращаясь напрямую ни к Ватаси, ни к Ехину. По крайней мере, пока, на этапе разрастания ссоры между двумя старшими женщинами этого безумного семейства.

— Я уже сочувствую Аврентийцу, — в отличие от них, Мэфэзом всё ещё сохранял спокойствие, — если он счёл кого-то из них милым.

Хотя это как раз было вполне в характере Ефле. Но и ему бы было неприятно оказаться посреди семейного скандала и не имя даже возможности хотя бы понять, о чём идёт речь.

— А эту так вообще сделали под старость лет! — Агафоклий-а обиженно надулась и отвернулась к стене, ничуть не отреагировав на этот жутковатый переход к крику.

Точнее, некоторые догадки о сути происходящего были. Но вот что конкретно (и в каких выражениях) это выражалось, пока оставалось загадкой.

И не то, чтобы я хотела знать на неё ответ.

— Мы видели её один раз и недолго. Возможно, она несколько более разумная и спокойная.

Учитывая, насколько разными сёстры были по возрасту, легче верилось в то, что Агрипин-а и Улйан-а похожи между собой не по внешности, но по характеру.

— Мы её нормально воспитываем. — странная полуулыбка сохранялась на лице Инд-ы даже сейчас. — Сама понимаешь, о чём я.

— Мам, это мнение спорное. — Агрипин-а что-то делала с прямоугольной штукой и вообще не смотрела в их сторону. — Я вот-вот диплом притащу, а Юля уже давно работает и сама прекрасно живёт.

— Он сказал, что она его уже кусала. Ну, в смысле, та самая, с которой он и… — неуверенно добавил брат. — Но, кажется, та сестра ему нравится намного больше этой. Ну, насколько я понял за те несколько фраз.

Шальная догадка обретала пусть малые, но подтверждения. Неприятные… Но Ефле не был бы с собой, что даже повторение Горя Богов ничего не сделало.

— А я тоже диплом принесу! — вот младшая была более громкой.

— О, да, безусловно — диплом из детского сада оправдает твоё поведение. — пожалуй, видеть такой яркий сарказм от неё было неожиданно и чудно.

Особенно, учитывая, что обычно Агрипин-а была бесхитростно раздражена или зла. С редкими перерывами на странное спокойствие, особенно в одиночестве.

— Альганима, — правда, почему отец столь странно к ней обращался, никто так и не понял, — ну ты уже взрослая девочка, не неси чушь.

Хотя он обычно был самым спокойным человеком в доме. Даже если вспомнить, что он часто выводил окружающих на недовольство. Чародеям не досталось только из-за непонимания языка.

— А что я? Чуть что — так сразу Ангелина-Агриппина? Выдающих положительных достижений за этим малолетним чудом как-то не замечено.

Переход от ярких эмоций к почти полному отсутствию, наверное, тоже выглядел странно. Но в её исполнении такое было уже почти привычно.

Интересно, что скажет о таком Ефле? А эта Улйан-а?

— Гелинька! — что ж, Инда тоже могла злиться. — Агафоленька ещё маленькая!

— Так их и на уровне детсада нет. И, ты серьёзно думаешь, что малый возраст даёт право скакать по человеку после экстренной операции, словно по батуту? — теперь она была удивительно, неестественно спокойна, что пугало ещё больше. — Ещё и пытаться вырвать ему волосы? — чуть помолчав, она добавила. — Даже ради вежливости не спросив разрешения? — она выразительно взглянула на самую младшую дочь семейства.

И чем больше она говорила, тем сильнее злилась мать, мрачнел отец, начинали молча негодовать старики, и по-детски дулась младшая сестра. В ответ на это перешедшая на пока самый громкий крик:

— Дядя клёвый! У него кожа золотая!

— Клёвый, кто бы спорил. — Агрипин-а очень неплохо подражала своему отцу, даже было чуть-чуть интересно, как именно. — И цэ значит, шо по нему надо таки прям скакать? И ему было больно, — на этом месте она сделала театральную паузу и слегка выпучила и без того выразительные глаза, — если ты не заметила. — и шёпот тоже давал понимание страха ситуации даже без перевода. — А если вам так нужны достижения, — тут она посмотрела по очереди на каждого из родителей, — то отдайте её сразу на гобой и скрипку. Как раз возраст подошёл.

— Агафоклия! — и Весн-а злилась страшнее обычного.

Хотя невозможно было не заметить то, что женщины в этой семье были намного страннее мужчин.

— Дядя клёвый! Разноцветный, и глаза жёлтые!

— Какое ценное наблюдение. — точнее, Агрипин-а подражала и дедушке по материнской линии. — Вот мы бы не дожили без этого знания до нормальной встречи с ним!

Девочка обиженно засопела и приготовилась рыдать. Видимо, что-то из этого попало в цель. Учитывая разницу в возрасте, выглядела вся беседа нелепо.

— Ты сделала ему больно. Знаешь как будет недовольна Юлиана, что ты её больного и болеющего парня чуть не угробила? Могла и окончательно!

— Дядя не парень. Он весь седой и старый!

— Тем более, — казалось бы, пучить глаза ещё сильнее было невозможно, но Агрипин-а как-то умудрялась, — несчастный больной человек, переживший такое, что полностью поседел, и теперь выглядит так… А что он Юле понравился, так это её личное дело. Мы тебя за любовь к глупым мультикам не осуждаем.

Видимо, теперь она пыталась её напугать. Это получалось успешнее, чем воспитывать.

— Ангелина! — ладно, в этой семье все женщины умели громко кричать.

— Ладно, Инн, Фифа и впрямь перегнула палку… — возразил Виталий. — И мультики современные не вершина интеллектуальности, сама же жалуешься.

— Витя! — они вздрогнули хором.

— И вообще, Юле под тридцатник, — теперь было видно, что Агрипин-а говорила что-то продуманное и последовательное, добиваясь сильной злости родственниц, — если все резко забыли. Уж кого там куда впускать, дело её. И уж кто бы говорил.

И чем дальше заходил скандал, тем меньше виконтесса понимала, зачем они при нём присутствуют.

— Ну, значит, Ирулан у нас по мальчикам постарше. Бывает. Будем посмотреть, кого она себе на этот раз выбрала.

— А мама не старая! — перебила Агафоклий-а, окончательно готовясь разрыдаться.

Конечно, она была маленькой — но даже по представлениям Ватаси, воспитанной в крайне благополучной и сытой обстановке между замком и городским домом, — такое поведение было неприемлемым проявлением невоспитанности. Перебивать старших она себе никогда не позволяла. Да и Ехину таким не увлекался. И, по рассказам и поведению Ефле, он тоже был почтителен к возрасту.

Даже если речь шла о ссоре внутри семьи. Предположительно, между сёстрами.

— Ну, не юная тургеневская дева. — ехидно заявила Агрипин-а, возвращаясь к прямоугольной штуке.

— Грубят они друг другу на равных. — невозмутимо отметил Мэфэзом.

Если бы не собственные представления о приличном поведении и неловкое положение, это даже было бы смешно.

— Гелинька!

А вот сочетание не до конца сползшей улыбки и злого тона выглядело неожиданно пугающим. Даже если было обращено к кому-то другому.

— Поздний ребёнок — это не всегда плохо. — кажется, теперь окончательно разозлился Виталий.

— Может, мы потихоньку уйдём? — шёпотом предложил брат.

— Витя, никто об этом даже не говорил. Сам услышал, сам обиделся, никто не виноват. — значит, Герман тоже мог злиться.

— Здесь происходит что-то важное, Гьиинььэьъгзь[8]. Я бы понаблюдал. Пока к нам не проявляют агрессии, можно посмотреть, как выглядит скандал у таких странных людей…

— …после чего обрадовать этим Рьарефлу… — невесело закончила Ватаси.

Да, он мог иметь собственные представления о красоте. Равно как и выбирать женщину, если смог вернуть зрение. Конечно, оставалось мало надежды, что Улйан-а была значительно адекватнее своих родственников. Особенно, если успела когда-то Рьарефлу даже покусать, что от взрослой женщины было не просто странным, а пугающе безумным.

Как и манера общения между её родственниками. Уж это должно было его хоть немного встряхнуть!

— Вы думаете, что его такое огорчит? — самым серьёзным тоном уточнил сумеречный эльф.

И, видимо, у многих сумеречников было странное чувство юмора. Даже у бывших. Ну, если дотошно говорить о том, как они вообще оказались в настолько дурацкой ситуации.

— Это кого угодно насторожит и отпугнёт.

И даже у их учеников — потому что брат улыбнулся.

— Ты так уверена?

— Творит хрень кто угодно, а виноваты мы с Юлей! Вплоть до вымирания динозавров, да? — снова театрально возмутилась Агрипин-а.

А то, как привычно они относились к проявлениям неадекватности, пугало.

— Он не дурак.

— В нашем доме надо вести себя прилично! — хотелось бы отсюда сбежать.

— Я думал, Великий Ночной Аврентиец всегда интересовался странными вещами. Ну, с твоих слов.

Пожалуй, это была правда. Неприятная, но исчерпывающе описывающая её аврентийского друга.

— Поверьте, никто даже в нашей ложе не считал его дураком. Безумцем и храбрецом, но умным. — отмахнулся Мэфэзом. — О его странности говорит хотя бы бескрайнее доверие первому ученику, несмотря на происхождение.

— И касается это правило только нас, а не этой малолетней Минервы недоделанной?! — нет, к крикам Агрипин-ы они пока не привыкли.

— А что с ним не так?

Да, это был странный эльф. Вроде из низших сословий, наполовину самоучка, и легендарный трус — но не более.

— Инда, ну Геля права. — строго вступил отец матери. — Правила должны быть для всех. Вась, скажи?

— У меня так сердца никакого на вас всех не хватит, разбираться с вашими проблемами. — удивительно, что эту суровую старуху можно было довести до слёз. — Надоели вы мне хуже олигархов и безбожников! А разбираться — разбираться нам приходится, а вы тут красивые сидите! Ну, кроме Ангелины. Вы девочке не даёте нормально институт закончить и нас в гроб вгоняете!

Старик её приобнял и погладил по голове. Нет, без перевода наблюдать за всем этим было бессмысленно даже для ночной ложи.

— Вы не замечали? — эльф удивился так искренне, что Ватаси даже стало неловко. — Эьвуликпаьм для эльфа слишком низкорослый и широкоплечий, даже для крестьянина. И чёрных волос у нас почти не было. Мы же не люди и не орки!

Пожалуй, эта новость превосходила по удивительности всё происходящее с этими безумцами. И ладно Ефле этого не мог видеть, а она была с севера. Но остальные ночные эльфы об этом вообще не упоминали!

***

Снова рядом была Улйан-а. И все те влажные жаркие ощущения, что сопровождали процесс соития. Было прекрасно, даже лучше чем в предыдущие разы…

Проснулся он резко, перед самым приятным моментом. Потому некоторое время тяжело дыша пытался понять, что это было и куда исчезла его дева.

Неприятно.

Член был твёрд. Хотелось женского тепла и тела. В сложившейся ситуации — когда он был один среди дружелюбных, но не понимающих его язык, людей — это оказалось неудобно.

Хотелось не просто кого-то обнять — а вполне конкретную Улйан-у. По крайней мере, даже вспоминая её имя, становилось теплее. Да, в том числе в паху.

Так. А если подождать?

Ну, более понятных идей в голову спросонья не приходило. То, что здесь сквозь двери было слышно примерно все звуки, понять удалось в предыдущий день. Понимание того, что такие вещи делаются где-то в уединении — тоже.

Время тянулось мучительно. Во всех смыслах. Думать о чём-то другом тоже было сложно, а эти мысли вызывали только усиление напряжения в паху.

Соберись и придумай что-нибудь!

Воспоминания о гибели мира… Помогали чуть ослабить это чувство. Возвращение из памяти каждой подробности отвлекало. Последовательное выравнивание дыхания — тоже.

Если раньше Рьарефлу и задумывался о том, как работают паховые органы у мужчин — то никак не мог предположить, что это может происходить вот так. Неожиданно, невовремя.

Даже неприятно.

Возможно, стоило раньше хотя бы из любопытства понять, что и как происходит между мужчинами и женщинами. Или хотя бы как работает организм нормального мужчины.

***

Днём — когда местное солнце было близко к зениту — снова приехала Агрипин-а. Это уже было странно, но не менее приятно. Видеть знакомые лица ему определённо нравилось, даже если он совершенно не понимал, что они от него хотят.

Правда, на этот раз она была недовольна. Даже зла.

Сначала даже показалось, что лично на него — но нет. При вдумчивом наблюденни, однако, становилось понятно, что ситуация была в чём-то ином. Опять же, из-за непонимания языка, оставалось строить предположения.

На этот раз она дала ему псевдо-артефакт, похожий на распространённые здесь разноцветные брусочки — но куда большего размера. И с большой трещиной через всю блестящую часть, которая служила для работы и управления.

— Мой. — Агрипин-а остророжно постучала ногтями по самой крупной трещине. — Если ломание, — что ж, откуда-то она узнала и это слово, — я к ты, — зато за волосы она хватала быстро и сильно, видимо, опять что-то семейное, — ломание.

Пожалуй, между сёстрами было ещё одно странное общее свойство. Они внезапно могли быть очень забавными, до колик и приступа кашля. Да, не приходилось сомневаться в том, что многие местные (даже женщины) могли безо всякой магии переломать ему все кости и свернуть шею — но всё равно было забавно. Всё-таки, за столько лет он небезосновательно привык считать себя достаточно сильным чародеем, чтобы без особых потерь выбраться из такого рода неприятных ситуаций! А тут какая-то девица (пусть даже и симпатичная сестра его девы) заявляет, что «сломает» ему голову, что бы это не значило на местном языке.

А ещё она забавно сопела, когда злилась.

— Я подобен Ньериру[9]. — Рьарефлу попытался сгладить ситуацию.

В конце концов, не стоило сразу ругаться с близкими родственниками Улйан-ы, если он уже так к ней привязался. Да, он запомнил, что с матерью у них были сложные отношения, но про сестру она вроде ничего такого не говорила.

— Я. Подобен… — Агрипин-а отпустила волосы, достала из кармана маленький псевдо-артефакт, что-то включила и быстро начала создавать текст.

— Я подобен Ньериру.

Видимо, они с Улйан-ой как-то могли общаться короткими записками, создаваемыми при помощи тех прямоугольников и как-то передаваемыми — видимо, между двумя такими же. Ну, или за это время было создано ещё что-то, помогающее плохому, но взаимопониманию. Хотелось верить в свою первую версию — очень хотелось видеть со стороны избранницы настоящие старания в вопросе понимания происходящего и понтена.

— Господи… Ладно, хер с тобой, как сказал так сказал, скоморох. Так. Сюда!

Что ж, стоило отдать этой девушке должное — она снизошла до того, чтобы показать и терпеливо разъяснить жестами пришлому чародею некоторые принципы управления псевдо-артефактами. Каким надавливанием включать, каким надавливанием изменять звук. Как менять изображения с большим количеством текста.

— Если красный. — да, тут тоже была какая-то пока непонятная логика, связанная с цветами. — Это. — странная гладкая верёвка.

— Да. — говорить на местном языке было ещё непривычно, но утверждение и отрицание запомнились быстро.

Такие он видел уже многократно. И даже примерно понял, как ими пользоваться. В принципе, с небольшим пояснением стало совсем понятно. Значит, маленький конец вставлять в псевдо-артефакт, пошире — в квадратную штуку с двумя торчащими штырьками, покрытыми металлом на кончиках. Которую вставлять в особые отверстия в стене. Так делали те, с кем он вынужденно делил спальню. Правда, так до сих пор не получилось понять, почему на каждого полагалась отдельная кровать с постелью.

— Рунтен. — какое-то странное слово.

И странный прямоугольник. Да, скорее всего набор местных букв читался именно так — но за эти дни без дополнительных подсказок не получилось уверенно запомнить, как что читается.

Если нажать на это изображение, то можно было открыть большой текст, где перемежались гигантские куски на местном и понтене.

— Улйан-а? — да, при прикосновении пальца это могло перемещаться вверх-вниз. — Улйан-а. — он попробовал без вопроса и просто ткнуть в первую таблицу.

— Да.

Я в них не ошибся!

Ни в Улйан-е, ни в Эвуликъаме![10]

Ещё одной необычной деталью, которую показала Агрипин-а, оказался способ, которым можно было передавать между псевдо-артефактами не только текстами, но и общаться словесно. Да, их к уху прикладывали специально для того, чтобы удобнее общаться. Выглядело непривычно, но местные так часто делали. Оказывается, вот для чего.

Уровень развития этого места превосходил многие предположения и фантазии. Несмотря на мелкие неприятности, получалось только радоваться новому миру.

В принципе, несмотря на некоторые пока просто непривычные странности, сестра его девы могла бы…

Надо и её проверить на магию.

В голове это прозвучало очень логично, красиво и последовательно.

— Агрипин-а! — и она не любила хватания за руки и весьма забавно полу-рычала на такое.

— Нет! — даже вырвала руку. — Совсем охуел, полуёбок попаданческий. — пробурчала под нос, заглядывая в сумку и что-то перебирая. — Всё. Бывай. — закрыла заплечную сумку, встала, закинула на правое плечо, и куда-то ушла.

Оставив чародея в недоумении и обществе псевдо-артефакта с верёвкой и прямоугольником.

Что ж. Тогда оценим их совместную работу.

***

К вечеру Рьарефлу немного разобрался с тем, как работал новый псевдо-артефакт, с которым надо было обращаться так аккуратно. Треснутая передняя часть выглядела опасно, но если водить по ней пальцем плавно, то отзывалась охотно. Учитывая, что эти предметы представляли немалую ценность, тут он даже не имел претензий и вопросов. Тем более, что помимо множества текстов — полностью на местных языках и даже с разной письменностью, будто бы он мог ожидать иного, — штука таила в себе и иные виды информации. Чуть более понятные, оттого куда сильнее волнующие.

Музыка. Внезапностью и громкостью напугавшая его самого. Даже не сразу вспомнилось, как это можно прекратить. Да, хозяйка показала ему способ как что-то убрать, и это он тоже использовал — но что конкретно сработало, без знания языка и огромной системы символов, пока понять не удалось.

Какие-то штуки, похожие на странного рода игры. Опять же, ничего не было понятно, и пришлось с сожалением отложить эту затею до более понятных времён.

Однако, тут было и нечто гораздо более интересное, понятное, и будоражащее.

Изображения. Много. Там были и какие-то портреты Агрипин-ы и Улйан-ы. Выглядели они по-разному — кое-где даже явственно моложе, чем сейчас. Учитывая, что Рьарефлу ранее сам видел, что местные умеют делать быстрые и подробные картины — это он запомнил за знакомство со второй потенциальной чародейкой со странным именем — можно было попытаться предположить, что каждому из изображений соответствовало прошедшее событие.

Что подтверждало утверждение о том, что Агрипин-а была родной сестрой его девы. При такой непохожести это всё ещё казалось шуткой или преувеличением.

Впрочем, это ни на что не влияло. Смысла лгать не было, дураками местные тоже не казались, что бы он сам поначалу не думал. При всех различиях между мирами, хотя бы минимальный смысл в действиях был, просто не всегда простой.

Например, то, что он был ещё жив — местные не любили убийство других рас. Учитывая, что с Испытания он слабо походил на человека, а Ватаси и остальные выжившие не пострадали столь сильно — тут к иным расам относились спокойнее. Ну, при условии существования этих самых иных рас. Пока встречались только светлокожие люди, что было как-то непривычно. Ну, насколько он знал со слов окружающих и портретов, люди и гномы не были очень белокожими. Так чаще называли эльфов, особенно южных. Последнее, впрочем, он знал только по рассказам того же ученика. Он, впрочем, не отличался склонностью ко лжи — за единственным исключением в виде договора с Конклавом. И то, впрочем, было не так однозначно, если вспоминать, до чего они в итоге дошли.

Возвращаясь к набору изображений. Гораздо более интересным видом изображений оказались те, на которых были обнажённые люди в ситуациях соития… И не только люди — потому что у кого-то точно были эльфийские уши! Причём, тут были и мужчины с мужчинами, и мужчины с женщинами, в разной степени детализированности картин. Разной степени обнажённости. Но в понятных даже настолько далёкому от всех видов соития человеку, как Рьарефлу Аврентийский, ситуациях и позах… Женщины с мужчинами вызывали однозначное напряжение в паху и интерес.

При том, насколько он, опять же, слышал от окружающих в родном мире — подглядывание считалось чем-то неприличным.

Теперь же он сам невольно оказался на месте подсматривающего, что смущало и ощущалось неправильным. Но как же будоражаще и — к собственному стыду — интересно! Правда, сразу же начинались мысли о том, как это можно сделать с Улйан-ой, и хватит ли ему телесных сил…

…к ней, как к местной жительнице возникало всё больше вопросов. И, как она добилась от него соития, складывалось впечатление, что его дева очень хорошо разбиралась в процессе. Увы, желания плоти пока пересиливали многие представления о приличном поведений.

К тому же, он соскучился. Сильно. Даже сильнее, чем думал изначально. Смотря на все эти картины, хотелось как-то приблизить встречу. К тому же, будь она рядом, разобраться с телом было бы проще.

А после ночного сна кровь опять упрямо прилила к паху. И ожидание отхождения крови оказалось гораздо более долгим и мучительным, чем прежде.

***

А ещё надо было учить этих пришибленных изобретаемому Лам языку. Получившим «поэтичное» название — Рунтен — потому как, «со слов» (хотя больше жестов и неистового ахуевания) типа-эльфа, язык попаданцев назывался Понтен.

Не, ну понтов у них не отнять.

Все эти мантии с вышивкой, пояса с кучей мешочков, упрямо повязываемые даже поверх домашних футболок, таинственные книги, магические дрыны… Даже бабушка не решилась стирать их родную одежду в машинке, и с геройством, достойным лучшего применения, прибегла к ручной стирке.

А кроме одежды — вся эта таинственность, магия… Эльфоподобность одного из них шла по тому же ведомству.

Честно говоря, описанное великолепие Рипке в пизду не упёрлось, и так проблем по жизни хватало. Как и общения. Но нет — придётся. Учить их и впрям надо. Хотя бы чтоб они вымелись и всё вернулось к статусу кво и какому-то Фифиному пониманию допустимого предела доёбывания Рипы до белого каления.

Было бы прикольно расспросить их про этого Лампиного Терафлю. Ну вряд ли это просто какой-то ноунейм, зная шо её, шо другую нашу родню.

Не, она прямым текстом просила присылать вопросы и слова для перевода. Даже запилила вменяемый онлайн-документ, чтобы упростить работу, и подумывала создать общий чат со следователем и, возможно, судмедэкспертом.

Дома было как обычно: родители на работе, Фифу после вчерашнего дома не оставляли, бабушка возилась на кухне, дед после приёма зачётов явно не горел преподавательским энтузиазмом…

А, не. Решила попытаться привлечь к благородному труду халявную рабсилу. И, кажется, не особо-то удачно, раз даже дед и, видимо, кошки, участвовали в увлекательной беседе очередном сраче. Учитывая, что у пацана и так после вчерашних разборок едва ли не глаз дёргался.

А всего-то стоило натянуть наушники поглубже на полчаса.

— Вася, они от твоих воплей язык не выучат!

Логично.

— А так чистить картошку разве можно?

Тоже логично. Ну, наверное.

— Да они твою картошку могут видеть впервые в жизни!

Ладно, тут точно туше.

Кошки тоже были в центре внимания. Фея сидела на столе и прицеливалась к недочищенной картофелине, которой воинственно размахивала бабушка. Буся тряпочкой лежала на плече Ехидны. И да, к этим попаданцам как-то очень быстро липли всякие идиотские клички. А к «мальчико-девочке» активно ластилась именно что Буська.

Не, пацан был (скорее всего) нормальный — просто по первому впечатлению и пока не открывал рот, в мешковатой одежде мог сойти за девочку, над чем уже посмеялись все, включая крыс.

«Японское народное местоимение» сидела на стуле спиной ко входу. Понятно, кто фейланул. Ещё двое решили под руку бабушке не лезть.

— Ангелина, ну ты посмотри, какой ужас!

Кажется, с картофелем попаданцы встретились эпичнее барана с новыми воротами. Срезано было от души, едва ли не с половиной клубня.

— Вот теперь она им объяснит, — в глазах деда было отчаяние на грани усталости, — они ведь неплохо общаются. Вась, пойдём.

Значит, запускание ближайшего тяжёлого тома в хлебальник Ехидне — это дружелюбие? Спасибо, деда.

Пацан через секунду после ухода бабушки с дедушкой испарился с кухни. Всё ещё с кошкой на плече.

— Эй!

Кажется, попаданце-баба рыдала, но тихо. А от ножа в руке Рипы шарахнулась, чуть ли не ёбнувшись со стула.

А, пацан пошёл за рыжим эльфо-мужиком. Видимо, он среди них был самым спокойным или сочувствующим — потому что бабу обнял и попытался утешить.

— Эй!

Всё-таки надо было показать этим долбоёбам, как картошку чистить.

Что забавно — Ехидна реагировал в разы внимательнее и адекватнее. Даже нож пытался держать так же, как выученным за годы жестом Рипа. Неуклюже, потому в итоге себе по пальцу попал, ниасилив в управление влажным клубнем, шмякнувшимся на пол. Сам «кулинар» зашипел от боли и тряхнул рукой.

Эльф на это выдал на это нечто странное — полушипение-полусвист с цоканьем на конце. Ладно, новая эльфийская хуйня.

Пацана пришлось тащить к раковине — всё-таки рану стоило промыть от остатков земли, вытереть салфеткой под незначительное недовольство пострадавшего, и залить холодной перекисью под почти свист. Опять же, на травму он реагировал исключительно адекватно.

Ещё поверх надо залепить пластырем — картошка сама себя в любом случае не почистит, и вторая пара рук тут нужна.

***

Настроение было непонятным. Последние два дня были слишком насыщенными на события, чтобы вот так быстро соображать. Рядом всё ещё обретался ёльф, словно бы такой же растерянный. Просто сидеть рядом было как-то глупо и бессмысленно, потому требовалось измыслить какое-либо занятие. Желательно, чтобы развлечься двоим.

Музыку, что ли, послушать?

Музыка — /oŋeh/ oxeh

Всё ещё было странно, что /ŋ/ на письме обозначалось через x. Если попаданцам в будущем требовалось бы учить английский — сотни тонн мучений им были гарантированы.

Слышать — giwod

Желать — egog

Хочешь послушать музыку? Кар-егогишь гиўодить оньеху? Ты кар-егогишь погиўодить оньеху?

Ну, кажется, до него начало быстрее доходить, чё от него хотят окружающие сказочные долбоёбы пытаются доспросить мимокроки. Либо сработала подсказка в виде открытого файла с набросками этого убожества заместо нормального языка. Последнее, надеюсь, не навеки. Тьфу-тьфу-тьфу.

— Nap.

О, прикольно! Пусть это и было наглой попыткой опять навязать кому-то свои обскурные музыкальные вкусы, но всё веселее, чем просто рядом тупить.

Что бы такого… Всё же, наверное, цойль. За короткое время опять произошло много какой-то ебанины, и срочно требовалось попытаться удержать кукуху дабы не переехать в ближайшую дурку с нервным срывом. Как раз можно вспомнить ту чудесную и почти не обскурную UTO и их Матмать[11]. Конечно, по-хорошему бы слушать самой в обоих ухах — но тут образовалась ажно целая сверхцель ознакомить попаданца с чем-то вменяемым из музыкального наследия этой цивилизации.

***

Местные умели каким-то образом играть… Повторять? Короче, как-то с помощью этих странных штук можно было слушать долгую-долгую музыку.

Столь непривычно, странно, и сложно звучащую, что Эьвуликпаьм даже не мог понять — нравится ему такое или нет. Прежде он точно ничего даже отдалённо похожего на это не слышал. Гухарлы играли что-то более простое, а на родине было не до изучения песнопений.

А вот Кустик от этого впадала в странное недо-оцепенение и слегка покачивалась туда-сюда, глубоко дыша. Он (словно тот ещё сумеречник — это при том, что их ложа его не особо привечала) предпочёл не лезть, а попытаться вслушаться в мелодию. Что удивительно, пели там явно на каком-то другом языке, а не обычном местном. Красивым глубоким женским голосом. Пусть он и не особо понимал, о чём это, но оно точно завораживало. Просыпалось гномье любопытство — а что эти ещё могут такого сыграть?

Интересно, слышал ли это Господин?

Хотелось бы, чтобы да. Как минимум узнать, о чём там поётся. Хотя… Он мог сам попытаться узнать у Иульианьиьаь-и. Если и впрямь была необходимость учить местный язык — то, вспоминая опыт освоения понтена, надо было как можно чаще пытаться говорить по новым правилам.

Она, конечно, производила странное впечатление, даже будучи в здравом уме. Неулыбчивая, с часто нахмуренными бровями — вблизи даже было видно, что там начала образовываться складка кожи, заметная даже при спокойном лице. Видимо, она была старше, чем могло показаться на первый взгляд — но пока он старался уподобиться сумеречникам.

Для человеческой — потому что меток иных рас найти не удалось даже при внимательном рассмотрении — женщины неблагородного происхождения — весьма симпатичная. Темноволосая, светлоглазая, дородная, с очень большой грудью, и удивительно белокожая. Последнее, правда, не было исключением — с такой холодной погодой трудно было поддерживать смуглость.

Понять степень недовольства можно было — но требовалось долго наблюдать за лицом, чтобы отловить эту грань. При этом Господин удивился… Так, стоп.

Он верно назвал цвет глаз Эьвуликпаьма (и даже отчего-то удивился его желтоглазости) — значит, ему удалось прозреть. Следовательно, Рарефлу достиг своей первой цели.

Примерно в это время началось второе Горе Богов. Или раньше, если были верны расчёты Айды Понтенского — но тогда они со жрицей просто не смогли остановить богов, что и привело к гибели мира.

Ну, и возникало предположение, чем именно Кустик заинтересовала Господина. Помимо способностей к чародейству, конечно. Был ещё вопрос с посохом, но Безымянный словно бы имел собственную волю.

А вот про Господина стоило кое-что уточнить. По крайней мере, она вроде вышла из своего странного состояния, и смотрела вперёд спокойно и осознанно.

***

Что ж, Бабушка умудрилась довести эту Ватаси прям до полноценной истерики. Продолжая слушать сдавленные рыдания, Рипа как-то вспомнила давние слова Лампы о том, что их семья со стороны выглядит как-то шибко ёбнуто и неправильно. Там был её профтермин, но суть от этого не менялась – со стороны их дом якобы выглядел сборищем поехавших. Эталонных сказочных ебанатов, если совсем конкретно.

Почему-то до неё — химика, а не гуманитария из дурки (что в случае сестрахена было даже нихера не шуткой) — осознание доходило только теперь. Всего-то надо было надыбать 4 колдунов с планеты Жопа и попытаться включить их в жизнь семьи без подготовки и смазки.

Впрочем, ещё предстояло как-то объяснить им идею с Рунтеном, пока дед успокаивал бабушку и пытался сдержать её негодование в рамках их комнаты.

Таблица впечатления не произвела. То ли попаданцы не поняли, что это и зачем надо, то ли саму идею.

— Ну... Понтен, – она для наглядности ткнула в одну из немногих надписей на чистом том языке, – эв русский.

Так, на полке стоял Травень[12]. Вполне сойдёт за увесистый пример.

— Понтен эв русский — рунтен.

Рыжий предположительно-ёльф (хотя после встречи с Ламиным соседом по палате с жутким именем, возник когнитивный диссонанс на тему того, кого же стоит считать эльфом, а кого – дешёвой китайской копией) слегка наклонился к монитору и неуверенно попытался, походу, прочитать:

— Йа гайг... Гайгл...

— Я гайглю. Ты гайгишь. Он гайгит.

— [ˈʒiʔid.ˈlopf.ˈbet].[13] — и выдал этот самый эльф-не-эльф-но-в-фиолетовом.

Жиды тут были вероятнее не при чём, но в силу корявости прозвучало шикарно бафосно.

— [ˈʃa.ˈhuiwa].[14] — в увлекательное обсуждение встрял даже обычно не-казах.

Учитывая, что обычно он молчал больше белорусского партизана, это явно что-то значило. Ну, и подохуел он тоже не менее знатно, пусть и не ярко-ярко, шо аж влоб.

Ну, хотя бы обиженная криворучка плакать перестала. А сестра, видимо, резко решила ещё поработать. Резво для временно однорукого недо-Толкиена.

— Ватаси, это – Рунтен. Рунтен, это Ватаси. Са гайглю. Я гайглю. Suemol-li?[15]

***

— [karʔkakˈoj.ɛ̃tɛ̃ʔˈɛ̃t.ˈbet]. – внезапно сказал Элька.

Музыка остановилась. Да, это он нажал на паузу. Впрочем, быстро сообразил – и вот снова играет Elogio del dubbio, как раз близко к той прямой вариации на Magma. Блин, как приятно иметь дело с не совсем долбоёбами! А уж с совсем не долбоёбами – и того лучше!

Впихнутый в руку посох... Райдра-Ридра-Райдра... Подсказала, что это была попытка в вопрос.

«Этэъэт» (к тому же, произносившееся как-то в нос, шо вот было хуй знает, как отобразить на письме), оказывается, переводилось как «смысл». Правда, не с понтена, а с какого-то другого. Ну да и... Пока как-то было монопенисуально, откеда пиздить лексику. Особенно, когда её надо много и срочно. Ну, и банально в процессе проебать носовые гласные за неимением таковых в русском. И переусложнении фонетики для себя, если так подумать.

По идее, Рипа должна видеть пополнение словаря. Хотелось бы увидеть того другого типа-эльфа – и, в особенности, его реакцию на появление вроде как не особо-то и человеческих слов.

Интересно, Рарефлю знает это?

Знает.

Тягучие моменты пустой задумчивости.

Прошедшим временем, что ли, заняться?

Кажется, это немного рассмешило посох. А в принципе... Для разговоров со следствием требуется рассказать, какого йуха они забыли в Москве. Равно как и на крыше многострадальной работы.

Рьарефлу.

Понятно. Ладно, Рарефлу так Рарефлу. Нахрена, конечно, но это и узнать-то надо. Хм, интересно. Так, начинаем копать сразу в сложном направлении, лингвист-гений!

Но сначала – прошедшее время. Под будущее можно сделать заготовку, а разобраться уже потом. Так, и, заодно, для тупых... Или тех двух несчастных, шо ни одного из новоявленных д-ров Эсперанто не видели и доступа к Рипе не имеют...

Настоящее. Не, слишком сложно, можно запутаться в сходных значениях. А хотя... Пусть и это в словаре будет. Настоящий.

Vohoew

Сейчас действие

Mse pud

Прошлое

Vulved

Будущее

Ejup

∼∼∼

Дай права редактировать

Словарь будем дополнять, как сможем 15:45 ✔✔

Ок, ща 15:45 ✔✔

Они не особо поняли нахера. И чтио это вообще было 15:46 ✔✔

А, я скину бытовых терминов, что мы понабрали. Не знаю нахера, но пусть будет.

А, ещё - во вижео с этим твоим мужиком. Пеально, мечта сороки.

Но такого хрен пропустишь и забудеь. Я даже чуть завидую, прикорльный мужик. 15:47 ✔✔

Кажется, ему такое сравнение не понравится. Спасать твою жопу не буду 15:47 ✔✔

А. и попробуй придумать какие-нибудь упражнения для отработки правил. Может, взять за основу что-то из учебников по английскому? Я пока не знаю. 15:50 ✔

∼∼∼

Да, Рар на присланной ранее фотке выглядел забавно. Наверное, хотел изобразить нечто вроде праведного гнева, но вышла морда обиженного до глубины души котика, скорее смешная. Уж как Рипа умеет выводить из себя, Уля знала не просто по собственному опыту. Как-никак, во многом именно от Ули она набралась кучи вредных привычек, доведя по абсурда.

Рядом дёрнулись. А, это так эльф реагировал на фотку Рара. Вроде как не испугался.

Вопрос страх

Вопрос страх внутри тебя

На это он активно закивал. Так, у них это инвертировано. Значит, нет.

— [ɔˈluːn]. — и, выпустив Райдру, активно потёр лоб, словно пытаясь продрать третий глаз.

Радость

Ладно, так и запишем. Хоть кто-то, блин, рад.

***

Оказывается, с помощью этих штук можно обмениваться текстовыми сообщениями. Как они с трудом поняли из жестов, те, что они видели, как-то писала Улйан-а.

— Кажется, я начинаю понимать Рьарефлу, — Ватаси последний раз шмыгнула носом.

Пусть идея смешать несколько языков и выглядела на первый взгляд глупо — но это тоже делала та самая знакомая Ефле, ещё одна из этого безумного семейства. Теперь ещё более интересная. Всё-таки делать нечто такое сознательно… Ну, как минимум достаточно необычно, чтобы заинтересовать чародеев ночных культов.

И делалась эта «чепуха» (по мнению сумеречника и Орка) явно не из-за скуки местных. Агрипин-а то ли не хотела, то ли не могла объяснить, нафига собственно это всё надо. Вероятнее второе, так как на кухне она с братом возилась долго.

А виконтесса просто не могла себя собрать. Мысли скакали туда-сюда, тело трясло. Слёзы уже не текли, но соображать последовательно не получалось.

— В какое безумие мы все ввязались!

— Думаю, Вы ещё долго будете говорить об этом Аврентийцу, виконтесса.

_______________________

[1] Шагать по кому-либо — профессиональный жаргонизм из среды чародеев, обозначение заклинания телепортации.

[2] В понтене есть 2 слова, обозначающих молодую женщину. Смысловая разница проходит в отношении говорящего к ней. В частности, здесь Рьарефлу использует более возвышенное «det’om», заимствованное из языка гухарлов как поэтический образ, и считающееся более возвышенным.

[3] /taʃi/ — краткая форма имени /wataʃi/. Несмотря на то, что образована от первого имени, такое обращение тоже считается дружески-неформальным.

[4] (устойч.выр.) Успокоить окружающих.

[5] Ослеплённые — (жарг.) презрительное обращение к магам дневной ложи.

[6] В понтене, помимо глагола «учиться» и производных от него, есть отдельное слово, обозначающее учителя и наставника в уважительном контексте.

[7] Дан такой громоздкий перевод, т.к. в понтене бабушки и дедушки по разным линиям обозначаются разными словами.

[8] /ɥiːɲɛ̃ʔgɛ̃/ (эльф.) Ученик

[9] Ньерир — бог порядка и осторожности, относится к сумеречной части пантеона.

[10] Evulik’am — (понт.) Разломать что-то окончательно, доломать до конца.

По смыслу не мат, но достаточно грубое слово, по экспрессивности близкий к «расхерачить».

[11] Речь об итальянской группе в жанре цойль Universal Totem Orchestra, альбоме «Mathematical Mother» 2016 года.

[12] Широко известный в естественнонаучных кругах учебник по органической химии. Автор сама по нему когда-то училась.

[13] Удивительная чепуха. (понт.)

[14] Я соглашусь. (понт.)

[15] Понимаешь? (вол.)

18. Как конкретно встрять в (не)приятности. Инструкция для чайников

— Ма-ма-ма. — неприятно. — Ха-ха-ха. — не, слишком задний звук, напрягает горло.

Бодрость и скорость, с которой Ульяна оказалась не просто в неприятностях — а сразу в полной жопе, ещё и глубоко — вызывала неистовый ахуй. Увы, более печатно сформулировать добровольно-принудительное предложение от следователя поучаствовать в завтрашних судмед осмотрах очередной части команды долбоёбов попаданцев в роли переводчика.

— Нэ-нэ-нэ. — вроде приемлемо.

Моральная и логичная возможность отбрыкаться от этого волонтёрства (за которое даже грамоту не выдадут) если и была, то призрачная. И не стыковалась с мировоззрением Ульяны.

— Ла-ла-ла.

Да, делать всё левой рукой было неудобно — ортез если бы и притащили, то только завтра. И не факт, что к выписке. Ну, вроде в бюро было оборудование и для таких целей.

Короче, предпоследняя среда 2022 года обещала быть пиздец какой насыщенной. И ебанутой — но это уже словно бы, блядь, традиционно.

Нервы были пока не той степени, чтобы перехватывало дыхание — но хватало для кратковременного появления холодка где-то чуть ниже и глубже желудка. Вроде там были только: кишечник, матка и иже с ним ниже. Короче, что совой об пень… Было неприятно-с в любом случае. Опять же — хуй его, знаете ли, робыт, насколько ебанутыми окажутся ещё джвое из колдунствующих гуманоидов-с?

А выписываться-то завтра! И с Раром непонятно — будут ли они в панике завтра метаться по всей Москве или могут хоть немного передохнуть?!

***

Дурацкие не то руны, не то хрен его знает что, продолжали «радовать» взор. Точнее, могли бы. Реальность вносила коррективы. Серьёзные.

Ладно бы эта дылда золотая просто нарисовала композицию на предплечье и показала уличную магию с разлетающимися холодными искрами — так оно теперь не оттиралось! И стало достоянием следственной группы с парочкой потерпевших. Ну, и тех, между кем это распространили.

«Подарок» никак не хотел исчезать. Ну, то есть, совсем. Уже было перепробовано всё: салфетки влажные (обычные и антибактериальные), мыло туалетное, мицеллярка, (одолженное) гидрофильное масло, просто бытовое масло, мыло хозяйственное, технический спирт, уксус, и средство для мытья посуды с металлической губкой. От использования жироудалителя удержало только знание об опасности щелочных ожогов.

И всё равно — на руке осталось нечто среднее между эскизом, партаком, и татуировкой «сос мыслом». Расчёсаное до того, что рисунок из синего стал ярко-фиолетовым на красном фоне. И состоящее из иероглифов курильщика. Хотя «автор» явно закладывал в это нечто серьёзное. Увы, отсутствие под рукой той девушки с веслом посохом вышло боком.

— Это была обычная гелевая ручка! Он просто начертил эту хрень обычной, мать её, ручкой!

Ещё с этим дурацким вписанным в круг треугольником с 3 биссектрисами — ну или как там называются эти линии? Оля после окончания школы благополучно забыла геометрию и не вспоминала. До этого вечера.

— Да Господи, даже если бы и забила — мне-то что? — пробурчала соседка, под конец молчаливо наблюдавшая за очередной неудачей с безобразием.

— Ладно, может, гелевой, а не шариковой. — срочно надо было найти хоть какой-то вразумительный ответ, но пока только глаза останавливались на том странном символе, вписанном в круг.

Лида наклонилась к руке и прищурилась. Провела подушечками пальцев, немного неприятно по натёртому предплечью.

— Могу малость успокоить: выглядит всрато, но не смертельно. Я и похуже партаки видела. У тебя даже какая-то эстетика прослеживается. — она приблизилась ещё больше. — А нахрена он вообще полез по тебе рисовать-то?

Оля могла только пожать плечами.

— Мы его попросили написать возраст, а я рядом стояла, ну и… Да что бы он со мной этой ручкой сделал? Даже следак добро дал.

Лида ехидно улыбнулась. Ну и дура!

— Тогда он тем более с тобой ничего не сделал. Считай, получила сюрприз.

Дура! Вот сколько они делили квартиру — а такую тупость она впервые показывала.

— Да нахрен он мне нужен?! Как я теперь что-то с коротким рукавом надену?! Мне же даже показывать эту хрень стыдно. Да и на работе как к этой хуйне отнесутся? Про родных и не говорю…

— Ой, не драматизируй! — легко говорить той, кто может хоть полностью забиться. — Вот так из-за одной татушки — и сразу турнут? Что-то я не уверена, что к вам прям очередь из стрессоустойчивых вчерашних ординаторов будет. А в больнице тебя с руками оторвут, и на татуху не посмотрят, всё равно в патанатомии ж работать будешь! Так что я бы на твоём месте с нихера не кипишевала.

Пожалуй, в этом был смысл. Сколько бы в судмеды не хотело — но даже до ординатуры доходили единицы. Не говоря уже про работу в государственном бюро.

И всё-таки было нервно. Эта хрень была здоровенной и заметной. Ещё и, наверняка, что-то значила.

А вдруг он выкрал мою душу? Прикинулся безобидным, практически втёрся в доверие, и…

Ужас. Не первородный или лавкрафтианский, а вполне обыденный, практически бытовой страх за свою жопу. Мотивы-то были совершенно неизвестны — даже если бы этот… Человек ли? Даже если бы он попытался объяснить — никто бы не понял за отсутствием переводчика. Может, та девушка с дрыном бы поняла, но и то не факт — сколько он тут тусовался, Макарина была не в курсе. Равно как и про взаимопонимание между кем-либо в этом деле.

— Там же несколько этих чудиков?

— И что? Может, такую руку только рубить по их мнению. Шмотки там какие-то фэнтезийно-средневековые, и современного гуманизма там вряд ли есть.

— А как вы тогда с ними общаетесь?

— От слова «хуй». — теперь хотелось приложить к руке лёд. — Есть одна девушка, таскается с одной из магических палок. В душе не ебу, как так вышло…

— Так может, её спросишь? Не, вдруг это как-то связано?

— У неё на руках такого точно не было, я бы запомнила. Блин, лишь бы завтра не заметили.

Какое-то время они мрачно молчали. Время было позднее, но сна не было ни в одном глазу.

— Ведёщь себя как школьница, тайком пробившая пупок.

Пожалуй, в словах Лиды было больше смысла, чем в попытках это убрать.

— На лазер сейчас точно не запишусь. — заставаив себя подышать, добавила. — Может, ты и права. Наверное, я в школьные времена была шибко правильной девочкой, раз только сейчас попала в что-то такое.

— Не ты одна такая. Я тоже пупок не прокалывала, в смысле.

И вот как она до этого момента делила-то с ней квартиру? Невероятное знание.

***

— Ольга Юрьевна, что у Вас с рукой?

Твою ж. Мария Николаевна всё заметила уже на пятиминутке.

— Неожиданный сюрприз. Расчесала в попытках с ним расстаться. — пришлось закатать рукав водолазки, чтобы показать. — Надеюсь, что оно не заразно. В больнице в двумя другими подэкспертными я такой херни не видела.

На неё посмотрели сразу все.

— Это как можно было незаметно…

— Это была гелевая ручка и магуйство. Мне вроде видео прислали, как он именно со мной это натворил. Было совсем не больно, я эту хню осознала только вечером, когда мыться пошла.

Видео вызвало больший интерес, нежели партак.

— Хороший бизнес-план с такими татуировками. Раз-раз — и без боли всё готово.

Удивительно, что это сказал Валентин Юрьевич, вечно грозившийся уйти на пенсию.

— Не уверена, что введение чернил подкожно так уж безопасно. — прикасаться даже мягким трикотажем было больно.

— Зато настоящая магия. — выразительно возразил Миша. — Будет о чём вспоминать и рассказывать.

— Ага, магуйство прям в тему нашей конторе[1]. Останется всем ординаторам красоту показать. — теперь настроение было ни к чёрту.

— Собственно, почему бы и нет? — Мария Николаевна смотрела видео особенно внимательно. — А интересный товарищ, я бы посмотрела поближе.

— А есть вероятность разузнать, как это вообще вышло? У автора этого художества спросить? Он вроде общительный и покладистый.

Оля задумалась. Заглянула в записи, потому что всё совершенно запуталось.

— Там ещё установление личности. Детей вроде освидетельствовали в больницах, но там все и так с инвалидностью по психам. А по личностям — вот, писала себе, что ещё двое. Но они мужчины. По-моему, их и сегодня могут привести. Одного из СИЗО, второго с больнички.

— Я бы вообще не подумал, что это человек.

— Потому меня и послали. Не, это мужчина, вполне полноценный. Он даже после операции вон как быстро восстанавливается, на это в документах лечащие большой акцент делали. Кстати. — она и так хотела задать вопрос, зревший с выходных. — Я вот что отметила. У одного из них просто полноценная двусторонняя истинная поликория...

— Ничего себе просто! — Миша случайно пнул стол коленом. — Извини, что перебил. Вот такое точно надо ординаторам показывать. Я бы, блин, сам посмотрел.

Макарина отмахнулась.

— Ничего страшного. Не, оно тоже необычно, но хоть сколько-то объяснимо. Я по офталмологии зарылась, потому что ещё в осмотр первой пачки то ли потерпевших, то ли абрек-мимокроков обратила вот на что внимание. У них всех, за упомянутым исключением — зрачок, который букву Х напоминает. — развела она руками. — Оно ещё тогда в протокол попало, но я причину во всёи Интернете откопать не смогла. Ещё теперь и партаком позорным вляпалась по свои уши во всю катавасию.

Пауза вышла длиннее, чем она ожидала.

— Ольга Юрьевна, я теперь не могу не думать о том, назначают ли нас на экспертизу попадания неизвестных лиц на территорию РФ. — Мария Николаевна сняла очки и начала пожёвывать дужку, что было в моменты сочетания огромного любопытства с задумчивостью.

— Меня скорее интересует, как вы с ними общаетесь при незнании языка.

— Там есть одна потерпевшая с известной личностью. Она то ли психолог, то ли какой-то педагог, вот не помню, — тем более, что Оля это и не записала, — она таскает один здоровенный магический посох, и как-то договаривается с ними. По крайней мере, тот с удвоенными зрачками только после общения с ней успокаивался. Вот ни в рот ногой, как именно это происходит, но как-то они договариваются. Может, она и здесь с этой палкой переводить будет.

— А что по поводу командировки думаете?

Вот это был внезапный вопрос от начальства.

— Я думала, что мне сначала выговор за художество сделают. Я ж не только на вскрытиях работаю.

Начальница громко и выразительно фыркнула.

— Тату не гепатит, тем более таким образом сделанное. На навыки не влияет, содержания приличного. Жмурам похрену, живых вряд ли смутит. В крайнем случае — ну от одной водолазки под хирургичку Вы вряд ли обеднеете.

— Оля, соглашайтесь. — что ж, коллега продолжал удивлять.

— Ну…

— Я бы тоже съездил, будь возможность. Возможность сразу с оплатой во внезапный отпуск с другой культурой…

Не, ну при такой постановке вопроса звучало соблазнительно. На худой конец просто интригующе.

— Если сова натянется на глобус…

— Так всё равно будет расследование вокруг установления личности!

— …то можно и попробовать. Хотя я вот не уверена, что они попрутся обратно.

— Значит, надо настойчиво уговорить. Но сначала — спросить. В конце концов, у нас есть наша переводчица.

***

Утро началось тяжко. Ульяна честно не хотела делать ни-че-го. Вот просто тихонько полежать в больничке, а вокруг всё как-то разрешилось бы само собой. Учитывая, что карьера и так не была построена, а всё вокруг похерилось само — может, такое даже не было бы обидно.

Короче, вместо всей этой патетики приходилось выскребать себя из постели и топать на приключения.

∼∼∼

Еду с ортезом. Жди. 10:01 ✔✔

∼∼∼

Ладно, это было хоть чем-то приятным. В принципе, Уля кое-как справлялась левой — но именно, что кое-как.

В любом случае, сначала следовало снять порядком надоевший воротник. Следовавшая в паре с этим ларингоскопия — новый термин, госпитализация образовательная — была неприятной.

— Ладно, говорить можно. Сегодня постарайтесь поменьше, если завтра с утра не будет болеть — хоть уболтайтесь.

Перед ответом пришлось продышаться и едва не откашляться. Щито поделать, горло чувствительное, хуй Рара целиком бы Уля точно не заглотила.

— Спасибо.

— В рубашке родились, Иулиания Витальевна. — надо же, кто-то не путался в паспортном имени.

В коридоре не было никого, можно было занять любой диван.

Или это магия помогла? Не стоило исключать и такового. Хотя бы судя по живучести хрупкого Рара при страшных травмах. Жуткая картина выпирающего куска торса в месте сломанных рёбер и краткое напутствие от педиатра въелись в память как эпичный конец собственного необъяснимого лютого неадеквата.

А ведь поминаемой золочёной рельсы было страшно чихнуть! Дабы он ненароком в 5 местах не переломался. Со смещением.

Впрочем, с лестницы он тоже мягко съехал. Бля, надо было раньше думать.

— Kikodo meditiko seadol-li?[2]

Кажется, Рипрод выглядела ещё более заёбанной. Приехали.

— Delogolöd! — не, пока говорить было трудновато, даже на довольно плавном волапюке. — Эльф в гипсе. — даже с паузами между словами. — E binom lehüsteranu.[3]

— Eküpob ati.[4] Где он, кстати?

Уля пожала плечами. Вообще, должен был тусоваться где-то рядом. По крайней мере, не в одиночестве подозревая, что если его мог напугать медосмотр, то от медицинской пилы он вполне мог терепортнуться за пяток кварталов в чём был, никакие санитары не угнались бы. Даже на дурколёте, если так подумать. Такая же палка нужна.

Не, даже с учётом того колдунского полёта в день Хуёвый Х, Ульяна не то, что не запомнила само заклинание — не была уверена, что без чёткого надзора опытного мага вообще способна измыслить что-то кроме использования Ридры в качестве переводчика и собеседника.

Ортез был похож на жёсткую длинную перчатку без пальцев с несколькими липучками. Даже симпатично выглядело.

— Дед там паркуется. Будет ждать где-то внизу. Я у тебя несколько дней буду.

— Ob ed el «эльф» ed Rar obinobs. Ed ol.[5]

— Obinob gudikumu su glun oba. Binon dadremälabu in dom.[6] — тут она сначала о чём-то задумалась, покачалась с пятки на носок и посверлила взглядом пол.

Так. Вот только ещё там пиздеца не хватало!

— Kisikö?![7]

— Фолька отличилась. Ädelo ibinob lä himan oba. Lulesmalikan e magivan bal süpo äpladons oki.[8]Ну, зацепилась за одного, а он там колдунство отрабатывал, и прям нам под ноги в больничку упали.

И?! Паника подкатывала быстро. Что они могут учудить, Ульяна…

— Короче, она на этом твоём мужике немного поскакала. Он потом был жив и бодр, когда я уходила. Если бы она ему чё-то сломала, то пришлось бы звать врачей, а так остался развлекаться с моим планшетом. Как звонить и отвечать, показала.

…как выяснилось, вот нихуяшечки не представляла. И теперь погрузилась не только в ужас с тихой паникой, но и кринж.

— Да он вроде не обиделся. Фольке моральный разнос вчера при магах сделали. Ab no pipönof.[9]

Ну вот за что они так, а?!

Называется, дохуища интеллигентная семья. Образованная, умная, и вся из себя социально образцово-пиздатая. Правда, если бы не крайне вероятная боль в горле, Ульяна бы взвыла в голос. А без травмы правой руки — зарядила бы себе с размаху между глаз.

Ибо ну… Ну такая! Такая, сука, тупость, выходила за рамки добра, зла, и минимального здравого смысла! Нахуй. В пизду.

Будь её личная воля — она бы сама от таких «подарков» свалила куда подальше. Увы, экономическая реальность вот нихуя не способстовала приличному…

От прикосновения к плечу Уля: испугалась, вздрогнула, клацнула зубами. Короче, разве что не пнула источник раздражения. Ридру не использовала только с непривычки. Сколько посох не лапай, а без практики будет только палка-копалка-Промт.

Ну чо. Элька знакомился с отрицательными сторонами Ульки гораздо бодрее Рара.

— Ты! Меня! Пугаешь! — ненароком получилось скандирование. — Дурень! — «дурак» интуитивно ощущался более фонетически резким.

Ой. Бля. Тут ещё тусовались какие-то медики, с трудом за масками прятавшие ржач. Впролчем, Рипа вела себя примерно также. Ну и нахуй её!

— Ульяна Витальевна, можете уточнить — Ваш иностранец, — ещё и пиздец ебать как быстро маги-попаданцы перешли под её личное безвозмездное кураторство, — не будет против присутствия студентов?

— Ладно, пересечётесь. Буду ждать-с.

Ну и эталонная коза. Могла бы менее по-мудацки попрощаться.

— Эль-ка. — ладно, он хотя бы спокойно наклонялся при сравнительно вежливой просьбе. — Люди на тебя смотреть будут. Люди учатся, нужно смотреть. Ты не против? Разрешаешь?

Повисла неловкая пауза.

— Nap.

И ведь, блядь, это было буквально единственное слово, которое Ульяна за ебать какое продуктивное взаимодействие с пришельцами удосужилась устойчиво выучить.

— Можно.

— Тогда пройдёмте на снятие. Постарайтесь нашего нервного абр… Иностранца не запугать.

В итоге в процедурке собралась яркая команда. Ульяна, Элька (в потрёпанной больничной одежде), медперсонал больнички, и десяток студентов с преподавателем. Эльф на последних поглядывал с опаской, но свой посох у стены отставил без вопросов и вяканий.

— Это нужно. — тут Уля пояснила для тех же студентов, косивших на магические приблуды с коллективным сомнением.

Но надо признать — хуйня для снятия гипса выглядела жутко. Даже если знать, что оно не повредит руку и вообще специально сделано безопасным. Эльф, походу, тоже проникся няшной жужелкой инструмента. Да, заранее показательно включённой. Для эльфа или студентов, в сущности значения не имело. Тем более, что он не подвёл, осторожно отступив за спину Ульяны, чем развеселил студентов. И нет, шипение препода ситуацию сильно не исправило.

Да, было тревожно и непривычно, со стороны страшно. На деле и по ощущениям безобидно. Кровь из вены сдавать однозначно было неприятнее. Да и без гипса было в разы удобнее.

Элька героически держался на ногах. Правда героически — бледный, до крайности напуганный, собравшийся брякнуться в обморок, и дрожавший как желе на тарелке, шёл на снятие мелкими шажками.

Кто-то тихо хихикал. Кто-то прятался за тетрадями.

Не, Элька был какой-то карикатурно забитый, аж начинало разбирать любопытство — кто или что его так. Голову в плечи втянул так жалко, что и впрямь выходил анекдот.

***

Дедушка сидел без шапки и в расстёгнутой куртке.

— Ну наконец-то. Юль…

Ладно, поднятая рука сработала нормально.

— Мы ждём психиатра…

— Юля!

Ладно, деда что-то внезапно бомбануло.

— …моего коллегу. — Элька схватился за Улю, выставив её как щит.

— А, точно. Герман Артёмович уже старый — дедушка всё время забывает, что ты в дурдоме работаешь. Это твой парень? Мама твоя вас приглашала до всего этого.

— Нет. Это Элька. — и вот тут Ульяна ощутила себя ну максимально тупой. — Э-эльк, — он послушно положил руку на Ридру. — А ты Рару вообще кто?

***

Вопрос кто для Рар ты есть.

А. Вот что. Что ж, Эьвуликпаьм не гордый. Нет, правда не гордый — в этом вопросе точно. Опять же, тут другой мир, неизвестные языки, странная система цветов и одежд, и куча совсем непонятных целителей, так что лучше рассказать, пусть бы и несколько раз.

— Первый ученик. Раньше был единственным, сейчас не знаю.

— Его студент.

Иульианьиьаь была доброжелательна к нему. В принципе, такое он видел только от Учителя… Стоило рискнуть. Он был эльфом ночной ложи, и должен был делать так чаще. А не как привык, впереди собственного визга.

— Иульианьиьаь, могу я кое-что попросить?

Видимо, посох даже такие фразы переводил долго-долго.

— Да.

Вроде как это было согласие. Ну, насколько он смог запомнить в сумбуре.

— Ваши штуки… Ну, которые брусочки такие… Вы как-то с их помощью посылаете записки. Могу ли я как-то связаться с Рарефлу?

Посох переводил долго. Куст думала, напряжённо — когда она так делала, между бровями пролегала складка, за день он успел это запомнить.

Потом достала свой брусок, повернулась вокруг посоха, чтобы взять в другую руку. Что-то там сделала, на мгновение подняв на полуэльфа взгляд:

— Штуку прижать к уху. Говорить в неё. Лучше отойди в сторону.

Брусок прижать к голову у ухо. Говорить слова внутрь. Сделать шаги в угол отсюда.

Чего?

Посох Господина (а теперь, кажется, и Иульианьиьи) позволял прикасаться к себе только одновременно с кем-то. Иначе больно защищался.

Девушка же умела ловить вещи ногами и локтями. Да, даже могущественные магические посохи. И после этого невозмутимо показывать, как именно нужно прижимать штуку и как можно «говорить внутрь».

Местные люди могли невообразимые вещи. Если днём ранее он узнал про ту музыку, то передача звука на расстояние казалась божественным артефактом из глубин Мерцающих городов[10]. Которым теперь предстояло воспользоваться, словно самой простой вещью вроде писчего пера.

Эта штука издавала сначала странные долгие звуки, похожие на вой из-за деревянной стены. Эьвуликпаьм в первый раз испугался, но нашёл силы переждать это явление.

Потом стало тихо.

— Так, и что мне дальше делать?

Голос Господина был тихим и искажённым. Ну, вряд ли бы кто-то говорил тут на понтене таким же сиплым голосом.

— Учитель! Э-эту штуку надо прислонять к уху. И говорить в, — тут пришлось отодвинуть, чтобы понять, как именно прислонять, — короткую сторону. И так, чтобы вторая короткая сторона была у рта.

— Ты начинаешь меня превосходить. — вздохнул Рарефлу. — И к тому, какие тут все громкие, я пока не привык.

— Я только после показа понял, как это делать. Вы нашли удивительный из миров, Учитель.

— Кто тебе показал, как пользоваться?

— Иульианьиьаь.

Ответили почему-то не сразу.

— Прости, кто тебе показал? У местных короткие имена, это я слышу впервые.

Тут почувствовал себя идиотом уже Эьвуликпаьм.

— Ну… Девушка с вашим посохом. Волосы тёмные длинные, глаза светлые. Ну, голубые такие.

В штуке снова была тишина.

— Для начала, — этот брусок хорошо передавал неповторимую шипящую угрозу, — это моя дева. — уже это было столь внезапно, что ночной эльф застыл от изумления. — Мне она назвалась другим именем. Впрочем, лучше у неё спросить, я путаюсь в настолько непохожем. Кстати, я нашёл ещё одну возможную чародейку. Знаки сработали как надо, местных это интересует. Надо найти способ с ней поговорить через Улйан-у, — а, вот как она представилась ему, — потому что нам надо будет вернуться. Я перед ритуалом думал, что найду в новом мире конклав. Получилось найти Улйан-у и ту другую. Имя не запомнил, но тоже какое-то эльфийское на звучание. Узнай, когда я окончу своё лечение и что надо для этого. Ваташи знает о моей идее, потом расскажу, как мы поговорили. Ну или сам у неё спроси через этот псевдо-артефакт.

— А почему псевдо? — это было необдуманно, но полуэльф и так начал путаться в том, сколько узнал Господин.

— Здесь нет нужных лун, как и магии. Однако, как-то эти фиговины работают. Улйан-а про магию знает только от меня. — после предыдущего звучало логично и нисколько не удивило.

В отличие от того, что Господин и Иульианьиьаь-Улйан-а решились на такой странный шаг. Кажется, она не была похожа на того, кто хорошо знал Учителя. И не то, чтобы нечто столь смелое и странное удивляло Эьвуликпаьма.

— А у вас с ней… — но теперь стоило уточнять даже такое безумие.

— Да. Я теперь и это могу. — сам Рарефлу сказал это с изрядным удивлением. — И пока не привык. Думал, что быть мужчиной намного проще.

Ничего себе!

Он смог. С ней! Значит, Иисоьмут смогла что-то сильно изменить в нём, раз у него, ну… Получилось.

— Поздравляю Вас. — он так и не решил, с чем конкретно, но иного ответа не придумалось. — Поздравляю вас двоих[11].

По человеческим меркам она была вполне миловидна (собственно, как и для многих обычных эльфов было бы не зазорно поближе пообщаться), так что при всём уважении к Учителю… С его сохранившимся проклятым обликом и худобой они даже просто рядом должны были выглядеть безумно.

— Да. Действительно, стоило достигать Мастерской Всематери, а потом и другого безумного и отчаянного мира[12], чтобы я смог присунуть.

Учитывая, сколько раньше Учитель говорил, шутил, и показывал своё мужское бессилие, прозвучало особенно грубо.

— Я думал, что и ты не выжил. Боялся, что остался совсем один.

— Ну, ещё госпожа виконтесса…

— Знаю. — устало просипел Господин. — Случайно шагнули по мне. У Улйан-ы немного странная семья, если не вдаваться в подробности.

Сумки с лекарствами!

В суматохе он про них совсем забыл. А потом пока очнулся, пока объяснился, и только сейчас вообще вспомнив о её существовании. А ещё там его гримуар остался…

— Скажи Улйан-е, что я очень скучаю. Мы друг друга не понимаем без посоха, а я… Очень скучаю.

— Вы давно знакомы? Ой, то есть, сколько времени Вы пробыли здесь?

Было интересно всё. Нет, в Конклаве о чём только не сплетничали, но он-то жил в башне Учителя.

— Несколько дней. — чего? — Так что удивляемся мы с тобой одинаково. Надо бы ещё у Ваташи спросить, что она заметила, потому что она общалась с другими местными, целителям было не до таких разбирательств.

— Несколько дней здесь?

— Да. Что тебя удивляет? — правда, ученик даже не успел ответить, как Рарефлу перебил его. — Стой. У вас прошло больше времени? — и сразу указал на нужную деталь.

Великий чернокнижник ночной ложи!

— Я только неделю искал тех, с кем сюда пришёл. Ну, точно больше двух дней. — как-то было не до подсчётов. — И мы собирали физические компоненты, изучали наши записи… Я уже делал что-то, когда мир гиб, но не знаю точных результатов. Случилась магическая гроза[13], и что-то пошло не так… И я хотел найти Вас.

— Благородно, но глупо. — и странно, что он снова рассуждал как сумеречник. — И зачем тебе был я, если гибло всё вокруг?

— Вы мой Учитель, один из величайших чернокнижников…

— Несомненно, это очень помогло! — по крайней мере, сарказм тоже остался при нём. — К тому же, наша идея только помогла гибели мира. Не знаю, насколько — вернулся я туда, где не осталось никого. Рад, что ошибался в твоей живучести, и ты выполз.

Неизменность успокаивала. Видимо, сколь бы дурным эльфом он не был, но эта кровь была сильнее других.

— Как Вы себя чувствуете?

Стоило начать с этого вопроса, но чувство собственного скудоумия пока не уходило.

— Лучше. Приступы остались, но реже. Тут умеют удивительно латать кости! Ни за что бы раньше не поверил, что такое вообще бывает. Однако, живой.

— У нас двоих были твёрдые повязки на руках, тоже что-то с костями. Как-то это связано с исцелением, но я не особо понял. А снимали их распиливанием. Прям по нашим телам. Я чуть в обморок не упал! У вашей невесты удивительно сильный характер, она даже не дёрнулась. Нас там ещё местным ученикам целителей показывали — так она сама им что-то кратко поясняла.

— Она удивительная, не правда?

Рарефлу говорил неожиданно нежно о малознакомой девушке. Даже если они как-то успели сблизиться кроме койки. Это надо было спокойно обдумать.

— Не смею оценивать Вашу невесту.

Господин снова долго молчал.

— Оказывается, быть мужчиной очень сложно, я даже не знаю, что тебе сказать. Как ты с этим справлялся раньше?

Нет, всё же в Учителе многое поменялось.

— Да я как-то другим с женщинами занимался.

Сколь бы не были приятны некоторые из цветочных жемчужин[14], всё оставалось в пределах их умений. И он точно не хотел сейчас учить кого угодно, что и куда надо для соития вставлять.

— Вот как. Знаешь, никогда раньше о таком не думал. — кажется, Господин тоже начинал повторяться. — А что ты ещё интересного узнал? Я тут столкнулся с совсем удивительным псевдо-артефактом — большая квадратная штука, как сильно растянутый в стороны псевдо-артефакт, через которые мы с тобой разговариваем. Так эта штука тут вместо постоянно работающего театра! Со звуком!

— Не видел. — о том, что он просто пытался понять, где куда и зачем попал, он решил стыдливо умолчать.

— Хотя, я не знаю, что более странно. То, сколько споров это вызывает между местными мужчинами и женщинами, или то, что от меня не особо шарахаются. Улйан-е я вообще понравился. — тогда и это было странно. — Правда, её сестра сочла меня забавным. Впрочем, она ещё страннее Улйан-ы.

То, что она (скорее всего) после этого осталась в живых, говорило о многом. И, видимо, об этом надо было расспрашивать саму деву, решительно подошедшую зачем-то к нему.

— Всё. Пошли. Прощайся.

Он ничего не понял. Вообще.

— Что там у тебя?

— Ваша невеста. Чего-то от меня хочет.

Может, дать им поговорить?

Ну, в голове это звучало логично. Тем более, что он просил передать ей…

— Чего? — она посмотрела на полуэльфа непонимающе, когда он протянул ей эту штуку.

— Что там происходит?

— Рар. — да, местные обращались с брусками намного умелее.

— Улйан-а!

Даже когда она прижимала штуку к уху, он мог слышать ответы Рарефлу.

— Разрешение Ул-а. — это она только ему или всем подряд? — Рар, потом. Потом.

То, что Господин рассмеялся, было странно. Не страннее самой этой идеи, но непривычно, что вот так с одного непонятного слова.

— Поздравляю Вас. — пришлось взяться за посох, чтобы передать всё точно и с почтением.

— Почему?

Причина вопрос.

— С тем, что Вы стали невестой моего Учителя.

И вот тут он понял, что просчитался. Вероятнее, ненамеренно. Зато выяснилось, что она умеет красочно удивляться. Похоже, о размахе своих планов Господин Иульианьиьи не сообщил.

— В смысле, невеста?

Вопрос почему невеста.

Равно как и о том, что она вообще стала его невестой.

— Не знаю.

Привычный страх побуждал как можно быстрее отойти подальше, чтобы было не так опасно и больно, вздумай он продолжить со всей честностью пытаться объяснить ей и другие планы Господина на её ближайшие дни и недели.

Любопытство сдерживало на месте — было интересно узнать, как так умудрилось произойти между ними за несколько дней.

Сочувствие — потому что связаться с Господином ещё надо было умудриться — подсказывало, что ей лучше узнать о некоторых особенностях Рарефлу Аврентица как можно раньше. Всё-таки близкое взаимодействие с ним лучше было начинать с чужого опыта. Тем более, достаточно горького, учитывая, в какую передрягу они все попали.

***

— Юлька, ты во что ввязалась? Не, парень — дело хорошее, сколько бабушка тебе говорила. Но это вот что такое?

Ой, всё. Понеслось говно по трубам.

— Я потерпевшая.

— А чего эта дура такая здоровая? И куда её пихать? Вторая хоть более человеческих размеров. — видимо, имелся в виду Элька. — Мы и так пошли на большую уступку, что пустили твоих попаданцев пожить к нам.

Блядб, а я-то как тут виновата? Я блядь нахуй в коме чиллила! Пришлось показательно похлопать запястьем в отрезе по горлу.

— Юля, они у нас уже почти неделю. Звать никак, никому никто, ни бе, ни ме — и уже достали. Ладно бы я, ладно бы даже Геля — хотя в одного она уже книги швыряла, — ну приехали, — но они уже и просто мешают. Агафоклия вон чего учудила!

Бедные книги

— Юлия Витальевна, — забавно, конечно, как кто её имя только не переиначивал и не коверкал, — добрый день.

Иван Андреевич подкрался незаметно. Не специально, просто за окружающей драмой было не до отслеживания знакомых лиц затылком. Уля же по итогу нехило вздрогнула.

При этом он был настолько стоически спокоен и излучал уверенность, что искренне брала зависть. Стоило снять метафорическую шляпу — поучиться бы вряд ли удалось.

— День. — пришлось снова показывать на горло. — Говорю мало.

Он окинул её критическим пристальным взглядом. Стало как-то неловко.

— Сурово Вас. Добрый день. — кивнул он и дедушке.

Разводить руками, держа в одной из них гигантскую колдунскую палку с булыжником было почти нереально.

— Ладно, у нас тоже все друг друга краше. И это мы не считаем неведомой кракозябры на роли всеобщего питомца. — Ой, бля! — Ну, и кто с синяками, а Анна Владимировна радует нас внушительным швом на лбу. Давайте-ка это поставим на пол…

Сапоги. В пакете. Две пары. Даже, сука, чистые! И пальто Рара — сука, чистое и целое после того пиздеца, что там творился!

— А Вы жалобу… Зачем?

Было интересно просто для общего развития. Печальные мысли о похеренной в самом начале карьере и так преследовали одну Ульяну Витальевну плюс-минус постоянно.

— Да. — охотно подтвердил психиатр. — Поставил трудовую инспекцию на уши. И, вот поверьте, сделал бы это ещё раз, может даже раньше. — Ну нихуя себе неделька в среду начинается! — Праздники у всей страны ж намечаются. Юлия Витальевна, при всём моём огромном уважении, — что ж, в это охотно верилось, — к Татьяне Михайловне, у нас творился какой-то невообразимый ужас. Трети зарплаты никто не видел — а я даже специально у коллег из схожих учреждений уточнял, им больше платят. А у Вас, насколько я помню, рабочий день до полседьмого?

Она утвердительно кивнула.

— То есть, сорок часов в неделю. — ну, да. — А Вы, так, на минуточку, тоже медработник. А у остальных врачей — включая меня, если бы даже я тут корячился на полную ставку — был бы тридцать шесть.[15] А представляете — человеку даже за вредность платили совсем копейки, должны были намного больше. — тут он уже обратился к дедушке.

Что ж, разговор намечался томный (тем более, что по негаданной переводческой деятельности уровня /b должны были дать отмашку по выезду), и стоило поберечь горло. А телефон был у бодро трындевшего о чём-то с Раром Эльки.

— Этот, что ли, тоже из них?

— Де-ед. — к счастью, жест «печатать» он распознал сразу.

— Господи, ну ты и умеешь находить себе…

— Пожалуй, в этой безумной заварухе, — вот уж неожиданный лексикон, — Юлия Витальевна оказалась самой пострадавшей. То, что одно начальство решило подраться с другим, а руководство по воспитательной работе разозлилось на всех медиков сразу, к ней отношения не имело. Опять же, силовое решение проблемы привело только к разгромленности зала, поломке компьютеров, пожару, и госпитализации.

Сало, мёд, говно, и палки. И хуйня.

Это эльф. Да, среди свалившихся есть и эльфы.

— Прелестно. Я даже не очень удивлён. Так я ещё не договорил, ещё момент — нам всем недодавали официального отпуск.

Кажется, о чём-то таком при трудоустройстве даже с нихуя вбрасывала юристка. Вроде при увольнении можно было бы подать на учреждение в суд и даже выиграть. Потому что де-юре медпсихологи вроде как были приравнены к врачам. ИРЛ, конечно, всем было насрать.

— И как оттуда все не разбежались? — философски поинтересовался дедушка у потолка.

— Многие людей из области и пенсионеров. Ещё и наши с вами ровесники, так что сами понимаете, какого теста люди.

— Вот и оно тебе надо?

Ладно, вот это уже начинало бесить.

— А где ещё?

— Поберегите горло. Ну, как минимум, теперь руководству придётся решать наш общий финансовый вопрос.

Да, это уже пахло совсем плохо. Но Иван Андреевич был не просто солидарен в вопросах диагнозов и особенностей псих.статуса[16], а действовал более-менее в том же направлении. Да и выводы относительно детей у них более-менее совпадали. И вообще, с психиатрами выходил наиболее крепкий тандем.

Ну, на фоне других врачей у них и впрямь было подобие прочных профессиональных связей.

Но с таким опытом я работу не найду, кроме Пятёрочки.|

Даже без неё — произошедшее само по себе прям грозило увольнением с «волчьим билетом», после которого единственная доступная карьера — продаваном в ближайший продуктовый, вряд ли сильно выше и лучше. Это при наличии не самого днищенского образования и желании работать с тяжёлыми случаями!

— Не волнуйтесь. Я за Вас поручусь, а в психиатрии и так нехватка специалистов.

Кхм, только я какбэ не психиатр и даже не врач. Иначе бы такой проблемы явно бы не возникло. Конечно, сама ебать лох, но шо уж тут поделать, если оказалась максимальным долбоёбом.

Я к нам еле-еле попала через службу занятости. Психологов много, и более обученных, нафиг я сдалась со мной возиться. Так что Ваша просьба мимо кассы. При всём уважении|

— Поверьте, в психиатрию мало кто идёт. Тем более в детскую. Идут все в наркологию, деньги там. Тем более, я могу поручиться за Ваши старания и опыт, — конечно, была забавной логика его высказывания, — и в учреждения вроде соц интернатов. А у нас и так нарушения сразу находить начали, даже проверяющие изумляются. А это только пара дней, к концу недели в их анекдоты войдём.

Ну пиздец нахуй.

— В порядочной дыре ты работаешь.

А то я, блядь, теперь сама будто не догоняю! При всём искреннем уважении, после этого и так плакать хотелось.

А дети где? |

— Ну, известно где — в Сухаревке. — развёл Иван Андреевич руками. — Они нас теперь заочно ненавидят, мы им планы по освобождению отделений порушили. Ну, и поделюсь даже полу-сплетней, раз Вас долго не будет на рабочем месте. У нас вот-вот будет бунт воспитателей. Оказывается, Нина Алексеевна там что-то с зарплатами и часами выделывала. Воспитатели люди простые, подвоха не видели. — в это точно верилось даже на основе скромного и напряжённого опыта взаимодействия. — А с педагогами что-то через профсоюз проворачивала. А теперь вспомните, сколько их и как они вкалывают. Официально зарплаты и без того маленькие, а тут такое.

Ну нихуя ж себе я на денёк приболела!

Видимо, лицо у Ульяны было выразительное. По крайней мере, психиатр спокойно добавил (аж брала зависть к такой выдержке):

— Поверьте, нас бы после такого скандала и так разогнали. Всё-таки, была не просто драка под камерами, а целое представление с пожаром и, насколько я понял, попытками убийства Вас и этого… Аниматора. — надо бы как-то человека с новой должностью поздравить. — А также ОМОНом, пожарными, кучей реанимаций, и нашим несравненным директором в качестве одного из, прости Господи, бойцов. — Пиздец нахой блядь! — Так что, поверьте старому врачу — участие в судах Вам только лучше сделает. Тем более, что педиатры наши всё-таки к иску присоединятся.

Какой кошмар наухй. Нахуй так жить. Куда я блядь пойду с попаданцами? Что нахуй за пиздец? Какого хуя все ебанулись так резко, нормально ж блядь жили?

Убейте меня кто-нибудь.

Всё это пронеслось единым вихрем в голове. Иногда даже идя зигзагами на второй и третий круг в отдельных моментах охуевания.

— Ладно, Юлия Витальевна. Основные новости я Вам передал, а дальше думайте сами. В любом случае, как я понял, сначала будут суды по выдаче документов пришельцам.

С приплыздом нас, ебать.

И так Иван Андреевич столь же невозмутимо отчалил в сторону выхода.

— Ну и влипла ж ты. — А то блядь не знала! — Ладно, бери своего сказочного. А то в пробки встрянем.

Теперь мысли крутились исключительно вокруг того, что она всей собой словила ушиб влипла в очень-очень большие невывозимые неприятности. Она даже особо не думала о том, что говорить Рару. Только сказала краткую форму имени, чтобы проще было.

И тут, блядь, выстрелил эльф. Честно, если бы он в Ридру не вцепился, Ульяна бы вообще пропустила суть реплики мимо ушей.

Но он её, блядб, поздравил. Сука, искренне.

Учитель для ты уважение статус невесты даровал

Чего, блядь?!

— В смысле, невеста?

Ты есть Рарефлу невеста. Ты есть для Рарефлу невеста.

Последнее Райдра добавила от себя, для тупых. Ну, короче, персонально для Ульяны.

Блядб.

Кажется, магическая палка не любила тонны мата, больно стреляясь магией.

Правда, судя по морде Эльки, он сам такой хуйни не ожидал.

— [ˈsa.ˈug.ˈhusupe.ˈaip][17].

Нет знанийть в здесь

Су-ука, а ведь ещё переводом заниматься и окончательно не околеть и охуеть.

— Юлиана, ты чего? Куда лицо потеряла?

У меня тут, дед, совсем лютый пиздец. Который, правда, надо сформулировать не совсем всрато. Ну, и чтоб горло не заболело.

— Вы с бабулей меня замуж хотели. — так, вроде нормально. — До тридцати. — слово жестковато, но произносимо.

— Ну и?

— Меня Рарефлю замуж позвал.

Занавес. Даже дед охерел.

***

Кыыфаафо — пока всё ещё один из немногих выживших чародеев своей ложи — к столь долгому времени пребывания в этом странном месте устал.

От всего.

Пытаться понять, что вокруг происходит и что от него хотят. Пытаться объяснить местным… Часто очень красивым женщинам — приятно дородным, высоким и хорошо пахнущим, многие с красивыми окрашенными ногтями[18]… Что он гухарл, например. Про Конклав даже начинать не пытался. Они, правда, тоже что-то пытались ему объяснить, и настолько же неудачно. Один раз даже связали и усыпили не особо понятным образом, включавшим в себя болезненный удар чем-то острым в ягодицу — как обнаружилось позже, чтобы вытащить ту странную трубку из спину и закрыть плотной повязкой место крепления к телу.

Кажется, местные от него тоже устали. Правда, почему-то упорно продолжали пытаться отбирать посох — хотя Призыв он использовал так часто, что от этого тоже устал. Да и для большего не было ингридиентов. А боевой чародей из Кыыфаафо был так себе. Тот же Тёмный Аврентиец…

Который, пусть и не напрямую, но затащил их всех в эту неприятную ситуацию. И то было непонятно — выжил ли он сам?

…смог бы лучше отбиваться в схожей ситуации.

Так что его, насильно переодетого в местную очень цветастую одежду, где будто смешались все направления и школы, куда-то упорно несли на руках, словно ребёнка.

— Принимайте.

Впрочем, местные мужчины были не меньше женщин.

— Сильно вырывается?

— Дубинку свою призывает. А так — ну чисто дитё дитём.

— Что ж так грубо-то?

— А, всё равно Абрек. Хоть как костери — нихера не вдупеляет!

— А наручники детские я где найду?!

Державшая его женщина громко фыркнула.

— Его, блин, я без затруднений скручиваю.

Грубо поставили на пол, хлопнули по пояснице. Кажется, только суровый взгляд мужчины остановил их от чего-то более неприятного. Например, пинка прям по заднице, что было бы совсем обидно.

— Ага, а в машине его ногами к полу прижимать?

— Разберётесь. Всё, забирайте! — зло пробурчали над головой. — Вот что хотите делайте — но чтоб мы его тут больше не видели!

***

Местные повозки — да, те самые, без животных — оказались тесноватыми. Особенно для Рарефлу, необычно высокого даже в сравнении с более крупными местными мужчинами. Тут были выдвижные ленты для своеобразного привязывания к обитым кожей креслам. Судя по обыденному отношению, тут это была совершенно повседневная вещь.

Его невеста продолжала реагировать… Странно.

Это была не радость. Не злость. Даже не удивление или задумчивость, что было бы понятно — про то, как легко Рарефлу воплощал в жизнь безумные планы, знали в их мире, а не здесь.

С другой стороны, говорить про него надо было осторожно. Сразу из-за всего — в том числе и вероятности, что потом лично ему оторвут голову за говорливость.

Или попросить её о защите?

Ну, если он так ей благоволил… Учитывая, что кусала она его только в приступе трёхлунки и не больно, стоило хотя бы спросить. Но не сейчас. Тем более, что посохи они убрали в странный ящик в задней части этой штуки.

Как всегда, пришлось повозиться с посохом невесты Господина. Забавно, что только теперь Эьвуликпаьм заметил очень нелепую деталь — посох был размером с неё. И если высокому Рарефлу было, по его словам, удобно, то она нескрываемо страдала.

Так что пока полуэльф выбрал помолчать. Ждать он, в отличие от многих в ночной ложе, умел хорошо и долго.

***

Бюро судмедэкспертизы располагалось в неприметной кирпичной пятиэтажке. Не знай Ульяна, что им именно сюда — не подумала бы, что прям над вскрытием всякий утопцев живут люди.

Пришлось застрять на КПП. Так как у Эльки не могло быть документов кроме невнятной выписки и свидетельства Ульяны, пришлось ждать кого-то. Правда, быть живым щитом для одного ушастого ещё не приелось, Ульяна аж вздрогнула, когда снова вцепился.

— Завойская! — даже яркая хирургичка не помогала узнать женщину в голубом костюме поверх серой водолазки.

Хуёвая моя память на лица. Вроде это было знакомое… А! Та самая судмед, что обследовала того же Эльку, а потом и Рара.

Хорошо хоть, что эльф не отлипал. Внутри было ещё и запутанно, пришлось попетлять по узким коридорам. Народу было немного, но красочно побитого жизнью, и благоухав от кого именно пахло перегаром или чем похуже (местами напоминало кошачий лоток или ядрёные химикаты). Как-то Рар позитивнее к нашей новой хуйне был.

Не, в бюро было по-своему прикольно. Страннее даже чем в ПНД, куда она сопровождала на освидетельствование перед ПНИ — да. С другой стороны, эта заварушка хотя бы приносила отдельные лулзовые моменты вроде этого, когда на них пялились глазами по 5 рублей все встречные.

Но вот оказаться в чём-то вроде ординаторской было странно даже для Ульяны. Особенно в канун обеда, судя по количеству собравшихся. Что забавно, принципиально от основной территории это не отличалось.

— Чай будете? — ладно, это тоже было чудно, но, допустим. — Извините, что дёрнули раньше, но у нас ещё несколько вопросов помимо самой экспертизы.

Пожилая женщина с коротким седыми волосами и очками с толстой оправой пристально присматривалась к Эльке. Он даже буквально спрятался за Ульяну.

— Интересно. — затем перевела взгляд уже на Завойскую. — И вправду — эльфийский эльф. Этот с, — она перевела взгляд на их эксперта (увы, на имена память была хуже, чем на лица) и скрестила указательные пальцы, — вот этим же?

— Не, этот как раз с поликорией.

Хотя, казалось бы — что вполне широкоплечему и крепкому ёльфу сделает одна тётя доктор? Даже при поддержке коллег, убежать или телепортнуться куда-нибудь нахуй мог непринуждённо.

А, так. Стоп. В смысле — «как раз с поликорией»?

— А Вы не обратили внимание? — пока чайник грелся, она успела достать и кружки, и У этого… Ра… — судмед задумалась и помахала ладонью в попытках вспомнить.

— Рарефлу. — да, получилось не очень вежливо, но вроде бы вовремя.

И, возможно, не вершина грубости.

— Ну, короче, у него глаза такие необычные. — Жёлтые, что ли? Элька тоже желтоглазый, не новость. — Там зрачки буквой «Хэ», иногда круглыми становятся. Как я поняла, у них всех так, кроме этого кадра. Почему-то у этого эльфа не так.

А, бля. Точно. В день драки Ульяна ещё видела того странного мелкого мужика, которого кто-то из воспитателей прям на магическом посохе притащил… Значит, Рар в этом не уникален.

Да. Глаза есть Знак чародея-для. Знак чародея-про.

Ого, как пафосно. И странно, что Ридра дала этот комментарий сама.

— Э-эльк. — кажется, он своё имя воспринимал как просьбу сделать что-то из известных действий вроде «взяться за переводчик». — А почему у тебя другие глаза?

— Я же говорила, что их можно спросить. — ехидно прокомментировала непонятно что пожилая женщина.

Эльф, правда, очень смутился.

— [ˈsa.ˈwae.ˈzispaʔmu.ˈiboperi.ˈomdudle.ˈhaʔald.ˈogid.ŋ.ˈmih.ˈkajl].[19]

Я внутри трусость знание внутри Испытание. Глаза через Х хорошее есть.

Да уж, глаза через известное место. Посох на это ударился магией.

— Фига себе оно умеет. Вы садитесь, а то стоите как неприкаянная.

Я, блин, по жизни такая.

— Оно много умеет. Колдовское.

И сильное.

Не, у посоха был ещё и нихуёвый характер, о чём можно было умолчать.

— И сильное.

— Оль, — один из врачей, мужчина примерно их же с судмедом (которая ещё и имя обрела), — тебе, походу, повезло.

В ответ на непонимающий взгляд она закатала тяжко вздохнула и закатала рукав. Ах ты ж ёбаный ты ж нахуй! Судя по красноте на руке, Ольга пыталась оттереть красочный рисунок любыми подручными средствами, но осталась при нём.

***

То, что Учителя слабо поменяло даже второе Горе Богов, имело и неприятные последствия. Пример чему был на руке у молодой женщины, которая ранее раздевала его самого догола. Тогда Иьулианиьа описала это как «целитель для законников», и он её запомнил.

Правильные руны для проверки на талант. Местные имели возможность (и желание) мыться в тёплой воде каждый день, и даже помогали одному полуэльфу мыться с той хренью на правой руке.

Значит, эта женщина пыталась оттереть знаки с кожи. Настолько безуспешно, что морщилась от прикосновений.

Хотя было странно оправдывать ошибку Учителя. Даже если перед ещё одной местной чародейкой (тоже бледнокожей и темноволосой, что странно).

— Учитель часто неосторожен и порывист. — почему-то Куст теперь не говорила, а писала в брусочке. — Мы сегодня говорили через эту штуку, и он говорил про неё, — всё-таки пока она не понимала, и приходилось некрасиво выкручиваться, — как возможную чародейку.

— Правильно, поберегите горло. Как единственный переводчик, Вы сегодня аж дважды будете нужны. — тут Куст грустно вздохнула.

Держать брусок надо было особым образом, не нажимая на два особых выступа.

— О, меня в маги записали! А убрать это как?

Вопрос будет нет это на руке.

Значит, она хотела убрать. Ну, на эльфов они не походили — да даже у самых южных сородичей татуировки были иные. Тем более, что здесь пока попадались только люди, на эльфов похожие разве что светлостью кожи. Впрочем, с таким количеством холода последнее было не столь удивительно.

— Не знаю. Скорее всего, никто не знает, писчая вещь была местная. А чернила у вас точно из другого материала сделаны.

Куст снова создавала текст на брусочке. Выглядело это завораживающе, особенно в моменты исправления. Без помарок, без проблем с почерком. Может даже всё равно, какой рукой!

— Я же говорил — замутят теперь бизнес по безболезненным татуировкам. — этот целитель (ночной эльф отталкивался от похожей одежды) был старше. — А Вы им эскизы по вечерам халтурить будете. И им трудоустройство, и Вам деньги не лишние.

Это развеселило всех, кроме Куста (снова делавшей текст) и новой чародейки.

— Можно вслух.

— О, инсайды! Что ж, Ульяна, сейчас мы Вас прожарим. Так… «Видимо, Рарефлю правда такой странный — по телефону через этого ушастого…» Ой. Что, вот прям так?! — видимо, поднятие плеч и ладоней тут что-то обозначало. — Ладно. «…по телефону через этого ушастого передал, что я теперь его невеста.»

— Поздравляем! А то молодёжь всё одна да одна. Ольга Юрьевна, не отпирайтесь! — старый целитель старался поддеть чародейку.

Да, это было понятно даже без перевода.

— «А я теперь думаю, ржать мне или плакать. Достойно анекдотов и пересказов.» — она вернула брусок Кусту. — Ну… Не уверена, что понимаю, так не попадала, к счастью. Но это иронично. Этот Рарефлю — это та тощая седая каланча с колдунской желтухой.

Видимо, это была какая-то местная шутка. Судя по посоху — непереводимая.

— Господин хотел, чтобы вы двое отправились с нами в наш родной мир. — Куст даже недоверчиво посмотрела на полуэльфа. — Мы сами гнались за ним необдуманно, я уже здесь вообще две сумки потерял, а там и деньги, и гримуар мой был.

Вопрос причина вы погоня до Рарефлу.

Он и про это не рассказал?!

Не рассказал.

Видимо, посох мог и сам добавлять пояснения. О том, может ли его личный посох такое же, Эьвуликпаьм предпочёл в моменте не думать. И было интересно наблюдать, как быстро появляется текст на бруске.

— На нашей родине умерло всё и все, от травы до чародеев и драконов. Выжили только мы, кучка чародеев и одно Дитя Всематери. Там остались только пыль, песок, и какие-то артефакты.

Тут Куст застыла. А, вот как выглядело выражение ужаса на её лице! После этого она начала быстрее писать текст, после чего отдала обратно.

— «Можно снова вслух. Мой герой-жених хотел нас совместно в поездку пригласить…» Послушайте, какое совпадение — мы сегодня на пятиминутке говорили о том, чтобы меня туда в командировку направить. Так и быть, это круто. «…не поняла, зачем. Эльф потерял где-то несколько сумок, Вы не видели на месте?» На месте не видела, у единственной женщины из них и правда были какие-то сумки, но мы их не открывали. «В их родном мире случился Апокалипсис, выжили только они.»

Смех стих. Теперь на полуэльфа смотрели со смесью ужаса и сочувствия.

— А вот Вам и причина для командировки. — да, тут женщины могли быть с очень короткими волосами.

Впрочем, это было просто отличительной чертой внешности.

***

Теперь Эьвуликпаьм чувствовал себя ещё страннее. Да, так можно было. Оказывается, при осмотре мужчин могли присутствовать только мужчины. Почему с ним и Учителем это делала женщина-целитель (всё ещё не очень воодушевлённая идеей путешествия в их мир, но вроде бы согласившаяся), пока решил не уточнять. Пока все благоволили — но стоило использовать лучшие качества сумеречников и не искать неприятности.

— Да благоволит Вам Отец-Солнце, Уважаемый Господин Кыыфаафо[20]!

Дневной гухарл выглядел более помятым, чем они вдвоём.

— А вы живучие. Как там тебя, Эву… — и была вероятность, что он вообще не изменился.

— Всего лишь Ореховый куст.[21]

— Понял. Что тут происходит?

Уважаемый дневной чародей неплохо пытался говорить на родном языке.

— Осмотр для законников. Я не совсем понял, зачем, но наша переводчица говорит, что это необходимо.

И разговаривать с ней надо было через странную штуку, которую держал один из законников. Второй — потому что первый придерживал гухарла за плечи.

— И кто же принял такую благородную роль?!

Сказительского тона полуэльф не ожидал. Просто чуть удивился. Дневная ложа могла выражаться не менее изобретательно, чем самые ночные гномы, но тут получилось нелогично.

— Если очень кратко — невеста моего Учителя.

Тут задумался гухарл.

Стоп, а если она благородная?

Тут себя дураком почувствовал уже полуэльф. Наверное, стоило спросить раньше.

— Догадываюсь, о ком ты. Дева с Безымянным посохом и дородными формами. Она бушевала…

— Трёхлунка.

С плясками и кусанием. Пусть он провёл не так много времени среди других чародеев в Башне Конклава, но это оказалось мирно.

— И она его не отвергла. —вот что звучало логично. — Кажется, даже повторение Горя Богов твоего Учителя не поменяло. Умудрился отыскать такую же отчаянную[22].

Ну, пока он знал Куст не настолько хорошо. Однако, и Учитель оказался намного спокойнее и рассудительнее, чем говорили Смотрящие Солнце[23] в Конклаве.

Так, подумаю об этом потом.

— Вы обязаны слушаться команд этих людей. Я буду помогать для вопросов.

— Где мой друг?

Разумный вопрос. Собственно, он сам не знал. Пришлось впервые связываться по новой штуковине — не похожей на брусок, а очень сложной формы и с торчащей с одного бока «имитацией ветки» (потому что обозвать это как-то иначе не получалось). Один из местных законников тоже наклонился к этому, чтобы услышать. Зачем-то они ещё и записывали.

— Где ещё один мужчина? Низкий, широкий, тоже в красном.

— Есть ещё мужчина на опознание? — а на этом языке звучало изящнее и короче.

Правда, этот свистяще-шипящий резкий звук, часто слышимый в речи, он пока выговорить не мог — пока никто не видел, пару раз честно пытался.

— Следующим приедет.

Ещё потребовался долгий перевод.

— Нет первый. Да второй.

И что это значит? К тому же, на понтене. С попыткой подражать говору Учителя.

— Ладно, узнаю что попроще. Что со мной было? — даже дневной гухарл перешёл на риипокьх.

Ну, даже спустя столько лет Эькуликпаьм неплохо понимал простые фразы.

— Какие ранения были у уважаемого Господина Кыыфаафо?

— Рана внутри бок, кость бух-бух. Кость расхераченность[24]. — учитывая раны Учителя, ломание рёбер здесь было доброй традицией во время драк.

— Сломано ребро.

— И расхераченность внутрь то мясо.

— Последнее непонятно. — удивительно, что законники тут тоже проявляли благосклонность.

— Гемоторакс нормально не переведу. Слишком сложно.

— Ну и не нужен он. Перелома ребра и так хватит!

— Это местные законники, а вот тот — целитель. — который недавно ел с ними с одной комнате. — Они тут часто в одежде разных цветов ходят, часто почему-то белой. Причину пока не узнал, но мы друг друга очень плохо понимаем.

Кыыфаафо задумчиво накрутил прядь волос на палец.

— Уподоблюсь сумеркам и приму ситуацию. — у него даже зрачки расширились. — Что я должен делать?

Эьвуликпаьм задумался.

— Как-то показать, что Вы будете исполнять команды.

— Так скажи им!

— Переведи, что он будет слушаться.

Нет, правило про присутствие только мужчин было ну очень неудобное.

— Он послушен.

— Отпускай! — что ж, даже дневные маги тоже не привыкли к местной громогласности.

— Посох к стене… Никто не тронет! Я свой ставил, никто не трогал. — фух, сработало. — А теперь подойти к целителю, — с этим тоже без сложностей, — и нужно будет раздеться перед этими мужчинами догола.

— Чего?! Совсем страх потерял и глаза заросли?![25] — спрятался за законника он по привычке.

Чем рассмешил целителя.

— Здесь нет наших традиций, даже лун! Это не к тому, просто… Это для целителей и законников. — но, опять же, было проще спросить у Куста. — Зачем это делается?

— Целитель и законник для. Ты быть кто нет знание. Для суд. И бумаги знание ты быть ты.

Ну и беспорядок! Пытаться понять, что она хотела сказать, оказалось сложно.

— Какой-то суд и бумаги для понимания Вас как Вас. Возможно, это как с брусочками, через которые они общаются, — он что, их не видел? — есть у каждого свой собственный. Ну, и тут умеют делать очень достоверные изображения, даже этими штуками.

Гурахрл крайне тяжко вздохнул, ненадолго прикрыл глаза.

— Допустим, что это так. Если твой Учитель выжил, у меня к нему крайне много вопросов. Чем дальше, тем больше.

— Вы в этом не одиноки.

Что ж, он начал раздеваться.

Осматривали гухарла гораздо тщательнее. Заглянули в рот, проверяли глаза. Описывали и делали странные щёлкающие звуки другими штуками, тыкали совсем непонятными целительскими штуками. Даже что-то между собой обсуждали, но тихо и нечётко.

Сложность возникла ближе к концу, когда ему жестами показали на одежду. А потом — на стол, писчую не-палочку, и бумагу.

— Надо будет написать полное имя. Я со всеми прозвищами писал. Тут знают койетелд.

Что на него посмотрели, как на распоследнего идиота, было ожидаемо.

— Моё имя человеческим не записать. Даже ты его еле выговариваешь, позор эльфийский. — вот последнее было обидно.

Не его вина, что сородичи смотрели только на Солнце до слепоты[26], а не варианты как сделать лучше, проще, или быстрее.

— В местном языке есть странные звуки. Может, получится их письмом?

— А ты его знаешь? — хотя бы он не отверг идею.

Пришлось снова связываться с Кустом.

— Вы можете подойти, когда он одет? Сложность в записи имени, в людском письме нет нужных букв.

— Когда одетый, могу прийти? Языковые затруднения.

Законники переглянулись, задумались.

— Ну Вы у нас единственная и почти официальная переводчица. Тут опрос, так что, в принципе, подгребайте. Заодно протокол нормально заполним.

Она пришла с посохом, собственной книжкой (гримуаром это пока было не назвать, но записи она там делала регулярно), и какой-то совсем маленькой книжицей. Что странно, с красно-коричневой обложкой и изображением двухглавого орла. Раньше он не замечал, чтобы тут было много красного цвета.

— Бумага про я.

Да, там и впрямь было маленькое изображение её лица. И куча-куча надписей. Правда, бумага почему-то была розоватой, а на одной странице (как раз с лицом) — ещё и отблёскивала при наклоне странными символами. Например, тем же двуглавым орлом. Оказывается, у него было пририсовано 3 странных головных убора.

— Ладно, твой Учитель действительно великий человек, не только ночной чернокнижник. Тут много красивых женщин, а он себе красивую деву нашёл и увлёк. Сколько шутили про его отчаянность — а ведь работает!

Эьвуликпаьм бы сильнее удивился, если бы оно не сработало. Нет, у них бывали и неудачи, но чаще Рарефлу достигал цели. Сколь безумным отчаянным был способ, требовало отдельного обсуждения в ночной ложе, а не с гухарлом среди целителей и законников.

А вот хватать Куст за руку не стоило. Она пугалась и злобно шипела.

— Как это читается?

А, действительно. Она же пришла помочь с чтением и записью. Правда, поняла она это по-своему, и начала читать вообще все записи подряд в этой личной бумаге. Видимо, посох мог переводить и без прикосновения.

— Паспорт гражданина Российской Федерации. Российская Федерация. Паспорт выдан… — что ж, за это хватание гухарл едва не получил книгой потолще по голове.

Заслуженно. То, что Куст не очень любит прикосновения, полуэльф заметить успел. Правда, если Господин тоже про это знал, то было совсем странно. Ну, или его прикосновения она как-то принимала.

— Ы, ы.

— Ы вот так пишется. — а, это буква из двух частей.

Так тут было несколько способов писать один и тот же знак. Хотя почерк Куста… Даже у Эьвуликпаьма могло выходить лучше.

— И Господин хотел, чтобы мы ненадолго вернулись в родной мир.

Он, конечно, говорил это — но тогда рядом не было законников.

— Денис Максимович, вопрос. Им надо на родину магически слетать — это можно?

— А как им колдовать запретишь?! — почему-то сказано это было сквозь невесёлый смех. — У этого палку пытались отобрать, — он махнул ладонью на дневного чародея, — призывает ведь. Мы их только в вещдоки записали, ничего сделать не можем.

Она быстро отрицательно (да, тут это было наоборот, к чему было крайне трудно привыкнуть) закачала головой.

— Официально. Чтобы они не в розыск, а командировку.

— О, точно! — что ж, это надо было и целителям. — Ещё наша эксперт хотела с ними. Там, со слов вот этого, катастрофа мирового масштаба случилась.

Законник сильно задумался. Некоторые люди в таком состоянии странно перекладывали между пальцами местный аналог пера.

— По идее, можно. Пока они не подозреваемые, а потерпевшие, могут хоть куда пойти. Главное показания дать и на суд явиться. Я сейчас уточню по оформлению, но вроде сложностей нет. Нам даже нечего предъявить тому бородачу, который в СИЗО чалится, кроме отсутствия документов. При аресте не сопротивлялся, сидел в камере тихо. Сейчас, я следователю напишу, может какое заявление надо подмахнуть. А так — на допросы явиться, в суд прийти.

— Внутрь мир для мы разрешение быть. Бумага вопрос. — лучше бы она говорила просто с местным акцентом, чем подражала Рарефлу.

Ну, его можно было обрадовать, связавшись тем же способом.

— Никаких проблем. Может, и документы какие подтащите.

— Вы это себе представляете? — а она могла и в иронию.

Да, это он понял даже без перевода, только по тону. Ну, Учителю такое вроде бы нравилось.

— Полное имя! — оказывается, он всё это время писал. — Вопрос про моего друга. Тоже с посохом, тоже в красном. Мы двое из ложи дня, эльф из ночи.

А ведь она и про ложи не знает. И про Конклав… И про славу Учителя…

***

Дева производила приятное впечатление. Да, зная этого ночного слепого безумца, ложу на дневную она не сменит — но может стать хотя бы сумеречницей.

— Он два в здесь.

Говорила она медленно, словно только оправилась от болезни.

— Переводить для него эльф не сможет. День и ночь друг друга не слушают.

— Можно переводить для гнома будет гбасе Кыыфаафо?

Работало это странно — потому что эльф мог держаться за Безымянный посох безболезненно. А дева долго думала.

— Можно при втором осмотре будет не он, а он? — правда, даже она справлялась только указывая на кого-то пальцем.

— Да хоть чёрт лысый. Всё равно синхронного перевода не будет. Трындец, ну и имечко! Императоры, блин! — он показал деве бумагу с его именем.

И чему тут было удивляться? То, что здесь не жили местные гухарлы, он заметил. А вот сложностей с именем не понял даже приблизительно.

— Ты полное имя… — видимо, расстоянием пальцев и рук (и выпученными глазами) тут показывали размер. — Я полное имя. — а, так здесь на себя показывали похлопыванием по груди. —За-вой-ска-я, — не, это никакой аврентиец не выговорит, — И-у-ли-а-ни-я, — значит, какие-то символы могли обозначать сразу слог, — Витальевна.

— Имя что есть?

— И-у-ли-а-ни-я.

А вот что Аврентиец точно умел — так это находить (под стать себе, не иначе!) окружение с максимально дурацкими именами!

— Это название одного куста. Не на понтене, на иифогэс. — смущённо пояснил бестолковый эльф. — У людей он veqvena называется.

То, что её это не обрадовало, определённо было смешно.

***

Друга привели гораздо грубее. Впрочем, гномы-чародеи тоже отличались крупным телосложением, а если как минимум двоим сломали рёбра, то сумеречная осторожность была логична. Даже если законники и целители носили синие одежды.

— Живой! — он тоже был искренне рад видеть Пакъо, но действовать надо было осторожнее.

— Стой! Местные нервные, разозлиться могут на всё подряд. — от привычного грубого ответа друг сдержался с нескрываемым трудом. — Оказывается, мы все жутко живучие. Даже Безумный Слепец жив, а ему рёбра в кашу поломали. Как и мне.

— Нас гибель всего живого не убила. — ладно, настолько по-гномьи он произошедшее не оценивал. — А Безумный Чернокнижник вообще во время этого был в Хётёцокъ[27]. И ты ещё в себе сомневался? — шутит, значит, оправился. — А с костями, конечно, чудесная традиция.

Было подозрение, что для местных это тоже безумно, раз всё дошло до требований голого осмотра.

— Пообещай слушаться этих людей… Здесь так ходят законники! — и да, друга они за плечи держали крепко. — Этот в голубом вообще целитель. Они должны тебя полностью осмотреть. Для каких-то личных бумаг, которые у местных есть. Вроде у каждого местного, как я понял.

Пакъо задумался. Осмотрелся. Долго вглядывался в целителя. Тяжко вздохнул.

— Что ж. Эти ночные долбоёбы победили. — судя по цветам остального, это вообще не имело смысла сравнивать, ну да потом. — Ладно, я буду слушаться.

На эту штуку надо было показывать пальцем. Потом там нажимали на странный выступ, и можно было говорить в место с кучей дырок.

— Он будет слушаться.

— Нормально, отпускайте.

А голос искажался сильно. Наверное, так можно было кого угодно вместо этой девы посадить, даже мужчину.

— А это что за изделие ночного безумца?

— Что-то сугубо местное, забыл спросить. Кстати, смешная история. — о таком он умолчать не мог даже сейчас. — Угадай, что задумал наш Аврентиец?

То, что Аврентий когда-то был ближе к их лесам, а не к гномьим горам, значения не имело.

— Будто я его знаю больше, чем через собрания Конклава. Что мне делать?

— Посох к стене. — вцепился, значит, надо потом расспросить. — Мой не трогали, когда поставил. Радуйся, что нас в принципе кое-как переводят. Без этого грустно, убедился сам. Угадывать будешь?

— Как-нибудь потом.

— Не выйдет. Это важно. Ладно, начну с очевидного — Аврентиец надумал, что нам надо обратно слетать. С нами ещё одна местная девушка полетит. Считай, подсказка.

— Аврентиец, как я понял, жив. И точно будет с нами. Вот тогда и спрошу. Что мне делать?

— Раздеться. Совсем. Да, как при сватовстве. Нет, тут это не имеет отношения к браку.

***

Дождаться деда не вышло. К счастью, была эта судмед-контора не на другом конце города. Да, надо было ещё допереть до метро (по картам) и с пересадкой, чтобы потом ещё там размять ноги, но ничего криминального.

Федина куртка на Эльке, правда, не до конца сходилась. Рвать было жалко, и пытаться точно не стоило. В конце концов, по случаю массовой ебанины и он объявиться может. По крайней мере, это было бы логичным продолжением творящейся ебатории вместо нормальной предпраздничной суеты.

Элька картой заинтересовался. В принципе, ничего криминального — пусть смотрит. Опять же, где-то были и украшения на витринах.

— [ˈkaɾbon.ˈa.ˈeɾes.ˈvi.ˈhulum̆ŋe]. — ну ладно, держись за обмотанную снизу палку-переводилку.

Вопрос знание место для ты

Вопрос знание место про ты

Оказывается, Ридра бодро училась не только переводить, а ещё и править.

Что касаемо вопроса. Ульяна вроде разговорилась, чему уличная прохлада скорее помогала.

— Знаю, конечно. Вот номер дома, вот магазины. — ну, вроде как было наглядно. — Вон, зелёное такое, «Магнолия». Ну, написано на зелёном. Будешь ходить, быстро поймёшь.

Сумка с ноутбуком начала неприятно сползать.

— [ˈsa.ˈno.ˈbet.ˈosfiho.ˈev.ˈosmiwoŋ.ŋˈɰaːŋ.ˈsa.ˈugikeap.ˈfuːmaⱱ][28]

Я был часто в силе и помощь. Часто держать для фуумав вещи.

А, вот оно что. Ну, в принципе… Это было логичное заявление. Учитывая комплектацию комплекцию Рара. Конечно, был соблазн воспользоваться столь заманчивым предложением… Да, выглядел эльф крепким, крепче даже Ульяны. С посохом управлялся ловко, иной нагрузки не имел (в отличие от дополнительного компа).

Хотя, в обычной сумке валялись кошель и всё остальное… А тут товарищу по Рару и неприятностям надо было надыбать Тройку.

— Ладно. Бери. Только! Только — аккуратно. Внутри хрупкое.

Всё ещё надо было привыкнуть, что они показывали «да» и «нет» строго инвертированными жестами, словно в Болгарии.

— Пошли. Тут недалеко, но надо быстрее, чтобы ты не примёрз.

К «Улице»[29] надо было перейти пару улиц (ага, максимально нелепо) и цветастый (за счёт многочисленных точек от сетевых кофеен с сезонными предложениями до всякой бижутерии за 100500 рубасов[30]) переход до исторического входа-кругляша.

Эльфа, кажется, проняло и впечатлило. Ну, не просто так наше метро самое красивое. Ёпта.

— Э-эльк. Нравится? Внутри ещё красивее.

Честно говоря, Ульяну именно в этот район заносило редко. Мысль о том, что родной метрополитен считался самым красивым, была не более, чем штампом — но обнадёживающим.

Так. Взять билет. Положить 200 рублей на Кошелёк. Молча поплакать над количеством непредвиденных трат. Не, ну хотя бы личный билет на 90 дней работал.

Ладно, на эльфа величие небольших мозаик сработало. Он героически не открывал рот, но челюсть предательски ползла вниз. По этой прозаической причине на турникете пришлось направлять разве что не пинками и строгим рычанием. ЧСХ, стоявшие у эскалатора проверяющие на это отреагировали примерно никак. Возможно, в их картине мира недоумевающе-охуевающий желтоглазый долбоёб эльфийской наружности и ушастости по определению не мог представлять опасности кому-то, кроме себя. Ну, и личного ноутбука Ульяны.

— [ˈkaɾbon.ˈfuːmaⱱ. ˈiel.ˈwab].

Вопрос учитель этот здесь был

— Именно здесь нет. Мы ездили по земле, а это под землёй. — и даже на эскалаторе начинал слышаться грохот поездов. — Это называется «метро».

— [ˈmet.ˈɾo].

И как бы уныло ИРЛ не выглядела именно эта станция (в принципе, да, не «Баррикадная», и вообще за кольцом на фиолетовой), ёльф был в восторге. Подходил пощупать колонны, всматривался в пол. Не, это не выглядело очень неадекватно. Странно — да. Ебануто — ну, смотря на чей взгляд. Главное, что безобидно. Конечно, кто-то косился, но охрану не звал.

В итоге проебали джва поезда. Это было несмертельно — в конце концов, Ульяна никуда не торопилась. У Рипы и так были ключи, плюс из ординаторской был выдан письменный квест по добыче сумок. По крайней мере, все знали только про одну попаданческую женщину, которая тусовалась именно у них. Не то, чтобы сестра могла специально запугать кого бы то не было, но Plafükian[31] получила не просто так.

Приехал не самый новый поезд. Не советский, серый с отдельными вагонами. Эльфа даже это восхитило. Со стороны выглядело диковато. Ладно, человек впервые метро видит. Ну, или не человек. Впрочем, это что-то на уровне деталей. Ему провели операцию, и он не сдох от человеческих лекарств.

— Это скучные станции. В центре есть очень красивые.

— [ˈlasam.ˈifuːmaⱱ.ˈaʔpawer.ˈt͡ʃi.ˈseɾab.ˈdoʔumelmaj.ˈwupaweɾ].

Необходимость для взор Господин это. Нет для конец радость его радость для красота.

А ты не охуел часом?! Относилось, ясное дело, не к посоху, а к директивности требований одного ушастого товарища. Вот прям обязана?!

— Он мне не колхоз, я ему не земля. Захочу — покажу. Не захочу — сам сходит. Не колясочник и не малое дитя.

Отъезд от станции всегда был громким. Даже заглушил большую часть сказанного Элькой. В эти моменты радовали переводческие способности мисс Вонг.

Необходимость для я рассказ про Учитель мой. Долгое быть необходимость.

Ладно. Что ж, это и впрямь здравая идея. Конечно, третьи руки, но что-то больше имени и охуительной внешки. Возможно, тут надо было быть самой настойчивой и расспросить — но в межличностной коммуникации Ульяна при всём своём специалитете по психологии была нубом. И долбоёбом.

— [ˈsing.ˈiɾaɾeflu.ˈno.ˈseɾab.ˈdoɾodaɾ][32].

Близко Рарефлу трудная сложная быть долго-долго

Звучало относительно ободряюще. По крайней мере, это отчасти объясняло лично её проёб по вопросам. Может, и Рар тоже нихера про неё не понимал, потому такое и спизданул.

***

Дома была считавшая себе пульс[33] и корчившая рожи Plafükian. На кухне что-то готовилось.

— Вот нахуй ты меня за этой хуйнёй послала?! — о, сумки!

Кожаные, большие. Через плечо. Без особых украшений.

Эльф оказался не просто пуглив — а полноценно нахуй нервным. Ну, и на привычный (для двух сестро-долбоёбов) способ позлиться едва не показал чудеса акробатики с залезанием на шкаф спиной вперёд.

После одного строгого взгляда (потому что так разъебать ноут было легче лёгкого) от покорения вершин отказался. Впрочем, от стены не особо отлип.

— Отойди чуть в кухню. Увы, срётся чувак.

Видимо, Ридра была глубоковоспитанной дамой, раз даже на такое стрелялась.

— Это он кирпичами срёт, а не я! — снова стреляется. — Плохая палка.

— Бабушка пиздец воодушевлена твоим женихом. — ладно, это было логично от деда. — Ты чего мне не сказала?

— Узнала где-то через полчаса, а потом выхуеть это новость не могу. — тут потребовалось чуть откашляться и набрать воздуха на долгую фразу. — А ещё этот горе-любовник медэксперту случайно несмываемую татуху сделал. И это, блядь, начало новостей.

Рипа даже руку с шеи убрала.

— Бля, вот хочу халявный партак.

— No sbalol-li lemoti?[34]

Так. Мне голову мыть надо? Или первым Эльку погнать? Или вообще хуй забить? Не, уже чуть чешется. Но первым лучше нервного ёльфа.

— Blinolöd tauli.[35]

***

Намыться было приятно. Заодно и потрястись в злобной злобе можно было без вреда для эльфийской психики. Правда, едва не показалась полуголой — в пылу суеты Ульяна взяла привычное платье, теперь казавшееся слишком коротким. Ситуация и так была весьма тупой — не успела, называеццо, узнать о предложении (заочно и без хотя бы жалкой гвоздички) и сразу оказаться в ситуации совместной ночёвки со другим мужиком. Даже если это студент горе-жониха.

Ульяна даже теперь не знала, что нужнее — злиться на двухметрового охамевшего товарища или волноваться за его самочувствие и благополучие. Элька, конечно, упоминал, что тот склонен к малообдуманным поступкам…

И это объясняло тот же эпический проёб пролёт с крыши на ель…

— Ладно. Давай, говори.

И надо было как следует пополнить словарь.

— Э! А я?!

Точно, блин.

— Сделаешь ей такую же татуху, какую Рар сделал той женщине?

Ответом был взгляд полный такого священного ужаса, словно Ульяна предложила какое-то жуткое святотатство. Вроде половой ебли с весталкой. Ну, почему-то это было первым пришедшим в голову.

— [ˈsa.ˈifuldap.ˈɾaɾelu.ˈhuŏt͡ʃeat].

Я внутри страх про злость от Господин

— Рипа взрослая, может делать что угодно. А Рара я за предложение, — ладно, это слово вышло чересчур жёсткое, почти с рычанием вышло, — спросить хочу.

Ебучее ПМС с перепадами настроения. Правда, эльф отреагировал чуток неожиданно — поднял голову, чуть расправил плечи, оглядел сестёр. Учитывая, что они обе нихуя не поняли, это было прям пиздец показательно.

Вернулся он с книгой. Бля, а у Рара же похожая. У меня валяется. Ебать…

Искал что-то долго, хмурясь. Найдя, поначалу туповато пялился на ручки. Ну да, искали среди Улиных запасов самые красивые, с металликом или блёстками. Сестра волевым решением выбрала фиолетовую с блёстками. Что-то в последнее время слишком много блёсток вокруг меня. Наверное, о кармической логичности стоило спросить завтра у психолога.

Рисовал эльф с оглядкой на книгу. Медленно. Словно последние штрихи на картине. Потом, правда, снова удивил — нагнулся к руке и прикрылся книгой так, что не было ни видно, ни слышно. Не, что-то он точно шептал.

Искры были весёло-лиловые. Будто вляпались куда-то[36]. Но холодные, вроде тех, что от бенгальского огня. Элька даже второй раз прочитал заклинание. Закрыл книгу, попытался стереть. Да, а в жизни без попыток избавиться от, выглядело на грани нелепости. Возможно, из-за ярких чернил.

Убрав книгу обратно в прихожей, ёльф вернулся. Сел, снял полотенце с головы, слегка встрепал влажные волосы. И взялся наконец за посох.

Говорил долго и вдохновенно. Порой сбивался — видимо, просто так рассказать о Рарефлу было невозможно. Посох с трудом вылавливал из этого монолога отдельные слова, почему-то не переводя предложения.

А ещё эльф явно использовал как минимум два разных диалекта, а то и языка, порой вообще дублируя одно и то же слово (посох это, что странно, вообще не комментировал). И часто повторял имя Рара. Да, Ульяна пока слабо понимала даже как они используют латиницу (потому что было как-то нестандартно), не говоря уже про верное правописание. Ноесли уж начали неистово заимствовать откуда-то слова, то остановиться бывает тяжело.

В случае создания языка из говна и палок в кратчайшие сроки и режиме цейтнота для нужд судебного делопроизводства стоило не столь щепетильно относиться к источникам конкретных слов.

Конечно, набор дополнения для рунтена вышел… Забавный. Ещё и пришлось на ходу изобретать кириллизацию для новых звуков, ранее не встречавшихся ни в письменности, ни в речи. Тут Ридра героически пыталась помогать, стреляясь на неправильно написанное.

Что касаемо смысла, скрытого за куском хаотичного вокабуляра, то первая мысль прочно засела в переднем лбу. Вносите кота с лампой!

Маг — /sonuˈɦɛj/ Сонугьэй; /ɾapozan/ Рьапозан

Рассказ, повествование, история, сюжет — /nʧoːp/ Нчооп

Сила, мощь — /fiho/ Фихо

Опасность — /gifat/ Гифат

Величие — /gbeˈɦek͡p/ Гбегьекп

Страх — /ŋeˈkag/ Ньекаг; Очеат

Ночь — Kiru’a Кируъа

Подразделение — gboˈgo Гбого; /ŋitat/ Ньитат

Ну нихрена ж себе, внезапный канцелярит. Прям любопытство берёт, что сие изволит обозначать в доселе неясном контексте. Культурно-историческом. Тем более, что в лице волшебном булыжнике Рипроды понимания не наблюдалось.

Конклав — Miz’re Мизре

Ладно, тут они обе чуть не взоржали. Гусары, отставить шутки про целибат священников Ватикана! Отставить шутки про невинные почти двухметровые фиалочки! Золочёные и тощие. И красивые. Пусть и какие-то собственнически-отчаянные, шо уже само по себе тянет на анекдот.

— А он в рясе на тебя упал?

— Ни разу нет!

Сумерки — /wat͡ʃeʔt/ Уачеът

Рана — /kapat/ Капат

Шутки про Ватикан совсем не мешались с внезапными отсылками на Копатыча.

Начало — /ɔmoːk͡pi/ Омоокпи

Болезнь (тяжёлая) — /ŋɔiɦdop/ Ньоигьдоп

Хроническая. Видимо, и связанная с его кровохарканьем. Ладно, хоть что-то становится понятнее.

Ненависть — /ɔːtˈɾiv/ Оотрив

Бог — /uːˈluɾ/ Уулур; /damiwak/ Дамиуъак

Уважаемый учитель, господин — /fuːˈmav/ Фуумав

Кстати, ушастый «студент» часто использовал это слово.

Близнецы — /ɛnuːliːnɛ/ Энуулиинэ

Так. А вот тут вещи становились мрачными.

— У них был Апокалипсис. — сестре она сказала или самой себе, надо было бы размышлять отдельно.

— Е-бать. Ебать.

— Это что-то объясняет?

— В душе не ебу. Психолог тут ты.

Справебыдло.

Семья — /maːm/ Маам

Чайароч из-Аврентий — Cajaroc Vavqentij

Чайароч из-Аврентий — Cajaroc Folavqentij

Имя. Мужское. Да, случайно вышло на 2 строки. Так, исходя из предыдущих строк… Это имя его брата.

Непривычно, что с топонимом. И… Посох не сообщала напрямую, чем связаны Рар и этот Чайароч, но где-то что-то значащее сквозило. И что вам, религия не позволяет без недомолвовок?

На провокацию Ридра, впрочем, не повелась. Надо было как-то думать самой.

Война — ŋaːnaː Ньаанаа

J’aernaf (шта? Это что или кто?) — Иисомут

Почему-то на это Ридра недовольно пропустил через тело Ули нечто вроде неприятно показывающего в кончиках пальцев и носа разряда. Добрый посох, добрый…

Башня — msuɦi Мсугьи

Магия — kpoɾ Кпор; /ɾapoz/ Рьапоз

Что-то странное и повторяющееся, ну да ладно. Пора бы и привыкнуть.

Шпион — kulˈʧɛn Кулчэн

— Об ызаргах не думай свысока…[37] — криво напела Рипка.

Сука, это-то тут при чём?! Только шпионского триллера на одну дурную психиатрически-психологическую (и примкнувшей личинки химика) голову не хватало! И да, психиатрия как-то ненароком выползала в этом тандеме на первый план. Впрочем, если показать эту

Ифонур из-Чичиф

Опять какое-то имя. Это что за покемон? Впрочем, его (Ридра даже без слов подтвердила, что речь шла о каком-то мужчине), видимо, просто знали если не все, то очень многие.

Башня — sɛʔzaː Сэъзаа

Война (снова?)

Распад — mɛɾuɛŋ Мэръуэнь

Разрушение — ŋoːŋɛŋikp Ньооньэньикп

Урожай — gbaɾ Гбаръ

Дом бога — nejwaⱱetkpu Нейўаветкпу

Дом богини — fɔɾɔdɛtuːФоръодэтуу

Какой-то тоже великой и широко известной. Шикарно, блин, я ещё в каких-то попаданцев-сектантов вляпалась!

А посох снова недовольна. Что-то тут не так, сильно не так. Напрямую никто не говорит — вот что, бл, религия не позволяет? — отчего закипает недовольство.

Врата, проход — oʔaːma Оъаама

Смерть — /k͡pik͡paŋ/ Кпикпань; /wʔokfa/ Уъокфа

Гибель — ɔfeːg͡bɔk Офеегбок

Прах — mup Муп

Мир — /sabot͡ʃaj/ Сабочай

И что же предполагается из этого вынести? Вот так сходу единый смысл не находился. Какие-то врата (вернее, Врата! Пафоса полные штаны, етить туда налево!), болезнь, смерть, война, и всё это вплоть до Апокалипсиса… Ещё и шпионаж посреди этого! При том, что Элька с его пугливостью не то, что на серьёзный вариант — на Штирлица из анекдотов никак не тянул!

Райдра партизански не подсказывала. Рипа (блядь, теперь это звучало ещё дохуя пиздец как похоже) выразила примерно ту же мысль, на фоне крутившуюся и у Ульяны:

— Хуйня какая-то.

— Так. Падажжи.

Маг. Рассказ. Сила. Опасность. Величие. Страх. Ночь. Подразделение. Конклав. Сумерки. Рана. Начало. Болезнь. Ненависть. Бог. Уважаемый учитель. Близнецы. Семья. Война. Иисомут (?). Башня. Магия. Шпион. Чьё-то имя. Война. Распад. Разрушение. Урожай. Дом бога. Дом богини. Врата. Смерть. Гибель. Прах. Мир. |

— Шо то хуйня, шо это. Лучше не стало.

Нихуя не понял, но очень интересно.

Требовалось какое-то слишком специфическое умственное усилие, чтобы собрать единую картину. Судя по сестре, ёльф ещё и перемудрил с описанием, что аж посох почти не перевёл. И грамматику надо было делать быстрее, чтобы такое не повторялось уже на допросах!

Но хорошо, что из них он неплохо горе-жениха знал. Ощущалось это просто странно. Ну, было бы совсем тупо предполагать, что вот такой уникальной Ульяне за полтора разговора и суммарно пару суток знакомства удалось бы узнать Рарефлу лучше, чем тем, кто за ним из другого мира по результатам Конца Света прискакал.

Ладно, самую малость было досадно. В конце концов, Уля вроде бы была у Рара первой женщиной — да и, видимо, он понравился и запал в душу куда как сильнее. Да-да, за те же полтора разговора и три сеанса потрахушек. Нда. Пизда.

— [ˈjej.ˈikaɾloh.ˈhilumŋe]. — а вот то, что их семейное скудоумие быстро дошло до эльфа, было пиздец как стыдно.

Вопрос ты два понимание есть

— Что он маг, я знала. Остальное поняла немного. У него был близнец. Брат-близнец. Ваш родной мир почему-то погиб. Ты его ученик. Примерно всё.

— Какая-то дефолтная фэнтезя с колдунами и богами.

— Ну, и это тоже.

Хотя уже одного (ладно, технически уже двух) факта Апокалипсиса и того, что Рар потерял брата-близнеца, хватало на огромную пожалейку и неистовое желание это двухметровое чудо закомфортить.

— А он любит, когда его жалеют и ласкают? Да, вот настолько я ку-ку.

Пожалуй, даже скоропалительность в вопросах сватовства можно было простить на этом фоне. Наверное… А готова ли я стать его новым близким человеком? Вот так, без СМС и регистрации?

Не, так ответить не получилось. Пришлось вставать и топать за своим ежедневником, чтобы дописать этот вопрос к другим для завтрашнего психолога.

***

Видимо, Эьвуликпаьм перемудрил с рассказом. Возможно, по привычке с докладов Конклаву.

Она поняла про брата Учителя. Странно, что он об этом сам не рассказал за несколько дней. Впрочем, это было не так странно, как её вопрос.

Впрочем, этим она была на Учителя похожа. Только своё чудачество признавала, что делало её гораздо более понятным человеком.

— Не знаю. С ним такого никогда при мне не было. Он любит обниматься. Один спать не любит. Холод не любит. Кстати, а тут всегда так холодно? — было интересно даже без связи с планами Учителя.

Тут странно задумалась уже она.

— Нет. Просто зима. Пока даже тёплая.

Нет. Сейчас зима пребывает. Есть тепло сквозь многие дни.

Вот это — тепло?!

Даже в самые мерзкие и страшные ночи, когда приходилось не спать, а топить камин для здоровья Учителя, было не так противно и холодно. А тут это, оказывается, тепло!

И… Стоп. Зима?!

— Сейчас зима?!

— Ну да. А у вас было лето?.. — это она сказала спокойно, но под конец фразы замерла, широко раскрыла глаза, и словно бы со страхом посмотрела на него. — Ой, бля!

В здесь да. Вопрос было ваше лето.

Это как?! Здесь был иной мир — но тоже смена дня и ночи, более-менее понятные люди… Но чтобы вместо лета была зима?!

Так что некоторое время (наверное, с маленькую лучину, может чуть больше щепки) они двое смотрели друг на друга с похожим уровнем непонимания.

— Ладно, потом с этим. Давай сначала о Раре.

Позже будем в вопрос этот. Сейчас для начало про Рьарефлу.

Ну, последовательно. Конечно, про сезоны было интересно узнать. Тем более, что говорила она об этом так уверено, словно знала причину, как так могло выйти.

Пришлось говорить медленно. Проще.

— Рарефлу Аврентийский — чернокнижник[38]. Это очень сильный и уважаемый чародей.

С паузами после целой фразы или предложения. Сразу вспомнились времена, когда он только учился понтену. В каком-то смысле и она теперь училась понтену. Да, какому-то совсем ночному, если с эльфийской точки зрения.

Было завораживающе наблюдать, как невеста Учителя создавала текст левой рукой с помощью этих выступов для нажимания.

Нет, он заметил, что ловчее и преимущественно Иьулианиь-а пользовалась правой рукой, но чтоб так быстро левой и почти без ошибок (которые тут исправлялись без следа, а не как на бумаге или воске[39]!)… Это впечатляло.

Правда, уже на первую фразу она отреагировала странно. Возможно, даже попыталась пошутить. Неудачно. В том смысле, что он вообще не понял. Даже с посохом.

***

Что ж, Элька оказался понимающим собеседником. Что в последнее время словно стало синонимично вымирающим видам. И после первого проёба с их стороны начал объяснять всё просто, как для тупых. Хотя почему это «как»? Вполне себе для сказочных долбоёбов, даже записывать пришлось.

И началось всё сразу с пиздеца. Чем-то, пожалуй, напоминало анекдот про взаимоотношения боцмана и крепкой лексики.

Рьарефлу из-Аврентий чернокнижник быть важность. Большая сила и уважение для маг это быть. |

Итак. Чо, собственно, натворила Уля. Точнее — с кем я, блядь, связалась! И даже ладно бы, если бы этот, блядь, уважаемый маг просто под юбку лез — в конце концов, поебались с должной защитой и норм, никому ничто не ущемило.

Но, блядь, вот так сразу жениться?!

— Кто проживает на дне океана? Доб-ро пожа-ловать!

Ридра на это ударилась. Больно. Аж до ощущения в корнях волос и их неисчислимости. Так, я вспомнила Михаэля Энде, спасибо.

— А они все прям не с голой жопой тут сидят. — резонно заметила Рипа. — Их баба вообще картошку чистить не умеет, бабушку бомбило.

Как я тебя люблю!

Ладно, несмотря на запуганность, Элька был крепок нервами. Даже прихерев с попытки в пение, он продолжил ахуительный рассказЪ. Так что, может, и не настолько карикатурным был шпионаж в этой истории. Странным, алогичным со стороны образом, но работавшим.

На стыке желудка, пищевода, и диафрагмы, и так уже начинало холодить. Теперь же грозило замёрзнуть нахуй.

Чайароч из-Аврентий большой воин был. |

Прям будто кто-то ожидал, что у брата-близнеца Рара будет карликовый рост, а не те же джва метра.

Фуумав тяжёлая болезнь после начала быть маг. Начало ложа про сумерки был.|

Ну, допустим. Хотя при наличии (пусть и в прошедшем времени) брата-близнеца, а также особенности облика, делали Рара до неловкости похожим на Рейстлина Маджере курильщика. Ну, и эльф в учениках до кучи.

Война день и ночь были. Два брата идти в ночь для Мать для Матерей. Подразделение про ночь для Мать для Матерей. |

Мать для Матерей Иисомут быть.

Ридра образовательная.

Богиня, что ли?

ДА! Богиня для ночь!

Что ж, даже посох счёл Ульяну туповатой.

— Здравствуй, лор.

— Мужик поклоняется женской богине?

— Гуаньинь пошла нахер? — почему-то это была первая богиня, которая всплыла в памяти.

Хотя Ульяна не была до конца уверена, поклоняются ли мужчины именно этой богине[40].

— Может, ты и права.

Рьарефлу был про страх для Конклав. Опасность для Конклав. Сила много есть. |

Не, ну дурости (даже при вводных вроде помершего брата) в нём точно хватало. ИЧСХ, посох на это никак не отреагировал. Значит, правда.

Я шпион был. |

Ты ж наш Штирлиц Бондович, ёпта! Это мисс Вонг тоже оставила без вредной стрелючести.

— Это звучит как плохой анекдот.

Кажется, он тоже это понимал. Ну, по крайней мере, отвёл взгляд, уставившись на шкаф с хрусталём.

— [ˈt͡ʃi.ˈidezim.ˈomlumŋe.t͡ʃi.ˈit͡ʃiwu.ˈno.ˈokra]

Он знал. Он был слепец.

Не, реально какой-то Рейстлин Маджере курильщика. Курильщика клея. Плюс копилка в пожалейку — бедняжка (кроме иронии, думать о нём иначе теперь было сложно) был ещё и инвалидом.

— Ну и ахуительная история.

Распад и разрушение для урожай был. Цель была важная. Фуумав был в Доме Богини. Величие это есть многое.|

Походу, той самой Иисомут. Ладно, на фоне остального пиздеца уже звучит более-менее вменяемо. На это посоху стало весело. Петросян в юбке, блядь. На это мега-палка, правда, не обиделась. Видимо, и впрямь любила пошутить.

Мир гибель и прах. Мы идти к Рарефлу.

О-окей.

Ты нравишься Фуумав. Фуумав скучает.|

В последнем Ульяна теперь была не уверена после предыдущего. Если это был маг, достигший практически божественного уровня (а посох что-то такое молча подтверждал), то… Господи, да он упал если не на тотальную неудачницу, то точно на какого-то сказочного лоха и местами долбоёба! Да, о не самой отвратной роже и больших сиськах — но по жизни-то сказочному долболбоёбу с нихуёвым таким выводком гойловных тараканов!

— Ебать ты лох. — даже если это и была правда, всё равно кое-кто мог бы и помолчать.

— Иди нахуй!

Посох уже как-то привычно ударил магией, но на сей раз пробирающе, до сине-фиолетовых искр на кончиках пальцев.

Он великий маг. Быть ученик Рарефлю очень хорошо. Он прекрасный умный Учитель.|

Наверное, он как-то подобным образом пытался её поддержать. Получалось хуёво. Силами тех же личных тараканов, эльф-то честно старался.

А теперь ещё и словно пытался подружиться.

— Blinolöd vini.[41]

По крайней мере, таким образом можно было попытаться удержать кукуху на месте, потому что шарики за ролики и так заезжали.

***

Рьарефлу весь день был доволен жизнью. Новый мир странным образом был к нему добрее родного. К тому же, тут была Улйан-а. Ну, или же у местных на самом деле было похоже на гномьи традиции, и она ему сразу представилась более простым вариантом.

Тем более, что она позволила называть себя совсем кратко — Ул-а.

Правда, чем дольше он об этом думал, тем лучше понимал очень странную и неочевидную мысль.

Мужчиной быть очень сложно.

Видимо, перед планом с достижением Чертогов Всематери, стоило лучше изучить этот вопрос. Не знать, как с этим справляться, оказалось неловко и стыдно даже среди местных мужчин. Да, при полном непонимании языка.

Тем более, что напряжение в паху вызывал даже её голос. Изменённый способом общения до слабой узнаваемости, но уже понятный.

Да, желание и твёрдость в паху проходили (хотя член возвращался к обычному размеру и состоянию не сразу, а словно бы толчками), если подождать, но это не радовало. Оставалась досада и желание наверстать упущенное потом.

Стоило спросить ученика об этом, но как-то не подумалось. Вернуться за деньгами было важнее. Да, хотелось сильнее, но рассудок Рьарефлу пока мог сохранять.

Да, прикасаться к твёрдому члену — как делала один раз Улйан-а — было приятно. Но, вспоминая всё наёмничество — заниматься чем-то таким при других было чересчур неприлично.

Ну, насколько запомнилось, чем-то таким все предпочитали заниматься… В местах уединённых. Это если женщина не находилась. А так как отхожее место тут было через тонкую стенку, пропускавшую все звуки, приходилось молча страдать.

Впрочем, исключая этот неприятный момент, были куда более интересные вещи, что он успел заметить и даже проанализировать.

Здесь были интересные большие (или по крайней мере, больше других виденных) псевдо-артефакты, передававшие изображения и звук. Обычно такие висели в некоторых комнатах, где днём сидели такие же больные люди.

Да, сутки тут всё-таки были не бесконечные. Даже получилось отсчитать, что в новом мире он пробыл минимум 3 дня. И солнечный день тут был значительно короче привычного. Сколько длилась ночь, пока понять не удалось.

Зато по висящим псевдо-артефактам можно было смотреть что-то вроде местного театра. Только доступного практически каждому. Представления были разными, какие-то даже на другом языке, но переведённые на этот местный. Да, в большинстве случаев было непонятно, что именно происходит по сюжету — но местным это нравилось, кипели бурные обсуждения, особенно среди пожилых женщин, порой до крика друг на друга.

Впрочем, кое-что чернокнижник начал понимать. Например, «подмостков» было несколько, и они менялись при помощи дополнительного брусочка с нажимаемыми квадратиками, прямоугольниками, а кое-где даже овалами. У местных были разные вкусы — так что этот самый брусочек был переходящим трофеем, за который они готовы были биться и спорить с такой силой, что доходило до взаимных криков и только не драки. Смотреть на это было даже интереснее подмостков.

Помимо этого — местные любили целоваться просто так. Ну, так как магии здесь не было, то иные причины пока от него ускользали. Надо было не забыть попробовать так самому.

Кормили тут… Сносно и обильно. Впихнуть в себя порцию не получалось. И Улйан-а готовила вкуснее.

Что ж, она… Была жива. И зачем-то делала странную смесь из понтена и местного языка, на котором сама говорила. За этим можно было следить через тот псевдо-артефакт, что ему оставила Агрипин-а. Судя по огромной трещине на рабочей стороне, сделанной из чего-то, похожего на стекло, это была довольно дорогая вещь.

Полуголые изображения пока были самым понятным и интересным из имевшегося. Да, это тоже пробуждало желание — как выяснилось опытным путём — но и давало хоть какое-то понимание того, как именно можно вступать в соитие. Даже было досадно, что раньше он этой темой не интересовался.

А ещё был обломок артефакта, извлечённый из-под диафрагмы. Тот самый, что иногда прощупывался рукой. Временами беспокойный, и в целом бесполезный.

Целители (которых он научился отличать по нескольким особым видам покроя одежды) же относились к нему с крайним интересом. Методы оздоровления пока вызывали много вопросов, но были эффективны. По крайней мере в краткосрочной перспективе.

Так что дела шли не наилучшим образом — но не так плохо, как могло бы быть.

Хотя по Улйан-е он и без плотского желания соскучился.

***

— Жених важный, как хуй бумажный.

Понятно, чего Рипрод не удержалась от ядерного подъёба. Рар оказался ниибаццо каким важным человеком. И не просто человеком — а каким-то великим магом, о котором этот самый Элька в первый раз говорил с таким придыханием и восторгом, что сомнений не оставалось.

Правда, после этого только хотелось сильнее заехать сестре по хлебалу.

Ладно, за вино пока прощена.

Кислый запах резкостью возвращал в странную действительность. Отчасти даже примирял своей бескомпромиссностью и той же самой резкостью.

— Дед рад. Бабушку прожмут, другие её заебали. Маме похер, папа — не знаю.

Компьютер квакнул сообщением.

∼∼∼

Завтра можете забирать самого побитого.

∼∼∼

— Как раз познакомишь. Вдруг батю он тоже развеселит.

— Оба нахуй.

Для начала следовало хотя бы свыкнуться с мыслью, что Рар — не просто придурковатый двухметровый попаданец с магической палкой-переводчиком, а…

∼∼∼

И потом ко мне, нужен опрос перед отъездом

∼∼∼

А завтрашний гость на семейном ужине.

— Пиши сама.

Ну, и просто убер-магЪ, переживший (а возможно, и участвовавший) в ихнем там Ценоке Атевса[42] на правах существа живучее радтаракана.

Так мало того — он ещё в женихи намылился! Да, не отпускало. Да, затягивало как пылесос кошку. Плюс ПМС на фоне остальных существующих гойловных тараканов.

Плюс остальная семья уже не только знала, но и прикидывала риски и профиты такого странного союза. Ну, и такое явно не стоило принимать на трезвую голову — на неё уже случился и спектакль, и последовавшая драка.

Ну хоть к концу дня разговориться нормально вышло.

— Вот как ты думаешь, — увы, за неимением очереди советчиков, кроме психолога, приходилось обращаться и к ебобошеньке-Агриппине, — это насколько ебанутый вариант? Он ещё меня в свой мир в гости позвал. На раскопки с элементами мародёрства.

Справебыдло, звучало это нелепо.

— С тебя сувениры!

— Ага. И за моральный вред.

— А чего бы и нет?

Приличного ответа на это не придумалось.

Кстати. Мать матерей. Богиня ночи…

— А давай заебашим «Богиню тьмы». Э-эльк, слушай — эта музыка тоже в честь богинь тьмы.

Почему там на обложке была именно странная кибернетическая Медуза Горгона[43], было хорошей загадкой дыры.

***

Если Эьвуликпаьм до этого успел поразиться местной музыке, то новая была намного страннее.

То, что это тоже было связано с ночными богинями — что бы это тут, видимо, не значило — поражало ещё сильнее.

Правда, это было и намного непонятнее. Учитель упоминал, что здесь не было нужных лун, так что всё вместе выглядело кучей случайных слов. Звучала музыка сильно мрачнее и непривычнее. Впрочем, если думать об Иисомут — нечто столь странное могло бы обрадовать жрецов. Насчёт прихожан он столь уверен не был, судя по себе. Вопли и резкие звуки вроде женских визгов и ударов какому-то пониманию божественного созидания не помогали.

________________________

[1] Официально учреждения судмедэкспертизы называются «бюро». Я не нашла информации о сленговом названии, но сочла возможным и логичным использование слова «контора» в таком контексте.

[2] Почему задумчиво сидишь? (вол.)

[3] Угадай! … И он огромная истеричка. (вол.)

В первом предложении использована повелительная форма наклонения, что в контексте существования пожелательной может звучать грубовато.

[4] Я заметила это. (вол.)

[5] Я, эльф, Рар. И ты. (вол.)

Вообще, в волапюке есть слово «эльф» — «laläf», но оно не встречается регулярно. Потому Ульяна вывернулась через громоздкую конструкцию по правилам использования иноязычных слов. Вообще, с личным именем должно было быть так же, но тут уже героиня продолбалась.

[6] Лучше на твоём полу. Дома хтонь. (вол.)

Dadremälab (неол.): da- (усиление действия) + dremälab (жуть, жуткость, повергающее в трепет).

[7] Какого?! (вол. Неолог.)

Восклицание от вопросительного местоимения kisik (какое?) абстрактного рода.

[8] Я вчера была у твоего мужчины. Недо-пере-ребёнок с одним магом там внезапно появились. (вол.)

Himan (вол. Неолог.) — строго говоря, «man» само по себе переводится как «мужчина», но Агриппина решила сделать акцент на его мужских качествах, образовав избыточный маскулятив.

[9] Но она не была наказана. (вол.)

[10] Магически искажённые области пространства, содержащие в себе руины городов погибшей в ходе Горя Богов цивилизации.

[11] Так как в понтене активно используется двойственное число, пришлось выкручиваться таким странным переводом.

[12] С точки зрения понтенской культуры, Рьарефлу практически выматерился на родном языке. Так как для Эьвуликпаьма это не родной язык, то фразу он понимает, но воспринимает ближе к буквализму.

Сама по себе фраза «безумный отчаянный мир» на аврентийском потнене звучит так: [ˈŋgajew.ˈew.ˈgeɾtaplew.ˈʃabotɬaj]

[13] В понтене есть специальная постпозитивная частица (нечто среднее между суффиксом и постпозитивным артиклем), которой можно обозначать вещи, имеющие магическую природу или свойства.

[14] Один из эфемизмов для обозначения городских проституток.

[15] На 2022 год медицинские психологи тоже должны были в юридическом смысле приравнены к врачам и иметь 36-часовую рабочую неделю. ЦССВ в организационном смысле относятся к учреждениям соцзащиты — и в каких-то местах это реализовывалось за несколько лет до введения обязательной аккредитации. В каких-то же напротив, продолжали (а где-то, к удивлению автора, продолжали минимум до 2024!) упорно прописывать 40 часов.

То же касается и отпусков. У врачей (в т. ч. в таких же интернатах) он составляет 63 дня против стандартных 28. У педагогов вроде бы 56, но тут могу ошибаться.

[16] Психический статус — основной параметр, описываемый психиатрами в ходе регулярного осмотра. Отражается в выписках и истории болезни по результатам регулярных осмотров и обходов (ежедневных осмотров групп проживания/госпитализации в случаях стационарного лечения или проживания на территории соц.учреждений при наличии психиатрического диагноза).

[17] Так как перевод представлен ниже, приведу забавный факт — в понтене весьма упоротая (с т.зр. русскоговорящего) система отрицаний.

[18] У медработников есть ограничения на длину и форму ногтей, но сам по себе гель-лак не запрещён.

[19] Я сплясал Испытание трусливо. Глаза как Х это правильно. (понт.)

Устоявшийся профессиональный жаргон магов: «станцевать Испытание» — «iboperi odudle».

[20] Несмотря на похожий перевод, в оригинале, на эльфийском языке иифогэс Эьвуликпаьм использовал термин /g͡baˈse/ — «Господин, старший по рангу». В отличие от ранее использованного в тексте /fuːˈmaⱱ/ («Господин, Учитель»), не несёт настолько почтительно-преклоннеческого смысла.

[21] Имя эльфа-полуэльфа (что не бессмысленная конструкция, а логичное с т. зр. его родной культуры описание некоторых генеалогических нюансов) с языка оригинала переводится как «Ореховый куст».

[22] Несмотря на все различия (гухарлы действительно отличаются от других рас около-пигмейским ростом, но не только), «отчаянность» в понтенской и гухарлской (да, на русском слово вышло громоздким) культурах считается отрицательным качеством и базис для ругательств.

[23] «Смотрящие Солнце» — эльфийское разговорное обозначение преисполненных в поклонении Всеотцу. Может применяться к любым сословиям.

[24] Тут было использовано то самое слово из понтена, созвучное с полным именем Эльки. Да, над этим в родном мире ржали чуть менее, чем все — и люди, и эльфы. Хотя с точки зрения эльфийской культуры оно совершенно обычное, и в моноэтнических местах встречается часто, особенно среди низших сословий-каст-варн.

[25] Заросшие глаза (жарг.) — презрительное обращение к магам ночной ложи

[26] Вслед за Рьарефлу и Ватаси товарищ ночной полуэльф использует грубое обращение к магам дневной ложи.

[27] Гномье название сверхъестественного обиталища верховной ночной богини (у гномов, соответственно, её имя звучит как /wytˈyn/).

[28] Тут Эьвуликпаьм выразился в целом грамотно, но умудрился использовать слово /ŋɰaːŋ/ из иифогэс, использующееся для подчёркивания крайне часто выполняемого действия, даже чаще обыденного. Плюс, использовал по правилам того же иифогэс.

[29] Которая станция метро «Улица 1905 года»

[30] Киоски в переходах у выходов метро остались крайне выборочно: я сама не смогла понять логику их расположения, но видела и на «Улице», и на «Чертановской», и даже «Пражской». При этом, на сравнительно новых станциях вроде южного и юго-западного участков БКЛ таковых не наблюдается. Если да — маякните в комментариях.

[31] Пугало (вол.)

[32] Рядом с Рарефлу обычно тяжело. (понт.)

[33] Один из дезадаптивных способов выражения негативных эмоций, сформировавшихся у этих двух чудиков. «Считать пульс» — имитация самоудушения, обычно делается одной рукой.

[34] Бабушку не жалко? (вол.)

[35] Принеси, пожалуйста, полотенце (вол.)

[36] Это про фиолетовый цвет автор слышала именно эту фразу так часто, что даже полезла смотреть, откуда это взялось. Со слов Интернета, источником оказалось стихотворение «У меня есть белый ёжик». Кто его написал, автор так и не поняла.

[37] Цитата из песни-пародии «Песни об ызаргах» Канцлера Ги.

[38] Datok — чернокнижник, архимаг.

Был выбран более вычурный перевод термина, потому что эксперименты и заклинания опасны для большого числа окружающих, а то и самих колдунов ебучих. Иногда таким же термином называют особо преисполненных в искусстве, что может быть и параноидально. Кстати, «звание» даётся вне зависимости от ложи — вполне легитимно без разрыва шаблона могут существовать чернокнижники иных лож (ака «подразделений», как было надмозгово переведено выше) внутри Конклава чародеев.

[39] В родном мире попаданцев чаще пользовались бумагой (примером чему служат распространённые личные гримуары), но в редких случаях (чаще для обучения базовой грамотности, позволяющей написать самые примитивные надписи) применялись и восковые дощечки.

[40] Вроде как поклоняются. Касаемо других богинь — культ Аматэрасу в синто один из центральных.

[41] Принеси, пожалуйста, вина. (вол.)

[42] Я не смогла удержаться от узкой отсылки. Тут, наверное, даже не буду указывать на источник.

[43] Речь об альбоме «The Goddess of Darkness» японской симфо-прог группы Ars Nova. При написании главы автор узнала, что у него существуют буквально две версии альбома с разными обложками.

Одна, использующаяся в той же Яндекс.Музыке, с головой киборга-Горгоны (с робо-змеями). Начинается с трека «Kali» и 4 треком выступает «Isis».

Вторая же, использованная на Progarchives, выглядит не так выигрышно, и использует фото (вроде бы) одной из участниц группы. Начинается с «Morgan», 4 треком выступает «Ainsel» (также встречающийся в альбоме «Lacrimaria», где можно и упомянутую «Исиду» послушать).

19. …и для их ближайшего окружения.

Это был ебанутый и депрессивный вечер одновременно. У нормальных людей это было бы примером взаимоисключающих параграфов... Благо все трое заседателей не были этими самыми нормальными людьми, а вопрос о проценте гуманоидности Эльки задавать не хотелось.

Рипа легко заражалась настроением Ули, потому атмосфера была тягучей. Пожалуй, чем-то оно соответствовало вкусу вина и общему настроению последних недель. Или даже всего декабря.

Праздник к нам приходит, ептыть. Впрочем, если последовательно рассуждать — Рар своим мужицким дождём падением появлением просто довёл ситуацию до логического апофигеоза и тотального абсурда. Вялотекущий пиздец и так назревал минимум месяца 3, когда до Ульяны в полной мере дошло, каким отстойным ебаным днищем были «Зайчики» и по зарплате, и по перспективам. С голоду помереть не позволяли, и только. Теперь же… Ну, про то, что их разгонят ссаным тряпьём, понятно было бы даже детям посообразительнее.

А тут ещё и родня влилась в нестройные ряды шипперов. Если бы не ах какая история про невъебенную крутость Рара, это даже было бы нормальным. Да и если бы Ульяна знала его кроме удивительного хуя и истории о ёбанном Апокалипсисе!

Мрачное бухалово перемежалось слезами. Слава всяким ихним богам, что хотя бы не доёбывал.

Назавтра был запланирован огромный позор. Невъебенно невообразимо ахуительных размеров.

***

Утро началось не с кофе. И не с туалета.

Что-то громыхало на кухне. Тем более, что Ульяна проснулась не по будильнику и с трудом. Получилось неприятно, в отсутствие работы хотелось бы выспаться. Например. Для разнообразия.

Да блядьб.

Рукожопый эльф в порядке ломайства какой-то попытки помочь по дому умудрился проебать об раковину стакан. Не, ну хоть не порезался, как в анекдоте.

Но раздражение всё равно перевешивало, и от утробного рыка удержаться не вышло. Опять же, до кухни Ульяна добиралась на автопилоте. Следовательно, со слабо работающей фронталкой.

Осколки Элька выгребал голыми руками. Казалось бы, глупо и опасно, но нет. Справился без потерь.

Рипрод угарала беззастенчиво и в голос. Вот же придурочная.

— El ‘эльф’ olsa binom gudiku.[1]

— Чего?

С утра соображалось хуёво. Кто-то там по скромному мнению сестры был хорош. По контексту — вот этот вот ёльф. А чем, собсна?

— Он же студент твоего жениха. А ведёт себя как служанка.

Теперь пришлось изгонять из мыслей картину Эльки в костюме горничной. Увы, получилась слишком яркая картинка: Элька, исполняющий «яметэ кудосай» в чём-то из секс-сегмента Алика. Настал час шутить про реверс-гарем. Конечно, Рар вроде как претендовал только на Юлину XXL-задницу… Только вот с остальными опять выходили на какой-то треш.

— Эльф не мой. Он свой собственный. Вроде бы.

Он всем видом показывал виноватость. Не, досадно, но не катастрофа всемирного масштаба.

Стоявшая на зажжённой конфорке турка с кофе примиряла с неприятными моментами действительности.

— Lükob, e no fäkädol.[2]

Так, это вроде бы про наблюдение глагол… Ладно.

— Хуй с тобой. Плиту, чур, будешь сама мыть.

В туалете можно было расслабиться. С утра после вчерашних пивасов — во всех смыслах. И попытаться собрать мозги в более плотную кучку.

Может, зря обои поменяли? До эпохального ремонта тут было что-то голубое в белый узор. Или белое в синий? Ромбик или цветочек? Не суть важно. Было другое. И именно в этот эпохальный момент пришёл вопрос.

Блин, а ведь Рар ебать какой высокий. А он помещался в туалет? Тоже эпохальная мысля, настигнувшая к концу утреннего физиологического процесса. Как всегда, то, о чём надо было думать раньше, приходило в голову последним. Да в кого я такой тупень?! Нет, возможности перепилить санузел не было. Ни финансовой, ни моральной. И ещё подумать, какая из них шла на первое место.

Левым запястьем по лбу вышло достаточно неприятно, чтобы на пару минут примирить себя с ситуацией.

А она не отменяла остальных моральных вызовов только на этот день, незаметно скопившихся за госпитализацию. Конец, блядь, декабря, праздник к нам приходить, ебать. ЕБАТЬ!

Не, ПМС, конечно, на либидо влияло, но не в этом ключе. Понятно, что дома было приятнее, чем в палате, но проблем помимо соматики оно никак не меняло.

Целая турка кофе. Больше обычного, почти до краёв. Нормально, т. е. несколько раз прокипячённая. Небольшой островок стабильности. В море хуёв и говна, за предыдущие месяцы закрутившимся в макрабический водоворот, спускающийся порталу в бессмысленность.

— Pidolös moni oba.[3]

— А ты у нас прям нищук.

Не в бровь, а в глаз.

— Я какбэ почти безработная. Снова.

И в предыдущий раз это кончилось только тем, что её из жалости (и отсутствия иных претендентов) взяли в это дно днищенское. И потом справку из ПНД ещё, заразы, не компенсировали[4]. После произошедшего ещё и не было уверенности, что куда-то можно будет пристроиться.

В носу предательски защипало.

— Может, твой жених…

Пиздец. Меня без меня замуж выдают.

— Он выглядит как узник концлагеря, какая там физ.работа?! Элька — может быть. Но они же язык не знают! Никакой!

Перед глазами стало мутно от набирающихся слёз. Скулёж сдерживать не хотелось.

Появление маленького полотенца обозначилось лёгким шлепком об столешницу.

— Ты сегодня к мозгоправу?

— Я больше не выдержу! — да, кукуха начала предательски быстро подтекать. — И денег снова нет!

Сестра тактично молчала и позволила реветь. Элька тоже — слава, блядь, ихним и тутошним богам! — тоже не лез.

— Я опять лошара ебучий…

И это несмотря на какой-никакой опыт. Вообще, тут хотелось многого. Щупать вены, жать портки[5]. В идеале — себя тупой стороной большого ножа пиздануть по руке. Просто, чтобы стало менее страшно и больно.

— Ну пошто я такой лох?!

— Эти твои ещё хуже.

Так себе утешение, пусть и справедливое. Даже с учётом имеющихся гражданских прав и возможности коллективного иска — к которому явно стоило присоединиться хотя бы из принципа. Да, это не могло помочь карьере, но пока виделось единственным разумным вариантом. От чего тоже было мерзко.

Ну, хотя бы сестра купила булочки. Это не перекрывало даже цену молотого кофе, но чуть сглаживало безысходную хтонь бытия. Даже если только в момент жевания.

А ещё надо было бы работать над языком. Но сил фактически не было. Это был тот ещё неуклюжий кадавр даже без вменяемой системы спряжений. К тому же, стоило оставлять за скобками некоторую упоротость прошедшего времени с родами и двух будущих. Даже не доходя до 4 склонений[6] как минимум. Радостнее не становилось.

— Что сейчас лучше сделать? Пилить язык или настроиться?

— А я с хуя ли знаю?

— Я совсем туплю. Дохуя всего, а я одна! Мозг тоже один.

— Ну-у… — ладно, она хотя бы сразу не послала нахуй. — По-хорошему, язык. Но у них минимум два диалекта, — и как минимум один совсем далёкий диалект, если не отдельный язык, — и я хуй знает, какие различия кроме рож. Один вообще на узбека похож. Если бы не глаза и непонимание происходящего, мы б его сразу к «сородичам», — ладно, пальцевую имитацию кавычек тут можно было и за уважение зачесть, — выпнули. В душе не ебу.

Но на мысль подтолкнула. Надо держать сразу всех рядом. Хуй его ебёт, как они друг друга понимают, потому лучше сразу всех, чтобы договорились между собой, как умеют. Значит, имея рядом только ёльфа под рукой и жопой идея нормально не выгорит, нет нужных данных. Может, посох (ну, ёпта, не даром же целая Ридра Вонг[7]!) и мог переводить туда-сюда, но… Но. Тут стоило спрашивать и записывать.

Заодно, может, и не забыть об этой шальной идее.

Ноутбук ночевал на столике для макияжа. Вообще, он влезал туда так себе, но упасть не грозился. Хорошо, что подвинули и запихнули по ящикам всё женское. А много косметики удалось накопить за эти месяцы, однако.

Так. Ещё палка. Ради пафоса стоило бы её призвать колдунством. Ну, и прикола ради, пожалуй, тоже.

Так. Как там было? Вроде что-то про Хабаровск. Или похоже… А! Точно! Хабар! Останется только узнать судьбу маслины. Ну, и ведьминого студня, конечно. Вдруг у них вообще из-за чего-то такого всё и сдохло?

Хабар, правда, не призвался. Там что-то ещё надо? А, точно. Кричать надо.

— Хабар! — нихуя. — Хабар! — даже со сменой положения правой руки. — Хабаровск! — не, ну а вдруг? Не сработало. — Ну хабар.

Походу, у магов была какая-то странная привычка выглядывать из-за углов. Почему-то при этом напоминая котов. Правда, Рар скорее с-кот-ина наглая. Величественный статус это только подтверждало, попутно опуская саму Ульяну до уровня донного детритофага. В лучшем случае.

Не, ещё пара взмахов рукой (точно не левой, иначе бы запомнилось намного лучше) и повторений (мысленных тоже) к результату не привели.

— [ˈemav] — подсказал Элька.

Знать бы ещё, как оно переводится.

Кажется, проблема языкового барьера быстро доходила и до (предположительно) эльфийского собрата по несчастью, потому что он замялся. В воздухе зависло неприятное ощущение идиотизма всей ситуации. Мозг опасно подобрался к грани вылета наподобие ошибки 404.

Становилось как-то неловко.

— Чё-то я совсем дебил. — со стороны выглядело жалко, но Ульяне просто хотелось дать глазам немного темноты.

За посохом пришлось топать ножками. Да, сквозь ощущение своей днищности и полной уёбищности.

Наверное, стоило всё-таки хоть попробовать узнать, сколько у них языков. Так, блядь. А как это теперь спрашивать? По идее, надо было как-то просто. С другой стороны — а вот хуй его знает, человек ли Рар. Эльфы вот для сравнения имелись.

Впрочем, если Ульяна до этого качественно потрахалась с не-человеком — ну, тащемта, если бы не ушастая ушастость, то Элька бы сошёл за конвенционально симпотного парня — это было как минимум забавно. Как максимум — хорошее дополнение для резюме любопытный опыт, зоофилией не являющийся в силу разумности партнёра.

К счастью для Рара (и его ахуительных идей, честно говоря), Ульяна была уверена в том, что обычно выглядящие мужчины её не настолько привлекали при наличии визуально ебанутой альтернативы.

Так. Вопрос о человечности. В принципе, мисс Вонг до этого нормально отвечала, и можно было рискнуть. В крайнем случае — чем бы она не билась вместо электричества, словно советский холодильник, было не слишком больно. Холодильник даже больше сопротивлялся, когда открываться ну совсем никак не хотел.

— Ра-ре-флу человек? — почему-то захотелось произнести чуток на распев.

Да

Е-е! Мы достигли дна! В том смысле, что посох ощутимо охуел от таких вопросов. Как именно это выражалось, объяснить стороннему человеку было сложно. Просто, вот… ну… Посох ну вот осознал, походу, глубину того пиздеца, куда они все скопом угодили.

— Сколько языков?

Молчаливое моя твоя не понимай. Нет, не фразой. Но зато как по сути!

Пожалуй, в пронизывании магией было что-то минимум бодрящее. Но на члене было скакать поприятнее.

Спасибо

Ну хоть кто-то (или что-то) оценил всю глубину извращенских полу-шуток. Хотя скакать на посохе любым физиологическим отверстием было бы смертельно опасно. Помимо самого диаметра верхней части, мало сопоставимого с размерами тела (а также способов туда попасть), были торчащие когте-хуёвины. Ну, если Ридра была разумным существом… и даже с самосохранением… и пониманием каки-то границ дозволяемого…

— Сколько языков?

Снова 0 понимания. Ну-ль. Ёпта.

Вопрос какое язык быть?

Спасибо, мы сломали посох.

Ну, или кто-то решил проявить не то, что характер — а сразу позицию и позу. Впрочем, сегодня Рар выписывается… И за место в позе уж лучше бы он поборолся. Итак, ко всему прочему, он был человеком.

Да

Видимо, мисс Вонг совсем разочаровалась в умственных способностях Ульяны.

— Ну, допустим.

Глядя на Эльку и сравнивая — оно было ну очень неочевидно. Нуждалось в обдумывании. И, пожалуй, фиксации.

Опять же, по минимальной инфе от сестры, другие попаданцы тоже не были ходячей рекламой блёсток для тела. Нет, мозг отчаянно отказывался работать.

— Чё я такая тупая, а?

Не, посох точно решил встать в позу. Ладно, надо бы всё выключать…

А-а-а!

— Чего пугаешь?!

Хорошо, что ноут стоял не так, чтобы улететь с коленей на пол — за проёбанную технику и так находящаяся на грани отъезда кукухи Уля бы… Ну, ёльф имел все шансы отправиться как минимум на мороз, если не снова в больничку.

Ну, хотя бы этот дебич фэнтезятийный одна штука сам высрал пару-тройку кирпичей. А вот нехуй Ульяну Завойскую за плечи хватать. То, что Рипа в очередной раз словила лулзов с её неприятностей, правда, раздражало.

— Тебя бы так! — теперь хотелось ещё и переодеться на всякий случай.

Мокрота в глазах наворачивалась молниеносно. Дожили! Эльфа не стесняюсь! Весьма, к слову, прихуевшего с их, вообще-то, обычного с Рипой взаимодействия.

— Вот чтоб тебя каждый с них облапал!

В таком состоянии точно не работалось. Хорошо бы сегодня с меня полило. Нет. Не хорошо. Так только отпугнуть вообще кого угодно можно.

Да что ж такое-то?! Снова выбор был в духе Эскобара. Только маму трахал папа, а не оценивающий варианты абстрактный кто-то.

***

На улице было мерзко. Колебания температуры тоже дом труба крышу шатали, а тут ещё и в плюс попёрло. Месиво под ногами пребывало в смене агрегатного состояния на более жидкое, чем вчера. Плюс солью посыпали от души.

Идти с посохом, словно заправской Снегурочке в поисках деда, было неудобно. В принципе, по этому безобразию бы никому не понравилось топать. Разве что под заброды термочулки надеть. А такие вообще бывают? По логике, такое термобельё должно было существовать. Хотя и в колготках должно было быть нормально.

С одной стороны, посох можно было пытаться использовать как балансир… Не, не вышло бы. Слишком имбалансной была каменюка на вершине. И на такое мнение мисс Промт обижалась.

Душа просила музыкальных выебонов. И чем выебонистее, тем лучше. Soul Enema или что-то потяжелее? Не Новочек, это точно — пока японских мрачных симфо-баб хватило. Генезис? Надрыва найти можно, чего душа и требует. Конечно, не металл, но чуть-чуть себя подсобрать для прогулки до транспорта, где уже можно разлагаться на плесень и липовый мёд, чтобы зараз вывалить всё накопившееся напряжение у Анастасии.

— Ну тут тебе что не так?

Что самое мерзкое — стрелялась палка даже сквозь перчатки. Увы, оставить её где-то был не вариант. Так что легенду о Гермафродите пришлось врубать не в самом удобном расположении. И духа, и тела.

Ладно, хоть что-то в это злосчастное время было. Может даже символом стабильности. В метро почти не было народу. Хотя в центр толпы стремились либо с утра, либо в выходные. Ну, и за эти месяцы она привыкла ездить против основного человекопотока на почти-проёбанную работу. Пожалуй, это было одно из немногих удобств «Зайчиков» — ну, кроме, собственно, наличия и официальности.

Не, для раскачки было лучше Unexpect. Баланс доблежа, экзальтации, и выразительности там был хороший для таких целей.

На посох кто-то пялился, но без фанатизма. Вот что с людьми косплей вездесущий делает-то!

А что лично для нас самый главный пиздец?

Кажется, это уже что-то традиционное. Все вокруг крутые, одна я дно. Эльф, убер-маг, рвущийся в спидран по запиливанию ячейки общества. Плюс ещё вроде тоже эльф какой-то. Вообще, Рипа как-то забыла скинуть хотя бы фото её попаданцев. Хотя, чисто технически, попаданцы были своими собственными, а по уровню создаваемых проблем — общими для почти всех пока-ещё-коллег и набора мимокрокодилов.

Пожалуй, эта всеобъемлемость создаваемых проблем чуток успокаивала.

Блин, вот как ему удобно с такой здоровой дурой ходить? У Ули не было понимания, насколько она подходила под его огромный рост.

Он руки вкруг мне. Он руки вкруг меня.

Чего?!

Руки. Вкруг — это, видимо, «вокруг». В смысле, что Рар за посох держится? А, ну… Да.

А он без тебя нормально ходит?

Интуиция подсказывала, что не очень.

Плохо и долго.

Исчерпывающе. В последнем, скорее, подразумевалось «медленно» — но Рар и без того не походил на профессионального марафонца. И по коридорам мы его тоже таскали.

Да, теперь было стыдно и за это. Вообще, весь день знакомства после инфы о том, что упал на неё не какой-то Рядовой Лошара, а Важная шишка, выглядел максимальным кринжем.

Поповый острый осколок дерева.

Так, речь точно не о попе, который в церкви. Сложно было различать омографы в «мысленной речи» без понимаемых ударений. Которые почему-то мисс лингвист толком не вставляла.

Заноза

О, словарное разнообразие! Правда, посох на это обиделся.

Ну, в каком-то смысле Рар был буквально похож на занозу — длинный, тощий, тонкий. И жёлтый, как деревяшка.

Пришлось даже достать телефон, чтобы освежить в памяти все детали его рожи. Не, рожа слишком грубо. Скорее моська. Да, всё равно не столь возвышенно, как могло желаться. Кхм, оговорка более чем по Фрейду.

А про меня это работает? Ну, не то, чтобы у Рара было за эти дни 100500 возможностей наебаться до полного удовлетворения и откинуть упомянутую ахуительную идею. Ну, или у них были такие странные традиции сватовства, что Ульяна даже по хронически-врождённому упоротосу тупо не догнала. А потом, как уже становилось традицией, тупо забыла спросить в того же ёльфа.

Плюс банальное наступление безденежья. Ну, вряд ли на время всего этого пиздеца организация будет платить даже свою отжалейку, и надо будет измысливать способ прокормить уже 3 голодных пасти. В любом случае, личной зряплаты до этого момента и так хватало на себя-квартиру-психолога — но не больше. Это при отсутствии спорта, новой одежды, и хотя бы одного свидания за всё время этой работы. Ну, не считая этого жениха. Тут, правда, сложно было говорить о полноценном свидании даже на уровне концепции.

В остальном же стандартно — кругом пиздец грустно и безысходно.

Блин, а ведь если я его случайно заскамила на безотлагательное предложение руки, сердца, и остального ливера — то как у них, блядь, свадьба-то выглядеть будет?! Ридра снова партизански молчала. Приколистка, блин. Видимо, угадалось — она на это описание нисколько не обиделась.

Интересно, а едят ли маги закатки? Ну, в контексте того, что материальные перспективы были печальны, переход на диету с большим количеством закруток уже не выглядело настолько унизительно. А что им больше понравится — солёные или маринованные огурцы? Или грибы? Или там нет традиции собирать опята?

Ну, в контексте разговоров и ахуительных историй про Апокалипсис… Как там точно было, надо смотреть в файле.

Мир гибель и прах.

А чуть раньше…

Он был слепец

— Пуф-ф-ф…

Элька вроде тоже говорил, что там уже осталось примерно нихуя — живого так точно — так что это было дополнительным поводом усилить пожалейку. Короче, выгнать Рара на мороз не было морально допустимо. Да, жалко. Насколько это тупо звучало для мимокроков, вопрос дискуссионный, хоть сейчас на имиджборду с заявлением идти.

Блин! Конечно, об этом можно было догадаться и раньше — но дошло как до жирафа, только сейчас. Тогда он сделал предложение буквально первой относительно симпатичной бабе, которую увидел! И которая ему дала. Короче, куда не кинь — всюду клин. В том плане, что просто выкинуть этих двоих на мороз не было морально допустимо.

Ну, и вряд ли с Раром готово было переспать с порога много женщин. Впрочем, как и Ульяна не каждого мужчину могла заинтересовать формами.

Вопрос причина про тебя.

Шикарно. Ещё и магическая палка в мозг ебёт.

На улице — и это называется почти центр — было грязнее, чем в уже родном Щукино. Под ногами было отвратительное месиво. Забавно, что консистенцией оно больше всего напоминало подтаявшее мороженое. На каком отрезке времени удалось «поймать» эту херню — переходя в жидкость или из жидкости в более твёрдое? Ладно, неважно.

Главное не это.

Главное — настрой на обсуждение всякого пиздеца. Осталось только подняться (чему Ридра намного сильнее мешала), и дойти до конечной точки.

— Добрый день, Ульяна… — взгляд Анастасии надолго застрял на посохе. — Примечательный реквизит.

— Оно работает. И не просто работает.

— В любом случае, очень рада видеть спустя столько времени. И я давно не видела тебя в настолько разболтанном и напряжённом состоянии.

Чтобы начать раскрывать весь тот лютый накал пиздеца, надо было собраться. Ну, и показать «товар лицом» — потому что без этого лица картина была бы неполной.

— Тот лютый накал пиздеца, который в последнее время не просто со мной случился — а несёт меня хуй пойми куда, начался вот с него. — да, на фотке от сестры он выглядел не так грозно, но зато подробно. — Это Рар. Да, он так выглядит, это не монтаж. — было ещё видео с колдунством, где он переливался. — Великий маг, попаданец, мечта сороки, ростом под два метра.

И крайне своеобразно красивый мужчина. Но об этом можно было подумать потом.

— Ещё мы чуть не подохли, а у него на родине так вообще всё вымерло, кроме ещё пачки долбоёбов. Мы все охуели, выхуеть не можем. А он мне вообще — предложение сделал. По телефону. Через ученика, который эльф. И это пиздец.

Пожалуй, когда он на видео творил уличную постапокалиптическую магию — это завораживало не меньше, чем он ИРЛ самим фактом физического существования.

Ладно, вот, вот — пошёл, страус, пошёл!

— Это какой-то пиздец для моей логики. Всё слишком случайное, всё слишком комом, сносящим меня с ног куда-то нахуй в рандомный пиздец. Мне, блядь, сделали предложение после пары дней знакомства и его тусовки в больничке — ещё и, сука, по телефону!

Так, салфетки на столике. Слегка вытереться, плюхнуться.

— Так меня ещё, сцуко, втащили в авантюру — смесь похорон, мародёрства, и археологического свидания! Потому что посреди ебучего Апокалипсиса! — из носа тоже чуть потекло. — Точнее, того, что после этого остаётся.

Повисла пауза. Несколько неловкая.

— Ситуация нетривиальная. — ну, Рар смог даже Анастасию удивить.

Значит точно пиздец.

— Я даже не знаю, сколько буду шутить про Рейстлина Маджере. Но мне точно светит остаться без работы. И я заимела опыт пребывания в реанимации. Напрямую оно не связано, но мне в целом сейчас хуевато будет.

Разговор предстоял долгий и странный…

***

Ульяна много неистово бомбила, истерила, и высказывала ахуй от произошедшего. А также кляла судьбу, идиотизм отдельных начальников, описания травм, и притязания одного слишком пафосного мужика. И всякие детали по мелочи для атмосферы.

— Так он ещё и сектант!

Ну, как своеобразная вишенка на торте.

Наверное, поэтому сегодня психолог гораздо больше слушала, нежели анализировала.

— Это можно расценить как расширение круга общения. И, если я правильно поняла, то этот… Мужчина… — ну да, на человека Рар был слабо похож. — Заинтересован в том, чтобы зацепиться за Москву. Эзотерика сейчас популярна, а он… Я бы сказала, что выглядит наиболее реалистично в этом вопросе.

— Да эта хуета мне нахуй не всралась! — Ридра мигнула. — И ты туда же?! Я нахуйбеса тогда шесть лет въёбывала и дурки не боюсь, чтобы так это всё бездарно нахуй в пизду проебать с гарантией?!

Приступ экзальтации кончился. Повисла странная тишина.

— Я, сука, с посохом умудряюсь посраться в режиме реального времени. Не считая остального, блин, пожизненного днища. Если я даже с артефактом ругаюсь, то как я с людьми буду общаться-то?!

Анастасия откинулась в кресле. Посмотрела на один из цветов. Словно бы медитативно.

— С точки зрения банальной логики этому человеку нелогично просто так растворяться в закате. — медленно протянула она. — Он не имеет документов, жилья, и понимания каких-то базовых вещей для жизни в современном мегаполисе. Я так понимаю, что нормально с ним общаться можешь только ты?

Да уж. После такого перечисления актуальных достижений, просто так выкинуть Рара на мороз становилось совсем морально недопустимым.

— Нас палка переводит. — кажется, ход мысли начинал проясняться. — То, что я из мамы тут зареспавнилась тут, так тупо везение и ничего не значит.

А теперь ещё и последнее значимо упало, стукнувшись о какой-то уровень дна.

— Ну почему не значит? Других кандидатов в переводчики ты пока не упоминала. К тому же, чтобы добиться за пару дней столь сильной симпатии, ты могла приложить больше усилий, чем тебе показалось. Они могут показаться тебе незаметными и незначительными, но не другим людям.

Хотелось бы верить, но верится с трудом. И это Рар ещё, блин, не до конца понял, с кем ему не повезло связаться.

— У кого-то на меня тупо встал. — и не факт, что к этому явлению имело отношение что-то, кроме размера сисег. — А у меня слишком чесалось. И вообще — вот стоит мне проявить инициативу, так сразу какая-то хуета случается!

— Ну, предположим, за развязавших драку начальников ты отвечать и не обязана.

Ну хоть где-то не обязана, как земля колхозу. Можно дышать и пускать расслабления по плечам.

— А про секс — ну, тут твой своеобразный вкус на людей сыграл в плюс. Опять же — почему бы и нет?

— Пиздец отношения — у меня чесалось, у него встал! Охуенный повод для проходки под ихний алтарь! Он ещё и какой-то Матери поклоняется.

Раньше Ульяна использовала аргумент вроде «совершеннолетняя свободная, могу ебаться хоть с бригадой иностранных специалистов» в качестве метаироничного прикола в срачах с родными. А оказывается, оно могло и всерьёз рассматриваться.

А, и надо было с этого недоразумения спросить за религию.

— Пока у него нет документов, это не имеет юридической силы.

А вот это правда успокаивало.

— Про остальное, как мне кажется, пока паниковать рано. Зарплату вам должны платить — учреждение не работает не из-за вашей прихоти. Больше опасений у частных учреждений, но государственное платить должно. Могут быть вопросы по премиям, но не окладам.

Ну, последние и так не то, чтобы существовали…

— Не думаю, что нам бы что-то дали. Ну, если и правда махинации проворачивали.

Уверенность в этом росла. Может, играло общее ощущение ебаного треша или накопившаяся усталость вкупе с атмосферой тягучей безысходности.

— Можно сказать, что пришельцы стали чем-то вроде занозы, прорвавшей гнойник. Мы много говорили о том, что это за место, и в восторге ты не была с самого начала.

С такой точки зрения Ульяна на вопрос не смотрела.

— А мне куда после этого идти?

— Учитывая, кто на тебя свалился — практически куда угодно.

По жизни это обычно обозначало «нахуй никому не всралась». Впрочем, это в обычной ситуации.

— Они, если я правильно понимаю, немногие выжившие. Переводить им пока можешь только ты. Даже подготовленным иммигрантам бывает сложно, многие не выдерживают и уезжают. Если ты показалась хоть кому-то из них симпатична, то на поддержку, как мне кажется, они ответят хотя бы принятием.

— У меня и до этого денег не было. Морально — как бы они не были крепче меня, я вот с какой хуйни расклеилась.

Анастасия медленно-медленно отрицательно покачала головой. Совсем не попала в угадайку?

Молчание даже почти затянулось.

— И что мне с этим делать? Там такое махровое ПТСР после такого пиздеца ж. Я сразу про таблетки думаю, если не госпитализацию.

— Слушать. Слушать и быть рядом. — ой или бля? — Думаю, им важнее будет присутствие. Опять же, если они вполне образованы, то будут понимать, что ты не знаешь их язык. Самое важное — слушать. И, судя по тому, что ты умудрилась вписаться в притязания — объяснять, как у нас тут всё устроено.

— Думаете, они смогут найти столько подножного, чтобы не жить в коробке из-под холодильника?

— Дворники, как бы цинично это не звучало, нужны всегда и везде.

Она была совершенно не уверена в сколько-то пригодных для работы физических способностях Рара. Пока у него разве что живучесть была, при наборе болячек. Блин, надо сразу выписку прочитать.

— И будет чудесный симбиоз, где я буду отрабатывать на них вычитанные в Интернетах техники.

— Насколько я понимаю ситуацию, хуже им вряд ли будет. У тебя крепкое базовое образование, чтобы не навредить.

В этом Ульяна пока сомневалась.

— А они от меня — помощь в поиске клоповника в Новой Москве

— И это тоже. Ты эмпатична и достаточно терпелива.

Ладно. Уже звучало не так страшно. Только чуть подышать, и напряжение из спины уйдёт.

— Пока всё это звучит как полнейшее безумие. — которое надо записать, чтобы потом обдумать.

— Не безумнее остального. И после твоей скорбной дурки, — хорошо Ульяна когда-то придумала эту метафору, — стоит хотя бы попробовать выйти к людям. Даже бы и таким.

— И сразу замуж! Вот чтоб уж наверняка!

Повисла пауза.

— Мы говорим о твоём одиночестве примерно… — Анастасия задумалась. — Полгода. Я вижу некоторую растерянность, но пока плохо понимаю, что за этим стоит. Кроме удивления.

То есть, по мнению специалиста, Ульяна допрыгалась допросилась. У Вселенной.

И что весь творящийся ужас был не столько пиздецом, сколь эзотерическим ответом на все предыдущие месяцы скуки, тревоги, и бессмысленности окружающего болота бытия. Хотя одиночество и правда выедало остатки мозга и душевных сил задолго до появления Рара. И у них могли быть какие-то особенности или ограничения межконфессиональных браков.

— Не знаю. Может, мне страшно. — да, вот оно. — Тут что предсказуемость хуёвая, что непредсказуемость — дерьмо.

— Ты сама хочешь этого общения?

Это не то, чтобы застало врасплох, но…

— Наверное, да. Но и страшно. Кажется, я натворила какой-то херни, и во мне вот-вот разочаруются, стоит показать своё нутро. Да и получилось как-то глупо само по себе.

— Вот как. — без оценки, просто констатация немного нестандартного факта.

— Блин, вот он — Рар — мне вроде нравится. А я в последнее время только сама себя и окружающих разочаровываю. Всё через жопу-хуй-пизду, и не в том смысле.

— Я бы сказала, что не у тебя одной всё идет странно в последние пару лет. Для тебя логично паниковать заранее, но пока всё у тебя выглядит… С моей точки зрения, любопытно.

Терапевт взяла паузу. Значительную, но нужную.

— Верится с трудом.

— Теперь тебе буквально привалило тех, кому общение в прямом смысле нужно. Что касаемо разочарования — люди порой внезапно разочаровываются в близких и через двадцать лет жизни со всеми пройденными испытаниями. А кто-то, даже у меня в практике было с другими клиентами — очаровывается почти сразу и очень-очень надолго. Подумай над этим.

***

После психолога стало и вправду легче. Нет, не стоило встречаться с Раром после инфы без терапевта. Крыша бы окончательно раскололась и осыпалась. Так хотя бы какие-то гвозди её на месте удерживали.

Чуток повышенная тревожность уже ощущалась родной и символизирующей. Плюс — как бы тупо это не звучало — в голове улеглась идея о том, что Рара о причинах всей херни можно в лоб спросить. Ну, по крайней мере, стоило попробовать. Вдруг ответит?

Благо до больницы, где он чилил, можно было добраться от Автозаводской не на ездовых собаках.

А ещё ведь нужно было покупать ему билет… Етить план, конечно — окончательно очаровать могущественного колдуна ебучего покупкой «Тройки». Можно было ещё дать… Но на это могло не остаться времени с учётом всех необходимых планов. Или либидо.

На улице стало ещё мерзее. То ли потеплело, то ли давление начало скакать. Может, влажность повысилась. Пусть в нужном районе назначения чистили прям хорошо-хорошо,

Пришлось покружить, прежде чем нашёлся вход на территорию. На охране сразу сказали, как найти приёмный покой. Кажется, с учётом погодных условий Улька была не первым человеком, кто приходил за неваляшками.

Почему-то на внутренней территории было почищено кратно хуже, чем на улице. Если во втором случае намёрзшее и теперь таящее по случаю потепления пытались разбивать и очищать, то здесь просто отполировали.

Оптимальнее всего оказалось идти мелкими шажками. Опираться на посох было непривычно, неудобно, и, честно говоря, малоэффективно. Впрочем, при передвижении по скользким поверхностям 3 опоры явственно были лучше 2. Даже если дополнительная опора была буквально размером с человека.

Лестница была начищена с особым старанием. Но там хотя бы были перила, что помешало позорному падению и травматизации с очередным переездом на госпитализацию. Хотя максимально иронично было бы попасть в травматологию, забирая человека на выписку с травматологии.

***

Пребывание в этом странном месте не было бесконечным. И, наверное, не могло быть. И вот Рьарефлу Аврентийский, некогда один из великих ночных чернокнижников ночной ложи, а сейчас непонятно кто в ещё менее понятном мире одной луны и отсутствия звёзд и магии, сидел со скромным набором вещей неподалёку от двери, выходившей на улицу.

Тёплой одежды у него всё равно не было. Из каких-то магических предметов — один обломок древнего артефакта, беспокойный и непонятно зачем нужный, но извлечённый из тела. Немного местной одежды для помещений. Псевдо-артефакт и выданный с ним «кусок верёвки» и брусочек (который требовалось втыкать в стену) и весьма смутные представления о том, как устроена здешняя жизнь. И несколько листов с текстом на двух местных языках (можно было понять по использованию разных видов письменности), выданных целителями.

И никакого понимания о том, как попасть к Улйан-е. Без посоха заклинание перемещения всё равно не получилось. Даже после нескольких попыток. Ещё он сидел недалеко от двери на улицу, то и дело открывавшейся. Тянуло холодом.

Многих местных встречали другие — но пока Рьарефлу не мог сказать, чем они могли быть связаны. Кто-то одевался и уходил сам. Люди вокруг постоянно менялись. По ногам шёл холодный воздух. Беседы окружающих всё ещё были непонятны.

Смесь местного («russkij», как было написано) и родного, была недоработана и малополезна. Всё равно требовалось запомнить уже существующие правила.

Штуки с местным театром тут не было. Кроме возбуждающих картинок и одного текста, в псевдо-артефакте ничего полезного или хотя бы интересного не было.

***

Рар сидел на дальней от двери скамейке приёмного отделения и что-то изучал в планшете, мало обращая внимания на происходящее вокруг. Издалека выглядел вроде бодро. Насколько, конечно, к нему последнее определение было применимо.

Итак. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Засунуть тревогу поглубже…

Тогда Рарефлу её точно достанет. Я его неплохо знаю.

Райдра!

Только, блин, от психолога вышла.

Я его хорошо знаю.

Да блядб…

Наверное, стоит начать с простого разговора. Ну, и пока до следователя будут добираться, можно пару вещей выяснить. Надо просто позвать его по имени. И всё будет… Должно быть нормально. Должно быть!

Ты для он хорошо приятно

Дожили. Нас шипперит посох! ЧСХ, он на такой комментарий обиделся. Господи, не магический артефакт, а дама с литературного сайта! А уже на это обиделся. Обиделась.

— Ра-ар. — теперь было нервозно обращаться к важному магу по краткой форме, ещё и выдуманной на ходу.

Он был такой же. Тощий, угловатый, золотая блестяшка, мечта сороки. Движения линий так вообще гипнотизировали. Руки тонкие, музыкальные. Ладно, странно было бы ожидать от него воплощение того мема про Гермиону.

И красивый до залипательности же, сука!

— Улйан-а!

Когда он радостно улыбался — судя по контексту и почти круглым зрачкам, он вряд ли огорчился её появлению — оно всё ещё выглядело странно. Наверное, из-за слишком ярких губ. Тревога снова усилилась.

Рарефлю встал и полез обниматься. Наверное, обычного человека это бы окончательно примирило с положением вещей, но в этом вопросе Ульяне капитально не везло с рождения. Такие телячьи нежности были неприятны даже через зимнюю одежду и от родителей — не говоря уже про наглого привлекательного (хотя, казалось бы по роже…) попаданца.

Он тем временем решил включить режим кота, и, слегка нагнувшись, начал активно тереться о её лицо.

— Ай! — отросшая кустами щетина приятных ощущений не прибавила.

Но он остановился и отстранился. Теперь они смотрели друг другу в глаза. Ульяна чувствовала себя не просто неловко — а как кролик перед удавом. Увы, не как Рипкина Галя — та бы любую змеюку отпиздила.

— Отойди. — будучи в кольце рук было не получилось бы упереть руку ему в грудь.

Ого, это слово он освоил самостоятельно. При соблюдении какой-то социальной дистанции общаться было проще и логичнее. А если смотреть куда-то на грудь — так можно попытаться и себя унять. Ну, и достать всё его верхнее.

Хотя бы с переодеванием вопросов не возникло.

Конечно, при отрицании смущения и всей подобной шелухи, легко было свалиться в агрессию как привычную защитную реакцию. Посох на это ударился магией. Что-то это становилось частым явлением, на грани анекдотичности.

А в сумке что-то странно дёргалось. Блядь. Ну, не то, чтобы после говорящей палки-переводчика стоило ожидать чего-то вменяемого. И было не настолько насущным вопросом.

Да, в двуногое состояние он переходил с трудом. Пришлось подойти вплотную, чтобы он опёрся на посох.

Блин, а ему идёт эта сумка. Возможно, конкретная модель была в гораздо большей степени унисекс, чем женская.

— [ˈa.ˈwumiŋa.ˈkarbo.ˈfaden][8]

Ты волнуешься. Вопрос что был случай

— Пойдём, потом объясню. — он положил руку на плечо. — Рар… Рарефлу?

Ему зачем-то было нужно её внимание. И поднять лицо за подбородок. Зрачки круглые, значит, всё ещё доволен. А, нет, пара углов прорезалась. Он пару раз вздохнул, словно на что-то решался… После чего несколько резко нагнулся и кратко поцеловал в губы. Два раза.

Повисло неловкое молчание. Великий колдун стоял, крепко зажмурившись и задержав дыхание. Уля застыла с открытыми глазами, ощущая треск разрываемого шаблона. Ну, не то, чтобы они друг перед другом не побивали рекорды по организации дебильных ситуаций, но это была новая вершина. Дожили, блядь.

— Можешь называть меня Ула. И дышать тоже можно. — последнее пришлось судорожно добавить, пока ему не стало плохо.

Наверное, это должно было быть романтично. С другой стороны — откуда он об этом мог знать, если раньше даже не пробовал в это, кроме того краткого в лоб в первый день полноценного знакомства. Но тогда явно не было не про попытки подката.

Или всё же было?

Рар… Тьфу ты, Рарефлу! Третий раз чмокнул в губы. Это было волнительно и пугающе.

— [ˈkarbo.ˈhuden][9] — а, да, про особенности тактильности Ульяна ему как-то не удосужилась рассказать.

А он прилип снова. Вот же банный лист! И ебаный, и собственник.

Кристалл в навершии слегка засветился. Я совсем угадала?

Да. Помолчав, Райдра добавила. Он был хозяин, хороший хозяин. Я выбрало тебя. Да, с родами ещё надо было поработать. Я выбрала тебя. Он выбрал тебя.

И всем бы, блядь, меня только своими сделать да выебать!

Видимо, у госпожи Вонг было какое-то подобие своеобразного чувства юмора, и она перевела последнюю мысль. Маг странно улыбнулся, нагнулся к уху, и ласково прошептал:

— [ˈʃa.ˈvi.ˈhuegog.ˈev.ˈʒiʃuʔak][10].

Я хочу. Я в скука был

Ох. Это звучало приятно и радостно, но совсем уж внезапно и окончательно вгоняло в краску. Впрочем, кажется, Рарефлю был сам по себе достаточно странным, чтобы и такое выдавать. Ладно, если так подумать, то в этом между нами есть серьёзное сходство. Это в плюс или минус? И если бы ещё на это было время…

— Пошли. — отлип от Ульяны он неохотно.

Впрочем, если я у него и правда первая женщина… Да уж, запоздалый пубертат — вещь страшная.

Рар ходил и медленно, и неуклюже. Первым же серьёзным препятствием стала многострадальная лестница.

— Так, Рар. Рарефлу. Надо в обнимку.

Смутная память о физике подсказывала, что 4 ноги и 1 посох будут более устойчивыми, чем 2 (и даже если вдруг плюс 1 за посох). Особенно, учитывая теловычитание Рара. Он, судя по выражению лица, сам понимал опасность прогулки. На улицу, что ли, успел выйти за эти дни?

А когда они спустились ко льду, то даже он начал волноваться ещё сильнее. Небезосновательно — вместе пытаться семенить было кратно сложнее, чем в одиночку. Рар очень, ну настолько не умел ходить по льду, что панику удавалось считывать без особых стараний.

Единственным плюсом было то, что героически подставленное плечо благодаря разнице в росте оказалось на удобном уровне. Хотя медлительность такого передвижения немного, на пол-карасика — но злила. Или хотя бы раздражала.

Вот что значит — жить в Нерезиновске не просто с рождения, а с зачатия.

После КПП Ульяна попыталась отлипнуть от Рара. Быть настолько близко к кому-то было неприятно. Точно непривычно.

— [ˈa.ˈit͡ɬivu.ˈbet.ˈkarbon.ˈt͡ɬuk.ˈferti.ˈafum.ˈiŋinugap.ˈtegɾetɬa][11]

Ты красота быть. Вопрос шаг внутрь дом твой

Ладно, комплименты нравились больше, чем быть рандомной тян. Про шаги, правда, осталось непонятно.

— Чё?

— [ˈt͡ɬuk. ˈferti.ˈafum.ˈiŋinugap.ˈdogɾe.ˈdoɾapoʒ][12]

Внутрь дом твой шаг магия

Точно, она ведь ему не сказала.

— Рар, у нас дохера дел.

Блядь. Назвала дурацким сокращением. Он, конечно, не обижался — но, может, только пока. Да уж, добились коммуникационного успеха.

— Сначала к следователю. И потом целый вечер страданий — знакомство с моей семьёй.

А, не. Он как минимум не обрадовался, может и удивился. Вроде по выражению лица можно было многое понять, но тут соединение с сервером прерывалось в Ульяне. Чёт меня совсем развезло.

— Нет. Ты — великий маг великим магом, но эти два дела пиздец как важны.

Кажется, он пытался таким выражением лица давить на жалость.

— Рарефлу, нет. — блин, вышло грубо.

А вот тут он, кажется, удивился.

— Это не сработает. — отстаивать границы с малознакомым попаданцем было пиздец неловко. — Не сейчас. — с такими выразительными глазами, конечно, было проще (если не очевиднее) пытаться давить на жалость. — Товарищ дохуя великий маг, — а ведь забавно, что и в пошлом смысле оно тоже, — у меня две младших сестры. Чем Вы, — да, тыкать пальцем через пухлое пальто было глупо, — меня, — если уж позориться, то до конца, — впечатлить пытаетесь?

Если бы мозги могли скрипеть, то у него в этот момент получился бы отличный косплей несмазанной дверной петли.

Хотя, блин, вблизи и при нормальном естественном освещений — ну красивый ведь, сука, стервец! Блестящий, тощий, и этим странным образом изящный. Во вселенной Ульяны Завойской это сочетание работало.

И нет — сосаться прямо здесь в планы не входило. Слишком много забот.

— [ˈkarbon.ˈevulikpam.ˈlaʃam.ˈvi.ˈomatɬob.ˈiloh][13]

Вопрос говорить Эвуликпам для ты нечто

— Да, немного рассказал. Попробовал бы не сказать. — тем более, что с его забитостью сработало бы даже минимальное припугивание. — Например, что ты дохера могущественный маг. Теперь мне пиздец неловко с тобой… Вами… Общаться как-то.

Пожалуй, даже было стыдно. Ну приплыли.

— Я теперь даже не понимаю, как обращаться и называть.

Метафорический скрип извилин продлился дольше. Ну да, наверное, такая хуйня с великими магами не каждый день происходит.

— [ˈiwa.ˈka.ˈpu.ˈhuapɾuf.ˈfa.ˈiɾar].[14]

Можно Рар говорить

Ладно, вот это было неожиданно. Пришла очередь Ульяны скрипеть мозгом. Обычно к неё относились как к ребёнку и приписывали к «Юленькам-Улечкам» и прочим обитателям человекам детсадовского возраста. С последней работой появилось «Ульяна Витальевна» и повсеместное обращение на «Вы».

По логике вещей было бы странно обращаться к любовнику на «Вы». Как и использовать полный вариант имени. Тут я, конечно, не бабушка. Но и Лампой, даже с учётом брачных посягательств, за которые ещё надо было спросить, пока было становиться рано.

— Тогда я, пожалуй, Ула. Дело в том, что я по жизни — обитатель океанского дна и даже днища с пиздецовыми отношениями с семьёй по причине общей ёбнутости. А теперь ещё и без работы. И нам к следователю надо. Тебя в этом наборе ничего не смущает? — ну чтоб наверняка.

Вдруг его проберёт. Не пробрало.

Вот они и стояли как два дебила, морозя филейные части. Для — ну, получается, теперь снова Рара — это было опасно, с его-то хрупкостью и здоровьем.

— [ˈa.ˈnaʔat.ˈirolaɾ.ˈbet] — а вот телячьих нежностей не надо! — [ˈa.ˈtagar.ˈikejaɾ.ˈbet. ˈoʃnaʔat.ˈeɾeʃ.ˈka][15]

Ты есть хорошо. Ты приятна для-я

Логики в этом утверждении не было. Но ЧСВ почёсывало. Вот она — социальная сущность человеков, однако. Странное оно.

— Ты меня поэтому в невесты записал? — ваистену, любовь с первого стояка.

— [ˈkarbon.ˈneʃ.ˈiwoʔt͡ɬon.ˈug.ˈno.ˈlelrej.ˈeɾeʃ.ˈlawajp.ˈajp][16]

Вопрос для-сватовство быть нет одежда перед невесты родители

Чего, блядь?! Голышом перед свёкрами?!

Да.

Пизда.

— Нет. Жених дарит кольцо из благородного металла. На колено одно можно встать, но это когда совсем красиво делают. И спрашивают, а не перед фактом ставят.

Кажется, теперь эпохальное-меметичное «Ой, бля!» было написано у них двоих на лицах.

— [ˈkarelʒ.ˈa.ˈka.ˈpu.ˈuvele][17]

Вопрос причина я идти

А, он про это! В принципе… А не, по прошествии времени…

— Напугать хотела. Не тебя, свою маму. — теперь это звучало втройне тупо. — Вышло как-то наоборот. Ну, от осинки не родятся апельсинки — если семья кругом ёбнутая, ребёночек тоже с ебанцой выйдет. Но вышло тупо, согласна.

И вот тут до жирафа дошло… Или хотя бы начало доходить. Добро пожаловать. Последнее, кажется, переползало в разряд слов-паразитов.

— [ˈgohip.ˈʒajt.ˈka.ˈtagar.ˈpu.ˈhunaʔat.ˈoʃdekir][18]

Идея про я хорошо будет

А это плохо или хорошо? И что это вообще значит?

Он нет уход

Значит, не уйдёт. Наверное, даже хорошо — хоть кто-то смог даже в минимальном приближении вытерпеть её ебанцу. Впрочем, он тоже был странненький. Джва сапога пара, блин.

— Ты сегодня нормально с моими познакомишься. А теперь давай пошли, не то совсем примёрзнем тут. Холодно, ты можешь заболеть. Мы всё-таки.

Опять нежности! Ну вот что ему неймётся общаться как нормальному белому человеку?! Нет же, надо обязательно тискать ближнего своего. Пусть даже просто геометрически близкого.

— [ˈa.ˈipekaɾ.ˈno.ˈtagar.ˈbet][19]

Ты много забота есть

Вроде это было сказано искренне. Да и что тут такого? Она же на него свой свитер не натягивала, чтобы возводить обычное замечание аж в ранг заботы.

Для отвлечения от самокопания стоило заглянуть в карты, чтобы понять, как выстроить маршрут. Следственный комитет располагался в родном верхе фиолетовой ветки. Ульяна шла сюда от «Автозаводской», но гонять и так еле стоящего (теперь уже точно отсюда и надолго) Рара по пересадкам было смерти подобно.

До «Пролетарской» идти было примерно так же, как до зелёной. Что ж, было в этом четверге хоть что-то понятное — идти надо было к фиолетовой.

***

Рьарефлу редко оказывался в настолько странных ситуациях. Даже сам факт напряжения, а паху не казался настолько странным.

Оказывается, здесь сватались не так. Совсем не так.

Об это можно было бы догадаться, но… Но в огромном количестве событий он не утрудил себя даже задуматься о том, что тут даже это происходит не так, как он себе представлял.

Улйана — ну, или Ул-а, с местными именами он теперь запутался не меньше, — и сама по себе оказалась намного заботливее и страннее, чем казалось поначалу. Вместе с тем гораздо интереснее, чем он изначально предполагал.

Одновременно с этим оказалось гораздо больше возможностей попасть в дурацкие ситуации, как с обнажением. Накинуть сумерки[20] стоило уже ради того, чтобы понравиться её семье нормально.

Рьарефлу не был уверен насчёт реакции своего паха. Обниматься даже на улице и сквозь эту толстенную одежду вызывало одно желание. А обычная местная одежда этот интерес не скрывала.

Пока он мог сделать вывод, что в новом мире не нравились две вещи: холод и необходимость носить неудобную одежду.

Как бы местные не умели сохранять тепло, вне помещений было очень неприятно. Их, кстати, это не смущало. Как и то, что их обычная ходьба — а при свете дня было видно, что это был просто очень большой шаг — была для Аврентийца недостижимой скоростью.

— Ул-а!

И тут не любили останавливаться по просьбе других. Хотя Рьарефлу надо было отдышаться. Шагать магией было бы проще.

— Тут рядом. Покажу тебе метро — там посидеть можно.

Шагать близкое. Вести для смотреть metro. Скамья будет

Наверное, она разбиралась в этом лучше. Но немного постоять хотелось не только из-за усталости — дома здесь сильно отличались от тех, что он ранее видел. Чем искать различия, проще было обозначить сходства: большое количество этажей и окон.

Было мало людей и даже местных повозок.

— А кто здесь живёт? У нас города делились на районы, где жили разные гильдии. И где жили горшечники, не селились кожевенники. Это какой район?

Пока была возможность, надо было расспросить побольше о различиях.

— У нас такого нет, — задумчиво сказала она. — Все вперемешку живут.

Правило нет. Все рядом каждый жить

Звучало глупо. Зачем селить людей далеко от работы? Даже подмастерья старались селиться так, чтобы успевать в мастерские до рассвета.

— Ну, то есть, есть богатые районы, исторический центр, и дорогая застройка — но это не здесь. Тут обычные люди живут.

Места для люди много денег есть. Дома для много денег есть в дали. Здесь место про люди.

Что-то сложное. Кроме того, что тут жили не богачи, он ничего не понял. Может, это как-то было связано с тем, что этот город был больше чем большинство тех, где он раньше бывал. Может стать, что даже больше всех Мерцающих Городов вместе взятых.

— А вон там — под яркой вывеской — магазин. И нет, зайдём туда после того, как к следователю съездим!

То место под свет штука есть лавка. Будущее лавка внутрь мы после

Красиво. Ярко. Много цветов и надписей. Может, у них лавки выглядели похоже.

Надо было чаще спрашивать, как на самом деле выглядит мир.

Хотелось раньше заняться чем-то более интересным, чем беседа с законниками, но Ул-а выглядела решительно. Кажется, для неё это было частое состояние — раньше она тоже показывала много последовательной упёртости в решении разных вопросов.

Это привлекало. Не то, чтобы раньше он встречал только ведомых — та же Таши добивалась желаемого в большинстве случаев.

И как же сильно Ул-а от неё отличалась. Если бы не холод, то хотелось долго стоять и всматриваться в её черты лица.

С неба начали падать мелкие-мелкие белые комочки. Как в тот вечер знакомства. Сейчас, при свете дня, было видно, что они были странных форм. От голых рук и дыхания они таяли, превращаясь в капли холодной воды. Небо было сплошным серым.

Облака? Возможно. На град не похоже. Какой-то странный дождь? Так, небо здесь бывает голубым, но про солнце я не подумал.

Мысли прервал тяжёлый вздох, каких он давно не слышал.

Значит, тут они так показывают усталость. Забавно. Раньше он такого за ней не замечал. Стояли они не так долго, чтобы что-то было неправильно. Так ведь?

Правда, скоро самому пришлось показывать усталость. По несколько неожиданной причине.

«Шагать близкое» в представлении Ул-ы сильно отличалось от его представления о собственных способностях к ходьбе ногами (а не магически). К тому же — она делала это намного быстрее. Надо было уточнять у ученика, но складывалось странное впечатление, что местные ходили с той же скоростью, что в родном мире бегали. И останавливать постоянно тоже не помогало. Тем более, что другие люди — ну, насколько он смог заметить по тем редким прохожим — ходили примерно так же.

От холода могло щипать горло, словно съел что-то кислое. Говорить громко было рискованно приступом, а лекарства он не брал — наивно надеялся, что хотя бы эта болезнь оставила его окончательно. Даже если ученик каким-то образом заметил, что он не взял с собой травы — сейчас их рядом не было. А кашлять кровью среди холодного города что-то не хотелось.

Но испытания здесь не кончились. Надо было…

Спускаться по лестнице куда-то вниз. Кажется, под землю. Да, тут нельзя было понять, в горах ли город, и к гномам он никогда не попадал. Пригорков он не чувствовал, поднятие было бы трудным.

Может, у лестницы даже было местное название, слишком уверенно туда шла его дева. Скорее всего, труднопроизносимое, насколько он смог понять звучание их речи.

В Ул-у, пока она не ушла далеко вперёд, пришлось вцепляться. Благо, хоть когда-то большой рост помогал.

— Господи. — прозвучало не особо радостно.

Снова скорее устало.

Да уж, здоровье моё не сильно улучшилось.

Эта удивительная мысль озарила его внезапно. Даже перелом рёбер был не столь значимым, чтобы понять всю печаль собственного положения в холодном мире.

Как это терпела Ньери? А как это выносил Айда?

Тогда насколько я усложнял жизнь Ейе[21]?

Здесь хоть было за что ухватиться — такие штуки он видел и в самый первый день, когда познакомился с Ул-ой.

— Так. Так.

А ещё можно было спускаться… Боком. То есть, стоя лицом к стене, держась двумя руками за штуку, и проверяя ногой следующую ступеньку на степень скольжения. Посох для этого пришлось отдать.

Это было опасно. Да, ступеньки здесь были намного ниже, чем в родном мире, но он уже успел проверить своей спиной ощущения от падения. Сразу не понравилось. Камень был твёрже дерева, падать на нём было больнее.

Прозрачные двери.

С цветными надписями, словно висящими в воздухе. Яркими, фиолетовыми. Да, тут цвета имели другое значение — но какое-то, кажется, имели. В целительских приспособлениях он замечал цветовые различия, непохожие на предпочтения целителей.

Помимо прозрачности, эти двери были тяжёлые. То, как местные женщины их открывали плечом, впечатляло.

И здесь умели строить очень красивые сооружения! Что бы это не было — но такого количества красоты, наверное, не было даже в Мерцающих городах до Горя Богов!

***

Рар пялился на метро с гораздо большим восхищением, чем Элька.

Но не то, чтобы тут было что-то выдающееся. Типичная станция не из центральных или архитектурно ярких. Правда, на своеобразном контрасте работники метро в ответ пялились на Рара крайне внимательно, когда на эльфа всем было похуй.

Да уж, отхватила я себе подарочек.

А ещё этот подарочек любил хватать людей за плечи. Без предупреждения. Со спины. Видимо, у колдунов ебучих это была какая-то священная привычка.

— Господи, да кто ж так пугает-то?!

Если Элька отнёсся к этому словно бы с пониманием, то на лице Рара читалось концентрированное непонимание.

— [ˈunla.ˈt͡ɬivu.ˈwae.ˈafum.ˈiʃabotɬajap.ˈpu.ˈbet.][22]

Красота много внутри мир твой быть долго

Логика вышла покурить. Исходя из облика и поведения, и притязаний одного мага — курился клей, возможно с магическими добавками.

Автомат выдал стандартную синюю тройку с коняшками.

— [ˈlohuri.ˈit͡ɬiwuew.ˈtagar.ˈbet][23]

Нечто красота быть многое

Ладно, тогда сойдёт за красивый подарок. Блин, а ведь обычно наоборот должно же быть, мужчина должен в клюве нести. Ебать я всё через жопу делаю. Оно, конечно, своей вывернутой логикой было во многом привычно — но от этого ненамного-то понятнее. Ну, и по мелочи — хотелось хоть раз, сука, в жизни сделать что-то правильно и логично.

— Не те-рять.

— Да. — кажется, если смотреть на него суровее нейтрального выражения, то Рар её даже если формально и ради приличия, но слушал.

С турникетами, кстати, проблемы не возникло. Кажется, «жених» и впрямь всё схватывал на лету, даже сам справился с молниями на пальто (карман и ворот). Это пипец как располагает. Оказыццо. Тут, правда, не было эскалатора, но спускаться можно было нормальным способом. Ну, приближенному к нормальности — из-за роста Рару приходилось сутулиться, чтобы держаться за перила. Тяжела и неказиста жизнь простого попаданца.

Рар залюбовался станцией (даже благоговейно погладил колонну), но не пришёл в восторг от шума, прикрыл одно ухо ладонью, когда подъехал поезд в обратном направлении.

— [ˈkarbon.ˈmut.ˈhowaʃakwe.ˈmijh][24]

Вопрос телега два это есть

Странное сравнение. Ну пипец какое странное. Ладно бы ещё с червём сравнил или там с каким-то подземным драконом — но нет, почему-то с повозкой. Функционально правильно, но как-то неестественно.

— Ну, это способ добраться из одной точки города в другую. На работу так люди ездят.

— [ˈmut.ˈit͡ɬivu.ˈbet][25]

Оно красота быть

Не, московское метро считалось красивым. Наверное, для кого-то таковым искренне являлось, пусть бы и по типовым станциям 60-х. Да и лично он тут был вроде как впервые.

Но всё равно — для Ули как в собственных глазах типичной жительницы Москвы метро было прежде всего функциональной штукой. К тому же, душной и шумной.

— В центре станции красивые. Эта тоже ничего так, но… Средненькая. Обычная. Ещё красивые прям новые станции, но мы сейчас по ним не поедем.

Поезд подъехал из новых красивых, с дисплеем над выходом[26]. Людей было нормально для середины дня, всё-таки пересадка. Пусть бы и на салатовую ветку. Впрочем, по её населённости у Ульяны не было какого-то ясного представления.

— Рар, давай бы… — и вот тут она осеклась, стоило только обернуться.

Он смог зайти только со второй попытки. Потому что сначала хорошо так приложился головой об вагон. Ибо оказался выше двери.

— О-ой.

А как только поезд тронулся, его ещё и пришлось ловить. Оказывается, даже к мягкому покачиванию новых вагонов надо было быть морально готовым, а не тереть ушибленную голову что-то шипя под нос. Хорошо хоть вагон был тихий, и было друг друга слышно.

Рар остановился. Посмотрел Ульяне в глаза. О чём-то подумал.

И рассмеялся. Даже заржал.

То, что после этого полез обниматься, после такого даже не выглядело нелепым.

И ещё. Почему-то на улице это было не так заметно — но тут, в свете белых электрических ламп — какие же красивые у него глаза! Янтарь с ярко-ярко зелёной каймой по краям. Блядь, о чём я думаю?

— [ˈniʔip.ˈtɬunb.ˈhoʒik.ˈiʔiw.ˈhuapɾuf.ˈtɬunb.ˈhoʒik.ˈtagar.ˈhunaʔat][27]

Причина высота моя звать Башня. Высота моя многое очень

Звучало не очень-то весело. Да, Рара было банально жалко! И так худой, бедный, больной, языка не знающий — так ещё и в вагон метро не вписывается! Звучит как хуёвейшая причина привязаться к мужику, м-да.

— [ˈug.ˈaloʔpot͡ɬ.ˈaip][28]

Ты нет дрожание

Ладно, он был такой же ебанутый, если ему заходило такое обращение с собой. Чуйка и знание канона Dragonlance подсказывала, что достигнувший профессиональных высот инвалид вряд ли обрадуется жалости в свою сторону.

— Давай ты сядешь. — пока были свободные места, эту золотую каланчу лучше было обезопасить от избыточного травматизма.

И кто бы, сука, знал — но и тут нашёлся повод поржать. Верхний поручень оказался у Рара точно на уровне нижней части лба и бровей[29]. Тут горе-рельса, к счастью, был намного осторожнее, и осмотрительно выставил ладонь. Что добавляло абсурдизма ситуации — несколько человек в вагоне это заметили и теперь сдерживали смех.

Возможно, потом над этой ситуацией и можно было поржать, но в моменте что-то не доставляло. Внезапным для Ульяны образом хотелось бедняге посочувствовать чем-то более весомым, нежели выражением лица.

Гладить себя он не просто позволял, а подставлялся и выпрашивал. Не, ну точно кот.

Было в этом странном контрасте что-то трудновербализуемое, но интригующее и притягательное. Худоба, седина, бегающие линии (интересно, как они ведут себя на хирургическом шве?), ёбнутая форам зрачков и странный цвет радужки, магическое могущество, и эльф-ученик как коктейльная вишенка вымоченная в спирте. Тут где-то посреди Ничто и руин Кринна должен был громко икнуть один Рейстлин Маджере.

Одновременно с этим, Рар был ласков, заинтересован в близком контакте 69 степени общении с продолжением в виде руки, сердца, и прочего ливера.

Ну, или как было в их колдовском варианте — неироничным предложением голого члена родителям. Не, тамада точно хороший. Интересно, у них по этой логике вместо обручальных колец что? Интимный пирсинг?

— Рар, а как у вас свадьбы проходят?

***

Она спросила про свадьбу! Эта дева — его дева — с каждым разговором оказывалась интереснее. И приятно гладила по голове. И умопомрачительно пахла каким-то многоцветием.

— По-разному. — хотя надо было помнить, что ей необходимо рассказывать даже самые мелочи. — Обычно пару находила семья, тогда мы называли это Квилнат. Если без одобрения семьи женился — Чаквил[30]. Я в этом плохо разбираюсь, к тому же до Чертогов Всематери не мог нормально видеть. Ты уже знакома с Ваташи? Она тебе лучше расскажет.

Повозка начала тормозить. Понятно это стало не сразу, а когда к странным раздвижным дверям подошло больше людей.

— Сиди, сиди. Я скажу, когда выходить.

Ты скамья на быть. Слово будет про выход

Ещё в этих местах говорили стены.

— Станция «Таганская». — приятным женским голосом. — Переход на кольцевую линию и станцию «Марксистская».

А потом и другим голосом. Кажется, даже на другом языке.

— This is «Taganskaya». Change here for lines five and eight.

— О подозрительных предметах сообщайте машинисту.

Подумать только. Ладно, о таком он даже мечтать не смог бы, слишком невероятная вещь. Даже скамьи здесь были обиты тканью. Синей. Да, тут это не имело того смысла, но оттого было прекраснее.

Был ли жив Рьевуч или нет — Рьарефлу теперь был обязан принести к его алтарю хорошие жертвы.

— Осторожно. Двери закрываются. Следующая станция — «Китай-город». Платформа справа.

— The next station is «Kitay-Gorod». Doors will open on the right.

— Твой мир прекрасен. — в этом она очень походила на других местных, и людей, и предметы.

Казалось, что бы тут смешного? Даже несмотря на поломанные рёбра, трудно было не признавать немагических чудес.

— Тебя ждёт ещё много открытий. Это весьма обычная вещь, так-то. Можно немного грубый вопрос?

В-будущее много нового. Обычность это быть. Вопрос мочь спросить грубое.

Грубый?

— Да.

Она так о нём заботилась, что трудно было представить нечто грубое.

— Если ты был раньше слепым, то как ты мог читать книги? У тебя же была… То есть имеется одна.

Вопрос про слепоту. Вопрос причина мочь читать книги. Ты одну держать был

Значит, ученик рассказал только в общих чертах. Что ж, он хотя бы попытался.

— Ну… Моё зрение было проклято, и кое-что я всё-таки видел. — даже самому рассказывать кому-то, как это происходило, было сложно. — Я видел всё настолько искажённым и мерзким, что понимал расположение предметов иногда. Это было так мерзко и чуждо, что даже мой брат-близнец этого не понимал. — говорить об Ейе было больно. — Но книги я почему-то видел нормально, и потому мог читать. Много читать.

Посох почему-то очень долго переводил. Повозка успела снова затормозить.

— Станция «Китай-город». Платформа справа…

— У нас в таких случаях говорят: «Херово быть тобой». Это такое выражение сочувствия. — она умела безрадостно смеяться. — Возможно, с ноткой поддёвки, но беззлобной. Чисто от страха смех.

Плохо бытие твоё. Жалость и сочувствие есть это. Смех мой из причина страх. Злоба нет.

От страха можно смеяться?

— Страх — причина смеха?

Надо было приучать себя спрашивать даже о таких мелочах.

— Ты никогда не смеялся от страха? Это такая защита от глубочайшего ужаса, когда вокруг происходит макрабическое нечто, а грань смерти вот-вот накроет тебя медным тазом.

Вопрос причина смеха страх быть. Оно причина от ужас великий и смерть рядом.

— Осторожно, двери закрываются…

Пожалуй, в таких ситуациях он оказывался. Ученик на такое жаловался, когда совсем наглел — но ни разу не реагировал так, как описывала Ул-а.

А вот улыбалась она красиво. Не так заметно и реже, чем другие местные — но очень притягательно.

— Видимо, у нас так никто не делал.

Хотелось ещё о чём-то поговорить. Опять же — оказывается, в этом мире от страха смеялись.

— У меня тоже есть вопрос. А как тебя зовут? Ты использовала разные имена, когда представлялась мне и моему ученику. Как я понял, ваши имена короче наших.

Этот вопрос её огорчил. Так, что она даже зажмурилась на мгновение и едва не заскулила.

— Извини…

Но она не дала договорить.

— У нас в семье хронически имена выбирать не умеют. А тут ещё схлестнулись папа со своей Дюной и поехавшая по религии бабушка. Победила бабушка. В смысле, какая бабушка? — она крайне удивлённо посмотрела на посох. — Мама мамы. По паспорту я — Иулиания. Ульяна — это то же имя, просто в другой форме. Да, у одного имени может быть несколько форм. И в «Ульяна» почти не делают ошибок.

В семья моя имя поиск результат дурной. Выбор имя для я причина была мать матери[31]. Внутрь бумаги имя быть Иулианий-а. Улйан-а быть вид для имя без ошибка.

Кажется, он возвращался к идеалам сумерек, поддаваясь жалости. Пусть и к очень красивой, неглупой, и одарённой чародейством деве. Впрочем, она ему тоже сочувствовала.

Он и сам ошибался в произношении имени ученика, пусть тот и старался быть острожным. Наверное, происходи такое чаще, даже он бы встал на его защиту.

— Забавно, что нас соединяет именно сочувствие друг к другу.

Ни с кем ранее у него так не случалось. Даже Айда при знакомстве жалостью не проникался. Не говоря уже о поздних приключениях.

— Господи, нашлись два дебила. — да, она странно смеялась во всех случаях. — Точнее, сошлись. — хотя казалось, что сами слова звучали серьёзно, что уже было странно.

Два дурака встреча важная была.

В каком-то смысле так и было. Действительно, два дурака: красивая местная дева, и он, не имеющий понятия о самых понятных вопросах местной жизни. И посох между ними, как бы странно это не звучало.

Но как же она красиво улыбалась. Да, не смотрела в глаза — как, оказывается, люди делали — но эта дева, его дева, и так сильно отличалась от других.

— Ты красивая.

— Моё имя что для наших мест звучит глупо, так ещё и для ваших эльфов переводится как название какого-то куста!

Имя моё иметь огромная глупость для место здесь и эльф южный быть про имя для куст.

Увы, на языке южных эльфов Рьарефлу знал только слово «учитель» и несколько ругательств. Впрочем, даже у них совершенно обычное для южных эльфов имя в понтене звучало грубо.

***

Рар уверенно побивал рекорды странности даже в её глазах.

Наверное, так смотрел (и говорил) только безнадёжно втюрившийся человек. Раньше Ульяна вообще была уверена, что это что-то сродни единорогам — выглядит круто, но существует только в сказках и фэнтезятине. И если ИРЛ находится что-то подобное — то лучше бы, сцуко, не находилось, потому что оказывается хтонь или дурка.

В двухметровом тощем золотом попаданце (с претензиями ажно на срочное создание ячейки общества) это странным образом не вызывало ни кринжа, ни ощущения подъёба. Ни уж, тем более, страха. Видимо, общая ебанутость облика и происходящих вокруг него событий нивелировала обе гипотезы.

Ну, и Ульяне он по-своему начинал нравиться. В смысле, не только как половое приключение на ночь. Как минимум чувство юмора у него было приятное. И комплименты он делал. Пусть бы и крайне дурацкие. Да, о таком даже думать было странно, не то, чтобы говорить вслух.

К своему стыду, Ульяна просто не знала, как нормально ответить на это, чтобы не солгать и не вызвать кринж уже у горе-жениха. Всё же он был разумным человеком, и вряд ли секс-символом своей родины. Да уж, нашлась книжная девочка со знанием злоебучего Онегина и его методов пикапа. Культурность прям из звезды прёт.

Но, сцуко, при близком рассмотрении и человеческом освещении Рар был красив. Да — больной, жуткой, почти нечеловеческой красотой, общей хрупкостью тела, и этой своей жуткой угловатостью, дополняемой мигрирующими линиями-татуировками. Но как это деликатнее донести до него, чтобы не спугнуть, пока не придумалось. Мадемуазель знает толк в извращениях.

С его подвижной мимикой, следить за некоторыми линиями (мысленно уже обозначенными как «живые татуировки») было интересно. Глупо — да пипец как. Но залипнуть в эту импровизированную «игру» было как два пальца.

Рар же млел от любых прикосновений, хоть от поглаживания пальцем по лбу. Да, не очень гигиенично, но зелёную линию хотелось если не поймать, то проследить до роста волос.

То, что Ульяна не любила обниматься, надо было бы как-то аккуратно донести. Не сейчас — ситуация пока не располагала. Впрочем, новое забавное наблюдение неприятность чуть сгладило. Оказывается, когда мужчина утыкается носом в грудь (даже скрытую водолазкой) — это тоже приятно. И тёплое дыхание тоже.

Оказывается, если обнять мужчину в ответ — он начинает урчать. Точно котик. Блин, надо Рипу попросить купить ободок с ушками. У сестры с деньгами должно было быть веселее.

Набирать сообщение одной рукой было не так удобно. Может, и заочно угорать над вроде-как-парнем было не очень прилично, но по какой-то поводу Ульяна должна была выпустить внутреннего шиза.

Как-то так остаток пути и прошёл. Наверное, надо как-то Рара после СК приласкать. Было бы совсем невежливо оставить его без любого удовлетворения после… Кхм, настолько выраженного интереса. Ну, вряд ли лежание носом в сиськах не вызывало эрекцию, учитывая желания и оценку внешности.

— Рар. Ра-ар. — оно понятно, что на упругой 6-ке лежать приятнее, чем вставать и куда-то переться. — Пошли. Пойдём. Осто.! — а вот про то, что тут было низковато, пришлось напоминать сразу же.

Только отбитой головы ему вот для полного счастья не хватало. Благо, пронесло.

Дважды, про дверь вагона он и сам запомнил.

По картам было, кстати, не так далеко от метро.

— Ул-а!

А, да. Точно. Великий враг великих магов — лестница. Тут, правда, почищенная по-человечески.

— Попробуй подняться не боком. Тут не очень скользко.

— [ˈʃa.ˈtagar.ˈhukejde.ˈoʃvarad][32]

Я падения нет приятие

— Понимаю. — с высоты его роста это было точно неприятнее и опаснее, чем обычным людям. — Но у нас так часто. Надо, увы, привыкать. — несчастная моська давила бы на жалость в других ситуациях, но не на погоду. — Мы сами регулярно падаем. Лёд скользкий вне зависимости от страны рождения.

Он попытался улыбнуться. Ладно, чувство юмора у нас похожее. Это странным образом обнадёживало. Словно бы кого-то Улин взгляд на жизнь, вселенную, и вообще, мог кого-то искренне заинтересовать.

***

По картам, СК располагался где-то в жилом доме. Широком, с кучей подъездов и дверей.

— Подожди, я найду вход и вернусь.

Здание пришлось обежать пару раз. Дверь была чуть в глубине, под непримечательным козырьком и без чего-то примечательного, чтобы сразу заметить.

Рар же залип на местную архитектуру. Дом, конечно, был симпатичный, цветной — но для коренного жителя Нерезиновой ничего особенного. Забавно, если именно в Москве его привлечёт архитектура. И наличие бабы, согласной ему отдаться.

— Пойдём?

С бахилами Рар справился быстро. Возможно, насмотрелся, или просто догадался. На проходной, правда, возникли затруднения. Пришлось краснеть за двоих, будучи переводчиком поневоле и нахаляву.

— Единственные его документы.

В выписке было написано имя, но со знаками вопроса. Ожидаемо.

Дежурного это (не менее ожидаемо) не впечатлило, как и внешка Рара (что было уже чуть-чуть неожиданно).

— И как понять, что он — это он?

Логично. Ответа, как всегда, сцуко, не было.

Молча как идиоты они стояли пару минут.

Он первым решился позвонить по внутреннему телефону.

— Антон Степанович, к Вам какие-то посетители. Один без документов. — пауза. — Да, мужчина, очень высокий. Желтушный какой-то. — он ещё раз осмотрел Рара. — А в журнал мне их как записать? Его, точнее. Тут написано что-то, но под вопросом. Ага. А что из этого имя? Ага.

Писал он побуквенно, постоянно оглядываясь в выписку и даже надиктовывая себе имя. С учётом того, что у Рара имя было длинное, писал он долго. Надо не забыть спросить, почему так.

— Проходите в семнадцатый кабинет.

Было симпатично. Косметический ремонт, оказывается, решал многое в восприятии госучреждений. Даже в «Зайчиках», несмотря на кучу посетителей, делегаций, и волонтёров, всё выглядело куда печальнее. Не факт, конечно, что на самом деле директор пытался сделать нечто приличествующее из — иначе бы драки не случилось. Может, был бы выговор им с Татьяной Михайловной и очередной сеанс ора. Хотя бы не настолько (потенциально) смертельно для всех участников.

— Добрый день.

Следователей в кабинете было двое. Что ж, они различались по полу, так что перепутать было сложно.

Ничего особо интересного не было. Посох стоял между ней и Раром, следователь задавал вопросы.

Обескураживающим оказался ровно один момент. Следователь спросил у Рара про его возраст.

— [ˈtɬunb.ˈtɬiduopap.ˈikuaɾfutin][33]

Возраст я годов семь и две дюжины есть

Стоп. Сколько? Сколько?! Такие цифры с его обликом совсем не соотносились. Ну, или у них год был сурово длиннее, чем на Земле-матушке.

***

Быть переводчиком через посох — утомительно. Если при личном «общении» можно было ошибаться, уточнять, тупить, и проявлять иные свойства обычного живого человека.

В случае небольшого и лайтового, однако допроса, это становилось неприятно. Надо было максимально точно донести смысл, но из некоторых наборов слов его было извлечь малореально. Или занимало бы больше времени.

Дополнительных баллов за неловкость набиралось тем, что ко второму следователю «невзначай» раз в 5-7 минут заглядывал ещё кто-то из следователей. Да, чтобы поглазеть на Рара.

Он в долгу не оставался, и пялился не меньше, приходилось одёргивать.

Когда всё закончилось, Ульяна просто вкрай заебалась.

То ли из-за тревоги, то ли из-за общего абсурда ситуации. Ну и почему услуги переводчика стоят так дорого.

— Бля!

Когда Улю внезапно обнимали — это ебать было пугающе. Даже если это был очень худой и физически немощный человек.

— Ты чего творишь?

Да уж. Нашёлся любитель утренней толкотни в метро. И тисканий за щёки на морозе (впрочем, он мог так тупо руки греть). Нет, поцелуй был просто так. Не, Рар точно был с не меньшей припиздью, чем Уля.

— [ˈa.ˈtetomka][34]

Ладно, что бы это там, блджад, не значило. И на лбу у Ульяны ничего интересного тоже не росло, чтобы так тереться носом.

— [ɾaˈfiːtʰa.ˈaŋi]

Сука! Предупреждать, блядь, надо! И делать это не на, сука, скользком грязном асфальте, одновременно пытаясь свою типа-невесту удушить в объятьях!

Падать в прихожей было ожидаемо. Но, хоть Рар и упал сверху Ульки (тактически снабжённой лишним весом для смягчения), а впечататься головой в гарнитур пришлось. Да-да, и зло пошипеть тоже.

— Ибо нехуй с нихуя.

Да, грубо и вообще обидно. И, может, сотню или тысячу раз неправильно — но, блин, поржать с неудач другого человека доставляло. Даже с былинных отказов сестры так смешно не было.

Это маркёр ебанутости или того, что и он мне нравится?

ЧСХ, даже эта мысля была забавной.

Видимо, Рар где-то подсмотрел возможность перебороть одну хуйню другой, и снова полез целоваться. И не только. Ладно…

Пусть он раньше и косился на сиськи, но такая прыть… Как-то последнему из парней настолько наглости не хватало. Этому — хватало целой хуцпы.

Дурак, но эффективный. И эффектный.

______________________

[1] Ваш эльф хороший. (вол.)

[2] Я слежу, и не волнуйся. (вол.)

[3] Пожалей мои деньги, пожалуйста. (вол.)

[4] Подробная кулстори от автора. На самом деле при трудоустройстве в учреждения соцзащиты на должность мед.психолога требуется не справка, а результат психиатрического освидетельствования (насколько я сама помню, даже комиссионного). А ещё перед этим (по крайней мере, до 2023 года точно) надо было проходить огромную диагностику в Московской психологической службе. Для сравнения, бесплатную — но я не уверена, что эта процедура сохранилась к 2025 году.

И стоит отметить, что для всех медработников сама книжка всегда больше и дороже, чем для тех же педагогов.

Плюс одно странное обследование, никогда не входившее ни в одну из медкнижек и добываемое сквозь страдания кандидата — мазок на дифтерию из носа и горла. Нет, анализ крови не подходил. И сам по себе анализ не мучителен. Просто фиг ты найдёшь, кто и где его делает. Говорю как человек, проходивший через этот занимательный квест дважды.

[5] Ещё 2 примера дезадаптивных способа выражения негативных эмоций среди старших сестёр Завойских. Первый — выражение ярости, царапанье ногтями внутренней стороны левого предплечья в месте выхода сосуда к коже (и частой постановке капельницы). Второй — имитация сжатия чего-то невидимого в пальцах, внешне похожий на ручное отжимание небольших вещей вроде трусов при ручной стирке.

[6] Ещё одна авторская кулстори. Нам в средней школе вполне серьёзно рассказывали о 5 склонениях (т.е. выделялось отдельно 0 с неизменяемыми словами и группа разносклоняемых слов (Интернеты относят к ним слова вроде «время», «знамя», «вымя», и т. д.)) на уроках русского, дело было во второй половине 00-х. Да, школа и учителя были чуток своеобразные, но не упомянуть про такую учебную программу было бы странно. Не знаю, насколько это распространено сейчас, но явление когда-то казалось мне весьма необычным.

[7] Ага, вот так спокойненько начинаешь не шибко серьёзную юмореску — а в итоге корневые серьёзные отсылки на творчество товарища Дилени. Пусть бы и деревянная тёзка была по качеству перевода ближе к легендарному для лично меня Промту (по словам самого сайта — чуть ли не первый онлайн-переводчик в Рунете) из примерно года так 2009. Да, я когда-то использовала (для творческих целей, которые могу попробовать даже откопать) сей сайтЪ приблизительно в это время, даже считала примерные года в калькуляторе.

[8] (понт.) Ты волнуешься. Что случилось?

[9] (понт.) Что происходит?

[10] (понт.) Я тебя хочу и сильно скучал по тебе.

[11] (понт.) Ты красивая. Шагнём магически в твой дом?

[12] (понт.) Мы будем шагать магией в твой дом.

[13] (понт.) Эвуликпам тебе что-то рассказал?

От автора: здесь я представила использование порядка слов для разделения прямого и косвенного дополнений. Вроде раньше я такие предложения не переводила, так что вот-с.

[14] (понт.) Ты можешь называть меня Рар.

От автора: тут ещё одна лингвистическая премьера — на этот раз в виде нового наклонения. Я выбрала для него странный термин «дозволительное», так как оно сильнее желательного (которое тоже есть), но не повелительное.

[15] (понт.) Ты очень хорошая. Ты мне очень сильно нравишься.

[16] (понт.) Вы для сватовства не обнажаетесь для родителей невесты?

Wo’con — название специфического ритуала сватовства, заключающегося в обнажении перед потенциальными свёкрами или тестями.

[17] (понт.) Зачем ты меня звала?

[18] (понт.) Идея продолжает быть очень хорошей.

[19] (понт.) Ты очень заботливая.

[20] «Накинуть сумерки» — «Успокоить окружающих». В зависимости от контекста также может обозначать следование традициям места, в котором оказался.

[21] /ˈeje/ — одна из кратких форм имени /ˈt͡ɬajaɾot͡ɬ/

[22] (понт.) В твоём мире много красоты.

[23] (понт.) Очень красивое что-то!

[24] (понт.) Это тоже повозки?

[25] (понт.) Оно красивое.

[26] Речь о вагонах серии 81-765/766/767 «Москва».

[27] (понт.) У меня из-за роста кличут Башня. Я слишком высокий.

[28] (понт.) Не волнуйся

[29] Насколько я смогла посчитать, линия глаз у Рьарефлу, если он стоит прямо, находится на высоте 183 см.

Опытным наблюдением и сравнением с человеком, чей рост известен, установлено (потому что это фанаты метро почему-то такое не указывают, в отличие от инженерно-технических мелочей), что в вагонах серии «Москва», курсирующих по Таганской линии, высота нижнего края верхнего поручня — 184 см от пола. Диаметр поручня, к слову, немного меньше женского мизинца.

Но Рьарефлу по жизни и особенностям фигуры та ещё собака сутулая, и потому теоретический удар пришёлся бы на лоб, а не глаза.

Что ещё забавно — высота дверей вагонов, как я поняла, практически не меняется, и составляет уверенные 190 см.

[30] На потене — Kwilnat, Cakwil.

[31] В понтене представлена ирокезская система терминов родства, в которых бабушки по материнской и отцовской линиям обозначаются разными словами в силу особенностей. Дедушек это тоже касается.

[32] (понт.) Я очень не люблю падать.

[33] (понт.) Я живу семь над две дюжины лет.

[34] (понт.) Ты устала.

20. Очень хорошая девочка

Снова оказаться в постели с Раром было самую малость странно. Или это должно стать привычкой? Господи, до чего я дошла. Нет, пока половой бодрости (и даже борзости до самой хуцпы) ему было не занимать.

Тут это чудо прервалось… Чтобы свалить в прихожую. Тут Ульяна перестала понимать, что происходит. Рипин планшет. Ладно, что-то в управлении он начал понимать. Мог тогда и комп освоить…

Так. Стоп.

Ла-адно.

Оказывается, в случае героя-любвника порно оказалось… Познавательным. Да уж. Не, не то, чтобы они с Агриппиной как-то иначе узнавали хотя бы о факте существования презервативов, не говоря уж про ручную работу, но…

Дожили. Докатились. Интернет попаданцев ебаться учит! Не, чья бы корова мычала… Может, для него такой секс-просвет имел не меньше логики.

Или стоило уточнить знаменательный вопрос?

Он хотел вот так. Ну… Учитывая его переломанные рёбра ложиться сверху было опасно даже гипотетически. Может, будь Уля тощей фитоняшкой, оно бы и сработало. Но не при таких травмах в недавнем анамнезе. И не при такой кое-чьей жирной жопе.

— Нет.

Маг попытался использовать запрещённый приём — то выражение, которое обычно Ульяна встречала у собак, когда те пытались развести человеков на очередную вкусняшку. Глядя так честно-честно в глаза. И ушки отводя назад. Последнее он сделать не мог в силу человеческой физиологии, а вот всё остальное выходило последовательно. В — выпрашивание.

— Нет. Я… — тут пришлось похлопать по простыне, чтобы он понял. — Ты…

Нет, проще было найти пример с подходящей позицией.

Он хотя бы с интересом посмотрел. Подумал. Посмотрел на Ульяну, странно оценивающе (отчего в «диалог» добавилось неловкости).

— Да. — прозвучало избыточно воодушевлённо с его стороны

И сразу полез целоваться. Планшет пришлось осторожно отбирать и класть на кресло. Пока не раздолбали окончательно.

Находиться под этими симпатичными мощами было забавно. Рар — весь такой угловатый блестящий, с такими удивительными янтарными глазами… Учитывая своей декларируемой великовости, нависал неоднозначно. Бля, пиздец меня затягивает…

Меня засосало опасное сосало. Лол. Пиздец.

Пальцами он ласкал неумело, но старательно, даже реакцию Ули замечал. Поцелуи от удовольствия отвлекали, но тут уже стоило привыкнуть. Или даже нужно — вот хрен его знает, чесслово. Не настолько частотный вопрос, чтобы задаваться через примерно неделю со дня знакомства и второй совместный проводимый день.

Что нелепо — в остальном Рар, кажется, и правда Ульяне доверял. Я, что ли, и правда ему цветочек сорвала? Надо не забыть спросить.

Да, у них буквально получалась инверсия анекдота про любителей дам пополнее. Рар, правда, казался крайне довольным. Во всех смыслах возбуждённым, энергичным, и инициативным до жути. Как это в нём уживалось с буквальной иллюстрацией к статье про дистрофию или мужскую анорексию, оставалось неведомо.

А ведь, глядя со стороны, казалось бы, найден ходячий секрет энергии кота Бориса… И бодрость эта лезла отовсюду, не только в члене. Надо ли тогда это называть витальностью?

Ладно-ладно, Уля хотела трахаться на деле не меньше. Всё же не каждый мужчина готов был вот так сходу затаскивать в койку. Ровно как и она не была готова дать прям каждому встречному-поперечному. Этот товарищ по несчастью постельный партнёр переигрывал кого угодно по экзотичности. Что придавало дополнительного смысла ебле.

Была ли идея цинична? Бесспорно. Подогревала ли эта самая циничность всё сексуальное взаимодействие? О, да!

Было ли это сортом извращения? Тоже, тащемта.

Большие габариты странного не то любовника, не то по ихним социальным меркам человека более близкого, давали достаточно удовольствия. Надо было старательно не зацикливаться на предыдущих странных умозаключения.

Много, много страсти. Непривычно для реальной жизни. Как-то слишком живо, что ли?

Интересно — а такое количество объективной смерти вокруг влияет на проявление либидо по Фрейду? Или это скорее из неофрейдистов?

Рар явно начал лучше понимать, как надо двигаться. Да, с темпом опыта не хватало, мотало от долбёжки до остановок с отдышками, отчего угол мог меняться и не всегда сразу удачно. Но за старание огромный плюсище.

Долго это было или быстро — Ульяна сама не могла сказать. Но ярко. И жарко. И хорошо, несмотря на все странности.

Оба они ближе к кульминации взмокли. На добивочку, что Рар после окончания решил на Ульяне тупо полежать, словно она была секс-подушкой. Мокро, жарко, липко, и неудобно. Ни разу не понравилось, пришлось даже нечленораздельно поворчать.

Маг с трудом сполз и лёг рядом. Так, правильно — шрамом кверху, жив-орёл. А вот как он дышал, Ульяне начинало не нравиться. То, что надо было снять и выкинуть резинку, выглядело верхом абсурда.

Правильно не нравилось. Бедного героя-любовника скрутило в приступе надсадного кашля. Блядь! Что делать-то?!

В сумке Рара что-то шевелилось. Блядь! Не, хотя бы не живое. Сумку на всякий случай стоило держать двумя руками. Нет, ничего нет. Никаких ингаляторов, ничего похожего на обезбол.

Да уж. Достигли, блд, успеха.

Единственное, что у Ульяны удалось — дать полотенце, сесть рядом, и гладить по спине. И ждать, пока его тупо отпустит.

Оказывается, во время кашля он старался свернуться калачиком. И позвонки можно было считать без затруднений и щупанья. Шов на боку выглядел нормально, хотя бедного-бедного любовника от кашля нехило трясло.

Oh, shit! Here we go again… Опять кровавый сгусток. Горе-любовник, правда, этому особо не удивился. Только опять прижал к губам полотенце и сильнее притянул коленки к груди, просто надсадно сипло дыша.

Наверное, надо было накрыть его одеялом. В квартире было тепло, а после секса так вообще тянуло открыть форточку, но его лучше было поберечь. После кухни чувствовалось, что в комнате был специфический запах. С кашлем оно не было связано, кровью точно не пахло. Тут Ульяна как женщина могла быть некоторым экспертом.

Рар любил не только укутываться в одеяло и обниматься, но и хватать других за руки. Чтобы погладить пальцы. Кажется, он был самым тактильным из встречавшихся в её жизни человеков и животных. Ещё и с неясной инвалидностью.

— [ˈʃafe.ˈaʔegemu] [1] — это было сказано гораздо тише, чем обычно.

К тому же, она это слово пока не знала. Вот она — мощь языкового барьера.

— Лежи, лежи. — его и так жизнь поебала во все щели против воли.

А что по диагнозам-то? В контексте рассуждений обо всём таком (считая мегаломанские прожекты по построению семейной ячейки) оно смысл имело. И просто важно было понять примерно, что у этого горе-жениха выявлено из хронических болячек. Даже из любопытства — вдруг смогли понять, чего он так кашляет? К тому же, должны были снабдить не только направляющим пинком, но и лекарствами, вроде как на 3 дня.

Сумка вяло пошевеливалась. Нда уж. Разобрались с проблемами, называется. Источником движения была какая-то перемотанная скотчем коробочка. Ещё посох надо взять, обрадуем Рара перечислением его болячек.

В назначениях ничего антибиотико-подобного не упоминалось. Странно, учитывая сложную операцию — но ладно. Врачам виднее. Но кое-что что бросалось в глаза — и было оно на копии рентгеновского снимка и в тексте заключения этого попаданческого чуда. Ульяна поначалу даже затупила.

…M80.9 Остеопороз с патологическим переломом неуточненный…

Пришлось даже сходить за телефоном, дабы уточнить, шо цэ за хуйня. Название было смутно знакомо, но точной инфы в голове не откопалось. Ос-те-о-по-роз.

Остеопороз. Приплыли, блядь! Патологическая хрупкость костей! Ну, хотя б приобретённая, не «хрустальные кости». А ведь мы его с лестницы спустили…

Бля… Он же ещё тогда мог в пяти местах минимум поломаться…

К счастью, позвоночник у него был цел. Перелом рёбер даже на снимке выглядел пугающе, но залатали мага нормально. Заодно Ульяна, как выяснилось, неправильно намерила ему рост в то утро. Ну а хуле — по данным выписки были все 195 против 193 (в заметках своего телефона) в то злополучное утро. В сочетании с болезненной хрупкостью оно не только впечатляло, но теперь и заставляло задуматься — а как он нахрен дошёл до жизни-то такой, не скопытившись в процессе?!

Посох что-то там семафорил, пока Ульяна протирала влажной тряпкой, но ничего не сообщил. Ну и ладно, сам дебил. Или сама, если девочка?

Рар словно ещё больше свернулся. Хуже стало?!

Дыхание ровное, глаза закрыты. Уснул, что ли? Судя по медленному глубокому размеренному сопению, да. Нифига себе везёт на скорость засыпания. Ну, можно изучить остальной списочек.

Ожидаемо, большая часть выставленных диагнозов (кроме травм) была с припиской «неуточнённый». Из более-менее понятного было немного. ВИЧ-сифилис-туберкулёз — не обнаружено. Фу-ух. Остальное по крови скорее так себе. Рабочее давление — 85/50, замеры проводились в разное время. Выходило, что для своего набора болячек Рар был более чем бодр, весел, и двигательно активен. Хотя, по прикидкам… Он должен лежать пластом и разгромно проёбывать все полимеры в «Сдохни или умри».

Теперь его будить совсем не хотелось. Словно в подтверждение, это чудо чудесатое всхрапнуло. Ну, часок на поспать ему можно было оставить, чтобы не смутить дорогих родных опозданием и помятым видом. Который, если уж они заглянули домой, стоило чуть привести в порядок. Щетина точно не украшала морду лица. Хотя во сне он расслаблялся и выглядел милее — то ли фоткать, то ли целовать. Да уж, докатились. Не в том смысле, что это было слишком плохо — просто пипец как странно даже для себя самой.

Раньше у Ульки так никогда ни с кем не было. И что нам с этим делать? С психологом этот вопрос можно было обсудить через хер знает сколько времени, спросить ещё кого-то был не вариант.

От родных Ульяна даже не знала, чего ожидать. Рипрод[2] с незадачливого единственного кандидата в отношеньки проржалась. Он, конечно, умел выдавать феерические выражения морды лица, но ни разу не производил впечатления клоуна. Недоразумения — да, в отдельные моменты — но не настолько, чтобы пробивало на ржач.

Тем более после того, что рассказал о его значимости и общественном положении Элька.

***

Рар проспал где-то 40 минут. Уля не засекала, но за это время успела перебрать те многострадальные трусы и кинуть стираться. Подумала, стоит ли слушать музыку. Решила не рисковать ни своими, ни его нервами. Всё-таки эта привычка требовала отдельного объяснения.

Душа непонятным образом всё равно требовала чего-то. Внезапно — чего-то нежного, может из редкого в плейлистах j-pop. Дожили нахер. Хотя с более рациональной точки зрения ситуации соответствовал набивавший оскомину Пневмослон или дарк-кабаре.

Просыпался горе-любовник медленно. Да, пришлось с кресла сползать за посохом… И застыть на полпути обратно. Опираясь на локоть, он смотрел на Ульяну глазами самого несчастного пёсика-котика и махнул другой рукой куда-то в сторону прихожей. Ну, вряд ли ему нужно пальто. В вот санузел был в том же направлении.

Рар имел странную привычку очень крепко хвататься за тех, кто помогал ему встать. Ну, или чисто по приколу Уля оказалась удобным объектом для лапания и опирания.

Нужна была ванна. По пути он ненадолго засмотрелся на работающую стиралку. Получается… Хотя где ему в больнице было видеть работающую стиралку?

В ванну он залез с Улиной помощью. Как странно выглядит опавший член. Да, в контексте их преимущественно полового общения обычное состояние срамного уда почему-то выглядело непривычно и чуть-чуть забавно. Особенно, когда его обладатель сел в маленькую хрущобскую ванну.

Блин, надо же ещё ему бритву и пену дать. И саму лейку. Да, голову ему лучше помыть. Седые волосы могли быть сколько угодно сухими, но вблизи через неделю без душа выглядели так себе. И если было рационально использовать Рара в качестве бронебойного орудиябронежилета нового члена уже своей семьи, то выглядеть в момент знакомства с родителями стоило поприличнее. Благо он мог делать телепортационное колдунство, что позволяло не волноваться за отсутствие фена.

На бритву Рар посмотрел с искренним непониманием. Когда Ульяна показала на своей руке, как надо бриться, выражение переменилось — теперь это была смесь отвращения и ужаса. Даже смешно стало.

Переглядываться было ещё страннее. Хотя, казалось бы, он разве что не пытался с ней ребёнка недавно зачать (и ещё вопрос, знал ли он что-то о контрацепции).

У неё не получилось сдержать свой мерзкий характер в узде. Пародировать эту реакцию было одновременно просто и чересчур контекстно. Не отказать в мерзком гиенинге. Даже если оно происходило над вроде как романтическим интересом.

Для которого пришлось несколько раз повторить сей невербальный перфоманс, чтобы дошло.

Впрочем, к удивлению Ули, он улыбнулся. Хотелось думать, что это из-за того, что шутка на самом деле оказалась смешная. А не проявление социальной желательности. Не, ну мало ли, как там оно в деталях у мальчиков в башке организовано? Вдруг это важно, чтобы нравиться девочкам? И неважно, что обеим сторонам около тридцатника, это уже сугубо детальные детали.

Он ещё маску попытался смыть сразу же, как Юля по доброте душевной пожертвовала в фонд его шевелюры. Не факт, что это сильно спасло бы поменяло ситуацию, но попробовать стоило. Тем более, что за сединой типа надо было как-то по-особенному ухаживать.

Смех смехом, а взаимодействие с бритвой у Рара пошло примерно… Примерно никак. Он долго вертел в руках, прежде чем снова состроил рожу несчастного котика. Итак, этой мимикой он выпрашивает помощь.

Пришлось самой его брить. ИРЛ вынудило окончательно дорвать свой шаблон и выгнать кукуху. Ещё и поцарапать его было страшно. Себя в бикини она могла вредить хоть до посинения или дурки, всё равно бы зажило, как на собаке — а вот его было жалко. И без неё жизнь дотрепала до трагичного состояния. Хороший базис для семейной ячейки, блин.

Ой. Упс. Пздц. Всё-таки на подбородке получилась одна царапина. Ладно, где-то в аптечке должен был заваляться пластырь.

Хотя вышло завораживающе. Сочетание золотой кожи, «мигрирующих татуировок», и кроваво-красной царапины смотрелось залипательно. Блин, пиздец я извращенка. Кажется, это дошло даже до Рара, когда Ульяна погладила его теперь гладкую щёку.

Ладно, пора заканчивать этот цирк. Помочь домыться, вытащить его из ванны. Нет, сначала выжать волосы и намотать полотенце потуже. Что горе-жениха не обрадовало. Да, туго, но потом полы вытирать лень. Великая и непреодолимая.

Правда, добравшись до дивана-кровати, Рар жизнерадостно использовал Ульяну в виде подставки для своей головы. Наверное, в его вселенной такое выглядело мило и романтично. Во вселенной Ули это было жарко, тяжело, и крайне бессмысленно. Ну не было её плечо мягким даже с учётом лишнего веса.

И человеческая голова была тяжёлая.

До посоха пришлось тянуться сначала ногой. Заметивший странные мувы жених, правда, сам включился в игру, и нормально подтянул мисс-Промт к их и без того нестройной (хе-хе, лол) паре. Преимущество длинных рук.

Что ж, тогда пришло время сознаваться во всех своих прегрешениях и невольном привнесении дополнительного пиздеца в жизнь нелёгкую попаданческую.

— Я должна перед тобой извиниться за многое. От роняния с лестницы до драки и царапины на подбородке. У тебя в числе прочих болячек, — бля, надо бы как-то деликатнее сказать, — есть приобретённая хрупкость костей. За лестницу мне совсем стыдно. Ты ещё тогда мог переломать себе позвоночник и помереть.

Наверное, это должно было быть нечто уютно-ласковое. С заглядыванием в глаза и прочей фигнёй. ИРЛ, к сожалению, выходило за гранью кринжа.

— [ˈa.ˈʒiluhap.ˈʒidoʒ.ˈkarhuʔ̆ˌlumŋe.ˈrunlip.ˈʒajt.ˈlatiʔdawew.ˈlathiw.ˈkarukʔko.ˈʃa.ˈkek.ˈilot.ˈhuʃupe.ˈant͡ɬ][3]

Вопрос для понимание ты целительство. Не было знания. Удивление болезнь ветки кости.

Господи, прям там жуткая сложность, что ли? Не документы на латыни. В крайнем случае есть переводчик.

— Мне приходится подглядывать в энциклопедии, я не все называния болезней знаю. Ну, и не то, чтобы я это очень хорошо понимаю. И незнание не освобождает от ответственности. У нас это очень распространённое правило. А мы тебя заставили позвоночником бетонные ступеньки пересчитать, не зная о твоих хрупких костях.

Кажется, эта информация его обрадовала. Не, когда понятен род твоей пиздецомы — жизнь становится понятнее. Но чтоб так мечтательно смотреть на Ульяну?! Она же ему в участии в причинении вреда здоровью призналась!

***

— Положим, с лестницы я упал сам. И мне по какой-то причине нельзя было находиться в том здании. — видеть её грустной и виноватой ему не понравилось. — Да, последнее понял не сразу. Моя ушибленная спина была отомщена, я не обижаюсь.

— А как ты вообще на крышу попал? Не технически. Скорее — зачем и нафига?

Вопрос причина ты на крыше. Причина и причина для вопрос.

Забавно, что она решила его спросить об этом только сейчас.

— Случайно. — стоило рассказать обо всём сразу, но уже вышло по-идиотски. — В моём мире всё погибло. — похоже, с этого стоило начинать их знакомство — Я долгое время думал, что остался единственным живым существом. — она ласково гладила его ладонь, но не смотрела в глаза. — Мы с учеником когда-то исследовали идею о существовании других миров. Ну, я и… Решил воспользоваться одним экспериментальным заклинанием, когда остался один и не видел чего-то иного. Потом, когда я оказался в твоём мире… Ну, на крыше… На ногах не устоял, а потом уже ты знаешь, что было.

Он всегда любил обниматься. А когда это делала красивая мягкая дева, то удовольствия было намного больше.

— Ледяной дождь — штука мерзкая. Помню, когда он был в первый раз[4], мы сами за городом сидели.

Дождь про твёрдая холодная вода есть про чрезмерная неосторожность[5]. Первое такое было я не в городе пребывавшая.

В такой холод — и оказываться вне городских стен? Зачем? Здесь даже на улице проводить много времени не хотелось.

— А что ты делала вне города? Я понимаю, что здесь по-другому — но ведь за стенами опасно. Ну, если вы не из рыцарской знати и едете в замок…

Кажется, он сказал что-то идиотское. Точно понять что-то по её лицу было сложно — пусть за прошедшие дни он много смотрел на нормальные людские лица.

— Какие к чёрту замки и рыцари? У нас все работают на работе. Мы небедные, но не настолько. — да, судя по тону, она теперь считала его дураком. — Наверное, безопаснее. Хотя без электричества мы чуть не одичали. Электричество — эта такая сила, с помощью которой у нас свет работает, и много что ещё. — тут она задумалась. — Она ещё из этих белых штук исходит. Называются розетки. Честно, не знаю, почему. А электричество в честь янтаря назвали, там долгая история. А мы на праздники на дачу уехали, так многие делают.

Странно, что его дева в этом вопросе отличалась от других.

Вопрос причина рыцари. Все в работа быть. Семья про деньги средние. Вероятность выше спокойствие тут. E-lek-trik сила великая есть, для свет бытие. И для многое. Нет эта сила, то дикость приходит. Исток для сила есть в белая вещь, имя ro-zet-ka. Я видешь[6] такое вне город причина праздник быть, частота так проходить. Сила про имя есть связь с ценная смола про дерево.

Во-первых, тут было больше домашних ритуалов в праздники. Зачем их проводить в такую дурную погоду, Рьарефлу пока не понял. Судя по тому, что чего-то похожего на домашний алтарь он не нашёл — своим богам Ул-а поклонялась в доме родителей. Или — что дополняло бы необычность нового мира — делала это вовсе без алтаря. В месте её работы чего-то похожего он не заметил.

Во-вторых, у тех отверстий, куда надо было вставлять ту штуку для большого псевдо-артефакта, с которым он сам раньше возился, было странное называние.

В-третьих — тут было не только очень сыто и тепло, но и безопасно, раз многие горожане проводили праздники за пределами стен. Из странных людских традиций, что он знал — иногда совершали обряды — но чтобы сразу всем городом, а не в нескольких далёких деревнях? Пока это был самый большой город из всех, куда его когда-то заносило. Какие же тогда требовались леса — и как сделать ритуалы нормально, если всем надо разное время на дорогу?

Ну, и у силы, на которой тут всё работало, тоже странное название было.

— Ты многое знаешь. И, видимо, многое пережила.

Впрочем, она говорила про первый такой раз. Тут это было обычное явление?

— Я тебе какие-то базовые вещи рассказала, их дети учат. — она снова задумчиво и пристально посмотрела на одеяло. — Сейчас, я думаю, что тебе такого удивительного рассказать… Ладно, вот что меня удивило. В месте моей работы, где побоище было, я встретила пипец редкую хрень — врождённый сифилис. Сифилис — это такая коварная опасная болезнь, передающаяся через секс. Изначально появляются такие плотные шишки, а потом она разрушает хрящи, включая нос, и мозг. У вас такое… Было?

Это вещи для знать детям. Я для тебя удивление ищу. Место про работа для я видено было рождение в болезнь имя про si-fi-lis. Большая от этого опасность про болезнь органы соития. Появляются шишки, после рушатся хрящи и нос и мозг. Вопрос существование в ваше мироздание схожее.

Она знала намного больше, чем говорила сразу. Странно.

— Евуликъам говорил про моего брата? — видимо, он говорил что-то не то, потому что кивала она неуверенно и словно застенчиво. — Несколько раз он цеплял какие-то болячки от отчаянных блесков[7], а лекаря и травы по рецепту я искал. Хотя после второго раза хотелось ему там всё оторвать. Было дорого, больно, и невовремя.

Ул-а снова замолчала. Посмотрела куда-то, особо широко открыв глаза.

— Вы были близнецы.

Вы-два близнецы-два были.

— Да. Близнецы.

— Я, правда, не знаю, ржать мне сейчас или плакать с этой… Удивительной истории.

Вопрос слёзы или смех про история-это большое удивление.

О Чайе говорить было неожиданно больно.

— Задам очень, очень тупой вопрос — вы были… Прям одинаковые? Если не хочешь, то не говори.

Вопрос внутри большая глупость. Вопрос одинаковость вы-два была. Имея нежелание возможность для ты нет речь.

Он даже сам не ожидал, что этого вопроса расплачется.

— Мне уйти?

Вопрос я уходить

— Мы были одинаковые до моего магического Испытания. Я очень неудачно его прошёл… — только здесь он понял, что она спрашивала. — Нет! Нет, останься.

***

— Извини, я почему-то часто людей до слёз довожу.

Ну пиздец. Он расплакался, я расплакалась. Навзрыд мешал, наверное, только его перелом костей.

То, что мужчины тоже способны исторгать влагу из глаз, Ульяна знала. Теоретически. По книжкам и фанфикам. В реальности это был первый мужчина, который вот так перед ней проявлял эмоции. От чего теперь у неё нарастала паника.

Говорить, что-де «слёзы очищают» казалось лицемерным. С собой или Рипой это не работало, дома это запрещали делать.

Одинаковое было время до магия Испытание. Я внутрь это была большая неудача

Ой. Ой бля. Ой, пиздец! Он был такой не всегда. Один из пары монозиготных близнецов, который, кажется, погиб недавно. Искалеченный неудачей во время колдунства. Надо было психолога на завтра оставить.

— [ˈʃa.ˈno.ˈʒiʃhiʃuʃ.ˈev.ˈomwʔokfa][8]

Мысля обычно и более давнее смертеть[9]

Так. Теперь тут будут два мокрых щачла. Только попадания в центр трагедии не хватало — а вот они мы тут сидим оба два.

Думал, что умрёт раньше… Рационально так и было, но чувственно… Жить с таким осознанием… А теперь вовсе…

Нет, не один. Их хотя бы могучая кучка. Отставить плакать! К родителям идти!

— Дома у моих плакать запрещено. Это личная ебанина, мы не все здесь такие ебанутые. — хотелось убедить в этом хотя бы себя. — Ну, вне пределов моей семьи, там дурка тотальная.

Нет, ему упёрлось не только проплакаться, но и сделать Улю буквальным воплощением жилетки для слёз. Ещё и всхлипывать начал.

Бедненький мой… Искалечила тебя жизнь.

Надо было включать передний мозг, а не слёзы. Надо было бы.

***

Она ничего не говорила. Только обнимала и гладила. И плакала вместе с ним.

Он не помнил, когда последний раз так плакал с кем-то. Может, с братом, сразу после Испытания, когда узнали, что это неизлечимо.

Ул-а была удивительной. И заботливой. И тёплой, и мягкой. Гладила по голове даже сейчас, отводя волосы со лба за уши.

— Я благодарен тебе.

Без посоха она не понимала. И продолжала плакать. Пришлось самому класть её ладонь на древко. И повторить дословно.

— За что? Так делают нормальные люди. Я иногда им могу подражать. — она начала плакать сильнее, всхлипывая и шмыгая носом. — Но я ёбнутая из семьи ебанашек. И меня легко развести на эмоции, но я потом остановиться не могу!

Вопрос причина быть благодарность. Человек нормальный поступает образом. Нет. Безумие моё бывает из семья моя. Близость чувств для взора, стать другой нет.

Как, оказывается, неприятно выглядело со стороны, когда плакал тот, кто тебя самого только что утешал. Хотелось сделать что-то самому — не просто так он считался ночным чернокнижником!

Хотя бы обнять в ответ. Это обычно успокаивало, ученика он так утешал…

Но не свою деву. Она взвыла — как назло, на ухо, неплохо оглушив. Клацнула зубами у челюсти и толкнула в плечи.

— Да за что хоть?!

Были вещи хуже непереведённых слов. Он — ночной чернокнижник — даже раньше не слышал о том, что кто-то в принципе мог кусать сам себя за плечи[10]. Даже самые безумные пленники не грызли себя с такой яростью, как его дева. Мягкая добрая, талантливая к магии дева. Та, кому он не хотел боли.

Тем более, что тогда, семь дней назад, она не стеснялась слёз. Логики в этом пока не чувствовалось.

— Ну чё ты, довёл меня? Что тебе дальше?! — пока посох не переводил. — Да, я жуткая плакса и эмоционально нестабильная ебанашка! Все люди как люди, а у меня одной то глаза на мокром месте, то жопа горит. Я в курсе!

— Ул-а…

— Дай мне проплакаться!

Она накрылась одеялом и подоткнула так, чтобы снизу нельзя было подобраться.

Самое логичное, что приходило в голову из действий — обнять поверх одеяла. Больше мягкого окружения — должно быть приятно.

— Отстань!

И без перевода было понятно — она почему-то не хочет. Вот это уже было по-настоящему странно.

Даже ученик любил обниматься. Даже Айда. Даже брат — хотя иногда казалось, что ему хватало внимания от женщин и друзей, чтобы ещё слушать жалобы на жизнь и болезни одного мага-наёмника, пусть бы и своего близнеца.

— Ул-а. — надо было голосом показать себя в высшей степени несчастным, чтобы она не так злилась.

Рисковать другими рёбрами было бы тупо. Так была надежда, что его не ударят ногами или не повалят весом.

— Сказано — отстань.

Ранее она не стыдилась плакать перед ним. И он перед ней только что плакал. Здесь это было связано с религией?

Или невеста должна плакать перед свадьбой? Тогда как это устроено?

Посох не мог был таковым по причине отсутствия местной магической традиции. Глупо — да. Она стеснялась плакать при нём? Раньше нет. Да, он не пытался утешать — но и не чувствовал, что это не обходимо. Теперь же это была его дева, согласная на свадьбу, и взявшая на себя заботу не только о нём.

***

Вот же ёб твою мать! Ну зачем? Ну взанахуя?!

Ебучее ПМС. И пожалейка к одному герою-любовнику. И собственная экзальтация. И нежелание выглядеть совсем уж сопливой дурой. Без того будет тонна поводов испортить о себе впечатление.

Называется, взамуж собралась, теряя трусы. В идеале невеста должна была обладать эмоциональностью каменной стены. Как гриццо — кто когда видел истерящую каменную кладку? ИРЛ, увы, у одной Ульяны получалось всё примерно через пизду. Увы, не срочные роды без беременности. Просто в матерном смысле всё проходило. Предыдущую гипотезу можно было протащить через какой-то словарь… Но тут не особо получалось.

Рар, правда, пытался как-то жестами через одеяло доказать, что-де у них-то всё не так. Но, что называется — фпезду. Иулиания Витальевна, ёб обоих её родятлов раскаленной кочергой, имела право. И ярость. И бессмысленность происходящего вокруг той степени, что уже стоило создавать идейный антипод токи поны[11], не доходя даже до минимального описания окружающей действительности.

Если вдруг перечень свойств и описаний соприкасался с той версией мироздания, откуда происходил Рар — ну, это были проблемы погибшего мироустройства. Претензии можно было предъявлять зеркалу для такого уровня сущностей, Ульяна тут даже мимо не пробегала, претензии не в кассу.

Не отпускало долго. Кажется, скоро надо будет покупать антидепрессанты. Блин, глаза теперь красные. Ну, хотя бы это было симметрично с горе-любовником.

Значит, пришло время начать ликбез перед посещением семьи.

— Когда я плачу, меня не надо успокаивать. Я. Это. Сделаю. Сама. Потом я снова буду плакать — для меня это нормально. Я так устроена. — Блин, нос заложило. — У нас дома… У моих родителей… Запрещено плакать. Это не все такие поехавшие, лично у нас дома дурка на выгуле. — и вот тут было тяжёлое. — К сожалению, я на них чем-то, да похожа.

Он почему-то радостно улыбнулся.

Удивительно.

Тут бы любой здравомыслящий задумался бы о том, что странно говорить кому-то, что при ШУЕ-сходствах ему понравятся макси-ШУЕ родичи… Видимо, Рар был настолько ненормальный, что эдаким нестандартным образом имел неиллюзорно повышенный шанс вписаться в блядский цирк с кошками и злым кролегом.

Нашлись два ёбдиночества, как говорится.

***

Умные, магически талантливые, красивые люди. Такому можно было только восхищаться.

— Если ты на них похожа, то они мне заранее нравятся.

Это была похвала, но почему-то Ул-а не была рада. За этот день она подозрительно часто смотрела на него со странным выражением лица, словно видя в нём очередную глупость.

— У нас дома… Ладно, это я больше сама вывела по жизни. Чтобы не разочаровываться — не стоит очаровываться. Или чем-то, это не только про людей. А нашим паноптикумом очаровываться точно не стоит. Ещё раз — я шиз из семьи шизов. Это если мягко описать.

Внутрь дом мы-многие особые правила есть. Нет дозволения очарованию, и позже не будет разочарования. Мнение больше чем сравнение про людей. Безумия много есть.

Кажется, она собиралось впечатлить его этим описанием. Но, если этот мир не знал магии… Чернокнижника никогда не пугали сложности. Может, это сравнение с безумием было связано с невоплощённым магическим потенциалом. Почему тут до них не было чародеев, надо было разобраться. Несмотря на все странности, местные не выглядели идиотами. Значит, была причина, почему здесь не было магии до его шага.

— Твоя сестра посчитала меня забавным. С тех пор, как я был проклят, так никто не реагировал.

— А как давно это случилось? — тут она немного помолчала. — Извини, если грубый вопрос.

Вопрос время случай был.

Речь об Испытании. Ул-а была осторожна, когда спрашивала об этом.

— Меня об этом часто спрашивают, не переживай. Ну… Я был так молод, что документы писали от имени тёти. Это редкость, обычно Испытание проходят без проблем. Только был младше других. Нас до Испытания с братом даже путали. Потом, конечно, нет. Мама северянкой была — а там часто близнецов рожают.

Когда посох переводил, Ул-а отчётливо пугалась. Рьарефлу даже не знал, что это могло звучать как-то пугающе.

— О, Господи! — она даже почему-то потрогала лицо. — Блин. Мне теперь опять тебя жалко.

Чувство много жалость для тебя внутри я есть.

Она говорила это с таким искренним ужасом, что мелькнула странная мысль: они оба были так странны, что даже похожи. И жалость Ул-а показывала так, что хотелось только больше.

— Это давно было. Я свой возраст примерно назвал — но это действительно давно было. Наёмником я после Испытания стал.

— Я младше тебя на четыре года.

Моя жизнь короче твоей на четыре года.

Точно. Она же говорила, что местные могут посчитать свой возраст, так как знают точный день рождения… Если бы они родились в одном мире, то она точно могла сказать, на сколько лет позже родилась…

— Я думал, что ты младше.

***

Смешно, что именно это его прям поразило. Милипиздрическая разница — а он пялился в ответ больше, чем баран на новые ворота.

— У меня очень… Сложные отношения с родными. Ты видел, как я недовольна, если моя мама появляется на пороге квартиры. Лучше всего я выношу Агриппину, мою младшую сестру. Это она тебе вещи привозила, если что. И по жизни она Рипа, если чё. И я в душе не ебу, что такого смешного она в тебе нашла. У тебя красивое лицо и, уж извини, красивой экзотической расцветки.

Ладно, теперь это звучит ещё более ебануто. Хотела, называется, придумать комплимент.

— [ˈʃa.ˈkaritɬuvif.ˈbet][12]

Вопрос красота про я

Ладно, шансы на успешный коннект выросли, если из монолога он вынес только эту мысль.

— У тебя красивое лицо. Пропорциональное, вытянутое. — забавно, что он охотно подставлялся под любые поглаживания. — Такой своеобразный тип вытянутого лица, просто очень худое. Мне такое нравится.

Кажется, после этого дополнения он расцвёл. Обрадовался, попытался радостно улыбнуться, расправил плечи. Какой пиздец. Не, серьёзно — при всех типа-достижениях не было хотя бы десятка дам, что готовы ради профита повиснуть на шее и члене?

— Не надо мной очаровываться. — пиздец, опять тоска подкатила. — Нельзя. Пожалей себя. Я отвратительный человек. Я не люблю своих родителей. Хотя они старались, я понимаю. — ебучий ПМС с его неконтролируемыми слезами. — Но я их не люблю. Они поехавшие. И я поехавшая. И у моей сестры Рипы кролик домашний поехавший. — слёзы наворачивались слишком быстро. — Извини. Дай мне поплакать. Я сама успокоюсь. — дурацкий тон, требующий слишком сильной сознательной корректировки. — Мне надо одной поплакать. Я сама вернусь. Правда вернусь. Просто молча подожди и не пытайся успокоить.

Как же оно текло по щекам. Горячее. Мокрое. Дурацкое. И ПМС дурацкое.

Называется, хотела оказаться хоть в чьих-то глазах не эмоционально разболтанным долбоёбом. А в итоге стоишь плачешь с открытыми глазами посреди кухни. Пиздец, конечно.

Нихуясе план-капкан по привлечению мужика на свою сторону сработал, конечно. Хоть головой об стену бейся с размаху и разбегу. Значит, главное не привлечь внимание родных… Или горе-любовника, вставшего в дверном проёме с посохом наперевес.

Что именно из этого перевёл посох, за который схватились в рандомный момент, особого значения не имело. Слишком накрыло. Даже контуры стола размывались из-за этих дополнительных линз.

— Я не люблю обниматься. — вышло яростнее, чем хотелось. — И чтобы меня трогали, тоже не люблю.

***

— Почему?

Это же всегда и всем нравилось! Да что там — когда-то Рьарефлу даже ученика обнимал, чтобы успокоить. Не говоря уже про Ньери или брата. Даже когда тот в очередной раз подхватил паховую болезнь.

Все любили обниматься.

И ничего не делать с девой, которая снова плачет, казалось неправильным. Для ночной ложи даже слишком неправильно.

Пусть Ул-а и плакала странно: широко открыв глаза, глубоко дыша ртом, иногда подвывая и поскуливая. На чародея она не смотрела, но странно покачивалась из стороны в сторону. Нет, вот такого он точно раньше не видел и не слышал от окружающих.

Но — что удивительно — она и правда вскоре успокоилась. Вытерла слёзы каким-то полотенцем, лежавшим на столе, и решительно схватилась за посох.

— Во-первых, я очень эмоциональна. Я всю жизнь от этого страдаю. Во-вторых, у меня откровенно мерзкие отношения с родственниками. Прям мерзкие! С перерасходом безумия в окружающий мир. В-третьих, да, у нас в семье примерно все психи ебанутые. Самым разумным может показаться дед, который батя мамы, но он женат на бабушке. Исчерпывающее объяснение, вообще-то. Увидишь — поймёшь.

Первое есть чувства многие и большие внутри я. Долгая жизнь из-за чувства делают мне страдания. Второе есть вечная грязь внутри разговоры я и семья моя. Третье есть общее глубокое безумие.

Ну, про чувствительность он и так ранее понял. Имело ли это связь с потребностью в соитии — хотелось бы узнать, но не было нужного момента. То, что они общались странно — это надо было просто не забывать. Насчёт безумия — кажется, Ул-а преувеличивала.

Ещё Ул-а умела странно замирать с широко открытыми глазами. Выглядело это как-то непонятно.

— Я не могу ничего не делать.

Ул-а посмотрела на него ещё более странно — словно бы с сочувствием.

— Инициатива ебёт инициатора. Не понимаешь? — взгляд у неё был очень пристальный. — Повезло.

Боль от идея для идейный человека. Вопрос про понимание. Было нет если, то Рьевуч вёл за руку.

— Завидую. Хотела бы себе так же — но нихера.

Я завидую тебе.

Кажется, ему кто-то когда-то очень давно говорил нечто схожее. Вспомнить бы ещё — кто и когда.

— Я рано осиротел. Были родственники, — стоило надеяться, что посох правильно переведёт это слово, — но тут я должен понять, как у вас называют родственников. Мы не оставались одни, если это важно.

Стоило помнить, что тут всё другое. Даже луны. Значит — стоило сейчас учить, как кого из родственников тут называют.

— Нужно, где писать и рисовать.

У Ул-ы была книжка для записей. Красивая, даже с каким-то изображением и надписью на обложке. Может, он раньше это тоже видел, но в вихре множества вещей не запомнил.

Внутри оно было ещё страннее. На каждой странице были линии — наверное, чтобы было проще писать.

— Как ты живёшь с таким отвратным почерком? — вырвалось прежде, чем он успел подумать.

Так плохо даже сестра не писала. Смутное чувство подсказывало, что буквы должны были располагаться ровно по этой линии. Остальные надписи на местном языке, как он заметил, располагались ровно, и буквы друг от друга отличались. Здесь же было что-то… Что-то.

— Ты первый человек за семь лет, кому не похуй на мой почерк. — задумчиво сказала она. — Живу нормально, каком кверху.

Ты первый быть вопрос по букв начертание моих. Боль от этой причины нет, но есть попа вверх смотреть.

А она умела быть забавной, когда хотела. Оказывается, от приятной девы это ощущалось даже смешнее, чем просто от кого-то.

— Я не понял одного — при чём тут твоя попа? Она красивая, но связи с почерком не вижу.

Ладно, такой взгляд ему не очень понравился. Сразу было понятно, что сказал он что-то крайне глупое. Опять.

— Это просто ответ такой. Как, как — каком кверху. Хлёсткая фраза, чтоб фигню не спрашивали. У нас эталон хуёвого почерка — это врачи. Я не совсем врач, у меня ещё всё нормально.

Ответ для красоты есть. Заметный, яркий. Начертание букв моё нормально, есть буквы хуже. Самые плохие буквы целители делают.

Нормально? Вот это — нормально? Это было совершенно не похоже на другие надписи на этом языке. Ну, вряд ли Ул-а, говорившая на одном местном языке, постоянно писала что-то другими буквами.

Да, делала она это быстро. И не была писцом. Но как же это было странно.

— Начнём с моих, так проще. Заодно познакомлю с этим зоопарком.

Первые будут мои для простоты. И знакомство с перечнем зверей есть.

Зверьми? Свою семью? Кажется, при нём ранее никто так о своих родственниках не выражался.

— Ты грубо о них. Здесь такое нормально?

— Ни-хе-ра. Но иначе о них не расскажешь. Так. Это — я, это — сестра, — тут были штуки, писавшие даже другими цветами, — мы — сёстры. Это — наш брат. Наши дебилы-родители. Теперь подписывай, как это на твоём языке называется.

Нет. Но нет способа иного рассказа. Здесь я, здесь сестра. Мы-две сестры-две быть. Вот здесь есть наш брат. Наши родители многая глупость.

Почему-то она рисовала зелёным и блестящим.

— Брат. Сестра. — женщины тут были обозначены кругами, значит… — Мать. Отец.

Да, в сравнении её почерк выглядел совсем неосторожным пиздюлём[13]. Красивая умная дева — и так уродливо писать. С этим надо было что-то делать.

— Бабушка. Дедушка.

Родители матери. Странно, что она нарисовала только их.

— Твой отец — сирота?

Она почему-то задумалась. Почесала подбородок.

— Да нет. Просто мы его родителей не знаем. Нас бабушка толком от себя не отпускала. Разве что куда-то в культурные поездки, и пару раз каждого со школой.

Нет знания про родители для отца. Мать матери есть про близость к себе. Запрет про общение для мы-несколько про семья отца.

Чего?

Это было бы понятно в случае завершённого брака её родителей. Но они, как он начал понимать, сейчас были женаты. Другого отца для второй сестры она не нарисовала.

— Бабушка — глава семьи. Не формально, но по сути. И все должны ходить по её струночке. Великая Весна Михайловна и её непутёвый клан.

Мать матери есть главный человек семьи ситуации. Пробуждение-природы дочь-Михаил про пути семьи.

— Пробуждение природы…

Наверное, это что-то должно было обозначать.

— Имена не переводятся! — это она сказала неожиданно громко. — Я не тебе. Вес-на. Дочь Михаила. Михаил — это имя отца, у нас только патронимы есть.

Нет про имена перевод. Нет в имя часть имени от матери, есть только от отца.

Это как? Почему? Они же должны продолжать женскую душу[14] — но зовутся исключительно по имени отца. Даже у южных эльфов такого не было. Вроде бы. Ученик своё полное имя редко использовал.

— Почему вы не думаете про свою мать? Я понимаю, что у вас сложное общение, но это уже невежливо.

Ул-а опять задумалась. Потом, после перевода, нахмурилась. Складку между бровями хотелось разгладить — но она хотя бы делала понятно.

— Ну вот так культурно сложилось. Это, неожиданным образом, не лично я придумала.

Был путь такой давно. Идея не из меня исходит.

Прозвучало так разочарованно. А по словам — ещё и виновато. Правда, и местные имена звучали так странно, что требовалось дополнительное осознание.

Ну я и дурак.

— Я понимаю, что не ты виновата… Просто это странно. У нас дочь имя матери всегда упоминает… Должна упоминать, когда представляется. Иначе — невежливо. Если следовать ночному культу, как я — надо имена обоих родителей говорить. Но я мужчина, потому первым говорю имя отца. Не думал, что кто-то вообще по-другому может делать.

Кажется, для неё это было не менее необычно, чем местные традиции для него.

— Спасибо, что не виновата. А то у своих я разве что в вымирании динозавров и рождении Наполеона личного участия не принимала.

Нет перевода. Слишком сложно.

Видимо, Ул-е он тоже сказал что-то похожее. Но она продолжила:

— Я у своих родственников виновата буквально в любых происходящих неприятностях, — кажется, объясняла она это не впервые, настолько печально и устало это прозвучало. — Начиная от невкусного кофе, и кончая судьбоносными событиями мирового масштаба. — она грустно вздохнула и потёрла глаза. — Короче, какая бы херня не случилась — обычно виновата у них я. Иногда вместе с Рипой. Логики тут нет. Просто вот такое вот…

Посох долго думал, прежде чем передать смысл.

Вина всегда про меня. Нет разница размер неприятности. Начало малое, от него путь до мира судьба. Разума про это нет. Случай вины может быть про мы-две сестры-две.

— Звучит безумно. — это было настолько… Неправильно[15], что он не подумал о подобающей вежливости.

К счастью, или посох это исправил — или сама Ул-а настолько не боялась грубости.

— Это и есть безумие. Добрый день и добро пожаловать.

Безумие многое есть. Хорош твой путь внутри здесь.

Она смеялась над страшными вещами. Мрачно смеялась. Теперь её предупреждения звучали обоснованно.

К такому надо было привыкнуть.

Ул-а тем временем дорисовала родителей отца и подписала всех неподписанных. Обозначения были понятны даже без объяснений: вертикальные линии обозначали детей, горизонтальные — брак.

— А у него есть братья? — он встречал детей, которые были бы единственными в семье.

Родители родителей здесь почему-то обозначались одинаково[16].

— Не помню. Вроде нет. Папа особо не рассказывал. Я только обрывки знаю. И в детстве к нам какие-то его родственники в гости заезжали. Но я это плохо помню.

Нет память моя. Большая вероятность об отсутствии. Мало знаний. Были родственники-немного[17] роль гостя. Про это память маленькая

— Это как — не помнить такое?! — да, здесь были какие-то сложности с поддержкой гильдий…

Они же все в одном городе!

Но как можно было остаться чуть ли не в одиночестве?

— Папа нас даже не пытался к своим родителям возить! — он совершенно не хотел её обижать, но получалось даже чёткого намерения. — Они живут далеко, это первое. А второе — ща тебе нарисую. — она сразу веселилась и злилась. — Вот их он возил, а мы — словно неудачный эксперимент.

Нет было попыток для общения мать отца и отец отца про мы. Другой город есть, большая дорога. Иное я тебе рисовать

Вторая жена? При том не сестра матери Ул-ы? Выглядело не столько безумно, сколь непонятно. И ещё две дочери?

— Однако, твоего отца любит Всематерь[18]… — это было так странно, что он не успевал думать, и говорил привычными выражениями.

Хотя посох их, очевидно, переводил неправильно в обе стороны. Пусть эта поговорка и была сейчас удивительно точна.

Раз, два… Пять дочерей. И только один сын.

— Да я хер знает, зачем сошлись после пятнадцати лет развода. Он не только жениться на Анне успел, но и вот… — она ткнула пальцем в двух боковых сестёр[19]. — Иногда я думаю, что он их любит больше, чем нас всех вместе взятых.

Нет про причина новый брак с мать моя. Была другая женщина. Большая там любовь была.

Вот как. Странно, что тогда она говорила, что раньше любила отца. Это было грустно.

— А за то, что он бросил вашу мать, — тут уже стоило показывать на схеме, чтобы не запутаться, — его родные, — и, возможно, неизвестный брат, — не запретили уходить? Его отец должен был отругать, наследства лишить. У нас так было бы.

Не считая того, что само расторжение брака требовало особых причин.

— Думаю, было бы хуже. Они живут где-то в жопе мира, я ни разу там не бывала. Брат был рад, что они разошлись. Я сама плохо помню. Кстати, этот брат — Федя — съебал в закат эдак лет… Кстати, лет двенадцать назад он с радаров и пропал.

Больше плохого было бы в этом. Большое расстояние до их дом, зная о моём не стоянии там. Брат мой в радости был про расторжение брака. Моя память про это плоха. Дюжину лет назад брат исчез.

Наверное, здесь была какая-то шутка. Но смеяться над пропавшим братом было наиболее странно. И он неправильно понял про количество городов в этом мире.

— А твой отец не поддерживает свой мужской род?

Кажется, здесь это было устроено по-другому.

— Кажется, на такие матери ему глубоко похуй. При том, по другой шизотерике он ебать как загоняется.

Безразличие в этом для него большое. Но к иной магии он интерес имеет.

Она же говорила…

Нет, всё правильно. Настоящей магии не было, но люди себе выдумали что-то. Но Ул-а на самом деле не закончила:

— Бабушка его, кстати, терпеть не может. Но живут они в одной квартире, после второй свадьбы с мамой. Честно, с этого события только дедушка почему-то не охуел. — снова что-то весёлое. — Он у нас самый добрый и разумный — но слушаем его только мы с Рипой. И то, он устаревшие вещи говорит, сейчас неприменимые к жизни. Плюс он с бабушкой вон сколько лет живёт. Что тоже вызывает сомнения в разумности… Зовут его Герман Артёмович. — она ткнула в отца матери.

Мать матери про злобу к моему отцу долгую имея. Живут они в одно жилище после вторая свадьба родители. Удивление от события этого было великое для всех. Отец матери наиболее разумный и добрый в семье. Говорит старые вещи, что не работает. Но он муж матери матери долгие года. Имя его есть German сын-Artiom.

Люди друг друга вечно злят, но живут вместе. Слова Ул-ы о том, насколько пугающая её семья, обретали больше смысла.

— Говори всё, что думаешь.

Просьба про речь всех мыслей вслух

— Ну, от того, что кто-то из моих близких решил вернуться к первой жене после разрыва второго брака, я бы тоже удивился. — не говоря о том, что для разрыва первого брака надо было найти достаточно поводов. — До такого ещё додуматься надо. Поверь, не каждый из рьяных последователей всех ночных культов такое придумал бы.

Её это рассмешило. Значит, для местных такое тоже не было чем-то обычным.

Нет, Рьарефлу Аврентийский не собирался отказываться от планов, связанных с Ул-ой. Она была красива, умна, и честна. И понимала все странности своих родственников. И даже если у неё были сходства с ними, то это было благом.

— Значит — отец твоей матери может помочь. Мать твоей матери, как я понял, странная женщина.

Он пока не мог понять — расстроило или развеселило это его деву.

— Ну, она у нас негласный глава этого псевдо-семейного балагана. Переубедить её в чём-то — невозможно. Просто молчать и как-то терпеть поток нескончаемого бреда.

Главная в семье мать матери есть. Убеждения её крепче стен несокрушимых. Её речь неправильность суть иметь может, и необходимость слушать это полностью.

Интересно. Крепость убеждений обычно ему нравилась. Даже в некоторых Ослеплённых это привлекало.

— И именно эта женщина нас воспитывала. Всех. — это слово она как-то особо выделила голосом. — Дед в роли говорящей тумбочки и жилетки для страданий.

Она воспитатель мой есть. И воспитатель для братья и сёстры мои. Отец матери был для добро и любовь.

Продолжало оставаться странным, что при живых родителях её воспитывала мать матери.

— По-моему, самое жуткое — когда со стороны это выглядит как нормальная семья. И даже дохера образованная, они оба — горные инженеры. Меня не били, орали у нас не много… По итогу — кукухи нам перекосоёбили так, что лучше б били.

Она снова начала плакать. Снова с широко открытыми глазами.

Ужас внутри причина. Хороший облик семьи для других. Мы внутрь взросление нет удары по тело. Многое учение вся семья. Они-двое быть отец матери и мать матери и делали конструкции на горах трудность многое.

Значит, она не только умна, но и образована — ну, наверное это и означало «многое учение». Завидная невеста, непонятно, как она до сих пор не замужем. Но. Конструкции на горах…

Она что, гном?!

— Ул-а. — она посмотрела ему в глаза. — Ты — гном?

Надо было раньше понять, чем отличаются женщины разных рас.

Его дева удивилась и даже перестала плакать. Уставилась на Рара то ли задумчиво, то ли грустно.

— Чего, блядь?!

***

Ладно, такой хуйни я точно не ожидала.

— Чего, блядь? — в пылу эмоций соображалось хреново. — Какие в пизду гномы?! Давай тогда сразу в драконы нахуй, чтоб не мелочиться! — Остапа понесло… — Вот видишь, какая я плохая? Даже это не могу спокойно принимать!

Рар изобразил мимикой что-то непонятное, пристально посмотрел в глаза…

— [ˈlaŋhamitr.ˈhutiɾaju][20]

Другие расы секс иметь нет

— Мамкин ты ж расист! Неудивительно, что вы там вымерли! Здесь хоть с кем ебись — если человекоподобное и дееспособное, то хоть до посинения!

Бомбило Ульяну, может, и по другим причинам. Но да, доставалось несчастному попаданцу. В конце концов, стоило бы быть и цивилизованнее!

На эмоциональную браваду герой-любовник опять сгрёб её в обнимашки. Ну и нахуя, спрашивается? Пиздец додик нашёлся, конечно.

Даже ведь, сука, не реагировал на рычание и покусывание. Тяпать его коренными не хотелось — да-да, пизда, и дурацкая жалость. Тем более, что ключица «удобно» была рядом с зубами.

Слишком этот любовник был хрупким и невинным, гусары — молчать, чтобы так просто опять вредить в день выписки и пиздец-сватовства. Не, конечно, последним был шанс шокировать вплоть до того, чтобы точно-точно отъебались… Хотя… На маме такая тактика нихуя не сработала…

И чо, блядь, тогда делать? Ну, кроме рычания и подвывания. Рара даже кусать было жалко — беднягу и так судьба не щадила. И если он не сбежит от её «приличной» семьи, то может быть даже шанс на что-то долгое. Может быть, даже доброе и сравнительно долговечное.

Про неприятие тактильного контакта это чудо иномирной природы, правда, до сих пор не догоняло. Что уже злило.

Блин, вот я дура. Дожалелась. До-была сравнительно добрым человеком.

Или, может, его ущипнуть? Тоже больно, но не так опасно. От синяка умирают только гемофилики, а он явно этим не страдает, иначе бы точно не дожил до знакомства.

Он, конечно, зашипел, как вода на сковородке — но не отпустил, а сам попытался ущипнуть. Зубки показал. Приятное. Даёт свои границы.

— Давай мы о твоих поговорим. Моим родным нельзя показывать следы слёз. Поверь, даже ты не захочешь таких пиздюлей. — ладно, пока звучало глупо. — Хотя бы мне надо понимать, что своим говорить на вопросы о тебе. Ну не могу я им достоинства твоего члена описывать, неприлично будет.

Не, отпускать Ульяну он, скотина эдакая, не возжелал. Решил жарко подышать в волосы, продолжая то ли жарить, то ли греться.

— Рар, стоп! Прекрати! — не сработало. — Давай нарисуем твою семью. У тебя был брат-близнец.

Посохом Рара пришлось слегка потолкать. Да, на дистанции посох не работал. Интересно, к нему можно прикрутить аналог беспроводных наушников?

Ладно, хотя бы это сработало.

За обозначением монозиготной пары пришлось лезть в телефон и Интернет. Попутно вспомнилось, что надо ткнуть папу на предмет развода покупки лекарств для Рара же.

То, что обозначенный герой-любовник схватывал на лету, безумно радовало. Оказывается, находиться рядом с кем-то умным и заинтересованным было прикольно. Ручку он держал неловко. Кажется, она была ему непривычно толстой[21]. Пером, может, было бы и лучше — но их у Ули не водилось.

Пиздец. У него было много родственников. Было.

Близнец, сестра (от другого брака матери, Рар это отдельно прорисовал), племянники, какие-то двоюродные братья… И все родственные связи подписаны, как она сама делала. И все эти люди недавно коллективно померли.Какой пиздец.

***

Почему-то она смотрела на его семью с нескрываемым ужасом. Даже так странно положила руки на голову, что оттянула оба верхних века так, что глаза до конца не закрывались.

А, да. Точно. Ученик ведь что-то мог ей рассказать, если она уже знала про Чайа.

— Ул-а. Я уже рад, что не единственный, кто выжил… После всего.

— Пиздец. — почему-то посох оставил это без перевода.

Видимо, тут это выражало в том числе ужас. Потому как что-то похожее по звучанию он от неё уже слышал. Неоднократно.

— Я после Испытания всегда думал, что умру раньше, чем он, а вот как вышло…

— Если больно — пока не говори.

Боль вызывают слова когда, есть дозволение слова не выпускать

Что-то непонятное. Да, для нормального понимания требовалось знать её язык лучше, чем даже посох. Задача усложнялась.

— К этому должен был привыкнуть. Когда мы наёмниками были, он тоже много раз погибнуть мог.

Ул-а была очень доброй. И ласковой. Странно, что она обнимала других — но, кажется, к себе такое не любила. Но гладила по спине.

— Моим нельзя показывать следы слёз. Извини, но я не хочу получить пиздюлей за просто так. И два вопроса, оба тупые. — тут она опять вздохнула, словно решаясь на что-то. — Первое — как ты со своим херовым здоровьем был наёмником? Второе — у вас отец и дядя по отцовской линии одним словом называются?

Нельзя для семьи вид бывшего плача. Наказание большое я видеть нет желание про себя. Вопрос один путь твой наёмника и твоё здоровье каковое одновременно было. Вопрос два отец и отец[22] одинаковое слово имеют.

Про её семью было уже столь странно, что забавно.

— А у вас по-другому? Твои родственники странные, я уже понял.

— Ну, хоть что-то до тебя дошло.

Наверное, стоило прекратить задавать даже настолько глупые вопросы. Может, стоило прекратить и плакать — но как же это трудно оказалось сделать!

Отпустило только когда он вцепился Ул-е в плечи изо всех сил. Из-за слёз было сложно понять, как это выглядело.

— Потом холодной водой умоешься. Моим нельзя слёзы показывать. Так, палка-колдовалка, переводи.

Позднее время для холодная вода на лицо. Про убрать следы плача.

Этого он пока не смог понять. Плакать дозволялось даже в дневных культах — но почему здесь нет?

— Ещё раз, совсем тупое. У вас отец и дядя по отцовской линии одним словом называются?

Вопрос глупость большая. Вопрос глупость большая отец и отец одинаковое слово быть.

Если она повторила вопрос дважды, то это было важно.

— Да. — было смешно, что такое её удивило.

Да, для этого требовалось вытереть слёзы и пытаться всерьёз слушать всё, что она говорит. И попытаться разобрать надписи на её языке.

— Пизда. — посох не перевёл, но, судя по странному выражению лица девы, видимого после вытирания слёз. — Технически у моей мамы есть сестра, но… Она с нами всеми уже лет тридцать не общается. Чтобы проще переводить — я столько не живу, сколько, сколько она с нами не общается. И нет, мой папа на ней не женился!

Мать моя сестра имеется. Долгое нет общение. Время больше моя жизнь сравнение. Нет было про женитьба отец и мать

Забавно, что она решила это уточнить. Или здесь была традиция женитьбы попеременно на разных сёстрах, и поэтому они все не общаются?

— Я понял, что они не сёстры. У тебя плохой почерк, но ты понятно объясняешь. Кто тогда его вторая жена?

— Честно — не знаю.

Нет знание

Итак, Ул-а теперь нарисовала другую семью. Судя по скорости и отсутствию чего-то похожего на имена — выдуманную. Разнополые дети. Родители двух родителей. Братья и сёстры[23].

Снова — другим цветом были подписаны слова для родственников.

Он подписал рядом на понтене, как кто назывался.

— Прости. Наверное, я поднимаю слишком много тяжёлых тем.

Просьба о милости. Сложный и больный разговор есть

Она была слишком милой.

— Мой ученик что-то смог сделать для моих родных. Вдруг — если смог выжить я, то и им повезло. В Эвуликъпама я верю, он многое может. Я не ошибся, когда брал его в ученики.

Она даже хмыкнула. Вроде бы задумчиво. Раньше так не делала. Удивительный разговор.

— Какой ты оптимист. А я пессимист высшей категории. Значит, у вас папой считается не только сам отец, но и его братья? А братья матери?

Доброта внутри твои мысли. Грусть внутри мои мысли. Вопрос отец и отец считаются отцом. Каково имя если мать брат имеется

Её мысли печальны? Как? Почему?

— Это дядя. А у вас как?

Отцы и дяди[24] здесь назывались одним словом. Только кровный отец имел другое обозначение. Матери разных родителей имели одинаковые названия, различался только пол.

Это было странно до безумия. Кажется, Ул-а не знала ответа, почему так. Надо было перестать удивляться.

— Как вы не путаетесь?

— Обычно не заморачиваются. Если прям надо — «дядя по отцовской линии» или «дядя по материнской линии». Если брат вдруг женат и с детьми и вообще про нас рассказывал.

Обычно разница нет. Нужда есть, то «dada[25] поверх отец» или «dada поверх мать». Может быть брат женат и дети иметь, но нет знание.

Как же странно здесь устроено общение родственников. Может, именно в этой семье было нечто ненормальное.

— Так. К нашим баранам. — она перевернула страницу, вернувшись к его семье. — Мать одна, отцы разные. Как тогда называть?

Случай одна мать, но разные отцы. Вопрос какое обращение

— Если сыновья и дочь от разных отцов — то просто сестрой[26], как родная. Дочери продолжает женский род, а сыновья — мужской. Про свою мать я почти ничего не знаю. Она была северной паломницей из культа Всематери. А в Аврентии тогда был большой ночной храм. Она осталась в городе, вышла замуж за отца, и уже мы с братом родились.

Ул-а снова начала гладить его. По плечу. И смотреть ласково.

— О. Это, наверное, грустно. Я про своих надолго знаю. Бесполезно, конечно, но могу расписать.

Грусть слова твои были.

— Сестра потом пыталась узнать, где сама родилась. Узнала только, что у того рыцаря, которого упоминала мама, была дочь. Но ни имени жены, ни имени дочери точно не смогли установить. Но единственным ребёнком рыцаря признали, она даже титул получила без трудностей.

Почему здесь нужно было сочувствие, он так и не понял. Кажется, сама Ул-а была сложнее, чем могло показаться изначально.

Очень тёплая, мягкая. Милая и добрая.

И жалеющая.

— Мама вскоре после папы умерла, и о нас тётя с отцом заботились. — словно сейчас это бвло важно. — Они даже сестру не бросили, хотя хулиганила она больше нашего. А уж что мы вытворяли… Мне до сих пор не стыдно, что мы однажды соседский сад вдвоём обнесли. Тётя нас потом мокрым полотенцем сильно отходила.

Ну вот, она рассмеялась, когда посох перевёл. Значит, надо было больше забавных историй вспоминать.

— У нас детей с талантом учили в школе. И мой учитель был из других мест, но как только приехал в Аврентий, так сестра его обыграла так, что чуть магический посох не отобрала.

Когда Ул-а смеялась громко, то это походило на странные подвывания. Может, здесь и другие люди так смеялись?

— Завидую, что у тебя родня хорошая была. Хотела бы я так же — но мне не повезло. Ладно, краткий экскурс по остальным постояльцам. Батя — шиз, почему-то вписавшийся в движ максимально успешно. Мама — инфантильное нечто. Рипа пытается с этого дурдома быстрее съебать, благо дед квартиру лично ей купил, человек он добрый. Агафоклия, она же Фолька, она же Свёкла — просто мелкая невоспитанная сопля.

Родственники твои хорошие были люди. Я желала для я похожее, но невезение имеется. Малое слово про другие родственники. Отец есть большая странность похожая с дурость. Мать есть как ребёнок крупный. Сестра попытка будет уходя быстрее. Отец матери добром быть. Agafoklij-a одинаково Folk-a есть малое без воспитания и вежливость.

Да, они были странными людьми. Можно сказать, что чересчур странными. Но — что было важнее — не боялись его облика. Даже маленькая сестра, при всей невоспитанности, отнеслась дружелюбно.

— Если подумать — какая ж дурка у нас творится. Обитатели Двача бы могли удивиться. Двач — это такое место, где все анонимно переписываются. А раз анонимно, то приносят в основном дурь и херню какую-то. Но в том, однако же, и цимес. Я даже пойму, если ты моей семейки испугаешься.

Безумие многое внутри мы. Мы сделаем большое удивление для несущих странные вещи без имени. Я понимаю возможность твой страх причина в семья моя.

Почему она усомнилась в его отваге? Это было сказано искренне и очень спокойно, что уже было странновато.

— Я никогда не был трусом. И держу слово.

Оказывается, о таком надо было говорить прямо.

***

Слабоумие и отвага.

Может, влюблённость (особенно первая) давала схожую картину заболевания. Пусть это и звучало слишком абсурдно даже для двухметрового попаданца с теловычитанием объекта SCP и хорошим таким елдищем. Но, кажется, блин, с 20 года уже следовало привыкнуть к тому, что окружающий мир плотненько так ебанулся. Может, после всего пережитого пиздеца ему независимо по мозгам переехало? Звучало бы даже, блд, логично.

И не то, чтобы лично Ульяна Завойская сомневалась в чей-то храбрости. Скорее не понимала зачем и нафига.

Удивительно, как он внимательно её слушал, даже не пытался смеяться. Хуй его знает, что нормально переводил посох, но хотя бы за терпение им обоим (и неважно, что посох — тян) должен был быть кармический плюсище.

— Тебе я верю. — при всей своей претензии на поехавшесть, Рар пока выглядел самым честным и последовательным человеком рядом с ней. — Запоминай. Обращаться надо по имени и отчеству, если человек старше. К равным можно по имени или краткой форме. Для тебя: моя бабушка — Весна Михайловна. Повтори.

— [ˈveʃ.na.ˈmih.ajl.ov.na]

Он старался. Увы, получалось хреново. И ударения, и отсутствие палатализации…

— Ладно, на первый раз с пивом сойдёт. Будем пытаться убедить, что у вас произношение просто так не ставится.

Вот теперь он смотрел как несчастный котик, чуть снизу вверх.

— Типа говорить с акцентом не очень хорошо, показывает низкий уровень образования.

Он выглядел сконфуженным.

— Дедушка — Герман Артёмович.

— [ˈaɾ.tio.mo.viʔt͡ɬ.]

С бабушкиным именем было лучше.

— Отец — Виталий Леонидович.

Тут Рар уже удивился.

— [ˈvi.ta.lij], — начало хорошее. — [ˈleʔo]… [ˈleoli]… — и сразу всё пошло плохо.

— Ле-о-ни-до-вич. — простое ведь отчество.

— [ˈleodi.ˈleolidi]

Почему-то с этим ИО на моменте оказалось больше всего трудностей.

— И вот на него я очень похожа. Хотя бы внешне. Уж не знаю — хорошо это или плохо.

— [ˈhadiʃgaf.ˈhatiɾek.ˈkarmijh.ˈmora.ˈnajfaɾ.ˈeɾeʃ.ˈinane.ˈno.ˈbet.ˈʃa.ˈteʃupeju][27] — задумчиво протянул этот горе-любовник.

Одинаковое лицо. Вопрос дочь и отец похожие. Знание нет было

Ох… Своевременно они об этом заговорили. Равно как оказалось странно говорить с мужчиной, использующим тебя вместо подставки под свои золочёные кости.

— Увы. Как самый лошарский лох, беру я от них худшее. Например, занудство.

— [ˈʃa.ˈimut.ˈhakej][28]

Это я любля

Он сказал это ласково. Ласково. Пиздец. До чего жизнь чувака довела — он о её поехавшей родне ласково отзывается. Не, был один плюс — Рар (пока что) не собирался сбегать в ужасе через ближайшее окно. И через дальнее, скорее всего, тоже. Ладно, хоть в чём-то в этом году мне свезло.

— Чем больше я тебя слушаю, тем больше хочу узнать — что ещё за пиздец был в твоей жизни, что тебя мои охуительные истории не пугают?!

Может, не стоило так спрашивать. Но ладно уж — в пылу ПМС и искреннего удивления-уважения спизданула…

Походу, Рар был то ли непробиваемым — то ли там был такой леденящий душу хтонический трындец, что все котоламповые и тигропрожекторные истории меркли на фоне.

— [ˈtɬunb.ˈuvetnakri.ˈikaʃudew.ˈjejl][29]

Большая плохость про мной ситуация быть имела

Господи, да куда хуже-то? Здоровье дышит на ладан, душа непойми как в теле держится, с крыши падал, жопой ступеньки считал. Или сравнивать сразу с переломом рёбер? Господи, да как ты выжил-то?

— [ˈʃa.ˈajd.ˈno.ˈpu.ˈuiɾaft.ˈiwʃafe.ˈferti.ˈlakaʒel.ˈug.ˈugtezan.ˈajp.ˈɾemat.ˈewnev.ˈev.ˈlaŋtanar.ˈdaʔut.ˈiwʃafe.ˈferti.ˈlalipaŋʔu.ˈno.ˈug.ˈugtezan.ˈajp][30]

Ужас был я. Я был запрет ход внутрь города много. Страж бить про я попытки. Частое было запрет внутрь место Лика ход.

Ладно. Тянет на ебать какой пиздец. Тут только беднягу отогревать и комфортить. Вот что значит — развитая пожалейка.

— [ˈnegeol.ˈitkerʒ.ˈejho.ˈitkerʒ.ˈuwu.ˈuoŋefan.ˈukerʒ][31]

Ругань было от брат и отряд и путник другие

Ладно, в таком описании это напоминало больше анекдот. Смешной, сука, анекдот. Пробрало.

— Прости, пожалуйста! Прости, я это представляю себе, и… — сука, ебучее ПМС. — Я очень плохой человек! — называется, сегодня была у психолога.

Получалась целая сценка в духе «Каламбура».

Имеется, значит, город со стенами. Очередь из желающих в него попасть. КПП с пиками точёными и чуваками, решающими, кого тут нахер послать. И, сука, целый коллектив, задорно и красочно срущийся с этими человеками за то, чтобы Рара — стоящего в сторонке и почему-то трагически смотрящего в небо, иначе не представлялось — тупо пустили в «этот сраный город». Надо было полагать, что накал и лексика спорщиков стремились к чему-то эквивалентному. Ну, вряд ли бы они там обменивались репликами высоким штилем в духе Тредиаковского.

— [ˈubat͡ɬ.ˈjiʃaŋ.ˈumvira] — он на секунду замолчал и внимательно посмотрел на Ульяну. — [ˈa.ˈtagar.ˈt͡ɬuviaɾ.ˈbet.ˈoʃvira][32]

Смех был многое. Красота про ты время смеха.

— Издеваешься? — наверное, это был комплимент, но дико кривой. — Мне предыдущий парень вечно говорил, что я ржу как дебил. — но с представленной сцены всё равно было смешно.

Наверное, ещё смешнее было от того, как неловко он пытался подкатить на фоне этой тигропрожекторной истории.

— [ˈt͡ɬi.ˈtagar.ˈihaki.ˈokra.ˈa.ˈtagar.ˈt͡ɬuviaɾ.ˈbet.][33]

Очень дурак он был. Ты красота много есть

Не, точно мужика гормонами пришибло. Правда, в контексте разговора звучало ещё смешнее. Повезло ж такого бедного-несчастного подобрать.

И необидчивого.

— Это не про тебя, но что-то вспомнилось. — Начинаем проверять эти самые границы. — У нас есть слово «кринж» — это такое чувство стыда за чужие поступки. У нас дома за это мои родители отвечают коллективно, так сказать. По отдельности могут казаться нормальнее, если что. — так, отпустило. — Я много лет понять не могу, нахера они обратно сошлись, но в итоге родилась Фолька — наша мелкая сестра. Которая по тебе попрыгала. Совершенно невоспитанная засранка, по жопе ей дать хочется часто. Это неправильно, но ничего с собой сделать не могу.

Ему почему-то пришло в голову начать мять её плечи вместо антистресса. Ладно, странно. За его ангельское терпение такое можно и потерпеть. Интересно, у них в религии есть аналог ангелов?

— [ˈel.ˈutugogu.ˈkarlelnarju][34]

Вопрос здесь нет бить детей

Да уж. Действительно, у них там была дремучая древность. Которую сейчас придётся попрать. И, желательно, снять с себя. Даже от его тощего тела было неприятно жарко и потно.

— Раньше детей били. Потом произошло развитие психологии — моей профессии — и вообще люди стали добрее. — Как бы странно это не звучало со стороны. — И выросло поколение битых и настолько недолюбленных взрослых, что теперь в другую крайность дружно сваливаемся. Что, собственно, видно на примере Фольки. Нас троих, если что, тоже никто не бил. По-другому психику ломали. Да, и так тоже можно. И если ты, как взрослый, ударишь ребёнка, то можешь получить серьёзное наказание. Думаю, оно тебе не надо.

Рар задумался. Даже очень задумался. Называется, хотела поразить одним — а он с базовых вещей фигеет. Впрочем, если у них там дремучая древность была…

— Хотя, в тему телесных повреждений. Мы так со старшим братом пиздились — прям в мясо. Он, если чё, первый начал. А мы девочки маленькие, слабенькие — отбивались тяжёлыми предметами. — о том, что она ещё и кусалась, говорить было стыдно. — Обычно в ход шли тарелки. Что удивительно, они были прочнее его тупой башки. Да, его я тоже не особо люблю! Я вообще, люблю только Рипу и деда.

Герой-любовник заржал. Момент невольно стал эпохальным — обычно рассказ про «догони меня горшок» был финальным боссом в страшилках, а тут это чудо попаданческое умудрилось юмор найти. Ладно, вот ему логично ловить тонны лулзов с разных всратых фактов из жизни образованной семьи. Житие у них там пипец тяжкое было.

Он даже полез обниматься, не прекращая хохотать. И что это, блд, значит? Ладно, иногда ржач мог быть заразителен. Особенно — если тебя пытаются как следует обнять, но явно силы рук на это не хватает

— [ˈa.ˈtagar.ˈiŋadar.ˈijalub.ˈbet.ˈlaʃam.ˈka][35]

Многое удача внутри ты цель я

Не. Ему точно по жизни хронически не везло. Когда закончилось детство — мне перекрыли кислород[36].

— Ты уверен? У меня оба родятла по всем сортам выдуманной магии угорают. Настоящей магии у нас… Ну, до тебя не было, — события последней недели заставляли сомневаться в чём угодно, — что не мешает всяким шизам о ней на полном серьёзе заявлять. И, поверь, эти бегущие от психиатра пиздец несмешные… Причём в их тусовке правило, что на трёх поехов семь версий этой самой «шмагии». Единственное положительное — он нам нормальный музыкальный вкус смог привить. Про тех сестёр я не знаю.

Он продолжил ржать. Видимо, что-то в переводе оказалось разрывным.

— [ˈʃa.ˈhumel.ˈev.ˈlaʃam.ˈitɬek.ˈʒiʃjova.ˈvi][37]

Счастье про меня причина встреча тобой

Он это не со зла! Он хотел сказать что-то хорошее! Но как же это всрато звучало.

— Спасибо, я теперь сама для себя очень херовый человек. — как минимум, условия для феерического скатывания под белы ноженьки они запилили. — Ты — при всех своих болячках и пережитом пиздеце — остался оптимистом! Мы-то просто с братом в мясо бились — но так вдвоём на одного. — и вообще, это было скромное развлечение в тесном семейном кругу. — Ибо «маленькие слабенькие девочки». У нас даже потом шутка появилась, про БТП. БТП — это «ближайший тяжёлый предмет». Угадай, как использовался.

Мисс Вонг переводила долго.

А когда перевела…

Ладно, заразительно ржать Рар умел. Звучало, конечно, немузыкально — но выяснилась одна деталь. У этого героя-любовника была пиздец ебать какая подвижная и выразительная мимика. И это уже, оказыццо, влияло на её эмоциональное состояние.

Пиздец. Так же втюрюсь сама.

— Я не понимаю, как могу быть удачной для тебя встречей. Искренне не понимаю.

Точнее, пара идей была. Гражданство РФ с наличием квартиры в Мск на дороге не валялись. Но вот насколько Рар понимал степень профита…

Короче, надо было как-то скомпенсировать эту преувеличенную радость от произошедшего.

— Я с ними веду себя неадекватно. Неадекватнее, чем обычно. Я буду орать, творить хуйню, таскать сестру за волосы. Если выбесят — ломать вещи об кого-то.

Не, это двухметровое чудо было, к прочим, кхм-кхм, достоинствам, было отчаянно храбрым. И показывало признаки интеллекта.

— Ладно, ты можешь неплохо вписаться в нашу домашнюю дурку.

***

Ул-а оказалась гораздо более интересным и сложным человеком. Даже в сравнении с тем, как описывала свою семью.

Да, его дева смеялась странно и почему-то плохо говорила о себе. Но не боялась, кажется, ничего. Даже шутила. Молитвы Рьевучу были не напрасны, раньше ему так не везло.

От смеха начало покалывать в боку. Даже лежание на мягкой тёплой Ул-е не помогало.

— Рар, Рар. — она внезапно сняла его руки с плеч и отклонилась так, чтобы смотреть ему в глаза. — Посох. — так, этим словом тут вроде обозначали посох. — Извини, конечно… Тебе плохо от смеха не станет?

Вопрос нет ли много смеха причина боль твоя.

Что ж, она была внимательна. И права. От того, что она первой поняла, стало ещё смешнее.

— Немного. Мой ученик… Он принёс что-то? — в вопросах быта Ученик был намного лучше его самого. — Там могут быть мои лекарства.

Она попыталась успокоиться. Выглядело это странно — замирание, странное прерывистое дыхание.

— Что-то он притаскивал. Сейчас. — теперь она дышала глубоко и странно втягивала щёки. — Щас. Подожди. Схожу.

Находясь в разных комнатах, оказывается, было легче успокоиться.

Ученик честно что-то взял в этот мир. Ладно, он тоже был удачным знакомством. Предусмотрительности одному чернокнижнику обычн не хватало, а эльф взял и лекарственные травы, и настойки. И запас нижней одежды.

Вот о чём стоило тогда подумать.

А сейчас — попробовать придумать то, чем он может понравится семье Ул-ы. Она что-то упоминала про ненастоящую магию. Можно было спросить у других выживших, как местные на это на самом деле реагировали. Ехину уже точно колдовал при местных, иначе бы случайно не шагнул к нему. Та магически одарённая женщина была удивлена, но злобы или интереса не выказывала.

***

Бытовуха отлично работала на успокоение. Трусы там кинуть в стирку, посуду домыть. В вид на балкон повтыкать.

А Рару оказался нужен был кипяток для каких-то трав из тех самых сумок. Травки (хотя Рар сам по себе так и тянул на многочисленные шутки про отнюдь не те цветочки) были завёрнуты в лист. Интересный способ порционной фасовки.

Исторически-аутентичный и случайно экологичный. В силу слабого развития промышленности, скорее всего, но оттого сумма ситуации была не менее доставляющей.

Пришлось ставить две кружки на выбор — обычную и большую. Инструкций по объёму для заваривания никто не передавал. Болезный выбрал ту, что поменьше.

Отвар вышел изумрудным, и в кружке всё очень красиво распустилось. Как у какого-то очередного пафосного оверпрайснутого чая. Пахло, к сожалению, каким-то невкусным травяным сбором из аптеки.

Маг даже благосклонно позволил попробовать.

— Ну и дрянь. — и на вкус ни разу не пуэр.

Эта реакция его рассмешила. Чё ему всё смешно-то? Правда, пил он бурду без удовольствия.

Время потихоньку близилось к вечеру. Всё ближе и ближе к визиту к «любимой» родне. Ладно, там же тусовались остальные колдунствующие «товарищи». Судя по кратким сообщениям Рипы, они и так позорились всеми возможными (а может, и невозможными) способами, так что тут особо повышать градус клоунизма им не требовалось. Из этого можно было: сконцентрировать внимание на их кринже или словами попросить вести себя так, чтобы своими выходками отвлекать внимание от ебли её мозга.

Да, второе было чревато очередным срачем между попаданцами и роднёй, но их бы и так скоро попросили нахрен на мороз.

Ладно. Пока стираются труселя, собираем моральные силы.

Рара заинтересовало что-то в ванной. А. Стиральная машинка. Ну, достижение цивилизации. Недостижимое. С прозрачной дверкой. Да уж.

Ну правильно, чем же завлекать мужика-попаданца — стиралкой, сиськами, и своим извращенством. А кто-то про характер там говорит, общие интересы… Мы гордо идём другим путём, возможно, что и нахуй!

На полу сидеть было холодно. Пришлось сползать за подушками под жопу. И сесть рядом, чтобы одному худющему попаданцу было удобно и уютно.

По-своему круговорот вещей в барабане был залипательным, кто бы спорил. Но. Сама постановка вопроса звучала ебать как нелепо. Забавно, что в сумме вышло…

Р — романтика.

***

Вещи здесь стирались сами. В том самом большом белом коробе, что он видел в первый день. Жить здесь было слишком хорошо. Если бы он мог здесь оказаться раньше…

Нет, с проклятием всё могло быть хуже.

Теперь он мог полноценно многое, не только познать все виды общения с женщинами. Например, смог помочь развешивать чистую нижнюю одежду.

Делать это надо было в той самой холодной комнате. Странная причина иметь такую при здешнем холоде. Правда, стоило признать, что местные жили намного лучше многих в родном мире. Может, даже лучше самых родовитых — но это надо было спросить у Ньери.

Так что даже использование холодной комнаты могло быть оправдано. Может, у эльфов было нечто похожее. Вроде у них тоже было плохо с погодой.

Ул-а, правда, отчего-то была грустна. Вряд ли от необходимости раскладывать влажные вещи на натянутые верёвки. Тут они были более гладкими, чем раньше, в родном мире. Ну, насколько он помнил.

Слишком много вопросов накапливалось к ученику.

— Пора одеваться.

Как-то это было связано с тем, что его дева порой смотрела на тот небольшой псевдо-артефакт. Так, значит всё было сложнее.

Исходя из ей поведения, эта фраза как-то была связан с одеждой. Правда, тут люди переодевались по любому поводу. Да, холод мог такому способствовать, но пока было непонятно почти всё, кроме самого процесса смены одежды.

С другой стороны — если они могли не только делать много тепла, но и сохранять его в этих странных башнях, то это заслуживало хотя бы уважения.

И когда Ул-а была так близко… Такой приятный запах. Вцепиться бы и не отпускать.

Жуткая идея, но притягательная.

И не слишком полезная — она на такое недовольно зашипела. И надо было показать себя лучше для её родителей.

***

Рар мог ходить без посоха. Но — медленно и чуток пошатываясь. Может, тут было больше последствий от тяжёлой травмы… Впрочем, хрен его знает. Короче, какая-то палка ему была необходима отнюдь не ради образа крутого мага. Тяжела и неказиста жизнь простого онаниста.

Ладно, конкретно этому его ещё надо учить.

С бельём он справился нормально. Хоть какая-то польза хозяйству, если рассуждать максимально цинично.

Оставалось всё меньше времени до эпохального знакомства с составом BTS по очереди слева направо генетически родной дурки. Наверное, если бы можно было Рара послать на штурм этой крепости в одиночку — Ульяна бы воплотила идею в жизнь без зазрения совести. Но кандидату в женихи был нужен переводчик со встроенной говорилкой.

И поддержка.

Оная вообще была нужна любому, кто хотел влезть в семью глубже, чем разок нахаляву пожрать.

Рар, правда, по степени странности был сопоставим с родичами — например, вечно лез обниматься. Словно Ульяна была мёдом намазана. И чего им всем надо стискивать других людей? Вот нахрена?

Магические полёты во сне и наяву били по вестибулярке. На ногах устоять получилось, но лёгкое головокружение не доставляло.

— Блин, кто опять свет не включил?

Стоп. Что я несу? Сюда же никто не заходил, схуя ли свет должен гореть?

***

Шаг получился хороший. А вот место, куда они попали…

Только благодаря своему росту, Рьарефлу заметил, что его ученик почему-то лежал на шкафу. Встретившись с ним взглядом, он почему-то отполз дальше от края.

— Иулиания!

Здесь нормального роста только старухи?

И, видимо, это была та самая мать матери Ул-ы. Что удивительно — внешне они были совершенно непохожи. Даже если как-то думать о том, что с возрастом люди должны меняться.

— Бабушка, знакомься, это Рар. — Ул-а сразу была чем-то недовольна.

— Мя-я! Я-я-я!

Его дева не рассказывала, что у них дома была кошка. Чёрная, как местное небо ночью.

***

Бабушка была сильно не в духе. Кажется, именно поэтому кто-то из магов — гордо возлежал на шкафу в прихожей, попирая телесами потолок. И терзало предположение, что это был без того запуганно-забитый Элька.

— Это что за ужас?!

Относилось это к Рару или остальным попаданцам… Кстати, кошку он чесал умильно. Сел на корточки, опёр мисс посох на шкаф, и общался с Феей. Так вот ты какой — зелёный флаг. Как это странно со стороны выглядит.

— Это Рар. Мой парень. — сказать об этом оказалось проще, чем уложить в буйной голове. — Он высокий, выше папы. — увы, срочно измыслить какие-то более существенные положительные черты (кроме половых) не получилось.

Блин, надо ведь было спросить, кто он там кому из этой кучки долбоёбов прекрасных уга-буга переселенцев. Вроде он о ком-то уважительно отзывался.

— Вот это? — нет, пока Бабушка не была впечатлена.

И что ей не понравилось? Высокий представительный мужчина. Просто недокормленный. И несчастный после пережитого.

— Моя последняя надежда на семейную жизнь.

За забором очереди не было приблизительно никогда.

— Иулиания! И ты туда же! — а то попрекали кое-кого этим регулярно.

И надо нести хуйню до полного апофигеоза и позориться до талого. Всё и так уже настолько плохо, что падать ниже надо сознательно.

— Ты же хотела, чтоб я замуж вышла! — настолько, что они аж её психологу мозг выебали. — Вот парень… Мужчина. — во всех смыслах. — Даже человек. — и не выдуманный, а физически существующий.

И очаровавший кошку. Последняя так преисполнилась решимости, что разве что на шею к магу не полезла. Точно Бусей вдохновилась. Вторая, блинб, горжетка в доме.

— Ему лет сколько?!

Ой, понеслась косая в сажень…

— Тридцать один. — эта цифра хорошо засела после разговора со следователем.

— Ему?!

Нет, блин, кошке. Да, в это верилось с трудом — но Рар пока производил впечатление честного человека. Может, он блондин, а не седой?

Рар был особо красивый в моменты искренней ласки к кому-то. Наверное, это признак симпатии, если на такое нравится смотреть. Ну, и проявление крайне извращённого вкуса.

Он смог встать сам. Ладно, хоть на его рост бабушка как-то отреагировала.

И тут кто-то начал открывать дверь.

Да ёб вашу ж мать! Вот, сука, надо было именно сейчас припереться домой… Ну что ж за ёб твою мать-то?! Ладно, панику можно было отставить — пришёл дед.

— Это Рарефлу, мой парень и почти жених!

Ну пиздец. Теперь просто пиздец. Ебучая пиожопонерская честность! Вот почему я именно к этому привыкла?

— И-у-ли-а…

— Вася, хватит! Что ж, добрый день. — не, ну хоть кто-то был настроен благодушно.

И — где-то явно сдохло нечто крупное — у деда прорезался голос. Дожили. Докатились. Хотелось уже побиться головой об стену. Дабы ну хоть что-то происходящее стало минимально понятно.

— Он не очень по-русски…

Но они как-то нашёл крохи взаимопонимания. Может, это общемужская хрень? Типа тайного знания, связанного с уровнем тестостерона?

— И ты вот на это засмотрелась? — Опять ей что-то, блин, не так.

Резьбу начинало расшатывать. ПСМ, конец года, общая усталость.

— Мне ребёнка от папы зачинать? — ибо дед уже точно не сможет, андропауза не дремлет. — Он хотя бы не инцест! Ну и не помер со своими болячками, несмотря на естественный отбор и суровое, — как ёб твою мать суровое, — Средневековье!

Ладно, удалось достичь нужного градуса абсурда, чтобы выбить бабушку в прострацию.

— Да ладно тебе, Вась. Приличный человек. — правильно здоровающийся за руку. — Ну, на лицо странный — так не воду ж пить…

Где только Рар научился? В больнице насмотрелся?

— Эти нехристи нам пол чуть не разукрасили! Кровью, твари, рисовали!

Элька вряд ли знал правила обращения с паркетом. Другие попаданцы тоже — Ридры у них не водилось. Но, сцуко, аффект подобрался опасно близко! Помянутый эльф, кажись, тоже что-то такое почуял жопой, обратно забившись в пыльный угол на шкафу.

— Ра-ар. — кажется, герой-любовник и это понимал без слов, протягивая мисс Вонг. — Эти приколисты… — надо было выражаться прилично. — Додумались пытаться рисовать ваши колдунские символы у нас на полу. Денег на возмещение возможного ущерба, как я догадываюсь, у вас нет.

Даже дед посмотрел на шкаф недовольно.

— [ˈʃa.ˈʒitigol.ˈhuʃupeju.ˈfumi.ˈudʔedʔiap.ˈev.ˈdun.ˈudʔedʔiap][38]

Много нет знание про разница деньги про вы и деньги про мы

Что ж, обо многом Рар догадывался сам. Приятно, блин, иметь умного человека рядом. Правда, теперь казалось понятнее, чего это Элька такой запуганный. Ежели он и ранее творил подобную хуйню, то пиздец горе его ныне дохлому дому. Впрочем — тут скорее боль дырка жопа.

В свою бывшую комнату пришлось стучать с ноги.

— Юля, не дверь!

— Иулиания! Не пугай людей! — Ты ж сама только что на них бочку катила, женщина!

Блядь, бабушкина «логичная логика» на фоне остальных неурядиц бесила ещё больше. Доставалось двери, кем-то придерживаемой с той стороны. Да, их там вроде несколько.

— Мне их не пугать или впечатлять?! Определись хоть, что вам всем от меня надо! — в этом блядском мироздании.

В соседнем, может, и требования были бы разумнее.

— Нормальности!

Сука, какой?! Можно хотя бы какие-то параметры описать?

— Вася, Вася! — дед как всегда. — Юля…

— Куда в уличном?! — это они спросили синхронно.

Несчастная дверь получила ещё пинок. Правильность или неправильность окружающих начинала раздражать.

— Скажи, чтоб они нас впустили.

Рар откровенно охуел, молча хлопая глазами и уставившись на Ульяну, будто она в секунду отрастила рога и хвост. Да, надо было лучше морально готовить беднягу… Шоуж, проебаклакила. Недожала. Хотя бы он «слушал» перевод.

— И Элька пусть слезает. — после этого эльфа требовалось постирать.

— Нет! — началось в колхозе утро…

— Ба, да он всё понял. Он не дебил. — максимум слегка придурок, и то не смертельно.

— Не дебил?!

Имел, блин, право чуть ёбнуться хотя бы на неделю. У него, в конце концов, весь мир недавно погиб.

— Не дебил — я с дебилами работаю! Насмотрелась! И у меня неделя не задалась! — потрясание ортезом перед носом эффекта не возымело.

— Вася, я сейчас тебе всё накапаю, только подожди! Не падай!

Да уж. Показали себя с самой эффектной стороны. Спасибо дедушке — он вовремя утащил бабушку в их комнату, оставив Ульяну, Рара, Эльку, и примкнувшую Фею в затихшем коридоре. Где её нескончаемые «мя-я-а» были особо символичными.

— Правда, попроси их нас впустить. Тут неприятно стоять.

***

Ул-а умела быть злой. Даже яростной, пытаясь выбить дверь ногой — это Рьарефлу понял по звуку, а потом и увидел. Не напугало, скорее выглядело странно.

Да, Ул-а была крупной девой. Крупнее других местных, даже своей… Вроде как сестры, он уже не был уверен…

Но до этого двери при нём выносил так грубо только брат (приходилось отталкиваться от звуков и ярости других разговоров на местном языке).

А Ул-а… Была очень странной. Разной. Доброй, милой, выбирающей его — его! И считающей его красивым! А теперь пытающаяся попасть в комнату, где кто-то из выживших, включая Ньери, пытался сдержать ярость матери матери Ул-ы. Которую он должен был как-то должен был спросить о том, как именно тут надо просить о дозволении на брак.

У брата как-то было проще — Миеуъат[39] была круглой сиротой. Странно, что это имело столько смысла и последствий.

— Ученик, слезай на пол.

Надо было говорить шёпотом. Да, он догадался, что суровую крикливую старуху злить не стоило. Особенно, если он собирался жениться на её дочери дочери[40]. Наверное, надо было именно её спрашивать. Насколько он помнил других чародеев — чем раньше, тем лучше. Да, Ул-а могла пойти против своей семьи, но это была бы слишком серьёзная жертва… Он бы не хотел становиться причиной такого скандала. Остальные и так постарались, испортив впечатление.

— Мы можем з-зайти? Та старуха утихла.

Что-то с той стороны двери зашевелилось. Лучше было встать между Ул-ой и комнатой. Да, до этого она не была зла на него — ну, кроме дня знакомства, и там была понятная причина. Лучше было сделать знакомство с другими выжившими менее воинственным. Насколько возможно, конечно. Для начала требовалось выяснить у Эвуликъпама, чем они успели разозлить её семью.

— Что вы натворили? — ученик уполз куда-то в угол. — Я тебя ещё вижу.

Было тут удобство от огромного роста. И от обретения зрения. Полуэльф до сих пор его боялся.

— Хотели сделать хороший ритуал для Экэсок[41].

— До такой глупости даже я бы не додумался. Что именно хотели?

— Удачи, что рядом с Вами.

Странный вывод. Да, их встреча с Ул-ой случилась после молитвы их богам — но здесь-то они точно были другими! И поклоняться им по привычным ритуалам было бы странно само по себе.

— Я молился другому богу, если ты не заметил. Ньери, открой дверь. Я должен знать всё от тебя.

За спиной начали скрипеть громче.

Открылось. Ул-а разозлилась ещё сильнее — или так показалось. Пришлось снова пытаться собой загородить дверь. Других выживших потерять не хотелось, а его дева выглядела слишком крепкой, чтобы быть совсем безобидной.

Правда, последняя открывалась наружу, слегка толкнув Рьарефлу в спину.

— Ефле, это… Она? Твоя дева?

Вместо приветствия. Грубовато для чернокнижницы, но сама Ул-а по неведомой причине к такому располагала. Особенно сейчас.

— Ты можешь мне не поверить, — к счастью, он успел с ней близко познакомиться, — но она прекрасный человек. Не только внешне. Что вы натворили?

— Эй!

Это был нормальный вопрос, так что получилось даже обидно.

— Меня тут не было, ученику я ничего такого не говорил.

— Мы внутрь зайдём? — увидев непонимание, она подошла и схватилась за посох. — Мы в комнату зайдём? Иначе точно прилетит, причём мне, как крайней.

Вопрос шагать внутрь комната. Иной случай причина для наказание меня.

Как бы странно это не звучало, но она лучше знала, как не злить этих людей, своих родственников.

Ученик как-то слез со шкафа. Весь серый от налипшей пыли. Теперь надо было познакомить Ул-у со всеми выжившими. Пришлось нагнуться, чтобы говорить ей на ухо.

— Ул-а, знакомься — это виконтесса Зибухоб, чернокнижница, дворянка, моя давняя подруга и когда-то, много лет назад, несостоявшаяся невеста.

Это было жарко и приятно. Странное было состояние — стоять так близко к женщине и ощущать такое удовольствие, что сложно описать словами.

— Ты ей не сказал про это заранее? — таким тоном Ньери обычно говорила, когда сомневалась в его уме.

— А надо было?

Наверное, это было понятнее для зрячих.

Или так надо было сразу. Надо было спрашивать брата?

— Каким же ты придурком бываешь временами.

Ладно, что-то гибель мира изменила даже в Таши. Она, кажется, впервые за время их знакомства так грубо выразилась[42].

— Порой? — от Орка это звучало даже обидно.

— А это мой протеже, который без моей помощи не попал бы в Конклав.

— Меня нашёл Ваш наставник.

— Напомни, когда он погиб? И когда ты пришёл в Конклав? И кому вы пытались молиться, что разозлили её семью.

Ул-а издала странный непонятный звук. В речи такого не звучало, так что это вряд ли было какое-то слово.

— Разумно было воззвать к тому, кого люди зовут Бифуилаш. — спокойно продолжил Орк. — Мы не возносили молитв никому, но сейчас нужна магия больше обычной.

Поначалу это могло звучать разумно. Если бы не некоторые важные детали.

—. Коллеги, это другой мир. — приходилось повторять для них ещё более понятные вещи. — И здесь всё работает по-другому. К кому вы хотели обратиться? — ответом было дружное молчание. — Я не хочу никому грубить, но это было как минимум глупо. Вы провели тут немало времени, и решили иенно сейчас заняться ритуалами? — молчание продолжилось. — Кроме того: боги мертвы. Мы ошибались насчёт источника магии.

***

Блядь-блядьблядьблядьБЛЯДЬ! Почему их было настолько дохера?!

Ещё и бывшая Рара тут была типа главной! Сука — бывшая! Нет, она не была самкой собаки. Просто ситуация уровнем абсурда располагала исключительно к чёткой ругательной конструкции.

Ещё кто-то тупанул и взял с собой только телефон, отчего как распоследний долбоёб был вынужден судорожно записывать в заметки всех этих. Вот они слева направо, блин…

А ещё надо было выпустить Галю, пока не прибежала Фолька.

— [ˈa.ˈat͡ɬob.ˈjurn.ˈdin.ˈmut.ˈvitʔte][43]

О-фи-геть. Галя умудрилась запугать всех попаданцев. Даже тот рыжий вроде-эльф, внешне самый старший из гоп-коллектива, посмотрел с опаской.

— Бу! Кролика достану!

Ноль реакции. Только Рар и Элька (собравший на себя пуд пыли) удивились.

Ну ладно. Продолжим семейную традицию запугивать попаданцев. На осторожное постукивание по прутьям клетки Галя соизволила выползти из домика.

— И что? Я тоже не в восторге. Грозное ты чудище.

Не то, чтобы кролик мог понять такую концепцию. А вот доставить лулзов — да. Чем, собственно, Галя и занялась, под дружный испуг тусовавших попаданцев, устроив гонки прям по попаданцам. Угарно вздрагивавших. Видимо, они хорошо выучили, что питомца

Очень смешно смотрелись Элька и Рар. Кажется, им не объяснили, какого хрена милый кролег в принципе мог кого-то пугать.

***

— Эта тварь кусается!

— Ул-а тоже.

Как же она мило улыбалась! Да, было странно такое видеть под ужас других… Но будто он под проклятьем был менее пугающим!

Это их удивительным образом сближало. И было приятно ощущать, что ты не один отличаешься странностью.

— Ты так грубо о своей невесте?

Значит, Ньери спокойно отнеслась к тому, что он выбрал другую женщину.

— В тот день у неё была беда про три луны[44], я даже не так испугался. — для ученика это было определённым достижением. — Ну, и она не очень больно это делала.

— Надо запомнить. Она и просто так это делает.

Это пугало других? Именно поэтому Ул-а так плохо говорила о себе?

— Я подумал, что это семейная привычка. — рыжий эльф с волосами-кольцами был пока не так понятен.

Интересно. Ранее он про такое не задумывался.

— В нас только книгой прилетало. Пострадал мой Гьиинььэьъгзь, — всё ещё странно было думать, что «обычные» эльфы были не темноволосыми, а рыжими, — но однократно. Местные книги легче, но другая девушка этой семьи умеет бросать точно.

— Ученик, что ты заметил?

Оказалось, что задавать ему вопрос было опасно. Он упал на колени, показал лицом страдание, и пару раз стукнулся лбом об пол так, что был отчётливо слышен звук. И осыпал пол кусками пыли.

Что было удивительно — даже Ул-а удивилась, чуть реже бросая кролику что-то круглое. Оказывается, здесь и такое могло быть — бросать кролику нечто круглое, чтобы тот приносил обратно в руку.

— Я недолго был в говорение. Боюсь, фууамв, что не понимает. Она не знает имён богов, ни какого-то заклинания, кроме призыва. — он почему-то ещё раз ударился головой об пол. — Я боязнь быть внутрь близкое…

— Успокойся! — он упал на колени. — Всё нормально, встань рядом.

Видимо, эта мысль доходила до первого ученика с трудом, потому как он сначала ещё пару раз ударился головой об пол. Как же это больно, оказывается, выглядело со стороны. Только звуком это, оказывается, не казалось таким болезненным и унизительным.

Ул-а, правда, над этим недолго посмеялась. Поначалу.

А потом сама ударилась головой об пол. Громко. От неожиданности даже Рьарефлу вздрогнул. Ученик бухнулся обратно на пол. Остальные чародеи напряглись — и теперь по очереди смотрели то на чернокнижника, то на его деву. Без страха это делал только Орк.

— Мы такое видели. — от его объяснения стало чуть понятнее. — Если они сёстры, то Вы правы: есть семейная традиция. Другая девушка их семьи дралась со стенами.

Зачем?

— Ваша невеста обещала объяснить, почему здесь сейчас зима. У нас было лето, и она что-то поняла про наш мир.

— Зима хуже, чем в эльфийских землях. — язвительно выразился наставник Ехину.

— Такое многое бы объясняло в странных обычаях.

— Ты хорошо знаешь тайны гномов?

— А ты хорошо знаешь гухарлов?!

— Только не надо завидовать.

Для начала надо было подойти к Ул-е. Она продолжала лежать лицом в пол. кролик решил запрыгнуть на спину, на что она не отреагировала.

— Ул-а.

Кролик спрыгнул на пол и начал топать передними лапами.

Хотелось обнять её — но он запомнил, что его дева очень странно относится к этому.

Садиться на пол было неудобно.

— Ул-а.

Под этими кроватями были ящики — потому что Ул-а зачем-то сползала до левой и открыла там такой. Она достала что-то вроде тонкого покрывала, которым накрылась с головой.

И вот так уже уползла обратно к чернокнижнику. Пока это было самое странное, что она сделала за время знакомства.

Ну, для посоха она высунула из-под ткани ладонь.

— Ты обещала рассказать, почему здесь зима. Ученик говорит, что было лето — но я не помню. Как-то даже не задумался о…

— Нет, ты всё-таки умудрился найти самую безумную из этого рода!

Почему-то Ньери сегодня была слишком зла. За года знакомства такого чернокнижник не мог вспомнить.

— Лучше видеть человека, который молча спрятался под пледом, чем уворачиваться от летящих предметов. — как же его зовут?

— Сестра Ул-ы? — плохая память на имена как-то передавалась между людьми и эльфами. — Вроде она обычная. Меня, правда, сочла забавным — но это лучше, чем у меня обычно случалось.

Ученик тоже, казалось, не очень понял мысль. Непонятно, правда, чью.

— Ты рад любому, кто от тебя в ужасе не бежит?! — давняя подруга не пыталась подходить.

— Знаешь, это редко может кого-то радовать.

Хотя Ул-у она видела буквально второй раз в жизни. И вряд ли именно она ей могла что-то сделать в переписке.

— Тебя перестало пугать чужое безумие. — это её почему-то удивило. — И ты — чернокнижник!

— Зато она считает меня красивым.

— Фуумав! Почему здесь зима, а не лето?

***

Штош.

Вроде такой же вопрос вечером ранее задавал аутоагрессивный ёльф. Которому в любом случае требовалась хоть какая поддержка. Пусть бы и такой же степени неадеквата.

Плюс все выбесили. И их было слишком много. Под тёплым уютным пледиком можно было хоть какие-то границы выстроить.

— У вас же чем южнее, тем холоднее?

— Да. — ну хоть что-то получилось верно угадать.

— Подожди, достану глобус.

Он переехал на полки к Рипе. Да, магов было дико и страшно как много — но они даже догадывались о некоторых жестах и поспособствовали переезду необходимого на пол.

Дурацкая картографическая привычка, что север был сверху, поначалу чуть сбила накал объяснений… Впрочем, это была минимальная трудность при попытке объяснить Рару, Эльке, и коллективному Шепилову примкнувшим остальным несчастным (от пришлось накрыться пледом как попугаю, чтобы не вздрагивать-шарахаться), какого хуя в пизду тут творится. И почему, собственно, так холодно и мерзко.

— Так понятно?

По лицу Рара было понятно даже такому социальному тупню как Уля — она открыла перед ним мир невиданных вещей.

— У нас про это дети в школе учат. Не помню, правда, в каком классе[45].

Нет, ну какой же он был красивый мужик. Когда что-то внимательно изучал — отвести взгляд было сложно. Да, пялиться на кого-то считалось пиздец невежливым — но изучить другого человека, блин, хотелось.

Он, кажется, словно бы… Не был против такого. Кхм. Идеяльная база для долгосрочных здоровых отношений-с.

— Экватор. Самое жаркое. Севернее экватора, север — это холод. — и прикосновения он приветствовал.

Так, отставить любование и почти возбуждение! Дел полно! Пипец я, конечно, влипла со всем этим…

— Вы были условно здесь, а попали — сюда. И когда здесь лето, тут — зима. Вот так оно работает. Это если совсем кратко.

— [ˈlaŋloh.ˈajd.ˈkarbet.ˈoʃat͡ɬob][46]

Вопрос быть другое про говорить для они

Ладно. Логичный вопрос. Хоть один разумный человек в комнате — а счастья сразу полные штаны.

— Я уже не помню, говорила тебе или нет. Скорее всего повторюсь. — память как у золотой рыбки, а извилины словно заклинило, как несмазанную дверь. — Ты появился накануне нашего очень большого праздника. Наверное, у нас в стране это самый большой и значимый — Новый год. Да, он у нас в середине зимы, но так уж исторически вышло. Типа время чудес и всего самого лучшего — добра-бобра, радости, и прочего по списку. Обновление мира. Все ждут магии, а вы принесли настоящую. Но я не знаю, как на это все отреагируют.

То ли до него долго доходило. Ну, или одна тупая башка опять намудрила до очередной непереводимой херни.

Это начинало бесить. Самой себе причинять боль было куда как приличнее. От этого: не помрёшь, особо не покалечишься, морально точно станет в разы легче…

Если бы горе-любовнику что-то там не ударило в голову. И он бы, сука, не полез целоваться — походу, через посох для театральной эффектности спиздив с её башки сраный план «романтишного» подката.

Дебил, блядь. Даже если пиздец симпатичный.

Хотелось бы укусить его за губы. Тупо ли? Да. Стал ли кто-то либо воплощать всё в прямом воплощении? Нет, конечно! Лучше было зарычать и попытаться отстраниться. Христианские ценности победили.

Галю, правда, насторожили… Но, сцуко, в этом доме именно кролик мог стать эмоциональным буфером.

***

Да. Ты падать рядом время самый большой праздник радость для страна эта. Начало года есть для добро, бобры, радость, любовь. Перерождение, возрождение, оживание. Настоящая Магия. Чудеса и дары. Я не готова. Болезнь есть, денег нет.

Если бы это не было после огромного объяснения о том, почему они все дружно оказались буквально в середине зимы, Рьарефлу бы не поверил ни в одно слово.

Хотя до этого Ул-а ни разу не лгала. Более того — она не имела ни единой причины лгать.

И она очень много знала о своём мире. Красивая, умная, образованная… Её хотелось целовать и целовать. Ул-а на это, правда, почему-то зарычала.

— Что случилось? Это же приятно.

— Ты без этого жить не можешь?! — шипела она тоже вроде впервые.

И обхватила себя руками. Посмотрела на пол.

— Головой биться не надо! Никому так делать не надо. Больно же.

Да, она была в разы крупнее и сильнее. Пережитое подсказывало, что если бы она захотела его уронить — то снова было бы больно.

— Это успокаивает. — он, оказывается, сам случайно убрал руку с посоха. — Это успокаивает.

Оно даёт спокойствие.

Чего? Как боль связана со спокойствием?

— Ну, у нас это так работает. — она была чем-то сильно огорчена. — Но только если сам себе вломил. От других не канает, по опыту с братом говорю.

Хотелось её обнять. Успокоить без боли. Увы, по какой-то причине она такое не любила.

— Что бы ты не колдовал, это сработало. — вздохнула Ньери.

Теперь надо было объяснять другим, насколько этот мир отличается от их.

— Это не так. Здесь это делают просто так. И, когда тебе кто-то нравится — это очень приятно.

Почему-то никто из чародеев не был впечатлён. Даже ученик. Ул-а осторожно оглядела коллег из-под ткани. Подумала о чём-то, и коснулась посоха.

— Помнишь слово кринж? Можешь гордо познакомить соотечественников с понятием. — звучала она не очень довольно.

Вопрос ты про память слово kqinz важность имеет. Дозволение для знакомство про это слово.

Да, это странное слово он немного запомнил.

— В местном языке есть слово, обозначающее чувство стыда за действия другого человека. Это называется у них kqinz.

— Это слово чудесно тебя описывает!

— Госпожа виконтесса, Вы неожиданно строги.

Если рыжий эльф воспринял это с юмором, то остальные были мрачны.

— Скажи, чтобы не кричали. Через стену слышно, а прилетит — мне.

Слово дай что крик нет будет. Стена звук дозволяет и наказание про меня будет.

— Говорите тише. — ситуация развивалась так быстро, что надо было сначала говорить, а потом уже думать.

Она будет виновата? Каким образом?

— Они даже этим недовольны?

Ньери была очень недовольна матерью матери Ул-ы. План с разрешением на брак становился немного сложнее.

— Ей будут недовольны. Ул-а, — она даже не смотрела в глаза, когда он обращался, — может, ты снимешь покрывало?

— No akanob! Mens mödu binoms![47]

Её ответ посох не перевёл.

— O dafogan! No vilob![48]

Это был… Другой язык?

***

Фуумав, когда относился к кому-то с всеобъемлющей симпатией, выглядел очень странно. Раньше он так ласково ни к кому не относился. Или делал это в отсутствие ученика.

Ул-а, правда, воспринимала это не менее странно. Пожалуй, в самом факте странности у них двоих было наибольшее сходство. Нгуултээ[49] благоволил Аврентийцу даже сейчас — ибо найти кого-то такого было бы трудно.

— Она при тебе говорила на другом языке?

— Я плохо различаю человеческие языки на слух.

Местных было проще различать по лицам, чем людей родного мира — но в речи он пока только мог пытаться понять, когда к нему обращались, отмечая странное сокращение своего имени.

— Её язык называется russki, но звучит не так плавно. Хотя она чем-то недовольна. Посох не переводит.

— Как ты вообще добился такого от посоха? — госпожа Зибухоб тоже была недовольна.

— Да само вышло.

Для него это было неожиданно легкомысленно. Раньше он бы вцепился в возможность изучить новые свойства.

— С Вами сложно поверить, что нечто происходит просто так. — Орку единственному ситуация доставляла веселье.

— Ну, заклинание для перевода не сработало. И только не говори, что посох с тобой никогда не разговаривал. — заметив их удивление, он искренне удивлённо осмотрел всех. — Ни у кого такого никогда не было?

Что?!

— Почему ты раньше никому об этом не говорил?!

***

Рар был дико приставучий. Ну вот зачем — нахуя — тебе нужно знать точную причину каждого, блядь, пука? Ну вот чем, скажи на милость, я тебе мешаю? Нет, блин, надо стать хуже банного листа.

ЧСХ, во всей этой трешатине герой-любовник выглядел… Искренне. Кажется, менее страшно было бы, будь он притворщиком. Но нет. Попался ведь такой.

Забавно, что был плюс от наличия других попаданцев — он мог переключиться на них. Это уже успокаивало.

Правда, свою бывшую он умудрялся выбесить даже быстрее, чем Ульяна Бабушку. Даже когда специально доводила. Блин. Точно. Надо было выяснить, кому он их шайке-лейке приходится. Ну, кроме того, что он когда-то встречался с единственной именно что выжившей (а не выжившим).

Пиздец, конечно, в целом ситуация. Дожили. Докатились. До-кот-ились. Коты, конечно, не любили целоваться или иначе лезть слишком близко. С другой стороны, зоофилия — тоже не моя тема.

Галя тоже хотела внимания. Смешно, что кролик был в каком-то смысле договороспособнее: кинешь мячик — заберёшь принесённый мячик — кидаешь в новое место — крол доволен поставленной задачей — забираешь принесённый мячик…

Попаданцев, Галя, кстати, не любила. Почему — вот хрен её знает, объяснений кролик не мог дать по объективным причинам. Но зубами скрипела недовольно. И топала максимально злобно. Ну, типичная Галя.

Попаданцы что-то там выясняли между собой. Лютовала бывшая Рара.

— Кажется, расстались они не мирно.

Да, единственным собеседником была всё та же Галя. Наверное, скоро должна была подползти Рипрод — ну и соответствовать своему волапюк-прозвищу.

На шум к прутьям клетки даже подползли крысы. Где так Фолька задержалась-то?

Открылась входная дверь. О, началось в колхозе… Вечер.

— Рар. Ра-ар.

Рипа решила начать сразу с ноги. И на заднем плане, кажется, был папа.

— Впустите Рипу. Сразу не сделаете — она разозлится, и тогда всем… Будет не очень хорошо.

Да, папа.

— [ˈifofo.ˈaʔʃuft][50]

Ладно, Рипрод они доебали. Рычать она начала с порога.

— О, расселся твой анекдот.

— Чего?

Тот момент, когда даже я её перестала понимать. Дожили.

— Binom konotüliku. Kis plidol-li in om?[51]

___________________

[1] Safe a’egemu. (понт. Аврент)

Я (пасс. залог) ПОВЕЛ.НАКЛ.-прощение

Здесь сложная грамматическая конструкция. Местоимение, несмотря на именительный падеж, стоит в форме страдательного залога, но глагол употреблён в повелительном наклонении, и нет местоимения второго лица, символизировавшее бы Ульяну.

[2] Несмотря на то, что в волапюке (откуда попячено это словцо) ударение на последний слог, автору из-за имени обозначенной героини хочется перенести именно тут ударение на первый. Заодно параллель к сокращению Рипа.

Riprod — укор, упрёк (вол.)

[3] Ты понимаешь целительские бумаги? Недуг про хрупкие кости? Я не знал. (понт. Аврент.)

Также здесь использована краткая форма глоттальной паузы для разграничения разных типов аффиксов.

[4] Автор с огромным удивлением узнала, что произошло это аж в 2011 году. Почувствовала себя умудрённой жизнью тётей.

[5] Ote’nut — чрезмерная неосторожность, приводящая к увечьям или смерти.

В понтене это слово бранное, но не самое матерно-экспрессивное. С другой стороны, последствия ледяного дождя такое хлёсткое определение описывает неплохо.

[6] Так как в понтене глаголы не имеют рода, а весь уровень ЙОПТа и надмозговости надо выдерживать, то в ход идут даже такие ошибки.

[7] Так как слово «блеск» в русском языке мужского рода, начинаются очередные языковые извращения.

[8] Я всегда думал, что умру раньше. (понт.)

[9] Ридра маленькая, Ридра пытается создавать несуществующие глаголы.

[10] Автор, как уже не настолько гибкая персона, может немного пояснить: укусить себя за плечо в обывательском понимании (т.е. между плечевым суставом и шеей, научно обзывается «надплечье») сложнее, чем в анатомическое плечо (которое находится между локтевым и плечевым суставами). Дотянуться до локтя, наверное, возможно при помощи сторонних лиц и повышенной гибкости. Приложить к себе зубы в большинство между плечевым и локтевым суставами не представляет особой сложности.

[11] «Официально» считается самым простым конлангом. Опирается на типа ответвление буддизма, хотя автор эту формулировку считает эталонным натяжением совы на глобус. Да, олигосинтетинзм, скрещенный с повсеместным пазитиффом (тут даже не столько очепятка, сколько сос мыслом феласофии данного лингвопроекта).

В каком-то смысле, идейный антипод упомянутого конланга (с заменой позитива на негатив) создать не прям невозможно. Парочка мыслей после краткого изучения словаря у аффтара клубилась немало, но вопрос требует погружения в грамматику языка, чтобы делать такое уверенно.

[12] Я красивый? (понт.)

[13] Сочетание двух неприличных для понтена слов.

[14] В религии понтенцев выделяется две души: личная и родовая — по мужской и женской линиям соответственно. Дочери продолжают род матери, сыновья — род отца. Несмотря на важность религии, это не всегда касается финансов и наследства.

[15] Следование правилам (даже самым нелогичным) является добродетелью для дневных культов, с которыми у последователей ночных культов давний конфликт (имеющий и ресурсную основу), периодически переходящий в активную фазу.

[16] В понтене используется ирокезская система терминов родства с отдельными чертами, приближающими её к арабской.

[17] На понтене использована форма паукального числа, обозначающая небольшое количество объектов (от 3 до 12).

[18] Устойчивое выражение. Используется по отношению к мужчине, имеющему много дочерей. Так как Рар принадлежит к ночному культу, использовано с уважением.

[19] В понтене это слово обозначает единокровных сестёр, золовок, и невесток (сестёр мужа). В тексте использован более заковыристый термин для большей художественности.

[20] Двум расам соитие запрещено. (понт.аврент.)

[21] Диаметр гусиного пера, согласно данным Интернета, составляет примерно 0,8 см. Данных о диаметре корпуса шариковой ручки я не нашла.

[22] Особенность ирокезской системы типологии родства. Мать и сёстры матери тоже называются одним словом. Кузены по одной линии (дети двух сестёр или двух братьев) приравниваются к родным.

[23] Так как сама логика восприятия родственных связей в ирокезской системе терминов родства иная, при выходе за рамки родных братьев или сестёр в русском тексте будут появляться странные термины (как, например, «боковая сестра» выше по тексту).

Эта типология используется не только в понтене, но и в соседних языках (южный эльфийский, гномий, язык гухарлов). В загашниках доп.материалов имеется отдельный файл со сводной таблицей для разных языков.

В русском и многих индоевропейских, кстати, используется эскимосская система терминов родства.

[24] В самом классическом варианте реализации выбранной системы терминов родства отец и братья отца называются одним словом. Мать и сёстры матери — также одним словом. Однако, брат матери будет называться другим словом, аналогом которого я выбрала перевод «дядя».

В случае конкретно понтена эта система также растягивается на двоюродных родственников.

[25] Ридра заимствовала слово, ибо сама затупила в соотношении разных слов.

[26] На потнене имелось в виду, что отцов двое (за счёт двойственного числа что очевидно), и у сестры и братьев одна мать, то сестра считается родной.

[27] Два одинаковых лица? Дочь бывает похожа на отца? Не знал. (понт.)

[28] Я предпочитаю такое. (понт.)

[29] Мои ситуации бывали хуже. (понт.)

Здесь, несмотря на притяжательную конструкцию, использовано только отдельное притяжательное местоимение.

[30] Я ужасал их. Меня не хотели пускать в определённые города. Прибегала стража и пыталась избить. Часто в храмы запрещали заходить. (понт.)

В аврентийском диалекте понтена слово «храм» родственно слову, обозначающему как лик божества, так и имя божества (не конкретное, а общее понятие).

[31] Брат-близнец ругался. Отряд ругался. Другие паломники ругались. (понт.)

[32] Было смешно. Ты очень красивая, когда смеёшься. (понт.)

[33] Он был большой дурак. Ты очень красивая. (понт.)

[34] Здесь не бьют детей? (понт.)

[35] Ты для меня — огромная удача. (понт.)

[36] Цитата из песни группы «Серебряная свадьба».

[37] Я рад, что дожил до встречи с тобой. (понт.)

[38] Я совершенно не знаю разницы ваших денег и наших денег. (понт.)

[39] Женское имя. Miewat — имя регионально почитаемого духа (т.наз. «малого бога») из свиты бога торговли.

[40] В понтене существуют разные обозначения для внуков от сына или дочери женщины.

[41] В языке южных эльфов имя бога магии ночной ложи.

[42] Нецензурная лексика понтена в большей степени связана с интеллектуальной стороной вопроса. Хотя в случае сложившегося историко-культурногно контекста спорно рассуждать о явлениях нецензурности обсценной лексики в силу отсутствия централизованных правил цензуры в условиях существования сонма городов-государств со схожим языковым, культурным, и (отчасти) религиозным контекстом.

[43] Скажи ей, что нельзя! (понт. Къухиух.)

[44] Хотя Эвуликпам хорошо говорит на понтене, моменты языкового тупняка у него там-сям встречаются. В данном случае — дословным переводом эльфийского термина.

[45] Интернеты говорят, что в 7 классе.

[46] Я должен сказать ещё что-то? (понт.)

[47] Не могу [в данный момент]! Людей много! (вол.)

Строго говоря, это не совсем грамматически верная фраза, т. к. в волапюке аффикс настоящего незавершённого с глаголами практически не используется. Здесь это правило было нарушено, дабы указать на конкретный временной момент. Более грамматически верная формулировка: No atimo kanob.

Касаемо второго предложения — у глагола должна быть форма среднего рода, так как в компании есть аж одна женщина.

[48] Идиот! Я не хочу! (вол.)

Вероятно, с точки зрения грамматики следовало использовать восклицание (Dafoganö!), но так как вариант звательного падежа произносится легче, то выглядит логично.

С другой стороны, это можно воспринимать как грубое выражение — так как собеседника не просто называют идиотом (т.е. «усиленным дураком»), но и используют это в качестве прямого обращения, а не экспрессивного сотрясания воздуха.

[49] /ŋuːltɛː/ — эльфийское имя бога удачи.

[50] Откройте дверь. (понт.)

[51] Он адектодичен. Что ты в нём нашла? (вол.)

От автора. Здесь использован предикативный падеж грамматики де Йонга, что в уютной среде волапюкистов на 1,25 чифа и 0,25 Анонимуса считается русицизмом и чуть ли не русским акцентом.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге