Под сенью Хряпочки

Глава 1

Часть I. "Неандерталочка с Хряпочкой"

Он был типичным представителем своего племени — Homo Sapiens нового образца. Прямой, высокий, с ясным взглядом, устремлённым в светлое будущее, где изобретут колесо и столовый этикет. На плечах покоилась верная шкура бизона, практичная и слегка неотутюженная.

Сегодня, после удачной охоты, Он отдыхал у входа в собственную, недавно завоёванную пещеру, переваривая мамонта и предаваясь неге в лучах солнца.

Внезапно! Перед ним возникла Она.

Она была чудом сохранившимся воплощением дикой красоты и мощи. Фигура, высеченная из мрамора ледниковой эпохи, не знала хрупкости. Огненные волосы, собранные в свирепые, но и удивительно аккуратные дреды, кричали о страсти, которой его соплеменники ещё не дали названия. Шкура леопарда сидела на ней как вторая кожа. На плече покоилась Хряпочка — дубина внушительного калибра, украшенная блестючими острыми обломками породы.

Она пристально оглядела Его с ног до головы, потом принюхалась. В зелёных глазах мелькнуло одобрение.

— Симпотный, — резюмировала девушка хрипловатым голосом.

Затем её взгляд скользнул к пещере.

— Загон для скотины будет — слева, загон для детей — справа. Смотри не перепутай.

Прежде чем Он успел обработать этот поток информации — комплимент, планировка недвижимости — Она плавно опустилась рядом. Приставленная сбоку Хряпочка отрезала пути к отступлению. Девушка мило пристроилась к его плечу и довольно закрыла глаза, будто так и было всегда.

Со стороны они выглядели как абсурдная аллегория. Он — воплощение прогресса, с его правильными чертами лица и зачатками сложносочинённых мыслей, застывший в тихом шоке. Она — дикий, неотредактированный шедевр природы, уже решившая вопрос их общего быта. Любая совместная прогулка отныне обещала быть живой картиной, где эпохи смешались, забыв о хронологии. И навсегда.

Часть II. "Интерьерное решение"

Она по-хозяйски перетянула шкуру бизона с Его плеч на свои, ибо «с ледника дует». Он остался стоять в одной набедренной повязке, чувствуя себя вызывающе цивилизованным и, одновременно, абсолютно голым перед лицом её практичности. Внутренний голос пребывал в состоянии глубочайшего когнитивного диссонанса. В широко открытых глазах застыл невысказанный вопрос всей кроманьонской цивилизации. А также новая реальность, где «моё» и «наше» эволюционировало в «её», минуя промежуточные этапы.

Между тем Она, чем-то с аппетитом похрустывая, поддела Хряпочкой здоровенный валун у входа и ловко подкатила на треть, закрепив на нём пушистую тушку какого-то мелкого саблезубого грызуна ледникового периода.

— Вуаля, — сказала Она с гордостью, не задумываясь, что слово вообще-то французское.

Пушистая тушка печально смотрела на Него бусинками глаз, выражая тщету прогресса перед лицом дизайна. Возражать расхотелось.

К вечеру Он предпринял попытку показать, кто в пещере хозяин. Углём на стене мужчина нарисовал схематичную лошадь, под ней — две человеческие фигурки: одну повыше, с копьём, и вторую пониже, с чем-то, отдалённо напоминающим крупнокалиберную дубину. Круг в стороне обозначал солнце. Мысль была проста: «Завтра, на рассвете, пойдём охотиться на лошадь. Вместе. По плану».

Она долго смотрела на Его каракули, склонив голову набок. Потом взяла кусок красной охры и, высунув от усердия кончик языка, пририсовала лошади бантик на шее и длиннющие ресницы. Сверху нацарапала силуэт, отдалённо напоминающий сердце, пронзённое стрелой.

— Мы теперь с тобой пара, — пояснила Она, глядя на Его вытянувшееся лицо. — А лошадь никуда не денется. Зато красиво.

Он хотел крикнуть: «Но это же охотничья карта?! Данные! Аналитика!!!» — но вместо этого зачем-то выдавил:

— А почему бантик?

— Радовает глаз, — безапелляционно отрезала Она и, пристроившись к Его плечу, довольно засопела.

На рассвете, глядя на наскальную живопись, где бизнес-план превратился в валентинку эпохи палеолита, он вдруг с ужасом и странным теплом понял: колесо, которое он мечтал изобрести, может подождать. Они и так поехали. По маршруту, проложенному Хряпочкой.