Под сенью двух императоров. Чумной король

Пролог

Как часто водится, большая трагедия происходит в результате череды неудобных случайностей.

В этот раз все было так же. Между городами Лааден и Ацу вспыхнула стрекочущая проказа, от которой люди выгибаются в дуги и издают жуткие, скрежещущие звуки. К страшной болезни в Гернской Лиге привыкли, и неподалеку от Лаадена стрекочущая проказа вспыхивала уже трижды. Поэтому никто и не заметил другую болезнь – опасную, смертоносную, и с такими же первыми симптомами, что у стрекочущей проказы.

Второй случайностью стала охота в герцогстве Альтцен, куда уехал барон Лаадена. Город и его земли остались на жену барона, но и она решила уехать вместе с детьми к своей тетке – не сидеть же в пустом замке без мужа? Лааденом остался управлять Корц – пусть благородный по происхождению, но совершенно безземельный человек. Барон Лаадена держал Корца при себе за отличную подкованность в числах, но стоило баронской семье уехать, как управляющий перестал обращать внимание на все происходящее за пределами городских стен.

Третьей случайностью был лекарь. Работать в одиночку он стал не так давно и все же верно распознал стрекочущую проказу. Вот только вторую болезнь лекарь разглядел слишком поздно, а сообщить об этом уже не успел. На пути к Лаадену обессиленный лекарь упал в траву и ударился головой о камень. К утру от его тела волки оставили лишь кости.

Про чуму в Лаадене узнали только тогда, когда во всех окрестных деревнях свирепствовала эта болезнь. Управляющий Корц сделал верное решение, он закрыл ворота и объявил карантин. Но болезнь уже пробралась внутрь.

Всего за два месяца окрестности Лаадена и Ацу превратились в мертвые зоны. Чума шагала дальше, власти реагировали медленно, но когда болезнь добралась до графства Пристиниц, началась паника, ведь за Пристиницом раскинулись земли Герна. Императорские земли.

Глава 1. Работа для кригбарона

Глава 1. Работа для кригбарона

Уметь сражаться? Нет, это не так важно. У наемника должно быть чутье, без чутья ты быстро перестанешь быть наемником. Чутье оценить риски работы, вот какое чутье. Тебя обманывают и стараются отправить в ад за гроши, а ты должен это вовремя понять – и сторговать вдвое больше грошей.

Миссаль, лидер Свободного Отряда

Раздувшаяся тварь, некогда бывшая человеком, тянулась к лицу Хугбранда, чтобы выцарапать глаз. Клинок наемника по рукоять вошел в грудь твари, но ту это не останавливало. Ее толстое, одутловатое лицо воняло гнилью, а из почти пустых глазниц капали «слезы» – то, что когда-то было глазами. Под ногами Хугбранда лежал товарищ, истекающий кровью. Его алебарда вскрыла живот твари, и тугие кольца кишок вываливались из него, кучей скапливаясь под ногами.

Существо заревело – как бык, в которого вонзили нож. Напор стал сильнее, и коготь едва не коснулся глаза. А колокол в городе продолжал бить снова и снова.

Но начиналось все спокойно, как и любая другая работа. В памяти Хугбранда пронеслись те моменты, и он подумал о том, что все могло сложиться иначе…

Трое с одной стороны, и трое – с другой. Обычная схема, где каждый приводит двоих телохранителей. Но стороны не были равны. Участник переговоров справа с золотой цепью на шее и уверенной улыбкой на лице чувствовал себя хозяином положения, а дворянин с другой стороны стола ощущал себя неуютно – даже несмотря на двух охранников за спиной.

– Мы избавились от бандитов, докучавших вам. Кригбарон Дитрих Канбергский всегда выполняет свои обещания. Настало время вам исполнить свои.

– Вы и вправду это сделали… Но сумма, запрошенная вами, слишком велика для шайки разбойников.

– Мои люди старались. Их оружие почти пришло в негодность от пролитой крови, – театрально вздохнул Дитрих, слегка кивнув головой в сторону.

Барон фон Регень невольно проследовал глазами за жестом и уткнулся в молчаливого варвара за левым плечом кригбарона Канбергского. От тяжелого взгляда фон Регень невольно сглотнул и поспешно кивнул:

– Хорошо, пусть они приведут мечи в порядок.

Это опять сработало. Как и много раз до этого.

Хугбранд – известный в местных краях, как Брандо – прибыл из-за моря, с северных островов далекого Дётланда. Для жителей Гернской Лиги он был дикарем – не знающем культуры и порядков жестоким воином, готовым вогнать топор в любого встречного. Переубеждать кого-то Хугбранд и не собирался: местные порядки ему не нравились, а топор болтался на поясе.

Но для дворян дёт был не просто варваром. Он был «тем самым» варваром, верным слугой барона Дитриха Канбергского, что лично прикончил толпу рыцарей. На самом деле только троих – Хугбранд снова не собирался никого переубеждать.

Только за спиной кригбарона дёт стоял не как воин, и не как телохранитель. Он был подвешенной на стену секирой – молчаливым предупреждением, способным убедить любого трусливого дворянина. От Хугбранда требовалось лишь одно: стоять с грозным видом и не отрываясь смотреть на человека напротив. Пока со своей работой дёт справлялся прекрасно.

– Твои деньги, Рудольф. И ваши, – сказал с улыбкой кригбарон, отдавая несколько монет своему телохранителю и остальной мешочек Хугбранду. Разумеется, половину изначальной суммы Дитрих Канбергский уже успел забрать себе.

За правым плечом стоял Рудольф по прозвищу Брюнет, которое получил за проседь в волосах. Брюнет служил кригбарону много лет, еще задолго до Брандо, но про свою службу рассказывать не любил. Телохранитель вообще разговорчивостью не славился и всегда держался от наемников особняком – как-никак, он был аристократом.

«Я ведь тоже», – подумал Хугбранд, в очередной раз напоминая себе об этом.

– Что теперь? Очередные бандиты? – спросил он.

– Шайка культистов. Разминка для вас и монетка в кошелек кригбарона, – усмехнулся Дитрих Канбергский.

На словах звучавшее простым дельце обернулось ливнем – сплошным настолько, что ничего не было видно уже через десяток шагов, и холодным, пронизывающим ледяными иглами насквозь. Ко всему прочему добавлялась и глина под ногами, в которую уходили сапоги. «Стальные братья», отряд наемников Дитриха Канбергского, лез по склону, проклиная в мыслях и аристократа, и свою работу. Особенно много доставалось культистам – их возненавидели еще до встречи.

Такую погоду Хугбранд не любил больше всего: левая рука, которая осталась на поле сражения, неприятно ныла.

– Как из ведра, – зло проговорил себе под нос Хуго.

– Я их, сук, живьем выпотрошу, – в сто раз злее прорычал Форадо.

Когда-то многотысячный отряд Дитриха Канбергского ужался до девяти бойцов, считая самого кригбарона и его личного телохранителя. Хуго и Форадо шли впереди. С первым Хугбранд познакомился давно, Хуго Шуго был простым хитроватым мужиком. За время в наемниках Хуго пообтесался, и теперь он сражался алебардой получше многих.

Форадо славился своей жесткостью. Его темные глаза повидали немало насилия, большей частью учиненного собственными руками. Форадо был воплощением образа наемника, которого так боялись селяне: жестоким, беспринципным насильником и убийцей.

Будто из ниоткуда появился дозорный противника. Форадо моментально вогнал тому кинжал в сердце, закрыв ладонью рот. Видя такое, Хуго Шуго снял чехол с лезвия алебарды.

Врагов Хугбранд не боялся, он опасался своих. Где-то с другой стороны подходила вторая группа «Стальных братьев», которую вел Болтун. Поубивать друг друга в неразберихе хотелось меньше всего.

Громкий шорох дождя прорезал звук разогнувшейся дуги металла: Болтун спустил тетиву арбалета. Глаза следопыта видели даже сквозь ливень.

– Вперед! – рыкнул Хугбранд.

Культистов было десять. Против шести опытных бойцов они ничего не могли сделать, а на стороне «Стальных братьев» была еще и внезапность. В ливне Хугбранд столкнулся с Армин-Апэном. Меч едва не вошел блондину в горло, а копье Армин-Апэна – в живот Хугбранду. Кивнув друг другу, наемники продолжили свое дело.

– Выходите, волчья рвань, дядя Ражани покажет вам член!

Впереди виднелся Ражани, и его глефа, которая с одного взмаха отсекла голову. Сержант Ражани был самым опытным наемником и воевал не первый десяток лет. Половину головы закрывала кожаная пластина из-за пробитого в прошлом черепа, а на смуглом лице виднелись два старых шрама – на лбу, поперек и чуть ниже рта. Одного Ражани хватило бы, чтобы разобраться с культистами, если бы они нападали хотя бы по двое.

Все происходило быстро, слаженные наемники убивали врагов одного за другим, а ливень тут же забирал положенную ему кровь – с оружия бойцов и тел культистов. Вскоре остался последний враг.

Казалось, его совсем не волновала резня собственных сторонников. Голову культиста закрывал мешок с нарисованным черной краской крестом поверх, а туника грязно-серого цвета едва скрывала жирное тело. Дождь слегка поутих, и наемники увидели, как культист поднялся на сколоченную из досок сцену с тесаком в руке.

Скрипнул металл: это выстрелил Болтун. Арбалетный болт отскочил от культиста, как от стены.

«Манифестация», – вспомнил слово Хугбранд.

Чаще всего лидеры культистов – мессии и лжепророки – всего лишь шарлатаны. Они обманывают людей ради денег или из-за вывертов воспаленного разума, и за их спинами нет ничего, кроме бесконечной уверенности. Но порой попадаются настоящие культы. Его члены поклоняются демонам или древним богам, и те дарят крупицы своей силы, чтобы посмотреть на веселье в мире смертных.

Это и называют манифестацией, и Хугбранд увидел ее впервые за четыре уничтоженных культа.

Вспышка магии рассекла дождь, в тело лидера культа врезалось прим-копье, отскочив так же, как и арбалетный болт. Теперь настала пора удивляться по-настоящему, потому что стрелял Баллисмо – старый маг, который предпочитал работать на расстоянии. И силы его заклинаний было достаточно, чтобы пробить латный доспех насквозь.

На груди лидера культа болтался каменный талисман. Будто подумав несколько секунд, он треснул и рассыпался на части. В ту же секунду выстрелил арбалет Армин-Апэна – с деревянной дугой, не такой тяжелый, как у Болтуна. Арбалетный болт вошел культисту в живот, только враг будто и не заметил этого. Но одно было ясно – манифестации больше нет.

Ближе всего к сцене были Хугбранд и Ражани. Сержант вскочил первым, он взмахнул глефой, которую культист отбил с такой силой, что Ражани едва не упал. Хугбранд зашел с другой стороны. Он попытался уколоть мечом, и культист отбил и этот удар, отчего северянин почувствовал растекающуюся по руке боль.

Враг был не только сильным, он еще и успевал реагировать на каждую атаку. Видя это, Ражани стал бить иначе: слабее, но быстрее, так, будто собираясь просто поцарапать, только остро наточенная глефа все равно оставила бы раны.

Хугбранд тоже не отставал. У него была одна рука, но северянин мог посоперничать с врагом в силе. Одна из атак Хугбранда наконец-то попала. Меч полоснул сектанта, и враг наконец-то отреагировал. По-прежнему не чувствуя боль, он, хрипло и булькающе, как с жидкостью в легких, заговорил:

– Король уже близко.

Культисты всегда несли невнятный бред, в котором был смысл только для них самих. Иногда они начинали молить о пощаде, почувствовав близкую смерть, а порой кричали свой бред еще громче, пытаясь убедить всех вокруг – и в первую очередь себя.

На сцене оказался Хуго. Разогнавшись, он вонзил алебарду в спину культисту и едва успел разжать руки, чтобы не полететь вместе с ним вниз. Враг поднялся на ноги. Даже алебарда в спине его не смущала, но остальные наемники были уже рядом, опуская свое оружие раз за разом. Никто не хотел давать врагу шанса, и культиста продырявили раз сорок, пока Ражани не сказал:

– Хорош с трупом воевать.

Три наемника спустились со сцены и встали к своим товарищам, окружив убитого лидера секты.

– Живучая мразота, – заговорил Форадо. – Кто-то видал такое?

– Нет, – сказал Хуго. Остальные промолчали, соглашаясь с ним.

Минут через десять подошел Баллисмо – старый маг, которому кригбарон платил даже больше, чем Хугбранду. На самом деле Баллисмо звали Роньпожен, а свое второе имя он получил за то, что предпочитал стрелять издалека, вычисляя траекторию через артефакт. К наемникам Баллисмо шел неторопливо, и магический щит, развернутый над головой мага, защищал от дождя.

– Что-то твоя магия не справилась, дедуля, – хмыкнул Форадо.

– Не стал стрелять снова, чтобы не помешать вонзать кинжал в труп восемнадцать раз, – улыбнулся старик.

– Могу и девятнадцатый – уже тебе.

Магу нравилось поддевать Форадо. Форадо пытался делать то же самое в ответ, но старик всегда оставался невозмутимым. Пока эти двое продолжали ругаться, Хугбранд осмотрел лагерь. Наемники уже успели разбрестись по лагерю, и добыча оказалась бедной.

– Что за камень? – спросил Хугбранд у мага прямо.

– Звено манифестации. Чтобы усилить ее, – ответил Баллисмо. – Редкостная гадость, но впервые вижу такую сильную манифестацию.

– Задело, что не убил его, да? – моментально отреагировал Форадо.

Отвечать маг не стал. Объяснений Баллисмо хватило, чтобы понять ситуацию. С этим камнем культист сделал манифестацию сильнее, только она и сама по себе впечатлила мага – а уж старый извращенец разбирался в магии.

– Армин, откуда знал, что это? – спросил Хугбранд у товарища прямо.

Блондин дождался момента, когда треснет камень, и только после этого выстрелил из арбалета. В кругу наемников Армин-Апэн прослыл всезнайкой, знающим ответ на любой вопрос. Всем было ясно, что блондин обладает той редкостью на «о», которая для наемников считалась роскошью – образованием.

– Где-то слышал, – пространно ответил Армин-Апэн и сразу ушел на окраину лагеря, чтобы его не продолжили расспрашивать.

– Вот ты как думаешь, он – аристократ? – полушепотом спросил Хуго.

Этот вопрос от наемников Хугбранд слышал не раз и не два. Хуго тоже задавал его не впервые. Каждый раз Хугбранд уклонялся от ответа, говоря, что не знает.

– Нет. Дело в другом, – задумавшись, сказал он.

– А в чем? – тут же шагнул ближе Хуго.

– Не забивай голову, – вернул себе ясность разума Хугбранд.

Дитрих Канбергский и его телохранитель Брюнет прибыли только через час, когда проливной дождь сменился редкими каплями. Ему, аристократу и нанимателю, не престало мокнуть под ливнем, он мог приехать и попозже.

– Как обстоят дела? – с широкой улыбкой спросил Дитрих.

– Выполнено. Культисты мертвы, – пожал плечами Хугбранд.

– Отлично, ребята! Едем в город, вам нужно обсохнуть и хорошо выпить. У нас уже есть следующая работа.

– Культисты или бандиты?

– Что-то из этого отребья, – махнул рукой Дитрих.

Бурчащие себе под нос наемники быстро собирались, когда кригбарон неожиданно замер, а потом поднял вверх руку.

«Опять чертова птица?», – подумал Хугбранд, и с неба упал орел.

Дёт никогда не замечал его. Орел появлялся так внезапно, что Хугбранд успевал его увидеть только в двух-трех метрах над нанимателем. А вот сам кригбарон орла замечал издалека, причем не глазами. Дитрих Канбергский будто чувствовал приближение птицы и сразу выставлял руку, чтобы та приземлилась.

Так кригбарон получал послания. От кого – не знал и Хугбранд.

За Дитрихом Канбергским, прозванным Удачливым, кто-то стоял. Загадочный человек в тени снабжал кригбарона работой, и Дитрих никогда не отказывался.

– Со швалью разберутся и без нас, – улыбнулся кригбарон. – Капитан, мы отправляемся в Надику.

На лице Хугбранда не отразилось ни одной эмоции.

– Тебе бы подучить географию Гернской Лиги, капитан. Спросишь у Армин-Апэна. У нас мало времени, ребята, так что отдыхаем в ускоренном темпе.

Надика оказалась узкой полосой на карте Гернской Лиги. Ею руководил барон Ингель: северная часть полосы была холмами, засаженными виноградом, а южную, равнинную засевали ячменем. Сюда приезжали только торговцы, ведь в городе – не говоря уже про окрестные села – не на что было смотреть. На север от Надики стояли зажиточные города Лааден и Ацу. А на северо-запад – Пристиниц, «Преддверье Герна». Все главные дороги шли в обход Надики, но местный барон не жаловался. Вино и пиво всегда было кому сбывать.

Обо всем этом рассказал Армин-Апэн, пока шел рядом с Хугбрандом день спустя. Когда блондин замолчал, с лошади заговорил кригбарон:

– Есть еще кое-что.

– Я что-то упустил? – удивился Армин-Апэн, и остальные наемники уставились на него. Такое случалось крайне редко.

– Неважно, – ответил кригбарон, оставляя всех в неведении.

Надика оказалась такой, какой и представляли себе наемники: маленький городишко с близким к нулю количеством развлечений. У Надики было только одно преимущество перед большими городами Гернской Лиги: здесь хорошо пахло. Запах свежеиспеченного хлеба смешивался с запахом кислого пива и мяса с вертела. В Надике хотелось есть, даже если желудок был набит до отказа.

– Брандо, ты со мной, – сказал кригбарон. – Остальным разойтись до завтра, выходим с первыми петухами.

Замок местного лорда был больше похож на укрепленное поместье, и все же это был замок. На удивление бойцы барона Ингеля тоже оказались не промах: на каждом была кольчуга, в руках солдаты держали алебарды. А самое главное, Хугбранд видел в их позах, движениях и шрамах историю войны.

– Лорд Ингель воевал?

– Еще как, – хмыкнул кригбарон.

Служанки распахнули дверь перед Дитрихом. Внутри уже дожидался лорд Ингель, которому было за пятьдесят, вместе со своей женой, почти не утратившей красоты с возрастом. Обед был скромным по меркам аристократии: кригбарона никто не ждал.

– Приветствую вас, барон и баронесса, – поклонился Дитрих, а следом за ним и телохранители. – Я – кригбарон Дитрих Канбергский, а это рыцарь Рудольф и благородный Брандо.

– Всегда рады гостям, – без улыбки ответил Ингель, вставая с места. – По делу или?..

– Проезжали мимо, – широко улыбнулся кригбарон.

Разговоры аристократов Хугбранд давно научился пропускать мимо ушей. Спросить о здоровье хозяина, о родне, о дальней родне, об имении, о конях, о погоде – это продолжалось бесконечно и, казалось, Ингелю и Дитриху было одинаково неинтересно. Все переменилось, когда речь зашла о войне.

– Вы были в том сражении! – выпрямился барон Ингель, будто помолодев на десять лет.

– О да, и мы сражались. Мои люди – на правом фланге, а я с кавалерией вместе с герцогом фон Альтцен, – гордо кивнул Дитрих.

Кригбарон рассказывал о бое, Ингель жадно слушал, а у Хугбранда сражение будто разыгрывалось перед глазами. «Стальные братья» много раз ходили по лезвию ножа, и все же они победили в тот день, а Лефкию разбили.

– Брандо лично сразился со стратигом Наксием, – сказал Дитрих, кивнув на дёта. – Он славно бился и оттеснил врага.

– Ты видь северный варвар, как ублюдки Коринха? Расскажи о том бое!

Сравнение с «ублюдками Коринха» Ингель выпалил не задумавшись. При прошлом императоре Лефкии, враге Гернской Лиги, служили дёты – личная варангская гвардия. Главой варангов был Хугвальд, отец Хугбранда. И однажды за дётами пришли, перебив всех до единого: так новый император начал свое правление.

Хугбранд сбежал, и месть императору и главе его стражи стала не просто целью. Тогда еще мальчик принес клятву Эйдуру, верховному богу дётов, что отомстит убийцам отца.

– Стратиг Наксий был силен. Я не смог победить, – ответил Хугбранд коротко, стараясь не думать о прошлом.

– Вы слышали о мятежных рыцарях? – повел разговор в другое русло кригбарон.

Это сработало. Ингель снова посмотрел на Дитриха:

– Неужели вы тот барон, которого они пытались убить?

– Именно так, – улыбнулся Дитрих. – Брандо убил троих из этих ублюдков. К сожалению, бой был тяжелым, и капитан моих наемников лишился руки.

Ингель уважительно кивнул. На его лице застыла задумчивость: как можно расправиться с тремя рыцарями, но не убить одного лефкийского стратига? Даже если северянин отчаянно дрался, разница все же была огромной.

Если бы Ингель узнал, что Хугбранд одолел трех рыцарей уже без одной руки, то вряд ли бы в это поверил.

В тот день ситуация была безнадежной. Хугбранд не раз вспоминал о ней и понимал: всех их просто смяли бы. Да, рыцари оказались далеко не лучшими бойцами, к тому же были пешими, но даже так израненная после боя горстка наемников ничего не могла им противопоставить.

Поэтому пришлось принести жертву Эйдуру – богу клятв, верховному богу каждого дёта. В обмен на руку Хугбранд получил силу.

– Слышал, вы, северяне, знаете толк в пиве. Моя жена предпочитает вино, а вот я больше по хмелю. Попробуй, Брандо, – сказал Ингель, и служанка тут же наполнила деревянный кубок пивом.

Дёты любили эль. Только Хугбранду не повезло: в день взросления вся его жизнь разрушилась, оставив дётов, их традиции и братство где-то позади, в прошлом. Поэтому в эле Хугбранд разбирался не лучше жителей Лиги.

– Горчит, – сказал он, опустошив кубок.

– Это правда, мы так любим, – серьезно кивнул Ингель. – Останетесь до утра?

– Работа не терпит. Хорошо, что нашлось время к вам заехать, – скромно ответил Дитрих, пусть и был выше по титулу.

Часа через два кригбарон со своими телохранителями вышел из зала. Барон Ингель заметно разочаровался, когда узнал, что благородным Хугбранд стал совсем недавно. Для аристократов важны корни, а когда ты первый в ветви – ты все равно, что не аристократ.

– Что заметили? – спросил кригбарон.

– Ничего необычно, – коротко ответил Брюнет.

– Они не слышали о вас, – сказал Хугбранд, и Дитрих согласно кивнул.

– Удивительная штука, да? Вся Гернская Лига слышала о Дитрихе Удачливом, против которого устроили заговор. Даже если не запомнить мое имя – всегда есть северянин, зарубивший трех рыцарей. Ха! Чтобы один северянин – и трех рыцарей? Такое из памяти не выкинешь, а северян в Гернской Лиге по пальцам одной руки.

– Глушь. Могли и не слышать, – сказал Брюнет.

– Если бы Ингель не интересовался войной, тогда да. Но он не из таких. И про сражение он слышал, а про меня – нет. Как так?

– Все он слышал, – догадался Брюнет. – Зачем?

– Не знаю. Для того, чтобы услышать все от и до? Чтобы разговор с редкими гостями получился интереснее и насыщеннее, а? Что думаешь, Брандо?

– Или тянул время.

Барон Ингель странно поступил, только найти объяснение было сложно. Но подобного оказалось достаточно, чтобы кригбарон тут же заявил:

– Собирай людей, капитан Брандо. Выходим через три часа.