Обложка Под прицелом. Часть 2

Под прицелом. Часть 2

Юлиана Копьева

0% прочитано
Стандартный
Юлиана Копьева

Под прицелом. Часть 2

Глава 20. Рейс-призрак.

Дэниел стоял у окна, глядя сквозь собственное отражение в бронированном стекле небоскреба на туманные улицы Кингс-Порта.

Приталенная чёрная тройка жала в плечах, шёлковый галстук давил на кадык удавкой, а влажные после душа волосы были туго зачёсаны назад и перехвачены резинкой. Корпоративный фасад топ-менеджера выглядел безупречно. Почти. Идеальный силуэт ломала лишь одна деталь: сзади, заткнутая за пояс брюк, без всякой кобуры нагло торчала рукоять «Глока».

За спиной мягко щёлкнул электронный замок.

В кабинет вошёл Рейган.

Полтора месяца азиатских переговоров, закрытых приёмов и трансатлантических перелётов легли на его породистое лицо пепельной тенью усталости, обозначив глубокие складки у переносицы. От его тёмного кашемирового пальто веяло горечью крепкого эспрессо, пересушенным воздухом бизнес-джета и стылым дождём с посадочной полосы. Но поступь старшего Крауна оставалась прежней — тяжёлой, чеканной и хозяйской.

Следом за боссом в дверном проёме показался Брайан. Безопасник кивнул Дэниелу, поставил у стены дорожный кофр и тут же бесшумно выскользнул в приемную, едва слышно прикрыв за собой створку.

Дэниел не стал затягивать передачу власти. Он отлип от стекла, шагнул к монументальному столу, выудил из жилетного кармана золотистую мастер-карту директора корпорации и небрежно швырнул пластик на столешницу.

Карточка скользнула по лаку и замерла в дюйме от края.

— Твоё кресло, Рей.

Рейган, не сводя глаз с карты, сбросил пальто на спинку дивана и неторопливо подошёл к столу. Его цепкий взгляд прошелся по кабинету, фиксируя идеальный порядок: папки с отчетами лежали ровными стопками, экраны терминалов были погашены, в хрустальной пепельнице не темнело ни единого окурка.

Старший медленно обогнул стол, присел на корточки. Он прижал палец к биометрическому сканеру на скрытой панели за креслом и потянул бронированную дверцу на себя.

Из глубины оружейного ложемента на свет появились «Пит Вайпер» и «Атлас».

Рейган с весомым стуком опустил оба ствола на стол прямо перед Дэниелом, а свободной рукой забрал мастер-карту, завершая безмолвный обмен власти на железо.

Дэниел завёл руку за спину и выдернул из-за пояса казённый девятимиллиметровый ствол. Чёрная полимерная рамка легла на лакированный дуб ровно туда, где секунду назад лежал пластик директора.

— Аккуратнее, братец, — протянул он с издёвкой. — Пустышки я оттуда вытряхнул. Не дырявь обшивку почём зря.

— Меня вздумал учить? — процедил Рейган, даже не взглянув на пистолет.

Он продолжал с подозрением оглядывать кабинет, словно в том, что здесь всё осталось на своих местах, крылся подвох. Видимо, до сих пор не верил, что башня «Олимпа» вообще уцелела после урагана по имени Дэниел.

Дэниел расплылся в довольной мальчишеской ухмылке. Оба его ствола лежали в притёртой кожаной сбруе. Он первым делом выщелкнул «Пит Вайпер», проверил оружие и на мгновение задержал большой палец на рифлёном флажке предохранителя. Затем вернул пистолет в кобуру, скинул душный пиджак на директорское кресло и продел руки в ремни наплечной подвески.

Привычная тяжесть пистолетов легла под рёбра, возвращая телу правильный баланс. По венам разлилось почти физическое блаженство — ощущение голого, безоружного клерка наконец исчезло.

— Не ожидал, — негромко протянул Рейган.

Он отбросил пиджак Дэниела с кресла на диван и опустился на своё законное место. Провёл ладонью по столешнице, вслушиваясь в гул небоскрёба.

— Ни одного скандала за сорок шесть дней. Ни одного разгромленного клуба, ни визитов федералов. Показательная казнь Мерсера, назначение Вука… Серб уже отчитался, что ты лично заткнул дыру по портовой логистике. И откуда, интересно, взялись семь миллионов, которые мои аудиторы не могли найти с прошлого квартала?

— В отчётах. — Дэниел покрутил плечом, подгоняя ремни сбруи под мышками. — Твои кабинетные гении дважды оплачивали одни и те же транзиты. Я просто велел поднять оригиналы первичных накладных. Твой куратор логистики рисовал фиктивный простой контейнеровозов в порту Окленда через фирму-однодневку. Пришлось доходчиво убедить парня вернуть деньги со своих офшоров, а самого отправить к Мерсеру.

Рейган несколько секунд молча буравил брата прищуренным взглядом.

— Ты лично сверял первичку?

— Представь себе, Рей. Буквы я разбираю, считать до десяти тоже научился.

— Поразительно! — воскликнул старший. Он скривил тонкие губы и с редким, почти растерянным недоумением качнул головой. — Сработал чисто, Дэн. На удивление чисто. Даже придраться не к чему.

— Старался соответствовать фамилии, — отозвался Дэниел. — Сам как? Азиатским смогом не подавился?

Дэниел стоял, расслабив плечи, и не отводил взгляда. Никаких привычных ужимок, дешёвой клоунады или фиглярства, которыми он годами испытывал терпение старшего. Игра в вечного бунтаря потеряла всякий смысл — там, за пределами пыльного мегаполиса, в глухом прибрежном лесу у края скалы, его ждало нечто, перед чем эта башня казалась пустой декорацией.

Взгляд скользнул по лакированной поверхности стола — зеркально гладкой, без единой зацепки, где покоились ладони Рейгана. А ведь ещё неделю назад на этом дереве белели глубокие борозды от шпилек Эрики. После безумного секса Дэниел сгрёб разбросанные отчеты в охапку и запихнул их в сейф. Утром загнал в кабинет реставраторов с полировочными кругами, а затем два часа кряду, поминая всех чертей, самолично перебирал перемешанные сводки и раскладывал их по датам.

Рейган, естественно, об этом не узнает никогда.

Старший поднялся из кресла и неторопливо направился к скрытому в стене бару. Снял с полки бутылку двадцатипятилетнего «Макаллана», звякнул гранёным хрусталём и щедро плеснул янтарный скотч в широкий рокс.

— Я выкупил контрольный пакет химического концерна в Шэньчжэне и заключил долгосрочные контракты на поставку промышленного сырья. Заодно договорился с китайцами о закупках калифорнийской древесины, — деловито отчитался Рейган, возвращаясь к столу. — Теперь у «Оникс Агро» собственная синтетическая база в Азии и плотный транзитный коридор через порты залива. Будешь? — Он протянул бокал Дэниелу. — За закрытие азиатского вопроса.

— Нет. Я в завязке, — отрезал Дэниел.

Стекло в руке Рейгана на секунду застыло в воздухе. Тёмные брови медленно поползли вверх. Он опустил бокал на стол, так и не сделав глотка, привалился бедром к краю столешницы и скрестил руки на груди, вперив в младшего ошарашенный взгляд.

— Ты? Отказался от скотча? — в низком голосе прорезалось неприкрытое подозрение. — Не устраиваешь истерик. Не громишь мебель. Даже разговариваешь почти как нормальный человек. И не пьёшь посреди рабочего дня. В чём подвох, Дэн? Ты в спортзале затылком гриф поймал или на тебя так благотворно подействовала моя новая секретарша, с которой ты тёрся на этаже целый месяц?

— Курс таблеток, — без тени раздражения отозвался Дэниел, выдерживая прицел серых глаз. Эту легенду он выстроил и обкатал ещё до того, как шасси «Бомбардье» Рейгана коснулось посадочной полосы Кингс-Порта. — Я прошёл повторное обследование у Вернера. Оказывается, если не глушить похмелье бурбоном каждое утро, нервная система перестает сыпаться. Нога тоже в норме. На днях скатаюсь в салон — надо забить рубец, а то мой «бог смерти» после штурмовиков Клауса и скальпеля старика заметно покосился.

Рейган буравил его лицо несколько долгих, тягучих секунд, будто выискивая за этой невозмутимостью фальшь, скрытую издёвку или симптомы назревающего срыва.

— Допустим, — наконец выдохнул он и потянулся к бумагам на краю стола. — Считай, я сделал вид, что поверил. Теперь к делу. Что у нас с Трэверсами?

— По твоей команде кошмарили их круглосуточно. Парни отработали по наводкам Оракула на все сто. Сообщение между их заводами парализовано. Две фуры с прекурсорами легли на бок прямо на шоссе в округе Сонома. Товар испорчен. Трассу перекрыли на сутки. Главный перевалочный склад в промзоне Хейворда выгорел до фундамента вместе с автопарком — замкнуло старую проводку, чистая случайность, даже пожарные эксперты не подкопались. Логистику Трэверсов мы раскатали под ноль.

— А сам Клаус что? — прищурился Рейган.

— Щенок ожидаемо взбесился. Быстро смекнул, что на улицах его безопасникам против нас ловить нечего, и побежал к законникам. Подключил прикормленных федералов: те состряпали дело об отмывании и протащили через суд арест на три наших транзитных счёта. Миллер со своими юристами уже оспаривает арест, но пока суды жуют сопли, деньги висят мёртвым грузом. В общем, кислород нам перекрывают системно.

Дэниел перевёл взгляд на стекло, за которым серый туман наползал на крыши соседних построек:

— Мы жжём их склады, они морозят наши счета. Возня в песочнице, Рей. Дешевый обмен пощёчинами, который только раскачивает лодку и привлекает к побережью лишнее внимание прессы и ФБР. Нужен мат. Пора заканчивать эту партию.

Рейган оттолкнулся от края стола и подошёл к пульту внутренней связи.

— Мат будет, — сухо уронил старший Краун и вдавил клавишу селектора. — Виктория. Объяви сбор ближнего круга. Конгресс-холл, ровно в пять вечера. Все силовые и аналитические звенья должны быть на местах. Неявку не приму, даже если кто-то лежит на операционном столе.

***

Ровно в пять вечера массивные створки конгресс-холла разошлись в стороны, пропуская братьев внутрь.

Переговорная занимала добрую половину пятьдесят четвертого этажа и по размаху не уступала залам заседаний крупнейших транснациональных корпораций. Высокие потолки, панели из морёного дуба, холодные, выверенные линии скрытой подсветки. Вместо окон — глухие акустические щиты, за которыми пряталась многослойная шумоизоляция. В этом «бункере» можно было обсуждать что угодно, не опасаясь ни прослушки, ни лазерных микрофонов с соседних крыш.

Вдоль дальней стены тянулись широкоформатные экраны, соединённые с закрытой корпоративной сетью. В центре стоял длинный стол из чёрного камня, окружённый двумя десятками кожаных кресел. Ни показной охраны у дверей, ни единой лишней детали.

Семья уже ждала своего босса.

За столом собралась самая преданная часть верхушки Синдиката — гремучий сплав легального капитала и профессионального криминала. По левую сторону сидел Алан Бельмонт; президент холдинга после недавней кончины жены выглядел ходячей тенью — он сжимал трость и смотрел перед собой потухшим взглядом. Рядом с ним пролистывал документы главный юрист Этан Миллер. Чуть дальше расположился Вук — серб сидел прямо, словно штырь проглотил, демонстративно выставив на камень столешницы изуродованные шрамами кулаки. Во главе силового фланга развалился Алекс в тактическом свитере «Альфы». Неподалёку устроился массивный Оуэн, рядом с ним Джимми.

Тяжёлые створки сомкнулись за спиной Дэниела, отрезав гул «Олимпа». Воздух словно стал неподвижным. Ни голосов за дверью, ни шума вентиляции — только приглушённое движение людей за столом. Почти идеальное место для совета демонов. Не хватало лишь самого Вельзевула во главе.

Рейган без единого слова занял своё законное место. Дэниел опустился в кресло по его правую руку. Брайан и Зейн заняли места напротив младшего.

Взгляд Дэниела сразу же нашёл цель по диагонали.

Сайленс сидел через место от Зейна, выпрямив спину и не касаясь спинки кресла. Невысокий, в простом сером джемпере с круглым воротом, он выглядел как безобидный аспирант, по ошибке забредший на заседание закрытого трибунала. На его двадцатилетнем лице не читалось эмоций, а выцветшие, полупрозрачные глаза цвета талой воды делали его похожим на слепца. Бледная, невзрачная лабораторная мышь.

Почувствовав на себе чужой прицел, снайпер едва заметно, почтительно наклонил голову. Он чуть тронул уголками губ тонкую бескровную линию рта — мимолётная, ледяная усмешка равного по классу профессионала, знающего себе цену, — и неторопливо перевёл взгляд на Рейгана, который в этот момент отдавал распоряжения Ораклу.

«Сукин сын», — мысленно процедил Дэниел. Одной этой ухмылки хватило, чтобы вспомнить, почему он терпеть не мог Сайленса.

В ту же секунду диммеры под потолком плавно приглушили свет. На дальней панели ожил экран, заливая камень столешницы и неподвижные лица сидящих холодным свечением.

Рейган сразу перешёл к сути:

— Все здесь знают, что мы сделали с логистикой Трэверсов. И все знают, чем нам ответили. Клаус не пошёл на мировую. Напротив, начал душить наши счета через федералов, а значит, играть в прежнем темпе бессмысленно.

Он в упор посмотрел на юриста.

— Этан, сколько мы протянем с заблокированными счетами?

— По текущим обязательствам запас прочности есть. Но если аресты распространятся на остальные расчётные структуры, придётся резать бюджеты и пересматривать контракты, — отчитался Миллер.

— Сроки?

— Пока рано называть.

— Вот именно. — Рейган выдержал паузу. — Я не собираюсь сидеть и ждать, пока они назовут точную дату моего приговора.

Оракул поднял глаза от экрана ноутбука, поправил очки и заговорил:

— Подобраться к нему по сети пока не выходит, босс. Клаус нанял топовую контору из Пало-Альто. Его цифровой контур и периметр ведут лучшие спецы из Долины. Протоколы уровня АНБ, ротация ключей каждые четыре часа. Любая попытка пробить их камеры выдаст нас за сорок секунд.

— Значит, уберём по старинке, — хмыкнул Алекс. Командир «Альфы» небрежно закинул ногу на ногу. — Точечная работа на дистанции. Полагаю, Сайленс и Дэниел закроют вопрос за сутки.

Дэниел едва заметно сжал челюсти, но промолчал. Мысль работать в паре с этим светловолосым выродком вызывала тошноту.

Оракул быстро отбил комбинацию клавиш, и на настенной панели всплыла фотография Клауса с прикреплённым досье.

— Он — не полевой боец. Аналитик, чистый «мозг». — Хакер вывел поверх снимков тактические маркеры и схемы маршрутов. — Постоянный эскорт: от четырёх до шести личников. Все — бывшие оперативники из «Дельты» или флотских «котиков», прошедшие не одну командировку на Ближний Восток. География перемещений крайне узкая: закрытое поместье за городом с автономной подстанцией, укреплённый пентхаус в Даунтауне или лимузин класса защиты B7. Почти как твой «Брабус», босс…

Хакер развернул на весь экран окно с расписанием встреч Клауса. Рядом с датами и маршрутами высветилась фотография самолета.

— Но у него есть одна критическая уязвимость: ему жизненно необходимо держать публичный статус. Он не может запереться в поместье, пока идёт раздел наследства. Ему нужно лично подписывать бумаги на советах директоров и светить лицом перед инвесторами.

Рейган издал смешок, начисто лишённый веселья:

— Собственно, как и мне…

— Только ты, босс, куда более шальной и непредсказуемый, — негромко заметил Брайан.

— Ладно, оставим психоанализ, — оборвал его Рейган. — Лучше скажите мне, как мы будем валить этого ублюдка. Какие есть варианты?

Рейган повернулся к президенту холдинга, до сих пор не проронившему ни слова.

— Алан? Что скажешь?

Бельмонт не поднял головы. Высохшие длинные пальцы сильнее стиснули набалдашник трости, а мутный, потухший взгляд застыл на тонкой стойке микрофона перед ним.

— У меня нет идей, Рейган, — обронил он в пустоту.

Старший Краун скривил губы и обвёл взглядом остальных.

— Я за вариант Алекса, — подал голос Оуэн. — Самый чистый расклад — отработать по нему точно так же, как люди Карла работали по тебе в прошлом году. Нужно брать кортеж на загородной трассе, когда он возвращается в поместье.

Алекс протянул кулак, и Оуэн с довольной улыбкой стукнул по нему своим.

— Поддерживаю. — Оракул кивнул. — Выставим портативные глушилки на всех частотах, чтобы личники не успели кинуть тревогу копам. Или устроим аварию на выезде из тоннеля Уолдо — он проезжает через него почти каждый вечер по пути в Марин. А Дэниел использует свои навыки вождения, чтобы заблокировать или подрезать сопровождение. И тогда мы их расстреляем.

— Брата под удар я не подставлю, — ледяным тоном отрезал Рейган. — Хватит с него покатушек. Максимум, что я ему доверю в этой операции — прикрытие со второй линии. И то в качестве страховки для Сайленса.

Дэниел издал язвительный смешок и опустил глаза в блокнот. На фирменной бумаге «Оникс Агро» уже проступали весьма недвусмысленные очертания женского тела. Он добавил несколько особенно неприличных деталей и лениво перевернул ручку между пальцами.

— Что делать с капсулой? — Рейган сцепил пальцы в замок на столешнице. — Вы же слышали расклад. Он сидит в броневике класса B7. На заднем диване. Обычный свинец эти борта даже не поцарапает.

— Да подорвите его к чертям, — лениво бросил Зейн, глядя в потолочную панель.

— А это мысль, — подхватил Алекс. — Сработаем кумулятивным зарядом на магнитном креплении. А ещё лучше — завалимся к нему в поместье всей группой, как они к нам на базу.

Оракул щёлкнул клавишей, выводя на настенный экран трёхмерную карту усадьбы Трэверса:

— Не вариант, Алекс. Внешний периметр под высоким напряжением, скрытые сейсмодатчики в грунте и тепловизоры на каждой вышке. Мы даже к воротам не подойдём без шума.

— У нас целая частная военная компания, — оскалился командир «Альфы». — Снимем вышки ударными дронами, зайдём двумя штурмовыми группами с тяжёлым железом. Плевать на их тепловизоры. Плевать на копов.

— Плевать? — в голосе Рейгана зазвенела сталь. — А потом мне придётся продать половину терминалов, чтобы откупиться от федерального расследования? Даже моих счетов не хватит замять бойню посреди элитного посёлка. Я не всесилен, Алекс, сколько бы газеты ни писали обратное. Но если тебе так не терпится пострелять — иди в армию. Благо наша страна всегда даёт такую возможность. Там за это ещё и медали вешают.

Дэниел, не отрываясь от блокнота, подал голос:

— Магнитная мина на лимузин такого класса — дилетантский цирк. Немецкие бронекапсулы проектируют так, чтобы они держали подрыв двух ручных гранат или направленный фугас под днищем. Заряд разнесёт подвеску, оторвёт колёса, но сам ублюдок внутри максимум отделается звоном в ушах. Плюс ко всему мы оставим на шоссе кучу следов ВВ и поражающих элементов. Слишком грязно. Федералы привяжут нас к теракту за сорок восемь часов. А может, и раньше…

Рейган перевёл на него колючий взгляд:

— Надо же, какие тонкие материи. А ты у нас теперь признанный мастер стерильной работы? Настолько чистый специалист, что, когда тебя попросили убрать одну девчонку, убил на это целый день?

Дэниел пропустил шпильку мимо ушей. Он знал то, о чём не подозревал старший брат, и эта тайна дарила ему пьянящее чувство превосходства над всеми, кто сейчас сидел за этим столом.

— Кстати, очень жаль, что ты приказал её ликвидировать, босс, — задумчиво протянул Оракул. — Клаус был буквально зациклен на сестре. Мы могли разыграть карту обмена. Сделать вид, что готовы передать девчонку на нейтральной территории — скажем, на старом частном аэродроме в Сономе. Клаус приехал бы лично, чтобы забрать её живой или мёртвой. А там мы могли бы спокойно его снять…

— Забудьте уже про неё, — прорычал Дэниел, заставив хакера осечься. — Два с половиной месяца прошло, там в земле уже одни кости.

Он швырнул ручку на камень столешницы и с размаху захлопнул блокнот. Звук хлестнул по гробовой тишине зала, как холостой выстрел.

За столом все разом подобрались: Алекс вскинул бровь, Брайан с Зейном синхронно выпрямили плечи, и даже бесцветный Сайленс едва заметно повёл подбородком, с ледяным любопытством изучая внезапную вспышку Хитмана. Только старик Бельмонт продолжал безучастно гипнотизировать набалдашник своей трости.

Дэниел поймал взгляд брата и мысленно выругался.

«Вот же чёрт. Столько времени без единого срыва — и стоило этим идиотам вспомнить про Еву, как я снова дёрнулся».

— Если вам так приспичило возиться с пиротехникой — взрывайте этот чёртов лимузин, — бросил Дэниел. Он снова раскрыл блокнот, поднял ручку и уже совершенно ровно закончил: — Но я против.

И принялся как ни в чём не бывало черкать по бумаге.

— Я тоже против, — поддержал Рейган, мгновенно возвращая контроль над столом. — Клаус должен отправиться на тот свет «естественно», как Филипп. Или «случайно», как его средний брат на горнолыжном склоне. Никаких взрывов, пуль или штурмов.

— Босс, у него на апрель и май расписана целая серия деловых перелётов. — Оракул развернул монитор в сторону Рейгана. — Нью-Йорк, Токио, Вашингтон. Часть встреч ещё не подтверждена, но визит в столицу стоит на конец мая. По официальной повестке — лоббирование нового патентного закона в Сенате. По факту — он собирается напрямую договариваться с кураторами в Минюсте, чтобы окончательно перекрыть все транзитные каналы «Оникс Агро».

— Вопрос нужно закрыть до Вашингтона, иначе мы увязнем в судах по горло, — взволнованно прокомментировал Миллер.

— Именно. — Оракул качнул головой. — Перелёты он совершает исключительно на собственном «Галфстриме».

— И что ты предлагаешь? Сбить его ракетой над Тихим океаном? — Рейган раздражённо скривился. — Вы за время моего отсутствия вообще разучились генерировать рабочие идеи? У него хоть хронические болячки какие-нибудь есть?

Оракул втянул голову в плечи, став похожим на черепаху в очках, и пожал плечами:

— Я просто докладываю оперативную сводку, босс… И нет, он здоров как бык.

— Можно сработать куда тоньше, — вдруг отозвался Зейн. — Правда, идея сумасшедшая, но в этом-то и вся соль: если получится, последствия будут выглядеть совсем иначе, чем после перестрелки или взрыва.

Пилот подался вперёд, упираясь предплечьями в край стола.

— Я отлично знаю этот борт. — Он кивнул подбородком на фотографию «Галфстрима», выведенную на экран. — Лично перегонял точно такой же из Эмиратов два года назад. На этих машинах стоит автономная кислородная система, которая питает маски экипажа и пассажиров при разгерметизации. Если перед вылетом стравить медицинский кислород и закачать в магистраль чистый азот под тем же давлением — подмены никто не заметит. В авиации это называют «рейсом-призраком». Экипаж просто уснёт на наборе высоты. Самолёт на автопилоте дотянет по заданному курсу, пока не выжжет керосин досуха, а потом рухнет в океан или где-нибудь в безлюдной пустыне.

— Или прямо на жилой квартал… Вы что, меня на электрический стул усадить задумали? — прорычал Рейган, нервно барабаня пальцами по столешнице.

Дэниел отложил ручку, впервые за последние десять минут прислушиваясь к разговору по-настоящему.

— Если борт пойдёт на крупный город, его перехватит «НОРАД»*. В крайнем случае собьют истребителями, — спокойно выдохнул Зейн. — Но стопроцентных гарантий, разумеется, никто не даст.

*«НОРАД» (North American Aerospace Defense Command) — Объединённое командование аэрокосмической обороны Северной Америки. Совместная структура США и Канады, отвечающая в том числе за контроль воздушного пространства и предупреждение о воздушных угрозах.

— Прекрасно. Значит, ещё и Пентагон в наши разборки впутаем. И как такой борт вообще выпустят со стоянки?

— В этом и фокус, босс. Выпустят без единого вопроса, если не наследить. Бортовые датчики примитивны даже на джетах такого класса: они замеряют только давление в контуре, а не химический состав газа. Электроника покажет штатные тысячу восемьсот пятьдесят фунтов на квадратный дюйм и отрапортует, что баллоны забиты под завязку. Командир пробежится по предполётному чек-листу, увидит зелёную отметку «кислород — сто процентов» и спокойно запросит разрешение на взлёт.

Дэниел упёрся подбородком в сцепленные ладони, пряча за кулаками зевок. Зейн, конечно, был спецом до мозга костей, но вся эта бесконечная возня вокруг одной цели начинала откровенно утомлять. Клаус Трэверс обложился броней, законами и частными армиями так плотно, что к нему было не подступиться. Ни любовниц, ни пьяных загулов, ни слабых мест. Пацан оказался чище даже самого Рейгана.

— Техник на земле чуть ослабит стопор на выпускном клапане гермокабины, — продолжил Зейн, явно поймавший кураж. — Это не критическая поломка, обшивка останется целой. На малых высотах отбор воздуха от двигателей легко компенсирует утечку. Но стоит джету набрать эшелон и пересечь отметку в девять тысяч метров, как давление в салоне начнёт плавно проседать. Слишком медленно, чтобы взвыла сирена разгерметизации, но достаточно, чтобы бортовой компьютер отщёлкнул замки потолочных люков и выбросил маски.

— Допустим, электронику вы обманули, — вздохнул Дэниел, скосив взгляд на пилота. — А как заставить этих кретинов натянуть резинки на лицо? Рейган вон, например, ни за что не станет напяливать маску при первой же болтанке…

— Да, кстати. — Рейган задумчиво постучал ногтем по столешнице.

— Главное, чтобы надели пилоты, — отрезал Зейн. — А они это сделают. Базовый рефлекс, вбитый на тренажёрах до мышечного автоматизма.

— Клаус тоже нацепит, — вставил Оракул. — Парень помешан на личной безопасности.

— Кажется, до меня дошло, куда ты ведёшь, — подхватил Брайан. Взгляд военного медика заметно оживился, в нем вспыхнул холодный интерес патологоанатома. — Стоит им надеть намордники, как в игру вступит чистая биология.

— Они начнут задыхаться? — Рейган сдвинул брови к переносице. — Что если пилоты успеют выдать в эфир сигнал бедствия… или просто сорвут маски? Они посадят борт — и привет федеральному расследованию.

— В том-то и дело, босс. — Брайан качнул головой. — Нехватка кислорода и избыток углекислого газа — разные вещи. Именно из-за накопления CO₂ обычно возникает мучительное ощущение, что нечем дышать. А гипоксия куда коварнее. Сначала человек теряет концентрацию, реакции замедляются, мысли начинают путаться. Может закружиться голова, появится эйфория. И самое паршивое — человек не всегда понимает, что с ним происходит. Даже когда уже не способен соображать. А потом просто теряет сознание. Тихая смерть.

Дэниел слушал его лекторский голос, и перед глазами против воли встали клубы белого пара в душевой на вилле, ледяной металл советского глушителя у виска и расширенные от животного ужаса зрачки Евы.

«Тихая смерть».

Он ведь сам едва не подарил ей точно такой же беззвучный конец. От этого внезапного воспоминания на языке снова осел мерзкий привкус горечи — едкий, пепельный, как от тех дешёвых сигарет, что он наспех вытянул из кармана мёртвого гровера на делянке.

— Мерзость какая, — фыркнул Рейган, потянувшись за бутылкой воды. — После таких лекций мне самому в небо подниматься расхотелось на полгода вперёд…

— А экипаж? — неожиданно спросил Бельмонт. Старик по-прежнему сидел неподвижно.

— Что экипаж? — не понял Зейн.

— Они тоже погибнут?

— Естественно. Если операция пройдёт штатно, свидетелей на борту не останется.

Бельмонт медленно кивнул:

— Понятно.

Дэниел так и не разобрал, что именно звучало в этом вопросе — запоздалая жалость к случайным людям или выжженная усталость от бесконечных смертей.

Рейган тоже задержал взгляд на старике, открыл было рот, но промолчал. И заговорил лишь тогда, когда Бельмонт снова опустил глаза в стол:

— Ладно. Времени на пустые дебаты у нас нет. Берём в разработку этот сценарий. Кто за?

— Я. — Дэниел откинулся на спинку кресла. — Из всего, что я сегодня услышал, это хотя бы не смахивает на дешёвый боевик. А техника, который испортит джет, потом спишем в расход. Только у меня одно условие: не вздумайте крутить эту диверсию в терминалах старика Вейна. Не хватало ещё, чтобы федералы полезли с обысками в ангары его авиакомпании.

— Разумное замечание. — Этан кивнул и встал, упершись пальцами в столешницу. — Но даже если все пройдет гладко, этот вариант не избавляет нас от юридических последствий. Гибель главы корпорации неизбежно поднимет волну. Посыплются проверки, судебные разбирательства, иски от семей экипажа. И нет никакой гарантии, что регуляторы не заинтересуются деятельностью «Трэверс Биотек».

— Они и без того ею интересуются, — фыркнул Дэниел.

— Совершенно верно. Поэтому наша главная задача — не дать расследованию катастрофы превратиться в расследование корпоративной войны. В юридическом поле здесь слишком много переменных. Но это в любом случае чище, чем штурмовать его резиденцию или взрывать кортеж. По крайней мере, на первом этапе всё будет выглядеть как трагический несчастный случай…

Миллер опустился в кресло и добавил:

— Я голосую за. При условии, что финальную отмашку дадим после оценки всех сопутствующих рисков.

— Готов курировать техническую часть, — поднял руку Зейн.

— За, — коротко бросил Брайан; следом за ним молча кивнули Оуэн и Вук. Алан просто приподнял ладонь над столом.

Лишь Алекс остался сидеть безучастным. Массивный командир «Альфы» скрестил руки на груди и хмуро буравил взглядом настенный экран.

— Алекс? — Рейган вопросительно изогнул бровь, уставившись на силовика.

— Воздержусь, — отрезал тот. — В этой схеме слишком много технических нюансов. Я предпочитаю свинец. Но раз большинство за такой расклад — пусть будет так. Хотя… финальное слово всё равно за тобой, босс.

— Значит, пока берём за основу этот вариант, — подытожил Рейган и посмотрел на хакера: — Пробей точные маршруты и терминалы вылета. Вычисли старших смен техслужбы этих аэродромов. Поднимай всё: ипотечные долги, просроченные кредиты, больную родню, любовниц — любой рычаг, за который можно ухватить за горло. И заодно продумай, как зачистить следы.

— Будет сделано, босс.

— Дэниел, — голос брата хлестнул по ушам, вырывая из мыслей. — Если план пойдёт в работу, на тебе силовая страховка. Проконтролируешь техника; если слабак дрогнет — уберёшь свидетеля. Тихо. В твоём привычном стиле. Зейн пойдёт с тобой как специалист, а Сайленса возьмёшь на прикрытие с дальней дистанции.

Дэниел нахмурился. Схема выглядела рабочей, но в голове не сходилась главная деталь:

— Я всё понимаю, Рей. Мы уберём Клауса, старик Самуэль тоже долго не протянет. Но как ты собираешься забрать корпорацию? У «Биотек» есть совет директоров, акционеры, трастовые фонды… Если семья вымрет под корень, начнутся наследственные тяжбы, акционеры перегрызутся, а совет директоров не подпустит нас к управлению компанией.

— Ты стал подозрительно умным за время моего отсутствия. — Рейган тонко усмехнулся, но его серые глаза оставались колючими и ледяными. — Видимо, подзабыл, братец: ты больше не управляешь «Олимпом». Мой план поглощения уже запущен, и твои консультации в нём не требуются. Твоя единственная задача — сделать так, чтобы этот грёбаный джет рухнул. И желательно не на моё поместье.

Дэниел поднялся из-за стола, расправляя плечи:

— Будет сделано. Босс. Но с Сайленсом я на выезд не пойду. Либо я работаю один, либо сам подбираю людей.

Снайпер на противоположном конце стола едва заметно усмехнулся. Ублюдок, похоже, получал искреннее удовольствие от их перепалки.

Рейган тоже поднялся на ноги. За столом все синхронно замерли в ожидании команды.

— Хорошо. Тогда вместо Сайленса пойдёт Брайан. И сделай нормальное лицо, Ден, — негромко прорычал старший, перехватив его полный брезгливости взгляд. — Это не обсуждается. На объекте мне нужна надёжная армейская страховка, а не компания для твоих задушевных бесед. Свободны. Все.

Глава 21. Романтик поневоле

К концу марта липкая хмарь над заливом наконец начала выгорать. Океанский ветер сменил свой оскал: вместо промозглого, режущего кости холода он принёс терпкий запах соли, прелых водорослей и влажного эвкалипта. По утрам низкие тучи всё ещё цеплялись за шпили небоскрёбов, но к полудню асфальт подсыхал, и солнце било в тонированные стёкла «Олимпа» резким, обманчиво тёплым светом.

До запланированного вылета Клауса в Вашингтон оставалось меньше двух месяцев.

Все альтернативные варианты подобраться к щенку разбились о стену.

Дэниел лично просиживал часы над спутниковыми снимками вместе с Оракулом и Алексом, перебирая точки для удара. Засада на загородном шоссе отпала первой: Клаус перекроил маршруты, пустил перед своим лимузином две машины разведки с радиоглушилками и нанял для сопровождения вертолёт частной охранной фирмы. Попытка нащупать брешь в поставках провизии в его поместье тоже провалилась: продукты в резиденцию везли в опломбированных термобоксах под надзором личного шеф-повара, которого Трэверсы выписали из Швейцарии. Даже Сайленс, дважды выходивший на рекогносцировку к загородному поместью, вернулся с пустыми руками: ублюдок не приближался к окнам, не выходил на террасы и перемещался исключительно по переходам между гаражом и особняком.

Клаус словно нутром чуял, что на него открыли охоту, и замуровал себя заживо, превратив собственную паранойю в абсолютную броню.

В сухом остатке оставался лишь один открытый коридор — небо. Безумная, балансирующая на грани катастрофы схема Зейна из запасного варианта превратилась в единственный рабочий план.

«Оникс Агро» тем временем молотило на полных оборотах. Азиатские контракты приносили миллионы каждую неделю, заводы в Шэньчжэне бесперебойно гнали через терминалы залива химическое сырьё для производства удобрений. По крайней мере, именно так значилось в корпоративных отчётах. В действительности часть поставок уходила мексиканским картелям, в подпольных лабораториях которых из вполне легальных промышленных компонентов рождался товар совсем другого сорта.

Но Рейгана эти цифры больше не грели. Для старшего Крауна война перешла в плоскость уязвлённого самолюбия. Тот факт, что сопливый наследник фармацевтической империи посмел заморозить его счета и теперь безнаказанно огрызался через федералов, встал боссу костью поперёк горла.

Зато младшего брата он наконец оставил в покое.

Поводок ослаб просто потому, что Дэниел сам перестал на него бросаться. Он выучил правила этой партии и начал образцово играть роль полезного, выдержанного силовика. Никаких ночных загулов по притонам. Никаких пьяных драк в барах. На совещаниях он сидел по правую руку от Рейгана в строгом костюме, молча слушал отчёты директоров, а если открывал рот, то говорил коротко, сухо и по делу.

Рейган настоял, чтобы Дэниел перебрался обратно в «Холлоу-Эстейт». Младший даже спорить не стал, но выставил одно условие: в прежнюю гостевую спальню, где он крушил мебель и где стены помнили его срыв, он не вернётся. Рейган, оценив перемену в поведении младшего, щедро отдал ему всё правое крыло — с отдельным выходом в парк, собственной оружейной и тишиной, которую не нарушали ни шаги прислуги, ни ночной плач маленького племянника.

Ночами Дэниел подолгу лежал с открытыми глазами, разглядывая в темноте лепнину на потолке. За портьерами темнел ухоженный двор, в доме стояла тишина, но забытьё приходило лишь под утро — рваное, душное, полное обрывков кошмаров. В эти часы ему до боли в груди не хватало тесного алюминиевого вагончика, скрипа секвой и ровного дыхания рядом.

Единственная заминка случилась на второй день после переезда. Рейган зашёл в библиотеку и замер перед пустой брешью на уровне глаз.

Впрочем, допрос закончился, даже не начавшись. Старший несколько секунд буравил взглядом пустое место на полке, затем досадливо скривился. Похоже, припомнил, как Роза перебрала коллекционного шампанского и битый час рыдала на диване, обвиняя мужа в бесчувственности.

— Истеричка опять швырнула раритет в камин ради дешёвой драмы, — брезгливо процедил Рейган и закрыл тему.

Старая бумага не стоила для него испорченного утреннего кофе.

Сам Дэниел о краденом классике тоже больше не вспоминал — «Эйрстрим» на скале над океаном давно превратился в полноценную медицинскую кафедру.

Выкраивая слепые часы между вечерними отчётами и утренними планёрками, Дэниел срывался на побережье. Заднее сиденье пикапа каждый раз ломилось от коробок: многотомные клинические руководства, толстенный атлас Неттера по топографической анатомии, свежие справочники по фармакологии и интенсивной терапии, заказанные через теневых курьеров за наличку.

Трейлер внутри изменился до неузнаваемости. На кухонном столе, отмытом до скрипа, выстроились стопки конспектов и батареи разноцветных текстовыделителей. Воздух под низким алюминиевым потолком теперь пах не ржавчиной, затхлостью и порохом, а типографской краской дорогой глянцевой бумаги, сушёной лавандой и крепким чёрным чаем. Над окном горела гирлянда, отгоняя тоску.

И всякий раз, когда Дэниел переступал порог, скидывая наплечную кобуру, Ева поднимала на него глаза от исписанных страниц. В них больше не было панического ужаса — лишь настороженная привязанность загнанного зверька, который наконец признал в своём похитителе единственную реальную защиту в этом проклятом мире.

Она оказалась на редкость глубокой и чуткой собеседницей. С ней можно было вполголоса спорить о природе человеческой жестокости или просто молча дремать рядом на узком диване под мерный шелест страниц, пока она делала пометки на полях очередного учебника. А в ясные вечера они подолгу стояли на краю обрыва, кутаясь в куртки и глядя, как тихоокеанские волны с грохотом разбиваются о камни далеко внизу.

Дэниел трезво отдавал себе отчёт: никакого нормального будущего у них нет и быть не может. Но пока шторм медленно ходил по горизонту, он позволял себе просто плыть по течению.

И впервые за долгие годы — просто жить.

***

Прошёл ещё месяц. Рейган окончательно перестал интересоваться перемещениями младшего брата. Безупречная работа в «Олимпе» и непривычная покорность Дэниела сделали своё дело. До операции с «Галфстримом» оставалось несколько недель, и старший Краун предоставил ему передышку.

Тяжёлый ярко-синий пикап мерно покачивался на неровностях прибрежного шоссе. Ночной туман почти сошёл, оставив на асфальте влажные, блестящие полосы.

Дэниел скосил взгляд на пассажирское сиденье. Там, аккуратно зафиксированная ремнём безопасности, стояла круглая картонная коробка с вишнёвым тортом из «Зе Краун», перевязанная широкой шёлковой лентой. На оплётке руля лежали его собственные пальцы — костяшки тупо ныли, расчерченные свежими полумесяцами от женских ногтей и мелкими багровыми ссадинами, неизбежной данью бурной ночи в пентхаусе «Империума».

Внутри не шевельнулось ни капли раскаяния. В его черепной коробке давно уживались два совершенно разных человека.

Хитман до одури любил Эрику. Любил её порочный, голодный блеск в глазах, тяжёлый шлейф селективного жасмина, въедающийся в поры, кровь на простынях и то пьянящее бесстыдство, с которым она требовала сделать ей больно. Для безжалостного мясника эта белобрысая бестия была идеальной парой, способной без страха выдержать его звериный напор и с хищной усмешкой попросить добавки. С ней не приходилось притворяться нормальным.

А Дэниел… Тот самый мальчишка, который хотел простой жизни, ненавидел тесные костюмы и больше всего на свете мечтал о ночи без кошмаров — любил Еву. Любил занудные, сбивчивые лекции, запах мыла от влажной кожи, острые ключицы и ту тихую, невозможную нежность, с которой она доверчиво сопела у него на груди когда-то на базе.

И самое паршивое заключалось в том, что ни один из них не собирался уступать место другому. Убить в себе Хитмана значило не дожить до следующего рассвета в Кингс-Порте. Убить Дэниела — означало окончательно превратиться в Рейгана, выжечь душу дотла и остаться каменным истуканом во главе чужих судеб.

Но теперь у него хотя бы появилась возможность ненадолго загонять Хитмана в самый тёмный угол собственной души.

И этой свободой он пользовался на полную катушку — мотался к Еве почти ежедневно.

Привозил горячую еду, канистры с топливом, часами слушал её голос, но ни разу — ни единого раза за все эти три месяца — не остался в трейлере на ночь. Он уезжал до темноты, выстраивая между ними кирпичную стену. Ночь в том вагончике была слишком опасной: сумерки начисто стирали границу между Дэниелом и Хитманом.

Чтобы усыпить бдительность Семьи и собственную паранойю, Дэниел вернулся в привычный график. Появлялся на закрытых выставках Эрики и проводил с блондинкой столько же ночей, сколько и раньше.

Эрика, опьянённая его возвращением, довела свою игру до предела и всё-таки затащила в их постель Мию Чон.

Рейган оказался прав, когда на ланче в «Зе Краун» брезгливо отмахнулся от этой кореянки. Ничего особенного. Красивая, пластиковая кукла с испуганными глазами и заученными модельными ужимками, которая лишь путалась под руками и вздрагивала при каждом грубом движении, превращая свирепый, порочный угар в дешёвую съёмку для закрытого сайта. Дэниелу хватило получаса, чтобы потерять к ней всякий интерес, предоставив Эрике самой развлекаться со своей новой протеже.

А сейчас, выкручивая руль на серпантине к побережью и поглядывая на торт, он прокручивал в голове картинку сегодняшнего рассвета.

Он сидел на краю гигантской кровати в «Империуме», свесив босые ноги на ворсистый ковёр, и тупо смотрел сквозь окно на свинцовую гладь просыпающегося залива.

Сзади бесшумно шевельнулся шёлк. Горячие руки Эрики скользнули по его широким плечам, пальцы собственнически сплелись на шее, касаясь татуировки колючей проволоки. Губы влажно мазнули по его затылку:

— Что, уже сбегаешь? — прошептала она, прижимаясь обнажённой грудью к его спине.

Дэниел аккуратно сбросил её ладони и нащупал в брошенных на пол брюках телефон.

— Я сегодня в особняке не ночевал. Рейган, наверное, уже на стену лезет.

Экран вспыхнул, выхватывая из утреннего полумрака разгромленную постель. Дэниел отбил брату сообщение, подтверждая, что он жив и всё под контролем.

Затем повернул голову. Мия лежала на животе, уткнувшись лицом в сбитую подушку; её тонкая спина едва заметно вздымалась, дыхание после ночи оставалось сбитым и поверхностным. Дэниел небрежно опустил ладонь на её гладкое бедро, сжал податливую плоть и приподнял телефон. Кадр вышел нарочито смазанным и вызывающе циничным: в объектив попали только бледная задница кореянки под широкой ладонью и тонкие руки Эрики с алым маникюром, вновь обвившие его шею.

Сообщение отметилось как прочитанное, но Рейган не ответил.

Дэниел откинул смартфон и звонко, наотмашь шлёпнул Мию. Девушка тихо заскулила в подушку, инстинктивно поджав колени, но глаз не открыла.

Он повернулся к Эрике, перехватил её за подбородок и сухо чмокнул в припухшие губы:

— Отпусти, Рик. У меня дела.

— В такую рань? — блондинка недовольно прищурилась, но пальцы, державшие его за шею, разжала.

По пути Дэниел заскочил в «Зе Краун» за оплаченным с вечера тортом и вывел пикап на пустое прибрежное шоссе.

Ева больше не пыталась бежать.

Она даже не просила её отпустить. За последние месяцы само слово «свобода» словно стёрлось из её лексикона, уступив место сугубо прагматичному сосуществованию. Все её запросы стали предельно бытовыми: книги, фрукты, удобная спортивная одежда.

И всё же она осторожно прощупывала границы.

Это происходило почти незаметно для стороннего глаза. Порой, когда Дэниел проваливался в короткую дневную полудрёму на диване, Ева неслышно приближалась. Он не размыкал век, ощущал её присутствие, чувствовал тёплое дыхание у своего лица. Иногда её пальцы невесомо касались его ладони, лежащей на груди. Дэниел не сжимал руку в ответ, не притягивал её к себе — лишь медленно отстранялся, разрывая контакт.

Он вновь опустил глаза на исцарапанные костяшки пальцев на руле, затем на коробку. Ева попросила именно этот торт — негромко, между делом, когда он уезжал в прошлый раз. И Дэниел с радостью исполнил её просьбу.

Основная часть пути осталась позади. Свернув с хайвея, он направил пикап по узкому загородному шоссе. До укрытия оставалось не больше двадцати минут: десять миль извилистой дороги, а затем короткий съезд на укатанную грунтовку, усыпанную слоем сосновых игл.

Машина мягко выкатилась из-за поворота на каменистую поляну.

Ева сидела на деревянном стуле возле пластикового столика под брезентовым навесом. На коленях лежал знакомый том в тёмном переплёте, который, по мнению Рейгана, давно сгорел в камине. Услышав рокот дизеля, она подняла голову от страницы и открыто, без тени прежней настороженности улыбнулась, помахав рукой.

Она заметно изменилась. Волосы отросли, мягкими прядями касаясь плеч и окончательно лишая её того угловатого, мальчишеского вида. Следы от побоев лесных гроверов сошли, остался лишь крошечный, тонкий белёсый шрам под нижней губой — метка, которая останется с ней навсегда.

Именно эта полоска каждый раз отрезвляла Дэниела лучше пощёчины. Он смотрел на неё и физически не мог заставить себя снова коснуться её губ.

Заглушив мотор, он подхватил торт и выбрался из кабины. Хрустя гравием, неспешно подошёл к навесу и опустил коробку прямо поверх раскрытой книги ей на колени.

— А если я завтра захочу яхту, тоже купишь? — Ева заговорщически усмехнулась, ловко подцепляя пальцами узел шёлковой ленты.

Дэниел скрипнул ножками складного стула и тяжело опустился рядом.

— Лодка есть, но… — он запнулся. Перед глазами на миг мелькнула чёрная туша «Морской нимфы». Он резко мотнул головой, сбрасывая наваждение. — Ты знаешь наше положение, Док. Пока Клаус дышит, тебе лучше вообще носа наружу не высовывать.

Ева внимательно вгляделась в его лицо, зацепившись за воспалённую сетку капилляров.

— Как ты спишь, Дэниел? Вид такой, будто ты не ложился всю ночь.

«Я и не ложился, детка», — глухо отозвался он про себя и на секунду прикрыл глаза. Их резало от солнечного света.

— Нормально. — Он выдавил натянутую ухмылку, которая отозвалась тупой болью в затылке. — Сейчас принесу ложку. Ешь прямо из коробки, не пачкай тарелки. Я всё равно сладкое не хочу.

Он поднялся, радуясь легальному поводу уйти с линии её цепкого медицинского взгляда. В узком кухонном отсеке выудил из сушилки чайную ложку, вернулся под навес и положил её перед Евой.

Следующие минут десять он молча наблюдал, как девчонка расправляется с десертом. Ева ела с жадным, почти детским упоением, быстро перемазав губы тёмным шоколадным кремом — аккурат поверх того самого белёсого шрамика. Дэниел до хруста сжал челюсти и отвернулся к океану, чтобы не смотреть на этот сладкий след.

Вскоре Ева продрогла, и они переместились внутрь вагончика. Она заговорила без умолку — торопливо пересказывая заумные главы из свежего руководства по неврологии. Затем вскользь пожаловалась на апатию, на тишину, а под конец обронила, что вечерами здесь становится невыносимо холодно, потому что он больше никогда не остаётся на ночь.

— Скажи, Дэниел… — нерешительно начала она, убирая остатки торта в крошечный холодильник.

Она сполоснула ложку и повернулась спиной к раковине, нервно комкая в руках кухонное полотенце.

— Тебе… противно ко мне прикасаться?

Дэниел отложил телефон на журнальный столик и поднял на неё вопросительный взгляд:

— В каком смысле, Ева?

— Ты больше не целуешь меня… — слова давались ей с трудом. Она подошла к дивану и неловко опустилась рядом. Её ладонь, ещё прохладная и влажная, осторожно легла ему на колено. — С того утра ты ни разу не остался на ночь. Я тебе больше не нравлюсь? Ты… брезгуешь мной после того, что случилось? Но они до меня не добрались, правда! Тот… он только руками хватал, клянусь тебе!

У Дэниела внутри всё перевернулось от этой дикой, вывернутой наизнанку логики. Он едва не задохнулся от абсурдности момента: эта чистая девчонка сидела перед ним и всерьёз считала себя осквернённой, пока сам он по горло увяз в грязи чужих постелей.

— Эй, — Дэниел резко выбросил руку вперёд, мягко, но властно обхватил её за затылок и одним движением притянул вплотную, укладывая её висок себе на плечо. — Ты совсем с катушек слетела, детка? Кто брезгует? Я, что ли?

Он почувствовал, как она судорожно выдохнула ему в ключицу, наконец расслабляя напряжённую спину.

— Я не охочусь за девственницами, Док. И если уж сравнивать нашу грязь, моя будет в разы чернее твоей. Так что выкинь этот мусор из головы.

На слове «грязь» Ева сморщила нос и чуть отстранилась. Дэниел усмехнулся и потянулся пальцем к её губе, где всё ещё оставалась тёмная крошка от торта:

— Эй! Я вообще-то регулярно сдаю анализы, уж поверь — бог весть чем ты от меня не заразишься. Я не из-за этого буксую. Не потому что я на карантине.

Она состроила свою фирменную, несносно строгую мину университетского медика, протестующего против дешёвого бандитского юмора. Но в уголках губ всё равно дрогнула тёплая улыбка.

А затем Ева подалась вперёд и коснулась его губ — робко, целомудренно, в точности как в первый раз на диване автосвалки. От её кожи пахло вишней и сахаром.

В легких Дэниела застрял воздух. Он не ответил на этот порыв привычным жадным захватом, не позволил себе навалиться сверху и забрать контроль, как делал всегда. Он просто держал себя в тисках жесточайшей дисциплины, боясь пошевелиться, чтобы не напугать её снова.

Ева отстранилась первой.

Он повернул к ней голову, ловя растерянный взгляд тёмных глаз. Пытался прочитать в них скрытый смысл этой внезапной ласки, но вместо страха или искры желания наткнулся на разочарование.

Его неподвижность девчонка истолковала по-своему:

— Я точно тебя больше не привлекаю, — произнесла она с горечью.

В этой фразе прозвучала покорная фатальность наложницы, которая внезапно осознала, что лишилась милости хозяина и теперь обречена сгинуть в жалком, никому не нужном одиночестве.

Она опустила ресницы, пряча глаза, и попыталась убрать ладонь с его груди.

— Ошибаешься, Док. — Дэниел перехватил её кисть. — Ты даже не представляешь, насколько сильно ошибаешься.

Он опустил вторую руку ей на щёку. Кожа под его грубыми, сбитыми пальцами была гладкой, шелковистой и непривычно мягкой — лицо заметно округлилось, налилось здоровым цветом за те недели, что он кормил её ресторанными ужинами. Она больше не казалась призраком, готовым рассыпаться в пыль от сквозняка.

Ева подалась навстречу этому прикосновению. Доверчиво прижалась щекой к его ладони и обхватила его запястье обеими руками — точно бездомная кошка, которая слишком долго мёрзла на улице и теперь жадно, до беспамятства впитывала крохи человеческого тепла.

Кончик его большого пальца едва заметно скользнул по крошечному, белёсому рубцу возле её нижней губы. Метка его пульсирующей вины.

— Я пытаюсь заглушить то, что чувствую к тебе, Док, — проговорил Дэниел. — Но когда ты так делаешь… мне чертовски сложно сдерживаться.

— Не нужно…

Ева подалась всем телом вперёд, сокращая последние дюймы между ними, и накрыла его губы своими. В этот раз поцелуй вышел совсем другим — глубоким, тягучим, с пьянящим привкусом шоколада. Нежные губы приоткрылись навстречу, впуская его дыхание, и Дэниел ответил с той болезненной, давно выжженной жаждой, которую больше не мог прятать. Он впился пальцами в грубую вязку её свитера на талии, прижимая девчонку к себе так плотно, что под ними жалобно скрипнули пружины дивана.

— Не нужно сдерживаться. Я не против… если ты снова будешь оставаться на ночь, — выдохнула она, сбиваясь с дыхания.

— И не против, — жёстко перебил её Дэниел, — если я снова буду заламывать тебе руки и заставлять задыхаться от страха?

— А без этого совсем не можешь? — её губы дрогнули, но взгляд остался ясным и прямым. — Просто… целовать и обнимать? Без всей этой грязи… как нормальный человек.

— Могу… — едва слышно выдохнул он.

Дэниел снова прильнул к её губам. К тем самым губам, которые ещё несколько часов назад казались ему навсегда потерянными в тумане собственной грязи. Он целовал её жадно, глубоко, но с пугающей для самого себя осторожностью — будто умирал от жажды и наконец добрался до единственного чистого источника в этом проклятом штате, до конца не веря, что ему позволили сделать глоток добровольно.

Счёт времени мгновенно потерялся. Рассудок поплыл, затапливаемый сладким дурманом. Его рука по старой инерции соскользнула с талии и нырнула под край мягкого трикотажа, намереваясь огладить обнажённые рёбра.

Ева резко дёрнулась назад. Тонкая влажная нить между их разомкнувшимися губами натянулась и лопнула. Она тисками вцепилась в его запястье, намертво блокируя движение.

Холодная, отрезвляющая волна окатила затылок. Память с жестокой точностью напомнила, где он находится и кто перед ним сидит. Это была не развратная Эрика и не покорная Мия Чон. Эта заучка оказалась куда опаснее и коварнее всех девок побережья. Она дразнила зверя сквозь прутья клетки: позволяла подойти вплотную, давала почувствовать свой вкус, но держала невидимую черту, за которую никогда не рискнёт шагнуть. Чтобы монстр не сожрал её целиком.

— Я, наверное, поеду, — хрипло бросил Дэниел.

Он подскочил с дивана, пряча за резким движением обжигающую ярость. Плотный деним с трудом сдерживал то бешеное, пульсирующее напряжение, которое девчонка разбудила всего одним страстным поцелуем.

Он-то наивно полагал, что ночь с блондинкой и «Вице-мисс Сеул» выжжет эту дурь дотла — они ведь вытянули из него все соки в «Империуме». Но Ева перечеркнула все их старания за считаные минуты.

Холодные пальцы вцепились в задний карман его джинсов. Ева ухватилась за грубую ткань с отчаянной цепкостью, не давая ему сделать и шага к выходу.

— Погоди… — выдохнула она ему между лопаток. Голос звучал сбивчиво, на грани паники. — Я просто… хотела сказать: может быть, дождёмся вечера? Не сейчас… Если ты останешься…

Дэниел обернулся.

Увидев, что он больше не рвётся к двери, Ева тут же отдёрнула руку, пряча пальцы в длинных рукавах свитера.

— Что, Док, ждёшь темноты? — протянул он с насмешливой ухмылкой, в которой уже не осталось прежней злости.

Густой румянец залил её скулы, доползая до самых ушей.

— Можно и так сказать… — прошептала она, упрямо глядя ему в ключицу. — Скажи, ты не против подождать?

— Я не против. Но у меня будет одно условие.

— Какое? — в её глазах мгновенно закрутились шестерёнки настороженности. Студентка явно приготовилась услышать очередную изощрённую прихоть.

Дэниел не удержался и коротко щёлкнул согнутым пальцем по её вздёрнутому носу:

— Одевайся. Поедем в супермаркет. Раз уж у нас намечается вечерняя программа, возьмём мяса и пожарим на углях. Натянешь бейсболку, медицинскую маску и капюшон, чтобы не светить своим симпатичным лицом на камерах.

Ева растерянно моргнула, с трудом переваривая резкую смену декораций:

— Но ты ведь потом останешься?

— Конечно останусь. Только к вечеру я захочу жрать как волк, а твоими диетическими птичьими порциями я сыт не буду. Да и к тому же нам нужно заскочить в аптечный отдел… Ты ведь не хочешь снова глотать свой «План Б» и читать мне лекции о гормональных сбоях?

Щёки Евы налились густым, пунцовым румянцем — точь-в-точь как спелая вишня с шоколадного торта.

Она торопливо отвернулась и принялась собираться, избегая даже случайного взгляда в его сторону.

Через полчаса пикап Лиса уже катил по узкому прибрежному шоссе. Апрельское солнце наконец пробило серую пелену тихоокеанского тумана, заливая придорожные холмы чистым, прохладным золотом. Ветер с океана бил в приоткрытое окно, выветривая из салона застарелый запах табака.

Ева сидела на пассажирском кресле с неестественно прямой спиной. Она жадно вглядывалась в мелькающие дорожные знаки, заправки и встречные машины — словно человек, которого после нескольких месяцев одиночной камеры внезапно вывели на оживлённый проспект. Бейсболка закрывала лоб до самых бровей, а медицинская маска прятала половину лица. Снаружи оставались только огромные, блестящие глаза — чистые, бездонные, ещё не тронутые ни единой возрастной морщинкой.

В пяти милях от поворота к их скале раскинулся тихий пригород с небольшим торговым комплексом. Дэниел загнал машину на просторную парковку и первым вышел наружу, машинально сканируя пространство взглядом наёмника.

Автоматические двери разъехались перед ними, открывая залитый светом торговый зал. Под высоким потолком тянулись бесконечные ряды стеллажей, вдали попискивали кассовые терминалы, а по гладкому полу катились покупательские тележки. Дэниел выдернул одну из сцепленной вереницы и покатил перед собой.

За месяцы изоляции Ева одичала настолько, что хватала с полок всё подряд: упаковку цветных салфеток, связку бананов, какие-то яркие банки с газировкой. В своей детской куртке и надвинутой на глаза кепке она выглядела рядом с ним подростком, дорвавшимся до карманных денег старшего брата.

У стойки распродажи она застыла перед небольшим переносным телевизором с диагональю пятнадцать дюймов. Но схватить его с полки не решалась.

— Что, Док, и это в корзину? — хмыкнул Дэниел, наклоняясь к её уху.

— А можно? — отозвалась она из-под маски.

— Я уже понял, что ты меня сегодня без штанов оставишь. Хотя плевать… Отдам тебе всё до последнего цента.

Он повертел коробку в руках, пробегая глазами по характеристикам.

— Электричество у нас есть. Кино я тебе на флешку закину. Эйч-ди-эм-ай, ю-эс-би… Годится. А вот для новостей придётся ещё антенну прихватить.

— Думаешь, будет работать?

— Хрен его знает. Закреплю повыше на крыше, попробуем поймать хотя бы «Си-би-эс» или «Эй-би-си».

Дэниел положил коробку в тележку.

Корзина стремительно обрастала покупками. Туда отправились складной гриль на ножках, мешок кускового угля, два массивных рибая в вакууме, пара походных кресел и целая гора всякой бытовой мелочи, которую Ева стаскивала с полок с деловитым упорством запасливой белки.

— Кажется, я становлюсь грёбаным романтиком, — негромко фыркнул себе под нос Дэниел.

Он крутанул тележку в соседний ряд и обернулся через плечо.

Ева пропала.

Сердце ухнуло вниз, в желудке вспыхнул пожар паники. Левая рука рефлекторно метнулась к рукояти пистолета под курткой, глаза сузились, молниеносно сканируя толпу покупателей у касс.

«Засекли? Люди Клауса? Федералы?! Рейган. Или просто сбежала?»

Дэниел резко развернулся в другую сторону — и выдохнул.

Девчонка не исчезла. Она с тихим пыхтением тащила от деревянного поддона арбуз. Полосатая громадина тянула фунтов на двадцать — почти пятую часть её собственного веса. Ева едва переставляла ноги, опасно заваливаясь назад.

Он настиг её в три широких шага и выхватил тяжесть из рук.

— Язык отсох, Док? — зло прошипел он, чувствуя, как адреналиновый удар медленно отпускает плечи. Он опустил арбуз в корзину поверх мешка с углём. — Позвать не могла?

— Я… он не тяжёлый, — стушевалась Ева, виновато моргая из-под козырька.

— Не убегай от меня больше, — с нажимом процедил он, хватая её под шею и оглядываясь. — Мы сильно рискуем каждым шагом здесь. Ещё раз дёрнешься без спроса — в следующий раз останешься запертой в тачке. Уяснила?

— Хорошо. Я поняла, прости меня… — покорно пробубнила она, опуская плечи и выворачиваясь из его хватки.

Поправив край маски на переносице, Ева перевела взгляд на выставочный ряд бытовой техники неподалёку, где блестела хромом новенькая стиральная машина.

— Ах… Надо было постельное бельё с собой прихватить, в прачечную закинуть… — с явным сожалением пробормотала она. — Я последний комплект застелила больше недели назад. Оно… не очень свежее, если честно.

Она смущённо кашлянула, сообразив, в каком контексте вспомнила про простыни накануне сегодняшнего вечера.

Дэниел усмехнулся, окинув взглядом её вспыхнувшие уши:

— Какая ещё прачка? Выкинь это тряпьё и дело с концом. Вставай на нижнюю раму, держись за борт — прокачу до текстильного отдела, наберём нового белья сразу на месяц вперёд.

Они свернули в соседний ряд, сгрузили поверх покупок три комплекта плотного серого хлопка, прихватили пару толстых махровых полотенец и покатили к кассам.

В дайнере при супермаркете Дэниел жадно расправился с двойным чизбургером, пока Ева мелкими глотками цедила вишнёвую газировку. Он расплатился сотенной, даже не взглянув на чек, и небрежно оставил сдачу на стойке.

Ева, напротив, сгребла купюры и мелочь в карман с такой деловитой невозмутимостью, будто всю жизнь только этим и занималась. Официантка проводила её взглядом, полным неподдельного презрения.

У самого выхода стоял стеклянный автомат с плюшевыми игрушками. Ева буквально за руку потащила Дэниела к яркому ящику, разменяла доллар на четвертаки и тут же принялась охотиться за дурацким плюшевым медведем. Стальная клешня дважды соскальзывала с игрушки, но девчонка не расстроилась — кажется, она и без того была счастлива.

Ева почти вприпрыжку добралась до машины и, едва оказавшись в кабине, с наслаждением сорвала с лица опостылевшую маску. Пристёгивая ремень, она вдруг вспомнила о деньгах. Покопалась в кармане куртки, извлекла смятую пачку купюр и протянула Дэниелу.

— Вот. Я почти ничего не потратила.

Он скосил взгляд на деньги.

— Оставь себе.

— Зачем? Мне ведь негде их тратить.

— А вдруг сбежать надумаешь? — хмыкнул Дэниел. — Хоть на автобус хватит.

Ева уставилась на него, явно не понимая, шутит он или нет.

— Я не собираюсь сбегать.

— Тогда тем более оставь, Док. — Он завёл двигатель и вальяжно откинулся на спинку сиденья. — Мало ли что случится. Потом ещё дам.

Ева несколько секунд разглядывала деньги, словно впервые не могла решить, что с ними делать.

— Ты мне доверяешь?

Дэниел повернул к ней голову. На губах мелькнула усмешка.

— Не заставляй меня об этом пожалеть, детка.

— Слушай… а ты не купил… — тихо начала она, уставившись себе на колени.

— Резинки? — Дэниел насмешливо скосил на неё глаза и протянул ей пачку жвачки. — Нет. Не купил.

— Ты передумал, да? — в её голосе прорезалось такое неподдельное разочарование, что он едва сдержал хохот.

— Не передумал. Просто у самой ленты стояла какая-то пережаренная в солярии старуха с пуделем. Умилилась на весь отдел, посмотрела на нас и выдала: «Ой, какая у вас чудесная дочурка! Вы на семейный пикник собрались?» А я в эту самую секунду протянул руку к стойке. Представь картину маслом: заботливый папочка закупает упаковку «Магнума» в присутствии любимого чада. Я не виноват, что ты в этом барахле и своим поведением тянешь максимум на четырнадцать! В следующий раз куплю тебе каблуки вместо торта.

Ева вспыхнула, как сигнальная ракета. Губы обиженно надулись, а пальцы вцепились в ремень безопасности:

— Какой вздор! — возмутилась она, сердито сверкая глазами из-под козырька кепки. — Мне в июне двадцать пять! Какой ребёнок?! Просто я… я давно никуда не выходила… Я…

Она насупилась, разрываясь между уязвлённой взрослой гордостью и досадой от того, что какая-то случайная пенсионерка сорвала им все вечерние планы.

— И что теперь делать?

— Да ничего, расслабься. — Дэниел положил ладонь на её голову. — Всё равно надо солярки долить. Заскочим на заправку у съезда, там на кассе и возьму. А ты сиди в кабине.

Он небрежно шлёпнул ладонью по козырьку её кепки, надвигая ту на самые глаза.

Ева сердито зашипела, вслепую отбиваясь руками и пообещав отхватить ему кисть по самый сустав, если он посмеет повторить этот фокус. Пикап тем временем плавно вырулил с места, мягко шурша шинами по асфальту.

— Кстати, глянь направо. — Дэниел сбросил скорость у выезда с парковки, кивнув в сторону соседнего ряда. — Вон та карга, которая чуть не обломала тебе вечернюю программу. Давай остановимся и крикнем ей что-нибудь душевное на прощание? Например, что я собираюсь трахнуть тебя сегодня вечером.

Он нажал клавишу на подлокотнике, и тонированное стекло со стороны Евы с тихим жужжанием уползло вниз, впуская в душный салон прохладный сквозняк.

Ева буквально сползла под приборную панель, натягивая воротник куртки до самого носа и отчаянно пытаясь провалиться сквозь пол. Она наотрез отказалась поднимать голову, пока «Форд» медленно катился мимо сухопарой пенсионерки в огромных солнцезащитных очках, невозмутимо укладывавшей пакеты в багажник старого седана.

Дэниел уже открыл рот, чтобы подкинуть очередную колкость, но вид съёжившейся от невыносимого стыда девчонки мгновенно сбил весь его цинизм. В кабине раздался раскатистый, искренний хохот. Он покачал головой, вдавил кнопку стеклоподъёмника обратно и выкрутил руль на шоссе, направляя пикап в сторону заправки.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге