Под персиковой рощей

Глава 1. Лентяй за цветущими персиками

— Шицзун, — холодно окликнул юноша, бесцеремонно распахивая дверь. — Вы снова опоздали на собрание пиков.

Серебрянноволосый мужчина сонно и неразборчиво промямлил что-то в подушку, отворачиваясь от наглого света, ворвавшегося в спальню. Однако ученик не растерялся: подойдя к кровати, он одним резким движением сдернул с учителя одеяло.

— Шицзун, — повторил он, уже нетерпеливо.

Шэнь Цинъюань наконец приоткрыл свои разноцветные глаза. Заметив над собой строгое лицо своего первого ученика, он тяжело вздохнул, признавая поражение.

— Хорошо, хорошо, Янь Линь, встаю я... — нехотя отозвался он, садясь на постели и пытаясь пригладить спутанные пряди. — Ах, как дети быстро растут...

В воздухе витал густой аромат персикового сада, раскинувшегося в пяти ли от хижины, и едва уловимый запах благовоний. Шелковые серебряные волосы, озаренные дневным светом, рассыпались по плечам, переливаясь при каждом ленивом движении. Пока лорд пика Иньлань неспешно заплетал косу, его верный и вечно хмурый ученик пытался выудить достойное одеяние для непутевого учителя из хаотичной кучи разбросанных свитков и измятых шелков.

— Линь-эр, зачем так шуметь с утра пораньше? Неужели горы рухнут, если мы придем к обеду? — ноющим тоном спросил Шэнь Цинъюань, взяв нежно-розовую ленту из рук Янь Линя.

Янь Линь закатил глаза, даже не посмотрев на "измученного" учителя.

— Юэ-шишу начнёт волноваться, — коротко ответил он.

Янь Линь, собрав свои тёмные волосы в высокий хвост, подобрал многослойное ханьфу, с нежно-розовыми, нефритовыми и белыми оттенками. Он без объяснений всучил его в руки горному лорду и принялся раздвигать занавески. Сквозь пустые оконные проемы, можно созерцать большие горы, осыпанные персиковыми лепестками как начало весны. Вода в пруду едва заметно колыхалась под лапами единственного лебедя, расходясь ленивыми кругами. Сейчас лебедь дремал, так что о моральном избиении можно было забыть на несколько минут.

— Линь-эр, как я выгляжу? — с ухмылкой поинтересовался Шэнь Цинъюань, красуясь перед зеркалом, уже заранее зная ответ.

— В порядке, — ровно ответил невпечатленный ученик, на что Шэнь Цинъюань фыркнул.

— Линь-эр, как же ты скуп на слова. Ты ранишь сердце этого шицзуня, — трагично вздохнул Шэнь Цинъюань, пока Янь Линь настойчиво выталиквал его из хижины.

— Скорее идите на собрание, шицзунь, — неумолимо поторопил его юноша.

Оказавшись снаружи, Шэнь Цинъюань томно вздохнул, бросая прощальный взгляд на свои владения, словно перед битвой. Вдали виднелась персиковая роща, окутанная облаком розовых птиц Линьхуа, чей щебет помогал плодам наливаться сладостью. Слева благоухал сад Золотых Лилий, подставляя свои нежные лепестки лучам беспощадного солнца. Созерцание видов подошло к концу, когда лебедь вылезший из пруда, по-хозяйски сел на плечо к пиковому лорду.

— Цинхэ, уже проснулся? — ухмыльнулся Шэнь Цинъюань, почесав птицу по голове.

Лебедь в ответ довольно похлопал крыльями, подставляясь вперёд под ласку хозяина. Ученики пика Иньлань, одетые в нежно-розовые и нефритовые ученические ханьфу под стать своему учителю, тихо хихикали в сторонке, обсуждая очередных "варваров" с Байчжань. Важно и неторопливо Шэнь Цинъюань зашагал в сторону радужного моста, явно намереваясь растянуть это сомнительное удовольствие как можно дольше.

Радужный мост — мост что объединяет все пики к одному пути. Хождение по нему напоминало хождение по самому свету. Новоприбывшие ученики поначалу бояться даже ступать на него, аргументируя это распадом моста. Солнечный луч придаёт мосту иллюзию настоящей радужной искры. Даже при всём нежелании, Шэнь Цинъюань был вынужден слышать громкий лязг мечей со стороны шумного пика Байчжань, отчего легче было закурить трубку, чем прикрывать уши. Но слава небесам, остальные пики были довольно тихими, в особенности пик Цяньцяо и Сяньшу.

Наконец выйдя на пик Цюндин, Шэнь Цинъюань выдохнул дым из трубки и бесцеремонно открыл двери. Тяжелые створки, высеченные из цельного духовного камня, разошлись перед ним, пропуская внутрь облако сладковатого дыма и ленивую уверенность хозяина Иньлань.

— Приветствую всех моих "любимых" братьев и сестёр, — лениво и с ноткой насмешки протянул стратег. — Прошу прощения за задержку. Дела были.

Ци Цинци — глава пика Сяньшу громко фыркнула, раскрыв веер. Шэнь Цинцю — глава пика Цинцзин закатил глаза так, что они едва нн вылезли из орбит, а его кулак, сжимавший бамбуковый веер, мелко дрожал от ярости.

Он медленно прошествовал к своему пустующему месту, даже не взглянув на Лю Цингэ, чьи пальцы на рукояти меча уже заметно побелели от напряжения.

— Шэнь Цинъюань, — выдохнул Лю Цингэ, и этот звук больше напоминал рычание зверя, чем обращение. — Ты опоздал на два часа. Мы уже закончили с обсуждением бюджета и перешли на вопросах границ.

Юань неспешно опустился в кресло, поудобнее устраивая Цинхэ на коленях, и вновь затянулся трубкой.

— Безопасность — это важно, — согласно кивнул он, выпуская идеальное кольцо дыма в сторону Бога Войны. — Так на чем мы остановились? На том, что шисюн Лю снова хочет кого-то убить?

Юэ Цинъюань громко кашлянул, прерывая назревающую бурю. Его темные волосы, собранные в строгую прическу, мягко рассыпались по плечам, когда он подался вперед.

— Раз уж вы оба здесь... у меня есть задание, требующее и силы Байчжань, и стратегического мышления Иньлань.

Лю Цингэ, глава пика Байчжань, широко распахнул глаза, вспыхнув как порох и глядя на "лентяя" так, будто мог выжечь своего шисюна взглядом на месте.

— Я ни за что не пойду с этим изнеженным лентяем! — заявил он, хватаясь за ножны Чэнлуаня.

Шэнь Цинъюань мелодично рассмеялся, откровенно забавляясь и реакцией шиди, и решением Главы Ордена. Он медленно выпустил облако дыма прямо в лицо разгневанного «Бога Войны».

— Ох, какое совпадение Лю-шиди! — с притворным восторгом воскликнул он. — Неужели "великий" и "непоколибимый" бог войны, убегает от задания? Где же это видано такое?

— Цинъюань! — прошипел Лю Цингэ, от его ци воздух в зале ощутимо похолодал. — Выходи на дуэль! Сейчас же!

— Это утомительно шиди, а особенно когда заранее знаешь исход, — провакационно подмигнул горный лорд, затягиваясь трубкой.

Примечания:

Шицзунь (师尊) — почтительное обращение ученика к своему учителю. Обычно используется в культивационных орденах и подчеркивает не только обучение, но и глубокое уважение.

Шишу (师叔) — “дядя-наставник”; обращение к младшему или старшему брату своего учителя по ордену.

Шиди (师弟) — младший брат по обучению или ордену.

Шисюн (师兄) — старший брат по обучению или ордену.

Лорд пика — глава одного из пиков ордена, отвечающий за его развитие, учеников и направление обучения.

Пик — отдельное подразделение внутри ордена, специализирующееся на определённом пути культивации.

Орден — крупная школа или секта культиваторов, объединяющая несколько пиков.

Культивация — процесс духовного и физического совершенствования, направленный на развитие силы, энергии ци и достижение высших уровней мастерства.

Ци (气) — жизненная энергия, присутствующая во всём живом. Культиваторы управляют ею для усиления тела, техник и оружия.

Меч духа — особое оружие, связанное с владельцем духовной энергией. Часто используется как в бою, так и для полётов.

Печать — особое положение пальцев или рук, активирующее духовную технику.

Ханьфу — традиционная одежда древнекитайского стиля, состоящая из многослойных длинных одеяний.

Паланкин — крытая переносная повозка или носилки для перевозки знатных людей.

Ли — древняя мера расстояния. В художественном контексте обычно воспринимается как значительная дистанция.

Благовония — ароматические смеси, используемые для медитации, ритуалов и создания атмосферы.

Глава 2. Конфеты, сундуки и праведный гнев

Если бы гнев Лю Цингэ мог материализоваться, пик Цюндин уже давно превратился бы в дымящуюся воронку. Глава пика Байчжань вылетел из зала Собраний подобно пушечному ядру, едва не сорвав тяжелые двери с петель. Его Чэнлуань в ножнах вибрировал, вторя ярости хозяина.

Шэнь Цинъюань грациозно прошепствовал за ним, всё ещё откровенно наслаждаясь ситуацией.

— Лю-шиди, ты злишься? — с невинным похлопаванием ресниц, спросил он.

Лю Цингэ тут же выхватил Чэнлуань из ножен, и прежде чем он не резрушил "какой-нибудь" пик от гнева, улетел на своём мече, сложив пальцы в печать.

— Встретимся здесь! — рявкнул он, не оборачиваясь.

Шэнь Цинъюань провёл его взглядом, выпуская колечко дыма.

— Какой милашка... — хихикнул лорд Иньлань, искренне довольный своей проделкой.

***

На следующий день, к радужному мосту стянулись ученики Иньлань во главе Шэнь Цинъюань, облаченным всё в такие же роскошные одеяния. Лю Цингэ уже в ожидания их, скрестив руки на груди, обернулся дабы высказать всё, что думает.

— Вы долго... — с неприкрытым недовольством произнёс Лю Цингэ, но осёкшись, приоткрыл рот от удивления.

Ученики пика Иньлань выехали из тени деревьев на крепких лошадях, ведя за собой богато украшенный паланкин. Из-за занавесок выглянул лорд пика Иньлань, с той же неземной красотой и с неизменной хитрой ухмылкой.

— Прошу прощения, Лю-шиди. Мы слегка задержались, — без капли расскаивания проворкал он.

— Т-ты..! — опешил бог войны, инстинктивно хватаясь за ножны Чэнлуаня, как за единственное спасение этого абсурда. — Шэнь Цинъюань! Оставь это всё немедленно!

— Что именно? — "невинно" спросил он. — Учеников? Как грубо Лю-шиди~

— Зачем тебе паланкин?! Мы идем на задание, а не на церемонию бракосочетания! — рявкнул Лю Цингэ, а его скулы залились глубоким румянцем. То-ли от смущения, то-ли от гнева.

— Лю-шиди, ты предлагаешь мне идти пешком под беспощадным солнцем? — усмехнулся стратег, выпуская облако дыма прямо в лицо воину. — Не будь таким ворчливым, тебе не идёт.

В этот момент, на скакуне вышел первый ученик пика Иньлань — Янь Линь. Он формально поклонился перед Лю Цингэ и передал ему свиток. На ней красной киноварью начертан путь от ворот Цанцюн до города Яньян. Сама карта была потёртая и явно устаревшая, будто её откопали из глубин сундуков.

— По этому сокращенному пути мы дойдём до города Яньян. А лошади нам нужны, так как не все ученики умеют летать на мечах, и не у всех они имеются, — холодно и деловито пояснил Янь Линь, выпремляясь в седле.

Бог войны почувствовав что у него вот-вот начнёт дёргаться глаз от "этих выходцев с Иньлань", вынужденно вскочил в седло. Тёмноволосый высокий юноша, громко фыркнул, откровенно не соглашаясь с таким позором.

— Мы не виноваты, что вы, изнеженные глупцы не можете нормально передвигаться на мечах! — воскликнул он, с вызовом выхватывая свой тяжелый меч из ножен.

— Ян Ичэнь. Засунь свой меч сейчас же, — сухо, но с тенью власти приказал Янь Линь.

Ян Ичэнь – тот самый первый ученик с пика Байчжань, не стал даже слушать и направил острие меча на Янь Линя.

— Ты самый смелый да?! Сражайся! Немеделнно! — завопил он на всю площадь.

Из-за шёлковых занавесок паланкина, снова выглянул Шэнь Цинъюань. С лёгкой усмешкой, он лениво бросил:

— Линь-эр, помоги этому шумному парню забраться на лошадь.

В следующее мгновение Ян Ичэнь даже не успел моргнуть, как оказался намертво привязан к седлу своего коня. Янь Линь, невозмутимо отряхнув ладони друг об друга, легко взлетел в свое седло.

— И не шуми, — бесстрастно бросил он, уже направляя коня к выходу.

Ян Ичэнь, так и не поняв, когда это произошло, залился пунцовой краской от ярости и жгучего стыда перед своим учителем. Лю Цингэ проводил взглядом Янь Линя. Его челюсти были плотно сжаты, а в глазах читалось явное раздражение от всей этой ситуации, но... он не мог отрицать очевидного. Скорость этого юнца была безупречной. Бог Войны едва заметно, почти неохотно кивнул самому себе, признавая — хотя бы один человек в этой свите из шелков и персиков умеет обращаться с энергией ци правильно.

В следующий момент процессия наконец покинула территорию ордена. Пышные зеленые леса Цанцюн начали мерно мелкать за оконными рамами паланкина, постепенно сменяясь более редкими перелесками предгорья.

Шэнь Цинъюань удобно устроился на подушках, наблюдая сквозь тонкий полупрозрачный шёлк за тем, как солнечные зайчики пляшут на рукояти меча Лю Цингэ. Бог войны ехал верхом чуть впереди, его спина была напрчжена и пряма, как натянутая страга — он всё ещё явно переваривал недавний инцидент.

Рядом слышалось мерное цоканье копыт. Янь Линь ехал сбоку от паланкина, сохраняя всё то же бесстрастное выражение лица, будто он не привязал лучшего ученика Байчжань к седлу всего десять минут назад. Сам же Ян Ичэнь, которого к этому моменту уже милосердно развязали, угрюмо молчал, прожигая взглядом затылок своего обидчика.

Шэнь Цинъюань приоткрыл шёлковую шторку, глядя на Лю Цингэ.

— Лю-шиди, ты так напряжён, словно сейчас испепелишься под этим солнцем, — проворкал он, опираясь щёкой на ладонь, а вторая ладонь протянула конфетку. — Съешь лучше конфетки~ Они такие же сладкие, как и твой голосок~

Лю Цингэ молча смотрел вперёд стеклянным взглядом, полностью игнорируя лорда Иньлань. В какой-то момент, Шэнь Цинъюань устал держать руку и фыркнув, съел конфету сам, закрывая шторку. Любимой реакции он не получил, что очень огорчило бедного стратега.

Дорога, петлявшая между скал, наконец вывела их к широкому тракту. Впереди, в золотистом мареве заходящего солнца, показались высокие стены приграничного города. Над воротами лениво колыхались флаги, а издалека доносился гул голосов, лай собак и запах жареных специй.Лю Цингэ резко натянул поводья, заставляя коня остановиться. Он бросил хмурый взгляд через плечо на роскошный паланкин, который следовал за ним всё это время, словно передвижной дворец.

— Мы на месте, — отрывисто бросил он. — Шэнь Цинъюань, изволь выбраться из своей конуры. Мы заходим в город как заклинатели великого ордена, а не как свита капризного принца.

Шторка паланкина медленно приоткрылась. Юань выглянул наружу, щурясь от яркого света, и лениво потянулся, ничуть не задетый тоном шиди.

— Какой ты шумный, Лю-шиди... — проворкал он, потирая затекшую шею. — Лучше подумай о том, что в этом городе, по слухам, готовят лучшие паровые булочки в провинции. А слухи, как известно, — это единственное, чему стоит верить в наше неспокойное время.

Он грациозно спрыгнул на землю, поправляя нефритовый пояс своего ханьфу. Цинхэ, дремавший на крыше паланкина, встрепенулся, расправил крылья и издал предвкушающее фырканье, явно почуяв близость городских развлечений.Лю Цингэ лишь тяжело вздохнул, понимая, что его испытание только начинается. Пыль дорог осела на его плечах, но впереди их ждал город, полный тайн, шепотов и... этих проклятых булочек. Солнце окончательно скрылось за горизонтом, когда процессия из суровых воинов Байчжань и нарядно одетых учеников Иньлань пересекла черту города.

Глава 3. Сладкие булочки, горькая мука

Город встретил заклинателей запахом угольной пыли и жаренного мяса. Огни в городе зажигались одним за другим, превращая его в росыпь драгоценных камней, брошенных на бархат ночи. Шумная суета дня уступала место вечернему оживлению: зазывалы из лавок кричали громче, а из окон кабаков доносились звуки лютни и звон чаш.

Горожане, завидев символы ордена Цанцюн, торжественно замирали, складывая руки на уровне груди в глубоком поклоне. Шэнь Цинъюань окутанный орлом персикового дыма, благосклонно кивал им, словно само воплощение небесного милосердия.

— Смотрите, это же заклинатели Цанцюн! — шептал лавочник, прикрывая рот ладонью.

— Ах, какой прекрасный мужчина! Кто это? — хихикнула девица.

— Ты что не знаешь? Это же глава пика Иньлань и бог войны! — упрекнул её торговец.

Глава пика Байчжань, напротив, подчеркнуто игнорировал горожан. Лю Цингэ застыл в седле, подобно каменному изваянию; его челюсть была так плотно сжата, будто он ожидал нападения из-за каждого прилавка, а не приветственных криков.

— Линь-эр, — спокойно позвал ученика Шэнь Цинъюань, размахиваясь веером.

Юноша с холодной внешностью плавно направил своего коня ближе к учителю, поравнявшись с ним.

— Передай ученикам чтобы они разделились и направились собирать слухи. Лин Юэхуа не оставляй одну, отправь её к Юнь Чэяну, — шёпотом приказал стратег. — А сам поищи гостинную.

— Слушаюсь, — кротко кивнул Янь Линь и остановился сзади, чтобы раздать указы.

Лю Цингэ хмуро перевёл взгляд на Шэнь Цинъюаня, который мягко шагал по тракту, едва касаясь земли.

— Мои ученики будут спать на гвоздях. Так мы быстрее их обучим к суровости, — отчеканил Лю Цингэ, чей конь недовольно всхрапнул, прокладывая путь сквозь толпу.

Шэнь Цинъюань на это лишь усмехнулся, складывая веер в рукаве.

— Лю-шиди, твои ученики — возможно, но мои будут спать в тепле. Зачем обрекать себя на лишние муки, когда уют лежит у нас прямо под носом? — безмятежно парировал он.

Лю Цингэ лишь сжал челюсти так, что на скулах поступтли желваки. Стеклянный взгляд Бога Войны был устремлён в сторону постоялого двора, который явно не вписывался в его поняьие о «суровом задании».

Пока ученики во главе с Янь Линем занимались размещением багажа — а сундуков, к ужасу Лю Цингэ, за время пути как будто стало больше — Шэнь Цинъюань решил лично проинспектировать местный рынок.

— Цинхэ, — Юань свистнул лебедю, который уже вовсю вытягивал шею в сторону самого нарядного квартала города. — Иди, разузнай, о чём шепчутся в «весёлых домах». Только не вздумай воровать украшения у дам, нам не нужны лишние скандалы.

Лебедь важно фыркнул, расправил крылья и, переваливаясь, скрылся в толпе, оставив за собой шлейф недоуменных взглядов и запах дорогих благовоний.

Лю Цингэ тем временем выпрыгнул из седла и оставил лошадей на учеников Байчжань, которые были вынуждены сотрудничать с «неженками Иньлань».

Дойдя до небольшой лавки, над которой поднимался густой пар, Цинъюань замер. Запах свежего теста с кунжутом был невыносимо прекрасен.

— Почтенный, — с обворожительной улыбкой обратился он к старику-пекарю. — Могу ли я попросить у вас десять лучших булочек? И расскажите пожалуйста, отчего у такого славного мастера лицо мрачнее тучи?

Старик, дрожащими руками упаковывая заказ в промасленную бумагу, бросил быстрый взгляд на Лю Цингэ, стоявшего за спиной Шэнь Цинъюаня подобно каменному изваянию.

— Ох, господин заклинатель, — прошептал торговец, понижая голос. — В этом городе мука нынче дешевле, чем в столице, но радости от того мало. Орден Хайянь перекрыл южные тракты. Говорят, они ищут какую-то «нечистую силу», а на деле — просто душат нас налогами. Нам, простым людям, скоро только пылью и питаться, пока великие господа делят горы...

Шэнь Цинъюань холодно прищурил глаза, прежде чем снова надеть маску благородного заклинателя. Орден Хайянь действительно многое себе позволяет, но по договору Небесной Печати, они могут лишь упросить их открыть тракты. Принимая тёплый сверток, лорд пика Иньлань сочувственно кивнул.

***

Раздался задорный смех. Парень с засахаренным баярышниками в руках весело болтал с очарованной его вниманием торговкой. Его волосы цвета воронова крыла свободно рассыпались по плечам, переливаясь в свете алых фонарей.

— Братец Чэян, расскажи ещё одну историю! — попросила юная девочка, поправляя ученический халат.

Юнь Чэян, откусив красную ягоду, лениво облокотился на лавку. Его голубые глаза хитро сверкнули.

— Юэхуа, ты разве не слышала, что устроил Шицзунь, когда в прошлый раз потерял своего лебедя?

Внезапно высокий силуэт прервал их разговор. Мужчина в строгом священновском облачении и с самой дружелюбной улыбкой, подошёл к юнцам. Его фиолетовые волосы странным маревом развевались по ветру.

— Прошу прощения, — низким, обволакивающим голосом перебил он. — Верите ли вы в бога? Желаете ли найти путь истинный в лоне нашей церкви?

Лин Юэхуа — младшая ученица пика Иньлань, недоуменно покосилась на Юнь Чэяна, который внимательно оглядывал священника.

— Нет, спасибо, — покачала она головой, прежде чем Юнь Чэянь успел открыть рот.

Лицо священника на мгновение помрачнело, словно на него упала тень, но затем он молча кивнул и ушёл, оставив за собой тяжелый запах старинных книг и библеотеки.

— Так что сделал шицзунь? — снова спросила девица, решив не зацикливаться на странном прохожем.

***

— Демон находится на Востоке отсюда, но он выходит только ночью, — повторил Лю Цингэ, толчком открывая тяжелую дверь гостиницы.

Его голос звучал ровно, но рука, не покидавшая рука Чэнлуаня, выдавала напряжение. Другие заклинатели не смогли бы заметить как Лю Цингэ прислушивается к каждому шороху, однако за ленивым взглядом Шэнь Цинъюаня, скрывается холодный анализ происходящего.

Бог войны обернулся к Шэнь Цинъюаню, который всё еще с аппетитом дожевывал булочку. От столь беспечного поведения, Лю Цингэ почувствовал как у него скоро выйдет пар из ушей.

— Шэнь Цинъюань, ты вообще меня слышишь? — он резко остановился посреди холла, заставляя стратега едва не врезаться в свою спину. — Мы не на прогулке. Пока ты считаешь кунжут на тесте, я чувствую запах гнили. Восточный лес пропитан энергией обиды. Это не обычный демон. Это...

— Лю-шиди, не будь таким напряженным, — лениво перебил его Шэнь Цинъюань, подходя к лестнице, ведущей на второй этаж. — Я уже всё просчитал. Когда доем, расскажу наш план.

Лю Цингэ на это фыркнул, скрестив руки на груди.

— Ты слишком много думаешь, Шэнь Цинъюань. Демонов не "просчитывают", их уничтожают. Ешь быстрее, я не собираюсь ждать вечно.

***

Они зашли в комнату и лорд пика Иньлань расселся за низким столиком. Лю Цингэ бросил карту на стол, желая скорее закончить с заданием.

— Лю-шиди, ты видишь перед собой только зверя, которого нужно сразить, но разве ты не чувствуешь, как странно пахнет этот город? — Шэнь Цинъюань лениво покрутил в пальцах пустую палочку, глядя на карту Лю. — Старик-пекарь сказал, что мука здесь дешевле, чем в столице, хотя орден Хайянь перекрыл южные тракты. Это не щедрость, шиди, это ловушка. Хайянь намеренно кормит этот город досыта, создавая избыток ресурсов внутри стен. Они хотят, чтобы люди были довольны и не задавали вопросов, пока «названные братья» проворачивают здесь свои дела.

Он выпустил тонкую струю дыма, прищурив разноцветные глаза.

— Мой план, Лю-шиди, предельно прост: сначала мы как следует поедим и выспимся. Пока ты будешь полировать свой меч и пугать горожан своим суровым видом, мои ученики — которые, в отличие от твоих, умеют не только махать железками, но и слушать — пройдутся по кабакам и рынкам.

— Мои ученики не «машут железками», они закаляют дух. А твои, судя по всему, только и делают, что протирают полы в борделях, — перебил его Лю Цингэ.

При упоминании борделя взгляд серебрянноволосого на мгновение стал холодным, слишком ровным. Пальцы с палочкой замерли, и только потом он лениво выдохнул дым, снова надевая привычную ухмылку. Лю Цингэ не заметивший перемены, холодно смерил стратега презрительным взглядом, задержавшись на его расслабленной позе. Шэнь Цинъюань невозмутимо продолжил:

— Мы соберем все сплетни, от цены на муку до цвета нижнего белья местного градоначальника. Информация — это тоже оружие, шисюнь, и оно куда изящнее твоего Чэнлуаня. Я остаюсь в гостинице, в самом мягком кресле, и буду ждать, когда Цинхэ принесет мне на хвосте новости из «веселых домов».

За окнами раздавался весёлые крики детей, под шумом торговцев. Лавочки начали потихоньку закрываться, собирая с собой товар. Где-то под яркой луной, ученики собирали слухи о демоне, дабы узнать больше о его слабостях и виде.

— «Изящнее Чэнлуаня»? — коротко и зло рассмеялся лорд Байчжань, хватаясь за ножны Чэнлуаня. — Посмотрим, как твои сплетни защитят тебя, когда эта «политика» придет перерезать тебе горло во сне.

— Заткнись и слушай, Лю-шиди. Если демон действительно существует и он достаточно глуп, чтобы высунуться ночью — ты его прихлопнешь, это ведь твоя специализация. А если это просто чья-то глупая шутка или политика ордена Хайянь, то я узнаю об этом раньше, чем ты успеешь вспотеть. Так что расслабься, съешь булочку и позволь мне думать за нас обоих. Это гораздо эффективнее, чем бегать по лесам в поисках того, кто сам придет на запах твоего гнева, — спокойно изложил Шэнь Цинъюань, не моргнув и глазом.

— Ты предлагаешь мне спать?! — Голос Лю Цингэ станет опасно тихим, а воздух вокруг него начнет вибрировать от духовной энергии. — Если ты хочешь превратить миссию в отпуск — валяйся в своем кресле. Но не смей говорить мне «расслабиться»,

Шэнь Цинъюань на это лишь лениво выпустил дым в лицо воину, разглядывая луну из окна.

— Хватит так делать! — рявкнул Лю Цингэ.

Рывком отодвинув стул, который издал скрежет по полу, воин сел напротив не касаясь спинки.

— Я не притронусь к твоим булкам. И я не буду спать. — Он положил Чэнлуань на стол перед собой. — Я останусь здесь только для того, чтобы ты не проспал момент, когда твой «изящный план» рухнет. Если к полуночи твой лебедь не принесет ничего дельного — я вышвырну тебя из этого кресла и мы пойдем в лес.

Шэнь Цинъюань лениво полулёг на подокннике, спрятав трубку в рукаве. Взгляд был устремлён на потолок, просчитывая все возможные варианты исхода. Миссия обещала быть... утомительной.

Глава 4. Когда гаснут фонари

Гробовую тишину прервал грохот распахнувшейся двери. На пороге возник Цинхэ, крепко сжимая в клюве потрёпанный свиток. Он важно прошествовал внутрь и, взмахнув крыльями, бросил ношу прямо к коленям Шэнь Цинъюаня.

— Умничка, Цинхэ, — довольно ухмыльнулся Лорд Иньлань, потянувшись к посланию.

Лю Цингэ, уже успевший наполовину выхватить меч, так и замер с рукой на рукояти. Его взгляд, с тенью любопытства задержался на раскрытом свитке, пока Шэнь Цинъюань безмолвно кивал своим догадкам.

— Значит всё так, как я и предпологал... — задумчиво пробормотал Шэнь Цинъюань.

Цинхэ согласно курлыкнул, устраиваясь на коленясь хозяина.

— Что ты там вычитал? Говори яснее, — нахмурился Лю Цингэ.

— По слухам молодых девиц, демон шествует на горе Дафань. Чем ближе запах горечи и обиды ты чувствуешь, тем дальше он от тебя, и наоборот. Выходит он по ночам, только когда чувствует сильные эмоции. Слабость его не указана, однако он может вторгаться в подсознание через иллюзии, — пояснил стратег, сворачивая свиток. — Что же, придётся выдвигаться на гору. Цинхэ, собери учеников.

Погладив лебедя по гладкому изгибу шеи, он бережно снял Цинхэ со своих колен и поднялся, не скрывая ленивой грации в каждом движении. Серебряные волосы скользнули с плеч на спину, а белёсые ресницы дрогнули, словно ему самому было лень открывать глаза шире.

— Через два шичэня выдвигаемся. А до тех пор, Лю-шиди, попробуй хотя бы раз в жизни отдохнуть, — протянул стратег, бросив на воина насмешливый взгляд.

Лю Цингэ ответил ему таким холодом, что воздух между ними будто потяжелел. Его пальцы медленно сомкнулись на рукояти меча.

— На задании мне отдых не требуется, — процедил он сквозь зубы.

Не удостоив его дальнейшим ответом, Шэнь Цинъюань уже направился к горячим источникам, захлопнув за собой дверь с такой невозмутимостью, словно спор был заранее исчерпан.

Цинхэ громко гаркнул, словно выражая полное согласие с хозяином, и, напоследок больно ущипнув Бога Войны за сапог, вспорхнул к распахнутым ставням и исчез в ночи. Лю Цингэ же не собирался сдвигаться ни на цунь, стоя на своём. Его предвкушение от поединка не позволило бы отдыхать на задании.

***

В нижнем этаже гостинницы раздался мелодичный звон фарфоровых чаш, наполненные ароматным вином. В воздухе витал запах жаренного мяса и овощей, а за низким столиком сидели ученики пика Иньлань. Напротив них же, сидели ученики пика Байчжань, с нескрываемым аппетитом поглощая еду.

— Чэян, не увлекайся, — ровным тоном предупредил его Янь Линь, поднося мясо к своим губам. — Если шицзунь узнает об этом, тебе не сдобровать.

Юнь Чэян выпивая четвёртую чашу за вечер, лишь с вызовом ухмыльнулся, подаваясь ближе.

— Да ладно тебе Янь Линь! Ты ведь тоже уже выпил! — хихикнул он, доливая в сосуд вино. — Да будь здесь этот лебедь, я всё равно осушу всю таверну!

Янь Линь на это молча покачал головой, пригубив спиртное. Лин Юэхуа тихо посмеивалась, прикрывая губы рукавом.

— Братец Чэян, Цинхэ просто выльет на тебя всё вино, — насмешливо заметила Лин Юэхуа и огляделась на стол Байчжань. — Цзян Мин такой милый оказывается. Я бы хотела с ним дружить.

Один из младших учеников едва не подавился вином, небрежно стирая остатки с губ салфеткой.

— Не глупи, А-Лин! Эти неотёсанные грубияны из Байчжаня? Они же ничем не отличаются от шестиглазной обезьяны. И что ты в них вообще нашла? Да они даже ничего кроме меча в жизни не держали!

Юнь Чэян согласно кивнул, бесцеремонно вытерев рот тыльной стороной ладони.

— Давно я так не пил! А то на пик приходилось приносить вино втихую, — облегченно выдохнул юноша.

Разговоры за столом учеников Иньлань не прекращались, а за столом Байчжань молча кушали свою порцию, не намереваясь общаться.

— Ш-шицзунь! — испуганно воскликнул Юнь Чэян, тут же спрятав кувшин вина.

В таверну зашёл Шэнь Цинъюань. Его многослойные одежды плавно развевались за движениями, а на лице стояла обескураживающая и мягкая улыбка, от которой становилось не по себе. Подойдя к столу, он без лишних слов взял спрятанный кувшин.

— Я не помню, чтобы в задаче было предусмотрено вино, — заметил он дружелюбным голосом, от которого становилось не по себе.

— Шицзунь, это не... — поспешно заговорил ученик, которого нагло перебили.

— Интересно... И что же "не"? Не то, о чём я подумал? — усмехнулся стратег, а другие ученики виновато опустили головы, кроме Янь Линя. — Когда вернёмся — перепишете трактат. Двести раз. Чтобы не забывали, что такое дисциплина.

Шэнь Цинъюань спокойно развернулся и направившись к лестнице, поднялся по ней, игнорируя печальные взгляды учеников, но после этого, в комнате стало намного тише.

***

Сумерки постепенно опустились на улицы, деревья качались под порывами ветра. Лёгкие шаги заклинателей прерывали глухую тишину ночи.

— Как мы вообще будем искать демона? — тихо фыркнул Юэ Чэян.

— Он сам нас найдёт, — спокойно ответил Янь Линь, держась за рукоять меча. — Для этого, нужно испытать глубокие эмоции, и Ян Ичэнь хорошая приманка. Он подходит лучше всего.

Ян Ичэнь, от которого не было ни слова после того как его унизили, резко повернулся к Янь Линю, едва не вынимая лезвие из ножен.

— Что ты там вякнул, умник?! — прошипел он, метая взглядом молнии.

— Ему нужны эмоции, — равнодушно сказал Янь Линь, даже не глядя на него. — Ты как раз умеешь их давать.

Ян Ичэнь резко вынял меч, направляя острие в спину Янь Линя, но не успел он вызвать соперника на дуэль, как раздался тихий шум листвы. В этот момент воздух стал тяжелее, будто сама ночь начала густеть. Туман медленно пополз по земле, растекаясь по лесу, словно полупрозрачная вуаль.

— Ночь сегодня глубока... — пробормотал про себя Шэнь Цинъюань, глядя вперёд. — Осторожно, туман начинает густеть. Не дайте иллюзии себя обмануть.

Лю Цингэ мгновенно остановился, вынимая Чэнлуань наполовину. Туман стремительно сгустился, и лес будто исчез в одно мгновение — остались только смутные тени и глухая тишина.

«Где дети?» — эта мысль первой пронзила разум Шэнь Цинъюаня, когда он огляделся. Впереди, в серой мгле, едва угадывался силуэт Лю Цингэ, но ученики исчезли, будто их вырвали из самого пространства. Не растерявшись, стратег выпустил струю дыма. Серебристая дымка разошлась... но не так, как должна была. Вместо того чтобы рассеяться, она дрогнула — и туман стал плотнее, словно живое существо, откликнувшееся на зов.

— А-Юань... — раздался тихий, до ужаса знакомый голос за спиной.

Шэнь Цинъюань, не в силах противостоять инстинкту, обернулся. Его глаза расширились, а дыхание сбилось в хрип. Напротив него стояла маленькая беловолосая девочка. Правый её глаз был небесно-голубым, а левый — медово-желтым. В голове вспыхнуло лишь одно имя: «А-Цянь».

Рука на рукояти меча дрогнула. Мир перестал существовать. «Нет... Нет, нет, нетнетнет!» — он отчаянно пытался взять себя в руки, сжимая челюсти. Резким движением Шэнь Цинъюань выхватил клинок. Сталь, покрытая узорами инея, холодно блеснула в лунном свете. Но не успел он сразить призрака, как плечо прошила острая боль, сопровожденная треском рвущегося шелка.

— Цинъюань! — чей-то крик пробился сквозь пелену подсознания.

Кажется, это был... тот варвар с Байчжань. Шэнь Цинъюань медленно обернулся. В его взгляде больше не было насмешки или привычной игривости — только бездонный, мертвый холод. Лю Цингэ смотрел на него так, будто увидел призрака. Призрака..?

Стратег опустил взгляд на свое плечо. «Проклятье!» — озлобленная мысль полоснула сознание. Многослойное шелковое ханьфу разошлось, открывая вид на изуродованную кожу. Старые шрамы прошлого, которые он так тщательно прятал, теперь визжали о своей боли под холодным светом луны.

— Чего ты смотришь? Иди ищи детей, — приказал он, и его голос был лишен всяких эмоций.

Не дожидаясь ответа, Шэнь Цинъюань перебросил меч в левую руку — правая плетью повисла после двух глубоких ран — и рванул прямо во тьму, на демона, затаившегося в тумане.