Под павшими Звездами

Пролог

Ад не знал ярости отвергнутой женщины, но его владыке хватало собственной жажды мести.

Слишком долго он ждал справедливости. Слишком долго сдерживал тени, пока Вселенная продолжала вращаться, а подземное царство сменяло поколение за поколением, даже не остановившись, чтобы оплакать исчезновение Единства. Её исчезновение.

Ждать он больше не собирался.

Чёрные клубы теней вились вокруг его пальцев, медленно поднимаясь по рукам, пока он шагал по золотым галереям. Казалось, сама тьма готова поглотить вызывающую роскошь этого места вместе со всем, что в нём существовало. За спиной развевался чёрный плащ. Впереди возвышались массивные двустворчатые двери из золота.

За ними слышались приглушённые, но явно ожесточённые голоса.

Прищурившись, он перевёл взгляд на вооружённых стражей, стоявших по обе стороны входа. Стоило ему призвать ещё больше теней, как свет, льющийся со стен, померк, а коридор погрузился в холодный серый полумрак.

— Если вам дорога ваша жалкая жизнь, советую немедленно открыть двери, — прорычал он.

Теневые руки сомкнулись на шеях стражников, грозя стереть их с лица мироздания.

Один из них судорожно сглотнул. Его лицо побледнело, грудь безуспешно пыталась вдохнуть воздух.

Немного ослабив хватку, незнакомец позволил стражнику закашляться.

— В-ваше Превосходительство... — прохрипел тот. — Эмпиреи уже начали Совет.

— Тем более советую поторопиться. Было бы весьма прискорбно, если бы выяснилось, что именно вы помешали одному из Созвездий присутствовать на столь важном собрании.

Он медленно отвёл тени назад. Свет вновь проник в коридор, а стражники жадно вдохнули воздух.

Один рухнул на колени, хрипло хватая ртом воздух. Второй дрожащей рукой коснулся двери золотой латной перчаткой.

По створкам пробежала мерцающая волна света. Раздался тихий щелчок — магический замок подчинился.

Но прежде чем страж успел распахнуть двери, вперёд рванула тень.

Створки с грохотом распахнулись.

Он вошёл.

Женщина вскрикнула, когда чёрная мгла начала расползаться по ослепительно белому сиянию, омрачая золотистую ауру Созвездий.

В центре огромного круглого зала парил стеклянный стол. Вокруг него располагались тринадцать богато украшенных кресел с золотой отделкой — по одному для каждого Созвездия.

Несколько Звёзд всё ещё стояли, очевидно, прервав ожесточённый спор. Остальные смотрели на вошедшего так, словно перед ними возник призрак.

Его шаги гулко отдавались по золотому полу.

Не сбавляя хода, он приблизился к столу, обводя каждого из Звёзд тяжёлым, пропитанным ядом взглядом.

В большинстве глаз он увидел страх.

У некоторых — отвращение.

У других — презрение.

Но одного лица среди них не было.

Единственного лица, которое имело значение.

Подойдя к своему месту, он медленно опустился в кресло, однако взгляд его так и не оторвался от пустующего сиденья напротив. Мысли метались между яростью и отчаянием.

— Ах, Алари... Как приятно, что ты всё-таки решил почтить нас своим присутствием, — с ленивой насмешкой произнёс женский голос по ту сторону стола.

Несколько Звёзд, всё ещё остававшихся на ногах, поспешили занять свои места, негромко переговариваясь между собой.

— Похоже, брат, приглашение на этот Совет каким-то образом не дошло до меня, — спокойно ответил Алари.

Тонкие струйки тьмы поползли по стеклянной поверхности стола, заставив сидевшего справа Огмуда раздражённо поморщиться.

— Искренне надеюсь, что это была ошибка, а не преднамеренное решение.

Лео лишь улыбнулся в ответ, удобно устроив руки на подлокотниках кресла.

Позолоченные доспехи сияли в солнечном свете. Так же сверкали длинные золотые волосы, ниспадавшие ниже плеч. Белый плащ, обычно скрывавший его голову, был откинут назад, открывая золотую звезду, сиявшую на лбу, — символ его добровольно присвоенной роли хранителя порядка во всей Вселенной.

Порядка...

За которым скрывалась жажда власти.

Алари стиснул зубы.

Один лишь вид брата ещё сильнее раздувал пламя его гнева.

— Разумеется, произошла досадная ошибка. Страж будет наказан за свою халатность, — твёрдо произнёс Лео.

Но улыбка так и не исчезла с его лица.

Лицемерная.

Безупречная.

— Прошу, не позволяй моему появлению прерывать Совет.

Алари небрежно махнул рукой и откинулся на спинку кресла, заставляя себя успокоиться.

Он ждал этого момента целое столетие.

Год за годом сеял сомнения.

Терпеливо наблюдал, как они прорастают, пока однажды не разрушат чары, которыми брат опутал окружавших его глупцов.

И теперь он не позволит собственному гневу всё испортить.

Каким бы справедливым этот гнев ни был.

Лео сделал паузу, кивнул и обвёл взглядом всех Эмпиреев.

— Мы как раз обсуждали разделение сфер.

— Вы имеете в виду раскол миров! — рявкнул грузный мужчина рядом со Алари, с такой силой ударив кулаком по столу, что тот содрогнулся, но не треснул, несмотря на удар.

— Аделиз? — Лео приподнял бровь, глядя на Звезду с явным неодобрением.

— Вы прекрасно слышали. Люди называют тебя «Балансом», но я вижу лишь способ контролировать мир. Твой план раскалывает нас всех! — выплюнул Аделиз, наклоняясь вперёд; костяшки его пальцев побелели от напряжения.

— Я согласен с Аделизом, — раздался другой голос, мощный и уверенный.

Молодая Звезда с короткими белыми, как пламя, волосами и серебряными глазами выпрямился в кресле. В его лице читалась спокойная, твёрдая уверенность.

— Лупус? Ты хочешь озвучить это всему Эмпирею? — Лео прищурился, и улыбка исчезла с его лица.

— Это не только мои слова, Лео. Большинство Совета разделяет это мнение — ты слишком сильно натягиваешь границы своего так называемого порядка, — Лупус ответил ему прямым, холодным взглядом, с той уверенностью, которой, как подумал Алари, не хватало остальным Звёздам. Неудивительно, что миры назвали его Силой.

— Ты смеешь ставить под сомнение мои мотивы? Я — Звезда Баланса, — Лео повернул голову к остальным, словно обращаясь ко всему Эмпирею, цепляясь за собственную иллюзию. — Я несу порядок и гармонию в хаос космоса. Если возникает перекос — я его выравниваю. Я лишь стремлюсь к большей простоте, чтобы сохранить мир между сферами.

— Ты заходишь слишком далеко, — раздался голос женщины с серебряными волосами, заплетёнными в косу. Она не дала Лупусу ответить.

Её глаза сияли звёздной пылью, холодным белым светом в золотом сиянии зала.

— Хаос порождает рост. Он заставляет космос продолжать вращение. Он даёт творению стремление к гармонии. Без него нет ни воли создавать, ни воли меняться.

— Уважаемая Мария, даже ваша мудрость должна видеть, что я стремлюсь лишь к одному — дать мирам наилучший шанс на мир и процветание, — голос Лео смягчился; он говорил уже не с Советом, а с их слабостями. — Разделив сферы между вашими Звёздами и их хранителями, можно устранить распри, войны и смерть.

— Это также устраняет выбор и связь. А без выбора нет воли к жизни, — прорычал Олгин. Пламя лизало его ладони, а жёлто-оранжевые глаза горели жаром.

Алари усмехнулся, наслаждаясь ответом. Олгин был его ближайшим другом — тем, кто оставался рядом в самые тёмные времена, когда он оплакивал единственное существо, по-настоящему его понимавшее, видевшее душу под покровом смерти.

— Это ради их же блага! — Лео вскочил, и кресло с грохотом опрокинулось. Золотые искры света закружились вокруг его рук и ног, потрескивая над стеклянным столом. — Это ради порядка. Я добьюсь порядка.

Он уже пылал от гнева, впившись взглядом в Звёзд, будто вызывая их на ответ.

— Нет, — произнёс Алари.

Одно слово. Тихое почти до шёпота.

И всё же весь зал мгновенно стих.

— Нет? Ты, кто наслаждается смертью? Конечно, ты выберешь хаос. Он приносит тебе больше тел для Солренда, — выплюнул Лео, сжимая край стола и не отрывая взгляда от Алари.

— Я не радуюсь смерти, брат. В отличие от тебя, я верю в выбор. И, в отличие от тебя, я верю в справедливость. И я не искажаю свою обязанность ради собственных желаний. Мне поручено сопровождать мёртвых — и я это делаю, — спокойно ответил Алари. Тени обвились вокруг его рук, но голос оставался ровным, несмотря на нарастающую ненависть.

— Справедливость? Ты издеваешься. Я — воплощение справедливости. Ведь справедливость и есть баланс, — Лео снова улыбнулся, расправляя плечи.

— Как та справедливость, которую ты столь великодушно даровал Корделии? — Алари поднялся. Сдерживать гнев дальше он уже не мог. Его руки дрожали; тьма струилась из ладоней, окутывая его плотным мраком.

— Это не одно и то же! — сорвался Лео.

— Не одно и то же? Тогда скажи мне, о Звезда Баланса, какой приговор ты вынес её убийце? Её собственному хранителю, который её предал? — голос Алари с каждой фразой становился громче. Тени взметнулись, обвивая ножки кресел ближайших Звёзд.

Аделиз поднялся тоже, переводя взгляд со Алари на Лео, растерянный.

— О чём он говорит?

Мягкий, мелодичный голос прорезал напряжение. Из кресла поднялась поразительно прекрасная фигура в тёмно-синих одеждах. Её тело дрожало, когда она посмотрела на Лео.

Прежде чем она успела получить ответ, заговорил Алари.

— Скажи ей. Скажи Лидии, как умерла её любимая сестра. И как ты ничего не сделал, чтобы отомстить за неё.

— Нет… пожалуйста. Лео. Скажи, что это неправда, — голос Лидии дрогнул, в глазах выступили слёзы.

— Она нарушила мой приказ! Ей не следовало там находиться! — сорвался Лео. Золотой свет вырвался из его рук и волос всполохами, будто пытаясь оправдать его ярость.

— Что ты имеешь в виду? — Алари побледнел, не отрывая взгляда от Лео. Сердце его ускорилось.

Тени продолжали расползаться по залу, чёрные нити скользили по окнам, приглушая сияние золота.

— Я… я… — Лео запнулся. Глаза его расширились.

— Отвечай! — рявкнул Алари. В его взгляде проступил демонический красный отблеск, а тьма в воздухе сгустилась ещё сильнее.

— Я отправил Левиафана, — выпалил Лео. — Это был я. Я послал её стража уничтожить корабли. Смертные корабли слишком близко подошли к Солренду. Она не знала, что это я отдал приказ, и всё равно пошла туда. Чтобы спасти их. Чтобы спасти этих ничтожных смертных. Это её вина. Если бы она послушалась меня, поняла необходимость контроля, её бы не уничтожили.

Взгляд Лео метался по Эмпирею в поисках хоть какого-то оправдания.

Но в ответ он видел лишь недоверие и ненависть.

— Ты… ты убил её, — прошептал Алари, словно не веря собственным словам.

— Это не моя вина. Я действовал ради блага…

Договорить он не успел.

Тени взорвались из Алари, мгновенно опутав Звезду Баланса. Чёрные щупальца прорезали воздух, пробили пространство между креслами и раскололи стеклянный стол — осколки разлетелись во все стороны.

Тяжёлые тёмные нити обвили золотую фигуру, сжимаясь вокруг всего тела так плотно, что наружу осталась лишь его голова.

Остальные Звёзды отшатнулись; кто-то вскрикнул и бросился прочь.

Алари смутно слышал, как Олгин кричит ему остановиться, но сейчас это не имело значения.

Не сейчас.

Новые волны тьмы вырвались из его сущности, затопляя зал, пока в нём почти не осталось звёздного света. Лео захрипел, задыхаясь, когда тени сомкнулись на его горле, отсекая поток любых новых жалких оправданий. Стражи за дверью били в створки Совета, пытаясь прорваться, но это было бесполезно.

Алари шагнул вперёд по хрустящему стеклу и остановился перед Лео. В глазах золотой Звезды застыл страх; он дёргался, пытаясь вырваться и призвать свой свет — но безуспешно.

Ни один свет не способен пробить тьму разбитого сердца.

— Ты можешь не верить в справедливость, но я в неё верю, — прошипел Алари. Голос его стал низким, почти хищным. Затем он повысил тон, обращаясь ко всему залу: ни одна из Звёзд не вмешалась.

— Лео, Звезда Баланса, ты осквернил свой долг и своё положение в Эмпирее, убив Звезду, чья ценность превосходила твою вдвое. Ты больше не достоин сидеть в этом Совете.

Он сделал паузу, затем снова повернулся к Лео, и голос его стал тише, но опаснее.

— Теперь ты узнаешь, почему смертные называют меня Вельмор.

И взмахом руки Алари Звезда Баланса взорвалась — звёздная пыль вырвалась наружу из-под сплетения теней, поглотивших его тело.

Громовой удар прокатился по круглому залу, выбивая окна и разбрасывая оставшиеся кресла по сторонам. Звёзды вскрикнули, закрывая лица: поток звёздной пыли хлестал по ним, словно град.

Алари глубоко вдохнул, втягивая обратно свои тени. Но едва последняя тьма рассеялась, под ними поднялся низкий гул.

Золотые плиты пола пошли трещинами.

И в следующее мгновение зал разверзся.

Пол раскололся и провалился в закручивающуюся тёмную бездну, вытягивая Эмпирей наружу, за пределы его собственной структуры. Крики оборвались — будто само пространство заглушило их, когда разрушение Баланса заставило космос содрогнуться и медленно начать пожирать самих божеств.

И затем Звёзды начали падать.

Глава 1

Несмотря на противоречивые тексты о мотивах Вельмора, в одном не было сомнений: финальное, сокрушительное событие действительно произошло. Без вмешательства и жертвы Баланса падший Эмпирей наверняка уничтожил бы этот мир — если не сам космос.

Раскол: хроники

Город стал кладбищем задолго до того, как началась Чума.

Я натянула капюшон ниже, скользя по узкому переулку. Ткань была влажной от пота, хотя рассвет едва коснулся неба. Ещё до того, как солнце поднялось над ржавыми крышами, от каменной мостовой уже тянуло жаром — тяжёлым, вязким, как дыхание слишком большого количества людей, втиснутых в слишком маленькое пространство без права на надежду.

Гниль больше не удивляла меня. Пять лет в трущобах Тенебриса научили узнавать этот запах сразу — он въедался в сам город, как вторая кожа. Я сдержала рвотный спазм, когда он накрыл меня плотной, влажной волной.

Мои шаги глухо отдавались по неровному камню. С каждым из них я уходила глубже в глотку этого района. Дома здесь наклонялись друг к другу, будто сговаривались. Трещины в камне сочились сыростью, окна смотрели пусто и слепо. Между ними трепыхались обрывки ткани — жалкие попытки создать иллюзию уединения там, где его не существовало. Это были не дома. Скорее клетки, в которых доживали последние дни.

Мысль заставила меня вздрогнуть.

Я прошла мимо обветшавших торговых рядов и заколоченных лавок, стиснув кулаки так, что ногти впились в ладони. Когда-то Тенебрис был центром торговли и жизни. Теперь, после появления Чумы четыре года назад, он скатился в хаос. А когда регент — король Туан — занял чёрный трон Небесного Двора, он просто вычеркнул этот город и его людей, как ненужный сор, позволив всему идти своим разрушительным ходом.

— Да поглотит тебя Вельмор, — прошептала я сквозь зубы.

Болезнь распространялась по трущобам быстрее, чем успевало подняться солнце. За ней пришли голод, преступность и чёрный рынок — и всё вместе превратило город в гниющее болото. Я делала, что могла, но это было всё равно что пытаться зажечь свет в океане тьмы. Исцеление тела не спасало город, если его дух уже был сломан.

Где-то впереди раздался детский кашель — резкий, сухой, как треск кости.

И тогда Связь внутри меня дрогнула.

Нет. Только не сейчас.

Я сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь подавить всплеск. Связь в последние недели стала слишком нестабильной. С каждым новым ударом она вела себя иначе — холоднее, но не слабее. Скорее наоборот.

Я быстро оглядела переулок. Утро было почти пустым — только жужжание мух и далёкий гул повозок со стороны рынка. Я тихо выругалась, когда нога угодила в лужу чего-то густого и зловонного.

Из дверных проёмов за мной следили. Несколько старух прижимали ладони к груди и поднимали взгляд к небу — благодарили безмолвные Звёзды.

Меня здесь знали.

Или, точнее, знали мою тень.

Девушку в тёмно-синем плаще, которая приходила, когда на коже появлялись красные метки — и отгоняла смерть.

Я кивнула в ответ на знак уважения, но внутри лишь холодно усмехнулась их неуместной вере. Я приходила сюда не за благодарностью. Тенебрис был моим домом, и я не собиралась бросать тех, кто не мог защитить себя. Я приходила потому, что больше никто не приходил — и никто даже не пытался. Особенно Звёзды.

Погружённая в мысли, я почти прошла мимо нужной двери. Гниющий брезент с грубо нарисованным красным «X» безвольно свисал с косяка. Метка смерти. Сюда не заходил никто. Никто — кроме меня.

В этом конце переулка я была одна, но я чувствовала взгляды из других дверных проёмов — пустые, выжженные лица, наблюдающие молча. Я плотнее запахнула тёмно-синий плащ, скрывая платиновые волосы, и глубоко вдохнула, прежде чем отвести брезент в сторону.

Внутри воздух был густым от смерти.

Я шагнула в темноту, и ткань за мной опустилась, отсекая свет. Сладкая, липкая гниль тут же осела на языке, пересушив рот. Рука инстинктивно потянулась ближе к кинжалу у бедра — хотя я уже знала, что он мне не понадобится. Не здесь.

Комната была крошечной — не больше четырёх шагов в ширину. Тени забились по углам, и единственным звуком было тяжёлое, надрывное дыхание. Кто-то всё ещё был жив. Пока.

Мои шаги хрустнули по земляному полу.

В дальнем углу что-то шевельнулось.

— Кто здесь? — спросила я, голос ровный, низкий.

Из темноты медленно поднялась маленькая фигура.

Ребёнок.

— Пожалуйста… пожалуйста, помогите мне, — голос был хрупким, сорванным.

Челюсть у меня сжалась. Я развернулась, чуть отодвинула брезент, впуская узкую полоску света. И то, что я увидела, заставило дыхание сбиться.

На лежанке у стены лежали два тела — серые, неподвижные, давно потерянные для любого спасения. Над ними лениво кружили мухи. А в углу, едва стоя на ногах, была девочка не старше шести лет — кожа натянута на костях, глаза пустые от голода и горя. Красные метки Чумы расползались по её лицу и рукам тёмными пятнами.

Медленно она подняла голову и встретилась со мной взглядом. Слёзы прорезали грязь на щеках.

— Пожалуйста… пожалуйста, помогите мне, — повторила она, уже почти в панике.

Я посмотрела на неё, затем кивнула и жестом позвала её к себе.

Она колебалась, но всё же сделала шаг вперёд — босая, дрожащая.

Я нашла на маленьком столе обрывок верёвки и привязала брезент обратно, оставив лишь щель для света. Когда я обернулась, девочка уже дрожала, опустив голову.

— Я… я не хочу заразить вас, — всхлипывая, сказала она. — Я заразила маму и папу… и теперь их нет. Это всё из-за меня.

Я опустилась перед ней на колени и осторожно приподняла её подбородок, заставляя смотреть мне в глаза.

— Я не боюсь, — тихо сказала я, убирая прядь волос с её лица.

Она вздрогнула от прикосновения — будто оно могло принести смерть. Но я не боялась смерти. Она всегда был рядом со мной, следовала за мной без устали, но моя связь Жертвы не позволяла ей вонзить когти глубже, чем я позволяла сама.

Мои глаза смягчились, когда я посмотрела в зелёные глаза девочки. Где-то в глубине сознания вспыхнули другие — такие же изумрудные глаза, и по моим губам скользнула печальная улыбка. Я отогнала воспоминание и тихо заговорила:

— Это не твоя вина. Я могу тебе помочь. Но сначала ты должна пообещать мне одну вещь.

Девочка, всхлипывая, моргнула и кивнула.

Я встретилась с ней взглядом.

— Ты не должна никому говорить о том, что сейчас увидишь. Ни одной душе. Если кто-то спросит о твоих родителях — скажешь, что они умерли, а ты сбежала до того, как пришла Красная Смерть. Понимаешь?

Снова медленный кивок.

— Хорошо. Теперь закрой глаза.

Ребёнок послушно зажмурился.

Я разжала пальцы и сделала медленный вдох, изо всех сил игнорируя гнилостный смрад, наполнявший комнату. Я обратилась внутрь себя. Это заняло секунды — может, меньше. И вскоре я почувствовала это: лёгкое покалывание у основания шеи, которое разлилось теплом по позвоночнику и дальше — по всему телу.

Я закрыла глаза и позволила этому теплу захватить меня.

И тогда пришло воспоминание.

Я снова была там — на маленьком холме над пляжем, рядом с Элионом, глядя на море Эфирной Глубины, где волны лениво касались песка. Морской ветер трепал мои волосы, солнце мягко согревало кожу.

— Ты невозможен, — бросила я, толкнув его локтем в крепкую руку.

— Тебе было бы смертельно скучно без меня, — он улыбнулся и рассмеялся, увернувшись от следующего толчка.

Холм становился всё ярче, пока свет не поглотил воспоминание, выжег его и оставил след где-то на границе зрения.

Я удержалась за него.

И позволила теплу усилиться в пальцах — пока не почувствовала свет ещё до того, как увидела его.

Когда я открыла глаза, мои ладони уже светились мягким голубым сиянием — Связь Жертвы. Она разрезала темноту комнаты мгновенно, стирая тени. Этот свет был таким же естественным, как дыхание — и всё равно каждый раз удивлял меня.

Жар внутри усиливался, грозясь поглотить меня целиком, но я держалась за воспоминание — тонкую нить, не дающую мне сорваться в полный выброс и сгореть.

Свечение в моих ладонях стабилизировалось, ровным пульсом, когда я мягко положила руки по обе стороны лица ребёнка.

Девочка сначала вздрогнула, зажмурившись ещё сильнее, но постепенно расслабилась, когда мои тёплые руки остались на месте. Я осторожно направила силу Связи вперёд — свой дар и своё проклятие Жертвы, Звезды исцеления.

Страх медленно сошёл с её лица. Тёмные круги под глазами исчезли за считанные секунды. Красные метки Чумы поблекли и растворились без следа, будто их никогда и не существовало. Кости наполнились плотью, кожа наливалась здоровьем, губы становились розовыми. Даже волосы девочки за несколько мгновений обрели блеск и силу — будто болезнь никогда к ней не прикасалась.

Я убрала руки, усилием воли затягивая внутренний поводок.

Я поместила это воспоминание в коробку — ту, что я держала только для него. И опустила её глубже, в безопасное хранилище своего сознания, подальше от шёпотов, которые питали мои кошмары. Тех шёпотов, что снова и снова повторяли: даже с моим даром я никто. Что я не смогла спасти единственного человека, который был для меня по-настоящему важен.

Как только крышка коробки захлопнулась и его улыбка исчезла, свет погас.

Комната снова погрузилась во тьму — кроме узкой полоски солнечного света у входа.

Я отняла руки и поднялась.

— Теперь можешь открыть глаза, — тихо сказала я.

Ресницы девочки дрогнули и поднялись. Она посмотрела на свои руки, ноги, ступни.

— Мне… мне так хорошо. Мне тепло. И эти красные пятна… — она опустила взгляд, и в её глазах смешались восторг и страх. — Их больше нет!

— Да. Ты исцелена. Но помни, что я сказала: ты никогда и никому об этом не должна говорить. Никогда. Ты понимаешь?

Мой голос стал твёрже, отзываясь в тесной комнате.

Девочка закивала слишком быстро, почти отчаянно.

— Да. Понимаю.

— Хорошо. Теперь пойдём со мной. Ты не можешь здесь оставаться. Я позабочусь о том, чтобы твоих родителей предали почестям… но этот дом больше не будет твоим домом.

Я протянула ей руку и повернулась к выходу.

Девочка бросила последний взгляд на своих родителей. Слёз больше не было. Она просто повернулась к двери, взяла меня за руку — и вместе мы вышли из этого адского места.

Глава 2

На пятый год после Раскола перепись оставшегося населения показала, что численность выживших составила половину от довоенных данных. Есть основания считать, что первоначальный удар по провинции Гродиона — ныне Небесные Пустоши — полностью уничтожил её население.

Хроники народа Астрадеона

— Ладно, девочка, пора расплатиться по счетам.

Старая женщина улыбнулась, шаркая по полу таверны «Лунный Свет».

Я пришла вскоре после рассвета — поблагодарить Дельфи за помощь той девочке и узнать, что с ней стало. Я не ожидала новой партии контрабанды, но Дельфи всегда умела превращать любую ситуацию в выгоду. Если она видела возможность — она её брала.

— Сначала скажи мне, что с ребёнком всё в порядке, старая ведьма, — усмехнулась я, делая глоток чая, который она налила мне, как только я вошла.

— Ах! Старая ведьма? Ты поосторожнее с языком, девочка, а то я тебя псам скормлю, — захохотала Дельфи.

И почти по вызову из-за угла вышли два огромных пса, встречая свою хозяйку.

Она почесала им уши, а затем, заметив меня, они тяжело подошли и ко мне — за тем же вниманием.

Я улыбнулась и провела руками по их ушам.

— О да… конечно, мы бы этого не хотели, — пробормотала я, снова почесав собак.

— Бесполезные звери, — фыркнула Дельфи и вернулась за стойку. — Девочка в порядке. Семья Орионнесс с востока Тенебриса её забрала. Они потеряли свою дочь два года назад и с тех пор жили без детей. О ней позаботятся.

— Хорошо. Спасибо, Дельфи.

Я чуть расслабилась, устроившись на высоком табурете. По крайней мере, она больше не в той помойке.

— Да, но за мои услуги ты всё равно заплатишь, милая, — Дельфи прищурилась, опираясь на стойку.

Дерево было потёртым — годами здесь наливали эль и вино торговцам и солдатам Астрадеона, проходившим через город. Близость к Небесному Двору делала эту таверну удобным убежищем и для стражи замка, когда они сходили с дежурства.

Я посмотрела на Дельфи.

Она была действительно старая. Но не слабая.

Следы красоты в ней всё ещё были. Лёгкие ямочки на щеках, почти не тронутые временем. Глаза — тёмно-карие, живые, слишком молодые для её возраста.

— Ладно. Когда и где?

Я вздохнула, опираясь на стойку.

Она улыбнулась и налила себе чаю. Две клинковые ножны на её брюках блеснули в солнечном свете, когда она двигалась — тонкое, но вполне ясное напоминание, что она не только хозяйка таверны.

— Я пришлю детали. Но будь готова в ближайшие несколько дней.

— Звёзды, Дельфи… почему ты всегда такая загадочная? — простонала я, допивая чай. — Спасибо за чай.

Я натянула капюшон обратно и спрыгнула с табурета, направляясь к выходу.

За спиной раздалось недовольное «хм», но я не обернулась. Просто закрыла за собой дверь и вышла наружу.

Таверна «Лунный Свет» стояла между лавкой с сухими товарами и аптекарской мастерской. Расположение в самом центре города давало ей преимущество — сюда стекались самые разные люди, и именно поэтому она была самой посещаемой в Тенебрисе.

Хотя солнце взошло всего около часа назад, улицы уже кипели жизнью: кто-то расставлял прилавки, кто-то вел скот на пастбище. Торговцы перекрикивали друг друга, расхваливая товар, покупатели торговались за каждую монету.

Я опустила голову и влилась в поток горожан, стараясь никого не задеть и не попасть под копыта случайной лошади или колёса повозки. Двигаясь почти бесшумно, я пробиралась в сторону трущоб — туда, где можно было спрятаться в работе и не ловить на себе чужие взгляды.

Я как раз увернулась от очередной повозки, когда воздух разорвал пронзительный крик.

Толпа резко остановилась. Головы дернулись в разные стороны.

Второй крик заставил у меня по коже пробежать мурашки.

Я протолкнулась вперёд, туда, где у пекарни уже собирались люди. Приподнявшись на носках, я увидела распахнутую дверь и двух королевских стражей по бокам — они не подпускали никого внутрь.

Протиснувшись мимо застывшего мужчины, я увидела больше — и как раз в этот момент изнутри вышел ещё один страж, таща за ворот молодого парня.

Он бросил его на землю перед толпой.

У меня перехватило дыхание, когда я узнала сына пекаря. Леолусу было, наверное, девятнадцать. После смерти отца он помогал матери вести дело. Сейчас он стоял на коленях, а страж за его спиной развернул свиток.

— По приказу короля Астрадеона, короля Небесного Двора, Его Величества короля Туана… — голос стража гремел над площадью, которая внезапно стала почти мёртвой тишиной, нарушаемой лишь рыданиями женщины у входа в пекарню.

Она стояла в дверях, глядя на сына с ужасом.

— …вы, Леолус Пикс, обвиняетесь в государственной измене и подлежите аресту и суду.

Страж свернул пергамент и достал из-под плаща кандалы.

— Нет! Пожалуйста! Не моего сына! — закричала его мать, отчаянно пытаясь вырваться из рук удерживающих её стражей.

Леолус поднялся с земли и посмотрел на мать, и на губах у него появилась слабая улыбка.

— Всё в порядке.

Он спокойно развернулся к стражу, и в его взгляде читалась откровенная ненависть.

Мой пульс резко ускорился. Я узнала этот взгляд. За ним всегда следовало одно — разрушение.

Он вытянул руки вперёд, сам подставляя запястья под кандалы. Страж шагнул ближе, готовясь к аресту — и в этот момент на кончиках пальцев Леолуса вспыхнул бледно-голубой свет.

Я резко перевела взгляд на его глаза.

Они горели синим.

И в следующую секунду улицу накрыла вода.

Она хлынула со всех сторон площади — из фонтанов, рек, переулков, сточных каналов и колодцев. Неправдоподобными дугами вода поднялась в воздух, протягиваясь между зданиями и людьми, которые уже кричали и пытались бежать.

Я резко опустилась за опрокинутую тележку, наблюдая за происходящим.

Леолус дёрнул пальцами.

Лёгкий поворот запястья — и вода в его руках превратилась в смертоносные хлысты, обрушившись на главного стража.

Страж врезался в стену пекарни, выбив стекло ударом тела.

Оставшиеся стражи выхватили мечи и бросились на него с криком — но он уже был готов.

Ещё один поворот ладони — и водяные хлысты соединились в волну за его спиной. Он развернул обе ладони к нападающим, и волна обрушилась на них.

За мгновение стражей сбило с ног и отбросило вниз по улице. Они пытались удержаться, хватая воздух, но их снова и снова сбивало с ног.

Леолус направил их в сторону реки, но в тот же миг последний страж подобрался к нему сзади и за долю секунды защёлкнул кандалы на его запястьях.

Пекарь моргнул. Голубое сияние в его глазах погасло.

Вода, зависшая в воздухе, рухнула вниз дождём.

— Достаточно, Звездный! — рявкнул страж, выхватывая меч и направляя его на Леолуса. — Бесполезно сопротивляться. Эти цепи созданы для таких, как ты.

Я посмотрел на кандалы, которые теперь удерживали его самого и его связь — и он опустил голову, будто признавая поражение. У меня внутри всё сжалось при виде этих оков. Устройство, подавляющее способности и способ контролировать связь со Звездами.

Паника накрыла меня резко, волной — мысли стали рваными, нестабильными. Мне нужно было уходить с площади. Иначе подавят не одну связь.

Я осторожно отступила из-за повозки и начала пробираться к противоположной стороне площади, пока часть людей уже осмеливалась снова выйти на затопленную улицу. Я прошла мимо здания — и почувствовала это.

Знакомое тепло, которое всегда поднималось вдоль позвоночника. Связь предупреждала меня.

Я свернула в переулок между двумя лавками — и в одно мгновение развернулась, прижимая преследователя к стене.

Лезвие моего кинжала оказалось у его горла ещё до того, как он успел хоть что-то сказать.

Он не вздрогнул. Даже не моргнул.

Передо мной стоял мужчина, спокойный, собранный, словно тень, обёрнутая в уверенность и сдержанную улыбку.

Кожа — светлая, черные волосы слегка растрепаны. Линия челюсти подчёркнута щетиной нескольких дней пути. От него пахло дымом и сосной — так, будто он принадлежал скорее диким землям, чем городу.

Но дыхание у меня перехватило не от этого.

Его глаза.

Янтарные. Не просто золотые — расплавленные. Они смотрели на меня не со страхом, а с холодной, выверенной оценкой, от которой у меня сбился ритм.

— Смело с твоей стороны, — тихо произнёс он. Голос был низким, хриплым. Дыхание коснулось моего запястья. — Держать нож у горла незнакомца, даже не представившись.

Я сильнее сжала рукоять.

— Ещё более смело — следить за мной.

— А если я просто проходил мимо? — он усмехнулся, и это только сильнее разожгло во мне злость.

Я стиснула зубы. Моя связь рвалась наружу, требовала свободы, пыталась захлестнуть меня — но я удержала её, затянула внутренний поводок.

— Что-то я сомневаюсь, — выдохнула я, почти рыча.

Угол его губ дрогнул — не совсем улыбка. Скорее вызов. Или насмешка.

Кто он такой? Не из Небесной стражи — слишком спокойный, слишком уверенный. Так двигаются те, кто видел сотни клинков и ни разу не дрогнул.

— Тогда ты умнее, чем я думал, — сказал он.

— Кто ты и зачем следишь за мной? — я прижала лезвие сильнее, пока оно не прорезало кожу. По его шее скатилась капля крови.

— Скажем так, твои дни в трущобах сочтены, Звездная.

У меня внутри всё оборвалось, когда я смотрела на своего нападавшего.

— Что ты сказал? — выдохнула я.

— Ты прекрасно услышала. И я не единственный, кто хочет нажиться на твоём захвате, — его глаза потемнели.

Сзади раздались шаги.

Моё тело мгновенно напряглось, взгляд метнулся к входу в переулок. Сердце ударило резко, глухо.

И именно этой секунды хватило.

Он резко перехватил руку с кинжалом, вывернул её за спину и прижал меня к себе, фиксируя спиной к своей груди.

— И кто теперь из нас смелый? — прошипела я, пытаясь вырваться.

— Я не люблю церемонии, — его голос оказался слишком близко, прямо у уха. От этого звука по коже пробежал холод, и я усилием воли подавила дрожь. — Как думаешь, насколько велика вероятность, что ты выйдешь отсюда без шума? Как послушная девочка?

— Нулевая, — резко ответила я.

Я не собиралась давать ему ни капли удовлетворения.

— Хм. Я так и думал. Значит, мы в тупике, — в его голосе почти физически ощущалась насмешка.

— Похоже на то, — огрызнулась я.

Он был силён. Но если я открою связь, если позволю ей вспыхнуть — я смогу его подавить. Рискованно при дневном свете, но в переулках я умела прятать даже самые опасные секреты.

Но он не успел ничего добавить.

У входа в переулок появилась фигура — в нескольких шагах от нас.

— Грейс, это ты?

Дельфи — во всём своём великолепии — стояла в тени, с двумя кинжалами в руках. За её спиной — двое небесных стражей с мечами наготове.

Я уже открыла рот, чтобы позвать на помощь.

И не успела.

Меня резко сорвало с места.

Я успела только выставить руки вперёд, смягчив падение ладонями о камень и остановив удар о брусчатку.

Я мгновенно вскочила и развернулась — но в переулке уже была пустота.

Ни его.

Ни кинжала.

****

— Звёзды, девочка, что произошло?

Дельфи налила мне стакан виски. Слишком рано для алкоголя — но после утреннего хаоса я с благодарностью приняла жжение в горле и тепло, которое оно оставляло после себя.

— Я не знаю, Дельфи. Но, кажется, меня преследуют.

Мой взгляд опустился в пустой стакан. Я едва не потеряла контроль над связью во время той стычки. Раньше она никогда не была такой… дерзкой. И это пугало.

Дельфи посмотрела на меня, приподняв бровь с подозрением. Она никогда не задавала вопросов о моём прошлом, никогда не пыталась выяснить, почему я оказалась в Тенебрисе. Так же, как и я никогда не спрашивала о её странных контрабандных делах.

— Значит, будь осторожнее, Грейс. Он всё ещё может быть в городе.

— Я справляюсь сама, Дельфи, — автоматически ответила я, нащупывая кинжал на поясе.

Пустота на его месте тут же резанула осознанием. Я чувствовала себя уязвимой — будто у меня отрезали часть тела. Элион подарил мне этот кинжал, когда мне исполнилось восемнадцать. И мысль о том, что тот охотник держит его в своих грязных руках, заставила желудок сжаться.

— С твоей «самостоятельностью» сегодня ты бы уже отправилась в Солренд, девочка, если бы я не появилась вовремя и не привела с собой двух стражей, услышав шум в переулке, — Дельфи коснулась руки к сердцу и подняла её к небу в знак благодарности Звёздам.

Я сдержала желание закатить глаза. Дельфи всё ещё верила, что Звёзды наблюдают, что они живы, что они слышат. Но небо было молчаливым. Звезды не отвечали. Больше нет.

— Я контролировала ситуацию. Но спасибо, — я кивнула ей и поднялась, натягивая капюшон обратно.

Я верну его. С с помощью Звезд или без.

— Хм. Тогда возьми выходной. Мне сегодня не нужна помощь с доставками, — сказала Дельфи. — Но будь осторожна. Ты мне всё ещё должна.

— Принято.

Я вышла наружу.

Огляделась.

Охотника нигде не было.

Но по спине всё равно скользнул холод — как будто на меня смотрели тысячи глаз, сопровождающих каждый мой шаг.

***

Мне понадобилось вдвое меньше времени, чем обычно, чтобы добраться до дома.

По виску скатилась капля пота — но не от жары. Я шла по опасному городу без оружия и за мной охотился наёмник.

Нервно я сунула руки в карманы, пытаясь подавить тревогу, которая уже поднималась в сознании, — и нащупала там что-то смятое.

Я резко остановилась и достала небольшой клочок бумаги.

Развернула.

Три слова.

Рассвет. Лес Старфелл.

Почерк Дельфи.

— Несколько часов? Серьёзно, Дельфи… — пробормотала я, сминая записку в кулаке и сжимая до боли.

Отдых откладывался. Мне нужно было несколько часов, чтобы подготовиться к поездке к реке Гидранеас: оседлать лошадь, собрать припасы. Два дня пути туда и обратно по второстепенным дорогам, почти не используемым. Главных трактов придётся избегать — слишком много вопросов, слишком много патрулей Небесной стражи. Таковы были условия Дельфи, и я никогда их не оспаривала.

Я снова двинулась по улице, направляясь к конюшням возле дома, когда увидела его.

На стене рядом с дорогой висел крупный пергамент с королевской печатью.

«По приказу короля Астрадеона, короля Небесного Двора, Его Величества короля Туана…

Любое местонахождение Звездных подлежит немедленному сообщению в Небесный Двор по обвинению в государственной измене. Звездные представляют угрозу всему королевству и будущему Астрадеона. За поимку любого Звездного живым назначается щедрая награда. Да здравствует король.»

Я тихо выругалась.

Теперь всё стало ясно. Поэтому арестовали Леолуса. Поэтому охотник вышел на меня сегодня.

В городе скоро будет полно наёмников, жаждущих награды. Это означало не только опасную жизнь в Тенебрисе, но и перекрытые дороги, усиленные проверки, лишние глаза на пути к реке.

Нежелательная помеха.

Я сорвала пергамент со стены и сжала его в руках.

Эту бумагу я добавлю к записке Дельфи и сожгу сегодня ночью.

Глава 3

О, каково же — восхищаться сиянием. Возносить мольбу к небесам с дерзкой уверенностью. Цепляться за отголоски мудрости. С непоколебимой верой укрываться под покровом судьбы. О, каково же — желать подобного времени. Созерцать нерушимое сияние в пустоте.

Беззвёздная Ночь

Рассвет будто растянулся на целую вечность, пока я ждала на окраине Тенебриса, у развилки, где главная дорога уходила в сторону Леса Старфелл.

Утренний туман уже окутал деревья, делая их ещё более зловещими, чем любые слухи. Говорили, что после Раскола многие из мифических хранителей Созвездий оказались прокляты и приняли звериный облик, бродя по Лесу Старфелл. В тенях прятались волки и медведи, забывшие собственную человечность, готовые броситься на любого путника.

Моя лошадь — чёрный жеребец — нервно переступал у кромки леса. Даже он чувствовал это. Слишком плотные деревья, слишком густые тени между ветвями.

— Тише, Орион. Всё хорошо, мальчик.

Я провела рукой по его шее. Он уже бывал в этих лесах — однажды, по заданиям Дельфи с грузом.

Я плотнее запахнула тёмно-синий плащ, поёживаясь. Почти не спала этой ночью. На этот раз мне даже не снилось снов, но тревога — та самая, от янтарноглазого охотника — не давала покоя ни на мгновение.

Я насторожилась, когда вдалеке раздался новый звук.

Вторая пара копыт.

Шаги лошади прорезали тишину дороги со стороны города — прямо ко мне.

Я резко сняла лук со спины, наложила стрелу и прицелилась в тропу.

Лук был моим идеальным оружием. Отец заставил меня оттачивать мастерство годами. В день моего восемнадцатилетия он подарил мне его вместе с Небесным кинжалом — оба были произведениями искусства.

Лук украшали сложные узоры звёзд. Он был сделан из Звёздного дерева — редчайшего материала, который почти исчез в том, что теперь называли Небесными Пустошами. Всё Звёздное дерево было уничтожено во время Раскола, когда Звёзды столкнулись с Астрадеоном, превратив земли в Пустоши и Осколочные земли — чёрную пустыню без жизни. Этот лук был по сути единственным в своём роде.

Моя рука машинально потянулась к кинжалу — и тут же наткнулась на пустоту.

Его лезвие было выковано лучшим оружейником Астрадеона из запрещённых осколков Звёздного кристалла, смешанных со сталью, из-за чего металл приобретал глубокий чёрный отблеск.

Звук копыт и скрип деревянных колёс становился всё ближе.

Я не отводила взгляда. Дыхание замедлилось, стало ровным и контролируемым.

Лук натянулся до предела — тетива дрожала под напряжением.

Из-за деревьев, обрамлявших дорогу, первой показалась гнедая лошадь. За ней тянулась повозка, на козлах которой сидел мужчина. Следом ехали ещё двое всадников, держась ровного, выверенного темпа.

Лошадь приблизилась, и я уже могла различить лицо возницы. Я выдохнула и опустила лук.

— Чой-то ты нервная, девка? — громко бросил он, останавливая повозку прямо передо мной.

— И тебе доброго утра, Вэл, — я нахмурилась и убрала лук за спину. — Ты понимаешь, что после нового королевского указа в этих лесах станет только больше охотников за наградой?

— Ерунда. Не с таким мы сталкивались, — он пожал плечами и сунул трубку в рот, затягиваясь.

— Тебе легко говорить. Это не ты будешь отбиваться от них, Вэл. А это кто за «подмога»?

Я кивнула в сторону двух всадников позади повозки. Оба крепкого телосложения, с оружием, скрытым под плащами за спиной. Лица — каменные, без выражения.

— Это Тален, а мрачный — Вастор. Люди Дельфи. Решила, что на этот раз нам не помешает побольше мечей, — Вэл указал на них трубкой и подмигнул мне.

У меня по коже пробежало раздражённое напряжение.

Нежеланные попутчики.

Дельфи была мне ближе всех здесь — с тех пор как пять лет назад я оказалась в Тенебрисе без денег и почти без шансов выжить на улицах. Она нашла меня голодной и бездомной и дала способ выжить — работу, доставки. Единственное условие: не задавать вопросов о грузе и не оспаривать её указания.

— Ладно. Готовы? — я кивнула в сторону повозки, накрытой плотным тентом, скрывающим то, что, во имя Звёзд, Дельфи на этот раз перевозила.

Вэл кивнул, затянулся трубкой и щёлкнул поводьями, трогая лошадь. Я пустила Ориона рядом, подстраиваясь под его темп. Двое мужчин пристроились сзади.

Я глубоко вдохнула, когда деревья начали нависать ближе.

Утренний туман всё ещё стелился по земле, затягивая тропу внутрь леса. Изломанные деревья изгибались неестественно, будто звали караван вглубь, заманивали запахом хвои и жуткой тишиной. Их искривлённые ветви тянулись к дороге, словно готовые в любой момент схватить неосторожного путника.

Как только караван прорвался сквозь линию деревьев, лес словно сомкнулся плотнее — единственным «пространством для дыхания» оставалась сама дорога. Шаг в сторону — и ты либо теряешься навсегда, либо становишься добычей одного из мифических зверей. Если, конечно, верить таким историям.

Я оставалась настороже, непрерывно сканируя лес в поисках любых признаков угрозы. Время от времени я оглядывалась назад, следя и за новыми участниками нашего отряда — пока не понимая, что о них думать.

Впереди показалась развилка: главная дорога уходила вправо, а менее проезженная — влево. По боковым тропам почти никто не ходил: их хуже расчищали, и именно там чаще всего промышляли бандиты. Идеальный маршрут для контрабанды к реке — пусть и куда более опасный.

Я снова сняла лук со спины и свободно наложила стрелу. Расслабляться я не могла ни на секунду.

Когда лошади и повозка достигли развилки, Вэл без колебаний свернул налево. Он даже не вынул трубку изо рта — просто продолжал спокойно курить, пока дорога уходила в более тёмную, глухую часть леса.

Деревья вокруг становились всё более искривлёнными, будто изломанными самим временем. Сквозь густую крону почти не пробивался свет. По земле скользили тени птиц, мелькая и исчезая.

Я резко повернула голову вправо, когда где-то треснула ветка. Лук мгновенно натянулся, стрела была готова сорваться в цель.

И в следующий миг с ветвей сорвалась стая ворон — они взметнулись вверх, едва не задев меня.

Я выругалась и снова ослабила тетиву.

Вэл усмехнулся.

— Не давай лесу запугать себя, девочка. Он пережил больше, чем любой из нас.

— Давайте просто продолжим путь, — ответила я. — Чем быстрее доберёмся, тем быстрее уйдём отсюда.

Я подстегнула Ориона, заставляя его идти быстрее.

Часы прошли без происшествий.

Я уже чувствовала, как немеет спина от седла, и мечтала только о своей маленькой постели. По Вэлу тоже было видно, что долгий путь начинает брать своё — он то потирал поясницу, то разминал шею.

Я снова оглянулась на Талена и Вастора. Лица у них оставались пустыми, руки — слишком близко к скрытому под плащами оружию. Связь внутри меня шевельнулась — настороженно, недоверчиво. Они не дали мне повода подозревать худшее, но что-то в крови всё равно шептало обратное.

Я подняла взгляд к кроне Леса Старфелл.

Листва разных деревьев переплеталась так плотно, что небо проглядывало лишь редкими рваными кусками. Скоро лес полностью погрузится в ночь. До реки нам оставался примерно час пути — достаточно, чтобы успеть разбить лагерь. Контакт Дельфи из Вирелии должен забрать груз утром.

— Ускоряемся, господа. До темноты нужно добраться до реки, — бросила я через плечо и заставила Ориона перейти на рысь.

Если сейчас Лес Старфелл казался зловещим, то это было ничто по сравнению с ночным небом без звёзд — когда просыпается истинная тьма этих мест.

Прошло всего несколько минут, прежде чем я услышала мелодичный звук бегущей воды.

Я выдохнула с облегчением и слегка замедлила лошадь, повернувшись к Вэлу.

— Слава Звёздам. Моя старая спина уже на пределе, — усмехнулся он.

Река Гидранеас никогда не выглядела столь прекрасной, как в тот момент, когда караван вырвался из Леса Старфелл в небольшую открытую долину у воды.

И как раз вовремя — последние лучи солнца ещё цеплялись за поверхность реки.

Вода была широкой и бурной. Потоки могли без труда утащить на дно даже опытного пловца.

Но несмотря на это, я мечтала только об одном — покинуть эти проклятые леса и напиться чистой воды.

Я подвела Ориона к берегу и спрыгнула из седла. Удар о землю отдался вибрацией по позвоночнику.

— Совсем забыла, как я ненавижу долгие поездки, — пробормотала я, снимая с него седло.

Я оглянулась на Вэла — он уже раскладывал свой спальный мешок.

Другие мужчины занялись костром.

Они, похоже, так же вымотаны, как и я.

Всего через несколько минут Вэл уже грел ужин — простую еду из картофеля и телятины, которую он привёз с собой.

Мы сидели вокруг костра и молча ели. В воздухе висело напряжение, особенно ощутимое между мной и двумя новыми людьми в отряде.

— Итак… — начал Вэл. — Откуда вы двое знаете нашу Дельфи? Долг не оплатили, да? — он хмыкнул, насадил картофелину на нож и кивнул в их сторону, прежде чем отправить её в рот.

Те переглянулись.

Первым заговорил Тален, прочистив горло.

— Что-то вроде этого. Она оказала нам услугу некоторое время назад. Мы просто возвращаем долг.

Он говорил, одновременно наблюдая за Вэлом и за мной, не прекращая есть.

Вэл неопределённо хмыкнул — явно не поверил, но и не стал копать дальше.

— Я кое-что знаю о долгах Дельфи. Если бы не она, меня бы здесь не было, — сказала я, устраиваясь на своём спальнике.

Я доела и сделала несколько жадных глотков из фляги, после чего посмотрела сначала на Талена, потом на Вастора.

Они лишь коротко кивнули в ответ. И меня это устраивало. Чем меньше они обо мне знают, тем лучше.

— Ладно, какие бы у вас ни были увлекательные истории, старику пора спать. Завтра ещё работа, — Вэл махнул рукой. — Грейс, первая вахта за тобой, да?

Он даже не дождался ответа — просто сделал глоток из фляги и лёг, накрывшись плащом.

— Конечно, Вэл. Живу ради этого, — сухо ответила я, вложив в голос максимум сарказма.

Тален усмехнулся — впервые за всю дорогу проявив хоть какую-то эмоцию — и лёг по другую сторону костра. Вастор последовал его примеру.

Я выдохнула и подняла взгляд к небу.

Над нами раскинулась тёмная бездна, в которой оставался лишь тонкий серп луны.

Я смотрела в неё и думала о том, каким было это небо до Раскола — когда тысячи ярких звёзд покрывали небесную сферу и светили всему Астрадеону. Тринадцать Созвездий в своём величии приносили миру мир, порядок и процветание магии. И миру наверху, и миру внизу.

Теперь от этого остался лишь шёпот.

Созвездия больше не защищали.

Не отвечали на молитвы.

Не давали Звездным утешения.

Зрение у меня поплыло, и в глазах встали слёзы.

Если бы Звезды не покинули Астрадеон… если бы не покинули меня… он был бы жив.

Я быстро вытерла единственную слезу, успевшую скатиться по щеке.

К чёрту Звёзды.

Глава 4

И было решено Балансом, ради сохранения порядка и равновесия, что Созвездия будут выбирать из мира живых тех, кто будет связан с ними и тех, кто станет их служителями. Связанные — чтобы нести благословение. Служители — чтобы направлять и подчинять благословение.

Небесные Свитки: Осколки Священного Текста

Он снова появлялся в моих снах всё чаще.

Вероятно, это было следствием моих постоянных вылазок в трущобы и того, как старые воспоминания начали подниматься со дна сознания.

Снова я и Элион.

Тот самый холм, поросший травой, над Аэтерипским морем.

Мы лежали в высокой траве, наполняя лёгкие солёным воздухом. Над головой кружили чайки, ловя морской ветер. Вдалеке виднелся Тенебрис — живой, шумный, полный движения.

Но здесь, на этом маленьком клочке земли, было тихо.

Спокойно.

Я глубоко вдохнула и тяжело выдохнула.

— Что-то не так? — спросил Элион, не открывая глаз. Он лежал, заложив руки под голову. Простая рубаха и штаны — тот самый наряд, который мать терпеть не могла. Именно поэтому он его и носил.

— Я не хочу возвращаться, — тихо сказала я.

— Знаю, — в его голосе прозвучала усталость. — Слушай… — он усмехнулся и повернулся на бок, подперев голову рукой. — А давай просто уйдём. Нас здесь никто не найдёт. Мы возьмём лошадей и поедем к реке Гидранеас прямо сейчас. Я знаю одного торговца с лодкой, который мне должен.

Его улыбка стала шире, глаза оживились.

— Элион… — я застонала и села, обхватив колени. Лбом уткнулась в них. — Ты же знаешь, что я не могу.

— Почему? Что они тебе вообще дали, кроме адской жизни?

Он сел. Я чувствовала его взгляд — острый, как лезвия, — но не подняла головы.

— Я не могу просто уйти. Это то, для чего я рождена.

Голос у меня сорвался на защитную жёсткость.

Он никогда не понимал этого давления. Не до конца.

Я резко подняла голову и встретилась с ним взглядом — холодным, колющим. И на мгновение всё внутри дрогнуло.

Я потеряла всю решимость.

— Ты пойдёшь со мной? — спросила я тише.

Он замолчал. Раздражённо выдохнул и покачал головой. Потом встал и протянул мне руку.

— Пожалуй, — с усмешкой сказал он.

Я не успела ответить.

Образ поплыл.

Сон сменился.

Я стояла перед отцом.

Его холодные голубые глаза горели яростью, словно в них поселилось что-то живое и злое. Волосы были растрёпаны — он явно снова не спал. Какой бы проект ни пожирал его ночи, он выматывал его до предела.

Но сил у него всё же хватало, чтобы спорить с Элионом.

Он кричал на него, но звук был приглушён — как будто я находилась по ту сторону стекла. Я пыталась разобрать слова, напрягалась, но не могла услышать ничего.

Элион стоял напротив, не уступая. Он жестикулировал в мою сторону, тоже кричал что-то в ответ.

Но всё это оставалось беззвучным.

Рядом, в углу комнаты, стояла женщина.

Её прищуренный взгляд был прикован ко мне.

В нём жила ненависть — тяжёлая, острая, почти осязаемая. Я не могла вспомнить, кто она. Но почему она смотрела на меня с такой откровенной неприязнью?

Я с трудом оторвала взгляд от этого яда и снова попыталась сосредоточиться на Элионе и отце.

Я попыталась заговорить.

Ничего.

Голос исчез.

Я попыталась пошевелиться.

Ничего.

Я была заперта в собственном теле.

Заморожена.

Что-то было не так.

Почему они вообще спорили? О чём? Почему я не могу сдвинуться с места?

И тогда я почувствовала это.

Глубокий гул — будто он исходил отовсюду сразу.

Земля под ногами дрогнула так резко, что стекло в окнах задребезжало. В ушах вспыхнул пронзительный звон, перекрывающий приглушённые голоса.

Элион и мой отец замолчали.

Оба одновременно повернули головы.

И посмотрели на меня.

Лицо Элиона исказилось паникой. Он потянулся ко мне, его зелёные глаза вонзились прямо в меня, будто пробивая насквозь.

И его голос прозвучал не снаружи — внутри.

Он прошёл через меня, эхом разлетаясь по всему телу.

— Ты — Свет Звёзд, Грейс. Ты не падёшь.

Вспышка белого света.

Ярче солнца.

Она поглотила комнату целиком.

— Нет! — закричала я.

И мой голос разорвал сон.

А потом пришла темнота.

Я резко очнулась, захлебнувшись воздухом.

По спине стекал холодный пот. Я села, сердце колотилось так, будто пыталось вырваться наружу. Дыхание было рваным, чужим.

До рассвета оставались считанные минуты.

Роса уже покрывала землю вокруг лагеря, и трава в слабом утреннем свете казалась устланной звёздным сиянием.

Я медленно поднялась с лежака и плотнее запахнула плащ, чувствуя лёгкий холод даже в летнем воздухе.

Вэл курил трубку, раздувая угли костра, рядом на огне подогревался чайник. Талена и Вастора у их лежанок не было.

— А, проснулась. Хорошо. Транспорт скоро будет, — Вэл выпустил дым и кивнул в сторону реки.

— Где они? — я слегка наклонила голову в сторону пустых спальников и, не торопясь, взяла из сумки металлическую кружку. Налила чай — пар поднялся мне навстречу. Я помнила, как прошлой ночью толкнула Талена на его дежурство во вторую смену, но сама провалилась в сон почти сразу.

— Периметр, наверное, проверяют. Так сказали перед тем, как ты проснулась, — пожал плечами Вэл.

Я поставила кружку и резко поднялась.

Взгляд прошёлся по линии деревьев.

Туман с реки полз плотной завесой, будто закрывал всё живое. Лес Старфелл стоял неподвижно — слишком неподвижно. Ни птиц. Ни ветра. Только ощущение чужого присутствия, которое не имело формы.

Связь внутри меня шевельнулась.

Не вспышка.

Но знакомое дрожание вдоль позвоночника — дыхание, которое всё время оказывается чуть вне досягаемости.

И тогда я заметила место, где прошлой ночью были привязаны лошади.

Оно было пустым.

Даже Ориона не было.

Я резко сорвалась с места.

— Вэл, их забрали! Как ты мог не заметить, что у нас увели лошадей?! — крикнула я, благодарная хотя бы за то, что вчера не оставила лук и стрелы. Я на ходу перекинула колчан через плечо и уставилась на него с неверием. Как можно быть настолько беспечным?

— Я… я не знаю, Грейс. Я сам толком не проснулся и… — он провёл рукой по волосам и поднялся. Выдох получился тяжёлым, виноватым. — Звёзды, прости.

Я прикусила щёку изнутри, заставляя себя не сорваться, и посмотрела туда, где вчера стояла повозка.

Её тоже не было.

— Отлично. Просто отлично.

Я выдохнула и потёрла переносицу.

— Слушай меня, Вэл. Сейчас же скажи, что именно Дельфи перевозила.

— Ты же знаешь, я не могу, девочка. Чем меньше знают — тем лучше, — он сузил глаза.

— Вэл… если я их буду догонять, мне нужно понимать, что они украли. А если это взрывчатка и они устроят засаду?

— Это не взрывчатка, — он покачал головой. — Но по сути… почти то же самое.

— Что ты имеешь в виду?

Он тяжело вздохнул, потерев бороду.

— Она перевозила Звёздные осколки, девочка. Бочки с ними. На продажу тому, кто больше заплатит.

Кровь у меня похолодела, а страх медленно вполз в сознание.

Люди уже пытались манипулировать Звёздами — использовать Звёздные осколки, остатки Раскола, чтобы искусственно создавать связи. У некоторых это получалось: они рождали синтетические, неполные связи — ослабленные формы благословения Созвездий.

Другие заходили дальше. Смешивали разные осколки, экспериментировали с ними… и это всегда заканчивалось смертью. Или чем-то хуже — неестественными связями и болью, которую невозможно было вынести.

Если Дельфи связалась с кем-то из них… я не собиралась иметь с этим ничего общего.

— Звёзды… — выдохнула я сквозь зубы. — Ты хочешь сказать, Дельфи перевозила проклятые Звёздами осколки?

Вэл остался невозмутим.

— Я ж тебе говорил, лучше тебе этого не знать.

— Звёзды! — я вскинула руки, срываясь на крик.

Я понимала, что Дельфи, скорее всего, и раньше таскала запрещённый товар… но не это.

— Нам нужно уходить. Сейчас же. Пока они не вернулись, чтобы убрать свидетелей.

Я пнула землю в костёр, гасив огонь.

— Ты правда думаешь, что они вернутся только ради того, чтобы нас убить? — Вэл тяжело двинулся в мою сторону.

Я резко развернулась к нему.

— Слушай, Вэл. Ты мне нравишься. Ты всегда был ко мне добр. Но я знаю, как выглядят плохие люди. А те, кто охотится за Звёздными осколками — плохие люди. Можешь остаться и стать сопутствующими потерями. Или пойти со мной.

И потом я разберусь с Дельфи.

Пять лет я строила ту жизнь, что у меня была — пусть и жалкую, пусть и на обочине мира, — но она была моей.

Я когда-то думала, что пустота внутри меня просто поглотит всё, что во мне осталось. Но работа в трущобах удержала меня на поверхности. Дала мне смысл.

Тенебрис — всё, что у меня осталось.

И, к чёрту Звёзды, я не собиралась терять это из-за чёрного рынка.

— Я всю жизнь провёл в этих лесах, больше, чем большинство людей вообще живёт, — тихо сказал Вэл, не глядя на меня. — Но мне не нравится, что сейчас происходит. Будто Звёзды затаили дыхание.

Он поднял на меня взгляд и неожиданно улыбнулся.

— Я пойду с тобой. Но только потому, что ты мне по душе.

Я на мгновение застыла.

Он никогда не говорил со мной так раньше.

— Ладно, — сказала я и развернулась. Пошла к дороге.

Воздух был слишком неподвижен. Даже река не давала ни малейшей ряби на своей поверхности.

Связь внутри меня гудела в костях — как тихий, навязчивый барабан, предупреждающий об одном: беги.

И именно тогда я услышала это.

Звук ломаемых веток. Хруст листьев под тяжёлыми шагами. Дыхание лошадей.

Он прошёл сквозь искривлённый лес, как вибрация, от которой содрогается сама земля.

Я выругалась себе под нос.

Звёзды, как же я ненавижу, когда оказываюсь права.

Фигуры двигались — быстрые, почти призрачные, появляясь из изломанных стволов с молчаливым, выверенным намерением.

Их было больше десяти. Не только Тален и Вастор.

Тени в серо-угольной коже и ткани, лица скрыты, клинки блестят, как зубы змей.

И они были уже слишком близко.

Сорок метров.

И через секунды они будут здесь.

Я не дала себе ни единого мгновения сомнения.

Лук оказался в руках мгновенно.

Я вдохнула — один единственный ровный вдох — и мир замедлился.

Звук вокруг меня начал растворяться, становясь далёким, глухим гулом, будто всё происходило за толстой стеной воды.

Остался только мой собственный ритм.

Вдох. Выдох. Вдох.

Медленный, точный, контролируемый.

Я чувствовала всё.

Смолу сосен, густую и тёплую. Соль пота на коже, выступившего от напряжения. Сырой, тяжёлый запах лесной земли. Цветы на краю поляны, почти неуместные в этой глуши. И пепел потушенного костра, всё ещё висящий в воздухе тонкой пеленой.

Моё зрение сузилось до одной точки.

Наконечник стрелы перед глазами вспыхнул, будто маленькая звезда.

И в тот же миг восприятие снова расширилось.

Лицо Вастора всплыло в фокусе.

Чёткое. Невыносимо чёткое.

Я видела влажные пряди волос, прилипшие ко лбу. Каждую веснушку на переносице. Кривую, почти насмешливую улыбку, расползающуюся по губам. Каждый шов его плаща. Каждую зазубрину на лезвии его оружия.

Он двигался — но как будто сквозь густую, вязкую воду.

Я сделала ещё один вдох.

И мир стал ещё резче.

Воздух вокруг него дрожал, наполненный пыльцой, которая в тусклом свете казалась золотой пылью.

Я медленно выдохнула.

И отпустила стрелу.

Она сорвалась с тетивы и вошла ему прямо в грудь.

Время сорвалось с паузы.

Звук обрушился обратно — как удар, разрывающий тишину.

Мир дёрнулся, возвращаясь в реальность.

Сияние в моих глазах ещё не успело погаснуть, а дыхание уже стало рваным, сбитым, чужим.

Вастор рухнул на землю, хватаясь за стрелу, из разинутого рта хлынула кровь, медленно сочась по подбородку.

— Вал, уходи! — крикнула я, но мой голос утонул в грохоте копыт, треске ветвей и рёве предательства.

Вал потянулся к мечу — но было уже слишком поздно.

Тален взревел при виде Вастора, лежащего на земле, и пришпорил коня, мгновенно обгоняя Вала. Вспышка стали, короткий тяжёлый удар — и Вал пошатнулся, его клинок глубоко вошёл ему в бок.

— Нет! — мой крик разорвал поляну.

Я выпустила ещё одну стрелу.

Чувства снова обострились, и я почти физически ощутила всплеск хищного удовлетворения от попадания. Стрела вошла Талену в грудь, и он беззвучно рухнул с коня.

Вал опустился на колени, широко раскрыв глаза, ладонь судорожно сжала рану. Его взгляд нашёл мой — и он повалился набок, тёмно-красная кровь быстро пропитала траву.

Но времени на горе не было.

Они шли на меня.

Я двигалась, как дыхание — плавно, без задержки. Следующая стрела нашла цель в горле человека, которого я даже не знала. Ещё одна — вошла в глаз нападающему в плаще, который бросился на меня.

Но они не останавливались.

Я успела уложить четверых. Но оставалось шестеро.

Я была в меньшинстве.

Сердце колотилось, связь поднималась из глубины, словно что-то, что больше не поддаётся контролю. Жар лизнул позвоночник, и в венах начала собираться буря.

Я — Звёздный Свет. Я не паду.

Клинок полоснул по боку, когда я резко ушла в сторону. Боль была острой, мгновенной — но я не упала.

Я развернулась и выпустила ещё одну стрелу, и мой противник рухнул.

Пятеро.

Они спешились и теперь окружали меня, уже осторожнее, выверяя каждый шаг.

Колчан почти пуст. Дыхание сбилось.

А связь — она хотела вырваться.

Пальцы покалывало, по краю зрения дрожали вспышки света.

Нет. Не сейчас. Не здесь.

Я натянула тетиву.

— Дайте мне уйти и забрать повозку. И я позволю остальным из вас жить!

Один из них — здоровенный, грузный мужчина с длинной бурой бородой — усмехнулся, делая шаг ближе.

— Мы не за повозкой пришли.

Мои колени ударились о землю — второй мужчина оказался позади и с силой выбил опору из-под ног ударом в заднюю часть коленей. Ладонь вспыхнула болью, белый свет сорвался наружу, неконтролируемый, слепящий. Чья-то рука сорвала с меня капюшон и дёрнула за волосы назад, заставляя поднять лицо к небу.

Ещё шаг — и я выпущу всё это.

Я распахнула глаза, и белый свет ударил прямо в лица мужчин. Тот, что стоял ближе, взвыл, резко отдёрнул руку и отшатнулся назад.

И тогда — что-то сдвинулось.

Тень.

Размытое движение. Быстрое. Бесшумное.

Сталь встретилась с плотью.

Один из бандитов дёрнулся, широко раскрывая глаза, и рухнул — клинок всё ещё торчал у него в груди. Мой захват ослаб, рука, удерживавшая волосы, отпустила, и вспышка внутри меня угасла ровно настолько, чтобы я смогла отвести взгляд. Свет в глазах начал затухать.

Оставшиеся четверо резко развернулись, переходя в оборону — но уже было поздно.

Мой спаситель был как шторм: светлая кожа и молчаливая ярость, сжатая до предела. Он вырвал меч из тела упавшего и двинулся дальше — с жестокой, выверенной грацией — к следующему противнику.

Один пал сразу — горло перерезано. Второй успел лишь сделать шаг назад, в его глазах мелькнул страх, прежде чем он тоже рухнул.

Я пыталась подняться, но свет всё ещё потрескивал на кончиках пальцев, не желая гаснуть.

Фигура в тёмном встала между мной и двумя оставшимися.

Один из них взревел, поднял меч и бросился на него. Но тот двинулся с нечеловеческой скоростью — рванул вперёд, опустился на колени и скользнул по траве, как по воде. Его клинок взлетел и располосовал бок противника.

Не теряя темпа, он поднялся и направил меч на последнего.

Голос у него был низкий.

— Беги.

Бандита не нужно было уговаривать дважды. Он рванул в глубь леса, спотыкаясь о корни и землю.

Я поднялась медленно. Вытащила последнюю стрелу из колчана, подняла лук из старо-деревянного звёздного дерева, вдохнула глубоко — и снова обострила восприятие до предела.

И выпустила стрелу.

Бегущий наёмник дёрнулся вдалеке, когда стрела вошла ему в спину. Он рухнул вперёд, с криком падая на землю.

Поляна снова стихла.

Остались только треск догорающего костра и тёмная струйка крови, впитывающаяся в землю.

Я задыхалась, связь всё ещё билась под кожей — дикая, неукрощённая.

Мой спаситель медленно повернулся ко мне.

И тогда его глаза — янтарное пламя — встретились с моими.

— Не нужно благодарности, — сказал он. Голос был как сумерки.

Глава 5

Глава 5

Равенство - это безумие. Не может быть света без тьмы, равновесия без хаоса. Хрупкое равновесие ненадежно, и только одно решение стоит между полным отказом от него. Вельмор, хитрый и изворотливый, воспользовался всеми преимуществами, чтобы утвердить свое господство, скрываясь в тени.

Возвышение Вельмора

Я не ответила.

Стиснув себя изнутри, я шагнула в сторону леса, туда, где лежал последний из них. Он всё ещё корчился от боли, лежа на боку, а стрела торчала у него из спины.

Я опустилась рядом с ним на колени. Близко настолько, что запах железа в его крови, смешанный с землёй, ударил в нос.

— Кто вас послал? — прошипела я, и злость под кожей начала закипать.

Он закашлялся, и кровь брызнула мне на сапоги.

— Пошла ты, Звездная. — прохрипел он, захлёбываясь кровью, и на его лице расползлась мерзкая улыбка.

Я не дрогнула.

Я выдернула его собственный кинжал из-за пояса и вогнала ему в бедро.

Он взвыл так, что крик разорвал тишину поляны.

— Теперь я могу сделать так, чтобы твои последние мгновения в этом проклятом звёздами мире были такими же мучительными, как в момент, когда тебя рожала твоя мать. Или ты скажешь мне то, что я хочу услышать, и я отправлю тебя встретиться с Вельмором быстрее, чем ты успеешь захлебнуться собственной кровью. Выбор за тобой.

В моём голосе не было ни капли жалости.

Я выдернула клинок из его бедра.

Ещё один крик вспорол тишину, когда он дёрнулся, зажимая рану.

— Попробуем ещё раз, — сказала я холодно. — Кто вас послал?

Он судорожно втянул воздух — тот, что ещё оставался в лёгких.

— Делфи… — выдавил он. — Делфи нас послала. Она сказала, что разделит награду за твою голову, когда передаст тебя королю Туану.

Я замерла.

Дыхание сбилось.

Нет.

Я просто не могла правильно расслышать.

Он умирал. Он бредил.

— Ты врёшь! — рявкнула я, и руки предательски дрогнули.

Он снова закашлялся, и кровь брызнула на землю вокруг нас, затем слабо усмехнулся.

— Не все… такие, какими кажутся.

Он сделал последний судорожный вдох.

И всё.

Тишина.

Я медленно опустилась рядом с мёртвым телом. Руки дрожали, и я всё ещё сжимала окровавленный кинжал, с которого капала кровь прямо на землю.

Почему? И откуда она знает о моей связи?

Связь внутри спины дрогнула — но не как предупреждение.

Как… утешение.

Как исцеление.

Рана в боку уже начинала затягиваться, плоть и мышцы срастались, возвращая тело в целостность. Я чувствовала, как энергия возвращается, а усталость отступает.

И тогда над мной легла тень.

— Ты так и собираешься сидеть здесь, ожидая, пока придут остальные?

Голос был низким. С лёгкой ноткой раздражения.

Я резко поднялась.

— Ты следил за мной?

— Все это время.

Я сузила глаза.

— Ты ждал, пока они меня измотают? Или это просто часть твоего очаровательного характера?

Он спокойно убрал меч в ножны.

— Если бы я хотел тебя убить, — сказал он ровно, — ты бы уже была мертва.

Ветер изменил направление, приподняв пряди моих платиновых волос, и между нами растянулась тишина.

Связь внутри меня гудела под кожей — пульсировала низко, настороженно. Не потому, что он причинил мне вред. А потому, что мог.

Я скрестила руки.

— Чего ты хочешь?

Он сделал шаг ближе.

— Чтобы ты продолжала дышать.

— Мне не нужна твоя защита, — резко бросила я. — И в следующий раз не утруждайся спасать меня.

— Не буду.

Я прошла мимо него, задев его плечо. Он не остановил меня — но и не отступил.

— Ты истекаешь кровью.

— Уже нет, — холодно бросила я через плечо.

Он был именно таким, каким я запомнила его из переулка. Черные волосы, растрёпанные после боя. Жёсткая щетина на угловатой челюсти, на коже — следы крови. И эти глаза — расплавленный янтарь, пробивающий любую защиту.

В поле зрения вспыхнуло знакомое свечение. Руки отреагировали на успокаивающий отклик связи, но я тут же затянула внутренний «поводок» и спрятала ладони под плащом, скрывая свет.

Вэл всё ещё лежал там, где упал — с глубокой раной в боку, из которой уже нечему было вытекать. Я опустилась рядом, выдохнув.

Глаза были открыты. Грудь больше не поднималась.

Трубка всё ещё лежала в кармане его туники.

Я закрыла ему глаза дрожащими пальцами.

— Прости меня, Вэл, — прошептала я.

Боль очередного провала въедалась в кости.

Жертва — моя так называемая связь — снова молчала.

Я быстро сложила погребальный костёр — как того требовал обычай Астрадеона. Незнакомец стоял в стороне и просто наблюдал, не вмешиваясь, с выражением холодного безразличия на лице, пока пламя начинало подниматься.

— Да укажут тебе Звёзды путь в Солренд, — прошептала я, когда огонь стал выше.

Глаза застилали слёзы, но я не позволила им пролиться. Я не дам Звёздам такого удовлетворения — видеть, как моя решимость дрогнет.

— Ты всё ещё веришь, что они тебя слышат? — тот же низкий, хриплый голос прозвучал рядом, в нём скользнуло удивление.

— Нет, — отрезала я.

Звёзды перестали существовать задолго до моего рождения — в Великой Небесной Войне против Вельмора. После Разлома от них остались лишь тонкие отголоски, шёпот, который иногда доходил до тех, кто был связан. Звёзды давно меня оставили.

Ярость сгущала мысли, и я думала уже не только о предательстве Делфи, но и о самих Звёздах. Меня предавали столько раз, что я уже перестала считать. Меня бросали снова и снова — в этом мире, где доверие не имело ни формы, ни смысла.

Сначала отец.

Потом почти каждый, кого я когда-либо подпускала ближе, чем следовало.

Хватит.

Больше никогда.

Доверие было игрой для глупцов — и я больше не собиралась проигрывать.

Я поднялась с земли резко, с той холодной решимостью, что собиралась во мне годами, и повернулась к загадочному мужчине, который сначала охотился на меня, а затем — почему-то — спас. Тишина между нами натянулась и лопнула, как перетёртая струна. Я сделала шаг назад, и под сапогами захрустели окровавленные листья.

— Я уже сказала, — мой голос прозвучал ровно, — мне не нужна твоя помощь.

— Это не помощь, — ответил он. — Я защищаю свой актив.

Я замерла на месте. Сердце ударило так резко, что отозвалось в висках.

— Актив?..

— Король очень заинтересован в твоём поимке, Грейс, — он растянул моё имя, будто пробуя его на вкус, тщательно выделяя каждый слог.

Я моргнула, не сразу понимая смысл услышанного.

— Что… что ты сейчас сказал?

Он даже не дрогнул. Его взгляд скользнул вниз — к окровавленному кинжалу, который я всё ещё сжимала в руке, — затем поднялся обратно и впился в меня так, что у меня перехватило дыхание. Эти расплавленные янтарные глаза отражали реку за моей спиной, поглощали её серебряный свет и возвращали обратно, словно жидкое пламя, направленное прямо в меня.

— Ты всё слышала, — сказал он низко и уверенно. — Ты была в нескольких минутах от полного всплеска, когда я появился.

Он сделал шаг ближе.

Расстояние между нами, и без того ничтожное, сократилось окончательно, и воздух будто сжался вокруг меня. Теперь его присутствие было невозможно игнорировать — он казался слишком большим, слишком цельным, слишком тяжёлым для этого пространства. Я только сейчас осознала, насколько он широк в плечах, как натянута кожа на руках, как движется его корпус — собранно, уверенно, без единого лишнего жеста.

Я заставила себя не отступить.

Встала ровно. Вцепилась пальцами в рукоять кинжала так, что побелели костяшки.

И тогда я почувствовала своё ядро.

Моя связь дрогнула где-то вдоль позвоночника — не как предупреждение, а как узнавание.

И это напугало меня сильнее любого клинка.

— Так что же? — я усмехнулась, хотя внутри всё кипело. — Ты держишь меня в живых, чтобы потом сдать как скот королю-фальшивке?

— Или до тех пор, пока он не решит, что ты должна умереть, — спокойно ответил он.

Он стряхнул пыль с кожаного доспеха так, будто я была чем-то временным, незначительным, игрушкой, от которой он либо устанет, либо сломает в любой момент.

Я стиснула зубы, удерживая свою связь, не давая ей вырваться наружу и сжечь его к чертям вместе с этой рекой и всем лесом вокруг.

— И кто ты вообще такой? — я шагнула вперёд. — Кроме как цепной пёс короля?

— Дрейвен, — ответил он без эмоций.

— Что ж, Дрейвен, — я выдохнула сквозь злость, — можешь засунуть свои сделки и свои клинки туда, где правит Вельмор. Я не твой актив. Не твоя добыча. И я никуда не пойду.

Я смотрела прямо в его глаза.

И не отступала.

Его усмешка стала глубже.

— Смело с твоей стороны, Звездная, — произнёс он, — выдвигать требования мужчине, который вообще-то не дал тебе умереть.

Он не спешил. Движения были нарочито медленными, почти демонстративными. За спину он перекинул массивный двуручный меч и неторопливо закрепил его в ножнах.

Я, однако, не опустила кинжал.

— Ты мне не доверяешь, — сказал он почти с удовлетворением, будто это его даже немного забавляло. — И правильно делаешь.

Он отошёл в сторону.

Просто шаг в сторону — и между нами образовался свободный проход. Путь был открыт. Почти приглашение. Почти насмешка. Свобода — на расстоянии вытянутой руки. И одновременно опасность.

— Можешь остаться здесь, — продолжил он, чуть пожав широким плечом. — Подождать, пока менее терпеливые охотники за головами найдут тебя. Или пойти со мной. И прожить достаточно долго, чтобы успеть умолять короля сохранить тебе жизнь.

Боль в позвоночнике усилилась. Моя связь отзывалась низким, глухим предупреждением, смысл которого я не могла разобрать до конца.

Не доверяй никому. Сначала выживание. Вопросы потом.

— Ладно, — сказала я. Голос вышел стальным. — Но сначала ты вернёшь мне мой кинжал. Тот, который ты так удобно у меня “одолжил”.

Он даже не спорил.

Без лишних слов он потянулся к ножнам у себя на боку. В солнечном свете блеснула тёмная рукоять из чёрного металла. Он медленно, почти лениво вытащил кинжал и посмотрел на него, будто оценивая.

Мой кинжал.

Он действительно был у него.

— Жаль. Я уже почти привык к нему, — произнёс он и перевернул клинок в руке. Затем протянул мне, рукоятью вперёд.

Я не отрывала взгляда от его лица, пока забирала оружие. Лезвие привычно легло на бедро, тяжесть оказалась знакомой, почти успокаивающей. Я отшвырнула окровавленный нож, который подобрала у трупа, и тот глухо упал в траву.

Я снова посмотрела на него.

— Если ты хоть раз посмотришь на меня не так, — процедила я, — я выпущу тебе в горло стрелу.

Он даже не удивился.

И, ничего не сказав, развернулся и пошёл в сторону сплетённых, искривлённых деревьев.

— Пошли, Звездная. Ночь быстро наступает. А мёртвая ты мне не нужна.

Я на секунду осталась стоять на месте.

Смотрела ему вслед — на этого невозможного, раздражающе спокойного человека, который двигался по этому сломанному миру так, будто он ему ничего не может сделать.

Потом тихо выругалась и пошла следом.

Не доверяй никому, напомнила я себе.

Никому.

Особенно тем, кто делает вид, что спасает тебя.

Глава 6

«Люкстерра не выдержит ещё одного штурма. Призрачные твари не слабеют, тогда как наши силы истощаются. Медведи и Волки пришли с юга, но Феникс покинул нас. Вы должны выступить. Отправьте лучших дрэнгров вместе с их дракари. Ищите моего сокола.»

Из военной переписки короля Иллиаса, правителя Небесного Двора и короля Астрадеона, с лордом Фафниром из Небокузни, Хранителем Созвездия Ярости

— Даже не мечтай, охотник за головами.

Я покачала головой и демонстративно скрестила руки на груди, давая понять, что обсуждать здесь нечего.

— У нас всего одна лошадь, Звездная. И, хотя твоё обаяние может поспорить с обаянием разъярённого медведя, я тебе не доверяю. Так что выбор у тебя простой: либо ты наденешь их сама, либо мне придётся сделать это за тебя.

Он говорил совершенно спокойно, словно речь шла о какой-то обыденной мелочи.

В его руке поблёскивали те самые железные кандалы, которыми накануне заковали сына пекаря в Тенебрисе. По потемневшему металлу тянулись выгравированные символы древнего языка — языка, существовавшего ещё до Разлома.

Мой взгляд невольно задержался на этих письменах.

— Ты собираешься... заковать меня?

— Твоя связь выходит из-под контроля, когда эмоции берут верх. — Он даже не моргнул. — И, признаться, мне совсем не хочется однажды превратиться в кучку пепла только потому, что тебя кто-нибудь неожиданно напугает.

Я невольно усмехнулась.

— А как тебе другой вариант? Я просто всажу в тебя кинжал, заберу твою лошадь и оставлю тебя здесь, чтобы лес Старфелл сам решил, что с тобой делать.

Пальцы сами собой легли на рукоять моего кинжала. Я до сих пор ловила себя на мысли, что не до конца верю: он действительно снова у меня.

На лице Дрейвена не дрогнул ни один мускул.

— Очень остроумно. Но, к сожалению, у нас нет времени. Мне совершенно не хочется встречать ночь в этих лесах. Думаю, тебе тоже.

Он всё ещё держал кандалы перед собой, не убирая руки и терпеливо ожидая моего решения.

Я молча смотрела на него.

В голове лихорадочно перебирались варианты.

Напасть?

Бежать?

Попытаться договориться?

Каждый из них казался одинаково отвратительным.

Медленно, не сводя с него глаз, я подошла ближе.

Подняла руки, будто сдаваясь.

На лице Дрейвена не появилось ни торжества, ни облегчения. Он просто сделал шаг навстречу, раскрыл кандалы обеими руками и приготовился защёлкнуть их на моих запястьях.

Именно этого момента я и ждала.

Ещё до того, как успела усомниться в собственной затее, я резко выбросила руки вперёд, крепко схватив его за предплечья, чтобы лишить возможности увернуться.

И со всей силы ударила коленом в причинное место.

— Звёзды!.. — хрипло выдохнул он.

Кандалы с глухим звоном выпали из его рук на землю.

Сам он согнулся пополам и рухнул на колени, обеими руками хватаясь за штаны.

Я не стала проверять, насколько сильным оказался удар.

Времени не было.

Одним стремительным движением я хлопнула лошадь по крупу.

Животное испуганно вскинулось на дыбы, громко заржало и, сорвавшись с места, галопом помчалось по дороге, уходящей в глубь леса Старфелл.

Я даже не посмотрела ему вслед.

Развернувшись, я бросилась бежать.

Но не по дороге.

Я резко свернула с главной тропы и устремилась прямо в густую, почти непроглядную черноту проклятого леса.

Туда, куда не рискнул бы сунуться ни один здравомыслящий человек.

Позади почти сразу раздался голос Дрейвена.

Он выкрикнул моё имя.

Потом ещё раз.

Но я даже не подумала остановиться.

Я продолжала бежать.

Дыхание быстро выровнялось, превращаясь в размеренный ритм. Ноги сами находили опору между выступающими корнями. Я перепрыгивала через поваленные брёвна, обходила валуны, почти скрытые под толстым ковром из прошлогодней листвы, уворачивалась от низких ветвей, цеплявшихся за плащ.

Воздух здесь был совершенно другим.

Сырым.

Холодным.

Пахнущим мхом, старой древесиной и чем-то древним, затаившимся глубоко среди деревьев.

С каждым шагом лес становился всё плотнее.

Стволы смыкались вокруг меня, словно намеренно отрезая путь назад.

Я уже почти не различала, откуда пришла.

Но это было лучше, чем оставаться рядом с Дрейвеном.

Сейчас я не была уверена практически ни в чём.

Ни в Делфи.

Ни в людях.

Ни в собственном прошлом.

Но одно я знала совершенно точно.

Больше я не доверюсь никому.

Никогда.

Отныне я буду рассчитывать только на себя.

У меня появился собственный план.

И никто больше не сможет использовать меня как пешку.

На бегу я подняла взгляд к переплетённым кронам.

Солнце уже медленно клонилось к горизонту, покидая небо Астрадеона.

До наступления беззвёздной ночи оставалось совсем немного.

А я была одна.

Посреди леса Старфелл.

И с каждой минутой темнота сгущалась вокруг меня всё сильнее.

Я неслась в том же направлении, откуда утром появились предатели. Если продолжать держать путь на север, где-то впереди непременно должна быть ещё одна тропа — та самая, по которой они срезали через лес.

Это был мой единственный шанс.

Я бежала, ни разу не оглянувшись, даже не пытаясь проверить, преследует ли меня Дрейвен. Вокруг слышался лишь хруст сухих листьев под сапогами. Сквозь густую крону ещё пробивались последние полосы дневного света, но с каждой минутой их становилось всё меньше.

Я глубоко вдохнула и позволила себе погрузиться в свою связь.

Она ждала меня. Всегда ждала — терпеливо, безмолвно, готовая откликнуться в тот миг, когда я позову.

Я приоткрыла удерживавшую её печать.

И тут же перед глазами возникло лицо Элиона.

Тёплая, бесконечно спокойная волна накрыла меня с головой. Она разлилась по каждой жилке, каждой мышце, каждой кости. Наполнила всё моё существо. Всего несколько ударов сердца — и усталость исчезла без следа. Силы вернулись. Лёгкие снова свободно втягивали воздух, будто я вовсе не дралась и не бежала несколько часов подряд.

Я опустила взгляд на свои руки.

Кожу окутывало едва заметное серебристо-белое сияние — мягкое, почти невесомое. В сгущающейся темноте леса оно делало меня настоящим маяком.

Но сейчас мне было всё равно.

Я рванула вперёд.

Мир словно замедлился.

Ноги едва касались земли. Я летела между деревьями с нечеловеческой скоростью, перепрыгивая через валуны, поваленные сосны и спутанные корни. Воздух легко входил в грудь. Каждое движение приносило почти опьяняющее чувство свободы.

Я уже и забыла, каково это.

Пять лет…

Пять долгих лет я не позволяла этой второй связи течь свободно.

И сейчас казалось, будто я снова стала собой.

Я не сводила глаз с дороги впереди, продолжая нестись сквозь лес, пока наконец не увидела то, на что так отчаянно надеялась.

Впереди, между деревьями, показалась ещё одна тропа, пересекавшая чащу.

Я споткнулась.

Носок сапога зацепился за узловатый корень, скрытый под густыми зарослями папоротника. Резкая боль прострелила голень, но я лишь стиснула зубы и побежала дальше. Лёгкие уже начинало жечь, хотя связь всё ещё поддерживала меня, а лес словно поглощал звук моих шагов.

Подняв голову, я вдруг замерла.

Из клубящегося тумана выступила знакомая тень.

Уши настороженно подняты.

Тёмная грива.

Орион.

Мой жеребец.

Он тоже увидел меня.

Наши взгляды встретились, и в его глазах вспыхнуло узнавание. Он тихо фыркнул, поднял голову выше и неспешно направился ко мне.

Я невольно улыбнулась.

— Привет, мальчик… Я скучала по тебе.

Подойдя ближе, я положила ладонь ему на шею и ласково провела по густой гриве.

— Пора выбираться отсюда.

Орион тихо ткнулся мордой мне в плечо, будто соглашаясь.

Я похлопала его по шее, взялась за седло и одним плавным движением вскочила верхом.

Не знаю, каким чудом он сумел меня найти.

Но, похоже, судьба всё же не до конца отвернулась от меня.

Орион оставался единственным существом в этом мире, которому я могла доверять безоговорочно.

Крепче сжав поводья, я развернула жеребца.

Мы помчались по узкой лесной дороге, прочь из мрачных глубин Старфеллского леса, туда, где за восточным горизонтом лежала Вирелия.

***

Я резко проснулась.

Оказывается, всё это время я дремала прямо в седле, бессильно навалившись на шею Ориона. Поморщившись, выпрямилась и растёрла затёкшую шею. Каждая мышца отзывалась тупой болью. Похоже, я уснула прямо во время езды.

Вокруг всё ещё царила ночь.

Значит, проспала я совсем недолго.

Я подняла взгляд к небу. По тому, как луна успела продвинуться по чёрному, словно выжженному, небосводу, было ясно — сейчас примерно полночь.

Я осмотрелась.

Орион всё это время продолжал идти вдоль Гидранеаса, не сворачивая с берега и держась как можно дальше от Старфелльского леса.

Я невольно улыбнулась и похлопала жеребца по шее.

— Молодец, Орион.

Он лишь тихо фыркнул в ответ, будто понимал каждое моё слово.

План, который я наскоро придумала, был прост.

Добраться до Аквариана — небольшого речного города на границе Вирелии и Осколочных земель. Там уже больше века стоял каменный мост, соединявший оба региона Астрадеона и позволявший торговым караванам безопасно пересекать бурные воды Гидранеаса.

Если мне удастся перейти мост, я окажусь в Вирелии.

И тогда между мной и Дрейвеном окажется хотя бы целое королевство.

Конечно, в этом плане хватало слабых мест.

Любой охотник за головами мог узнать меня раньше, чем я доберусь до моста, схватить и доставить ко двору Небесного Суда, где меня уже наверняка ждал бы суд короля Туана.

Да и до Аквариана оставалось ещё несколько часов пути.

Как бы сильно я ни упрямилась, тело начинало сдавать.

Мне был нужен отдых.

Придётся остановиться на ночлег прямо у реки.

Да, ночевать под открытым небом, без укрытия, было далеко не лучшей идеей.

Но это всё равно безопаснее, чем снова оказаться среди деревьев Старфелльского леса.

Я натянула поводья, и Орион послушно остановился.

Осторожно соскользнув с седла, я едва не застонала. Всё тело ломило после долгой дороги, недавнего боя и того, как безжалостно я выжала свою связь почти до предела.

Даже Орион устало выдохнул и сразу направился к реке, чтобы напиться.

Все мои вещи остались в покинутом лагере.

Там же остались одеяло, скатка и всё снаряжение.

Но сейчас мне было всё равно.

Я просто опустилась на прохладную траву, чувствуя, как земля приятно охлаждает разгорячённое тело.

Стоило закрыть глаза, как сон накрыл меня почти мгновенно.

В ту ночь сновидения не пришли.

Усталость оказалась сильнее воспоминаний и впервые за долгое время не подпустила прошлое ко мне ни на шаг.

***

Острая, жгучая боль пронзила мне спину.

В одно мгновение она вырвала меня из вязкой глубины сна и швырнула обратно в этот мир — мир без звёзд.

Я резко села, тяжело хватая ртом воздух. Взгляд почти сразу сфокусировался в тусклом предрассветном полумраке.

Связь.

Это она разбудила меня.

Предупредила.

Я мгновенно вскочила на ноги, сорвала с плеча лук, наложила стрелу на тетиву и медленно обвела взглядом линию деревьев.

Орион уже стоял рядом.

Он тоже смотрел в сторону леса. Уши напряжённо подрагивали, улавливая каждый звук, а всё его тело застыло в тревожной готовности.

Тишина навалилась такая плотная, что казалось, её можно потрогать рукой.

И вдруг…

В темноте вспыхнули красные глаза.

Я замерла.

Самого силуэта ещё не было видно — только взгляд. Но глаза находились слишком низко над землёй, чтобы принадлежать человеку.

Нет.

Это был зверь.

Дыхание само собой участилось.

И в тот же миг рядом с первой парой глаз вспыхнули ещё две.

Три пары.

Все они были устремлены прямо на меня.

Я медленно подняла лук, прицелившись в первые глаза.

Чего они ждут?

И почему мне так страшно узнать ответ?

Первая пара глаз двинулась вперёд.

Медленно.

Почти лениво.

Шаг за шагом приближаясь к берегу реки.

Я не шелохнулась.

Пока я не понимала, что именно скрывается во тьме, нельзя было рисковать выстрелом. Нужно было дождаться момента, когда станет ясно, куда бить наверняка.

И тогда кошмары из детских сказок обрели плоть.

Из-за деревьев бесшумно вышел огромный волк.

Нет…

Не просто волк.

Что-то гораздо древнее и страшнее.

Его шерсть была абсолютно чёрной — такой же бездонной, как небо, навсегда лишившееся звёзд. Огромные лапы размером почти с человеческую голову несли исполинское тело с пугающей лёгкостью, в каждом движении ощущались мощь и врождённое благородство хищника.

А клыки…

В холодном предрассветном свете они сверкали ослепительно-белым, казались длиннее любого кинжала и острее лучшей стали.

По обе стороны от вожака появились ещё двое.

Такие же исполинские.

Под их тёмной, почти угольно-чёрной шерстью перекатывались мощные мышцы, а глаза тлели, словно раскалённые угли.

Я невольно задержала дыхание.

Боялась даже пошевелиться.

— Приветствую вас, хранители, — твёрдо произнесла я, хотя собственный голос едва заметно дрогнул под тяжестью трёх неестественно алых взглядов. — Я — Звездная, связанная с Созвездием Силы.

Но волки продолжали приближаться.

Что-то было не так.

Совсем не так.

Волки были хранителями Созвездия Силы.

Хранителями тех, кто носил его благословение.

Они должны были откликнуться на мой зов.

Должны были узнать меня.

Но не узнавали.

Вожак вдруг напрягся.

Под густой шерстью вздулись мышцы. Огромное тело опустилось ниже к земле, готовясь к прыжку.

Из раскрытой пасти вырвалось низкое, рокочущее рычание, от которого по коже побежали мурашки.

Размышлять времени больше не осталось.

Я вскинула лук.

Знакомое чувство мгновенно заполнило сознание.

Мир вокруг замедлился.

Каждое ощущение стало острее.

Я отчётливо почувствовала запах старой крови, въевшейся в густую шерсть зверя, — следы недавней охоты и очередной победы над добычей.

Мой взгляд сузился, сосредоточившись на тяжёлых каплях слюны, медленно срывавшихся с его клыков.

Я слышала, как расширяются его лёгкие.

Как когти с хрустом впиваются в землю, разрывая слой сухих листьев и влажной почвы.

И в эту секунду весь мир сузился до одной-единственной цели.

С последним медленным выдохом я отпустила тетиву.

Мир качнулся.

Острота чувств схлынула так же стремительно, как и нахлынула мгновение назад. Возвращаясь в привычную реальность, я ощутила знакомую тяжесть в голове.

Глухой удар эхом разнёсся по поляне.

Стрела достигла цели.

Точно между горящих красных глаз.

Из пасти волка вырвался короткий, жалобный скулёж. Огромное тело дрогнуло, словно потеряв опору, и тяжело рухнуло набок.

Два оставшихся зверя медленно подошли к своему вожаку.

Они ткнулись мордами в его неподвижное тело, принюхиваясь, будто не желая верить тому, что произошло.

Я уже вытаскивала из колчана новую стрелу.

Лук вновь лёг в руку как продолжение моего тела.

Если они нападут одновременно, долго я не продержусь.

Сердце колотилось всё быстрее.

Волки подняли головы.

Их алые глаза вспыхнули ещё ярче.

Они смотрели только на меня.

— Ну же! — выкрикнула я, натягивая тетиву до предела. — Давайте!

Если сегодня мне суждено умереть…

Я умру, сражаясь.

Я потянулась к своей связи.

В сознании без труда возникла знакомая шкатулка.

Я сорвала с неё крышку.

В ту же секунду сила взорвалась внутри меня.

Она заполнила каждую клеточку моего тела, каждую жилу, каждую мысль.

Ослепительно яркий свет хлынул наружу.

Он разлился по всей поляне, озаряя деревья, траву, берег реки. Отражаясь в воде Гидранеаса, сияние дробилось на тысячи серебристых бликов.

Я — Звёздный Свет.

Я не паду.

Волки замерли.

Всего на одно короткое мгновение.

Они почувствовали мою силу.

Но этого оказалось недостаточно.

Спустя секунду оба зверя одновременно пригнулись к земле.

И бросились на меня.

Что-то сверкнуло.

Тёмное серебро полоснуло по ослепительному свету.

Один из волков захлебнулся хриплым воем.

Его тело судорожно дёрнулось и рухнуло на землю.

Из бока торчал огромный двуручный меч.

Я даже моргнуть не успела.

Из тени вылетела человеческая фигура.

Плащ взметнулся за спиной, а клинок уже описывал новую дугу.

Дрейвен.

Воздух вокруг него словно дрожал от жара. Моё собственное сияние ложилось на его предплечья, подчёркивая напряжённые мышцы под потёртой кожаной бронёй.

В каждом его движении чувствовалась ярость.

Чистая.

Почти неукротимая.

Но полностью подчинённая его воле.

Второй волк прыгнул.

Дрейвен нырнул под летящее тело.

Не останавливаясь, он рванул меч вверх широким, безупречно выверенным взмахом.

Сталь распорола зверя от груди до брюха.

Тяжёлое тело с глухим ударом рухнуло на землю.

Кровь мгновенно пропитала траву.

Алые глаза погасли.

На поляне снова воцарилась тишина.

Я опустила лук.

Грудь тяжело вздымалась.

Связь в глубине позвоночника тихо пульсировала.

Теперь в ней не было тревоги.

Лишь облегчение.

Я осторожно потянула за удерживавшую её печать, и окружавший меня свет постепенно угас, растворяясь в предрассветном сумраке.

Дрейвен повернулся ко мне.

По лезвию его меча медленно стекала кровь.

И только теперь я заметила, как от его кожи тонкими струйками поднимается сероватый дым.

Он поднял взгляд.

Наши глаза встретились.

— У тебя ужасно плохо получается убегать, — прорычал он.

Как бы ни было неприятно это признавать…

Я испытала облегчение, увидев его.

Уже второй раз он спасал мне жизнь.

И я сама не понимала, чего сейчас во мне больше — раздражения от того, что он снова меня нашёл…

Или благодарности.

Наверное, и того и другого поровну.

— Как ты меня нашёл? — спросила я, машинально коснувшись рукояти кинжала на бедре.

— И даже не поблагодаришь, Звездная?

Он невозмутимо вытер широкий меч о густую чёрную шерсть убитого волка, после чего неторопливо убрал оружие за спину и направился ко мне.

Мне ужасно хотелось его прикончить.

Кажется, за всю жизнь никто ни разу не поставил этого охотника за головами на место. Его самоуверенность давно вышла за все мыслимые пределы.

И я бы с превеликим удовольствием стала первым человеком, который научит Дрейвена хоть капле смирения.

Но злилась я не только на него.

Не меньше я была в ярости на саму себя.

Я допустила чудовищную ошибку. Позволила этим тварям подобраться ко мне вплотную, пока спала. Если бы не связь, разбудившая меня в последний момент, сейчас от меня остались бы лишь окровавленные кости.

Я сделала шаг вперёд, встречая его высокомерие холодным презрением.

Дрейвен едва заметно напрягся, но с места не сдвинулся.

Между нами вновь повис знакомый запах дыма и хвои.

— Так вот в чём твоя игра? — процедила я сквозь зубы. — Позволить мне почти погибнуть, а потом эффектно появиться в последний момент и изображать героя?

Он спокойно выдержал мой взгляд.

Ни сочувствия.

Ни сожаления.

Ничего.

— Я уже говорил, — ровным голосом ответил он. — Я охраняю свою собственность. Пока ты жива, на тебе можно заработать. Мёртвая ты мне... пока... невыгодна.

Я невольно вздрогнула.

Пока.

Одно-единственное слово ударило больнее, чем любая насмешка.

— Ты специально ждал, пока меня чуть не разорвут! — голос сорвался, выдавая всё раздражение, которое я тщетно пыталась сдержать.

На его лице снова появилась эта раздражающе самодовольная улыбка.

Та самая, от которой у меня почему-то начинало сильнее биться сердце.

— Похоже, тебе нужен был хороший урок.

Я уставилась на него.

— Урок?

— Может, теперь ты дважды подумаешь, прежде чем пинать чужую лошадь и нестись сломя голову в проклятый лес.

Несколько долгих секунд мы просто стояли друг напротив друга.

Тяжело дыша.

Слишком близко.

Его лицо находилось всего в нескольких сантиметрах от моего, а выражение оставалось до невозможности спокойным.

Одна рука всё ещё лежала на рукояти меча.

Будто он размышлял, перестала ли я быть угрозой.

— Звёзды... — прошипела я. — Надо было всё-таки убить тебя.

Я резко отвернулась.

Гнев клокотал внутри, и связь уже начинала отзываться на него, грозя вырваться наружу.

Я быстро зашагала к Ориону, который успел отойти ближе к реке.

— Ты раскрылась.

Его голос прозвучал уже тише.

Я остановилась.

— И это была не Жертва.

Я застыла.

По спине медленно пробежал холод.

— Ты не понимаешь, о чём говоришь.

— Правда?

Он выдержал короткую паузу.

— Я никогда не видел настолько мощного всплеска. Это была Сила.

У меня перехватило дыхание.

Где-то глубоко внутри связь едва заметно дрогнула.

Будто тоже прислушивалась к каждому его слову.

— Тебе опасно знать такие вещи.

Он чуть склонил голову набок.

— А тебе опасно существовать.

Я медленно повернулась к нему.

— Откуда ты вообще знаешь о Жертве?

Он негромко усмехнулся.

— Думаешь, в переулке я увидел тебя впервые?

Я промолчала.

— Твои вылазки в трущобы было довольно забавно наблюдать. — Он пожал плечами. — Всё пытался понять, чего именно ты добиваешься. Со стороны это выглядело так, будто ты пытаешься затушить лесной пожар одним плевком.

Во мне словно что-то оборвалось.

— Да как ты смеешь…

Белое сияние вспыхнуло на моей ладони.

Сила ответила мгновенно, всплеснув между нами предупреждающей вспышкой.

Дрейвен даже не моргнул.

Он посмотрел на мою руку так, словно перед ним стояло какое-то особенно бестолковое животное.

— Ты выпускаешь силу, как капризный ребёнок во время истерики, — спокойно заметил он. — Неудивительно, что тебя хочет прикончить едва ли не каждый.

Он неторопливо запустил руку под плащ.

Через мгновение в его ладони появились холодные железные кандалы.

Те самые.

По металлу тянулись древние руны.

Тусклые.

Неправильные.

Подавляющие.

Они словно заглушали саму магию одним своим существованием.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось.

Моя ладонь медленно легла на рукоять небесного кинжала.

— Сделай ещё хоть один шаг с этой дрянью, — тихо произнесла я, не сводя с него глаз, — и мы оба узнаем, такого ли цвета твоя кровь, как твоё чёрное сердце.

Он будто вовсе не услышал моих слов.

Шаг за шагом он продолжал приближаться. Под подошвами его сапог тихо хрустела выжженная трава.

— Ты едва не спалила весь лес. Снова. — Его голос был спокойным, почти ленивым. — Я не собираюсь тащить в Аквариан ходячую угрозу, способную вспыхнуть при первом косом взгляде.

Я стиснула кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.

— Ты не имеешь права заковывать меня, как какое-то проклятое чудовище.

— Попробуешь сбежать ещё раз, — ответил он ровно, — оглушу, перекину через седло и довезу без твоего согласия.

Каждый волосок на моём теле встал дыбом.

Связь взвыла внутри меня.

Беги.

Сражайся.

Не дай этому охотнику больше никогда поднять руку ни на одного Звездного.

Белое и голубоватое сияние вновь вспыхнуло на кончиках моих пальцев, требуя вырваться наружу.

— Видишь? — тихо произнёс он. — Даже сейчас ты не владеешь собой.

Я молча смотрела то на него, то на зловещие кандалы из холодного железа в его огрубевших ладонях. Руны, выгравированные на металле, едва заметно мерцали тусклым, мёртвым светом.

Пульс участился.

Казалось, сам лес затаил дыхание, пока Дрейвен не оказался на расстоянии вытянутой руки. На губах его снова играла эта раздражающая усмешка, будто происходящее лишь забавляло его.

Я не стала думать.

Перенесла вес тела вперёд, напрягла мышцы и с размаху выбросила правый кулак ему в челюсть.

Тёплая, сильная ладонь перехватила моё запястье ещё в воздухе.

Пальцы сомкнулись так крепко, что я невольно разжала кисть.

— Ах ты сукин...

— Не льсти себе, — перебил он. — Ничего личного.

Громкий металлический щелчок ударил по ушам.

Холодный гладкий металл сомкнулся вокруг моего правого запястья.

Я даже моргнуть не успела, как второй браслет защёлкнулся на левой руке.

И в тот же миг свет на моих пальцах погас.

Без вспышки.

Без сопротивления.

Будто его никогда и не существовало.

На меня обрушилась оглушительная пустота.

Я пошатнулась.

Перед глазами всё поплыло.

Ноги подкосились, и я рухнула на колени.

К горлу подкатила тошнота.

По спине пробежал ледяной пот.

Одежда вдруг стала тесной, словно сдавливала грудь, а воздуха катастрофически не хватало.

Я… ничего не чувствовала.

Там, где всю жизнь жила моя связь, зияла пустота.

Ни тепла.

Ни отклика.

Ни едва уловимого биения, которое сопровождало меня с детства.

Только тишина.

Холодная.

Безжалостная.

Абсолютная.

Я была пуста.

— Надеюсь, ты будешь гореть вместе с Вельмором, — выплюнула я, с трудом подняв голову и встретившись с ним взглядом.

Он опустился передо мной на одно колено.

На губах по-прежнему играла эта невыносимая полуулыбка.

— Лишь бы мне заплатили, Звездная.

Пока Дрейвен привязывал мои скованные руки к седлу Ориона, я снова и снова пыталась дотянуться до своей связи.

Ее не было.

Я металась внутри собственного сознания, словно человек, запертый в комнате без окон и дверей.

Я звала.

Искала.

Пыталась нащупать хоть искру.

Хоть отголосок.

Хоть слабое эхо.

Ничего.

Будто я кричала в бездонную пустоту, где некому услышать, некому ответить.

Он больше не произнёс ни слова.

Просто закрепил верёвку от уздечки Ориона к седлу своего коня, легко вскочил в седло и направил лошадь по дороге к Аквариану.

Я смотрела ему в спину, сдерживая дрожь.

— Ты даже не представляешь, что натворил, охотник за головами, — прошептала я едва слышно, вкладывая в каждое слово всю свою ненависть.

Он лишь слегка повернул голову через плечо.

— Напротив, Звездная.

В его голосе не было ни тени сомнения.

— Я прекрасно знаю, что сделал.

Он выдержал короткую паузу.

— Я сохранил тебе жизнь.

Глава 7

Говорят, странно полагать, будто двенадцать Констелляций можно было так легко низвергнуть. Однако в трудах некоторых писцов, и прежде всего Софии Алквентиас, высказывается мысль, что лишь внутренний разлад среди самих Звёзд стал той трещиной, через которую проникла тьма. И этой же трещиной воспользовался Вельмор, утвердив своё превосходство.

«Падение и угасание Констелляций»

Аквариан не выглядел как тюрьма. Каменные улицы, шумные рынки, крики торговцев и запах соли с реки создавали иллюзию живого, свободного города. Но я не чувствовала здесь ничего, кроме клетки.

Город тянулся вдоль Гидранеас, прижимаясь к её берегам, словно не желая отпускать реку. Причалы тянулись цепью по всей линии воды, к ним швартовались плоты, лодки и небольшие суда. Аквариан был узлом, где сходились торговые пути Тенебриса, Вирелии, Города Пустоты и едва ли не всех окраинных провинций Астрадеона.

Но для меня это не имело значения.

Кандалы, сковавшие мои запястья, и массивная фигура охотника за головами рядом притягивали слишком много взглядов. Его чудовищный рост, взгляд, в котором будто застывало солнце, и огромный меч за спиной делали его живым маяком для любой неприятности, которая могла случиться в этом городе.

Мне нужно было избавиться от проклятых оков. Раствориться в толпе. Исчезнуть.

Я уже сбилась со счёта, сколько способов убить этого охотника я прокручивала в голове. Ни один из них, впрочем, не был возможен, пока мои руки скованы.

Я резко повернулась в седле, стиснув зубы, удерживая внутри слова, которые рвались наружу, как яд.

Дрейвен ехал чуть впереди, лениво держа поводья. Слишком спокойно. Слишком уверенно — как будто весь этот город принадлежал ему.

— И как же человек опускается до уровня цепного пса, охотник за головами? — наконец выдохнула я, ровно, почти спокойно, стараясь попасть в самую уязвимую точку. — Должно быть, нужно либо быть отчаянно глупым, либо отчаянно сломленным, чтобы присягнуть королю. Чтобы по его приказу хватать невинных Звездных и вести их на пытки.

Я ожидала вспышки. Я знала, что она есть — под этой ледяной оболочкой.

Но он даже не обернулся.

Лишь чуть выпрямился в седле. А потом тихо рассмеялся — без радости, сухо, почти горько.

— Если ты считаешь, что невинность вообще имеет отношение к выживанию, ты живёшь в сказке, Звездная.

Он бросил короткий взгляд через плечо, и этот взгляд задел меня сильнее, чем любые слова.

— Думаешь, я служу ему? — его голос стал жёстче. — Я ему ничего не должен.

Пауза.

Он сжал челюсть, и каждое следующее слово падало, как удар металла.

— У меня есть только один навык. Я умею находить и собирать то, что истекает кровью.

Его глаза наконец встретились с моими.

Холодные. Пустые. Невозможные для чтения.

— Включая тебя.

Я уже открыла рот, чтобы выплюнуть очередное проклятие, но в этот момент по улице пронёсся крик.

Резкий. Рваный. Настоящий.

Толпа замерла.

Люди одновременно повернули головы, и улица словно вздрогнула. Шум города оборвался, как перерезанная нить. Толпа начала расступаться — волной, в панике, люди отступали к лавкам, закрывали лица руками, кто-то ронял корзины, кто-то прижимался к стенам.

И тогда он появился.

Из разрыва между людьми вышел мужчина, пошатываясь, будто его вытолкнула сама улица.

Он держался за грудь. Его кожа была мертвенно-бледной, обвисшей, словно она больше не принадлежала живому телу. По ней расползались тёмно-красные пятна. Открытые язвы сочились кровью, а глаза метались в безумии.

— Пожалуйста… — выдохнул он хрипло. — Помогите… пожалуйста…

Он протянул руку к толпе, но никто не двинулся с места. Люди лишь отшатнулись ещё дальше, некоторые прикрывали лица плащами, словно боялись даже смотреть.

Мужчина сделал ещё один шаткий шаг — и рухнул прямо на каменную мостовую. Он захрипел, захлёбываясь собственным дыханием, а из уголков рта уже текла пенистая, кровянистая слюна.

Я застыла.

Осознание пришло слишком быстро.

Чума.

Пальцы сами сжались на кандалах. Инстинкт исцелять пробился сквозь здравый смысл, как лезвие через ткань.

— Он заражён, — выдохнула я.

Дрейвен притянул мою лошадь ближе к своей, настороженно оглядывая толпу — не людей, а угрозы.

Я резко повернула к нему голову.

— Я уже видела это. В Тенебрисе. Я работала в трущобах и лечила таких.

— Без своих оков — нет, — бросил он, уже разворачивая лошадей в сторону боковой улицы.

Я дёрнула запястьями, цепи звякнули.

— Сними их. Я помогу ему.

Он усмехнулся.

— Чтобы ты вспыхнула и превратила город и меня в пепел? Нет.

— Если я вспыхну — ты меня остановишь. Но если я ничего не сделаю — он умрёт.

Лошади замедлились. Дрейвен остановился и посмотрел на меня так, будто я сказала что-то одновременно глупое и опасное.

— Почему тебе вообще есть до него дело? — в его голосе прозвучала холодная насмешка. — Я вижу, как ты думаешь. Как просчитываешь, кого и как уничтожить. Этот человек для тебя — просто помеха.

Я сжала челюсть.

— Мне есть дело, потому что я знаю, что значит быть беспомощной во тьме, — сказала я тише. — И если я просто буду стоять и смотреть, как он умирает, я не смогу потом жить с собой.

Он прищурился.

— Тебя увидят. Поймут, кто ты. Ты готова раскрыться?

Я не хотела признавать, что он прав.

В Тенебрисе я всегда была осторожна. Звездных ненавидели. Нас делали виноватыми во всём, что шло не так в этом мире. Секретность была единственным, что позволяло мне выживать.

Но внутри поднялось что-то другое. Тихое, настойчивое. Не голос — скорее давление.

И оно толкало вперёд.

— Да, — ответила я.

Дрейвен выдохнул, проводя рукой по растрёпанным волосам.

— У тебя десять минут, — сказал он, уже спрыгивая с седла. — Один всплеск — и клянусь…

— Ты снова закуёшь меня, — закончила я за него. — Поняла.

Я протянула ему запястья.

— Поторопись. Он умирает.

Его движения были мучительно медленными. Он достал ключ с цепочки на своей шее, и я заметила, как у него напряжены брови — будто он спорил сам с собой в эту самую секунду.

Я глубоко вдохнула, не отводя взгляда, пока он всё-таки повернул ключ.

Металл с тихим звоном разомкнулся и соскользнул с моих запястий.

И почти сразу — как будто где-то внутри меня открыли заслонку — в спину вернулось далёкое, знакомое тепло. Мой дар, моя связь… вспыхнула внутри сознания, едва ощутимо, но живо. Мир стал резче, яснее, будто часть меня, до этого отрезанная, снова вернулась на место.

Сила обволокла меня, как кокон. Потянулась к ядру, к позвоночнику, к пальцам.

Слишком легко было бы сейчас вспыхнуть и заставить Дрейвена отступить. Склонить его. Прижать к земле одним только всплеском.

Я стиснула зубы и вместо этого вцепилась в свою привязь — удержала её, заставляя силу стихнуть.

Сделала глубокий вдох, выравнивая дыхание.

Перекинула ногу через седло Ориона и спрыгнула на каменную мостовую.

Дрейвен оказался совсем близко. Слишком близко. Он смотрел на меня сверху вниз с тем же подозрением, что и раньше.

— Не испытывай меня, Звездная, — холодно произнёс он.

Я не удержалась — уголок губ дрогнул в улыбке.

— И в мыслях не было.

Мне почти показалось, что он выругался, когда я прошла мимо него, не задерживаясь ни на секунду, направляясь прямо к заражённому мужчине, который всё ещё бился в судорогах на земле.

Толпа уже редела. Люди спешили отступить, отгородиться от Чумы, как от живого приговора. Те, кто остался, шептались, не скрывая страха. Когда я подошла ближе и опустилась рядом с больным на колени, кто-то даже ахнул.

Я быстро осмотрела его. Слишком поздно. Инфекция уже глубоко въелась в тело — язвы разъели глаза, руки, кожу. Болезнь не просто шла — она пожирала его изнутри.

Я заставила себя не дрогнуть.

Закрыла глаза.

И ушла внутрь связи.

Сакральная часть меня поднялась на поверхность сознания — моя связь с Жертвой, мой дар. Я удерживала привязь изо всех сил, не давая ей сорваться, и направила силу вниз — через позвоночник, в плечи, в руки, в кончики пальцев.

Мне не нужно было открывать глаза, чтобы увидеть, как ладони вспыхнули ярким голубым светом.

Где-то за спиной толпа ахнула. Кто-то прошептал:

— Звездная…

Я не обратила внимания.

Я протянула руки и осторожно положила их на грудь умирающего мужчины.

И позволила теплу медленно начать возвращать его обратно.

На мгновение я позволила себе впустить воспоминание об Элионе — прямо под закрытые веки.

Мы мчались наперегонки вдоль пляжа верхом. Песок взлетал из-под копыт, рассыпаясь золотой пылью позади нас, а ветер бил в лицо так, что невозможно было думать ни о чём, кроме скорости и жизни.

Элион смеялся, пытаясь обогнать меня. Его лицо будто растягивалось в замедленном времени — слишком живое, слишком настоящее, словно само мгновение не хотело его отпускать.

Я осторожно свернула это воспоминание в самый дальний угол сознания, как прячут что-то хрупкое и опасное.

И отпустила Сакральную связь дальше.

Сила Жертвы разлилась глубже.

Я чувствовала, как Чума отступает — не резко, а будто её выталкивает из тела, слой за слоем, как грязь, которую смывает вода.

Я открыла глаза.

И увидела, как язвы на коже исчезают. Как воспалённые участки затягиваются. Как возвращается цвет — сначала бледный, затем живой. Дыхание мужчины стало ровнее, перестало рваться.

Толпа снова взорвалась шёпотом и вздохами.

Я медленно начала втягивать силу обратно, сдерживая голубое свечение, пока оно не начало угасать на моих ладонях.

И только тогда я краем зрения заметила его.

Дрейвен.

Он шёл ко мне.

Металл его оков тихо звенел при каждом шаге, и от этого звука у меня мгновенно сжалось всё внутри.

Я выпрямилась, отступая назад — от только что спасённого человека и от него самого.

— Ты сказал — десять минут. Этого было достаточно, — произнесла я ровно.

Пауза.

И уже тише — почти не ему, а себе:

— Больше никаких клеток.

Я встретилась с ним взглядом.

Слишком долго задержалась в этих янтарных глазах.

И тогда я резко протолкнула вперёд силу — не думая, не рассчитывая, просто ломая предел.

Белый свет взорвался вокруг меня.

Крики толпы слились в один общий всплеск ужаса.

И в следующий миг я исчезла.

Глава 8

Порядок — всего лишь концепция, красивая выдумка, пока его не закрепляют действием. И потому Равновесие поддерживало порядок через руководство и распределение даров. Мы же должны проложить мост между хаосом и гармонией. Лишь тогда, через дела и поступки, мир сможет расцвести под светом Звёзд.

Трутинорис, жрец Равновесия

Я вынырнула из узких переулков и почти не разбирала дороги — только петляла между домами, не имея чёткого направления, но абсолютно понимая цель.

Уйти как можно дальше от этого охотника за головами.

Единственным ориентиром был шум воды где-то впереди. Я бежала на него, как на маяк, пока не начала замедляться у людных участков — слишком много глаз, слишком много лишнего внимания. Я натянула капюшон ниже, почти скрывая лицо, и вдавилась в плотный поток рынка.

Торговцы выкрикивали цены, спорили, перекрикивали друг друга. Запахи специй, рыбы, свежего хлеба — всё это смешивалось в плотный, оглушающий фон. И на секунду шум толпы приглушил паническое напряжение внутри.

Мне нужно было только добраться до моста.

Дальше — Вирелия. Там я смогу раствориться. Без Ориона путь станет сложнее, но я справлюсь. Найду повозку. Или украду лошадь, если придётся.

Но впереди что-то изменилось.

Я замедлилась, приподнявшись на носки, пытаясь рассмотреть причину суеты.

И увидела.

Три стража. Они двигались по улице прямо в мою сторону, разгоняя людей, выкрикивая приказы очистить дорогу.

— Они ищут эту Занудную… — пробормотал кто-то рядом.

Сердце дёрнулось.

Я отступила назад, резко, почти не думая, и свернула в тёмный переулок.

Чёрт.

И побежала.

Камень под ногами отдавал гулом в кости. Дыхание рвалось, но я не замедлялась. Под кожей снова ощущалась связь — возвращённая, живая, почти буря, которую сдерживали из последних сил.

Я почти добежала до конца переулка, уже чувствуя близость доков…когда меня резко ударило в стену.

Воздух вышибло из груди.

Чьи-то грубые руки вцепились в мои запястья и прижали их над головой.

Я моргнула, пытаясь сфокусироваться в темноте.

И увидела перед собой глаза.

Янтарные. Горящие, как расплавленный металл.

— Ты сама себе могилу роешь, — выдохнул он. Мы оба тяжело дышали.

— Тебе-то какое дело? — прошипела я, пытаясь вырваться.

— Ты устроила вспышку на полрайона. Если тебя не заметила стража, то заметили охотники.

— Я спасла человека. Раньше это что-то значило.

— Теперь это значит, что ты почти труп, — его голос был жёстким, резким, без единой лишней эмоции.

Но взгляд… взгляд не отпускал мой. Он будто проверял — я сейчас сломаюсь или взорвусь.

Мои связи всё ещё гудели — напряжённые, как натянутая струна. Реакция на угрозу, на бегство, на него самого.

— Ты никогда не дашь мне уйти, — выдохнула я. — Я использую свой дар, чтобы давать людям хотя бы крупицу надежды… а тебе всё равно. Тебя волнует только награда за мою голову.

— Наконец-то начинаешь думать, — спокойно бросил он.

Я осеклась. Дыхание сбилось.

Он чуть наклонился ближе, и я снова почувствовала это — давление его присутствия, плотное, почти физическое.

— Если не я тебя удержу, — продолжил он тише, — тебя найдёт другой охотник. И они не будут предлагать тебе кандалы. Они предложат меч. Или что похуже.

Я сглотнула.

Горло сжалось от того, насколько легко это звучало как правда.

— Не делай вид, что тебе есть до меня дело, — процедила я, глядя ему прямо в глаза.

— Мне нет, — ответил он сразу. — Но мне есть дело до того, чтобы ты оставалась живой.

Мы замерли, глядя друг на друга, будто взвешивая саму суть происходящего. У меня был выбор — какая клетка окажется менее смертельной. Та, что хотя бы удержит мои связи в узде, но оставит тело целым… или та, из которой уже не выходят.

Дрейвен отступил на шаг, опуская мои запястья, но не отпуская — его рука всё ещё сжимала мою.

— Пошли. Пока нас не нашли менее терпеливые.

— А если я не пойду?

Он посмотрел на меня жёстко.

И в этот момент из соседней улицы донёсся звук шагов и лязг брони.

— Тогда тебе остаётся только молиться Звёздам, — произнёс он холодно, — чтобы следующий, кто тебя найдёт, всё ещё считал, что ты чего-то стоишь.

— Вот, — Дрейвен кивнул вперёд.

Над дверью висела вывеска: «Капри».

Он всё ещё держал меня за руку, но кандалов больше не было. И это почему-то тревожило сильнее, чем металл на коже.

Запах свежего хлеба и жареного мяса ударил в лицо, когда мы подошли ближе. Изнутри доносился шум голосов, смех, звон кружек. Каменные стены переулка усиливали этот гул, делая его почти живым.

Я была уставшей. И внезапно — голодной до боли.

Он толкнул дверь, удерживая её для меня.

И я вошла.

Внутри оказалось тесно и шумно: таверна жила своей жизнью, полной людей со всего Астрадеона.

Мой взгляд сразу зацепился за группу аколитов из Хаотного Города — белые одежды, выбритые головы, строгие лица.

Чуть дальше у стойки сидели двое северян из Скайфорджских Пиков: меховые плащи, кожаная броня, длинные бороды, вплетённые в белые бусины.

Я знала эти истории.

Говорили, что такие бусины вытачивались из костей Дракари — древних стражей Ярости, существ, что некогда рассекали небеса, неся на своих крыльях огонь и суд над миром…

Остальные, ничем не примечательные люди сидели за разными столами, и весь зал был наполнен смехом и разговорами.

Я невольно поймала себя на том, что уголок губ дёрнулся в подобии улыбки при виде этих людей. Упрямство и живучесть народа Астрадеона всегда поражали меня. Созвездия покинули их, оставили, отвернулись — но они всё равно продолжали жить. Мир мог потемнеть, мог утратить прежний свет, но в сердцах людей всё ещё оставались его отблески.

Я почувствовала, как рядом шевельнулся Дрейвен, и бросила на него короткий взгляд — и тут же наткнулась на то, что он смотрел на меня.

Без единого слова он отпустил мою руку и направился к трактирщику, чтобы узнать о комнате.

Я воспользовалась этой короткой передышкой, чтобы вдохнуть глубже. Реальность накрыла меня тяжёлой волной. Чёткого пути впереди не было. Я была тактиком — меня учили видеть слабые места врага и использовать их, выстраивая победу шаг за шагом. Но к тому, что однажды меня поймают в охотничью ловушку, я не готовилась.

Поражение — удел слабых.

Я не была слабой.

Я была воплощением силы.

И я выберусь. Другого исхода не существует.

Трактирщик едва скользнул по мне взглядом — несмотря на раскрасневшиеся щёки, потрёпанный, грязный плащ, следы крови на одежде и глаза, в которых ещё жила буря.

Дрейвен бросил на стойку несколько монет, получил ключ и вернулся ко мне.

Я тут же нахмурилась, чувствуя, как жар поднимается к лицу.

Он ничего не сказал. Только кивком указал на лестницу.

Я пошла первой. С тяжёлым выдохом поднялась по узкой деревянной лестнице. В коридоре пахло дождём и сыростью камня, а свет свечей дрожал на стенах, будто сам воздух был нестабилен.

Дрейвен обогнал меня и остановился у ближайшей двери, открывая её ключом.

Я застыла на пороге, глядя в комнату, залитую холодным лунным светом.

Одна кровать. Один стул.

— Я не собираюсь делить с тобой кровать, — сказала я ровно.

— Я и не планировал, Звездная, — ответил он, бросив сумку на пол и усаживаясь на край кровати, стягивая сапоги.

Я прошла дальше в комнату, половицы тихо скрипнули под ногами, и закрыла дверь. Повернулась к нему.

— Ты мог просто отпустить меня. Дать мне исчезнуть. Я бы никогда тебя не искала. Зачем ты вообще за мной гнался? — спросила я, снимая плащ и бросая его на потёртое кресло у стены.

— Потому что я видел, что делают Небесные стражи и охотники за головами с такими, как ты. Поверь, я оказываю тебе услугу.

Жар ударил мне в лицо.

— Смотри, — продолжил он, не отводя взгляда. — Я мог сдать тебя ещё тогда. В цепях. Без сознания. Может, без пальца. Но не сделал этого.

— И ты теперь хочешь благодарности? — резко бросила я.

— Я хочу, чтобы ты замолчала и осталась жива.

Я фыркнула, подошла к стулу и развернула его так, чтобы он смотрел на кровать; ножки скребнули по полу. Потом тяжело опустилась и уставилась на него с откровенным презрением.

— Если ты прикоснёшься ко мне, пока я сплю, — сказала я, — я перережу тебе горло и сожгу тебя изнутри. Для надёжности.

— Если я к тебе прикоснусь, — ответил он без эмоций, — то только чтобы снова надеть на тебя эти кандалы.

— Попробуй, — в моём голосе прозвучал вызов.

Он тихо усмехнулся, проводя рукой по волосам.

— Звёзды, ты утомляешь.

— Хорошо, — я позволила себе короткую, почти довольную усмешку.

— И от тебя воняет, — добавил он.

— Что? — я резко подняла голову, не веря, что он это сказал.

— Я не собираюсь сидеть в этой жалкой комнате и дышать запахом гнили и крови. Иди умойся. — Он кивнул на дверь у камина, которую я раньше не заметила.

Я хмыкнула.

— Конечно. Великий охотник за головами безразличен к чужой смерти, но морщится от запаха? Вот уж падение величия.

Он поднялся так резко, что я инстинктивно напряглась, готовясь к удару.

Но он просто схватил сумку, вытащил оттуда белую рубашку и швырнул её мне.

Я рефлекторно поймала рубашку и на мгновение замерла, уставившись на него широко раскрытыми глазами.

— Помойся, — рыкнул он, уже отворачиваясь и направляясь к двери. — Или я сам тебя в реке искупаю.

Он остановился на пороге, не оборачиваясь:

— Я иду выпить. И даже не думай сбежать. Я это почувствую.

Дверь закрылась. Щелчок замка прозвучал в комнате слишком громко.

Я выругалась сквозь зубы, сжимая в руках его рубашку и резко толкнула дверь в умывальную.

— О, благодарю Звёзды… — выдохнула я, увидев внутри большую ванну с нормальной, почти современной системой подачи воды.

Роскошь, которой я не позволяла себе уже много лет.

Я не стала медлить.

Горячая вода обожгла кожу, но почти сразу сменилась облегчением. Мышцы, натянутые до предела, начали отпускать. Я смывала с себя грязь, кровь, запах гнили и бегства, используя щедро найденное мыльное средство с запахом ванили — слишком мягким для того, что он пытался отмыть с моей кожи.

Когда я наконец вылезла, ощущение было странным: будто я стала легче, но при этом более уязвимой.

Рядом с раковиной висело маленькое зеркало.

Я остановилась.

Женщина в отражении смотрела на меня слишком спокойно для того, через что я прошла.

Усталость всё ещё лежала в плечах, но лицо… лицо будто светилось изнутри. Голубые глаза уже не были пустыми и загнанными, а волосы отливали тусклым звёздным блеском в свете лампы.

На ключице проступал отпечаток Жертвы — знак Звездной, переливающийся слабым светом. Россыпь маленьких звездочек.

Я медленно выдохнула.

— Звёзды, спасите меня… — прошептала я.

Одежды у меня не было.

Всё это изначально не должно было происходить. Ни побег, ни охота, ни он.

Либо надеть его рубашку… либо остаться без ничего.

Выбора не было.

Я натянула ткань через голову. Она легла на тело почти до середины бедра, холодная и чужая, но с запахом хвои, огня и чего-то тёмного — слишком живого, слишком настоящего.

И от этого ощущения внутри что-то дрогнуло.

Мой дар отозвался тихо, почти осторожно — и я впервые не стала его давить.

Тепло поднялось по позвоночнику.

Я выдохнула глубже и, наконец, позволила себе признать очевидное.

Меня поймали.

После пяти лет, в течение которых я пряталась, всё рухнуло за несколько дней.

Но я не была скована.

Он не надел на меня кандалы.

И эту ошибку можно было использовать.

Я со вздохом открыла дверь — и обнаружила, что на кровати уже спит охотник.

Его массивное тело занимало почти весь матрас, не оставляя ни клочка свободного места.

Внутри у меня на мгновение дрогнула тонкая искра надежды.

Я бесшумно подошла ближе, остановившись у самого края кровати. Смотрела на него сверху вниз.

Лицо расслаблено. Брови больше не сведены в вечном раздражении. Рот — в спокойной линии. Одна прядь черных волос упала на лоб и закрыла часть века.

Я поймала себя на странном желании — убрать её.

И тут меня накрыло осознанием.

Он был красив.

И я за это его ненавидела.

Взгляд зацепился за блеск металла.

Ключ от комнаты. Он висел на шнурке у него на шее, частично выглядывая из-под рубашки.

Пальцы сами потянулись вперёд.

Свобода была прямо передо мной.

Достаточно было просто взять его.

Я почти дотянулась.

Тепло его тела чувствовалось даже на расстоянии — чужое, живое, слишком спокойное. Моя рука замерла, дыхание сбилось.

— Я бы не советовал, Звездная.

Я резко отдёрнула руку, едва не вскрикнув.

Дрейвен даже не открыл глаз. Только уголок губ дрогнул в насмешливой улыбке.

— Но попытка засчитана, — добавил он и приоткрыл один глаз, лениво глядя на меня.

Кровь бросилась в лицо — от злости и от стыда одновременно.

— Звёзды, ты невыносим, — прошипела я и резко плюхнулась в кресло, вдавившись в потёртую обивку.

— Хорошо, — спокойно ответил он, снова закрывая глаза.

Глава 9

Каменная кладка выглядит отполированной; гравюры на стенах больше не видны. На колоннах также больше не видно древнего языка, из–за чего храм кажется чисто вымытым, как будто он является символом неизвестного созвездия.

Руины в Небесных пустошах: Том 1

Кошмары вернулись снова.

На этот раз я стояла в комнате, где Элион и мой отец кричали друг на друга. Их голоса будто пробивались сквозь плотную стену — глухие, искажённые, словно я находилась под водой. По углам помещения сгущалась тень, и из неё, медленно, почти неестественно спокойно, вышла моя мать.

Её лицо было перекошено яростью.

Она ткнула в меня пальцем, будто выносила приговор.

— Это ты во всём виновата! Глупая, эгоистичная девчонка!

Я открыла рот, чтобы ответить ей, закричать в ответ, возразить хоть как-то — но из горла не вышло ни звука. Будто сам воздух в этом месте был вырезан из моего голоса.

Я резко повернулась к Элиону.

И в этот момент земля под ногами дрогнула, как от далёкого грома, прошедшего сквозь камень. Пронзительный, режущий слух свист заполнил всё пространство, и глухая пелена, отделявшая меня от звуков, разорвалась.

Мир снова стал реальным.

Элион смотрел на меня. Его зелёные глаза были широко распахнуты — не от удивления даже, а от страха. Того самого, который я не могла перепутать ни с чем.

— Ты — Звездный свет, Грейс, — произнёс он. — Ты не падёшь.

И в следующий миг комната взорвалась белым светом.

Чистым. Невыносимым. Ярче солнца и холоднее снега одновременно. Он заполнил всё, не оставляя ни тени, ни воздуха, ни пространства для мыслей.

Свет поглотил Элиона.

— Нет! — крик вырвался из меня так резко, что я сама не узнала свой голос. Я потянулась к нему, но расстояние между нами стало бесконечным.

И в этот момент тьма сомкнулась.

— Грейс! Грейс! Проснись!

Голос пробился сквозь темноту, как сквозь толщу воды.

Я резко вдохнула.

Мир вернулся ударом — слишком резким, слишком настоящим.

Я уже держала в руке кинжал.

Секунда — и лезвие было направлено под горло фигуры, склонившейся надо мной.

Слабое белое свечение всё ещё гуляло по моей коже — мой дар, моя связь, моя проклятая связь. Свет выхватил из темноты лицо Дрейвена.

В его глазах мелькнуло напряжение.

Но он не отступил.

— Грейс, это я. Только я.

Голос ровный. Тихий. Осторожный — но не испуганный настолько, чтобы сделать шаг назад.

Я моргнула.

Острота сна ещё не отпускала. Реальность цеплялась за меня рваными краями, как ткань, разорванная когтями.

Кинжал в моей руке был настоящим.

Я медленно перевела взгляд на него, затем на свою ладонь, сжимающую клинок.

— Всё в порядке, — сказал он тише, почти ровно. — Ты в порядке.

Пот стекал по вискам. Волосы прилипли к шее холодными прядями.

Я заставила себя вдохнуть глубже.

И, наконец, медленно опустила кинжал.

Дрейвен шумно выдохнул, провёл ладонью по растрёпанным волосам и поднялся. Он остановился напротив меня, как будто не знал, куда деть руки или взгляд.

— Ты кричала. Потом началась вспышка. Что это было? — спросил он.

Я поднялась следом — ноги ещё плохо слушались, будто тело не до конца вернулось из сна. Не глядя на него, я подошла к окну.

За стеклом лежало беззвёздное небо. Лишь тонкий серп луны прорезал тьму, разливая по комнате холодный, мягкий свет. Он лег на моё лицо, как чужое прикосновение.

Я вдохнула глубже.

Слишком глубоко.

Мне нужно было открыть ту часть себя, которую я давно заперла. Иногда — даже от самой себя.

— Это был кошмар, — наконец сказала я, не отрывая взгляда от чернильной пустоты над городом. — Он… возвращается ко мне почти каждую ночь.

— Тебе нужно об этом поговорить? — в его голосе не было ни давления, ни насмешки. Только ровное, почти осторожное присутствие.

Он подошёл ближе, я услышала это по шагам — и по тому, как изменился воздух рядом.

Я выдохнула, стараясь не дать слезам подняться выше горла. Комок боли в груди становился всё плотнее.

И странно… я не оттолкнула его.

Может быть, потому что смерть всё время шла рядом. Может быть, потому что уже не было смысла притворяться, что мне всё равно.

— Это самый ужасный день моей жизни, — сказала я тихо. — Я проживаю его снова и снова. Иногда меняются детали… но конец всегда один и тот же.

Я замолчала. Ждала, что он скажет что-нибудь — перебьёт, усомнится, обесценит.

Но он молчал.

И это молчание почему-то оказалось тяжелее любых слов.

— Это про моего младшего брата, Элиона, — продолжила я. Голос дрогнул, но я не остановилась. — Он был моим лучшим другом. Единственным человеком, который любил меня… не из-за моего дара, не из-за того, что я — Звездная. Просто меня.

Я сглотнула.

Имя застряло в горле, как осколок.

Пять лет.

Пять лет я не произносила его вслух.

— Он был… безрассудным, — продолжила я тише. — Свободным. Родители всегда требовали от него большего, но ему было всё равно. От меня они тоже требовали. Особенно — потому что я Звездная.

Я на секунду закрыла глаза.

— Наш отец… — голос стал глуше. — Он предал нас. Элиона. А мать просто стояла рядом и смотрела. И потом… она винила меня. Во всём.

Слова начали ломаться.

Я всё ещё смотрела в окно, но уже ничего не видела.

— В тот день отец раскрыл, что он собирался сделать с моим братом. Они начали кричать друг на друга. Мать кричала на меня… а потом… — я сделала паузу, в которой едва удержалась от того, чтобы не сорваться, — потом это случилось.

Я медленно вдохнула.

— Я не знала тогда, что я двойной носитель. Что во мне не только Жертва… но и Сила. Она была… неукрощённая. Ярость в чистом виде.

Пальцы непроизвольно сжались.

— Я была так зла. Я хотела защитить Элиона. Хотела уничтожить отца. И я… вспыхнула. Сила и Жертва. Вместе.

Тишина в маленькой комнате стала оглушающей. Сердце билось так сильно, что каждый удар отдавался в ушах.

— И я убила их, — сказала я.

Голос сорвался, но я не остановилась.

— Своего отца. Свою мать. Элиона. Я уничтожила их всех.

Слова повисли в воздухе, тяжёлые, как камень.

Слёзы текли сами, без разрешения, без попытки остановить их. Я смотрела в темноту за окном, но уже не видела ни неба, ни города — только тот день, который никогда не заканчивался внутри меня.

Мой брат погиб из-за меня.

Из-за меня. Из-за даров Звёзд. Из-за того, что они во мне заключили.

Я жила с этим одна. Пять лет.

До сегодняшнего дня.

Теперь рядом стоял этот невозможный человек — с янтарными глазами, раздражающе спокойный, будто ему вообще есть место в моей боли. Будто он имел право стоять здесь.

И самое страшное — какая-то часть меня не хотела, чтобы он уходил.

Слишком много раз я думала о том, чтобы прекратить всё это.

Мысли, тёмные и липкие, возвращались снова и снова — как холодный прилив. Я представляла, как падаю с белых утёсов в Эфирную бездну, как ледяная вода забирает меня без остатка, стирает всё.

Но каждый раз…

Каждый раз в голове звучал голос Элиона.

Ты — Звездный свет, Грейс. Ты не падёшь.

Я сжала зубы.

И позволила боли выйти наружу.

Я не знала, почему вообще говорю это ему. Почему выбрала именно его — охотника, чужого, опасного.

Но что-то внутри меня уже давно перестало слушать разум.

И тянуло к нему.

Его мизинец едва коснулся моей руки.

Этого хватило.

По телу прошёл разряд — резкий, почти болезненный. Как вспышка под кожей. Моя связь тут же отозвалась, взревела, поднимаясь внутри, будто отвечая на чужое присутствие.

Перед глазами поплыли светлые пятна. Мысли начали распадаться.

Дыхание сбилось.

Я резко вдохнула, но воздух будто не доходил до лёгких.

Дрейвен замер.

Его взгляд опустился туда, где мы соприкоснулись, затем медленно поднялся к моему лицу.

Он что-то хотел сказать — я видела это по движению губ. Но передумал.

И впервые в его взгляде мелькнуло что-то… не соответствующее ему.

Не расчёт.

Не холод.

Похоже на вину.

— Это не твоя вина, Грейс, — сказал он тихо. — Ты — не твоя Связь.

Я не поверила.

Не смогла.

Но впервые за долгое время эта мысль не звучала внутри как приговор.

Она просто… была.

И боль, которую я несла одна, впервые перестала быть единственной реальностью, в которой я существовала.

Прошло несколько секунд, прежде чем я осознала, что всё ещё смотрю на него слишком пристально.

Жар резко поднялся к щекам.

Я прочистила горло и отступила на шаг, будто расстояние могло вернуть мне самообладание.

Дрейвен тоже кашлянул, провёл ладонью по волосам — уже привычный жест, будто он пытался сбросить с себя что-то лишнее.

— Ладно, — сказал он. — Нам стоит отдохнуть.

Он развернулся и остановился у кровати.

— Можешь лечь.

И только после этого добавил, не глядя на меня:

— Я возьму кресло.

Он пересёк комнату и опустился в него так, будто усталость наконец догнала его и решила больше не отпускать.

Я моргнула.

На мгновение даже не поняла, что именно услышала.

Он… уступил мне кровать?

Я ожидала чего угодно — насмешки, условий, очередной попытки удержать меня под контролем. Но не этого.

Я медленно подошла к постели и опустилась на край.

Ткань матраса оказалась неожиданно мягкой после всех дней пути, и запах ударил сразу — тёплая древесина, дым костра, и что-то ещё… его запах. Сухой, хвойный, чуть горьковатый.

Я на секунду задержала дыхание.

Пальцы сами сжали край одеяла.

Впервые за долгое время мне не пришлось выбирать между бегством и боем прямо в эту секунду.

Я легла.

Но сон не приходил сразу.

В комнате было тихо.

Слишком тихо для человека, который только что сказал мне, что я убила свою семью — и при этом не отшатнулся от меня ни на шаг.

Глава 10

Почему ты ищешь живых среди павших? Почему ты тоскуешь по былым дням? Когда земля изобиловала богатством и прославлялись благословенные? Почему ты нагромождаешь печаль на свою душу? Не лучше ли похоронить потерянных? Не лучше ли смириться с тем, чего больше никогда не будет?

Беззвездная ночь

Я проснулся от тихого стука в дверь.

Сначала я даже не сразу понял, что это реальность — сон ещё держался на краях сознания, как тонкая плёнка. Я моргнула, приподнимаясь на локтях, и взгляд сам собой метнулся к окну.

Серый рассвет только начинал разливать свет по крышам города. Солнце ещё не успело подняться, и в комнате было прохладно, почти пусто.

Кресло.

Пустое.

Я выдохнула резче, чем собиралась.

Значит, он ушёл.

Я опустила ноги с кровати, и пальцы коснулись холодных половиц — неприятное напоминание о том, что ночь закончилась. И вместе с ней — эта странная иллюзия безопасности.

Стук повторился.

— С каких пор ты стучишь? — резко бросила я, распахивая дверь.

И застыла.

Передо мной стояла девочка. Невысокая, совсем юная, с прижатым к груди свёртком. Её руки дрожали так сильно, что ткань едва не выскальзывала.

Она не поднимала глаз.

— О… — я на секунду растерялась. — Прости. Я думала, это… не ты.

— Простите, госпожа… я не хотела мешать, — она почти прошептала это. Голос у неё был тонкий, сдавленный страхом. — Ваш спутник попросил нас постирать это и вернуть вам к утру.

Она протянула свёрток ещё ближе, всё так же не поднимая взгляда.

Я замерла на секунду.

— А… да. Спасибо.

Я взяла вещи из её рук.

Она сделала быстрый, почти испуганный кивок и тут же исчезла в коридоре, будто боялась задержаться хотя бы на мгновение.

Я закрыла дверь и развернула свёрток.

Это была моя одежда и она была чистой.

Выстиранная одежда, аккуратно сложенная. Даже плащ — тот самый, тёмно-синий — был приведён в порядок.

Я провела пальцами по краю ткани.

На губах сама собой появилась тень улыбки.

Странно.

Любой другой не обратил бы внимания.

Но для меня это было… слишком большим жестом.

Пожалуй, впервые за очень долгое время.

Я быстро оделась — белая туника, чёрные кожаные элементы, привычный вес снаряжения возвращался на тело, как вторая кожа. Закрепила нож на бедре.

И только тогда заметила его рубашку.

Я всё ещё не решила, что с ней делать.

Слишком глупо было носить её с собой. Слишком… личным казалось вернуть.

Я просто убрала её обратно в сумку.

Лук — на спину. Колчан — на место.

Готова.

Я подошла к двери.

Рука легла на ручку.

И я замерла.

Замок был не заперт.

Я медленно выдохнула.

Либо он хотел, чтобы я ушла.

Либо он слишком хорошо знал, что я попытаюсь это сделать.

И, честно говоря, я не была уверена, какой вариант хуже.

Таверна уже просыпалась.

Внизу гудели голоса, звенела посуда, пахло свежим хлебом и чаем. Этот запах ударил неожиданно сильно — так, что желудок сжался от голода, о котором я уже почти забыла.

Я спустилась вниз и села за свободный стол.

Ко мне подошла пожилая женщина в переднике, покрытом мукой, и поставила передо мной тарелку с выпечкой и горячий чай.

Я поблагодарила её кивком и только потом позволила себе оглядеть зал.

В углу всё ещё сидели те двое широкоплечих мужчин в меховых накидках. Они негромко переговаривались, почти не поднимая голос. Рядом с ними в таверну входили ещё несколько мужчин — по виду рыбаки: тяжёлая походка, пропитанная солью и влагой одежда, запах морской воды, который тянулся за ними, как след.

Я сделала глоток чая.

Тёплый.

Слишком настоящий для этого утра.

И только тогда мой взгляд зацепился за бар.

Там стоял мужчина.

Тёмные, растрёпанные волосы, ещё темнее — взгляд. На нём был дорожный плащ, под которым мелькнуло лезвие меча, когда он чуть повернулся.

Он смеялся над чем-то, сказанным трактирщиком, легко, почти непринуждённо.

А потом — повернул голову.

И посмотрел прямо на меня.

Серые глаза.

Глубокие. Холодные. Слишком внимательные.

Я задержала взгляд на мгновение дольше, чем следовало.

Затем спокойно отвела глаза к чашке.

И только тогда поняла, что на щеках появляется предательский жар.

Я сделала ещё один глоток, как будто это могло вернуть мне контроль.

Сбоку раздался кашель.

Я резко повернула голову.

Он уже стоял у моего стола.

Опасно уверенный в себе. Слишком собранный. И рука — слишком близко к мечу.

— Не возражаете, если я присоединюсь? — спросил он, улыбнувшись и уже наклоняясь, чтобы выдвинуть стул рядом со мной.

И в этот момент внутри меня что-то вспыхнуло.

Не мысль.

Не эмоция.

Ощущение — как сухой жар пустыни под кожей.

Мой дар.

Моя связь.

Она ударила вверх по позвоночнику, мгновенно реагируя на его присутствие.

— Вообще-то, она возражает, — раздался за моей спиной низкий, хриплый голос.

Рука Дрейвена сжала запястье мужчины, уже потянувшегося к стулу.

Мир будто на секунду сузился до этого касания.

Мужчина напрягся.

— Прошу прощения, — быстро сказал он, резко побледнев.

Дрейвен сжал сильнее.

Костяшки побелели.

А потом так же резко отпустил, оттолкнув его руку.

Тот мгновенно отступил, потирая запястье, и без лишних слов вышел из таверны.

Я медленно поднялась взглядом на Дрейвена.

— Это что сейчас было? — спросила я холодно.

— Ничего, — ответил он, как будто это было самым нормальным объяснением в мире. — Он мне не понравился.

И сел рядом со мной, будто так и должно быть.

Подал знак трактирщику.

Заказал чай.

Я прищурилась.

— Ты даже не знаешь его.

— Мне и не нужно, — его голос стал тише. Но тяжелее.

Я наклонилась ближе, почти вплотную, чувствуя, как внутри снова поднимается раздражение.

— Может, ты и держишь моё тело под контролем, — прошипела я сквозь зубы, — но ты не решаешь, с кем мне говорить.

Его янтарные глаза нашли мои, и у меня перехватило дыхание. Всё вокруг словно размылось, звуки утонули в вязкой тишине, и на мгновение я оказалась в плену этого расплавленного света, будто он затянул меня в собственное пламя.

Почему этот мужчина вызывает у меня такую реакцию?

Он был невыносим — высокомерный, раздражающий, слишком уверенный в себе. И всё же я не могла решить, что мне больше хочется: вонзить в него клинок или провалиться в этот взгляд и больше не всплывать. Первое, конечно, было бы куда полезнее.

— Возможно, и нет, — ответил он, почти лениво, но уже стоя так близко, что мне пришлось запрокинуть голову, чтобы не потерять его из виду. — Но ты плохо оцениваешь людей.

— У меня прекрасная интуиция, — резко ответила я, чувствуя, как внутри поднимается раздражение, острое, как лезвие. — Я поняла, что ты станешь занозой в моей жизни в ту же секунду, как ты попытался схватить меня в переулке Тенебриса. И ты с тех пор только подтверждаешь моё мнение.

— По крайней мере, мои намерения предельно ясны. Не могу сказать того же о других, — его голос понизился, стал почти шёпотом, опасно спокойным. — Кроме того… угроза тебе — это угроза мне.

— Конечно. Потому что я — всего лишь «ценный груз», — я усмехнулась.

— Потому что ты моя, — произнёс он тихо.

Я перестала дышать.

Сердце ударило так резко, что в ушах зазвенело. Я открыла рот — и тут же закрыла. Ни ядовитой реплики, ни привычного ответа не нашлось. Словно всё, чем я обычно защищалась, на секунду просто перестало существовать.

— Звёзды… — выдохнула я, резко отворачиваясь. — Ты невыносим.

Дрейвен откинулся назад, как будто ничего не произошло, и спокойно сделал глоток чая.

Я осталась сидеть, застыв, с ощущением, будто меня только что поставили перед чем-то, что я не могу ни понять, ни контролировать — и не собираюсь признавать.

Что он вообще задумал?

Глава 11

На десятом году правления короля Иллиаса, правителя Небесного двора, короля Астрадеона, начались Небесные войны. Сначала на небесах, где Вельмор сражался со своими врагами, одолевая их хитростью и обманом. Затем в королевстве, где его наместники сеяли тень и нечестивый огонь по всей Лакстерре.

Сломанная: Небесная война

— Так что дальше, охотник за головами? — почти выкрикнула я, пока мы пробирались сквозь плотную, живую реку улиц. — Если ты думаешь, что я спокойно позволю тебе протащить меня ко Двору и отдать на смерть, ты, похоже, вообще не понял, с кем связался и на что я готова ради свободы.

Торговцы уже спешно открывали лавки, расталкивая ставни, будто город только просыпался и одновременно куда-то бежал. У причалов качались лодки — одни уходили, другие прибывали, как насекомые, слетающиеся к улью.

После завтрака Дрейвен был до странности молчалив. Он просто сжал моё запястье и фактически вытащил меня на улицу, не удосужившись объяснить ни единого шага. Я шла рядом с ним и всё отчётливее понимала, что в какой-то момент мне действительно придётся вонзить в него нож в спину — чисто из принципа.

И всё же меня не отпускала одна мысль.

Почему он оставил мне оружие?

Он ни разу не попытался забрать мой клинок. Ни лук, ни нож. Словно… не считал меня угрозой. Я бросила на него взгляд, на его спину, спокойно прокладывающую путь сквозь толпу, и это только укрепило подозрение. Он будто сознательно позволял мне быть вооружённой.

Дрейвен резко свернул с главной улицы, и я едва успела среагировать, прежде чем он втолкнул меня в здание.

Над входом висела вывеска с золотой гравировкой: «Соколинная корреспонденция».

Он даже не остановился у витрины — просто открыл дверь и буквально затолкнул меня внутрь.

Запах ударил сразу: сырость, соль, перья… и ещё что-то — резкое, животное, будто помещение было наполовину клеткой.

Я невольно поморщилась, чувствуя, как сводит пальцы на ногах.

Внутри стояла конторка, за которой велись переговоры. Перед ней молодая женщина держала аккуратно упакованную коробку, перевязанную бечёвкой.

— Разумеется, мы доставим это в Тенебрис к ночи, — с улыбкой говорил служащий. — Наши соколы — лучшие во всем Астрадеоне.

Он был стариком с растрёпанными белыми волосами, торчащими во все стороны так, будто сама голова уже давно жила в гнезде. Очки в золотой оправе сидели на кончике длинного носа, придавая ему вид мудрой совы. Даже его жилет и белая рубаха были испачканы перьями — коричневыми, белыми, серыми.

Я поймала себя на мысли, что он либо здесь работает, либо действительно спит в обнимку с этими птицами.

Соколиная система доставки в Астрадеоне существовала задолго до моего рождения. Эти птицы появлялись в диких землях Скайфорджских Пиков — настолько высоко и далеко, что добраться туда могли только коренные жители этих мест. Соколов выращивали и обучали элитные мастера, но настоящая суть заключалась не в дрессировке. Магия системы была в том, что птицы каким-то образом понимали, куда им нужно лететь, и всегда находили путь обратно к исходной точке.

Когда я была маленькой, у моего отца был собственный сокол для личной переписки. Птица была преимущественно бурой, с белыми перьями на голове, из-за чего казалось, будто на нём действительно надета корона. Я тогда дала ему имя — Принц Аквилиас, в честь созвездия. Я часто подкармливала его печеньем и гладила, пока отец не начинал сердиться.

Он говорил, что я слишком привяжусь.

Что однажды, когда птица не вернётся, я буду плакать.

Он оказался прав.

Я резко вернулась в настоящее, когда молодая женщина расплатилась с регистратором и направилась к выходу. Проходя мимо Дрейвена, она бросила на него взгляд, и я заметила, как на её щеках вспыхнул лёгкий румянец.

Я закатила глаза.

— Неудивительно, что размер твоего эго мог бы соперничать с дракаром, — пробормотала я достаточно громко, чтобы он услышал.

— Ты бы удивилась, — спокойно ответил он.

— Сейчас вернусь, сэр, — раздался голос служащего, и он скрылся за занавесью за стойкой.

Я успела заметить, как за тканью открывается помещение с множеством секций, где сидели соколы — настороженные, живые, готовые к полёту. Через мгновение служащий остановился у одной из особенно крупных птиц, закрепляя коробку на её лапе.

Затем он поднял руку, позволяя соколу уверенно устроиться на предплечье, и направился к широкому открытому окну в глубине помещения.

— Тенебрис! — чётко, почти торжественно произнёс он.

Сокол сорвался с места.

Мгновение — и он исчез в небе.

На лице старика появилось выражение тихой гордости, будто он наблюдал за чем-то, что не надоедает никогда.

Он неспешно вернулся к стойке.

— Это никогда не надоедает, — сказал он. — Итак… чем могу помочь сегодня?

Его взгляд скользнул между мной и Дрейвеном, явно пытаясь понять, что именно за странная пара перед ним стоит.

— У меня должно быть письмо, которое пришло сегодня утром, — сказал Дрейвен. — Через систему Небесного Двора.

Меня будто окатило ледяной водой.

Всё внутри сжалось — резко, неприятно, почти болезненно. Письмо было не просто бумагой. Оно было ответом. Приказом. Связью с Небесным Двором.

Сомнений не оставалось: это шло от короля.

Кто ещё мог отправлять ему послания оттуда? Уж точно не любовница — я едва не усмехнулась собственным мыслям. Ни одна женщина в радиусе сотен лиг не выдержала бы этого… человека. Это было бы не романом, а испытанием на выживание.

Я сжала губы в тонкую линию, не отрывая взгляда от его спины.

Пальцы сами собой сжались в кулак. Достаточно было одного движения — одного точного удара клинком в шею — и всё могло закончиться прямо здесь. Без него. Без его контроля.

Но где-то глубоко внутри, в той части меня, которую я ненавидела признавать, снова шевельнулся холодный, трезвый голос.

Не сейчас.

Я ещё выберусь. Я ещё буду свободна.

Но резать его в соколиной конторе — не тот момент, когда судьба наконец подставляет горло.

— А, да, конечно, — произнёс старик, поправляя очки и глядя поверх оправы на Дрейвена.

Он подошёл к полкам справа и начал методично перебирать свитки и письма. Движения у него были неторопливые, почти церемониальные, будто он обращался не с бумагой, а с чем-то куда более весомым.

Через несколько мгновений он вытащил письмо с чётким отпечатком королевской печати — восковым, плотным, безошибочно узнаваемым.

— Вот, пожалуйста, сэр. Это всё? — спросил он.

Он аккуратно скользнул письмом по деревянной стойке.

Дрейвен не стал колебаться ни секунды. Он резко выхватил его и тут же спрятал под плащом, словно боялся, что даже взгляд может его раскрыть.

— Да. Благодарю.

И, не удостоив меня даже тенью взгляда, он развернулся и вышел из помещения.

***

Я не была создана для бездействия. Я всегда находила, чем занять руки и голову — либо тайно залечивала раны в трущобах, либо бралась за поручения для Делфи — да будут Звёзды прокляты за каждое её задание. Поэтому сидеть сейчас в углу зала «Капри», не двигаясь, было почти пыткой.

Дрейвен велел мне оставаться здесь, пока он «уточняет состояние лошадей» и занимается какими-то «подготовками». Звёзды, только он мог говорить так, будто я не понимаю, что именно за подготовка ему нужна. Подготовка к моему конвою. Или к моей смерти. В его случае разница казалась чисто технической.

Я сидела в своём углу уже несколько часов, медленно допивая чай и механически жуя хлеб с сыром, наблюдая, как люди входят и выходят из зала. Мир вокруг жил, двигался, шумел — а я всё больше ощущала, как внутри нарастает зуд, почти физическое желание сорваться с места, выбежать наружу и пересечь мост в Вирелию, не оглядываясь.

Нога сама собой начала отбивать ритм по деревянному полу — быстро, раздражённо, выдавая моё нетерпение.

Единственным изменением за последний час оставался дождь.

Капли равномерно били по стеклу, и за окном сгущались тяжёлые тучи, словно небо над Акварианом решило окончательно осесть и никуда больше не двигаться. Город тонул в серой влаге, и от этого становилось только хуже.

Я перевела взгляд наружу — на небольшое зелёное поле за трактиром. Похоже, его использовали как выгон для лошадей. По краям росли яблони, и сейчас они стояли в цвету: белые лепестки, мягкие, почти невесомые, дрожали на фоне мокрой листвы.

На мгновение меня накрыло странное чувство тоски.

Сад.

Настоящий сад — не этот жалкий клочок земли, а место, где растения растут свободно, где можно собрать всё самое редкое и удивительное со всего мира.

Я не успела задержаться в этой мысли.

Скрип дерева резко выдернул меня обратно в реальность.

Рядом с моим столом опустился тяжёлый стул.

Я медленно повернула голову.

Мужчина из Скайфорджских Пиков. Один из тех громил, что сидели здесь утром. Теперь он нависал над стулом, занимая собой почти всё пространство рядом со мной. В одной руке кружка эля, в бороде — следы предыдущих таких же кружек.

— О, ты тут уже давно сидишь, а? — голос у него был хриплый, пропитанный алкоголем и самоуверенностью.

Я прищурилась. Честно говоря, одного самодовольного чудовища в моей жизни было более чем достаточно. Второго я не заказывала.

Я чуть откинулась назад, разворачиваясь корпусом от него и упрямо уставившись в окно. Пальцы медленно, почти незаметно скользнули к ножнам на бедре, касаясь рельефной рукояти.

— Эй-эй, — он икнул, перегоняя в воздухе запах кислого эля. — Я просто поговорить хотел. Давно с красивыми девушками не болтал.

Он с грохотом поставил кружку на стол, и тягучий эль расплескался по дереву липкой лужей. Я даже не успела нормально среагировать — он уже перехватил спинку моего стула и резко развернул меня к себе. Одна рука осталась на дереве у меня за спиной, другая упёрлась в стол, отрезая путь к отступлению.

Я оказалась заперта.

— Возможно, я не хочу разговаривать с пьяным, — резко бросила я, чувствуя, как внутри отзывается связь — живая, напряжённая, почти болезненная. Она уже тянулась наружу, требовала выхода, требовала силы. Я сжала внутреннюю тетиву, удерживая себя. Перед глазами на секунду вспыхнуло лицо Элиона — и это было единственное, что удержало меня от срыва.

Связь внутри меня дрожала, как плохо натянутая струна. Нестабильная. Опасная. Я слишком хорошо понимала, что не могу полностью доверять себе сейчас. Не тогда, когда Сила и Жертва так близко к поверхности. Не тогда, когда в этом зале мог сидеть ещё десяток охотников, и я даже не знала, кто из них смотрит.

— В чём дело, девочка? Я просто хочу немного веселья, — он ухмыльнулся, и эта улыбка была отвратительной.

Его правая рука медленно сдвинулась с края стула.

И опустилась мне на бедро.

Мир на секунду сузился до точки.

Связь взвыла.

Белые пятна вспыхнули в глазах, и я почувствовала, как по коже поднимается жар — не просто злость, не просто страх, а то самое давление силы, которое всегда предшествовало срыву. Она толкалось изнутри, требуя выхода, обещая сжечь всё вокруг до основания.

— Убери руку, пьяница, — прошипела я, голос стал низким, опасно ровным. — Или потеряешь её.

— Да ты ж горячая штучка, а? — он даже не понял угрозы.

Рука поползла выше.

Это было последней каплей.

В одно движение я вырвала нож из ножен на бедре и вбила его вниз — прямо через его ладонь в стол.

Раздался вопль.

Он дернулся назад, попытался схватиться за клинок другой рукой, но я уже поднялась. Резко, одним рывком выдернула нож — вместе с новым криком, с хрипом, с кровью, стекающей по дереву.

Всё в трактире замерло.

Тишина стала плотной, как камень.

Я отступила от стола, тяжело дыша, ощущая, как связь всё ещё пульсирует под кожей, не находя выхода.

Мужчина прижимал окровавленную руку, но взгляд его уже наполнялся яростью.

— Ты за это заплатишь, девка…

Я не дала ему договорить.

В следующую секунду я оказалась рядом, схватила его за волосы и резко дёрнула назад. Его голова откинулась, и холодный металл моего клинка лег ему на горло.

Капля крови сорвалась с лезвия и скользнула по коже.

— Если ты ещё раз позволишь себе прикоснуться к женщине без её согласия, — произнесла я тихо, почти спокойно, — я найду тебя лично. И отрежу тебе каждый палец. Потом — всё остальное. А затем сотру твоё имя так, будто тебя никогда не существовало.

Я убрала клинок.

И резко толкнула его вниз, отстраняя от себя.

Развернулась.

И уже на пути к выходу я почувствовала это.

Взгляд.

Я замерла лишь на долю секунды.

В дверном проёме стоял он.

Янтарные глаза.

И улыбка, которая означала только одно — он всё видел.

***

— И куда, по-твоему, ты собралась? — раздался низкий голос у меня за спиной, когда я резко направилась в сторону травяного поля за постоялым двором.

Под ногтями вспыхнул белый свет, а по линиям ладоней пробежали голубоватые отсветы. Дождь бил по лицу, но там, где капли касались кожи, они тут же превращались в пар. Ещё несколько мгновений — и я сорвусь. С того момента, как он снял с меня кандалы, я ощущала странную нестабильность в своих узах, будто они стали более взвинченными, чем раньше. И то, что произошло в трактире, только подтверждало: контроль ускользает.

Я никогда не училась управлять связью. Я пыталась понять, как она течёт во мне, как даёт мне и разрушение, и остроту чувств, но без наставника это всегда было лишь борьбой наощупь. Моя неспособность контролировать её делала меня ходячей угрозой — и, пожалуй, это было самой подходящей карой за мои ошибки.

— С большой вероятностью — в Вольпес. И как можно дальше от тебя! — крикнула я сквозь шум дождя, не оборачиваясь.

Он стоял и смотрел, как я ухожу. Я была в этом уверена. Он видел всё в том трактире и просто позволил этому случиться. Я не понимала зачем — и именно это злило меня сильнее всего.

Я резко остановилась посреди поля. Вдали вспыхнула молния, и следом раскат грома прокатился по долине, будто отвечая на моё состояние. Мокрые волосы прилипли к шее, дождь стекал по лицу.

Я медленно повернулась.

Плащ и туника липли к телу, сапоги утопали в грязи. Я стояла, чувствуя, как внутри всё поднимается — тепло поднималось от центра к рукам и ногам. И вдруг дождь перестал быть дождём. Он превращался в пар, не успевая коснуться моей кожи, сгорая от жара, который я сама испускала. Свет в пальцах едва сдерживался, уже пробиваясь в поле зрения. Ещё немного — и глаза начнут светиться белым. Любой случайный прохожий или человек из трактира увидел бы это — и мой конец был бы предрешён.

Он не уходил.

Он сделал шаг.

Я резко выдохнула.

— Ты собираешься разрушить себя, — сказал он.

Я горько усмехнулась.

— Забавно слышать это от тебя.

Пальцы дрожали. Свет снова вспыхнул, словно откликаясь на внутренний разлом. Я сжала их сильнее, пытаясь удержать.

— Я в порядке, — выдавила я.

— Нет, — ответил он мгновенно. — Не в порядке.

Я сжала зубы.

— Подойди ближе — и я покажу тебе, насколько я «не в порядке».

В его взгляде не было ни страха, ни отступления. Только холодная оценка, будто он смотрел не на человека, а на оружие, которое вот-вот выйдет из-под контроля.

— Ты снова срываешься, — сказал он тише. — И на этот раз даже не пытаешься удержать связь.

Я резко дернулась.

— Я её контролирую.

Словно в ответ на мои слова, мир вокруг треснул.

Сила вырвалась наружу рывком. Земля под ногами почернела в расширяющемся круге. Дождь взорвался паром, трава зашипела. Воздух задрожал.

Я пошатнулась.

— Нет… нет… — прошептала я, не столько ему, сколько самой себе.

Он двинулся.

Слишком спокойно.

Слишком уверенно.

Ещё шаг.

И ещё.

Он вошёл в границу жара, туда, где воздух уже дрожал и ломался от давления.

— Не надо, — предупредила я.

Он остановился прямо передо мной.

И только тогда я поняла, что он не собирается ни отступать, ни атаковать.

Он просто стоит.

И смотрит.

Как будто уже принял какое-то решение — и не собирается его менять.

Тёмные мысли змеиными кольцами вползали в мое сознание, подталкивая к самому краю. Я была в ловушке. В ловушке — бесполезная, нестабильная, опасная. Возможно, мне и правда следовало умереть от руки фальшивого короля, чтобы хотя бы так защитить народ Астрадеона. Возможно, мне стоило сгореть прямо здесь, в этом поле — и будь прокляты Звёзды и их дары.

Где-то на границе сознания, в бушующем море мыслей, прошёл шёпот — тихий, скользкий, ядовитый:

«Ты могла бы сжечь их. Стать свободной навсегда. Всё, что нужно — просто отпустить».

Я открыла глаза, даже не осознавая, что они были закрыты. Взгляд сразу же нашёл Дрейвена — теперь он стоял всего в нескольких шагах от меня.

— Почему ты позволил ему напасть на меня? — резко потребовала я, глаза всё ещё светились.

— Кажется, ты сама говорила, что я не решаю, с кем ты разговариваешь, — ответил он, скрестив руки на своей широкой груди. — К тому же, выглядело так, будто ты сама держишь ситуацию под контролем.

— С каких пор ты вообще меня слушаешь? — сорвалась я, делая шаг к нему с каждым словом. — Ты, который притворяешься благородным псом короля, позволил какому-то пьянице тронуть твою «добычу»? Ты трус. И лицемер.

Жар между нами усилился. Был ли он моим собственным — или исходил от него, я уже не различала.

Его усмешка исчезла. Лицо стало жёстким, словно высеченным из камня. Я задела.

— Не так уж ты благороден, когда маска спала? — в моих губах появилась тень удовлетворения.

— Ты ничего не знаешь о моей маске, Звёздная, — низко и резко ответил он, глядя прямо в мои горящие глаза. — Как, впрочем, и я о твоей.

Дождь хлестал по нам обоим, стоящим в высокой траве. Молнии вспарывали небо, гром раскатывался над полем — словно сама природа наблюдала за столкновением двух сил, одинаково опасных.

— Моя истинная форма… — прошептала я, и в этом шёпоте впервые появилась не только ярость, но и страх, — даже тебе будет сниться в кошмарах, охотник.

Звёзды прокляли меня — заставили бояться самой себя сильнее, чем любого другого в этом мире.

Всё сопротивление исчезло из меня за один вдох. Связь внутри будто отступила, свернулась, поддалась моей воле — и я ухватилась за свою связь, за свой «якорь», заставляя узлы подчиниться. Свет на моих руках погас, жар от дара угас, словно его и не было.

И вдруг мне стало холодно.

Промокшая туника прилипла к коже, и этот холод прошёлся по спине резким, неприятным дрожанием. Мокрые пряди волос упали на глаза, и я всё ещё смотрела на охотника снизу вверх — уже без сияния, без огня, без той опасной силы, что только что грозила вырваться наружу.

Он не отвёл взгляда.

В его глазах мелькнуло что-то похожее на тревогу — быстро, почти незаметно, но я успела уловить.

— Я пришёл в тот момент, когда ты ударила того пьяницу, — сказал он. Голос у него стал жёстче. — Если бы я был там раньше, я бы отрубил ему руку и заставил его проглотить её. И смотрел бы, как он давится. А потом убил бы его друзей за то, что они просто стояли и позволили этому случиться.

Я резко подняла глаза.

— Потому что я — твой «актив»? — прошипела я, срываясь на презрение.

— Что-то вроде этого, — ответил он спокойно и сделал шаг назад, кивком указывая в сторону трактира.

Команда.

Не просьба.

Я сжала зубы и, не сказав больше ни слова, пошла через размокшее поле. Грязь липла к сапогам, дождь продолжал хлестать по плечам. А он шёл позади — как тень, которая не отстаёт.

Глава 12

Провинции кипят от ненависти, и Звездные ведут междоусобные войны. Мир ускользает от них, словно ветер, гуляющий среди заснеженных вершин Скайфорджа. Народ ищет виновных в своих бедах — в бесплодной земле и пустых столах. И нет более удобной мишени, чем те, кого благословили Звезды. Отметены на их телах становятся клеймом, а их носители — объектом всеобщей ненависти.

Полентиас, писец при Жреце Силы

Я тихо застонала, когда мое закоченевшее тело медленно погрузилось в горячую воду. Жар больно обжег замерзшие пальцы рук и ног, заставив их покалывать так сильно, что я невольно поморщилась. Откинув голову на бортик ванны, я закрыла глаза и попыталась разобраться в том, что произошло между мной и охотником там, на залитом дождем поле.

Этот короткий проблеск сочувствия в глазах Дрейвена не давал мне покоя.

Все могло оказаться частью его игры. Возможно, он просто пытался приручить меня, заставить довериться, чтобы потом без лишнего сопротивления привести к подножию трона.

Но была и другая возможность.

Что, если он действительно говорил искренне?

От этой мысли сердце тревожно заколотилось.

С безжалостным охотником за головами, который ради награды доставит меня прямо на казнь, я знала, как бороться.

Такого врага я понимала.

Но человек, в котором еще жила совесть...

Такой человек представлял куда большую опасность.

Он рушил все мои расчеты.

Тяжело вздохнув, я полностью ушла под воду.

Тепло сомкнулось вокруг меня, а все звуки стали приглушенными и далекими.

Я позволила глазам оставаться закрытыми, стараясь очистить мысли.

Если бы только внутри меня могло воцариться такое же безмолвие.

Но этого не происходило.

В глубине сознания две мои связи по-прежнему сражались друг с другом, не желая уступать. Их бесконечная борьба не прекращалась ни днем, ни ночью. А где-то за ней, в самых темных уголках души, меня вновь звал мрак — тихо, настойчиво, почти ласково, словно сирена из глубин, обещавшая долгожданный покой, если я только перестану сопротивляться.

Когда я наконец выбралась из ванны, кончики пальцев успели сморщиться от долгого пребывания в горячей воде.

Я взяла лежавшую рядом рубашку Дрейвена и, поколебавшись всего мгновение, натянула ее через голову.

Ткань мягко легла на кожу.

Совсем другое тепло скользнуло по телу — не жар воды, а тепло чужой одежды. От ткани едва уловимо пахло сосной, дымом костра и чем-то еще... чем-то, что я уже начинала связывать исключительно с ним.

Проведя пальцами по влажным волосам, я открыла дверь ванной.

Дрейвен стоял у камина.

В пляшущем свете огня в его руках блеснула сургучная печать.

Я сразу узнала ее.

Печать Небесного Двора.

Сердце болезненно дрогнуло.

Так вот что он читал.

Дрейвен поднял голову.

Наши взгляды встретились лишь на мгновение.

Не говоря ни слова, он смял письмо в кулаке и небрежным движением бросил его в огонь.

Пламя жадно набросилось на пергамент.

Я прикусила язык, сдерживая вопросы, готовые сорваться с губ.

Молча подошла к кровати и опустилась на самый край матраса, рассеянно распутывая пальцами влажные пряди волос.

Я чувствовала на себе его взгляд.

Он прожигал мне спину.

Хотелось вскочить и потребовать объяснений.

Если ему действительно не все равно, останусь я жива или погибну...

Почему он не отпустит меня?

Почему продолжает вести к Королевскому двору?

Почему?

Вопросы жгли сильнее огня в камине.

Но прежде чем я успела произнести хоть слово, Дрейвен резко развернулся.

Не сказав ни слова, он широким шагом вышел из комнаты.

Дверь с грохотом захлопнулась.

Я невольно вздрогнула.

Замерла.

Прислушалась.

Сейчас...

Сейчас должен прозвучать щелчок замка.

Раз.

Два.

Три.

Ничего.

Я нахмурилась.

Не веря собственным ушам, поднялась с кровати и почти бесшумно подошла к двери.

Ладонь легла на холодную металлическую ручку.

Я медлила.

Пальцы словно сами не решались повернуть ее.

Наконец я осторожно нажала вниз.

Дверь тихо скрипнула.

Открылась.

У меня перехватило дыхание.

Он не запер меня.

Я застыла, не в силах поверить собственной удаче.

Дрейвен...

Оставил дверь открытой.

Осторожно прикрыв ее, чтобы не раздалось ни единого лишнего звука, я на цыпочках пересекла комнату.

У камина висела моя одежда.

Промокшие вещи, развешанные сушиться у огня, уже почти полностью высохли.

Я быстро подошла к ним, сердце стучало все быстрее.

Вот он.

Мой шанс.

Настоящий.

Если поторопиться, я успею незаметно выскользнуть через черную лестницу для прислуги в дальнем конце коридора.

Дрейвен ничего не увидит.

Ничего не услышит.

И к тому моменту, когда он обнаружит пустую комнату, меня уже не будет в этой проклятой гостинице.

Не теряя ни секунды, я убрала кинжал в сумку, закинула за спину лук с колчаном и торопливо натянула насквозь промокшие сапоги. Затем снова подошла к двери. На этот раз во мне не осталось ни капли сомнений.

Рывком распахнув дверь, я бесшумно выскользнула в коридор и поспешила вниз по узкой лестнице, которой обычно пользовалась прислуга.

Стоило мне открыть боковую дверь трактира, как в лицо ударил холодный ночной ветер.

Я невольно поежилась.

Рубашка Дрейвена почти не защищала от пронизывающего холода, и я плотнее запахнула ее на груди, быстрым шагом направившись по темному переулку к конюшням.

Внутри было совсем темно.

Ни одного фонаря.

Лишь тусклый свет полумесяца проникал сквозь распахнутые ворота, оставляя на полу бледные серебристые полосы. Приходилось двигаться почти на ощупь, стараясь ничего не задеть.

— Орион, — едва слышно позвала я. — Орион...

Из дальнего конца конюшни донеслось тихое ржание.

Сердце радостно подпрыгнуло.

Кажется, впервые за последние недели я почувствовала настоящее облегчение.

Опустив сумку и лук на землю, я поспешила к стойлу и распахнула дверцу.

Орион тут же ткнулся мордой мне в грудь.

Я невольно улыбнулась.

— Привет, мой хороший... Я скучала по тебе.

Ладонь скользнула по его лбу, затем по густой черной гриве.

Конь тихо фыркнул, словно тоже был рад нашей встрече.

— Давай выбираться отсюда, — прошептала я.

Подняв седло, я привычным движением водрузила его ему на спину и принялась затягивать подпругу.

— Ну надо же... Кто это у нас здесь?

Я застыла.

Холод мгновенно растекся по животу тяжелым комком.

Медленно обернувшись, я посмотрела в дальний конец конюшни.

Там стоял тот самый пьяница из Скайфорджа.

Теперь он был совершенно трезв.

В одной руке он держал фонарь, другая была туго перебинтована.

По обе стороны от него стояли его приятели.

Оба скрестили руки на груди и ухмылялись так мерзко, что меня передернуло.

Здоровяк посередине оскалился.

В свете фонаря влажно блеснули зубы.

— Я же сказал, что ты за это заплатишь.

Улыбка стала еще шире.

Он медленно двинулся ко мне.

— Посмотрим теперь, какая ты смелая без своего оружия.

Презрительно усмехнувшись, он подхватил мою сумку и колчан.

Не успела я даже шагнуть вперед, как он с размаху швырнул их наружу.

Снаружи раздался глухой, неприятный хруст.

Я вздрогнула.

Судя по звуку, вещи с силой ударились о булыжную мостовую.

Я осталась стоять лицом к троим мужчинам.

Медленно расправила плечи, собирая остатки самообладания.

Сознание лихорадочно металось в поисках путеводной нити, удерживавшей мои связи под контролем.

— Должно быть, ваши матери каждый день оплакивают то, каких сыновей вырастили, — холодно произнесла я. — Трое взрослых мужчин против одной женщины. Жалкое зрелище.

Я говорила, одновременно лихорадочно пробираясь сквозь бушующее море собственного сознания в поисках своей привязи.

Только бы удержать Силу.

Только бы не сорваться.

Средний здоровяк утробно зарычал.

Он сунул фонарь своему товарищу, после чего одним движением сорвал с пояса массивный тесак, висевший у него за спиной.

Лезвие тускло блеснуло в лунном свете.

— Сначала я вырежу твой длинный язык из этого хорошенького ротика, — процедил он, делая еще один шаг ко мне. — А потом никто уже не услышит, как ты будешь кричать.

Мое дыхание участилось. Я нырнула еще глубже в собственное сознание, словно пробиваясь сквозь темные воды, отчаянно шаря руками в поисках своей привязи. Снова и снова.

Но в ответ мне открывалась лишь тьма.

Меня захлестнула паника.

Без привязи я не могла выпустить силу.

Если связь сорвется сейчас, мгновенно воспламенюсь. Сгорю заживо, убив себя в тот же миг.

Я умела сражаться луком. Умела пользоваться своими связями.

Я тихо выругалась.

Если бы только я когда-то относилась к тренировкам по рукопашному бою с Элионом серьезнее... Возможно, сейчас смогла бы продержаться дольше.

А так...

Меня искалечат.

А потом убьют.

Или сделают что-нибудь гораздо хуже.

— Что, уже не такая дерзкая, девчонка? — ухмыльнулся здоровяк, подходя все ближе. В одной руке он держал тесак, а за его спиной дружки тихо посмеивались, предвкушая развлечение.

Я застыла на месте.

Как лань, оказавшаяся лицом к лицу с охотником.

И вдруг...

Все стихло.

На меня опустилось странное, почти противоестественное спокойствие.

Мысли замерли.

Нет.

Я не умру здесь.

Только не так.

Резко развернувшись, я хлопнула Ориона ладонью по крупу.

Конь всхрапнул, рванулся вперед и стрелой вылетел из конюшни.

Я снова посмотрела на троих мужчин.

На моих губах медленно появилась улыбка.

Врата моих связей распахнулись.

Без привязи сила сорвалась мгновенно.

Жар вспыхнул внутри меня, стремительно взметнулся вдоль позвоночника и хлынул к ладоням.

Боль.

Ослепительная.

Раскаленная добела.

Она прожигала каждое сухожилие, каждую мышцу, каждую клеточку моего тела, сжигая меня изнутри.

Из моего горла вырвался крик.

Меня поглотил взрыв бело-голубого света, вырвавшийся наружу со всех сторон.

Ударная волна отбросила мужчин назад. Их тела с грохотом врезались в стены конюшни и рухнули на пол.

Лошади в стойлах обезумели.

Они пронзительно ржали, вставали на дыбы и били копытами в двери, пытаясь любой ценой вырваться наружу.

Но мои связи не останавливались.

Сила и Жертва текли через меня одновременно, слившись в единый поток.

Я чувствовала, как Жертва исцеляет меня в то самое мгновение, когда кожа на руках и лице обугливалась, лопалась и сходила с плоти.

Но Сила...

Сила была гораздо мощнее.

Белые, потрескивающие разряды света вырывались из меня, испепеляя все, к чему прикасались.

Конюшня вспыхнула.

Неестественное пламя цвета слоновой кости взметнулось вверх, жадно облизывая деревянные стены и балки, пожирая здание с пугающей, нечеловеческой скоростью.

Двое из троицы уже не двигались.

Из глаз и ушей у них медленно растекалась кровь. Вельмор забрал их.

Только светловолосый, тот самый, которому я пригвоздила руку кинжалом, сумел подняться на колени. Он все еще сжимал в руке тесак, а из носа тонкой струйкой текла кровь. Ожоги изуродовали половину его лица: кожа обуглилась и лопнула, местами обнажив кость, а почерневшие лоскуты плоти свисали с черепа.

Я почти ничего не видела.

Перед глазами вспыхивали ослепительные белые пятна.

Тело стремительно сдавалось выгоранию.

Обожженная кожа продолжала отслаиваться, хлопьями осыпаясь с рук и плеч, пока Сила все еще бушевала внутри меня. Связь Жертвы пыталась исцелять меня, затягивая раны быстрее, чем огонь успевал их наносить, но Сила была сильнее. Намного сильнее.

Белые, потрескивающие разряды света пожирали все, к чему прикасались.

Конюшня пылала.

Непривычное пламя цвета слоновой кости жадно облизывало деревянные стены, поднимаясь все выше.

Из моих губ сорвался тихий, почти умиротворенный вздох.

Я закрыла глаза.

И медленно вытянула вперед обе руки.

Скоро увидимся, Элион, — прошептал мой разум среди ревущего пожара.

И вдруг…

Что-то холодное коснулось моих запястий.

Настолько холодное, что мысли оборвались.

Все исчезло.

Будто кто-то одним движением стер из головы и боль, и свет, и саму меня.

Пустота.

Я распахнула глаза, уверенная, что сейчас увижу Элиона.

Но передо мной стоял Дрейвен.

Он что-то кричал.

По крайней мере, выглядело именно так.

Его губы быстро двигались, лицо было напряжено, но я не слышала ни единого звука.

Только приглушенную тишину.

Что-то теплое стекало по моей шее.

Я моргнула.

Кровь.

Она текла из ушей, заглушая весь хаос вокруг.

Я моргнула еще раз и опустила взгляд.

На моих обожженных запястьях снова сомкнулись металлические кандалы.

Холодное железо с выгравированными рунами тяжело висело на руках, мгновенно подавляя обе мои связи.

Белое и голубое сияние угасло, словно его задушили.

Перед глазами все еще плясали разноцветные пятна, но ослепительный свет наконец исчез.

Медленно подняв голову, чувствуя, как засохшая кровь стягивает веки, я посмотрела на охотника.

— Грейс! Ответь мне! — снова крикнул он, крепко сжимая мои плечи.

Я лишь один раз моргнула.

Горло было обожжено так сильно, что я не смогла выдавить ни слова.

Поэтому просто кивнула.

Дрейвен коротко кивнул в ответ.

Затем отпустил меня.

Развернулся.

И встал лицом к последнему из нападавших, который, пошатываясь, пытался подняться с земли, все еще судорожно сжимая в руке окровавленный тесак.

В руке Дрейвена сверкнула черная сталь.

Мой Небесный кинжал.

Одним стремительным движением он рассек воздух — и отсек громиле кисть.

Не давая тому даже закричать, Дрейвен схватил отрубленную руку и с чудовищной силой затолкал ее ему в рот.

Раздался мерзкий хруст.

Челюсть сломалась.

Удар был настолько сильным, что мужчину отбросило на спину, и он тяжело рухнул в покрытую пеплом землю.

Из его обезображенного лица вырывались лишь приглушенные, захлебывающиеся крики.

Он извивался, захлебываясь собственной кровью и ужасом.

Дрейвен неторопливо вытащил из-за спины свой двуручный меч.

Наступил сапогом ему на грудь, прижимая к земле.

— Ты больше никогда не прикоснешься ни к ней, ни к любой другой женщине, — прорычал он.

И одним ударом рассек ему шею.

Голова отделилась от тела.

Все закончилось мгновенно.

Даже не взглянув на мертвеца, Дрейвен развернулся и направился ко мне.

Он убрал в ножны сначала свой меч, затем мой кинжал.

Подойдя вплотную, осторожно обхватил мои ладони своими.

Я подняла на него затуманенный взгляд.

— Я рядом, — тихо произнес он.

Его голос был низким, хриплым и неожиданно спокойным.

Я смогла только кивнуть.

Попыталась сделать шаг ему навстречу.

Но ноги отказали.

Мир резко накренился.

Я начала падать.

Дрейвен успел подхватить меня прежде, чем я ударилась о землю.

Одной рукой он поддержал меня под коленями, другой — под спину, прижимая к своей груди.

Моя голова безвольно легла ему на плечо.

Сначала мне захотелось вырваться.

Запротестовать.

Сказать, что я не нуждаюсь в его помощи.

Но боль оказалась сильнее гордости.

Кожа продолжала гореть.

Каждый вдох отдавался раскаленными иглами где-то глубоко внутри.

Даже собственное тело больше не слушалось меня.

— Держись, — сказал он, уже быстрым шагом покидая пылающую конюшню. — Нам нужно уйти отсюда, пока тебя никто не увидел.

По дороге он успел подобрать мою сумку и лук, которые валялись возле выхода, и почти бегом направился к черному входу постоялого двора, ведущему к лестнице для прислуги.

Когда мы распахнули дверь, снаружи уже поднялась тревога.

Торговцы с криками выбегали из своих лавок.

Кто-то показывал в сторону полыхающей конюшни.

Из главного входа гостиницы выбежали постояльцы вместе с хозяином, спешно передавая друг другу ведра с водой.

Я почувствовала, как Дрейвен еще крепче прижал меня к груди.

Он быстро поднялся по лестнице.

Через несколько секунд мощным ударом ноги распахнул дверь нашей комнаты.

Осторожно уложил меня на кровать.

— Не двигайся, — коротко приказал он.

Затем сразу же отошел, захлопнул дверь и поспешил в умывальную.

Спустя мгновение он вернулся с тазом холодной воды и несколькими чистыми тряпками.

Я острее обычного чувствовала каждую рану на своём теле.

Кончик носа был обуглен — почерневший, с проступающей костью. Даже пальцы на ногах оказались обожжены; кожа между ними была полностью уничтожена. По рукам и ногам вздувались красные пузыри ожогов, набухая на глазах, и от этого боль становилась только сильнее — натянутая кожа реагировала на скопившуюся под ней жидкость.

Дрейвен опустился рядом с кроватью, отжимая ткань в чистой воде.

— Я должен очистить часть твоих ран, иначе они начнут заражаться. Я не могу пока снять кандалы и позволить Исцелению сработать — ты снова можешь сорваться и вспыхнуть. Нам нужно дать твоим связям время восстановиться.

В его взгляде отразилось что-то иное — не просто расчёт, а более глубокая, почти болезненная тревога.

Я кивнула, всё ещё боясь произнести хоть слово — казалось, любое движение горла может вызвать новый приступ боли.

— Это будет больно, — тихо предупредил он, начиная осторожно промакивать самые страшные ожоги.

Я вздрогнула.

Тело задрожало неконтролируемо, когда ткань коснулась обнажённой, обожжённой кожи.

Стиснув зубы, я закрыла покрытые коркой глаза и попыталась зацепиться за любое воспоминание — лишь бы уйти отсюда, хоть на мгновение.

Но кандалы на запястьях удерживали мой разум в пугающей тишине.

Как пустыня.

С бесконечными дюнами и без единой капли воды.

Я чувствовала, как он вытирает засохшую кровь с моих глаз. Затем лицо — каждое движение предельно аккуратное, почти бережное.

Со временем моё тело начало неметь — от истощения или шока, я уже не могла понять.

Дрейвен спустился к моим сапогам и снял их.

Он тихо выдохнул, осматривая изуродованные ноги, но продолжил тщательно обрабатывать повреждённую кожу.

Только сейчас я заметила, что его одежда почти не пострадала.

Как будто огонь был внутри меня — и не касался его.

Прошли часы.

Звуки снаружи, где люди пытались потушить пожар, постепенно стихли.

Либо конюшня уже полностью сгорела, либо огонь удалось сбить.

Мне было всё равно.

Лишь бы лошади успели выбраться.

И чтобы те трое сгорели до пепла.

Я должна была закончить это ещё в таверне.

Дрейвен закончил обрабатывать мои раны и отодвинул стул ближе к кровати, где я лежала неподвижно, боясь пошевелиться и снова вызвать боль.

— Можешь выпить воды? — спросил он, в его глазах пролегла усталость.

Я медленно кивнула, пытаясь приподнять голову с подушки.

Дрейвен одной рукой поддержал мой затылок и поднёс флягу к губам. Он осторожно наклонил её, и тонкая струя воды коснулась обожжённого горла.

Я с трудом подавила крик — боль вспыхнула мгновенно, резкая и жгучая, но жажда была сильнее. Я заставила себя глотнуть.

После того как я выпила, Дрейвен опустил мою голову обратно на подушку и откинулся на спинку стула, проведя рукой по волосам и тяжело выдохнув.

— Попробуй уснуть. Я сниму кандалы после того, как ты уснёшь, чтобы ты смогла исцелиться.

Я снова кивнула и закрыла глаза, заставляя тело забыть непрекращающуюся пульсирующую боль.

Но стоило мне начать проваливаться в сон, как грубый палец коснулся моей щеки — едва заметно, осторожно.

И обожжённая кожа неожиданно откликнулась странным, почти облегчённым теплом.

Тихий шёпот растворился в темноте, когда сон окончательно накрыл меня:

— Прости меня.

Глава 13

Священные тринадцать созвездий гармонично сосуществовали в Эмпиреях со времен зарождения космоса, задолго до появления письменности.

Сокрушение: История

Я проснулась под утро.

Первым, что я услышала, были птицы.

Их щебетание за окном казалось почти оскорбительно обычным. Слишком живым. Словно мир ничего не знал о том, что этой ночью здесь едва не оборвалась чья-то жизнь.

Я попыталась открыть глаза — и поняла, что не могу. Веки распухли так сильно, что окружающий мир превратился в узкую болезненную полоску света и теней. Но и этого оказалось достаточно.

Память ударила мгновенно.

Ночь вернулась без предупреждения.

Огонь. Крики. Боль.

Та самая, что никуда не исчезла. Она не закончилась вместе с пожаром — лишь изменилась, поселившись глубоко под кожей, в каждом вдохе, в каждом движении.

Я попыталась пошевелиться.

Тело не подчинилось.

И дело было не в усталости. Скорее в том странном состоянии, когда собственное тело перестаёт принадлежать тебе.

Спина отзывалась тупой непрерывной болью, грудную клетку стягивало так сильно, что одна мысль о глубоком вдохе казалась почти безумием. Внутри всё продолжало гореть — не образно, а так, будто кто-то однажды влил мне в горло расплавленный металл, и он до сих пор не остыл.

Я не решилась вдохнуть глубже.

Каждый вдох был стеклом.

Каждый выдох — тем же стеклом, только проходящим обратно.

Собрав остатки сил, я всё же заставила глаза приоткрыться чуть шире и медленно перевела взгляд в сторону.

Кресло.

Он.

Дрейвен.

Он спал рядом.

Сидел в кресле так, будто сон застал его врасплох и не позволил даже нормально устроиться. Голова была откинута под неестественным углом, шея напряжена, волосы растрёпаны сильнее обычного. В нём не было привычной собранности — только усталость, грубая и человеческая.

Я попыталась повернуть голову, чтобы разглядеть его лучше — и тут же пожалела об этом.

Боль ударила так резко, что из горла вырвался тихий, сорванный стон.

Он разорвал тишину комнаты.

Дрейвен мгновенно поднялся.

Резко, слишком резко для спящего человека, будто он никогда не позволял себе оставаться без контроля даже во сне.

Его взгляд сразу нашёл меня.

И на секунду в нём что-то дрогнуло — не холод, не привычная жёсткость, а что-то иное. Сожаление. Вина. Или то, что очень на неё похоже.

Он не отвёл глаз.

— Я сейчас сниму с тебя кандалы, хорошо? — сказал он.

Тихо.

Но очень чётко.

Он смотрел на меня так, будто это был вовсе не вопрос. Скорее предупреждение. Будто просто хотел дать мне время подготовиться к тому, что сейчас неизбежно произойдёт.

И именно тогда страх вернулся.

Но не перед ним.

Перед самой собой.

Перед тем, что жило внутри меня.

Жертва давно перестала быть чем-то чужим. Она стала частью меня, привычной болью, тихим голосом, который всегда звучал где-то на краю сознания. Я научилась жить с ней, понимать её, принимать как неизбежность.

Со Силой всё было иначе.

Она никогда не принадлежала мне по-настоящему. Не подчинялась. Не слушала. Не спрашивала разрешения. Она просто просыпалась, когда сама считала нужным, оставляя после себя только разрушение.

И самое страшное заключалось в том, что я понятия не имела, как её удерживать.

Меня этому никто не учил. Никто не готовил к тому, что однажды во мне окажутся сразу две Связи. Я вообще не должна была существовать такой.

Вчера это едва не стоило мне жизни.

Стоило только закрыть глаза, как я снова ощущала тот пожар — не вокруг, а внутри собственного тела. Кожа будто всё ещё помнила, как плавилась под собственной магией, а лёгкие — как каждый вдох превращался в раскалённый нож.

Если тетива не вернётся...

Если я снова потеряю себя...

Следующего раза уже не будет.

Я медленно вдохнула, стараясь успокоить бешено колотящееся сердце, и подняла взгляд на Дрейвена.

— Я не позволю тебе вспыхнуть, — произнёс он спокойно, но в его голосе звучала такая уверенность, что мне стало не по себе.

Слишком уверенно для человека, который собственными глазами видел, во что я превращаюсь, когда теряю контроль.

Его пальцы уже сомкнулись на ключе. Он не торопился, словно давал мне последнюю возможность отказаться. Но в нём не было ни капли сомнения — только твёрдое убеждение, что именно так и должно быть.

Я сглотнула.

Этот выбор не имел ничего общего с доверием.

Он был про выживание.

Поэтому я лишь едва заметно кивнула.

Раздался тихий металлический щелчок.

Ключ медленно повернулся в замке, и в утренней тишине этот звук прозвучал неожиданно громко. Кандалы раскрылись, а в следующее мгновение в меня хлынуло всё, что они столько часов удерживали.

Это не было просто возвращением сил. Это было возвращение меня самой — целиком, без защиты, без приглушённой пустоты, в которой я держалась последние часы.

Пустыня моего сознания, в которой я едва держалась на поверхности, вдруг оказалась затоплена. Будто где-то внутри прорвало плотину, и море связей, воспоминаний, чувств обрушилось на меня одновременно. Всё, что составляло мою суть, вернулось разом — слишком быстро, слишком резко.

Меня затошнило.

Желудок, и без того обожжённый и пустой, болезненно сжался, поднимая кислоту к горлу. Я с трудом проглотила её обратно — каждый глоток был как новый ожог, проходящий по уже повреждённой ткани.

Перед глазами поплыли белые пятна.

Я резко зажмурилась, чтобы не потерять сознание прямо здесь.

Нет. Не сейчас.

Сначала — тетива.

Сначала — контроль.

Я заставила себя сосредоточиться, хотя мысли расползались, как мокрый песок. Внутри всё ещё оставалась тревога, густая и липкая, как туман над водой.

Я «нырнула».

Не физически — глубже.

Туда, где всегда существовала моя внутренняя тьма.

Я искала.

Я звала.

Сначала тихо.

— Элион…

Имя почти растворилось в пустоте. Шёпот, который не имел права существовать так глубоко внутри меня.

Ответа не было.

Я «всплыла» чуть выше, снова пробуя удержаться на границе сознания и этой внутренней бездны. И уже громче позвала его снова — отчаяннее, отчётливее.

— Элион!

Тишина.

Ни голоса.

Ни отклика.

Ни даже намёка на то, что он когда-то был здесь.

И тогда что-то в моей памяти сдвинулось.

Я вспомнила.

Закрытый сундук.

Запертый где-то глубоко внутри, там, куда я никогда не позволяла себе смотреть напрямую. Я не шла к нему раньше — не потому что не могла, а потому что не хотела.

Но теперь выбора не осталось.

Я позволила себе опуститься ниже.

Ещё глубже.

Туда, где тьма становилась плотной, почти осязаемой.

И я пошла через неё, как через воду, рассекая её руками, хотя времени там, казалось, не существовало. Оно ломалось и растягивалось, превращаясь в странную бесконечность. Секунды теряли смысл. Мгновения становились годами.

Я двигалась, пока сама не перестала понимать, сколько «прошло».

И только тогда я увидела его.

Слабое золотое свечение.

Маленькое.

Почти спрятанное в самом дальнем углу моей внутренней бездны.

Я направилась к нему, и с каждым движением свет становился чуть яснее, чуть теплее.

Передо мной появился сундук.

Небольшой, старый — такой, которому не должно было быть места среди этой пустоты. И всё же, увидев его, я впервые с того момента, как всё началось, смогла по-настоящему выдохнуть.

Пальцы сами потянулись к крышке.

Стоило её открыть, как навстречу поднялся свет — тёплый, живой, наполненный чем-то до боли знакомым. Он не ослеплял. Напротив, казалось, осторожно касался меня, возвращая туда, где я когда-то чувствовала себя в безопасности.

И в этом свете был он.

Элион.

Его улыбка вспыхнула в памяти так отчётливо, словно он стоял рядом. Я почти услышала его смех — лёгкий, насмешливый, такой родной, что внутри болезненно сжалось сердце. Он снова дразнил меня, смеялся, жил… так ясно, будто смерть никогда не забирала его у меня.

Я невольно протянула руку.

Воспоминания вспорхнули из сундука серебристыми искрами, закружились вокруг меня и медленно начали сплетаться в тонкую нить, лёгшую мне на ладонь.

Тетива.

Без начала. Без конца.

Она уходила сразу в обе стороны, словно соединяла не только меня со Связью, но и всё время, которое существовало до меня и будет существовать после.

Я всегда ненавидела время.

Оно слишком редко что-то дарило и почти всегда забирало гораздо больше.

Осторожно, почти благоговейно, я закрепила тетиву в самом центре своей сути.

И в то же мгновение распахнула врата Жертвы.

Тепло мягкой волной прошло по позвоночнику, разлилось по груди, рукам, пальцам, проникая в каждую рану, в каждую трещину моей обгоревшей кожи. Я ощущала, как магия медленно собирает меня заново — неторопливо, терпеливо, словно восстанавливает хрупкую вещь, которую слишком легко сломать окончательно.

Боль не исчезла сразу.

Она сопротивлялась.

Но шаг за шагом всё же отступала.

Жертва исцеляла меня.

Собирала обратно из того, что ещё совсем недавно было почти пеплом.

Я снова смогла вдохнуть полной грудью.

И вдруг тихо рассмеялась.

Слёзы сами скатились по щекам, но впервые за долгое время они были не от боли.

Я вернулась.

Я всё ещё была здесь.

И всё ещё могла бороться.

Когда я открыла глаза, мир снова обрёл чёткость. Отёк постепенно спадал, боль уже не сковывала каждое движение, а где-то глубоко внутри Жертва продолжала свою неспешную работу, возвращая мне голос, дыхание и саму возможность существовать без ощущения, что каждое мгновение — пытка.

Только тогда я посмотрела на него.

Дрейвен по-прежнему сидел рядом.

Казалось, за всё это время он ни разу не покинул своего места. Его плечи, ещё недавно напряжённые до предела, теперь слегка расслабились, словно он наконец позволил себе перестать быть оружием хотя бы на несколько минут. В янтарных глазах больше не было привычной холодной жёсткости — только усталость… и что-то ещё, чему я пока не находила названия.

Он смотрел на меня.

И едва заметно улыбался.

Не как человек, получивший награду. Не как победитель, удержавший добычу.

Скорее как тот, кто до сих пор не понимал, что ему делать с женщиной, лежащей перед ним.

Я сглотнула.

Горло больше не разрывала раскалённая боль, и уже одно это казалось маленьким чудом после прошедшей ночи.

— Спасибо, — хрипло произнесла я.

Слова вышли не идеально, но и не сломались на полпути. Уже победа.

Он чуть наклонил голову, будто проверяя, насколько я вообще здесь, в сознании.

И ответил просто:

— Исцеляйся, Грейс.

Жертве потребовалось несколько часов, чтобы полностью залатать мои раны.

И даже после этого тело всё ещё не было по-настоящему «целым».

Скорее — собранным заново наспех.

Мышцы ныло тупой, раздражающей болью, каждая попытка движения отзывалась тяжестью, будто я не выздоравливала, а заново училась существовать в собственном теле. Но я могла ходить. Могла говорить. Могла есть.

После той ночи это уже казалось роскошью.

Я никогда прежде не чувствовала к своему дару такой благодарности.

Я всегда воспринимала Жертву как должное — как инструмент, как расплату, как способ хоть немного уравновесить то, что во мне сломано. Я лечила других, и в этом находила хоть какое-то подобие смысла, хоть слабую попытку искупления.

Но сама я никогда не стояла на грани смерти.

Не так.

Не настолько близко.

И уж точно не настолько беспомощно.

Даже при всей внимательности Дрейвена, если бы не моя связь… я бы не восстановилась. Это было очевидно.

В лучшем случае я бы больше никогда нормально не ходила.

А слух…

Слух, вероятно, так и остался бы повреждённым.

Я обхватила себя руками и сильнее закуталась в плащ, словно он мог удержать меня в настоящем, не дать расползтись мыслям обратно в то, что было ночью.

Был уже день.

Солнце перевалило за середину, и послеобеденное время медленно тянулось над постоялым двором.

Я стояла в траве за зданием, пытаясь просто… быть.

Дрейвен пытался удержать меня в комнате, когда я начала собираться.

Он говорил, что мне нужно больше времени.

Больше отдыха.

Больше осторожности.

Я только отмахнулась.

Сказала что-то вроде:

— Ты видел, что я делаю с мужчинами, которые пытаются мне указывать?

И просто вышла.

Не оборачиваясь.

К моему удивлению, он не пошёл следом. Не остановил. Не стал спорить.

Оставил меня в покое.

И сейчас это было почти страннее, чем если бы он снова попытался меня контролировать.

Я подняла взгляд на сгоревшие конюшни.

Остов здания всё ещё дымился, обугленные балки торчали, как сломанные кости. Половина стойл была уничтожена полностью.

Но лошади… выжили.

Это я узнала внизу, в зале, из чужих разговоров.

И от этого внутри впервые за долгое время что-то ослабло.

Совсем чуть-чуть.

Как будто мир не был полностью разрушен моими руками.

Я тихо выдохнула.

Кто-то из трактирщиков упоминал, что в обломках нашли обугленные скелетные останки. Их быстро убрали, чтобы не раздувать слухи и не портить репутацию заведения.

Я шла сюда с этим знанием.

И с ним же теперь стояла в поле.

Облегчение и стыд пришли одновременно.

Тяжёлой, вязкой волной.

Да, они заслужили свою участь.

Но я всё равно убила.

Снова.

Моя душа, и без того треснувшая, словно стала ещё ближе к той грани, где уже нет возврата.

Я глубоко вдохнула.

Лёгкие работали свободно — и это ощущение почти пугало своей простотой.

Я заставила себя вытолкнуть мысли обратно.

Запереть их.

Как всегда.

Я приняла это давно.

В тот день, когда умер Элион.

Теперь просто стало на три греха больше в списке, который я уже не пыталась вести.

Тяжёлое, хриплое фырканье вырвало меня из мыслей, словно кто-то резко дёрнул за нить внутри головы.

Я вздрогнула и повернулась в сторону звука.

Слева, между цветущими яблонями, стоял Орион.

Он лениво щипал сочную траву, как будто в мире не существовало ни пожара, ни крови, ни моего собственного безумия. Его массивная тень почти сливалась с зеленью, но стоило ему почувствовать мой взгляд, как он тут же поднял голову. Уши дрогнули, насторожились — и уже через мгновение он направился ко мне.

Я не сдержала улыбки.

Подняла ладонь навстречу.

— Ну привет, мальчик, — тихо сказала я.

Когда он подошёл ближе, я провела рукой по его морде. Он позволил мне коснуться себя, а потом ткнулся лбом мне в ладонь, требовательно и привычно, будто ничего не произошло и не могло произойти.

Я почесала его между ушей, чувствуя, как под пальцами двигается тёплая живая сила, и осторожно похлопала по шее.

— Я так рада, что ты в порядке…

Я прижалась виском к его мощной шее.

Шерсть была тёплой, почти бархатной, и на секунду мне показалось, что можно просто остаться так — в этом простом, живом моменте, где нет ни даров, ни охоты, ни приказов.

Он фыркнул.

Я почти услышала в этом упрёк.

Как будто он прекрасно помнил, что я сделала, и что вообще посмела его отпустить.

Я тихо усмехнулась.

— Ладно-ладно. Заслужила.

Проведя ладонью по его гриве ещё раз, я взяла поводья и повела его к одному из уцелевших стойл. Конюшня всё ещё пахла гарью и влажной золой, но внутри оставалось достаточно пространства, чтобы он мог спокойно стоять.

Я пообещала ему овса — и он, как и всегда, сделал вид, что простил меня.

Когда я закончила, я вернулась в трактир.

Живот уже откровенно напоминал, что я не ела толком с утра. Запах жареного кабана поднимался из зала снизу, густой и тёплый, заставляя всё внутри сжиматься от голода.

Но это не успокаивало.

Дрейвен.

Я не видела его весь день.

И это почему-то тревожило сильнее, чем должно было.

Я поднялась по лестнице, ускоряя шаг, и резко дёрнула дверь комнаты.

И застыла.

Он был внутри.

Дрейвен сидел в кресле у камина, лицом к ещё тлеющим углям. Он, похоже, специально оставил огонь гореть всю ночь, пока я приходила в себя — будто считал, что даже тишина может быть частью лечения.

Но взгляд мой зацепился не за пламя.

И не за него самого.

А за свиток.

Маленький, запечатанный.

В его руках.

Сургучная печать — та же самая, что и раньше.

Небесный Двор.

Я перестала дышать.

Он сидел, слегка наклонившись вперёд, локти упирались в колени. Держал свиток обеими руками, но не спешил его вскрывать. Его пальцы медленно скользили по краю печати — почти машинально, как будто он пытался почувствовать через воск то, что уже было сказано внутри.

Я стояла в дверях.

И понимала очень ясно: это не просто бумага.

Это то, что решает, что со мной будет дальше.

Он не поднимал головы.

Но я видела его лицо и без этого.

Между бровями залегла глубокая складка, а челюсть была напряжена так, будто он удерживал внутри себя что-то, что уже давно должно было сорваться наружу.

В комнате стояла тишина, в которой даже огонь казался громче мыслей.

Время растянулось.

И одновременно исчезло.

Прошли часы — или мне так показалось — прежде чем Дрейвен наконец поднялся с кресла.

Он посмотрел на свиток.

Запечатанный.

Ни разу не вскрытый.

И в следующее мгновение просто бросил его в угли.

Я не сразу поняла, что он сделал.

Потом пергамент начал темнеть по краям.

Затем вспыхнул.

Пламя медленно подхватило его, осторожно, почти лениво, а потом жадно.

Сургуч начал плавиться, печать — расползаться, как кровь по воде.

И вместе с этим у меня внутри что-то оборвалось.

Сердце ударило резко, болезненно, так громко, будто пыталось вырваться из груди.

Я смотрела, как огонь съедает чернила.

Как сгорают слова, которые должны были меня приговорить.

Дрейвен наблюдал за этим до конца.

И только когда от письма остался пепел, он повернулся ко мне.

Свет камина лёг на его лицо неровными бликами, выхватывая золотые вкрапления в его глазах и возвращая их мне — почти чужими, почти нечитаемыми.

Я всё ещё стояла в дверях.

Не двигаясь.

Он встретил мой взгляд и сказал:

— Я отвезу тебя в Вольпес.

Я моргнула.

— Я не понимаю.

— Я сказал, я отвезу тебя в Вольпес, — повторил он спокойно, даже слишком спокойно, будто раздражённый самим фактом моего непонимания.

Я медленно сделала шаг вперёд.

— И твоя награда? — голос сорвался в холодную усмешку. — Твой король ждёт свой «кусок плоти». Ты правда думаешь, что я поверю, будто ты осмелишься пойти против своего хозяина?

Я резко захлопнула дверь за спиной и пошла к нему.

Каждый шаг отдавался глухо по доскам.

Я не заметила, как быстро оказалась рядом.

Только когда между нами осталось расстояние вытянутой руки.

Он не отступил.

Даже не моргнул.

— Нет, — ответил он.

В этом «нет» не было оправдания.

Только утверждение.

Я прищурилась.

— Тогда почему я должна тебе верить? Почему ты вдруг решил вести меня в Вольпес?

Голос сорвался на шёпот, злой, напряжённый.

Болезненно живой.

Связь внутри меня шевельнулась, отозвалась где-то под кожей — слишком близко к поверхности после всего, что со мной произошло.

Дрейвен чуть наклонился вперёд.

И сказал тише:

— Потому что, возможно, я понял: ты предпочтёшь сгореть, чем быть пленницей.

Пауза.

— И, возможно, я предпочту столкнуться с гневом ложного короля, чем увидеть, как ты сгораешь.

Я замерла.

Слова не складывались ни во что привычное.

Я открыла рот.

Закрыла.

Снова открыла — и снова ничего.

Пустота.

На его губах появилась короткая, едва заметная усмешка.

Как будто он только что выиграл что-то, чего сам не до конца ожидал.

— Выезжаем на рассвете, — сказал он.

И развернулся.

Больше ни слова.

Дверь за ним закрылась.

Глава 14

Остатки глиняной посуды и рукояти кинжалов были обнаружены на северной окраине Стелласалтуса, ныне Небесных пустошей, во время раскопок на четвертом году правления короля Халуропы, спустя пятьдесят и шесть лет после разрушения.

Руины в Небесных пустошах: Том 1

Я села на край кровати и несколько минут просто не двигалась, пытаясь уложить в голове то, что он сказал перед уходом.

«Я отвезу тебя в Вольпес».

И всё, что за этим стояло.

Его предательство. Его отказ от приказа. Его… выбор.

Мысли не успели развернуться во что-то цельное — в дверь снова тихо постучали.

Я медленно поднялась и приоткрыла её, ожидая увидеть кого угодно, кроме неё.

Ту же самую девочку-служанку.

Она стояла в коридоре с мягкой, почти застенчивой улыбкой и сложенной в руках тканью.

— Простите, госпожа, — сказала она тихо. — Я подумала, вам может пригодиться это на сегодняшний вечер.

Я взяла свёрток, и ткань сразу же раскрылась в моих руках.

Платье.

Тёмно-синее, простого кроя, но удивительно аккуратное.

Я на мгновение просто смотрела на него, не понимая.

— Спасибо… но, — я подняла взгляд на девочку, всё ещё не до конца улавливая смысл, — зачем оно мне?

Она просияла так, будто ждала этого вопроса.

— Сегодня вечером Праздник Литья в честь нашего города и его покровителя, великого Водолея! Говорят, он был могучим воином во времена Небесной Войны и…

— Остановил реки Вельмора, да. Я знаю легенду, — перебила я её, с усталым вздохом.

Но она уже сияла, не слушая усталость в моём голосе.

— Будет большой пир и танцы на поле! Вы обязательно должны прийти!

Она крутанулась прямо в коридоре, будто сама уже была там, среди огней и музыки.

Я невольно усмехнулась.

В её движениях было столько жизни, что на мгновение стало почти больно смотреть.

Она резко остановилась, смутившись, и снова посмотрела на меня.

— Я не знала, есть ли у вас платье, поэтому принесла одно от моей старшей сестры. Вы примерно такого же роста…

Я сжала ткань чуть сильнее.

И только сейчас заметила, как у меня перехватывает горло.

— Твоя сестра… не будет скучать по нему? — спросила я тише, чем хотела.

Её улыбка дрогнула.

И исчезла.

Она опустила глаза.

— Уже нет…

В этих двух словах было слишком много тишины.

Слишком много того, что не нуждалось в объяснении.

Холод прошёл по коридору, будто кто-то открыл дверь в зиму.

И я поняла, что это не просто платье.

Это память, которую кто-то отдал, чтобы другой мог хоть на одну ночь почувствовать себя живым.

Я осторожно сжала её ладонь.

— Тогда я буду носить его с честью.

Девочка ещё раз подняла на меня взгляд, и по её лицу скатилась слеза — прямо вдоль переносицы, как будто она сама не заметила, что плачет.

Она улыбнулась, поспешно сделала реверанс и почти бегом скрылась в коридоре, возвращаясь к служебной лестнице.

Переодевание заняло у меня всего несколько минут.

Я надела простое хлопковое платье и решила не надевать обувь — всё равно, кроме тяжёлых кожаных сапог, у меня ничего не было.

Пальцы ещё слушались плохо, но я всё же сумела собрать часть волос в косу и уложить её венком на затылке. Остальные пряди, непокорные и влажные, рассыпались по спине.

Кинжал я закрепила на бедре, спрятав его под тканью — привычка, от которой я не избавлялась даже тогда, когда пыталась притвориться обычной.

Я подошла к окну.

Внизу уже начиналась подготовка к празднику.

Люди суетились, расставляя длинные столы и лавки прямо на поле. Солнце медленно уходило за линию деревьев, оставляя после себя золотую кромку света.

В центре поля разжигали большой костёр. Рядом поднимали майское дерево — высокое, украшенное лентами, оно уже стояло почти готовым, и дети носились вокруг него босиком, визжа и смеясь, будто сам воздух стал легче.

С каждым новым человеком, вливающимся в толпу, шум становился плотнее, живее.

Громче.

И от этого зрелища внутри что-то неожиданно смягчилось.

Жизнь.

Праздник.

Радость, которая не просит разрешения существовать.

На мгновение мне даже показалось, что ночь, случившаяся вчера, могла быть чем-то далёким, почти нереальным.

Почти.

Дрейвена я в толпе не увидела.

Но я была уверена — он здесь. Где-то рядом. Всегда рядом.

Мысль о побеге пришла сама собой — резкая, привычная, как вдох.

Орион. Седло. Ночь. Дорога.

Слишком просто.

Слишком возможно.

И всё же…

Связь внутри меня отозвалась глухим гулом. Почти предупреждением.

В этой толпе, в этом шуме, под прикрытием праздника — уйти было бы легко. Слишком легко.

Но мысль о том, что дальше — неизвестность, холод и звёздная пустота без ориентира, удержала меня на месте.

Нет.

Не сегодня.

Сегодня я могу позволить себе не быть беглецом.

Хотя бы на один вечер.

Хотя бы побыть просто… Грейс.

Девушкой без прошлого, без имени, без разорванной истории.

Я выдохнула и почувствовала, как что-то в груди отпускает хватку.

Я быстро спустилась по лестнице и вышла из обеденного зала.

За углом, за зданием таверны, праздник уже полностью ожил.

Лунный свет смешивался с огнями ламп, развешанных над столами и вдоль поля. Флейта и скрипка выводили лёгкую, почти дерзкую мелодию, и дети снова и снова проносились мимо взрослых, оставляя за собой вспышки смеха.

Воздух был густым — запах жареного мяса, свежего хлеба и трав, согретых вечерним теплом, заставил желудок болезненно напомнить о себе.

Я на мгновение остановилась.

Слишком живо.

Слишком красиво, чтобы быть безопасным.

Мое восхищение развернувшейся перед картиной было прервано внезапным появлением служанки.

Девочка буквально подбежала ко мне, и в лунном свете стало видно, что её светлые волосы заплетены в косу, вплетённую маленькими цветами. На ней было мягкое розовое платье, подчёркивающее молочную кожу и лёгкий румянец на щеках, делавший ямочки особенно заметными.

— Вы пришли! Я так рада! — искренне воскликнула она, хватая меня за руку и тут же увлекая к скамье у одного из столов. — Я Фелисити, кстати.

Она улыбнулась шире и протянула мне кубок с вином.

— Пусть Звёзды хранят тебя… я Грейс, — ответила я, улыбнувшись в ответ.

— И тебя пусть Звёзды хранят! А теперь — ешь!

Она почти сразу сунула мне в руки сладкую булочку и, не теряя ни секунды, принялась накладывать еду себе на тарелку.

Я не помнила, когда в последний раз была на празднике.

В Тенебрисе такие вещи казались роскошью, недоступной почти никому. Люди там считали удачей, если хватало еды хотя бы на один приём пищи в день — не то что на пир.

Хотя формально и Тенебрис, и Аквариан находились под одной властью, торговые пути и близость к основным маршрутам делали эту землю куда более благополучной.

Тенебрис же давно превратился в тень самого себя — место чёрного рынка, забвения и тех, кого система предпочитала не замечать. Место, куда отправляли «лишних». Ненужных.

Я откусила хлеб и позволила себе просто быть здесь.

И впервые за долгое время я действительно ела.

Пила.

Смеялась.

Алкоголь разливался по телу тёплой волной, снимая напряжение с мышц, и смех перестал требовать усилия.

Фелисити успела познакомить меня со всеми за столом — включая двух молодых парней, которые с первого взгляда явно решили, что она и есть центр их вселенной.

Им было не больше двадцати. И их отчаянное соревнование за её внимание выглядело почти комично.

Музыка становилась всё быстрее, поднимаясь над полем вместе с луной — как будто сама ночь начала петь.

Я наблюдала, как оба юноши наперебой приглашают её на танец, споря, кто из них «лучше» и «достоин».

— Ну так с кем ты пойдёшь, Фелисита? — спросил один, вытянув руку, в глазах у него играла наглая уверенность.

Она посмотрела на них обоих, затем повернулась ко мне и подмигнула.

— Думаю, я буду танцевать с тем, с кем захочу.

И прежде чем я успела что-то понять, она схватила мою руку и потащила меня к костру.

Я только успела рассмеяться.

Мы танцевали босиком по тёплой траве, кружась вокруг огня.

Пламя отбрасывало наши тени — огромные, дрожащие, будто ожившие силуэты на стенах мира. К нам начали присоединяться другие, и вскоре поле стало единым движением света, музыки и смеха.

Огонь рисовал узоры на земле, а ветер будто подыгрывал флейте.

И на мгновение мне показалось, что даже звёзды — те, что должны были молчать над этим миром — смотрят на нас и не знают, что сказать.

А я позволила себе не думать о завтрашнем дне.

Я закрыла глаза и позволила музыке вести меня дальше.

Кружилась снова и снова, подняв руки над головой, пока вдруг не почувствовала резкий удар спиной о стену. Движение оборвалось мгновенно.

Я успела удержаться, чтобы не упасть вперёд, и резко развернулась — уже с раздражённой улыбкой на губах — чтобы посмотреть, что именно посмело прервать мой танец.

И, конечно же, это был он.

Дрейвен.

— Простите, охотник, но вы, кажется, стоите прямо у меня на пути, — сказала я с улыбкой, наблюдая, как его лицо темнеет от недовольства.

Он не сдвинулся ни на шаг. Лишь скрестил руки на груди и смотрел на меня, нахмурившись.

Только сейчас я заметила, что на нём нет привычной брони из драконьей чешуи. Никакой демонстративной угрозы, никакого вида человека, который мог бы начать войну одним присутствием.

Просто туника, дорожные штаны и сапоги.

Он выглядел… почти обычным.

И почему-то эта мысль вызвала во мне странное раздражение. Даже хуже — непонятное чувство, которое я не захотела разбирать.

Я резко мотнула головой, отгоняя его.

Алкоголь и танцы уже сделали своё дело — мысли и так расплывались.

— Я решил, что ты снова предприняла очередную попытку побега, — холодно сказал он. — Поэтому простительно моё раздражение. Я несколько часов искал тебя по городу, чтобы в итоге найти…

Он замолчал и медленно опустил взгляд.

На моё платье.

На босые ноги.

— …танцующей.

Я не выдержала и рассмеялась.

Он вздрогнул, будто не ожидал этого звука.

— Я думала, ты охотник за головами. — выдохнула я сквозь смех.

Он только фыркнул.

— Расслабься. Потанцуй, — сказала я, крутанувшись прямо перед ним. — Не тебе же грозит тюрьма, пытки и, скорее всего, смерть.

— Я не танцую, Звездная, — отрезал он.

— Только не говори мне, что безжалостный пёс короля, которого боятся все, убийца людей и зверей… боится танцевать?

Бровь сама поднялась, бросая ему вызов.

— Я не боюсь. Я просто не танцую, — резко сказал он.

Я сделала шаг ближе.

Ещё один.

Пока между нами не осталось почти никакого расстояния.

Тёплое дыхание коснулось моего лица, и где-то глубоко внутри моя связь отозвалась на это приближение — глухо, почти настороженно.

— Знаешь, что я думаю? — тихо сказала я, не отводя взгляда. — Я думаю, ты боишься. Боишься провала. Поэтому и цепляешься за приказы. Даже если они ломают других. Даже если они медленно ломают тебя самого.

Он усмехнулся.

Низко. Хрипло.

— И почему тебя вообще волнует моя душа?

Я не сразу ответила.

Потому что ответ был слишком простым. И слишком опасным.

— Потому что никто не должен оставаться один во тьме, — прошептала я.

Я опустила взгляд, разрывая натянутую между нами тишину.

Сделала шаг назад.

И в тот же миг тепло моих связей резко провалилось в холод — будто что-то внутри меня отозвалось на это отступление и захлопнулось.

Он открыл рот, словно хотел что-то сказать.

Но я не дала ему шанса.

Развернулась и ушла.

Я скользила сквозь толпу, почти не замечая лиц, света, музыки. Смех и голоса постепенно глохли за спиной, растворяясь в общем шуме праздника, который уже перестал меня касаться.

Трава под босыми ногами была прохладной. Мягкой. Живой.

Лунный свет будто тускнел с каждым моим шагом — не потому что ночь менялась, а потому что я сама уходила из неё, внутрь себя.

Мысли начали расползаться.

Не сразу — сначала тонкими трещинами.

А потом провалами.

Я поймала себя на том, что иду слишком медленно, слишком далеко от огня, от людей, от голосов.

И где-то там, за гранью этой спокойной сцены, снова появилась знакомая пустота.

Обрыв.

Край высокого утёса в моём сознании.

И за ним — тьма.

Она не молчала.

Она звала.

Тихо. Уверенно.

Как будто уже давно знала моё имя.

И шепот, холодный и липкий, поднялся из глубины, вползая прямо в мысли:

Ты уже одна во тьме, Звездная.

Глава 15

Глава 15

То, что когда-то было обычным явлением и передавалось из поколения в поколение, — благословение Звезд — за десять лет после Раскола стало происходить все реже. С каждым новым поколением число рожденных от Звезд сокращалось в геометрической прогрессии. Способности, дарованные Звездами, которые когда-то считались привилегией и честью, стали восприниматься как позорное пятно на репутации жителей королевства, как напоминание о том, что Звезды отвернулись от них.

Народная история Астрадеона

Подготовить лошадей к дороге в Вирелию оказалось куда труднее, чем я была готова себе признать.

Стоило мне приблизиться к полуобгоревшим конюшням, как перед глазами снова вставали лица тех троих мужчин. Я вновь ощущала их липкие прикосновения, слышала собственный крик и видела ослепительное белое пламя, пожиравшее всё вокруг. Воспоминания о той ночи путались с ощущением близкой смерти, не позволяя сосредоточиться.

Я несколько минут неподвижно стояла у входа в конюшню, пытаясь выровнять дыхание.

«Это всего лишь конюшня», — повторяла я себе.

Но каждый раз, стоило сделать хотя бы шаг вперёд, мир перед глазами расплывался, ладони покрывались холодной испариной, а к горлу подкатывала тошнота.

Моё тело помнило то, что разум изо всех сил пытался забыть.

— Вообще-то, до Вирелии мы не доберёмся, если не выедем, — с плохо скрываемым раздражением произнёс за моей спиной Дрейвен.

Его конь громко фыркнул, словно полностью соглашаясь с хозяином.

Я крепко стиснула зубы, проглатывая готовый сорваться язвительный ответ.

После третьей безуспешной попытки заставить себя войти в конюшню Дрейвен тяжело вздохнул.

Я услышала, как он спрыгнул с седла.

— Стой здесь, — коротко бросил он и, не дожидаясь ответа, прошёл мимо меня внутрь.

Через несколько минут он появился вновь, ведя за повод Ориона.

Мой жеребец был уже осёдлан и полностью готов к дороге.

Дрейвен остановился напротив меня и молча протянул поводья.

Я нехотя взяла их, избегая смотреть ему в глаза, и коротко кивнула.

— Спасибо, — пробормотала я почти себе под нос.

Щёки предательски вспыхнули.

— Не спеши благодарить, Звездная, — совершенно невозмутимо ответил он. — Я всё ещё раздумываю, не вернуть ли тебе кандалы.

Его взгляд лишь на мгновение задержался на моём лице.

Никаких эмоций.

Будто он просто констатировал факт.

А затем он спокойно развернулся и направился к своему коню.

Я почувствовала, как смущение мгновенно сменилось раздражением.

Нет.

Самой настоящей яростью.

День только начался. У меня впереди ещё достаточно времени, чтобы придумать сотню способов его убить.

Первые лучи солнца показались из-за горизонта, мягко согревая лицо. Копыта Ориона размеренно застучали по камню Акварианского моста, отбивая почти убаюкивающий ритм.

Я закрыла глаза и глубоко вдохнула прохладный утренний воздух, позволяя себе насладиться этим коротким мгновением покоя.

Вчерашний праздник всё ещё напоминал о себе тупой головной болью. Вино и бессонная ночь не прошли бесследно.

Но беспокоило меня вовсе не это.

Настоящей причиной моего беспокойства была тень, неотступно следовавшая рядом.

Я слышала размеренный перестук копыт ещё одной лошади.

Дрейвен ехал совсем близко.

Я открыла глаза и невольно покосилась в его сторону.

И в ту же секунду почувствовала знакомое предательское движение где-то глубоко внутри.

Связи тихо дрогнули.

По позвоночнику пробежало едва ощутимое тепло, разливаясь по всему телу лёгкой, почти приятной дрожью.

Я мысленно выругалась.

Только этого ещё не хватало.

Украдкой взглянув на него из-под ресниц, я заметила, что он уже смотрит на меня.

Его янтарные глаза были прикованы ко мне.

В этом взгляде не было ни насмешки, ни угрозы.

Он оставался спокойным.

Непроницаемым.

И почему-то казалось, будто Дрейвен видел во мне нечто такое, что я сама отчаянно пыталась скрыть.

Я поспешно моргнула и заставила себя отвернуться.

Впереди уже виднелся конец моста. Ещё немного — и мы окажемся на земле Вирелии.

Прошлой ночью я позволила себе слишком многое.

Позволила испытать сочувствие к человеку, который в любой момент мог доставить меня к ложному королю и обречь на смерть.

Это было непростительной слабостью.

И всё же каждый раз, когда Дрейвен оказывался рядом, мои связи предавали меня.

Они откликались на его присутствие прежде, чем я успевала взять себя в руки.

И хуже всего было осознавать правду, от которой я так долго отворачивалась.

Мне действительно было не всё равно.

Не всё равно, осталась ли в нём душа.

Не всё равно, будет ли он жить.

Или умрёт.

Эта мысль раздражала меня настолько, что хотелось выбросить её из головы.

Но она возвращалась снова и снова.

Навстречу нам попадались путники, направлявшиеся в Аквариан. Кто-то ехал верхом, кто-то вёл за собой повозки, гружённые товарами. Некоторые лишь мельком скользили по нам взглядом, после чего продолжали путь, не проявляя никакого интереса.

Я ещё ниже натянула капюшон плаща и старалась не поднимать головы.

Нельзя было забывать, что Дрейвен — далеко не единственный охотник за головами, идущий по моему следу.

За мою голову была назначена награда.

А значит, где угодно мог оказаться человек, готовый попытаться её получить.

Орион тихо всхрапнул.

Его уши настороженно дёрнулись, словно он почувствовал моё напряжение.

Не дожидаясь команды, жеребец прибавил шаг.

Совсем скоро звонкий стук копыт по камню сменился глухим шорохом земли.

Мы пересекли границу.

Теперь под ногами лежала Вирелия.

Если будем двигаться без задержек, через два рассвета доберёмся до Вольпеса — столицы провинции.

При одной мысли об этом внутри что-то едва заметно дрогнуло.

Вольпес…

Город садов.

Город цветов.

Город, где сама земля словно была наполнена магией.

Со всех концов королевства сюда свозили редчайшие растения, целебные травы и диковинные цветы. Здесь произрастали деревья, которых нельзя было встретить больше нигде в Астрадеоне, а леса кишели удивительными существами и птицами.

И неудивительно.

Именно Созвездие Желания чаще других выбирало жителей Вирелии своими Звездными, даруя им власть над землёй и всем живым, что на ней произрастало.

Наверное, поэтому вся провинция утопала в зелени.

Казалось, сама природа здесь дышала свободнее.

Я бывала в Вирелии бессчётное количество раз.

Мы с Элионом приезжали сюда ещё детьми.

Стоило закрыть глаза — и память тут же возвращала меня в те дни.

Белоснежный особняк в самом сердце Вольпеса сиял под солнцем, словно был выточен из мрамора. Его стены почти полностью скрывали густые плети плюща, а балконы утопали в цветах самых невероятных оттенков.

Я невольно улыбнулась.

Перед глазами сразу возник Элион.

Конечно же, спокойно он никогда себя не вёл.

Каждый наш приезд обязательно заканчивался какой-нибудь катастрофой.

Я тихо рассмеялась, вспоминая один из таких дней.

Кажется, тогда он каким-то образом наловил целую стаю лягушек и выпустил их прямо на кухне особняка.

Слуги с криками разбегались во все стороны.

Повар грозился немедленно уйти.

Кто-то пытался ловить несчастных земноводных половником.

Отец, разумеется, был в ярости.

Правда, его очередная воспитательная речь закончилась ровно тем же, чем и всегда.

Элион покаянно выслушал каждое слово, с самым серьёзным видом пообещал больше никогда так не поступать…

А уже через несколько дней придумал новую шалость.

Дрейвен, должно быть, заметил мою улыбку.

Он повернул голову в мою сторону, вопросительно приподняв бровь.

— Что тебя так развеселило, Звездная?

Я не сразу ответила.

Орион неторопливо шагал по мягкой траве, а мой взгляд был устремлён куда-то вперёд, хотя на самом деле я давно ничего не видела перед собой.

— Я вспомнила своего брата, — тихо сказала я, и улыбка сама собой вновь коснулась моих губ. — Он постоянно находил неприятности на свою голову. Чаще всего просто потому, что ему нравилось выводить родителей из себя. Но рядом с ним никогда не бывало скучно. Он умел превратить даже самый обычный день в настоящее приключение.

Я ненадолго замолчала.

— Тогда... я была по-настоящему счастлива.

Дрейвен ничего не ответил.

Лишь спустя несколько мгновений негромко произнёс:

— Твоему брату очень повезло, что его любили так, как любила ты.

В его голосе не было ни насмешки, ни привычной колкости.

Только спокойная, неожиданно искренняя мягкость.

Я удивлённо повернулась к нему.

Лицо Дрейвена оставалось напряжённым, словно он тщательно подбирал слова. И всё же каждый раз, когда наши взгляды встречались, меня по-прежнему поражал цвет его глаз. При солнечном свете янтарь казался почти золотым.

Я поспешно отвела взгляд.

— Этого всё равно оказалось недостаточно, — тихо ответила я, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. Я быстро моргнула, не позволяя им пролиться.

Некоторое время слышался лишь размеренный перестук копыт.

Потом Дрейвен снова заговорил.

— Ты постоянно винишь себя в его смерти. Но мне интересно...

Он ненадолго замолчал.

Я почувствовала на себе его взгляд.

— Что сказал бы сам Элион, если бы увидел, как ты носишь эту вину, словно щит?

Я резко повернулась к нему.

— Что?

Мои глаза невольно расширились.

Дрейвен выдержал мой взгляд.

— Ты прячешься за его смертью, — спокойно сказал он. — Используешь её как оправдание, чтобы не принимать свою связь с Силой. Отказываешься признать её частью себя. Отказываешься учиться владеть ею.

Он говорил ровно.

Без злобы.

Но каждое слово било точно в цель.

— А ведь именно поэтому ты так опасна.

Он чуть прищурился.

— Судя по тому, что ты рассказывала о своём брате... я сильно сомневаюсь, что он одобрил бы твоё упрямое невежество.

Во мне словно что-то оборвалось.

Гнев вспыхнул так резко, что кожа мгновенно запылала.

Связи откликнулись прежде, чем я успела остановить их.

Я почувствовала, как они пробуждаются под самой кожей, тревожно вибрируя, словно и сами узнали тему нашего разговора.

— Да как ты смеешь... — процедила я сквозь зубы.

Пальцы начало покалывать.

На кончиках вспыхнуло знакомое белое сияние.

Оно пульсировало в такт ударам сердца, поднимаясь от самого центра моего существа, требуя лишь одного.

Освободить его.

Позволить хаосу вырваться наружу.

Дрейвен посмотрел на меня и вдруг усмехнулся.

Совсем легко.

Почти лениво.

— Так кто же из нас теперь боится?

Он вопросительно поднял бровь, после чего слегка тронул поводья.

Его конь тут же ускорил шаг, оставляя нас с Орионом на несколько метров позади.

Я прожигала взглядом его удаляющуюся спину.

Чёрный плащ лениво колыхался на ветру.

— Клянусь Звёздами, я его убью, — едва слышно пробормотала я, наклоняясь к уху Ориона.

Жеребец только тихо фыркнул.

И почему-то мне показалось, что он совсем не возражал против такого плана.

Нравилось мне это признавать или нет, но его слова попали точно в цель. Этот грубый, невыносимый человек задел то, что я старательно прятала даже от самой себя. Элион был бы разочарован мной — за то, что я подавляю свои связи, за то, что прячу части того, кем являюсь, лишь из страха. Хотя я убеждала себя, что страх этот праведный: он удерживал меня от того, чтобы причинять вред другим.

Но чем сильнее я пыталась заглушить свою связь с Силой, тем громче она становилась. Она сопротивлялась, рвалась наружу, становилась всё более агрессивной, неуправляемой, будто сама идея подавления делала её только сильнее. Я уже знала, к чему это приводит: потеря тетивы внутри собственного сознания, когда ты тонешь в пустоте своего разума, — и я не хотела переживать это снова. Как не хотела снова сгореть в собственном же выбросе, пока от меня не останется ничего, кроме пепла.

Я не имела права подвести Элиона ещё раз. Силу можно было приручить. Я просто ещё не знала как. Значит, мне нужно было научиться. И в какой-то момент я приняла решение: я овладею своей связью. Не ради себя — ради него.

Мы разбили лагерь в узкой поляне, затерянной среди покрытых мхом деревьев приграничья Вирелии. Воздух здесь был густым от пыльцы, влажным и почти светящимся в полумраке, а туман стелился низко над землёй, цепляясь за корни и траву.

Я опустилась у кострища и принялась разжигать огонь, перебирая сухие ветки и стараясь заставить пламя родиться из почти ничего. Тепло получилось слабым, едва ощутимым, но его хватало, чтобы отогнать холод, поднимающийся из-под мха и земли.

Напротив меня Дрейвен сидел спокойно, с почти пугающей сосредоточенностью точа свой клинок. В отблесках огня янтарь его глаз ловил искры, и на мгновение казалось, будто он сам состоит из этого света — холодного, внимательного, опасного.

Я ненавидела то, как быстро тишина между нами перестала быть напряжённой и стала… привычной.

— Я всё ещё тебе не доверяю, — пробормотала я, не поднимая взгляда.

Он едва заметно усмехнулся и на секунду отвёл взгляд от клинка.

— Хорошо. Я бы и сам себе не доверял.

Я закатила глаза и устроилась на плаще, подтянув колени к груди. Огонь тихо потрескивал между нами, и в этом звуке было слишком много спокойствия для двух людей вроде нас.

— Итак, какая у тебя цель? — спросила я наконец. — Следуешь за мной через весь континент, как тень. Выжидаешь момент, когда сможешь сдать меня?

Дрейвен не ответил сразу. Он провёл точильным камнем ещё один спокойный, выверенный проход по клинку и лишь затем отложил меч в сторону.

— Я видел, что происходит с теми, кто теряет контроль при всплеске, — сказал он тише, и в этом тоне не было ни привычной резкости, ни насмешки. — Ты сильная. Слишком сильная, чтобы позволять себе беспечность.

Я дёрнулась, пальцы сами собой сжались в кулаки.

— Я не была беспечной, — ответила я тихо, почти сквозь зубы.

Его взгляд не дрогнул.

— Я и не говорил, что была. Но ты боишься этого.

Эта правда ударила сильнее любого клинка. Я отвела взгляд, позволяя теням костра лечь на моё лицо и спрятать выражение, которое я не хотела показывать.

— Ты прячешь это в себе. Сдерживаешь так крепко, что едва можешь дышать. Так нельзя жить, Грейс.

Я напряглась, когда он произнёс моё имя. Оно прозвучало иначе — не как вызов, не как насмешка, а почти как просьба.

— И что ты вообще об этом знаешь? — спросила я.

Дрейвен поднялся и перешёл на мою сторону костра. Я не двинулась, когда он опустился рядом, слишком близко. Его присутствие перекрыло даже жар пламени, и на мгновение казалось, что тепло исходит не от огня, а от него самого.

— Мой отец был Звездным, — сказал он. — Его даром был Гнев.

Я моргнула, не скрывая удивления, и резко повернулась к нему. Он никогда не говорил о себе. Никогда — ни слова о прошлом.

— Значит, ты знаешь, как это… когда оно поднимается. Когда пытается сожрать тебя изнутри.

Он коротко кивнул.

— Я знаю и другое. Что этому можно не подчиняться.

Он посмотрел на меня и слегка кивнул в сторону ложбины рядом с лагерем.

— Пойдём. Ты достаточно отдыхала.

— Нет.

Я поднялась на ноги и скрестила руки на груди, вставая прямо напротив него.

Он протянул мне меч — меньший, чем его собственный, но всё такой же острый, опасный, выверенный до холодной идеальности.

— Если ты не научишься управлять этим, ты так и будешь терять контроль. Твой страх опаснее самой силы, — сказал он, делая шаг ближе.

Лунный свет ложился на его глаза, придавая им почти нереальное сияние — такое же, как у моих собственных связей, когда они просыпались.

— Я не собираюсь с тобой драться, — отрезала я, не отступая ни на шаг.

— Тогда я скажу прямо: это не просьба.

Он подошёл ещё ближе, и расстояние между нами исчезло. Его рука обхватила мою, твёрдо вкладывая рукоять меча в мою ладонь. Прикосновение задержалось чуть дольше, чем было необходимо. И в этом задержанном мгновении было слишком много намерения. Его взгляд не отпускал мой, удерживая, как вызов.

А затем он медленно наклонился ко мне.

Мое дыхание сбилось — грудь вздымалась быстрее, а под кожей уже разгорался жар, будто сама кровь начинала светиться изнутри. Губы приоткрылись инстинктивно — не то в ожидании, не то в упрямом вызове. Я поймала себя на том, что уже готова к усмешке, к очередной колкости, к чему угодно, лишь бы разорвать натянувшееся между нами напряжение.

Его взгляд скользнул к моим губам — и в этом коротком движении было слишком много: желание, сдержанное, но живое, опасное, как пламя под тонким льдом. Он наклонился ближе, повернув голову так, что его голос коснулся моего уха.

— Посмотрим, насколько ты на самом деле опасна.

Меня пробрала дрожь. Проклятие.

И прежде чем я успела понять, что происходит, сталь сорвалась у него со спины — его клинок рухнул вниз стремительным, безжалостным ударом.

Звон металла разорвал ночь, когда я едва успела поднять меч и принять удар.

Но он не остановился.

Мой блок лишь раззадорил его — и следующий удар уже обрушился на меня, заставляя отступить на шаг, затем ещё.

Сначала всё было почти механическим: блок, шаг, разворот, уход. Я ловила удары, не думая, только реагируя. Он не тратил лишних слов — лишь иногда поправлял движение, когда я ошибалась, коротко, резко, точно.

Постепенно тело начало понимать ритм. Я ускорилась. В ногах появилась уверенность, в руках — сила. Я уже не просто защищалась: я отвечала.

И в какой-то момент я почти начала предугадывать его следующий шаг.

Тогда под кожей снова поднялось это тепло — плотное, вязкое, живое. Оно потянулось из спины вверх, расползаясь по плечам, по рукам, по дыханию, заполняя каждую мысль.

— Я чувствую это, — выдохнула я, на мгновение сбиваясь, пот выступил на лбу.

— Хорошо. Не убегай от этого. Сначала заякорись, — резко бросил он и на секунду прекратил атаку.

Я ушла внутрь себя — туда, где всегда хранилась та самая коробка. Мой Элион. Мой якорь. Моё единственное спасение от того, что жило во мне. Я осторожно приподняла крышку, и свет памяти хлынул наружу: его смех, живой и тёплый, его улыбка, вспыхнувшая перед внутренним взором.

Я вдохнула глубже, удерживая это внутри себя.

— Ты закрепилась? — спросил Дрейвен уже ближе, его шаги почти не слышались на мягкой лесной земле.

— Да, — выдохнула я. — Я закрепилась.

— Теперь я хочу, чтобы ты позволила этому выйти за пределы тебя. Твой якорь не только внутри тебя. Ты должна протянуть его дальше. В мир вокруг. Дотянуться им до самих небес.

Я замешкалась — и в этот миг паника снова начала затягивать зрение мутной пеленой.

— А если я вспыхну и не смогу это остановить? — вырвалось у меня.

— Грейс, посмотри на меня, — приказал он.

Его пальцы легли мне под подбородок, мягко, но не оставляя возможности уклониться, и он приподнял моё лицо. Наши взгляды встретились.

В его глазах не было ни капли страха.

— Смерть Элиона — не твоя вина. Связь не владеет тобой. Ты ею управляешь.

Эти слова ударили по мне, как разряд.

Я медленно разжала хватку на своём якоре и позволила ему подняться из глубин сознания. Я вытолкнула его наружу — не с усилием, а с намерением. Позволила ему разлиться: в землю под ногами, в движение ветра, в холод воды, в ночное небо, над которым не было звёзд.

И я вспыхнула.

Не полностью — но достаточно.

Свет моей силы лег на кожу, обволакивая тело, и вся поляна вокруг нас вспыхнула белым сиянием.

Я замерла, глядя на свои руки, и впервые в жизни не почувствовала страха. Только странное, хрупкое ощущение… контроля.

Я подняла взгляд на Дрейвена.

Он смотрел на меня. И медленно, почти опасно, его губы изогнулись в улыбке.

И я почувствовала это — притяжение, тяжёлое и неотвратимое, будто сама гравитация изменила направление. Как будто мир на секунду стал ближе, сдвинулся, заставляя нас шагнуть навстречу друг другу.

Звёзды… это было несправедливо, что он смотрит на меня так. Как будто уже выбрал сгореть вместе со мной.

Я опустила меч, тяжело дыша, грудь всё ещё поднималась в рваном ритме.

— Ну что ж, ты не настолько безнадёжна, как я думал, — сказал Дрейвен, забирая у меня клинок и подмигивая.

— Я всё ещё могу тебя выпотрошить, охотник, — огрызнулась я, хотя свет уже начал угасать, а я снова закрывала память внутри себя.

— Не сомневаюсь, Звездная. Но прежде чем ты это сделаешь — я собираюсь искупаться и поспать. Советую тебе поступить так же.

Он развернулся и направился к ручью, который протекал у края лагеря.

Я фыркнула и подошла к Ориону, чтобы взять своё мыло с ванильным запахом, которое прихватила из постоялого двора «Капри».

Поглаживая шею коня, я на мгновение подняла взгляд к чёрной пустоте неба. И мне показалось, будто в этой густой тьме мелькнул слабый отблеск света.

Я моргнула и отвернулась, направляясь к ручью.

Сожаление накрыло меня внезапно — острое, почти злое на саму себя. В лунной воде передо мной был Дрейвен.

Без рубашки.

Лунный свет скользил по его коже, выделяя рельеф мышц, будто сама ночь проводила по нему пальцами. Влага блестела в его волосах, делая их почти серебряными. И у меня на долю секунды мелькнула совершенно недопустимая мысль — каково это, если он будет держать меня так же близко, если я проведу пальцами по его растрёпанным прядям, пока он прижимает меня к себе.

Жар ударил в лицо. И я слишком хорошо понимала: это не моя связь. Это я сама.

— Звёзды, спасите меня… — прошептала я, не в силах отвести взгляд.

Он повернулся, подставив мне спину, и его силуэт на фоне ночи стал резким, почти вырезанным из тьмы. Только тогда я заметила татуировки — сложные, густые узоры, покрывающие плечи, грудь, руки. Между ними тянулись шрамы — длинные, грубые полосы, будто кто-то однажды пытался разорвать его на части и не добился конца.

Я поймала себя на том, что пытаюсь понять, откуда это. Кто мог оставить такие следы. И зачем.

И тогда я заметила другое.

Прямо вдоль позвоночника, в самом центре спины, были отметины иного рода. Не такие тёмные, как татуировки, и не такие светлые, как полностью зажившие шрамы. Что-то промежуточное, странное, будто след, который не принадлежит ни боли, ни рисунку.

Я прищурилась, пытаясь рассмотреть лучше.

Он резко повернулся.

И его взгляд сразу нашёл меня — слишком точно, слишком быстро, будто он знал, что я смотрю именно туда.

Я поспешно отвернулась, делая вид, что меня интересует только мыло и ничего больше, и с усилием проглотила собственное смущение.

Шорох воды и тихие шаги нарушили тишину у костра.

— Наслаждаешься видом, Звездная? — его голос был низким, хрипловатым, с той самой едва уловимой насмешкой, от которой хотелось одновременно ударить его и исчезнуть.

— Понятия не имею, о чём ты, охотник, — резко ответила я, сдёргивая плащ из седельной сумки Ориона и уходя к ручью.

Я специально выбрала место за деревом, чтобы мы не пересекались взглядами, и начала умываться, смывая дорожную грязь и пот тренировок. Вода была прохладной, но терпимой, и постепенно возвращала ясность мыслям.

В лунном свете я едва различила свою отметину Звёзд, появляющуюся только у тех, кого они выбрали.

Не все были избраны для связи. Только те, в ком Констелляция проявлялась с предельной силой, получали дар — и одновременно приговор.

Моя отметина «Жертвы» появился, когда мне было двенадцать.

Я тогда взяла на себя вину за очередную проделку Элиона — глупую, безобидную, из тех, что он совершал с улыбкой и полной уверенностью, что ему всё сойдёт с рук. Но отец в тот день был не в настроении для милосердия.

Он бил меня прутом. Двенадцать раз — по числу моих лет. Удар за каждый год моего «разочарования», как он сказал.

Я помню не столько боль, сколько ощущение, будто я исчезаю из собственного тела, растворяюсь в чьём-то решении, которое уже принято за меня.

Ночью, когда я лежала и плакала, а Элион, молча сжав зубы, перевязывал мне раны, это случилось.

Отметина вспыхнула на моей коже — как клеймо. Как признание, которое я не выбирала.

Он появился на левой стороне груди, чуть ниже ключицы.

Сияние проступило под кожей — созвездие золотого света, каждая звезда которого была точкой безупречной точности, соединённой в изящную дугу.

И она не была статична.

Он жила вместе со мной.

Пульсировала в ритме сердца, становилась ярче в моменты боли и тускнела, когда разум успокаивался. Центральная звезда — та, что ближе к изгибу плеча — горела сильнее остальных, будто удерживая всю структуру в равновесии.

Я осторожно провела пальцами по метке.

Сила «Жертвы» всегда была для меня утешением. Каплей исцеления в мире, который давно дал трещину.

Моя вторая отметина располагалась вдоль позвоночника — все фазы луны.

Сила. Та самая, что во времена Небесной войны осмелилась бросить вызов Вельмору. Благородный, но в конечном счёте обречённый на поражение акт сопротивления.

Я долго отказывалась признавать этот знак.

Настолько долго, что однажды всерьёз думала вырезать его из собственной кожи — как будто это могло разорвать связь с ней.

И всё же этой ночью — впервые за пять лет — я больше не боялась золотых узоров, выжженных на моей коже.

Чтобы доказать себе, что это не самообман, я позволила Силе освободится. Я вспомнила наставление Дрейвена: не замыкаться только на собственной воле, а использовать весь мир как якорь. Не только себя — но и то, что вокруг.

Тепло поднялось из глубины груди, разлилось по телу приятным покалыванием, скользнуло вверх по позвоночнику и разошлось по рукам и ногам. Ощущение было почти опьяняющим — как будто огонь и свет текли по венам вместо крови.

Моя кожа начала светиться мягким бело-золотым сиянием, и даже поверхность ручья подо мной заиграла отражённым светом звёзд.

Я улыбнулась.

Эйфория накрыла почти полностью. Впервые за долгое время мне казалось, что Сила не пытается меня уничтожить.

Что она… моя.

Что я принадлежу себе.

Но затем — треск.

Едва заметный сдвиг, как сбой в идеальном ритме.

Свет дрогнул в моих руках. Один раз. Потом ещё. Становясь ярче, горячее, хаотичнее.

Улыбка исчезла.

Я почувствовала, как якорь соскальзывает.

Совсем чуть-чуть — но достаточно.

И этого оказалось слишком много.

Сила рванула наружу, как волна, прорвавшая плотину.

Поверхность ручья зашипела и вскипела в мгновение ока, поднимаясь паром. Деревья по берегу согнулись под порывом неестественного ветра. Галька задрожала и зашевелилась, словно живая. Где-то рядом с треском переломилась ветка.

— Нет… нет, нет, нет… — выдохнула я, сердце ударилось в горло. — Только не снова.

Я судорожно потянулась к якорю, пытаясь найти опору в собственном сознании, ухватиться за границу, которая не даст мне сорваться. Но сундук в моей голове был слишком далеко — как будто уходил под воду, и я тонула вместе с ним.

Мир поплыл, закружился тем же знакомым, опасным хаосом, который я помнила по той ночи много лет назад.

— Элион… — сорвалось у меня почти беззвучно, как мольба.

И вдруг — тишина.

Его смех. Улыбка. Тепло, которое всегда возвращало меня назад.

Я вцепилась в это воспоминание, как в единственную нить над пропастью, и потянула его внутрь себя, отчаянно заставляя Силу вернуться в клетку.

Свет дрогнул.

Погас.

Растворился.

Тишина снова легла на глухую чащу.

Я рухнула на колени в воду, тяжело дыша. Кожа уже не светилась — стала обычной, бледной, почти чужой. Слёзы застилали глаза, а тело дрожало не от усталости, а от ужаса того, насколько близко я снова подошла к краю.

Я могла навредить кому-то. Я могла навредить ему.

Я втянула дрожащий воздух, сжимая мокрый мох в ладонях, будто пытаясь удержаться за реальность.

Даже сейчас, после всего, я всё ещё опасна.

Всё ещё ошибка.

Всё ещё… угроза.

Я так и осталась стоять на коленях в ручье, пока холодная вода мягко билась о кожу, пытаясь остудить жар страха внутри.

Я резко вытерла щёки ладонью, злясь на саму себя за слёзы. Я не плакала. Уже давно. Я не позволяла себе этого — ни ради себя, ни ради кого-либо.

Шорох в темноте заставил меня застыть.

Я резко подняла взгляд к берегу — и увидела его.

Дрейвен стоял у дерева, под которым висела моя одежда.

Он опирался на ствол, наполовину скрытый тенью. Руки сложены на груди. Лицо — непроницаемое, слишком спокойное, чтобы быть случайным наблюдением. Не насмешка. Не привычная издёвка. Что-то другое. Более тихое. Более тяжёлое.

— Наслаждаешься зрелищем, охотник за головами? — резко бросила я, и голос прозвучал жёстче, чем хотелось бы; в нём ещё дрожала злость вперемешку со стыдом. Я плотнее скрестила руки на груди, хотя вода скрывала меня почти полностью.

— Вполне, — ответил он, но привычной колкости в голосе не было. Словно это была не фраза, а привычка, сказанная без настоящего участия.

Он оттолкнулся от дерева и, не добавив больше ни слова, развернулся.

И ушёл обратно в сторону костра, растворяясь в его тёплом свете.

Глава 16

Глава 16

«Призраки заполонили Вершины. Их тени и нечестивый огонь заманивают нас в ловушку. Их шепот зовет нас из самых темных пещер и глубочайших ущелий. Дренгры и их дракари рассредоточены. Я пошлю подкрепление. Жду твоего сокола».

Переписка лорда Фафнира с Небесных гор, Хранителя Ярости, с королем Иллиасом, правителем Небесного двора, королем Астрадеона

Утро в утопающих в зелени землях Вирелии было почти священным.

Стоило первым лучам солнца пробиться сквозь густые кроны деревьев, как весь мир замирал в безмятежности, которой мне самой никогда не удавалось обрести. Эта тишина окутывала меня, пока я собирала свои немногочисленные пожитки и готовила Ориона к дороге на Вольпес.

Ночь выдалась беспокойной.

Слишком много вопросов осталось без ответов, и каждый из них впивался в сознание, не позволяя уснуть. Я понятия не имела, что стану делать, когда мы доберёмся до столицы. Да и приведёт ли меня Вольпес к спасению — тоже оставалось загадкой.

И всё же какая-то упрямая, почти детская часть меня продолжала цепляться за глупую надежду.

Может быть, Вольпес станет тем местом, где можно исчезнуть.

Раствориться среди увитых плющом стен, затеряться в садах, стать ещё одной безымянной тенью, которую никто никогда не станет искать.

Но другая часть меня — та, что давно научилась смотреть правде в глаза, — знала истину.

Жестокую.

Тошнотворную.

От собственного прошлого невозможно убежать.

Сколько бы дорог ни осталось позади, однажды оно всё равно настигнет меня.

А ещё был... он.

Я украдкой посмотрела в сторону охотника за головами.

Дрейвен молча седлал своего коня. Каждое его движение было отточенным до совершенства — точным, уверенным, привычным. Раздражающе красивым в своей выверенности.

Между нами повисло напряжение — тяжёлое, почти осязаемое.

Но ни один из нас не сделал попытки нарушить затянувшееся молчание.

Казалось невозможным, что с той минуты, как я приставила кинжал к его горлу в Тенебрисе, прошло всего несколько дней.

А ощущение было таким, будто Дрейвен ворвался в мою жизнь целую вечность назад и за это время успел перевернуть её до основания.

Впервые с тех пор, как Элион исчез из моей жизни навсегда, я перестала ненавидеть саму себя.

Перестала ненавидеть свою Связь.

И именно это пугало сильнее всего.

Я до сих пор не могла понять, что страшнее.

То, что я медленно разрушала стены, которые возводила вокруг своей души долгие годы, позволяя ему увидеть меня настоящую — без масок, без лжи, без тщательно выстроенной защиты или то, что мне больше не было так важно, зачем он всё это делает.

Каковы его истинные намерения.

Одно я знала наверняка.

Дрейвен был опасен.

Я заставила себя отвлечься от этих мыслей и, взявшись за луку седла, легко вскочила на спину Ориона.

— Что ж, пора в путь, — бросила я, перекидывая лук через плечо. — Предпочитаю ночевать в постели, которая не пахнет сырой землёй.

Дрейвен вопросительно вскинул бровь.

— Одной ночи под открытым небом оказалось достаточно, Звездная?

Не дожидаясь ответа, он тронул своего коня с места.

Я фыркнула и направила Ориона следом по дороге, ведущей к Вольпесу.

— Дело вовсе не в земле, охотник за головами. Просто у меня слишком мало терпения для самодовольных громил, которые упорно скрывают свои истинные намерения.

Я не смотрела на него.

Не позволяла себе.

Вместо этого не сводила глаз с узкой ленты дороги, петлявшей впереди между зелёных холмов.

Стоило мне лишь повернуть голову, как в памяти вновь оживали события прошедшей ночи.

Его признания.

Его меч.

То, как раз за разом он вытаскивал меня из смерти.

И всё то, о чём он по-прежнему предпочитал молчать.

Краем глаза я заметила, как уголок губ Дрейвена медленно приподнялся.

— А мне показалось, ты проявила завидное терпение, наблюдая за мной в реке.

Я стиснула зубы.

Проклятье.

Он всегда безошибочно находил именно ту струну, которую не следовало задевать.

Не удостоив его ответом, я сильнее сжала бока Ориона пятками, переводя жеребца в бодрую рысь. Всё, что мне действительно хотелось сказать, так и осталось невысказанным.

Следующие несколько часов мы ехали молча.

Тишина легла между нами тяжёлым покрывалом, скрывая всё то, о чём никто из нас не собирался говорить вслух.

И, как ни странно, сейчас это молчание меня вполне устраивало.

Последние несколько дней выжали из меня все силы — не столько физически, сколько душевно. Казалось, каждая новая встреча, каждое решение, каждый разговор забирали ещё одну часть меня.

Всего несколько дней назад я была безымянной целительницей, прятавшейся в тенях трущоб.

Теперь же стала беглой Звездной, за которой охотились по всему королевству, а моим единственным спутником оказался проклятый самими Звёздами охотник за головами.

Элион никогда бы не позволил мне забыть об этом.

Я невольно улыбнулась.

Он смеялся бы до слёз.

А потом непременно заявил бы, что из всех возможных спутников я умудрилась выбрать самого невыносимого.

Улыбка погасла так же быстро, как появилась.

Где-то глубоко внутри болезненно ныло сожаление.

У меня почти не было вещей, которые можно было бы назвать своими. Лишь небесный клинок да лук из звёздного дерева, перекинутый через плечо.

Но за эти пять лет мне удалось создать нечто гораздо более ценное, чем дом.

Маленький уголок мира, который принадлежал только мне.

Место, возникшее буквально из ничего.

И теперь я теряла даже его.

Будущее впереди казалось пустотой.

Безликой пропастью между мечтами и беспощадной реальностью.

В этой пустоте скрывалось бесконечное множество дорог, надежд, возможностей…

И каждая из них могла оборваться в одно мгновение — достаточно было одного взмаха меча.

Я рискнула бросить взгляд на Дрейвена.

Он ехал рядом всё с тем же невозмутимым выражением лица.

Ни единой морщины не прорезало его лоб.

Ни тени тревоги.

Ни малейшего признака сомнений.

Впрочем…

Почему его вообще должна волновать моя судьба?

Какой бы приговор ни вынесла мне жизнь, он сам был одной из дорог, ведущих к моей гибели.

Эта мысль заставила меня невольно выпрямиться в седле.

А что, если всё происходящее — лишь игра?

Что, если он просто наслаждается охотой?

Наслаждается тем, как постепенно затягивает петлю, растягивая неизбежный финал.

Может быть, ему доставляет удовольствие наблюдать, как я начинаю доверять ему…

Только для того, чтобы в конце концов увидеть мои руки снова закованными в кандалы.

Или почувствовать, как его чёрный меч входит мне между лопаток.

Именно тогда, на заросшей травой дороге, ведущей в Вольпес, я приняла решение.

Дрейвен должен исчезнуть из моей жизни.

***

Дороги Вирелии струились среди пологих холмов и речных долин, будто были частью самой земли. Куда ни посмотри — сочная зелень, цветущие луга, плодородные поля. После Раскола почти весь Астрадеон пропитался смертью и медленным увяданием: гибли не только люди, но и сама земля, словно века разрушения навсегда въелись в её плоть. Но Вирелии это словно не коснулось. Здесь, под покровительством Звезного Созвездия Желания, жизнь по-прежнему брала верх над разрухой.

Путников на тракте было немного, однако время от времени навстречу попадались купеческие повозки, доверху нагруженные товарами. Купцы приветливо улыбались, пока их взгляд не останавливался на моём спутнике. Тогда улыбки мгновенно исчезали, разговоры стихали, а люди торопливо отводили глаза. Некоторые так поспешно понукали лошадей, словно опасались, что охотник за головами передумает и решит обратить внимание именно на них.

Дрейвен, казалось, этого даже не замечал. Его лицо оставалось таким же непроницаемым, как всегда: губы сжаты в вечной линии недовольства, янтарные глаза чуть прищурены. Иногда мне казалось, что он искренне презирает весь окружающий мир. В другие моменты — что его просто раздражает само существование людей. И я так и не могла понять, какая из этих мыслей ближе к истине.

Впрочем, дело было не только в выражении его лица. Даже если бы он улыбался, мало кто осмелился бы задержать на нём взгляд. Высокий, широкоплечий, закованный в броню из чешуи дракаров, с громадным чёрным двуручным мечом за спиной, он выглядел так, словно однажды уже выиграл войну и не прочь начать новую.

И всё же именно это не давало мне покоя.

Я до сих пор не знала, откуда у него эта броня. Дракарская чешуя не использовалась при Небесном Дворе. А ещё был его меч — выкованный из того же чёрного металла, что и мой кинжал. Слишком похожего, чтобы считать это совпадением.

Мерный перестук копыт по мягкой траве постепенно убаюкивал меня. День тянулся неспешно. Мы остановились лишь однажды, чтобы дать отдых лошадям, но впереди оставался ещё как минимум день пути до Вольпеса.

Солнечные лучи просачивались сквозь густые кроны деревьев, рассыпаясь золотыми пятнами по дороге. Они скользили по тёмной гриве Ориона, согревая мне плечи, пока мы ехали вдоль узкого ручья, весело перекатывавшегося через гладкие камни.

— На сегодня достаточно, — наконец произнёс Дрейвен, направляя коня к широкой поляне неподалёку от воды, в стороне от дороги. — Здесь разобьём лагерь.

Спорить я не стала.

Стоило соскользнуть с седла, как спина и ноги тут же напомнили, сколько часов я провела верхом. Я взяла Ориона под уздцы и подвела его к ручью. Пока он жадно пил прозрачную воду, я опустилась на траву рядом с берегом.

Сняв плащ, я позволила прохладному ветерку коснуться разгорячённой кожи и закрыла глаза.

Журчание воды, мягкий шелест листвы и прохлада позднего дня медленно вытягивали из моего тела усталость, накопившуюся за последние дни. Впервые за долгое время мне захотелось просто сидеть неподвижно и ни о чём не думать.

Стоило мне только почувствовать за спиной знакомое, раздражающе огромное присутствие, как покой рассыпался в прах. Я распахнула глаза и медленно обернулась, уже заранее зная, кого увижу.

Дрейвен стоял в нескольких шагах, сложив руки на груди. На губах играла самодовольная ухмылка — та самая, от которой мне неизменно хотелось запустить в него чем-нибудь тяжёлым.

— Не слишком расслабляйся, Звездная, — произнёс он. — Нас ждёт ещё одна тренировка.

Я устало выдохнула.

— Похоже, тебе доставляет какое-то извращённое удовольствие доводить меня до полного изнеможения.

Он не ответил сразу. Лишь сделал шаг ко мне, и выражение его лица стало серьёзнее. Голос прозвучал ниже обычного, почти бархатно:

— Есть куда более приятные способы тебя измотать.

Я застыла.

Мой взгляд сам собой метнулся к его губам.

Сердце сорвалось на бешеный ритм, а обе мои связи тут же откликнулись, словно только и ждали этого мгновения. Тёплая дрожь прокатилась вдоль позвоночника, расплескалась по груди, наполнила воздух между нами едва ощутимым жаром.

Во имя Звёзд... Что со мной происходит?

Я стиснула зубы, отчаянно пытаясь вернуть себе самообладание.

— Не льсти себе, — процедила я.

Его улыбка стала только шире.

— Пока я не буду уверен, что ты больше не вспыхнешь посреди леса, словно живой факел, ты остаёшься опасной. И для себя, и для окружающих. Поэтому да — мы продолжим тренировки. Это не обсуждается.

Я резко скрестила руки на груди.

— Я не обуза.

— Конюшня при «Капри» сказала бы обратное.

Я едва не зарычала.

Не удостоив его ответом, развернулась и быстрым шагом направилась к небольшой поляне. Скинув плащ, я швырнула его прямо на траву и резко повернулась лицом к охотнику.

Он неторопливо последовал за мной.

На ходу Дрейвен снял собственный плащ и закатал рукава. Ткань обнажила сильные предплечья, покрытые тёмными татуировками и пересечённые тонкими белыми шрамами. Мышцы перекатывались под кожей при каждом движении.

Совершенно некстати я поймала себя на мысли, что слишком внимательно смотрю.

Жар вспыхнул где-то глубоко внутри.

Да что со мной сегодня такое?

Я раздражённо отвела взгляд.

Дрейвен тем временем вынул из ножен свой широкий меч. Чёрный металл глухо сверкнул в лучах заходящего солнца. Он уверенно перехватил рукоять обеими руками, принимая привычную боевую стойку.

— Теперь, когда твой якорь стал устойчивее, — сказал он, подходя ближе, — попробуй закрепляться быстрее.

Я сглотнула.

Совершенно некстати перед глазами возникла совсем другая картина.

Не меч.

Не тренировка.

А его руки, обнимающие меня за талию.

Тёплые ладони на моих бёдрах.

Пальцы, скользящие по коже...

Я резко выдохнула.

Хватит.

Это уже переходит все границы.

Коротко кивнув, я закрыла глаза и нырнула внутрь собственного сознания.

Моё сознание давно перестало быть просто разумом. Оно было бездонным пространством, где среди темноты существовал единственный островок света — мой якорь.

Я почти сразу нашла его.

Без колебаний ухватилась за тонкую, но прочную нить воспоминания и позволила ей устремиться наружу.

Вниз.

Глубоко в землю.

Я почувствовала, как она проходит сквозь мягкий слой мха, переплетается с корнями древних деревьев, уходит ещё глубже, туда, где сама почва помнила дыхание мира.

Затем направила её вверх.

Через воздух.

К облакам.

К солнечным лучам, пробивающимся сквозь листву.

К самому небу.

Я позволила якорю зацепиться за всё сразу — за землю, ветер, свет, жизнь вокруг меня.

Мир принял его.

И в ту же секунду моя связь откликнулась.

Белое сияние вырвалось из кончиков пальцев.

Оно стремительно окутало ладони, побежало по предплечьям, вспыхнуло в глазах.

Я открыла их.

Дрейвен уже стоял напротив, внимательно наблюдая за мной.

Он коротко кивнул.

— Хорошо. Теперь собери силу в один поток. Не позволяй ей расплескаться. Представь стрелу. Одну. Прямую. Не дай связи поглотить тебя.

Я перевела взгляд на собственные руки.

Сила пульсировала в самом центре груди.

Нет...

Не просто пульсировала.

Она рвалась наружу.

Каждая клеточка тела ощущала её нетерпение. Казалось, сама Связь жаждала вырваться на свободу, смести всё вокруг, заполнить собой лес, воздух, землю.

У меня перехватило дыхание.

— Мне страшно... — призналась я едва слышно. — А если я снова потеряю контроль?

Стоило произнести это вслух, как страх просочился в сознание.

Я почувствовала, как мой якорь едва заметно дрогнул.

Дрейвен сразу это заметил.

— Ты справишься, — спокойно сказал он.

Ни тени сомнения.

Ни капли жалости.

Только уверенность.

— Перестань считать свою связь врагом. Она — часть тебя. Не слабость. Не проклятие. Продолжение тебя самой.

Я подняла на него взгляд.

Его слова прозвучали удивительно просто.

Но почему-то именно поэтому им хотелось верить.

Я глубоко вдохнула.

Да, я справлюсь.

Крепче упершись ногами в землю, я расправила плечи и вновь нырнула в свою связь. На этот раз — глубже, чем когда-либо. Я позволила Силе течь свободнее, выпуская её дальше кончиков пальцев, заполняя ладони. Казалось, она оживала внутри меня, становилась плотнее, ощутимее, почти материальной.

На лбу выступили капли пота.

Каждый вдох отдавался звоном в ушах.

Лес вокруг начал расплываться, будто растворялся в горячем мареве. Всё лишнее исчезло. Остался только Дрейвен.

Мой взгляд сузился, намертво зацепившись за него.

Я дышала всё глубже, вытягивая наружу всё больше своей связи. Белые потоки света потрескивали в ладонях, извиваясь подобно живым молниям. Они срывались вниз, били в землю вокруг меня, оставляя светящиеся следы в траве, расползались по мху и лизали носки сапог Дрейвена.

— Сосредоточься! — крикнул он.

Его голос едва пробился сквозь оглушительный треск моей силы. Я словно слышала его сквозь толщу воды.

Сияние стало нестерпимо ярким.

Оно поползло вверх по рукам, охватило плечи и вспыхнуло в груди. Свет вырывался из меня волнами, затапливая поляну. Мир поблек, словно из него разом исчезли все краски. Остался лишь ослепительный белый свет.

Я вцепилась в свой якорь.

Не отпускать.

Только не отпускать.

Страх снова поднял голову, холодными когтями царапая сознание.

Контролируй.

Контролируй.

Контролируй.

Но связь больше не желала подчиняться.

Потоки белого света рванулись наружу, дикие, необузданные, беспорядочные. Они метались по поляне, словно живые существа, сами выбирая себе цель.

Лошади тревожно заржали.

Орион вскинулся на дыбы, отчаянно уворачиваясь от ослепительных всполохов. Вторая лошадь тоже шарахнулась в сторону, вырывая поводья.

И вдруг один из потоков сорвался с места.

Прямо в Дрейвена.

— Нет!

Крик уже подступил к горлу, но я не успела его выпустить.

Одним стремительным движением Дрейвен вскинул меч.

Белый луч ударил в чёрное лезвие.

Раздался оглушительный треск, словно само небо раскололось над нашими головами.

Я была уверена, что меч не выдержит.

Что металл сейчас разлетится на куски.

Что Дрейвен погибнет у меня на глазах...

И всё повторится снова.

Элион.

Только теперь...

Дрейвен.

Но когда ослепительная вспышка начала угасать, меч всё ещё был у него в руках.

Чёрный металл выдержал.

Лишь кромка раскалилась докрасна, а от неё поднимались густые струйки белого дыма.

Сквозь них я увидела его лицо.

И, конечно же...

Он улыбался.

Эта невозможная, самодовольная ухмылка снова появилась на его губах.

Я судорожно потянула связь обратно.

Белые потоки нехотя подчинились, отступили от него и снова закружились вокруг моих ладоней, будто ожидая следующего приказа.

— Ещё раз, — спокойно произнёс Дрейвен, словно только что не принял на меч удар, способный разнести дерево в щепки. — Сосредоточься. Не сдерживай её. Командуй.

Он произнёс это так...

Словно уже проходил через подобное.

Словно сам когда-то стоял на моём месте.

Сомнение неприятно кольнуло где-то глубоко внутри.

Откуда...

Откуда он знает всё это?

Но мысль не успела оформиться.

— Ещё! — рявкнул он.

И снова.

— Не думай! Управляй!

Он не отступал ни на шаг.

Не пугался.

Не колебался.

Даже хаос, бушующий вокруг меня, казалось, совершенно его не трогал. Он безжалостно подталкивал меня дальше, заставляя переступать пределы, к которым я никогда прежде не осмеливалась приблизиться.

Это было страшно.

До дрожи.

И одновременно...

Потрясающе.

Я чувствовала, как сила становится частью меня, а не чудовищем, запертым внутри.

Белое сияние вспыхнуло вокруг моего тела ещё раз, а затем начало медленно втягиваться обратно. Свет стекал по плечам, по рукам, собираясь в ладонях.

Он уплотнялся.

Менял форму.

Вытягивался.

Заострялся.

Через несколько ударов сердца я уже держала в руках не поток света.

А меч.

Целиком сотканный из ослепительного звёздного сияния.

Клинок из чистого Света.

Из самой силы Созвездий.

Меч Звёздного Света.

Я потрясённо смотрела на него, пытаясь отдышаться.

Он был настоящим.

Я ощущала его вес.

Его баланс.

Его силу.

Словно он всегда принадлежал мне.

— Вот теперь посмотрим, на что ты способна, — с довольной усмешкой произнёс Дрейвен.

И в следующую секунду сорвался с места.

Его широкий меч со свистом рассёк воздух, когда он бросился на меня.

Я не дрогнула.

Едва его меч устремился ко мне, я вскинула клинок из Звёздного Света, принимая удар.

Сталь столкнулась со светом.

От соприкосновения двух клинков воздух разорвал резкий треск. Белое сияние ослепительно вспыхнуло, а чёрное лезвие Дрейвена мгновенно раскалилось докрасна. Из точки соприкосновения густыми клубами повалил белый дым.

Я крепче стиснула рукоять.

Уперевшись ногами в землю, навалилась всем телом, пытаясь вывести его из равновесия.

Бесполезно.

Он стоял, словно врос в землю.

Даже не шелохнулся.

— И это вся твоя Сила? — тихо произнёс он, почти мне в лицо. — Столько могущества… а ты даже не можешь заставить меня сделать шаг назад.

По коже побежали мурашки.

Даже сейчас этот невозможный человек умудрялся меня злить.

Или...

Подначивать.

Я стиснула зубы сильнее.

Ещё один толчок.

Он по-прежнему не сдвинулся ни на сантиметр.

Тогда меня осенило.

Я резко убрала правую руку с рукояти светового меча и прижала ладонь к его животу.

Под пальцами мгновенно напряглись каменные мышцы.

Даже сквозь ткань туники я почувствовала жар его тела.

Дрейвен удивлённо посмотрел на меня.

Я улыбнулась.

— Кажется, ты кое-что забыл.

Не отрывая ладони от его тела, я направила всю Силу в правую руку.

Связь послушно рванулась вперёд.

Белое сияние сорвалось с ладони и с грохотом ударило ему прямо в грудь.

Глаза Дрейвена широко распахнулись.

В следующее мгновение его буквально оторвало от земли.

Он пролетел пару метров, словно тряпичная кукла, и с оглушительным всплеском рухнул в ручей.

Вода взметнулась высоким фонтаном.

Несколько секунд спустя он вынырнул, тяжело кашляя.

Мокрые волосы прилипли ко лбу, вода стекала по лицу и плечам.

Он медленно сел прямо в ручье и посмотрел на меня с каким-то странным выражением.

— Что ж… — хрипло произнёс он, поднимаясь на ноги. — Похоже, тебе всё-таки удалось направить свою связь Силы.

Я не выдержала.

Смех сам вырвался наружу.

Настоящий.

Лёгкий.

Искренний.

Не помню, когда смеялась так в последний раз.

Я мысленно потянулась к своему якорю и позволила связи успокоиться.

Клинок из Звёздного Света дрогнул.

Замерцал.

И медленно растворился в воздухе, словно его никогда не существовало.

Я опустила взгляд на собственные ладони.

Ни ожогов.

Ни ран.

Ничего.

Только лёгкое покалывание под кожей и невероятное ощущение...

Я сделала это.

По-настоящему.

Мне удалось подчинить Силу.

Когда я снова подняла голову, Дрейвен уже выбирался из ручья.

Мокрая туника облепила его тело, подчёркивая каждый напряжённый мускул. Ткань потемнела от воды, волосы тяжёлыми прядями спадали на лоб, а по шее медленно скатывались прозрачные капли.

Во имя Звёзд...

Я поспешно отвела взгляд, но сердце уже предательски ускорило бег.

Он подошёл ко мне почти вплотную.

Его янтарные глаза внимательно скользнули по моему лицу, плечам, рукам.

Будто проверял, не пострадала ли я.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он.

Я недоверчиво моргнула.

— Я? — переспросила, не скрывая удивления. — Вообще-то это я только что отправила тебя в полёт через половину Вирелии.

Изо всех сил стараясь смотреть исключительно ему в глаза, а не на промокшую тунику, я добавила:

— По-моему, вопрос должен быть адресован тебе.

Он тихо рассмеялся.

— Переживаешь за меня?

Я закатила глаза.

— Надо было сразу вспомнить, что твоё непомерное самомнение наверняка смягчило падение.

На его лице вновь появилась эта невыносимая ухмылка.

Та самая.

От которой одновременно хотелось и ударить его, и...

Нет.

Лучше остановиться на первом.

Он лишь усмехнулся и, ничего не ответив, направился к своим седельным сумкам.

Я облегчённо выдохнула.

Но спокойствие длилось всего несколько секунд.

Дрейвен снова повернулся ко мне.

В его руках было не оружие.

Не меч.

Не кинжал.

Нечто гораздо страшнее.

Железные кандалы.

***

Улыбка исчезла с моего лица в ту же секунду, как я увидела, что он держит в руках.

Кандалы.

Моя рука мгновенно скользнула к бедру. Я выхватила кинжал и сжала рукоять так сильно, что костяшки пальцев побелели. Развернувшись к Дрейвену, я встала в боевую стойку, напряглась всем телом, готовая встретить любую угрозу.

Мои связи вспыхнули вновь — где-то глубоко в центре позвоночника, словно почувствовали опасность раньше, чем разум успел её осознать.

— И что, по-твоему, ты собираешься делать с этим? — потребовала я ответа, не скрывая ярости.

В его руках было то самое оружие, которого я боялась больше всего на свете.

Если он действительно думал, что я снова позволю надеть их на себя, значит, он был ещё большим безумцем, чем я считала.

Дрейвен поднял свободную руку в примирительном жесте.

— Спокойно. Просто выслушай меня.

Я не опустила кинжал.

— Ты сильный боец, когда используешь свои связи, — продолжил он, будто не замечая моего предупреждения. — Настолько сильный, что готова сжечь себя и всех вокруг, если потребуется.

Его голос оставался спокойным.

Слишком спокойным.

— И, судя по тому, что я видел, ты неплохо обращаешься с луком и кинжалом.

Я сильнее сжала оружие.

Он говорил так, будто оценивал мои способности на тренировке.

Будто перед ним стоял не человек, а задача, которую нужно решить.

Но в его глазах не было привычной насмешки.

— Но когда те люди напали на тебя в конюшне, ты потеряла свой якорь.

Его взгляд стал серьёзнее.

— Ты становишься сильнее. Это очевидно. Но что произойдёт, если однажды ты снова не сможешь добраться до своей силы? Что будет, если твоя связь не откликнется?

Он сделал небольшую паузу.

— А если у тебя не будет оружия?

Я молчала.

Потому что знала ответ.

И ненавидела его.

— Что тогда, Звездная?

В его голосе не было упрёка.

Только холодная, неприятная правда.

Я могла бы поклясться, что услышала в его словах что-то похожее на беспокойство.

Но это был Дрейвен.

Охотник за головами.

Человек, который должен был привести меня в цепях к тем, кто хотел моей смерти.

Я не могла позволить себе забыть это.

— Подойди ближе с этими штуками, — прошипела я, приподнимая кинжал, — и я покажу тебе, что будет.

Мой взгляд опустился на его руки.

Если он сделает ещё хоть шаг, я не буду предупреждать второй раз.

Дрейвен некоторое время смотрел на меня.

Затем спокойно кивнул.

— Хорошо.

Он остановился.

Кандалы остались в его руке.

Цепь между ними тихо звякнула.

Этот звук пробежал по моим нервам, словно острое лезвие.

— Докажи.

Я нахмурилась.

— Что?

— Докажи, что можешь защитить себя.

Он не двигался.

Не пытался приблизиться.

Просто держал кандалы между нами.

— Я не сдамся без боя, — сухо ответила я.

На его лице не появилось удивления.

— Я и не ожидал другого.

Его взгляд скользнул по моему кинжалу.

— Покажи мне, что ты можешь выстоять.

Я медленно прищурилась.

— Как?

— Без оружия.

Я посмотрела на него так, словно он только что предложил мне добровольно прыгнуть с обрыва.

— Без связей.

Мои пальцы непроизвольно сжались на рукояти кинжала.

— Только ты.

Несколько секунд я просто смотрела на него.

— Зачем?

Дрейвен слегка наклонил голову.

— Считай, что я защищаю свой актив.

Я едва не рассмеялась от раздражения.

Конечно.

Именно так он и скажет.

Не «я переживаю».

Не «я хочу убедиться, что ты будешь в безопасности».

Нет.

Он назвал меня своим активом.

Так было проще.

Без чувств.

Без привязанности.

Без вопросов.

Я всё ещё держала позицию, не доверяя ни единому его слову.

Мои связи гудели под кожей, готовые вспыхнуть при первом признаке опасности.

Но Дрейвен не двигался.

И я тоже.

Мы стояли посреди леса, словно два противника перед началом битвы.

Наконец он тяжело выдохнул.

— Послушай.

Его пальцы коснулись цепочки на шее.

Я напряглась.

Он медленно снял её через голову.

На конце висел небольшой металлический ключ.

Мой взгляд мгновенно зацепился за него.

Ключ.

От кандалов.

Дрейвен протянул его мне.

— Я отдам его тебе.

Я моргнула.

— Что?

— Ключ будет у тебя.

Он держал его на открытой ладони.

Так просто.

Так легко.

Но этот маленький кусок металла весил больше, чем любое оружие.

Потому что означал свободу.

Настоящую.

Ту, которую я могла держать в собственных руках.

Я не спешила подходить.

Я слишком хорошо знала, что Дрейвен никогда ничего не делал просто так.

— И что ты хочешь взамен? — спросила я.

— Ничего.

Его ответ прозвучал мгновенно.

Я недоверчиво посмотрела на него.

— Если я докажу, что могу защищать себя...

Я кивнула на кандалы.

— Ты поможешь мне снять их?

— Да.

Ни секунды колебания.

Ни тени сомнения.

Я смотрела на него, пытаясь понять, где скрывается подвох.

Но его лицо оставалось непроницаемым.

Наконец я медленно опустила кинжал.

Не потому, что доверяла ему.

А потому, что хотела этот ключ.

Хотела доказать и ему, и себе, что эти железные браслеты больше не имеют надо мной власти.

Я убрала кинжал обратно в ножны.

Затем протянула руку.

Дрейвен без колебаний вложил ключ в мою ладонь.

Я медленно выдохнула и подняла цепочку, на которой висел ключ, затем надела её через голову.

Холодный металл коснулся обнажённой кожи у груди, заставив меня вздрогнуть.

От холода.

И от осознания того, что теперь ключ от моих оков находится у меня.

Не у него.

Не у тех, кто однажды попытался превратить меня в пленницу.

У меня.

— Мне нужны твои руки, Звездная.

Голос Дрейвена вернул меня в настоящий момент.

Он протянул кандалы.

Открытые.

Готовые сомкнуться вокруг моих запястий.

Мой желудок сжался.

Страх поднялся внутри мгновенно — древний, знакомый, тот самый, который я пыталась похоронить глубоко внутри себя.

Но я подавила его.

Затолкнула обратно.

Я была Звездной.

Я не была слабой.

Эти цепи не будут владеть мной.

Я сделала последний шаг вперёд.

Настолько близко, что между нами оставалось всего лишь расстояние в ладонь.

Я чувствовала тепло его тела.

Чувствовала его присутствие.

И всё же не позволила себе отступить.

Я протянула руки.

На этот раз я улыбнулась.

Едва заметно.

Вызов был направлен не на него.

А на собственный страх.

Дрейвен посмотрел на меня, словно ожидал чего угодно, кроме этого.

Затем его пальцы сомкнулись вокруг браслетов.

Щёлк.

Первый замок закрылся.

Щёлк.

Второй.

И в тот же миг...

Тьма накрыла меня.

Мир исчез.

Не буквально.

Я всё ещё стояла в лесу.

Всё ещё чувствовала землю под ногами, воздух на коже, присутствие Дрейвена напротив.

Но внутри...

Внутри всё изменилось.

Мой разум словно погрузился в пустоту.

Все эмоции исчезли.

Страх.

Гнев.

Ярость.

Даже тот странный трепет, который я ненавидела признавать.

Всё стало далёким.

Приглушённым.

Кандалы не просто удерживали мои руки.

Они закрывали меня от самой себя.

Я попыталась дотянуться до своего якоря.

До своих связей.

Но между нами появилась стена.

Я всё ещё ощущала их.

Сила и Жертва были там.

Я знала это.

Они всё ещё были частью меня.

Но теперь они находились за клеткой.

Недостижимые.

Недоступные.

Я медленно вдохнула через нос, заставляя себя привыкнуть к этой пустоте.

К этой пропасти внутри души.

Пять лет я боялась снова оказаться в этом состоянии.

Пять лет я боялась потерять контроль.

Но сейчас...

Я сама шагнула навстречу этому страху.

Подняв взгляд, я посмотрела прямо в глаза Дрейвена.

И всё, что он увидел там, была чистая ненависть.

В следующую секунду он двигнулся.

Слишком быстро.

Я даже не успела отреагировать.

Его рука скользнула к моему поясу.

Мой кинжал.

Мой небесный клинок.

В мгновение ока он оказался у него в руке.

Холодное лезвие упёрлось под мой подбородок.

Я застыла, когда металл коснулся кожи.

Инстинктивно мой разум рванулся к якорю.

К связи.

К Силе.

Готовый выпустить поток энергии, отбросить этого невыносимого человека назад и стереть с его лица эту самодовольную ухмылку.

Но...

Ничего.

Пустота.

Ни искры.

Ни шёпота Силы.

Ни малейшего отклика.

Только я.

Та самая брошенная девочка из трущоб, которая когда-то научилась выживать без помощи звёзд.

— Я жду, — насмешливо произнёс он, удерживая мой кинжал у моего горла.

Я медленно подняла подбородок.

Затем сделала шаг ближе.

Ещё ближе.

Пока расстояние между нами не исчезло полностью.

Наше дыхание смешалось в тёплом, влажном воздухе леса.

Я видела, как его взгляд на мгновение дрогнул.

Как его внимание скользнуло вниз.

К моим губам.

Этой секунды мне было достаточно.

Я резко подняла правую ногу.

Каблук моего сапога с силой врезался в бок его стопы.

Дрейвен выругался сквозь зубы и на мгновение потерял равновесие.

Этого хватило.

Клинок у моего подбородка исчез.

Я мгновенно воспользовалась открывшейся возможностью.

Подняла скованные руки вверх и ударила ими по его запястью, удерживающему кинжал.

Цепи звякнули.

Я резко развернула руки, захватывая его запястье между браслетами, и с силой провернула его предплечье в противоположную сторону.

Он глухо выдохнул, пытаясь перехватить цепь свободной рукой, но я не собиралась отпускать его. Не сейчас. Не после того, как он решил проверить меня самым жестоким способом.

Кинжал выскользнул из его пальцев и с металлическим звоном упал на землю у наших ног.

Я тут же распрямила руки, собираясь воспользоваться преимуществом, но Дрейвен уже двигался.

Слишком быстро.

Он перехватил мои предплечья и одним резким движением дёрнул меня к себе, прижимая моё тело вплотную к своему.

Я ударилась грудью о его броню, на мгновение потеряв равновесие.

— Тебе нужно причинить мне боль так, будто ты действительно этого хочешь, — прошептал он мне прямо в лицо.

Его голос был спокойным.

Слишком спокойным.

Будто он не держал меня в ловушке, а просто давал очередной урок.

Я сузила глаза.

— Ты имеешь в виду вот так?

Я не раздумывала ни секунды.

Резко подняла колено вверх и ударила его туда, где любой мужчина был бы уязвим.

Попала точно.

Хватка Дрейвена мгновенно ослабла.

Он согнулся, вырвав из себя сдавленный стон, пытаясь сохранить равновесие.

Я почти почувствовала удовлетворение.

Но в следующий момент рядом с моими пальцами мелькнула его нога.

Дрейвен ударил сапогом по кинжалу, отправляя его скользить через траву на другой конец поляны.

— Проклятье...

Я резко развернулась и бросилась за оружием.

Но не успела.

Мои ноги внезапно ушли из-под меня.

Он поймал меня.

Я рухнула на землю с глухим ударом, и весь воздух вышибло из лёгких. На мгновение перед глазами потемнело, пока я пыталась снова вдохнуть.

Я не позволила себе задержаться.

Собрав остатки сил, я перевернулась на бок, пытаясь подняться и добраться до кинжала.

Но Дрейвен уже был рядом.

Он оказался надо мной прежде, чем я успела сделать хоть что-то.

Его вес прижал меня к земле, не оставляя пространства для движения. Мои скованные руки оказались подняты над головой, удерживаемые его сильными ладонями.

Я зарычала от бессилия и попыталась вырваться.

Бесполезно.

Я могла бы пытаться сдвинуть гору.

Результат был бы тем же.

— Сдавайся.

Одно слово.

Спокойное.

Уверенное.

Я дёрнулась под ним, пытаясь освободить руки.

— Сначала тебе придётся сломать меня, — процедила я сквозь зубы.

Его взгляд не дрогнул.

— Хорошо.

Раздался резкий звук.

Щелчок.

А затем боль.

Острая.

Жгучая.

Настолько сильная, что на мгновение мир вокруг исчез.

Я закричала.

Боль пронзила руку, прошла от запястья вверх по всей конечности, заставляя каждую мышцу напрячься.

Он сломал мне запястье.

Он действительно сломал мне запястье.

— А теперь ты сдаёшься? — спросил он.

Я не сразу смогла ответить.

Дыхание сбилось.

Перед глазами плясали тёмные пятна.

— Ты сломал мне проклятое звёздами запястье! — взревела я, стискивая зубы, чтобы не показать, насколько сильно это меня вывело из равновесия.

Настоящая боль.

Та самая, которую я почти забыла.

Та, что когда-то была частью моей жизни до того, как Жертва выбрала меня.

Годы ран и травм проходили сквозь меня почти незаметно.

Но это...

Это было настоящее.

Это было ужасающе.

— Другие не будут настолько милосердны, — сказал он холодно.

Его взгляд стал жёстче.

Он не собирался отступать.

Даже сейчас.

Я с ненавистью посмотрела на него.

— Я сдаюсь. Просто слезь с меня! — выкрикнула я, закрывая глаза от боли.

Моё запястье пульсировало.

Каждый удар сердца отдавался в сломанной кости.

Несколько секунд он молчал.

Затем наконец отпустил меня.

Поднялся.

Отступил.

Я прижала повреждённую руку к груди и медленно поднялась, морщась от боли. Кандалы давили на опухающее запястье, сжимая его ещё сильнее.

Боль распространялась по руке в такт моему сердцебиению.

Я резко развернулась к нему.

— Ты не имел права.

Мой голос был тихим.

Опасно тихим.

Дрейвен стоял напротив меня со скрещёнными руками, словно был высечен из камня.

— Имел.

Его голос оставался бесстрастным.

— Ты была неосторожна. И ты проиграла.

Я сделала шаг к нему.

Каждое движение отдавалось болью.

Каждый удар стопы о землю отзывался в сломанной кости.

Но я всё равно шла.

— Сними их, чтобы я могла исцелиться.

Я уже представляла, как после освобождения руки от этих проклятых браслетов Жертва восстановит кость.

А затем я найду способ стереть это равнодушное выражение с его красивого лица.

— Нет.

Я остановилась.

Медленно подняла взгляд.

— Что?

— Ты сказал, что снимешь их, как только я попрошу.

Он слегка поднял бровь.

— Нет. Я сказал, что сниму их, когда ты докажешь мне, что можешь защитить себя.

Его взгляд опустился на моё повреждённое запястье, которое я держала у груди.

— Я всё ещё не убеждён.

Я почувствовала, как внутри закипает ярость.

— И как, по-твоему, я должна убедить тебя, если ты сломал мне руку?

Каждое слово было пропитано ядом.

Он закатил глаза, затем схватил меня за талию и резко развернул, так что моя спина оказалась прижата к нему.

Несмотря на всю злость, которую я испытывала к нему за сломанную кость, по позвоночнику пробежала предательская волна жара от одного его прикосновения. Живот неприятно скрутило, и я сама удивилась собственной реакции. Я широко распахнула глаза и заставила себя сглотнуть, пытаясь не обращать внимания на то, как сильно моё тело реагировало на этого человека.

— Тебе нужно научиться выводить противника из равновесия. Застать его врасплох, — сказал Дрейвен спокойно, словно секунду назад не ломал мне запястье. — Глаза, нос, уши — всё, что может нарушить его концентрацию, работает в твою пользу. Но в таком положении…

Его рука скользнула по моей здоровой левой руке, осторожно направляя локоть назад, прижимая его к своему боку.

— Я бы целился в селезёнку. Резко бей локтем назад.

От его голоса у меня мурашки пробежали по коже. Я ненавидела это. Ненавидела, что даже сейчас, когда он стоял так близко, когда я должна была испытывать только ярость, часть меня замечала совсем другое.

Тепло его тела.

Запах кожи, смешанный с дымом костра и хвойным лесом.

Силу, скрытую в каждом движении.

Дрейвен отпустил мою руку и развернул меня обратно лицом к себе.

— Как только противник отвлечётся, заставь его встать на колени. — На его губах появилась едва заметная усмешка. — Судя по всему, с этим ты уже справилась.

Он снова взял мои закованные в кандалы запястья, но на этот раз осторожно, почти бережно.

Моё запястье всё ещё пульсировало болью, но адреналин, бушующий в крови, притуплял её. Мы стояли слишком близко.

Непозволительно близко.

Каждый вдох заставлял мою грудь вздыматься чаще, и я ощущала, как между нами сокращается пространство, которого и так почти не осталось. Я чувствовала запах сосны и древесного дыма, исходящий от него. Чувствовала тепло его тела сквозь одежду. Слышала, как его сердце бьётся — или, возможно, мне просто казалось, что оно совпадает с ритмом моего собственного.

Лес вокруг нас словно растворился.

Остался только он.

Я ненавидела, что могла так легко потеряться в присутствии этого человека.

— Теперь ты можешь использовать цепи или собственные руки, чтобы обездвижить противника сзади и лишить его сознания, — продолжил он, словно не замечая, что моё дыхание сбилось. Его пальцы всё ещё удерживали мои запястья. — Ты поняла?

— Да, — прошептала я.

Голос оказался тише, чем я хотела. Я боялась, что если скажу хоть немного громче, весь лес вокруг нас рухнет под тяжестью этого напряжения.

Дрейвен смотрел прямо на меня.

— Ты сильнее своих уз, — сказал он твёрдо. — Используй эту силу. Никогда не сомневайся и не медли. Твой противник не проявит к тебе той же милости.

Дрейвен отпустил мои руки и сделал шаг назад.

Между нами тут же проскользнул поток прохладного воздуха, разрывая то напряжение, которое до этого почти физически окружало нас. Я не знала, чего хотела больше — облегчённо выдохнуть или закричать от раздражения.

— Можно? — спросил он, указывая на цепочку у меня на шее, ту самую, на которой висел ключ от кандалов.

Я лишь кивнула.

Осталась неподвижной, когда он потянулся к цепочке.

И тогда его пальцы коснулись моей кожи.

Всего лишь лёгкое движение.

Почти случайное.

Но моё дыхание тут же сбилось.

Его пальцы скользнули по открытой коже над грудью, и на мгновение всё вокруг словно замерло.

И хуже всего было то, что на этот раз я не могла обвинить в этом свою связь.

Не могла сказать, что это Сила заставляет меня чувствовать.

Не могла спрятаться за вспышкой энергии или инстинктом моего дара.

Это был просто он.

Одно прикосновение его руки заставило мою кожу ожить, мысли — спутаться, а сердце — предательски раскрыться ещё немного.

Я ненавидела это.

Ненавидела, что этот человек мог так легко добраться до частей меня, которые я сама запирала годами.

Дрейвен поднял цепочку через мою голову. Металл скользнул сквозь мои белые волосы, и спустя мгновение раздался тихий щелчок.

Кандалы ослабли.

Свобода.

И вместе с ней — всё остальное.

Эмоции обрушились на меня мгновенно.

Они вернулись с такой силой, будто всё это время ждали за закрытой дверью, чтобы ворваться обратно. Каждый страх, каждая мысль, каждое чувство ударили одновременно, заполняя разум до краёв.

Перед глазами заплясали тёмные пятна.

Я моргнула, пытаясь прийти в себя.

Дрейвен уже убирал ключ обратно под тунику, а затем спокойно спрятал кандалы в седельную сумку, словно это были всего лишь обычные металлические браслеты.

Не оковы.

Не вещь, которая лишала меня доступа к самой себе.

— Тебе нужно отдохнуть и исцелиться, — сказал он. — Я разведу огонь.

Он развернулся и направился к ручью, даже не взглянув на меня.

Я осталась стоять там, глядя ему вслед.

В глубине моего существа что-то дрогнуло.

Жертва ответила.

Тепло разлилось внутри моего тела, а затем мягкая прохлада окутала повреждённое запястье. Я почувствовала, как энергия проходит сквозь кость и кожу, как сломанные части возвращаются на своё место.

Боль исчезала.

Но вместе с ней пришло понимание.

В тот момент я осознала, что в этом мире существовало нечто гораздо более опасное, чем кандалы.

Нечто более сильное.

Более поглощающее.

Чем мои собственные связи.

И оно поймало меня не цепями.

Не угрозами.

Не силой.

А двумя золотыми глазами цвета янтаря.

Глава 17

Глава 17

Золото. Золото побеждает. Золото свергает государства. Золото ведет к разорению. Золото ставит королей на колени. Когда-то золото сверкало в Эмпирее. Теперь за золото приходится платить кровью звездных странников.

Беззвездная ночь

Ни я, ни Дрейвен не проронили ни слова, когда мы вновь тронулись в путь. Лишь мерный перестук копыт нарушал напряжённую тишину, повисшую между нами. Я всё ещё пыталась разобраться в собственных чувствах после вчерашней тренировки и прекрасно понимала, что сейчас не стоит открывать рот — слишком велика была вероятность сказать то, о чём потом пожалею. Даже несмотря на то, что мои связи были заглушены кандалами, стоило ему оказаться рядом, как по телу вновь разливалось предательское тепло, а под кожей пробегали электрические искры.

Но этим чувствам не суждено было долго оставаться безмятежными.

Тьма, как всегда, нашла дорогу в мои мысли.

Я снова стояла на самом краю собственного сознания, всматриваясь вниз, в бесконечную чёрную бездну, у которой не было ни дна, ни конца. Из глубины медленно поднимался знакомый голос — густой, зловещий, пропитанный ядом. Он вплетался в мои мысли, превращая их в мучительную какофонию.

Каждый, кого я когда-либо любила. Каждый, кто приносил в мою жизнь хоть каплю света. Каждый, кто был мне дорог...

Все они либо погибли, либо предали меня.

Счастье никогда не было роскошью, которую судьба собиралась мне подарить.

Не после того, что я совершила.

Ты заслуживаешь своей участи, — прорычала тьма.

Её голос прокатился по стенам моего сознания, заставляя их вибрировать, будто сама бездна отвечала ему эхом.

Я медленно выдохнула, позволяя холодной правде вновь опуститься мне на плечи тяжёлым плащом. Выпрямилась в седле, глубоко вдохнула прохладный утренний воздух и заставила себя сосредоточиться на дороге впереди.

По мере того как мы приближались к сердцу Вирелии и городу Вольпес, пейзаж вокруг постепенно менялся. Лес становился гуще, деревья теснее переплетались кронами, а вдоль дороги расцветали бесчисленные цветы. Кустарники и густая зелень покрывали каждый клочок земли, словно сама природа решила вернуть этому месту всё, что когда-то было у неё отнято. Сквозь листву пробивались лучи утреннего солнца, окутывая дорогу мягким золотистым сиянием. Свет ложился на траву, листья и лепестки цветов, отчего всё вокруг казалось почти нереальным — будто мы ехали не по дорогам Астрадеона, а по краю какого-то древнего сна.

После Раскола большая часть королевства навсегда погрузилась в сумрачные дни. Небо почти постоянно скрывали тяжёлые тучи, а земли медленно умирали, словно сама жизнь покинула их вместе со Звёздами.

Самым страшным местом оставался центр Астрадеона.

Именно там, где Хранители сошлись в последней битве Небесной войны. Именно там, где павшие Звёзды обрушились на землю, расколов мир.

Теперь эти земли называли Осколочными пустошами.

Бескрайнее море чёрного Звёздного камня, острых скал и безжизненной пустыни, где сама земля казалась мёртвой.

Лишь одна часть Астрадеона сумела оправиться после Раскола.

Вирелия.

Старинные хроники утверждали, что сама Созвездие Желания — окружила своё любимое место в мире мифическим щитом, который уберёг её сады от катастрофы, испепелившей остальные земли Астрадеона. Правда это была или всего лишь красивая легенда, я не знала. Но, какова бы ни была причина, я была благодарна уже за то, что хотя бы один уголок нашего мира сумел пережить гибель и вновь расцвести.

И всё же эта красота отзывалась во мне горечью.

Пока жители большей части королевства сражались за каждый кусок хлеба, Вольпес продолжал утопать в роскоши и изобилии.

Во всём этом я винила регент-короля и его беспощадный режим.

Внезапно вдоль позвоночника пробежало едва уловимое прикосновение моих связей.

Совсем лёгкое.

Почти незаметное.

Но это было не то знакомое тепло, которое неизменно возникало рядом с одним несносным охотником за головами.

Это было предупреждение.

Запах смерти коснулся меня прежде, чем я успела её увидеть.

Жертва поднялась к самой поверхности моей кожи, едва запах древесного дыма, смешанный с металлическим привкусом крови, заполнил лёгкие. Он осел на языке, обжёг горло, и связи откликнулись мгновенно. Их пульс становился всё сильнее с каждым вдохом, с каждым мгновением, пока зловоние смерти сгущалось вокруг.

— Ты чувствуешь? — спросила я, бросив быстрый взгляд на Дрейвена.

Он уже смотрел вперёд, напряжённо вглядываясь между стволами деревьев, пытаясь различить источник.

— Впереди город.

Его голос прозвучал спокойно, но я заметила, как напряглись его плечи.

Впрочем, я и без него уже всё поняла.

— Может, нам стоит...

Он начал натягивать поводья, замедляя коня.

Но договорить не успел.

Из-за деревьев донеслись крики.

Сначала один.

Потом ещё.

А затем лес прорезал настоящий хор воплей — панических, отчаянных, наполненных ужасом.

Я не стала ждать.

Ударив Ориона пятками в бока, я сорвала его в галоп, даже не проверив, последовал ли за мной Дрейвен.

Мои связи закричали.

Сердце с такой силой ударило в грудную клетку, что кровь загудела в ушах.

Пока Орион стремительно нёсся по дороге, я нырнула в глубину своих связей, сама не зная, что ждёт меня впереди.

Исцеление.

Или возмездие.

Не прошло и нескольких секунд, как над верхушками деревьев взметнулись густые клубы чёрного дыма. Они стремительно поднимались к небу, пожирая солнечный свет и затягивая облака грязной пеленой.

Но я даже не подумала замедлиться.

Лес вокруг размылся, когда я позволила Силе раскрыться.

Мир словно сделал глубокий вдох вместе со мной.

Каждый звук стал отчётливее.

Каждый запах — резче.

Каждое движение — яснее.

Воздух вибрировал вокруг меня, а чувства обострились до предела.

Когда дорога резко повернула, я вылетела из-за изгиба и судорожно натянула поводья.

Орион резко остановился.

Передо мной разверзся настоящий ад.

Город пылал.

Но уже в следующее мгновение я поняла — это был не обычный пожар.

Раскалённые докрасна языки пламени ползли по стенам домов, извиваясь, словно живые. Они скользили по дереву длинными огненными лентами, сворачивались кольцами и вновь бросались вперёд, будто исполинский змей, сотканный из адского огня, медленно пожирал улицы.

Жители метались между домами, передавая друг другу вёдра с водой. Кто-то отчаянно выплёскивал их на огонь.

Напрасно.

Вода исчезала ещё в воздухе.

Она испарялась, даже не успев коснуться пламени.

На улице лежали тела.

Неподвижные.

Безжизненные.

Рядом с ними, не скрывая отчаяния, рыдали родные, прижимая погибших к себе, словно слёзы могли вернуть им жизнь.

Немного поодаль маленький мальчик стоял на коленях возле женщины.

Его ладони были перепачканы золой.

Он обеими руками тряс её за плечи снова и снова, будто отказывался принять очевидное.

— Мама... — всхлипывал он, захлёбываясь слезами. — Мама... проснись...

Что-то болезненно сжало мне горло.

Жертва вспыхнула в груди ослепительно-белым пламенем.

А затем всё обрушилось на меня разом.

Огонь.

Дым.

Запах обугленной плоти.

Бездыханные тела.

Вельмор уже забрал слишком многих.

И будь прокляты Звёзды, если я позволю ему отнять ещё хотя бы одну жизнь.

Где-то по ту сторону огня раздался пронзительный визг.

Высокий.

Режущий слух.

Нечеловеческий.

Так не кричало ни одно живое существо.

Я резко вскинула голову, поворачиваясь на звук.

Он доносился из самого сердца городка, туда, где дым сгущался в плотную чёрную стену.

И тогда я это увидела.

Сначала в дыму вспыхнул красный отблеск.

Потом ещё один.

Два раскалённых огонька прорезали клубящуюся черноту.

Моё сердце забилось быстрее.

Это были глаза.

Пара раскалённых алых глаз смотрела прямо на меня сквозь дымовую завесу.

По позвоночнику пробежал ледяной холод.

Они были до жути знакомыми.

Та же нечеловеческая жажда.

Та же первобытная, всепоглощающая злоба.

Те же глаза, что я видела всего несколько дней назад у чудовищных волков.

Из дымной бездны медленно выступила высокая фигура.

Сначала проступил силуэт.

Потом широкие плечи.

Затем всё остальное.

Владелец этих проклятых глаз шаг за шагом выходил из дыма, словно сама тьма выпускала его наружу.

На первый взгляд он напоминал человека.

Если бы человек мог быть выше трех метров ростом.

Если бы человек одним своим присутствием заставлял воздух тяжелеть.

Если бы человек выглядел так, будто сама смерть надела доспехи.

С каждым его шагом дым расступался, и моё сердце медленно уходило куда-то вниз.

На нём были чёрные стальные латы.

Не просто тёмные.

Они словно поглощали свет.

Поверх них ниспадал рваный плащ с глубоким капюшоном — настолько чёрный, что казался темнее беззвёздного неба.

Из-под капюшона виднелась лишь часть лица.

Кожа...

Нет.

Это уже нельзя было назвать кожей.

Тёмно-серая, словно давно обуглившаяся плоть, она была испещрена чёрными трещинами. Казалось, внутри существа бушевал неугасающий пожар, а жар распирал его изнутри, разрывая оболочку всё новыми раскалёнными разломами.

И эти глаза.

Они светились густым алым светом.

Красным.

Таким же красным, как кровь людей, уже погибших от его руки.

В правой руке чудовище держало меч.

Длинный клинок из чёрного железа.

По его лезвию лениво струился густой чёрный дым, словно само оружие непрерывно тлело.

Осознание накрыло меня холодной волной.

Призрак.

Ужас, которым матери пугали детей.

Создание, которое, как утверждали все книги по истории Астрадеона, давно должно было исчезнуть вместе со своим господином.

Когда-то призраки были Хранителями Вельмора — Созвездия, развязавшего Небесную войну многие тысячелетия назад.

Но Вельмор пал.

Раскололся.

И вместе с ним, согласно всем летописям, исчезли и его Хранители.

Так говорила история.

И всё же...

Вот он.

Стоял передо мной.

Посреди маленького городка на окраине Вольпеса.

Кошмар, которому не полагалось существовать.

Призрак двинулся вперёд.

Неторопливо.

Неумолимо.

Каждый его шаг тяжело врезался в землю с такой силой, что даже самые закалённые воины Астрадеона содрогнулись бы от одного этого звука.

Из-под его сапог во все стороны разлетались искры мерзкого алого пламени.

Они падали на землю, жадно цеплялись за ближайшие дома и мгновенно превращались в новые очаги адского огня, будто сама земля стремилась помочь чудовищу завершить начатое.

Несколько женщин неподалёку от меня пронзительно закричали, указывая дрожащими руками на нечестивое создание, медленно плывущее сквозь дым.

Мужчины перестали бороться с огнём.

Вёдра с глухим стуком падали на землю, вода выплёскивалась в пыль, пока они хватали жён, детей, всех, кого могли увести, и в панике бросались к лесу за моей спиной.

Город обращался в бегство.

Но чудовище даже не взглянуло им вслед.

Ни один человек не представлял для него интереса.

Его взгляд был прикован только ко мне.

Я глубоко вдохнула.

Страх всё ещё пытался стиснуть моё сердце, но я заставила себя сделать шаг вперёд.

Потом ещё один.

Я вышла прямо на городскую площадь, преградив призраку путь.

Между нами оставалось несколько десятков шагов.

Достаточно далеко.

Но я не собиралась позволить ему приблизиться ещё хоть на метр.

Я закрыла глаза всего на одно мгновение.

И опустила якорь.

Глубоко.

Сквозь землю.

Сквозь корни.

В само сердце Астрадеона.

Потянулась вверх — к небу, к ветвям деревьев, к воздуху, которым дышала.

Я вплела якорь во всё, что окружало меня.

В саму душу этого мира.

Внутри меня распахнулась крышка, удерживавшая Силу.

И она хлынула наружу.

Неудержимая.

Чистая.

Ослепительная.

Время словно замедлилось.

Каждый вдох стал отчётливым.

Каждое движение — предельно ясным.

Белоснежный свет заструился по моим ладоням, окутывая руки, плечи, всё тело мягким сиянием.

Я чувствовала, как мои глаза наполняются белым светом.

Как волосы поднимаются от переполняющей меня энергии.

Сила полностью поглотила меня.

Я понятия не имела, каким образом призрак оказался здесь.

Но одно знала наверняка.

Я не позволю ему сделать ещё хоть шаг.

Одним плавным движением я выхватила стрелу из колчана и наложила её на тетиву.

Мой взгляд намертво впился в его алые глаза.

Вдох.

Я заставила Силу перетечь в руки.

В лук.

В стрелу.

Пусть Звёзды больше не слышали молитв своих детей...

Но я всё равно безмолвно попросила их направить мой выстрел.

И отпустила тетиву.

Стрела сорвалась вперёд.

За ней потянулся ослепительно-белый след, раскаляя воздух и прорезая густой дым, словно падающая звезда.

Призрак не шелохнулся.

Даже не моргнул.

Он продолжал смотреть прямо на меня.

Когда стрела почти достигла цели, вокруг него внезапно взметнулась густая чёрная дымка.

Тени вырвались вперёд, словно живые.

Они вытянулись длинными щупальцами и накрыли стрелу прежде, чем та успела коснуться его лица.

Белый свет вспыхнул.

И исчез.

Стрелы просто... не стало.

Она рассыпалась в прах прямо в воздухе.

Я судорожно сглотнула.

Во рту пересохло.

Сердце так громко билось, что его удары заглушали все остальные звуки.

Но останавливаться было нельзя.

Я молниеносно выхватила новую стрелу.

Натянула тетиву.

Выстрел.

Ещё один.

И ещё.

Шагнув вперёд, я выпускала стрелу за стрелой, вкладывая в каждый выстрел всё больше Силы.

Белые росчерки один за другим прорезали дымную завесу, пока я отчаянно пыталась попасть хотя бы в крошечный участок плоти, не скрытый чёрной бронёй призрака.

И снова стрелы исчезали, так и не достигнув цели.

Каждый раз, когда наконечник почти прорывался сквозь завесу дыма, чёрные тени, окутывавшие призрака, устремлялись ему навстречу и поглощали стрелу, словно растворяя её в воздухе. Ни один выстрел не смог даже коснуться его.

Прошло всего несколько секунд, а мой колчан уже почти опустел. Я выпускала стрелу за стрелой, вкладывая в каждый выстрел всё больше Силы, но безрезультатно. Тем временем призрак продолжал неумолимо приближаться. Теперь нас разделяло всего несколько шагов, а густой дым стал таким плотным, что каждый вдох обжигал лёгкие.

Я поняла, что лук больше бесполезен.

Опустив его на землю, я выхватила кинжал. Чёрное лезвие отражало белое сияние, струившееся по моим рукам, пока Сила продолжала пульсировать внутри меня.

Если удастся подобраться достаточно близко, я смогу вонзить клинок между пластинами его доспехов. Сила, проходившая через меня и через оружие, должна была сделать этот удар смертельным.

Другого шанса у меня не будет.

Я позволила Силе свободно наполнить клинок. Рукоять заметно потеплела в ладони, будто оружие ожило, отвечая на моё прикосновение. Даже с обострёнными чувствами мне предстояло действовать молниеносно.

Я глубоко вдохнула, стараясь успокоить дрожь в руках.

Перед глазами один за другим всплывали уроки Элиона.

Ранние утра на побережье, когда он безжалостно заставлял меня бегать по влажному песку. Бесконечные упражнения с луком и небесным кинжалом. Наставления о равновесии, терпении и стратегии. Он снова и снова повторял, что победа рождается задолго до того, как клинки соприкасаются.

Всё это было ради этого мгновения.

Ты — Звёздный Свет. Ты не падёшь.

Его спокойная улыбка промелькнула в моей памяти, и вместе с ней пришла неожиданная ясность.

Я бросилась вперёд, навстречу демону с раскалёнными алыми глазами.

Мои связи вспыхнули ещё ярче, откликаясь на зло, осквернившее эту землю. Призрак поднял меч и обхватил рукоять обеими руками, готовясь встретить меня ударом.

Мир вновь замедлился.

Сила сделала каждое движение отчётливым, каждую мелочь — почти осязаемой. Я ощущала жар пламени, слышала треск горящих домов, чувствовала, как дым разъедает горло, но продолжала бежать. В эти секунды я перестала думать о себе. Остались только цель, клинок в моей руке и противник впереди.

До него оставалось всего несколько шагов.

И тогда он ударил.

Его меч с чудовищной силой рассёк дымную завесу. Воздух завибрировал от мощи удара, а резкий свист клинка прорезал всё вокруг.

Но я была готова.

Я уже подняла небесный кинжал навстречу его мечу, согнула колени, перенося вес тела вниз, чтобы удержать равновесие, и направила поток Силы прямо в чёрное лезвие.

Сияние моей вспыхнувшей Силы на мгновение ослепило призрака. Он прищурился, защищая глаза от белого света, однако удар не стал слабее. Огромный меч продолжал нестись на меня с той же чудовищной силой.

В следующее мгновение чёрная сталь столкнулась с моим небесным кинжалом.

По площади прокатился оглушительный звон металла. Во все стороны брызнули искры. От силы столкновения вибрация прошла по моим рукам, отдалась в висках, и в ушах зазвенело так, что на миг исчезли все остальные звуки.

Но я устояла.

Сила хлынула из самых глубин моей Связи, пробежала по рукам и влилась в кинжал. Белые искры заплясали по чёрному лезвию, и небесная сталь ответила, отталкивая тяжёлый двуручный меч призрака.

С криком, в котором не осталось ничего человеческого, я позволила Силе вспыхнуть ещё ярче. Напрягая каждую мышцу, вкладывая в удар всё, что у меня ещё оставалось, я навалилась на кинжал всем телом, заставляя противника отступить. На долю секунды мне удалось сдвинуть его назад. Этого хватило, чтобы вывернуться из клинча, сделать шаг в сторону и отпрыгнуть, судорожно хватая ртом воздух.

Но призрак не собирался давать мне передышку.

Из его меча по-прежнему валил густой чёрный дым. Он вновь взметнул клинок и обрушил его сверху вниз.

Я едва успела.

Бросившись в сторону, перекатилась по земле, и меч рассёк воздух там, где мгновение назад была моя голова. Порыв от удара всколыхнул волосы, а жар раскалённого лезвия полоснул по лицу.

Быстрее.

Мне нужно стать быстрее.

Я не использовала Силу так долго уже много лет.

Не с тех времён, когда Элион ещё тренировал меня.

Не с того дня, пять лет назад, когда весь мой мир сгорел дотла.

Теперь наступила моя очередь атаковать.

Я снова раскрыла связи, направляя Силу в кинжал. По чёрному лезвию побежали ослепительно-белые прожилки света, и я бросилась вперёд.

Наши клинки вновь встретились.

На этот раз я не позволила ему теснить меня.

Я удерживала удар, не отступая ни на шаг, заставляя призрака обороняться. Мы застыли друг напротив друга, сцепившись оружием, и только непрерывный поток Силы, проходивший через каждую клеточку моего тела и каждую грань небесного кинжала, не позволял его мечу разрубить меня пополам.

Я понимала, что второго шанса не будет.

Собрав остатки сил, я резко перенесла вес вперёд и буквально вытолкнула себя за счёт собственной магии. Сила подхватила меня, усиливая движение, и призрак невольно сделал шаг назад.

Всего один.

Его равновесие нарушилось лишь на мгновение.

Но этого оказалось достаточно.

Не колеблясь ни секунды, я вогнала кинжал в узкую щель между пластинами его доспехов.

Сила откликнулась мгновенно.

Белое сияние хлынуло в клинок, а затем — прямо в тело призрака.

Он резко отшатнулся.

Из его груди вырвался пронзительный вопль — настолько громкий и чуждый всему живому, что кровь застыла у меня в жилах. Это был крик не человека.

Так кричал служитель Вельмора.

Так кричала сама смерть.

Я поспешно отпрыгнула, выходя из радиуса его удара.

Мой кинжал всё ещё сиял белым светом, глубоко засев в разлагающейся плоти призрака.

Но смерть ещё не закончила со мной.

Алые глаза призрака вспыхнули такой ненавистью, что, казалось, сам воздух содрогнулся. Он вскинул руки, и из его ладоней вместе с чёрным клинком вырвался густой поток дыма. Тьма стремительно разлилась по площади, накрывая дома, улицы и всё вокруг плотной завесой.

Я натянула плащ на лицо, пытаясь защититься от едкого смрада. Горло тут же свело кашлем, глаза защипало, но я не позволила себе отвернуться. Я не выпускала призрака из виду ни на мгновение.

Резко пригнувшись, я бросилась к луку, который оставила на земле, и подхватила колчан. Это всё, что у меня оставалось.

Сквозь клубящийся дым я различала белое сияние своего небесного кинжала. Он всё ещё торчал между пластинами чёрных доспехов призрака.

Тварь протянула к нему покрытую пеплом руку.

Едва её пальцы сомкнулись на рукояти, как Сила, заключённая в клинке, вспыхнула с новой яростью. Белое сияние ослепительно разгорелось, словно отвечая на прикосновение врага. Призрак взвыл — ещё громче прежнего, резко отдёрнув руку, будто само лезвие прожигало его насквозь.

Сейчас.

Другого шанса уже не будет.

Я подняла лук.

Мой якорь вновь устремился вниз, в самую глубину земли. Он пронизывал корни деревьев, уходил в древние породы, цеплялся за само сердце Астрадеона. Я чувствовала, как Сила отвечает мне, поднимаясь навстречу.

И вдруг передо мной возникло лицо Элиона.

Так ясно, будто он стоял всего в нескольких шагах.

Спокойный.

Улыбающийся.

Такой же, каким я помнила его до того дня, когда всё изменилось.

Его взгляд встретился с моим, и на мгновение шум пожара, крики людей и рёв призрака словно отступили.

Я услышала только его голос.

Он прозвучал чище любой мелодии, прекраснее песен самих Созвездий.

— Ты — Звёздный Свет, Грейс.

Я медленно кивнула, не сводя глаз с его образа.

— И я не паду, — прошептала я.

В следующее мгновение мои Связи вспыхнули.

Из самой глубины моей сущности вырвался ослепительный поток света. Белое сияние переплеталось с яркими голубыми всполохами, расходясь вокруг меня живыми волнами. Свет заполнил всю площадь, проник в каждую улицу, коснулся каждого камня.

Стоило ему прикоснуться к дыму, как тот начал рассеиваться, будто никогда и не существовал.

Он поднимался из самой земли.

Лился сквозь осколки павших Звёзд.

Заполнял всё пространство вокруг, вытесняя тьму обратно туда, откуда она пришла.

На одно короткое мгновение я перестала быть просто девушкой.

Я стала самим Звёздным Светом.

Живым воплощением силы Созвездий.

Их возмездием.

Призрак взревел, и в этом рёве звучало яростное неповиновение. Несмотря на свет, пожиравший его тьму, он продолжал идти вперёд.

Каждый его шаг сотрясал землю.

Тяжёлые сапоги врезались в почву с такой силой, что под ногами проходила дрожь. Из-под подошв во все стороны разлетались алые искры, вспыхивая среди пепла.

Я не сдвинулась с места.

Подняла лук.

И отпустила тетиву.

Первая стрела сорвалась с неё, почти мгновенно за ней последовала вторая, затем третья.

Мои руки двигались сами, быстрее, чем успевало осознавать сознание. Одна стрела сменяла другую, непрерывным потоком покидая тетиву. Воздух с сухим свистом расходился перед наконечниками, а за ними тянулись ослепительно-белые следы, переплетённые с яркими голубыми вспышками.

Казалось, само небо опустилось на землю, превращая каждый мой выстрел в ноту великой песни Силы.

Призрак был вынужден перейти к обороне.

Впервые с начала схватки он замедлил шаг и поднял перед собой огромный двуручный меч, используя его как щит. Стрелы одна за другой врезались в чёрную сталь, и каждый удар отдавался таким грохотом, словно прямо над городом раскалывались грозовые тучи. Земля под ногами дрожала, воздух вибрировал от столкновения Силы с тьмой.

Мощь ударов оказалась настолько велика, что призрак невольно попятился. Его тяжёлые сапоги с хрустом скользили по сухой земле, оставляя глубокие борозды, пока мои стрелы продолжали безжалостно осыпать его клинок.

Я не прекращала поддерживать вспышку Связей.

Свет вокруг меня становился всё ярче. Белое сияние, пронизанное голубыми всполохами, струилось по коже, по рукам, по натянутой тетиве. Не переставая стрелять, я медленно смещалась по кругу, заставляя противника постоянно разворачиваться вслед за мной.

Я искала.

Любую слабость.

Любую брешь.

Любую возможность закончить этот бой.

Когда мои пальцы потянулись за последней стрелой, взгляд вновь зацепился за рукоять небесного кинжала, всё ещё торчавшего между пластинами его доспехов.

Сила продолжала жить внутри клинка.

Теперь я увидела то, чего раньше не замечала.

Из раны медленно стекала густая чёрная жидкость, похожая на расплавленную смолу. Она тяжёлыми каплями падала на землю, обнажая под разошедшимися пластинами серую, покрытую трещинами плоть.

Мир снова замедлился.

Призрак почти перестал двигаться.

Белые всполохи вокруг стрелы застыли в воздухе, словно время больше не существовало. Даже гром ударов стал далёким и приглушённым, будто доносился из другого мира.

Я медленно подняла лук.

Не сводя глаз с раны.

Сила текла через меня непрерывным потоком. Бело-голубое сияние постепенно окутало стрелу, начиная с оперения и медленно распространяясь к самому наконечнику. Свет пульсировал всё ярче, пока не сосредоточился в одной единственной точке.

Я задержала дыхание.

Пальцы разжались.

И время сорвалось с места.

Мир с грохотом вернулся к жизни.

Шум пожара, крики людей, рёв пламени и гул битвы обрушились на меня одновременно.

Стрела со свистом рассекла воздух.

И попала точно туда, куда я целилась.

Прямо рядом с тем местом, где в тело призрака уже был вонзён мой кинжал.

Белое сияние вспыхнуло вновь.

За ним — яркие голубые всполохи.

Сила хлынула через древко стрелы в его тело, соединяясь с той, что уже текла через небесный кинжал.

Призрак издал новый вопль.

На этот раз в его крике звучала не только ярость.

В нём слышалась боль.

Чудовище невольно опустило меч и схватилось за бок. Но стоило его пальцам приблизиться к стреле или рукояти кинжала, как белый свет вспыхивал ещё ярче, обжигая его. Он не мог ни выдернуть оружие, ни коснуться собственных ран.

Моя Сила продолжала течь сквозь оба клинка, разрывая его изнутри.

Призрак покачнулся.

Его алые глаза вновь впились в меня.

Из ноздрей густыми клубами валил чёрный дым.

— На этом всё закончится, демон, — процедила я сквозь зубы, позволяя луку выскользнуть из рук.

Он с глухим стуком упал на землю.

Я вновь ухватилась за свой якорь, уходя в самую глубину Связей.

Перед глазами на мгновение всплыли тренировки с Дрейвеном.

Не позволяй Силе управлять тобой.

Сделай её продолжением себя.

Я подчинилась этим словам.

Не сопротивлялась потоку, а направила его.

Приказала ему принять нужную форму.

Сила откликнулась мгновенно.

Белое сияние хлынуло из моих ладоней и вытянулось вперёд, сгущаясь всё сильнее, пока не обрело очертания длинного меча.

Клинок, сотканный из чистого Звёздного Света.

Я крепко сомкнула пальцы на мерцающей рукояти, ощущая, как живая энергия пульсирует под кожей, проходит по рукам и вихрем кружит вокруг меня, ожидая моего следующего приказа.

Из моей груди вырвался крик — тот самый крик, который я сдерживала долгие пять лет. Крик справедливости. Крик ярости. Возмездия за брата. За слепую гордыню родителей. За жизнь, которую у меня отняли.

Я не колебалась ни мгновения.

Рванувшись вперёд, я бросилась прямо на порождение тьмы. Никогда прежде я не бежала так быстро. Связи делали моё тело легче, словно сама земля больше не удерживала меня, а клинок в моих руках сиял ослепительным светом Силы. До призрака оставался всего один взмах меча, когда он, изрыгая изо рта дым и пламя, с усилием начал поднимать своё оружие, собираясь обрушить на меня весь свой чудовищный гнев.

В последний миг Сила вновь хлынула через меня.

Не сбавляя скорости, я резко опустилась на колени. Инерция подхватила тело, увлекая меня вперёд; я почти легла на землю, выгнув спину так низко, как только могла. Мгновение — и я уже скользила между ног призрака. Собрав воедино всё, что ещё оставалось во мне и в моих связях, я полоснула световым мечом по обеим его ногам.

Стоило мне выскользнуть из-под его громадной фигуры, как я одним движением вскочила на ноги и резко развернулась.

Воздух пронзил нечеловеческий вопль.

Призрак рухнул на колени. По его исполинским бёдрам тянулись глубокие, сияющие бело-голубым светом рассечения, а из ран густыми струями вытекала вязкая чёрная жидкость.

Я судорожно хватала ртом воздух.

Перед глазами расплывались белые пятна, руки и ноги налились такой тяжестью, будто стали каменными. Но мои связи продолжали бушевать, не ослабевая ни на мгновение.

В панике я потянулась сознанием к своей привязи, пытаясь нащупать якорную нить, которая удерживала Силу и не позволяла ей поглотить меня.

Она была почти неощутимой.

Тонкой.

Ускользающей.

Я пыталась ухватиться за неё снова и снова, но пальцы сознания лишь скользили по пустоте. Я не могла удержать нить. Не могла найти Элиона.

Колени сами подкосились, и я тяжело рухнула на землю, отчаянно стараясь вдохнуть хоть немного воздуха.

Белое и голубое сияние не угасало.

Оно продолжало вырываться из меня неудержимым потоком, сметая с улиц копоть, развеивая чёрный дым, очищая всё вокруг — город, землю, воздух. Я вновь попыталась направить Силу, заставить её подчиниться, остановить надвигающееся выгорание. Попыталась снова создать меч.

Но ничего не вышло.

Я больше не управляла Силой.

Теперь Сила управляла мной.

Я выгорала.

Сознание уходило всё глубже, словно меня затягивало в бездонную пучину собственного разума. Я отчаянно цеплялась хоть за что-нибудь, лишь бы не исчезнуть окончательно, но вокруг не было ничего, кроме бесконечной пустоты. Я казалась себе крошечной песчинкой посреди безбрежного моря, где многие дни подряд не видно ни клочка суши.

Пожалуйста...

Помоги мне, Элион.

Пожалуйста...

Моя мольба растворилась в пустоте едва различимым шёпотом.

Никто не мог её услышать.

Никто не узнает.

И я умру здесь.

Внутри собственного разума.

Сквозь застилавшую глаза белую пелену я всё ещё различала силуэт призрака. Он поднимался медленно, с тяжёлой, почти мучительной неотвратимостью. Каждое движение давалось ему с трудом. Глубокие рассечённые раны на бёдрах продолжали сиять бело-голубым светом, так же, как и зияющий разрыв в боку, куда вошли сначала мой кинжал, а затем стрела. Свет моих связей не угасал, продолжая разъедать его изнутри.

Но этого было недостаточно.

Призрак не собирался умирать.

Он поднимался.

Медленно.

Неотвратимо.

Его единственным намерением было закончить начатое.

Убить меня.

А я уже чувствовала, как Пламя пожирает меня изнутри.

Сила больше не текла через меня — она вырывалась наружу, безжалостно сжигая тело и разум. Казалось, ещё немного — и от меня останется лишь оболочка, выжженная собственными связями.

Я не могла остановить выгорание.

Не могла подняться.

Не могла сражаться.

И тогда я сделала единственное, что мне оставалось.

То, чего не делала уже много лет.

Я закрыла глаза.

И взмолилась к Звёздам…

…тем самым Звёздам, которые больше не слышали моих молитв.

Глава 18

Глава 18

Хотя Звезды и не обременены бренностью человека, они являются отражением душ, которые они охраняют и направляют. Принимая облик человека, они придают нечестивым глазам знакомую форму, которую можно уловить, когда они задерживаются в Солнечном свете и плывут между воспоминаниями.

Небесные свитки (остатки Священного текста)

Призрак был уже близко. Запах его горящей плоти достиг моих ноздрей, пропитывая воздух гарью и смертью. Чёрные тени, исходящие от него, пытались поглотить мой свет, накрыть его своей тьмой, но у них ничего не выходило.

Страж Вельмора тащил свой широкий меч по обугленной земле, и от лезвия разлетались искры. Его шаги были неровными, медленными, но он всё равно двигался вперёд. Подняв меч обеими руками в чёрных перчатках, он занёс его, готовясь одним движением снести мне голову.

Я не могла пошевелиться.

Истощение после вспышки Силы словно прибило меня к выжженной земле. Моё тело больше не слушалось меня. Я отдала всё, что у меня было, и теперь оставалось лишь ждать.

Он сжал руки на рукояти своего почерневшего меча. Хруст его закованных в металл пальцев пробрал до костей и заставил мои зубы скрипнуть.

Но я не закрыла глаза.

Не позволю этому чудовищу получить удовольствие от того, что я умру покорной и сломленной.

Если это был мой конец, я встречу его, зная, что мой свет всё ещё горел.

Его руки напряглись перед ударом.

Но меч не опустился.

Красные глаза чудовища вдруг распахнулись от потрясения, когда он посмотрел на меня. Чёрная жидкость хлынула из его рта, потекла по подбородку и покрыла переднюю часть его брони.

Из его груди торчал конец широкого меча, раскалённый до красна.

Лезвие прожигало края раны, и обугленная плоть осыпалась с неё, разлетаясь на ветру тёмным пеплом.

Красный клинок исчез — его резко выдернули обратно.

Призрак уставился на отверстие в своей груди, где всё ещё пульсировал красный свет, словно пытаясь залатать нанесённую ему рану. Медленно, пошатываясь, он развернулся, запнувшись о собственные сапоги.

И тогда я увидела его.

Темные волосы.

Янтарные глаза, впившиеся в меня.

Дрейвен.

Он крепко держал свой широкий меч, а по краю лезвия плясало красное свечение. Сквозь расплывающийся взгляд я почти могла различить, как красные всполохи двигались по венам его обнажённых рук, словно внутри него текла сама раскалённая энергия. Чёрный дым окутывал его фигуру, клубясь вокруг тела.

Дрейвен коротко кивнул мне, а затем вновь перевёл взгляд на демона.

Теперь между нами стоял только страж Вельмора.

Чудовище отвернулось от меня, полностью сосредоточившись на новом противнике.

И тогда я услышала другой звук.

Не рёв.

Не крик.

Что-то низкое, глубокое, исходящее из самой тьмы.

Потребовалось несколько мгновений, чтобы я поняла: Призрак говорил.

Его голос был чужим.

Язык, которым он пользовался, не принадлежал этому миру. Он был древним, грубым, наполненным угрозой — словно сами осколки давно погибшей эпохи пытались заговорить сквозь него.

Дрейвен даже не дрогнул от этих слов. Словно ему уже были знакомы эти проклятые речи из самой бездны смерти.

— Ты не тронешь ее, — прорычал Дрейвен.

Его глаза горели так, словно сами Созвездия вложили в них свой свет, чтобы ослеплять врагов.

Демон рассмеялся.

Хриплый, скребущий смех вырвался из его горла, смешиваясь с черной кровью, которая все еще наполняла его рот. Страж Вельмора снова произнес поток демонических слов, затем одной рукой поднял свой меч и указал им на Дрейвена.

— Если он хочет добраться до нее, ему придется пройти через меня, — прорычал Дрейвен.

Вспышка красного света — и он бросился вперед, сталкивая свой клинок с оружием призрака.

Красное и оранжевое пламя вспыхнуло в момент столкновения двух мечей, а громкий металлический удар разнесся по площади.

Движения Дрейвена были безупречными. Танец точности и смертельного мастерства владения мечом — танец человека, который видел настоящую войну.

Охотник за головами уходил от атак призрака, легко уклоняясь от черного клинка, которым раненый призрак пытался его достать.

Монстр снова поднял оружие, сжимая рукоять с яростью, но плавные движения Дрейвена были слишком быстрыми и расчетливыми.

Красный клинок встретился с черным.

Но вместо того чтобы просто принять удар и остаться в защите, Дрейвен сделал полный оборот мечом, заставив противника потерять равновесие.

Одним мощным движением он отсек голову призрака от его раскаленного тела.

Обезглавленное тело рухнуло на землю с тяжелым глухим ударом, а из пустой шеи хлынула черная жидкость.

Дрейвен остался стоять, его дыхание было ровным, несмотря на только что завершившийся бой. Его меч был покрыт черной кровью. Красное сияние клинка постепенно угасло, а черный дым вокруг него исчез.

Я едва дышала.

Я могла различить лишь расплывчатую тень, когда Дрейвен направился ко мне. В ушах звенело, и я чувствовала каждую тончайшую нить своих связей, скользящую по коже, словно каждая частичка моего тела была готова разорваться изнутри.

Я покачнулась, закрывая глаза. Голова стала слишком тяжелой.

Поток воздуха прошелся по моим волосам, когда я начала падать вперед, к обожженной земле, но удара так и не последовало.

Вместо этого меня окружило тепло.

Запах сосны и дыма.

Чьи-то руки удержали меня, не позволяя рухнуть.

— Грейс, я здесь, — тихий низкий голос коснулся моего уха. В нем слышалась тревога, которую я никогда раньше не слышала у него. — Грейс, послушай меня. Ты должна снова найти свою привязь. Ты выгораешь.

Я попыталась открыть глаза.

Хотела увидеть его хотя бы в последний раз.

Но сил не осталось.

Я не могу. Не могу найти Элиона. Я потерялась.

Я снова позвала его — внутри себя, в темных глубинах собственного сознания, в бескрайнем океане, где не было ни света, ни берега.

— Ты не исчезла. Ты здесь. Со мной. И я никуда не уйду, — прошептал Дрейвен. Его голос был мягким, но в нем звучала та же непреклонность, что и в приказе. — Послушай Звезды, Грейс. Потянись к ним.

Звезд больше нет.

Они оставили меня.

— Они всё еще здесь, Грейс. Потянись к ним, — повторил он уже тверже.

Я перестала верить, что Созвездия вообще способны услышать меня.

Верить в то, что они пережили Раскол, было глупой надеждой.

Но какая еще надежда у меня оставалась?

Я была всего в нескольких шагах от смерти.

Она стояла рядом, улыбаясь мне, протягивая руки в ожидании.

Я должна была хотя бы попытаться.

Помогите мне.

Помогите Звездной, которая отдала вам всё.

Которая никогда не просила этой силы, но всё равно приняла её.

Если вам есть до меня дело... — услышьте меня сейчас.

Сама того не заметив, я заплакала.

Одна слеза скользнула по щеке, пока я молила созвездия услышать мою просьбу.

Я не хотела умирать.

Не сейчас.

Не после всего.

Я не могла позволить смерти Элиона оказаться напрасной.

Мой разум неожиданно затих.

Я слушала.

Искала хоть что-нибудь.

Шорох ветра.

Отголосок Жертвы или Силы.

Хоть малейшее движение в этой бесконечной тьме.

Время растянулось.

Казалось, я пыталась плыть в океане собственного сознания, где не было ни глубины, ни поверхности, ни направления.

Только бесконечная пустота.

А потом...

На самом горизонте появилась точка света.

Крошечная.

Почти невидимая.

Она мерцала над спокойной гладью этого безбрежного внутреннего моря.

Я замерла.

Вода вокруг меня успокоилась.

Тьма отступила.

И тогда тишину прорвал неземной звук.

Не один голос.

Несколько.

Они сливались воедино, создавая мелодию — нечто среднее между песней и эхом, между воспоминанием и настоящим.

Голоса звучали мягко.

Спокойно.

Вечно.

— Звездный свет...

— Восстань, Звездный свет. Сегодня ты не падешь, — пропели голоса.

Они отдавались внутри моего черепа, словно приказ, исходящий от самих Созвездий.

Я потянулась к свету.

К голосам Созвездий, в существование которых так долго отказывалась верить.

Я вытянула свою привязь из глубин сознания и направила ее к крошечной искре света на горизонте. И едва моя нить коснулась ее, как воды вокруг меня начали успокаиваться.

Бескрайнее море больше не бушевало.

Мрак начал рассеиваться.

Мой разум постепенно прояснялся, наполняясь светом, пока я крепче держалась за новую привязь — за связь, протянутую мне самими Звездами.

Дышать стало легче.

Пульс замедлился.

Мои чувства возвращались, одни за другим, пока Сила и Жертва постепенно отступали, переставая рваться наружу.

Я ощущала, как мои связи слабеют, возвращаются ко мне, как свет вокруг моих закрытых глаз медленно угасает.

Я больше не тонула.

Я снова была собой.

Мои веки дрогнули, и я заставила себя открыть глаза.

Мир возвращался медленно, расплываясь передо мной, пока зрение не начало проясняться.

И первым, что я увидела, были теплые янтарные глаза.

Они смотрели прямо на меня.

— А вот и ты, Звездная, — мягко произнес Дрейвен.

На его губах появилась едва заметная улыбка.

Улыбка, которую я уже не была уверена, что когда-либо увижу снова.

— А вот и я, охотник за головами, — прохрипела я.

Горло саднило от дыма и пепла, каждый вдох отдавался болью.

Но я была жива.

Я снова была здесь.

А потом тьма накрыла меня.

Глава 19

Глава 19

Первой битвой, которая вызвала восстание рейфов, наместников Вельмора, была осада Интеритуса, столицы Люкстерры. Теневые демоны захватили городские стены и атаковали Найрекх через ворота.

Сломанный: Небесная война

Первое, что я ощутила, — мягкость на обнажённой коже. Что-то невероятно гладкое и нежное касалось моих рук и ног. Мне было тепло — по-настоящему тепло, словно меня укутали облаками и бережно держали в их объятиях.

Мой разум был чистым. Никакой бездонной тьмы, готовой поглотить меня. Никакой пустоты, в которую я могла бы провалиться. Только спокойствие и редкая тишина внутри. Я не стала искать Элиона. Боялась того, что могла обнаружить… или не обнаружить вовсе. И уж точно у меня не осталось сил на ещё одно потрясение, которое могло бы разорвать мой разум на части.

Вокруг было тихо, но я различала приглушённые голоса — несколько человек разговаривали и смеялись где-то неподалёку, возможно, даже этажом ниже. Я сделала глубокий вдох, наслаждаясь тем, как легко воздух наполняет мои лёгкие. Без истощения. Без ощущения, что ещё мгновение — и меня поглотит собственная Сила.

Вместе с вдохом в мои ноздри проник успокаивающий запах — хвоя и древесный дым.

Мои глаза распахнулись от узнавания.

Я медленно огляделась, пытаясь понять, где нахожусь. Я лежала в небольшой кровати, укрытая атласными простынями и тёплым, искусно сшитым одеялом. На мне была рубашка, которую Дрейвен одолжил мне в Аквариане. Мои руки были чистыми — ни следов крови, ни копоти. Волосы вымыты.

От мысли о том, что кто-то привёл меня в порядок и переодел, пока я была без сознания, по спине пробежал неприятный холодок. Но я не стала задерживаться на этом размышлении. Скрип открывающейся двери оборвал мои мысли.

В отличие от меня, Дрейвен всё ещё был покрыт чёрной, вязкой кровью призрачного создания, а пепел осел на его волосах и лице. Он снял свою кожаную броню из чешуи дракаров и теперь был одет в белую рубашку с длинными рукавами, закатанными до локтей. Его загадочные узоры татуировок были открыты взгляду, как и новые шрамы — казалось, следы ожогов на руках и предплечьях.

Они лишь дополняли бесчисленные отметины от прежних ранений и сражений, через которые ему, вероятно, пришлось пройти.

Я снова вспомнила его бой с призраком. То, как легко он уничтожил слугу Вельмора — воплощение чистой силы.

Мой взгляд поднялся к его израненному битвами лицу. Одна непослушная прядь волос упала ему на глаза, а борода явно давно нуждалась в том, чтобы её сбрить.

Хуже всего было то, что он раздражающе красив не только внешне. Я всё чаще замечала трещины в его маске наёмника — в образе безжалостного охотника за головами, за которым скрывался человек, в котором было гораздо больше достоинства, чем он хотел показать.

Я всё ещё не считала, что Дрейвен заслужил моё доверие. Но он приходил мне на помощь. Снова и снова. И это должно было что-то значить.

— Рад видеть, что ты всё-таки решила вернуться к живым, Звездная, — сказал он, прочистив горло и закрывая за собой дверь.

Мне показалось, что в его голосе мелькнула тень облегчения, но я тут же отогнала эту мысль. Не стоило придавать значения тому, чего, возможно, вовсе не существовало.

— Прости, что разочаровала, — ответила я, сузив глаза после его колкости.

Он усмехнулся — этой своей раздражающей едва заметной улыбкой, когда уголок его губ приподнимался. Той самой, которая одновременно выводила меня из себя и заставляла сердце биться быстрее.

— Как долго я спала?

Я оглядела небольшую комнату, отмечая скромную обстановку. Мебели было немного, но у стены находилось окно, из которого открывался вид на зелёное поле. Судя по солнечным лучам, пробивающимся сквозь деревья и отбрасывающим тени на траву, сейчас должно было быть примерно середина утра.

— Около двух дней, — ответил он.

— Что?

Слово вырвалось у меня едва слышным выдохом. Я резко повернула голову обратно к Дрейвену.

Он вздохнул и опустился на стул рядом с кроватью.

— Ты потеряла сознание после того, как чуть не сгорела от истощения. У тебя снова были ожоги. И ещё сломана рука — полагаю, это произошло, когда ты приняла удары призрака на свой кинжал. Твоя Связь Жертвы не пробудилась сразу, чтобы исцелить тебя, поэтому я принёс тебя сюда.

Его взгляд скользнул к моей правой руке, словно он всё ещё ожидал, что она в любой момент снова сломается, и до конца не верил, что она действительно исцелилась.

— Почему? — спросила я тихо, всё ещё не веря.

— Что?

Он посмотрел на меня с недоумением.

— Почему ты пошёл за мной? Почему не позволил ему убить меня? — Я старалась говорить ровно, но раздражение и отчаяние уже поднимались внутри, грозя прорваться наружу. — Ты мог отдать моё тело королю и получить свою награду. Вместо этого ты последовал за мной прямо в огонь. Ты уничтожил призрака. Спас меня от истощения. Потом привёз сюда, чтобы я исцелилась.

Я сжала пальцы на одеяле, пытаясь удержать эмоции.

— Снова и снова ты спасаешь меня, Дрейвен. И мне нужно знать почему, охотник за головами… если это вообще твоя настоящая профессия.

Я старалась сохранить спокойствие в голосе, но слёзы раздражения уже подступали к глазам.

Он лгал. Ни один охотник за головами во всём Астрадеоне не смог бы с такой лёгкостью сразиться с призраком, как это сделал Дрейвен. Да, он уже был ранен, но сама сила и скорость, с которой Дрейвен вынес свой приговор, были чем-то запредельным. Чем-то, что не принадлежало обычному человеку.

И самое главное — это совершенно точно не было стилем охотника за головами.

Он наклонился вперёд на стуле, сцепив руки перед собой и уперев локти в колени. Между нами оставалось всего несколько сантиметров. Его тёплое дыхание коснулось моей руки, и по коже пробежала дрожь.

— Созвездия заговорили с тобой.

Это не был вопрос. Это было утверждение.

Мои глаза расширились. Я снова вспомнила ту крошечную точку света среди бури моего сознания. Те мелодичные голоса, что позвали меня обратно, приказали мне жить.

— Откуда ты это знаешь? — прошептала я, не уверенная, действительно ли хочу услышать ответ.

— Только сами Созвездия могли вернуть тебя с края полного истощения.

— Но Созвездия исчезли… исчезли же, — запнулась я. — Как я могла их слышать? Где они были всё это время после Раскола?

— Ты Звездная. Избранная не одним, а сразу двумя Созвездиями. Ты не такая, как остальные. Звёзды выбрали тебя не просто так. И теперь ты можешь их слышать.

— Почему?

Мой голос сорвался на крик.

Всё тело дрожало. Я вцепилась в простыни так сильно, что костяшки пальцев побелели. Лёгкое движение моих Связей отозвалось внутри — они пробудились вместе с волной эмоций, ускоряясь, но почти сразу угасли от усталости.

Я уставилась на Дрейвена.

— Почему именно сейчас? — спросила я, чувствуя, как в груди нарастает боль. — Где они были, Дрейвен? Где они были пять лет назад, когда весь мой мир сгорел дотла из-за проклятия, которое они на меня наложили?

Я плакала.

Я не собиралась плакать. Не хотела показывать ему эту слабость. Но чувство предательства, смешанное с полной, опустошающей усталостью, оказалось слишком сильным.

Моё зрение затуманилось от слёз, но я не могла остановиться.

Грубая, но тёплая ладонь накрыла мою руку, мягко заставляя разжать пальцы.

— Грейс, дыши.

Его голос был тихим и спокойным. Заботливым.

Я несколько раз моргнула, глядя на Дрейвена, и сосредоточилась на дыхании. Вдох на три секунды. Выдох на три.

Он дышал вместе со мной, пока я постепенно не перестала сжимать простыни, а зрение не очистилось от слёз. Его рука всё ещё удерживала мою, словно он пытался передать мне своё спокойствие, заставить меня расслабиться.

— Я не знаю, почему они решили заговорить именно сейчас, — произнёс он после долгой паузы. — Если бы я знал намерения Звёзд, поверь мне, я был бы уже за много лиг отсюда.

На его губах мелькнула тень привычной иронии, но взгляд оставался серьёзным.

— Всё, что я знаю, — это то, что ты одолела стража Вельмора. На такое не способны большинство воинов. И ты не сгорела, высвободив сразу две Связи. Ни один обычный Звездный не смог бы пережить такое.

Он посмотрел на меня, и в его глазах вспыхнула такая твёрдая решимость, что я невольно замерла.

— Ты предназначена для большего, Грейс. Ты предназначена для цели Созвездий.

Он медленно отпустил мою руку, провёл пальцами по волосам и поднялся.

— Я пойду проверю лошадей. Через ту дверь находится умывальная. Я попрошу принести тебе еды. Тебе нужно поесть.

Он забрал свой плащ со спинки стула и направился к двери.

— Дрейвен.

Я пошевелилась на кровати, вытирая остатки слёз с лица.

— Спасибо.

Он лишь коротко кивнул и вышел, закрыв за собой дверь.

Моё тело оказалось жалко слабым, когда я попыталась подняться с кровати. Ноги тут же задрожали, грозя подломиться подо мной.

Как я собиралась продолжить путь до Вольпеса и не свалиться с Ориона, знали только Звёзды.

Звёзды… Они действительно были живы.

И они ответили мне.

Я медленно выдохнула, не понимая, что должна чувствовать после этого открытия.

Радость? Облегчение? Страх?

Я столько лет верила, что они покинули меня. Что после Раскола от них остались лишь древние истории и пустые молитвы. А теперь они снова были рядом, их голоса звучали в моей голове, будто всё это время они просто ждали.

Лёгкий стук в дверь прервал мои мысли.

Я медленно поднялась с кровати и, осторожно подойдя к двери, приоткрыла её.

На пороге стояла молодая девушка с подносом в руках.

— Здравствуйте. Меня попросили принести вам еду, — сказала она с улыбкой.

— Ах, да. Спасибо.

Я открыла дверь шире, позволяя девушке занести поднос внутрь, и ещё раз поблагодарила её, когда она ушла.

Голод оказался сильнее всех размышлений. Я жадно съела суп и хлеб, а затем решила, что горячая ванна станет лучшим способом привести мысли в порядок и вернуть телу хоть немного сил.

Судя по звукам, доносившимся снизу, мы находились в трактире. Вероятно, уже недалеко от роскошного города Вольпеса. Несмотря на довольно скромную обстановку комнаты, здесь была настоящая умывальная с проточной водой и большой ванной.

Я тихо застонала, опускаясь в горячую воду, позволяя теплу постепенно вытеснять усталость из ноющих мышц.

Призрак полностью истощил меня — не только физически, но и мысленно.

Правая рука всё ещё пульсировала болью, хотя моя Связь уже восстановила кость и, скорее всего, успела срастить повреждённые связки и сухожилия. Я осторожно массировала руку, пытаясь вспомнить, в какой именно момент она сломалась, но во время битвы я настолько сильно раскрыла свои Связи, что они заглушили естественные ощущения тела — даже притупили боль.

Я подняла ноги из воды по очереди, внимательно осматривая кожу в поисках следов ожогов, о которых говорил Дрейвен.

Но увидела лишь несколько едва заметных белых шрамов на верхней части левого бедра.

Иногда мне хотелось, чтобы на моей коже оставалось больше следов.

Больше шрамов.

Чтобы моё тело помнило.

Моя Связь всегда вмешивалась, не позволяя мне сохранить даже самые тяжёлые ранения. Опасные для жизни травмы, через которые я проходила, превращались лишь в обрывки воспоминаний, запечатлённых где-то глубоко внутри.

Тонкая бледная линия — единственное напоминание о том, что когда-то я была на грани смерти.

Я опустила голову под воду, словно надеялась утопить вместе с ней и тьму внутри себя. Но тьма никуда не исчезала. Она всегда была рядом, притаившись на краю сознания, терпеливо ожидая момента, когда я снова стану достаточно слабой, чтобы услышать ее голос.

Я не торопилась выходить из ванны, но понимала, что остальной путь не будет ждать вечно. Тяжело вздохнув, я выбралась из воды, обернула полотенце вокруг тела и аккуратно сложила рубашку Дрейвена, чтобы вернуть ее обратно в сумку.

Открыв дверь в умывальную комнату, я застыла.

Дрейвен стоял всего в шаге от меня, без рубашки, с поднятой рукой — словно собирался постучать.

Кожа, покрытая шрамами, блестела в свете лампы. Каждый мускул его тела был напряжен и четко очерчен.

Его взгляд медленно скользнул от полотенца, едва доходившего мне до колен, и остановился на моих глазах. Его рука опустилась, но он не отступил.

— Я уже закончила, — сказала я, слишком отчетливо ощущая, насколько близко он находится.

На его губах появилась эта невыносимая ухмылка, которая одновременно раздражала меня и заставляла терять самообладание. Я не смогла удержаться и на мгновение перевела взгляд на его губы.

Интересно, какие они на вкус?

Жесткие, как его руки? Или мягкие, как его взгляд, который он так редко позволял себе показывать?

Звезды, спасите меня.

Я моргнула, отгоняя эту мысль.

— Не уходи из-за меня, — произнес он.

Я закатила глаза и раздраженно фыркнула, протискиваясь мимо его массивной фигуры.

Мне показалось, что я услышала его тихий смех, прежде чем дверь закрылась за моей спиной.

Глава 20

Глава 20

Мои враги стучатся в мои ворота, угрожая моему спокойствию. Они рычат, как звери, требуя кровавой расплаты. Они считают меня слабой, полагая, что я легко поддамся их натиску. Но я призову свет и сотру их темное пятно с лица земли.

Личный дневник королевы Вирту, правительницы Небесного двора, королевы Астрадеона, написанный на сороковом году после Раскола

Я была уверена, что мои мышцы просто не выдержат и рассыплются по дороге в Вольпес. После вспышки против призрака моя связь с Жертвой всё ещё не восстановилась даже наполовину, а остаточная боль после сражения и полученных ран отзывалась с каждым шагом Ориона.

Я пыталась отвлечься от боли, разглядывая деревья и кустарники вдоль дороги, стараясь вспомнить их названия. Чем ближе мы приближались к Вольпесу, тем гуще и ярче становилась растительность. Когда-то я могла назвать каждое растение, произрастающее в этих землях, но теперь с трудом вспоминала даже знакомые виды, словно пять лет стерли из моей памяти целый кусок жизни.

Несколько часов вокруг нас звучали только мерный стук копыт и далёкое пение луговой птицы. Затем Дрейвен прочистил горло.

Его голос был низким и спокойным — таким, от которого по моей спине невольно пробегала дрожь.

— Итак, Звездная… какой у тебя план, когда мы доберёмся до Вольпеса? На случай, если мне снова придётся спасать тебя от неминуемой смерти.

Я резко дёрнула поводья, остановив Ориона. Лошадь Дрейвена остановилась рядом со мной, скользнув копытами по дороге.

— Ах, понимаю, — сказала я, поворачиваясь к нему. — Значит, ты имеешь право знать о моих планах, но я не могу знать ничего о тебе? Откуда ты пришёл, кто тебя послал, почему ты так настойчиво следуешь за мной и почему продолжаешь помогать мне? Именно это ты называешь справедливым? Что ж, охотник за головами, так это не работает.

В моём голосе дрожала злость, и вместе с ней ожила моя связь с Силой. Под кожей вспыхнуло бледное сияние, словно свет изнутри пытался пробиться наружу.

— Меня превратили в оружие те самые люди, которые называли меня своей кровью, — продолжила я, сжимая поводья Ориона до побелевших пальцев. — Они лгали мне. И за эту ложь я заплатила жизнью моего брата.

Жар разлился под плащом, а свет под кожей стал ярче.

— Не путай мою благодарность со слепым доверием.

На мгновение я позволила пальцам сознания коснуться своей привязи. Всего один шаг — и можно было отпустить всё. Отдаться Силе полностью. Позволить ей поглотить меня.

Но я помнила ощущение приближающегося выгорания.

Помнила, как была на грани.

И отступила.

Я тихо вдохнула, когда поняла, что моя привязь изменилась.

Больше передо мной не возникало беззаботного лица Элиона, которое я хранила в самом защищённом уголке своего сознания, словно запечатанное в шкатулке воспоминание. Теперь вместо этого я держала в руках тонкую золотую нить.

Она казалась хрупкой на вид, почти невесомой.

Но я чувствовала её силу.

Невероятную силу.

Осторожно я потянула за неё, проверяя, поддастся ли она.

Нить не дрогнула.

Я проследила её мысленно, пытаясь понять, откуда она исходила. Передо мной раскинулась спокойная поверхность моего сознания, и золотая нить уходила дальше, за пределы видимого горизонта. Она была натянута и направлена вверх — к небесам.

А там, в самом центре бескрайнего пространства, мерцал слабый свет.

Тот самый.

Тот, что появился во время моего выгорания.

Это были Звёзды.

Жертва и Сила.

Именно они создали мою привязь.

И она была крепче любой опоры, которую я когда-либо пыталась создать прежде.

Звук копыт Ориона нарушил тишину и вернул меня к дороге впереди.

— Я уже говорил тебе однажды, Звездная, тебе не стоит мне доверять, — прямо сказал Дрейвен.

Его взгляд был устремлён вперёд, пока он ехал рядом со мной.

— Даже Звёзды не смогли бы заставить меня тебе доверять, — огрызнулась я.

Одно слово «раздражение» даже близко не описывало то, что я чувствовала. Люди никогда не были такими, какими казались.

Они всегда оказывались хуже.

В этот раз Дрейвен ничего не ответил.

Он лишь продолжил смотреть на меня с непроницаемым выражением лица.

Ни колкой насмешки.

Ни привычного лёгкого ответа, которым он обычно отмахивался от всего.

Я снова перевела Ориона на шаг и повернула голову к охотнику за головами, не скрывая своего недоумения.

Он тяжело вздохнул, проведя рукой по волосам — его негласный жест раздражения.

То, что я сказала, действительно задело его.

— Звёзды, Грейс. Ты можешь перестать всё время от меня отдаляться? — крикнул он мне вслед. — Грейс, остановись!

Я резко обернулась, когда он направил своего коня ближе ко мне.

— Послушай, меня послали…

Громкий удар оборвал его слова.

Дрейвен замер.

Его взгляд опустился вниз — к груди.

К стреле, торчащей с левой стороны, всего в нескольких дюймах от сердца.

Яркая алая кровь уже начала стекать по древку, пропитывая ткань его одежды.

Его взгляд снова поднялся и встретился с моим.

Время остановилось.

Его тело обмякло.

Он медленно завалился в сторону и рухнул с лошади на землю.

Звук удара разнёсся по лесу оглушительным хрустом.

— Дрейвен! — мой крик сорвался сам собой.

Мои связи вспыхнули за считаные секунды.

Сила захлестнула мои чувства, обостряя каждое восприятие вокруг. Я слышала движение воздуха, ощущала каждую травинку под ногами Ориона, каждый оттенок опасности вокруг нас.

А Жертва уже рвалась наружу.

Она требовала добраться до него.

До павшего охотника за головами.

Слепящий, пугающий свет — белый и синий — вырвался из каждой линии моего тела, охватывая целиком.

Я спрыгнула с Ориона, сорвала с плеча лук из Звездного дерева и натянула тетиву, направляя стрелу в лес напротив нас.

Ещё одна стрела просвистела возле моего уха, вылетев из глубины деревьев.

Я нырнула в свои связи, ухватившись за новую привязь к Звёздам, и позволила Силе пройти от кончиков пальцев к заострённому наконечнику стрелы. Обострившиеся чувства уловили движение среди деревьев — нападавшие перемещались, пытаясь приблизиться к своей цели.

Ко мне.

На выдохе я отпустила тетиву, направляя свою связь от выемки стрелы до смертоносного наконечника.

Когда стрела сорвалась с лука, я словно стала её продолжением. Моё зрение проникало глубже в лес, будто сама стрела несла часть меня — мой гнев, мою решимость, мою жажду возмездия.

Из-за дерева вышел один из нападавших, поднимая собственный лук.

Но охотник стал добычей.

Стрела пробила плоть.

Сила удара отбросила мужчину назад, и он рухнул на землю среди осыпающихся листьев, уже не двигаясь.

Едва первая стрела покинула лук, я уже наложила следующую.

Моё дыхание оставалось ровным и спокойным, пока я искала следующую цель.

Острая боль вспыхнула в правом бедре, и из моего горла вырвался крик.

Стрела задела меня, разрезав ткань брюк и вспоров кожу.

Я тяжело вдохнула, но осталась на месте.

Сила пульсировала вдоль позвоночника, требуя выхода.

Благодаря обострённому зрению я едва различила край плаща второго нападавшего за деревом в нескольких ярдах от меня.

Мой слух уловил его дрожащий вдох.

Запах страха смешивался с ветром.

Хорошо.

Пусть боится меня.

Тетива издала резкий, пугающий звук, когда я выпустила заряженную Силой стрелу.

Почти сразу вслед за этим раздался крик поверженного врага.

Я подождала ещё мгновение, позволяя своей связи прощупать окружающее пространство в поисках новых угроз.

Ничего.

Только тогда я, прихрамывая, направилась туда, где упал Дрейвен.

Его грудь едва заметно поднималась и опускалась. Кровь медленно сочилась из раны, пропитывая броню.

Я опустилась рядом с ним на колени и осмотрела повреждение. Стрела каким-то образом застряла между двумя пластинами его кожаной брони.

Я выругалась сквозь зубы и откинула нагрудную часть доспеха.

— Дрейвен, ты должен оставаться со мной, хорошо? Мне нужно вытащить стрелу, чтобы я смогла тебя исцелить, — строго сказала я, пытаясь скрыть страх в голосе.

Он несколько раз моргнул, а затем сдавленно рассмеялся.

— Если бы я знал, что моей наградой за спасение тебя станет это, я бы оставил тебя тому призраку.

Я закатила глаза.

— Звёзды, какой же ты невыносимый.

— И всё же ты всё ещё здесь, — на этот раз тихо произнёс он.

Его дыхание становилось всё тяжелее.

— Просто не двигайся. Будет больно.

Я крепко ухватилась рукой за конец стрелы, торчащий у его груди, и заставила себя собраться.

Жертва уже пульсировала под моими ладонями, готовая откликнуться.

Я позволила своей связи раскрыться и приготовилась исцелить его в тот же миг, когда стрела выйдет из тела.

Сделав глубокий вдох, я одним резким движением выдернула стрелу.

Дрейвен застонал, стиснув зубы от боли.

Я тут же прижала ладони к ране, из которой снова хлынула кровь.

Я открыла путь своей связи.

Жертва вспыхнула.

Мягкое голубое сияние пробежало по моим пальцам, вплетаясь в разорванную плоть.

Тёплая волна заменила липкий холод крови на моей коже, пока разрез затягивался.

Ткани срастались, кровь останавливалась, а следы ранения исчезали под моим прикосновением.

Я позволила себе взглянуть на охотника.

Он медленно моргал, и в его янтарных глазах застыло неподдельное изумление.

— Ты невероятна, — тихо произнёс он с благоговением, а затем закрыл глаза.

Глава 21

Глава 21

Откажитесь от идей революции, ибо это безумие. Разве вы не знаете, что Эмпиреи, некогда окутанные великолепным звездным светом, были созданы на основе принципов порядка? Да здравствует Равновесие.

Трутинорис, жрец Равновесия

Я поёрзала на краю кровати, устраиваясь поудобнее, и перевела взгляд на огромное окно, занимавшее почти всю стену.

В утреннем свете подо мной раскинулся Вольпес. Белокаменный город сиял так ярко, будто был высечен из света. Все здания здесь строили из выбеленного камня, который, как утверждали старые легенды, сама Желание когда-то смешала со звёздной пылью, мечтая превратить Вольпес в сверкающую жемчужину Астрадеона.

Я невольно закатила глаза.

«Жемчужина» — слишком лестное слово. Куда точнее было бы назвать этот город воплощением самодовольства.

Вольпес считался самым богатым городом Астрадеона благодаря добыче звёздной пыли. Её добавляли повсюду: укрепляли клинки, доспехи и стены крепостей, из неё изготавливали посуду и десятки других вещей — одинаково полезных и опасных.

Жители Вольпеса купались в этом богатстве. Они выставляли своё благополучие напоказ, окружали себя роскошью и наслаждались жизнью так, словно весь остальной мир существовал лишь затем, чтобы восхищаться ими. А легендарные сады Желания, раскинувшиеся вокруг города и поместья Вольпес, только сильнее раздували их тщеславие. Редчайшие деревья, диковинные кустарники и цветы, которых больше нигде нельзя было встретить, превращали окрестности в живую выставку достатка.

Тихо вздохнув, я отвела взгляд от окна и осмотрела комнату.

Она была такой же вычурной, как и сам город. Светлые стены кремового оттенка были отделаны позолоченными молдингами, золотом поблёскивали даже дверные ручки. Потолок украшала искусная роспись: белые звездоцветы, растущие в садах вокруг Вольпеса, распускались среди причудливых узоров, словно настоящий небесный сад. Пол из отполированного мрамора почти полностью скрывали роскошные ковры, в которые были вплетены золотые нити. Даже тяжёлые шёлковые портьеры по обе стороны окон украшала золотая вышивка.

Показушные снобы, — с раздражением подумала я.

Мой взгляд скользнул к огромной кровати напротив. Она тоже была воплощением местной любви к излишествам — такой широкой, что на ней без труда поместился бы Орион.

Но внимание моё привлекла вовсе не кровать.

А тот, кто лежал на ней.

Я осторожно убрала со лба прядь его волос.

И в тот же миг наши взгляды встретились.

Я застыла.

Янтарные глаза смотрели прямо на меня — ясные, уже совсем не затуманенные лихорадкой. Несколько долгих мгновений никто из нас не произносил ни слова. Казалось, само время замерло, оставив только тишину комнаты и наше дыхание.

Первым пришёл в себя Дрейвен.

— Полагаю, я всё ещё жив, — хрипло произнёс он.

Я поспешно отдёрнула руку, словно обожглась.

— К сожалению.

Уголок его губ едва заметно дрогнул.

— Рад видеть, что твоё очаровательное настроение тоже полностью восстановилось.

Я закатила глаза и поднялась с края кровати, стараясь выглядеть так, будто вовсе не сидела возле него последние несколько часов.

— Не обольщайся. Я лишь проверяла, не придётся ли мне снова тебя лечить.

— Разумеется.

Его голос звучал с привычной насмешкой, но теперь в нём слышалась усталость. Он медленно приподнялся, опираясь на локоть, и поморщился. Я невольно шагнула вперёд, готовая поддержать его, но вовремя остановилась.

Он заметил.

— Не стоит, — тихо сказал он.

Я тут же сложила руки на груди.

— Даже не собиралась.

— Конечно.

Проклятье.

Даже едва оправившись после смертельной раны, он каким-то образом умудрялся выводить меня из себя.

Я отвернулась к окну, делая вид, что рассматриваю город.

Вольпес сиял под утренним солнцем. Белые стены домов отражали свет так ярко, что казались почти серебряными, а сады Желания окутывали город зеленью и цветами, словно всё вокруг существовало в другом мире, где никогда не было ни войны, ни Падения.

— Долго я был без сознания? — спросил Дрейвен уже серьёзнее.

— Почти сутки.

За спиной послышался шелест простыней.

— А ты всё это время была здесь?

Я не сразу ответила.

— Кто-то должен был убедиться, что ты не умрёшь после того, как получил стрелу вместо меня.

В комнате снова стало тихо.

— Значит, мы в расчёте? — наконец спросил он.

Я медленно повернулась.

— Не начинай.

Он слегка склонил голову.

— Ты спасла мне жизнь.

— А ты до этого спас мою.

— Тогда...

— Нет, — перебила я.

Мой голос прозвучал мягче, чем хотелось.

— Это ничего не меняет.

Он внимательно посмотрел на меня, словно пытался понять, что именно я имела в виду.

А я и сама не знала.

Я по-прежнему не доверяла ему.

Не знала, кто он.

Не понимала, почему он раз за разом оказывался рядом именно тогда, когда я была в шаге от смерти.

Но теперь к этому добавилось ещё кое-что.

Я слишком хорошо помнила ощущение его руки, удерживавшей меня, пока я боролась за жизнь.

Слишком хорошо помнила его голос, вытаскивавший меня из той бесконечной тьмы.

И ещё лучше — то, что первым, кого я увидела, открыв глаза, был именно он.

Мне это совсем не нравилось.

Потому что подобные вещи редко заканчиваются хорошо.

Никто из нас не произнёс ни слова. Я лишь смотрела в окно, пока за спиной не раздался тихий голос:

— Клянусь Звёздами... Я думал, ты погибла.

Я медленно повернулась.

Мужчина, стоявший на пороге, казался почти таким же, каким я запомнила его пять лет назад. Безупречно сидящий камзол, дорогая ткань, капитанский знак на рукаве, меч у пояса — всё в нём кричало о положении и власти. Лишь волосы стали короче. А вот глаза... зелёные, живые, болезненно напоминающие глаза Элиона, остались прежними.

На мгновение мне показалось, будто прошлое распахнуло дверь и вошло в комнату без приглашения.

Он сделал осторожный шаг ко мне, затем ещё один, словно не был уверен, что перед ним действительно я.

— Мне сказали, ты сгорела. Что от дома ничего не осталось... Я поверил.

— Как видишь, ошиблись, — ответила я ровно.

Слова прозвучали холоднее, чем я намеревалась. Наверное, потому что иначе не могла. Слишком многое произошло с тех пор, чтобы встречать призраков прошлого с улыбкой.

Краем глаза я заметила, как Дрейвен медленно приподнялся на кровати. Он ещё был слаб после ранения, но взгляд его мгновенно стал цепким. Челюсть напряглась, однако вмешиваться он не спешил.

Гость перевёл взгляд на него.

— Значит, это тот самый охотник?

— Это Дрейвен, — сказала я прежде, чем он успел задать следующий вопрос.

— Капитан Стив Вейл, — представился мужчина, коротко кивнув Дрейвену. — Городская стража Вольпеса.

Дрейвен ответил таким же сдержанным кивком.

— Значит, вы тот человек, который вытащил её из той бойни.

В его голосе звучала благодарность, но под ней ощущалась настороженность.

— Так получилось, — спокойно ответил Дрейвен.

Стив задержал на нём взгляд чуть дольше необходимого, словно пытался понять, что за человек перед ним. Потом снова повернулся ко мне.

— Когда мне сообщили, что в город привезли девушку, уничтожившую призрака Вельмора, я не поверил. Решил, что это очередная нелепая байка. А потом назвали твоё имя.

Он усмехнулся без всякой радости.

— Никогда ещё не был так счастлив ошибиться.

Что-то болезненно кольнуло под рёбрами.

Когда-то я бы бросилась ему навстречу. Когда-то Стив был частью нашей семьи. Одним из немногих, кто проводил с нами почти столько же времени, сколько родители. Он тренировался вместе с Элионом, смеялся за нашим столом, спорил со мной до хрипоты.

Но это было до пожара.

До того дня, когда весь мой мир обратился в пепел.

Теперь между нами лежали пять лет молчания.

— Прости, — тихо сказал он. — За то, что не нашёл тебя.

Я долго смотрела ему в глаза.

— Меня никто не искал.

Он вздрогнул.

— Искали.

Я медленно покачала головой.

— Если бы искали по-настоящему, нашли бы.

В комнате повисла тяжёлая тишина.

Стив опустил взгляд. Казалось, он хотел что-то сказать в своё оправдание, но так и не нашёл слов.

Наконец он тяжело выдохнул.

— Ты имеешь право злиться.

— Я уже давно не злость.

Мой голос прозвучал спокойно.

— Просто прошлое.

И почему-то именно эти слова ранили сильнее любого обвинения. Стив едва заметно побледнел.

Дрейвен молчал, наблюдая за нами с той внимательностью, которой я уже начинала опасаться. Он редко задавал вопросы, но почти ничего не упускал. Сейчас его взгляд скользил между мной и капитаном, словно он собирал воедино кусочки истории, о которых я предпочла бы никогда не рассказывать.

Я медленно выпрямилась в кресле, не сводя с него взгляда.

— Значит, ты знаешь, что это был призрак.

Стив устало провёл ладонью по лицу.

— Теперь знаю. Раньше мы принимали их за что угодно — разбойников, обезумевших Звездных. Но нападений становилось всё больше. Слишком много выживших рассказывали об одном и том же. О чёрном дыме. О красных глазах. О мече, который невозможно остановить.

Его голос стал тише.

— А потом начали исчезать целые деревни.

По комнате повисла тяжёлая тишина.

Я почувствовала на себе взгляд Дрейвена. Он не произнёс ни слова.

Стив перевёл взгляд на него.

— Ты ведь уже сталкивался с ними.

Это был не вопрос.

Дрейвен даже не моргнул.

— Возможно.

— Возможно? — Стив раздражённо усмехнулся. — Один человек, которого ты сопровождал, сумел пережить встречу с призраком. Потом ты собственноручно убил другого. И ты говоришь «возможно»?

— Я говорю ровно столько, сколько считаю нужным.

Воздух между ними словно натянулся.

Я шумно выдохнула.

— Хватит.

Оба посмотрели на меня.

— Мы все видели одного и того же монстра. Это уже не слухи и не страшные сказки. Он существовал. Я с ним сражалась. Дрейвен его добил. Вот и всё, что сейчас имеет значение.

Стив медленно кивнул, хотя по его лицу было видно, что его это не убедило.

— Нет, Грейс. Это далеко не всё.

Он подошёл к окну.

— За последние месяцы произошло шесть нападений. Может, семь. Никто не знает наверняка. Города скрывают потери, чтобы не сеять панику. Люди просто... исчезают. Некоторые поселения выгорают за одну ночь. Когда прибывают солдаты, находят только пепел.

Я невольно сжала.

— И король?

Стив горько усмехнулся.

— Регент предпочитает делать вид, что ничего не происходит.

Конечно.

Иначе пришлось бы признать, что он не способен защитить собственное королевство.

— А Совет?

— Разделился. Одни требуют собрать армию. Другие считают, что любые разговоры о призраках — опасные суеверия.

Я коротко рассмеялась.

— Им стоило оказаться в той деревне.

Стив повернулся ко мне.

— Именно поэтому твоё возвращение меняет всё.

Я встретилась с ним взглядом.

— Не начинай.

— Ты единственная известная нам Звездная, которая пережила бой с призраком.

— Благодаря ему, — спокойно сказала я, кивнув в сторону Дрейвена.

Стив перевёл на него взгляд, задержавшись всего на мгновение.

— Возможно. Но именно ты сумела его ранить.

Я промолчала.

Он был прав.

И мне это совсем не нравилось.

— Людям нужен символ, Грейс.

— Нет.

Ответ сорвался быстрее, чем я успела подумать.

— Мне уже однажды отвели эту роль. Закончилось это очень плохо.

Стив тяжело вздохнул.

— Ты всё ещё винишь себя.

Я медленно подняла глаза.

— А разве должна перестать?

Он ничего не ответил.

В комнате вновь воцарилась тишина.

Нарушил её Дрейвен.

— Если вы закончили обсуждать её жизнь так, будто её здесь нет, я хотел бы задать вопрос.

Стив повернулся к нему.

— Какой?

Дрейвен смотрел на него совершенно спокойно.

— Откуда ты так быстро узнал, что она находится здесь?

Я заметила, как Стив едва заметно напрягся.

Я села в кресло и откинулась на спинку, не сводя со Стива взгляда.

— И, разумеется, ты сразу решил, что лучшая кандидатура — женщина, за голову которой назначена награда?

Он лишь едва заметно улыбнулся.

— Я решил, что лучшей кандидатурой станет та, кто уже сумела убить призрака.

Я коротко усмехнулась.

— Не одна. Если бы не он, — я кивнула в сторону Дрейвена, — меня бы сейчас здесь не было.

Стив перевёл взгляд на него, потом снова на меня.

— Именно поэтому я прошу вас обоих.

В комнате повисло молчание.

Я медленно поднялась с кресла и подошла к окну. Внизу сиял Вольпес — безупречный, богатый, ослепительно красивый. Будто несколько часов назад я не стояла среди пепелища, где мать уже никогда не услышит собственного ребёнка.

Красота этого города казалась почти оскорбительной.

— Что именно происходит? — спросила я, не оборачиваясь. — И не говори общими словами. Если хочешь моей помощи, выкладывай всё.

Стив поднялся.

— За последние две недели пропали семь человек. Сначала мы думали, что это разбойники. Потом — что контрабандисты. Но тела начали находить.

Я медленно повернулась к нему.

— И?

— Ни одной капли крови. Только следы ожогов и... чёрный пепел.

По моей спине пробежал холодок.

— Призраки.

— Да.

Он помолчал.

— Но это ещё не самое странное.

Я скрестила руки на груди.

— Продолжай.

— Они не нападают случайно. Каждый раз выбирают людей, связанных со Стардастовыми шахтами.

Я нахмурилась.

— Шахтами?

— Владельцы, мастера, инженеры, караванщики. Любой, кто имеет отношение к добыче.

Это заставило меня задуматься.

— А король?

Стив невесело усмехнулся.

— Официальная версия — несчастные случаи и нападения разбойников. Паника ему не нужна.

— Или правда.

Он ничего не ответил.

Я медленно перевела взгляд на Дрейвена.

Он всё это время молчал, внимательно наблюдая за разговором.

— Ты ведь уже что-то понял, да?

Я заметила, как едва заметно напряглись его плечи.

— Возможно.

— Тогда поделись.

Дрейвен выдержал паузу.

— Призраки редко появляются без причины. Если они начали выходить так далеко от Осколочных земель, значит, их что-то ведёт.

В комнате стало непривычно тихо.

— Вельмор, — негромко произнесла я.

— Или кто-то, кто действует от его имени, — ответил Дрейвен.

Стив медленно выдохнул.

— Именно этого я и боялся.

Я подошла к столу, упёрлась ладонями в столешницу и опустила взгляд.

В памяти снова вспыхнуло чудовище, идущее сквозь огонь.

Чёрные доспехи.

Красные глаза.

Меч, окутанный дымом.

Если один призрак сумел почти уничтожить целую деревню, то что будет, если их окажется десяток?

Я закрыла глаза всего на мгновение.

Покой закончился.

— Хорошо, — наконец сказала я. — Расскажи мне всё, что знаешь. С самого начала.

Стив кивнул.

— Именно на это я и надеялся.

Глава 22

Глава 22

Гнев и ревность исказили разум Вельмора. Однажды отправленный в Солренд в качестве перевозчика мертвых, Стар стремился к высшей цели - восстановить равновесие и посеять хаос.

Возвышение Вельмора

— Ты говорила, что сожгла своё прошлое дотла. Но, похоже, несколько углей всё ещё тлеют.

Голос Дрейвена прозвучал спокойно, нарушив тишину, опустившуюся на комнату после ухода Стива.

Я подняла на него взгляд, чувствуя, как под кожей медленно закипает раздражение.

— Это не имеет отношения к моему прошлому. Речь идёт об услуге.

— Больше похоже на старую рану, которую так и не удалось залечить.

Он больше ничего не сказал.

Но взгляд, которым он меня одарил, оказался красноречивее любых слов. Спокойный, непроницаемый… и почему-то почти болезненный. Будто за ним скрывалось что-то, к чему я пока не была готова прикоснуться.

В особняке стояла непривычная тишина.

Ни звона посуды, ни приглушённых разговоров прислуги, ни торопливых шагов по галереям. Только размеренный стук моих сапог по отполированному мрамору.

Я не встретила ни одной служанки, ни одного лакея. Впрочем, это меня нисколько не удивило.

После нападения мне удалось остановить проезжавшую мимо телегу. Я сама едва держалась на ногах — вся в крови, большей частью не своей, с гудящей от перенапряжения головой. Возница без лишних вопросов помог уложить Дрейвена в повозку. Страх вообще делает людей удивительно сговорчивыми.

Когда мы добрались до поместья, дворецкий по имени Руфус узнал меня сразу.

Я заставила его поклясться, что он никому не расскажет о моём появлении. Никому, кроме Стива. Особенно лорду и леди.

Для убедительности пришлось пообещать, что, если он проговорится, одной рукой у него станет меньше.

Руфус оказался человеком понятливым. Он без промедления проводил нас в угловые покои, где я обычно жила во время летних приездов в Вольпес. По дороге он сообщил, что хозяева поместья уехали отдыхать и не вернутся до конца месяца.

Я тихо выдохнула, проходя по длинным коридорам особняка.

Белые стены были увешаны картинами: виды Вольпеса, сады Желания, портреты лорда и леди… и, разумеется, Стива.

Мои шаги невольно замедлились.

Между двумя настенными светильниками висел портрет, от которого у меня перехватило дыхание.

Мой портрет.

Летнее солнце золотило кожу. Ветер перебирал платиновые волосы, выбивая из причёски непослушные пряди. Загар лёгким оттенком напоминал о бесконечных днях, проведённых в садах Желания и верхом на Орионе среди цветущих лугов.

Я не улыбалась.

Но мои голубые глаза горели такой решимостью, что казалось, художнику удалось заключить её прямо в мазки краски. Взгляд приковывал к себе, не позволяя пройти мимо. Даже сейчас. Спустя пять лет.

Я ещё долго смотрела на портрет.

Странно… За все годы, что я приезжала сюда летом, — сначала ребёнком, потом уже после помолвки со Стивом, — я никогда его не видела.

— Я пытался сохранить в памяти каждую черту твоего лица.

Я вздрогнула.

Стив подошёл и остановился рядом. Руки сцеплены за спиной, взгляд прикован к полотну.

— Но всё равно не смог передать тебя такой, какой ты была.

Я перевела взгляд на него.

— Зачем он здесь?

Голос прозвучал тише, чем мне хотелось.

Потому что я уже начинала понимать ответ.

И именно он пугал меня.

Стив долго молчал.

Он не смотрел на меня — только на портрет.

— Когда ты уехала тем летом домой... — наконец произнёс он. — ...я был совсем другим человеком.

Он горько усмехнулся.

— Полным надежд. Планов. Уверенности в будущем. Ты сказала мне «да», Грейс. И в тот момент мне казалось, что впереди у нас целая жизнь.

Он на мгновение закрыл глаза.

— А потом пришло письмо.

Я молча слушала.

— Руфус нашёл меня на тренировочном дворе. Мы отрабатывали бой с городской стражей. Он ничего не сказал… просто протянул конверт.

Стив глубоко вдохнул.

Лишь теперь он повернулся ко мне.

Его зелёные глаза встретились с моими.

И вместе с этим взглядом на меня обрушились воспоминания.

Летние вечера.

Сады Желания.

Музыка, доносившаяся из бальных залов.

Танцы до самого рассвета.

Смех, от которого начинало колоть в боку.

Украденные поцелуи под беззвёздным небом.

Жизнь, которая теперь казалась чужой.

— Там было написано, что ты погибла, — тихо сказал он. — Что вместе с тобой погибли твои родители и Элион.

Он замолчал.

Я видела, как напряглась его челюсть.

— И я... не выдержал.

Его голос стал хриплым.

— Моё Созвездие вырвалось из-под контроля. Желание прорвало все нити, за которые я держался. Я вспыхнул.

Он опустил взгляд.

— Двое моих людей оказались рядом. Земля буквально разверзлась у них под ногами. Я не успел остановиться.

Он говорил спокойно.

Так обычно вспоминают вещи, которые уже тысячу раз прокрутили в памяти.

— Они выжили?

Стив медленно кивнул.

— Да. Но один потом так и не смог ходить.

Я почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось.

Он продолжил:

— Несколько недель я жил как в тумане. Куда бы ни посмотрел — всё напоминало о тебе. Каждая комната в этом доме. Каждый коридор. Каждый уголок сада.

Он слабо усмехнулся.

— Даже плакучие ивы словно оплакивали тебя.

Я невольно посмотрела в окно.

Когда-то мне казалось, что эти деревья красивее всех в Астрадеоне.

Теперь они вдруг стали казаться печальными.

— Я больше не мог здесь находиться, — продолжил Стив. — Поэтому уехал. К дяде, в Антилиас, недалеко от Полого Города. Прожил там почти полгода.

Он снова посмотрел на портрет.

— Именно он заставил меня взять в руки кисть.

Его голос стал совсем тихим.

— Сказал, что иногда боль легче пережить, если придать ей форму.

Я снова посмотрела на картину.

Теперь я понимала.

Это был не просто портрет.

Это была память.

Попытка удержать человека, которого он уже похоронил.

Я даже не пыталась сдержать слёз.

Они сами покатились по щекам.

В голосе Стива не было ни упрёка, ни попытки вызвать во мне чувство вины. Только боль. Настоящая, пережитая. Та, что не исчезает с годами, а лишь становится тише.

И именно это причиняло боль мне самой.

Не потому, что я ушла.

А потому, что кто-то оплакивал меня вот так.

Кто-то любил меня настолько сильно, пока я всеми силами старалась исчезнуть из собственной жизни.

Я снова посмотрела на портрет.

Он осторожно взял мою руку в свои ладони. Большой палец медленно провёл по тыльной стороне кисти — жест знакомый до боли.

— В тот день мой мир тоже сгорел, Грейс.

Он ненадолго замолчал.

— Но я так и не перестал тебя любить.

Слова прозвучали просто.

Без пафоса.

Без ожидания ответа.

И именно поэтому оказались такими тяжёлыми.

Он поднёс мою руку к губам и легко коснулся её поцелуем.

На одно короткое мгновение всё стало до странности спокойным.

Будто не было ни призраков, ни охоты на Звездных, ни пяти лет, проведённых в бегстве.

Будто я снова оказалась в том мире, где самым большим моим переживанием был предстоящий бал или очередная перепалка со Стивом.

Это было опасное чувство.

Потому что рядом с ним мне неожиданно захотелось перестать всё время быть настороже.

Я сама не заметила, как сделала шаг вперёд.

Руки сомкнулись у него за спиной.

Стив замер всего на мгновение.

А потом крепко прижал меня к себе.

Так, словно боялся, что стоит ослабить объятия — и я снова исчезну.

Я уткнулась лбом ему в грудь.

— Прости меня, Стив...

Слова прозвучали почти неслышно.

Слёзы оставляли тёмные пятна на его безупречном мундире.

Он лишь сильнее обнял меня.

— Не надо.

Его голос дрогнул.

— Пожалуйста, не проси прощения.

Я почувствовала, как его подбородок коснулся моих волос.

— Ты здесь.

Он сделал глубокий вдох, словно только сейчас наконец позволил себе поверить.

— Ты жива.

Ещё одна долгая пауза.

— И сейчас для меня ничего важнее этого нет.

Его объятия стали крепче.

— На этот раз...

Он произнёс это почти шёпотом.

— ...я больше тебя не отпущу.

От этих слов у меня всё внутри болезненно сжалось.

Когда-то я мечтала их услышать.

Но теперь они не приносили облегчения.

Потому что за последние несколько дней я слишком многое пережила.

Слишком многое изменилось.

И где-то глубоко внутри уже понимала, что, как бы мне ни хотелось хотя бы ненадолго поверить в возможность прежней жизни, назад дороги больше не было.

***

Стив повёл меня по знакомому коридору в сторону кухни.

Он шёл неспешно, не торопясь, но каждые несколько секунд бросал на меня взгляд, словно всё ещё не мог поверить, что я действительно рядом. Будто стоило ему отвернуться — и я снова исчезну.

Как только мы вошли в кухню, Корина уронила ложку.

Металл с громким звоном ударился о столешницу.

Женщина подняла глаза, и через мгновение её лицо исказилось от эмоций.

Она расплакалась.

Я едва успела сделать вдох, прежде чем оказалась в её объятиях. Корина крепко прижала меня к себе, оставляя на моих волосах и одежде следы муки.

— Благослови Звёзды... Ты жива, — всхлипывала она.

От неё пахло ванилью и свежими фруктами — запах, который я помнила с детства.

— Корина, — тихо сказала я, улыбнувшись, и обняла её в ответ.

Она отстранилась, всё ещё держась за мои плечи, будто боялась, что я исчезну прямо перед ней.

— Как? Взрыв... Они сказали, что никто не выжил.

Я почувствовала, как улыбка медленно сходит с моего лица.

Перед глазами вспыхнуло прошлое.

Огонь.

Крики.

Последний взгляд Элиона.

— Я знаю.

Голос стал тише.

— Это долгая история. Но я жива.

Корина смотрела на меня ещё несколько секунд, а затем резко расправила плечи.

— Тогда мы должны устроить пир! Нужно отпраздновать твоё возвращение!

Она хлопнула в ладоши, уже явно представляя себе весь список блюд.

Я почти улыбнулась.

— Нет, Корина.

Она замерла.

— Пожалуйста. Ты никому не должна говорить, что я жива.

Я посмотрела ей прямо в глаза.

— Обещай мне.

Женщина сразу стала серьёзнее.

— Конечно, дитя. Как пожелаешь. Но что насчёт...

Я подняла руку, останавливая её.

— Не сегодня.

Это прозвучало не как просьба.

Как приказ.

Корина тяжело вздохнула.

Но спорить не стала.

— Когда-нибудь, девочка моя, тебе всё равно придётся встретиться со своим прошлым.

Она внимательно посмотрела на меня.

— И я надеюсь, что доживу до этого дня.

Её взгляд смягчился, и она снова обняла меня.

Когда я уже собиралась уходить, Корина настояла, чтобы я забрала с собой целый пирог. Она завернула его в ткань, пропитанную запахом корицы, и поцеловала меня в обе щеки.

— Ты всё ещё слишком худая, — пробормотала она. — Значит, будешь есть.

Я не смогла удержать улыбку.

Стив всё это время стоял в дверях кухни и молча наблюдал.

Он почти ничего не говорил.

Но его взгляд не покидал моего лица.

В уголках его губ застыла тихая, немного грустная улыбка.

Будто он пытался запомнить каждый момент.

Когда мы вышли из кухни, Стив сообщил, что ему, к сожалению, нужно вернуться к обязанностям капитана, но вечером он придёт за мной к ужину.

Перед тем как уйти, он наклонился и легко коснулся губами моего лба.

Так мягко.

Так привычно.

И от этого внутри что-то болезненно сжалось.

Он ничего больше не сказал.

Просто ушёл.

Я медленно направилась обратно по коридору.

И снова прошла мимо своего портрета.

Стив никогда не был частью моего плана.

Я была уверена, что он давно пошёл дальше. Что он женился на какой-нибудь герцогине — именно этого от него и потребовали бы его родители. Для них это было бы самым разумным решением: выгодный союз, правильный статус, продолжение рода.

Но он сделал именно то, чего я ожидала бы от того Стива, которого когда-то знала.

Он остался верен любви.

Даже после смерти.

Он сохранил её, как маленький тлеющий уголёк, спрятанный в запертой комнате, куда никто не имел права войти.

И я не знала, что пугало меня больше.

То, насколько глубоко он оплакивал меня все эти годы.

Или то, насколько легко мне было снова раствориться в его тепле.

Я заставила себя выпрямиться, отгоняя воспоминания, и открыла двери перед собой.

Но стоило мне переступить порог, как сердце пропустило удар.

Дрейвена в кровати больше не было.

Паника мгновенно поднялась внутри, заставляя тело напрячься. Я осторожно вошла в комнату, стараясь не издать ни звука. Поставила пирог на ближайший стол и вытащила кинжал.

Мой взгляд быстро скользил по помещению, выискивая хоть какой-то признак опасности.

Постель была смята.

Одеяло откинуто.

Но ни крови, ни следов борьбы.

Ничего, что указывало бы на нападение.

Стеклянные двери, выходящие на балкон с видом на Вирелию, были распахнуты. Лёгкий ветер проникал в комнату, заставляя тонкие полупрозрачные занавеси колыхаться по обе стороны от прохода.

Я внимательно осмотрела остальную часть комнаты.

Тишина.

Спокойствие.

Никакой угрозы.

Я уже собиралась опустить кинжал, когда дверь ванной комнаты резко распахнулась.

Изнутри вырвался клубящийся пар.

И вместе с ним появился Дрейвен.

Вернее, та его часть, которую я совершенно не ожидала увидеть.

На нём было лишь полотенце, обёрнутое вокруг талии.

Капли воды стекали по его коже, блестевшей в солнечном свете, подчёркивая каждую линию его плеч, груди и сильных рук.

Я застыла.

Мой взгляд предательски задержался дольше, чем следовало.

Его тело было покрыто татуировками.

Целые узоры переплетались на обеих руках, уходили выше, частично скрываясь под тканью прошлого — на груди и спине. Я уже замечала эти странные рисунки раньше, но никогда не позволяла себе рассмотреть их так внимательно.

Теперь же невозможно было не заметить.

Шрамы разных размеров пересекали его тело.

Следы битв.

Следы прошлого.

Некоторые были едва заметными, побледневшими со временем, превратившимися в тонкие белые линии на коже.

Дрейвен выглядел так, словно его тело было картой всех сражений, которые он когда-либо пережил.

И почему-то это делало его ещё более опасным.

Не только из-за силы.

А из-за того, что за каждым шрамом скрывалась история, которую он никогда не рассказывал.

Я чувствовала, как Сила поднимается из самой глубины моего естества, пробуждаясь и вытягиваясь, готовая вырваться наружу от одной лишь мысли.

Я тихо выругалась и убрала кинжал обратно в ножны.

— Я могла тебя убить.

Раздражение сквозило в каждом слове.

Дрейвен лишь усмехнулся.

— Я бы с удовольствием посмотрел, как ты попробуешь, Звездная.

Он даже не потрудился привести в порядок свои растрёпанные влажные волосы, просто направился к кровати, оставляя после себя едва заметные следы воды на мраморном полу.

— А ещё ты мог бы хотя бы раз вести себя как цивилизованный человек и, не знаю... надеть одежду, прежде чем устраивать представление перед всем городом.

Я раздражённо махнула рукой в сторону открытых балконных дверей, а вторую упёрла в бок.

Дрейвен перевёл взгляд на меня.

На его губах появилась та самая раздражающая ухмылка.

— Я заставляю тебя чувствовать себя неловко, Звездная?

Он усмехнулся, доставая из своей сумки чистую одежду.

— Не льсти себе, охотник за головами, — отрезала я, скрестив руки на груди.

Его улыбка стала шире.

— Возможно, тебе самой стоило проявить вежливость и постучать?

Он направился ко мне.

Слишком близко.

Настолько, что между нами осталось всего несколько сантиметров.

Я почувствовала запах эвкалиптового мыла, смешанный с его привычным ароматом сосны и дыма. Даже роскошь Вольпеса не смогла полностью смыть с него эту дикую, необузданную часть.

Он всё ещё пах дорогой.

Лесом.

Свободой.

Я заставила себя не опускать взгляд ниже его талии, прекрасно понимая, что единственным препятствием между мной и полным отсутствием приличий было слишком маленькое полотенце.

Вместо этого мои глаза поднялись выше.

По его обнажённой груди.

По напряжённым мышцам.

По старым и новым шрамам, пересекающим загорелую кожу.

Я не должна была спрашивать, но вопрос сорвался сам.

— Кто это сделал?

Мои пальцы осторожно коснулись одной из бледных линий, проведённой через его кожу.

Дрейвен замер.

Его мышцы напряглись под моим прикосновением, а из груди вырвался медленный глубокий выдох.

На мгновение мне показалось, что я задела не шрам.

А что-то гораздо глубже.

— Те, кто оправдывает резню ради власти и контроля, — ответил он холодно.

Его голос снова стал тем непроницаемым голосом охотника, за которым он обычно прятался.

Я провела взглядом по другим отметинам.

— Ты был солдатом, не так ли?

Мой голос дрогнул.

Я не знала, чего боялась больше.

Что он подтвердит мои догадки, или что снова солжёт.

— Никто, кроме солдата, не смог бы сражаться так, как ты сражался с монстром.

Несколько секунд он молчал.

А потом ответил:

— Да.

Его взгляд не отрывался от моего.

— Много лет назад.

Моё сердце забилось быстрее.

От облегчения?

От страха?

Я сама не могла понять.

— И эти ранения ты получил в бою?

Дрейвен слегка склонил голову.

— Война всегда требует платы.

Его голос стал тише.

Но взгляд остался прикованным к моему.

Я видела, как расплавленное янтарное сияние отражается в его взгляде.

Два ярких солнца, наполненных светом и теплом, смотрели прямо в мои глубокие синие океаны.

Я чувствовала, как мои связи откликаются на него.

Позвоночник обдало теплом, а от самой глубины моего естества к кончикам пальцев потянулись маленькие разряды молний. Они требовали выхода. Жаждали вырваться наружу.

Я не успела остановить себя.

Не подумала.

Просто приоткрыла дверь к Силе и позволила ей просочиться наружу, уступая тому желанию, которое слишком долго пыталась игнорировать.

Дрейвен не отступил.

Не дрогнул.

Даже не моргнул, когда белые искры начали мерцать вокруг моих рук.

Его взгляд оставался прикованным к моему лицу.

В нём не было страха.

Только спокойствие.

Только понимание.

Краем глаза я заметила, как его рука медленно и намеренно потянулась к моей.

Он не торопился.

Будто давал мне возможность остановить его.

Но я не остановила.

Его пальцы едва коснулись моих.

И в тот же миг вспышка Силы отреагировала на прикосновение.

Она ожила.

Белое сияние потянулось от моей ладони к его руке, словно тонкая извивающаяся нить. Светлая связь обвилась вокруг наших пальцев, соединяя нас едва заметным прикосновением.

Я смотрела на наши руки.

Мы почти не касались друг друга.

Но моя связь свободно текла между нами.

Это ощущение было странно знакомым.

Как морской ветер, ласкающий кожу после долгого дня.

Как тепло огня в холодную зимнюю ночь.

Спокойствие и восторг одновременно.

Моё дыхание сбилось.

Я не могла отвести взгляд от этого чуда.

А затем снова посмотрела на Дрейвена.

Его губы дрогнули.

Не в привычной насмешливой ухмылке.

Не в той улыбке, которой он обычно скрывал свои мысли.

Это была настоящая улыбка.

Осознанная.

Тёплая.

И я улыбнулась ему в ответ, не сумев удержаться.

На одно короткое мгновение в моей голове вспыхнула мысль.

Каково это — почувствовать тепло его губ на своих?

Я тут же сглотнула.

Горло пересохло.

Дрейвен тоже посмотрел на мои губы.

Будто его собственные мысли предали его так же, как мои предали меня.

Между нами повисла тишина.

Слишком хрупкая.

Слишком опасная.

А потом его рука отстранилась.

Связь оборвалась.

Свет исчез.

— Возможно, ты была права, — произнёс он ровным голосом.

В его тоне больше не было ни игры, ни привычной лёгкости.

Улыбка исчезла с его лица.

— Мне действительно стоит вести себя более цивилизованно.

Он прошёл мимо меня в сторону ванной комнаты, держа одежду в руках.

Не остановился.

Не посмотрел назад.

— Я попрошу другую комнату.

Он сделал ещё несколько шагов, прежде чем добавил:

— Не хотелось бы создавать скандал для твоего жениха.

Последние слова прозвучали слишком спокойно.

И именно поэтому я почувствовала в них больше, чем он хотел показать.

Глава 23

Глава 23

Искусство исцеления основано не только на звездной способности «Жертва». Оно проистекает из врожденного чувства самосохранения, которое прививается каждому мужчине и каждой женщине с младенчества. Без этого чувства человек приветствовал бы боль и смерть. Искусство целителя заключается в тщательном и осознанном заботе о сохранении тела и разума.

Медела, главный философ Университета целительства Вирелия

— Невыносимый грубиян, — пробормотала я себе под нос, захлопнув дверь комнаты за спиной.

Жар всё ещё ощущался под кожей — от его прикосновения и от злости, которую вызывало его равнодушие ко мне. Дрейвен приводил меня в замешательство, а это лишь сильнее раздражало.

Но где-то в глубине сознания, там, где все эти годы я старалась не слушать собственные мысли, начал звучать тихий голос сомнений. Он медленно разрушал стены, которые я так тщательно выстраивала вокруг себя.

Возможно, он действительно был охотником за головами, работающим на короля. Возможно, он был солдатом, прошедшим обучение, а затем ставшим наёмником.

А возможно…

Возможно, он начал испытывать ко мне то же, что и я к нему.

Возможно, он тоже ощущал эту небесную связь, которая возникала от одного его присутствия рядом. Это необъяснимое притяжение, заставляющее стремиться к нему, словно наша история уже была написана где-то среди звёзд, а сами Созвездия лишь направляли нас навстречу друг другу.

Я глубоко вдохнула и открыла дверь, ведущую в сады поместья Вольпес.

Солнечный свет заставил меня прищуриться, и я прикрыла глаза рукой, пока зрение не привыкло к яркости. Затем я вышла на дорожку, проложенную через сады, и направилась вперёд.

Она изгибалась между розовыми кустами, звёздными цветами и деревьями самых разных видов. Воздух был наполнен ароматами растений, настолько насыщенными, что каждый вдох казался почти опьяняющим.

Я шла к небольшой реке, которая питала всю растительность вокруг. Белокаменная стена окружала сады поместья — скорее ради уединения, чем ради настоящей защиты.

Многие целители, а также такие, как я, связанные с Жертвой, обучались в Вирелийском университете исцеления. Там они изучали лечебные свойства звёздных цветов и других растений, чтобы использовать их силу во благо королевства.

Когда-то я мечтала учиться там.

Но у моего отца были другие планы.

Я стиснула зубы.

Знакомая тяжесть обиды и горя вновь легла на плечи. Всё казалось таким бессмысленным. Все мои мечты, всё будущее, которое я когда-то представляла, было отнято у меня.

Трава приглушала звук моих шагов, а журчание ручья становилось всё отчётливее по мере того, как я приближалась к месту, которое так хотела увидеть с самого нашего приезда в поместье.

Когда я увидела его, напряжение постепенно покинуло меня.

Моя челюсть расслабилась.

Ветви моей любимой ивы мягко покачивались на ветру. Её ствол был склонён к воде, словно танцовщица, склонившаяся в поклоне перед зрителями, а кончики листьев едва касались поверхности ручья, который протекал вдоль основания дерева.

Столько летних воспоминаний хранила эта ива.

Когда мы были младше, Элион и Стив постоянно дразнили меня, придумывая всё новые способы довести меня до испуга. Тогда ива была моим укрытием от этих двух неугомонных мальчишек. Позже, когда я стала старше, я проводила здесь долгие часы, читая под прохладной тенью её ветвей и позволяя тихой песне ручья убаюкивать меня в тёплые послеобеденные часы.

Я отодвинула свисающие ветви, склонила голову и скрылась за ними, словно отгораживаясь от всего остального мира.

Опустившись на землю, я прислонилась спиной к небольшому изгибу ствола — тому самому месту, которое идеально повторяло изгиб моей спины.

Сидя под ивой, я вновь вспомнила один из вечеров прошлого.

Прохладная летняя ночь во время маскарадного бала.

Факелы вдоль садовых дорожек освещали гостей, которые смеялись и танцевали среди арок и зелёных тропинок. Рука Стива скользнула в мои волосы, притягивая меня ближе. Наши губы коснулись друг друга, и мы украли свой первый поцелуй под зелёной завесой листьев.

Я закрыла глаза и позволила голове опереться на ствол ивы.

Но передо мной возникли не зелёные глаза, которые я ожидала увидеть.

Это было пламя.

Дикое.

Опасное.

Бесстрашное.

В моём сознании вспыхнул огонь — яркий, неудержимый, живой. Каждый инстинкт внутри меня кричал, что нужно бежать. Но я не могла бросить вызов Созвездиям так же легко, как не могла заставить себя отвернуться от него.

Звук дождевых капель, разбивающихся о поверхность ручья, вывел меня из оцепенения.

Я открыла глаза и посмотрела сквозь переплетение ветвей ивы.

Солнце уже клонилось к горизонту, а тёмные грозовые облака скрыли его лучи.

Мои связи внезапно ожили.

Сила дрогнула вдоль позвоночника, но не требовала выхода. Я сразу узнала это ощущение. Оно было похоже на молнию перед грозой — когда воздух ещё наполнен ожиданием, а каждая клетка тела будто пробуждается в предчувствии удара.

Я ещё не успела осознать, что происходит, как чья-то рука отодвинула свисающие ветви ивы.

— Тебя сложно найти, Звездная, — раздался громкий голос Дрейвена сквозь шум сильного дождя.

— Видимо, не настолько сложно! — крикнула я в ответ, не скрывая раздражения.

— Ну так ты пригласишь меня внутрь? — Он кивнул в сторону места под ивой, где я только что сидела.

Я поднялась, не отводя от него взгляда.

— А зачем мне это делать, охотник за головами? Чтобы ты продолжил лгать мне в лицо? Или чтобы наконец оттащил меня к своему любимому королю?

— Я просто хочу поговорить. Мы можем хотя бы попытаться вести себя нормально? Или ты собираешься позволить мне утонуть здесь? — спросил он.

Вода стекала по его лицу, волосы промокли насквозь.

— Хорошо. Но если ты сделаешь хоть одно неверное движение, я перережу тебя от носа до пупка.

Я откинула край плаща, демонстрируя небесный кинжал, чтобы он понял, что я не шучу.

— Понял, — ответил он с улыбкой.

Дрейвен шагнул под защиту ветвей ивы.

Под деревом дождь был лишь лёгкой моросью, но он уже успел промокнуть до нитки. Рубашка плотно прилипла к его груди, подчёркивая силу его тела. Оба рукава были закатаны до локтей, открывая сложные, непонятные узоры татуировок, покрывавшие его руки.

Я старалась не обращать внимания.

Безуспешно.

— Ладно. Ты вторгся в единственное убежище, которое у меня осталось в этом проклятом мире. Так что начинай говорить, — резко сказала я, заставляя себя встретиться с ним взглядом.

Дрейвен приподнял бровь.

— Помнишь? Мы решили вести себя цивилизованно.

Я раздражённо выдохнула, не желая доставлять ему удовольствие ответом.

Он провёл рукой по мокрым волосам, тяжело вздохнул, затем потёр шею.

— Я хотел поблагодарить тебя.

Я моргнула, не сразу поняв, что услышала.

— Что?

— За то, что ты помогла мне.

Он сделал короткую паузу.

— Ты спасла меня. Могла оставить умирать в лесу, истекающего кровью, но не сделала этого. Ты знаешь, кто я, и всё равно спасла меня. Так что… спасибо.

В его голосе звучало едва заметное удивление, словно он сам всё ещё не мог до конца поверить, что я действительно сделала это.

— Ну… — начала я, подбирая слова. — Я была должна тебе. Так что давай просто считать, что теперь мы в расчёте.

Я уже собиралась выйти из-под защиты ивы, но Дрейвен перехватил мою руку.

Между нашими пальцами пробежали искры. Тепло разлилось по коже, заставляя волосы на руках подняться. Я опустила взгляд на наши руки, а затем снова посмотрела на него.

Он не отрывал от меня взгляда.

— Я уезжаю завтра.

— Что? Почему? — спросила я, с трудом скрывая внезапную тревогу.

— Я говорил тебе не доверять мне.

Его слова повторили прежние предупреждения, которые он уже не раз произносил, но теперь в голосе слышалась едва заметная боль.

— Но зачем тогда ты оставался всё это время? — спросила я. — Зачем спас меня, Дрейвен? Что это вообще было? Какая-то извращённая игра в кошки-мышки?

Мой голос сорвался выше, чем я хотела, а лицо обдало жаром.

Я попыталась высвободить руку, но он не отпустил. Вместо этого осторожно потянул меня ближе, удерживая под свисающими ветвями ивы, пока дождь продолжал стучать вокруг нас.

— Ты оказалась не такой, какой я тебя представлял.

Он говорил спокойно, но в его голосе не было привычной насмешки.

— Ты сильная. Верная. Добрая без причины.

Он сделал короткую паузу, глядя прямо на меня.

— У тебя есть все основания сжечь этот мир дотла. Заставить их всех склониться перед тобой. Но ты этого не делаешь.

Его пальцы чуть сильнее сжали мои.

— И теперь я больше не могу доверять самому себе.

В его глазах мелькнуло что-то тяжёлое.

— Мне нужно уйти, прежде чем я сам сожгу этот мир ради тебя.

Дрейвен произнёс это без колебаний. В его позе не было сомнений — только решимость.

Вокруг него начали клубиться тонкие струйки белого дыма, словно сами его слова были наполнены огнём.

Но я не испугалась.

Я перестала пытаться вырвать руку и просто посмотрела на охотника за головами.

Я видела борьбу внутри него.

Противостояние между человеком, которым он был, его честью и приказом, которому он должен был следовать.

Он уходил не потому, что хотел оставить меня.

Он уходил, чтобы защитить меня.

Моя свободная рука поднялась сама собой.

Я коснулась его лица, обхватив ладонью щёку.

В тот же миг под моей ладонью вспыхнуло новое тепло, и мои связи мгновенно отреагировали, словно оказались на грани пробуждения.

Его рука накрыла мою, а глаза медленно закрылись. Напряжение покинуло его лицо, и вместо ярости, которую он так долго носил в себе ради тех, кто причинил мне боль, появилась неожиданная умиротворённость.

— Останься. Пожалуйста.

Моя просьба прозвучала едва слышно, почти растворившись в шуме дождя.

Он открыл глаза, и его взгляд встретился с моим.

— Это единственный способ защитить тебя, Звездная.

Он осторожно убрал мою руку от своего лица и отпустил её.

— Я бы хотела, чтобы ты перестал так меня называть, — тихо сказала я.

Я смотрела на него, стараясь запомнить каждую черту его лица. Каждую линию, каждый шрам, каждый изгиб. Мне было страшно, что это последний раз, когда я увижу его таким — что это последний раз, когда он будет раздражать меня своими насмешками и этим самодовольным выражением лица.

На уголке его губ появилась знакомая улыбка.

Он наклонился ближе и прошептал мне на ухо:

— Если бы всё зависело от меня, я бы называл тебя своей королевой. Я бы поклонялся тебе так же, как люди поклоняются Созвездиям.

Дрейвен медленно отступил, не разрывая нашего взгляда.

На его губах появилась мягкая улыбка, затем он отодвинул ветви и вышел под ливень.

Не обернувшись ни разу, охотник за головами оставил меня одну под ивой.

Глава 24

Глава 24

Госпожа ждет своего возлюбленного. Она ждет в прохладе зимы и под теплыми летними дождями. Она ждет, протянув руки к совам и волкам. Она ждет, облаченная в бархат. Госпожа ночи ждет своего возлюбленного, рожденного из звездного света.

Беззвездная ночь

Я открыла дверь в свою комнату, промокшая до нитки после летнего ливня. Целый час я просидела под ивой, позволяя слезам оставаться незамеченными, пока дождь постепенно пробирался сквозь завесу ветвей и не пропитал насквозь мою одежду. Тёмно-синий плащ стекал водой на безупречно чистый кремовый ковёр, и каждая капля отбивала ровный ритм, совпадающий с биением моего сердца.

Комната была пуста.

Кровать аккуратно застелена. Стеклянные двери на балкон закрыты. Ни следа охотника за головами.

Даже его запаха — дыма и сосны — больше не осталось в этом чрезмерно роскошном помещении.

Я прислонилась спиной к двери, чувствуя, как замок тихо щёлкнул за моей спиной.

Он ушёл.

Чтобы защитить меня.

Если Дравен действительно был послан регентом-королём охотиться на каждого Звездного, то я была бы для него главной добычей. Единственной известной обладательницей двух связей со Звёздами.

Моей смертью злой король распорядился бы без колебаний.

Но Дравен сделал другой выбор.

Он позволил мне уйти.

Он подарил мне свободу — свободу, ради которой я с радостью сгорела бы.

Я стиснула зубы, чувствуя, как напряжение сковывает плечи. Король забрал у меня всё.

Моя маленькая жизнь в Тенебрисе была уничтожена одним его приказом, одной подписью на листе бумаги. А потом у меня отняли единственного человека, которому было не всё равно, что я сгорела.

Я разжала кулаки, заставляя себя сосредоточиться на пустой комнате вокруг.

Она казалась слишком большой.

Слишком открытой.

Слишком тихой.

Я привыкла к тому, что охотник за головами всегда был рядом — его массивная фигура возвышалась над всем и всеми, его присутствие невозможно было игнорировать.

Но теперь его не было.

Он ушёл.

И мне придётся это принять.

Одна только мысль о том, что я больше никогда не увижу Дравена, заставляла горло сжиматься. Я заставила себя подавить новые слёзы, но они всё равно обжигали глаза.

Лёгкий стук разнёсся по холодной комнате, вырывая меня из собственных мыслей.

— Да, войдите, — с трудом произнесла я, проглатывая ком в горле.

В комнату осторожно вошла невысокая молодая девушка. Она присела в реверансе и склонила голову, прежде чем заговорить.

— Миледи, меня зовут Сави. Я буду вашей горничной. Меня отправили помочь вам подготовиться к ужину с лордом.

— Звёзды, помогите мне. Он прекрасно знает, как я ненавижу подобные пустые церемонии, — пробормотала я, закатив глаза и проведя рукой по волосам.

Я застыла.

Только сейчас поняла, что повторила привычный жест Дрейвена — его раздражённое движение, которое я уже успела запомнить.

Я тут же опустила руку и нервно потянула край рубашки.

— Ладно. Давайте просто покончим с этим, — сказала я, прочищая горло. — И ради всех Звёзд, поднимитесь уже, пока ваши мышцы не застыли в таком положении.

Девушка мгновенно выпрямилась, подняла голову и последовала за мной в ванную комнату.

Я не могла не поддаться искушению, когда увидела перед собой множество мыла, масел и ароматных духов, разложенных на столике.

Пусть я и была беглой Звездной, это не означало, что я перестала хотеть чувствовать себя чистой.

Несколько часов ушло на купание, уход и приготовления, прежде чем Сави наконец осталась довольна моим видом. Горничная разгладила мои платиновые волосы так, что они засияли роскошным блеском — таким, которому, вероятно, позавидовала бы даже Желание.

В дверь снова постучали.

Сави тут же вышла из ванной комнаты, чтобы открыть, и спустя мгновение вернулась, держа в руках большую чёрную коробку.

— Подарок для вас, миледи.

Она снова сделала реверанс и поставила коробку на мраморный туалетный столик передо мной.

Я подозрительно приподняла бровь.

Осторожно сняв крышку, я замерла.

Внутри лежало великолепное платье.

А сверху — записка с почерком, который я знала слишком хорошо.

Для тебя, Звёздный свет.

Навсегда твой. К.

— Можно? — тихо спросила Сави, указывая на платье и стараясь не смотреть на записку.

Я лишь кивнула, аккуратно сложила письмо и крепко сжала его в руке, пока Сави помогала мне надеть платье.

Через несколько мгновений она затянула корсет, поправила ткань и надела на мои ноги изящные шёлковые туфли. Затем девушка отошла на несколько шагов, оценивая результат, и улыбнулась.

— Великолепно, миледи.

Глаза Сави сияли, когда она слегка склонила голову и указала на зеркало в ванной комнате.

Я повернула взгляд к зеркалу и замерла.

Я не узнавала женщину, которая смотрела на меня из отражения.

У неё были светлые, сияющие волосы — словно перламутр, в котором среди прядей рассыпались звёзды. Сави заплела половину моих волос в подобие короны, а остальные локоны свободно ниспадали вдоль спины.

Но платье…

Оно заставило меня забыть, как дышать.

Основа платья была глубокого тёмно-синего цвета и мягко струилась вокруг моего тела. Поверх неё лежал прозрачный слой такой же насыщенной синевы, украшенный сотнями кристаллов Звёздного света. Они рассыпались от лифа, словно падающее созвездие, и постепенно исчезали ближе к подолу.

Лиф идеально облегал фигуру, подчёркивая талию. Платье не имело бретелей, а глубокий вырез доходил почти до пупка, создавая ощущение, будто сами Звёзды спустились с небес и легли на мою кожу.

Я медленно повернулась, рассматривая спину платья.

Вырез был таким же смелым — настолько низким, что мой знак Силы был полностью открыт.

Вероятно, на моей коже сейчас находилось целое состояние всей провинции.

Кристаллы Звёздного света были редкостью. Даже большей, чем звёздная пыль. Говорили, что они появлялись, когда молния сталкивалась со звёздной пылью, и только древние семьи Астрадеона когда-либо получали их в дар, передавая из поколения в поколение.

Моё восхищённое созерцание прервал лёгкий кашель.

— Этого будет достаточно, миледи?

— Очень надеюсь, Сави. Спасибо, — ответила я, улыбнувшись девушке.

Горничная быстро присела в реверансе и тихо вышла из комнаты.

— Звёзды… что я вообще делаю? — прошептала я, глядя на своё отражение.

Синие глаза смотрели прямо в глубину моей души.

И где-то внутри меня маленькая, упрямая часть хотела увидеть вместо них глаза цвета янтаря.

Я тяжело вздохнула и вышла из ванной комнаты.

Оставаться в этой зловещей тишине комнаты означало окончательно свести себя с ума, поэтому я решила лучше заняться чем-нибудь другим.

Я закрепила небесный кинжал на бедре и резко открыла дверь.

На пороге стоял Стив.

Он замер, глядя на меня, а затем на его лице появилась улыбка.

— Звёзды, Грейс… Ты выглядишь невероятно.

Я окинула взглядом Стива и заметила, что вместо формы капитана он надел идеально сшитый тёмно-синий костюм.

Он выглядел великолепно.

Безупречно.

И эта по-настоящему притягательная улыбка на его лице только усиливала впечатление.

Его зелёные глаза смотрели на меня, и в этом взгляде было столько тоски и надежды, что я почти не могла выдержать.

— А ты, оказывается, тоже умеешь выглядеть вполне прилично, — улыбнулась я, позволяя своим защитным стенам ещё немного опуститься рядом с ним.

Рядом с Стивом я чувствовала себя желанной.

Дома.

В безопасности.

И в тот момент решила, что сегодня не буду жить в страхе и боли. Хотя бы на один вечер я позволю маленькой частице радости пробиться сквозь тьму, которая поселилась в моих мыслях.

Стив засиял, и на его лице отразилось искреннее удовлетворение, почти детская радость.

— Вижу, ты получила мой подарок, — сказал он, разглядывая платье. Его взгляд задержался на моём знаке возле ключицы.

— Очень незаметно с твоей стороны, — съязвила я. — Ты ведь не всерьёз думаешь, что я позволю тебе провести меня через весь твой двор, выставив напоказ два знака, только чтобы меня схватили?

— Может быть, устроим всего лишь небольшой парад?

Я знала, что он специально провоцирует меня.

Но спорить с ним заставляло меня чувствовать себя нормальной.

Будто мне снова было восемнадцать.

Будто мой брат был жив.

Будто мир ещё не разрушился.

Я скрестила руки на груди, продолжая смотреть на него в дверях.

Стив тихо рассмеялся.

— Ты совсем не умеешь веселиться. Ты же знаешь, я никогда бы не подверг тебя опасности.

Он сделал паузу, а затем добавил:

— Именно поэтому я принёс тебе это.

Он достал из внутреннего кармана пиджака небольшую круглую деревянную коробочку.

Осторожно повернув верхнюю часть, он открыл её.

Внутри находилась густая прозрачная паста.

— И что именно это такое? — спросила я, морща нос.

Стив опустил один палец в пасту, и небольшое количество средства осталось на коже.

— Доверься мне.

Медленно он убрал несколько выбившихся прядей волос от моего знака Жертвы.

Его рука замерла, когда кончики пальцев коснулись моей ключицы.

Мне пришлось сдержать дрожь, пробежавшую по позвоночнику.

— Это называется «метамфиези». Когда известие об указе короля достигло Вирелии чуть больше двух недель назад, я решил действовать заранее.

Он говорил тихо, сосредоточенно.

— Я работал с несколькими целителями из университета, чтобы создать способ скрывать знаки Звездных.

Он остановился и посмотрел на меня.

— Можно?

Я нерешительно кивнула.

Стив провёл пальцами с пастой по моему знаку возле ключицы, осторожно распределяя средство по коже, пока оно не легло ровным слоем.

От его прикосновения по коже разлилось тепло, и внутри всё дрогнуло.

— Мне нужно нанести его и на второй знак, — прошептал он мне возле уха, заставляя волосы на затылке подняться.

Не говоря ни слова, я развернулась, позволяя ему увидеть мой знак Силы на спине.

Его движения были неторопливыми, уверенными и до боли знакомыми. В них было что-то успокаивающее. Стив мягко втирал метамфиези в знак, проходящий по моей спине, а я изо всех сил старалась не закрыть глаза и не раствориться в ощущении его руки.

Мне не хотелось признавать, насколько сильно я соскучилась по простым прикосновениям.

По теплу.

По ощущению, что рядом есть кто-то, кому я не безразлична.

Когда он убрал руку, тепло исчезло вместе с ним. Стив тихо прочистил горло.

— Готово.

Я повернулась к нему как раз в тот момент, когда он убирал деревянную коробочку обратно во внутренний карман пиджака. На его щеках появился лёгкий румянец.

Я моргнула, заставляя мысли прийти в порядок, и опустила взгляд на свой знак Жертвы.

— Что? Как?.. — выдохнула я.

Я с изумлением смотрела на свою кожу, где больше не было дорожки звезд.

— Звездоцветы и огромное количество терпения, — объяснил Стив. — Нам удалось создать достаточно средства, чтобы распределить его среди Звездных в Волпесе. Сейчас мы тайно начинаем отправлять его в остальные части Вирелии.

Он сделал паузу.

— Это не решит проблему с указом короля, но даст людям хотя бы временную защиту.

Лицо Стива потемнело. На его плечи словно вновь легло осознание того, насколько огромной была задача — защитить всех своих людей.

Я протянула руку и сжала его ладонь, отчаянно желая хоть немного облегчить этот груз.

— Это невероятно, Стив. Правда.

Я улыбнулась и крепче сжала его руку.

Он улыбнулся в ответ, поднял мою ладонь и мягко коснулся губами моей бледной кожи.

— А теперь ты позволишь мне пригласить тебя на ужин?

Его зелёные глаза отражали свет ламп, когда он осторожно положил мою руку себе на локоть и повёл меня прочь из комнаты.

— Похоже, выбора у меня нет, — сказала я, приподняв брови.

— Разумеется, нет.

Он усмехнулся и сопроводил меня в обеденный зал.

Двое лакеев стояли по обе стороны от белых дверей, ведущих в главный обеденный зал. Каждая дверь была украшена сложной резьбой по дереву — переплетением лоз и цветов, а каждый изгиб узора покрывали тончайшие золотые вставки.

Одного короткого кивка Стива было достаточно.

Лакеи одновременно распахнули двери.

Я позволила Стиву провести меня внутрь, но мои шаги замедлились, как только мы вошли в зал.

Там, где раньше стоял огромный стол, способный вместить не меньше пятидесяти придворных и членов совета, теперь находился лишь небольшой стол, накрытый на двоих.

Больше никого не было.

Ни гостей.

Ни слуг, кроме дворецкого Руфуса, стоявшего неподалёку.

— Надеюсь, ты не возражаешь, — начал Стив, жестом показывая Руфусу удалиться. — Просто я терпеть не могу ужины, которые устраивают мои родители, пытаясь каким-то жалким образом задобрить членов совета и заставить их подчиняться.

Он посмотрел на меня искоса.

— Поэтому я подумал, что сегодня мы можем побыть только вдвоём.

Он подошёл к моему месту и отодвинул для меня стул.

— Ты никогда не был из тех, кто следует правилам, — сказала я, садясь.

На его лице появилась настолько искренняя, ослепительная улыбка, что я невольно задержала взгляд.

Через мгновение Руфус вернулся, налил нам вина и поклонился мне, прежде чем уйти.

Я прикусила губу, когда он склонился в поклоне.

Осознание ударило слишком резко.

Двое слуг Стива знали, что я жива.

А значит, оставалось лишь вопросом времени, когда неизбежные слухи расползутся по всему поместью.

— Они поклялись хранить молчание, Грейс.

Голос Стива стал громче, вероятно, как предупреждение Руфусу и любому другому слуге, который мог услышать его слова.

Я молча кивнула, пока паника сжимала грудь.

Я рисковала раскрыть своё существование, приехав в Волпес.

Но у меня не было другого пути.

Мне больше негде было назвать себя дома.

Домом был мой брат.

Домом был травяной холм у моря.

Домом был тот мир, которого больше не существовало.

Мой дом уничтожили.

Если меня обнаружат, меня отдадут королю.

А вместе со мной заберут и Стива.

За пособничество.

За то, что он сам был Звездным.

Воздух вокруг меня вдруг стал слишком тяжёлым.

Платье — слишком тесным.

Я начала дышать быстрее, чувствуя, как паника вновь поднимается внутри.

Мне нужно было уйти.

Сейчас.

Если я отправлюсь в путь этой ночью, то смогу следовать вдоль реки Ньорд по северной стороне Вирелии, пока не достигну Пиков Небесной Кузницы. А затем спрячусь где-нибудь в горной деревушке, исчезну среди заснеженных лесов и стану ещё одной безымянной странницей, которая больше не сможет причинить вреда никому вокруг.

Твёрдая, грубая ладонь сомкнулась вокруг моей руки и мягко сжала её, мгновенно вырывая меня из потока мыслей.

— Дыши, Грейс.

Стив смотрел на меня с такой уверенностью, что в его словах почти невозможно было усомниться.

— Ты здесь в безопасности. Больше никто никогда не причинит тебе вреда. Пока я дышу.

В его голосе не было ни тени сомнения.

Только обещание.

Я сделала несколько глубоких вдохов, заставляя себя успокоиться, пока сердце наконец перестало грохотать в ушах.

Стив защитит меня.

Он мог стать моим новым домом.

Я тихо выдохнула, отпустила его руку и сделала глоток вина.

Сладость покрыла мой язык, и неожиданно вкус напомнил мне о другом ужине.

О совсем другом времени.

— Ты помнишь то лето, когда мы выпили всё хорошее вино на гала-вечере торгового саммита, который твои родители устраивали в честь Полого Города?

Стив замер.

Сначала на его лице появилось озадаченное выражение — вероятно, из-за того, насколько неожиданно я сменила тему.

А затем он рассмеялся.

— Как я могу забыть? Элион был настолько пьян, что упал в фонтан в саду и решил, что это Аэтерглубь. Поэтому попытался доплыть в нём до Солренда.

Я рассмеялась, вспоминая тот вечер.

Элион снова и снова кричал:

— К Звёздам, Грейс! Мы почти у Звёзд!

А потом несколько раз проплыл по кругу в фонтане, абсолютно уверенный, что совершает великое путешествие.

Я всё ещё могла услышать его голос.

Могла увидеть его улыбку.

Могла почувствовать ту беззаботность, которой больше не существовало.

— И если я правильно помню, именно тогда ты впервые меня поцеловал, — сказала я.

Стив усмехнулся, откинувшись на спинку кресла и отпивая вина из своего бокала.

— Я?

Я недоверчиво подняла бровь.

— Это ты преследовал меня по саду и практически бросился на меня под ивой.

Я фыркнула, допила остатки вина и наколола на вилку кусочек груши.

— Лорд Волпеса не бросается на женщин, даже если перед ним стоит невероятно красивая женщина, — ответил он.

Он поставил бокал на стол и продолжал смотреть на меня.

Свет люстр отражался в зелени его глаз, заставляя их мерцать так, словно передо мной были не глаза, а ветви той самой ивы, плавно движущиеся на летнем ветру.

Я рассмеялась.

По-настоящему.

Глубоко.

Так, что уже через несколько секунд у меня заболели бока.

Мой смех разнёсся по огромному обеденному залу, заполняя пространство, где ещё недавно было только напряжение и страх.

А Стив просто улыбался.

Ужин оказался не таким роскошным, как я ожидала, и это приятно удивило меня.

После испытаний последних дней мой аппетит всё ещё не успел восстановиться. Я почти не чувствовала голода, будто тело до сих пор пыталось наверстать упущенные силы и оправиться от всего, что ему пришлось пережить.

Но я всё же позволила себе ещё один бокал вина, несмотря на то, что прекрасно знала: моя переносимость алкоголя была примерно на уровне послушницы при одном из Созвездий.

Ещё один едва заметный кивок Стива — и из угла роскошного зала начала разливаться музыка.

Скрипач и пианист играли мелодию, которую я не слышала уже многие луны.

Песню из пьесы о Небесной войне.

О том времени, когда Равновесие восстало против Владычества и погибло в этой попытке.

Именно это стало переломным моментом войны, после которого остальные Созвездия поднялись против Вельмора.

Сила возглавила восстание.

Звёздные стражи начали собственную войну на землях Астрадеона против призраков Вельмора, которые стремились уничтожить всё и всех, кто вставал у них на пути.

Вельмор был повержен.

Но нарушение равновесия между Звёздами оказалось слишком велико для того, чтобы космос смог его удержать.

Звёзды пали.

Раскол послал волну разрушения через весь эфирный мир, уничтожив большую часть Астрадеона и соседних королевств.

После этого наступил хаос.

Нарушенное равновесие.

Пустота небес.

Я почувствовала, как внутри поднимается волна гнева, пока вспоминала эту историю.

Звёзды разрушились, чтобы остановить искажённую власть Вельмора.

Но в процессе они бросили всех остальных.

И прежде всего — они бросили Звездных.

Я заставила себя отогнать эти мысли.

Здесь.

Сейчас.

Я была не в прошлом.

Стив поднялся со своего места, возвращая меня к настоящему, и протянул мне руку.

— Потанцуй со мной.

Я привыкла к опасности.

Просто не к той, которая носила идеально сшитый костюм и смотрела на меня такими глазами.

Каждая частица моего разума кричала, что я должна отказаться.

Что это плохая идея.

Что я не имею права забывать, кем являюсь и что поставлено на карту.

Но маленькая искра любопытства оказалась сильнее инстинктов.

Я вложила свою руку в его.

Он легко поднял меня из кресла и повёл в центр обеденного зала.

Стив осторожно направил мою левую руку к своему плечу, а правую ладонь положил на открытую часть моей спины.

Моя кожа мгновенно покрылась мурашками от его прикосновения.

И Стив заметил это.

На его лице появилась самодовольная, почти озорная улыбка, полная явного удовольствия от своей маленькой победы.

Крепко удерживая мою правую руку в своей, он повёл меня по залу, закружив в вихре плавных движений и выверенных шагов.

Мне понадобилось всего несколько поворотов, чтобы тело вспомнило то, что когда-то знало лучше меня самой. Мышечная память взяла верх, и вскоре я двигалась легко, почти невесомо, будто никогда не забывала эти танцы.

Роскошный зал вокруг нас словно начал растворяться.

Белый мрамор под ногами, золотая отделка, свет люстр — всё постепенно расплывалось, превращаясь лишь в смутный фон, пока мы скользили по отполированному полу.

Я чувствовала себя невесомой.

И впервые за долгие годы передо мной мелькнул отблеск надежды.

Надежды на то, что моя жизнь не обязана проходить в постоянном страхе.

Что мой свет не должен всё время гаснуть под давлением мира и его чудовищ.

Искра надежды была крошечной.

Почти незаметной.

Но это был самый яркий свет, который я видела в своём потускневшем мире за очень долгое время.

И я держалась за неё.

Несмотря ни на какие обстоятельства.

Несмотря на все причины, по которым мне следовало не позволять себе верить.

Стив не отрывал от меня взгляда, пока мы танцевали.

Его глаза говорили громче любых слов.

В них было что-то решительное.

Почти клятва.

Обещание.

Он сказал мне, что больше никогда меня не отпустит.

И я видела эту клятву в его взгляде так ясно, словно она была написана на его лице.

Я должна была насторожиться.

Должна была бросить вызов его попытке вернуть меня.

Должна была осторожно ступать по нашей общей истории, не позволяя прошлому затянуть меня обратно.

Так поступил бы обученный воин.

Так поступила бы Грейс, которая всегда просчитывала опасность на несколько шагов вперёд.

Но сегодня вечером я не была оружием.

Сегодня вечером я была всего лишь сбежавшей Звездной.

И сегодня вечером мне нравилась мысль о том, что кто-то хочет назвать меня своей.

Что кто-то хочет удержать меня.

Стив чуть нахмурился, и его улыбка исчезла, когда он заговорил:

— Так что случилось с твоим загадочным спутником?

Я ожидала этого вопроса.

Честно говоря, я была удивлена, что он так долго молчал.

— Он ушёл, — ответила я без эмоций.

Я не позволю разочарованию из-за ухода Дрейвена испортить этот маленький кусочек счастья, который мне удалось найти.

— Понятно.

Он слегка поднял бровь, явно озадаченный, но не стал требовать объяснений.

Вместо этого на его красивом лице снова появилась улыбка.

Он замедлил наши шаги и остановился.

— Я хочу кое-что тебе показать.

Переплетя свои пальцы с моими, Стив повёл меня прочь из обеденного зала через боковую дверь, стараясь не привлекать внимания лакеев.

Мы несколько раз свернули в коридорах, пока он наконец не привёл меня в одно из моих любимых мест в поместье.

Библиотеку.

Когда массивная деревянная дверь распахнулась, в лицо мне ударил знакомый запах старых рукописей и пожелтевших страниц.

И я не смогла сдержать улыбку, появившуюся на моих губах.

Хотя я провела многие часы, скрываясь среди сотен рукописей и свитков, хранившихся в двухэтажном архиве библиотеки, меня всё ещё не переставало поражать, как много из них пережило Раскол.

И не только сам Раскол.

Сотни лет после него.

Волпес гордился одной из самых обширных коллекций записей о Небесной войне и событиях, предшествовавших ей. Даже реестр Небесного Двора не мог сравниться с количеством сохранившихся здесь знаний.

Стив тихо рассмеялся, наблюдая за тем, как я поглощаюсь великолепием библиотеки.

— Я знаю, как сильно ты любишь зарываться с головой в эти книги, но мы пришли сюда не ради этого.

Он потянул меня за руку и повёл в дальний конец библиотеки, к окну, выходящему на сады.

Луна была полной.

Её свет проливался серебряными лучами на деревья и цветы внизу, создавая островок спокойствия посреди ночного неба, лишённого света.

Стив остановился перед гобеленом, висящим на стене рядом с окном, и отодвинул ткань в сторону.

За ней скрывалась дверь.

Я застыла, медленно высвобождая руку из его пальцев.

— Уводить женщин в тайные двери, возможно, работало с твоими прошлыми увлечениями, — сказала я, прищурившись. — Но если ты думаешь, что сможешь соблазнить меня своими чарами, то обнаружишь, что лишился одного из своих любимых достоинств.

— Возможно, тебе мои чары понравятся.

Он ухмыльнулся, и его зелёные глаза сверкнули в лунном свете.

Стив снова взял меня за руку и открыл скрытую дверь.

За ней открылась винтовая каменная лестница, уходящая вверх во тьму.

— Идём, Грейс. Где твоё чувство приключений? — бросил он мне вызов и начал подниматься по ступеням, медленно увлекая меня за собой.

После нескольких поворотов лестницы перед нами появилась ещё одна, меньшая дверь.

Стив открыл её, и за ней оказался огромный круглый зал, освещённый лишь слабым лунным светом, проникающим через небольшое круглое окно.

Он провёл меня в центр комнаты и затем отпустил мою руку.

— Подожди здесь, — прошептал он, направляясь к стене напротив окна.

— Что это за место, Стив? — спросила я, поднимая взгляд к куполообразному потолку.

Мой голос отразился от каменных стен эхом, словно сама комната повторяла мой вопрос.

— Это была комната для наблюдения за Звёздами до Раскола.

Он говорил спокойно, почти благоговейно.

— Одна из немногих оригинальных построек, которые пережили последствия Раскола. Само поместье построили вокруг неё спустя сто лет.

Стив провёл рукой по каменной стене, словно ощущая историю, заключённую в этих древних камнях.

— Я обнаружил её много лет назад. Никто больше не знает о ней.

Он сделал небольшую паузу.

— Или, возможно, все просто забыли, что она существует.

Стив прошёл к краю комнаты, остановившись в нескольких шагах от меня.

Перед ним находился большой металлический рычаг, выступающий из каменной стены.

Он положил руку на него и посмотрел в мою сторону.

— Звёзд больше нет.

Его голос стал тише.

— Но я нашёл способ всё ещё видеть их во время полной луны.

Стоило Стиву опустить рычаг, как по комнате прокатился ряд громких щелчков.

Я резко развернулась на звук.

Тёплые руки снова сомкнулись вокруг моих, когда Стив встал передо мной.

— Посмотри вверх, Грейс.

Я оторвала взгляд от его лица и подняла глаза к потолку, не сдержав изумлённого вздоха.

Металлические панели начали медленно расходиться, складываясь в стороны, и вместо них над нами появился стеклянный купол.

Стекло было тёмным, полупрозрачным, а луна смотрела прямо на нас сквозь его поверхность.

Но вместо лунных лучей я заметила тысячи маленьких отверстий, вырезанных в стекле купола.

Я сосредоточилась на этом невероятном творении инженерного искусства, пытаясь понять, что именно вижу.

И тогда меня осенило.

Звёзды.

Это была карта всех Созвездий, разбросанных по тёмному стеклу.

— Что?.. Как? — выдохнула я, не в силах скрыть восхищения, пока смотрела на копию того, каким должно было быть небо, наполненное звёздами, до начала Войны.

— Это звёздная пыль, смешанная со стеклом и небольшим количеством обсидиана.

Стив продолжал смотреть вверх, изучая созданный им искусственный небосвод.

— Мне понадобилось несколько месяцев, чтобы определить правильные пропорции и нужную температуру нагрева. Я разбил, наверное, около сотни стеклянных панелей, прежде чем всё получилось.

Я моргнула, вновь переводя взгляд на него.

На его лице было то же восхищение, с которым он смотрел на собственное творение.

— Ты… ты сделал это?

Он опустил взгляд и встретился со мной глазами.

— Я говорил тебе, что мой дядя помог мне справиться с горем с помощью искусства, — тихо произнёс он, удерживая обе мои руки в своих. — Даже когда ты была… когда тебя не стало, я всё равно хотел подарить тебе весь мир.

Он сделал паузу.

— Подарить тебе Звёзды.

Я почувствовала, как слёзы начали скапливаться на краю зрения.

Он создал это для меня.

Способ оплакивать меня и одновременно не позволить мне исчезнуть окончательно.

Он сохранил меня.

Подарил мне Звёзды в то время, когда я пряталась в трущобах.

Я не заслуживала его сердца.

Не заслуживала его преданности.

Я причинила боль ещё одному человеку, которого любила, и эта мысль разрывала мне душу.

Тёмные мысли снова начали пробуждаться где-то на краю сознания.

Всего в шаге от того, чтобы снова затянуть меня во тьму.

Потому что всё, чего я когда-либо добилась в этом забытом Звёздами мире, — это причиняла боль.

За эти годы я оставила столько шрамов.

И даже не подняла руки, чтобы сделать это.

Мои узы не были благословением Звёзд.

Они были проклятием.

Инстинкты, которые я пыталась игнорировать раньше, теперь кричали во весь голос.

Мне нужно было уйти.

Исчезнуть.

Пока я не причинила ещё больше боли.

— Стив… — начала я, постепенно расслабляя руки в его ладонях.

— Грейс, пожалуйста…

Он говорил так, будто боялся, что если остановится хотя бы на мгновение, я снова исчезну.

— Я думал о тебе каждый момент с того… с того дня. Ни один закат не проходил без того, чтобы воспоминания о тебе не захлестнули меня. Я смирился с тем, что больше никогда не узнаю любви. Что Звёзды были достаточно милосердны, позволив мне найти её хотя бы однажды, и что этого должно было хватить на всю жизнь.

Он опустил взгляд.

— Я винил себя. Если бы я настоял, чтобы ты осталась здесь со мной, вместо того чтобы позволить тебе уехать… Может быть…

Он запнулся.

— Может быть…

Стив отступил от меня и начал ходить по комнате, его шаги гулко отдавались по каменному полу.

— Но теперь ты здесь.

Он провёл рукой по волосам, словно пытался убедиться, что всё происходящее реально.

— Я подумал, что Руфус сошёл с ума, когда сказал мне, что ты здесь. Звёзды, Грейс… я чуть не потерял сознание, когда увидел тебя.

Он снова подошёл ко мне.

Его пальцы осторожно коснулись моего лица, стирая слёзы, которые свободно текли по моим щекам.

— Звёзды дали нам ещё один шанс.

Его голос стал твёрже.

— И я не собираюсь его терять. Не снова.

Он посмотрел прямо в мои глаза.

— Это моё обещание тебе, Грейс: я защищу тебя от всех видимых и невидимых опасностей. Я стану твоим якорем. С этого момента и до того дня, когда Звёзды заберут меня.

Стив поднял руки и обхватил моё лицо с обеих сторон, произнося своё признание в любви.

Его тепло окутало меня, пока мокрые слёзы продолжали скользить по моей коже.

Я так устала бороться только ради того, чтобы выжить.

Стив был постоянством.

Гаванью для моего блуждающего духа.

Он предлагал мне убежище от тьмы.

Я почувствовала его дыхание на своём лице, когда он приблизился ко мне, мягко запрокидывая мою голову назад, но ни на мгновение не убирая рук.

Я не отстранилась.

Не отшатнулась.

Это было знакомо.

Это было спокойно.

Это было домом.

Его мягкие губы коснулись моих, и по мне разлилось спокойствие, согревая кости и делая меня легче.

Я позволила ему целовать меня глубже — поцелуем, наполненным тоской и преданностью.

На мгновение я застыла в пространстве между обещанием и принятием.

Но я устала бороться.

Поэтому я позволила себе упасть.

Позволила ему полностью меня выбрать.

Я прижалась к нему, и его поцелуй стал глубже, когда я отпустила контроль.

Отчаяние взяло верх, освобождая годы ожидания и тоски, которые я так долго держала внутри.

Я обвила руками его шею, запуская пальцы в пшеничные волосы, позволяя своему сопротивлению раствориться.

Его руки сомкнулись вокруг моей талии, притягивая меня ближе.

Запах эвкалипта окружил меня, когда моё тело прижалось к его.

Наше дыхание синхронизировалось.

Оба дышали быстро, жадно, пока мы держались друг за друга, словно каждый из нас пытался найти в другом собственное спасение.

Так лорд и Звездная целовались под искусственными звёздами.

Глава 25

Глава 25

Неверующие не принимают исторические артефакты и тексты, утверждая, что одна-единственная Звезда не могла вызвать такого потрясения в Эмпиреях, а впоследствии и в королевствах. Тем не менее, не было обнаружено никаких других источников, которые могли бы оспорить действия Вельмора или его призраков.

Сокрушение: История

Я действительно никогда не испытывала поцелуя с такой страстью.

Когда я вернулась в свою комнату, мои губы всё ещё горели, а волосы были растрёпаны после того, как пальцы Стива не раз проходились по ним с явным пренебрежением к любым правилам приличия.

Он проводил меня от звёздной башни до самой комнаты, попрощавшись ещё одним долгим, неспешным поцелуем. В его движениях не осталось ни капли сдержанности — только желание удержать меня рядом ещё хотя бы на несколько мгновений.

На следующее утро я проснулась, чувствуя, как сердце и разум тянут меня в разные стороны.

Я могла отдать Стиву часть своего сердца.

Но вместе с этим я бы нарисовала мишень у него на спине.

Было глупо думать, что мы сможем вечно скрывать мою настоящую личность. Не говоря уже о моих Связях.

Настанет момент, когда правда выйдет наружу.

И тогда это, скорее всего, приведёт лишь к одному.

К смерти.

Моей и его.

Я тихо выругалась, поднимаясь с кровати. Голова раскалывалась от выпитого вина, и я подошла к окну.

Было ещё раннее утро. Солнце даже не поднялось над горизонтом.

Сон никогда не был моим союзником.

Наверное, было вполне закономерно, что я не могла заснуть даже здесь — в окружении шёлковых простыней и с отпечатками губ лорда на своей коже.

Мне нужно было привести мысли в порядок.

Сосредоточиться на настоящем.

И я прекрасно знала, что именно поможет мне прочистить голову.

Когда я пересекла комнату и направилась к небольшому мешку с вещами, который всё ещё лежал на столе, краем глаза я заметила что-то белое.

Я остановилась.

Медленно опустила взгляд на свою одежду.

Его рубашка.

Я спала в его рубашке прошлой ночью.

Звёзды… насколько же пьяной я была?

Неосознанно я подняла воротник рубашки к лицу и вдохнула её запах.

Сосна.

И лёгкий оттенок дыма.

В груди неприятно кольнуло.

Сожаление смешалось с горечью.

Это было почти оскорбительно.

Столько раз он спасал мне жизнь.

Предлагал мне своё присутствие.

Свою силу.

Свою защиту.

А потом просто исчез.

Какими бы благородными ни были его намерения — даже если он действительно пытался спасти меня, уйдя, — я должна была потребовать, чтобы он остался.

Должна была бороться сильнее.

Защитить то пламя, которое только начало разгораться.

Я заставила себя успокоиться, сделав несколько глубоких вдохов.

С раздражением всё ещё кипящим внутри, я одним движением сняла рубашку через голову, аккуратно сложила её и спрятала глубоко в свой мешок.

Переодеться в кожаные доспехи и тунику заняло всего несколько минут.

Я закрепила кинжал на бедре, закинула лук за спину вместе с колчаном стрел.

Не бросив ни единого взгляда назад, я вышла из комнаты и направилась туда, где горечь и ярость всегда принимали меня с распростёртыми объятиями.

Мне понадобилось всего несколько минут, чтобы пройти на восток от поместья, когда я услышала знакомый звук.

Звон металла о металл пронзил утренний воздух.

Вдалеке заржали лошади.

А несколько мужчин выкрикивали ругательства.

Я улыбнулась, когда вышла к каменному двору, который служил входом в военный комплекс Вирелии.

Казармы окружали двор полукругом, предоставляя жильё как минимум сотне солдат. Большинство воинов Вирелии, которые размещались в казармах неподалёку от поместья, были молодыми мужчинами, лично отобранными лордом для обучения и последующего участия в испытаниях за право стать Эмпирейскими стражами.

Эмпиреи не были обычными грубиянами или рядовыми солдатами.

Они были тише ветра и вдвое смертоноснее.

Их обучали не только военному делу и искусству владения мечом, но и спорной технике хождения в тени — искусству, которое использовали убийцы.

Когда мне было пятнадцать, я уже проходила обучение вместе с Элионом и своими наставниками, которые по приказу отца превращали меня в оружие.

Моё мастерство со Стародревним луком было непревзойдённым даже в столь юном возрасте.

Но владение клинком оставляло желать лучшего.

Несмотря на бесконечные часы тренировок и множество волдырей на ладонях, я всё ещё уступала в этом мастерстве.

Однажды летом, которое я проводила в Волпесе, я тайком покинула поместье и последовала за Стивом в военный комплекс.

Несколько часов я наблюдала за мужчинами из укрытия, пока они сражались друг с другом на тренировках и отрабатывали приёмы с мечами.

Но долго оставаться незамеченной мне не удалось.

Стив обнаружил меня, когда нашёл притаившейся в кустах.

Я была уверена, что меня ждёт серьёзное наказание за то, что я ушла из поместья без разрешения и шпионила за тренировками солдат.

Но вместо этого тренировочный генерал Цетус просто бросил мне деревянный тренировочный меч и, не сказав ни слова, поставил в строй вместе с остальными воинами.

Каждое утро того лета и следующего я присоединялась к новобранцам на утренних тренировках.

Я бегала километры по холмам Вирелии, изучала боевые стратегии и оттачивала мастерство владения клинком.

Цетус никогда не тратил много слов на объяснения.

Он давал лишь короткие замечания.

«Хорошо. Ещё раз».

Или:

«Нет. Вот так».

Он мог быть немногословным наставником, но именно благодаря его обучению я не раз избегала смерти.

Я оглядела двор, и за пять лет здесь почти ничего не изменилось.

Было всё ещё раннее утро. Туман стелился над территорией комплекса, укрывая каменные дорожки и тренировочную площадку влажной дымкой, но для мужчин это не имело никакого значения.

Они пришли сюда, чтобы стать смертоносным продолжением Вирелии.

А это означало поздние ночи, ранние подъёмы и изнурительные тренировки, которые испытывали не только тело, но и разум.

Очередной звон столкнувшегося металла прокатился эхом по двору.

Мой взгляд мгновенно устремился к источнику шума — двум мужчинам, которые сражались друг с другом перед остальными солдатами.

Оба выглядели полными энергии, совершенно не обращая внимания ни на пот, стекающий по их коже, ни на толпу воинов, подбадривающих их криками.

Оба были без рубашек, одеты лишь в кожаные штаны и вооружены длинными мечами.

Туман клубился у их ног, пока они двигались по кругу, каждый оценивая следующий шаг противника и просчитывая ответный удар.

Их тела были выточены для того, чтобы становиться искусными убийцами. Мышцы рельефно проступали под загорелой кожей, покрытой каплями пота.

У одного из сражавшихся мужчин была сложная татуировка: виноградная лоза поднималась по его правой руке, а затем расходилась корнями по всей спине.

Приглядевшись внимательнее, я смогла различить слабые золотистые точки на его пояснице.

Они складывались в знакомую форму Лотоса.

Метка Желаниц.

Стив.

Он двигался с отточенной грацией, словно танцевал со своим противником.

Мне невольно вспомнились его движения прошлой ночью, когда он вёл меня в танце.

Та же лёгкость.

Та же уверенность.

Чистый инстинкт.

Он делал шаг, готовый к удару, с мечом в руках и насмешливой улыбкой на губах.

Я держалась на расстоянии, наблюдая за движениями его противника и пытаясь понять, какой будет его следующий ход.

Стив рассмеялся, дразня соперника:

— Ты выглядишь уставшим, Апус. Тебя снова не пустили в казарму за то, что ты нарушил комендантский час? Звёзды знают, что это точно не из-за какой-нибудь женщины.

Лицо Апуса приобрело пятьдесят оттенков красного, а затем он с рыком бросился вперёд.

Но Стив ожидал этого.

В тот момент, когда Апус сделал выпад, Стив шагнул в сторону, легко уклоняясь от атаки. Повернувшись на ходу, он оказался за спиной противника быстрее, чем тот успел осознать произошедшее, и ударил ногой по задней части его колен.

Апус выругался и рухнул на землю, а лезвие меча уже упиралось ему в шею.

— Твои эмоции убьют тебя, если ты не научишься их контролировать, — строго произнёс Стив, и в его голосе больше не осталось ни капли прежней насмешливости. — А теперь сдавайся.

Апус кивнул и опустил меч, признавая поражение.

Небольшая толпа солдат, стоявших за ними, разразилась аплодисментами. Некоторые смеялись и поддразнивали Апуса за его ошибку.

Я уверенно прошла через двор, совершенно не обращая внимания на взгляды солдат, которые провожали меня глазами, пока я приближалась к тренировочному кругу.

— Я думала, Эмпиреи придерживаются чести, капитан, — сказала я, остановившись всего в нескольких шагах от него и скрестив руки на груди. — Или ваши стандарты настолько упали, что теперь в ряды стражи принимают любого сброда, который сражается исключительно своим мужским самолюбием?

Двор мгновенно погрузился в абсолютную тишину.

Все взгляды устремились на меня и Стива.

Стив усмехнулся. Пот стекал по его виску, когда он сократил последние шаги между нами.

Его взгляд потемнел, когда он ответил:

— Почему бы тебе самой не показать нам? Если я правильно помню, когда-то ты тоже была частью нашего сброда.

Я улыбнулась и сняла с плеч лук вместе с колчаном.

— Я уж думала, ты никогда не попросишь.

Я сняла тёмно-синий плащ, освобождая движения и убирая всё, что могло помешать в бою.

Стив был сильным и быстрым.

Но мне нужно было двигаться быстрее.

Влажный утренний туман цеплялся за мои волосы и кожу, но я приветствовала холодную дрожь, пробежавшую по позвоночнику, когда ветер коснулся капель пота.

Мне нужно было снова почувствовать себя живой.

И вытеснить Дрейвена из своих мыслей.

На всякий случай я погрузилась внутрь себя и укрепила связь с Силой и Жертвой, натягивая невидимую нить до предела.

Это испытание должно было быть исключительно проверкой тела.

Силы.

Скорости.

Техники.

Мои узы должны были остаться приглушёнными и скрытыми.

Стив настороженно посмотрел на меня, затем бросил мне тренировочный меч.

Он достал свой собственный и начал обходить меня по кругу, заняв противоположную сторону тренировочного круга.

Я сосредоточилась на клинке в своей руке — на весе рукояти, на ощущении металла под пальцами, на том, как лезвие отражало первые лучи утреннего света.

Я приготовилась.

Напрягла корпус, встала на носки, позволяя телу быть готовым к движению в любую секунду, и начала ждать его первого выпада.

Стив подмигнул мне.

А затем атаковал.

Его клинок устремился вперёд.

Я уклонилась, развернулась и подняла свой меч, блокируя следующий удар.

Двор погрузился в зловещую тишину. Единственным звуком, нарушавшим утренний покой, был звон двух сражающихся Звездных.

Металл сталкивался с металлом, создавая мрачную симфонию среди холодного воздуха рассвета.

Наш танец продолжался несколько минут.

Стив находился в атаке — наносил удары, делал выпады, рассекал воздух клинком, пытаясь вытеснить меня за пределы круга.

Мои ноги оставались лёгкими. Я уходила от его атак, двигалась быстро и точно, стараясь не покинуть очерченную область для поединка.

Вскоре на моём лбу выступили капли пота. Солнце поднялось выше, согревая двор, а мышцы начали болезненно напоминать о себе после нагрузки.

Я знала, что Стив был лучшим мечником.

У него было гораздо больше лет практики.

Но я также видела, что он сдерживался.

Его дыхание оставалось ровным, тогда как моё становилось всё тяжелее. Его атаки были ленивыми и неторопливыми по сравнению с тем, что я только что наблюдала в его поединке с Апусом.

Он не собирался рисковать и случайно причинить мне вред во время тренировочного боя.

Но мне не нужна была жалость.

Мне нужен был настоящий вызов.

Стив снова бросился вперёд, опуская меч сверху вниз.

Но я почувствовала это сразу.

В ударе не было всей его силы.

Лишь половина того, на что он был способен.

Я ждала до последнего мгновения.

Затем резко ушла в сторону и развернулась за его спиной.

Не раздумывая, я присела на одно колено и резко выбросила ногу в сторону, подсекая его ноги.

Стив потерял равновесие и рухнул на землю.

Но прежде чем его лицо встретилось с каменным покрытием двора, он успел выставить руки, смягчая падение, и перекатился на спину.

Однако я уже была рядом.

Я резко опустила сапог на руку, которой он удерживал меч.

Он вскрикнул, пальцы разжались, и клинок выскользнул из его ладони.

Другой рукой он схватил меня за лодыжку и резко дёрнул.

Я рухнула сверху на него, упираясь ладонями по обе стороны от его лица.

Он снова подмигнул мне, словно происходящее было для него всего лишь забавной игрой, а затем перехватил оба моих запястья и одним быстрым движением перекатился по земле, прижав меня к покрытию двора.

Я попыталась вывернуться, но он удерживал мои руки, прижимая их к бокам.

— Сдаёшься? — спросил он, улыбаясь сверху вниз.

Его светлые волосы растрепались, между прядями запутались грязь и несколько листьев после падения.

— Не льсти себе, — усмехнулась я.

И резко подалась вперёд.

Мой лоб встретился с его носом.

По всему двору разнёсся отчётливый хруст.

Стив застонал, отпуская меня и хватаясь за нос, из которого уже текла кровь.

Этого мгновения мне было достаточно.

Я мгновенно воспользовалась открывшейся возможностью.

Моё колено резко поднялось, точно попадая ему между ног.

Он согнулся от боли, сдавленно выкрикнув, и завалился на бок.

Одним плавным движением я вытащила кинжал и перекатилась сверху, прижав лезвие к его горлу.

— Сдавайся, — приказала я, глядя на окровавленное лицо лорда.

Стив моргнул, уставившись на меня широко раскрытыми глазами.

Несколько мгновений он просто смотрел на меня, словно не мог поверить в то, что только что произошло.

— Сдаюсь, — наконец произнёс он.

Гром аплодисментов прокатился по двору.

Солдаты, наблюдавшие за нами, разразились криками и смехом. Несколько мужчин засвистели, выкрикивая моё имя и подбадривая меня.

Но я почти не слышала их.

Я не замечала толпу.

Не замечала шума.

Я слышала только один голос.

Тихий, низкий, хрипловатый голос, который эхом раздавался в моей голове.

«Ты сильнее своих уз».

Я быстро моргнула, пытаясь прийти в себя.

Медленно убрала кинжал в ножны и поднялась на ноги, глядя вниз на человека, которого ещё прошлой ночью целовала под искусственными звёздами.

Стив поднялся следом, отряхивая одежду, и встретился со мной взглядом.

— Достаточно. Вернуться к тренировкам! — резко приказал он солдатам.

— Да, сэр! — единым голосом ответили мужчины.

Они тут же подняли свои мечи и вернулись к упражнениям, снова заполняя двор звоном стали и командными выкриками.

Я не стала задерживаться.

Подняла свой плащ и направилась обратно к лесу, пытаясь осознать собственное поведение.

Я действовала не как воин.

Как охотник за головами.

Я прошла совсем немного, когда услышала, как Стив зовёт меня.

— Грейс, подожди!

Я тяжело вздохнула.

Остановилась у самой границы деревьев и обернулась к нему.

Сапоги Стива хрустнули по опавшим листьям, когда он подошёл ближе ко мне.

Он понизил голос.

— Что это было? — прошептал он.

Он смотрел на меня так, будто перед ним стоял призрак. Его взгляд изучал моё лицо, словно он пытался найти ответы, которые я сама ещё не была готова дать.

— Что? — спросила я.

— Это! — Он указал назад, в сторону тренировочного двора, где только что закончился наш поединок. — Это не то, как сражается та Грейс, которую я знаю.

Его ноздри дрогнули от раздражения.

— Грязно. Жестоко.

Я почувствовала, как внутри поднимается знакомая боль.

— Та Грейс, которую ты знаешь, умерла, Стив. Пять лет назад в ослепительной вспышке света. Весь её мир сгорел. И с тех пор она училась выживать.

Я сделала паузу, сужая глаза.

— Может быть, — добавила я тише, — ты бы это знал, если бы спросил.

Мой голос стал холоднее.

— Но теперь это я.

Стив нахмурился.

— Ты? Что это вообще значит?

Он сделал шаг ко мне.

— Ты пережила покушение на свою жизнь, но это не меняет того, кто ты есть. Это не превращает ту храбрую, благородную девушку, которую я любил, в безумную дикарку.

Я отвела взгляд.

— Ты не знаешь…

Слова прозвучали почти как сожаление.

— Что? Что я не знаю, Грейс? — Его голос сорвался. В нём появилась паника. Мольба.

Я закрыла глаза на мгновение.

Я не хотела говорить.

Не хотела снова произносить эти слова вслух.

Но больше не могла продолжать прятаться.

— Это не было нападением, Стив.

Я посмотрела на него.

— В той комнате никого не было, кроме моего отца, матери, Элиона и… меня.

Он застыл.

— Я не понимаю. Я думал…

— Это была я!

Мой голос сорвался на крик.

Слёзы обожгли глаза, но я не позволила им упасть.

— Я убила их!

Мои узы отреагировали мгновенно.

По позвоночнику прошла волна раскалённого жара. Сила рванулась наружу, требуя свободы, требуя выплеска.

— Сила выбрала меня, а я даже не знала об этом.

Мой голос дрожал.

— Элион спорил с отцом. Он защищал меня. А я потеряла контроль.

Я сглотнула, чувствуя, как воспоминание снова разрывает меня изнутри.

— Я вспыхнула.

Воздух вокруг нас задрожал.

— Я выпустила самую разрушительную способность Звездных во всём королевстве…

Я задохнулась.

— И убила свою семью.

Слова повисли между нами.

— Всех до единого.

Я отпустила свой контроль над связью.

Позволила Силе прорваться наружу.

Белый ослепительный свет вспыхнул из моих глаз и ладоней, разливаясь вокруг меня, как живое пламя.

Стив отступил на шаг.

Его глаза расширились.

На лице появился страх.

Настоящий страх.

— Теперь ты понимаешь? — прошептала я.

Мой голос разнёсся среди деревьев, заставляя птиц сорваться с ветвей.

— Я уже не та невинная девушка, которую ты любил.

Я подняла руки, чувствуя, как Сила течёт сквозь меня.

— Потому что кровь на моих руках.

Я сглотнула.

— Кровь на моей душе.

Мои волосы поднялись от энергии, отдельные пряди парили вокруг лица, пока Сила бушевала внутри меня.

Стив смотрел на меня, не в силах отвести взгляд.

Он открыл рот.

Но ничего не сказал.

Затем закрыл его снова.

Деревья вокруг меня застонали на ветру, словно оплакивали меня. Воздух стал плотнее, тяжелее, пока я пыталась вдохнуть сквозь сокрушительный вес собственного горя.

В этот момент, когда Сила текла по моим венам, я оплакивала своего брата.

И женщину, которой когда-то была.

Ту Грейс, которой Стив всё ещё хотел меня видеть.

Я оплакивала разрушенное доверие и обещания, которые так и не были сдержаны.

Но больше всего я оплакивала неопределённое будущее.

Стив мог быть глупцом, думая, что я осталась прежней.

Но по-настоящему глупой была я — потому что поверила, будто у меня всё ещё может быть будущее рядом с ним.

Но другой голос прорвался сквозь тьму.

Он выдернул меня с самого края той пропасти, над которой я так часто балансировала.

Сначала мне показалось, что это был голос Элиона.

Но по мере того как он становился громче в самых глубоких уголках моего сознания, я поняла — это был другой голос.

— Смерть Элиона не твоя вина. Связь не владеет тобой. Ты владеешь ею.

Дрейвен.

Это были его слова.

Именно они пробили тьму.

Я закрыла глаза, сосредоточившись на этом голосе, и потянулась разумом к своей связи.

Мягко.

Осторожно.

Я закрыла двери своих уз.

И мир вокруг замер.

Когда я открыла глаза, Стив всё ещё стоял передо мной.

Он смотрел на меня бледным лицом.

— Не проси меня быть больше, чем я есть.

Мой голос прозвучал твёрдо.

Приказом.

Без извинений.

Без оправданий.

Тишина поглотила нас, пока мы стояли среди диких лесов Желания.

А затем Стив опустился на одно колено передо мной.

Он склонил голову и прочистил горло.

— Прости меня, пожалуйста.

Его голос был тихим.

— Ты права. Пожалуйста, позволь мне заново заслужить твоё доверие. Позволь мне вернуть свою честь в твоих глазах.

Я посмотрела вниз на могущественного капитана Эмпирейской гвардии, преклонившего колено передо мной.

Он никогда не сможет понять.

Но это не было его виной.

Я тяжело вздохнула и опустилась перед ним на корточки.

Мои руки легли по обе стороны от его лица.

Я мягко подняла его голову, заставляя наши взгляды встретиться.

В его глазах были печаль и сожаление.

— Я прощаю тебя, Стив.

Я сжала обе его руки, и вместе мы поднялись на ноги.

Он притянул меня к себе, заключая в объятия. Стив глубоко вдохнул, и я слышала ровный ритм его сердца, прижавшись щекой к его груди.

Будущее, которое когда-то было мне обещано, возможно, исчезло навсегда.

Но хотя бы сейчас я могла держаться за спокойствие настоящего.

— А теперь, — начала я, поднимая на него взгляд, — когда мы отправимся охотиться на этих призраков, о которых ты говорил?

***

Я стояла, скрестив руки на груди, пока Стив разворачивал передо мной карту Астрадеона на большом дубовом столе.

Древняя бумага пахла пылью. Края карты были сильно изношены от частого использования, а сам пергамент выглядел так, будто его разворачивали и изучали сотни раз. Стив поставил по углам фонарь и пустой кубок, чтобы свиток не свернулся обратно.

— Несколько месяцев мы слышим слухи о странных пожарах, возникающих без какой-либо причины вдоль наших границ, — сказал он, проводя пальцем по карте. — В основном вдоль северо-восточной границы Пиков Скайфордж.

Он остановился, следуя линией на карте.

— Но только за последние две недели появились первые сообщения о тёмных тенях, сопровождающих эти пожары. А сами возгорания описывали как «нечестивые». Почти невозможно было определить их природу.

— Это похоже на тот огонь в деревне, — ответила я, вспоминая неестественный способ, которым пламя распространялось между домами и как оно ослабло лишь после того, как был ранен призрак.

— Да. И только вчера мы получили вот это.

Он открыл ящик стола, достал небольшой свиток и протянул его мне.

— Он от Дренгров Скайфорджа.

Дренгры защищали провинцию Пиков Скайфордж.

Это были воины, известные своей жестокостью и беспощадной тактикой ведения боя. Они не оставляли выживших. До Раскола, когда дракарии всё ещё парили в небесах как хранители Ярости, Дренгры Скайфорджа сражались рядом с ними на равных — доказательство их свирепости и силы.

Между Вирелией и Пиками Скайфордж существовало хрупкое перемирие, но союз между ними всегда был невозможен.

Я развернула свиток и прочитала зловещее сообщение, наспех выведенное на странице.

Моё лицо побледнело, а внутри начало скапливаться тяжёлое предчувствие.

— Они видели больше призраков?

— Да, несколько. Они считают, что призраки собираются в большие группы. Что они создают армию.

— Это невозможно.

Мой пульс ускорился от одной этой мысли.

— Вельмор и его хранители были поглощены во время Раскола. Баланс пожертвовал собой, чтобы уничтожить Вельмора. Как может существовать хотя бы один призрак, не говоря уже о целой орде?

И всё же мои мысли вернулись к единственному мерцающему огоньку, парящему над водами моего сознания.

Звёзды были моей связующей нитью — они жили во мне и говорили со мной. Поэтому было не так уж невозможно поверить, что Вельмор и его хранители также пережили Раскол.

Возможно, они просто ждали подходящего момента, чтобы нанести удар.

От осознания этого по моему позвоночнику пробежала дрожь.

Призрак, который напал на меня, был не один.

— Я не знаю, как это возможно, но я действительно верю, что призраки становятся угрозой, — сказал Стив, наклоняясь над картой. Его пальцы сжали край стола.

— Тогда какой план? Мы знаем местоположение орды?

— Нет. Но именно это нам и нужно выяснить. И мне пригодился бы искусный лучник в моей охотничьей группе.

Он улыбнулся, искоса взглянув на меня.

Я улыбнулась в ответ.

— Когда мы отправляемся?

— На рассвете. У меня уже есть команда из моих лучших бойцов Эмпиреанской гвардии, готовая выступить.

Но затем Стив замолчал.

Он взял мою руку в свою и сжал её.

— Только, Грейс…

Его голос стал тише.

— Пожалуйста, не пытайся быть героем. Я не могу… я не переживу, если снова тебя потеряю.

Я посмотрела на него.

— Стив, не проси меня просто стоять в стороне и смотреть, как ты и твои люди сражаетесь.

Он тяжело вздохнул, но не отпустил мою руку.

— Хорошо. Но мы не вступаем в бой, пока не поймём, что именно нам угрожает. Я не собираюсь рисковать и начинать сражение, когда шансы заранее против нас.

Он свернул карту, продолжая говорить, но я всё ещё не была убеждена.

Если призраки действительно собирались в орду и были хотя бы наполовину так же сильны, как тот, с которым я сражалась, нам нужно было подготовиться к худшему.