Под одной крышей

Глава 1. Томик Гоголя

Дом номер шесть по улице Ленина был обычной ничем не примечательной пятиэтажкой. Здесь любили и ненавидели, женились, разводились, рождались и умирали десятки людей. Но такого на улице Ленина, да и, пожалуй, во всем городе еще не случалось. Началась эта история за неделю до Нового года в третьем подъезде на третьем этаже в квартире номер сорок девять, куда приехала внучка Ивана Ивановича. Иван Иванович Подпечкин жизнь прожил обычную и ничем не примечательную. Работал на заводе, женился на школьной любви, вырастил дочку, порадовался внучке и скончался в почтенном возрасте полгода назад, отправившись вслед за горячо любимой женой. А все нажитое имущество завещал единственной внучке Яне.

Светловолосая и улыбчивая Яна переживала не лучшие времена. После сокращения на работе у нее остался на руках кредит за учебу и толстая рыжая кошка Туська. Найти работу сразу не удалось, а проценты начали расти с невероятной скоростью, и сумма не слишком большого кредита внезапно перевалила шестизначное число. Яна была готова выйти на любую работу, чтобы начать выплачивать хоть малые суммы. Но куда бы она не пошла, везде получала отказ. В одной из фирм кадровик, проводивший собеседование, честно рассказал, что Яна идеально им подходит по опыту и качествам, но на эту должность берут племянника директора, а собеседования проводятся для вида. В автосалоне не понравилось, что у девушки высшее образование, в кафе ей сказали, что слишком большой возраст, на оператора банка не готовы были брать слишком улыбчивого сотрудника. И даже уборщицей в отель не приняли, правда, не уточнив причину. Так что положение у девушки было отчаянное, хотя она и старалась не унывать. Деньги, выплаченные по сокращению, растаяли так же быстро, как и появились на счету. Осталось на пару недель, если есть самые дешевые макароны да на корм кошке.

Яна со времен учебы снимала квартиру, но сейчас хозяйка требовала предоплату на месяц вперед, пригрозив, что выселит, если Яна не заплатит. Платить Яне было нечем, но заботливый дедушка оставил в наследство жилплощадь, и вот-вот по закону квартира должна была перейти ближайшему родственнику. Девушка решила переехать с котом до Нового года.

Впервые после смерти дедушки и вступления в права наследования Яна стояла перед пятиэтажным домом на улице Ленина. Она не сразу решилась зайти в подъезд. С этим местом были связаны теплые детские воспоминания, и девушка с улыбкой прокручивала их в голове, как кино. Семейные застолья, летние каникулы, счастливый Новый год... Воспоминания прервал мокрый снежок, угодивший Яне прямо в голову. От неожиданности девушка вскрикнула и повернулась. На нее смотрели большие испуганные глаза мальчишки. На вид хулигану было лет пять. Тело его уже начало вытягиваться, но щеки еще были пухлыми. Кудрявые волосы, выбивающиеся из-под шапки, и голубые глаза делали мальчика похожим на ангелочка.

- П-простите, тетя, я случайно!

Мальчик был готов расплакаться, и Яна поспешила успокоить ребенка.

- Да все в порядке, ты ведь просто играл, да?

- Да, - хлюпнул мальчик.

Тут подоспела его мама с двумя большими сумками. Вид у женщины был уставший и изможденный. А глаза точно такие же большие и голубые.

- Простите, пожалуйста, Ванька случайно попал снежком.

- Все нормально, правда.

- А я Вас здесь раньше не видела. В гости к кому приехали?

- Я внучка Ивана Ивановича Подпечкина, Яна.

- Аа-а, помню-помню, такая малышка кудрявая все сидела с дедушкой на скамейке в парке, книжки читали. Мама только удивлялась, какой ребенок усидчивый, я совсем другой была, да и Ванька вон непоседа. Ой, да ты же не помнишь меня, наверно, я Лида из квартиры сорок семь, мы соседи.

Яна пригляделась. Сейчас в женщине с длинными светлыми волосами в модном пальто и сапожках сложно было узнать студентку, которая любила одеваться во все черное, красила волосы в неоновые цвета и стригла косую челку, втайне от родителей курила на лестничной клетке и слушала очень грустные песни.

Лида рассмеялась, увидев, как Яна округлила глаза - вспомнила. Женщина открыла дверь в подъезд, и Ваня, пулей влетев внутрь, поскакал по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Яна и Лида поднимались неторопливо.

- Много воды с тех пор утекло. Заходи как-нибудь, поболтаем. Кстати, мы думали, ты раньше приедешь.

- Как наследство в силу вступило, так и приехала. Юрист посоветовал. Да и подумала, что перед Новым годом нужно разобрать вещи.

- Молодец, что приехала.

Женщина с ребенком зашли в свою квартиру, а Яна вставила ключ в старенький замок. На двери висели пластиковые цифры четыре и девять, девятка немного покосилась, и Яна поправила ее рукой.

В квартире стоял тот удушливый запах, который заполняет все дома, где долго не появляются жильцы. К нему примешивался слабый еле уловимый аромат розы – бабушкины любимые духи. Яна улыбнулась добрым воспоминаниям. Она боялась, что будет тяжело находиться в этой квартире, но стоило переступить порог, как девушка почувствовала, что дома.

Внезапно Яну окликнули. Перед ней стояла бледная Лида и сжимала плечи не менее бледного Ваньки.

- Маме плохо стало, я вызвала скорую, может Ваня у тебя пока побыть? Я иногда с твоим дедом оставляла. Не надо ему с нами в больницу.

Яна кивнула и не успела ничего сказать, как женщина умчалась обратно в квартиру.

Ваня смотрел на девушку своими большими голубыми глазами.

- Так, Ваня, меня зовут Яна, ты помнишь деда Ивана, который тут жил?

- Ты внучка Яна? Я другой тебя представлял. Маленькой.

- Верно, я его внучка, и я какое-то время побуду здесь. А ты побудешь со мной, пока мама не вернется, хорошо?

Мальчик кивнул.

- Тут воняет, - тихонько сказал Ваня, заходя в квартиру.

Яна улыбнулась детской непосредственности, закрыла дверь и распахнула настежь окно на кухне. В квартиру ворвался ледяной ветер. Он пролетел мимо Яны, разворошил листы бумаги на столе, потрепал мальчика по волосам и вылетел обратно, подняв столб сверкающих снежинок на подоконнике.

- Что мы будем делать?

Мальчик стягивал сапоги и пуховик.

Яна осмотрелась. Бабушка с дедушкой жили бедненько, особо в квартире занять ребенка было нечем. У них даже телевизора не было, зато имелась домашняя библиотека. В комнате, которая служила и спальней, и гостиной, и столовой стоял диван, стол, кресло и старая стенка, которую сделал дедушка своими руками, в том числе служившая шкафом для одежды.

Яна повесила верхнюю одежду в прихожей и повела ребенка в комнату. Диван был пыльным и перед тем как сесть, пришлось протереть его влажной тряпкой.

- Знаешь, Ваня, дедушка читал мне одну книгу, когда я была в твоем возрасте. Она должна быть где-то здесь... Ага!

Яна потянула за красненький корешок с потертыми золотыми буквами. Книга была старая, потрепанная, с мягкой обложкой, напоминавшей потрескавшуюся кожу, а на обложке красовались два небольших пятна - маленькая Яна как-то пролила сок и получила сильный нагоняй от деда в первый и последний раз в жизни. Дедушка объяснял, что эта книга - ее приданое, и к ней надо бережно относиться. Как книга может быть приданым, Яна не понимала до сих пор, но у стариков был пунктик насчет приданого внучки. Помимо книги в него входили новые простыни и полотенца, аккуратно сложенные в шкафу, а также большой бронзовый бюст Чуковского, смотревший с высоты холодильника на кухне.

Яна показала Ваньке пухлую книгу.

- Это Николай Васильевич Гоголь, писатель. Он писал очень интересные рассказы. Давай я тебе почитаю?

Мальчик кивнул.

Они уселись рядышком на старый диван, и девушка открыла пожелтевшие страницы.

- Николай Гоголь. Вечера на хуторе близ Диканьки.

Мальчик слушал внимательно и лишь изредка задавал вопросы, что значит то или иное слово. Правда через час маленькому непоседе наскучило, и он объявил, что проголодался. Яна отправилась на кухню и открыла по очереди все четыре ящика, а также холодильник под внимательным взглядом бронзового композитора. Похвастаться было нечем. Нашлось одно мумифицированное яблоко и кусок батона с новыми формами жизни. Яна отправила обе находки в мусорную корзину.

В голову девушки пришла лишь одна мысль — дед Вова. В соседней квартире жил старый дедушкин приятель. Яна не планировала сегодня ночевать здесь, ей нужно было вечером вернуться в свою съемную квартиру, покормить кота и начать собирать вещи для переезда. К тому же неизвестно, когда вернется Лида и заберет сына, вполне возможно, она останется в больнице на ночь.

Яна уверенно вышла на лестничную клетку и нажала на звонок соседней двери. Дверь распахнулась сразу же, и на девушку уставился мужчина с темной кудрявой головой и добрыми глазами.

- Чем могу помочь?

- Ой, а можно дедушку Вову?

Парень вытаращил глаза, а затем ухмыльнулся и крикнул вглубь квартиры:

- Деда, это к тебе!

Мужчина облокотился на дверь и с интересом изучал Яну. Не часто к его деду в гости молоденькие девушки захаживают. Яна переминалась с ноги на ногу, ей было некомфортно под взглядом незнакомца.

Послышалось шарканье и ворчание, а затем показался и сам дед Вова. Седые волосы были всклокочены, на носу — неизменные круглые очки, поверх которых он разглядывал ту, кто пришла к нему.

- Я не знаю кто это, чего тебе надо, девочка?

Дед нахмурился и враждебно скрестил руки на груди.

Перед Яной вылез Ванька, и дед сразу изменился в лице. Взгляд смягчился, а губы растянулись с доброй улыбке.

- Привет, дедь Вова! А мы с Яной книги читали.

- Я внучка Ивана Ивановича Подпечкина, Вашего соседа. Лида с мамой поехала в больницу, - Яна затараторила и глянула на мальчишку, когда упоминала его маму. Она старалась не говорить прямо, что случилось, на всякий случай. - А Ваню на меня оставила, и я…

Договорить дед Вова ей не дал. Он побледнел, затем покраснел, резко схватил пальто и шляпу с вешалки и выскочил в коридор мимо непрошеных гостей.

- Стой, куда в тапках! - крикнул кудрявый мужчина вслед старику.

Ванька звонко рассмеялся. Мальчику показалось смешным, что дедушка побежал на улицу зимой в домашних тапках.

- Такси вызову, - отмахнулся дед и проворно побежал по ступеням.

- Вот упрямый! – мужчина усмехнулся. - Итак, Яна и Ваня, значит. Ну, что у вас стряслось? Я, кстати, Никита.

Мужчина серьезно пожал руку мальчику и пригласил новых знакомых в квартиру. Яна объяснила всю ситуацию, и Никита вызвался приготовить ужин. Девушка решила, что может пойти к себе в квартиру, но мужчина уговорил ее остаться и перекусить. Дома у Яны есть было особо нечего, поэтому, недолго думая, она согласилась.

Оказалось, что Никита — внук деда Вовы, он скрипач. Сейчас у оркестра внезапный не запланированный перерыв. Обычно праздники – горячая пора с десятками выступлений, но в этом году всех отпустили на новогодние по домам. Ваня очень заинтересовался скрипкой, и после ужина Никита обещал ему показать музыкальный инструмент и даже дать поиграть. Никита оказался спокойным и приятным мужчиной, и, уходя, Яна была уверена, что оставляет ребенка в надежных руках.

Глава 2. Мелодия любви

Домой Лида возвращалась поздно. Мама все ещё была в реанимации, и единственное, что врачи сказали - что это не инфаркт и не инсульт. В больницу примчался сосед и заставил Лиду отправиться домой, заверив, что останется дежурить в приемном покое и обязательно позвонит, если будут новости. Лида и сама понимала, что маме помочь ничем не может, а дома она сейчас нужна сыну.

Идти по лестнице было тяжело. Каждая ступень казалась ей чем-то очень сложным. Голова гудела, ноги отяжелели и с трудом поднимались. На пролете второго этажа Лида услышала скрипку, она звучала приглушенно за стеной какой-то квартиры. Лида на минуту замерла, поддавшись волшебству мелодии. Одновременно веселая и энергичная она порхала вокруг, щекоча выбившийся завиток волос и дрожа на кончиках ресниц. Чем больше Лида вслушивалась, тем спокойнее становилось у нее на душе. Скрипка играла на их этаже, и женщина решила, что соседи включили какой-то концерт на полную громкость.

Спокойствие мгновенно сменилось страхом, а холодные капли пота покатились по спине, когда на стук в сорок девятой квартире никто не ответил. Лида начала неистово тарабанить кулаком в дверь, и пластиковая девятка снова опрокинулась. Открылась соседняя дверь, оттуда выбежал Ванька. Он кинулся обнимать маму, и женщина крепко прижала ребенка к себе. Она не сразу заметила, что из квартиры вышел еще один человек. Высокий мужчина с кудрявыми темными волосами молча смотрел на них.

- Мама! Я на скрипке играл!

- Это ты сейчас играл? - улыбнулась Лида.

- Нет, это я. Никита.

Мужчина сделал шаг вперед и протянул ладонь. Лида протянула руку в ответ. Рука мужчины оказалась очень мягкой и теплой. А в глазах светилась та самая энергия мелодии, только что наполнявшей подъезд и Лидину душу. Мужчина и женщина молча стояли и смотрели друг на друга, ни один не мог первым отвести взгляд. Вокруг размывались зеленые стены подъезда, тускло светящая лампочка, кажется, накалилась и светила на пределе своих возможностей. Глаза у брюнета были цвета карамели, а взгляд - сладкий и тягучий. Надины глаза были широко распахнутыми, светло-голубыми, как и у Ваньки, только очень уставшими. Никите вдруг резко впервые в жизни захотелось обнять кого-то очень крепко, укрыть от печалей и горя, спрятать на своей груди от несовершенства этого мира и показать другой мир, где правит красота и волшебство. Мир, в который он погружался каждый раз, когда брал в руки скрипку.

Ваня с минуту смотрел, как мужчина и женщина держатся за руки, а затем не выдержал.

- Никита - внук деда Вовы. Он мне еду приготовил и учил играть на скрипке.

От пронзительного голоса ребенка взрослые будто вышли из оцепенения.

- Как мама?

Приглушенно спросил мужчина.

- Пока ничего непонятно. Дед Вова остался в больнице, настоял, чтобы я поехала к Ваньке.

Женщина инстинктивно погладила сына по голове.

- Да, дед тот еще упрямец, попробуй его переспорь. Но можно ли винить влюбленное сердце?

Мужчина не отводил взгляд от Лиды, и она смущенно улыбнулась.

- Полагаю, Вы правы. А Вы, Никита, тот самый внук, музыкальный гений? Всю жизнь о Вас слышала, а так ни разу и не видела.

- Ну, вот он я, - улыбнулся мужчина и развел руки в стороны.

У Лиды вдруг учащенно забилось сердце, разнося биты ударов гулкими басами по всему телу. Пришлось собрать все силы, чтобы продолжить дышать и говорить размеренно.

- Спасибо, что присмотрели за сыном, я думала Яна с ним останется.

Женщина хмуро оглянулась на соседнюю закрытую дверь.

- Она бы и осталась, но ее тоже кое-кто ждал дома, так что я взял на себя роль опекуна.

- Спасибо большое, Никита. Малыш, ты голоден, хочешь, мама приготовит ужин?

Мальчишка отрицательно замотал головой и убежал в квартиру соседа, обратно к скрипке.

- Не надо готовить, Вы и так устали, а у нас ужин еще горячий. Картошка с курицей, запеченные в сливках.

- Звучит очень вкусно.

-Там еще и помидоры есть, - заговорщически прошептал Никита.

- И Ваня помидоры ел?!

Лида всплеснула руками. Ванька отказывался есть помидоры в любом виде. Неужели сосед уговорил его проглотить хоть кусочек?

- А нельзя? У него что, аллергия?

Мужчина выглядел встревоженным.

- Да нет же, очень хорошо, что он их поел. Хотела бы я это видеть!

- Аа, помидоры - это брокколи, - расхохотался Никита.

Он рассказал Лиде, провожая ее в квартиру и помогая снять пальто, что в детстве ненавидел брокколи, но отец умел их так готовить, что мальчик и не понимал, что такое вкусное ел. А потом привык и теперь уплетает за милую душу.

В разговорах за ужином, а затем за чашкой чая с печеньем прошли часы. Наблюдая, как мужчина кидает пакетики чая в чашки, заливает бурлящим кипятком и протягивает одну чашку через стол, в Лиде проснулось давно забытое чувство, которое она прятала все эти годы, решив посвятить себя сыну. Лида стыдливо спрятала глаза, поднимая ложкой сахар со дна чашки. Белые кристаллы всплывали в янтарной жидкости на секунду и, растворяясь, исчезали.

Когда Лида вышла забрать сына, то нашла его мирно спящим в кресле. Никита очень аккуратно поднял ребенка, стараясь не разбудить, и последовал за Лидой в ее квартиру. Бережно, будто самую дорогую ношу в мире, пронес через коридор и уложил в кроватку. Оказавшись на мягкой простыне, малыш сладко потянулся и свернулся калачиком. Никита улыбался, глядя на сопящего Ваньку. Укрыл ребенка одеялом и заботливо подоткнул по бокам, как делала в детстве мама. Малыш вызывал в нем нежность и доброту, Никита чувствовал, будто он сам становится лучше рядом с этим ребенком.

Глядя, как незнакомый мужчина заботится о ее сыне, аккуратно держит на руках, укрывает одеялом, Лида почувствовала то, что мечтала испытать все эти пять лет. Отец мальчика ушел, как только узнал, что она беременна, помогала только мама. Вдвоем справляться было очень сложно, особенно в первый год. И сейчас, наблюдая эту маленькую идиллическую сцену, Лида подумала, что их вдвоем с мамой недостаточно. Нужно, чтобы в жизни Ваньки появился мужчина, который будет о нем заботиться и научит всему.

Глава 3. Доска объявлений

Яна вернулась на улицу Ленина через пару дней, чтобы навести в квартире генеральную уборку перед тем, как преревезти вещи. С переездом обещала помочь подруга, у которой была своя машина.

Подходя к дому с пакетом чистящих средств (бабушка с дедушкой признавали только соду), Яна заметила очень старенького дедушку у доски объявлений. Дед был одет в черный тулуп и шапку-ушанку. Дрожащими руками он прикрепил небольшой тетрадный листок на доску. Эти пробковые доски вешались у входных дверей для информирования жителей об отключениях воды, повышении тарифов и прочих неприятных новостей. Когда старик скрылся в темноте подъезда, Яна подошла посмотреть поближе на записку. Буквы ходили ходуном. Они были угловатыми, дрожали на бумаге. Дедушке явно было не просто писать. А сердце заболело от грусти у каждого, кто бы прочитал эти две строчки. Старик написал, что он одинок и не с кем отмечать Новый год. Просил кого-нибудь пригласить его на праздник, а взамен обещал множество интересных и смешных историй.

Последние слова Яна читала сквозь слезы. Она думала о том, что на доске объявлений вряд ли кто-то заметит невзрачный листок. В сиюминутном неконтролируемом желании помочь старику, сфотографировала объявление и выставила пост в своих соцсетях, замазав телефон, чтобы деда не донимали всякие мошенники. Телефон сразу завибрировал - подруга репостнула. Яна отправила в ответ сердечко.

Когда Яна поднялась на третий этаж, у поста уже было больше пяти репостов. К концу дня, когда девушка закончила мыть, драить, протирать и стирать, и, наконец, присела отдохнуть, число репостов превысило трехзначную цифру. Людям хотелось новогодних радостных новостей, хотелось сделать что-то доброе, быть причастными к чуду, и они делились историей, надеясь на счастливый финал. А на следующий день в личных сообщениях Яны появились просьбы поделиться телефоном дедушки. Люди растрогались и хотели разделить радость праздника с одиноким стариком. Яна попросила каждого желающего прислать информацию о себе, рассудив, что дедушка сам выберет семью, с которой захочет провести праздник.

Когда у Яны зазвонил телефон, она решила, что, наконец, кто-то откликнулся на ее резюме и пригласит на собеседование. И каково же было удивление девушки, когда в трубке бодрый женский голос представился редактором новостей местного телеканала. Опубликовав пост, Яна и не подозревала, что он получит такой широкий отклик. Съемочная группа хотела приехать и сделать сюжет про одинокого старика. Проблема была только в том, что дедушка ничего не знал. Яне пришлось рассказать журналистам полную историю и пообещать перезвонить после того, как обсудит с соседом возможность съемки.

Яна переслала сообщения подруге и попросила распечатать пятнадцать приглашений от разных семей, чтобы дедушка смог выбрать, с кем встретит Новый год. Подруга с радостью согласилась помочь и обещала привезти все на следующий день вместе с вещами Яны.

Но была одна проблема – Яна не знала, где живет старик. Она решила подождать его на скамейке у входа, рассудив, что дедушка каждый день гуляет в одно и то же время.

Она уже почти замерзла и отчаялась, когда дверь открылась, и из подъезда выбежал Ванька, а следом за ним вышли Лида и Никита. Мальчик подлетел к Яне.

- Яна, а ты мне еще почитаешь ту сказку?

- Гоголя-то? Конечно, загляну к тебе как-нибудь или ты приходи ко мне, завтра я уже перееду сюда насовсем.

Ваня кивнул и умчался на детскую площадку.

- А мы тут вышли в магазин. То есть не мы, а я и Никита… Он согласился помочь донести продукты. Решила я закупиться сразу на Новый год… сумки тяжелые будут.

Лида была смущена, что кто-то увидел их вместе с соседом. Но большое значение этому придавала только она.

- Ясно.

Яне показалось странным, зачем Лида ей это рассказывает. Может у соседей так принято, рассказывать друг другу все, что они делают. Не долго думая, девушка решила рассказать про одинокого старика и записку. Лида всплеснула руками и разулыбалась.

- Яна, ты такая молодец, что решила помочь Борису Никифоровичу, я и не знала, что у него никого нет.

- Борис Никифорович? А вы знаете, где он живет?!

- Конечно, на первом этаже, сразу направо от лестницы.

- Спасибо!

Яна подскочила со скамейки и в порыве эмоций обняла Лиду. А затем побежала в подъезд. Встала у деревянной обшарпанной двери и, собравшись с духом, постучала.

-Ща, ща...

За дверью раздались шаркающие шаги. Дедушка передвигался очень медленно. Яна даже подумала, что он не собирался сегодня выходить на улицу, и ждать бы пришлось очень долго. В итоге, она бы превратилась в ледышку.

Наконец, дверь открылась, и перед Яной появился низенький дедушка с тонкими руками. Он был одет в желтую рубашку, застегнутую на все пуговицы, вязаный свитер и шерстяные штаны. Старик приветливо улыбнулся.

- Борис Никифорович, добрый день! Яна, ваша соседка сверху.

- Драсьте, драсьте, проходи, чего в дверях стоять.

Яна прошла в квартиру и закрыла дверь. Квартира оказалась чистой и очень уютной. Явно не такого ожидала девушка от жилища одинокого старика. И везде были научные книги и рукописи, даже в прихожей. А на вешалке аккуратно висел черный тулуп.

Дедушка пригласил гостью на кухню, дрожащими руками взял чайник и налил чаю, поставил на стол из серванта зеленую вазочку с конфетами. Яна благодарно взяла чашку и рассказала, как увидела объявление, как запостила, и как пост распространился по сети настолько, что даже телевидение хочет приехать и сделать сюжет.

- Телевидение? Снять меня?!

Старик пока слушал, только качал головой, много ахал, а в конце рассказа даже расплакался. Он не ожидал, что кто-то заметит его записку, и точно не думал о том, что десятки человек захотят встретить Новый год в его компании. Слезы скатывались в глубокие морщины на лице и стремились дальше, замочив ворот рубашки. Старик достал из кармана огромный носовой платок и промакивал им слезы.

Яна пообещала, что завтра принесет Борису Никифоровичу истории семей, чтобы он смог сам выбрать, а еще сообщит его телефон журналистам. На прощание старик крепко обнял девушку и от всего сердца поблагодарил. Яна сама чуть не разревелась, когда дверь за ее спиной захлопнулась.

Осталось только поехать к себе, чтобы запаковать последние вещи для переезда.

Глава 4. Все средства хороши

Деда Вову в больнице уже узнавали. Каждый день он приходил в больницу к маме Лиды. И каждый раз приносил медсестрам то апельсины, то конфеты какие-нибудь. Маму Лиды перевели из реанимации в обычную палату, и каждый день в часы посещений он приходил проведать соседку. Сегодня принес небольшую елочку, так как знал, что женщина останется под присмотром врачей еще пару недель. А значит, Новый год будет справлять в больнице. Елочка хоть и была маленькая, но внизу находилась черная кнопка, нажав которую, на елочке зажигалась мини-гирлянда. Дед Вова решил, что в больничной палате просто необходимо напоминание о празднике.

- Ну, как там моя Лида? Как Ванька? – Женщина смотрела на соседа, пока тот ставил елочку на тумбу около кровати.

- Ты лучше спроси как Лида и Никита, - дед Вова рассмеялся, но тут же зашелся в продолжительном кашле.

- Неужели?!

Мама Лиды улыбнулась, хотя даже это давалось ей теперь с трудом. Женщина была очень слаба.

- У них все хорошо, готовятся встретить Новый год втроем.

- А ты что же?

- А я с тобой встречу Новый год. Если ты, конечно, позволишь.

- Знаешь, я так долго мечтала об одном - чтоб Лидка моя стала счастливой. И кто знал, что твой Никитка ей понравится. Вот ведь как сложилось. Теперь, знаешь, может, пришло время подумать о себе.

- О нас, - мягко поправил ее дед и положил свою ладонь поверх ее.

Женщина не ответила, она просто сжала его пальцы. Этот жест многое говорил в их сдержанных отношениях. Сердце деда Вовы зашлось не на шутку, он давно не испытывал такой радости. Столько лет добивался сердца соседки, и вот, наконец, она приняла его. Или хотя бы дала надежду. Женщина устало закрыла глаза и через несколько минут уснула.

Дед посидел еще немного, смотря на ее безмятежное лицо. Он любовался каждой морщинкой. Она думала, что старая и некрасивая, и не понимала, насколько прекрасна на самом деле. Старик улыбался, как влюбленный мальчишка. Затем будто опомнился и пошел на пост медсестер.

- Девочки, просьба у меня к вам будет. Не откажете же немощному старику?

Молодые медсестрички улыбались деду своими белоснежными улыбками.

- В новогоднюю ночь на пол часика пустите меня в палату к ней. Умоляю вас. Мы просто посмотрим вместе салют, и я уйду.

- Городской салют из этих окон не виден, дедушка, - сказала одна из медсестер. – Да и в больнице нельзя находиться ночью посетителям. Даже в Новогоднюю ночь. Здесь будет только дежурный медперсонал и больные. Никаких посетителей. Мне очень жаль.

Все уговоры оказались тщетны.

- Как же так, тут не видно салюта, - сокрушался и передразнивал дед Вова, направляясь к выходу. – Значит, я устрою свой. Нельзя! Запрещено! Только больные могут тут находиться. Пф!

Он зашел в квартиру все еще злясь, что не сможет провести праздник с любимой женщиной.

- Как мама Лиды? – Никита высунулся из кухни в фартуке. Он готовил ужин и ждал деда, чтобы обо всем расспросить.

Старик отмахнулся. Он пошаркал в комнату, прямо в пальто и шапке. А через минуту Никита услышал глухой стук и звон стекла. Метнувшись в комнату, увидел деда на полу и сам чуть не упал, споткнувшись о вазу, которую дед задел, падая. Старик был в сознании, но выглядел дезориентированным. Нажимал рукой на грудь и прерывисто дышал.

- Не вставай дедушка, лежи, я с тобой, я здесь. Все будет хорошо, ты, главное, не волнуйся.

Никита схватил телефон и набрал номер скорой. Он сел рядом с дедом и держал его за руку, пока не приехали врачи.

- Пообещай мне… - дед говорил очень тихо, Никите пришлось наклониться, чтобы услышать его голос. – Пообещай салют. Иди в Новый год.. на пустырь.. И салют. Запусти… Ни о чем больше не прошу… салют... Пустырь…

Врачи приехали быстро. Осмотрели старика, сделали укол, а затем транспортировали в карету скорой помощи. Когда дверь закрывалась, Никита заметил, что дед приподнялся с койки, улыбнулся и подмигнул ему.

- Вот упрямый! Добьется же своего!

Никита расхохотался. Он обнаружил, что стоит на улице в тапках и кричит вслед уезжающей скорой.

- Что случилось?

Лида выбежала на улицу и взволнованно подбежала к соседу.

– Все нормально, он сам так решил. Упрямый такой! Попросил только салют устроить. На пустыре. Ты знаешь, где это?

Лида кивнула. Она потащила Никиту в дом, чтобы одеться и отправиться вместе в больницу. Лиде не особо верилось, что приступ можно разыграть. Особенно в таком преклонном возрасте.

Глава 5. Жди меня

Тимофей сидел в съемочном павильоне Останкино с десятком чужих людей. Кто-то тихонько плакал, кто-то оживленно болтал. Тимофей ни с кем не говорил, он молча сжимал фотографию. И про себя молился всевышним силам о новогоднем чуде.

Пять лет назад умерла мама, единственный человек, который знал, кем был отец Тимофея. Но все вопросы об отце она игнорировала с самого рождения сына. А мальчик всю жизнь пытался узнать, кто же его папа. Он не мог успокоиться, чувствуя себя неполноценным, не зная корней. И никогда не сдавался в своих расспросах и поисках. Он снова и снова спрашивал маму в надежде на то, что она даст хоть намек. Так в неведении и желании узнать, кем же был отец, и почему мать его всю жизнь скрывала, Тимофей отучился в школе, закончил вуз, женился и завел дочь. Он хотел быть для маленькой Катюши тем папой, которого у него никогда не было. Был в меру строг, при этом баловал и очень любил свою малышку. Жена поддерживала Тимофея, именно она предложила написать на передачу «Жди меня». И он написал, а затем позвонил продюсер и пригласил на съемки.

Перед Новым годом мужчина приехал в Останкино уже в третий раз. Он снова рассказал на камеру свою историю. И готов был еще сотни раз приехать, если это поможет найти отца. После смерти матери, разбирая с женой документы, они нашли одну единственную фотографию, где мама Тимофея стояла рядом с мужчиной, одетым очень старомодно. Он был намного старше девушки, но сходство с Тимофеем было очевидным: одинаковые большие носы и опущенные веки. Тимофей был уверен, что это его отец. С этой фотографией он раз за разом приезжал на телепередачу. Сегодня был последний выпуск этого года, и Тимофей снова приехал, чтобы рассказать историю и попробовать найти отца. Каждый раз он надеялся, что продюсеры вышли на след отца, и буквально через пару минут они встретятся. Вот и сегодня всю передачу мужчина не сводил взгляда с кулис, откуда выходили новые герои.

Но попытка снова не увенчалась успехом. Тимофеявыслушали, покивали, посочувствовали, а он порадовался чужим воссоединениям, представляя, что однажды сможет также обнять своего отца.

Ведущие попрощались со зрителями, послышалась закрывающие передачу фанфары, камеры выключились, свет сменился на приглушенный, и люди начали расходиться. Тимофей пошел за толпой, спустился на первый этаж и побрел на ближайшую парковку, где в машине его ждала взволнованная жена.

На улице задувал ветер, шел мокрый противный снег. Но мужчина не замечал непогоды. Он открыл дверь машины и плюхнулся на сиденье. На вопросительный взгляд жены покачал головой.

До дома ехали в тишине. Женщина не могла подобрать слова утешения, а мужчина размышлял, сможет ли он когда-нибудь отыскать отца. И жив ли он еще.

Спустя время машина остановилась на улице Ленина у дома номер шесть. Сюда супруги переехали год назад, продав двушку на Космонавтов. Квартира была меньше, но детский сад и школа располагались буквально через дорогу. Родители переживали, как дочка отнесется к переезду и заведет ли друзей в детском саду. Пятилетняя Катюша сразу подружилась с голубоглазым Ванькой. Оказалось, они соседи. Дети часто ходили друг к другу в гости, и, уезжая сегодня, Тимофей с женой оставили девочку у Лиды, мамы нового друга.

Катя как ураган влетела в прихожую, наспех обняла родителей и убежала обратно в комнату. Девочка была растрепанная, разыгравшаяся и отказывалась уходить. Лида предложила дать время детям еще поиграть, а взрослым пока выпить чаю.

- Как прошло?

Аккуратно спросила Лида, когда Тимофей с женой сняли пуховики и сели на кухне.

- Отца не нашли, но я снова смог рассказать свою историю.

- Это уже что-то, тебя покажут по телевизору и, возможно, кто-то узнает его по фотографии.

Тимофей кивнул и молча глотнул горячий чай.

Лида переживала за него. Ей очень хотелось, чтобы мужчина нашел своего отца. Уж она-то понимала, что мужчина важен в жизни ребенка. Думала она теперь об этом каждый раз, глядя, как Никита играет с Ванькой.

Если бы она увидела фотографию, которую Тимофей бережно хранил в кармане пиджака, у самого сердца, то воссоединение отца и сына произошло бы куда скорее. Но Тимофей не догадался показать соседке фото, а она и не подумала попросить посмотреть. Все считали, что вряд ли кто-то в этом доме мог знать отца Тимофея. Какова вероятность?

И как же они все ошибались.

В кухню вбежали растрепанная Катюша и раскрасневшийся Ванька. Они опять носились друг за другом по квартире и запыхались. Лида налила детям по стакану воды и, приглаживая взмокшие волосы сына, подумала, что Тимофей непременно найдет отца. Ведь когда чудесам еще случатся, как не под Новый год?

Глава 6.Тапок для суженого

- Слушай, сколько ты живешь на свете, а все пожитки уместились в четыре коробки. Как так, подруга?

Полчаса подруги таскали коробки из машины Аси в квартиру Яны. Они бы справились минут за десять, но случайно открылась дверца кошачьей переноски, и Туська выскочила в подъезд. Испугавшись, рыжая бестия принялась носиться по этажам, прыгая по ступеням, перилам и подоконникам как заправский паркурщик. Поймать ее удалось только на пятом этаже.

- Мои три коробки, четвертая – Туськи. Там ее еда, лежанка, миски и игрушки.

- Иногда кажется, что кошка живет лучше тебя.

- Вполне возможно.

Девушки хихикнули. Подруге нужно было скоро уезжать: парень, с которым она встречалась семь лет, наконец-то сделал предложение, и на праздники должен был познакомить с родителями.

- Давай отметим Новый год заранее, - сказала Ася, доставая из пакета бутылку шампанского.

- Ася! Какое шампанское, ты же за рулем!

- Так и шампанское детское.

Ася уверенными движениями выкрутила пробку, и Яна принесла две чашки. Наверное, шампанское лучше пить из бокалов, но их она не нашла, а подруга поторапливала.

- С наступающим, подруга!

- С наступающим!

Девушки чокнулись чашками и пригубили шипучку.

- Похоже на лимонад «Буратино», - хихикнула Ася.

- А что ты ожидала от детского шампанского? – рассмеялась Яна.

- Знаешь, подруга, я вот получила лучший подарок на Новый год, - девушка подняла вверх руку, и колечко торжествующе блеснуло на пальце. - Давай и тебе мужа найдем! Я слышала от бабки, что есть одно гадание - сто процентов верное. Надо взять свой валенок и кинуть на дорогу через голову. В какую сторону носик валенка укажет, туда и смотри. Первый мужик, который пойдет с той стороны – твой суженый.

- Вроде, там был перекресток, и надо было имя спрашивать…

Пока Яна рассуждала о механизме гадания, подруга распахнула окно в комнате, ловко стащила розовый плюшевый тапок с ноги Яны и, зажмурившись, кинула его через плечо в открытое окно. Прошла буквально пара секунд, как из окна раздался вопль.

- Кажется, ты кого-то прибила.

- Прибитые не орут. Еще и голос такой страшный, может зверь какой?

Подруги, давясь смехом, сползли на пол и перешли на шепот.

- Подпечкина! - Вопил кто-то с улицы.

- Кажется, мы спалились.

Две головы появились в окне третьего этажа.

Грузная и очень сердитая соседка махала им розовым пушистым тапком.

- Вот я сейчас поднимусь!

- Ты ее знаешь? – поинтересовалась Ася.

- Ага, соседка из квартиры справа.

- Ну, я, наверное, пойду, пора мне. Ой, и времени уже так много, опаздываю, а еще торт покупать… Ну, пока!

Подруга тараторила, одеваясь почти на бегу и, чмокнув подругу, выскочила прямо перед разъяренной теткой, сбежав вниз по лестнице.

- Вот сейчас сын мой подойдет, мало тебе не покажется. Машину припаркует и придет. Ох, задаст он тебе трепку!

Яна уже хотела было что-то ответить и потребовать вернуть тапок, как заметила за спиной тетки тень, поднимающуюся по лестнице. И эта тень была огромной. Настолько, что заполняла собой почти всю лестничную площадку.

- Ма-а!

Вслед за тенью по лестнице прогремел суровый бас. Отражаясь от стен, голос взмывал под потолок, сотрясая стены.

Сердце Яны гулко застучало, а коленки непроизвольно подкосились. Чтобы не упасть, девушка схватилась за дверной косяк. Тетка ликовала, наблюдая за тем, как Яна бледнеет.

Ожидание, что обладателем тени окажется щуплый мальчишка, а остальное - просто игра света и Яниного воображения, развеялись в ту же секунду, как мужчина начал подниматься со второго на третий этаж. Таких мужиков обычно называют «шкаф». Широкие плечи, накачанные руки, толстая шея, квадратный подбородок и пальто, готовое трещать по швам от любого движения.

Тетка снова затрясла тапком в сторону Яны, но внук забрал розовый пушистый трофей и отправил родственницу домой, уверяя, что сам тут разберется.

Тетка ушла, высоко задрав голову. А «шкаф» по-хозяйски зашел в квартиру, заставив Яну пятиться к кухне. Девушка пыталась придумать пути побега, но все мысли упирались в точеные скулы и большие губы соседа.

Он громко хлопнул дверью, что привело Яну в чувство. Сосед протянул тапок.

- Мама у меня очень впечатлительная, конечно. Но зачем ты в нее тапком-то кидала? Что она тебе сделала?

- Да я не специально. И вообще это не я. Мне подруга на суженого гадала.

Глаза мужика округлились, а потом по всей квартире раздались раскаты его смеха.

Залп смеха прервался так же быстро, как и начался. Мужчина уставился в одну точку и замер. Казалось, он перестал дышать.

- Все в порядке? Может воды?

Яна проследила за взглядом. Он был прикован к томику Гоголя, который Яна собиралась завтра взять в гости к Лиде и почитать Ваньке, пока соседка поедет к маме в больницу.

- Я не представился. Гриша. А Вы …?

- Яна.

- Яна, - он произнес ее имя нараспев, отчего у девушки побежали мурашки по коже. Пытаясь успокоиться, она провела ладонью по руке, сгоняя мурашки. – Это ваша книга?

Она кивнула.

- А можно я ее потрогаю?

Яна немного удивилась просьбе. Обычно книги просили почитать или посмотреть картинки. Но чтобы просто потрогать – такое она слышала впервые.

- Да пожалуйста.

Гриша под изумленным взглядом соседки достал из кармана две перчатки, натянул их и только потом взял в руки книгу. Он осмотрел ее очень пристально. Провел пальцами, понюхал. Рассмотрел корешок, обложку, первые страницы. То поднимал над головой, то вертел в разные стороны.

Мужчина держал книгу очень аккуратно, он был так сосредоточен, что между бровями залегла морщинка.

- Яна, Вы хоть знаете, что это такое?

- Ага, мое приданое, - Яна фыркнула.

- Хорошее приданое! Мне б такое, - усмехнулся Гриша и протянул книгу девушке. - Это первое издание Гоголя. Самое первое.

- И что? Оно какое-то редкое?

Яна взяла книгу и привычно ее пролистала.

- Оно уникальное. Оно стоит минимум пятерку.

- Пять тыщ?

В голове Яны понеслись подсчеты. На пятерку она может прожить еще месяц, если затянет потуже пояс. Но неужели кто-то столько заплатит за книгу?

- Пять миллионов рублей.

Яна не успела ничего сказать, как ноги окончательно подкосились, а перед глазами все поплыло, и вскоре окончательно исчезло. Она упала в обморок и наверняка бы треснулась головой, не подхвати ее Гриша.

Взволнованное лицо соседа – первое, что увидела Яна, когда пришла в себя. Очень мужественное и при этом чувственное. Кажется, он вылил ей на лицо стакан воды, она почему-то вся мокрая. И более того, ее майка тоже мокрая, она прилипает к телу.

Такие новости нельзя сразу сообщать, пять миллионов, ничего себе.

- Это правда?

- Ну, может поменьше, кто-то что-то на нее пролил.

- Ой, это мой сок в детстве, но за это я уже получила от деда.

- Не сомневаюсь, я бы тоже тебя наказал.

Внезапно Гриша покраснел до ужей. Неожиданно для самого себя он представил, как шлепает Яну по попе. Гриша попытался понять, откуда такие мыли. Но эта намокшая майка, большие глаза и розовые приоткрытые губы... Мужчина был сам не свой, как увидел девушку. А теперь, держа ее в руках, отчаянно боролся с собой, чтобы не поцеловать.

- Да, я работаю в аукционном доме, могу взять книгу и провести экспертную оценку. Если хотите. Хочешь…

- Слушай, Гриша, - Яна высвободилась из кольца рук соседа. – У меня нет денег на оценку.

- Да чтобы оценить такую редкость, оценщики нашей компании будут драться между собой.

- Серьезно? Гриша, давай я заварю чай, а ты мне все расскажешь.

Яна отправилась к одной из коробок и принялась ее распаковывать. Ей надо было отойти подальше от соседа. Рядом с ним она не могла здраво мыслить.

Пять. Миллионов. Яна все проговаривала эту цифру в уме. Представить такое количество денег физически она не могла. Но вся сумма покроет ее кредиты и позволит продержаться какое-то время на плаву! Да не то, что какое-то о время. Возможно, всю жизнь.

Глава 7. Меня покажут по телевизору

Борис Никифорович приоделся по случаю приезда телевизионщиков. Он не мог уснуть с пяти утра, наводил порядок. Отправил все книги на книжную полку, рукописи устаканил высокими стопками на столе. Заварил чай и надел свой лучший костюм. В нем он последний раз принимал экзамены у кандидатов на степень доктора наук. Борис Никифорович был ученым, и многие его труды в области телекоммуникаций были взяты за основу развития современных систем связи. Уже несколько лет Борис Никифорович как вышел на пенсию. Он надеялся спокойно завершить свой век, читая художественную литературу, на которую раньше никогда не хватало времени. Книги он покупал, но читать не успевал. Однако спустя месяц пенсионной жизни, старые товарищи из вуза забыли о профессоре, погруженные в свои научные дела, студенты заходили проведать наставника все реже, а родных у старика не было. Его спутницей всю жизнь была госпожа наука, но она не принесла ему утешения в старости. Борис Никифорович отчаянно жалел, что не женился и не завел детей. Было несколько коротких романов, но ученый предпочел всем дамам карьеру и научные труды. И только в глубокой старости пожалел об этом выборе, оставшись совсем один.

По квартире разнеслась звонкая трель звонка, и Борис Никифорович приосанился - военная молодость давала о себе знать. Старик бодро пошагал в коридор. Сегодня он чувствовал себя лучше, чем за последние несколько лет. На пороге стояла улыбающаяся Яна с листами бумаги.

- Борис Никифорович, Вы выглядите шикарно!

- Спасибо, милая, спасибо тебе. За все.

В глазах старика заблестели слезы. Эта девушка перевернула его мир. Она подарила ему надежду.

- Ну, что Вы. Я принесла распечатку. Здесь те семьи, которые хотели бы пригласить Вас на Новый год.

- Так много!

Борис Никифорович развел руками и дрожащими пальцами взял протянутые листы. Он зашагал в кабинет, раздвинул возвышающиеся стопки документов и надел очки в роговой оправе, лежавшие тут же в футляре.

- Так, я пока изучу все эти истории, а ты сходи, чаю выпей, Яночка.

Старик углубился в чтение, и девушка прошла на кухню уже знакомым путем. На столе была расстелена белая скатерть, выставлены чашки, а в заварнике томился индийский чай. Здесь же красовались конфеты и печенье. Яна взяла одну печеньку и аккуратно положила ее обратно, кажется, ее выпекли еще в шестидесятые, судя по тому, как она задеревенела. Звонок снова заверещал.

Яна открыла дверь, впуская в квартиру оператора и корреспондента. Мужчины быстро разулись, повесили куртки, шапки на вешалку и прошли с камерой, штативом и микрофоном на кухню вслед за Яной. Пока журналисты выставляли и отлаживали технику, девушка привела Бориса Никифоровича и представила его. Старик заметно нервничал, и Яна положила руку ему на плечо. Он благодарно сжал руку девушки, чувствуя ее поддержку и заботу. Именно этого профессору не хватало многие годы. Руку Яны он не выпускал все время интервью, разве что однажды, когда пошел за старым фотоальбомом.

Журналисты расспросили о жизни, о работе, и даже Яну записали, попросив рассказать, как она решила сделать пост.

Когда Борис Никифорович показывал фотографии и рассказывал о своей жизни, оператор сначала придвинул камеру ближе, снимая крупным планом черно-белые фотографии, а затем перешел в другую часть кухни, чтобы заснять общий план. В это время старик рассказывал о своих учениках и показывал несколько фотографий с ними. Одну из старых фото заметил корреспондент. Продолжая кивать и задавать вопросы, он сфоткал на телефон карточку, которая напомнила ему что-то знакомое. Но вот что именно, вспомнить он никак не мог. А старик быстро перелистнул страницы.

И только закончив съемки, одевшись и усевшись в брендированную машину телеканала, корреспондент шлепнул ладонью себя по лбу.

Он набрал старого университетского друга, который недавно перешел работать в дирекцию спецпроектов на Первом канале.

- Вась, слушай, глянь одну фотку, ага, скинул в телегу. Смотрел недавно передачу. Да-да, а вот у мужика этого с фотки сейчас снимали, ты не поверишь, новогодняя история. Чего? Адрес.. ага, сейчас найду… пиши. Улица Ленина… да, дом номер шесть. Тебе в шоу «Экстрасенсы» надо! Да ладно, ты шутишь?! Вот прикол!

Оператор погрузил камеру со штативом в багажник и сев за руль, покатил к зданию телеканала.

Закрыв дверь за гостями, Борис Никифорович отвел Яну в кабинет и протянул лист бумаги.

- Я выбрал. Ездить по всему городу я стар уже, сил нет. Но одна женщина живет прямо в нашем доме. К тому же она красивая, а я мужчина одинокий, - старик расправил плечи и кокетливо улыбнулся Яне.

А у девушки от фотки мурашки пошли. Надо же ему было выбрать ту самая тетку, в которую подруга тапком запустила.

- Я передам, что Вы согласились провести Новый год с ней.

Яна пообещала прийти к Борису Никифоровичу на следующий день и помочь выбрать костюм для праздника. Затем поднялась на третий этаж и встала с листком у соседской двери, не сразу решившись нажать на звонок.

- А-аа, Подпечкина, чего пришла?

- Вы мне писали… Вот, - Яна протянула лист бумаги тетке.

- Я?! А, точно, писала. И?

- Борис Никифорович согласился встретить этот Новый год с Вами. Я вот только от него, телек приезжал сюжет снимать, он интервью давал.

- Что за Борис Никифорович? Мам, ты кого-то пригласила?

За спиной тетки возник тот самый «шкаф» Гриша. И у Яны тут же пересохло в горле, но на ногах она в этот раз устояла.

- Пригласила! А что, я еще не такая старая, да и он мужчина видный, академик. К тому же у него все суставы свои, не вставные, поди отыщи сейчас такого. Слыхал, еще и на телевидении снимается!

Глава 8. Новый год

- Может лучше белую рубашку, она понаряднее.

Яна рассматривала два выложенных на диване костюма. Борис Никифорович сидел на кресле и кивал, не вдумываясь в то, что говорит Яна. Он был рассеян с самого утра. Вчера позвонил продюсер телеканала, задал несколько вопросов и сказал, что кое-кто ищет старика. Причем уже давно. И теперь Борис Никифорович ломал голову над тем, кто же это мог быть. Его студенты и коллеги знали, где найти профессора. А кто еще это мог быть, тем более искать несколько лет – решить эту задачку старик не мог, как не пытался.

- Определенно белая.

Яна повесила другую рубашку в шкаф.

- Ну, переодевайтесь, я сейчас тоже надену новогоднее платье, и мы пойдем отмечать Новый год!

Яна поскакала к себе, пройдя мимо двух пустующих квартир на этаже. Соседи ушли на пустырь запускать фейерверки, а мама Лиды и дед Никиты оставались на новогодние праздники в больнице под присмотром врачей.

Через час Яна вместе с Борисом Никифоровичем стояли у деревянной двери соседей. Старик крепко сжал руку Яны, разволновавшись.

Яна постучала. Открыл Гриша, и сердце девушки снова зашлось в бешеном ритме кадрили.

Дедушка прошел в квартиру, аккуратно переступив порог, а Яна потянула Гришу из квартиры.

- Что такое? Мы же решили отметить Новый год вместе.

- Так и давай отметим вместе, а они пусть поворкуют, - Яна кивнула вглубь квартиры, где тетка в платье с тысячами пайеток сверкала ярче, чем гирлянда на елке.

Борис Никифорович прятал за спиной небольшой подарок, который он приготовил женщине, а она радостно накрывала на стол.

- Я возьму шампанское, - тихонько сказал Гриша и вскоре вернулся в пальто, из кармана которого торчала бутылка в золотой обертке.

- Супер, а я взяла пластиковые стаканы, пойдем смотреть фейерверк!

- До центра города далеко идти.

- А не надо в центр, Никита с Лидой будет запускать на кургане.

Яна потянула за рукав Гришу, и побежала вниз по лестнице, а он побежал за ней, радуясь как маленький мальчишка. Гриша был очень серьезным сотрудником аукционного дома. Все в его жизни было распланировано, четко и системно. Но Яна вносила в его упорядоченный мир хаос, и это мужчине почему-то безумно нравилось.

За улицей Ленина была улица Комсомола, а за ней простирался пустырь. На середине пустыря уже стояли Никита с Лидой. Ванька бегал рядом как заведенный, он радовался, что сам сможет запустить фейерверк, и скоро небо озарят сотни ярких красок.

- До Нового года осталось двадцать секунд! Все готово, осталось поджечь.

- Ты уверен, что это безопасно?

Лида выглядела встревожено и бросала частые взгляды на сына. Никита перехватил бежавшего неподалеку Ваньку и поднял на руки.

- Уверен, мы подожжем и очень быстро убежим, да?

Ванька довольно закивал. Ему это приключение казалось очень веселой игрой.

- Десять секунд!

На пустырь прибежали Гриша и Яна.

- Гриша, разливай шампанское!

- Девять, восемь…

Ванька с Никитой подошли к коробке с фейерверком, и мужчина объяснял ребенку, что надо быть очень осторожным.

Гриша громко откупорил бутылку, и пробка вылетела вверх, приземлившись в сугроб. Яна уже подставляла стаканы. Лида, улыбаясь, смотрела за Никитой и Ванькой.

В это время громко вслух отсчитывал секунды Борис Никифорович, сидя за столом напротив красивой женщины. Она также громко считала, смотря в экран телевизора, и сердца обоих стучали в унисон бою курант.

Кварталом левее в больничной палате на кровати лежала мама Лиды. Она попросила дочку привезти косметику и расческу. И теперь у нее губы были подкрашены и глаза подведены. Она знала, что сосед придет к ней сегодня, и захотела прихорошиться. Дед Вова устроил разнос всему персоналу, чтобы ему разрешили встретить Новый год в чужой палате. В итоге, медсестры сдались, усадили его в кресло-каталку, укутали ноги в теплый плед, и отвезли к кровати женщины.

Сейчас влюбленные держались за руку и одновременно отсчитывали секунды. Дед Вова немного нервничал, смог ли внук запустить фейерверк.

- Как же это романтично, вот что называют реальной любовью. В их-то возрасте! Я нормального парня-то найти не могу, а вон дед попал в больницу только чтобы встретить Новый год с любимой женщиной.

Две молодые медсестры в белых халатах стояли у палаты и смотрели на влюбленную пару.

- Вот я только понять не могу, как он смог так имитировать сердечный приступ.

К девушкам подошел врач с папкой, набитой бумагами.

- А он и не имитировал, Хорошо, что вовремя его привезли.

- Ноль! С Новым годом!

Яна кричала на пустыре во все горло, и голос ее разносился на десятки метров в стороны. Она чокнулась с Гришей и чуть не упала, неловко повернувшись на льду. Гриша поймал ее в кольцо рук и, не удержавшись поцеловал. Ее губы были мягкими и теплыми, не смотря на колющий мороз на улице. И на вкус были как малинка. Гриша по ошибке взял детское шампанское из холодильника. Но тем слаще был их первый поцелуй.

Никита вместе с Ванькой подожгли фитиль и понеслись к Лиде со всех ног. Добежав, оба обернулись в ожидании чуда. Но горящий фитиль скрылся внутри коробки. Никита нахмурился.

Что-то маленькое черное взметнулось к небу. Странный напряженный звук разнесся по пустырю и понесся по улицам города. Свистело не больше двух секунд. А затем небо раскрасил раскрывшийся бутон фейерверка. Один за другим взмывали в небо и расцветали в темноте зимнего неба красные и белые хризантемы, фонтаны золотых искр, синие и зеленые светящиеся кометы. Ваня смотрел наверх и от восторга даже рот открыл.

Никита обнял Лиду. В этом жесте было столько нежности и тепла, и Лида прижалась к плечу мужчины. Обоим казалось, будто это очень правильно, так и должно быть. Прошла всего неделя, а эти двое уже не представляли жизни друг без друга и, конечно, без маленького Ваньки.

Никита взял из рук Яны стакан с шипучкой, сделал глоток, а затем посмотрел вдаль, в сторону больницы и поднял стакан.

- С Новым годом, деда, - тихонько произнес мужчина.

И будто услышав его, дед Вова кивнул. Он сидел у кровати мамы Лиды, они держались за руки и смотрели на яркий фейерверк, озаряющий ночное небо над городом. Дед Вова ликовал.

Борис Никифорович в это время оживленно рассказывал маме Гриши очередную историю из жизни. Женщина громко смеялась, поправляя шаль на плечах. А он впервые за последние годы счастливо улыбался.

Ваньке тоже разрешили выпить детского шампанского, что привело мальчишку в восторг. Но в еще больший восторг его привело появление раскрасневшейся Катьки. Девочка неслась к нему через сугробы. А за ней, держась за руки, шли Тимофей с женой.

Катька подбежала к Ваньке и протянула ему шоколадку. Ванька запустил руку в куртку и выудил из кармана шоколадный батончик с клубничной начинкой. Он знал, что Катя любит все розовое, батончик был в яркой розовой упаковке. Ваня упросил маму купить этот батончик еще неделю назад, надеясь вручить его своей подруге при встрече. И сейчас был идеальный момент. Катя обрадовалась подарку и даже поцеловала мальчишку в щеку в знак благодарности. Ванька завопил от радости и кинулся спиной в снег, делая вид, что он сражен ее поцелуем.

По кургану разнесся множественный смех взрослых, и к нему примешивались два звонких детских смеха.

Эпилог. Рождественский выпуск «Жди меня»

Этот Новый год подарил много счастливых моментов жителям дома номер шесть по улице Ленина. Но главное новогоднее чудо ждало двух мужчин в январе. Тимофей все новогодние был как на иголках. Ему позвонили с передачи «Жди меня», сообщили, что нашли отца и обещали устроить встречу в начале января.

Когда Тимофей положил трубку, не смог сдержать слез. Он плакал и улыбался, пытался осознать, что его мольбы были услышаны. Отец жив, и они, наконец-то встретятся.

Шестого января в канун Рождества у пятиэтажки остановилась белая непримечательная газель. Было утро, и сонный город еще окутывала темнота. Из машины вышли несколько мужчин. Кто-то пошел к подъезду, другие принялись выгружать съемочную аппаратуру. Седьмого января Первый канал покажет спецвыпуск передачи «Жди меня» о чудесном воссоединении отца и сына. Поэтому снять сюжет надо было шестого утром, чтобы затем вернуться в телецентр и смонтировать его.

- Запишем подводку?

- Сейчас слишком темно, давай после съемки.

Журналист дождался, когда два оператора с камерами наперевес, наушниками на шеях и треногами штативов в руках подойдут, расчехлил микрофон и проверил зарядку.

Борис Никифорович не спал уже с пяти утра. Он нервно ходил по квартире и ожидал, когда раздастся мелодия дверного звонка. Он попросил прийти соседей, чтобы не так нервничать, но все утро не находил себе место. Яна сидела за столом на кухне, на автопилоте макала чайный пакетик в кипяток и широко зевала. Напротив нее сидела тетка и укоризненно смотрела, качая головой и размешивая в чае сахар, постукивая ложкой о края.

Трель звонка раздалась по квартире, и старик сам отправился открывать. В маленький коридор набилась толпа журналистов. Затем они обошли квартиру и решили остаться в кабинете, самой большой комнате. Свет и камеры установили, немного пообщались со стариком. Он был смущен и постоянно терял нить разговора.

- Мы нашли Вашего сына. Точнее он нашел Вас.

Слова как гром среди ясного неба прогремели в сознании Бориса Никифоровича.

- Сын, - он повторил это очень тихо, боясь спугнуть наваждение. – У меня есть сын?

- Да, есть. Вы бы хотели познакомиться?

- К-конечно, - дедушка разгладил ворот рубашки и поправил галстук, который с утра ему бережно завязала соседка. Сейчас старику казалось, что воздуха в комнате не хватает, вдруг стало очень душно, и он сделал два глотка воды из стакана, который принесла на всякий случай Яна.

- Заходите, - скомандовал журналист кому-то в соседней комнате.

Мимо телевизионщиков робко прошел мужчина в сером свитере. Тимофей был смущен не меньше отца и не сразу решился поднять глаза. Почему-то в самый ответственный момент его охватила паника.

Но когда он посмотрел перед собой, то увидел старого мужчину в шерстяном стареньком костюме со сбитым набок галстуком. Старик очень напоминал мужчину на фото, которое Тимофей держал в руке, только намного старше. Хотя нос и взгляд были теми же.

- Папа, - Тимофей всю жизнь мечтал произнести это слово, и когда оно, наконец, сорвалось с его губ, не сдержал эмоций и бросился в объятия старика.

Борис Никифорович встал, ощущая какие-то новые чувства. Это было тепло, радость, любовь и счастье, смешавшиеся и давившие на грудь. Когда Тимофей обнял его, старик положил руку ему на плечо и заплакал.

Так оба и стояли, тихо роняя слезы и держа друг друга в крепких объятиях.

- Борис Никифорович, у Тимофея есть еще один маленький сюрприз для вас.

- Тимофей, - красивое имя, дрожащим голосом и все еще плача старик отстранился и нехотя отпустил только что обретенного сына. – Так звали моего отца. Он погиб на фронте в сорок втором. Это знала только Аня. Ты сын Ани Егоровой?

- Да, ее сын! Вы ее помните?

- Конечно помню, красавица, умница. Была лучшей на курсе. Но почему-то однажды просто исчезла. Но теперь я понимаю почему. Вот же я дурак какой был!

- У меня есть дочка. То есть у тебя внучка.

- У меня есть внучка?!

Старик сел на стул, ноги отказывались его больше держать. Дрожащими руками он утирал с лица слезы.

- Да, Катька, иди сюда, познакомься с дедушкой.

В кабинет зашла жена Тимофея, ведя за руку смущенную Катю. Девочка пряталась за взрослых и схватилась за штанину отца, поглядывая на ревущего деда.

- Мне вот очень интересно, - журналист смотрел на воссоединение семьи и сам еле сдерживал эмоции. Вы живете в одном доме, можно сказать под одной крышей уже больше года, но ни разу не пересеклись. Как это возможно?!