Под небом Аэтерии. Книга четвёртая: Рубежи мира

Глава 1. Третий год

Академия почти не изменилась.

Те же невысокие каменные стены. Те же длинные казармы, склады, конюшни и тренировочные площадки. Та же небольшая крепость в центре, больше похожая на настоящий военный лагерь, чем на величественную школу магов из старых легенд.

Но Арман смотрел на неё уже иначе.

Два года назад он впервые прошёл через эти ворота кандидатом и думал лишь о том, чтобы не вылететь после очередного испытания.

Год назад Академия уже казалась знакомой.

Теперь он возвращался сюда после настоящей службы.

После маршей.

После патрулей.

После ночных тревог.

После приказов, которые приходилось выполнять не ради оценки преподавателя.

После собственных решений, от которых зависели другие люди.

Арман остановился перед воротами.

— Опять задумался?

Анастасия встала рядом.

За плечом привычно висел двуручный меч. Каштановые волосы были собраны назад, на дорожном плаще лежал тонкий слой пыли.

— Сравниваю, — ответил Арман.

— Что?

— Какими мы отсюда уезжали и какими вернулись.

Анастасия посмотрела на Академию.

— Старше на год.

Арман повернул к ней голову.

— Очень глубокая мысль.

— Не благодари.

Позади рассмеялся Мирон.

— Вот за что я люблю возвращение в Академию. Мы ещё ворота не прошли, а вы уже начали.

Даниэль Корвис шёл рядом с ним, неся дорожную сумку с такой аккуратностью, словно внутри находились не вещи, а штабные документы перед генеральской проверкой.

— Они и не прекращали, — заметил он.

— Тоже верно.

Арман усмехнулся.

Остальные тоже подходили.

Десяток снова был вместе.

Не на дороге.

Не на заставе.

Не у стен Каменного Щита.

В Академии.

Но прежним он уже не был.

* * *

Во внутреннем дворе их ждал капитан Ратников.

Арман заметил его сразу.

Капитан стоял у казармы, скрестив руки на груди, и наблюдал за возвращавшимися курсантами.

— Валькарион.

— Капитан.

Ратников перевёл взгляд.

— Чудин.

— Капитан, — ответила Анастасия.

— Корвис.

— Здесь.

— Мирон.

— А я куда денусь?

Ратников медленно посмотрел на него.

Мирон выпрямился.

— Здесь, капитан.

— Уже лучше.

Арман с трудом удержал улыбку.

— Через час весь третий курс на плацу, — продолжил Ратников. — Полевая форма.

— Есть, — ответил Арман.

Капитан сделал несколько шагов, но остановился.

— И ещё.

Все посмотрели на него.

— Не рассчитывайте, что этот год будет похож на предыдущие.

Мирон тихо вздохнул.

— Никогда эта фраза не означает ничего хорошего.

Ратников даже не обернулся.

— Для тебя особенно.

* * *

Через час третий курс стоял на плацу.

Десять человек.

Те самые десять, которые прошли через два года Академии и годовую практику.

Арман мельком посмотрел вдоль строя.

Знакомые лица.

Люди, с которыми он тренировался, спорил, маршировал, сдавал испытания, а потом служил вдали от Академии.

Теперь каждый выглядел немного иначе.

Серьёзнее.

Спокойнее.

Прошлый год изменил их всех.

Перед строем появился генерал Вельский.

Разговоры прекратились мгновенно.

Он неторопливо прошёл вдоль шеренги, иногда задерживая взгляд на отдельных курсантах.

Возле Армана остановился на мгновение дольше.

Ничего не сказал.

Просто продолжил путь.

Рядом стояли Ратников и преподаватели Академии.

— Курсанты, — начал Вельский. — Первые два года Академия учила вас быть солдатами.

Он выдержал короткую паузу.

— Хорошими солдатами.

На плацу было тихо.

— Вас учили держать строй. Владеть оружием. Пользоваться магией. Выживать в походе. Возводить укрепления. Разведывать. Выполнять приказ.

Вельский медленно оглядел десятерых.

— В прошлом году вы увидели, зачем всё это было нужно.

Арман вспомнил Каменный Щит.

Дороги.

Патрули.

Солдат возле костров.

Тревоги.

Те моменты, когда происходящее окончательно переставало быть учением.

— Теперь задача меняется, — продолжил генерал. — Если раньше от вас требовали правильно выполнить приказ, то теперь вы будете учиться его отдавать.

Он сделал паузу.

— Третий год — начало полноценной командирской подготовки.

Арман слушал особенно внимательно.

— Вы продолжите изучать то, что изучали раньше. Тактику. Магию. Разведку. Инженерное дело. Медицину. Ближний и дальний бой.

Вельский прошёл вдоль строя.

— Только теперь меняется вопрос.

Он остановился.

— Раньше вас спрашивали: умеете ли вы это делать?

Генерал посмотрел на десятерых курсантов.

— Теперь будут спрашивать: способны ли вы правильно применить это, когда под вашим командованием находятся другие люди?

Арман невольно выпрямился.

— Командиру недостаточно самому хорошо владеть мечом.

Мирон едва заметно покосился на Анастасию.

Она заметила.

Медленно сжала кулак.

Мирон тут же снова уставился перед собой.

— Командир должен видеть больше остальных, — продолжал Вельский. — Думать дальше остальных. Принимать решения быстрее остальных.

Он сделал паузу.

— И отвечать не только за себя.

Арман слегка нахмурился.

— На третьем году ошибка вашего подчинённого может стать вашей ошибкой.

Вельский сделал несколько шагов вдоль строя.

— Солдат не получил приказ — спрашивают с командира. Солдат не понял приказ — спрашивают с командира. Два подразделения мешают друг другу — спрашивают с командиров.

Он остановился.

— Не знаете, сколько у вас людей, сколько осталось продовольствия, сколько стрел в обозе, сколько магов ещё способны сражаться?

Генерал посмотрел на курсантов.

— Значит, вы не контролируете своё подразделение.

Мирон едва слышно пробормотал:

— Получается, командир вообще всегда виноват.

Корвис ответил почти без движения губ:

— Почти.

Вельский посмотрел прямо на них.

Оба мгновенно замолчали.

— Особенно внимательно слушайте те, кто после первого года настоящей службы успел решить, будто уже стал опытным воином.

Его взгляд задержался на Армане.

— Один год многому вас научил. Но одного года недостаточно, чтобы решить, будто вы знаете войну.

Арман не стал бы с этим спорить.

Он слишком хорошо помнил, сколько раз ошибался сам.

— Сегодня получите программу третьего курса. Завтра начнутся занятия.

Вельский выдержал паузу.

— А скоро Академия даст вам возможность проверить, насколько хорошо вы поняли мои слова.

Мирон тихо произнёс:

— Вот последняя фраза мне особенно не нравится.

* * *

После построения десяток собрали в учебной комнате.

Ратников стоял возле стола. Перед ним лежала стопка расписаний.

— Третий год, — сказал капитан.

Мирон поднял руку.

— Что?

— Так это всё, что генерал сейчас говорил про командиров, — про нас десятерых?

— Про вас.

— Понятно.

Мирон опустил руку.

Ратников начал раздавать расписания.

Арман взял свой лист.

Названия были знакомыми.

Знакомыми были и фамилии преподавателей.

Но содержание программы изменилось.

Тактика малых и больших групп — генерал Вельский.

Штабная служба и логистика — полковник Корвин.

Магическое искусство — подполковник Мейр.

Разведка, дозоры и охранение — Тенев и полковник Верес.

Полевая инженерия, укрепления и переправы — капитан Крамер.

Полевая медицина — Велен.

Боевая подготовка: ближний бой — майор Гарин.

Физическая подготовка, марши и выносливость — Твердов.

Дальний бой — капитан Ловчий.

Военная география, дипломатия, языки, государства и границы — виконт Лисейн.

Полевые учения и манёвры — генерал Вельский и капитан Ратников.

Мирон некоторое время молча смотрел на лист.

— Такое ощущение, что они взяли всё, что мы уже учили, и решили сделать хуже.

Корвис посмотрел на него.

— Сложнее.

— Я именно это и сказал.

Анастасия изучала расписание внимательнее.

— Полевая медицина изменилась сильнее остальных.

Арман посмотрел туда же.

В примечании стояло:

Усиленное заживление. Основы Великого исцеления.

Мирон присвистнул.

— Великое исцеление?

— Основы, — сказал Ратников.

Он стоял возле стола и наблюдал за ними.

— Даже основы требуют такого контроля маны, которого два года назад у большинства из вас просто не было.

Арман ещё раз посмотрел на строку.

Его особенно заинтересовало усиленное заживление.

Малое заживление он знал давно.

Но теперь речь шла уже о следующей ступени.

Регулярные тренировки за прошедшие годы действительно изменили его резерв.

Заклинания, после которых в детстве он едва держался на ногах, сейчас требовали куда меньше усилий.

Но Великим исцелением называли совсем другой уровень.

Ратников постучал пальцем по столу.

— Только не думайте, что третий год — это просто продолжение первого с более сложными заклинаниями и упражнениями.

Он подошёл к доске.

Написал:

ЧЕЛОВЕК — ДЕСЯТОК — СОТНЯ

— До сих пор вы в основном мыслили вот здесь.

Он указал на первые два слова.

Потом перевёл палец дальше.

— Теперь должны будете научиться мыслить здесь.

Арман посмотрел на последнее слово.

Сотня.

Оно казалось слишком большим.

Десяток он понимал.

Девять человек рядом.

Каждого можно увидеть.

Каждого знаешь.

Знаешь, кто устал.

Кто злится.

Кому нужно объяснить приказ подробнее.

Кому достаточно одного взгляда.

С сотней всё было иначе.

Ратников заметил его взгляд.

— Валькарион.

— Да?

— Сколько людей ты способен непосредственно контролировать в бою?

Арман немного подумал.

— Десяток.

— Уже слишком много.

— Почему?

— Потому что командир должен смотреть не только на своих солдат.

Капитан начал перечислять:

— Местность. Противник. Соседние подразделения. Резерв. Связь. Приказ сверху. Возможность отхода. Изменение обстановки.

Он посмотрел прямо на Армана.

— Если сотник лично командует каждым солдатом, значит, сотни у него нет.

Мирон усмехнулся.

— А что есть?

— Очень занятый десятник.

Несколько человек рассмеялись.

Анастасия повернулась к Арману.

— Тебе будет тяжело.

Он поднял бровь.

— Почему сразу мне?

— Потому что ты любишь всё проверять сам.

— Это плохо?

— Для десятника не всегда.

Корвис добавил:

— Для сотника — почти наверняка.

Арман посмотрел на них.

— Вы уже решили, что я буду сотником?

— Нет, — ответил Ратников.

Все затихли.

Капитан выдержал паузу.

— Но Академия решила, что вы должны попробовать.

Арман медленно повернулся к нему.

— Что именно попробовать?

— Потом.

Мирон закатил глаза.

— Вы специально отвечаете половиной фразы?

— Да.

* * *

Первым занятием третьего года стала штабная служба и логистика.

Корвин вошёл в класс и положил на стол толстую папку.

— Кто из вас считает, что война выигрывается мечами?

Трое подняли руки. Анастасия была среди них.

Корвин кивнул.

— Верно. А теперь представьте, что мечи остались без людей.

Один из троих опустил руку.

— Или люди остались без еды.

Остальные двое тоже опустили руки.

— Или еда находится в двух днях пути от вашего подразделения, потому что кто-то неправильно составил маршрут обоза.

Корвин открыл папку.

— На первом курсе вы учились считать припасы для себя и своего десятка.

Он положил перед собой несколько листов.

— Теперь будете считать для сотни.

Мирон тихо сказал:

— Уже ненавижу третий год.

Корвин поднял голову.

— Мирон.

Тот замер.

— Да, полковник?

— Сюда.

Мирон подошёл.

Корвин положил перед ним лист.

— Сколько здесь людей?

— Сто.

— Лошадей?

— Двадцать четыре.

— Дней марша?

— Пять.

— Сколько потребуется продовольствия?

Мирон замолчал.

Полковник подождал.

— Я…

— Вот поэтому вы здесь.

По классу прошёл тихий смех.

Корвин не улыбнулся.

— Запомните простую вещь. Командир, который не знает состояния собственного подразделения, командует только у себя в голове.

Он прошёл между столами.

— Десять человек можно помнить.

Остановился возле Армана.

— Сто — уже нет.

Он постучал пальцем по ведомости.

— Потеряете бумагу, Валькарион, можете потерять не бумагу.

Арман поднял глаза.

— Людей.

* * *

Следующим занятием было магическое искусство.

Мейр начал его совсем не так, как Арман ожидал.

Никаких мишеней.

Никаких заклинаний.

Никакого построения магических схем.

— Кто из вас во время настоящего боя расходовал резерв почти полностью?

Несколько человек подняли руки.

Арман тоже.

Мейр указал на него.

— Валькарион. Зачем?

— Было нужно.

— Хороший ответ.

Арман уже собирался опустить руку.

— Для солдата.

Он остановился.

— А для командира? — спросил Арман.

— Плохой.

Мейр прошёл вдоль класса.

— До сих пор я учил вас использовать магию.

Он остановился.

— Теперь придётся учить вас иногда ею не пользоваться.

Арман нахмурился.

— Командир, который за первые десять минут боя выжег весь резерв, может оказаться прекрасным магом.

Мейр посмотрел на него.

— И бесполезным командиром.

Арман медленно опустил руку.

— Магическое искусство третьего года — это уже не только сила заклинания.

Мейр повернулся к доске.

— Скорость построения. Расход маны. Выбор заклинания. Работа нескольких магов. Сохранение резерва. И понимание того, когда вашу задачу лучше выполнит обычный солдат.

Вот это Арману нравилось уже меньше.

Если рядом кто-то нуждался в помощи, он привык действовать.

Мейр продолжил:

— Особенно тяжело будет универсалам.

Анастасия тихо хмыкнула.

Арман посмотрел на неё.

— Что?

— Ничего.

— Я слышал.

— Значит, слух работает.

Мейр продолжил, словно разговора не заметил:

— Универсалу постоянно кажется: раз он способен сделать ещё что-нибудь сам, значит, обязан это сделать.

Теперь Арман прекрасно понял, почему Анастасия усмехнулась.

— На этот раз вам придётся научиться сохранять резерв не только ради себя.

Он посмотрел на десятерых курсантов.

— Командир, который способен лично решить десять проблем, должен сначала понять, не создаст ли он одиннадцатую, бросившись решать их сам.

* * *

К вечеру голова гудела сильнее, чем после тяжёлой тренировки.

Они сидели за длинным столом в столовой.

Мирон снова развернул расписание.

— Знаете, что самое обидное?

— Что? — спросил Александр.

— Я смотрю на него и знаю каждую фамилию.

Корвис пожал плечами.

— А чего ты ожидал?

— Хотелось хотя бы нового человека, который ещё не знает, какой я.

Анастасия спокойно продолжала есть.

— Думаешь, это помогло бы?

Мирон задумался.

— Недолго.

— Вот именно.

Арман улыбнулся и снова посмотрел на расписание.

Вельский.

Корвин.

Мейр.

Тенев.

Верес.

Крамер.

Велен.

Гарин.

Твердов.

Ловчий.

Лисейн.

Ратников.

Те же люди, которые учили их с первого курса.

Только два года назад Гарин требовал правильно поставить ногу в ударе, Крамер — правильно выбрать место для укрепления, Верес и Тенев — увидеть опасность раньше противника, а Мейр — не растратить резерв впустую.

Теперь те же самые знания становились частью чего-то большего.

— О чём думаешь? — спросила Анастасия.

Арман положил расписание на стол.

— Раньше было проще.

Мирон немедленно поднял кружку.

— Наконец-то мудрые слова.

— Я серьёзно.

Анастасия посмотрела на Армана.

— Раньше тебе говорили, что делать.

— Именно.

Он постучал пальцем по листу.

— А теперь будут спрашивать, почему я приказал сделать именно так.

Корвис спокойно добавил:

— И почему твои подчинённые сделали иначе.

Арман посмотрел на него.

— Вот это особенно радует.

— Привыкай, — сказала Анастасия.

— К чему?

— К вопросам, на которые может вообще не существовать одного правильного ответа.

Арман несколько секунд смотрел на неё.

— Ты сегодня слишком много умных вещей говоришь.

— Запиши дату.

Мирон поднял руку.

— Я свидетель.

Анастасия медленно повернула голову.

— Хочешь завтра дополнительно потренироваться со мной?

— Я ничего не слышал.

* * *

Когда они вышли из столовой, уже темнело.

На тренировочных площадках ещё занимался первый курс.

Арман ненадолго остановился.

На одном конце плаца десятник снова и снова перестраивал группу курсантов.

Один ошибся.

Командир подошёл и сам поставил его на правильное место.

Потом второго.

Потом третьего.

Арман несколько секунд наблюдал за ним.

— Узнаёшь себя?

Ратников появился рядом почти бесшумно.

Арман не ответил сразу.

— Немного.

Капитан посмотрел на него.

Арман вздохнул.

— Хорошо. Узнаю.

— Иногда для десятника это нормально.

Ратников кивнул на площадку.

— Но только иногда.

Он развернулся.

— Завтра подъём в шесть. Не опаздывать.

— Есть.

Капитан отошёл на несколько шагов.

— Валькарион.

— Да?

— Выспись.

Арман нахмурился.

— Почему?

Ратников посмотрел через плечо.

— Скоро тебе будет не до сна.

Он ушёл.

Через несколько мгновений рядом остановилась Анастасия.

— Что хотел?

— Посоветовал выспаться.

Она нахмурилась.

— Тогда всё плохо.

— Я подумал то же самое.

Они посмотрели на плац.

Пока у Армана оставались только девять товарищей его десятка.

Знакомых.

Проверенных.

Людей, чьи голоса он узнавал даже ночью.

Но Вельский сказал:

сотня.

Ратников сказал:

скоро.

Арман ещё не знал, что именно Академия приготовила для них.

Но впервые за долгое время третий год казался ему сложнее не потому, что противник станет сильнее.

А потому, что теперь между его приказом и последствиями этого приказа будут стоять десятки людей.

И если что-то пойдёт не так, ответить придётся ему.

Конец главы 1.

Глава 2. Девяносто

Подъём прозвучал в шесть.

Арман открыл глаза почти сразу.

После года службы организм уже не спрашивал, хочется ли ему вставать. Если где-то рядом звучал сигнал подъёма, тело просыпалось раньше, чем голова успевала возмутиться.

На соседней койке Мирон перевернулся на другой бок.

— Нет.

Корвис уже застёгивал форму.

— Что «нет»?

— Я отказываюсь.

— От чего?

— От утра.

— Утро об этом не спрашивало.

Мирон открыл один глаз.

— Иногда я думаю, что в тебе вообще нет сострадания.

— Есть.

— Где?

— В разумных пределах.

Арман сел.

— Подъём.

— Ещё один.

— Мирон.

— Встаю.

Тот сел и несколько секунд смотрел перед собой совершенно пустым взглядом.

— Почему солдаты вообще воюют утром?

— Чтобы вечером спать, — ответил Арман.

— Неубедительно.

* * *

Физическая подготовка прошла привычно.

Твердов не стал делать скидку ни на первый день, ни на возвращение после практики.

Бег.

Работа с собственным весом.

Упражнения на выносливость.

Короткий марш с нагрузкой вокруг территории Академии.

Когда третьекурсники вернулись на плац, Мирон тяжело выдохнул:

— Вот теперь я официально снова чувствую себя курсантом.

Анастасия даже не выглядела особенно уставшей.

— Ты жаловался и на службе.

— Но там я жаловался как солдат.

— Огромная разница.

— Именно.

Твердов прошёл мимо.

— Тарский.

— Да?

— Раз остались силы разговаривать — ещё круг.

Мирон замер.

Анастасия отвернулась, скрывая улыбку.

— Один? — осторожно спросил Мирон.

— Весь третий курс.

Девять человек одновременно посмотрели на него.

Мирон медленно поднял руки.

— Простите.

— Поздно.

Арман вздохнул.

— Побежали.

Когда они закончили дополнительный круг, Мирон больше не разговаривал.

По крайней мере минут пять.

* * *

После завтрака их ждал Вельский.

Не в классе.

На плацу.

Рядом с генералом стоял Ратников.

Перед ними никого не было.

Арман посмотрел на остальных.

— Тактика?

Корвис покачал головой.

— Для занятия нет карт.

Анастасия посмотрела на ворота.

— Зато ворота открыты.

Все повернули головы.

За стенами Академии послышался шум.

Сначала отдельные голоса.

Потом скрип колёс.

Ржание лошадей.

Команды.

Арман нахмурился.

Через ворота въехала первая телега.

За ней вторая.

Потом пешая колонна.

Не курсанты.

Это было видно сразу.

Люди шли неровно.

Кто-то держал вещевой мешок на одном плече, кто-то на двух. У нескольких оружие висело неудобно, будто его выдали совсем недавно. Одни шагали слишком быстро и наступали впереди идущим на пятки, другие постоянно отставали.

Одежда на большинстве была уже армейская, но сидела по-разному.

Кто-то явно привык к тяжёлой работе.

Кто-то был худым.

Кто-то — широкоплечим.

Одному могло быть лет семнадцать-восемнадцать, другому — далеко за двадцать.

Арман присмотрелся.

— Новобранцы.

— Девяносто, — сказал Вельский.

Арман перевёл взгляд на генерала.

Тот услышал.

— Ровно девяносто.

Колонна продолжала входить.

Ратников вышел вперёд.

— Строиться по десять!

Возникла пауза.

Новобранцы переглянулись.

Кто-то начал двигаться сразу.

Кто-то не понял.

Один человек повернул не туда и столкнулся с соседом.

Ратников не повысил голос.

— По десять человек в ряд. Девять рядов. Быстро.

Теперь дело пошло лучше.

Хотя слово «лучше» было слишком щедрым.

Через несколько минут перед третьим курсом стояли девять неровных десятков.

Мирон тихо произнёс:

— Ох.

Анастасия посмотрела на него.

— Что?

— Я вспомнил нас.

Корвис чуть прищурился.

— Мы были лучше.

— Конечно. Особенно ты.

— Я действительно был лучше.

— Вот за это тебя иногда хочется ударить.

— Иногда?

Мирон посмотрел на него.

— Справедливо.

Арман почти не слушал.

Он смотрел на людей перед собой.

Девяносто.

Теперь стало понятно, почему вчера Ратников говорил о сотне.

Почти понятно.

Если десятерым курсантам дадут по девять человек…

Нет.

Не сходилось.

Арман пересчитал.

Десять курсантов.

Девяносто новобранцев.

Всего сто.

Он уже начал понимать.

Но всё ещё не верил.

* * *

Вельский вышел вперёд.

— Перед вами армейское пополнение.

Новобранцы старались стоять прямо.

Получалось не у всех.

— Не кандидаты Академии. Не курсанты. Не будущие маги.

Генерал посмотрел на десяток Армана.

— Солдаты.

Один из новобранцев едва заметно расправил плечи.

Вельский заметил.

— Точнее, люди, из которых вам предстоит сделать солдат.

Плечи снова чуть опустились.

Мирон наклонился к Корвису.

— Жёстко.

— Зато точно.

Вельский продолжил:

— Среди них есть крестьяне. Ремесленники. Охотники. Рабочие. Несколько бывших городских стражников. Есть те, кто держал оружие с детства. Есть те, кто впервые взял его в руки несколько недель назад.

Арман внимательно рассматривал строй.

Теперь некоторые различия становились очевидными.

У одного ладони были настолько широкими и огрубевшими, что даже рукоять копья казалась в них маленькой.

Другой стоял так, будто привык долго ходить по лесу.

Третий постоянно поправлял ремень.

Четвёртый смотрел на стены Академии с плохо скрываемым любопытством.

— В армии им уже выдали форму, оружие и объяснили, с какой стороны держать копьё, — сказал Вельский. — Академия должна сделать остальное.

Мирон тихо пробормотал:

— Очень обнадёживает.

Ратников бросил на него взгляд.

Мирон замолчал.

— В течение ближайших месяцев, — продолжил генерал, — вы будете отвечать за их подготовку.

Теперь новобранцы начали смотреть на десятерых курсантов.

Некоторые — с интересом.

Некоторые — настороженно.

Один явно удивился, увидев Анастасию.

Она заметила его взгляд.

Он тут же посмотрел прямо перед собой.

Вельский повернулся к третьему курсу.

— Девять из вас получат по десять человек.

Арман окончательно понял.

И всё равно почувствовал странное напряжение.

Ратников взял папку.

— Чудин.

— Есть.

— Первый десяток.

Анастасия вышла вперёд.

Ратников указал на первые десять человек.

— Ваши.

Она коротко кивнула.

— Есть.

Новобранцы смотрели на неё.

Анастасия спокойно окинула их взглядом.

Ничего не сказала.

— Корвис.

— Есть.

— Второй.

Даниэль встал напротив следующего десятка.

— Тарский.

— Здесь.

— Третий.

Мирон шагнул вперёд.

Посмотрел на своих десятерых.

Потом на Ратникова.

— А вернуть можно?

В его десятке кто-то усмехнулся.

Ратников даже не моргнул.

— Нет.

— Тогда познакомимся.

— Александр.

Принц вышел вперёд.

В четвёртом десятке произошло едва заметное движение.

Кто-то узнал его.

Арман сразу увидел.

Один новобранец округлил глаза.

Другой повернул голову к соседу.

Третий явно хотел что-то сказать.

Александр спокойно посмотрел на них.

— Позже.

Этого хватило.

Строй снова замер.

— Софья Ренн.

— Есть.

Пятый десяток.

— Тимур Аксен.

— Есть.

Шестой.

— Майя Кельн.

— Есть.

Седьмой.

— Виктор.

— Есть.

Восьмой.

Виктор вышел вперёд спокойно, будто происходящее его совершенно не удивляло.

Арман покосился на него.

Виктор едва заметно пожал плечами.

— Елена Вирская.

— Есть.

Последние десять оказались перед Еленой.

Девять десятков.

Девять курсантов.

Арман остался один.

Мирон посмотрел на него.

Потом на генерала.

Потом снова на Армана.

— А Арману?

Вельский повернул голову.

— Что Арману?

— Ну… десяток.

— Зачем ему десяток?

Мирон замолчал.

Арман уже знал ответ.

Но от этого легче не становилось.

Вельский посмотрел прямо на него.

— Валькарион.

— Генерал.

— Посчитай людей.

Арман посмотрел на строй.

— Девяносто новобранцев. Девять десятников. Я.

— Всего?

— Сто.

Вельский кивнул.

— Вот твоя сотня.

Несколько секунд никто не говорил.

Даже Мирон.

Арман смотрел на девять десятков.

Потом на своих товарищей.

Ещё вчера это были девять человек, которыми он командовал напрямую.

Теперь каждый из них стоял перед собственной группой.

А над ними был он.

— Я командую всеми? — спросил Арман.

— Нет.

Арман нахмурился.

Вельский выдержал короткую паузу.

— Ты командуешь девятью десятниками.

Арман посмотрел на него.

— А они — своими десятками.

— Именно.

Генерал указал на строй.

— Если попробуешь командовать каждым из девяноста лично — провалишься.

Ратников добавил:

— И быстро.

Арман молчал.

Вельский подошёл ближе.

— Вчера тебе объясняли разницу между десятником и сотником.

— Да.

— Сегодня она стоит перед тобой.

* * *

Первым заговорил Мирон.

— А официально он теперь сотник?

— Нет, — ответил Вельский.

— То есть командует сотней, но не сотник?

— Учебная должность.

— Понял.

— Нет, Тарский. Судя по лицу, пока не понял.

Несколько человек усмехнулись.

Вельский снова посмотрел на Армана.

— Ты остаёшься курсантом Академии. Никакого армейского звания тебе никто не присваивал.

— Есть.

— Здесь ты командир учебной сотни.

Генерал перевёл взгляд на остальных девятерых.

— А вы — учебные десятники.

Анастасия слегка усмехнулась.

— Значит, теперь он официально может портить жизнь сразу девяти людям.

— Десятерым, — заметил Мирон. — Себя забыла.

Арман посмотрел на них.

— Я всё слышу.

— Вот видишь? Уже начал.

Вельский не вмешивался.

Пусть говорят.

Потом его голос снова заставил всех собраться.

— Первое правило.

Тишина.

— Новобранцы не ваши слуги.

Он посмотрел на девять десятников.

— Второе. Они не ваши друзья.

Несколько новобранцев напряглись.

— И третье. Через несколько месяцев они должны стать солдатами.

Вельский указал на Армана.

— А твоя задача — добиться, чтобы девять десятников сделали из них девять боеспособных отделений.

— Есть.

— Не самому сделать.

Арман понял, почему генерал выделил слова.

— Понял.

— Посмотрим.

* * *

Ратников раздал девяти десятникам списки.

Арману досталась толстая папка.

Он открыл её.

Девяносто имён.

Возраст.

Место рождения.

Предыдущее занятие.

Физическое состояние.

Отметки первичного военного обучения.

Умение читать.

Умение считать.

Владение оружием.

Примечания.

Арман перелистнул несколько страниц.

— Это всё мне?

Корвин, стоявший неподалёку, усмехнулся.

— Вчера говорил, что бумаги пригодятся?

Арман посмотрел на папку.

— Теперь понял насколько.

— Нет.

Корвин постучал пальцем по обложке.

— Поймёшь через неделю.

Мирон подошёл ближе.

— Можно посмотреть?

Арман закрыл папку.

— У тебя свой список.

— Там всего десять человек.

— Вот их и изучай.

Мирон посмотрел на Анастасию.

— Он меняется.

— Уже.

— Мне страшно.

Арман повернулся к нему.

— Тарский.

Мирон сразу выпрямился.

— Есть, командир учебной сотни.

— Иди к своему десятку.

— Вот. Вот об этом я и говорил.

Но ушёл.

* * *

Новобранцев отпустили на несколько минут, чтобы сложить вещи.

После этого девять десятков снова построились на плацу.

Теперь каждый стоял отдельно.

Анастасия перед первым.

Корвис перед вторым.

Мирон перед третьим.

Александр перед четвёртым.

Софья перед пятым.

Тимур перед шестым.

Майя перед седьмым.

Виктор перед восьмым.

Елена перед девятым.

Арман стоял впереди.

Рядом — Ратников.

— Начинай, — сказал капитан.

Арман посмотрел на него.

— Что именно?

— Ты командир.

— Я понимаю.

— Тогда командуй.

Арман повернулся к сотне.

Девяносто новых лиц.

Девять знакомых.

Он неожиданно понял, что не знает, что сказать.

В десятке всё было проще.

— В строй!

— Готовы!

— За мной!

Короткие команды.

Привычные.

Сейчас этого было мало.

Ратников молчал.

Арман посмотрел на девять десятников.

Анастасия ждала.

Корвис ждал.

Мирон каким-то чудом тоже молчал.

Арман вдохнул.

— Десятники, ко мне.

Девять человек подошли.

Ратников едва заметно кивнул.

Арман заметил это.

Значит, хотя бы начал правильно.

— Сегодня никаких сложных занятий, — сказал Арман. — Сначала нужно понять, кого нам передали.

Корвис кивнул.

— Проверка снаряжения.

— Да.

Арман продолжил:

— Каждый десятник проверяет своих людей. Форма. Обувь. оружие. Ремни. Сумки. Что умеют. Что не умеют. Кто раньше пользовался оружием.

Анастасия спросила:

— Физическая подготовка?

Арман подумал.

— Сегодня только базово.

Тимур добавил:

— Читать и считать?

Арман вспомнил папку.

— Тоже.

Мирон поднял руку.

Арман посмотрел на него.

— Мы сейчас не в классе.

— Привычка.

— Говори.

— А если кто-нибудь вообще ничего не умеет?

Арман посмотрел на девяносто человек.

— Значит, научим.

Мирон кивнул.

— Нормальный ответ.

Корвис уже что-то записывал.

— К вечеру отчёт?

Арман замер на секунду.

Именно это он собирался предложить.

— Да. По каждому десятку.

— В какой форме?

Вот здесь Арман задумался.

Корвис поднял глаза.

Ратников молчал.

Арман вспомнил вчерашнее занятие Корвина.

— Численность. Физическое состояние. Владение оружием. Проблемы с экипировкой. Кто требует отдельного внимания. Коротко.

Корвис кивнул.

— Достаточно.

Арман посмотрел на остальных.

— Вопросы?

Анастасия покачала головой.

— Тогда работаем.

Девять десятников вернулись к своим людям.

Арман остался стоять один.

— Непривычно? — спросил Ратников.

— Очень.

— Хочется пойти помогать?

Арман посмотрел на первый десяток.

Анастасия уже заставляла одного новобранца правильно застегнуть ремень.

У второго проверяла крепление ножен.

У третьего забрала копьё, показала, как держать, и вернула.

— Да.

— Не ходи.

Арман повернулся.

— Вообще?

— Пока не ходи.

— А если они ошибутся?

— Ошибутся.

— Если не заметят проблему?

— Не заметят.

Арман нахмурился.

— Тогда зачем я здесь?

Ратников посмотрел на него.

— Вот это и выяснишь.

* * *

Через полчаса Арман всё-таки не выдержал.

У десятка Мирона один из новобранцев держал щит слишком низко.

Арман увидел это издалека.

Почти автоматически пошёл туда.

— Выше.

Новобранец вздрогнул и поднял щит.

— Ещё.

Тот послушался.

— Вот так. Локоть не прижимай.

— Есть.

Арман поправил положение щита.

— Если удар придёт сверху…

— Валькарион.

Он обернулся.

Ратников стоял метрах в десяти.

Ничего больше не сказал.

Арман посмотрел на Мирона.

Мирон смотрел на него.

— Я бы заметил, — сказал он.

Арман отступил.

— Хорошо.

Он вернулся к своему месту.

Через несколько минут заметил неправильно затянутый ремень в десятке Елены.

Потом слишком свободное крепление меча у человека Софьи.

Потом новобранца у Тимура, который стоял не в линии.

Арман стиснул зубы.

Ратников подошёл.

— Тяжело?

— Они всё делают неправильно.

— Конечно.

— Половина ремней затянута плохо.

— Возможно.

— Один щит держит как дверь.

— Видел.

— У одного меч болтается.

— Видел.

Арман посмотрел на капитана.

— И вы ничего не делаете?

— Я не их десятник.

Арман замолчал.

— Как и ты, — добавил Ратников.

— Но я отвечаю за всех.

— Вот именно.

Арман снова посмотрел на девять групп.

— Тогда что я должен делать?

— Думать.

— Очень помогли.

— Я стараюсь.

Арман усмехнулся против воли.

* * *

К обеду девяносто человек выглядели немного лучше.

Совсем немного.

Но хотя бы стояли ровнее.

Анастасия уже успела построить свой десяток так, что расстояние между людьми было почти одинаковым.

Корвис заставил каждого дважды разобрать и заново надеть снаряжение.

Тимур задавал мало вопросов, но внимательно слушал ответы.

Софья проверяла руки и старые травмы своих новобранцев.

Майя разбиралась с обувью.

Елена заставила двоих поменяться ремнями, потому что выданные размеры явно не подходили.

Виктор спокойно расспрашивал каждого о прошлом.

Александр столкнулся с другой проблемой.

Арман заметил её ещё утром.

Теперь она проявилась полностью.

Один новобранец стоял перед принцем слишком прямо.

Настолько прямо, что почти не дышал.

Второй обращался:

— Ваше Высочество…

Александр терпел три раза.

На четвёртый остановил всех.

— Ещё раз.

Новобранцы замерли.

— Сейчас я для вас десятник.

Один осторожно спросил:

— Но вы же…

— Я знаю, кто я.

Тишина.

— И вы знаете.

Он посмотрел на каждого.

— Но если во время тренировки вместо выполнения приказа вы будете думать о том, какой у меня титул, пользы от этого не будет никому.

— Есть… десятник.

Александр кивнул.

— Уже лучше.

Арман наблюдал издали.

Ратников стоял рядом.

— Не вмешался, — заметил капитан.

— Хотел.

— Знаю.

— Но Александр сам справился.

— И?

Арман помолчал.

— Значит, не нужно было вмешиваться.

Ратников кивнул.

— Начинаешь.

* * *

После обеда Вельский вернулся.

Он прошёл между десятками.

Останавливался.

Задавал вопросы новобранцам.

Проверял оружие.

Несколько раз обращался к курсантам.

Наконец подошёл к Арману.

— Докладывай.

Арман автоматически начал:

— Девяносто человек…

— Это я знаю.

Арман остановился.

— По состоянию?

— Именно.

Арман посмотрел на десятников.

У него ещё не было итоговых отчётов.

— Пока полностью не готов.

Вельский ничего не сказал.

Это молчание оказалось хуже замечания.

Арман продолжил:

— Первый десяток — без серьёзных проблем. Во втором двое плохо работают со щитом. В третьем…

Он остановился.

Что было в третьем?

У Мирона?

Он видел только одного человека со щитом.

Четвёртый — Александр.

Пятый…

Арман понял.

Он не знает.

Вельский ждал.

— Не могу доложить по всем.

— Почему?

— Ещё не получил отчёты десятников.

— А если бы сейчас пришёл приказ вывести сотню из Академии?

Арман молчал.

— Ты бы повёл девяносто человек, состояния которых не знаешь?

— Нет.

— Тогда что сделал бы?

Арман посмотрел на девять десятков.

— Собрал десятников.

Вельский кивнул.

— Делай.

Арман повысил голос:

— Десятники! Ко мне!

Девять человек подошли.

— Коротко. Состояние людей. По порядку.

Анастасия начала первой:

— Десять человек. Двое умеют обращаться с мечом на бытовом уровне, один раньше охотился с луком. Остальные — почти с нуля. Один плохо подогнанный нагрудник. По здоровью проблем не вижу.

— Корвис.

— Десять. Один бывший стражник. Трое держали копьё. У двоих слабая физическая подготовка. Один неправильно распределяет вес щита. Экипировка исправна.

— Мирон.

Он на секунду задумался.

— Десять. Один охотник. Один кузнец. Остальные…

Корвис посмотрел на него.

— Я понял.

— Что?

— Ничего.

Мирон продолжил:

— С оружием плохо. Но слушают нормально. Один неграмотный. Двое считают с трудом.

Дальше пошли остальные.

Александр.

Софья.

Тимур.

Майя.

Виктор.

Елена.

Через несколько минут у Армана уже была картина.

Не полная.

Но достаточная.

Вельский слушал вместе с ним.

Когда Елена закончила, генерал спросил:

— Теперь можешь доложить?

Арман кивнул.

— Да.

— Вот и докладывай.

Арман сделал вдох.

— Девяносто человек. Серьёзных заболеваний и травм нет. Несколько человек требуют проверки старых травм. Опыт обращения с оружием есть примерно у трети, но в основном бытовой или охотничий. С военным строем знакомы единицы. Есть проблемы с экипировкой в четырёх десятках. Несколько человек плохо читают или считают. Физическое состояние в целом приемлемое, но разброс большой.

Вельский кивнул.

— Уже лучше.

Арман посмотрел на него.

— Но я просто собрал то, что узнали остальные.

— Именно.

— То есть…

— Валькарион.

Генерал нахмурился.

— Ты всё ещё думаешь, что командир обязан лично увидеть каждого?

Арман ничего не ответил.

Вельский указал на девять курсантов.

— Для этого у тебя есть они.

Арман посмотрел на Анастасию.

На Корвиса.

На Мирона.

На остальных.

— Понял.

Вельский слегка прищурился.

— Сегодня — возможно.

Он развернулся и пошёл дальше.

* * *

К вечеру девять десятков стояли на плацу.

Всё ещё неровно.

Всё ещё далеко от настоящих солдат.

Но уже заметно лучше, чем утром.

Ратников прошёл перед строем.

— На сегодня достаточно.

Несколько новобранцев явно обрадовались.

— Не радуйтесь.

Радость исчезла.

— Завтра будет хуже.

Мирон тихо сказал:

— Вот почему мне он нравится.

Анастасия посмотрела на него.

— Тебе никто не верит.

Ратников остановился перед Арманом.

— Сотню распускай.

Арман повернулся.

И на мгновение растерялся.

Раньше он просто сказал бы десятку:

«Разойтись».

Теперь перед ним стояли девять десятков.

Он повысил голос:

— Десятники!

Девять человек повернулись к нему.

— Проверить людей, оружие и снаряжение. После этого — отпустить на ужин. Через час отчёты у меня.

— Есть, — ответили почти одновременно.

Десятки начали расходиться.

Арман остался стоять.

Сто человек утром казались чем-то огромным.

Сейчас они всё ещё казались огромными.

Но уже по-другому.

Он больше не видел перед собой девяносто отдельных новобранцев.

Он видел девять десятков.

И девять людей, которым доверял каждый из этих десятков.

Рядом остановилась Анастасия.

— Ну?

— Что?

— Как тебе твоя сотня?

Арман посмотрел на плац.

— Пока это не сотня.

— А что?

Он подумал.

— Девяносто новобранцев и девять уставших десятников.

— А ты?

Арман усмехнулся.

— Один очень уставший командир.

Мирон, проходивший мимо, услышал.

— Запишите. Первый честный доклад сотника.

— Я не сотник.

— Командир учебной сотни.

— Иди отчёт писать.

— Вот. Уже командует.

Анастасия улыбнулась.

Арман посмотрел на уходящих новобранцев.

Ещё утром он ждал, что ему дадут десять человек.

Обычный десяток.

Что-то знакомое.

Понятное.

То, что он уже умел.

Вместо этого Академия дала ему девяносто.

Точнее — девять десятников.

И, кажется, именно это было сложнее всего понять.

Солдата можно было поправить самому.

Показать.

Поставить в строй.

Заставить повторить.

Но если Арман собирался когда-нибудь командовать сотней по-настоящему, ему предстояло научиться другому.

Не делать всё самому.

А добиваться, чтобы девять других командиров делали своё дело правильно.

На плацу уже почти никого не осталось.

Ратников проходил мимо и бросил:

— Завтра будет интереснее.

Арман посмотрел ему вслед.

— Почему я уже боюсь этого слова?

Анастасия ответила:

— Потому что начал умнеть.

Арман повернулся к ней.

— Вот сейчас было обидно.

— Переживёшь.

Они пошли к казармам.

Позади остался пустеющий плац.

А впереди были девяносто человек, которых Академия передала им почти с нуля.

И несколько месяцев, чтобы вернуть армии уже солдат.

Конец главы 2.

Глава 3. Это ещё не сотня

На следующее утро девяносто новобранцев стояли на плацу значительно ровнее, чем вчера.

Но только если смотреть издалека.

Арман понял это почти сразу.

Первый десяток Анастасии держал строй хорошо, зато у крайнего справа ремень ножен перекрутился так, что меч бил по колену.

Во втором десятке Корвиса двое слишком широко расставили ноги.

У Мирона один человек держал щит почти у самого живота.

В шестом десятке копейщик поставил древко не с той стороны.

В восьмом кто-то вообще забыл застегнуть нагрудник на нижний ремень.

Арман медленно провёл взглядом по строю.

Девять десятков.

Девяносто человек.

Девять десятников перед ними.

Рядом стоял Ратников.

— Что видишь? — спросил капитан.

— Много работы.

— Это не ответ.

Арман нахмурился.

— Первый десяток стоит лучше остальных. У второго проблемы со стойкой. Третий плохо держит щиты. В шестом…

— Стоп.

Арман посмотрел на него.

— Что?

— Ты уже начал.

— Что начал?

Ратников ничего не ответил.

Просто отошёл к краю плаца.

Арман проводил его взглядом.

— Очень содержательно.

— Он умеет, — сказала Анастасия.

Она стояла неподалёку от своего десятка.

— Что?

— Сказать две фразы и заставить тебя полдня думать.

— Я думал, это особое умение Вельского.

— Они, наверное, друг у друга учились.

Арман усмехнулся.

Потом снова посмотрел на сотню.

— Начинаем.

Он повысил голос:

— Десятники! Ко мне!

Девять курсантов подошли.

— Сегодня строевая, оружие и движение десятков. Ничего сложного. Сначала проверяем стойку, потом повороты, перестроение и движение.

Корвис спросил:

— Одновременно?

— Да.

Анастасия посмотрела на остальные десятки.

— Будет шумно.

— Привыкнут.

— Я не про них.

Арман посмотрел на неё.

— А про кого?

— Про тебя.

Он не понял.

— Потом объясню.

— Очень смешно.

— Я не шутила.

* * *

Первые десять минут прошли неплохо.

Десятники развели людей по участкам плаца.

Раздались команды.

— Ровнее!

— Левую ногу назад!

— Щит выше!

— Не смотри на соседа!

— Ещё раз!

Арман двигался между группами.

Сначала медленно.

Просто наблюдал.

У Анастасии всё выглядело лучше всего.

Она не кричала без необходимости.

Показала движение один раз.

Потом заставила повторить.

Когда один из новобранцев снова ошибся, Анастасия подошла к нему.

— Почему разворачиваешь плечо?

— Не знаю.

— Тогда ещё раз.

Он повторил.

— Опять.

На третий раз получилось правильно.

Анастасия кивнула.

— Запомни.

Арман пошёл дальше.

У Корвиса всё происходило почти без разговоров.

Даниэль разбил движение на части.

Сначала ноги.

Потом положение корпуса.

Потом оружие.

Только после этого соединил всё вместе.

Выглядело медленно.

Но ошибок становилось меньше.

У Мирона было шумнее.

— Нет, нет, нет! Куда ты пошёл?

Новобранец остановился.

— Вправо.

— Я вижу, что вправо. Почему?

— Вы сказали вправо.

— Я сказал повернуться вправо, а не уйти туда жить.

Кто-то рассмеялся.

— Не смеёмся. Через минуту сам сделаешь то же самое.

Арман тоже улыбнулся.

А потом увидел человека в конце десятка.

Тот снова держал щит слишком низко.

Арман пошёл к нему.

— Подними.

Новобранец послушался.

— Выше.

Щит поднялся ещё немного.

— Локоть расслабь. Если будешь всё время держать руку так напряжённо, через десять минут она отвалится.

Мирон подошёл.

— Я как раз собирался…

— Продолжай с остальными, — сказал Арман.

Мирон замолчал.

— Хорошо.

Арман пошёл дальше.

* * *

У пятого десятка Софьи один из новобранцев плохо поворачивался в строю.

Арман остановился.

— Нога.

Человек посмотрел на него.

— Что?

— Ты сначала поворачиваешь корпус, потом переставляешь ногу. Наоборот.

Софья подошла.

— Я ему уже объясняла.

— Значит, не понял.

Арман показал движение.

— Вот так.

Новобранец повторил.

— Ещё.

Получилось лучше.

— Хорошо. Продолжай.

Арман двинулся дальше.

Через минуту он уже стоял возле седьмого десятка.

Потом возле восьмого.

Потом снова вернулся к третьему.

Ратников всё это время наблюдал со стороны.

Ничего не говорил.

* * *

Через час Арман почувствовал, что устал.

Не физически.

Он просто не успевал.

Стоило исправить одну ошибку — появлялись три новые.

В одном десятке плохо держали расстояние.

В другом слишком медленно выполняли команду.

В третьем один человек постоянно путал правую и левую стороны.

В четвёртом Александр никак не мог заставить двух новобранцев перестать вытягиваться перед ним так, словно они стояли перед королевским троном.

— Поворот налево! — скомандовал Александр.

Девять человек повернулись.

Один — направо.

Арман заметил первым.

— Стой!

Весь десяток замер.

Арман подошёл.

— Почему направо?

Новобранец побледнел.

— Ошибся.

— Ещё раз.

— Арман, — сказал Александр.

— Сейчас.

Арман указал новобранцу:

— Исходное положение.

Тот вернулся.

— Налево.

Получилось.

— Ещё раз.

— Арман.

Он повернулся к Александру.

— Что?

— Я сам разберусь.

Арман нахмурился.

— Он перепутал сторону.

— Я видел.

— Тогда почему не остановил?

— Потому что хотел посмотреть, заметит ли он сам.

Арман на секунду замолчал.

— Хорошо.

Он отошёл.

Через несколько шагов услышал голос Александра:

— Теперь ещё раз. Все вместе.

Арман продолжил обход.

* * *

К середине занятия он уже отдавал команды чаще десятников.

— Шестой десяток, плотнее!

— Восьмой, держите линию!

— Третий, остановились!

— Второй, не растягиваться!

— Пятый, крайний справа отстал!

Новобранцы начали реагировать на его голос.

Иногда быстрее, чем на голос собственного десятника.

Сначала Арман счёл это хорошим признаком.

Потом заметил, что происходит странное.

Корвис отдал команду:

— Вперёд.

Его десяток начал движение.

Арман увидел, что крайний человек идёт слишком быстро.

— Медленнее!

Новобранец замедлился.

Но вместе с ним замедлился весь строй.

Корвис остановил людей.

— Стой.

Он посмотрел на Армана.

Ничего не сказал.

В соседнем десятке Мирон скомандовал:

— Поворот!

Арман почти одновременно увидел неправильную стойку одного из новобранцев.

— Ноги уже!

Человек начал исправляться и пропустил команду Мирона.

Строй сбился.

— Стоп! — крикнул Мирон.

Арман нахмурился.

— Что случилось?

Мирон посмотрел на него.

— Две команды.

— Я поправил стойку.

— Одновременно с моей командой.

Арман хотел ответить.

Но тут из шестого десятка донёсся голос Тимура:

— Валькарион!

Арман повернулся.

— Что?

— Можно на минуту?

Он пошёл туда.

* * *

Через два часа плац начал напоминать рынок в день ярмарки.

Девять десятников отдавали команды.

Арман тоже отдавал команды.

Иногда команды совпадали.

Иногда мешали друг другу.

Новобранцы всё чаще оглядывались, пытаясь понять, кого слушать.

Ратников продолжал молчать.

Это раздражало Армана сильнее всего.

Наконец он сам подошёл к капитану.

— Вы собираетесь что-нибудь сказать?

— О чём?

— Об этом.

Арман указал на плац.

— А что здесь происходит?

— Вы прекрасно видите.

— Вижу.

— Тогда зачем спрашиваешь?

Арман сжал зубы.

— Они сбиваются.

— Да.

— Десятники не успевают следить за всеми.

— Иногда.

— Я пытаюсь помогать.

— Вижу.

— И?

Ратников пожал плечами.

— Продолжай.

Арман посмотрел на него.

— Вы издеваетесь?

— Нет.

— Тогда почему ничего не объясните?

— Потому что объяснение, которое человек сам понял после ошибки, обычно запоминается лучше.

Арман хотел что-то сказать.

Потом передумал.

Развернулся и пошёл обратно.

— Ненавижу этот метод, — бросил он.

— Зато помнишь всё, чему тебя так учили.

Арман не обернулся.

Потому что Ратников был прав.

И это раздражало ещё сильнее.

* * *

После короткого перерыва началась работа с оружием.

Арман надеялся, что теперь станет легче.

Стало хуже.

У девяноста новобранцев было слишком разное начальное умение.

Одни действительно никогда нормально не держали оружие.

Другие охотились с луком.

Третьи умели обращаться с ножом или топором.

Несколько бывших стражников знали копьё и щит.

Но армейской подготовки почти не было ни у кого.

Анастасия занималась с мечниками.

Корвис — с копейщиками своего десятка.

Мирон объяснял работу щитом.

Арман ходил от одного к другому.

— Не замахивайся так широко.

Через минуту:

— Щит перед собой.

Ещё через минуту:

— Копьё не зажимай.

Потом:

— Ногу назад.

— Руку выше.

— Не смотри на оружие.

— Дистанцию держи.

Он даже не заметил, как начал перескакивать от человека к человеку.

Сначала в одном десятке.

Потом в другом.

Потом в третьем.

Новобранцы уже сами обращались к нему.

— Командир!

Арман поворачивался.

— Что?

— Так правильно?

Он подходил.

— Нет. Смотри.

Показывал.

Через минуту:

— Командир!

С другой стороны.

— Сейчас.

И снова шёл.

* * *

— Арман.

Он не услышал.

— Арман.

Продолжал объяснять новобранцу положение щита.

— Валькарион!

Арман обернулся.

Анастасия стояла метрах в пяти.

— Что?

— Сюда.

— Подожди.

— Нет. Сейчас.

По тону он понял: спорить бессмысленно.

— Повтори ещё пять раз, — сказал Арман новобранцу и подошёл к ней.

— Что случилось?

Анастасия смотрела на него несколько секунд.

— Ты.

— Что я?

— Ты носишься по всему плацу уже три часа.

— Я командую сотней.

— Нет.

Арман нахмурился.

— Что значит «нет»?

— То и значит.

Она указала на новобранцев.

— Ты командуешь каждым человеком, которого видишь.

— Они ошибаются.

— Конечно ошибаются. Они вчера сюда приехали.

— Поэтому их нужно исправлять.

— Нужно.

— Тогда в чём проблема?

Анастасия посмотрела на него так, будто ответ был очевиден.

— Арман, у тебя девять десятников.

Он молчал.

— Командуй нами.

— Я и командую.

— Нет.

Она покачала головой.

— Ты командуешь нашими людьми вместо нас.

Арман хотел возразить.

Анастасия не дала.

— Мирон отдаёт команду — ты перекрикиваешь. Корвис начинает упражнение — ты останавливаешь одного его солдата. Александр пытается сам исправить ошибку — ты приходишь раньше него.

Арман нахмурился сильнее.

— Я вижу ошибки.

— И?

— Я должен их исправлять.

— Нет.

Она сказала это спокойно.

Арман даже растерялся.

— А кто?

Анастасия ткнула себя пальцем в грудь.

— Я.

Потом указала на Корвиса.

— Он.

На Мирона.

— Он.

Потом на остальных.

— Все мы.

Арман посмотрел на девять десятников.

Анастасия продолжила:

— Если я не замечаю ошибку своего солдата, скажи мне.

— И пока ты подойдёшь…

— Тогда это моя проблема.

— Анастасия…

— Арман, если ты будешь бегать за каждым из девяноста, зачем мы тебе вообще нужны?

Он замолчал.

* * *

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.

Шум тренировок продолжался вокруг.

Дерево ударялось о дерево.

Кто-то отдавал команды.

Кто-то повторял движения.

Арман медленно повернул голову к плацу.

Впервые за всё утро он посмотрел на происходящее иначе.

Не на новобранцев.

На десятников.

Анастасия стояла перед своими людьми.

Корвис следил за копейщиками.

Мирон одновременно объяснял что-то двоим.

Александр заставлял десяток повторять поворот.

Остальные делали то же самое.

Девять командиров.

И каждый отвечал за десять человек.

Арман выдохнул.

— Почему ты не сказала раньше?

Анастасия подняла бровь.

— Я сказала ещё вчера.

— Когда?

— Когда Ратников спросил тебя про десяток и сотню.

Арман попытался вспомнить.

Она действительно говорила, что ему будет тяжело, потому что он любит всё проверять сам.

— Это не считается.

— Почему?

— Потому что тогда я ещё не понял.

— Именно.

Уголок её губ чуть дрогнул.

— А сейчас?

Арман посмотрел на плац.

— Сейчас начинаю.

— Наконец-то.

— Не привыкай.

— Поздно.

* * *

Арман поднял руку.

— Десятники! Ко мне!

На этот раз он не пошёл к девяноста людям.

Девять курсантов сами подошли к нему.

Ратников, стоявший в стороне, впервые за долгое время изменил позу.

Арман заметил это краем глаза.

— Меняем порядок работы, — сказал он.

Мирон вытер лоб рукавом.

— Слава богам.

Арман посмотрел на него.

— Есть что сказать?

— Очень много.

— Потом.

— Уже молчу.

Арман продолжил:

— Я больше не лезу к каждому человеку напрямую.

Корвис посмотрел на Анастасию.

Потом на Армана.

— Наконец-то.

— И ты туда же?

— Я ждал.

— Почему никто мне не сказал?

Мирон поднял руку.

— Я пытался.

— Когда?

— Когда ты полез поправлять моего щитовика.

— Ты сказал: «Я бы заметил».

— Именно.

Арман помолчал.

— Ладно.

Анастасия едва заметно улыбнулась.

— Продолжай, командир.

Арман посмотрел на девятерых.

— Дальше так. Каждый отвечает только за свой десяток. Если я вижу проблему — говорю десятнику. Вы исправляете сами.

Тимур кивнул.

— Логично.

— Если проблема повторяется у нескольких десятков, собираю вас и меняем упражнение для всех.

Корвис добавил:

— А если ошибка одного человека опасна прямо сейчас?

Арман задумался.

— Тогда вмешиваемся сразу. Но только если действительно опасно.

— Нормально.

Мирон оглянулся на свой десяток.

— Можно возвращаться?

— Да.

Девять человек разошлись.

Арман остался на месте.

Анастасия сделала пару шагов и остановилась.

— Арман.

— Что?

— Теперь стой здесь хотя бы пять минут.

— Почему?

— Потренируйся.

Она ушла.

Арман посмотрел ей вслед.

— Очень смешно.

— Я слышу!

— Именно поэтому сказал.

* * *

Первые пять минут оказались мучительными.

Арман видел ошибки.

Много.

Очень много.

У одного щит снова опустился.

Другой слишком широко поставил ноги.

Третий сделал лишний шаг.

Арман несколько раз почти открывал рот.

Но останавливался.

Смотрел на десятника.

И ждал.

Мирон заметил щит.

— Выше!

Щит поднялся.

Корвис заметил неправильную стойку.

Исправил.

Александр остановил движение своего десятка и сам разобрал ошибку.

Арман медленно скрестил руки на груди.

Ничего не рухнуло.

Никто не погиб.

Даже строй не развалился.

Через десять минут к нему подошёл Ратников.

— Тяжело?

— Ужасно.

— Отлично.

Арман посмотрел на него.

— Почему вы не сказали прямо?

— Сказал вчера.

— Нет.

— Я сказал: если будешь командовать каждым солдатом лично, сотни у тебя нет.

Арман помолчал.

— Хорошо. Сказали.

— А сегодня?

— Я решил проверить лично.

— Именно.

Ратников посмотрел на девять десятков.

— Человек всегда тянется к тому, что умеет.

— Я умею командовать десятком.

— Вот ты и пытался командовать девятью десятками как одним очень большим десятком.

Арман усмехнулся.

— Звучит глупо.

— Потому что так и есть.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

* * *

После обеда упражнение усложнили.

Теперь десятки должны были двигаться одновременно.

Не просто каждый сам по себе.

Сначала колонной.

Потом разворачиваться в линию.

Затем снова собираться.

Арман встал перед девятью десятниками.

— Сначала первый, второй и третий.

Он посмотрел на Анастасию, Корвиса и Мирона.

— Интервал десять шагов. По моей команде движение. Остальные наблюдают.

— Есть.

Арман поднял руку.

— Начали!

Три десятка двинулись.

Первый — ровно.

Второй чуть отстал.

Третий растянулся.

Арман почти крикнул человеку Мирона.

Остановился.

— Мирон! Третий растягивается!

Мирон обернулся.

— Третий десяток, сократить дистанцию!

Линия собралась.

Арман кивнул.

Так было непривычно.

Но работало.

Следом пошли ещё три десятка.

Потом последние.

После нескольких попыток Арман приказал двигаться всем сразу.

Вот тогда начался настоящий хаос.

Девять десятков оказались слишком разными.

Анастасия шла быстрее.

Корвис держал идеальную дистанцию, но из-за этого отставал от первого.

У Мирона строй постоянно растягивался.

Александр несколько раз замедлялся из-за слабейшего новобранца.

Виктор, наоборот, слишком быстро подгонял своих.

Арман остановил всех.

— Десятники ко мне.

Девять человек собрались.

— Первый слишком быстро.

Анастасия кивнула.

— Сбавлю.

— Второй не должен подстраиваться только под первый. Следи ещё и за третьим.

Корвис кивнул.

— Понял.

— Мирон.

— Знаю. Растягиваемся.

— Почему?

— Двое идут медленнее.

— Поставь их ближе к началу.

Мирон задумался.

— Точно.

Арман продолжил.

Теперь он обсуждал не конкретные ноги, ремни и щиты.

А десятки.

Темп.

Расстояния.

Порядок.

Впервые с утра он действительно видел не девяносто отдельных людей.

А девять частей одного подразделения.

* * *

К вечеру новобранцы едва держались на ногах.

Курсанты тоже устали.

Арман подозревал, что сам устал сильнее всех, хотя половину дня почти не держал оружия.

Последнее построение прошло заметно лучше утреннего.

Девять десятков стояли достаточно ровно.

Не идеально.

Даже близко не идеально.

Но уже не толпой.

Ратников прошёл вдоль строя.

Осмотрел людей.

Вернулся к Арману.

— Что скажешь?

Арман посмотрел на сотню.

— Стало лучше.

— Это я вижу.

— До настоящего подразделения ещё далеко.

— Насколько?

Арман подумал.

— Очень.

Ратников кивнул.

— Правильный ответ.

Мирон тяжело вздохнул.

— А я надеялся, вы скажете, что мы великолепны.

— Тарский.

— Да?

— Твой третий десяток всё ещё растягивается при движении.

— Знаю.

— Значит, завтра исправишь.

— Есть.

Ратников посмотрел на остальных.

— У каждого свои проблемы. Завтра они никуда не исчезнут.

Он перевёл взгляд на Армана.

— А у тебя?

Арман знал ответ.

— Я лезу туда, куда не должен.

— Точнее.

Арман посмотрел на девять десятников.

— Пытаюсь делать их работу.

— Вот.

Ратников кивнул.

— Исправляй.

* * *

Новобранцев отпустили.

Через несколько минут плац опустел.

Десятеро курсантов остались.

Мирон первым сел прямо на край деревянного помоста.

— Если кто-нибудь сейчас скажет слово «строй», я уйду из Академии.

Корвис посмотрел на него.

— Строй.

Мирон закрыл лицо руками.

— Почему именно ты?

— Ты сам попросил.

Анастасия усмехнулась.

Арман стоял рядом и смотрел на пустой плац.

— Завтра утром собираемся раньше.

Мирон медленно опустил руки.

— Насколько раньше?

— На полчаса.

— Я беру назад всё плохое, что думал о Ратникове.

— Почему?

— Теперь ты хуже.

Арман не обратил внимания.

— Сначала собираемся только мы десять.

Корвис сразу понял.

— До построения новобранцев.

— Да.

— Зачем? — спросила Софья.

Арман повернулся к ним.

— Чтобы каждый день сначала решать, что мы делаем всей сотней.

Он посмотрел на девять товарищей.

— А уже потом каждый из вас работает со своим десятком.

Тимур кивнул.

— Нормально.

— Если у кого-то проблема — докладывает мне. Если проблема общая — решаем вместе.

Мирон поднял палец.

— А если проблема в тебе?

Анастасия ответила раньше Армана:

— Тогда говорим ему.

Арман посмотрел на неё.

— Я заметил, что у тебя с этим никаких проблем.

— Потому и полезно.

Корвис спокойно произнёс:

— Сегодня было полезно.

Арман посмотрел на него.

— Что именно?

— Что ты ошибся.

Мирон поднял голову.

— Вот это дружба.

Корвис не отреагировал.

— Если бы первый день прошёл идеально, он бы продолжил делать то же самое.

Арман задумался.

Это было неприятно признавать.

Но Даниэль был прав.

Анастасия подошла ближе.

— Сегодня ты пытался командовать девяноста людьми.

— Знаю.

— Завтра попробуй командовать девятью.

Арман посмотрел на неё.

Потом на остальных.

Девять человек.

Его старый десяток.

Только теперь каждый из них сам стал десятником.

И именно через них ему предстояло управлять остальными.

— Хорошо, — сказал Арман. — Завтра попробуем по-другому.

Мирон тяжело поднялся.

— А сейчас?

— Сейчас свободны.

— Вот наконец правильный приказ.

Он первым направился прочь с плаца.

Анастасия покачала головой.

— Неисправим.

— Нам ещё несколько месяцев, — сказал Арман.

— Думаешь, хватит?

— На новобранцев — надеюсь.

— Я про Мирона.

Арман посмотрел вслед другу.

— Нет.

Анастасия рассмеялась.

* * *

Позже, уже перед сном, Арман снова открыл папку с данными сотни.

Девять списков.

Девяносто имён.

Ещё вчера он пытался запомнить каждого.

Теперь смотрел на бумаги иначе.

Первый десяток — Анастасия.

Второй — Корвис.

Третий — Мирон.

И дальше по порядку.

Девять десятков.

Девять командиров.

Одна сотня.

Точнее, пока ещё не сотня.

Пока это были девяносто новобранцев, девять неопытных десятников и один курсант, который только сегодня понял, что командовать большим подразделением — не значит отдавать больше команд.

Наоборот.

Иногда нужно было говорить меньше.

Но правильным людям.

Арман закрыл папку.

Завтра они попробуют снова.

И на этот раз он не собирался бегать за каждым из девяноста.

По крайней мере, очень постарается.

Конец главы 3.