Под наблюдением. Третий этап

Под наблюдением. Первый этап

Мать продала меня через три дня после моего рождения, хотя на самом деле даже раньше, просто именно тогда мне на шею надели камеру впервые. Конечно, всё это я узнала уже повзрослев.

Мать и сама была моделью Обсерваториума, потому что ей требовались деньги. Брала небольшие контракты. Иногда выполняла задания. Чаще – просто жила. Это неплохой способ заработка для тех, кто не привык стесняться.

Читать первую книгу серии тут: https://author.today/work/381421

Читать финальный роман серии тут ---------->>>

Глава 1: Знакомство

– Е-ева?! – ахнул Денис Разовский с неподдельным (вроде бы) удивлением.

А я завизжала, чем, похоже, оборвала перепалку Лоры с Кириллом. Оба замолкли и уставились в нашу сторону.

– Он! Он опасен! – Я как-то полуавтоматически вспрыгнула с ногами на одно из сидений и пребольно двинулась головой о полку для багажа.

– Что? Я не опасен! – попятился Дэн, потому что Кирилл и Лора явно мне поверили и сделались воинственными.

– Вы что, захватили самолёт?! – просвистела я в отчаянии.

– Они – заодно? – внезапно выдал Кирилл, очевидно, имея в виду Лору. – Поборники?

Что?! И Лора – из ПЛГ?! Да ладно!

– Пожалуйста, успокойтесь! – взмолился Денис. – Ева, как ты сюда попала?!

– А ты штурмуешь самолёты, даже не зная, кого они перевозят?! – огрызнулась я ядовито. – Хорош!

– Я ничего не штурмовал, что ты несёшь?! Я… Понимаешь, я попал в историю. Меня… затянуло в одну секту…

– Ах вот как ты это называешь? – вскипела я пуще прежнего. – Секта?! Я несколько недель просидела в голом цеху, перепуганная до смерти, кому-то сожгли лицо кислотой – но это просто секта такая?!

– Какой ещё кислотой?! – снова попятился Денис. – Я не понимаю… С этим покончено. Ведётся расследование. Они не сектанты вообще оказались, они все – мошенники. Да и попал я туда не сам… не по доброй воле! Но… это не получится быстро объяснить, понимаешь? Сложно поверить. Но меня вытащили, спасли, и теперь я прохожу по государственной программе…

– Защиты свидетелей, – почти хором вместе с ним произнесли Лора и Кир, а потом уставились друг на друга. И я тоже повторила фразу беззвучно.

– Но если тебя чудом за полдня нашли и оправдали, а потом тоже подключили к программе, то где, мать твою, все сотрудники из сопровождения? – пробормотала недоверчиво я.

– Что за херня происходит? – насупилась Лора. – И ты, – обратилась она ко мне, – я тебя где-то видела.

– Ты приходила смотреть у меня комнату в ЖК, – напомнила я, сдвигаясь на первое сиденье, где не мешала полка, и присаживаясь на его спинку. – В начале ноября.

– Ты что, меня выслеживала, чтобы засадить в психушку?! – взвилась она невпопад.

– Да какого чёрта тут происходит?! – возмутился Кирилл.

– Я тебя не выслеживала. Я – модель Обсерваториума, как и ты. Я не знала! – поспешно добавила я. – Просто чокер увидела. А найти жильца мне надо было из-за заданий наблюдателя.

– О Господи, у тебя тоже был наблюдатель?! – так и подскочил Денис. – Ты же даже не носишь очки!

Моя голова окончательно пошла кругом.

– Куда подевался экипаж самолёта? – прервал Кирилл. – Давайте-ка потом с остальным разберёмся, – объявил он, но тут же сам пошёл вопреки довольно здравому предложению, уставившись на Лору: – ПЛГ что-то замутило?

– Что такое ПЛГ?! – обиженно огрызнулась она.

– Поборники личных границ, экстремисты, – вставила я со своего возвышения. – От которых нас должна была укрывать полиция.

– Вы чё все, психи какие-то, мля?! – отдёрнул резко шторку в следующий отсек совершенно незнакомый левый пацан моего возраста в таком же, как у нас всех, комбинезоне и громоздких очках с толстыми стёклами. – Чё за пургу вы гоните?! Ни хера не въезжаю, хотя цеплял тут во все уши. Вы знакомые все?! Тоже заключённые или ментура?

– Какие ещё заключё... – начала бормотать я.

– Конвой съёбся, люк открыт. Ни хера никого нет на борту, кроме вас, придурков, – продолжил парень, и тут я заметила, что его руки сцеплены наручниками. – Чё за лажа? Там, – он кивнул вдаль салона, – никого? Кабина только задраена, закемарил я, не видел толком, сколько было народа, но они топали там после посадки, за занавеской этой лядской. И чё делать, чтоб побег не пришили? Я жрать хочу.

Краем сознания я отметила, что тоже почему-то чертовски голодна, хотя и подкрепилась плотно полтора-два часа назад. Но сейчас это точно не самое важное!

– Ты зэк, что ли? – поперхнулся Кирилл.

– А ты, что ли, нет? – заржал незнакомец. – Шмот вроде такой же. Как браслеты снял? Хорошее поведение?

– Это какая-то ошибка, – проблеяла Лора. – Мы летим в убежище по программе защиты свидетелей. Возможно… – она замялась, – спецборт используется для разных целей… Если кабина пилотов закрыта и никого снаружи нет, давайте туда постучим? – предложила она.

– А может, мы сначала немножко разберёмся? – взмолился Денис, приседая на подлокотник кресла, ногами в проход. Я бы на его месте так около преступника в наручниках себя не вела. – Ева, у тебя что, тоже был наблюдатель, пока мы жили вместе?

– Вы тоже жили вместе?! – подпрыгнула Лора.

– Э! Свои шведские разборки на потом оставьте, свингеры хреновы, – снова набычился грубиян в наручниках. – Не въезжаете?! Нас подставить хотят, ща нарисуют попытку побега, хотя сами съебались и люк оставили, без инструкций, черти!

– Все вы – модели Обсерваториума? – уточнил Кирилл. И примирительно прибавил: – Я да. И Лора, ну по крайней мере, формально.

– Слышь, пидор модельный, ты ко мне сзади не подходи, зубы пересчитаю! – напрягся зэк.

– Вы не могли бы помолчать, мы пытаемся разобраться, – брякнула Лора. – В каком смысле – формально?

– Хлебало завали, курва! – не внял конструктивным предложениям буйный арестант.

– Да, я была моделью Обсерваториума на постоянном договоре, с рождения, – попробовала вернуться к обсуждению я.

– О Господи! – снова подскочил Дэн. – И ты?! Когда ты узнала?! Но ты же не носишь очки…

– Какие ещё очки?! – взвыла Лора, хватаясь за голову. – Чёрт, объясните нормально! Каждый мелет безумную, несусветную дичь!

– А ты уже знала, когда мы вместе жили? – не сводил с меня взгляда Дэн.

Захотелось подключиться к воплям Лоры. Ум заходил за разум.

– Нужно найти сотрудников, – шмыгнула носом я. – Ну не оставили же нас в аэропорту, в самом-то деле? Там контроль должен быть на выходе, у них спросим про экипаж. И встречать должны, по-любому же. Нет?

– Рыпаться без команды? Да это подстава, в карцер засадят! – забрызгал зэк слюной, воинственно вскинув сжатые в кулаки и сцепленные наручниками руки.

– Дэн, – властно сказала я, – ты что, тоже зарегистрирован моделью Обсерваториума?

– Д-да. – Или он божественный актёр, или действительно шокирован сейчас донельзя. – Родители… – бормотал мой подсадной квартирант. – Я не знал об этом, полтора месяца назад всё сказали. Камера в моих очках, они так на тёткино лечение собирали деньги, ну, мама. Папа тоже знал и молчал. Мы рассорились. Но я согласился продолжать, когда остыл, просто честно делить доходы. А потом пошли задания дурацкие. Типа комнату снять, купить игуану или вот тебя убедить пройти медобследование. Извини, я… заигрался, – сжал виски он, а потом картинно заломил руки. – Надо было всё послать, ещё когда назначили тебе шипучки в воду бросать. Я пытался убедить себя, что это безвредно… Ну, ты часто выпивала… Я ту инструкцию с лупой изучил, там нормальный сертифицированный препарат, клянусь, вот я и повёлся… вроде как дело хорошее… Я думал, у тебя серьёзное скрытое заболевание, и тебя спасти надо…

– Ты же сочиняешь на ходу, правда? – едва рот не приоткрыла я.

– У меня тоже были задания! – воскликнула Лора. – До этой чёртовой психушки! И у Кира! Мы с ним и познакомились из-за заданий, мне надо было комнату снять, а ему сдать. Мы оба с детства модели на постоянном контракте! Я семью нашу содержала, у нас многодетная, пять сестёр младших. Папа с инвалидностью, – каждое новое слово она говорила всё тише.

– Какой психушки? – спросил Кирилл.

– Это кошмар лютый! – вздрогнула Лора и обхватила себя руками. – По заданию надо было приехать на адрес и забрать из чьей-то квартиры кошку, вроде как там хозяйка ушла, бросила её. Дверь открытая была. Там очень лекарствами разило, как в аптеке, а потом на меня старуха кинулась, стала называть Ариной. И вызвала полицию, а следом санитаров. Я пыталась объяснить, что я никакая не Арина, а они… – Лора всхлипнула. – Это бабка была больной, а не Арина её, она меня опознала как свою дочь-невменько, и я никому, никому не могла доказать, что я не Арина, почти месяц! Меня там не пойми чем пичкали, и процедуры… Спасибо, током, блин, как в кино не шарашили! Потом в полиции признали, что это мошенники всё, что они так пытались конфисковать моё имущество. Их выслеживают, и надо было тридцать дней прятаться, и по программе защиты свидетелей…

– Меня упекли на карантин, – перебил Кирилл. – Типа мне по ошибке вкололи заразу редкую и я опасен для окружающих. Я там куковал в каком-то адище, а потом оказалось, что это приколы общества по борьбе с Обсерваториумом, ПЛГ. Следователь сказал, что ты была их связным, втёрлась в доверие.

– Я?! – снова отпрянула Лора. – И ты поверил?! – вскричала она.

– А что я должен был…

Лора размахнулась и залепила парню звонкую и весьма внушительную пощёчину – щека тут же покраснела пятном.

– Харе гнать пургу, шизу свою угомоните! – взбесился зэк. – Меня с психами, что ли, конвоировали?! Охереть вода!

– Ты как хочешь, а я выйду в аэропорт, – возмутилась я. – И сообщу, что ты требуешь назад свой конвой. Там же открыто?

– Ну открыто, – прищурился зэк. – А мне потом пособничество побегу пришьют? И так дело сфабриковали!

– Мы – не заключённые, – почти что по слогам проговорил Дэн. – Подвинься-ка. У меня к ним тоже полно вопросов. Но и всем вместе потом надо спокойно поговорить. Только не тут, – прибавил он и встал.

Зэк с минуту подождал, а потом посторонился. Мы с Кириллом и Лорой переглянулись, но всё-таки двинулись следом – Кир подал мне руку, чтобы спуститься с сиденья.

Первым делом Денис как следует постучал в задраенную дверь кабины пилотов и потом приложил к ней ухо. Я невольно затаила дыхание.

– Тишина. Наверное, уже сошли? – пробормотал он.

В гофрированном тоннеле было темно, лампочки горели только внутри салона самолёта, и это мне не особенно понравилось.

– Ау! – крикнула громко Лора.

– Да что орать, надо просто пойти туда, – решился Кирилл и перешагнул в коридор.

– А нам точно стоит покидать самолёт? – засомневалась Лора. – Я не уверена…

– Да ну херь же какая-то! – прервал Кирилл. – Надо разбираться, – и он зашагал по коридору, продолжая обиженно потирать щёку.

Я пошла следом – выслушать тех, кто нас сюда переправил, требовалось в первую очередь. Концы с концами не сходятся.

– Стойте!!! – вдруг донеслось из салона за спиной зэка. – Не оставляйте меня одну с преступником! Я тоже модель, тоже по программе защиты!

Полненькая низкорослая девочка в круглых очках и таком же, как у всех комбинезоне, попыталась прошмыгнуть мимо арестанта, но тот ухватил её за руку, и девушка завизжала, бешено молотя куда попало руками.

– А ну, не тронь! – кинулся к ним Денис, отстраняя испуганную толстушку в коридор.

Это, чёрт возьми, была Маша, та первая квартирантка, которая ко мне заявилась.

– Да что тут творится?! – взвилась я. – Ты откуда?!

– Из хвостового отсека. Я… ждала полицейских… а вы так кричали все… я испугалась. Хотела отсидеться, но вы уходите, а тут вот он, опасный! Не оставляйте меня одну!

– Там больше сюрпризов не припрятано? – гневно рявкнула Лора. – Ещё сорок моделей, или, может быть, вся сотня соберётся?! Типа корпоратив! – истерично пошутила она.

– Мой отсек в хвосте, – всхлипнула Маша. – Там конец самолёта.

– Ты приходила ко мне смотреть комнату, – безапелляционно уведомила я. – По заданию, что ли?!

Она съёжилась.

– Я тоже вас узнала, по голосу, – проскулила девушка. – Да, мне надо было найти комнату, выбрать, из предложенных в сообщении адресов.

– На тебе не было чокера! – рявкнула я.

– Я ношу очки. – Маша шарахнулась от моей руки, словно столкнулась с прокажённым, и вдавилась спиной в гофрированную стену коридора. – Пожалуйста, не прикасайтесь! – взмолилась она. – Это уже не те очки, те забрали полицейские! Меня родители впутали во всё это, я не давала своего согласия… Ну, то есть до тех пор, пока не узнала, недавно… Просто там большие деньги… И я решила попробовать… дура… раз уже всю жизнь, я же не думала, что такое…

Её глаза наполнились слезами.

– Часть постоянных моделей вообще не знала о наблюдении, а камера была не в чокере, а в очках? – проанализировал вводные Кирилл. – Дичь, ну а линзы или коррекция? Это же постоянно не носишь! Вообще не то пальто получается!

– Походите без очков с минус восемь, – всхлипнула Маша. – Даже по квартире неудобно. А у меня истончение роговицы, мне нельзя линзы, – канючила она. – Я так считала, потому что отец так говорил. Вообще, я проверилась, когда узнала про камеру в очках, и оказалось, что даже и лазерку можно сделать. Но отец… Он это врал всё, чтобы соблюдать договор. Он мне чехлы менял постоянно, там беспроводная зарядка, оказывается… Ненавижу, – вдруг присовокупила она сквозь зубы.

– Опупеть, у меня тоже истончение! – встрял Дэн. – Это что же, лапша?!

В этот миг в моём мозгу не к месту всплыло заключение генетической экспертизы из папки с материными документами. Где по прогнозу до рождения я должна была быть здоровой, не считая… высокого риска наследственных проблем со зрением! Какое-то мудрёное слово на букву «м», которое я гуглила!

То есть… постоянные модели и не должны были вообще узнать о наблюдении? Кроме тех, кому не перепало слабого зрения?..

А поборники личных границ что, преследовали именно постоянных? Но нет же, Андрей Маркович вообще удивился моему контракту! И что же получается: тут же напихал в одну партию свидетелей ещё пять человек с таким же договором?!

Я не успела озвучить всё это, потому что точки кипения достигли все.

– Я иду на контроль! – вскинула руки Лора. – Хватит! – И развернулась.

– А ну-ка повремените, – вдруг взвился зэк и шагнул в коридор, собираясь ухватить Дениса за локоть. – Всех я вас не пущу…

И тут воздушное судно резким рывком продвинулось вперёд на шасси, сместив дверь так, что в неё стало невозможно вернуться.

Перед проёмом остался иллюминатор первого отсека.

– Какого?! – заорал, разворачиваясь заключённый. Я оцепенела: по салону самолёта за иллюминатором прошёл быстро знакомый стюард, заглядывая под сиденья. – Эй! – завопил зэк, колотя в стекло. – Эй! Я не сбегал! Эй! Я сдаюсь! – Но стюард даже головой не повёл – скрылся в следующем отсеке.

Совершенно оторопевшие, мы увидели его ещё раз, когда самолёт сместился снова: уже в окошках из хвоста самолёта.

Летучий транспорт разворачивался. Когда он сдал назад, дверь оказалась закрытой.

– О Господи, – зашептала Лора. – Он что… они что… как же так…

Денис встал в раструбе коридора, пытаясь махать руками под порывами ледяного шквального ветра.

А самолёт вырулил на взлётную полосу. Он двинулся вперёд, от нас, всё быстрее – набирал скорость. – Ну нет! – выдохнула Лора, разинув рот.

И вот чёртово воздушное корыто с оглушительным рёвом оторвалось от земли и по диагонали пошло вверх.

– Это не программа защиты свидетелей, – пискнула Маша, сползая по стенке на корточки под затихающий рокот удаляющегося самолёта. – И никакая не Кострома, вот увидите. Это продолжение кошмара! – И она закрыла лицо руками.

– Не Владимир, – безнадёжно поправила я.

Между прочим, на всём взлётном поле, не освещённом ни одним фонарём, не было видно больше ни единого самолёта.

Глава 2: Лента подачи багажа

– Да что за херабора?.. – начал зэк, но тут сидящая на корточках у стены Маша стала заваливаться набок, в сторону разверстого обрыва «рукава».

– Ей плохо! – кинулась к девушке Лора. – Есть у кого-то вода?! – Она взялась хлопать сомлевшую попутчицу по щекам, а потом – возиться с молнией на высоком вороте её комбинезона. Лора спешила и дёрнула что-то не то: собачка слетела неправильно, молния разошлась – и вдруг Лора заорала, шарахнувшись назад, упала на задницу. И схватилась уже за свою шею, лихорадочно дёргая замок – словно под ткань что-то заползло.

Сначала я увидела, как и её молния ломается, отходит неправильно, потом – надетый на горло Лоры даже не чокер, а настоящий металлический ошейник, сантиметра полтора в ширину, затем – такой же в раскрытом вороте комбеза Маши, и уже потом панически схватилась за свой комбинезон.

Он плотно охватывал шею, упираясь в подбородок – чтобы защищать от ветра. Собачка слетела, молния разошлась. Не веря в происходящее, я нащупала твёрдое кольцо, которое осталось вокруг горла даже после того, как его отпустила плотная тесная ткань комбинезона.

– Это чё за ебанина?! – взвыл зэк.

Все успели расстегнуть молнии и обнаружить одинаковые ошейники с объективами, даже он.

Чуть оклемавшаяся Маша впилась в свой двумя руками, пытаясь растянуть крепкий металл. По её щекам бежали слёзы.

– Какого рожна?! Это чё, как на домашнем аресте браслет? С хуя ли на шее?! – психовал зэк. Потом грубо дёрнул Дэна за локоть, чтобы рассмотреть приспособление повнимательнее на нём.

– Откуда? – бормотала Лора, мотая головой. – Как? Когда? Пока я задремала? Но как… Как же… Я бы почувствовала…

– Я тоже спал в полёте, – сказал вдруг Кирилл. – Отрубился после чая, намертво.

– И я… – вторил Дэн.

– Снотворное, – прошептала я. – Мы могли и лететь никакой не час, а сколько угодно долго! Если даже не почувствовали, как надевают ошейники.

– И это не Суздаль, – мрачно согласился Денис.

– А ты летел в Суздаль? – скривилась я. – Кажется, там и аэропорта-то нет. Я, например, во Владимир. А Машка, кажется, в Кострому.

– Чё за бред?! – рявкнул зэк, который не въезжал в происходящее больше прочих.

– Поздравляю, ты в жопе, – огрызнулась Лора, подтягивая колени руками. Потом она поднялась – с улицы дул ледяной ветер.

– Замки у всех сломались? – уточнил Кир, вытянув шею и пытаясь смотреть себе на грудь. – Тут второй блокиратор ниже. А под горло уже не застёгивается.

Я тоже изучила конструкцию молнии и поняла, что она нарочно сделана так, чтобы освободить обзор камере.

– С меня хватит! Иду искать кого-то! – объявил зэк. – Я, кста, Оскар, если чё.

– Ты не был на контракте с Обсерваториумом, да? – мрачно уточнила я. – Как так?

– Чё за обсерватория, мля?! Вы типа звёзды изучаете, что ли? Астрономы?!

– Холодно, – шепнула Маша и попыталась встать, но это вышло только с помощью подоспевшего Дэна. – Мы на Северном полюсе, что ли? Давайте отойдём… – пробормотала она. – От дыры.

С улицы и правда задувало что-то арктическое, переходящее в бурю. У меня уже пальцы почти не гнулись.

– Эй! – крикнул Кирилл, устремившийся по коридору рукава первым. – Есть тут кто? Мы требуем объяснений! Эй!

Объяснений он требует, как же… Но около дыры на улицу я одна не осталась – потопала следом. Пока что обдумать всё не было времени.

За плавным поворотом стало видно очень тусклый свет, и скоро мы вшестером столпились в комнатушке квадратов в двенадцать, выстланной прорезиненным напольным покрытием и с похожими на мраморные панелями на стенах. Под потолком горела слабая, вроде ночника, лампочка.

– Что. За. Херня? – снова процедил Оскар, оглядываясь.

Кроме выхода из нашего рукава, откуда тянуло ледяным холодом, в стене напротив различались три совершенно тёмных проёма. И всё. И никаких источников света, кроме этой тусклой лампочки под потолком, да ещё фонарей по зданию, оставшихся на улице и сюда не достающих.

– Телефонов ни у кого нет, да? – почти без надежды уточнила я.

– Должны были дать «чистые» в убежище, – всхлипнула Лора. – Что происходит? Это что-то круто даже для чёрных риелторов.

– Да не было никаких риелторов, блин! – рассердилась я внезапно. – Всё это устроил Обсерваториум, понятно же уже! И моё похищение, и твою психушку, и что там у вас у всех? Секта? Карантин?

– Самолёт захватили ПЛГ? – поднял брови Кирилл.

Я невольно впилась взглядом в Дэна. Версия с деятельностью экстремистов была приятнее – в этом случае нас будет искать полиция. Вот только…

– Да я никакое не Г! – возмутился Дэн. – Объяснил же! Блин! Ну ты серьёзно?!

– Следователь мог быть частью постановки, – признала я вслух. – Но это как-то… Я была в ведомственном госпитале, в изоляторе… Ездила на машине конвоя по городу. Неужели всё это можно было организовать липовым?!

– Мне ПЛГ целый карантинный комплекс забабахали, с кучей врачей! – проворчал Кирилл.

– Или его забабахал Обсерваториум, – возразила я. – Как бы они угнали самолёт? Я вылетала… мы вылетали с военного аэродрома в Чкаловском. Все члены экипажа только что сами от нас смылись. Это не захват. И чай давали уже после взлёта. Там контроля было полно, на входе в аэропорт. Да это сразу спланировано! – пришла я к выводу, рассуждая вслух. – И задействованы провластные структуры! Потому что мы вылетали, блин, с военного аэродрома!

– Да ну, перебор! – вскинул руки Кирилл, кажется, единственный, кому тоже скормили байку про поборников личных границ. – Мать, ну сама подумай!

– Кир, – прохрипела Лора, – помнишь, мы считали, сколько на нас с тобой денег потратили за двадцать лет наблюдения? На двоих почти двести лямов. А если нас пятеро? Это уже полмиллиарда бюджета. Пол. Миллиарда, – раздельно повторила она. – Не считая бонусных выплат. И… вот этой… растрат на организацию… Девочка права. Это Обсерваториум!

– Я – Ева, – напомнила я.

– У них явно есть возможности, – не слушала она. – И договорённости с правительством нельзя исключать. Они же работают как-то. Официально. Ведут незаконное наблюдение. Но зачем?! – сорвалась Лора на крик, дико озираясь.

Я уже приоткрыла рот, да и зэк Оскар, вообще неясно, как тут оказавшийся, набрал полную грудь воздуха, когда внезапно в одном из трёх коридоров, вдали, вспыхнул яркий свет ламп. Лора взвизгнула и подпрыгнула на месте. Все мы переглянулись.

– Что за поебота?! – возмутился Оскар. – Эй! Тут есть кто?! – Он окинул нас неуверенным взглядом: – Ну кто-то же зажёг свет, так?

– Пора разобраться! – решил воинственно Кирилл и первым зашагал по коридору. Тот был глухим, без ответвлений и очень длинным, метров в сто.

Мы посеменили следом с заминкой секунд в десять и синхронно ускорили вслед за Киром шаг. Мой бывший жилец несколько раз вдавливал ладони в лицо на ходу. Маша тряслась мелкой дрожью и шла последней.

Напротив выхода из коридора в вытянутом зале без окон висела большая мёртвая плазма, а прямо под ней выныривала из стены лента, делающая эллипс и уходящая в другое отверстие. С багажом я не летала, но проходила очень похожие мимо, когда выходила с рейсов в Екб и Москве. На таких крутятся чемоданы, сданные перед посадкой.

Ещё пол прочерчивала толстая, ярко-красная и очень чистая, в отличие от покрытого плесенью и пылью остального пространства, черта. Над ней наклонным витиеватым курсивом значилось:

«Третий этап!»

Людей в помещении не было.

– Да что за дичь?! – рявкнула, свирепея, Лора и сделала несколько шагов, проходя мимо застывшего Кира и пересекая линию.

В тот же момент лампы загорелись мощнее, ожила пустая лента подачи багажа и вспыхнул экран. Там была не информация о рейсе, а полоска графического изображения звука.

Сам резкий механический голос послышался из динамиков на колонках в углах помещения:

– Приветствуем! – раскатилось повсюду. – Ваша группа переходит на третий этап испытаний! Прослушайте инструкцию для выживания внимательно.

– Выживания?! – вырвалось невольно у меня, и я тут же зажала руками рот. Больше всего хотелось проснуться.

– Необходимо продержаться на объекте время, обозначенное на табло, – завёл механический ровный голос. – После истечения времени каждый из уцелевших возвратится к прерванной жизни и получит материальное вознаграждение: ежемесячную пожизненную субсидию в сумме, равной половине гонорара, получаемого ранее за непрерывное ношение оборудования слежения. Действие договора с принципалом проекта, ООО «Обсерваториум», притом прекращается, транслировать свою жизнь дальше не придётся. Субсидия выплачивается индивидуально, вне зависимости от страны проживания, пожизненно без права завещать её по наследству. Внимание! Объект, на котором вы находитесь, заражён!

Экран сделался красным, а полоски графика сложились в череп, прежде чем снова распасться на линии.

– Да твою! Опять фуфло, как с карантином?! – взвыл Кирилл и в сердцах двинул ногой по бортику мерно бегущей пустой ленты. Я всё ждала, что там покажется упакованный мной чемодан.

– А если тут какая-то болезнь?! – ахнула Лора и попыталась натянуть ворот комбинезона на рот, но повреждённая молния не давала застегнуть его плотно. И скрыть камеру на ошейнике. – Настоящая болезнь?!

– Внимание! – снова ожил динамик. – По объекту спрятаны свинцовые боксы ярко-фиолетовой расцветки. Содержимое совершенно безопасно и может быть использовано без вреда для здоровья. Боксы запаяны, для открытия каждого необходимо выполнить инструкцию на корпусе. Инструкции разнообразны. Исполнителем может быть любой из участников или группа, в зависимости от требования инструкции. Вспомогательные приспособления для выполнения инструкции могут находиться в сетке на боковине. Использовать их можно, но необязательно. В случае выполнения инструкции бокс откроется. Также на корпусе вы увидите систему обозначений, характеризующих содержимое: питьевая вода, продукты питания, медикаменты, инструменты, нечто другое. Последняя категория может содержать любой предмет, в том числе бесполезный для одного или всех участников группы.

– Это прикол? – приоткрыл рот Денис.

– Ознакомьтесь с боксом на ленте, – завершил свою тираду механический голос.

Из квадрата в стене, сдвинув прорезиненные полоски, вдруг выполз квадратный ящик какого-то вырвиглазного фиолетового цвета. Маша первой указала на него пальцем. Ящик доехал до поворота ленты, и механизм остановился.

Мы переглянулись.

Шагнули, не сговариваясь, ближе.

На верхней панели гладкого, с едва видными стыками ящика шла полоска символов: схематичная бутылка с каплей воды на этикетке, что-то вроде запечённой курочки с круглыми яблоками по краю, баночка с аптечным крестом, два перекрещённых гаечных ключа и знак вопроса. В этой линейке бутылка с каплей была выпуклой, приподнятой над панелью на своём квадратике.

Ниже оказался выгравированным текст: «Два участника группы целуются».

– Да дичь же, на хер! – схватился за голову Кирилл. – Нет тут никакого заражения! Меня месяц мурыжили такой же хернёй ПЛГшники! Ну или Обсерваториум, ладно. Но я ни хрена ничем не болел!

– Откуда ты знаешь? – вдруг пискнула Маша и отступила от него на шаг. – Что не было заражения – тоже сказали потом ряженые? А если ты и есть его источник тут?!

– Не гони! – взмолился Кирилл. – Я здоровый! Все симптомы пропали, как только перестали «лечить», блин!

– Были симптомы? – напряглась Лора.

– Да вы слышите вообще?! Это левый был карантин! Постановка!

– А что, если тут – не постановка? – прошептала я. – Что значит заражение? А если они какую-то чуму распылили? Или оспу? Настоящую, не ветрянку. Или СПИД?

– Нельзя распылить вирус СПИДа, – пробормотала Лора.

– Или какой-то лабораторный, искусственный! – уже поймала волну паники я.

– А вдруг… тут зомби… – пискнула Маша, чьи глаза за толстыми очками иллюстрировали пёсиков из сказки Андерсона про огниво. Она уставилась теперь в коридор.

– Какие, на хрен, зомби?! – сплюнул Оскар. – Ваще больная?! Чё происходит, какие, в жопу, вирусы?! Какая, на хрен, обсерватория?! Чё за трешак?! Эй! – проорал он в угол комнаты, обращаясь к одной из колонок, и воинственно потряс скованными наручниками руками. – А ну, выйди сюда, придурок! Ваще охерели менты, я на вас жалобу накатаю! Ау! У меня тоже права́ есть, слышь! Отведите меня к главному!

– Ладно, в психушке я также себя вела, – проворчала почти что сочувственно Лора. – Но это покруче.

Денис и Кирилл уже пытались снять фиолетовый ящик с ленты, но с этим вышла заминка.

– Слишком тяжёлый, – резюмировал Дэн после нескольких бесплодных попыток. – Не поднять. Ещё и ручек нет. Если он свинцовый реально…

– И что, мы будем детсадовские инструкции выполнять?! – вскипела Лора. – Как лабораторные мыши?! Какие ещё испытания?! Какой третий этап?! Я протестую! Я не буду! С меня хватит! Чёрт! – выругалась она и топнула, как-то стремительно беря себя в руки. – Сколько времени? – уставилась она на табло, но там была лишь полоска застывшего графического изображения звука. – День? Два? Сколько?!

– Нельзя следовать правилам! – запротестовал Дэн. – Я так в секте пытался, только хуже становилось… Нужно найти выход из здания и позвать на помощь. Других, нормальных людей.

– Я пожар устроила, – пробормотала неуверенно я. – Не знаю, правда, теперь, были ли и пожарные настоящими. Но из цеха так выбралась.

– Что за цех? – деловито спросил Дэн.

– Заброшенный завод. Меня похитили. Давайте… – я всплеснула руками, – потом, блин, делиться увлекательными историями! Это всё, что нам скажут, что ли?

– Может, стоит поцеловаться? – неуверенно спросил Кирилл.

– Потрахайся ещё, – рявкнул зэк.

Но Кирилл смотрел на Лору.

– Серьёзно?! – снова закипела она. – Сначала ты веришь, что я какой-то там «Гэшник», а теперь – опять целоваться? Может, ещё о свадьбе поговорим, не?

– Ну не я же ящик подписывал, – стушевался Кир. – Лор, прости. Ну что я должен был подумать после этого карантина… Ну… Извини, я…

– Мудила! – рявкнула девушка, а потом быстро подошла к нему и поцеловала в губы.

Хотела тут же отстраниться, но Кир удержал голову рукой. Я услышала, как он шепнул ей в самый рот: «Прости!», и закатила глаза – ну вот нашли время!

Вдруг крышка бокса щёлкнула и приподнялась.

Внутри стояла пятилитровая баклажка воды без этикетки. Оскар вытащил её за ручку, и лента тут же ожила: открытый ящик пополз во второе окошко.

– Получите необходимое оборудование для перемещения по объекту! – опять загудели колонки. И, когда опустевший бокс скрылся, из окошка подачи багажа выползла уже картонная открытая коробка, которая странно стрекотала и пикала. Лента замерла, когда она оказалась на повороте, и мы все невольно шагнули вперёд, даже забывшие нежности и разборки Лора с Киром. Все уставились внутрь. Там были свалены какие-то малопонятные жёлтые приборы с антенками и проводами, включённые – они гудели и пикали. На экранчиках менялись цифры.

Кирилл поднял за ручку самый большой жёлтый прибор, открыв надпись по внутренней стенке картонной коробки:

«Международная космическая станция. Кергелен».

– Что это за хрень? – вертела Лора в руках меньший приборчик, тоже жёлтый и похожий на старинный тетрис, вроде тех, которые постоянно попадаются в подборках картинок для ностальгирующих старпёров.

Я не отводила расширенных ужасом глаз от надписи. Волосы начали шевелиться у меня на голове.

– Это… – прошептал Дэн, – счётчики Гейгера…