Под крылом Совы

Предисловие

За окном свирепствовал снег и студёные ветры. С берега обычно спокойное, пусть и холодное, море казалось практически чёрным. Его гул проникал даже сквозь деревянные стены, для крепости обложенные булыжником и залитые жидким камнем. Насыпная земляная крыша упорствовала стихии, только голос моря был сильнее. В моменты, когда рёв сине-серого великана становился вовсе громким, женщина в доме, сидящая у горящего очага, беспокойно поднимала голову, отходя от дремы, и вглядывалась в скупом свете огня в лицо спящего у неё на руках маленького ребёнка. Но дитя продолжало сладко посапывать, надув розовые губки. Любуясь крошечным личиком, молодая мать вспоминала о подрастающих сёстрах чада, отчего вскоре становилась печальной – если бы не этот притихший комочек, появившийся у неё лишь день назад, она бы давно уже готовила сладости в зимнем убежище своей семьи для дочек и мужа, уехавшего всего несколько часов назад. Боги, несколько часов её мужа не было рядом, а она уже так соскучилась по нему! Если бы не малыш, если бы не он…

– Тише, кроха, всё хорошо… – женщина принялась баюкать завозившееся дитя, и от подступившего к её горлу кома ей стало совсем уж горько.

Это не её сын. Она выносила его и родила его, но это не её сын. У малыша глубокие глаза цвета янтаря, совсем как у её мужа, такой же носик, но у этого ребенка совсем иной отец. Совсем иной отец, который не видел его настоящей матери до тех пор, пока у неё заметно не округлился живот.

От воспоминаний о госте, пришедшем в этот самый дом, не́лии показалось, что по её спине пробежал морозец, даром, что она сидела близко к огню. Юному нелию, одетому в кожу и кольчугу из мелких колец, даже представляться не стоило – за него говорило его лицо, а если быть точнее – рисунок, сделанный бело-голубой краской на правой половине лица. – Князь, Ярчайший Князь, властитель всех земель, простирающихся от западных холмов всего юго-западного побережья до южных скал и всех ледяных просторов вглубь берегов. И, несмотря на свои тринадцать лет, этот юнец внушал к себе неподдельное уважение, даже отсутствуя ныне.

– Вашему сыну дарована большая сила, – без лишних вступлений начал тогда он, оставив солдат за дверью.

Коротко опустив взгляд с лица жены рыбака на её живот, юный Князь нахмурился. Под этим взглядом женщине стало не по себе – про её положение знал тогда лишь муж, но как-то про это узнал и юноша, придя с этим известием из своей далёкой крепости. О молодом правителе ходила разная молва, но рассказчики сходились в одном – молодой воин Императора ни в чем не уступает иным Князьям и Княгиням, если даже не превосходит, и такая неизвестность пугала.

– Но откуда… – осведомленность Князя лишала дара речи, а ещё больше – его присутствие в хлипкой хижине, а не в покоях крепости.

– Он без слов позвал меня, – не сводя взгляда, юноша попытался улыбнуться, но только тряхнул головой. – Этот ребенок будет очень сильным, и сильнее с каждым годом.

– Вы хотите взять его в Снежную Стаю? – голос супруга нелии дрогнул, а после стало неспокойно и женщине, ведь любимый мужчина, кажется, нашёл единственную причину присутствия Князя, пришедшего за ещё не родившимся солдатом своей персональной армии.

– В иной бы раз – да, но не в этот, – бледно-серые глаза Князя больше походили на кусок мутного льда. – Но этот случай уникальный. Нет, дитя не станет частью Снежной Стаи, по крайней мере, не для знающих о его происхождении. О, мальчик возглавит Стаю… В своё время…

Проснувшийся карапуз начал капризничать, поэтому женщина снова стала успокаивать его. Младенец захныкал, сжав кулачки и тряся ими перед собой.

– Ну, ладно тебе. Не плачь… – нелия прижала крошку к себе, начав напевать колыбельную. – Тише, тише…

К шуму моря добавились голоса, храп уставших лошадей и ворчание кильруо́ков, ездовых псов. Лишь осознав скорую близость расставания, женщина с болью взглянула на ребенка, поняв, что месяцы подготовки прошли даром. Мысль о том, что она скоро вернётся к мужу и к дочкам, но без малыша, походила на кошмар.

Звуки становились всё громче. Шаги приближались к домику, а когда дверь открылась, внутрь вошла незнакомая нелии женщина в форме княжеской стражи, держа в руках толстый сверток одеяла.

– Простите, но уже пора, – произнесла она мягко и, как показалось жене рыбака, с сочувствием.

– Конечно, – жена рыбака всё равно медлила, вставая и передавая кроху в чужие руки. Оказавшись у солдата, малыш перестал плакать и недовольно забурчал. Оставшаяся на месте мать сжала руки у груди, не зная, куда их деть без привычной тёплой тяжести. Спохватившись, она ахнула, едва не кинувшись к сыну, которому уготована иная родня. – Простите, Ярчайший Князь… Обещал… Имя…

– Фануиурэ́м. Фарэ́м, – откликнулась женщина в кожаной броне, заворачивая дитя в одеяло.

– Фарэм, – эхом повторила нелия, запоминая, кому теперь будут адресованы почти все её молитвы не только по пути в убежище, но и всю оставшуюся жизнь.

Не зверь, не птица

День начинался как нельзя замечательно – я проснулась в родных стенах под песнь плещущегося недалеко от крепости моря, полностью отдохнувшая и полная сил. На борту мужниного корабля мне казалось, что тяжесть, накопившаяся от долгого плавания, не оставит меня никогда, но ночь на пуховой перине дала иной эффект. А, может, всё дело в окружении – серый камень комнат, мягкие ковры под ногами, тяжёлые запахи ароматических масел, присущих только Клыку Дракона. Даже прическа Дракона соответствовала месту, а золотисто-бронзовая раскраска левой половины лица не раздражала, а полностью гармонировала с завитушками чёрной краски на правой половине.

– А́рги, если ещё помедлишь, то вода в купальне окончательно остынет, – сидя за туалетным столиком, я в зеркале разглядывала ещё смятую ото сна кровать, на которой всё ещё нежился мой муж. Его фигурка в отражении шевельнулась – он поднял руку и лениво её уронил.

– Я благодарен Богам за то, что твой отец – не Император. На этом и закончим, – зевнул нелий, перевалившись с одного бока на другой. Я не без удовольствия рассматривала рассыпавшиеся по подушке смольные волосы, плетённые как и следует в роду Пайренуа́тов, крылатых коней, – четыре тонкие косы из верхних прядей волос, собранные со всеми остальными в хвост, ну или вплетаемые в единую косу, как это делала матушка Аргихи́на, Фаюи́н.

– Ах, лентяй! – поддразнила я Арги, поправляя свою причёску и впервые за несколько недель обновляя рисунок на лице. – И тебе не стыдно называться Князем?

– Тэ́мми, я очень устал. Ты же не будешь злиться на меня только из-за того, что я пропущу трапезу с твоей семьей? – муж откинул голову назад и сглотнул, вдыхая полной грудью. Его временная слабость оказалась настолько соблазнительной, что я с кошачьей леностью подтянулась к кровати и, погладив супруга кончиками пальцев по лицу, поцеловала его в губы. От слабости отклика на ласку я обиженно вздохнула, но мысленно согласилась с тем, что милому стоит дать отдохнуть даже от себя.

– Спи, – я коснулась новым лёгким поцелуем щеки Арги, поправив одеяло. – Через пару часов я принесу тебе что-нибудь перекусить.

– Ладно, – нелий с улыбкой спрятал лицо в пуху подушки, в то время как я неторопливо встала и, поправив складки платья, вышла из комнаты.

Прикрыв за собой дверь, я пошла по знакомым с детства коридорам. Вдыхая полной грудью, я радовалась, как дитя, бегущее в родительскую спальню ранним утром. Может, уже и прошло немало лет, и мой маленький сын делает всё то же, что и я в его возрасте, но для него родная Крепость – Искра Небес, а моя – эта, Клык Дракона. Ему не ощутить всю прелесть рассвета в этих стенах, запахов и звуков, присущих только этому месту. Отчасти я скучаю иногда по дому, бесспорно, когда рассматриваю ночной город при Искре, но там мой муж, мой сын, а здесь… Моё детство, мои братья и сестра, родители. Прошлого не вернуть, но воспоминания о нём приносят радость.

Вот и коридор, по которому я очень любила бегать. За ним располагается чудесный балкон, где так здорово сидится за едой или напитками, наблюдая с высоты не одного десятка этажей за городом. В нашей странной семье, кажется, все его по-своему любят, поэтому не торопятся уходить после окончания трапезы, если не вынуждают какие-либо дела. За несколько шагов до входа я уже услышала знакомые голоса и улыбнулась. Как и прежде, от лёгкого толчка открылись створки дверей, и я, втайне надеясь хоть на минутку увидеть старшего брата, вошла на балкон. Несколько пар глаз устремились на меня, в то время как я сама обвела взглядом всех присутствующих.

Отец сидел с моим младшим братом на подушках у стены, довольно далеко от обеденного стола. Он отложил трубку и что-то рассказывал Шэ́ю, бурно жестикулируя. При виде меня отец улыбнулся, прервав свой рассказ.

– Тэмми! – брат первее всех кинулся ко мне в ноги, оставив мягкие подушки и отца.

– Тэмми?

Оторвавшись от крепких объятий брата, я подняла голову – сестра, сидящая спиной к входу, обернулась, крутнувшись на резном стуле. Выглядела она очень даже забавной, при том, что уплетала какой-то десерт и, задав вопрос, держала во рту ложку.

– Тэмми! – избавившись от прибора и почти бросив его на стол, сестрица пружиной подскочила и бросилась меня обнимать.

– Ри́а! – если брат едва доставал мне до груди, то сестра была на полголовы ниже меня.

– Моя маленькая радость, – усмехнулась матушка, сидящая тут же, за столом, но не торопившаяся отбирать меня у сестры и брата.

Услышав фразу родителя, я не могла не улыбнуться. Как иначе, если моё имя именно это и значит – «маленькая радость»?

– Тэмми, ты ведь надолго приехала? Прошу, скажи, что на несколько недель! – сестра тискала меня, с надеждой глядя прямо в глаза. Брат топтался тут же, с надутыми губами ожидая, когда снова может подойти ближе – Риа с поистине княжеской жадностью завладела всеми подступами ко мне.

– На одну, максимум – две, – я виновато пожала плечами, хоть и не провинилась ни перед кем из присутствующих. Дабы сестра не начала капризничать, заметив мою слабость перед ней, я обернулась к Шэю, присев перед ним и крепко обняв. – Шэйтано́р, какой ты уже большой!

– Всего на неделю? – печально вздохнула Фанори́а, опустив плечи. – Неужели мой племянник не мог приехать вместе с тобой?

– Нурнтэ́р ещё слишком мал, чтобы выдержать долгое путешествие, – заступилась за меня матушка, чуть отодвинув от себя креманку.

Поняв, что пока я не пришла, моё семейство наслаждалось одним из моих обожаемых десертов, я проглотила слюну. Матушка понимающе улыбнулась, и кивком головы пригласила меня за стол, после чего обернулась к кому-то из оставшихся на карауле слуг, что тут же исчез за дверьми.

– Риа, ты слишком требовательна.

– Я просто очень соскучилась! – обиженно фыркнула сестра за спиной.

Воспользовавшись приглашением, я улизнула за стол, где помимо мамы сидела жена моего старшего брата и её младший сын Хаидго́р, мой племянник, хотя как такового родства между нами и не было по простой причине. Мальчишка был наследником второго супруга княгини Клыка, а не моего старшего брата, хоть рос и воспитывался как один из наследников моей родной Крепости.

– Без тебя тут тоска серая, Тэм-Тэм, – парень не упускал шанса подшутить надо мной, назвав детским прозвищем, «малышка», которым меня в своё время постоянно звал старший брат.

– Он всё так же превращает всё вокруг себя в постоянный кошмар, Зара́хи? – усмехнулась я, поджав губы. Отец, до сих пор сидящий на подушках, закашлял в смехе, успев затянуться дымом. Мама и княгиня Клыка тихо засмеялись, в то время как Хар пристально взглянул на меня своими фиолетовыми глазами. Это было предупреждение – вскоре мне наверняка устроят какую-нибудь гадость в стиле единственного племянничка.

Дверь на балкон открылась, и вошёл слуга с подносом. С каменным выражением лица он проигнорировал веселье и поставил передо мной несколько мисочек с едой и удалился. Опустив взгляд, я радостно вздохнула от вида теперь уже знакомой еды. День, оказывается, должен был стать ещё лучше, чем я думала сначала! И не страшны уже угрозы Хара!

– Это же мой Хаидгор! – заулыбалась Зарахи, потрепав отпрыска по шевелюре. Юноша капризно отмахнулся от ласки, торопливо поправляя длинные пряди под кольцом косы, идущей от виска к виску.

– А где Ха́ли и Дор? Я так надеялась увидеть хотя бы брата, – я со вздохом попробовала ложку стоящего передо мной супа и успокоилась – нет, всё-таки отсутствие брата и его советника не такая большая утрата. У меня ещё много времени, чтобы вдоволь наболтаться со старшим братцем, Светлейшим Князем.

– У ребят полно дел. В это время года приходят налоги с окрестных поселений, а ещё приходится разбирать книги жалоб, – отец позади устало вздохнул, будто сам только что закончил пересчёт нескольких таблиц. – Иногда такого начитаешься, так дрожь берёт!

– Не вредничай, милый! – с улыбкой вздохнула матушка, покачав головой. – Сколько ты этим уже не занимаешься? Год? Два года?

– Нурнтэру сколько уже исполнилось? – сзади слышалась возня, которая сопровождала отца, когда он вставал с низких сидений. Донесся стук дерева о камень пола. Хар, сидящий рядом со мной, торопливо встал, отодвинув стул, на который вскоре тяжело опустился мой отец.

– Полтора года, отец, – глядя на родителя-князя, я едва не позабыла про еду – от него исходила трепещущая душу величавость. Особый шарм образу давала массивная полированная трость из тёмного дерева, на которую мой отец опирался при ходьбе.

– Вот. Значит, полтора года как я оставил все «радости» этого занятия Хальвадо́ру и Ярдольдэ́ру, – отец откинулся на спинку стула, с какой-то необычной теплотой разглядывая меня.

Я же, заметив в Драконьем плетении волос отца захватывающую многие пряди седину, испытала приступ щемящей тоски. По рыжеватым локонам матушки ещё не настолько были заметны её годы, не то что у отца.

– Я так рад, что вы, наконец, смогли приехать, – улыбнулся отец, снова и снова изучая меня тёплым взглядом. – Аргихин решил воспользоваться отъездом как выходным?

– Это точно! Прошу, только не сердись на него, – попросила я, опуская взгляд в тарелку с остывающей едой.

– Мне ли не знать как прекрасны минутки покоя? – бывший князь Клыка покачал головой, подмигнув своей княгине. Мама предупреждающе пригрозила ему пальцем, но сама улыбалась. – Когда ты была совсем крохой, то порой от тебя невозможно было не устать. Всё время удивлялся, как твоя мама ещё умудрялась сохранять силы в себе. Я так вообще валился с ног…

– Ма́эрор! – на этот раз игривость матушки граничила с раздражением.

– Что? – усмехнулся отец, разведя руки и пожимая плечами. Я понимающе захихикала, отодвигая пустую тарелку и заменяя на порцию фруктового салата.

– Неудачная тема, милый, – матушка сидела со своим десертом и, судя по её выражению лица, отцу сильно достанется, как только они останутся наедине. По крайней мере, так случалось с Арги, когда он переходил границы.

– Матушка, всё хорошо, – заступилась я за бывшего князя-родителя, краем глаза заметив ухмылку на мордашке сестры. – Нурнтэр ещё маленький, и это нормально, когда им нужно много внимания.

– Кстати, о детях и… взрослении… – протянула княгиня-матушка, стоило веселью за столом чуть утихомириться, а мне – добраться до моей вазочки с кремом. – Примерно через год у нас намечается большое событие.

– Я заинтригована… – закусив губы, закивала я. Отец и мать обменялись взглядами. Я заметила, что и княгиня Зарахи в улыбке поджала губы, застенчиво опуская глаза.

– Харетэ́м, через год твоя сестрица, – на выдохе выдал родитель-князь, – наша милая Фанориа, выйдет замуж!

Необычная новость очень обрадовала меня. Моя дражайшая сестричка, моя Риа, станет по-настоящему взрослой! У неё, получается, есть любимый, который станет её защитником и покровителем! «Кто станет её мужем?» – единственный вопрос, который мучил мой взбудораженный разум. В воображении живо встал статный юноша, может, даже солдат. Хотя, обычный солдат вряд ли бы просто так попался на глаза моей сестрице-княжне. Может, кто-то из высших чинов? Вряд ли торговец. Риа обожает отца, наверняка похож на него…

– Риа, я так счастлива, что ты… – я в предвкушении новых объятий и восторженных визгов взглянула на мою ласковую сестру, но вместо светящихся глаз цвета серебра увидела вытянутое личико Риа и в поражении распахнутые губы.

– Я… выйду замуж? – дрожащим голосом повторила сестрица, переводя взгляд то на матушку, то на отца. От её вопроса меня пот прошиб – моя Фанориа не собирается замуж? Она что, вообще не в курсе?..

– Матушка, отец, погодите минуточку, что это значит? – мой голос стал твёрже. Видя такое обращение с единственной сестрицей, я не могла не встать на её сторону. Если Риа сама не собирается становиться женой любимого, значит, ей подыскали партию? Да как такое вообще могло произойти в нашей семье?

– Ты не ослышалась, милая. Ни ты, Харетэм, ни ты, Фанориа, – мама не смотрела на нас, но говорила чётко и ровно, будто давно отрепетировала речь. – Риа, через год ты выйдешь замуж!

– Я… я не хочу выходить замуж! Почему я вообще должна выходить за кого-то замуж?! – наконец-то очнулась от шока моя сестра, поднявшись с места.

– Совсем не за «кого-то»! – строго возразил отец, приосанившись на своем месте. – Твой будущий муж – молодой и сильный нелий…

– Да как вы вообще могли?

Я в испуге взглянула на Риа, в голосе которой послышалась истерика. На лице слёз я не заметила, но глаза блестели от выходящей наружу обиды. Судорожно вздохнув и сжав губы в тонкую полоску, она стиснула кулачки и, вихрем промчавшись мимо всех, исчезла за дверями. Тихой мышью следом рванул молчавший, как мать, Хар, а с ним и Шэй.

Отец устало вздохнул, откинувшись на спинку своего сиденья. Княгиня Зарахи задумчиво уставилась в свой десерт, а матушка сердито рассматривала полуденное небо, постукивая пальцем по столу. Я же сжимала зубы, чтобы не выругаться от переизбытка малоприятных чувств.

– Мне всё-таки не удалось переубедить вас, Госпожа, – первой громко зашептала супруга моего брата. Я, с самого детства недоумевающая почему княгиня Зарахи зовёт матушку не иначе, как «Госпожа», из её фразы уяснила, что намерение выдать Риа замуж существует не первый месяц.

– Почему брат не убедил тогда никого, что это нелепая идея? – фыркнула я, всё ещё злясь на родителей.

– Хальвадор одним из первых предложил это, – отмахнулась матушка. Несмотря на всю неприятность разговора, выглядела она очень усталой. – Милая, Фанориа в свои семнадцать ни разу не слышала и признака Зова!

«Новости всё лучше и лучше!» – вместо гнева я теперь чувствовала ужасную тяжесть и жалость к сестре. В то время как я сама среди лесов в свои шестнадцать впервые увидела своего милого Арги, моя любимая сестра до сих пор не слышала того неясного шепота, который должен завершиться словами юноши, что слышал её голос не одну ночь. Но этого до сих пор не произошло! Почему?

– Но почему бы не подождать ещё? Год хотя бы или два? – мои плечи опустились под тяжестью печали.

В таком случае родители и брат хоть частично, но правы в поступке. Риа может так никогда и не услышать Зов! Я сама была вне себя от восторга, когда в мыслях проскользнул голос ещё тогда незнакомого мне кронкнязя. Увы, но традиции прошлого всё больше забываются, всё чаще взрослеющие нелии и в восемнадцать не чувствуют того, что было нормой в тринадцать лет. Княжеские семьи избегали такой участи, участи никогда по-настоящему, всей душой не принять другого как себя, – довериться и полюбить.

– А потом ещё и ещё год? – матушка улыбалась через боль. От горькой улыбки бледно-зелёный рисунок на её лице казался грязевым разводом. – Родная, я прекрасно понимаю твои чувства, но…

– Твой брат заключил договор на этот брак ещё пять лет назад, – вмешался отец, сложивший на колени руки. В этом жесте его смуглые пальцы казались даже более узловатыми, чем обычно.

– Договор? Так рано? – растерянно встрепенулась я, чувствуя, будто сестра плачет у меня под самым боком.

– Ярчайший князь Ралтэфа́р настоял на этом, – княгиня Зарахи пожала плечами. – Хальвадор при мне и Императоре согласился на это. Видишь ли, Харетэм, дело больше не в Риа даже, а в наследнике Ярчайшего. Мальчишка очень упрямый…

– В Ледяном Пике будто своих княжон нет, – фыркнула я, хоть и не могла понять кое-каких деталей. Правитель самой холодной Крепости приходился родственником супругу моей тётки Кэлебкаре, так что чисто формально всё было чисто-пречисто.

– Ярчайший кронкнязь встретил восемнадцатый год и всё так же отлынивает от будущих обязанностей! – Зарахи раздраженно развела руками.

– Хали позже остепенился, но Ралтэфару виднее, – отец, так и не отошедший от усталости, изучал свои руки. – Я встречался с ним по этому вопросу, и он уверял меня, что если Риа не понравится в Ледяном Пике, она будет вольна уехать. Юный Фануиурэм симпатичен и всё-таки обаятелен… по-своему, но неволить нашу дочь никто не собирается.

– Уже хорошая новость, – пробормотала я, теперь ковыряясь в оплывшем десерте.

Аппетит пропал вовсе. Чувство тоски и жалости к моей Риа становилось сильнее, но, зная сестрицу, я предпочла не торопиться успокаивать её – Фанориа всегда требовалось время остыть и побыть одной, чтобы собраться с мыслями и думать трезво. Я решила проведать её чуть позже, чтобы успокоиться уже самой.

Зима в перьях

Мой смех иронично-весёлым звоном разносился по всей зале и, отражаясь от стен, истерическим эхом проникал в меня, ещё больше заводя. Ещё бы мне не смеяться! Мне выдали просто потрясающую шутку как раз в духе местности.

– Боги… я… – мне с трудом удалось немного перевести дыхание – всё новый хохот почти разрывал меня в самом хорошем смысле слова. – Я должен? Я должен жениться?!

Новый приступ смеха ещё больше сотряс помещение. Мне даже показалось, что намёрзшие со времен последней оттепели наросты из инея не выдержали звука моего голоса и осыпались под его натиском. Однако ничего и близко похожего не происходило с сидящим напротив меня Ярчайшим Князем и его Тенью. Будь ещё кто-то в зале, то постарался тут же скрыться с глаз долой, чтобы не попасться под вроде безразличный взгляд правителя Крепости, буравящий в тот момент гобелен на стене, пока Тень истуканчиком пялился в пустоту.

Даже когда я всё-таки стал вести себя тише и просто кривил в ухмылке губы, Ярчайший Князь не обращал на меня внимания, словно совсем не он разговаривал со мной несколько минут назад. Но я не мог не признать, что по моей спине не пробежался холодок, когда князь попеременно пристукнул по каменным подлокотникам княжеского кресла-трона четвёркой пальцев правой руки, на два из которых были надеты кольца-когти. Самое крупное кольцо на большом пальце поглаживало мрамор, а единственное кольцо-коготь на левой руке задумчиво касалось нижней губы.

– Младшая сестра Светлейшего Князя как никто подходит тебе. Юная Лебёдушка княжеской крови, – Ярчайший не повышал голоса, а его Тень продолжал оставаться каменным истуканом. – Она приедет в течение месяца, а через год состоится ваша свадьба.

– Ну, нет уж! Нет!

Я рубанул воздух ладонью и развернулся на каблуках, подумав было, что больше ничего не хочу слышать о странном капризе правителя Ледяной Крепости. Но, подняв руку, чтобы отмахнуться от княжеского бреда, при виде блестящего кольца на указательном пальце, так похожего на украшение моего повелителя, вспомнил, что и у меня в этой Крепости есть немалая власть.

– Что ж, пусть приезжает. К Вам, мой Князь. А теперь разрешите удалиться – у Снежной Стаи скоро начнется тренировка. Кронкнязю будет неприлично на неё опаздывать! – я лениво склонил голову и опустился на одно колено, положив левую руку на пояс, а ладонью правой руки коснулся груди.

Поклон длился несколько мгновений, после чего я поднялся и, не поднимая головы, сделал два или три шага назад, привычно-быстро развернулся и зашагал к двустворчатым дверям. Князь Ралтэфар никогда ничего не говорил мне вслед, не сказал и тогда. Если бы ему было что сказать, он бы сообщил мне обо всём ранее, до того, как позволил уйти.

Хаи́д, мой друг детства и вечный спутник как Снежная Двойка, ждал меня в коридоре, перед дверьми в тронный княжеский зал и мерил расстояние от одной опорной колонны до другой, укутавшись в тёплый меховой плащ. Вздрогнув при скрипе закрываемой двери, он поднял голову.

– Ты быстро, – он подмигнул, широко заулыбавшись. Дождавшись, пока я подойду ближе, он, поморщившись, поправил пояс. – Государственные тайны на завтрак и вместо завтрака, как и всегда?

– Таинственнее не придумаешь, – я вздохнул, с грустью вспоминая, что из-за приказа Князя явиться я и куска не успел съесть, хотя передо мной в момент появления посыльного так аппетитно дымилась рассыпчатая каша с несколькими кусками отварной оленины. – Я этим «завтраком» сыт по горло! Ярчайший вздумал меня женить!

– О, ну ничего себе! – засмеялся Хаид, и мы двинулись дальше по коридору в сторону казарм Стаи. – Это же здорово! Женишься, через год-другой после этого тебя со всеми почестями назначат на место Ярчайшего… и будешь протирать штаны вот на том самом креслице! – друг с ухмылкой неопределенно мотнул головой назад в сторону ещё не скрывшихся дверей в княжеский зал.

– Если бы! Мне всучат жену! – почти простонал я, вздрогнув от одной мысли, что скоро за мной по Пику будет бегать взбалмошная барышня моего возраста и закатывать истерики.

– Князь наверняка выбрал для тебя какую-нибудь куколку… – улыбка Хаида стала такой довольной и широкой, а глаза мечтательно изучали потолок.

– Ну, вот почему это я кронкнязь, а не ты, а? Женился бы на этой «куколке» и все были счастливы! – мы свернули к узкой спиралевидной лестнице и стали спускаться по низким ступеням.

– Потому, что кронкнязь именно ты. Претензии – в письменном виде Ярчайшему, в порядке очереди, – Хаид шёл позади, хихикая без тени смущения. – Глядишь, к тому времени, как документ дойдёт до правителя, ты или уже женишься, или сам будешь свои писульки принимать!

Напарник заржал в голос, как породистый скакун, даром, что сам он был родом из Барсов. Мысленно согласившись с ним, я опустил голову, покидая короткий коридор и входя в казарму Стаи через низкий проход. Просторная столовая с низким потолком, где совсем недавно было очень шумно и даже тесно, пустовала, как и несколько столов, поставленных ровными рядами. Не было и моей миски на месте, которое я занимал нынче утром пораньше.

«Клык наверняка получил мою порцию в качестве десерта. Прожорливая пушистая морда!» – ворчливо подумал я, переводя взгляд на Хаида, шарившего по полкам длинного буфета, где обычно можно было немного поживиться какой-нибудь мелочью. Вот только с обычной сытной едой этот перекус не сравнить.

– Выбор невелик, – подтвердил мою догадку друг, понюхав содержимое кувшинчика и достав глиняный стаканчик. Пока он наливал в меньшую посуду напиток, я осторожно отодвинул его в сторону, достав краюху тёмного хлеба и несколько жёстких полосок сушёного мяса, завернув остальные в пропахшее дичью льняное полотно.

– И, правда, невелик, – я с трудом откусил кусок хлеба. Взглянув на Хаида в поисках кувшина, который он явно переполовинил, я встретил его салютующий жест.

– За последнее поедание скудного сухпайка! – с улыбкой провозгласил он, прижимая кувшин к себе, а стакан поднимая над головой.

– Поговори мне тут! – я отобрал у напарника кувшин и отпил из него прямо из горлышка.

Язык на радостях оповестил о том, что мы распиваем остатки медовой воды, а не холодный горький чай из лесных трав, который лучше не греть. Мне всё-таки хватило проворства отобрать у Хаида его стакан, быстро поставив кувшин за свою спину и вообще закрыв собой уголок буфета.

– Поел, значит, а у меня последние радости отбираешь! – обиженно буркнул я, жадно жуя хлеб и запивая его мёдом.

– Да, уж! Тебя же скоро ждёт вовсе хлеб и вода, а не радости солдата Стаи, – с сарказмом поддержал меня друг, скрестив руки на груди.

Дожевав горбушку, я сунул в рот мясной сухарик и, отставив в сторону опустевший кувшин и стакан, пошёл вглубь столовой, в противоположную сторону от общих спален, к арсеналу, откуда издалека слышались голоса самых громких представителей Снежной Стаи. Хаид перестал болтать, слава Старшему, но всё равно едва слышно усмехался каким-то своим мыслям, из-за чего я расслабился, а, ступив на порог арсенала, через миг пожалел о своей временной мягкотелости – мой напарник, пропустив меня, довольно громко топнул, вставая в проходе.

– Кронкнязь женится! – что есть силы проорал он с нескрываемой радостью, да так громко, что вся Стая – сомневаюсь, что кто-то тогда посмел опоздать или внезапно оглохнуть – разом притихла на краткий промежуток времени ровно на столько, чтобы смысл слов дошёл до самого последнего тугодума. Так что очень скоро на меня обрушился ответный шквал поздравлений и улюлюканья.

– Кто счастливица? – сквозь смех и аплодисменты донеслось до меня.

– За подробностями к Фарэму! – Хаид так крепко ударил меня разом по обоим плечам, что я подавился желанием закопать его голышом по шею в снег – устоять мне было как-то важнее.

– Фарэм! Подробности! – веселым басом попросили из другого конца арсенала. Друзья по Стае, шнуровавшие обувь из тех, кто уже закончил, окружили меня. Подходили и те, кто недавно готовили оружие или стояли у стоек с броней.

– Не томите, кронкнязь, кто нас обошёл? – захохотали девушки, успевшие одеться в меха, но не вооружившиеся ещё и метательным ножом.

– Ребят, это вообще ещё спорный вопрос. Ярчайший только планирует… – я боком попытался пройти к своему сундуку, где хранилось моё основное снаряжение, чтобы быстро переодеться и присоединиться ко всем, но кольцо друзей оказалось слишком плотным.

– Глядите, он ещё ломается! Князь ему жену нашёл, а он!.. – Фанени́са, одна из самых бойких девиц Стаи, игриво ткнула меня кулаком в предплечье. По фырканью Хаида за плечом я понял, что друг ещё больше стал мне завидовать – на меня обратила внимание девушка, которую он, кажется, уже успел назойливым вниманием довести до белого каления.

– Давай, рассказывай! – поддержали подругу другие девчонки.

– Младшая из сестёр Светлейшего Князя Хальвадора, – сдался я, уже мечтая о том, чтобы тренировка поскорее началась, и от меня отстали все, кроме занимающегося с нами солдата Старшей Стаи.

– Сестра Светлейшего? Младшая? – прищурился собрат по Стае из Орлов. – У Светлейшего есть сестра и не одна?

– Не дорос Фарэм для дочери Светлейшего… Или она для него, – Хаид прыснул, но уже как-то не слишком уверенно.

– Да не решено ещё ничего толком! В том числе будет или нет эта женитьба! – я попытался перекричать довольные возгласы и весёлые перешептывания. Хватило ненадолго – взгляды моих товарищей были полны ехидства и любопытства.

– Твоя будущая жена не просто куколка, да? Над ней Богиня-Сестра трудилась больше, чем над другими, да? – мой напарник прищурился, закусывая губу. – Ладно тебе, рассказывай!

– Да нечего рассказывать! – я начинал злиться, что случалось со мной очень редко. – Я в жизни не видел эту девчонку! Не был я в Клыке, а она вряд ли когда-либо приезжала в Пик.

– Климат неважный? – захихикали девчонки, крепко сжимая губы. Я видел, как они косятся друг на друга и пихают локотками. – Какого она Рода?

– Лебедь, – я остывал, пожимая плечами, что оказалось как нельзя кстати – в арсенале появился один из старших солдат с сопровождением, один вид которого заткнул всем рты.

Я собирался, кажется, торопливее остальных – как-никак пришёл позже, так ещё и не успел элементарно поесть. Мясо я дожевывал, шнуруя походные рубахи и затягивая ремни. Минимум металлического оружия, чтобы не замёрзнуть вместе с ним. Хаид предпочитал брать для этого меч или длинный клинок, а вот я отдавал предпочтение боевому топору. Пара метательных спиц в мех нарукавников, шнур из конского волоса на пояс, тёплые перчатки. Клык, мой длинношёрстный пёс-кильруок, радостно вилял хвостом, мешая мне готовиться. Кое-как я умудрился закончить с обувью и, потрепав псину по загривку, присоединился к группе, собирающейся вокруг старшего солдата.

– Белый отряд был замечен на границе с Пиком Бездны чуть южнее Солёной Косы, – княжеский гвардеец расправлял на большом столе карту. Кто-то из Стаи присвистнул, и солдат согласно закивал. – Глубоко зашли. Наверное, где-то разбили если не лагерь, то поставили форт.

– Как давно их видели? – подал голос кто-то из девчонок.

– Полдня назад. Двигались почти вдоль границы. Их заметили соколы-разведчики Изумрудных Змей, и наверняка их отряды уже нашли меньшие группы Белых. Стая должна проверить всё со стороны Ледяного Пика, – солдат вынул из ножен клинок и обвёл обширную площадь, включив четвёрку ближайших деревень. – Возьмёте весь отряд кильруоков-следопытов и оты́щите остальных, если таковые имеются.

– Можно проверить вот этот участок, – я пробрался поближе к карте и ткнул на горстку скал у самого моря, совсем рядом с одной из деревень. – Лёд уже должен был встать, так что если у них есть корабль, то он или тут, или намного дальше. Без основного лагеря они бы не зашли так далеко.

– Лес для строительства можно было бы спустить по этому ручью, и при этом не привлечь ничьего внимания, – согласился кто-то из ребят совсем рядом, обведя кривую линию речушки. – Вот только дичи там не так много – ушла к северу с наступлением холодов. Погода и вынудила их уйти глубже. С ветрами рыбачить сложнее, но скалы – отличное укрепление.

– Пошлите воздушных разведчиков перед выходом. Найдите и уничтожьте всех, – солдат сжал губы и, развернувшись, двинулся к выходу.

Стая загалдела в предвкушении охоты. И я пьянел вместе с ней, уходя в дурман преследования. Тело мгновенно воспарило от хмеля внутреннего зверя.

Я едва помнил, как вышел со всеми на мороз, как занёс руку за голову, как пальцы онемели от магической маски, которую я опустил на лицо. Как вуаль превращения ломала тело, одевая его в плотное белое перо, как потом крылья подняли меня над землей и понесли прочь от Ледяного Пика, к северу, к холодному морю. Я чувствовал своих друзей и товарищей, видел далеко не всех, но биение сердца каждого эхом отдавалось во мне. Уверен, то же самое чувствовали и другие в Снежной Стае, но в тот момент я об этом совсем не задумывался. Я охотился.

«Кильруоки нашли след и беснуются. У моря кто-то есть, и их много», – послышался в голове хор голосов тех, кто шёл внизу, по снегу, среди деревьев, над которыми я парил, но не видел из-за облаков. Лишь чувствовал, как какую-то крупиночку самого себя. Как всегда.

«Зря они пришли», – откликнулся я, услышав в ответ пьяный от охотничьего угара смех, даже безумное взвизгивание. Стая на пределе, и скоро и я мог таким стать. Не люблю бесконтрольность.

«Фарэм, накрывай их! Хок, выводи Псов! Снег уже дрожит», – хор поредел, остались самые выносливые и сдержанные.

Да, снег дрожал. Снег, как и мы, безумствовал, он был пьян, он жаждал продолжения действия.

Я, пропуская Силу сквозь себя, начал спускаться. Снежная крупа, повинуясь моей прихоти, зацепилась за потоки завихрений ветра и поднялась над пластом ледяной корки. Несколько мгновений – и снежная буря скрыла нас всех, встав со своего места, как невиданное воинство. Но вот только настоящее воинство находилось внутри, и оно жаждало успокоить себя и снег.

Перья сошли с меня, холод прикоснулся к лицу, нетерпеливо ущипнув за нос и щёки. Я неторопливо снял с пояса свой топор, двигаясь за бурей на горстку скал у самого моря. Водные просторы, не скованные льдом, были спокойны – ветер ушёл к земле, и всё бы замечательно – можно порыбачить при ясной погоде, но я почувствовал страх тех, кто уже заметил надвигающийся ужас со стороны редкого бора, обычно такого тихого, не в пример морю. Я знал, что видят те, кто затаился в скалах – гигантскую волну снега, взвывающий буран, готовый вот-вот обрушиться на них и накрыть собой. Снег будет душить их, царапать кожу и кусать металл. Он пожрёт огонь и разделит всех, оставив в одиночестве в снежной слепоте. Снег страдал от жажды, и я готов был помочь ему напиться кровью чужаков.

Драконья княжна (Часть 1)

Я выдвинула ящик комода и, порывшись среди стопок отутюженных и пахнущих жасмином вещей, вынула платье из бледно-синей тонкой крашеной шерсти, отправив его к остальной отложенной одежде в сундук, стоящий посреди комнаты.

– Это унизительно! – фыркнула я уже не настолько напористо, как это было те же полчаса или час назад, расправляя стопки одежд, из которых уже сложился мой багаж.

– Что именно по твоему мнению принижает твоё достоинство? – сдержанно улыбнулась Драдо́на, моя племянница, годящаяся мне в старшие сёстры и лишь на немного младше моей старшей сестры Харетэм, помогающей выбирать одежду.

– А что, только я во всем Клыке понимаю насколько низко меня опустили? – обида и гнев поднялись со вздохом новой волной. – Вот, что за манеры? Стоило только Ярчайшему прислать письмо, что, цитирую, «к приезду Светлейшей Княжны всё готово»… И все как с цепи сорвались! И меня втянули! Мало того, что меня отправляют без моего собственного согласия, так ещё и не дают тетушке Кэлли сопроводить меня!

– Ярчайший Князь посчитал, что княгиню негоже будет беспокоить, – матушка, наблюдающая за моими сборами, улыбнулась из глубокого кресла. Что до меня, её спокойствие, ровно как и этот своеобразный девичник перед тем, как отправить меня в неизвестном направлении, немного раздражало.

– Тебя будет сопровождать девушка из свиты Князя, – пожала плечами Драдона, посмотрев на ближайшее окно и мечтательно улыбнувшись.

– Свита – это княжна или воспитанник самого Князя, – я вздохнула, устав от бессмысленных объяснений, – а это…

– Та девушка из Снежной Стаи. Это всё равно, что тебя будет сопровождать не только княжеский ученик, но и наследник, – Харетэм свернула какую-то меховую накидку и, положив её сверху, прикрыла сундучок. – Это достойный тебя сопровождающий.

– Присланная девушка не просто сопровождающая! Ярчайший назначил её моей Тенью! – я быстро оглядела всю присутствующую родню. Глаза вмиг защипало от прячущихся слёз. – Мне же сказали, что я только гостьей еду! Если ко мне приставляют Тень, то – что тогда получается? Меня уже безоговорочно выдали замуж за кронкнязя Фануиурэма?

– Князь держит слово, – спокойно заметила матушка, подняв подбородок и взглянув куда-то вдаль, в точку, существующую для неё за пределами стен моей комнаты. – Я не говорю о чести, которую тебе оказывают, просто предлагая такой брак, я говорю о чести, что тебя принимают равной. Да, ты дочь князя и сестра Светлейшему Князю, но кроме этого ты ещё и сестра Сияющему Князю. Ледяной Пик знает и о твоих способностях, подаренных родом Змея, поэтому имей и это в виду – змеи любят греться на солнышке, а его тепла очень мало во владениях Ярчайших. Принять потомка Змея – тем более, в свой род – честь для Ярчайшего Князя и его наследника.

Общее умозаключение родителя завело меня в тупик. Не спорю, заявление о том, что возможность породниться со мной важна, льстила. Я с малых лет смотрела на брата-князя и представляла как раньше, до моего рождения, Клыком правил мой отец. Зная его характер, мысль об отце-Князе казалась зыбкой мечтой. Видеть отца сидящим во главе Крепости? Вздор!

– Простите, матушка. Не подумала я об этом, – я прижала руки к животу и груди, испытав короткий прилив стыда.

– И не стоило бы, – родительница подмигнула Раде-Драдоне, коротко улыбнувшись. – Гордость, становясь гордыней, берет под руку бахвальство, и они отправляются творить безобразия. Чем меньше привлекаешь к себе внимание гордости, тем чаще через тебя улыбается другим красота души.

Поднявшись с кресла, матушка коротко взглянула на всё время молчаливо улыбающуюся Зарахи, на прикусившую губы Драдону и задумавшуюся сестрицу. Это трио как-то слишком быстро покинуло мою комнату, оставив наедине с родителем.

– Скоро будет обед. Надеюсь, ты не собираешься опаздывать? – стоя позади меня, мама потянула меня к себе, прижав к груди и погладив по волосам. – Не волнуйся, милая, не переживай. Мы расстаёмся совсем ненадолго.

– Мамуль, не нравится мне просто всё это! Почему вы с отцом и братом говорите одно, а на деле выходит совсем иначе? – я прижалась к родной груди, чувствуя запах лаванды и кедра. – Зачем Ярчайший так торопит события?

– Ну, не думаю, что в планах Князя неволить тебя, родная, – мама поцеловала меня в затылок. – Приставление к тебе Тени – вовсе не знак того, что тебя заставляют выходить замуж. Мне кажется, Ярчайший пытается привязать к тебе хоть как-то твою первую подругу…

– Звучит ещё хуже. Как будто я чудовище какое-то страшное и на всех кидающееся, – пробубнила я, увидев себя и в таком свете.

– Она – твоя Тень, и тебе придётся хотя бы постараться относиться к ней дружелюбно, - мама, взглянув на меня, коснулась рукой моей щеки.

– Как ты относилась к своей? – к моему огорчению я знала о бывших Тенях родителей только то, что они были между собой родственниками, и оба моих родителя отказались от княжеских телохранителей незадолго до того, как брат женился.

– Даже лучше, – новый взгляд, подаренный мне, навевал такую тоску, что в пору было выть. Однако эту возможность мама прервала тем, что сняла с шеи хрустальный кулончик в форме яйца и, осторожно надела его мне на шею, поцеловав в лоб. – Я всегда рядом, запомни.

– Твой лебедь… – я растаяла от такого щедрого подарка, разглядывая побрякушку так внимательно, насколько мне позволяла длина цепочки. Увидеть вырезанную внутри кристалла птицу мне удавалось крайне редко, а тут…

– Ты мой лебедь, – родитель напоследок ущипнула меня за щеку, тоскливо улыбнулась и выскользнула за дверь.

Мамин уход подействовал на меня как болезненные кандалы – меня оставили в моей комнате, одну, попрощаться с домом и детством. Замаскированное «на время», но я в это не верила. Ярчайший своим посланием для меня говорил куда как понятно – «тебя уже выдали замуж за кронкнязя, соответствуй». Несправедливо с моей точки зрения, справедливо до зависти с посторонней. Но что мне делать? Я не желала жить с нелием, которого и знать-то не знала! Я его даже не видела! Лишь ведала, что его зовут Фануиурэм-Фарэм и он командует элитной армией своей крепости. Я должна была стать женой сильного нелия, но нужно ли мне это?..

– Почему ты не считаешь, что тебе нужно смириться? – знакомый шёлковый голос настиг меня у туалетного столика, когда я перебирала свои немногочисленные украшения и косметические карандаши. Обернувшись, я увидела его обладательницу, сидящую на подоконнике.

– Старшая Сестра, – я заулыбалась от облегчения, чувствуя, как уходит вся печаль от вида смольных кудрей и расписанной чёрно-серебристой краской половины лица. – Как ты можешь так говорить?.. Или… как ты можешь не сказать этого?..

Новая порция тоски и отчаяния сдавила мою грудь. Я выбрала шкатулку с самой богатой резьбой и стала перекладывать в неё серёжки и бусы, лишь бы не смотреть на точёную гибкую фигуру Старшей. Взяв в руки крепко запечатанную бутылочку с краской, которой выводила часть княжеского рисунка на левой стороне лица, я сжала губы и тяжело вздохнула.

– Легко им. Они готовы были поменять всё своё прошлое на мужа или мужей, которых им позволяете любить Вы со Всеотцом. Меня такая судьба обошла, – я сглотнула подошедший к горлу ком и вернула бутылочку на прежнее место.

– Иногда и любить – настоящее испытание, – со сдержанной улыбкой заметила моя Божественная Наставница.

– Не тебе мне об этом говорить, – слёзы копились под горлом, но я держалась. Впрочем, зачем? Старшая-из-сестёр-нелиев и без того прекрасно знала все мои чувства и мысли.

– На что это ты намекаешь, милая моя? – Наставница щурилась, как сытый кот, будто совсем ничегошеньки не понимала.

– Старшая Сестра, я хочу испытать Зов!

От одной мысли об этом чуде, таком естественном для моих родных и таком недосягаемом для меня, я задрожала. Мне вспомнилось утро, когда я на радости вбежала в комнату Харетэм, но не нашла её. Сестрица вернулась через сутки, когда её не знали где искать, вернулась вместе со своим мужем, который и забрал её из Крепости в свою, Искру Небес. Мне вспомнился и тот торжественный приём, когда Драдона внезапно для нас с ещё незамужней сестрой, истуканом встала рядом с каким-то солдатом, и оба смотрели друг на друга так, словно видели то, что могли видеть только они вдвоем. Что добавлять? Поженили их очень быстро, хоть и видеть рядом с сестрицей-племянницей кого-то незнакомого первое время было неуютно, а потом…

– Ты настырная, – Таутарино́на перекинула ноги в комнату и спрыгнула на густой ворс ковра. – Уже такая большая, а понять не можешь самого простого. Если ты не можешь услышать Зов, то на это есть свои и очень весомые причины, малышка.

– Я знаю, что на всё есть причины, – я крепко сжала в руке мамин кулон, отходя к окну. Мне было так тяжело дышать, что потребовался глоток свежего воздуха. – Тэмми к своему незабвенному вон сколько шла… Но ведь мой незабвенный мог и отречься от Зова!..

– А ещё он мог умереть, – без жалости вздохнула моя Старшая, игриво рухнув на кровать. – Есть у живущих такое свойство. Они рано или поздно умирают.

– Ты жестока! – прохрипела я сквозь сжатые зубы. От слов Богини у меня потекли по щекам слёзы, обжигая лицо. Эмоции дали голосу силу, резанув горло от крика. – Зачем ты приняла меня под своё крыло, если не позволяешь в полной мере познать своё благословение? Бессердечная! Как ты вообще можешь покровительствовать в любви?!

По льду в глазах замершей Старшей я ощутила, что сказала не просто лишнее. – Она поднялась слишком резко, поэтому я ожидала грубости в ответ. Даже гнева или такого же внезапного исчезновения, как и появления. Испугалась – а вдруг она, как это было однажды, обидевшись, пропадёт на несколько месяцев? О, подобного наказания бы я не выдержала, учитывая моё скорое положение – одна в незнакомой Крепости, окруженная незнакомцами в холоде и скуке!

Садясь на краешек кровати, Наставница не смотрела на меня, а куда-то в пол. От неё как сквозняком потянуло щемящей тоской, сдавившей и мне грудь.

– Отчего бытует мнение, что быть Покровителем смертных – праздник? Или, если Богу под силу совершать невероятные чудеса, чувства смертных – не более чем налипшая на обувь грязь? – в подозрительно-спокойном голосе Богини-Сестры скользнула истерическая нотка. – Отчего вы, смертные, так относитесь к нам? Ведь иногда и Богам выпадает радость любить…

Не знаю, специально или нет, но меня коснулась зыбкая волна чужой эмоции. Страшная, далёкая тоска принадлежала Сестре. Она была настолько сильной, что меня ещё больше потянуло плакать. Засопев, я, тем не менее, не переставала смотреть на неё.

– «Иногда» это куда больше, чем «никогда», – пробормотала я, прекрасно понимая, что если я скажу даже одними губами, меня услышат одинаково хорошо.

– Скоро подадут первые блюда. Тебе стоит поторопиться, – отрезала Сестра и исчезла без следа. От её ухода я почувствовала себя совсем одинокой.

Мне ничего не оставалось, как идти на последний общий приём. Почти и не переодевшись, я двинулась в сторону зала, где мы обычно обедали и ужинали всей семьёй. Пусть слишком часто старший брат и кронкнязь оставляли нас без своего присутствия, я надеялась, что Хальвадор в этот раз не расстроит меня. Он – Князь, но и я не на прогулку собиралась.

Обед проходил совсем так же, как и обычно, если не считать полного сбора семьи и многочисленных наставлений и поздравлений в мой адрес. Как я хотела быть счастливой в эти мгновения! Только мне всё больше и больше казалось, что каждый сидящий со мной за столом гнусно предал меня. А как же всё быстро проходило! Первая смена блюд, вторая, десерт… Хотелось ронять слёзы прямо в пирог от обиды, что мгновения с родными ускользают песком сквозь пальцы.

Они меня скоро отпустят. С улыбками на лицах и надеждой в сердце. Они желают мне счастья, но как я могу быть счастлива вдали от них с тем, кого совсем не знаю? Этот кронкнязь может быть красив и мил, ласков и внимателен. Будет ли он таким для меня? Или таким его будут видеть остальные, в то время как для меня он так и останется чужим и холодным? Фануиурэм… Я пыталась мысленно представить его, мысленно поделиться с ним теплом… Но вместо этого ощущала, что прикасаюсь к глыбе льда, подобной холоду его имени.

Совсем скоро я увижу его. Мне обещали позволить вернуться в дом родителей, если ничего не получится. Я не верила этому обещанию просто потому, что лучшей партии мне не сыскать. Ни мне, ни ему. Оба заключены в клетку обязательств перед высотой своего рода. Обидно.

Когда мы перешли в соседний со столовой зал, я осталась наедине с родителями и старшим братом. Мне представили мою Тень, приезжую девушку из Ледяного Пика, бледнокожую красавицу в мехах и при кольчуге поверх тёплой куртки. По плетению волос я увидела в ней Барса, – трио кос, сплетённых в одну. Она назвалась Фаненисой, преклонившись передо мной как моя защитница и дав клятву верности.

Я слушала девушку вполуха, исходя от негодования при виде её чарующего личика. Старшие, при всём своём необычном виде она была чудо как очаровательна! Кожа светлее моей, отливающие серебристым отблеском тёмные волосы, мягкие черты лица… Она – уже солдат, воин, хотя казалась и не слишком старше меня. Но она переросла меня как нелий, служащий своему Императору и Князю. Что же до меня, я ощущала себя ущербной избалованной девочкой, которая лучшее, что умеет делать, так это метать боевые спицы. Уж чему-чему, а этой премудрости меня успел обучил дядюшка Хальдраид, когда я бывала гостем в родной Крепости моей матушки. Мне бы хотелось ещё раз посетить Бездонный Пик, вот только теперь мне вряд ли позволят иметь какие-то свои планы. Сестра и матушка стали Княгинями, полюбив наречённых им Князей, а я буду просто хвостом того, за кого меня договорились выдать замуж!

Отъезд был слишком скоропалительным. Вечер только-только показывался в сумерках, а я едва понимала, что еду в закрытой карете прямиком к порту. Не так давно я как во сне простилась с родителями. К кораблю меня сопровождал кронкнязь Ярдольдэр, хотя я бы предпочла видеть на его месте брата. Не полагалось…

– С попутным ветром мы прибудем к берегам у Пика уже через четыре дня, – пояснила мне Фанениса, сидящая в карете вместе со мной. Погода не казалась даже прохладной, но вставшая на мою охрану девица так и не сняла своих мехов.

– Только через четыре? – новость застигла меня врасплох. За столько времени на полных парусах можно было добраться до крепости дядюшки, но ведь Ледяной пик был куда ближе!

– Уже через четыре, – повторила навязанная Тень, явно совсем не понимая в чём, собственно, дело. – В порту будут ждать кильруоки. Если погода позволит, мы доберёмся до твердыни к концу пятого дня на санях…

– Пять? – была бы моя воля, я бы остановила транспорт и пешком вернулась в Крепость отца, даже не подумав о том, что парочка сундуков с моими вещами давно должна быть на корабле Ярчайшего Князя.

– Для драконов слишком сложно долго находиться на морозе, – грустно вздохнула девушка, будто у меня было желание отправляться в её Крепость по воздуху. К тому же боевые драконы на то были и боевыми, чтобы охранять границы от непрошенных гостей, а не перевозить кого бы то ни было. – Не беспокойтесь, госпожа, Ярчайшие позаботились о том, чтобы Вам было комфортно в путешествии.

- Надеюсь, я не умру от скуки к тому времени, как мы приедем, - сама вежливость Тени выводила меня из себя. Неужели она не понимает, что её восхищение заботой Ярчайшего и её наследника для меня пустой звук?

– Вы зря драматизируете, госпожа, – девчонка улыбалась, косясь в окно кареты. – Думаю, вы найдёте много интересного в Ледяном Пике. Может, просто потому, что там действительно намного больше интересного, нежели в Клыке Дракона… Во всяком случае, так считает Фа… то есть кронкнязь…

– Не много ли ты позволяешь себе говорить?..

Меня захлестнула обида за родную Крепость и город. Это у нас-то нечем себя занять? А чем это решила похвалиться эта промёрзшая до нутра башенка? Глядя на то, как потупила взор Фанениса, я не испытала восторга. Девка! Пусть воспитанница и доверенное лицо Ярчайшего Князя, но глупая девка, которая взялась меня дразнить!..

Я готова была скрипеть зубами. Тень меня послушалась и больше не говорила ничего, но и ничем не выражала своей обиды. Послушная кукла! И зачем мне её Ярчайший послал мне в сопровождение, если она только и умеет, что восхвалять неприятное мне место?..

– Мы в порту, госпожа. Корабль уже ждёт, – кажется, повозка не успела остановиться, а девушка открыла дверцу и выпорхнула наружу.

Драконья княжна (Часть 2)

Я промолчала, выбираясь под открытое небо. Моего приезда ждали, подождут и ещё немного. Тем более, что порт сам по себе не мал, чтобы торопиться к отплытию.

Мне не первый раз приходилось бывать в порту Клыка. Оттуда я уплывала в гости к дядюшке и брату в Змеиную Столицу, отправлялась на редкие прогулки по морю, и вот ещё и последнее родное место после моего отбытия…

«Нет! Это не произойдёт!» – я собрала всю свою решимость в кулак, напомнив о том, что всё-таки меня не категорично выдали замуж. Я лишь проведу месяц-другой в Ледяном Городе и благополучно вернусь домой! – На этом успокоила себя и последовала за воспитанницей Ярчайшего Князя. Не хотелось её радовать, но мне вдруг стало очень любопытно – каков же он, корабль из Ледяного Пика? Что-что, а оттуда корабли приходили крайне редко, ведь куда проще было послать ту же провизию в упряжке лошадей и передать дальше через пост. Меня же не стали утомлять подобной дорогой, выбрав морской путь.

«Ну, где же ты?!» – мысленно звала я кораблик. Лишь раз пройдясь по рядам стоящих у пирса судёнышек, я осознала какой именно приплыл за мной.

– Большой, – Тень обернулась ко мне, словно ожидала моего одобрения или восхищения, чего я делать и не думала, но ждала когда она, наконец, отведёт от меня взор.

Большой? Корабль, что предстал предо мной, назвав так, я даже приврала ради сохранения лица перед Клыком. Корабль из Ледяного Пика был просто громадиной! Массивный нос, нарочно и непонятно зачем укреплённая обшивка, пара толстых мачт, толстые складки серо-голубых парусов. Разглядывая детали, я всё больше поражалась великолепием судна, совершенно забыв обо всём остальном. Наверное, я бы точно предстала перед Тенью глупой разиней, если бы ко мне не подошёл собрат Ярдольдэр.

– Улыбнись. Сегодня не такой уж и плохой день, – произнёс обычно немногословный принц-князь.

Я знала, что моим высокопоставленным родичам, даже в отставке, не следует меня провожать, но была искренне рада тому, что советник брата Хальвадора вызвался последним скрасить мой отъезд. Ко всему прочему я с детства восхищалась как внешностью мужчины, так и его гибким умом, находя странное очарование в его задумчивости. А, может, меня в своё время поймало на крючок его близкое родство с Императором, приходящимся Ярдольдэру родным братом по отцу.

– Почему меня бегут учить те, кому не удалось испытать то, что переживаю я? – при всём моём уважении к советнику брата я не сдержала обиды.

– Если тебе станет легче, – Ярдольдэр понизил голос, неслышно идя рядом со мной, – то мне жаль. Но если бы ты была бы моей дочерью, княжна, я бы поступил так же, как и Маэрор и Фарэ.

– Что?.. – подобное предательство со стороны принца-князя я не ожидала. От шока у меня все мысли в голове разом перемешались.

– Вы красивы, княжна. Совсем как ваша матушка в вашем возрасте. И так же упрямы, – улыбка советника ещё больше усугубляла моё состояние. – Так продолжайте оставаться такой же! Такой же милой и острой на язык. Добивайся своего, но учитывай при этом – это твой выбор!

– Забавно. Выбирают за меня, а маскировать следует под мой? – Тень шла сначала впереди, а после, остановившись и обернувшись, делала вид, что даже не наблюдает за нами. – О какой настойчивости можно говорить, если и изначально я не могу получить желаемого?

– …Так что отбрось перво-наперво своё детское убеждение, что тебе кто-то обязан, – холодно выдохнул советник Ярдольдэр. Почти сразу он снова заулыбался. – Мы все волнуемся за тебя. Очень. И переживаем, что у тебя не нашлось никого в окружении такого, кто бы запал тебе в душу. Поэтому считай свою поездку своеобразной помощью. Сменой обстановки с целью найти тебе спутника жизни. И помни вот ещё что – на Пике твоя возможность выбирать не закончится!..

«Да, да. И снова всё о том же…» – я захотела обидеться, а мне просто не дали и подумать о чём-то, задорно подмигнув.

– Знаешь, мне стоит ещё кое-что тебе сказать прежде, чем ты уедешь, – Ярдольдэр понизил голос и отвёл взгляд, при этом не переставая мягко улыбаться. – Тебе стоит знать одну любопытную вещь из прошлого твоих родителей. Когда я впервые встретил твою матушку, между ней и Светлейшим Маэрором существовало серьёзное разногласие. И если бы не твердолобость Княгини, я уверен – ты бы родилась в семье правящего Императора.

Выражение лица советника моего брата не изменилось, но от его застывшей улыбки у меня подвело живот. Когда до меня дошёл смысл сказанного, я готова была возмутиться глупостью этого «предания старины». Я – и вдруг в семье самого Императора! Но тогда матушка… Императрица? Как это может быть?..

Спросить напрямую у советника про подробности я не успела. Воспользовавшись моим замешательством, он подошёл к моей Тени и что-то быстро шепнул той у самого уха. Девушка кивнула с полной серьёзностью, после чего мужчина отбыл в сторону оставленного скакуна.

– Нас ждут, госпожа, – окликнула меня Тень со своего места. – Пора отправляться.

– Иду, – я обернулась на советника Ярдольдэра – тот преспокойно улыбался в окружении солдат. Поймав мой взгляд, он вежливо кивнул.

«И вы меня предаёте?» – с горечью подумала я, ступая на борт корабля. Следуя за девушкой, я не испытывала и малейшего интереса к обстановке. Меня грызло отношение родни, замаскированное за многогранным «забота». Так хотелось сказать, что это просто шутка, дурной сон, наваждение, но пол под ногами был слишком прочным, а фигура Тени излишне чёткой. Я определённо не спала. А жаль…

– Ваша каюта, госпожа, – Фанениса отворила тяжёлые двустворчатые двери из светлого дерева, пропуская меня в просторное помещение. – Ярчайший Кронкнязь надеется, что вам будет комфортно в течение всего путешествия.

«Сомневаюсь, что Ярчайший Кронкнязь вообще в курсе в окружении чего я еду», – с раздражением подумала я, но не стала озвучивать. – «Желай он мне комфорта, самолично бы удостоверился в этом, а не подсылал никого».

– Я буду рядом, госпожа… – занятая своими мыслями, я пропустила большую часть того, что мне ещё говорила назначенная Тень.

Кивнув, я бегло изучила обстановку. Хотелось полежать, даже, если быть точнее, забиться в угол и обнять подушку или валик. Если их не успели заколдовать, то это будет единственное, что я желала иметь рядом и то, что не убежит от меня, как это сделали любимые и родные.

– Можешь отдыхать, – отмахнулась я от Тени, проходя вглубь каюты. Девица коротко откланялась и, наконец, выйдя наружу, заперла за собой двери.

Одна. Зарывшись в бархат перины, положенной поверх громадной шкуры на резную деревянную основу, я добралась до жёсткого валика и сжала его так сильно, насколько это было возможно. Всё, можно сказать, что я уже и не в Клыке. Подо мной через несколько слоёв досок холодные воды моря, а море не принадлежит нелиям.

Как бы мне ни хотелось, советник Ярдольдэр был прав. Я не успела ни к кому, живущему в Клыке, привязаться. Родители, сестра, братья, ближайшая родня… Кто-то, не входящий в этот круг? Нет, нет такого!..

Знать бы, отчего так получилось! Неужели меня не очаровывали молодые солдаты? Их было так много, что я не успевала запоминать лиц, не то чтобы беседовать с кем-нибудь из них. К тому же сама беседа была предметом странным в данном случае, когда я – княжна, а остальные… Остальные же просто не были хоть немного мне равны. Ребёнком я грустила из-за этого, после – смирилась. Мирилась с этим устоем и просто ждала, что наступит день, когда я услышу чей-то чужой шепот и устремлюсь за ним. Не думая, равен мне Зовущий или нет.

Моей мечте не суждено было сбыться. Почему? Почему Драдона и Харетэм услышали Зов, а я – нет?.. Почему на Зов княгини Зарахи пришёл мой брат и князь-советник? Отчего у меня не случилось хоть сколько-то похоже?.. Разве я просила что-то невероятное?.. Разве это какой-то каприз?..

Смесь разочарования, сожаления и самобичевания погрузила меня в апатию. Гнетущее состояние довело меня до истерики. Прикусив угол валика, я просто разрыдалась от бессилия. Глупо и по-детски, даже слишком для моего положения. Наверное, хорошо, что меня никто не мог видеть.

Каким бы мелким и в то же время горьким не было моё горе, я от него устала. Настолько, что уснула, обнимая всё тот же валик и забывшись неспокойным сном. Избавлялась же я от его последовавшей тяжести с большим трудом и спустя несколько часов. Сначала от непонимания где я нахожусь и лености от тягучей боли в теле, а уж после – от желания провалиться в ещё более неприятную дрёму, лишь бы не направляться туда, куда двигался корабль.

Судно же уже находилось в пути. Я ощущала приятное покачивание пола, но вот мысли были слишком далеки от радостных. Я просто сдалась, не пыталась сопротивляться, чтобы остаться в родных краях, и теперь двигалась навстречу уготованному будущему, которому была не рада.

«А если всё получится, как говорили мои? Если вдруг я привыкну к кронкнязю, если мне понравится в Ледяном Пике?» – подкралась ко мне новая мысль. – «Привыкну к Ярчайшему кронкнязю Фануиурэму, стану ему… женой. Как когда-то матушка стала женой моему отцу. Почти как мама…»

Я подумала о том, каково было матушке в Клыке впервые. О, ей наверняка было всё равно! Она любила и любит отца, поэтому её не волновало, как далеко её забросил Зов от дома. Я же подобного не выдержу. Изо дня в день я буду скучать по дому, просто жить в другом месте и вспоминать, как здорово мне было не там, где нахожусь…

«Или я так понравлюсь кронкнязю, что он найдёт ко мне подход», – новая идея обдала меня жаром стыда. Я могу кому-то понравиться? Чем? Невозможно!..

Раздумья прервал негромкий, но очень настойчивый стук по стеклу. Я помнила, что в каюте есть пара-тройка небольших окошечек, поэтому принялась высматривать в мутных витражах хоть что-то. Причина звука обнаружилась очень скоро. Сначала я увидела расплывчатый силуэт и поспешила отворить окошечко. Засов поддавался туго, но мне удалось сдвинуть его и повернуть стеклянную раму по центральной крепёжной оси. Как только в щель дунул прохладный влажный ветерок, практически сразу внутрь просунулся чёрный клюв, а следом и вся птица. Я испуганно отшатнулась, когда крупный ворон крепко вцепился в раму лапами, и чуть было не вскрикнула, когда пернатый гость, спрыгнув, шлёпнулся на пол совсем рядом со мной. Всё бы ничего, но ворон стал стремительно расти, когда я сообразила, что передо мной одевший перья нелий.

– Уф! Я уж думал, что меня ветром сдует! – поправляя всклокоченные волосы руками, на полу сидел Хаидгор, сын советника Ярдольдэра.

– Хар! – узнав друга самого раннего детства, я не могла не обрадоваться. Когда вокруг всё незнакомо, когда я стремительно удаляюсь от родной крепости, он появился тут как тут! – Ты как сюда добрался?

– «Как», «как»! – отрывисто, будто каркая, передразнил нелий. Запрокинув голову, он тяжело дышал, прикрыв глаза. Выровняв дыхание, прижав руки к бокам и подняв ладошки к плечам, он забавно зашевелил вялыми кистями. – Прилетел, как ещё?! Уф!

Попытка пошутить забрала у него, видимо последние силы. Вздохнув, Хар растянулся на полу, довольно улыбаясь потолку.

– Ты в порядке? – его состояние волновало меня.

Я не имела представления как долго я валялась на постели и спала, но чтобы даже из Крепости в порт прилететь нужно немало сил и концентрации. Мне самой нравилось иногда набрасывать Перья и парить над садом или недалеко от Крепости под присмотром старших, а Хар летел прямо за кораблём! Как он ещё нашёл-то меня?!

– Дай отдохнуть, – пропыхтел нелий, сворачиваясь на полу в клубок. Посопев наверняка для приличия, он приоткрыл один глаз. – Ты же рада тому, что я здесь?

– Я и не рада? Я не рада?!

Что-что, а радости во мне было хоть отбавляй. Раззадорившись вопросом Хара, я стиснула его в объятьях. Он захрипел, начав смеяться, и ответно обнял меня.

– Вот как я тебя мог бросить, а? Тебя же оставить одну нельзя! Как что – сразу в слёзы! – у самого уха зафыркал от смеха сын советника.

– Но я не плачу! – возразила я, ощущая, как взор-таки застилает туманная пелена.

– Уверена? – улыбнувшись, Хар потрепал меня по голове. – Я же вижу, ещё чуть и опять заревёшь!

– Не зареву! – я шмыгнула носом и уткнулась в рукав. Хаидгор снова засмеялся.

– Я же тебя знаю! – взяв за плечи, он развернул меня к себе и принялся поправлять мне волосы. Его жест смутил меня, поэтому я поскорее отбилась от излишне заботливой руки.

– Всё равно не зареву, – повторила я прежде, чем спрятала лицо в ладонях.

Хар устало вздохнул и погладил меня по плечам. Наверное, он пытался меня успокоить, но его внимательность только сильнее вбивала в меня гвоздь жалости к самой себе. И всё же я была благодарна ему за поддержку – даже с Тенью за стеной я не ощущала себя так спокойно, как рядом с Хаидгором.

– Госпожа? – раздался короткий стук в дверь, и Тень вошла внутрь. Кажется, и мига не прошло, но, заметив Хара, она добыла откуда-то метательную спицу во мгновении ока. – Ты! Замри на месте!

– Фанениса, всё хорошо! – поторопилась я остановить бросок спицы. – Он…

– Мне не поступало распоряжений на кого-то ещё, – девушка с прищуром присматривалась к Хару и крутила снаряд между пальцами. – Это – чужак!

– Хар не чужак! Мы знаем друг друга с раннего детства…

Я нечасто видела рядом обнажённое оружие, поэтому почувствовала себя некомфортно, даже когда направляли его не на меня. Метательные спицы могли покалечить, а вот чтобы ими нанести бо́льший вред, нужно быть профессионалом. Фанениса без предупреждения за тонкий дрот взялась, так что в том, что она сможет убить за один бросок, я перестала сомневаться сразу. Просто красоваться Тень не стала бы.

– Я – Хаидгор Ярдольдэр Зарахи Вэфсро́у, сын советника Светлейшего Князя и один из наследников царствующего Императора, – Хара, видимо, совсем не волновала полированная спица в руке Фаненисы.

– Светлейший княжич? – без особого уважения сквозь зубы прошипела моя Тень. – И к тому же Имперский княжич. Мне метнуть в тебя спицу, чтобы проверить? Говорят, потомки Императора могут и стрелу остановить в полёте…

– Спасибо, не надо, – к моему удивлению Хар улыбнулся. – Тень, которую обошли со спины.

Фанениса на миг оцепенела. Я ждала, что она будет оправдываться или вспылит, но девушка вела себя очень спокойно. Даже расслабилась, спрятав в рукав оружие.

– Ворон, обошедший Тень, заслуживает похвал, – вздохнула она, поправляя меховую одежду. – А теперь выметайтесь из покоев госпожи! Ваше положение не позволяет вам больше находиться здесь!

– В таком случае, надеюсь, я буду последним, кто так просто доберётся до княжны, – неожиданно уступил Хар и покинул мою каюту. Но, несмотря на прохладную встречу и моё волнение, едва начавшееся путешествие стало намного приятнее.

Фанениса почти не позволяла мне оставаться наедине с Харом, как не слишком давала ему воли, которую позволяла мне как своей госпоже. И всё же я почти смогла забыться за доской игры в «Призыв», вышивкой и тренировками магии. Корабль и всё вокруг стало обычным фоном, в то время как мы с Хаидгором просто-напросто веселились. Мне даже порой казалось, что я нахожусь в очередной поездке к дядюшке. И лишь громада корабля и растущее похолодание время от времени отрезвляли меня.

А между тем погода портилась просто до невероятного сильно. Было позднее лето, а морской ветер кусал за щёки солью и холодом. Небо темнело и теряло привычный синий цвет, переходя то в черноту ночи, то в серость дня. К концу вторых суток было слишком холодно заниматься магией на палубе, поэтому пришлось забыть о колдовстве и заняться чем-либо поспокойнее. В «Призыв» Хар играл очень хорошо и бессовестно врал, что не поддаётся, позволяя выиграть больше половины игр. Мне было неизвестно от кого он унаследовал любовь к лицедейству, а вот талант к игре наблюдался у его деда-Императора. Во всяком случае, мне частенько об этом рассказывал отец.

К концу третьего дня пути борт судна стали грызть плавающие в воде куски льда. Из редких встречных они превратились в однообразную массу, пока корабль не стал пробираться через единую ледяную кашу. Палуба обледенела, и, если я и выходила наружу, то обязательно в тёплой одежде. Иначе не получалось, мне было слишком холодно. Фанениса же вовсе не меняла наряда, оставаясь в тех же мехах, что и встретилась мне. Я озвучила это при Хаидгоре, на что он рассмеялся, напомнив о значении моего имени. «Ледяное Перо», имя, соответствующее Лебедю. Более того, чуть помедлив, Хар заметил, что меня будто нарочно назвали в соответствии с преемницей Ледяного Пика, как, например, того же кронкнязя, «Замёрзший Клинок». Это было смешно, при моей-то сложности с морозом…

Из-за своей неуклюжести судно с большим трудом причаливало к земле. Мешал ещё и ветер, и ледяной наст на поверхности моря. Воздушный поток практически сдул меня на берег, подгоняя покинуть корабль. Так я впервые и ступила на земли Ледяного Пика. Одежда приятно грела, но, при каждом шаге я ощущала грубый лёд через толстую подошву сапог. Тень провела нас к местному форту, где мы дожидались приготовления саней.

Горячая и сытная еда была как нельзя кстати. Пусть я и ожидала куда более нежной выпечки и мясного рагу, но была довольна и предложенным. После прохладных яств корабля, потерявших аппетитность с приходом холода на судно, я испытывала к исходящему паром мясу с овощами особую симпатию.

И всё же неожиданностей и так было более, чем предостаточно. Например, того, что форт глубоко уходил под землю, а не к небу, как я привыкла. Увидев здание впервые, это приземистое строение из оледеневших брёвен, я удивилась. Берег по моим подсчётам должны были хорошо охранять, но вокруг форта почти не наблюдалось спристроек. Так, небольшой загончик для кильруоков с дымящей трубой, промёрзшая смотровая башенка… Барак не шёл даже на ум для сравнения с арсеналами Клыка, но стоило только пройти внутрь и спуститься по узкой лестнице…

Не спорю, мне не терпелось с высокого места оглядеть местность. О полёте речи и не было – уж слишком сильно свистел ветер высоко над головой. В то же время меня не покидало возбуждение, разгоревшееся в груди при виде белого берега. Снег! Даже ощущая кусачий холод в каюте, я ждала более тесной встречи с этим погодным явлением. В Клыке только в холодные сезоны было снежно, но не дольше, чем на месяц-полтора. Остальное время держалась лёгкая промозглая изморозь, сковывающая лужицы льдом, но она и рядом не стояла с пушистым белым покрывалом.

Здесь же берег лежал под ледовым панцирем. Кое-где выглядывали чёрно-серые зубы скал. По словам Фаненисы, лето для этих земель уже закончилось. Здешний берег давно не видел зелени, а вот дальние долины, ближайшие к Клыку и Пику Бездны, благоухали и плодоносили, и небо лишь недавно припорошило их. Картина перед глазами выглядела до странности неправдоподобно, удивительным колдовством, о котором с нежностью я вспоминала, вдохнув аппетитный аромат угощений.

Мясной кусочек обжёг рот. После холодного моря я восприняла это как своего рода игру со мной, когда вспомнила для чего я всё-таки приехала. Настроение моментально опустилась ниже пола столовой без окон, где я находилась. Мир потерял краски и яркие звуки. Осталась лишь мысль, что до моей встречи с кронкнязем осталось всего ничего. Хотелось думать, что что-то в моей жизни поменяется, но вместо этого я готовилась к худшему. Что ничего не выйдет, что с приездом в Пик начнётся череда разочарований, и их не сменит ничего, кроме ещё больших горестей.

Хар честно старался меня развеселить, играя со щенком рыжего кильруока, пущенного погреться под крышу форта. Он старался, а мне было всё равно. Тень ушла отправить сообщение о нашем приезде, чтобы всё необходимое было готово уже к тому времени, как мы заметим Твердыню впереди. Мне обещали горячую ванну и свежую одежду. Соблазнительные обещания, если не задумываться о том, как быстро я остыну после горячей воды. Вот только встреча с кронкнязем после не впечатляла. Было даже боязно. К Князьям из Искры Небес и Бездонного Пика я привыкла просто потому, что среди них были мои родичи, а Ярчайшего и его приемника я не видела никогда. Меня ждали, меня пригласили…

«Лучший способ что-то узнать – дождаться, когда это что-то произойдёт!» – уговаривала себя я, усаживаясь на меха закрытых саней. Хаидгор выпросил себе ездового пса, поэтому новый спор княжича и Тени, входящий в какую-то традицию, отпал сам собой, и Фанениса заняла местечко напротив меня, отдав напоследок ещё распоряжения. Сани тронулись довольно резко и сразу взяли быстрый темп, но я удержала положение, постепенно привыкая к мягкому покачиванию.

Наверное, я ожидала, что доро́гой буду развлекать себя пейзажами за мутным стеклом, вот только рассмотреть многого не позволило то же обледеневшее стекло, а увиденные прелести вскоре стали казаться однотипной скукой снежной пустыни. Да, поражал её размах, и только. Однообразие убаюкивало. Сначала я восторгалась белоснежными и холодными равнинами и холмами, потом пыталась выискать среди черноты редких деревьев присущее лишь им очарование, но вскоре устала и от этого. Сквозь наваливающуюся дрему я успела услышать, как Фанениса посоветовала мне поспать из-за дальности дороги, что я и сделала, кажется, уснув в кивке.

Драконья княжна (Часть 3)

Сон был поверхностным. Я прекрасно помнила обо всём, что недавно происходило со мной, но отчего-то испытывала полное равнодушие к событиям. Мне было хорошо, и неважно, что от одной мысли о встрече с наречённым супругом меня сковывал по рукам и ногам страх. Хорошо, но неясно от чего именно, во всяком случае, ровно до того мига, пока я не задумалась над своим состоянием.

Тёплая нега окутывала меня неспроста, её создавал кто-то. Тот, кто золотистым призраком стоял за спиной. Даже не видя лица, я ощущала на себе улыбку и мысленно дрожала от наслаждения прикосновением сильных рук, трепетно сжимающих мои плечи. Я ощущала касание губ к шее и готова была зарыдать не столько от дикости явления, сколько от радости его проявления. Я ощущала невесомый жар желания, распаляющийся в груди, звавший к небу. Как же мне хотелось обнять этого незнакомца! Крепко прижаться к нему и сквозь слёзы заставить ответить мне, где же он был столько времени, что решил прийти только теперь и именно сегодня, когда я вот-вот должна буду встретиться с будущим мужем.

– Ты, – я собралась с силами, чтобы повернуть голову к тому, кого боготворила заочно. Слеза скользнула по щеке, кусаясь и во сне, и там, в санях, где было, кажется, только моё тело.

– Мне холодно… – вздохнули над самым моим ухом и прижались подбородком к виску.

Я проснулась, кажется, тут же. С эхом ласкового и тоскливого голоса в ушах и остывающим следом от прикосновения к щеке. Солёная капля замерла, докатившись, в уголке губ, и я быстро слизнула её. Всё взаправду, я плакала во сне, но что это был за сон такой?..

– Вы проснулись, госпожа, – Тень улыбалась в свете магической сферы, согревающей и освещающей повозку.

– Задремала, – тело ломило после отдыха, но сумрак вокруг совсем мне не нравился. – Мы давно едем?

– Почти приехали, – девушка кивнула на дрожащую занавеску. – Пик уже видно. Скоро мы заедем в город и пересядем в экипаж. Надеюсь, моё сообщение получили. Будет крайне неудобно, если Ярчайшие будут ждать Вас.

– Да, неудобно, – я сунула руку за пазуху, прижав ладошку к груди.

Сердце бешено стучало. Будто боясь выдать своё волнение, я попыталась разглядеть что-нибудь в окно, но сумерки для меня были слишком густыми. Оставалось удивляться, как сама Фанениса разглядела что-либо в таких потёмках.

– Погоди, зачем ещё экипаж? – зарыв ладони в меховую накидку, я сжалась, согреваясь. Слабый сквозняк искал щели, изредка скользя тонкой змейкой где-то у ног. Не хотелось даже думать какой же сильный мороз стоит снаружи.

– В городе сани бесполезны. Там нет снега, – видимо, наука Тени не давала девушке рассмеяться так явственно и из жалости к моим скудным познаниям о Крепости.

– Нет снега в Ледяном Пике? – на всякий случай переспросила я, чтобы увидеть довольную улыбку своего телохранителя. – Как это возможно?

– Невозможно, госпожа, укусить себя за ухо. Это – факт, – Фанениса чихнула в смешке и отвела глаза. – Мне очень хочется показать Вам город, но всё зависит не от меня. Уверена, Пику есть чем удивить!..

– Ты просто мало была в Клыке. Я бы нашла, чем удивить тебя там! – обиделась я, прикидывая, что, наверное, самое необычное в твердыне брата, так это растущие дракончики.

Снаружи поднимался ветер. Откинувшись на спинку сиденья, я ощущала, что мы едем всё медленнее, пока, наконец, сани не остановились. Тень погасила освещающий шар. Без него и так прибавилось света, проникающего через окна. Тусклый, неровный, но хоть ветер перестал выть, будто раненый зверь.

Девица вышла первой, ожидая меня в шаге от выхода. Прибавилось народу – нас встречали солдаты в одинаковой форме и при оружии. Меня заинтересовало даже не их наличие, а то, что сани стояли в каменном тоннеле, освещённом факелами и масляными чашами. Уставшие костяные псы ростом в холке выше меня тяжело дышали, а их уже чистили от намёрзшего на густую шерсть снега.

– Мы что?.. – увидев отогревавшегося у факела Хара, я заторопилась узнать подробности к него.

– Под землёй? – закончил он, дыша на освобожденные от толстых рукавиц ладони и растирая их друг о друга. – Совсем немного. Я думал, что мы прибудем прямиком к башне земель, а она осталась чуть в стороне. Где-то там…

Друг неопределенно махнул куда-то в сторону, где индевела каменная кладка, и снова задышал на руки. Его лицо забавно порозовело, отчего в груди потеплело от нежности. Вспомнился недавний сон, но я не торопилась поделиться им.

– Замёрз? – усмехнулась я, следя за другом. Тот неловко зашевелил плечами под тёплым чужим плащом.

«Неужели я слышала Зов? Был ли это он?» – радость пришедшей мысли опалила жаром лицо, но Хар этого, как мне показалось, не заметил.

– Ко всему можно привыкнуть! – всё так же весело заулыбался отпрыск советника Ярдольдэра.

«Если я правда слышала Зов, то, встретив Наречённого Зовом, мне не нужно будет оставаться в Пике! Я смогу вернуться в Клык, да ещё и с любимым!» – размечталась я, разглядывая согревающегося Хара. Вот только Хар не мог быть тем самым, не мог просто по той причине, что иначе бы я уже услышала голос его Духа. Да и он бы смотрел не на покрасневшие руки, а на меня.

– Экипаж прибыл, госпожа, – вместе со звонким перестуком копыт, эхом отдающимся в полутёмном тоннеле, к нам подошла Фанениса. Она успела отдать новые распоряжения и вновь находилась в непосредственной близости от меня. – Этот тоже может поехать с нами.

– Иду, – тревожность не избавила меня от желания улыбнуться. Тени Хар всё так же не нравился, но игнорировать его полностью она не имела права.

«И всё же, если мой любимый меня услышал, он придёт ко мне!» – мысль грела меня, когда я забиралась уже в открытую карету с массивными колёсами. Кучер в облегчённой солдатской форме придерживал тяжеловоза. Лошадь, будучи даже единственным тягачом, притягивала взор пышностью гривы и ровным цветом угольной шелковистой шерсти. Контрастность наряду со льдом под копытами животного царапала у затылка.

– Поторопись к княжеской усадьбе, – Фанениса хлопнула кучера по плечу и, обогнув повозку, зацепилась позади.

Место, видимо, было устроено специально для подобной охраны – Тень казалась с моего места гораздо выше меня и могла без труда оглядываться по сторонам. Моё же волнение стало расти с неприятной быстротой. До этого мы говорили только о промежуточных пунктах нашего путешествия, а тогда был приказ направиться прямиком в чертоги Ярчайшего Князя и кронкнязя! Но Тень уточнила – «усадьба». Усадьба? Мы же в тоннеле! Снаружи буря назревает, а мы едем в усадьбу?

Извозчик не медлил ни на миг. Потревожив мохноного помощника, он направил повозку дальше по тоннелю. Небольшой пост солдат вместе с санями и кильруоками остался позади, в то время как мы налегке катили через проход.

– Вещи привезут чуть позже, госпожа. Мы укладываемся даже раньше назначенного срока, так что у Вас будет больше времени подготовиться к встрече, – сообщила мне Тень, держась удивительно ровно для её не слишком удобного положения.

«Как же мне готовиться, если моих вещей не будет?» – я готова была возмутиться высказанной неувязкой. Я не слишком-то и желала своей встречи с Ярчайшими, вот только изливать им своё неуважением затянувшимся ожиданием было выше княжеской гордости. Позорить себя, родителей и брата-Светлейшего? Ну, уж это точно перебор!..

– Где же ты? – неожиданная фраза, произнесённая над ухом, толстыми иглами вонзилась вдоль спины.

«Ты здесь был всё время? Здесь, в Ледяном Пике! Почему ты не звал меня раньше?» – мысленно грызлась я с болезненными вопросами. Сестра пересекла обширное побережье и пришла в окрестности Искры Небес, а между нами было и того меньшее расстояние!

– Вот это да!..

Занятая поиском призрачного голоса, я не заметила, как потолок тоннеля надо мной поднялся и разделился на арки из мрамора, а после пропал вовсе. Сошли на нет факелы и масляные чаши. Свет, появившийся вместо огня, был иного рода. Даже не магия, а что-то большее. Высокая магия? Что за источник?

– Невероятно! – восхищению Хара не было предела.

Привстав с места, он оглядывался по сторонам, да и моё любопытство было задето. Впрочем, и первое посещение Изумрудной Столицы, города Бездонного Пика мне никогда не забыть, эту восхитительную картину шпилеобразных зданий в окружении кудрявых сосен и вековых дубов. Ледяной Пик же совсем не походил ни на мой родной дом, ни на город во владениях дядюшки Хальдраида.

В Ледяном Пике действительно не было снега. Совсем. Мы ехали по каменной мостовой, а на той не было даже наледи. Не было и дождевого стока, зато были закованные в каменные желоба потоки журчащей воды. А ещё были зелёные стриженые кусты, небольшие деревца и клумбы стелящихся по земле мелких цветов.

«Зелень? Зелень, когда мы совсем недавно проезжали снежные равнины?» – я старалась охватить взором как можно больше, но от жадности терялась. Дома, дороги, каменные украшения… Всё было слишком ценно, чтобы останавливаться на чём-то одном. Однако, подняв голову к тому, что я посчитала небом, я больше не могла думать о чём-то ином. Ибо вместо неба был потолок. Громадный, невообразимо громадный купол!

– Невозможно!..

Я рассматривала многочисленные опорные колонны-дуги, между которыми мерцало похожее на витраж радужное пространство. А между тем под этим куполом был целый город. Свет исходил от колонн и гигантского кристалла, подпирающего купол в его центре, да ещё и парящими светлячками бродил среди кажущихся игрушечными домов. Дорога между тем уходила ещё ниже, будто мы без того не слишком глубоко находились под землёй.

– Ледяной Пик – подземный город? – удивилась я, огорчаясь от того, что панорама города скрывается с глаз.

– Приди ко мне! – и снова такой близкий и такой далёкий голос, от которого так приятно и так тяжело. Сердце защемило от тоски. Городских жителей я видела лишь небольшими фигурками вдали, но пыталась разглядеть ту, что искала взглядом меня.

– …так что вот так, – с довольной улыбкой закончил Хаидгор, оставив меня в недоумении.

– Что? – переспросила я, стараясь понять, о чём же вообще мог идти разговор.

– Да что с тобой такое? Чего это ты такая рассеянная? – расстроился Хар, я же от смущения не знала куда деться. Не говорить же ему, что я слышу что-то необычное?..

– Оно само так выходит! – соврала я, приглядываясь к лицам горожан.

– Тоже устала уже от дороги? – усмехнулся сын советника, откидываясь на спинку сиденья. – Поскорее бы уже лечь и полежать!

– Да, наверное, – неуверенно согласилась я, ощутив прилив жара от стыда.

– Холодно…

Я сжала челюсти, чтобы не завыть от досады. Невыносимо! Почему, почему мне нельзя выбраться из кареты и одной отправиться искать того, кто не перестаёт изводить меня?

«А если это не Зов? Разве может он быть таким слабым?» – несмотря на гамму противоречивых эмоций, я сомневалась в роде влияния, действующего на меня. Я столько слышала об этом чуде в реальной жизни, так мечтала испытать его сама!.. Но всё слишком мало напоминало вытягивающий волю голос среди мыслей.

«Старшая Сестра оказалась права. Тот единственный, кто мог меня Позвать, на самом деле в Царстве Мёртвых. Это не Зов, это… Да, наверное, это просто какое-то проклятие. Всего лишь чья-то шалость. Может, даже проказа кронкнязя. Всё-таки, желай он быть моим мужем, сам бы сопровождал меня в пути!» – решила я, кутаясь после ванны в большое полотно полотенца.

Паузы преследующего меня голоса становились всё короче. О ванне и горячей воде я в холоде пути мечтала, а когда дело дошло до действительно горячей воды и ароматных масел, я промаялась в бреде едва смолкающего шепота. И в то же время ждала голоса неизвестного, от которого уже хотелось зубами грызть стены в попытке пробраться к источнику беспокойства.

Не волновало уже больше ничего. Ни то, что на встречу с Ярчайшими мне помогали переодеться в вовсе новёхонькие одежды, что тут же пришлось подгонять по размеру. Наряды не походили на то, что я носила: плотная тяжёлая ткань, крепкие ремешки стяжки, убранство мехом. Красивые, но их красота оставляла меня равнодушной. Пластинки бус, тонкие кольца и браслеты. Я отказалась от них вовсе, оставив лишь подаренный матушкой кулон. Наверное, я бы пищала от восторга при виде двуярустных покоев с собственной гостиной в усадьбе Ярчайшего, похожей на крошечный замок с башенками под удивительным куполом. Вместо этого я прислушивалась, определяя, с какой же стороны голос идёт чаще. Тщетно.

Вымытые и подсушенные волосы переплетались с трудом. Не думая, что у меня и без того достаточно времени до оговоренной встречи перед ужином – как мне сообщили незадолго до приема купальных процедур, – я бессовестно копалась. Родовая причёска никак не укладывалась, даже с уговорами, что волосы-то я украшу шпильками. Пальцы не слушались и вздрагивали от каждого нового шепота.

Дальше – больше. Четкость фраз больше походила на ворох перепутанных цветных ниток. Я слышала их все, ощущала зыбкое значение слов, но в одно целое не могла сложить и самых простых. Да и окружение смылось в одну единую серую массу. Мне предложили перекусить перед встречей, но я от волнения испытывала тошноту даже к любимым лакомствам. В напряженной апатии покинула по внутренним переходам усадьбу и, направляемая Тенью, достигла просторных и отчего-то знакомых коридоров. Как же они походили на коридоры Клыка! Если бы в них не бродили такие настойчивые сквозняки, я бы точно перепутала их…

– Мне так холодно без твоего тепла, – донеслось из прикрытой гобеленом ниши.

– Закованы морозом тело и душа, – добавил всё тот же голос из-за поворота, который я только-только покинула.

«Рядом! Он всё-таки жив и он рядом!» – я остановилась, ожидая, что впереди появится тот, чьи призрачные руки вновь лежали у меня на плечах.

– Госпожа? – окликнула Фанениса, идущая всего на полшага позади меня.

– Светлейшая княжна ужасно волнуется, – пояснил тащившийся куда дальше Хаидгор. – Я бы тоже волновался. Это вам не официальный приём, девочка…

– О, да. По кучи солдат с обоих сторон, сотня музыкантов и стол с ещё большим количеством блюд, – выдохнула Фанениса, поджав губы, только, кажется, её тон смог больше зацепить Хара, нежели он её. – И том и в другом случае княжну ждут…

– И с каждым мигом я всё больше перехожу черту дозволенного, – пара солдат, охраняющих двустворчатые двери. Служивые, даже заметив меня, оставались всё такими же спокойными.

«Ты внутри? Ты там?» – желание поскорее увидеть неизвестного любимого пересилило страх перед встречей с Ярчайшими. Ноги дрожали, но трепет от близости осколков моей души, похищенных Всеотцом многие и многие годы тому назад, чтобы быть вкрапленными в такую же расколотую, но любимую душу.

«Кронкнязь?» – догадка принесла немыслимое облегчение. Я приехала не зря, а ради того, чтобы встретиться с будущим мужем и единственным возлюбленным всех моих предыдущих и будущих жизней. Сколько бы я ни рождалась, я буду Звать только его, как и он.

Охранники у дверей дважды пристукнули по ледяному полу древками секир и только тогда стали открывать двери. Фанениса вышла вперёд, чтобы тут же пропустить меня и встать у двери.

– Светлейшая княжна Фанориа Маэрор Факирита Драно́р приветствует Вас, Ярчайшие, – чётко произнесла моя Тень, с какой-то странной улыбкой косясь на присутствующих в глубине просторного зала.

Он был именно там! Впереди! Я ощутила, как меня ещё раз сжали невидимые руки. Голос, прежде звучащий шёпотом, был ровным и громким, будто его обладатель стоял прямо передо мной.

– Я был рождён невольником зимы.

Своим теплом меня из плена уведи!

Крепко я к груди тебя прижму,

Холодом души и тела обожгу…

С последним словом Возлюбленный Зовом будто коснулся моего лба одновременно жарким и ледяным поцелуем. И я видела Его, и не могла отвести от него глаз.

Зима в перьях (Часть 1)

Никогда не любил заниматься письмом. Когда же пальцы примерзают к перу, о связных строках не может быть и речи. Но кого это волнует-то?..

– Я видел, как княжна приехала в усадьбу. Знаешь, она выглядит моложе, чем я думал, – в голосе читающего в своём кресле Ярчайшего усмешка лезла из всех возможных щелей. – Думаю, она очень быстро привыкнет к новому месту.

– Я рад, что княжна соответствует вашим ожиданиям.

За что? Нет, вот чем же я так долго и усердно давил на больную мозоль, что за меня взялись всерьёз? Знать бы ещё что за мозоль такая у князя, раз Ярчайший Отец настойчив до ужаса. Честно, я был бы даже совсем не против всех происходящих мероприятий, если бы хоть немного наши интересы совпадали. Ага, два раза!

– Больше всего меня заботит то, насколько вы будете соответствовать ожиданиям друг друга. Даже любопытно, что ты хотя бы подумаешь о ней, когда увидишь впервые, – на этот раз князь усмехнулся действительно.

– «Когда увидишь впервые»! – передразнил я. Подвернувшаяся возможность отвлечься от неприятного занятия была использована в полной мере. – Я уже видел её. Они с Нисой как раз выезжали из центрального тоннеля.

– И? – протянул Ярчайший. Я взглянул на него и отложил перо.

«И? Как это понимать?» – игнорировать хитрый и немигающий взгляд князя Ралтэфара я не мог. Слишком уж довольным он выглядел, но это я понял слишком поздно. Я уже сказал именно то, что князь желал услышать. Я попался так глупо!

– И что же ты думаешь о ней? – как ни в чём ни бывало нелий продолжил читать свой свиток с обычной для него скрупулёзностью. Внимательность не мешала ему разговаривать со мной.

– Что думаю?.. – или разговаривать, или заниматься письмом. Учитывая тему, я бы всё-таки предпочёл второе, но я уже начал говорить.

– Да, и опиши подробнее.

«…или вы меня будете мучить и дальше», – мысленно закончил я за Ярчайшего. Выбора не оставалось, учитывая, что поймать меня на лжи окажется ещё проще, чем разговорить на нужную тему.

– Княжна – княжна и есть. Капризная и ухоженная аристократка. Утончённая и от этого слабая. Ей здесь не место, – «говорить, но не договаривать» – я придерживался золотого правила, соблюдая темп речи. Поскорее бы закончить этот допрос!

– Но это не всё, – князь не отрывал взгляда от исписанного пергамента.

«То есть как?» – я быстро посмотрел на Хаида, не так давно ставшего моей Тенью. Боевой товарищ, стоящий рядом с Тенью Ярчайшего, слабо пожал плечом, подавая тем самым знак, что тоже не понимает о чём речь. Или – если быть точнее – не знает откуда князь может догадываться. Слишком уж сильно мой разговор с князем переходил на продолжение нашего недавнего разговора с Хаидом.

Стоит упомянуть, что начиналось всё просто замечательно! Мы смогли выбраться сначала из-за крепостных стен Пика, а после – из княжеской усадьбы. После долгих и упорных наставлений князя мне требовался глоток свежего воздуха. Про Хаида молчу – последние несколько дней я даже не представлял сколько он вообще спал и как ещё держался на ногах. Такова уж судьба Теней, и друг принял новую роль с честью и радостью. Я ему не завидовал. Для меня его почёт не казался уж таким великим. Личная охрана правящего звена! Живой щит! Нет уж, спасибочки!

В общем, мы выбрались на волю. Я и Хаид, два старых друга, уставшие от новых обязанностей. Барс-Двойка храбрился, предлагая в быстром темпе пройтись по всему городу, пока меня вовсе не засадили на княжеский трон. Мне же не терпелось выйти к освежающей метели и подняться в небо на крыльях. Что я и сделал без зазрения совести. Хаид остался в ближайшей башне и он же сообщил, что пришло известие от Фаненисы – она с княжной уже в пути к Пику.

Почтовый сокол совсем немного запоздал из-за непогоды. Я успел ещё немного полетать и даже почистить от наледи одежду, когда узнал, что сани с княжной уже у ворот Пика. Признаться – мне было любопытно взглянуть на гостью вот так, без всех регалий, предназначенных кронкнязю. К тому же я и так был в облачении солдата, да и капюшон прикрывал первичные росчерки бело-голубой краски на правой половине лица.

Пересеклись мы прямо у въезда в город. Княжна, укутанная в меха, тревожно поглядывала по сторонам. Меня это позабавило даже. Я так привык к холодам за стенами города, что неженки из тёплых городов выглядели диковинкой. И прибывшая в Пик девушка была действительно диковинкой.

Я мог сколько угодно отнекиваться, что меня не заинтересовала приехавшая княжна. Я мог говорить, что девушки Стаи похожи на неё. Конечно, было бы у неё немного больше шрамов и куда больше мускулов… Ха, проще сказать, что княжна стала бы похожа на девушек Стаи, будь у неё вообще как раз эти самые мышцы и шрамы! И всё же рубцы просто-напросто изуродовали её.

Я видел её несколько мгновений, но мне хватило и их. Чтобы заметить её миниатюрность и телесную нежность. Она слишком хрупка. Как для меня, так и для Ледяного Пика. И всё же… Постойте, «для меня»? Да, всё верно. Рядом со мной она…

Она явно предназначалась не для меня. При всей моей воспитанности и умениях, при всём моём влиянии в Стае и Пике, я не мог себе позволить думать о самом себе как о равном представителям династий князей. Я не сын Ярчайшему, но его наследник. Крепость считает меня достойным приемником своим, но это слишком мало для меня. Я могу стать князем, закрыв на всё глаза, я готов стать Ярчайшим, но моя кровь для княжны – грязная водица! Я просто солдат, который родился с силой большей, чем у других. На моём месте мог быть кто угодно из Стаи, но позволили Боги оказаться мне. Боги позволили, но кто я рядом с княжной? Командир сильнейшего в Ледяном Пике отряда солдат, привыкший сражаться магией и сталью. Мне дают приказ старшие звенья командования и Князь, я выполняю. Я всего лишь чужое оружие, живое оружие.

А она – живая сама по себе. Пример утончённости и красоты, ради которого стоит взяться за оружие, чтобы не дать агонарцам осквернить и уничтожить это изысканное творение Старших. И этому нежному созданию не стоит оставлять себя на растерзание терпеливому, но беспощадному холоду Ледяной Крепости.

Князь ждал, пусть за его молчаливым чтением и не было видно нетерпения получить ответ. Кольца-когти плавно скользили по пергаменту вслед за взглядом, но у меня только сильнее возникало чувство, что изогнутые лезвия парят совсем рядом с моим горлом. Я не пожалел, что спрятал своё в карман. Замёрзшего пера хватило. Пальцев лишних не имею.

– Это всё, что я желаю сказать, – добавил я, ожидая какой-либо мимики или мельчайшего жеста Ярчайшего как знака. Кольца-когти перестали гладить строки.

– Хорошо.

Облегчения от ответа князя не произошло. Он лишь показал им, что наш без того короткий разговор окончен. Это был безмолвный приказ продолжать писать, даже если у меня без того нет желания заниматься этой в принципе бессмысленной работой. Просто переписываю содержимое небольшого склада при Крепости с одной описи на другую, причем чисто для «собственного пользования». Да опись мало того, что месячной давности, так мне стоит переписать ещё одну, которая старше имеющейся ещё на месяц! За что?..

«Княжна, почему же пришло то время, когда я желаю вашего скорейшего прихода?» – мысленно заскулил я, вновь взявшись за перо. Я желал её скорейшего прихода и не менее скорейшего отъезда в родную Крепость. Первое избавляло меня от бессмысленной траты писчей бумаги, второе – от давления со стороны Ярчайшего. Правда, вряд ли после этого князь выпустил бы меня из цепких рук.

«Княжна Фанориа, если вы не поторопитесь, перо придётся отдирать с кожей. Почему нельзя было взять обычное костяное писало или стержень гусиного пера?..» – покрутив между пальцев резную металлическую спицу, я продолжил работу.

Я царапал по пергаменту, вторя оригиналу. Князь читал что-то своё, а наши Тени и вовсе безмолвствовали и не двигались. Без того холодный зал казался мне ещё холоднее. Я никогда не боялся мороза, но ожидание было неприятно. Сидеть в засаде куда приятнее!

За дверями зала пристукнули по полу. Один раз. Гости приближаются, и мы с князем предупреждены. Неловкостей с неожиданной встречей не будет, к тому же сигнал стражи повторится, когда посетители подойдут вплотную к дверям.

«Слуги бы воспользовались другим входом, а мелкие министры Ярчайшего не посмели бы его беспокоить в такое позднее время. Княжна, наконец-то!» – мне не терпелось отложить жутко холодное перо. Я давно догадывался, что Ярчайший намеренно усложняет всё магией, но убедился в этом лишь когда затылок защекотало от усиления колдовства.

Князь отчего-то не уходил к своему трону, где Тени по обе стороны подпирали стены. Я же мысленно задавался вопросом к чему было вообще затевать встречу с гостьей, если не собираешься как подобает принять подобного высокородного посетителя. Всё-таки она приходилась сестрой Светлейшему Князю…

– Веди себя достойно, – Ярчайший тщательно сворачивал недавнее чтиво. – Княжна приехала для того, чтобы стать твоей супругой. Не разочаруй её.

– Я буду стараться, – перо наконец-то перестало от холода липнуть к пальцам, и я отложил его на подставку.

– Только посмей разочаровать, – добавил князь на выдохе.

Его голос не изменился, но змей угрозы был замечен. Я не сомневался, что Ярчайший сдержит слово. Тем не менее, неизвестность будоражила кровь. Всё-таки, как я считал, хуже, чем жениться на княжне, у меня будущего просто не существует. Даже если я считаю гостью живым чудом. Тёплым лучиком света, прибывшим из Драконьего Клыка…

Стража открыла двери. Я не жалел, что покинул холодный стул уголка писца. Вряд ли небольшое кресло князя было удобнее мраморного трона, вот только читать в последнем не настолько уютно. Во всяком случае, до бумаг дело доходило только в углу тронного зала. Я же предпочитал вообще как можно меньше появляться в этом излишне ярком и морозном помещении. Отчасти из-за атмосферного холода зала, отчасти – из-за создателя этой атмосферы.

Я увидел Нису. Она была в облегченном снаряжении Стаи, в длинной кольчуге поверх плотной рубахи, с щитками на руках и ногах, вооружена клинком. Занятый делами, я почти не заметил её внезапного отсутствия, в то время как её отправили для сопровождения княжны. Она вернулась в Крепость Тенью, и казалась куда более строгой, нежели ещё работающий над невозмутимостью Хаид.

После Фаненисы, наконец, в зал вошла княжна. Меня так поразила её освежённая внешность, что я отстал от вышедшего навстречу Ярчайшего на пару шагов. Меня лишили обмундирования, подобного наряду Нисы, по приказу Князя Пика лепя из меня его младшее подобие. Ещё большее сходство с собой я заметил в княжне – одежда из мягкой кожи и шерсти с белоснежным воротником на плечах, плетение волос Рода ровное и аккуратное… Меня тронуло её неприкрытое волнение и то, как она замерла на месте, пока в зале звучало её полное имя. А потом она покорно опустила голову и склонилась в поклоне, придерживая юбку тёплого платья.

– Это честь для меня быть гостьей Ледяного Пика, мой Князь, – я ощутил приятный трепет от звука нового голоса. Следом и взгляд добрался до меня.

Красивые глаза с княжеским росчерком краски слева, чу́дные округлые скулы, небольшие губы. Мне показалось, что, даже просто глядя на меня, княжна Фанориа из Драноров улыбается мне. Меха и цвета Пика сделали её ещё нежнее и миниатюрнее. Да, она под защитой стен Крепости, но что с ней может сотворить холод!.. Не место ей здесь, и княжне поскорее нужно это понять!

– Моё почтение, кронкнязь, – поклон для меня вышел куда менее глубоким, да, впрочем, и не дозволено мне было большего.

– Надеюсь, вы оба когда-нибудь простите такую торопливую встречу, но меня ждут срочные дела и далеко отсюда, – мягко усмехнулся князь Ралтэфар. – Мне нужно было убедиться, что Вы не будете ни в чём нуждаться на новом месте.

Я искоса взглянул на Ярчайшего. Зная его лучше присутствующих – не считая его Тени, – я мысленно забавлялся его хорошей игрой в заботливого и добродушного правителя. Может, первым он и был, рьяно следя за жизнью подопечных, но только не вторым. От заледеневшего камня можно было больше тепла выручить, нежели от Ярчайшего Ралтэфара! Ледяной колдун от возможностей до образа мышления!..

– Помимо вашего приезда, княжна Фанориа, мне сообщили, что с вами есть ещё сопровождающий, – тепло голоса Князя померкло. Я, заинтересовавшись фигурой незнакомца позади гостьи, предпочёл послушать разговор.

– Надеюсь, Вас это не прогневало? – княжна не оборачивалась явно потому, чтобы не повернуться спиной. Да и ей не дали нарушить этикет – юноша в позаимствованной в гардеробе стражи накидке сам выступил вперед.

– Моё почтение, мой Князь! – плетение волос выдавало в сопровождающем Ворона, редкий Род в нашем крае. – Я Хаидгор,..

– Сын советника Ярдольдэра и один из наследников Императора. Наслышан, – слишком резко для недавнего тона прервал говорящего Ярчайший. – Меня не предупреждал никто из Клыка, что вы прибудете к нам.

– Я по собственной инициативе, мой Князь, - странный гость глубоко склонил голову. Помедлив совсем немного, он вовсе опустился на одно колено. – Мой Князь, прошу, назначьте меня Тенью княжны Фанориа!

– Вот как?..

Наверное, странно говорить о том, что обычный тон голоса Ярчайшего всё-таки имел несколько оттенков. Одно он делал замечательно в любом случае – заставлял внимательно слушать Князя. Тот же, что проявился до того, как правитель Пика, развернувшись к трону, двинулся на своё законное в зале место, не предвещал ничего хорошего. Более того, правитель был раздражён.

– Нелиситта́р, – с большей любовью натасканному кильруоку, перегрызающему и агонарцу горло, отдают приказ «взять». Тень Ярчайшего дрогнула.

– Княжна, лучше отойти, – предупредил я, немало беспокоясь о том, что громила неторопливо надвигался на оставшегося в преклонении Ворона.

– Зачем? Хар сказал что-то не то? – княжна подчинялась неохотно, даже когда Ниса подошла, чтобы отодвинуть её ближе к стене.

– Сказал именно то, что пожелал. Что просил – то получил, – пояснила Фанениса, хмуро следя за княжеской Тенью.

После отсутствия она вела себя намного тише и почти не смотрела на меня. Во всяком случае, прямо. Неприятное ощущение игнорирования укусило под грудью, хотя досаднее было то, что она встряла между мной и княжной. Я прекрасно понимал её действия уже позже, но тогда хотелось хоть на немного отодвинуть подальше всех и вся. Кроме княжны.

– Теперь всё от него зависит, – оставлять последнее слово за Нисой я не позволил. Княжна как ударила меня испуганным взглядом, быстро переводя его на своего знакомца.

Нелиситтар однозначно выигрывал у парня по всем показателям. Княжеская Тень был выше на голову, крепче в плечах, да и опыта у него имелось больше. В распоряжении Воронёнка же были лишь ловкость да намеренная вальяжность взрослой Рыси. Мужчина двигался медленно даже для тренировочного спарринга, хоть на ходу и разматывал боевой хлыст. Хребет взрослого т’хава с зазубренными металлическими вставками в каждый позвонок, начиная с середины. Для громилы вроде Лисса – смертоносное оружие. Силы у Тени хватит, чтобы зацепить противника со средней дистанции и добить уже на ближней. Для последнего у него есть хороший серповидный клинок, которым любят пользоваться и Змеи из Пика Бездны. Я как-то видел тренировку Нелиситтара, но о его бое – слава, Боги! – даже не слышал.

Имперский наследник же не имел и малейшего оружия, однако, мне даже понравилось его спокойствие. Он не дрогнул при виде хлыста, но и ощущение прилива крови меня не коснулось. Я так привык к отголоску чужой жажды битвы, что готов был прокусить губу и почувствовать солоноватый привкус на языке, а не пустоту. Даже от чужака.

– Фанениса, зачем?..

Княжна не сдавалась. Её беспокойство меня забавляло и в то же время умиляло. И душило от появившейся моей злости. Я никогда прежде не думал, что могу злиться только потому, что малознакомая девица едва ли обращает на меня внимание. Мне хотелось её внимания, короткого, но хотелось. Я заставлю её покинуть Пик, но я так сильно желал, чтобы до отъезда она улыбалась лишь мне!

– Он этого просил, – коротко шикнула Ниса, да и я кивнул как-то сам по себе. – Не вмешивайтесь.

Зима в перьях (Часть 2)

Ещё взгляд на Фанориа из Драноров, и ещё один укол в грудь. Что же её так связывает с этим хиляком? Ну, хватило ему смелости прибыть без приглашения. Что дальше-то?..

Тень для его сложения взмахнул хлыстом как-то легко. Беззвучно оружие описало восходящую по кривой дугу к преклонённому Ворону. Лисс жалел мальца. Желай он его прикончить одним ударом, то взял бы выше, а так целился по плечу, но не в шею. К моему удовольствию парнишка с места ушёл кувырком вбок, совсем уходя с траектории хлыста, но не встал, а остался в низкой стойке для нового кувырка. Привыкнув следить за поединками товарищей из Стаи, я удивился на пару мгновений положению его плеча. Ворон зачем-то развернул корпус, словно подставляя для нового удара левое плечо. Нисходящая кривая дуга хлыста тут же была намечена в обнажившуюся точку. Удар не успел завершиться, когда парень пошел в атаку, воспользовавшись плащом. Он просто хлестнул им в ответ. Кнут жадно впился в кожу и шерсть. Парню это и надо было – он поднырнул к Нелиситтару, уверенно хватая за основание бича, где уже не было шипов. Тем не менее, он одного не учёл – гибкий хребет волко-лиса может быстро стать жёстким всего лишь от небольшого поворота держащего его запястья. Может, Ворон решил вместе со сворачиваемым хлыстом подобраться к Лиссу ближе, только коротким тычком его отправили назад, а обратной стороной одеревеневшего хребта ударили по ногам, успев набрать силы для атаки в короткой петле, просвистевшей у него над головой.

Как бы ни было плачевно состояние парня, в одном он выиграл. Хлыст крепко взялся за плащ, и пытаться его высвободить стоило бы немало времени. Тень это понял ещё до того, как Ворон приземлился на пол. Отбросив в сторону хлыст, Нелиситтар достал из-под щитка на руке кинжал-шип. Мог, в принципе, обойтись и голыми руками – башка у парня вряд ли бы выдержала натиск. Видимо, его испытывали больше оружием, создавая лишние трудности. Я бы предпочёл топор выдирающему клочья ножу, у которого была ставка больше на то, что любое ранение, нанесённое им, даже лёгкое, выйдет ротозею боком. Прикончить врага сразу – намного спокойнее.

Князь выбирал себе Тень именно по общей убойности. Во всяком случае, мне так показалось, когда Ворон ловко уходил от быстрых и коротких ударов. Тут уж имперскому отпрыску досталось синяков – не попадая лезвием, Нелиситтар умело добавлял кулаком, будто выбивал из Воронёнка всю глупость.

Оставалось последнее – отвесить ему хорошего пинка. Лисс готов был покончить с глупым поединком по моему замыслу. Я даже видел, как он изготовился для удара по замершему в защитной стойке Ворону, как в затихшем зале раздался голос Князя.

– Достаточно.

Всё время стычки княжеской Тени и Ворона он стоял у своего трона, скрестив руки на груди. Воронёнок тоже прижимал руки к груди, но я даже подумать не успел, что, защищаясь, он слишком высоко держит ладони по отношению к лицу. Защитная стойка перетекала в атакующую. Парень всё это время уходил от ударов и смягчал те, что приходились по нему. Он готовился дать сдачи?..

– Покажи, – коротко приказал Ярчайший, быстро сокращая расстояние между ним и его телохранителем.

Ворон без особо желания развернул ладони и запястья. Пару ножей я увидел сразу. А вот тип лезвия распознал намного позже. Тройное лезвие в поперечном сечении. Ранить ими ничего не стоит, но обычно такими убивают в ближнем бою. Одного удара хватит, в любую точку от шеи до ключицы. На морозе греешься, размахивая топором или клинком, а это «холодный» клинок, для очень коротких схваток.

«Серьёзный парнишка», – решил я, замечая, что окончание сражения обрадовало княжну.

– Будешь помогать Фаненисе, пока я буду в отъезде.

Я уже не сомневался в прорастающем во мне зерне ревности. Кривая улыбка Князя была самой что ни на есть настоящей. Так он мог улыбаться на хорошей тренировке Стаи или после удачных походов отрядов. Редкое зрелище.

– Нелиситтар, нам уже пора, – одёрнув Тень, оставшегося в прежней невозмутимости, Ярчайший коротко склонил голову перед княжной Клыка Дракона. – Вызов от вашего родича пришёл совсем недавно, но он не терпит отлагательств. Зато у Фарэма появился шанс показать себя в роли настоящего кронкнязя. Присмотрите за ним, Светлейшая.

– Непременно, – на выдохе согласилась княжна, опуская голову в новом поклоне.

Я бы позволил себе мысленно умилиться её действиям снова, если бы меня не возмутили слова Ярчайшего. Он намеренно выставляет меня самым никчемным во всей компании? Воронёнок, выстоявший против его Тени хорош, ага. Ниса, став Тенью, остается верным информатором Ярчайшего, умница. Хаид – достойный ученик Теней, молодец. Даже княжна Фанориа! Кто ещё сможет с лучшей стороны показать достоинства и изящность настоящих князей, как не дочь, племянница и сестра уже состоявшихся? Всё же случившееся со мной – лишь череда случайных совпадений, из-за которых я стал кронкнязем. Моих заслуг нет и не было. Даже намёка.

– Ярчайший, подождите ещё немного!.. – у меня сводило скулы от негодования, но ругаться вслух я не мог просто из того же приличия. Опуститься ещё ниже будет сродни приговору для самого себя.

Без каких-либо предупреждений со своей стороны я пошёл следом за князем. Мной пренебрегали совсем недолго, широким шагом удаляясь от места встречи. Тем не менее, мы прошли не один проход прежде, чем князь Ралтэфар обернулся ко мне. Гнев, не прорвавшийся сквозь маску безразличия, захрустел чародейским инеем на ближайшей стене.

– Тебе следует развлекать княжну. Ты прекрасно знаешь все инструкции, чтобы тебе требовались уточнения, Фарэм, – князь скрестил руки на груди, хмуро разглядывая меня.

– В ваши обязанности не входит шутовство, – я сердился, осознавая, что меня принизили ещё больше.

– В данный момент это именно твои обязанности. Княжна Фанориа – гостья Ледяного Пика и твоя, а ты уже обделяешь её своим вниманием, – Ярчайший покосился на Тень. Его раздражение, кажется, готово было сминать и воздух.

– Я мог бы поехать вместо вас.

Оставить надежду не ввязываться я не мог. Соблазн внимания гостьи манил и пьянил. Я должен был сохранять рассудок трезвым, а меня насильно отправляли в головокружительный омут. Как можно не понимать, что я уничтожу Её тепло магией крепости и собой? Неужто непонятно, что зреет страшное преступление? Много ли времени пройдет прежде, чем княжна разучится улыбаться по-настоящему, когда Крепость зацапает себе её сердце?

– Исключено. Назначенное собрание для старшей ветки, – князь шумно выдохнул через нос и приподнял подбородок. – У тебя достаточно дел в Крепости, так что перестань отлынивать. Ты уже не мальчишка.

– Я не первый раз говорю вам, что не хочу жениться, а вы специально оставляете на меня княжну?

Дожили. Непрямой, но приказ. И ладно, если бы мне поручали бумажную работу или иную скуку вроде пересчёта мешков с углём. Нянчиться. С красивым ребёнком, к которому у меня непринуждённо возникает симпатия. Её место не здесь и не со мной.

– Ничего подобного. Однако, не могу не признать, что мой вызов пришёл как нельзя кстати, – беспощадность речи Ярчайшего могла резать самый твёрдый камень. Задумавшись, он снял с пояса маленький бархатный мешочек. – Едва не забыл. Ты снова вовремя. В общем, это для княжны. Надеюсь, к моему возвращению она будет это носить.

Сквозь мягкую ткань я нащупал внутри массивное кольцо, с горечью отказа расшнуровал кошель. Слушая эхо шагов уходящего князя и его Тени, я разглядывал новёхонькое кольцо-коготь из серебряного сплава. Завитушки гравировки зрительно уменьшали вес, но не прятали скрытый мороз металла от знающих его.

«Даже надев кольцо, княжна Клыка не станет так сразу моей женой. Кольцо – лишь символ, что она лично принимает покровительство Ледяного Пика», – повертев украшение ещё немного, я спрятал его в мешочек. – «Если я не отдам его княжне, по приезду Ярчайший сам это сделает, показав меня снова в жутком свете. Придётся слушаться. Однако, и кольцо не будет обязывать её задерживаться…».

Мне подумалось, что, отправившись на вызов в соседнюю Крепость, Ярчайший сделал одолжение скорее мне. Мои руки развязаны, я остаюсь хозяином себе, так что смогу воплотить в жизнь план возвращение Фанориа из Драноров в родные стены. Князь не сможет уже ничего исправить, моё навязанное мнение станет для княжны единственно верным и тем самым спасительным. И года не пройдёт, как ей подберут нового супруга. Оно к лучшему.

Хаид нашёл меня в бараках Стаи поздним вечером. Я ужинал в окружении нескольких собратьев-охотников и наслаждался недавним сообщением об отъезде Ярчайшего Ралтэфара на встречу с Сияющим Тосара́гром. Со следующего дня я решил начать осторожную игру со Светлейшей княжной, отчего спокойно пировал привычными солдатскими блюдами. Недавняя Двойка сообщил мне, что отправил княжну Фанориа обратно в усадьбу, но ничем не выразил своего недовольства моим недозволенным поведением. Кроме как сердитым взглядом, но тот я не брал в расчёт. Ну, мог я пользоваться маленькими привилегиями кронкнязя, только мне приятнее были радости солдата Стаи. Я бы вернулся к оставленным по большей части тренировкам и Охоте. Нельзя, да и без меня могут справиться, и без Хаида тоже. Жаль.

Приказ «отдыхать» моя Тень не выполнял до глубокой ночи. Я всё это время прохлаждался в опустевшем общем зале барака. Метал ножи в доску, начищал оружие или чинил свою форму. Совсем как обычный солдат Стаи, если не обращать внимания на то, что меня перестали звать по имени. Я стал кронкнязем и по статусу. Со мной делили еду, мне было место за беседой, но прежнего Фарэма во мне не видели. Не желали видеть из-за того, что просто нельзя.

В город возвращаться совсем не хотелось. Увы, но усталость брала своё, а спать у очага казармы было непозволительно кронкнязю. Пришлось перебираться в усадьбу, в свою холодную и почти нежилую спальню. Я появлялся там пару раз за месяц, считая и такую частоту слишком высокой. Устроенный в ней уют был не для привычного к вылазкам и слежке воину, но позволял хорошо отдохнуть после нелёгких трудов. Я сам не разрешал себе нежиться среди мягких подушек. Хотя бы просто потому, что родился не для них. Да и стыдился я их перед Стаей, чего врать.

На тёплых простынях спалось всегда так здорово. Мне даже казалось, что я моментально засыпал на широкой кровати. Так произошло и в первую ночь после приезда княжны Фанориа. Я не помнил, как добрался до подушки, хоть и сквозь чуткий крепкий сон ощущал щекой её мягкость. И почему сам сон был таким крепким? Я прекрасно чувствовал, что лежу и сплю, как налилось тяжестью всё тело. До меня доходили звуки из любого угла комнаты. Наверное, я даже мог сквозь дрёму разглядеть дрожащий сумрак удивительно-чистой ночи Ледяного Пика.

Тогда бы подобный отдых смог бы дать мне глоток свежих сил. Однако, я проснулся так же неожиданно, как и уснул. Бодрость хлестала через край, поразительная чистота сознания сглаживала все углы факта пробуждения. Но я сам себе напоминал кусок рыхлого льда, вроде имеющего целостность, но такого хрупкого, если к нему прикоснуться. Моё тело, кажется, готово было безвозвратно рассыпаться от малейшего касания, и над ним на тонкой трескающейся нити замер тяжелый молот.

Опять этот ужас. Его сила праздновала свой пик, пока я изводился болью. Конечности отказывались отходить от паралича сна, когда сила фонтаном рвалась наружу. Из-за невозможности шевельнуться я стиснул зубы и просто ждал, когда всё закончится.

Я помнил всё, что мне снилось, помнил в мельчайших неминуемо ускользающих со временем деталях. К полудню я забыл большую часть из них, но не тот страх, что их сопровождал, и не боль, от которой всегда разрывало грудь. В тот раз я не прикусил ни щёку, ни язык. Но страшно было всегда, и далеко не от того, что тебя каждый такой раз убивают во сне. В нём я никогда не умирал один, всегда была Она. Или Он, если я вдруг видел себя переродившимся нелией. Не изменялось никогда одно – я умирал рядом со связанной Зовом Душой. Мне было известно, что мы переродимся, что мы встретимся снова, Позовём друг друга… но прежде – потеряем. Снова. Ожидание и предвкушение потери приносило боль большую, нежели боль, после которой приходила смерть. Ни в одном из обличий я не боялся смерти, я боялся новой разлуки.

Образы улетучивались, ко мне возвращалась способность двигаться. Как только я смог сесть в постели, я избавился от липкой от пота рубашки и отнёс её к туалетному столику, но и до него пришлось поковылять. Наверное, со стороны это выглядело забавно. Полуголый растрепанный парень в розовой дымке искрящегося холодного тумана, именуемого местными «ледяными сумерками», пытается на негнущихся ногах добраться до таза с водой не теплее того же тумана.

Умыться получилось, но боль всё ещё блуждала по мышцам. Я поплёлся к полке с немногочисленными вещами в поисках кисета и трубки. Парочка нашлась быстро, вот только на ощупь внутри мешочка имелись совсем уж крохи листьев. Новые поиски, уже шкатулки с высушенными цельными листьями Зубов Дракона. Одной звездообразной пластины для раза всё-таки многовато, только я, в принципе, не пытался торопиться куда-либо. Однообразно светлая ночь Пика шла к своему концу, и я, как давний житель Крепости, ощущал её угасание.

Кое-как одевшись, я размялся после пробуждения. Прошёлся до центрального балкона усадьбы, чтобы не слишком надымить в закрытых комнатах. Зажёг магией жаровню и, оставив её разгораться, отошёл к перилам. Внизу и много дальше меня спала Ледяная Столица в пухе искрящего густого тумана. Пока чистил и набивал длинную трубку, я поглядывал на тихий город и раздумывал о ставших совсем близкими проблемах. Впрочем, я не переставал думать о самой главной неприятности, княжне из Клыка Дракона, с тех самых пор, как подумал, что глаза княжны очень похожи на те, что я видел во сне.

Вот, что за незадача-то случилась так некстати?! Отъезд Ярчайшего, знакомство с той, что вопреки моему желанию должна стать моей женой. Так ещё и мой «обожаемый» кошмар, в первую же ночь. Лучшего сочетания гадостей, следующих одна за одной, не придумать! Я очень надеялся, что не кричал от поглотивших меня во сне страстей, произошедших не одно столетие назад. Обыватели усадьбы кое-как привыкли к возможности проснуться от воплей среди ночи, да и Стая тоже. Услышать крики в казарме в ту же полночь? Не новость!

«Вот и как я могу допустить, чтобы княжна спала рядом со мной? А если приступы будут повторяться? Мучаясь от кошмаров, я превращу в их подобие и её ночи, если безумие найти во мне привлекательность поразит её раньше», – задумался я, начав раскуривать трубку. – «Сопротивляться, если княжна проявит интерес, я не смогу. Это не дикий зверь и уж точно не агонарец, да и я всё-таки живой. Нужно будет поторопиться и отправить её домой…».

Первый глоток дыма походил на попытку проглотить совершенно сухой кусок хлеба, когда у тебя без того сухо в горле. Я ощущал его тяжёлый, но приятный аромат, как невидимые струйки осторожными лапками торопливо пробежались по всему лицу и коснулись волос, неслышно, но ощутимо пощекотали лоб и перебежали к затылку. Остатки боли замерли и начали собираться в тугой узел между висками, чтобы притупиться в сонном водовороте.

Дурман дыма старался взять надо мной верх с упорностью ворчливого старикашки вроде князя Ралтэфара. Я небольшими порциями глотал тёплые клубы, прислонившись к перилам балкона, и всё думал и думал… Да, мне не терпелось выдворить княжну восвояси, но я не имел и малейшей идеи с чего стоит начать. Сказать ей прямо? «Грубо» – самое слабое, как можно будет назвать сей поступок. Во всяком случае, это будет правдой, как бы сильно её природное уродство не соответствовало шарму девушки.

«К тому же, правда лучше, чем улыбаться и грызть себя за ложь», – втянув ещё дыма, я присел на лавочку. Я успел остыть, так что стоило пересесть поближе к жаровне, чтобы не стучать зубами от усиливающейся прохлады. Тренировки тренировками, но в рубахе и под тонким плащом…

Погрузившись в очередную неприятную мысль, я закусил трубку и сжался под накидкой. Тем не менее, я задолго до появления источника постороннего звука услышал чьё-то приближение. Лёгкие неуверенные шаги принадлежали к моему удивлению отчего-то не спящей в такой поздний час княжне Фанориа. Длинный сарафан, наброшенный на плечи вышитый большой платок. Высокие домашние сапожки, прячущиеся под подолом.

Меня всегда раздражало и выводило из себя чьё-то бессилие и слабодушие. С малых лет меня, как и всю Стаю, учили, натаскивали как щенков т’хавов или кильруоков. Но не её. Она могла быть не просто собой. Собой любой – капризной, растяпой, несущей откровенную чепуху просто для забавы. Для меня это было роскошью, хоть и позволительной. Сейчас мы оба были вольны дать волю желаниям. С некоторым «но» – нам, снова обоим, придётся учитывать интересы семей друг друга. Воля в цепях. Очень смешно.

Княжна наивно считала, что шла очень тихо. Наверное, ей казались несущественными шуршание подола и шарканье обуви, мне – забавными её попытки казаться незаметной. Не знаю почему, но я находил в ней странное очарование. В ней, в её презренной для солдата беспечности. Княжна завораживала одним своим появлением.

Она не замечала меня довольно долго, хотя нас разделяло десятка два шагов. Княжне больше пришлась по вкусу пылающая жаровня. Оно и понятно, всё-таки даже в Городе-под-куполом было куда как холоднее, нежели в Драконьем Клыке.

Наблюдать за княжной оказалось занимательней одному. Хаид не шутил под ухом, картина не ускользала от меня следом за движущейся каретой. Вопросом оставалось лишь то, как долго меня ещё не будут замечать…

– Кронкнязь, – Фанориа из Драноров вздрогнула в паре шагов от жаровни. Я позволил себе выдохнуть дым, который пришлось так долго держать в себе. – Простите, я мешаю…

– Совсем не мешаете! Пожалуйста, подходите к огню.

Ощутив прилив власти над ситуацией, мне захотелось задержать княжну вблизи. Теней не было рядом, а они смущали меня как лишние глаза и уши, что бы о них ни говорили. Я знал Хаида и Нису слишком давно, поэтому не мог игнорировать их настолько, насколько выходило у Ярчайшего не замечать присутствие его Тени.

– Простите, я никак не ожидала увидеть здесь вас, – княжна растирала ладошки и неловко поддерживала накидку. – Наверное, та женщина специально меня привела сюда, к вам.

Княжна опустила глаза и едва слышно рассмеялась. Глядя на неё, на её поведение, я перестал понимать что-либо. Она говорила такими поразительными загадками, что я засомневался, что голова начала кружиться из-за дыма Зубов Дракона.

Зима в перьях (Часть 3)

– Женщина привела? – нельзя было не признать, что меня нашли, чем зацепить. Я не слышал и чувствовал чьего-либо присутствия, а мне говорили об обратном.

– Именно, – княжна кивнула и нахмурилась в прищуре. – Сначала я думала, что это кто-то из прислуги, но она ходила слишком быстро и одежда на ней была странная. Кронкнязь, здесь случайно не водится никаких подобных призраков?..

– У Ледяного Пика хватает духовных хранителей, но я не слышал ни от кого, чтобы те кому-то являлись. Во всяком случае, никто не хвалился, – я пожал плечом, смакуя ещё глоток дыма.

Я был не любитель пустой болтовни, но краем уха ловил немало россказней. В основном их источниками были девчонки да совсем зелёные новички, только приехавшие в Пик и вступившие в Стаю. Старожилы ради шутки пугали иногда ребят, но любой, кому хватало глупости проверить слухи, вскоре разочаровывался в их щекочущей нутро пустой таинственности. Можно было и меня причислить к подобным глупцам. Лет до десяти я лазал по крепости в поисках древних проходов, по которым когда-то штурмовали захваченный агонарцами Пик. Как-то сторожил храмовую арку несколько ночей кряду в новолунье в надежде увидеть пару прогуливающихся силуэтов, принадлежащих божественным Каросу и Прозейдраде.

– Думаете, мне показалось? – вздохнув, княжна надула губы. – Я отчётливо помню её облик!

– Как же она выглядела, та женщина?

С каждым её словом мне всё меньше хотелось отпускать свою гостью. Будто грели меня не трубка и жаровня, а просто присутствие княжны Фанориа, тёплый взгляд с завитушкой чёрной краски, отходящей от уголка глаза ко лбу и щеке. Я так часто радовал себя лицезрением гибкости и ловкости Снежных Девушек, что нелия напротив меня казалась взбалмошным ребёнком. Наивная, хрупкая. Совсем как новичок, коему предстоит стать смертоносным ледяным жалом.

– Жилистая. С длинной белой косой, как Волки плетут. Прядки у висков с бусинами. Взрослые порой вплетают их в волосы, но с ними так неудобно, – княжна поморщилась и подтянула повыше платок. – И посох у неё был. Крепкий на вид, тоже бусинами увешанный. Явно из тонкого ствола сделан, нож к нему едва-едва прикасался…

– Мне стоит вас поздравить, княжна. Вас поприветствовала Белая Волчица.

Хотелось сохранять спокойствие, но я досадовал. Только прибыв, гостья завладела вниманием и Крепости. Мне подумалось, что уже и сам Пик принял княжну под своё покровительство как молодую госпожу.

– Странный способ. Для этого обязательно было будить? – княжна Фанориа коротко надула губы. – Я слышала крик. Не знаю, усну ли после этого…

Я понял, что успел согреться, когда затылок и спина похолодели от услышанного. Всё-таки я умудрился пошуметь, как и опасался. Между спальнями был большой коридор, да и княжне выделили дальнюю башенку, а это ещё несколько стен…

– Это не дух Волчицы. Это я вас скорее разбудил, княжна, – дым, и так не имеющий приятного вкуса, стал ещё неприятнее. – Волчица – защитница Пика…

– Что же вас напугало? – забота княжны тронула меня, и я в очередной раз убедился в верности своего решения. Её нужно увозить куда подальше от этой твердыни.

– Считайте это наказанием, княжна, – глоток дыма уменьшил бы мою вернувшуюся боль от воспоминаний, но я не стал продолжать дымить при княжне. – Лет в десять или одиннадцать я добровольно отрёкся от Зова. После этого мне иногда напоминают об этом решении.

Фанориа из Драноров замолчала. Её замерший взгляд о многом говорил. Я помнил, что о ней успел сказать Ярчайший. Романтичная и нежная девушка. Она не слышала своего Зова, несмотря на возраст. Она никак не могла услышать своего Наречённого, а я сам отказался от того, чтобы услышать зовущий шёпот своей. Наверное, ей стоило бы возненавидеть меня за подобный поступок. Просто от обиды.

– Это сильно больно? Ну, когда «напоминают», – княжна говорила медленно. Она перестала на меня смотреть прямо, и мне было тяжело не огорчаться перемене отношения.

– Почему вы так думаете? – неприятно было признавать то, что я принёс княжне первые огорчения. Да, хотел выдворить домой, но не желал приносить боль. Во всяком случае, так сразу.

– Вы курите крепкий сбор. Мой отец тоже курит сколько я себя помню, но чаще смеси с листьями Зубов Дракона. Он мне говорил, что дым от одних листьев хорошо снимает сильные боли и уводит от тяжёлых мыслей, – меня порадовало лёгкое движение поднявшегося и опустившегося плечика. – И… если вам необходимо, то можете продолжать курить. Я привыкла к запаху дыма, а боль не стоит терпеть.

Кивнув, я молча продолжил вкушать густой дым. Княжна присела на скамеечку у жаровни, поддерживая тишину. Пока я наблюдал за ней, мысленно переживая за её думы обо мне, гостья грела руки и грустно улыбалась. Постепенно она отвлеклась, обернувшись на панораму города, укрытого розоватым туманом. Внимание легко можно было объяснить – где ещё ночью так светло? Полной тьмы в Ледяном Пике не было никогда! Может, в те века, когда властвовали агонарцы…

– Как можно понять ночь наверху или день? – негромко поинтересовалась княжна, завернувшись в полы платка. – Свет от опорных колонн такой яркий!.. Это поразительно!

– Ледяной Пик – самый маленький город из всех Крепостей. Каждую Крепость поддерживает власть его Сердца. Ледяное Сердце согревает город и освещает. Совсем немного, на самом деле, – я мысленно припомнил, что ночь светла за счет почти полной луны, поэтому стал приглядываться к ближайшим колоннам городского купола. – Световых столбов очень много, поэтому так светло. Солнце и луна тоже передают сюда свой свет. По центральному столбу. В солнечные дни на него сложно смотреть. Всё равно, что смотреть на солнце. А ночью… ночью обычно приходит туман.

– В Клыке туман бывает утром, – вздохнула княжна, всё ещё разглядывая город. – Когда солнце появляется, он уходит. Наверное, морской туман не любит тепло.

– В Пике туман может и до полудня держаться, – продолжил я, разглядывая розоватые клубы буквально под балконом. В комнатах проявляется малая толика, всего лишь блеклое облачко. – Ледяной туман боится яркого света.

– Очень красиво. Кажется, мне начинает здесь нравиться, кронкнязь, – княжна перестала хмуриться и даже хихикнула, снова оборачиваясь к огню. – А я не верила Фаненисе, когда она говорила, что Ледяной Пик красивый.

«Как же ты ошибаешься, радость моих очей. Пик – чудовище, и я его выкормыш, разрешивший отсечь от себя всё то, что у обычных нелиев, подобных тебе, княжна, позволяет наслаждаться благословениями Учителей», – я глотал дым и уже не ощущал облегчения от горечи. – «Я мог любить, как позволили Боги. Отказался. Я мог быть любим роднёй, но не захотел даже попытаться разузнать о них. Вместо этого я научился охотиться и выслеживать врага. Я готов гнать свою двуногую добычу и упиваться её ужасом и отчаянием, чтобы убить без капли жалости».

Проводя между нами мысленную параллель, я засмеялся. Мы и вместе? Невозможно! Хищная сова и нежный лебедь! То, что обе птицы, ещё ни о чём не говорит!

– Я сказала что-то смешное? – пара карих глаз воззрилась на меня с таким испугом, что я мог подавиться дымом. Это не был смертельный испуг из сна, но в глубине стояла невыносимая тоска.

– Нет, что вы, княжна!

Придумать, нужно было срочно что-то придумать! Поймав себя на последнем из произнесённых слов, я сдержал смех и отвёл взгляд от княжеских зениц.

– Теперь понимаю, почему Ярчайший так долго просиживает с министрами. Пока они все просто обратятся к нему… – вспомнив лишь самых занудных помощников князя, я кашлянул от дыма. – «Покорнейше прошу меня простить, мой Ярчайший Князь…»

Лишь миг спустя я подумал, что шуткой обижу княжну. Её отец и матушка правили Клыком, нынче на троне старший брат. Мне выпадало как-то сражаться с ним против разбросанных лагерей агонарцев в лесной чаще. Ну, не с ним именно, я лишь видел его, будучи в другом отряде солдат. Но зато присутствовал на совете в военном шатре. Сло́ва мне тогда ещё не давали, но слушать и учиться разрешали. На князя Светлейший Хальвадор не походил, а вот на генерала на службе – очень даже! Гора мышц и немереный клубок пылающей и ждущей свободы магии. Такого умолять надо, чтобы не злился, ковриком расстилаться, дабы соизволили вытереть ноги, а не затоптать в гневе…

Звонкий смешок ледяной капелькой стукнул по маковке. Княжна кулачком сдерживала смех, хотя её очи так и искрились. Проследив за витком краски, подводящей левый глаз нелии, я ощутил в груди тепло.

– Довольно необычно такое услышать, хоть не могу не признать, что это очень остроумное замечание… кронкнязь, – весело выдохнула нелия. И вдруг замолкла, будто отрезали. – Боги, да я же такая же…

Снова рассмеялась, заставив звоночек в моей груди трепетать. Она сама забавлялась, отринув княжеские привилегий, не стыдясь слёз потехи. Сложно было даже понять – снисходя до моего уровня, солдата, коим я желал быть, или поднимая на свой, хоть и потайной. Терпения не хватало оставлять это тайной!

– А ещё у меня имя длинное! – хотелось добить секрет в зародыше, достать орешек до того, как появившаяся трещина начнёт сужаться. – Пока произнесёшь, утро наступит!

Княжна хихикнула, но через миг стала серьёзней, задумчиво уставившись в огонь.

– Фануиурэм, – словно что-то запретное, моё полное имя княжна Дранор произнесла негромким шёпотом.

– Фарэм, – поправил я, ощущая, как от голоса княжны становится одновременно жарко и невыносимо холодно, так холодно, как бывает, когда Ярчайший применяет магию.

– Фарэм, – усмехнулась княжна Фанориа, ещё больше понижая тон. Вздохнув, она улыбнулась. – Тогда меня звать лучше Риа.

– Наконец-то мы знакомы, Риа, – усмехнулся я и закусил трубку, дабы не сболтнуть всё-таки лишнего. Нелия же подсела поближе к огню и притихла. Наверное, боялась того же.

Беседа как-то не торопилась возвращаться хотя бы в малое из прежних русел. Фанориа грелась у огня и изредка улыбалась своим мыслям. Я курил, исподтишка поглядывая на неё. Когда дрова в жаровне начали прогорать, я принёс полено из ниши и осторожно положил его на угли. Мысли не собирались во что-то единое целое. Досадно.

– Вы правда Сова?.. Фарэм? – занятый своими думами, я удивился возникшему звуку.

– Ну, да.

От дыма Зубов Дракона начало подташнивать. Предельная дозировка, буду курить ещё, и станет худо. Под действием курева немного качало, так меня ещё и застали врасплох вопросом. На всякий случай я коснулся волос, решив, что у меня слишком спутались пряди, раз плетение вызывает сомнение. Три косы, равномерное плетение ото лба, если что-то и выбилось, то переплетать ничего не надо.

– Разве это не очевидно? – на всякий случай я слепо поправил волосы.

– В Клыке редкие семьи вельмож носят Родовое Плетение. Обре́зать проще. Проще ухаживать, - Риа неопределённо пожала плечами. – Я горжусь тем, что родилась Лебедем. Мне не стыдно показать, кто я есть… Просто в Пике Бездны молодые Змейки до восьми лет обязаны носить только прическу Змеи. Пока находятся под опекой Сияющего, все они словно его дети. Потом они могут изменить плетение согласно Роду.

– Или не изменить.

Я часто имел дело со Змейками, очень часто. Они любили носить маски и в бою полагались только на военное мастерство. Одинаковые маски, одинаковое плетение волос. Быстрые и яростные, воспитанницы Изумрудной Крепости вселяли ужас во встретивших их на суше агонарцев, в то время как их собратья караулили близ солёной воды. Вот только отбить у златовласых вторженцев жажду к витающей в воздухе магии Чёрного Леса всё равно не выходило. Презирая и ненавидя всех нелиев, они не брезговали дарами кормившей нас земли. Власть Крепостей манила их переплывать море и проливать собственную кровь. Но и на Змеях и Снежной Стае не закончились защитники…

По уху будто царапнули, а следом раздался стон. Я его скорее почувствовал, ибо сам звук терялся в стенах казармы. Нехотя вспоминалось и лицо проснувшегося солдата, коснувшись меня уколом в висок, как отголоском чужого Зова. После своих мук мне оставалось только перевести дух с глубоким вздохом.

– Вас утомил разговор, кронкнязь? – негромкий голос княжны Фанориа будто погладил по волосам. Когда я взглянул на неё, она осеклась, отводя глаза. – Фарэм, да…

– Я не устал. Почувствовал собрата по Стае. Ему, как и мне, не спится, – я пытался сохранять спокойствие. Фанориа и так беспокоилась, но мне не понравилось ощущать жалость к себе. А вот жалость к другому, мысль о её жалости… злила.

– Он тоже отрёкся от Зова?

– Именно. Как и любой в Стае, достигший двенадцати лет.

«Безразлично. Мне безразлично, что иногда побаливает голова после хорошего вроде сна», – я желал убедить гостью Пика, что новости для неё – обыденность местности, а для этого стоило нацепить сначала мысленно маску скуки. Пусть ей и не стоит знать, что большую часть времени Стая крепко не спит, дабы быть в состоянии боевой готовности. Я научился дремать, но теперь мне можно расслабиться совсем немного. Во всяком случае, я мог позволить себе засыпать каждый вечер.

– И вы… ты почувствовал одного из Стаи? – я не собирался радоваться тому, что Фанориа пропустила момент «о Зове».

– Да, – чрезмерная заинтересованность княжны настораживала. Мне подумалось, что она знает немало магов, которые обойдут меня в мастерстве, поэтому спрашивала о моих «талантах».

– Из-за заклятия Водного Зеркала? – уже с широкой улыбкой уточнила Риа.

– Не совсем…

«Заклятия-метки других Крепостей?» – меня удивила информированность княжны, только чуть позже я вспомнил о её родственных связях. Потомственные боевые маги и сильные колдуны. Пытаться удивить её чем-либо из разряда магических приёмов и уж точно из сочетания магии и оружия просто невозможно.

– Водное Зеркало больше подходит для родственной крови. Ну, я имею в виду, настоящее Водное Зеркало. Да, мы пользуемся одной из разновидностей, – я прислушался к натяжению невидимой нити, когда-то соединившей меня со Стаей. – Мы свою зовём Речной Сетью.

– Почему? – княжна рассмеялась, мне тоже стало весело от её смеха.

Различие между «Зеркалом» и «Сетью» на самом деле должно было быть огромным, а на практике же это было сотворение одного и того ж заклятия. Зеркало на короткое время связывало пару нелиев. Не только мыслями, памятью. Ты мог не только видеть и чувствовать прошлое другого так, как его видел он, но и принимать его эмоции как свои, ответно делясь тем, что припрятано у тебя в памяти. На то оно и зеркало – видеть отражение, чувствовать каждую рябь эмоции, словно это шевеление водной глади.

– Стая часто разделяется. В бурю сложно ориентироваться, когда ты почти никого не видишь. Речная Сеть позволяет нам чувствовать не только присутствие, но и примерное расстояние до товарища, – я вспомнил последнюю Охоту, вглядываясь в потолок городского купола. – Эмоции в бою могут мешать. Излишняя боль одного может стать фатальной ошибкой для целой группы.

– Вот оно как! – я уловил задумчивость княжны, тоже взглянувшей на купол.

– А ты откуда про этот приём знаешь?

– Я много со Змейками братца Тоса общалась, когда была в Бездонном Пике. Как же они танцуют под Зеркалом! – Риа так довольно захлопала в ладоши, что платок только каким-то чудом остался на её плечах. Мне даже показалось, что она забыла о прохладе, которая норовила сунуться в любую щель.

– Слышал о танцах, а видел только в боевом исполнении, – мой восторг пробрал меня от макушки до пяток. Кого-то менее устойчивого сей восторг бы скрутил и связал ужасом.

– А я несколько раз видела праздничное исполнение. В ярких костюмах, с красочными веерами и позолоченными спицами. Прекрасное зрелище! – Фанориа мечтательно вздохнула. – А ещё мои дедуля с бабушкой! Они нас с сестрой столько раз дурачили Водным Зеркалом!

– Тейр-Светлейшие? Или тейр-Сияющие?

Старшее поколение Князей, уже отошедших от управления!? Да княжна с пелёнок знакома с сильной магией. Росла в её окружении, впитывала с молоком, первыми словами и первыми шагами. Вот и первая зацепка в плане по выдворению! Светлейшей Фанориа будет здесь ужасно скучно! Осталось доказать, что в Ледяном Пике не только ужасно холодно, но и однообразно до сводящей скулы зевоты. Однако, этого мало, слишком мало. Тоска напугает слишком поздно, когда новое станет обыденностью. Мне нужно действовать быстрее.

Зима в перьях (Часть 4)

– Светлейшие, – Риа улыбалась каким-то детским воспоминаниям. – Они разыгрывали нас с Тэмми, меняясь внешностью.

– Полное Зеркало, – шутка вызывала уважение по отношению к возрасту. Даже достигнув пика магической мощи, довольно проблематично держать эффект на себе. Напряжение сказывается на физическом здоровье, довольно шатком для этой пары нелиев.

– Не отличишь, как ни пытайся! – закивала княжна, прикусывая губы. – Тэмми же получалось разгадать обманку. Драконье чутьё её выручало…

– А разве твоя сестра – Дракон?

Сама того не ведая, Фанориа не переставала меня удивлять. У неё есть брат, старший, правящий князь вот уже лет двадцать. Брат-Дракон, старший из потомков, единственный, кто должен был унаследовать Род отца. Княжна Рода Лебедей, Рода своей матери. Всё верно, вот только почему старшая сестрица княжны – не Лебедь? Тут получается либо матушка Риа не мать правящему Светлейшему, либо у этих Драконов разные отцы одного Рода… Как неудобно-то выходит…

– Да, я знаю, что это звучит, по меньшей мере, странно, но всё так и есть. Когда до меня в моё время начала доходить эта «странность», я, конечно же, замучила матушку расспросами, – она слабо пожала плечом. – Матушка ответила, что Альдера́с её хотел забрать, а отец вымолил у него матушку. Оттого и получилось, будто Тэмми родилась в маминой «новой» жизни. Первая.

– Чудно́, – хотелось поддержать Фанориа улыбкой, но слишком уж её рассказ был наивным.

«Альдера́с хотел забрать». Очень интересное выражение. Провалилась в глубокий сон из-за какой-то травмы? Тяжело заболела? Получила опасное ранение? Как бы то ни было, тейр-Светлейшая, матушка Риа, могла умереть. Может, её даже заранее хоронили из-за проблем, несовместимых с жизнью. Я слышал, что порой таких вымаливали у Богов. Только слышал, не более. Когда сражение в разгаре и от крови товарища снег плавится – до молитв ли? А тейр-Светлейшему хватило терпения, времени и сил. Вымолить жизнь… просто так Боги не помогут даже Князьям, а говорить с лёгкостью, что Боги позволили ещё остаться… Как же это любить надо, чтобы не побояться гнева Богов за дерзость? Не иначе как связанные Зовом!..

– Разве? – тепло и восхищение оставались в мечтательном взгляде и голосе. Да, ей оставалось только мечтать о подобной преданности.

– Конечно. Никогда не мог и подумать, что в одной личности могут чудеса сойтись, – не хотелось отводить глаз от неё взора, да смущать ещё больше не хотелось. – Ты родилась благодаря чуду, произошедшему с твоими родителями. Прибыв в Пик, полюбилась одному из старейших его хранителей. Правда, то, что ты проснулась благодаря почти запечатанному Зову не стоит ставить в этот же список…

– По-моему, это больше похоже на череду странных случайностей, – вздохнув, княжна тихо засмеялась. – Наверняка и в вашей жизни, Фарэм, произошло немало подобных событий.

«Например, я встретил тебя», – пытаясь отмахнуться от этой догадки девушки, отрицательно мотнул головой.

– Вопреки своему титулу, я просто солдат. По воле Богов отчего-то немногим сильнее большей части всех остальных бойцов, – меня позабавили воспоминания о том, как Ярчайший пытался вбить в меня это на элементарной практике, позволяя соревноваться с кем-либо из Стаи. Может, ему хотелось самому удостовериться, что он не зря возлагает на меня надежды, но я выходил победителем из схваток, пусть и не всегда. Наверное, именно это князя раздражало – действительно сильнейшим в Стае я не был.

– Солдат, который станет Ярчайшим. Какая же череда случайностей привела к этому?

– Очень многих и очень странных, – даже не соглашаясь поначалу с Риа, я подыграл ей и был награжден коротким звонким смешком. Однако он же заставил снова показаться тишине.

Огонь потрескивал в жаровне, а мы разглядывали спящий город в холодной дымке без слов. Как-то было даже необычно вот так просто, среди ночи, без Теней, без слуг. Мы не отдыхали за едой или питьём, не ждали кого или чего-либо, что бы могло заставить нас из-за безысходности искать первую попавшуюся забаву. Осознанный выбор, искренний. Во всяком случае, об этом свидетельствовала лёгкость тишины.

– Удивительно. Снаружи такой холод и одноликие снежные пустоши, а здесь – прекрасный цветок, полный жизни и сил. Для сомневающихся в силе Богов это первый шаг к тому, чтобы ощутить их могущество.

Я приметил, как княжна коснулась груди, продолжая рассматривать здания. Это походило на какую-то короткую молитву, когда касаешься своего амулета Старшего, проявившегося в день Посвящения. Я не слишком хорошо помнил своё Посвящение, проходившее в Храмовом районе Пика на самой площади. Со всеми, кто ещё проходил обряд, я слушал многоликий хор песнопений, вошёл в полудрему молитвенного дурмана и немало времени провёл в его головокружительных волнах. Я ощущал Лес далеко за стенами города, хотя мне, семи или восьмилетнему, было далеко до магической мощи тех магов, для кого такое чувство – плёвое дело. Я захлёбывался от восторга своей силы и не мог дождаться, когда нам позволят через ближайшие ворота выйти к шершавому ветру и кусачему морозу.

С первым прикосновением бурана я набросил на себя Перо и поднялся в воздух. До того мгновения я едва ровно летал, плохо набирал высоту и ориентировался в небе. Однако, новое чувство, насыщенность звериной мощью, направляли меня и раскрывали мои возможности. Меня швыряло в порывах ветра, смешивало со снегом, пыталось разорвать на части, но щадило. Со мной играли и позволяли ощущать игру. Это был Учитель, который не торопился показывается. Помню, я тогда отыскал небольшое ущелье и пережидал в нём бурю, а заодно дожидался ночи. Вечер наступал так медленно, но потом, когда небо потемнело, и на нём показалась такая яркая луна…

– Чтишь Старших больше, чем просто Покровителя, – я усмехнулся, напомнив себе про наивную романтику княжны.

– Матушка приучила. Потом уж я сама дозрела до её правоты, – Риа с глубоким вздохом снова и снова оглядывала потолок города. – Она наставляла меня ещё совсем маленькой, что неважно насколько сильно ты веришь в помощь Старших. Их присутствие ты ощущаешь, когда получаешь талисман от Учителя, а уж после всё от тебя зависит. Учителя́ всегда рядом, просто не каждый желает их услышать или увидеть. Боль, проблемы и горе слишком часто вопят в нас громче, чем шепчут Учителя, а мы чересчур разгневаны на Них за то, в чём крайне часто виноваты мы сами.

– Охо-хо! – от поразительной глубины заявления я громко хохотнул. – Не слишком ли дерзкое заявление? Учитель и прогневаться может!

– Прогневается – накажет. Или не накажет. Всё-таки я почти слово в слово повторила, – Фанориа на мгновения надула губы и сдвинула брови, чтобы почти сразу же усмехнуться и расслабиться.

– Повторила за кем? За Учителем? За своим Старшим? – я сбавил голос до шёпота, будто меня вдруг кто-то услышать может кроме княжны и вездесущих Богов. Гостья задумчиво вглядывалась в далёкую точку, но всё-таки кивнула.

«Да ладно. Стольких совпадений быть не может. Родителей Боги благословили, и дочь не оставили без внимания? Если и задаваться, то ты слишком тихая для этого. Либо сама не веришь в кару Богов за самовлюблённую ложь», – задумался я, наблюдая за очередной безмолвностью девушки-Лебедя.

– Спорим, я отгадаю кто твой Старший? – я понимал, что моя намеченная игра приняла попытку начаться. Детские обиды опустят меня до уровня червяка, так что нужно быть умнее и перехитрить игривую девчонку.

– И в чём для меня выгода в этом споре? – заинтересованность Риа слишком плохо пряталась в голосе.

– Попытка у меня одна, а Старших – Одиннадцать. Выиграю или нет – зависит от того, насколько громко твой Учитель подскажет мне правильный ответ. К тому же, если Старший настолько сильно обожает тебя, он останется на твоей стороне, – я пожал плечами, разыгрывая свой спектакль в «сомневающегося в честности даже своей».

– И что же на кону? – не поймайся княжна на уловку, она бы так быстро не спросила про цену.

– Желание. Вы подчинитесь моей прихоти. Всего раз. В рамках дозволенного статусом и приличием, конечно. И, если быть честным, обещаю оговоренное подчинение со своей стороны, – дабы выглядеть серьёзным, я намеренно растягивал слова и делал паузы. Формулировка должна была быть чёткой, без лазеек, открывающих все горизонты победителю. Быть пленником изворотливого ума мне не хотелось.

– Договорились, – княжна с прищуром ждала ответа и улыбалась. Наверное, уже строила планы как она устроит для меня гонку за её желанием. Не на того напала.

– Таутаринона, – я намерено растягивал имя Богини по слогам и говорил шёпотом, чтобы Фанориа ещё немного подтянулась ко мне поближе.

Разочарованный выдох княжны напоминал хрип. Я, дабы девушка не рассердилась на меня, не стал выказывать улыбкой или иным жестом превосходства радость такой быстрой победы. Только наблюдал, пока Риа снова не стала осторожничать в кругу лишних глаз.

– Фанениса проболталась? – я чуть было не испугался тона голоса Фанориа. Кажется, она была готова захныкать, как малое дитя.

– Могу поклясться своим Старшим. Никто не болтал. Ты сама выдала себя, – «и практически открыла мне путь, который выведет тебя из этого плена, мой наивный Лебедь».

– Не выдавала!

«Ну, точно дитя!» – слава, Боги, мне удавалось не смеяться! Скрестившая же на груди руки девушка сгорбилась и почти от меня отвернулась. В моих планах не присутствовало объяснять как я смог догадаться об её Учителе из Пантеона. Ну, если по характеру и поведению она похожа на отражение Великой Сестры – я-то тут при чём? Сестра благословила её красотой и шармом, вот только с Возлюбленным Зовом пошутила так жестоко, что и не придумать досаду неприятней.

– Я выиграл, – на всякий случай напомнил я.

– Выиграл, – сердито выдохнула Фанориа. – Желай, чего хотел!

– Пока что мне и так неплохо. Я оставлю желание на более подходящее время, – «когда ты сама пожелаешь поскорее убраться отсюда, я помогу тебе решиться».

– Никто об этом не должен знать, – княжна всё ещё дулась на меня, изредка поглядывая в мою сторону. – О том, что я вам проиграла желание.

– Не узнает никто, – коротко пообещал я и занялся чисткой трубки, для начала вытряхнув в жаровню дотлевшие листья. Риа снова замолчала, поэтому я не отвлекался и почти неслышно орудовал щёточкой из кисета.

- А можно я твоего Старшего угадаю?..

Отходчивость княжны из Клыка Дракона настраивала на хороший лад. Я был уверен – даже если я смогу ещё раз невзначай нарваться на лёгкую обиду, меня быстро простят. Но только лёгкую, так что стоило всё равно держать ухо востро.

– Угадывай, – я вычистил последний пепел и убрал трубку к кисету.

– Стариа́т? – задумчиво предположила Риа, накручивая уголок платка на палец.

«Отец Богов и Творец Душ. Почему именно Он?» – я усмехнулся и отрицательно покачал головой.

– Джуи́са? – не сдавалась княжна, хотя голос её становился всё тише. Я снова покачал головой. Риа тяжело вздохнула. – Наверное, если я начну просто перечислять Старших, то твой окажется в самом конце.

«Значит, мой Старший по твоему мнению мне не подходит?» – я не стал смеяться, подумав, что же может такого общего между мной и хладнокровной Богиней Перемен и Времён Года.

– Ка́рос, – назвав Учителя по имени, я вздрогнул.

Мне показалось, будто не я Его позвал, а Он решил вновь проявить себя и опустил на мои плечи свои широкие ладони. Пальцы слушались с большим трудом. Они едва сгибались, когда я пытался выискать на шее тонкий шнурок, не заметный глазу. Тонкий и крепкий шнурок, который невозможно перегрызть, разрезать или разорвать, который не виден, пока этого не пожелает носящий его. Он хорошо тянулся и удлинялся, но мысль снять его вместе с кулоном отчего-то походила на прыжок в глубокий чёрный омут с головой прямиком с высокого утёса. Нашёлся и амулет, талисман Учителя-Старшего, впервые проявившийся в ночь Посвящения из глупого ожерелья, сплетённого из полос холста. Тёмный срез дуба с полумесяцем-барельефом почти вдоль края среза. Лунный камень, минерал Кароса.

– Полуслепой Бог Ночи, – вновь спокойно вздохнула Риа и взглянула на мой амулет.

– Ну, в новолуние его второй глаз возвращается к нему, – решил пошутить я.

Усмехнувшись уголком губ, княжна в чём-то повторила мой недавний жест – провела пальцем по шее от уха к плечу. Её талисман явился из ниоткуда, как все прочие кулоны его рода. Круглая пластинка почти белого дерева и пара гранёных капель чёрного агата на ней.

«Лишь одной не хватает как символа Безмолвных», – от вида камней у меня перехватило дыхание. В Пике не было Безмолвных, нелиев, продающих своё общество. Или тело. Я бы узнал об их присутствии так или иначе. От невозможности завести свою семью – или потеряв её – они принимали этот последний обет. У них не рождалось детей, приютом им становились лачуги при храмах. Их можно было назвать жалкими, если бы они не оставались преданными своему народу. Молчаливые и, кажется, безразличные ко всему мужчины и женщины с татуировками трёх чёрных капель на щеке. Хладнокровнее их были, наверное, только посыльные Альдера́са, Всеотца, убийцы-тени, оставляющие у тел своих жертв перья ворона. Но и Ворон Альдераса, и Безмолвный, став солдатом армии Императора, шли в атаку без страха умереть. Впрочем, редкий нелий боится умереть, но эта пара не отличает свою жизнь от своей же смерти. Всегда поражался подобной волевой крепости.

– Красиво, – горло всё ещё крепкой хваткой сжимала тоска.

Две капли… Боги, вы можете быть жестокими. Но к ней, за какие такие поступки прошлого воплощения она вам задолжала? Кому и для чего оставлены эти знаки? Не мне ли, поясняя, на что пойдёт княжна, если я выпровожу её из Ледяного Пика?

– Хочешь посмотреть танец Снежной Стаи?

Я не мог позволить Фанориа подумать о Безмолвных и о себе как об одной из них. Я не мог гарантировать того, что она уже не огорчилась этой мыслью, а вот отвлечь её чем-нибудь новеньким мне было по силам. Да и тема была мне близка. Уж заболтать-то можно было попробовать. На первое время неприятное может отступить. Не хочу быть клеймом, не хочу вредить ей!..

– А Стая тоже танцует?

Услышав полный радости вопрос, я приметил, как княжна воспряла. Амулет она быстро вернула под одежду, подтянула края платка и во все глаза смотрела на меня.

– Конечно, танцует!

«Такие же смертоносные танцы, какими увлекаются и Змейки из Бездонного Пика», – меня грел вид радостной княжны. Тёплая от солнца Клыка Дракона она совсем скоро остынет в этих льдах.

– А когда я смогу увидеть представление?

Такие яркие искорки в глазах, всё та же наивность выросшего за крепкими стенами ребёнка сильного и могущественного нелия. Откуда ей знать, как достаются победы над неугомонными захватчиками? Представление… какие яркие представления Стаи видят агонарцы! Скольких уже пляски Стаи отправили обратно к их Богине?

– Совсем скоро. Стая встаёт рано. Ещё городской туман не ушёл, а даже самые младшие на ногах.

– А мы и не спим, – Риа хихикнула и с наигранным подозрением огляделась по сторонам. – Займём лучшие места?

– Обязательно, – «но самое лучшее место – среди детей Стаи».

Говорить прежде времени, что тренировки Стаи не похожи на грациозные занятия Змеек, я не стал. Гибкие и ловкие от природы или обученные с малых лет, они били быстро и точно. Стая учится силе, без выносливости не выжить в наших местах. И об этом пока что рано рассказывать. Как только она сама обо всём догадается, я стану эпицентром её гремучей ярости и исполнителем различных «хотелок», следование которым избавит от праведного гнева княжны. Спасибо за урок, тейр-Ярчайшая, но хорошо, что ваша «милая» внучка не наследует трон. Я бы с радостью передал ей право, жаль, мне никто не позволит мне этого – ни Крепость, ни Ярчайший.

– Интересно, Стая хоть немного… похожа на Змеек?

Княжна с, кажется, свойственным только ей оттенком капризности, нахмурилась и устало потёрла лоб. Этот резкий перепад настроения насторожил меня, особенно когда Риа покачнулась, всё-таки сохранив равновесие.

«Нет, она так сразу не заснёт!» – лишь подумав, я готов был засмеяться подвернувшейся мысли. Вот только с каждой долей мгновения состояние Фанориа менялось. Она засыпала, причём так быстро, словно…

Магия, направленная на княжну, прищелкнула меня невидимым хлыстом по макушке. Отголосок колдовства оказался слабым, чего нельзя было сказать о направленном приёме. Не спорю, меня волновало где же находится колдующий, но опасным для себя я его не считал. Да и не до дум мне было. Я больше переживал, как бы Риа не упала, уснув у меня прямо на глазах. Однако я совсем не ожидал, что меня могут опередить.

Парнишка-Ворон появился совершенно беззвучно. Благодаря контрасту его одежды со стеной, я приметил его выходящим к нам на балкон. Ни шороха, ни шелеста. Он подошёл прямо к княжне, слишком вовремя придержав её рукой, чтобы его действие хотя бы попыталось показаться случайностью. На меня имперский наследник не обращал ровно никакого внимания.

– Если ты попробуешь колдовать на княжну Фанориа, когда в Пике находится Ярчайший, тебе придётся несладко, – полушёпотом предупредил я помощника Нисы.

Прежнее спокойствие парня куда-то пропало. Его взгляд ткнул меня со стремительностью метательного ножа. Воспоминание о его сражении с Тенью Ярчайшего были довольно свежи, но мне с трудом верилось, что именно эти глаза горели огнём битвы. Меня буравили острые фиолетовые стекляшки.

– Если ты позволишь своим рукам лишнее, я прирежу тебя, – голос Ворона был совершенно лишен эмоций. Я бы мог вспылить из-за чрезмерной наглости и отсутствия уважения ко мне у Тени, но усугублять положение не стал. – Риа не хотела сюда приезжать. Совсем. А сейчас ты не даешь ей спать.

Вновь слишком умело он взял её на руки. Небольшая разница в росте не помешала ему удобно подхватить девушку, а жилистость – без труда начать движение со спящей ношей к выходу.

– Я стану ей мужем. Ты и тогда будешь мне угрожать? – я бы не сказал, что вмешательство Ворона пришлось кстати. Игнорировать его дерзость не стоило.

– Стань, а там уже посмотрим, – уважения у парня не прибавилось. Он даже не остановился, бросив мне слова. Только прибавил шагу, чтобы ещё быстрее скрыться в туманном полумраке подкрадывающегося утра.

«Назойливая же ты Тень!» – хотя бы перед собой я захотел сохранить лицо и не опускаться до грызни с тем, кто заведомо ближе к Риа. Я оставил его в покое, оставшись у очага в ожидании, когда прогорит полено. Время я потратил с пользой – элементарно подремал, чтобы после возвратиться в комнату и вернуться к той же дрёме. Спать снова у меня бы не получилось. Слишком уж я боялся нового кошмара.

Зима в перьях (Часть 5)

Тем не менее, я неплохо отдохнул за остаток ночи и кусочек утра настолько, что смог присоединиться к тренирующейся Стае практически без опоздания. Меня смутил контрольный вежливый поклон от заметивших мой приход товарищей. После они снова вернулись к занятиям, ничем больше не отвлекая ни меня, ни себя от упражнений.

Хаид, мой привычный напарник и Тень, исполнял приказ «отдыхать», поэтому мне не нашлось напарника для учебного спарринга. Да и кто бы составил компанию кронкнязю? Пришлось заниматься одному. Захотелось хорошенько нагрузить мышцы, поэтому вместо привычного топора я выбрал в арсенале сатту́р, боевую косу с прямым лезвием и разделяющимся пополам древком. Лёгкое после секиры, но с возможностью сменить боевую дистанцию. Для меня же в тот момент – потренировать большую часть тела.

Сначала – без оружия. Полный разогрев тела, упражнения на гибкость для широких размахов. Руки, ноги, постановка тела. Лёгкий завтрак, потом новая медленная разминка, сравнимая больше с отдыхом после еды. Только позже я всё-таки соизволил взять в руки саттур.

«Не секира», – я попробовал сменить направляющую руку с левой на правую, смеясь и сердясь на себя же одновременно от привычки держать правую руку свободной, чтобы в случае чего дать сдачи. Пересилить себя, сменить руку, крепче сжать непослушными пальцами, примериться для выпада. Вроде не так уж и сложно, вот только тело отчаянно сопротивлялось подобному насилию. Мышцы безнадежно ныли, и пришлось на первое время отказаться от затеи. На приемлемое для боя освоение нового оружия и без того уйдёт не один год, а для первого раза даже неплохо. Могло быть и лучше, но, видимо, я не старался из-за того, что не выходило не думать о княжне. Самую малость, но я не мог как следует сконцентрироваться.

– Наглая, наглая ложь! А ещё кронкнязь!

«Мечты сбываются!» – я почти ощутил кислый привкус иронии благодаря прозвучавшему голоску Фанориа. Княжна появилась на лестнице, ведущей к тренировочной площадке, со стороны выходящих к городу бараков. Причина именно этого направления стала понятна сразу – Тенью в позднее утро была Фанениса, а та лучше всего ориентировалась в городе по зданиям боевой части Пика – сторожевым башням, постам и различным арсеналам. Наверняка и княжну провела теми же тропами.

Я прервал занятие, получив крупинку удовольствия от вида того, как одетый в меха и тонкую шерсть сгусток недовольства топает по ступеням. Отчасти я жалел, что не выбрал место поглубже, вот только пришлось бы выбрать другое оружие – лук или метательные ножи. Занятая же мной площадка безопасной была как раз для оружия ближнего боя.

– Вы забыли что мне пообещали? – княжна уже была на последней ступени и развернулась ко мне полностью, громко заявляя о своём присутствии. – Вместо обещания вы меня бросили!

– Вы сурово меня обвиняете в том, что я не совершал! – мне не сильно-то пришлось ждать, пока Фанориа подойдёт ко мне достаточно близко, чтобы мне не потребовалось повышать голос до крика. Устроив древко саттура на плечах, я широким жестом оглядел площадку, без слов призывая и Риа осмотреться. – Княжна, вы же в первом ряду и прямо сейчас! Простите, но из всех напитков имеется только холодная вода…

«Как же вы предсказуемы, милая княжна!» – подумал с усмешкой я, тут же услышав капризное сопение. Ниса вела себя куда тише, но от её недовольного взгляда у меня подвело живот. Видимо, она была одного мнения со своей госпожой. Быстренько же они спелись!

– В моём исполнении, если пожелаете, сможете увидеть довольно неуклюжую попытку дуэта с саттуром, – я взглянул на покоившуюся на плече косу в надежде, что и Риа заинтересуется ей, но девушка и не думала униматься. Кулачки опущенных рук белели от сжатия.

«Злитесь, княжна. Всё правильно. Продолжайте», – я мог, кажется, сколько угодно наблюдать за утончённой яростью гостьи из Клыка Дракона. Как же мило и в то же время грозно, смехотворно грозно, она выглядела!

– Не буду обманывать, я чаще держу в руках топор…

«Забалтываем чепухой. Больше злится – больше раздражается. Мне даже не придётся что-либо изощрённое придумывать, чтобы княжна сама решила – в родной Крепости уютнее», – я наслаждался полученным эффектом не меньше, чем улыбкой и смехом Риа.

– Он очень тяжёлый напарник, и грации ему не хватает, но такой надёжный! – во всём нужна мера, так что я сдерживал смех через улыбки. – Не желаете ли сами… потанцевать?

– Танцевать? С оружием? Да вы сошли…

«Да, есть немного. Иначе здесь не выжить. И неизвестно что ещё лучше», – я мысленно хихикал и потирал ладошки. Не сдаваться, идти до конца!..

– Это там что, ножи метают?..

«Где?» – вопрос пришёлся кстати. Я отвлёкся от преждевременных празднеств и обратил внимание на кого-то отличных от княжны. Обернулся к внутренней части тренировочного двора, куда ежедневно или раз в пару-тройку дней ставили новенькое бревно с привоза. Метать лезвия или спицы, стрелять из лука просто в щиток посчитали скучным, но их всё-таки установили прямо на стены позади закреплённого ствола. За долгое время доски немало расщепились, но большая доля попадала всё-таки по цельному дереву.

– Нравится следить за метателями? – я снял с плеча саттур и первым, как приглашающим жестом, пошел к стрельбищу и повёл за собой Фанориа.

– Наверное, – донеслось из-за спины. На меня обижались, но уступчивость Риа смягчала детский гнев.

Пяток низких пеньков, на которых на время тренировки раскладывали спицы или ножи, пяток укреплённых на вкопанные основы брёвен напротив. Охотники Стаи, оттачивающие броски в то утро, занимали лишь тройку, но ненадолго прервались, дабы кивком поприветствовать зрителей. Не в моей природе, но ребят зубы чесались покусать за уже надоевшее внимание.

– Здорово! – Фанориа в восхищении сжала руки у груди. Я был готов ощетиниться на товарищей, хотя они просто делали своё дело, пока я относил саттур на ближайшую стойку и сменил его на свёрток метательных спиц.

– Ничего необычного.

Пришла моя пора обижаться, как бы мне ни хотелось оставаться равнодушным. Но я злился. Казарма казармой, но Риа не стоит восхищаться найденными «диковинками». Как солдата, меня научили выпускать эмоции на постороннее, а не на Стаю или тех, кто слабее по рождению. Сила нужна для дела. Например, обороняться от агонарцев.

Тогда я тренировался, был на стрельбище. Вынув из свёртка спицу, я примерился к бревну на несколько мгновений, а после метнул лезвие в цель. Рука дрогнула, я не промахнулся, но от центра сместился, да и спица вошла криво, на развороте. В бою такой замах смог бы хорошо ранить, но не остановить.

– Завораживает, – вздохнула под боком княжна, умаслив моё самолюбие и гордость. – Как же много непоправимого всего за миг может сделать такая красота…

Я бы расплылся от похвалы, но в то же время проглотил ещё больше горечи разочарования, если бы чуть позже повернулся на приятный слуху голос. Пока я расправлялся всего с одной спицей, Риа добыла вторую и рассматривала её, осторожно вертя в руках. Я нарочно выбрал полюбившуюся мне форму, чтобы не сплоховать, – похожую больше на нож. Очень вытянутый ромбик стали с центральным желобком, повторяющим форму лезвия. В тонких боевых перчатках такой спицей можно пользоваться и как двусторонним ножом, чтобы колоть противника, взявшись за спицу по центру. Тяжелее, чем с круглым сечением, но привыкнуть можно.

– Оружию позволительно быть красивым ровно до тех пор, пока оно не начнет убивать. В смерти красивого нет ничего, – буркнул я, наблюдая за пальчиками, держащими спицу. Они даже тоньше её…

– В таком случае, в самой жизни нет места радости. Красоте можно радоваться, но сама жизнь не что иное как очень медленная смерть, – Фанориа улыбалась в отблеске света на спице и гладила полированный металл. – Рождение чего-то нового заставляет гибнуть старое, чтобы когда-нибудь самому постареть. Стоит радоваться каждому мигу, движению, звуку. Гореть, пока возможно, и учить своему огню тех, кто только начинает тлеть. Вдохновлять жить!..

«Перечит!» – не слишком думая о том, что учу своему льду Риа, я искал слабину в её словах. Девушка же, встретив тишину, улыбнулась ещё шире и пристально посмотрела на бревно, в которое я всадил спицу. Я ждал продолжения разговора, но вместо него дождался взмаха тонкой руки. Что-то от её движения замерло в моей груди и со слышимым лишь мне грохотом упало до уровня пупка. Спица из рук княжны мягко вонзилась в ствол ровнее моей и лишь немногим ближе к желаемому центру.

– И часто ты упражняешься со спицами?.. – я так растерялся, что упустил все словесные ухищрения княжеского ранга.

Голос сел до хрипящего полушёпота. Я мог язвить и глумиться, но само движение девицы для броска затыкало меня. Если я пускал от ведущего плеча почти по прямой, то княжна метала от противоположного плеча, как с разворота, так ещё и через низ. Непривычно.

– В Пике Бездны – всё время, пока родители не видят, – Риа кивнула Нисе, и та быстрым шагом поспешила вернуть нам спицы.

– Но это бывает нечасто, а последние годы и вовсе редкость, – предположил я, поглядывая на Фаненису, а после – на разочарованную княжну. Она поджала губы и хмуро опустила плечи. – А рука набита. Есть же секрет!

– Может, и секрет, – огорчение сменилось задумчивой тоской.

Фанориа забрала у подошедшей Нисы одну из спиц и снова стала вертеть её в руке. Я вновь ждал, теперь броска, вот только княжна отложила спицу и интенсивно потёрла ладони одну о другую, словно те нуждались в разогреве или даже мытье. Тем не менее, Риа всё смотрела на ладони и морщилась.

Применение магии ощутимо щёлкнуло по маковке. Практически одновременно с этим, с малым запозданием, княжна подула на руки, над коими заклубился густой пар. Захрустел, затрещал, плотнея и вытягиваясь, чтобы стать куском льда, чрезмерно похожим на отложенную спицу, чтобы быть случайностью. Двинулась Риа стремительно. Быстро перехватила ледышку и кинула в бревно без какой-либо подготовки. Может, и следовало – сосулька пусть и воткнулась в дерево, но от верхнего среза её отделяло самое малое два-три пальца высоты.

– Большая вышла. С мелкими проще, – Фанориа подула на раскрытые ладони снова, призывая магию и облачко пара.

На одной льдинке ничего не закончилось. Ледяная тучка творила осколки один за одним, чтобы они со свистом проносились от Риа к бревну и разбивались на звонкие обломки. С каждым снарядом поток льда усиливался, наседая на ствол. Помимо ледяного крошева, полетели и куски коры, а там и щепки. Магия в Стае не слишком была в почёте просто из-за того, что учили нас больше обращению с оружием, отчего от постоянной колкой щекотки у меня, кажется, замёрз затылок. Колдовство привлекло и занимающуюся Стаю, особо после того, как с десяток льдин тоньше моей спицы оставили от бревна жалкие лохмотья.

Княжна выдохнула с таким удовлетворением, что мне было впору позавидовать. Запрокинув голову, Риа глухо засмеялась. Сбивчивое дыхание она и не пыталась восстановить, улыбаясь каким-то своим мыслям. Я же смотрел то на остатки бревна, то на хрупкое создание, что разобралось с его целостностью.

«Её бы в Стаю. И не важно, что она так магией умеет. Научим остальному», – мигом пронеслось в моей голове.

– Кажется, я перестаралась, – княжна наконец-то разглядела во что превратилась цель её магического приёма.

– Надо думать, – поддакнул я и соглашаясь с ней, и в то же время восхищаясь её умениями.

– Я помогу поставить новое, – в Нисе проснулся кошак из Стаи, и она заторопилась к подоспевшим младшим ученикам, вынимающим остатки пня с креплений.

– Хорошо, – уже в спину Тени бросила Фанориа. Поёжившись, она спрятала руки под широкий меховой воротник. – Было весело. Но теперь голова кружится. И пальцы не отогреваются.

– Так бывает. Здесь много магии помимо твоей. Отчасти поэтому мы не пользуемся почти никакой магией в самой Крепости, – я протянул к княжне ладони. – Подай руки. Ну!

– Зачем? – девушка робко оторвалась от пушистого воротника.

– С непривычки болеть будут.

Заполучив тонкие ладошки, я без жалости нажал на середину ладони. Княжна пискнула и попыталась освободиться, но я только сильнее перехватил нежную добычу. Дальше я стал уже осторожнее мять подушечки под фалангами и растирать пальчики и ладони княжны.

– Город Ледяного Пика больше других насыщен магией и, применяя магию свою, ты сопротивляешься в первую очередь силовому полю города. Вот только чувство приходит позже. Неконтролируемый выпуск магии не приносит боли, а вот намеренный – другое дело…

«Какие тонкие и маленькие», – растирая пальчики, напрасно причинять боль княжне я не собирался. Прогонять её своей наигранной неловкостью и открытой агрессией было бы слишком низко. Силой бы я просто-напросто сломал её, по-настоящему. Не приученная к грубости и жестокости… Эта показная храбрость со спицей единственная для неё.

– Чем больше магии ты применяешь, тем сильнее сопротивление. Чем больше магии в тебе, чем ты сильнее и выносливее, тем меньше Крепость давит на тебя…

Поясняя для княжны, я вдруг задумался о том, как мы расстались с ней этой ночью. Её Ворон применил к ней магию. Наверняка, как мне после подумалось, он или знал о последствиях применения столь неслабого приёма, или до сих пор валяется в своих покоях и мучается от судорог в конечностях, если не от головной боли. Я желал ему терзаний. Кем бы он ни являлся, он не смел наглеть до той степени, сколько позволил себе.

– Ты так уверенно обо всём рассказываешь, что утверждение о том, что «вы не пользуетесь магией» крайне сомнительно, – заметила Риа, морщась от новой растирки.

– Серьёзно магию продолжают преподавать тем, кто желает ей заниматься. Этого достаточно, – сделав паузу, я сжал ладони княжны своими, надеясь быстрее согреть и уже не так изуверствовать с нежными ручками. – Ледяной Пик известен своими ледяными магами так же, как Клык Дракона славится отборными огнедышащими ящерицами.

– Не так уж близко меня к драконам допускали, – обиженно пробубнила Фанориа.

– Мои успехи хуже, чем того желал бы Ярчайший, – в тон ей добавил я, больше занятый мыслью отчего руки княжны остаются такими холодными. – Как его наследнику, мне нужно отлично владеть родной магией Твердыни.

– Во всяком случае, мне понятно, почему выбор вашей партии пал на меня, – новая обида Фанориа на этот раз задела меня.

Опять вспомнился Ворон и его язвительные уколы словами. То, что княжна не по своей воле приехала в Ледяной Пик. По наставлению родителей, по договору Князей,.. не важно. Важно то, что она не желала находиться рядом со мной.

– Однако мне было весело. Кто знает, может, всё именно так, как мне описывали?

Глубокая зудящая царапина сменилась шёлковым поглаживанием. Не знаю, может, эффект не был бы таким сильным, если бы девушка не смотрела на меня. Признаюсь, я не мог припомнить, чтобы хоть кто-то из девушек смотрел на меня так. Я видел, как их взоры горели восхищением от моих успехов, когда я хорошо сражался с кем-то из Стаи или возвращался из очередного похода. Был поверхностный интерес. Внешность, сила, ловкость – вот и весь шарм. Не было любопытства что там, куда глубже размашистых движений топором, снежной бури, следующей за совой-оборотнем, и княжеской раскраской лица. А ей было интересно.

Зима в перьях (Часть 6)

Наверное, именно интереса я и испугался. Настолько, что почти отбросил от себя руки Фанориа. Я хотел видеть у неё отвращение ко мне, хотя бы непонимание. А княжна просто опустила глаза и принялась растирать ладошки. Вместе с этим, будто нарочно, прозвучал сигнал смены тренировки, медный колокол в башне старой казармы.

– Что это? – княжна встрепенулась, ища источник звука.

– Стае пора на следующую тренировку, за стены крепости. Пойдут в Лес. Может, загонят зверя. Мне нравилось зайцев ловить.

Я хотел вместе с ними уйти, желал поохотиться. Наша прогулка с Хаидом только раздразнила аппетит, а княжна не была преградой. Ничего не останавливало, лишь чувство долга перед гостьей. Оставлять её на Тень просто-напросто неразумно. Она натворит немало глупостей в моё отсутствие лишь потому, что ей никто не запретит. Выше неё по рангу рядом никого не будет. Как за маленьким ребёнком, за ней нужно было приглядывать.

– Ловить? Не голыми же рука… – на вдохе Риа широко заулыбалась. – Ты ловишь его Совой! Одеваешь Перо и охотишься!

– Да.

«Предсказуемость. Как много в этом слове…» – я словно видел перед собой меньшую из княжон, любящую таскать печенье и оборачиваться мелким совёнком, чтобы пакостить. Это она умела просто замечательно!

– Ты камнем падаешь с неба и хватаешь?..

– Именно.

Предельная краткость. Иллюзия интереса развеяна. Пришло детское восхищение. Пытаться серьёзно пробиться к этому непоседливому существу бесполезно. Дитя глухо к советам. А здравый смысл, каким бы страшным ни был, манит к себе сильнее, чем мёд – муху. Смешать восхищение со своей скукой в нужной пропорции, и, возможно, «здравая Риа» снова улыбнётся мне. Нянька из меня никудышная, а избавиться от своих желаний посредством их исполнения мне не терпелось.

– И мне тоже можно полетать за городом?

«Об этом речи вообще не заводилось», – я стал прислушиваться к словам княжны внимательней, ища зацепку в её логике.

– Там холодно, – стал отговаривать я. Уступать позицию проснувшемуся в Фанориа ребёнку было нельзя.

– Тебя это не останавливает. Ты же тоже хочешь выбраться под небо, – тон голоса девушка сбавила, как и пыл. Я принялся выискивать разницу между обращениями ко мне на «ты», надеясь, что это не способ обмануть меня внешним равенством. Преимущество находящегося внутреннего дитя имелся только одно – показать, что главнее его кто-то здесь есть.

– Я привык к холоду, и у меня есть хорошая одежда для подобных случаев.

Как ставить фигуры для «Призыва». Присматриваешься к противнику и подбираешь подходящие именно под оппонента. Княжна тоже осторожная, и она опасается отказа. Капризов не предвидится.

– Дома мне разрешали летать вдоль берега моря. Или над озером, почти касаясь воды. Я соскучилась по крыльям. Под куполом же не полетать, верно?..

«Замечательно. Разумные аргументы без серьёзного намёка на жалость», – не отпугивая Риа словами, я пожал плечом и согласно кивнул.

– Перо – сильная магия, пусть и врождённая. От неё не уйти. Фанениса будет рядом. Я не буду её сильно беспокоить, честно.

Взгляд на Нису, отпускающую от себя так же уходящих за стены младших. Ранговое сочувствие равной по годам, но не положению. Можно и уступить.

– Хорошо. У Нисы есть запасная форма. Должна подойти. Не копайтесь, не хочу ждать, – я кивнул в сторону ворот, которые могли пропустить нас к солнечному свету и снегу. Сопровождение Фанориа я оставил на её Тень, отправившись сменить одежду перед выходом и облачиться в меха.

Девушки оправдали доверие и для обещания княжны, и для умелых рук названной Тенью. Я как раз успел прихватить с собой кильруоков, что могли пригодиться в роли щенков для скучающей девицы. Мой Клык счастливо путался под ногами, облизав мне пальцы от радости встречи ещё до того, как я упрятал руки в перчатки. Пёс Фаненисы, Вой, подобно хозяйке, косился на нас с пренебрежением, что не помешало ему с лаем промчаться к своей Снежной Кошке и внимательно обнюхать княжну. Форма Нисы, подтянутая у талии и плеч всё равно добавила княжне солдатской осанки, хоть и не была утяжелена оружием.

К боевым псам, ведущим себя довольно дружелюбно, Фанориа отнеслась с осторожностью. Она не подала слишком вида, что её сильно испугали кильруоки, но ответно гладила она обоих собак настолько мало, насколько зверюгам хватило, чтобы распознать в ней союзника и привычно пристроиться за мной и Нисой по бокам.

Короткий ледяной тоннель, по сравнению с проходом, через который Риа въехала в город, удивил её. Девушка не говорила ничего, только восхищалась ахами и вздохами, рассматривая мутный и всё-таки прозрачный потолок над собой. Мы прошли пару ворот, чтобы первый же ветер качнул в своих порывах. На этот раз Риа удивила меня – она засмеялась после проявления стихии и сильнее запрокинула голову, разглядывая почти безоблачное небо.

Я взлетел быстро, без предупреждений. По плечам ударило морозом как-то слишком резко, поэтому я без рывков набрал высоту и воспарил над переходом. Нису хорошо было видно, а вот Фанориа я заметил позже пятнышек кильруоков. Одетое ею белое оперенье слилось с фоном, но она выписывала подо мной аккуратные кривые. Держалась высоты в пару этажей, как и говорила. До меня донёсся лай раздразнённых кильруоков, и я поднялся ещё выше, чтобы отдохнуть в парении на потоках воздуха.

Тело неприятно кололо. Я собрался уж начать сердиться на себя, на то, что размяк после небольшой тренировки. Такая простая магия, после которой долгое общение с тяжелыми копьями – желанный отдых, а у меня уже…

«Не уже», – резко оборвал я мысль, выравниваясь. Перед выходом я хорошо растёр руки шерстью, та ответно колола, отчего я почти не принял во внимание, что зуд вызывал не только материал. Такой зуд вызывает и магия, когда её насильно вытягиваешь из тела. Но я же… Вытягивал не я. Я до Пера вообще магию не использовал.

«Полетали и хватит!» – настойчиво я направился к земле, снизившись широкими кругами. Совиный облик я скинул стремительно. Мне даже показалось, что я спрыгнул с самого низкого облачка на снег на радость Клыку и под внимательным взглядом сжавшейся под мехами Фанориа.

– Холодно, – пожаловалась княжна, поймав мой взгляд.

– Знаю, – кивнул я в надежде подбодрить её. – Скоро согреешься.

– Возвращаемся? – подала голос Ниса, почти не шевелясь рядом со своим таким же спокойным кильруоком.

– Не сейчас, – я ещё раз пристально посмотрел на Риа и подозвал свистом Клыка.

Пёс, расслышав командную тональность, завалился на спину, в свою очередь пропуская через тело оборотническую магию собственной крови. На широкие лапы встало уже куда большее существо, став в холке выше меня. Я заторопился с ремнями, заранее свернутыми и закреплёнными на поясе формы.

– Хотите покататься? – не слишком-то довольно спросила Фанориа, пока я натягивал упряжки поверх заворчавшего Клыка.

– Ты едешь со мной, – я подмигнул девушке и потянул кильруока за готовые ремни. – Верхом на псах ездила?

– Ездила, – буркнула княжна, не двинувшись с места. – Зачем нам куда-то ехать? И ножками дойти можно. Уже за воротами так дуть ветер не будет. Или доставите меня прямо к усадьбе?

– Усадьба – потом. В город вернёмся позже. Сначала тебя следует отогреть. Я объясню на месте, обещаю.

Раз уж княжна не торопилась к кильруоку, я сам подвёл пса поближе. Быстро – а от этого без разрешения – подсадить Риа на спину псу не получилось. Она отстранилась, но самостоятельно, хоть и не то чтобы ловко, вскарабкалась по ремешкам на хребет Клыку.

– Ниса, догоняй, – я занял место позади княжны Клыка, взявшись за основные ремни так, что она почти оказалась у меня в объятиях. Проскользнувшая мысль смутила, посему я поторопил пса, погнав его по узкому прокопанному в мерзлоте ущелью прочь от Ледяной столицы.

Фанориа знающе держалась на спине кильруока, и слова не вымолвив, пока я гнал пушистого зверя. Нису, обернувшись, я увидел в облике её зверя, грязно-белого барса, бегущего вровень с необращённым кильруоком. Впрочем, к концу пути дышал тяжелее обычного лишь мой Клык, да и тому хватило ума для успокоения схватить рыхлого снега и тем напиться.

Среди видневшихся из башни Твердыни промороженных и скрытых снегом скал нас ждало совсем крошечное поселение. В отличие от многих других подобных сёл, имеющих вход-провал в подземные пещеры, это получало немалую часть провизии как раз из Ледяной Столицы. Стая, проходящая мимо после охоты, частенько оставляла местным добычу или помогала чем-либо по хозяйству. Лишний снег убрать там или сколоть наледь. Последняя могла бы показаться неуместной из-за постоянных холодов, вот только как раз холода в посёлке боялись меньше всего.

– И чем плоха ванная в Пике? – знающе буркнула Ниса, попутно стряхивая с накидки снег.

– В ней княжна отогреется совсем ненадолго. Изволь позаботиться! – я помог вовсе замолкнувшей Риа спуститься на землю. Дальше Тень должна сама всем помочь своей госпоже, пока я буду разбираться с дежурящими в посёлке управляющими.

Как и желал, я ушёл на охоту в ближайшую рощу. Заяц, попавшийся мне, был отдан первому же управляющему в деревушке. Только после этого я позволил и себе отдохнуть в общей купальне в мужском крыле и хорошенько отмокнуть в ароматной горячей воде. Действительно горячей воде, подогретой не магией, как в Крепости, после которой порой колет и чешет кожу как после грубой шерсти.

В общий зал купальни я выходил в замечательном расположении духа, но совершенно не ожидал того, что княжны и Нисы там не будет. То, что Фанориа заставила свою Тень помочь ей вернуться в Пик без меня я очень сомневался. Выбираться так быстро из каменной чаши, чтобы сунуться на мороз? Княжна не настолько безумна!

– Почему нельзя было сказать, что хотите мне показать горячие купальни? – Риа затягивала поясок длинного кафтана, надетого поверх однотонного сарафана до пят.

– Потому, что я не хотел. Пришлось познакомить с этим местом, – я перевернул чистый стаканчик на столике рядом с лавкой, которую занимал, и налил княжне чая. – Почему ты мне не говорила, что у тебя с магией особые отношения?

– Не понимаю, – Фанориа приняла не озвученное приглашение и присела рядом, обняла ладошками глиняный стаканчик с чаем и пригубила питьё.

– Какой у тебя ранг в магии? Почему ты практикуешь именно магию Льда? Почему не Огня или Ветра? Почему вообще – магия? – я развел руками, будто пытался обхватить большую проблему княжны и желательно целиком. – Кто из магов Клыка обучал тебя хотя бы основам?

– Ну…

– Тебя никто не учил, – наверное, я рассмеялся от облегчения, сжав пальцами переносицу. Засопевшая от обиды Риа подтверждала мои слова. – Тогда, это к лучшему.

– Если я сделала что-то плохое, то я не специально, – капризная сторона княжны дала о себе знать. Ещё немного, и она точно бы захныкала.

– Ты ничего не сделала, – успокоил я её, подмигнув, как иногда пытался помириться с внучкой тейр-княгини Кэлебкары. – Однако, даже хорошо, что всё произошло как произошло. Ответь ещё вот на какой вопрос – после твоих тайных занятий магией у тебя долго руки не отогреваются. Я прав?

– Поэтому я обычно занимаюсь в полдень, когда тепло и солнце яркое, – пробурчала Фанориа, прижимая руки к животу. – А ты откуда знаешь?

– Без обид, но твоя магия сама вроде как показала себя, – я пожал плечами, увидев, что девушка собралась снова возмущаться. – Выслушай, пожалуйста.

– Ладно, – Риа закрылась за своим чаем.

– Магические солдаты делятся на шесть основных рангов, по возрастанию – Дух, Князь, Принц или Сын, Король, Император, ну, и Бог. Мой ранг – Король, и я достиг его посредством тренировок. Остальное – врождённый талант, – говорить о своих преимуществах перед кем бы то ни было мне совсем не нравилось. Да и смущало безмерно, словно я хвастался. – Помнишь, я пытался согреть твои руки после того, как ты колдовала?

– Вышло долго, но я согрелась, – Риа заулыбалась и закивала.

– А вот это не так, – я покачал головой и прикусил губу. – У меня после этого начало ломить руки. Ты вовсе не согрелась. Ты восстановила затраченную магию. Через меня.

– Я не хотела ничего!.. – испуг княжны так её затронул, что она чуть было не расплескала чай.

– Знаю! – заторопился я успокоить Фанориа. – Это вполне нормальная реакция сильной магии на присутствие не менее сильной.

– Постой! Моя магия – примитивная и слабая. Да, я усилила её, но это всё, что я сделала!

– Милое усиление…

«Градина» действительно не слишком сложная вариация ветки ледяной магии. Когда кусок льда размером с палец. Когда его создаешь прямо на ладони. Когда нужно приложить усилие, чтобы использовать творение как шип.

– Только ты явно расслышала не всё, что я тебе сказал. Но послушай самое главное. В отличие от большинства магов нашего ранга, тебе просто необходимо побыстрей отыскать учителя. В Пике их достаточно, так что в этом проблемы не будет, - я промочил горло глотком из стаканчика. – Неприятность заключается вот в чём: ты плохо контролируешь силы. Магии в тебе хватает, но для своего восстановления она забирает ресурсы из твоего тела. Тепло тела. В следующий раз ты можешь даже сама себя заморозить. Насмерть. Однако, как и первичная ступень ранга мага, ты можешь для восстановления впитывать магию из окружения. Как раз этому тебе и стоит научиться.

– Как сложно звучит… – поникла Фанориа. У меня же осталось впечатление, будто я её по меньшей мере отругал. Опять!..

«Вот, что сложного? Ты собственной магией сама себя убить можешь!» – начать всё объяснять заново, но на этот раз подробнее просто не получилось – к нашей небольшой компании присоединились Ниса и ещё несколько девушек из Стаи. Последние, видимо, состояли в ночной страже и только вернулись обратно, задержавшись для самой горячей ванны в округе. Не винить же их в этом, сам такой же. Наставления же пришлось убрать на дальнюю полку.

Оставили ли нас ещё раз в покое? Конечно, три или четыре раза за десяток дней. Хоть Ниса у княжны была, и Фанориа было не скуки. Тень и мне не раз помогла. Отвела к одному из магов, занимающихся со Стаей, чтобы Риа дали пару-тройку уроков. Девушка же умудрилась меня удивить своими успехами как только представилась первая возможность, причём с очень даже «женской» стороны, а не «княжеской». Сотворила новый для меня десерт какой-то, заморозив фруктовый крем. С тёплым пирогом вышло просто замечательно. В остальном же день изо дня перетекал с небольшим перерывом на сон.

В отсутствие Ярчайшего мне приходилось выполнять бо́льшую часть его обязанностей и не оставлять свои. Стая обходилась без меня до приезда Фанориа, а вот после была рада моей помощи. Хороший следопыт и быстрый солдат всегда был в цене, особенно среди снегов Пика. Так что забот мне хватало, настолько, что каждый раз, отправляясь на отдых, я только тогда вспоминал, что снова не сказал княжне Клыка Дракона главного. Дни бежали и мчались, а я, даже видя её краем глаза, не мог пересилить себя и хотя бы намекнуть, что не смогу её принять больше, чем гостью Ярчайшего. Или – правильнее – не разрешу сам себе.

И, тем не менее, она привлекала меня. Энергичностью, наивностью, возможностью забыться после всего, что сваливалось на меня за весь день. Я словно оказывался в другом мире, если таковой вообще мог быть. Терять её общество я не хотел. Да сама мысль о том, что я смогу и дальше вот так возвращаться в крепость, к теплу очага и аромату вкусной еды, чтобы я смог услышать её смех.

«…Ведь от него бывает теплее, чем от очага», – подумалось мне, когда я со стороны наблюдал за тем, как Фанориа объясняла Теням правило очередного состязания. Нам обоим показалось довольно забавным то, что имена парней, следующих за нами по пятам, совпадают во всяком случае в один слог. Что касалось моего напарника-Снежную Двойку, то Риа резало слух просто от того, что «Хаид» казалось ей незавершённым от «Хаидгор», а наши запинки от воспоминании об этой звуковой неувязки били по терпению ребят. А вот состязаться за право, чтобы его называли по полному имени, пришлось по вкусу обоим ребятам. Проигравший же «наслаждался» сокращённым вариантом до конца дня. По сравнению с «Харом», «Хаи» для Барса не казалось большой потерей.

За гонкой ребят наблюдал, помимо нас, один из младших отрядов Стаи. Не каждый же день увидишь, как пара взрослых воинов карабкается по обледеневшей скале, чтобы достать стрелу своего повелителя. Я сам Совой отнёс стрелы с разноцветным оперением, и теперь посмеивался над счастливым Хаидом. Ворону стоило иногда опускаться на землю, и победа друга лишний раз радовала меня, да и Риа не отставала, тычками подбадривая княжича, скорее как брата и друга, нежели охранника.

Веселье закончилось неожиданно. Совсем как дерево, которое срубили одним точным ударом. Мы так распалились, потешаясь, что едва не пропустили момента, когда к нам со стороны Пика приблизилось трио всадников на кильруоках. Зверей как раз заметить-то было не сложно, когда те были в два, а то и в три раза больше обычного жеребца, так что полностью событие мы не пропустили.

Нелиситтар спешился, в то время Ярчайший оставался в седле. Увидев князя, я подобрался не только физически, но и мысленно. Столько раз я торопил себя, напоминая о приезде правителя Пика, но оказался не готов на деле. Слишком уж как-то быстро пришло назначенное время. Ярчайший не предупреждал о точном дне возвращения, а я надеялся, что князь задержится ещё хотя бы на денёк. Но чего я только не ожидал, того, что Ярчайший будет не один. Ну, его Тень, не считается, конечно…

Я поприветствовал князя глубоким поклоном головы, а вот ради статной фигуры в тяжёлом чёрном плаще опустился на одно колено в снег. Дышать было очень трудно от присутствия мужчины, и от его магической силы, и от ощущения могущества нового гостя-нелия. Может, соперничество Теней двух господ то ещё явление, но вот приезд Императора – событие из категории необычных чудес.

– Слава Императору! – горло оцарапало морозом. После я услышал, как следом за мной откликнулись ребята из Стаи, но давление на плечи не стало от этого слабей.

Каменный князь (Часть 1)

Я набрал пригоршню свежевыпавшего снега и просто смотрел на нежные белые хлопья, которые не таяли от жара моих рук. Я не ощущал холода, а тот в свою очередь будто отказывался признавать моё тепло. Спокойствие от присутствия знакомого льда обнимало меня и облегчало груз, что не покидал меня во всё время отъезда. Как же я скучал по этой прохладе, по слепящей белизне края, по ревнивому морозному ветру!

– Я дома, – шепнул я под нос и умылся наконец-то снегом из горсти.

На этот раз кристаллики льда стали водой, и я смахнул их меховой рукавицей. Лишь после этого я вернулся в закрытые сани. Терпеливый возница подогнал кильруоков, и полозья снова заскрипели, подминая под собой ледяной наст.

– И стоило просто так выходить? – заворчал на своей меховой лежанке мой гость. Голос он подал совсем не сразу, а только после того, как я прикрыл за собой дверцу повозки и сам устроился на грубой медвежьей шкуре.

– Вы сами пожелали отправиться в одних санях со мной, Повелитель, – напомнил я, попутно прислушиваясь к магии местности. Приветствие Ледяного Пика походило на нежное прикосновение к шее, от холода которого встают волосы на загривке.

– Не отправься я с тобой, ты бы подготовил Крепость к моему приезду. Я же предпочитаю неожиданные визиты. Так вернее, – ворчание почти прекратилось. Голос Императора больше походил на урчание сытого кота.

«Вернее, конечно, вернее. Иначе естественность спугнуть можно», – присутствие Повелителя мне приходилось терпеть. Не принять его я не мог. Всё равно, что оспаривать власть – Крепость примет меня с распростёртыми объятиями, а гибкие пальцы Императора сожмут моё горло, чтобы позволить Крепости выбрать нового покровителя из живых. Странное сравнение, но от истины недалеко.

– И зачем ты так делаешь? Тебе по приезду приготовят ванну или на худой конец снега в тазе принесут. Невтерпеж? – Повелитель из ворчуна перевоплотился в язву, глумясь надо мной без зазрения совести.

– Это сложно объяснить. Наверное, это моё приветствие для Пика. С того пригорка, где мы остановились, его впервые можно было заметить в полную высоту, а не кончик башни, – мне стоило усилий, дабы представить на месте кого-нибудь из моих подопечных, чтобы оставаться равнодушным к нелестным замечаниям.

– Самопровозглашенная церемония. Ты соблюдаешь собственные ритуалы перед Твердыней, но торопишься уступить трон Пика Фануиурэму. Не считаешь это, по меньшей мере, забавным? – Император откинулся на спинку сидения и искоса поглядывал на меня.

– Вовсе я не тороплюсь. Фануиурэму стоит жениться до того, как он будет готов занять место Ярчайшего, – смотреть слишком долго на Повелителя оказалось затруднительно, поэтому я отвёл взор на точку чуть выше его плеча. – Жена – ещё один способ охладить его излишне пылкую голову.

– Что-что, а тебе пылкость явно не грозит. Ледяной Пик тебя охладил куда сильнее, – Император фыркнул, заворочавшись на своём месте.

– Повелителю не стоит искать проблему там, где её и без того нет.

Наверное, со стороны сложно было поверить, что я мог быть дружелюбным. Я держался у самого края, насколько я вообще мог быть спокойным в подобной ситуации. Магия позволит мне успокоиться, но нужно для этого хотя бы прибыть в город.

– Надеюсь, что ты не обманываешь сам себя, – наконец, Император перестал сверлить меня глазами и завернулся в меховое одеяло.

Нравоучения мне читал только Повелитель. Давненько закончились те времена, когда меня призывали к ответу учителя или отец. Я сам пожинал плоды своих поступков и трудов, и, если бывали промашки, они принадлежали именно мне вместе с наградой или вместо таковой. Твердыня принимала моё упорство, иначе бы я не удержал её трон. Меня можно было бы назвать мальчишкой, когда я стал Ярчайшим, но до сих пор я честно ношу отметки правящего князя на правой половине лица. И всё же Император продолжал видеть во мне взрослого ребёнка. Великодушно.

Я видел вдали Крепость, до неё оставалось не так много, но я ощущал неудобство. Пальцы казались слишком лёгкими из-за отсутствующих колец. Металлические когти нередко остужали порывы мыслей одним своим блеском, а тогда, в повозке, я тосковал по их тяжести и желал поскорее вынуть их из дорожной шкатулки. Да и к делам мне хотелось вернуться поскорей. Фарэм, может, и справился с делами в связи с моим отъездом, только мне не хотелось чувствовать последствия неожиданной поездки. Наверное, Император был прав в чём-то. Слишком уж я привык править в Ледяном Пике, чтобы вот так сразу, в разгаре сил, оставлять наследника один на один с хлопотами всего региона. В то же время становиться тейр-Ярчайшим и советником при Фануиурэме мешало скорее всего моё странное тщеславие. Или страх.

Без трона Ледяного Пика я не видел жизни, та просто теряла какой-либо смысл. Мне нравилось ощущать прикосновение усталости, когда я царапал пергамент и выводил чёткие строчки. Я ощущал необходимость в поездках по землям, чтобы увидеть своих подчинённых. Я жаждал защищать их так, чтобы они видели в своих успехах… свои усилия. Моё существо трепетало от восторга, когда задуманное удавалось, когда среди жителей царил покой и достаток, а я при этом оставался в тени. Чтобы наблюдать за их будничными радостями, для коих я сам не был рождён. Каждому – своё.

Император почти убедил меня в том, что действительно желает увидеть будущую чету Ярчайших, не просто оценит одним взором когда-то разрешённым им же союз. Повелитель собирался благословить пару. Сказать, что меня это устраивало – слишком мало. Благословение Императора – всё равно, что незримая божественная печать свадебного договора. Чтобы благословлённые каким-либо правителем Чёрной Иглы тяготились супружеством?.. Не было такого. В состоянии ситуации с Фаремом и Фанориа это могло бы показаться каким-то подкупом моего расположения. Но я поверил, не задумавшись даже о попытке меня перехитрить. Размяк.

Да, Император Та́ргор отличался от своего отца изысканным лукавством и слишком меткими насмешками в узком кругу. Словесная язва прощалась Повелителю не из-за ранга. Своими остротами он больше ковырял гнойники намеченной цели и, несмотря на изощрённую жестокость отношения, направлял по лучшему пути. Лечило же раны время и события, созданные всего лишь словом Императора. Зная о свойствах речи и острого взгляда бледно-зелёных глаз высочайшего из нелиев, отпадёт всякое желание не думать о том, что именно его семейство владеет полной властью божественной крови, что, якобы, воплощения Всеотца и сильнейших его детей порой приходят на земли смертных, чтобы наполнить Имперский род новой порцией великой силы. Будучи коронованным на престол Ледяного Пика предыдущим Императором, я не сомневался в величии его могущества. Что же до сына… Иногда меня посещала язвительная мысль о том, что пора бы Богам вспомнить о наследниках имперского трона и позаботиться о снабжении оных своими вариантами для партий кронпринцев. А Повелитель между тем читал меня, как открытую книгу. Снова и снова.

Я дорожил своей властью, оставаясь голосом Императора. Тот же редко влиял на различные меры, которые принимались мной и тройкой князей остальных Твердынь. Фарэм впитал отголоски моего нрава, кажется, все до единого, посему я видел в нём достойную замену. Он станет сильным Ярчайшим, но в своё время. Народ Пика не должен замечать смены Хранителя. Наверное, за последние тридцать лет лишь приближенные Ледяного Трона да Крепость были в курсе, что Ярчайший трижды менял имя. Я очень надеялся, что в свой период успел достаточно пошуметь, чтобы имя моего отца затерялось в самых укромных уголках Империи. Дядюшка Ниндасэ́н, советник при князе, а ныне – тейр-Ярчайший, достоин большего. Пока я подрастал, он потратил немало сил, чтобы Ледяной Пик успокоился и укрепился, а я вскоре продолжил его дело.

Однако, любая сила требует покоя для восстановления. При всём моём уважении и старании соседа-князя, в Бездонном Пике не было места, где я бы мог расслабиться. Не хватало чувства близости холода, далекой песни буранов, равнодушия снега. Кололи глаза зелень густых лесов и синева моря, в то время как от шума его волн я ощущал беспокойство. Не зная о безопасности, Стая не спит крепко, вот и я не мог никак выспаться, с большим трудом отдавая тело во власть дремоты. Наука Снежной Стаи не забывается, и всё же от тревоги я ощущал себя никчёмной размазнёй. Забавно.

Что-то во мне рвалось домой сильнее обычного. Я едва успел выехать за стены Пика, как мне сдавило грудь от тоски. В крепости остался мой наследник и его будущая супруга, и я не мог не волноваться за них. Особенно – за Фарэма. Зная его колючий нрав, я опасался, как бы он чего не учудил в моё отсутствие. Если с привычными делами он справится, без сомнений, то в отношении княжны его ждало немало подводных камней. Утонченная дочь Светлейшего и прямолинейный солдат из Ледяной Крепости. Я побаивался за итоги их встреч. Уговаривал Фарэма на супружество и не верил в него. Что за обманчивая двуличность рыхлого льда?

– Кажется, кто-то магией забавляется, – Император, прежде молчавший в ворохе одеяла, хихикнул. – Пойдём, посмотрим?

– Ворота мы ещё не проезжали, – я ощущал близкое присутствие центральной башни Снежной Столицы, но, не видя, знал, что до города и его защитного купола ещё имеется отрезок пути.

– Неужто не отогрелся, чтобы ещё раз выйти, Ледяной Князь? – привстав с места без усилий, Повелитель торопливо постучал по крыше повозки, чтобы ту остановили, и шустро для недавней вальяжности юркнул за дверь. Я же подумал, что с детьми бывает проще спорить, нежели с Императором.

Нелиситтар привёл нам пару кильруоков ещё до того, как прозвучала сама просьба о них. Никакой изощрённой упряжи, лишь простые ремни, коими удовлетворяются солдаты в походах, но такое обстоятельство не остудило пыл Императора. Повелитель быстро и удобно разместился на спине пса. Кивнув в сторону, он немедля двинулся в указанную сторону. Обогнать себя мне позволили вскоре.

Об охране заботы не было, как, впрочем, не было Тени у Императора. Свита никому из нас не требовалась, и сам выезд казался необычным лишь своим наличием. О, верховая прогулка на кильруоках за стенами ледяного Пика – подобное могло прийти в голову Повелителю только из чистого детского любопытства. Я же не ощущал причинной магии со стороны, отчего тихо презирал себя за беспрекословное подчинение. Да, я сопровождаю Императора, здесь и стыдится-то нечего. Слишком привык к своей власти.

Вообще, я и не подумал бы удивляться, приметив вскоре впереди кучку тренирующихся ребят из Стаи. Я сам, да и Фарэм, проходили через ежедневные переменные занятия то среди снега, то у казарм отрядов. Ничего особенного не было заметно и с этими ребятишками, пока я не завидел среди них несколько излишне взрослых фигурок. Там были и кронкнязь, и княжна, и Тени обоих. Наверное, не будь рядом Императора, моему милому наследнику уже тогда бы не поздоровилось.

Фарэм понял мои намерения без слов ещё до того, как вместе со всем отрядом поклонился сначала мне, а после почти синхронно с остальными припал на одно колено. Мне не нужно было и пытаться уловить отголоски его мыслей с помощью сильной магии, достаточно было видеть его усилия не поймать мой взгляд. Даже если мне сразу не получилось поучить уму-разуму, это не значит, что я не доберусь до наследника Пика немногим позже. Всё-таки я наконец-то вернулся на свои земли, а уж здесь-то я могу полноправно развернуться. Мне известен каждый уголок, каждая пылинка и крупинка в Морозной Столице, я прекрасно знаю окрестности. Ни одна буря не станет для меня помехой в пути, каждый буран – лишний ориентир как какая-либо скала или дерево. Помеха – глаза Императора. Пока Повелитель здесь, на всё, что я способен, это на хороший подзатыльник для Фануиурэм. Даже этим я воспользуюсь. Не волнуйся, Фарэм.

Отряд младших убрался в Крепость под шумок. Они лишний раз откланялись, пока мой воспитанник перед Императором извинялся за то, что отвлёк пополнение Стаи от тренировок. Правильно сделал, что просил прощения не у меня. Иначе бы досталось всем, о чём знали присутствующие. Может, кроме княжны, её Тени и Императора. Последний же наверняка догадывался о положении дел и благоразумно молчал. Повелитель, может, и стоял выше всех в Империи, но позволял Князю быть первым на доверенной земле.

Нелиситтар заранее спешился и отдал поводья пса Фарэму. Пока я мысленно перетирал вопрос как он осмелился вытащить княжну в непривычный для неё холод, он подсадил нашу гостью на кильруока и сам сел позади неё.

– Мы с Ярчайшим ещё погуляем немного. Не ждите нас, – я даже не успел натянуть повод, когда услышал голос Императора. – Да, Фануиурэм, было бы неплохо, чтобы в усадьбе узнали о нашем приезде до того, как прибудут повозки с вещами.

– Конечно, Повелитель, – быстро кивнул мой коронованный помощник. Его пёс взял быстрый темп в прыжке и быстро помчался по утоптанной дорожке. Теням оставалось лишь обернуться в их Шкуры, чтобы Вороном и Барсом поспевать за господами.

Я не сказал и слова поперёк, хотя меня начала покусывать досада упущенного азарта. Будто у меня из-под носа увели так просто попавшуюся добычу. Наверное, ловящий крыс кот испытывает подобную обиду, упустив мышонка – накормить его всё равно накормят, но обида за свою неловкость крепко присядет на память.

– Не подумал, что можем детишек спугнуть, – вздохнул Император, тронув кильруока. Пёс лениво сделал шаг и не слишком торопился с новым. – Жаль. Кажется, им было весело.

«Для Вас все «детишки». Все, кто даже немногим младше Вас», – мысленно огрызнулся я. Ворон, за коим я наблюдал, превратился в точку на фоне обледеневшей стены. – «Веселье! Бесполезная глупость!»

– Поколдовать за стенами в радость, когда Пик под куполом давит на маковку в любом другом случае, – в противовес мыслям, вслух я не то чтобы соглашался с Императором, сколько высказывал без того известный местным факт, что Твердыня не любит слабых магов.

– Если уж в радость просто поколдовать, то я поражаюсь тому, что ты не остался в одиночестве, мой друг, – Повелитель усмехнулся и на ходу потрепал кильруока по загривку. – Ты вообще радоваться умеешь? Сияющий Тосара́гра приготовил замечательный банкет, а ты умчался, едва стоило закончиться обязательной части. Впрочем, о чём я?.. Ты и на обязательной встрече Князей первым теряешься в коридорах Чёрной Иглы.

– Столица Империи сто́ит того, чтобы уделить ей пару вечеров ради прогулки, если в Твердыне стало вдруг тесно. Что до Бездонного Пика, то после родного снега в нём было слишком жарко.

Говорить о том, что я чувствовал беспокойство за Фарэма, не только не пришло в голову, но и пристыдило вообще от мысли высказаться за переживания. Будто я собирался жаловаться! Ни за что.

– Жаль. Ты бы видел новое поколение Змеек! По примеру магов Стаи из Змеёнышей начали тоже выбирать колдунов Воды и Земли.

Вздох Повелителя мог принадлежать разве что гордому родителю, а не довольному зрителю. Восторг же подобного рода мне казался пустым фарсом. Получит он этих колдунов в своё распоряжение, как и моих ледяных чародеев. Элита армии, драгоценное оружие. Если Стая и Змейки, переходя в полное подчинение Чёрной Игле, становится отборным мясом авангарда, то до лёгкого ранения магов стараются не допускать. Всё равно, что позволить расколоть на пару-тройку частей тонкую фарфоровую чашу. Склеить-то можно, но прежней, целой, та не будет никогда. Подобные трещины, как шрамы, проникнут и в магическую оболочку солдата.

Для израненных магов это приговор. Приходится закалять «фарфор». Упорно, шаг за шагом укрепляя волю и тело. С одной стороны так готовят боевого т’хава. Чтобы его на пике гибкости умертвить и сделать из хребта хлыст. К тому времени он выгрызет немало агонарских глоток. Покрытый шрамами от ножей пытавшихся защититься. Это не впервые оскалившийся щенок. Быть оружием и после смерти для них – высшая честь от Охотников из Чёрного Леса. Мага, раненого глубоко в свой пик, лучше оставлять в покое. У него страдает не тело, а разум, его врачевать сложнее.

Отчасти я даже был рад, что прошли те времена, когда агонарцы с большими армиями вторгались на наши земли. Слишком уж часто покалеченные маги выбирали вместо жизни свой «путь чести» и шли на полшага раньше мечников, расчищая соратникам путь. Мы же живём в лучшее время, вот только это не значит, что солдаты не гибнут в сражениях, а маги не сходят с ума после стычек с магами противника. Масштабы стали меньше, а оттого – потребности. Меньше, но ненамного.

– Это было прекрасно! Они говорят-то с трудом, а водяными брызгами управляют так, что забудешь о чём думал! – Повелитель вёл пса и посмеивался себе.

«Конечно, они просто привыкли к преследующей боли и элементарно не могут описать её проявления из-за того, что говорят ещё плохо», – мысленно поддакнул я, примечая искоса, что Тень надел Шкуру и труси́т чуть поодаль.

– А какие цветы по желанию девочка одна могла выращивать прямо на глазах! Попросишь голубую орхидею – вырастит! И тут же, на этом же цветке и ромашка тебе будет, и лилия!..

«…и гибкая лиана, которая обовьёт шею агонарцу и будет медленно сдавливать до тех пор, пока он не издаст последний вздох. А девочка будет смотреть на это с таким спокойствием, словно ничего особенного не происходит. Да, такими «талантами» и разбрасываться!..» – я медленно свирепел. Слишком уж мне было хорошо известен процесс выращивания из нежных детишек хладнокровных чародеев. Мне претило знание не только по причине моего непосредственного участия в деле.

Император улыбался воспоминаниям, когда я просто искоса поглядывал на его радость. От её бессмысленности было тошно. Кому-кому, а Императору не знать о творящемся в казармах любых направленностей?.. Уж ему-то известно гораздо больше! Чего стоит отсутствие Тени! Повелитель, обходящийся без помощника-телохранителя? Или разум покинул его, или…

– Я знаю. То же, о чём не знаю – догадываюсь, – голос Императора царапнул меня где-то у самого горла.

– Повелитель? – во взгляде этого странного в своём многообразии проявлений нелия застыла опасность. Я мог храбриться, но всё же не мог не напрячься.

– Каждый из подобных нам делает всё, чтобы подопечные не знали испытанных нами… неприятностей. Мы закрываемся от близких фальшью и продолжаем делать своё дело, – Император с застывшей улыбкой следил за дорогой. – Но самая большая ложь достаётся именно нам от нас самих. Мы боимся признаться себе, что мы такие же слабые. Мы не позволяем признаваться просто потому, что последствия нашей слабости чудовищны. Однако, вместе с признанной слабостью мы получаем самую большую награду.

– И что это за награда? – умозаключения Повелителя завели меня в тупик, превратившись из лабиринта в замкнутый круг.

– О, ты не готов узнать о ней, – он покачал головой. – Совсем не готов. Может, никогда и не будешь.

«Да неужели?» – меня мало пугала догадливость Императора. Меня не впервой укоряли в чрезмерной серьёзности, но чтобы вот так, как глупое дитя оставить в безвестности, да ещё и обвинить в каком-то уродстве, умолчать о нём и высмеивать мою недалёкость? Худшим в этом положении было то, что я сам видел себя этим ребёнком, ощущал неполноценность, хотя, кажется, жил для того, чтобы услышать похвалу из уст Повелителя, увидеть хотя бы жест, улыбку, взгляд, предназначенный лишь мне. А выходило иное – высмеивание, презрение, отчуждение. Снова.

«Плевать!» – скажи мне то же самое любой из Хранителей Твердынь, горечь обиды, может, и не посетила меня вовсе. Но мой собеседник был тем, кем он был, и я ничего не мог с этим поделать. Он не продолжал, и неприятное чувство отступало с молчанием. Я же не стал распалять думу – со мной просто играли, пока не поняли, что у куклы лопнула где-то нитка. Было ли это иллюзией, проверять не решились. Мало ли что можно ненароком оторвать?..

Каменный князь (Часть 2)

Врата в город, кажется, избавили меня от новой тирады Императора. Может, Повелитель и не собирался завязывать новый разговор, да только правды я никогда бы и так не узнал. Опять же из-за того, что взрослые держат детей подальше от того, что их якобы не касается. Смех, да и только.

В конце концов, и усадьба показалась. Повелитель позволил слугам занять себя и увести в покои, а я смог наконец-то избавиться от дорожной одежды в укромном уголке. В небольшой приёмной, совмещающей комнату отдыха и довольно захламлённый рабочий уголок, я развалился в кресле и вытянул ноги, хотя до спальни было рукой подать. Лишь здесь я мог позволить себе вздохнуть с облегчением, пинком отправить в угол скинутые сапоги, заныть в тон уставшей спине и потянуться со всей неторопливостью.

Поездка, множество споров и решений, от которых голова гудит, как колокол. Так ещё и тревога за наследничка! Дела быстро бы вернули меня в прежнее русло, да Император увязался посмотреть на молодых! Даст своё императорское благословение – и восвояси! Но мне был так нужен отдых! Совсем немного! Окна комнатки выходят во двор усадьбы и не пропускают с улицы дневную суету в отличии от окон спальни. Завесить проёмы плотными шторами, понежиться в купальне, переплести волосы, а после вытянуться на свежих простынях!

В предвкушении расслабленности и наслаждения от покоя я до хруста потянулся. Рано, Император в городе, а мысли о Фарэме жужжали над ухом со страстью готовящейся ужалить пчелы. В первую очередь требовали решений проблемы, скопившиеся за отъезд, после – те, что нельзя задерживать на день отдыха. А уж после-то!..

– Си́тта, – негромко я позвал свою Тень. Никогда не замечал, чтобы кто-то звал его данным мной сокращением, а Нелиситтар на него откликался. Тем не менее, в дверь дважды постучали, выждали несколько мгновений и бесшумно прошли в заполнившуюся светом из коридора щель.

– Мой князь, какие будут распоряжения? – Рысь расправил плечи на фоне прикрытой двери.

– Фарэм где? – коротко буркнул я.

– Незадолго до Вашего приезда отбыл c охотничьим отрядом, – Тень вежливо склонил голову, но его поклон как всегда напоминал вслушивающийся в шорохи жест. Настороженность Нелиситтара меня приятно забавляла, как всегда.

– А княжна Фанориа?

– С утра не возвращалась. Сейчас у башни магов Снежной Стаи. Когда на очереди Хаидгору быть Тенью княжны Фанориа, княжна не отправляется на прогулку по городу, – в одном тоне, на одном дыхании отрапортовал мой страж.

– Маги? Гуляет по городу с Фаненисой?

Первое, о чём я подумал – призвать девчонку, но мысль об этой Тени страшно утомляла. К тому же за серьёзность к делу я и выбрал её на её место. Может, её преданность ко мне не дрогнула, но вот преданность княжне только окрепла. Выманивать тайны госпожи я не собирался, но из Фаненисы вытащить то, что она посчитает лишним – не разгадывать хитрости Фарэма. Да и то, что мне нужно было знать для подспорья новых вопросов, мне уже сказали. Как раз сама Фанениса и сообщила. К кому ещё обратится другая Тень, как не к одной из своих?

– Для меня есть распоряжения? – повторно спросил Нелиситтар, не разгибаясь, в своём особенном поклоне.

– Отчётные книги и служебные письма, – я кивнул на рабочий стол в углу. – Мне пусть приготовят щербет поскорее, а к закату подадут ужин. Сюда же. Это всё.

– Как прикажете, – Ситта кивнул и так же неслышно покинул комнату, да и я не слишком задержался, чтобы перейти в соседнюю и переодеться.

К моему возвращению стол занимала пара стопок томов, высящихся до уровня моих глаз и пухлая кожаная папка с почтой. Тень не забыл принести чистой бумаги для моих заметок.

«Пора бы за эти груды посадить Фарэма», – вид работы не столько утомлял, сколько нервировал. Всё-таки как раз эту часть забот я ему не передавал, отчего дела стояли и просто ждали привычной хозяйской руки. И потому дел поднакопилось.

Дверь снова отворилась, пропуская внутрь всё того же Ситта, уже с подносом. Широкоплечая Рысь, приносящая мне еду – раздражающая картина. Каменная маска лица Тени ничего не выражала, хотя я уже не один раз выказывал ему своё недовольство. Непробиваемый упрямец.

– Как Фарэм вернётся, пусть его пошлют ко мне, – я проследил за тем, как поднос поставили на стол. – На сегодня ты свободен.

Нелиситтар поклонился молча. Я не слышал и не видел как он ушёл, только ощутил его уход. Моё внимание переключилось на мисочку с пышками. Не просил же ничего кроме питья, но Ситта слишком хорошо понимал, что в присутствии Императора и есть-то было сложно. Невысказанные шуточные упрёки, искорками горящие в глазах Повелителя, неплохо отбивали аппетит. Тело как-то само не стремилось к выживанию. А сейчас Император был в выделенных покоях.

– Настырный упрямец, – я подцепил пальцами пышку, почуяв мясной запах.

«Пирожки. Нелиситтар, как всегда, заботится слишком усердно для Тени», – даже будучи раздраженным на Тень, я попробовал выпечку. Правильнее – почти не жуя, проглотил и вкуса не ощутил. На втором уже задумался – хотя бы немного поесть стоило. Необходимая рабочая продуктивность у меня пусть и понизится, но хоть тело расслабится после такой напряжённой поездки. Может, впереди ещё будут заковырки, вот только решать их будет куда проще.

– Победил, Ситта, – шепнул я, присев за столик, и пригубил прохладный щербет.

За бумагами и скрупулёзным чтением время бежало как-то вовсе незаметно. Если бы вместо магических огоньков я жёг свечи или масло, я бы считал отрезки дня как раз через затраченное масло и талый воск. Однако Крепость располагала достаточной магией, чтобы подобные мне колдуны почти обходились без настоящего огня. Да и вообще слишком уж затратно было бы пускать в расход такие ценности, как топливное масло. В Пике, в ближайшей округе, и без того редкий лес, а рощи молодняка растут чрезвычайно медленно. Сильные и продолжительные оттепели – нечастые явления, в то время как до самой твердыни на моём веку зелень не добиралась никогда. Я не говорю про пещерные оранжереи, они не считаются.

Новая встреча с Императором по элементарному этикету предполагалась лишь на следующий полдень, несмотря на то, что ночь мы проводили можно сказать под одной крышей. С княжной пришлось поторопить события, так что я допустил некоторую вольность. В отъезде я беспокоился больше за Фарэма, а мысль волноваться за дочь Драконьего Клыка оформлялась очень туманно. Она воспитана в самых лучших традициях Рода. Эффектный и занимательный источник знаний для моего грубияна-наследника. И всё же последний знает же где и когда следует применить науку! Княжну скорее упрятал к нашему приезду, сам спрятался за охотой…

Постучали. Я оторвался от одного из очередных писем от деревенского старосты и взглянул на дверь. Смутно вспомнилось, что я просил Фарэма зайти ко мне. Несомненно, закончив с документами, я и так бы переключил внимание на приемника. Работа прочно отгородила меня стеной от окружения, и вот из-за стены напомнили о себе.

– Войдите, – с дымом выдохнул я. Всегда был против даже небольшой трапезы среди документации, но, приглашая, не откладывал трубку.

Фануиурэм вошёл тихо, предварительно выдержав настолько длинную паузу, насколько хватило моего терпения не подтолкнуть пришедшего магией. Он был одет в чистое и наверняка успел что-то съестное перехватить на кухне, раз стоял крепко в моём присутствии. Не опускал виноватого взора, но и не держался вызывающе.

– Простите, что заставил ждать, мой Князь, – юноша склонил голову и замер в ожидании моего ответа.

– Мне было чем заняться, – я коротко затянулся и взглянул на письмо в руке, вылавливая строки, на коих закончил. – Надеюсь, охота была удачной.

– Мы нашли стадо быков, так что завтра к обеду подадут хорошее мясо, – Фарэм, кажется, был удовлетворен, но этот проблеск самодовольства продолжался недолго. – Стадо близко подошло к Пику, а вы знаете, что так бывает перед сильной оттепелью. Нужно принять это во внимание и не допустить происшествий из-за потепления. Но вы это и так знаете. Зачем вы позвали меня?

– Дел накопилось, поэтому тебе стоит помочь мне, – я кивнул на уменьшившуюся стопку отчётных книг. – А ты вместо этого занимаешься ерундой. А ещё – не слушаешь, что тебе говорят.

– Я стараюсь, – вздохнул Фарэм, отводя взгляд от рабочего стола.

– И поступаешь по-своему, – я втянул побольше дыма и расслабленно выдохнул. – Стараний мало. Ты в своё время займешь моё место. Но с каждым твоим новым поступком я перестаю видеть в тебе достойного приемника. Всё, что остаётся в тебе неизменным – твоя сила. Этого мало.

– Я не обязан быть вашей полной копией, Ярчайший, – фыркнул мой воспитанник, скрестив руки на груди.

– Ярчайший – не только лицо своей Крепости. Защита Твердыни и жителей, а вместе с этим и Империи. Но ты забываешь о последнем так, словно того не существует вообще, – дым Зубов Дракона дробил во мне последнюю боль и усталость. – Ты позоришь себя, а заодно – и меня!

– Я не делал ничего, что бы запятнало Ваше имя, – Фарэм сердился, но не переходил на высокий тон.

– Ты вытащил княжну Фанориа за стены. Тебе не кажется, что рановато для той, что провела всю жизнь у тёплого моря? – я пошёл в атаку, дабы выбить из наследника его ярость.

– Княжна уже не раз выходила из города. И всегда – со мной, – свирепость Фарэма дрогнула, пусть он и не отступил ни на шаг. – Лишь за стенами можно расправить крылья.

– И всё же это безответственно. А маги? Фарэм, зачем княжну нужно было отправлять сегодня в колдовскую башню?

– Риа – талантливая колдунья. Останься она в Клыке Дракона, её бы раскрыли намного позже. Да там на её умения вообще бы никто не обратил внимания!

«Риа?» – не знаю, что больше меня подхлестнуло удивиться – восхищение Фануиурэма или его открывшаяся дружба с будущей супругой. Нет, я бы порадовался удачному стечению обстоятельств, может, даже похвалил парня за быстрое нахождение общего языка с княжной. Сколько прошло времени с момента её приезда? Я так высоко ценил воспитанность девушки, что не учёл того, что ранговое высокомерие сгладит элементарное общение. Каждый позволяет себе расслабиться в узком кругу. Ну, почти каждый. Даже Император.

– Учителя в восторге от её умений! Ей не нужна Ломка Разума, чтобы раскрыться полностью! Она – находка для Пика. К тому же её магия будто нарочно приобщена к корням магии Льда. Не ветвь Воды или Воздуха, а именно Льда!

Фарэм, раззадорившись, кажется, даже забыл обо мне. Так ярко воспылали его глаза, когда он рассказывал о своём открытии! Признаюсь, я не на шутку заинтересовался новостью, особенно потому, что ей не требовалось перенаправление магии, Ломка. А вот здесь ты ошибаешься, дорогой мой. Ломает магия всех, каждого по-разному. В Башне Ломают физической болью, хуже всего – через живые кости, заставляя принимать в себя магию от Крепости для прямого восстановления. Магию ты глотаешь с водой и воздухом. Становишься частью Крепости, впитывая в кровь её могущество. Иногда это бывает очень больно – когда всё происходит за пару-тройку лет. Когда боль воспринимается как должное, ты перестаёшь видеть в окружающей магии чужака. На такое же уходят годы.

– Замечательно.

Я радовался одновременно и открытию Фарэма, и своей удаче. Твердыня примет на трон сразу двух сильных ледяных магов. Это просто прекрасно.

– И как давно ты нарёк Фанориа кронкняжной?

Не под моим взглядом замер Фарэм. Под дых ему дал мой вопрос. Мне даже показалось, что парень сжался на месте. Взгляд потух и потерял чёткость.

– Я не предлагал ей замужества. И не хочу, как говорил уже.

Как же мне захотелось приложиться в ударе к уху непослушного мальчишки! Да как так можно было ослушаться меня?! Во избежание и магического сильного порыва, я прикусил трубку и коротко затянулся. Иногда разум стоит пьянить, а мой случай был как раз из таких.

– Ваш союз был давно оговорен, и княжна приехала в Пик за тем, чтобы стать твоей женой, – голос оставался ровным, только я боялся сорваться, даже магическим всплеском выдать себя.

– Не по своей воле приехала, как не своей воле меня пытаются сделать её мужем, – Фарэм понизил голос и стал говорить сквозь зубы. – За нас решили те, кто спокойно проживает свою жизнь. Не слишком ли много эти судьи берут на себя?

– Княжна не сторонится тебя, как я заметил, да и ты, кажется, рад её обществу, – Зубы Дракона расслабляли моё тело и я наслаждался этим спокойствием и возможностью не тяготить разговор резкостями. – Вы равны по рангу и силе. В чём же дело?

– В этой клетке, – после недолгих раздумий выдохнул мой воспитанник. – Дело в самом Пике, в его жадности, с которой он пожирает всё, что оказывается слишком близко. Риа уже попалась ему на глаза, и она лакомый кусочек. Но остывать она начала до приезда сюда. Оставшись здесь в роли моей жены, она сделает Ледяной Пик своим склепом!

– Ты рехнулся.

Дым показался мне сладким с новым вдохом. Чушь, услышанная от Фарэма, начисто лишила сомнений в наличии проблемы. Такого откровенного бреда я давненько не слышал, и он позабавил меня больше, чем забота моей Тени.

– Княжна – красивая девушка, и я понимаю твои опасения. Достаточно вспомнить о том, что вместе с ней приехал княжич Хаидгор, – я усмехнулся, когда сам вспомнил резвого мальчугана, без страха вставшего против моего Нелиситтара.

Я не знал подробностей, но Фануиурэм слишком заметно напрягся. «Тень», может, ранг даже выше его прежнего, только радость мальчишки скоро закончится…

– Хаидгор уедет в Клык Дракона с Императором. Как я обещал ему, он будет помогать Фаненисе до моего приезда. Так что можно сказать, что его время истекло, – я позволил себе вольность вновь закусить мундштук и сделать затяжку. – Но княжич не единственная причина приезда Повелителя. Вас благословят.

К моему недовольству Фарэма новость не обрадовала. Во всяком случае, я не заметил в нём перемены, – ни облегчения, ни порыва гнева. Не похоже было, что он знал о причине приезда Императора. Не спорю, даже я не знал обо всех планах Повелителя, но всё же надеялся, что он хоть немного обрадуется. Он уже нашёл в княжне друга. Это самое главное.

– И как вы так можете? – Фануиурэм невесело хохотнул. – Как вы так просто берёте и вмешивайтесь в чужие жизни? Вот так, собственному желанию, решаете кому и что делать. Мы вам что, фигурки на доске «Призыва»?

«Да, мы всегда играем в «Призыв». На доске только тренируемся», – я не стал отвечать вслух. Жар молодости перевернул бы всё кверху тормашками, и Фарэм разозлился бы ещё больше. Всё же и молчание не было выходом.

– Кольцо для княжны, Фарэм, – я пристукнул кольцом-когтем по краю стола, привлекая внимание воспитанника. – Верни его, пожалуйста.

– Но вам-то оно зачем, Ярчайший? – и снова Фарэм удивил меня своим спокойствием, хотя и не шевельнулся по моему приказу.

– Ты убедил меня, что тебе оно не пригодилось. Так что не испытывай моё терпение и не трать своё время. Оно тебе ещё понадобится.

Только почувствовав угрозу, мой воспитанник напрягся. В движениях появилась рваная нота. Парень смотрел на меня очень внимательно и мало-помалу начинал слушаться. Ощупал пояс мельком, не сводя с меня взора, зацепил шнурок и достал из-под полы короткой рубахи знакомый мешочек. Положил его на край стола совсем рядом с моей рукой.

– Замечательно. Говоришь, поступаем, как сами желаем? Вот и спрошу у княжны, как же она желает, чтобы я поступил, – своим кольцом я подтянул мешочек поближе. – Что же до тебя, мой упрямый наследничек, иди и хорошенько выспись. С утра у тебя будут дела, много дел. Отнесёшь все отчёты сам туда, откуда они поступили. За ночь я закончу со всеми. До вечера управишься?

– Управлюсь, – злость Фарэма перевела его мысли к новому заданию. Иначе бы он отобрал кольцо и проигнорировал приказ.

– В таком случае – приятных снов, – я больше не смотрел на воспитанника. Убрал во внутренний карман кафтана украшение и вернулся к работе. То, как уходил Фануиурэм, мне достаточно было слышать.

Каменный князь (Часть 3)

Как и было оговорено, мне принесли ужин. Раздумывая над содержанием нескольких отставленных писем, я почти не чувствовал вкуса, да и растрата внимания мне была не нужна. Порой, правда, я возвращался к своему разговору с Фарэмом, отчего прочая работа отходила на второй план, а я начинал злиться на упрямство воспитанника. Не знаю почему, но я задумался над тем, каким был сам в его возрасте и понял, что почти не изменился. Всё тот же Ярчайший, опекающий лишь куда более шаловливого мальчишку-Фарэма. Те же заботы, те же проблемы. Отличие одно – разный возраст, пусть я сам не ощущал тяжести лет.

Оставил пустые тарелки и сел за письма. Раскурил новую трубку, краем глаза заметив, что кто-то из слуг забрал посуду и скрылся с ней в коридоре. Выбрал перо, чистый лист…

Запечатывая серым сургучом четвёртый из семи намеченных конвертов, я ощутил наконец-то усталость. Неприязнь к ней возникла тут же, ибо я хотел закончить дела без нарастающего головокружения и головных болей. Средство у меня против утомления имелось своё – свежий воздух и хороший чай. Дабы подремать же в середине нового дня я бы выкроил час-другой.

Однако вялость я тогда не начал прогонять. Виски стиснуло, но не настолько сильно, как это бывает при применении кем-то вблизи магии или от той же усталости. Я даже удивился, оглядев освещённую колдовскими огоньками комнату. Неожиданного гостя я заметил почти сразу, – худощавую женщину в длинном платье, сшитом из кусочков кожи. Не знай я её просто так, обратил бы скорее внимание на её белоснежную косу с вплетёнными в пряди разноцветными бусинками.

– Иэ́ра, – позвал я, и гостья, сквозь которую можно было разглядеть стену, оторвалась от созерцания картины за окном.

Мне было радостно от прихода этой удивительной знакомой, но больше всего я удивлялся оттого, что она явилась мне именно в моей усадьбе, а не, например, в самой Крепости Пика или на улице города. Никогда ещё она не появлялась на моей памяти в этих стенах.

Женщина улыбнулась мне и отвернулась к окну. Дымка ледяных сумерек если и прикрывала округу усадьбы, то на палец-другой, поэтому я сам заинтересовался тем, что же такого интересного нашёл призрак. Встав с места, я тоже подошёл к окну.

Скупой на растительность внутренний двор. Перестраивая в своё время усадьбу, я не стал нагромождать сад, остановившись на новой круглой беседке, мощёных крупным камнем дорожках и посадках можжевельника. Кусты исправно подстригали раз в полгода, а большего глаза́ не желали видеть. Да и не до этого мне было с частыми разъездами по городу и округе. Даже сад был устроен для работы – часть полуночных работ я проводил как раз в беседке. Именно для этого строение в своё время делали по подобию купола города – опорные колонны изготовили из особого сплава стекла и установили на минеральную площадку. Та же имела связь с основными колоннами, из-за чего светилась так же ярко, как и эти древние творения.

Даже в самую тёмную ночь, какая могла воцариться под куполом Ледяного Пика, в беседке было достаточно светло. «Тепло» – это уже иной разговор, ночью мне был необходим свет, а тепла хватало от меховой подстилки и стаканчика-другого свежезаваренного чая. Впрочем, что это за маг льда, который мёрзнет?..

В беседке было светло, она ярким пятном выделялась в хмуром садике. Кроме этого там уже была занята скамья. Княжной, которая, сгорбившись над столиком, занималась какими-то своими делами. Учитывая поздний час, я удивился. Снова.

Княжна Фанориа была уже давно не в том возрасте, чтобы её старшее приближение настаивало на обязательности режима. Последний необходим в моём случае или того же Фарэма, когда от нашего самочувствия зависит скорость решения. Порой можно положиться на доверенных помощников, например, на Тень или кого из военачальников или старших офицеров. Княжне сие не грозило, пока на её плечи не опустилось какая-либо серьёзная обязанность , что было, впрочем, едва возможно. Тем более, в Ледяном Пике. И всё же занятость девушки порадовала меня.

– Что, красивое зрелище? Или она твоя далёкая родственница? – усмехнулся я, взглянув на седовласого призрака. Полупрозрачная женщина ненадолго повернула голову и криво улыбнулась. – Не хочешь поближе подойти?

С собой я прихватил всё необходимое для работы и вышел в коридор. Сонный слуга поскорее скрылся с глаз, услышав приказ подать горький горячий чай. Ещё не утихли шаги слуги, а я уже выходил наружу через двустворчатые двери, ведущие прямо во внутренний двор. Шорох шагов намеренно не сдерживал, чтобы не напугать девушку, да та слишком была увлечена занятием, что совсем не заметила и того, как я положил сверток с писчими принадлежностями против её места на стол. Некоторое время я наблюдал, как княжна с маниакальным упорством выводил что-то на одном из листов, коих целый ворох был разложен на столешнице. Она бормотала что-то под нос и разглядывала ладошку. Когда я заметил, что пальчики вздрагивают в такт бурчанию, княжна замерла и подняла голову. Меня позабавило, насколько широко распахнулись её глаза, стоило ей меня разглядеть.

– Ярчайший Князь! – не знаю, что больше управляло голосом княжны Фанориа – страх или удивление. Она почти не шевелилась, но при этом успела привстать с места, будто собралась умчаться куда подальше.

– Прости, не хотел тебя пугать, – я заметил, что девушка позаботилась о продлении своей забавы – мало того, что принесла себе горячего питья, так и обезопасила его от быстрого охлаждения, накрыв крышкой кувшин и завернув дополнительно в полотенце. – Так уж вышло, что ночью я обычно заканчиваю работу здесь.

– Ой, я сейчас… – заторопившись, девушка стала собирать листы, грифели и перья в беспорядочную кучу. Ситуация рассмешила меня, отчего я быстро поднял руки и отступил на шаг назад от столика.

– Ничего страшного. Даже если вдруг Фарэм решит ослушаться меня и прибежит сюда, места хватит и ему, – я проглотил смешок, и княжна несколько расслабилась. В её уборке появилась упорядоченность, с коей она разделила вещи, и те перестали оккупировать прежнюю территорию стола с поистине княжеским размахом.

– Я точно Вам не помешаю?

«Всё-таки, страх», – решил я, примечая, как от меня прячут глаза. Так близко рассматривая княжну, я понимал опасения воспитанника и его странную заботу. Внешнего шарма девице занимать не имелось необходимости. В то же время Фануиурэма разрывал от восторга её талант к магии. У кого, у этой щуплой девчонки, которая под тяжестью мехов еле стоять может?..

– Не помешаешь, – заверил я, продолжая наблюдать, уже искоса, за сестрицей Светлейшего Князя.

Задора в ней поубавилось, она уже не настолько открыто стала возиться с письмом. Всё больше посматривала на принесённые мной вещи, как я устраиваюсь напротив неё и раскладываю перья и пергамент.

– Я тебя отвлёк. Тебе было весело, что и позавидовать можно, – я глубоко вздохнул, ненадолго отложив начало написания писем. – Не раскроешь секрет, чему я помешал?

– А? О, я просто сильно задумалась, – девушка усмехнулась и замялась, подтягивая к себе исписанные листки, будто боялась, что я смогу узнать их содержимое. – Сначала хотела написать письмо в Клык Дракона,.. Хаидгор сказал, что он уедет совсем скоро с господином-Императором... и вот… решила написать родителям… а потом задумалась над сегодняшним уроком учителя Кайнуа́.

– Если тебе понадобится отправить письмо, всегда можешь спросить об этом Тень. В Крепости достаточно почтовых птиц, чтобы отправить твоё послание, – заметил я, вставляя в образовавщуюся паузу слово, хоть уже не смотрел на княжну. – Письмо дойдёт быстро, если не будет бурана или за границей не приключится дождя. И что же такого интересного рассказывал сегодня Кайнуа?

Ответ я предполагал задолго до того, как задал вопрос. «Кайнуа рассказывал очень интересно, словно какую-то сказку» или что-то вроде этого. Маг, почти мой сверстник, отлично фильтровал из новичков тех, кому уготовано место среди сильнейших магов поколения. Да, порой на поиски уходило и месяц, и два, в то время как скрытые от других глаз самородки ему удавалось выловить на раз-два. Мне было любопытно узнать его мнение насчёт княжны. Может, жар молодости не настолько ослепил Фарэма?

– Его урок заставил меня задуматься. Сильно, – протяжно сообщила княжна Фанориа.

На её ответ я мысленно усмехнулся. Ещё бы не задуматься, когда чужая речь вырывает из реальности! Начинаешь воспринимать всё гораздо чётче, в простых вещах мерещится двойное, а то и тройное дно…

– Учитель рассказывал о значимости слова. Не в том смысле, что правильно строим фразы или выражаем мысли, хоть без этого никак, а в том, насколько сильно одно-единственное слово может влиять на самовыражении нашего внутреннего «я», нашей магии.

Мои мысли от прозвучавших слов запнулись. Зная способности своего приемника, я бы мог предположить, что он смог бы оформить сию мысль письменно за длинную ночь, но услышать подобное от тощей девчонки, сгорбившейся под тяжестью меховой накидки?.. Воспитание здесь совсем ни при чём, вдолбленные знания – тем более!

– Занятно, – я позволил себе хмыкнуть, поддерживая нашу беседу.

– Сначала я тоже так подумала, – веселье и задор шустро вернулись к княжне. – Но совсем не ожидала к чему меня приведёт логическая цепочка!

Если бы я начал слушать рассказ девушки стоя, я бы от шока медленно осел на землю. Даже очень хорошо, что я сидел и мог прикрываться делом, пусть мои мысли свернули с нужного русла и потекли по заданному рассказом девушки.

Магия и слово. Почему чаще всего нелии колдуют молча? Да, мы можем формировать желаемое для магии мысленно, можем корректировать формы слабыми движениями пальцев, уточнять синонимами, призывать короткой фразой. Магия внутри нас всё слышит и отзывается. Чем лучше развита наша связь с внутренней магией, тем меньше усилий нужно для колдовства. – В принципе, обучаемый новичок в чародействе узнаёт это от наставника. А вот почему тогда мужчины не поют? Просто так не поют, зато могут, если колдуют. В чём разница? Здесь мне представили такое понятие, как «врождённое магическое восстановление» – разное для мальчиков и девочек. Я её понял, хоть маги называли понятие по-иному – «весы естества», в зависимости от воспитания или обучения твоя чаша весов могла привести к подпитке магией за счёт других или окружения напрямую, либо за счёт сбора энергии по мелким крупицам через своё естество. Колдуньи, с возрастом становясь крепче, например, вообще лишены упадка сил, в то время как юношам приходится тренировать тело упорнее девушек. Таким образом, и получается, что женщины и без обучения магии спокойно восстанавливаются, а вроде неслабый мужчина платит за забаву надрывом, но, давая отдыхать телу, восстанавливается. И перекраивается. Всё потому, что слово, любое, особенно – для колдуна, имеет силу.

Хорошо, вот, песня. Да, набор слов, со смыслом, порой просто ради смеха, порой – очаровательная красота без тела, коим можно любоваться снова и снова. Отчего поющий маг, один и тот же, может сильнее атаковать напевом, нежели приказом для магии? Может, оттого, что слова идут в заданном ритме? Зря что ли после прекрасной песни сердце в груди так и выстукивает снова и снова подобие прозвучавших слов? Магия в теле и тело – не разные существа. Это – одно целое. Становясь ближе через заданный ритм, они же становятся ещё ближе! Кто виноват в этом? Слово!

– «Крепости призывают», «Крепости откликаются». Ветер, Огонь, Земля – «слышат». Они действительно слышат, они действительно отзываются! – в разгаре тирады княжны, наконец, пришёл слуга с моим чаем. Девушка наполнила себе стаканчик из своего кувшина, да и я воспользовался заминкой и глотнул горячего.

«Боги, кого же вы привели в мои земли?» – я ощущал, как у меня на загривке приподнялись волосы. Всё, что я услышал от девицы, я знал. Именно знал, добыв эти самые науки из старых книг или от дряхлеющих очень сильных колдунов. Однако одно дело просто узнать. Боги позволили мне видеть лучше других истину в речах, отчего я ощущал её зерно в жиже вспомогательной шелухи. Принимать и понимать найденное – такое не преподают ученикам, к этому приходишь сам, через практику или ту же Ломку. Тех, кто понимает это без долгих трудов, и находит маг-ищейка.

– А зачем тогда столько писанины? – с отрезвляющей горечью чая на языке я кивнул на кипу листов.

– О, это я прислушивалась к Ледяному Пику! – не без крохи гордости заулыбалась за резным стаканчиком княжна. – Я строки рифмовала, но побоялась так вот сразу ими пользоваться. Пропускала через слово. Слово – вслух, второе – про себя. Не знаю только почему на четыре строки отзыва почти никакого, а вот на шесть…

«Боги, как вы могли позволить ей родиться в Драконьем Клыке?» – мне показалось, что, надень я Перо, громадная сова на моём месте тут же встопорщила оперенье и защёлкала клювом. «Шесть строк»! У меня был единственный ответ на то, откуда княжна может знать эту небольшую тайну всех Хранителей Ледяного Пика – её душа когда-то тоже сторожила Твердыню! Нет, она не просто так оказалась здесь, не просто так тейр-Светлейший согласился отдать в пару Фарэму младшую дочь, а его сын, Светлейший Хальвадор, предложил. Ничего не бывает просто! И Иэра не зря вот так привлекла моё внимание к девчонке! Может, я бы просто вспылил, как всегда, и княжна упорхнула к себе мотыльком, прихватив своё добро! Живых, абсолютно точно знающих о «рифмованном подходе» к Морозной Твердыне, существует только один, – я! А теперь ещё и юная княжна догадывается! И всё из-за пары фраз от учителя из башни колдунов!

«Фарэму бы её смекалку», – я боялся, что моя внутренняя дрожь проявится внешне. Мой наследник в плане видения магии оставался далеко позади, и, если в своё время дело дойдёт до их борьбы между собой, на чью сторону может стать Крепость? Она же Услышит!..

– Вам бы магию изучать, княжна, – я следил за голосом. Грудь на выдохе больно сдавило. Хорошо, что хихикнувшая девушка не присматривалась ко мне. Стыдно вот так отступать перед скорой заменой, будучи на голову опытней и сильней. Или вроде сильней, что ещё предстоит узнать.

– Не думаю.

Веселье оборвалось. Я взглянул на девушку, опустившую взор на свою работу. Нет, интерес не пропал, запал тоже на месте. Что-то иное мешало, грузом присев даже не на плечи, а на грудь.

– Кронкнязь огорчился с Вашим приездом. Не видела его таким, – раскрыв ладошку на столешнице, княжна Фанориа разглядывала её. – Магия может не всё.

– Видимо, моя магия его и огорчила. Магия появления, – я вздохнул, наконец, начав работать с первым из принесённых писем.– Магия может почти всё, остальное зависит от нас самих. Потому, что она – часть нас, а мы – часть магии. И не я только что говорил об этом.

Девушка тихо усмехнулась, продолжая греться чаем. Мне едва ли не показалось, что она опечалилась ещё больше от моих слов.

– Я бы очень хотел помочь в решении проблемы, но я наверняка её причина, - хотелось засмеяться, но вместо этого я отвлёк себя на написание строк.

«Не слишком хорошая ситуация. Если я опять что-то неправильно сделаю, то точно не получится выдать свои старания за случайности судьбы. Ребята дополняют друг друга, а большего достигнут уже вместе», – от мысли стало спокойнее. Для Фарэма уже не секрет, что Император скоро наречёт их молодыми супругами. Осталось лишь узнать насколько сильнее нежелание княжны приехать в Пик её нынешнему желанию и дальше узнавать тайны соседствующей с ней Твердыни.

– Княжна, может, я наверняка тороплю события – в очередной раз, – смешок не удержался, пока я, вновь отложив работу, доставал отнятый у воспитанника перстень. Как назло шнуровка мешочка не желала сразу распутываться. – И всё же я воспользуюсь разрешением Фарэма узнать ваше мнение, раз у него не хватило храбрости самому спросить.

Кольцо будто само не хотело появляться, цеплялось за материал и нити швов. Княжна наблюдала за моими стараниями терпеливо, но при виде украшения всё-таки нахмурилась.

– Кронкнязь предупредил меня и просил не принимать от вас, Ярчайший, никаких подарков, – прохрипела неожиданно для меня девушка.

– Эгоистично с его стороны, – я оставил кольцо на столе между мной и княжной. – Этот перстень может носить только Ярчайшая кронкняжна, так что это ваше право, дорогая Фанориа. Решить – будете ли вы уже сегодня той, кем вас представляли ваши родные или нет. Также вы можете оставить этот разговор на пару-тройку месяцев. Я тороплю вас по одной причине – желаю видеть насколько вы уже определились со своим будущим.

Девушка недолго разглядывала блестящую безделушку. Хмурилась и грустно улыбалась наедине с думами, а после печально вздохнула.

– Я бы хотела остаться в Ледяном Пике. Быть гостьей приятно, но я хочу стать Ярчайшей, – она на миг взглянула на меня и улыбнулась. – Не потому, что приехала ради этого. Я так желаю.

Я не ответил. Лишь согласно кивнул, и княжна осторожно забрала колечко, но надевать не стала. Лишь сжала в ладошке и широко улыбнулась, опустив глаза в пол.

– Благодарю, – княжна засмущалась, с заметным отчаяньем закрываясь своими листочками.

Я уже был готов забыть о небольшой победе и всё-таки занять делом, но Фанориа вновь привлекла моё внимание, застыв на месте как по какому-то приказу. Опять же я увидел всё те же широко распахнутые глаза, следящие за чем-то за моей спиной. Мне не требовалось смотреть, я по проскочившему давлению висков признал гостью.

– Что, Иэра? – открыв чернильницу, я обмакнул в ней кончик пера.

– Призрак седовласой Волчицы, – прошептала нелия так тихо, будто боялась дышать.

– Иэра, – кивнул я и обернулся, чтобы застать момент, когда знакомая фигурка легонько склонила голову и пропала из виду. – Теперь не сомневаюсь, что она решила навестить поместье именно ради вас, княжна.

– Иэра? Пришла ради меня? – девушка скорее уронила себя на лавочку, нежели села. Я вернулся к работе. – А мне казалось, она тут и обитает. Она же уже…

«Уже? Она видит её не впервые?» – нет, мне определённо не дано было быстро закончить письма. Я вновь обратил взор на княжну и та, замолчав, сжалась под моим взглядом. Наверное, я взаправду выглядел ужасающе. Иной причины так быстро сгрести вещи и прижать их к себе не находилось.

– Простите, я слишком Вас отвлекаю! – поклонившись, она сделала несколько осторожных шажков, чтобы выйти из беседки, а после без слов очень быстро ушла в дом. Я не сожалел из-за её ухода.

«Ну, хоть узнал, что она на стороне Ледяного Пика. Не потребовалось долго ходить вокруг да около. Только пойти против Фануиурэма», – допив мелкими глотками горячий чай, я подальше от себя убрал стаканчик и сконцентрировался на письме. Дело сдвинулось с мёртвой точки, но я ещё не один раз вспоминал о необычностях княжны, как только взгляд задевал оставленный кувшин с чаем.

Каменный князь (Часть 4)

Иэра вновь облюбовала поместье, в котором я живу, и впервые прошлась в стенах, которые возвели по моему приказу. Отчего она до этого не желала бродить по коридорам, как делала это раньше, играя со мной? Держала обиду за то, что я приказал всё здесь снести, стоило мне принять тяготы Ярчайшего?

Я не жалел ни дня, что изменил всю Ярчайшую усадьбу. Детские воспоминания не привязали меня ни к аккуратным башенкам, ни просторным террасам. Может, я пожалел сад только потому, что деревья и кусты цветов были настолько ценны среди снежных равнин. Все, кто желал и мог, выкопал и вывез даже самый хилые цветы. Мне излишества были не нужны, а отцу было уже всё равно. Может, закопай я его по шею в землю посреди стройки, он бы даже не задался вопросом «почему?». С таким масштабным заданием, от слома до полного возведения новых стен и крыши рабочие справились за какие-то полтора года. Тейр-Ярчайший Иртидаа́н не дожил окончания строительства всего месяц. Как я тогда надеялся, что ему понравится новый дом, проседая ночи напролёт над первыми чертежами! В первую очередь сообщал новости о своих успехах… чтобы наткнуться на безразличный взгляд.

Не желал верить, что рассудок его помутился, когда мне не было и восьми. Ниндасэн, мой родной дядя, почувствовал неладное задолго до первых проявлений, отчего смог убедить отца передать ему полномочия Ярчайшего. Благо, Крепость отнеслась к подмене терпимо и, если и одарила его снежной сединой Ярчайшего сильнее кого бы то ни было, то как раз за своеволие. Всё лучше, чем стареть и телом раз в десять быстрее обычного.

Даже перестав быть князем, отец остался в поместье, а вместе с ним и я. Благодаря поддержке дяди, я не ощущал себя брошенным, пусть и тейр-Ярчайший Нинда сохранял между нами дистанцию. Однако даже так он был единственным, кто верил в меня. А всё потому, что моей матушки давно и след простыл. Княгиней, насколько я знал, она быть не желала. Ей хватало влияния моего отца, чтобы наслаждаться жизнью. Успевший потерять супругу князь нашёл отдушину в очаровательнице. Без сомнений, прежняя княгиня пришла к нему на Зов, и её утрата подорвала здоровье правителя Крепости. Найденная пассия смягчила его страдания. Она очень старалась. Настолько, что на свет произвела меня.

В отличие от несостоявшейся второй жены тейр-Ярчайшего Иртидаана, Фанориа родилась во влиятельной семье. Сильная колдунья, которая взбудоражила одного из главных хранителей Ледяного Пика. Рядом с Фарэмом ей ничего не грозит, да и она сама…

– Проще укусить себя за ухо, нежели убедить меня в том, что расчётливости не имеется у тебя в крови, – рядом со мной звонко рассмеялись. Неожиданная гостья сидела прямо на столе, закинув ногу на ногу. Тяжёлые чёрные кудри поблёскивали в свете опорных колонн.

– Ты всегда приходишь ко мне, чтобы посмеяться надо мной, Наставница? – проявление Старшей добавило вечеру ярких событий.

– Как я могла тебя оставить, когда ты молился так искренне? – звонкий смех вновь резанул по ушам. Время она выбрала очень хорошее – я как раз запечатывал последний конверт и с облегчением подумывал о том, что могу разрешить себе отдохнуть. – Давненько не слышала от тебя ничего подобного. Или – что будет правильнее и вернее – никогда не слышала, чтобы ты так громко молился. Даже мысленно.

– Ну, вот, ты снова надо мной смеёшься, – я вложил щепоть магии на то, чтобы остудить магией же нагретый сургуч после магического же отпечатка.

– Это не смех. Я называю вещи своими именами. Так как у тебя не хватает храбрости, – Старшая усмехнулась и глубоко вздохнула. Да, она уязвила меня, моё же обвинение в трусости направив на меня.

– Хочешь сказать, я обманываю сам себя? – я не смотрел на точёную фигурку божественной гостьи из-за того, что не хотел поймать её взгляд. Он был всегда таким обеспокоенным и тревожным, что меня брала злоба на себя, за свою беспомощность, которую могла разглядеть лишь Таутаринона.

– Так же как все. Что Боги, что смертные, – Старшая соскользнула со столешницы и зашла мне за спину. Я ощутил, как её ладони легли на мои плечи, а длинные пальцы сжали их. – Кто-то больше, кто-то – меньше. Тебе стоит поменьше врать себе. Как бы ты ни пытался скрыть очевидное, ты всё равно останешься тем, кто ты есть. Убегая от истины, ты только приближаешь её проявление.

– В данный момент я меньше всего нуждаюсь в твоих советах, – я повёл плечами в надежде стряхнуть с них появившуюся тяжесть. Старшая же за миг пересела на лавочку, коснувшись меня бедром.

– Какой сердитый мальчик! – с усмешкой мою щеку ущипнули. – Сердитый малыш!

– Ты всё-таки смеёшься надо мной, – от язвительностей приятно не бывает, но от присутствия Старшей Сестры мне стало легко, как никогда без её присутствия.

– Это было бы бесполезное веселье. Знаю, – и всё же я услышал такой ненавистный тоскливый вздох. – Спорь сколько угодно, но я знаю, что тебе неспокойно. Может, я смогу тебе помочь?

– Император. Ему бы поскорее в Столицу убраться. Пик с Повелителем кажется вовсе тесным, – буркнул я себе под нос.

Я над словами и задуматься не успел, как они сами соскочили с языка. Застыдиться не успел тоже – руки Старшей стиснули меня в объятьях.

– Не врёт, что ему ничего не надо. Это хорошо, – услышал я нежный шепот. – Я попытаюсь. Но ничего не обещаю!

Вдох – и появление Наставницы почудилось излишне ярким миражом. Чувствуя приближение подобных или уже испытав их, стоит отправиться на продолжительный отдых. Я бы так и сделал, вот только и за стенами поместья всё ещё казалось излишне душно. Я согрелся, а дышать спокойно не получалось. Хотелось на мороз, закружиться со снегом в ветряной воронке, подняться к чёрному небу…

Среди забот дня ночной полёт и свист ветра в окружении облаков забылся. Как всегда, меня накрыло делами, как большой тяжёлой шкурой. Сопровождение Императором не сказывалось на скорости решения вопросов, но, по крайней мере, Его Царственная Особа узнавала всё необходимое без долгого ожидания, из первых рук и уст. Так что вместе мы слушали доклады моих не то чтобы многочисленных помощников. Решения же оставались только за мной.

Пытать Повелителя морозом в непосредственных залах Пика у меня бы просто не получилось, как это я делал с Фарэмом. Во-первых, мою хитрость очень быстро бы приметили. Во-вторых, приметив, мои попытки бы пресекли, а пресечение вышло бы мне боком просто оттого, что Император элементарно сильнее меня. Ну, а в-третьих, кажется, Император догадывался о моей неприязни. Не удивительно.

Новости княжества почти не были новыми. Тёплая весна на горизонте, в то время как деревни у горячих ключей замечают уменьшившуюся активность источников тепла. Феномен слишком странный, но было необходимо действовать. Искать новые источники, переселять деревенских… Весна пусть и будет теплее, но вот зимой что согреет всё княжество? Как поступить, когда даже не знаешь?..

– Не думаю, что маги справятся с проблемой, – заметил Император, заняв место в повозке. Я сел на своё немногим позже, как это требовали приличия.

– Мои министры имеют дело с вещами материальными. От них совета стоящего не получить, – я кивнул своей Тени, оседлавшему жеребца вблизи повозки и дал сигнал кучеру. – Маги не первый день озадачены этим вопросом. Да и не с одним этим делом мы к ним едем.

– Скажу сразу – у них нет ответа.

Вердикт Повелителя, признаюсь, загнал меня в тупик. Может, у Императора появилось желание намеренно утопить мою самооценку власти, а я из-за этого почти испытал испуг – что, если Он прав? Крепости в таком случае попытаются решить всё сильнее проявляющуюся проблему все вместе, однако, опять же это ударит по моей самооценке. Сильно. Про княжескую гордость можно и вовсе забыть.

– Я уверен, что-то похожее когда-то уже происходило. Всё-таки Пик не первое столетие царапает небо, – после душного зала собраний городской воздух радовал освежающей прохладой, а улица развлекала нестройными голосами жителей.

– О, да. А ещё когда-то здесь вовсе не было снега, – Император приглушенно рассмеялся. – Не хочу загадывать, но, кажется, я знаю в чём причина. И – да, дело в магии. Очень сильной магии.

– Вы считаете, что дело в магии, но при этом маги Крепости мне не могут помочь? – я ответно усмехнулся, хотя мне было совсем не до смеха.

– Мне бы хотелось, чтобы ты сам дошёл до того предположения, что пришло мне на ум, - Повелитель смотрел в одну точку и почёсывал подбородок.

– А могу не догадаться?

«Во мне снова видят малое дитя», – я начинал злиться. Вот только что занимались вместе серьёзным делом, а уже через миг меня выставляют желторотым учеником, который должен правильно решить головоломку и тем самым порадовать седобородого учителя.

– Не удивлюсь. Однако ещё неизвестно прав ли я в своей догадке, – с уставшим вздохом Император подпёр щёку рукой, найдя опору той в подлокотнике. – Твои помощники такие скучные. Почему нельзя было сыграть в «Призыв» хотя бы с тремя из них?..

«Быстро», – перестав испытывать к Повелителю раздражение, я вдруг разглядел в нём практически ровесника, который смог умаяться.

– Есть те, кого одновременные обсуждение и «Призыв» утомляют.

Уточнять, что я имел в виду постепенный переход к сумасшествию, не стал. Слишком уж нечестно по отношению к подчинённым. С делами они хорошо справляются, так что право перегружаться – моё. Всё-таки не каждому хватит крепости нервов и упорства держать в руках власть в Пике. Зато Фарэму сей расклад не нравился. Переходящая забава от предыдущего Императора к нынешнему не считалась у него потехой – за обсуждением передвигать по доске фигуры и не терять нити разговора. В этом я готов был с ним согласить.

– В башне магов у меня есть сбор «Драконьих Зубов» этого года и хорошая трубка, – нарочито негромко заметил я.

– Это хорошо. Я бы подождал тебя за трубкой, – оттаял Император. Кажется, даже голос его потеплел. Я не стал больше поднимать никаких вопросов – меня беспокоили изыскания колдунов и их архив.

Повозка остановилась во дворе магической усадьбы. Башней её звали разве что за центральное здание, большую часть которого занимала старая библиотека для различных ступеней обучения магии. Магические летописи продолжали писаться и переписываться, отчего сложно было составить полный перечень книгохранилища. Отчасти – из-за нахождения вовсе новых томов, припрятанных в подземных катакомбах в годы, когда агонарцы чуть не зубами выгрызали у нелиев эту землю.

Я сам ценил древнюю магию. Она не казалась глубже современной, она была глубокой. С её представлениями о Силе и возможности управлять окружением, она могла стать слишком сильным оружием. Или бесполезным ворохом бумаги, годящимся разве что для написания исторической хроники или чтения детишкам на ночь в виде милой сказки. И я бы ничуть не удивился, если бы древние пытались выдворить из Пика агонарцев магическим похолоданием. Ну, а если они всё-таки пытались, то об этом должно было быть упоминание!

В одном из ночных срочных писем я попросил встретиться Кайнуа со мной вскоре после полудня. Я намеревался разузнать насколько сильно княжна смогла заинтересовать колдуна-ищейку, или же хитрец предпочел оставить всё самое интересное на меня. Ну, и, конечно, что же смогли отыскать в книжных залежах его подопечные и он сам. Первое, увы, временно отпадало – любопытство Императора простиралось далеко, и я бы не хотел выслушивать язвительности по поводу прагматичности в выборе супруги для Фарэма.

Кайнуа вне занятий запросто мог оказаться в любой части поместья, поэтому пришлось и место встречи с ним указывать. Так что, оказавшись вне повозки, я заторопился к оговоренному месту, нижнему этажу библиотеки, откуда можно было пройти в тихий кабинет. К моему удивлению на подходе к арке, ведущей на просторы площадки за усадьбой, мы увидели пинающего камушки Хаидгора, недавнюю Тень молодой княжны. Парнишка откровенно скучал, но и не подумывал находить веселье. Заметив наше приближение, он замялся, раз заглянув куда-то за плечо прежде, чем поприветствовал нас поклоном.

– Повелитель! Ярчайший Князь! Моё почтение, – улыбка очень шла ловкому нелию, но ему отчего-то не нравилось ею пользоваться. Может, поэтому-то княжна и решила, что ей будет гораздо лучше в промороженном до недр Ледяном Пике, нежели в тёплом Клыке Дракона. Фарэму же лучше.

– Разве ты не собирался сегодня сопровождать княжну Фанориа, Хар? – первым заговорил с княжичем Император.

– Я сопровождал, – смелость Ворона куда-то подевалась. Он обижался и бурчал ничуть не хуже недовольного Фарэма. – Княжна попросила дать поговорить с кронкнязем наедине. Я не мог не повиноваться.

– Тень тоже прогнали? – добавил я от себя, и нелий покачал отрицательно головой.

– Не дальше, чем следовало, – парнишка отошёл в сторону и кивнул в сторону здания. – Княжна и кронкнязь были снаружи, когда я их оставил, если кто-то из них вам нужен…

– Благодарим, – Император коротко кивнул и прошёл вперёд. Я двинулся следом, почти не глядя на вновь склонившегося в поклоне парня.

Просторный сад, и близко не похожий на садик княжеского поместья. Мне не требовалось столько пространства, в то время как для магов нужно было откуда-то восстанавливать магию после трудоёмких занятий. Колдуньям было куда проще – гибкие при восполнении энергии, они не страдали продолжительным упадком сил, а среди учеников было больше всё-таки мальчишек. Скорее просто потому, что даже маги – тоже солдаты.

Редкие аллеи из падуба напомнили мне о том, что я как-то хотел отдать приказ посадить хотя бы одно деревце у себя в саду ради красивых резных листьев. На узких полянках жёсткой травы наслаждались перерывами ребята, пока в длинных павильонах-классах их педагоги готовились продолжить урок. Деревянные конструкции настолько привлекали взгляд из-за своей непривычности в каменном городе, что обитатели школы-усадьбы были слишком скучны и обыденны. Вот только не парочка в редком покрое одежды, украшенном мехом. Молодые Ярчайшие, кронкняжна Фанориа и кронкнязь Фануиурэм.

Самым приятным было то, что ребята не обращали на нас с Императором никакого внимания. Фарэм что-то негромко втолковывал девушке, сидящей на скамье, в то время как сам топтал камень дорожки. Теней обоих я не замечал, но тем и не обязательно было находиться в непосредственной близости, чтобы отразить какую-либо угрозу. Мне подумалось, что и мой Нелиситтар поспешит составить ребятам компанию, отчего почти не слишком раздумывал над своей целью.

– О, княжна из Драконьего Клыка и молодой князь Ледяного Пика! Очень вовремя, – остановил меня голос Повелителя.

Я замешкался совсем немного, а после позволил Повелителю спокойно действовать. Мне обещали благословить будущую чету Ярчайших. Это самое главное, ради этого я терплю компанию этого сильного нелия. Уверенность в будущем Морозной Крепости, в то, что труды по обучению и воспитанию были-таки не напрасны! Фарэм – достойный приемник, и я могу не слишком волноваться за будущее земель. Продолжу волноваться, но не настолько, чтобы по привычке встревать туда, куда мне доступ уже будет закрыт.

– Так чудесно видеть молодое поколение беззаботным! Сразу видно, что трудишься не напрасно, – Повелитель вышел вперед, прервав разговор моего воспитанника и княжны.

Ребята тут же замолчали, если так можно выразиться о без того не перечащей девушке. В отличие от Фарэма, она приободрилась, ровно до тех пор, пока не поняла кто же подошёл к ним. Тогда-то она и присмирела ещё больше кронкнязя, пряча ладони под полой верхней накидки.

– Повелитель! Ярчайший! – Фарэм по очереди откланялся нам обоим, да и княжна Фанориа встала со скамьи, присев в реверансе. – Прошу меня простить,.. но я тороплюсь. Мне жаль, но я должен исполнять приказ.

– Похвально, – Император подошёл ближе к паре, встав прямо напротив них.

Каменный князь (Часть 5)

Я не ощущал сильной волны магического влияния Повелителя, но прекрасно видел, как изменились Фанориа и Фарэм – подтянулись, расправили плечи. Даже взоры как-то посветлели. Я испытал неудобство из-за такой быстрой перемены. И почтение перед неизвестной мне силой. Никогда прежде я не присутствовал при Имперском благословении, и вот мой воспитанник его вот-вот примет!.. При всей относительной нелепости действия я испытал трепет от таинственности явления.

– Взрослые молодые охотники. Я горжусь вашими достижениями. Они действительно заслуживают внимания! – формальность фразы, лёгкий поклон головы. Ничего особенного, только новая причина для улыбок нелиев, стоящих напротив Императора.

– Благодарю! – заулыбался Фарэм, заставив меня приревновать. Никогда он так не радовался моим словам, даже будучи ребёнком! Где-то на задворках основных мыслей я понимал, что на него воздействовали мощным колдовством, но ведь Фарэм и не сопротивлялся ему вообще!

– Вы слишком добры, – княжна вновь спрятала глаза за поклоном головы.

– Надеюсь, вечером хоть с кем-то из вас мы снова увидимся. Например, за ужином?

– Ваше приглашение – честь, – парень улыбнулся ещё, и, поймав мой взгляд, обрёл прежнюю колкость глаз. – Мне стоит тогда торопиться, чтобы не опоздать!

– Опоздать? Неужто уже так поздно? – девушка поспешно взглянула сначала на Фарэма, после на Императора и меня. Опустила голову, нахмурилась. – Простите, но мне тоже нужно скорее идти!

– Конечно! – разрешил девушке Повелитель.

Пока мы смотрели, как княжна уходит в сторону ворот настолько быстро, насколько позволяют в приличном обществе, Фануиурэм ожидал своей очереди в глубоком поклоне. Император не заставил и его ждать.

– Ты тоже можешь идти, Фарэм. Встретимся за ужином.

Наследник перед уходом не забыл одарить меня кривой улыбкой, после чего скрылся следом за своей незабвенной. Его странная дерзость ввела меня в оцепенение, так что я даже не понял сколько времени Император ждал, чтобы я пришёл в себя. Наверное, ему надоело, и он повысил голос.

– Кажется, мы тоже куда-то шли, – с усмешкой в голосе напомнили мне. Стало гадко и стыдно, но я повёл Повелителя дальше по дорожке к дверям усадьбы. Была надежда, что хоть глумиться надо мной не будут.

Император к моей радости не говорил. Молчание же казалось неловким, хотя наша ненамеренная прогулка неспешно продолжалась. Император улыбался каким-то своим мыслям, явно наслаждаясь таким отдыхом, но мне было не по себе. Словно я что-то упустил, что-то важное, очень важное, но почему-то безвозвратно потерянное. Момент назойливой снежинкой колол кончик носа, и ждал когда же я, наконец, догадаюсь. И, как мне показалось, Император поддерживал эту игру как никто другой.

– Вы же не благословили их, Ваше Великолепие, – от досады хотелось прикусить язык. Слишком я привык делать все дела до конца и тут понадеялся на разумность, не свою. Поплатился.

– Нет, – согласился Император. Удовольствие хлестало через край из его голоса.

– Вы же пожелали увидеть их именно из-за этого, – я искал рациональность в поступке правителя, но мне раз за разом подставляли мысленные подножки.

– Может быть, – уклонился от ответа мой господин и заложил руки за спину. – Может, и из-за этого, а, может, и нет.

– Почему вы так поступили? – я злился на себя, видя перед собой, как перед ребёнком, странного взрослого, который меня так просто обманул и не испытывает ни сочувствия ко мне, ни сожаления к совершённому.

– Я посчитал, что поторопился с событиями. Я не хочу наседать на них. Фануиурэм и Фанориа молоды, им нужен простор. Им самим стоит разобраться в тех мелочах, которые шипами впились им в ноги и мешают идти. Впереди будет терновая роща, большая и густая. Заставлять их идти по найденной мной тропинке будет неправильно.

– Не понимаю, – произнёс я, открывая дверь в поместье.

– В этом я как раз и не сомневался, – хмыкнул Повелитель, проходя внутрь прежде меня.

Деревянное и тем самым уютное оформление библиотечного пространства. Низкий и длинный зал, освещаемый благодаря окнам. Узкие столы на мозаичном полу. В тишине быстро забываешься за свитками и томами, сам вид зала навевал воспоминание о спокойствии за плавными завитушками строк. И даже присутствие нелиев в форме учителей не меняло чувства временного провала. Всего лишь несколько мгновений.

Я ожидал увидеть лишь Кайнуа, а кроме этого молодого мага-Медведя в зале было ещё двое, обучающих старших колдунов, Видро́рн из Горностаев и Шебкаро́ из Тигров. Троица почти одновременно опустилась на одно колено.

– Будет лучше, если разговор состоится в моём кабинете, – сразу предупредил я, игнорируя молчаливые приветствия солдат-магов. Императору я указал на лестницу и с поклоном запахнул полы кафтана. – Прошу наверх, Повелитель.

Приказ, как и приглашение не обсуждались. Вслед за винтовой лестницей, каменной не в пример залу, я провёл гостя через вовсе скромную переднюю прямо в кабинет, на ходу обыскал ближайшую полку на подходе к столу. Трубка отыскалась среди книг сразу, кисет – вскоре после трубки, в ящике стола. И то и другое я положил на круглый столик у глубокого гостевого кресла, после чего занял жёсткий стул со спинкой и подлокотниками, хозяйский.

– Мой князь, пожалуйста, выслушайте, – Шебкаро, перешагивая порог, нервничал сильнее остальных, настолько, что нельзя было сказать, что он преподаёт свирепую боевую магию. – Вам стоит знать ещё кое-что. Амулеты не ощущают… магию.

Последнее слово колдун произнёс шепотом. Может, нас и так не пытались подслушивать, а стало неприятно. Я до отъезда, задолго до отъезда, дал приказ обследовать несколько деревень и их ключи. Не мы одни умеем пользоваться магией. Чтобы так вот просто, по всей округе творилось одно и то же – не совпадение, слишком очевидно, слишком!.. Как колдун, производные создателя работают подобно ему в обоих направлениях – подавляют слабую магию и сопротивляются сильной. Чем сильнее создатель амулета, тем точнее можно определить присутствие чуждой магии, особенно если та слабее амулетов. А те заряжал я сам. Если магия и есть, то она, что, сильнее меня?..

– Невозможно, – положив руки на стол, я готов был уже и голову там же разместить, но вовремя остановился.

– Мой Князь, мы будем ещё пробовать! Я уверен, в следующий раз получится! – оживился Кайнуа, оставляя позади своих товарищей. – Мне попался бронзовый лист с записями одного из прежних Хранителей. Там тоже что-то было про «угасание подземной воды», но лист только один… другие наверняка там же, где и первый нашли. В Ревущем Тоннеле. Его тоже завалили, примерно в те годы, когда здесь…

– Да, я помню. Поиски обсудим позже, – я отмахнулся от колдунов-помощников. Чувство вспыхнувшей магической ярости росло и требовало куда-нибудь выплеснуться.

– Но расчистка завалов занимает… – Шебкаро занял место Кайнуа, и через миг отшатнулся под моим взглядом.

– Позже, – повторил я, понижая голос. Прикрикни я от досады, мог бы дать тем самым выход колдовству. И тогда точно бы приморозил кого-нибудь к полу.

– Как скажете, Ярчайший. Доброго дня, Повелитель, – прежде молчавший Видрорн потянул за полы одежд словоохотливых коллег. Им всем был известен мой характер, но предчувствовать его проявление научился только мастер по колдовским щитам.

Троица откланялась к моему общему сожалению. Я мог бы продержаться ещё, магия сошла бы на нет подобно успокаивающемуся сердцебиению, но здесь был Император. Потом, снова потом. Разглядывая только-только закрывшуюся за колдунами дверь, я с большой осторожностью занимался восстановлением душевного равновесия. Вдох, выдох. Мысли о морозной ночи, о ветре, который в полёте касается перьев и при пикировании больнее стали режет слух. Да, тихая морозная ночь, чёрное безоблачное небо, внизу блестит снежное покрывало, видны тени скал, деревья, извилистые нити замёрзших рек…

Повелитель в своём кресле едва слышно шуршал. Я краем глаза заметил, как он занялся набиванием трубки, а остальному и не собирался уделять внимание. Торопился узнать новости, или, как показало время, отсутствие новостей. И узнал быстро, если вообще что-то толковое узнал.

До носа добрался запах дыма Драконьих Зубов, затылок тонкой иглой царапнула чужая магия. Её почти скрыли. Будь поблизости Кайнуа, он бы не заметил вовсе колдовства Императора, для меня игнорирование было невозможно, в то время как мои амулеты никак не отреагировали на творящееся в деревнях. Для этого-то я и давал свои амулеты, амулеты учителей слабее моих. Ни один не сработал! Мог же хоть расколоться от чуждой магии! Хоть один!

– Что, что-то не так? – Император сладко потягивал дым и искоса на меня поглядывал.

– Откуда вы знали, что магия будет глуха? – мне самому захотелось закурить, а ещё на всякий случай потренироваться с мечом или копьём. Ярость и боль неудачи грызлись во мне одинаково.

– Я предполагал, – Повелитель заулыбался, задумчиво изучая книжные полки. – Кстати, если интересно, то можешь на досуге почитать ту пластину, о которой говорил твой Медведь. Но проблему это не решит.

– Зачем тогда читать, если это напрасный труд? – я откинулся на спинку стула и поднял глаза на потолок. От переживаний начала ныть шея.

– У древних хороший слог письма. Можно им насладиться, – Повелитель замолчал. То ли затягивался ещё дымом, то ли просто думал.

– Я хочу помочь тем, за кого отвечаю. Красота строк меня не волнует, – мысль о пластине-дневнике напомнила о том, что стоит вернуться к расчистке старых тоннелей.

Основной с сотню лет назад снабдил город дополнительной оранжерей, выведя к коридору с горячим источником и кристаллической веткой освещения. Крепкие своды сооружения оказались прочными и надёжными, а небольшой ремонт вернул забытой части Пика осколок давних красот. В городе безопасней, но работы слишком много, чтобы говорить о возможности переселить всех нуждающихся на время под защиту Твердыни…

– Я в тебя верю… – мурлыкнули мне из гостевого кресла.

– Мне это поможет мало, – откликнулся я. Боль в шее сжалилась и стала отступать. – Это магические проделки. Иного не дано.

– Да, об этом я тебе уже говорил, Ралтэфар, – не глядя на меня, Император покусывал трубку. – Послушай вот что. Насчёт времени Медведь дал очень неплохую подсказку…

– Пластина писалась незадолго до того, как агонарцы захватили Пик. Не удивлюсь, что они воспользовались оттепелью, – я пожал плечами, хотя хотелось больше отряхнуться от омерзения.

Захватчики, в этих стенах! Из-за них половину города намерено разрушили, не повредив основные опорные части в надежде отбить свои территории. На последнее ушло больше трёхсот лет шпионских вылазок и диверсий. В итоге нелии смогли сплотить не один десяток кланов от Чёрной Иглы и до Бездонного Пика, чтобы выступить в решающей битве с давним врагом. Немало сильных Детей Леса полегло, чтобы уничтожить в Пике всех агонарцев до последнего. Иэра сражалась среди них, вместе с ними. Лес победил, и покой снова пришел в эти края. Агонарцы иногда наведываются, но их больше нет в Морозной Столице.

– Да, они могли Пить здесь магию и тем самым держать Лёд в узде, – закивал Император, попыхивая трубкой. – И чтобы настолько истощить княжество, Агонар должен находиться в паре дней езды отсюда…

– Пик как был самой холодной точкой княжества, так и остался. Дело в магии самого Пика, – я ощутил, как мой голос становится всё тише и тише. Снова то ощущение, когда внутри всё завязывается узлом.

«Ледяной Пик слабеет. Из-за меня? Принимает, как часть себя, и тем самым отвергает, как свою главу?» – Император не сказал ни слова в подтверждение моего вывода, но и не опровергал его. Только пристально смотрел и лениво курил. В то же время я недоумевал – Фарэм уже давно живёт под его крышами, и княжна приехала. Впору было морозу крепчать, а не наоборот.

«Если хочешь что-то узнать, спроси напрямую!» – мысленно огрызнулся я, опуская взор на руки, на кольца, на грубую гравировку колец. Без слов, без призывных движений колючая мощь Ледяного Пика вгрызлась в меня, впилась, добираясь до костей. Через мышцы, мало заботясь больно мне или так, щекотно немного. Потянула жилы, пробежалась по спине, с внимательной неторопливостью пересчитав рёбра. Игриво коснулась шейных позвонков.

В горле пересохло. Я облизнул губы и сглотнул, готовясь словом соединить себя и пришедшую магию. Радость того, что мне моментально откликнулись, ворчливо оттирала жирное предположение, будто бы я изжил свой ранг и пора бы уступить место кому-то новому.

– Как под толстым панцирем из снега

Дремлют воды пламенные в неге.

Нет в реке той прежнего тепла,

Всё земля в себя впитала-вобрала.

Подскажи мне, Сердце, поскорей

Чья же кровь огня свирепей и знойней? – тщательно следя за ритмом, прохрипел я на одном дыхании. Свинцовая тяжесть держалась во мне, как кильруок, положивший на плечи тяжёлые лапы. Миг – и с едва ощутимым дуновением сгусток Силы бросился выполнять поручение, дыхнув в лицо инеем.

Я не вставал со стула, переводя дух. Ощущение, будто магия Пика пробежалась по мне со всей прытью впервые обратившегося в гиганта костяного щенка, не торопилось оставлять меня. Казалось, что я заработал несколько лишних синяков и минимум что-то сломал. Хоть мышцы не ныли, на том спасибо.

– Оно того хоть стоило? – услышал я голос Императора. Повернув голову, увидел его сжавшимся в кресле, будто втоптанном в бархатные глубины. – Мне следует опасаться за Фануиурэма?

– С какой стати? – вопросом на вопрос ответил я, не без усилий приподнимаясь с места.

– Ну, ты, если я правильно понял, волнуешься из-за того, что Пик считает тебя недостойным себя, – Повелитель нетерпеливо прикусил трубку и затянулся дымом. – Кажется, ты кому угодно глотку за Ледяной Трон перегрызёшь. Мне крови не надо, дорогуша.

– Я растил Фарэма как наследника. Он достойный преемник. Я же хотел узнать есть ли у него конкуренты, – я встал, опираясь на стол, добился равновесия и прошёл к полкам. – Досадно будет, если я ещё кого-то не заметил.

– Досадно, – согласился Повелитель, зашевелившись в уютном убежище. – Куда это ты собираешься?

– Во мне достаточно сил, чтобы провести урок. Иначе причин держать для себя кабинет не имелось бы, – я нашёл томик последних записей, согласно которым следовал на тех редких занятиях, всё-таки необходимых для небольшой группки взрослеющих и сильнейших учеников Башни.

– Топай, топай. А то курить только мешаешь, – заворчал Повелитель, с ребяческой ревностностью цепляясь за трубку.

– Как прикажете, – я не остался в долгу, подключившись к игре. Коротко склонил голову и двинулся к двери, получив в спину ещё порцию ворчания на уже начатую тему моей надоедливости. Ноги подрагивали, а я всё пытал тело, уходя по коридору к лестнице, наружу, по дорожкам к дальнему павильону, вблизи коего днём трудятся в постижении высшей магии лучшие таланты Башни.

Император моего возвращения не дождался – укатил в княжескую усадьбу вскоре после того, как выкурил трубку-другую, судя по спёртому воздуху в кабинете. Я к тому моменту успел потешить себя тем, что мой урок для знакомых ребят пришёлся по душе и внёс искру нового в их мешочек знаний. Общество Повелителя больше не обременяло меня, поэтому я поскорее отыскал Кайнуа. Не без помощи Нелиситтара я бы наверняка до темноты прошаривал колдовское поместье, чтобы разбудить задремавшего за расшифровкой письмен Медведя в одном из подвальчиков. Благо ещё, что мой помощник не страдал слабой памятью и кратко для любителя поболтать выдал всё, что успел разглядеть в недавно прибывшей в Ледяной Пик княжне.

Самородок, при всей её тщательно скрываемой импульсивности. Сильная, очень. Возможно, она унаследовала немалую долю отцовской силы и смогла её развить по-своему. Иначе объяснить отчего вместо колдовства Огня княжна принялась замораживать всё вокруг не находилось. Мощная гамма эмоций дала ей толчок к отличному от развития тейр-Светлейшего. Тоска, может, зависть. Одиночество, чувство несправедливости. Или всё вместе. Контролю ещё не обучена. Держит в руках себя, но не свою магию.

Каменный князь (Часть 6)

«Заняться серьёзно в её возрасте магией и при этом держать контроль – тут не талант, талантище иметь надо», – рассуждал я про себя, второпях переодеваясь после долгого дня для ужина. Не будь в поместье Императора, я бы просто приказал принести мне еду в свой кабинет по соседству и не заморачивался со сменой одежды. Однако затея встретиться принадлежала Императору. Ко всему прочему мне стоило уделить внимание Фарэму. Я мог сколько угодно злиться на него и наказывать разномастной работой. Он не откажет, не в правилах солдату идти против приказов, а оттого и мне стоило быть благодарным к нему, не важно, есть ли поблизости Повелитель или нет.

«А ещё подадут обещанное Фарэмом мясо. Мой повар очень хорошо умеет его готовить», – на всякий случай напомнил я себе, поднимая настроение. Обед в поместье застала разве что княжна, поэтому масштабную трапезу отложили до сумерек, а, значит, мясо будет с пылу с жару. Как раз именно то, что мне так хотелось увидеть у себя в тарелке.

В столовой, расположенной в угловой башне, меня ждали. Неприятно, но Император был уже на месте, беседуя о чём-то весёлом с Фарэмом и отставной Тенью Хаидгором. Завидев меня в дверях, мой воспитанник присмирел, но Повелитель, кажется, не заметил, как один из его собеседников изменился. Или предпочёл не озвучивать этого.

– Ярчайший никак не решался оставить работу, чтобы почтить вечер своим присутствием! – всё-таки услышал я игривую колкость со стороны Императора, проходя вглубь уютной комнаты.

Не стал беспокоить никого, да и торопить, присев в стоящее чуть в стороне от занимаемого Повелителем диванчика кресло. Парни при моём появлении едва ли не подпрыгнули пружинами с мест, но и не вернулись обратно, не забыв в очередной раз поприветствовать поклоном головы.

– Здесь не получается дремать, – ради приличия попытался отшутиться я и обвёл взглядом расписные стены. – Иначе я бы уже успел посмотреть пару снов к вашему приходу.

– Ты, Ралтэфар? Правда, знаешь что такое «сон»? – засмеялся Император, хлопнув по подлокотнику. Ребята сдержанно хихикнули, поддержав шутку Повелителя.

– Ну, я слышал как-то одну легенду… – всё так же подыгрывая, протянул я.

Смех правителя я слушал, разглядывая круговую роспись стен. «Времена года», так я заказал художникам, взявшимся за оформления комнаты. Диванчик примыкал к «лету», дальше по левую руку шла переходом «осень», пестрея золотом листвы и серостью дождей. Дугу зала, захватив большой ряд окон и даже коснувшись резьбы рам, забрала «зима», позволяя стене, бегущей к диванчику, расцвести блёклой и нежной «весной». Равнодушное ко времени солнце в окружении облаков украшало потолок. При всей яркости красок по обе стороны и позади меня, я тосковал по снегу и его холоду, как и по сумраку ночи. И при этом ожидал кусочек мягкого горячего мяса под пряной подливкой.

– Княжна решила не разбавлять чисто мужскую компанию своим приходом? – полюбопытствовал я, запоздало осознавая, что кого-то ещё нет.

– Княжна Фанориа опять что-то задумала, – я ожидал чего угодно, но только не голоса княжича Хаидгора. Звук последнего слова не успел стихнуть, а в прилегающем коридоре послышались лёгкие шаги, явно не принадлежащие прислуге.

Торопливость их хозяйки умиляла. Желание угодить и при этом вырасти и над самой собой, не задумываясь над остальным, только мешающим росту. Я оценил поступок девушки, вошедшей в зал, тем не менее, со всей присущей княжне степенностью. Склонив голову, нелия подошла к нам и присела в поклоне, зашуршав подолом платья.

– Простите меня за опоздание. Мне очень жаль, – выдохнула девушка, так и не поднимая головы.

Разглядывая – уже – кронкняжну, я ощущал понимание слабости призрачной Иэры. В усадьбе поселилась действительно юная Ярчайшая. Цветовой холод одежд ей необъяснимо сильно шёл, будто она была рождена для него нарочно. Обманчиво-хрупкое телосложение, за которым таилась поразительная магическая сила в обрамлении снежно-белых мехов. Ради этого стоило оставить коридоры тишине и сквознякам, чтобы полюбоваться из укромного уголка на это диво.

– Больше не задаюсь вопросом отчего княгиня Харетэм так сильно напоминает одновременно обоих тейр-Светлейших. Честь унаследовать внешнюю прелесть княгини Факириты досталась именно вам, дорогая, – Император быстрее остальных оказался поблизости от княжны и взял её за руку.

Девушка залилась краской смущения, когда её игриво заставили крутнуться на месте. Будто была необходимость показать её и наряд заодно всем присутствующим со всех сторон. Мне даже стало её немного жаль. Впрочем, можно было сослаться на кару за опоздание. Нарекания не получила, но лишнего внимания – Император вполне мог в нём её утопить.

– Вы мне льстите, Ваше Великолепие, – услышал я виноватое бормотание. На счастье княжны подоспели слуги, чтоб продолжить начатую сервировку стола и подачу.

– Ни разу, – уверил Повелитель, подведя девушку к столу. Пододвинул стул, помогая занять своё место, и сам присел на ближайший к княжне стул.

Атмосфера значительного мероприятия испарилась едва появившись. Высокородный гость не принял места во главе стола, а молодые князья и не посмели на него претендовать, оставив мне. Впервые то, что было моим по праву, меня принизило. Не скажу, что возникшее общество меня отвергло. Император раз за разом вовлекал меня в разговор, но я отбивался парой-тройкой ничем не обязывающих фраз. Мало-помалу сила в болтовне сравнялась у всех, отчего даже самая пустая и скорее шуточная новость обсуждалась с пылом. Скука, однако, запаздывала. Фануиурэм окончательно раскрепостился, да и княжич Хаидгор забавлялся с ним на равных.

Такая долгожданная порция жаркого не принесла ожидаемого удовольствия, а сливовое вино не расслабляло пьяным дурманом. Царившая за столом весёлая обыденность дополнительно раздражала меня тем, что отчаянно пыталась защекотать и утянуть к себе, а мне не составляло труда сопротивляться ей. При этом я не собирался сбегать – просто присутствуя, я распространял своё влияние. Император же будто дразнил меня. Уйди я раньше, и он получит всю троицу под опеку со всеми потрохами. Меня уже провели с Благословением. Вертеть собой ещё и через Фарэма не дам. Нет, нет.

Подали десерт. Я готов был впустить в себя пару кусочков какого-нибудь пирога или крема, чтобы бдеть дальше, охлаждая задор княжичей взглядом. Вот что радовало так радовало – как ни сопротивлялись мальчишки, как ни старались не смотреть в мою сторону, а всё-таки бросали взоры, чтобы напороться на меня. Пришла, однако, пора и моему восторгу принять успокаивающий ледяной душ.

– Мороженое!

Сдвоенный восторг Императора и Фануиурэма воткнул в меня сразу пару острых спиц. Пока я пытался понять с какой стати эти двое настолько сдружились, за столом родилась новенькая дискуссия, и в её центре оказалась княжна.

– Это восхитительно! Нет, Ледяной Пик, так и должно быть, но чтобы здесь было мороженое?! – Повелитель слишком много слов вливал просто для того, чтобы наслаждаться сладким.

– Так вы такое уже пробовали, Ваше Великолепие? – отчего-то огорчился Фарэм, зазвенев приборами.

Я поднял глаза и обнаружил помимо себя ещё не слишком довольную персону – Хаидгора, коего всем разговором смогли отправить на задворки, в то время как княжна, кажется, выглядела счастливой, поглядывая изредка на каждого из сидящих за столом. Не пропустила и меня.

«Что за бессмысленная ерунда?» – мысленно огрызнулся я, разглядывая больше не еду перед собой, а натюрморт, сотворённый прямо на тарелке. Начинать есть удивительное творение я, честно говоря, побаивался. Желтовато-белый шарик очень густого крема в окружении черничных ягод на листиках мяты. Чернику припорошили сахарной пудрой, а крем украсили ниточкой сиропа, подав дополнительно треугольничек пирога. Аромат яблок и сливок, щепоть чего-то сладковато-пряного. Я покосился на отставную Тень княжны – он вёл себя немногим смелее меня, всё-таки начав с черники.

– Как будто я не в Ледяном Пике, а в Чёрной Игле! – продолжал Император нахваливать смену блюда. – Словно госпожа-Императрица решила побаловать вкусненьким!

– Госпожа-Императрица? Никогда не пробовал ничего подобного, пока княжна не приехала в Ледяной Пик, – отозвался Фануиурэм, поддерживая нить разговора.

– Угостить Ледяной Пик мороженым всё равно что привезти в Пик снега из того же Клыка, – я чувствовал, что Повелитель готов засмеяться, но самое большое, что получалось – усмехаться. Хорошая издёвка с его стороны била точнее выстрела в упор.

«Значит, снег наконец-то привезли?» – я мысленно ощетинился, представляя, что Император всё же слышит мои мысли. На меня, однако, не взглянули. Плевать, это всего лишь ужин, я мог бы уйти с него в любой момент. Не впервой. Пустая болтовня никогда не была мне в радость, а я не пытал себя ею. Мог позволить, в отличие от других.

– И как же ты его приготовила?

«Боги, началось!..» – нестройный звон предметов отвлекал от злости, а заодно не давал магии скапливаться слишком быстро. Даже для ухода было своё время, и я жалел, что приходилось ждать. Как жаль.

– Прошлый раз замораживала на колотом льду, но это очень трудоёмко. И долго, – я не мог не приметить, что княжна ведёт себя очень осторожно. Веселится, но сдержано. – Только потом попробовала использовать магию. Чуть посуду не испортила!.. И это было сложнее, чем на льду!..

«Магия используется для ерунды…» – с выдохом я ослабил сгусток Силы под горлом. Успокоиться. Десерт, причина расстройств, как нельзя кстати привлекал к себе внимание. Императору он нравился, да и Фарэму, вроде, очень пришёлся по вкусу. И княжна наверняка старалась. Не важно зачем, но старалась. Может, из-за этого и опоздала к ужину. А не сделала – опоздал бы один я.

Тёплый яблочный пирог. Прохладные, нет, холодные и от этого густые, сладковатые сливки. Кисло-сладкая черника и освежающая мята. Любопытное сочетание.

– Вкусно, – буркнул Ворон, уничтожая сладкое, но не слишком распространялся словесно. Хороший мальчик, тихий.

– Госпожа-Императрица подаёт обычно с хрустящими вафлями и сиропом. Со свежими ягодами ещё не пробовал! – подбадривал ребят Император. Со стороны же он больше походил на приглядывающего за малышнёй молодого учителя – много восторгов, много энергии, ещё больше неуместного и глупого восхищения.

«Зачем Повелитель это делает? Почему нельзя делать то, что действительно желаешь? К чему все эти лицемерие и лесть?» – мысленно распалялся я, поглядывая на беседующих. Опустил глаза в тарелку и на долгий миг забылся. Я так сильно увлёкся разборкой по полочкам того, что мне не нравится, что не заметил, как закончил со своим десертом. Без разбирательных дум проглотил всё, оставив пару листиков мяты, и последнее, напоминающее мне о сладком, было ускользающем послевкусием. Приятное послевкусие, в отличие от тошнотворной болтовни.

Не я один доел десерт. Из всех остальных разве что княжна оттягивала окончание трапезы. Наверное, всё потому, что ей просто не давали, отвлекая разговорами. Беседа же текла излишне игриво, слишком игриво для рангов тех, кто отвечал за чужие жизни. Император заводил ребят ещё больше, немало шутил, и это не могло не действовать на нервы.

– Мне кажется, или стало холоднее?.. – своим вопросом княжна прервала веселье, а заодно нарушила поток моих мыслей, и приятных, и полных язвительностей.

– В Пике гуляет немало сквозняков, – не слишком уверенно попытался отмахнуться Фарэм. Но очень внимательно посмотрел на меня. Слишком хорошо он знал меня и мои возможности, как ищейка чуял запах моего колдовства задолго до того, как натыкался на последствия ворожбы.

– Пальцы покалывает. И голова кружится, – говорить княжеской девчонке становилось всё сложнее. Слабый маг заметил бы лишь холод, более сильный – щекотку у затылка.

Видимо, я смог наворотить больше, чем выходило обычно. Не столько даже беспокоило, что я причинил болезненные неудобства девчонке, волновало то, что я обратил на себя внимание слишком агрессивным образом. Мысленно расслабляясь, я попытался впитать выпущенную ненароком магию и встретился с немигающим взглядом Императора.

– Сквозняки ни при чём, – ровно заверил ребят Император, не перенаправляя взора. – Ралтэфар, не кипятись. Пожалуйста.

Фарэм засопел. Остроумное замечание пришлось ему по вкусу. Повод посмеяться он получил, а отыграться за обиду я ещё успею. Не давать холоду морозить я умею, но, если срываюсь, то лучше рядом со мной не находиться. Наверное, было бы здорово, если бы в гневе я выращивал пушистые астры и робкие колокольчики. Однако, моя магия иного рода, да.

– Не бери близко к сердцу.

«Точнее и не придумать», – единственное, что лучше бы сделал Император – промолчал. Я привык к многому. Быть ещё более холодным и непробиваемым. Быть тем, кем я был назван. Жёстким, эгоистичным, замкнутым. Бесчувственным и чёрствым. И глухим к чужим словам.

Ярчайший кронкнязь громко вздохнул. Всё равно что засмеялся, но на крайне осторожный лад. И что со мной не стоит настолько шутить, он понимал гораздо лучше кого бы то ни было, что предел есть у всего.

– Ужин мне понравился. Благодарю, – Фануиурэм первым встал из-за стола и поманил за собой княжну.

– Было приятно отужинать с Вами, – не без вежливой нотки вышла из-за стола княжна Фанориа. Откланялась, будто ничего и не произошло. – Приятной ночи, Ваше Великолепие! Хорошей ночи, Ярчайший Князь.

Княжич Хаидгор пробормотал какие-то извинения себе под нос и торопливо ушёл следом за парочкой. Мы остались с Императором наедине, и тот всем своим видом не скрывал, что положение дела его не удовлетворяло. Потягивая вино, он с хмуро сверлил взглядом стену. Той в

впору было крошиться, а краске – мгновенно выцветать. Впрочем, Император «рассматривал» зимнюю роспись столовой, а той особо негде выцветать.

– Я всё понимаю, мой друг, но ты всё меньше стал себя контролировать, – негромко произнёс Повелитель и пригубил питьё. – Ты действительно на пределе? Это очень плохо.

– Я держу себя в руках, – в тон ответил я, чувствуя, как пересыхает во рту, а на уши начинает давить. Типичное проявление Силы, особенно когда решают пресечь даже случайное подслушивание разговора.

– Сделаю вид, что я тебе поверил, – лениво пробормотали в ответ, усиливая давление на голову и шею. – Если умудришься проворонить княжну Фанориа, не сомневайся, я найду способ, чтобы Хаидгору повезло больше.

– Это угроза или вы торопитесь обновить представителя Ярчайшего Трона? – я вздохнул, надеясь, что смогу хоть немного ослабить натиск магией.

– Что посчитаешь более правдоподобным, – в свою очередь огрызнулся Император. – Я не могу так просто смотреть на то, как ты раскисаешь. Ты – Ярчайший, а не разбивший коленку сопляк!

– Неуместное сравнение, – осмелился на нападение я.

– Да неужели? Магические вопли выдают тебя с головой, – Повелитель скривился, так и не посмотрев на меня. – Ты понимаешь, что когда-нибудь так убьешь кого-нибудь?

– Я не настолько безалаберный, – я опустил глаза на стол. Несдержанность стыдила до жара лица. Ведь и правда могу, сделаю и едва ли замечу!

– Страшно подумать каким ты бываешь в гневе, – почти шепотом добавил Повелитель. Я услышал, как он отставил бокал. – Может, после того, как Фануиурэм займёт Ледяной Трон, тебя отправить к берегам Агонара в авангарде? Выпустишь на белобрысых выродков немного холода, и станет получше…

«Или героически сдохнешь, превратив кусок джунглей на пару лет в выжженную льдом проплешину», – отчего-то подобная мысль задела меня куда меньше замечания о моей чёрствости.

– Обязательно подумаю об этом на досуге, – пообещал я, коротко кивнув, чтобы заметить сложенные на столе руки Повелителя.

– Тогда я обязательно помолюсь за тебя. Лишний раз, – донеслось до меня, и давление магии ослабло. Шорох сдвигаемого стула, лёгкий шаг. – Не забудь выспаться, Ралтэфар. Приятной ночи.

Каменный князь (Часть 7)

Последний сотрапезник вышел из-за стола. Чего не радоваться? – Я добился-таки своего, меня оставили наедине с мыслями и тишиной. Но на этот раз ушёл не я, ища уединения, ушли все остальные в поисках спасения от меня. Стыдно. Противно.

Тихие коридоры после до неприятного запоминающегося ужина давили пустотой. Я шёл привычной доро́гой в комнату и желал в кои-то веки наткнуться хоть на кого-то. Служанку, кого-то из Теней или хотя бы щенка т’хава, выслушивающего случайно забредших в дом мышей или крыс. Длиннохвостый волколис пусть зашипит при встрече, но он будет живым существом. Боги, да я был бы рад даже призраку, однако, Иэре, видимо, больше по нраву пришлась юная княжна, хотя ей так нравилось являться мне когда-то…

Снова вечерняя работа, множество документов и писанины. Меньше, чем после приезда, отчего я смог выбраться в закрытую часть казарм Стаи и очень долго разминался с копьём. Точнее – копьями. Внутренний мороз я перестал держать в себе, и тот вгрызался с энтузиазмом в сталь и полированное дерево. Приходилось менять оружие и продолжать, продолжать, продолжать… Отдых я нашёл в полёте. Парил в воздушных потоках, наслаждаясь нытьём натруженных мышц. Дремал в те редкие моменты, когда восходящий поток ветра подбрасывал меня к облакам. Снова слушал ветер и дышал морозом.

Спальня встретила полумраком и пеленой стелящейся по полу розоватой дымки. И прохладой, засевшей так глубоко в кости, что глубже находятся разве что самые древние владения Всеотца. Но я слишком устал, чтобы думать о проблемах. Просто дошёл до кровати и зарылся в подушки, не потрудившись забраться под одеяло. Во всяком случае, туман мне напомнил зачем мне вообще одеяло, иначе бы к утру я точно почувствовал зубы тумана Пика на своей пятке.

«Что мне стоило запрятать гнев в себя и как всегда быть невозмутимым?» – предложенный завтрак вызывал тошноту. Я прекрасно помнил, насколько толстый слой льда нарастал на древке копья за несколько взмахов. Да, меня сдержали, а то бы заморозил всю столовую.

«Стоит хоть чаю выпить», – ком неприязни к еде от запаха травяного сбора стал податливей. Нежная рыба, орехи, тёплый хлеб и масло… Нет, не хочу! Впереди приём новой пачки помощников и обсуждение положения в пещерных садах, насколько их коснулись изменения теплоты подземных вод. Если и там стала заметна разница, нагрузка на рабочих оранжереи увеличится. Быстрого упадка температуры не произойдёт, но нужно быть готовым ко всему. Повысить составляющую хладостойких культур и позаботиться о сбережении семян и саженцев более слабых растений. Хладостойкие грибницы нужно будет размножить и распределить правильно новые посадки, когда как остальные подвергнуть медленной заморозке с последующим сохранением. Перепроверить запасы, в обязательном порядке. Начать с самых дальних деревень, тронутых снегом. Всё, что может быть заморожено и при оттепели может испортиться, высушить на последних морозах или употребить вместо того, что может быть высушено. Изменить состав запасов и – не забыть об охране, если в той есть необходимость! Небольшие отряды кильруоков по два-три на деревню от крупных хищников и три-четыре т’хава от паразитов поменьше. И те, и другие, нуждаются в прокорме и присутствии следящего за ними загонщика. Старосты держат обычно в доме кильруока или т’хава, но не все же!..

Закопавшись в ещё и не начатые дела, я не понял сразу отчего я смотрю в бокал и не решаюсь испить чаю. Обычно зыбкая гладь в чаше оставалась ровной и не дрогнула, когда я чуть наклонил сосуд. Напиток был заморожен, да так быстро, что пальцы через металл не успели ещё почувствовать холода.

«Я же ничего не делал», – огорчился я, как вдруг чай-лёд начал оплывать и вновь стал жидкостью. Попробовал. Горьковатый и прохладный. Подогревать его не стоит – горечь надолго осядет на язык. Мне больше нравился чай тёплым, а лучше – горячим. Потянулся за кувшином. И там холодный, и его не обошла заморозка.

«Уже и магия перестаёт слушаться меня», – хотел было огорчиться я и начать пить хотя бы такой чай, как последний снова стал ледяным куском. Захотелось выругаться, как мне словно подсказали, напомнив, что если бы я вдруг ненароком заморозил напиток, то лёд коснулся бы и посуды, а тут всё иначе…

«Это не я!» – почти обрадовался я, и затылок царапнуло магическим коготком. Прихватив с собой бокал, я вышел через открытые двери на террасу, чтобы застать прелюбопытную картину в довольно солнечное и как всегда прохладное утро. На заднем дворе, на полукруге каменной кладки, лучами распаляющем дорожки, в магии практиковалась княжна под присмотром присевшего на скамью Императора. Высокий ледяной сгусток, слишком неровный, чтобы зваться остриём, колонной или статуей, был целью, пока девушка, приглядываясь к граням-разводам, тянула с действием.

– Риа, не забывай! Один раз. Одно касание. Одно, – напоминал девице Повелитель, пока та согласно кивала в такт звучащей памятке. – Тебе стоит прочувствовать хотя бы раз отголосок этого приёма, и уже не нужно будет думать о деталях. Тело само подскажет.

– Не понимаю, зачем мне сейчас стоит этим заниматься, – высказала недовольство княжна, но урока не прерывала.

Вздохнув, она уверенно ткнула пальцем кусок льда и отняла руку. Сгусток остался невредимым, но через несколько мгновений без появления медленных трещин крошевом рыхлого снега опал на камни. Княжна недовольно притопнула ножкой и пискнула. Видимо, что-то шло не по плану. Я покосился на свой чай. Тот устало оттаивал.

– Не так. Ещё раз, – усмехнулся неудаче девушки Император. Княжна Фанориа послушно призвала магию, с плавным жестом подняв снег в новую кривую глыбу.

– Не понимаю, – повторила она и сложила руки за спиной, начав покачиваться на пятках и созерцать своё творение. Я же обнаружил свой чай застывшим.

– Хочу тебе преподать урок самоконтроля.

Я не видел лица Императора, но чувствовал его улыбку. Его слова же задели меня. Своевременно он заговорил о самоконтроле мага, ой как своевременно.

– Колдун и его магическая сила – одно целое. Это правда и неправда одновременно. Мы рождаемся с нашей силой и пользуемся ей. Никогда не слышал, чтобы магия управляла магом, отчего напрашивается вывод, что мы сами творим форму своей ворожбы. Это правда и снова неправда. Почему? Потому, что собственная магия может убить своего носителя. Носителя, но не хозяина. Это всё равно, что назвать хозяином нелия, живущего бок о бок с кильруоком с самого рождения, но лучшего сравнения я не нахожу.

Я ощутил, как губы расплываются в улыбке. Мне понравился способ подачи нового для обучающегося чародея. Своим ребятам я рассказывал темы конкретнее, и не сетовал на их непонятливость. Они ощущали магию очень хорошо, да и про княжну я не мог сказать иначе. Она чувствовала течение Силы, но не понимала происходящего? Не исключено.

– Кильруок видит в нелие своего друга и соратника, помощника, вожака. Того, кого ему позволят видеть. Однако, не получая поддержки и ухода, он начнёт кусаться. Если не быть начеку, пёс рано или поздно нанесёт последний удар, вот только без нелия он не видит существования. Каким бы тот ни был. В то же время нелий в силах пресечь нападение, подавить пса вплоть до полного подчинения с сильной утратой общей мощи. С магией так же.

«Доступно», – мысленно хмыкнул я, попутно огорчившись, что за наблюдением нельзя хлебнуть напитка, ставшего льдом.

– Таково взаимоотношение «колдун – его сила». А теперь главное – эмоции, – последнее произнесённое слово Император сильнее всего выделил во фразе. Хотелось с обидой перевести дух, но это за меня сделала княжна, понимающе заворчав и кивнув.

– Самоконтроль эмоций, – недовольно выдохнула девушка.

– Именно. Эмоции – сильный потенциал, особенно для чародея. Однако, я не призываю тебя держать себя в узде. Весело – веселись, грустно – грусти. Больно – плачь! Магия не забудет отозваться.

Тон речи Императора располагал, княжна вряд ли замечала, что попалась в ловушку Императора и его обаяния. Забота и припрятанный в рукаве кнут. Давно проверенное и используемое средство.

– Не понимаю. Вы же говорили о самоконтроле, Ваше Великолепие, – девушка пристукнула носком обуви по камешку в кладке дорожки. – Если позволительно проявлять себя, к чему контроль?

– Во многих из нас сидит самая страшная эмоция. Страх. Мы кормим его день ото дня другими – злостью, тоской, беспокойством. Но все они – просто страх. Страх быть непонятым, отвергнутым, осмеянным. Не копи в себе страх. Когда он станет больше нужного – он ведь тоже необходим в разумных пределах – то станет болью. А боль жалости не ведает, к тому же хорошо подавляет разум. Ты станешь очень сильной колдуньей, Фанориа, и тебе стоит знать все свои возможности.

– Я поняла, – всё сильнее опуская голову, буркнула девушка и засопела.

Её голос сильно изменился, отчего я вдруг понял, что она может вот-вот разреветься. И всё же княжна Фанориа лишь раз швыркнула носом.

– А почему именно так? Я могу… просто пометать ледяные осколки как спицы в цель, – тяжело переведя дух, девица разминала плечи от скуки и усталости. – Это разве не выход?

– Не всегда. Присядь-ка, и выслушай ещё кое-что.

Я едва успел юркнуть за колонну, чтобы остаться незамеченным. Правда, чуть не выдал себя заткнутым вовремя смешком. Слишком уж моя игра в прятки позабавила меня. Нет, вот только подумать – Ярчайший, хозяин поместья, прячется от гостя и практически наречённой дочери, чтобы вновь не спугнуть такую мирную и такую полезную для последней беседу. Подслушивает!, в собственном доме!

– Не устала? – с прежней заботой полюбопытствовал Повелитель.

– Пальцы тянет, но я знаю как их успокоить, – в ответ на опеку девушка отвечала добродушием.

– Колдовать почти у самого Сердца Ледяного Пика и так храбриться! Смотри! – шуточно пожурили княжну и засмеялись. – Так, на чём мы остановились? А, да! Фанориа, как хорошо ты знаешь теологию?

– Ну, в Клыке Дракона большая библиотека. Сказки и легенды всегда меня интересовали, так что я прочла все, что нашла в книгохранилище, – девушка снова засмущалась. – Ну, все, что не за Золотыми Замками.

Я снова себя чуть не выдал. О библиотеке Клыка я был наслышан. Во-первых, из-за того, что там было немало магически запечатанных книг. Книги-на-замках представляли собой самоохраняемые колдовские предметы по принципу колдовского силового амулета. Чем сильнее магия в читающем, тем больше шансов, что книга позволит себя прочесть. Замки же так, вроде ярлыка. Бронзовые для уровня мага-принца, серебряные – королевские, а золотые – уровня Императора в магии. Мне золотые поддавались. Отчасти потому, что я пользовался поддержкой Сердца Крепости. Что в них спрятано? По сути, ничего. Для тех, кто не соответствует уровню. Зато если соответствуешь… о, тогда магия в полной мере покажет себя с самой лучшей стороны, дав лишнего пинка саморазвитию. Может, попробовать подкинуть княжне золотой том без замка, чтоб не догадалась, и посмотреть на результат?

– Замечательно, – хлопнул в ладоши Император. – Тогда ты знаешь, что есть и среди обывателей поверье, будто бы Крепости на самом деле когда-то были домами Богов. Давно, очень и очень давно! И Боги ходили по этой самой земле, что и мы с тобой сейчас.

– А это правда? – при всей серьёзности княжны её вопрос прозвучал совсем по-детски наивно. Захотелось даже рассмеяться от его лёгкости.

– Насколько это правда знают Боги, – нашёл как вывернуться Повелитель, – но то, что они были, мы помним оттого, что они оставили после себя, эти поразительные творения, пять Твердынь с Хранителями, поселившимися на самой вершине. Эти Хранители настолько сильны, что оберегают нелиев испокон веков, и едва ли стали слабее, чем в первый день своего существования. За это их и назвали Сердцами Твердынь.

– А мне казалось, что Сердцами их зовут за то, что через них Боги ушли в свои владения, как в изнанку. Эти Сердца защищают и поныне, а все потому, что Боги не закрыли проход полностью, и часть их сил просачивается через Сердца, чтобы нас защищать, – уверенным тоном дополнила рассказ княжна. – Совсем как желания Богов оберегать своих чад.

Дискуссия Императора и девушки отчего-то напомнила мне, как и я с княжной общался совсем недалеко отсюда, в беседке. И недавно, совсем недавно – немногим больше суток назад. Но всё не было таким же весёлым и радостным. Помешал ли бы мне смех девушки ли её интерес к моим делам? Вряд ли, – даже обрадовал бы. Фарэм же не терпит бумажной работы.

А ведь разговор зашёл на очень любопытную тему! Сердце! Мой невидимый соратник и помощник! Упустим и не заметим, что обращение к нему стоит кой-какой платы в виде слабости и приступа беспричинного ужаса. Вездесущ и силён, но увидеть его телесную полу-оболочку возможно. Да, именно там, на самом верху башни, – огромный светящийся кристалл в два моих роста, врезанный в пол посреди круглой комнаты. Кристалл пусть и один, но, переступив порог после красивейших двустворчатых дверей, обитых серебром, можно услышать голоса. Сотню голосов, самых разных, мужских и женских, доносящихся из минеральных недр. Прежние Хранители, в которых текла горячая кровь, те, кто решил остаться на посту навечно. Свои души они отдали Сердцу и более не переродились вновь. Всеотец стал бессилен перед добровольно принятым проклятием. Души были отрезаны от Истинных Теней и больше не перерождались для новой жизни.

– Что-то есть в этом, да, – спокойно согласился Император. – Имена Твердынь, символы Крепостей. Волки Альдераса в Чёрной Игле, Дракон Доантара в Клыке, Змея Го́артара в Бездонном Пике, Крылатые Кони Прозерпины в Искре Небес и, наконец, Сова Синтары, здесь, в Ледяном Пике. Как раз о богине этой башни и хочу поговорить.

«Ну-ка, ну-ка», – мысленно усмехнулся я, опираясь спиной о колонну.

– Ты хорошо знаешь одну легенду, касающуюся Синтары и Ледяного Пика?

– Смотря какую, – прыснула от смеха княжна.

– Ну, самую «холодную». Как думаешь, к кому из братьев Синтара благосклоннее всего? – Император усмехнулся. – Когда-то здесь цвели луга и было так же тепло, как и в Клыке. Отчего пришёл мороз? Может, божественный Виндтар приревновал, а, может, и Джуиса прогневалась, но лёд сковал просторы вокруг Твердыни и её саму. Может, Жизнь вовсе покинула бы эти места, если бы на выручку своей милой не пришел Доантар.

– «…и поцелуи его не коснулись льда, но согрели землю, и воды под ней впитали его тоску и стали подобны пламени». Да, я хорошо знаю эту легенду.

«Легенду?» – у меня подвело живот. Может, оттого, что предпочёл не завтракать, а, может оттого, что Император подвёл разговор к мучащему меня вопросу. Легенду! Всё бы не было так жутко, если бы не было так просто и смешно! Зачем, зачем мне позволили это услышать? Не поверю, ни за что не поверю, что сказано это было просто так!

– В легенде той своя наука. Мы говорили с тобой о силе, и о силе эмоций. Если вглядываться глубже, со стороны магии, то нет позитивных или негативных эмоций. Все они на самом деле сила, и лишь мы окрашиваем их в разные цвета, чтобы различать, – наставлял Повелитель, задумчиво растягивая слова.

– У Богов немало своих сил, посему и действия их не похожи на наши по могуществу, – возразила девушка и не подумав даже о том, что говорит с Императором.

– Немало, верно, да только ты подумай. Была ли храбрость без отчаяния или страха потери? А тоска без сильного влечения? Разные, как нам могут казаться, силы из одной становятся другой. Отчего же магии не менять свой оттенок? – усмехнулся Повелитель. – Так что, давай, сделай это! Дай своей магии новую форму! Не меняй цели, меняй подход к ней!

– Ладно, – не без радости в голосе протянула княжна.

Девушка поднялась с места и вернулась к ледышке, помялась немного и снова одним касанием ткнула в неё пальцем как и прошлый раз. Я ждал результата, наверное, не меньше Повелителя и княжны Фанориа. Время шло, а ничего не происходило. И первым терпение сдало у девушки. Гневно притопнув ногой, она заворчала.

– Не вышло! – возмутилась княжна. – Да проще укусить себя за ухо, чем как-то иначе разрушить это!

Знакомое выражение и милая ярость хрупкой девицы окончательно меня развеселили. Пальцы почти прилипли к замёрзшей чаше, но от взорвавшейся искры веселья я рассмеялся и тем самым выдал себя. Девушка напряглась и отступила назад. Лицо её вытянулось от удивления, впрочем, стояла она на одном месте недолго. Сорвалась с места, как только пришла в себя, и, промчавшись мимо, с гулким эхом шагов пропала в ближайшем коридоре.

– Жаль, что тебе не говорили, что подслушивать нехорошо, – Император лениво поднялся со скамьи и обернулся ко мне. – А ты не только подслушивал, но и подглядывал.

– Не каждый день у меня чай замерзает прямо в стакане!

Я отсалютовал чашей, решив напоследок ещё пошутить, как вдруг посудина до боли обожгла руку, да так неожиданно, что я с оханьем выронил её. На пол ни капли не пролилось. Скорее – рассыпалось, листья, которые мне заварили. Лёд не растаял, он попросту испарился! Император, раз глянув на меня, расхохотался, пока я осматривал ладонь в поисках ожога.

– Почти научил! – подмигнув мне, усмехнулся Повелитель. – Осталось лишь привить ей усидчивость. Справишься хотя бы с этим, Ралтэфар?

– Вас слушаются лучше, Повелитель, – кожа покраснела, на месте красноты больно кусало.

– Не успею. Хочу до ночи выехать в Столицу, – Император за миг стал серьёзным и спокойным. – Мне напомнили, что я почти забыл о своей семье. Когда-нибудь близкие мне это перестанут прощать. Я выбрал свою долю, но мне нравится быть сразу и мужем, и Властителем нелиев. Не даёт расслабляться.

«Не сомневаюсь», – пальцы болели, а затылок царапала магия. Искать источник не пришлось, я и так заметил, что глыба, на которой практиковалась княжна, испарялась прямо на глазах без следа.

– Да, княжну стоит передать учителю посильнее. Кайнуа ей уже не помощник, – я подул на ладонь. Магия отозвалась быстро, сотворив стержень льда.

– Обязательно подыщи ей хорошего учителя. И себе тоже, – новые фразы пронизывали невидимыми иглами от макушки до пят.

– Будут ещё приказы? – полушёпотом спросил я, радуясь целительной прохладе наколдованной ледышки.

– Будут, – созданное миг назад напряжение ослабло. Подошедший ближе Император с беспокойством изучал дверь на террасу. – Подыщи томик уровня Золотого Замка, только без самого запора. Подложи его как-нибудь Фанориа и понаблюдай за эффектом. И не забудь сообщить! Я же ждать буду!

Каменный князь (Часть 8)

Как и рассчитал, Повелитель отбыл в тот же день. Я чуть ли не в ладоши хлопал от такой радости и облегчения, хоть мне и не стоило так рано забываться. Впереди ждало немало дел, и к ним стоило приступить чем скорее, тем лучше. Что, впрочем, я и поторопился сделать.

В принципе, дни вернулись в своё обычное русло, если не брать в расчёт того, что в окружении появилась княжна из рода Дранор. Ну, как «появилась»? Просто продолжала жить в усадьбе, иногда попадалась на глаза и тогда мы оба отдавали честь этикету, обмениваясь короткими приветствиями, чтобы каждый после ушёл в свой угол. Совсем как Фарэм, что продолжал сердиться и вместо слов приветствий только хмуро кивал. Пусть то же приветствие, дерзкое, но и его он соблюдал. Может показаться, что я вовсе оставил в стороне своё попечительство над юными Ярчайшими, но я продолжал из дальнего укрытия наблюдать за ними с тем же усердием, с каким следил за княжеством. И происходящее между ребятами ежедневно огорчало меня, чуть не входя в стабильный график.

Мир не брал ни княжну, ни кронкнязя. Они нечасто пересекались, а если это и происходило, то спокойствие занимало рядом с ними местечко совсем ненадолго. Как я позже узнал – естественно, не от самого Фануиурэма, а от прижатого к стенке Хаида, – Фарэму очень не понравилась уступка девушки и её принятие княжеского перстня. Видите ли, ослушалась его! Девушка в свою очередь не отвечала грубостью на грубость, предпочитая отсиживаться за учёбой, и потому почти не покидала чертогов Магической Башни. Ну, разве что для того, чтобы отдохнуть и отужинать в княжеской усадьбе.

Я не мешал. Рано или поздно мой воспитанник сошёлся бы на моей правоте, я в это верил и этим себя успокаивал. А ещё мне не настолько были важны взаимоотношения нового поколения, как творящееся в Ледяном Пике. Сердце Твердыни откликнулось на мой клич и от его ответа нездоровилось юным магам. Сначала – самым младшим, живущим даже в городе, после – тем, что были посильнее. Хворь отражалась в слабости тела и сонливости, но оставляла свою жертву так же неожиданно, как и приходила. Вину Сердца я почувствовал, как только пришли вести из лечебницы и прибыл туда сам. Колдовская аура висела над всеми «заболевшими», как запах гари, въевшийся в волосы и кожу. Лёгкий, который могут почуять лишь самые чуткие. Педагогам Башни я поведал о происходящем, и они стали моими дополнительными глазами, следящими за учениками-чародеями.

Не прошло Сердце мимо и педагогов. Тем досталось гораздо больше, хоть и несколько позже остальных. Недуг изводил их мышцы болью, терзал тревожными сновидениями. У меня даже возникло чувство, что мой незримый помощник решил пройтись по всем магам и пробовал каждого на вкус, искал именно то, о чём я его попросил буквально. Стало немного боязно – если уж сильные маги так мучаются, то что будет с Фарэмом и Фанориа? Стоя на страже, зная первые симптомы, Тени перво-наперво помогут. Травы и запах масел ослабят страдания. Что Фануиурэм, что его княжна, просто выпадут из жизни на пару-тройку дней, а после вернутся к хлопотам как ни в чём ни бывало.

«Дорого мне обходится подсказка, но жизни моих подчинённых бесценны. Сколько их может погибнуть, если я не буду внимателен и своевременен?» – раздумывал я, проезжая по гудящим жизнью улочкам Пика. Экипаж нёс меня в сторону дворцовой части города. В залах Твердыни меня ждали послы из самых крайних деревень, а позже я мог бы подняться на самый верх Крепости, войти в зал Сердца и снова послушать голоса шепчущих из его глубин.

С тех пор, как я узнал о похождениях Духа Пика среди магов, я всё чаще стал приходить к непосредственному источнику силы вверенной мне цитадели. Присев у окна, закрытого от ветра и снега магической завесой, я впадал в дрёму, убаюканный голосами своих далёких предшественников. Находясь в этом чутком сне, я явственно чувствовал, как мой безымянный друг бродит по городу и окрестностям. Порой он позволял мне делить с собой свою странную облачную оболочку и показывал то, что должен был видеть он сам. Эти прогулки едва ли имели цели – мы бродили по скупым аллеям и забирались в оранжереи, наблюдали за повседневной работой обитателей города. С каждым разом я явственнее ощущал, что меня водят за нос, совсем как это делал Император, но я не мог отказаться от возможности почувствовать тех, кто был так похож на меня. Хоть немного.

Но сначала – встреча с послами. Раньше же – лавка ювелира. Заинтригованный многочисленными подсказками и размышлениями Императора, я решил заказать у мастера подвеску, украшение к поясу из полированного рубина, золотой проволоки и крашеной кожи. Доантар в своё время пришёл на помощь любимой сестрице, может, и через свой символический минерал услышит мои просьбы о помощи? Пусть посчитает меня наглецом, лишь бы не отказал в поддержке.

Повозка остановилась. Окрылённый думами, я, кажется, выпорхнул наружу, торопясь к дверям просторной лавки, как вдруг приметил Хаида. Тень моего воспитанника мгновенно склонил голову, пока я ещё пытался сообразить что же парнишка делает, собственно, у мастерской. Прозрачный витраж окна, смотрящего на улицу, быстро ответил на мой молчаливый вопрос, показав находящегося внутри Фануиурэма. Я же быстро ответил Хаиду кивком и вошёл внутрь, ощутив, как любопытство начало меня щекотать.

Фарэм же, будто случайно, уже заканчивал свою беседу с хозяином и запаковывал что-то в небольшую шкатулку. Шорох обёрточной ткани приглушил мои шаги, но я смог почти вплотную подойти к воспитаннику прямо в тот момент, когда он захлопнул свой ларец.

– Не ожидал, что тебя заинтересуют украшения, – наверное, я произнёс фразу слишком громко, кивком приветствуя мастера по самоцветным камням.

Мальчишка застыл на месте и оборачивался совсем уж с неохотой. Встретившись с ним лицом к лицу, я стал свидетелем хмурой и настороженной мины.

– И вас нечасто увидишь в подобном месте, Ярчайший, – парировал Фарэм, прижимая к себе шкатулку с поразительной жадностью.

– Может быть! – проворный хозяин лавки вернулся с небольшим ящичком. Я подал заранее приготовленный платок, и мой заказ, показавшись перед глазами лишь на краткий миг, был завернут в плотный шёлк. – Ты собираешься в усадьбу? Я сегодня надолго задержусь в Крепости, так что могу не только подвести тебя, но и отдать экипаж в распоряжение.

– Да, я буду не против, – буркнул Фарэм. Он наверняка не желал выставлять напоказ наши натянутые отношения, посему и принял предложение, помявшись чисто для приличия.

Я рассчитался с мастером, добавив к авансу ещё кошель, набитый золотыми монетами с драконьим тиснением и серебряными оттиском пайренуатов. Фануиурэм сопел у входа в ожидании. Сопел он и тогда, когда забирался в карету следом за мной.

Ехали мы в молчании. С момента приезда княжны это был первый раз, когда мы так долго находились сколько-нибудь поблизости и имели возможность созерцать лица друг друга. Воспитанник заметно оттаял эмоционально и не ковырял колючим взглядом. Более того, он не слишком скрывал, что моё присутствие его не приводит в ярость. Улыбался каким-то своим мыслям и поглядывал в окошко, не ослабляя хватку на шкатулке.

– Выглядишь очень довольным. Это меня радует, – нарушил я тишину, что, кажется, вместе с Фарэмом тихонько хихикала.

– Удивительно, что достаточно моего удовлетворения, чтобы радовать Вас.

Не взглядом, так словом мальчишка умудрился кольнуть. Правда, тон голоса хорошо смягчил смысл сказанного.

– Бывают дни, когда рад и такому, – я пожал плечами, вынимая из шёлка свою безделицу. – Не посвятишь меня в свою тайну – зачем ты приходил? Не замечал в тебе страсти к украшениям.

– И не заметите, – будто пообещал Фарэм в выдохе. Немного подумав, он заговорил тише. – Это не для меня, а для Риа. Простите, но я Вам ничего не покажу.

– Очень надеюсь, что княжне очень понравится твой сюрприз, – вдруг проявившаяся стеснительность парнишки пришлась мне по вкусу. Наверное, мне этого и не хватало – именно его таинственной искренности, что тёплой искоркой зажглась в серости хлопот.

– Кронкняжне, – после ещё более долгого молчания поправил меня Фарэм. – Вы правы, Мой Князь, я вёл себя безрассудно и думал не пойми о чём. Так много твердил о слабости Риа, что не брал в расчёт себя!

Глухо рассмеявшись, он опустил голову и прижал к себе шкатулку ещё сильней. Я непроизвольно улыбнулся. Умилиться его радости было, кажется, всё равно, что отругать.

– Теперь моя очередь. Я попрошу Риа стать моей женой как только подвернётся первая возможность, – заявил Фануиурэм и вздохнул, словно с признанием мне избавился от какого-то груза на душе.

– Желаю скорой возможности, – почти шепнул я и замолчал.

Воспитанник выговорился, и лишние вопросы, как и глупости, вызвали бы у него только раздражение. Я же предпочёл насладиться картиной его маленького счастья, чем прогонять сие редкое явление. По прибытию к месту назначения я отправился по своим княжеским делам, а карета с мальчишкой покатила себе в поместье.

Мысль об одумавшемся – или даже повзрослевшем – Фануиурэме не просто грела меня после нашей встречи, она припекала в самых неожиданных местах. Было легко, и ранее беспокоившие проблемы вроде тех же горячих источников казались уже решёнными. Я просто слышал в голове ласковый шепоток «Всё будет замечательно!», и особенно чётко, когда посматривал на своё новое приобретение – яйцевидную подвеску, походящую на бутон алой розы из-за причудливо завитой сетки золотой проволоки, прочно держащей камень в своих объятиях. К Сердцу я так и не пошёл. Ноги как-то сами принесли меня к усадьбе, да и не ощутил я обиды за несостоявшуюся встречу с глазу на глаз, если у Сердца их не сотни, благодаря всё тем же душам в недрах.

В общем, и день как-то неожиданно завершился. Всё пролетело мимо с юркостью горсти снега, уносимого игривым ветром. Колючая от магии ванна, сытный ужин перед работой со стопкой новых отчётов и писем. Я неплохо помнил, как отвечал на сообщения, помнил содержание написанного, но совершенно не припоминал сам процесс. Кажется, я был где-то в другом месте и издалека наблюдал за коронацией Фарэма и его супруги. Да, наверное, для меня это был приступ счастья, выколачивающего из меня последние крохи серьёзности. Я бы даже не удивился нисколечко, если бы мне сказали, что, забравшись, наконец, под одеяло, я уснул с улыбкой на губах.

Каменный князь (Часть 9)

Пробуждение я осознал не сразу. Я смотрел в потолок и искал в пустоте, занявшей место привычного клубка разномастных мыслей, хоть какой-то след чего-нибудь знакомого. Вместо этого я чувствовал лишь своё тело, как его вдруг сковало судорогой без какой либо… Без боли, да? Только вспомнив, что вообще означает набор звуков, складывающихся в слово «боль», я познал все жуткие прелести значения на себе. Мышцы, кости, жилы, нутро… Голова, глаза, уши, язык, мозг… Разум, мысли, сознание… Как по ступенькам, неведомо откуда взявшаяся мощь шагала по всем моим составляющим и топтала, мешала, перемалывала. Чувство муки пришло немногим позже того, как я понял, что со мной только что сделали. Я, кажется, охрип от крика, хотя успел перевернуться и закусить край подушки настолько много, насколько получилось.

Я не думал кто повинен в моих страданиях, я просто ждал, когда же станет хоть немного меньше болеть. Ощутил холод, поняв, что простыня пропиталась моим по́том не меньше ночной рубашки и подушки, которой перепало ещё и слюны, и крови из прокусанной щеки.

Меня ещё долго трясло от холода из-за влажной одежды и невозможности от неё быстро избавиться. Конечности мало-помалу вновь становились послушными. Я скинул одеяло и со всей возможной осторожностью переполз на сухую часть простыни, где смог немного отогреться и после встать. Освободился от проклятой рубашки, добрался до сундука со свежей одеждой и в полумраке оделся в первое же попавшееся.

Согревающееся тело ломило. Вспомнив о Зубах Дракона, потащился за куревом и трубкой в рабочий кабинет. Разруха, идущая следом за неловкими движениями, даже злила тем, что просто мешала тишине. Мания к порядку и в этом случае меня смогла найти. Не знаю, сколько книг я отправил на пол, когда добрался до вожделенной трубки. Я хотел поскорее закурить. Кое-как набил трубку, зажёг и начал раскуривать. С первых глотков и такого дыма я ожидал облегчения, но тошнота комом перекрыла глотку. Наверное, листья в трубке я тут же заморозил, ибо от нового вдоха долгожданного дыма не появилось.

«Душно!» – я маялся от спешно сменяемых желаний. Как безумный, я заторопился на выход, к прохладе, которая изводила меня в постели. Прошёл короткий коридор, рванул на себя двери на террасу, выскочил наружу и чуть не захлебнулся на радостях от обилия свежести.

– Княже, с вами всё хорошо? – услышал я неожиданно прозвеневший голосок княжны, внезапный и в тот момент совсем неуместный.

Огляделся. Девичья фигурка в полумраке, не разгоняемом парой магических светлячков, маячила поблизости от самой ближайшей скамьи. Тут же на притуленном столике виднелся силуэт кувшина и стаканчика. От их вида в горле пересохло.

– Пить хочется, – собственный хрип царапнул горло.

Княжна, за что я был ей благодарен, сообразила быстро – налила в стаканчик напитка и быстро просеменила ко мне. Протянула чашу. Я попытался было перехватить её, да вот пальцы ломило немилосердно. Мне помогли, ещё одна мысленная благодарность. И тёплый чай, какая красота!

– Призрак Зова? – обеспокоенно изрекла девица, пока я пил жадными глотками. Чуть не забыв про признательность её сообразительности, я едва не зарычал на неё от возникшей злости.

– Не знаю. Вряд ли. Это невозможно, – я неуместно усмехнулся и, чуть отстранившись от княжны, затопал к лавочке. – Ты-то чего не спишь? Поздно же!

– Тревожно, Княже. Совсем не спится, – я слышал, как девушка следует за мной.

На лавочку почти рухнул и пару раз прищёлкнул пальцами, призывая свои магические огоньки. Кивнуть девушке в сторону свободной части лавочки получилось из последних сил. Сам же согнал её с места, стоило позволить ей не стоять в моём присутствии.

– Не боишься замерзнуть? Похвально, – выдохнул я, откинувшись на деревянную спинку скамьи. Наверняка моё появление до дрожи перепугало бедняжку. Уж что-что, а пугать её я умею очень хорошо. Что взглядом, что смехом.

– Ледяному магу сложно замёрзнуть, – весело хмыкнула княжна, разом меня успокоив. Если и напугалась, то уже приходила в себя.

– Осмелюсь не согласиться, – моё дыхание выравнивалось, последняя боль отдавалась слабыми судорогами. – Совсем недавно я замерзал…

– Вам уже получше? – продолжала беспокоиться Фанориа, сжавшись на лавочке.

– Получше, – согласился я, пьянея от сладости воздуха.

Магические огоньки болтались над головой с игривостью настоящих светлячков и неплохо успокаивали как воспалённое пережитым ужасом сознание, так и тело вместе с этим сознанием. Я слушал своё дыхание и изредка ловил звук вдоха или выдоха сидящей рядом княжны. Навеянная радость за Фарэма наконец-то меня нашла и врезалась в обрывки перемешанных мыслей.

– Чтобы пережидать ночь с кувшинчиком хорошего чая не обязательно морозить себя за стенами тёплой комнаты, – заметил я, почувствовав, что могу более-менее свободно шевелиться.

– Фарэму не нравится задний двор. Отсюда почти не видно города. Ко всему прочему он и не подумает, что я могу здесь быть, – в одном тоне выдала княжна. – Не хочу ему попадаться на глаза. Пока что, во всяком случае.

– Не ожидал, что Фарэм умудрится тебя обидеть.

– Он не обижал. Это я… в смысле, не хочу его обидеть.

Я подобрался. Мысленная радость тоже подобрала свои искорки, не осознавая чего это ей мешают щекотаться.

– Это невозможно, – я покачал головой, подыскивая в открывающейся картине освещённой магией девушки ещё причины порадоваться за воспитанника.

– Невозможно укусить себя за ухо. И то – с несколькими оговорками, – буркнула Фанориа, излишне громко поставив на скамью сбоку от себя чашу, что до этого держала в руках. Шумно вздохнув, будто собираясь с силами, она повернулась ко мне лицом. – Скажите, Фарэм же хочет просить моего согласия на наше супружество? Вы наверняка же знаете его намерения! Знаете же! По нему же и так видно. Всем, но не ему самому!

– Даже его Тень не знает все его намерения, а я ему не Тень, – шутить, когда настолько была серьёзна княжна, и идеи не возникало. Лишь попытки смягчить её недовольство.

– Я не хочу, – я короткой фразе была и боль, и тоска. – Я не смогу принять его предложение. И дело не в том, что не могу, а в том, что не хочу. И вряд ли вообще когда-нибудь пожелаю.

«Что?» – и тряхнув головой, у меня не получилось полностью осознать реальность того, что я услышал миг назад. Я и так с трудом понимал, что происходит после всей той головомойки, коей меня подвергла странная сила. Я разберусь с ней, обязательно, пусть позже, но разберусь, а пока…

– Что ты сказала? Повтори! – характер, раскоканный всё той же мощью, как глиняный кувшинчик, собирался стремительно по кусочкам. Цепкость хватки, холод, сила и острота голоса, решительность и жёсткость.

– Я не могу выйти замуж за вашего воспитанника, Фануиурэма. Я этого не хочу.

Наверное, до моего прихода княжна выпила изрядное количество крепчайшего вина. Другого объяснения её храбрости я просто не находил в тот миг. Дерзить мне Фарэм позволял в очень редких случаях. Знал, что получит нагоняй магией, что найдёт его где бы он ни скрывался, а эта девчонка отказывалась даже думать! Просто, элементарно думать!

– Ты приняла кольцо кронкняжны. Так что поищи лучше причины для своего отказа!

Запоздало я подумал, что могу вот так при всей своей грозности ударить в грязь лицом от того, что ноги не позволят мне и в гневе уйти и подкосятся в самый неподходящий момент. Боги, как я был зол! Магия клубилась под горлом, норовя вырваться на волю от любого моего слова, подобного приказу к действию. Её объёма хватило бы, чтобы заморозить до хруста весь сад и ещё воздвигнуть на месте аккуратной ограды частокол из ледяных кольев.

– Ралтэфар.

Я был в бешенстве, в том редком виде пылкой злобы, что может кипеть во мне. Зависшая для пикирования птица, приподнявшаяся над гранями чаши жидкость. Я готов был сорваться в любой миг,.. но звук собственного имени успокоил меня. Я даже не видел княжну, оставшуюся из-за моей вспыльчивости позади, ощущая её присутствие лишь спиной. Остановился, прислушиваясь к гомону мыслей, сравнимых разве что с обезумевшим табуном. Но спокойствие повлияло и на них.

Меня назвали по имени. Во всём Ледяном Пике вряд ли сыщется храбрец, решивший подойти ко мне настолько близко. По имени! Да из князей-Хранителей не каждый позволяет себе эту вольность из простого уважения. По имени, и – девчонка, которой следовало бы иногда поучиться ещё манерам! По имени, что, кажется, начинало существовать без меня. И в то же время моё имя, произнесённое именно ей, княжной из рода Драконов и Лебедей, не бередило все эти раны. Ни глубинные, но совсем новые. Почему, отчего же её голос так повлиял на меня?

Я слышал её шаги и не мог и шевельнуться. Да и не хотел! Просто шаги, а я словно упал на мягкую перину и погружаюсь в слабый сон. Но всё случалось наяву!

Она рядом, прямо за спиной! Где, где же моя магия?! Призвать! Отодвинуться самому или отодвинуть её! Закрыться, забаррикадироваться, приморозить и заковать льдом на месте, чтобы я смог без труда уйти!.. Вместо этого я обернулся.

Княжна Фанориа улыбалась той тревожной и мягкой улыбкой, которая была мне так неприятна, появись она на устах Великой Сестры. И всё же я чувствовал спокойствие, изучая внимательно и безмолвно малознакомые черты лица. Яркие глаза с такими длинными ресницами, чёткие дуги бровей, высокий лоб. Тёмные волосы, унаследованные от отца, но стянутые плетением материнского Рода. Отцовские скулы, но подбородок Светлейшей тейр-княгини. Тонкая шея с кажущейся бархатистой кожей… Взгляд наткнулся на цепочку на шее, и рука сама потянулась за блестящими мелкими звеньями, вытащив наружу тяжёлый яйцевидный кулон из прозрачного бесцветного минерала. Красивый камень, и тонкая работа – вырезанный в недрах шлифованного осколка силуэт птицы.

– Горный хрусталь, минерал Синтары, – заключил я, не выпуская камня из рук.

Слова притянули за собой мысли, и я ощупал свой пояс. Тот же, что был на мне днём. От догадки даже голова закружилась, пока другая, ещё бо́льшая догадка, пихала первую в бока. Я потянулся за своей подвеской, отстегнул её от крепления и поднёс к хрусталю. Рубин и хрусталь, огонь Доантара и ветер Синтары.

– Это подарок от матушки, – едва слышно произнесла Фанориа, пока я возвращал подвеску на место.

– Значит, всё дело действительно во мне.

Я хорошо слышал девушку, но диалог вёл с самим собой. Присутствие княжны призывало к умиротворению, а меня это спокойствие пугало. Оно готовило путы для действий, которых я так долго добивался, к которым шёл. А что оказалось на деле? Из-за меня, из-за того, кто столько сил положил ради своих подчинённых, те могут пострадать ещё больше! Всё из-за моей собственной слабости!.. Но – всё ли это?

– Леомка́ри?..

Я не понимал совсем что имела в виду княжна, произнеся новое слово. Я только ощутил, как острый невидимый крюк вонзился в мою грудь и потянул меня вперёд. Это было снова моё имя. Моё и не моё, очень давнее имя, запрятанное в дебрях той части прошлого, куда Боги нечасто позволяют заглянуть. И далеко не всем. Я заплатил за свой пропуск, валяясь в холодном поту и изнывая от мук.

– Хане́би, – я произнёс чужое имя так легко, словно не засыпал без него.

Девушка улыбнулась с прерывистым вздохом. Я осторожно опустил подвеску на её грудь, но не выпустил цепочки, а по металлической нити добрался до девичьей шеи. Осторожно прикоснулся к коже кончиками пальцев. Вспышка пьяного восторга дала о себе знать в районе затылка и стремительно захватывала все мысли.

Не хотелось думать о чём-либо ином, кроме как о нелии прямо передо мной. Я и не думал, я любовался и наслаждался её присутствием, с каждым мигом осознавая, что хочу большего, много большего. Того, чего обычно опасался или предпочитал не подпускать к себе. Рука, касающаяся шеи княжны, сдвинулась на её плечо и вцепилась в одежду. Кажется, подтягивал я к себе девушку мучительно долго из обычной осторожности. Её запах, наполненный дурманом жасмина, успел окончательно лишить меня остатков благоразумия. Будь я опьянён вином, я бы не позволил себе склониться над этой хрупкой девчонкой. Зелье, бурлящее в моей крови, было куда сильнее самой крепкой выпивки, что я когда-либо пробовал. Как и губы княжны, что были нежнее и желаннее чего бы то ни было.

Княжна Фанориа, кажется, замерла в моих неловких объятьях. Я не слышал её дыхания, слышал лишь как бешено колотится сердце в прижатой ко мне груди. Ничто во мне не отдавало отчета о том, насколько я был нетерпелив и груб. Девушка не трепыхалась, а пальцы между тем сводило от крепкой хватки. Отпускать добычу не было никакого желания. Более того, жажда владеть кроткой жертвой становилась ненасытнее.

Хорошо, что мне понадобился глоток воздуха. Я отстранился совсем на немного, чтобы лицезреть в тусклом магическом свете тонкие черты её лица. Мир на миг поплыл куда-то в сторону, но я быстро пришёл в себя, приметив, что девушка прикрыла глаза и ровно дышала.

– Сердце Пика шумит, – прошептала она вскорости, вновь взглянув на меня.

– Это оно так улыбается, – поправил я и потянулся к лицу княжны.

Коснулся пальцами губ, погладил по щеке, любуясь снова прикрытыми глазами и наслаждаясь нежностью прикосновений. Прижал к себе в новом поцелуе. Наверное, хотел самому себе доказать, что происходящее – действительно происходит здесь и сейчас. Поцелуй приносил непривычное пьяное наслаждение, а близость тёплого тела порывала коснуться его обнажённого. Желание не торопило, а баюкало, успокаивало, будто впереди ещё немало возможностей…

– Ралтэфар! – девушка снова позвала меня по настоящему имени. Тонкие пальцы накрепко вцепились в кафтан, в то время как их хозяйка прильнула к моей груди.

– Я рядом, – откликнулся я, ощутив себя самым последним глупцом. Хотелось смеяться от облегчения. Зачем слова? Неужто нужно что-то ещё, чтобы ощутить моё присутствие?

Обнял рукой за талию, одной, после другой, что в боязни потерять успокаивающую сладость крепко держала за одежду. Коснулся щекой плетения волос, и так и остался стоять. Почему же с нами не замер мир? Я настолько забылся в наступившем упоении тишиной и умиротворением, что всё происходящее со мной до этого момента потеряло всякий смысл. Она здесь, рядом. Я смог узнать её, а, значит, больше ничего не важно. Мне хватит сил стать для неё щитом и мечом, пока она будет моей целью существовать и обороняться.

Моё внимание привлёк слабый шум. Чьи-то негромкие шаги, из-за которых пришлось оторваться от шелковистых волос обнимавшей меня нелии. Свидетель наших нежностей заметил наше присутствие и остановился, встретившись со мной взглядом. Почувствовав неладное, шевельнулась и Фанориа, оборачиваясь к дверям.

– Фарэм, – бесцветно выдохнула она. Миг спустя распробовав попавшее на язык слово, она дернулась, чтобы пойти навстречу юноше. Ага, конечно, так я её и отпустил!..

Колыхнувшие пространство вспышки эмоций принесли мне ещё удовольствия. Ненависть воспитанника. О, она щедро сочилась наружу, жаля всех, кто мог быть слабее меня. Она могла ужасать, но меня лишь смешила и заставляла гордиться. Сильные чувства, искренние и такие сильные, что капля магии наворотит с их помощью много непоправимого. Я не сомневался, меня хотели изничтожить, стереть и развеять по ветру. А после жар ярости сменился холодом тоски. Причиной перемены был направленный на княжну взор. Её прощали, как прощают детям мелкие шалости.

Развернувшись на каблуках, воспитанник направился в дом. Никакой спешки, никакой ярости. Впору вовсе возгордиться его умением держаться, только девушка в моих руках была несколько иного мнения. Она нетерпеливо извивалась и пыталась высвободиться. Я только крепче прижал её спину к своей груди, склонил голову, касаясь губами её плеча и шеи. Тихий испуганный вздох после моего прикосновения напомнил миг недавней нежности.

– Ты же не желаешь с ним видеться. Куда тогда хочешь идти? – я вновь злился, и на этот раз из-за того, что мной так быстро пренебрегли. Сжал сильнее, не позволяя глубоко дышать.

– Он может не так понять. Он ведь ни в чём не виноват! – моя хватка, видимо, лишала сил. Каждый рывок девушки был слабее предыдущего.

– Он не дурак. Да и не будет он тебя сейчас слушать. Как и ждать, что ты примчишься к нему, – близкий запах нежной кожи делал из меня скрягу.

– Он не поймёт, – что-то сродни плачу пронеслось в хриплом голоске девушки, пока она, противореча себе, цеплялась за мой рукав.

– Чего он не поймёт? – я усмехнулся и прижался к её щеке своей. – Чего? Разве есть что-то такое, что ещё может бросить тебя в мои руки?

Испуганный вздох. К плечу прижались в поисках какой-то защиты. Забавно, даже очень.

– Верно. Причина только одна. Зов. Рано или поздно Фарэм поймёт это, – я ослабил хватку и дал девушке отстраниться. Она воспользовалась возможностью, но всё ещё оставалась слишком близко.

– Ему больно, – прошептала княжна, протягивая руку и касаясь меня.

– Это неизбежно.

Так хотелось перехватить её ладошку и ощутить чужое тепло. Нельзя. Уже достаточно.

– Отправляйся спать. Завтрашний день обещает быть очень непростым. Иди.

Скорее приказывая, нежели советуя, я крепко сжал кулаки. Кажется, ногти впились в ладонь, но я не ощущал боли. Или та ослабляла ту боль, что я приносил сам себе, отправляя девушку подальше от себя. Внутри всё стянуло от хандры, предчувствуя расставание. Мне подумалось, что и Фанориа находится в подобном смятении, однако, разумность поборола чувства. Княжеское воспитание взяло верх над желаниями.

– Как скажете, – пальчики бегло смяли мой кафтан под собой. Помолчав, девушка отошла на шаг назад с опущенной головой, постояла так ещё немного и тихо поплелась внутрь.

Я наблюдал за её уходом и страшился броситься следом. Она звала меня к себе, манила и тянула. Сопротивляться хватало сил, но каждый миг приносил лишние муки. Покачнувшись на ослабевших ногах, я присел на ступени террасы. В груди болело. Мысли и переживания о княжестве и её жителях накрепко заняла та, на кого бы вряд ли подумал!

– Невозможно, – я прикрыл лицо руками. Те тоже подрагивали, но мне было на это плевать. – Этого не могло произойти!

Княжна из рода Дранор – та, что так давно должна была откликнуться. Я ожидал шепота её души, принимая на себя тяжесть Ярчайшей Короны. Надеялся на тёплое прикосновение, взяв под опеку маленького Совёнка-Фарэма. Искал и прислушивался, пока рядом рос воспитанник, обещавший ещё до рождения рано или поздно стать сильнее меня. Когда же Фануиурэм возмужал, я оставил все попытки и принял ироничное проклятие попечения Великой Сестры. И теперь, когда все силы уходят на построение будущего для Фарэма, появляется она!..

Огоньки слабо освещали землю у моих ног, но тень, нависшая вдруг надо мной, была чернее ночи. По очертаниям я узнал Богиню. Говорить с ней абсолютно не хотелось, вот только у меня не интересовались необходимостью составить компанию.

– Что такое, дорогой мой? – я слышал, как зашуршало платье Сестры, присевшей напротив меня. Ирония пропитала её слова лучше, чем жидкий сироп, политый на слишком маленький кусок пирога. – Мне так хотелось, чтобы ты, наконец, улыбнулся, а ты грустишь и злишься…

Я молчал. Что-что, а Богам не обязательны слова, чтобы понять то, что им могут сказать. Да и самим говорить, в принципе, тоже не обязательно, но, видимо, в беседах они находят какую-то странную забаву…

Узкая ладошка легла по центру груди и легонько прихлопнула.

– Как сильно стучит! Так громко, совсем как живое. Ну, и кто же теперь назовёт тебя бессердечным, милый? – с сарказмом полюбопытствовала Великая Сестра и рассмеялась.

Драконья княжна (Часть 1)

Как во сне я шла в свою комнату. Кажется, я совсем не управляла своими конечностями, а порхала на последних глотках дурмана, словно следующие за мной световые огоньки. Всё ещё ощущала тепло Ярчайшего, жар от его поцелуя на губах, тонкий запах дыма Драконьих Зубов. Хотелось продлить ощущения, но… А что «но»? Почему меня отослали, а я послушалась с той кротостью, словно меня могли казнить на месте за непокорность?

– Фарэм! – шепотом напомнила я себе и заторопилась к лестнице, чтобы подняться наверх, к комнате кронкнязя, попытаться поговорить с ним хотя бы через закрытую дверь.

У подножия лестницы я наткнулась на Хаида. Он быстро сгорбился в поклоне и пропустил меня вперёд, отступив в сторону. Я сначала захотела спросить у него где же Фарэм, но прервалась уже на вдохе, ускорив шаг.

– Кронкнязь только что покинул усадьбу, – догнал меня голос Тени-Барса уже на второй ступени и там и остановил.

– Покинул без тебя? – я не стала оборачиваться. Раз Тень говорит так, значит, так оно и есть.

– Кронкнязь пожелал, чтобы я не сопровождал его, – согласился Хаид.

– Фарэм не говорил когда собирается вернуться? – продолжила я допрос, изводясь от беспокойства.

– Мне жаль, княжна, – выдохнул юноша.

«Значит, рваться бесполезно», – убавив прыть, я всё-таки направилась снова в свои покои. Сердцу в груди было неспокойно, всё так же неспокойно до того, как я ощутила первое прикосновение Ярчайшего Ралтэфара, но не так тревожно. А между тем сладкое присутствие сна держалось на мне лёгкой вуалью.

«Я целовала Ралтэфара! А он меня обнимал! Как же крепко он меня обнимал!» – ликовала про себя я. Было так легко и радостно, что хотелось танцевать. Да что «хотелось»! – добравшись до своей комнаты, я от переизбытка чувств приподнялась на цыпочки и закружилась, обняв себя за плечи. Вспоминала руки Ярчайшего Князя, такие сильные и большие, вздымающуюся при дыхании грудь… и губы! Предаваясь грёзам, только мечтая о его поцелуе, я и не думала, что это будет так… так…

– Вы задержались, Княжна. Учитель Видрорн не терпит, когда на его уроки опаздывают, – услышала я голос своей Тени Фаненисы.

– Никогда не опаздывала. Да и не помню, чтобы Учитель намекал на моё опоздание, – я перекатывалась с боку на бок на кровати, пока Ниса топталась на ковре.

– Вы не выспитесь, княжна. Вот я о чём. Учитель Видрорн огорчится, если вы плохо поймёте новый урок, – опуская тон голоса, пояснила мне моя помощница.

– И почему ты снова права? – я вздохнула, стиснув одну из подушек. Вспомнив, что, как к подушке, я жалась недавно к князю, я ещё сильнее стиснула валик и замычала от вернувшейся эйфории.

– И всё же вы очень довольны, – в голосе Нисы, как мне показалось, тоже проклюнулась зеркальная с моей радость.

Задумавшись над её словами, я села на постель. Мыслей хватало, и, что было самым неприятным, так это их противоречие, а оно приносило с собой тоску.

– Ярчайший теперь всё знает, – объяснила я и зарылась лицом в подушку. Дабы совсем огорошить Фаненису, я не дала ей успеть сказать лишнего. – И Фарэм знает о том, что Ярчайший знает. Видел сам…

– Ох, – Тень коротко и ёмко озвучила клубок мыслей, беспокоивших меня в тот момент.

– Ага, – кивнула я, оторвавшись от подушки.

Ниса добилась моего доверия. Неторопливо двигаясь ко мне через дебри различий во мнениях и поступках, она нашла тропу. Не знаю, насколько сложно это было для неё, но, как ни удивительно, всё получилось. Может, виной тому стала моя тоска по внезапно открывшемуся возлюбленному. Мне нужна была опора, поддержка, отдушина и помощник.

«Да где это видано, чтобы Зовущий не услышал ответного Зова? Где?» – сколько же раз я задавала себе этот вопрос! Задавала, и вновь пыталась поймать взгляд Ярчайшего Князя. Странно, наверное, но каждый раз, когда он отводил взор, я вспоминала маму и отца, сестру, племянницу, брата… Вспоминала, как они смотрят на своих Позвавших, и сердце разрывало от невыносимой тоски. Боги, завистливым испытанием было для меня просто видеть их, молчавших и улыбающихся друг другу. Они понимают друг друга без слов, даже без мимолётных жестов. Им не нужно выражать свои чувства и доказывать их. Они просто знают. И я знала свои, но как же мне было больно от того, что я не могу поделиться с Ралтэфаром!

Один взгляд, мне было достаточно и его. А я этой ночью получила поцелуй, и не один. Меня обнимали так сильно, что впору костям было затрещать. И этот голос так близко… Не важно, что он мне говорил, не важно, что я ему отвечала. Он был рядом так близко, как никогда прежде – в этой жизни. Зато прошлое приходило ко мне слишком часто, подталкивая к новому будущему.

Раз за разом Боги меняли наши облики, но я знала, что все те мужчины, женщины, девушки и юноши, что представали предо мной, это один и тот же Дух. Он был Вороном и Лисицей, Пайренуатом, Вепрем, и Барсуком, и Горностаем… С новым рождением он стал Совой, Ярчайшим Князем Ралтэфаром. Внезапно глухим к моему Зову и ко мне. Однако всё изменится, в скором времени всё должно было измениться! Я в это верила.

Мечты, так сбывшиеся, так и появившиеся, окрыляли меня пуще прежнего. Кажется, на уже привычные занятия магии я летела на незримых крыльях грёз и улыбалась вопреки всему, что могло огорчать всех окружающих меня. Я была счастлива, очень счастлива. Сердце готово было выпрыгнуть из груди и улететь к самим небесам и выше!

Мой день как всегда начался с пешей прогулки от княжеской усадьбы до Магической Башни. Учитель Кайнуа обычно давал уроки раньше остальных, но, когда меня передали на попечение учителю Видрорну, я не оставила утренних прогулок. Наверное, просто потому, что не уставала очаровываться просыпающимся городом. Клык Дракона был куда обширней, бесспорно, оттого, видимо, куда более миниатюрный Морозный Пик спрятал свои сокровенные тайны кучней, и их проще найти и разгадать. И секреты Крепости, кажется, лежали у меня перед носом, а я умудрялась их не замечать.

Уже знакомые улицы и каменные мостовые. Холодный камень готов хрустеть под сапогом от инея уходящего городского тумана. Топча холодные иголки, я стопами чувствовала, как они пытаются впиться в мои ноги. Их холод бодрил, как всегда. Жители улицы по большей части уже активно занимались своими делами. Пахло хлебом, и свежей зеленью, морозом – куда меньше, что самое удивительное. Храмовое кольцо почти заканчивало утренний перезвон. Будь оно таким же большим как в Столице, рассветные молитвы и колокола можно было бы услышать и за стенами Твердыни. К радости или, к сожалению, всё было как было.

Тот Ледяной Пик, который знала я, мне очень нравился. Он дышал своей магией и питал запахами. Я ощущала себя частью Крепости, как чешуйкой на теле рыбины. И сейчас эта чешуйка торопилась стать крепче. Ведь чем крепче броня, тем большее сопротивление напастям окажет защищённый ею. Мне было известное моё место, – здесь, под боком у Сердца Пика и её Князя. Обучаться, чтобы стать магом Твердыни стало честью и таким желанным признанием. Я желала оправдать ожидания. Однако, как мне казалось, я училась слишком уж мало, недостаточно отдавала себя занятиям, порой слишком яро предаваясь мечтам о том, что взгляд Ярчайшего, подаренный мне, наконец, смягчится.

«Дождалась!» – наверное, я прыгала на радостях по пути к башне, и вприпрыжку заскочила во двор, лелея воспоминания прошедшей ночи. Ниса шла позади и почти не напоминала о себе, но я и так не чувствовала себя одинокой. Я не была одинокой. Теперь же рядом…

Фигурка Ярчайшего Князя, стоящего на развилке дорожек, остановила меня. Бесспорно, я обрадовалась такой скорой встрече, но присутствие поблизости моего учителя, Видрорна, разбавило удовольствие созерцания беспокойством. Князь и маг о чём-то разговаривали с той неспешной серьёзность, что пробирала до самых костей, ну, а когда меня заметили, всё созданное улицей настроение сползло к пяткам. Я не слышала разговора, но отчего-то его тема начинала мне не нравиться.

«Мне просто нужно на урок. Хватит пялиться на Князя, и так сколько ночей не спала и караулила его ночные посиделки в беседке из окна второго этажа!» – напомнила я себе. Этого хватило, чтобы расправить плечи и смело прошагать по дорожке мимо. Сердце болезненным стуком отдавала в рёбра, когда я, проходя мимо мужчин, в уважении склонила голову. Стало радостно и спокойно, едва лишь они оказались за спиной, как тут меня окликнули.

– Княжна! Фанориа! – услышала я голос Ярчайшего, и нехотя обернулась. – Подойди, пожалуйста.

Мне было приятно внимание князя, но только в целом. Подобная же чуткость нравилась всё меньше. Приходилось подчиняться, это не Клык, где разрешали иногда капризничать. Не успела я вернуться и подойти ближе к мужчинам, как мой учитель откланялся и двинулся в сторону павильона. Я лишь рот закрыла и открыла на быстрые действия нелия.

– Мой Князь, мне нужно… – я попыталась взглядом показать на уходящего учителя Видрорна. – Учителю не нравится, когда я опаздываю.

– Ты никогда не опаздывала, – мне показалось, что князя раздражает то, что я вообще начала разговор. Слишком резко он отреагировал на мои слова. – Не сочиняй глупостей. Идём. Со мной.

Развернувшись, князь пошёл по другой дорожке. Меня разрывало противоречие. Приказ Ярчайшего, внезапный приказ, и необходимость поторопиться к началу занятий.

– А как же занятия?

Говоря по правде, даже урок не так шёл на ум, сколько близкое присутствие Ралтэфара. Тянуть время было не лучшим выходом, учитывая, что Ярчайший куда-то уходил.

– Ты идёшь на занятия. Я же уже сказал – за мной, – через плечо бросил князь, и не остановившись для того, чтобы посмотреть на меня даже вскользь.

Снова спрашивать не имело смысла. «Зачем?», «Почему?», «А как же учитель Видрорн?» – эти вопросы вызвали бы ещё больше раздражения. Пока я сама пыталась ответить на эти и ещё кучу подобного, мы практически пришли к одному из дальних павильонов, почти приткнутому к городской стене. Я не заходила туда раньше, но сразу ощутила магическое присутствие. Сильное, почти такое же, какое я ощущала, тренируясь как-то ночью в стихосложении и магии. Колдовское дыхание походило на персональный запах, и я узнала его. Твердыня! Ледяной Пик! Это его я ощущала в отзвуке своих чародейств!

Под навесом длинного павильона находилось с десяток парней. Кто-то из них сидел на перилах класса, кому-то по душе были деревянные ступени, в то время как остальные занимали скамьи. Наше появление оживило тихие посиделки за чтением, письмом или негромкой беседой. Ребята живо расселись по местам. От меня не ускользнули любопытные взгляды нелиев. Всплеск испуга приказал сжаться, что я и сделала, прижав к себе принесённую книгу.

– Это Ярчайшая Кронкняжна Фанориа. Теперь она будет учиться со всеми вами, – в наступившей тишине произнёс Ярчайший. Я ощутила, как на плечо легла ладонь, кольнули кольца-когти. – Как и вам когда-то, ей тоже может понадобиться помощь. Поддержите и её.

– Конечно, Мой Князь, – как один отозвались сразу трое или четверо парней, кажется, из старших. В принципе, они все были старше меня, а половина постарше и Фарэма года на три-четыре максимум.

– Замечательно. А теперь начнём, наконец, урок, – ладонь князя спустилась на спину и легонько толкнула между лопаток. Такой манящий голос упал почти до шепота. – Займи свободное место.

«Теперь ты у меня учитель?» – со смесью страха и восхищения подумалось мне. Я прошла к ближайшей свободной скамейке. Пришлось оставить позади нескольких ребят, отчего не удалось не поймать тройку-другую косых взглядов.

Тема занятия не сразу была мне понятна, а уж объяснения показались и вовсе путанными. Ярчайший рассказывал о связи материй и магии, о том, каким образом их можно сочетать. Союз вещей и силы, как не навредить себе или кому-либо при создании этого союза. Мне до такого уровня владения магией было всё-таки далеко. К сожалению, записывать что-либо не имелось никакой возможности просто из-за того, что я не взяла с собой письменные принадлежности. Ребята же успевали что-то отмечать в своих подшивках, пока мои незанятые руки одним своим видом винили меня в бездействии. И всё же занятие заинтересовало меня. Создание талисманов, амулетов, усиление боевого оружия. Не то чтобы даже боевому магу могло понадобиться вступить в ближний бой, а вот действовать через своих заряженных посланников издалека – вполне в стиле мага.

Пояснения и развитие темы урока вдохновляло. Мало-помалу, перестав заглядываться на Ярчайшего, я перешла к мысли, что и сама могла бы попрактиковаться в сотворении талисмана под присмотром более опытного колдуна. Вот только к тому времени, как у меня чётко сформулировалась мысль о начале новой работы, князь стал заканчивать свой урок.

– Создание талисмана может происходить не только при нанесении символики и вложении в эту символику магической силы. Символика подобна слову. Символ соответствует звуку, поэтому важно знать с чем имеешь дело, – Ярчайший с прищуром взглянул на всех присутствующих и в плавном жесте поднял руку.

Эхом по павильону прошлось шипение и даже стон, в то время как у меня только зачесалось запястье. Отвернув рукав, я увидела появившуюся откуда-то отметину в виде пары сплетающихся спиралей. Пока я разглядывала сине-красные полосы, услышала, как кто-то из ребят огорчённо вздохнул.

– Верно. Ваше задание. Ледяной «Призыв», – услышав голос князя, я взглянула на него. Нелий обводил взором учеников. – А также пища для размышления над темой сегодняшнего урока. Все свободны.

На меня Ярчайший, кажется, и не взглянул. Я мельком заметила парней, потирающих свои запястья и хмурящихся. Видимо, им было неприятней, чем мне. Я догадывалась о причине такой реакции, хотя в подобное мало верилось. Магический ранг, чем тот ближе к колдовавшему, тем больше сопротивление. Или мне намерено уменьшили «дозу».

Парни расходились, получив вольную. На меня почти не обращали внимания, лишь смотрели, иногда криво улыбались. Иной раз мне доводилось испытывать презрение, но в ухмылках было что-то ещё. Любопытство, к которому крепко примешали какой-то странное желание и приправили щепоткой зависти. Зависть и презрение? Любопытно, и очень.

Павильон опустел довольно быстро. Я почти в мгновении ока оказалась один на один с Ярчайшим, который и не торопился уходить. Вовсе не торопился, а сидел и что-то активно записывал на новёхоньком листе пергамента за простым столом. Кончик пера только и успевал, что нырять в чернильницу.

– Подожди, пожалуйста, ещё немного, – коротко улыбнувшись, произнёс Ралтэфар.

– Я никуда не ухожу, – и снова пришло чувство, будто меня не желают видеть.

– Фарэм получил приказ. Он будет в усадьбе после обеда. Ты как раз собиралась с ним поговорить. Вот и возможность, – князь ненадолго отвлёкся и, наконец, посмотрел на меня. Никаких эмоций, абсолютное равнодушие.

– Нет необходимости так переживать за наши взаимоотношения.

«Что происходит?» – ужасно скучный разговор с князем навевал не только тоску, но и грусть. Наверное, я больше ожидала нежной улыбки и ласкового прикосновения, тёплого взгляда. Поцелуя, если повезёт. Видимо, мне не везло от слова «совсем».

– Не буду давить на жалость, но как бы там ни складывалось, он остаётся мне сыном. Приёмным, но сыном, – Ярчайший снова оторвался от письма, но на этот раз смотрел на написанные строчки. – Быть уверенным в его благополучии для меня всё равно, что быть уверенным в собственном. А, да… Книгу, пожалуйста!

– Книгу? – я хотела оглядеться в поисках того, что у меня просят, но рука нелия потянулась к той книге, что я принесла с собой и держала у груди. – Учитель Видрорн дал мне её совсем недавно, я ещё не всю…

– Она тебе больше не нужна, – наклонившись сильнее, Ярчайший практически вырвал томик у меня из рук.

Грубость его действий шокировала меня. Логики в поступках я не видела, пока князь шарил в складках одежды. Из внутреннего кармана он добыл какую-то пластинку металла. Щелчок – и пластинка сложилась замком, перехватив страницы с другого бока от корешка. Ярчайший помахал томиком, чем заставил всмотреться в добавленный к украшению талмуда металл.

– Я попросил Видрорна дать тебе эту книгу. А теперь он пожаловался, что ты давишь собой весь класс, – князь пожал плечами и отложил томик на край стола. – Признаться, я не ожидал, что Золотой Замок так на тебя повлияет. Про моих ребят я молчу. Так по их самооценке ничего не било с тех пор, как Фарэм стал с ними заниматься.

Князь коротко рассмеялся, вздохнул и нахмурился. Чиркнул на пергаменте пару символов, пожевал губы, уставившись в точку у края стола между собой и мной. Я же нет-нет, а поглядывала на отставленную книгу.

– Ты быстро переросла прежний свой ранг. Впору гордиться собой, – Ралтэфар криво улыбнулся и продолжил письмо.

– Мне подняли ранг магическим артефактом, – несправедливая похвала жалила больней несправедливого упрёка. – Нечему гордиться.

– Все вопросы к Господину Императору. Ему было интересней, а я тоже иногда получаю приказы, – вздохнул Ярчайший и коротко поднял перо, будто передразнивал Имперскую подпись с последующим приказанием. Добавив ещё строку, он подул на лист, а после передал мне записи. – Вот, поспрашивай эти книги в библиотеке Башни. Думаю, ты найдешь их занимательными.

– Книги?

Взгляд, отстранённые разговоры, безразличие. Мне показалось, что меня полосуют по живому. После того, как под покровом ночи целовали и прижимали к груди… Будто имела дело с кем-то совершенно иным. Я взялась за листок, но тут же перехватила второй рукой пальцы князя. Нелий тут же выпустил пергамент. Он дёрнулся, норовя высвободиться, но я крепче схватила его пальцы.

– Ралтэфар, – как и ночью, позвала я Ярчайшего.

Милый напрягся, но ответно сжал мою руку очень медленно. Наконец-то он смотрел на меня. Точнее, на мою руку, на то, как он сам её сжал. Чтобы выпустить и прижать к себе.

– Не надо, – чётко произнёс нелий, подбираясь на стуле. – Иди. Я закончил урок. Можешь заняться чтением, письмом или попрактиковаться в магии. Или всё разом.

– Почему я не могу остаться?

«Отверг? Да что с ним?..» – чем больше я находилась рядом с князем, тем тяжелее было плечам и спине.

– Фарэм будет ждать тебя. Если тебе станет не слишком хорошо – а скоро так и будет – тоже можешь обратиться к нему, – Ярчайший глубоко вздохнул, словно ему не хватало воздуха. Тряхнул головой и стал беспокойно собирать вещи – закрывать чернильницу, чистить и убирать в футляр перья. – У меня ещё много дел сегодня.

«Много… дел?» – разум вовсе отказывался верить в услышанное. Да, отец тоже мог сказать матушке, что у него какие-то вопросы требуют решений, но отпустить при этом маму и слова ей ласкового не сказать? А я же со своей стороны наблюдала, как Ралтэфар уходит от меня, и не улыбнувшись. Сбегает, попросту сбегает! – Иного слова и на ум не приходило! Броситься вдогонку помешала гордость.

Драконья княжна (Часть 2)

Вернуться в поместье или покопаться в библиотеке? Между этими двумя вариантами я выбрала библиотеку. Всё-таки под боком был кабинет князя, и, как я предполагала, я смогу ненароком увидеть его ещё раз до того, как он уедет в основную часть крепости. Напрасно, – Ярчайший, будто предугадав мои намерения, покинул башню ещё до того, как я добралась до первой из предложенных им книг. Обидно до слёз.

Я не слишком вслушивалась в слова Ярчайшего, но мне за книгами действительно вскоре стало нездоровиться. Тяжесть в плечах переросла в ломоту, извиваясь по позвоночнику и обвивая его, как змея. Ходить удавалось, но сильно тянуло мышцы, поэтому я и собралась в усадьбу быстрее, чем планировала ранее. В принципе, я не то чтобы надеялась, что задержусь, но если это и произойдёт, то рядом со мной будет Ралтэфар. Увы, у Ярчайшего были совсем другие планы.

До уютной гостиной почти по соседству с моими покоями я добралась разбитой, будто занималась магией целые сутки напролёт, потом ещё сутки, а после решила, что спать мне не нужно вовсе. Ходить – утомляло, стоять просто не было сил. Только сидеть было, в общем-то, комфортно, если не держать идеальную осанку. Настроение поднялось благодаря чаю с мёдом и горсти крошечных пряничков. За исключением сладкого, есть не хотелось ничего. Без зазрения совести я отказалась от обеда, но даже от отказа сводило живот. Тоска кусала, внимание рассеялось, как туман под солнечными лучами. Я настолько расстроилась, что заметила Фарэма только тогда, когда он почти вплотную подошёл ко мне, буквально до расстояния вытянутой руки.

– Ты как, с тобой всё хорошо? – поинтересовался он, склонившись надо мной. Из кресла кронкнязь выглядел куда внушительнее, чем прежде.

– Не знаю, – я пожала плечами и попыталась приподняться. Спина отозвалась болезненным натяжением, так что я вернулась в прежнее состояние.

– Занималась магией? – ухмыльнулся Фарэм, скрестив руки на груди.

Помня его вчерашнее состояние, даже не верилось, что он будет теперь вести себя вот так же – просто, спокойно. Как друг, прежний добрый и заботливый друг.

– Можно сказать, нет.

Его присутствие внушало надежду на радость. Я вовсе не забывала про Ярчайшего, мне его ужасно не хватало, но ещё больше – хоть какой-то поддержки со стороны. И вот тут и получалось, что с Тенью бывает одиноко. А Фануиурэм… Я, наверное, привыкла видеть его рядом. Оттого и теперь, придя на помощь, он радовал одним своим появлением.

– А что тогда случилось?

Беспокоится. Или мне кажется, что Ярчайший князь настолько равнодушен ко мне? Вероятно, он не хотел открываться в стенах Башни, но что ему могут сказать, если происходящее с нами не то, чего стоит стыдиться?

– Ничего такого. Просто у меня поменялся учитель магии. На Ралтэфара.

У входа в гостиную Ниса неслышно переговаривалась с Хаидом. Тень Фарэма меня смутила, как всегда. Парнишка, как мне казалось, не упускал шанса попялиться на меня. Может, это и могло льстить, но этот Барс больше пугал. Или виной был Зов. В общем-то он был очень симпатичен, но не получалось у меня его воспринимать хоть какой-то частью Фарэма.

– О, серьёзно. Ярчайший… своеобразный педагог. Хотя, постой-ка…

Я не отпрянула, когда Фарэм взял меня за руку и развернул запястьем к себе. Спиральная отметина не пряталась, но нелий напрягся при её появлении.

– Сразу двойной Ледяной «Призыв». За что он так?..

– Ты можешь мне объяснить, что тебе не нравится? – и снова беспокойство с его стороны. Греет душу после ледяного отказа князя.

– Тебе сейчас очень больно. Хочешь скажу почему?

– Это связано с магией? – несмотря на скверное состояние, хотелось шутить.

– Именно. Тебя не зря перевели к Ярчайшему. Ты переросла свой ранг, само твоё присутствие плохо влияет на тех, кто ниже тебя. Если ты не можешь контролировать свою магию, так и происходит, – замявшись, Фарэм пожал плечами. – Князь нарочно на своих уроках давит на учеников своей магией, а так как ты практически приравнялась к нам, ты едва ли чувствуешь влияние. И всё же на тебя давление влияет.

– Ралтэфар сказал, что ты поможешь мне, – вспомнила я, ещё больше радуясь, что меня так быстро отыскали. – Ты ведь поможешь?

Несмотря на всю теплоту прошлых мыслей, Фарэм не излучал стремления и не рвался следом за словом. Не отказывался, но как-то слишком напрягся и отступил на шаг назад. Меня такой расклад насторожил.

– Ярчайший такого бы не сказал, – с сомнением покосился на меня кронкнязь. – Под пыткой – может быть, и то не представляю какой.

– Но он сказал… – пока я не двигалась, в том числе и не разговаривала, боль не беспокоила меня. Я отвлеклась от поиска дум на появившегося Фарэма, и меня покарали скручиванием мышц.

– Ладно, – протяжно согласился Фануиурэм и глубоко вздохнул. – Хаид, выйди, пожалуйста.

– Зачем ему выходить? – кронкнязь не переставлял удивлять словами и действиями.

Послушная Тень вопросов не задавала – удивлённо моргнула, кивнула и подалась за порог. Стоило двери закрыться, как парень стал разминать и растирать руки, будто только-только магией вышвырнул своего помощника наружу.

– Так, а ты, – кивнув на меня, Фарэм наклоном головы размял шею, – давай раздевайся.

Мысль наконец-то решила появиться в виде сгустка возмущений. Ниса, оставшаяся на месте после ухода соратника, вытянулась. Мы как раз встретились взглядами, и её удивлённый взор требовал своего приказа.

– Ты что, сдурел?

Была бы возможность отступить, я бы отодвинулась от Фарэма, но кресло было слишком тяжёлым, а мне без того было несладко. Вряд ли он шутил, но вот так, и требовать ещё?

– Вижу, ты ещё не настолько оглохла от боли и рассудок на месте. Я серьёзно. Придётся раздеться, – Фарэм виновато пожал плечами. – Я говорил, что не поверил. Вот, теперь суди сама.

– Я не буду раздеваться!

И голос живо прорезался. Мне тогда показалось, что меня нарочно выводят из равновесия, оттого и злилась без жадности на эмоции. Нелий спокойно выслушивал мои вопли и кивал.

– Магия собирается перемолоть твоё тело. Тебе пока что сложно будет отводить такую мощь от себя. Я научу, не волнуйся, – кронкнязь расстёгивал одну за одной пуговицы кафтана. Повысив голос, он обернулся к входу. – Ниса, прикажи сюда принести обед посытнее. Мясное, рыбное. Сыр, сливки. Хлеб погрубей и питья побольше.

– Ниса, стоять!

Наверное, со стороны это выглядело ужасно смешно – перепуганная от неизвестности я, стягивающий с себя верхнюю одежду Фарэм и мечущая между двумя приказами Тень. Я не раз представляла этот момент после и вдоволь насмеялась, но тогда мне было просто страшно – и от слов Фарэма о магии, и от его неизвестной помощи. Чтобы бежать, нужно было встать, а у меня как назло тело онемело.

– Ниса, как только я закончу, она первой проглотит тебя, потому, что я буду сопротивляться, а ты – нет.

Кронкнязь хмурился, изучая меня взглядом. Скинул на соседнее кресло кафтан, огляделся и прошёл к входу, чтобы вернуться с мягкой скамьёй. Поставив её почти рядом со мной, он хлопнул по бархатной подушке.

– Хочешь не хочешь, а тебе нужно будет сюда присесть. И – да, я не шутил про «раздеться», – Фарэм подошёл почти вплотную и, чуть склонившись, протянул руку. – Давай тебя сначала поднимем. Держись за меня.

Я подумала, что хуже мне уже вряд ли будет, да и Фарэм не будет мне нарочно причинять неудобства или уж тем более – боль. Мне уже было больно физически, и эта мука кралась в голову. Поддерживаясь за плечо кронкнязя, я поднялась. Дабы не захныкать при друге, я сжимала зубы. Показалось, что челюсти свело от напряжения, но я избавилась от своего кафтана. Завязки сарафана рука распутала, наверное, сама. Во всяком случае, я сомневалась, что сделала это по своей воле.

– Помочь? – окликнул Фарэм, и я поняла, что не могу пошевелиться, чтобы снять платье.

– Мне стыдно, – я сглотнула, представив, что он увидит меня обнажённой. – Но да, мне нужно помочь. Я не подниму сарафан высоко. Руки болят.

– Я аккуратно, – пообещал нелий, касаясь моего плеча.

Кажется, весь процесс длился вечно. Выше плеч руки просто не поднимались, будто я упиралась ими в низкий потолок. Фарэм оказался терпеливее. Зайдя сбоку, он собрал одежду на уровне плеч и с большой осторожностью помог через ворох вытянуть голову.

Под сарафаном на мне были лишь гетры плотной вязки и шорты. При всей своей бережности пальцами нелий не один раз меня задел. Касания были мимолётными, но каждый раз от них у меня всё замирало в груди. Его руки казались прохладными и мягкими. Не видя лица Фарэма, я млела на этом островке спокойствия. К реальности пришлось вернуться, и прикрыть грудь смявшимся сарафаном.

– Садись, – он проследил, чтобы я мягко опустилась на скамью. – Сгорбись и расслабься. Я прощупаю твою спину. Магия уровня Ярчайшего напрягает некоторые мышцы таким как мы, а потом уже принимается за всё тело. Я разомну твои. Скажу сразу – будет неприятно.

– Подожди, – дрожь пробежалась по телу. – А что будет, когда ты разомнёшь?

– Ну, считай, что я выдавлю магический гнойник, – Фарэм усмехнулся позади меня. – Тебе полегчает.

– Фу! – я чуть было не дёрнулась, чтобы взглянуть на парня, но он вовремя удержал меня за плечи. – А ничего лучше ты не мог придумать? Я теперь об этом только и буду размышлять!

– Зато ты взбодрилась. Тихо теперь, а то хуже будет, – предупредил он и отпустил плечи. – Ты очень красивая…

Еле тёплые пальцы прошлись по спине. Чувство чуждости рук рождало испуг. Тело не принимало такого откровения, оно дрожало и норовило отпрянуть. Мне льстили в желании поскорее помочь, и, как ни странно, это действовало. Вместо того, чтобы отвергать, я ловила каждое мимолётное касание. Одно вдруг стало настойчивее, к одному из пальцев присоединился ещё один, ощупывая пятачок кожи. Я сама ощущала, что тело было очень грубым и тяжёлым в найденном месте. Когда Фарэм надавил на точку, мне показалось, что меня на мгновение ослепило. Боли я не то чтобы не чувствовала, ослепление и шок от него был куда как сильней.

– Запущено. И почему Ярчайший не помог тебе сам? – прикосновение к болевому эпицентру стало очень нежным, щекочущим.

– Не знаю, – ласка закончилась, пальцы снова прощупывали спину.

– Ему было достаточно просто немного растереть тебе всю спину, можно сказать обнять и тем самым размять, – второе нажатие стало менее болезненным, но я всё равно пискнула от резкой боли. – Вот и всё.

Кронкнязь отошёл в сторону, и я ощутила, как мне на плечи что-то опустили. Я машинально схватилась одной рукой за накидку. Мой кафтан.

– Прости, – вина грызла меня, когда тяжесть магии принялась отступать.

– За что? – Фарэм продолжал весело усмехаться, будто ничего не произошло вчерашней ночью.

– Я так долго не говорила тебе правды, а стоило. Ты и сейчас, наверное, злишься на меня и на Ралтэфара, – выговариваясь, я чувствовала себя вдвойне лучше. Фануиурэм скривил губы и опустил глаза.

– Я знал про твой Зов. Не знал только, что не я тебя Звал. Да, было очень досадно.

Фарэм вскинул голову, и мы встретились с ним взглядом. Он как-то невесело ухмыльнулся и отвёл взор.

– Твоя Старшая, видимо, разрешила как-то подслушать вас. Тогда я и узнал, что ты услышала Зов. Посчитал, что это я. Хорошо, что не стал радоваться раньше времени, – нелий отвернулся и отошёл на несколько шагов. – Одевайся давай. Скоро Ниса придёт.

Первой новостью для меня стало то, что лишь маги-лекари и маги высокого ранга могут помогать кому-то вот с такими «недугами». Одни брали за счёт опыта, вторые – просто чувствовали изъян и могли его исправить, выпустить захватившую тело магию наружу. Сравнение колдовского узла под кожей с нарывом объяснялось.

Ситуация разрядилась. Мы с Фарэмом ели, болтали совсем как старые друзья. В основном ела я. Как и предполагал кронкнязь, голод во мне проснулся просто невероятный. Я уминала уже второй кусок рыбного пирога с молоком и не переставала замечать его кривую улыбку. Он явно не желал произносить: «я же говорил», а только время от времени добавлял мне на тарелку ещё мяса, пирог или подливал молока.

После еды мы играли в «Призыв». Мне приходилось играть, опять же, по словам Фарэма – отметина, оставленная на запястье Ярчайшим, была назначена для того, чтобы напоминать о задании и припекать каждые полдня. Чтобы метка исчезла, надо было выполнять задание, играть, и не просто играть, а создавать свои фигуры изо льда, поддерживать их состояние и довести игру до конца. Желательно, конечно, выиграть. Вести одну партию было бы не так сложно, если бы мне не приходилось играть сразу за две стороны из пяти. Именно такое было у меня задание. Без Фарэма я бы не управилась быстро. Масштабное колдовство тянуло силы, будто я подпирала собой каменные своды. Нелий не раз замораживал доску, чтобы я могла перевести дух и закончить треклятую игру.

В принципе, я была даже рада – немногим позже – что от всех пакостей, нашедших меня в то утро, мы избавились одним махом, так что расслаблялась за медовой водой с чувством выполненного долга. Наконец-то было легко. Пальцы иногда ломало от последней магии, но я уже знала, как облегчить своё состояние и мяла ладони, когда мне напоминало о близости колдовства. Фарэм развлекал меня, много шутил, рассказывая о своих детских проказах в стенах поместья. Я сама дополняла его байки своими моментами. Было весело. Шутки, сладости и выпечка.

Время потеряло счёт, и ни я, ни Фарэм, не заметили, как наш дуэт стал трио. Ярчайший прибыл незаметно и, устроившись на косяке дверного проёма, наблюдал за нами. Если бы он не подал голоса, мы бы его так и не увидели. Может, только когда собрались бы уходить.

– В кои-то веки в этих стенах шумно от смеха, – заметил князь, с прищуром рассматривая то меня, то Фарэма.

Увидев Ярчайшего, я так быстро простила ему недавнюю холодность, что не сразу сообразила, что уже стою рядом с ним, крепко обнимая его. Было всё равно, что он мне говорил, я знала его истинную суть. Было почти всё равно, что он не обнял меня сразу…

– Вы так хорошо смотрелись, а я вам помешал, – дошёл до меня голос князя.

Я вздрогнула и отстранилась от Ярчайшего, он же, поймав мой взгляд, смотрел ровно и всё так же равнодушно. Надежда шелохнулась во мне, когда его губы изогнулись в улыбке.

– Разве можешь ты нам помешать, Ралтэ..?

Договорить просто не получилось. Мне словно горло сдавили чьи-то громадные пальцы.

– Не надо, – мягко предупредил Ярчайший, и я смогла выдохнуть последний слог. Князь понизил голос. – Фарэм может улыбаться сколько угодно, но ты ведь не желаешь, чтобы твой будущий супруг снова расстроился из-за всяких глупостей?

– Как же может быть глупостью Зов? – после применённого заклятья слова Ярчайшего казались удавкой. – Разве между нами ничего не…

Магия снова взялась за своё, не давая мне договаривать. Ярчайший следил за моими попытками и задумчиво хмурился с тем же ленивым спокойствием, с коим можно разве что потягивать трубку тихим вечером.

– О чём ты, милая княжна? Вашу свадьбу никто не отменял, – заметил князь, пожав одним плечом.

В груди сердце замерло вовсе. Оно, как прежде, не било радостно в рёбра, а, кажется, вообще боялось издать хоть какой-то звук. Ярчайший и не подумал руки мне протянуть, так что я легко отошла от него на шаг или даже пару.

«Зачем он так говорит? Зачем?» – я вглядывалась в лицо Ярчайшего князя, но мимикой он не выдал никаких новых эмоций. Лишь проявившаяся чёрствость без капли сострадания вонзила в меня свои когти. – «Значит, говоришь, никто не отменял? А ты, разве ты этого не желаешь?»

Я не задавала вопросов вслух, я уже предполагала ответы. Не нужно было спрашивать. Тон, с которым мне объяснили подход ко мне, сам говорил об остальном. Произошедшее прошлой ночью было не более, чем мимолётным порывом. Может, даже эмоциональным срывом, и подобное не повторится. Ярчайший сам старается не дать ситуации пойти по новому кругу.

Очередной взгляд на князя приносил только боль. Говорить, настаивать – у меня просто не было сил выслушивать новые жестокости. Дала волю ногам, и они унесли меня прочь. Лишь дверь гостиной хлопнула за спиной. Я быстро оказалась в своей спальне, задёрнула шторы и зарылась с головой под одеяло. Слёзы не помогали, только лишний раз напоминали о причине своего появления. Я давилась ими и унижением, доставленным не просто отказом от меня, а ещё и устройством моей жизни! Думала, что не может быть ничего унизительней насильного супружества? Может! Супружество, устроенное тем, кто и не должен был думать о чём-либо ином, как стать моим супругом! Ан, нет! Полный парадоксов князь не утерпел и добавил в свой список ещё одну выходку!..

Я ждала того, что он услышит мой Зов. Ждала даже просто того, что мой Зов услышат вообще! Дождалась, приняла так давно запавшего в душу возлюбленного и… он решил, что быть вместе нам не стоит. Не стоит, потому, что я прибыла в его Крепость для того, чтобы стать женой его воспитанника?

Не знаю, как долго я валялась в кровати в полумраке и размышляла. Перспектива стать Ярчайшей, но не супругой Ралтэфара кромцала меня на части и тянула жилы. Я прекрасно осознавала, что рано или поздно моё пребывание в таком состоянии подойдёт к концу и страшилась изменений, которые мне были противны. Стать женой Фарэма? Я ничего не имела против него, я была просто против брака, ставящего стену между мной и Ралтэфаром. Я желала счастья Фарэму, но не со мной.

Драконья княжна (Часть 3)

Что сказать? – Моя магия сильно переменилась вместе со мной. Уже к следующему утру я слабо контролировала уже вроде заарканенные силы. Лёд, кажется, двигался вместе со мной, сковывая всё вокруг. Стоило мне чуть помедлить, и инеем покрывались ковры, стулья и столы. Щепотка спокойствия, капля улыбки, – и хандра отступала, я почти не представляла опасности для окружения. Однако, всё больше приходилось держаться подальше от кого бы то ни было.

Лучше всего я себя чувствовала в небе. Расправляла крылья и блуждала в холодных облаках. Увы, оперение не позволяло слишком долго летать. Тёплое перо сохраняло жар не так долго как мне хотелось, отчего приходилось спускаться на землю – к реальности и будням.

Магию я практически забросила, если дело касалось именно Магической башни. Уроки мне были ни к чему. Каждый раз видеть Ярчайшего и сохранять равновесие не получалось. Я злилась, расстраивалась и вместе с тем жутко ленилась. Апатия проглатывала меня, но переваривать не торопилась, растягивая удовольствие просто от владения мной.

Фарэм следил за мной издалека, не мешал моему настроению, но и никак не влиял на него. Наблюдал и не упускал из виду. Наши разговоры стали однотипными. Приветствие, вопрос о самочувствии, новости о Стае или недавней охоте, прогресс в магии, происходящее в городе, пожелания хорошего дня или ночи и, наконец, расставание. Кронкнязь ни разу не напомнил мне о Ярчайшем, и словом не обмолвился о нём. Лишь улыбался да ещё помогал разминать после магии руки, если мне было слишком уж сложно.

Дни шли за днями, будучи похожими один на другой. Практика в магии, лёгкие трапезы, прогулки по городу и небо за его стенами. Снова и снова одно и то же. Ледяной Пик мало менялся, поэтому я имела не такое большое представление о том, сколько времени прошло. Может, пара недель, а, может, и пара месяцев. Одно я знала точно – мне очень скоро могут прямо объявить, что наша свадьба с Фарэмом будет, например, в день ближайшего новолуния.

Однако никому до меня дела не было. Ярчайший занимался делами, и если я его видела, то нас разделяло не меньше двух десятков шагов. А по чувству походило на то, будто на мне отрабатывали пощёчины, и не раз за каждую такую встречу. Лишь свежий воздух холодил голову. Я с удовольствием отдавалась полёту, и немало тосковала по небу, отогреваясь под боком у кильруока. Для меня стало приятным сюрпризом, когда я увидела подъезжающего к нам с Нисой Фарэма в сопровождении его Тени. Кронкнязь выглядел очень довольным.

– Добрый день, – поприветствовал он. Улыбка не просто не сходила с его губ, она клеймом горела.

– Привет, – пёс Фаненисы, Вой, недовольно заворчал на приближение пары сотоварищей. Кажется, я пыталась улыбаться. – Если тебе интересно, когда я вернусь в город, то после второго полёта.

– Ну, я вообще-то хотел спросить совсем о другом, – Фарэм весело поджал губы, щурясь на меня и на солнце из седла.

– Тогда спрашивай, – мне не было любопытно, хотелось просто поскорей согреться и вернуться на крыло, в то время как темы разговора с Нисой были слишком узки.

– Ладно. Каким ты представляешь себе ближайший ужин?

«Ужин? Я не так давно обедала и завтракала, чтобы думать об ужине», – глупости так и рвались в голову. Я сначала разозлилась, но вовремя поняла, что могу случайно обидеть Фарэма. Он оставался мне другом, и терять его из-за собственной вспыльчивости было слишком глупо.

– Рыба в сливках, мягкие булочки и крем на десерт, – от кильруока пахло псиной, но он был мягким и тёплым, так что я глубже зарыла руки в шерсть. Фарэм в ответ поморщился, словно ожидал чего-то совсем иного.

– А что скажешь на зайца с зеленью, ржаные лепёшки и яичный пирог к горькому чаю? – предложил свой вариант нелий.

«Можно сказать солдатский паёк,» – вполне могла бы высказаться я, будучи не в особо хорошем настроении. Однако, мой собеседник настраивал на очень дружелюбный лад.

– Звучит интересно, – предложение продолжало удивлять, но подыграть Фарэму значило надолго забыться. Почувствовать себя где-то в другом месте, хоть ненадолго отодвинуть хандру. Заманчиво.

– Отлично, – Фарэм торопливо спешился и кивнул на своё недавнее место. – Забирайся. Это странно, но придётся за этим ужином съездить.

– Долго придётся ехать? – игра с нелием хоть как-то меня развлекала.

– До ужина мы успеем, – загадочно пообещал кронкнязь и помог мне подняться в седло.

Близость юноши отвлекала от личного горя. Мороз притуплял запахи, но не ощущение присутствия Фарэма. Тогда я чувствовала рядом с собой могучую гору, крепкую, прочную, надёжную. Именно, надёжность, и поэтому и умиротворение шли за ним по пятам. Он ко мне не прикасался, но этого и не требовалось. Я желала тишины – в мыслях и в окружении.

Трио кильруоков обогнуло Пик от северных ворот к их западным собратьям и двинулось по обледенелой тропе куда-то на северо-запад. Кронкнязь не говорил мне куда мы едем, поэтому и я помалкивала. Мне приготовили сюрприз, и, капризно выспрашивая что и как, я бы точно испортила весь план. Поэтому я пыталась сама разгадать намерения друга. Охота? Он бы не поехал налегке, хотя, как мне казалось, Фануиурэму нравилось показывать различные диковинки. Какие-то особые горячие купальни? – Тогда при чём тут целое меню к ужину? Не то, что-то не то!

Окружение менялось, и не заметить изменения было крайне сложно. Я так привыкла к однотонности снежной равнины вокруг Пика, что появившаяся на горизонте корявая зелёная ель вызвала у меня такой восторг, что Фарэму пришлось приостановить пса, чтобы удержать меня.

– Она же зелёная! Ты погляди какая высокая! – я не раз похлопала Фарэма по руке, указывая на увиденное дерево.

– Вижу, – загадочно улыбнулся он и снова подогнал кильруока. – Не отвлекай, мы уже скоро приедем.

«Так скоро?» – порадовалась я и уцепилась сильней за ремни. Вскоре я ощутила, что заметно стих ветер. Снежная дымка, туманом застелившая равнину, улеглась, и впереди показалась целая полоса сине-зелёного цвета. Широкая, то есть высокая полоса зелёных деревьев, целый бор! Дорога же, ледяной желоб, шла прямо к возникшему перед глазами лесу.

– Мы туда едем? – тихо спросила я у Фарэма. Юноша кивнул и надвинул на голову капюшон.

Лапы псов не скользили по обледенелому тракту только благодаря громадным когтям животных. Я слышала, как прессованный снег скрипел под их весом и скрежетал, получая глубокие царапины. На равнине царствовал лютый мороз, чего нельзя было сказать о манящем неожиданном тепле. Мысль об уютном очаге и мягкой шерсти одеяла пришла довольно неожиданно. И всё же дума была знакомая, очень и очень знакомая, больше даже походила на воспоминания, а те были очень даже приятными. Пахли пряностями и сладкими печёными яблоками.

Достаточно было шагнуть под сень из хвои, и появилось чувство, будто я попала в гигантский зал с крышей из сосновых лап и колонн-стволов. Лес медленно редел, и вскоре мы добрались до проплешины, которую, как могло показаться, создал топор и трудолюбивые руки тех, кто выкопал корни. Однако первый дом на поляне появился очень и очень давно, настолько, что, и леса-то и не было. Его посадили, и продолжают ухаживать за бором до сих пор.

Деревушка строилась из камня и дерева. Кроме жилых домиков были и мастерские, слишком крупные для подобного поселка. Пекарня, лачуга охотников. Жёсткую солому рассыпали на холодную землю и перемешали с хвоёй и осколками шишек. Я ждала, когда же можно будет спуститься на эту смутно мягкую мешанину и погреться у огня, а Фарэм только подогнал пса. Наше трио прошло деревню насквозь, повстречав нескольких местных, двинулось через молодые поросли заиндевелых сосёнок по деревенской тропе и вышло к одинокому двухэтажному особняку, слишком большому, чтобы зваться простым срубом, но и слишком маленькому, чтобы быть даже крошечной усадьбой. Террасу первого этажа накрывало козырьком крыши, отчего домик походил больше на деревянный холмик. И это не всё. Дом стоял на берегу самого настоящего озера, замёрзшего, но озера. Ровная гладь бледно-голубого льда, вмороженный в берег крохотный пирс, у которого не хватало разве что такой же вмороженной лодки. Белый берег, чёрно-коричневые стволы елей и сосен, тёмно-зелёные иглы ветвей, запах хвои и мороза…

– Как тут красиво! – я сама спустилась на землю и прошлась сначала к домику, после – к ближайшему дереву. – Поверить не могу! Здесь и… это поразительно!

– Очень рад, что смог поднять тебе настроение, – Фарэм спешился, за ним сёдла покинули Ниса и Хаид. – Не буду заходить вперёд, но я бы хотел остаться здесь ненадолго. Не составишь мне компанию?

– Ты для этого пригласил меня сюда? – я засмеялась не столько от наглости нелия, сколько от очарования места и сопутствующей ему эйфории лёгкости.

– Это плохо? – усмехнулся Фарэм, не отрицая очевидное. – Всё равно в Пике слишком скучно.

– Скучно, значит, – посмеиваясь, я направилась в сторону озера.

Я шагала медленно и неторопливо, шаркая по опавшим иглам и ледяному крошеву. Холодный воздух обжигал, и я подняла воротник, чтобы согреть шею и лицо. Замёрзший водоём приковывал к себе внимание колоритом и поразительной утончённостью. Будто какой-то безумно талантливый мастер собирал эту красоту по мельчайшим крупинкам, отбирал каждую иголочку и помещал её на нужное место. Я успела изучить княжество по пути, немало провела времени за стенами и в его небе. Могучие ветра и бураны засыпали бы это место и отполировали каждую скалу до шёлковой гладкости. Судя по гладкости озёрного льда, ветра нечасто тревожили воду. Или же они и послужили мастерами полировки, хотя кромка бора не выглядела подвергнувшейся тому же воздействию. Удивительно…

И всё же берег дышал холодом. Поток воздуха не двигался так ощутимо, чтобы его можно было принять за ветер, и всё же в двух шагах от берега было намного холоднее, чем у деревьев. Холод не тревожил, он был частью пейзажа. Я любовалась озером, рассматривая его всё внимательней. Позади послышался шорох. Краем глаза я заметила подходящего ко мне Фарэма и ощутила, как губы растянулись в улыбке.

– И надолго ты хочешь здесь остаться? – с облачком пара выдохнула я.

– Настолько, насколько захочется тебе самой, – ушёл от точного ответа кронкнязь и замолк, присоединившись к созерцанию.

Я хотела даже на него обидеться и не стала ничего больше спрашивать. Взглянула на озеро, на небо над головой, на сосны на противоположном берегу и удлинённый домик всё там же. Разглядела даже его печную трубу. От поднимающегося облачка дыма что-то во мне вздрогнуло, снова напомнив о себе запахом печёных яблок. Вспомнился отрывок из детства, необычайно для Клыка Дракона холодный день, заснеженный двор деревянной усадьбы и сестра, укутанная в меховой плащ.

– Я тут когда-то была, – озвучила я внезапно пришедшую мысль.

– Правда? – удивился Фарэм. Меня насторожили насмешливые нотки его голоса, и я повернула к нему голову. Нелий широко улыбался, но его взгляд прыгал от меня куда-то в сторону и вниз, чтобы снова внимательно меня царапнуть.

– Что смешного? – образ Тэм-девочки пытался ускользнуть, но блеск глаз Фарэма дал ему сил. Я умерила пыл и отвернулась к озеру, чтобы найти домик на берегу. – Это же усадьба моей тёти, правда? Вон там, тот дом?!

– Правда, – не без удовольствия кивнул Фануиурэм. – Я уж думал, что ты не догадаешься!..

– Так, значит, мы к ней идём на ужин? – от предвкушения встречи с весёлой и нередко колкой в шуточках родственницы я готова была прыгать на месте. – Как же здорово!..

– А вот и не угадала! – Фарэм скрестил руки на груди. – Мы будем ужинать у меня!

– У тебя?

Я ничего не придумала лучше, чем переспросить. Ужин, у кронкнязя? Это вообще как такое возможно? Наследник своего князя, но – внезапно – хозяин бала?

– Именно, – юноша кивнул на домик под боком. – Вот, моя лачуга. Пойдём уже внутрь, а то у тебя уже руки белеть начали.

«Ага, прямо таки и лачуга!» – мысленно хмыкнула я. Прошла сначала одну дверь, после – ещё одну, и только тогда попала в переднюю, от пола и до самого дальнего угла обитую золотистым деревом. Уютнейшая обстановка согревала одним своим видом, хотя мебель проще здешней я видела очень и очень редко. Впрочем, если бы Фарэм действительно жил там, он бы наверняка позаботился о большем комфорте. В этом я была точно уверена.

Пока я разглядывала на пороге скупо освещённую прихожую, Фарэм несколько раз прищёлкнул пальцами, вызывая световые огоньки. Он присел на скамью у входа и принялся расшнуровывать сапоги, когда я увидела, что в дальнем проходе появилась женская фигурка. Худая и высокая нелия едва слышно подошла ближе и в приветствии склонила голову. Я ответила своим поклоном.

– Доброго дня, Фарэм. Сожалею, но ужин будет немного позже, – сообщил незнакомый мне ранее бархатистый голос.

– Мы не торопимся, Атонтэ́ра, – не поднимая головы, откликнулся Фануиурэм. Женщина улыбнулась и кивнула, хотя не могла не знать, что её жеста не заметят.

– Очаг наверху давно разожгли. Если желаете, то можете подождать ужина наверху, – добавила она, и я заметила её плетение Рода – Тигрица.

– Так и сделаем. С нами три кильруока. Пусть их пока накормят, – Фарэм стянул сапоги один за другим и вытащил из-под лавки ещё пару, мягкую и тонкую.

Мне выдали пару сменной обуви и помогли снять верхнюю одежду. Ниса последовала за мной по лестнице на второй этаж, где одну меня оставили совсем ненадолго. Как только кронкнязь появился, тут же моя Тень спустилась вниз.

Обитый деревом зал с большим зарешечённым камином. Пара дверей, ведущих в неизвестные комнаты. Низкий потолок, которого я могла бы коснуться кончиками пальцев, подними я руки и вытянись струной. В очаге пылал огонь, а громадная шкура так и звала присесть и погреться. Я слишком желала тепла и пользовалась возможностями, как и имеющимся комфортом.

– Здесь красиво для того, чтобы зваться «лачугой», – я глубоко вздохнула, ощущая себя в облаке хвойного аромата. Ноги и руки начало покалывать от жара.

– После княжеской усадьбы здесь… уныло, – Фарэм сел рядом со мной и протянул ладони к очагу. – Хотя на твой счёт я могу и ошибаться.

– Тут необычно. Непривычно, тесно и всё же уютно. Как ты вообще себе это… прибрал?

Я засмеялась, обыскивая комнату взглядом. Пара резных скамеек вдоль стен, стол у узкого окошка, блёклые гобелены по бокам от камина. Даже по меркам жилого дома обстановка подходила для бедняка, если не брать в расчёт полную обшивку из дерева, которое высоко ценится в Пике.

– Несложно, если захотеть. Я получал жалование наравне с солдатами Стаи, смог кое-что скопить. Лет в четырнадцать мне разрешили приобрести что-то посущественней собственного кильруока, – Фарэм пожал плечами и сел поудобней, протянув к теплу ноги. – Глубже в бору построена лечебница для солдат и тех, кто желает поправить здоровье. В сутках езды на юго-запад большие фермерские угодья, и там, думаю, ненамного холоднее, чем во владениях твоих родичей. Из этой деревни во все окрестности везут смолу и свежую хвою. Мне понравилось здесь больше.

– Потому, что ближе к Ледяному Пику?

– Не обязательно. Тут красиво, но ты уже и без меня это поняла, – Фарэм усмехнулся и вовсе вытянулся на шкуре. – Да, чуть не забыл. Мы на сегодняшнюю ночь остаёмся здесь. Твоя комната там. Если ты вдруг не уговоришь свою тётушку, что у неё тебе будет уютнее.

За указанной дверью оказалась совсем крошечная по меркам моих прежних обителей комнатушка. В ней помещалась только постель и угловой столик-этажерка. Снова узкое окошко, на подоконнике вазочка с ароматными лепестками. Помимо лаванды в спальне хватало приятного аромата. Кровати, именно как предмета мебели просто не было, хотя спальное место не узнать было невозможно. Нижняя часть ложа была большим матрасом, набитым мягким сеном. Восхитительный аромат свежескошенной травы валил с ног прямо на второй матрас, перьевой.

Я успела отогреться у камина и получить не одну порцию шуточек от Фарэма по поводу миниатюрности новой спальни. Он словно бахвалялся своей закалённостью солдата, хотя я не раз замечала внимательность в его взгляде. Как будто он проверял, не обиделась ли я на него или ещё чего хуже. Мне же становилось грустно. Ярчайший, в отличие от Фарэма, и не пытался привлечь моего внимания. Хорошо, что нас позвали ужинать, и размышления снова не увели меня в апатию.

Драконья княжна (Часть 4)

За едой, поданной дочерью встреченной нами управительницы, мне продолжили рассказ о местности и доме, в коем мы находились, о семье, что следила за жильём в отсутствии основного хозяина. Кронкнязь практически отдал нижнюю часть дома Атонтэре, её дочери и зятю. Семейство трудилось в посёлке, и забота о коттедже входила в часть оплаты за долю жилища. Фануиурэм же появлялся раз в пару месяцев или, если не получалось, отправлял деньги и провизию с посыльным.

«Меня забалтывают», – с улыбкой подумала я. Грубоватая и тем самым непривычная еда так же отвлекала. Новое окружение, приятная беседа и предвкушение радостной встречи. Мне не давали сидеть на месте, не позволяли мыслям спутываться в тяжёлый клубок. Встряхивали, добавляли яркости, ещё встряхивали, подсыпали иголок для подвижности и при этом не собирались принимать мою покорность.

Ужин, кажется, был очень неторопливым и не слишком плотным, а мы уже собирались наружу, на мороз. Фарэм прихватил с собой какую-то торбу и почти с порога потянул меня прямо к озеру, на лёд. Я хоть и видела, что друг чувствует себя на припорошенном снегом озере так же спокойно, как и на твёрдой земле, но двигаться у меня получалось не так резво. Скользкий лёд, сомнительно прочный. У меня всё внутри сжималось в ожидании того, что я вот-вот поскользнусь и упаду, если не под ногами затрещит опора. Фарэм пошёл ещё дальше – присев на краешек пирса, он достал из сумки пару странных резных пластинок и проворно прицепил их к подошве сапог ремешками. Встал на ноги, выровнялся быстро, словно совсем не держался на тонком лезвии.

– Ты что удумал? – я разглядывала странную конструкцию на ногах друга и теперь боялась за него. Да, он солдат, что ему лишний синяк или ссадина… но это же больно!

– Догонишь – расскажу, – кронкнязь подмигнул и, оттолкнувшись от пирса, так быстро заскользил от меня прочь, к центру озера, будто у него выросли крылья. Шаг, шаг, шаг – если бы он просто бежал, он бы не двигался настолько быстро.

– Стой! – лезвия скрежетали, соприкасаясь со льдом. Ниса истуканчиком караулила побережье и помогать мне не шла. Видимо, это была какая-то игра, и она просто не вмешивалась. – Не побегу я за тобой!

Кричать, когда находишься на морозном воздухе, было не самой лучшей идеей. Глотнув холода, я мигом прикрыла рот и закрылась воротником. Горло саднило, но зато виднеющийся в сумерках Фарэм перестал от меня убегать. Даже наоборот, подобрался ближе.

– Ну, чего стоим? – он усмехнулся, уголком лезвия ковыряя во льду.

– Как ты это делаешь? – ловкость и проворность Фарэма поразили меня. Ладно, что я знала о его умениях обращаться с разными типами оружия, но подобную штуку я видела впервые.

– Да как-то не особо и задумываясь, – нелий подобрался ближе, но всё ещё держался на расстоянии. – А ты не умеешь стоять на коньках?

– Нет, – со стороны всё выглядело несложно, но, стоило мне представить, что меня и поверхность будет разделять лезвие, прикреплённое к обуви, как я отшатнулась назад.

– А научиться хочешь? – он шагнул навстречу, росчерком лезвия по льду напомнив царапающее пергамент перо.

– Ни за что! – я так резво качала головой, что ощутила насколько у меня до этого от напряжения затекла шея.

– Да ладно тебе, – словно дразня, Фарэм заложил руки за спину и быстро проскользил мимо меня. – Это же здорово!

– Небезопасно, страшно и безумно! – парировала я, ужасаясь даже идее пытаться сделать то же, что и мой друг.

– Быстро и необычно! – Фарэм поморщился и с издёвкой поклонился. – Не стоит так огорчаться, госпожа, что не можете догнать меня!

– Ну, ты напросился! – рассердилась я, рванув в его сторону.

От меня увернулись, и, продолжили дразнить. Сдаться значило больше, чем переступить через гордость. Меня можно сказать вызвали на дуэль, а я не выложусь как следует? О какой княжеской крови может тогда идти речь? Да, мне поддавались, и уступка кронкнязя немало обижала. Я его прощала просто за то, что он был мне другом. Будь всё иначе, наша игра перетекла бы в драку, если бы мне вообще удалось добраться до Фарэма. А я бы добралась – с помощью колдовства, незаметно вморозив его в тот же самый лёд, что не позволял мне его достать. Но как я могла применить магию к приятелю?

И всё же на просторе ледяной глади мне удалось загнать Фануиурэма в своеобразный угол. Уйти он от меня не смог, а я, зацепившись за его одежду, повалила свою добычу. Смеясь, юноша пытался снова встать на свои коньки, но мне удалось крепко прижать его и нависнуть сверху. Нелий мог одним взмахом отбросить меня прочь, да он мог и просто не попасться на такой глупости, только он даже шевелиться не думал подо мной. Только улыбался и посмеивался.

– Поймала, – шепнул он, в прищуре разглядывая меня.

Я была рада победе, но, ощутив вдруг двойное дно ситуации, заторопилась встать и увеличить расстояние между нами. Мысли застыдили, опаляя лицо, а паника как нарочно ослабила тело.

– Не уходи, – попросил Фарэм, зацепив меня за кончик рукава.

Горько. Несвязанный со мной Зовом желает меня видеть, в то время как Связанный не ищет встреч. Мне вовсе не хотелось давать надежду нелию, вот только от его слов и поступков я чувствовала, как лёд сковавшей меня тоски даёт трещину. Но будет ли спокойно рядом с Фарэмом, если живой я ощущаю себя рядом с Ярчайшим? Верно, не будет, никогда. Это просто невозможно. А было достаточно лишь раз прикоснуться к нему, вкусить сладость губ…

– Не зашибся? – я всё-таки отодвинулась и, встав, наскоро отряхнулась от снега. На Фарэма поглядывала изредка, опять же чтобы не подумал ничего лишнего.

– Мелочи, я в норме, – пара рывков для каждого из лезвий на сапогах, и кронкнязь твёрдо встал на обе ноги. Пластинки коньков весело зазвенели, подвешенные на шнурки пряжек. – А ты как?

– Ты смягчил падение, – я усмехнулась, пожав плечами.

Краски нашей игривой погони вернулись поблёклыми, но всё такими же бодрящими. Фарэм отряхивался от снега даже меньше моего. Даже, кажется, не старался избавиться от наледи. Небрежность призвала меня к действию. Я лишь немного хотела ему помочь привести себя в подобающий вид и, видимо, слишком сильно увлеклась занятием. Пришла в себя, когда смахивала с недвижной фигурки парня холодное крошево с плеч. Тогда-то и встретила печальный немигающий взгляд нелия. Заторопилась отодвинуться, а Фарэм быстро притянул к себе, тут же обняв одной рукой. Я же вместо спокойствия и тепла переживала напряжение. Что-то неизвестное, какая-то тяжесть отталкивала прочь.

– Если меня не видно, это не значит, что я не рядом, – услышала я голос кронкнязя.

Неизвестная сила сжала рёбра, странная магическая нить, которая никак не могла принадлежать нелию, обнимавшему меня. И всё же стало легче.

– Угу, – выдохнула я в мех княжеской одежды и ещё зачем-то кивнула.

В наступившей тишине могло показаться, что кроме нас на озере нет никого. Я помнила про Нису, оставшуюся на берегу и всегда готовую к действиям. Хаида я видела до ужина, но не после. Впрочем, на то Тень так и зовут – она незримо идёт за соратником. Чтобы коснуться Фарэма, и руки не надо было вытягивать. Он прижимал меня к груди и грел саму душу на крепчающем на самом деле морозе. Грел то, что остывало само по себе. Всё равно, что пытаться согреть тлеющие угли.

– Вон они! Пришли! – колокольчиком пронёсся детский голосок.

Мы с Фарэмом мигом повернули на него головы. До того момента я и не замечала, что мы успели перейти через озеро и оказаться на другом берегу. «Лачуга» кронкнязя пыталась спрятаться в холодном сумрачном тумане, в то время как просторная усадьба, увиденная мной по приезду на место, искрилась на пологом берегу в свете не одного десятка магических огоньков, порхающих над крышей и немногим выше макушки. Я вновь встретилась с другом взглядом и на этот раз мы синхронно сделали по шагу назад. Видимо, пара фигурок на берегу – высокая, взрослая, и маленькая, детская, смутили и парня.

Там тоже был пирс, к которому от дома сбегала прорубленная в земле лестница и мощёная для крепости досками. Тётушка Кэлебкара ожидала нас вместе с похожей на неё девчушкой лет пяти. Роднёй меня Боги точно не обделили. Я знала, что у моего братца, тётушкиного сына, был так же наследник-мальчишка, но всё, что я о последнем помнила, так это то, что он был старше меня и Тэмми. Как я тогда, как оказалось позже, верно подумала, передо мной оказалась уже правнучка тейр-Ярчайшей. Дождавшись, пока мы поднимемся к ним, девочка первым делом крепко стиснула Фарэма, ткнувшись мордашкой чуть ниже груди.

– Мой Фарэм! – без каких-либо приветствий заявила она мне, гневно сверкая глазками. Кронкнязю не дали время оправдаться – потянули к дому, обещая вкусности и треща о каких-то глупостях.

– Это Ха́ти. Назовёшь её Кэлебха́ти, будет тебе отдавать приказы, словно ты какая-то служанка, – доверительным шепотом сообщила мне тётя и, с улыбкой вздохнув, приняла меня в свои объятья.

Мы крепко обнялись. Я даже что-то пробурчала от радостной близости о том, что мы давно не виделись и я успела сильно соскучиться.

– Ничего, – тут же подмигнула мне тётя, шустро взяв меня под руку. – Успею тебе ещё надоесть. Ты сильно выросла с тех самых пор, как я тебя видела в последний раз. Выросла, и стоит тебя научить мудрости. Целоваться на морозе не стоит! Это – из личного опыта.

– Тётя! – я чуть не задохнулась от стыда и возмущения. – Мы не целовались!

– Даже если я стала подслеповата, ещё не всё потеряно! Не было – будет! – она насмешливо чихнула и затопала к дому следом за ушедшими вперед по тропке Фарэмом и Хати. – Про дядюшку не забудь. Обязательно посиди с ним, порадуй.

– Как он себя чувствует? – поинтересовалась я, вспоминая абсолютно седого нелия с причёской Совы. Улыбчивый задумчивый мужчина, всегда готовый выслушать любой детский лепет – таким я его всегда знала.

– Хорошо для того, из кого Ледяной Пик выжимает последнее. Ему здесь уже слишком холодно. Подумываем перебраться поближе к твоим родителям, – мою руку в новой вспышке радости стиснули. – Обещались в последнем письме в ближайший месяц заглянуть в гости.

– А мне ничего не написали! – обиделась я. Матушка присылала как-то весточку, но больше писала о брате и доме, нежели о планах.

– Наверное, я лишнего сболтнула! – притворно ужаснулась тётя. – Сможешь в нужный момент удивиться их приезду так, будто ничего не знала?..

Крепкая, но редкая плетёная ограда добавляла своим окружением усадьбе уютный вид, и отчего-то, подумав про просторное строение передо мной, я сравнила его с тётей. Такое же настырно-прочное здание – каменное основание, как напористость тёти Кэлли, дерево для стен и крыши, словно теплота её заботливости. Каменные дорожки, очищенные от снега, звали пуститься на прогулку по своим изгибам и хорошенько поболтать в пути. Несколько стриженых кустов, укрытых снегом – небольшая яркая изюминка, как деталь в украшении наряда тёти.

– Простота отличается от роскоши тем, что в ней больше души, – заметила тётушка, наблюдая за тем, как мне помогают избавиться от верхней одежды.

Практически солдатское обмундирование, предназначенное для прогулки под стенами Пика меня смущало. В нём можно было поужинать с Фарэмом и поболтаться по его домику, но идти на встречу с княгиней, пусть и отставной!.. Ужасно неловко было! Привычка требовала платья и кружев. Ниса рядом со мной коротко вздохнула.

– Чувствую себя солдатом Стаи, – буркнула я, оглядывая штаны и потертый ремень. Не княжеская одежда, не парадная совсем.

– Чтобы быть солдатом Стаи мало просто носить форму, – хмыкнула тётя и махнула рукой.

Я не могла не заметить, как Ниса и оказавшийся в поместье Хаид, теперь на пару с моей Тенью караулящий вход, коротко улыбнулись. Ещё бы, не дали Стаю в обиду! Можно подумать, я кого-то обижать пыталась!

– Ты зато хороший маг. Фарэм рассказывал, – исправила прежнюю колкость тётя и засопела, кивая на проход вглубь дома. – Моё вино остывает. Пойдём уже!

Убранство усадьбы дышало заботливым теплом. Пряности, выпечка, запах горелого дерева и смолы. Потёртые временем ковры на полу не потеряли яркости красок и мягкости. Вышитые гобелены заменяли более привычные настенные росписи и картины. Сочность свежих цветов в вазах сменили мозаичные столики и раскрашенные статуэтки из полированного дерева. Усадьба Ярчайшего скалилась против этого дома новизной и современностью. Обитель тёти и дяди же была осколком прошлого, наверное, моих прапрадедушек и бабушек, и с него тщательно стирали пыль и покрывали свежим лаком.

Дядюшка Ниндасэн сидел у очага в резном кресле на мягких подушках. Узловатость пальцев издалека бросалась в глаза, хотя руки сами по себе казались всё такими же сильными, а плечи – могучими. Белизна волос выглядела вызывающей на фоне прирождённой нелиям смуглости лица. Я столько раз поражалась очарованию отца, что, вновь встретившись с дядей, нашла и в нём щепотку вдохновения. А ещё больше – черт, присущих Ярчайшему Ралтэфару.

– Задумываясь о цикличности существования, приходишь рано или поздно к выводу, что жизнь похожа на отрезок шнура, у которого есть начало и есть конец. Неизвестно лишь когда два конца этого шнура свяжут вместе, – с прищуром взглянув на меня, дядюшка склонил голову набок. – Вот и вы уже выросли и торопитесь занять место, которое когда-то передавали нам наши предшественники.

– Звучит не слишком приятно, – призналась я, но, почтительно поклонившись родичу, присела на диванчик рядом. Фарэм был уже в зале и принимал на себя всё внимание хлопотавшей рядом с ним девочки.

– У правды нет цвета, а вкус, как правило, неприятен. За что же её тогда принимают лучше обмана? Тот гораздо слаще и красочен, – заулыбался нелий. Морщинки в уголках его глаз улыбнулись с ним.

– Правда сильна. Принимать её и вести с собой может только сильный, – я пожала плечами, задумавшись над словами дяди. Вот так, с порога, он озадачивал меня разными странностями.

– Правда и ложь две стороны истины, – хмыкнул тейр-Ярчайший.

– Я запуталась, – надувшись, я положила руку на подлокотник и кулачком подпёрла щёку. – Ты всегда встречаешь путаницами племянниц, дядя?

– Только тех, кто метит Силой на Ледяной Трон, – мужчина развёл руками и перевёл взор на Фарэма. – Твоя магическая мощь для меня настолько ощутима, что её хоть ножом режь. Уже чувствую, что к вашему супружеству приложил руку Император. Этому юному интригану только повод дай.

– Это меньшая из существующих проблем, – добавил от себя Фарэм, натянуто улыбаясь в сторону девочки.

Его игру с Хати, принудительное кормление с ложечки десертом, он переносил героически. Обеспечив сладким маленькую госпожу, на большом подносе принесли и нам троим исходящие паром мисочки. От вида печёных яблок в карамели я душевно разомлела – к моему приходу очень хорошо подготовились.

– Без проблем к старшим и не заглядывают, – заметила тётя, передавая тарелку с порционным яблоком сначала мне, а после – дяде.

– Я Зов услышала.

Пусть я успела поесть, но уже от вида яблока и его медового запаха на кончике языка было сладко. Произнеся «Зов», я будто Ралтэфара увидела как наяву. Лица моих родных разгладились, и дядюшка, и тётушка задумчиво улыбнулись и переглянулись. Тепло так взглянули друг на друга, как все из Слышавших Зов.

– Не я Звал Риа, – снова подал голос кронкнязь. – Не я, но Ярчайший Ралтэфар.

– А я чуть было не сказала «не всё так плохо», – вздохнула тётя и отправила в рот ложечку десерта.

– А всё плохо? – решила уточнить я, раз уж мы с Фарэмом сразу упомянули зерно нашего общего недоразумения.

– Случись всё раньше, было бы гораздо лучше, - вздохнул мой дядя и откинулся на спинку кресла. – Что этот мальчишка уже натворил?

– Только сказал. Сказал, что не изменит решения насчёт нашей свадьбы, – продолжил юноша, в то время как его пичкали яблоком и сердито косились на нас.

– Пора уже понять, что «слово» и «дело» для Тэфа – одно и то же. «Сделать не можешь – молчи», таков уж он, – отдуваясь за двоих, тейр-Ярчайший вёл разговор, пока его жена, поджав губы, смаковала десерт и хмуро смотрела в одну точку. – Хотите ему что-то доказать – действуйте, вот только я не знаю с чего вообще стоит начинать. Игнорировать Зов! Ну, надо же! Впервые слышу, чтобы Пик так сильно сдвигал мозги набекрень. Даже с Отрёкшимися проще.

– А он отрёкся?

Любое упоминание о Ярчайшем трепетом отзывалось в груди. Дядя назвал князя Тэфом, совсем как какого-то сорванца, а я ловила каждое слово и от молчания задыхалась как без воздуха. Тэф! Смогу ли когда-нибудь так назвать его вслух?

– Не знаю даже. Может быть, как и большая часть Стаи. Он ведь проходил военную подготовку, – дядя Нинда хмурился, орудуя ложечкой. – Отречение всегда притупляло чувство Зова, но не избавляло от него навсегда. Иногда – притупляло столь сильно, что, лишь столкнув пару нос к носу, Зов разбивал преграду.

– Случай Ралтэфара, видимо, последний. Но я-то ощутила его куда раньше! – притягательная ранее сладость не радовала. Попробовав ложечку, дабы хоть как-то унять прорывающиеся слёзы, я не ощутила вкуса.

– Скорее даже вообще уникальный. Крепись, – тетя отвлеклась от еды и погладила меня по руке. – Не буду говорить «надеюсь», но я очень надеюсь, что ты унаследовала больше упорства от своей матери, нежели отцовского смирения. Терпением обладают оба, но в случае с нашим Ярчайшим это поможет мало. И запомни вот ещё что – Крепости ревнивы, когда речь заходит об их правителях. Считаешь их сначала женщинами, а на деле это – могущественные эгоистичные дети.

– Звучит вовсе обнадёживающе, – я уткнулась в тарелку. Мысль так и прожить вдали от Ралтэфара легла на грудь тяжёлым грузом.

Покончив с порцией печёных яблок, дядя ушёл отдыхать, а я осталась с тётей. Фарэма всё так же продолжала тискать маленькая княжна, а нелий с гримасой мученика поддерживал её игру. Тейр-княгиня расспрашивала меня о Ледяной столице, сама предавалась воспоминаниям. Иногда я её поправляла, если наши описания мест расходились. Тётушка восхищалась купальнями и глубинными оранжереями, в то время как я больше говорила о Башне Магов. Мысленно сожалела, что покинула – хоть и ненадолго – княжескую усадьбу. Даже незримого присутствия Ярчайшего не хватало. Князь мог говорить неприятные мне вещи, но его сущности они не меняли.

Драконья княжна (Часть 5)

Уговорить маленькую Хати, что на коньках она сможет покататься с утра, удалось едва-едва. Увидев у Фарэма пару пластинок на шнурках, девочка долго не могла согласиться с тем, что уже поздно и ей стоит хорошенько отдохнуть, чтобы после использовать всю энергию для выматывания кронкнязя. Нелий же был просто счастлив покинуть чужой дом, и свободно вздохнул только тогда, когда мы в сопровождении магических огоньков стали спускаться к озеру. Тетушка с внучкой проводили нас до спуска, а дальше мы уже пошли одни.

Некоторое время мы шли молча. Фануиурэм иногда при ходьбе позвякивал убранными в сумку коньками, и этот звук не давал мне полностью уйти в свои переживания. Холод изредка нырял под одежду и торопил убраться в тепло ждущей на берегу маленькой усадьбы.

– Извини. Я правда хотел поднять тебе настроение, – произнёс Фарэм и пнул попавшийся на пути ледяной осколок. – Навязываться боялся, но решил, что всё-таки смогу помочь, раз… уж так всё вышло.

– У меня появилась хоть какая-то надежда, хотя, наверное, слышать тебе подобное от меня же по меньшей мере жестоко, – я сама пинала те из крошек льда, на которые не успела наступить. – Прости за новую жестокость, но Зов… он отбирает посторонние мысли, затмевает всё собой. Чувствовать и видеть того, кто когда-то давно стал частью твоей сущности, рядом – настоящее блаженство. Вот только пытаться объяснить это тебе – не обижайся только – всё равно, что бескрылому рассказывать о прелести полёта.

– Понимаю. Это не обижает. Просто досадно, – Фарэм укутался в плащ. – Жаль, что не я ответил на твой Зов.

«Жаль?» – от подкатившего к горлу жара стало неуютно. Кронкнязь, значит, тоже не теряет надежды? Или та угасает, но он цепляется за любую попытку её вернуть, а через неё – добиться желаемого? Лестно, очень. Во мне продолжают видеть желанную фигуру? А это уже смущает. Что я такого сотворила, что от меня не бегут? Видел же в объятиях другого, желанного мне самой, и не утратил желания заполучить моей благосклонности? Ну, даже не знаю что добавить. Перебороть чужой Зов? Невозможно! Дышать водой реальнее. Биться лбом в гору глупо, как глупо утверждать, что рано или поздно она уступит. Рано или поздно можно стать сильнее, или умнее. Или разбить голову.

– Так уж вышло, – неоднозначно выдохнула я.

Мысль о том, что я могу не восхищаться Ралтэфаром, казалась дикой. Да, поначалу приходил в голову вопрос «отчего именно Ярчайший?», когда рядом был тот же Фарэм или его Тень (Хаид же парень, отчего не быть?). Я и раньше могла услышать Зов. Как моя племянница или, например, мама с папой. Маме было четырнадцать, кажется, когда она в поисках отца прилетела к границе его княжества. У нас с Ярчайшим такая возрастная разница, и я могла Услышать его раньше, могла встретить. Например, на этом самом озере. Может, было забавно с одной стороны очутиться здесь с ним, скинув Оперение. Кто бы мог подумать о Зове надеть тёплую верхнюю одежду заранее?

Но я была с Фарэмом, который помог мне попросту сбежать от моего разочарования. Его поступок не мог сравниться с попытками слуг угодить, выполняя всего лишь свою работу. Да и было в нём ещё что-то такое, особенное, помимо терпения и трогательной заботы. Иначе бы он не смог меня убедить, что стоит хотя бы попытаться научиться кататься на его страшных коньках. Пару пластинок он очень бережно привязал и затянул на сапогах от кончиков пальцев и почти до колена. Шнуровка так крепко села, что я побоялась того, что ноги вовсе онемеют. Со своей парой коньков нелий справился быстрее. Было страшно, как это мы оба будем на этих железках стоять прямо на льду, но и здесь Фарэм взял всё на себя. От меня требовалось всего лишь не падать и крепко держать за руки кронкнязя. Он же умело скользил вперёд спиной и тянул за собой. Я пережила немало душащего ужаса. Однако спокойствие Фарэма мало-помалу передалось мне и, даже попискивая от страха упасть, я скоро фыркала от восторга, вспоминая свои полёты. Пусть я ничего толком и не делала сама, но ходьба на лезвиях разбавила напряжение дня, пусть и потом сильно болели ноги. Сильно, будто по ним били. Наверное, поэтому я так быстро уснула, вымотанная и довольная.

И всё же утро как-то не задалось. Правда, не у меня. Я лишь слышала, как Фарэм проснулся очень рано. С криком, который я слышала в эхе усадьбы несколько ночей к ряду. В этот раз это был стон через усталость. Наверное, тело страдало в разы меньше. Во всяком случае, я на это очень надеялась. Отвратный сон он сменил на раннюю охоту, так что завтракала я к своему сожалению в одиночестве. Было грустно, я так желала поскорее удостовериться в хорошем самочувствии кронкнязя. Винила себя, что была причиной его недомоганий. Во всяком случае, минимум дважды я была их свидетельницей.

«Ну, и что в Зове хорошего?» – с горечью подумала я, расслабившись в кресле гостиной, совместившей в себе и столовую. – «Что хорошего в страдании от знания с кем тебе делить Вечность, но не эту жизнь? Зачем расплачиваться за незнание новой болью? Где справедливость в этих крайностях?»

Прислушивалась к магии, я ощутила сильное давление. Маг, каким бы сильным ни был, меняя Шкуру на обычный облик, создавал короткий толчок колдовского фона. Действие имело ограничение в пространстве, поэтому, зная только место, где может себя проявить колдун, достаточно терпеливо подождать. Сильный колдун вернулся.

Я обернулась к входу в зал, чтобы встать и встретить друга сразу по прибытию. Не нужно быть умной, чтобы понимать когда нужна твоя поддержка. Вид замершей на пороге комнаты распорядительницы Атонтэры с подносом в руках замедлил мои движения. Первое, что пришло на ум – она тоже почувствовала магию. Женщина подтвердила мою мысль несколькими мгновениями спустя, когда поставила на столик рядом со мной плоское блюдо с дымящимся кувшинчиком, мисочкой со сладостями и стаканчиком.

– Стоит принести ещё стакан и приготовить второй кувшин чая, – заметила она, выпрямляясь.

– Благодарю, – коротко кивнула я. Вздохнула, настраиваясь на встречу.

В коридоре до передней послышались шаги. Открылась дверь, скрипнули половицы под тяжестью пришедшего. Управительница направилась к выходу, я видела, как она отошла в сторону, поклоном приветствуя нелия перед собой и пропуская его в гостиную. Обрадовавшись возвращению Фарэма, я глубоко вздохнула, чтобы словом доказать мою радость. И чуть не подавилась не только воздухом, но и застрявшей в горле фразой.

В нескольких шагах от меня стоял вовсе не кронкнязь, а его наставник. Плащ на плечах слишком тонкий и богатый, чтобы быть дорожным, как и кафтан, и рубашка, и сапоги. Словно нелий вышел из своего поместья, добрался до границы тёплой городской стены и магического купола и там надел Перо, чтобы прилететь сюда. Абсурдная мысль, учитывая, какое отношение было у Ярчайшего на само моё присутствие в поместье. Но он был рядом, пусть и собранный второпях.

«Зачем ты пришёл?» – вместо радости я проглотила ком горечи.

– Кронкнязь Фануиурэм ненадолго отлучился. Если пожелаете его подождать…

– Кто дал тебе право без разрешения покидать город? – сквозь зубы выдавил Ярчаший, смерив меня быстрым взглядом.

– Я… я же здесь с Тенью и кронкнязем, – настрой ледяного Князя тронул меня коротким замешательством.

– Которого здесь нет, – быстро и всё так же остро отозвался нелий.

– Я не нуждаюсь в постоянной опеке, как и в постоянной защите. Ко всему прочему я ещё не разучилась колдовать.

«Сохраняй спокойствие», – с каждым произнесённым словом напоминала я себе. Как бы сильно подозрительность и страх получить новую оплеуху ни сковывали моё тело, меня тянуло прикоснуться к Ярчайшему. Вновь обнять его, вдохнуть его запах. Поцелуй стал снова чем-то запредельным. Да уже стоять рядом с Ярчайшим Ралтэфаром чудо чудное!

– Опрометчиво полагаться на магию тому, кто перестал посещать специальные занятия, – не отступал мужчина. От колкостей в груди то болезненно сжималось, то немилосердно кололо в рёбра и душило. – Тебя доверили под мою защиту, и что же ты делаешь после этого?

– Не слишком ли смешно говорить о беспокойстве тому, кто сдал меня на руки кому-то другому?

От высказанной дерзости хотелось откусить язык и проглотить его. Может, я не ожидала от себя такого поступка, но мне очень полегчало, да и злости на князя стало меньше. Настолько, что я ощутила к нему прежнюю нежность. Вернулось самое настоящее счастье от его присутствия. Я шагнула ближе, взглянув в лицо милому. Маска лица оставалась непроницательной, и её вид мог больше ранить меня, если бы я не видела его глаз. Словно в зеркало взглянула, окунулась в омут тоски и боли. Показалось, будто внутри, за крепкой стеной и прочными решетками, кто-то знакомый заперт и спрятан без возможности показаться хоть кому-то. Вымотан, разбит и обессилен, но не потерял надежду выбраться из своего плена.

– Тэф, – коснувшись одежды князя, я медленно сжала складки тканей и прижалась к такой близкой груди Ярчайшего. Его знакомый запах был прохладным из-за недавнего нахождения на морозе, но что это за ледяной маг, от которого не пахнет холодом?..

– Ты возвращаешься в Ледяной Пик немедленно.

– Если ты желаешь…

– Желаю. А после желаю чтобы ты вышла замуж за Фануиурэма. Именно так.

– Это невозможно. Ни твоё желание, ни его выполнение, – как бы неприятно мне было слышать то, о чём говорит князь, я прижималась к нему.

– В таком случае у тебя больше нет причин оставаться в княжестве. Чем быстрее ты уедешь, тем лучше. Выбирай.

«Выбирать?!» – требование выжало из меня все силы. Я не могла даже сопротивляться, когда руки Ярчайшего легли на мои запястья и надавили на них. Пальцы разжались сами собой, выпуская вышитый бархат. Руки мои Ралтэфар практически отбросил от себя. Развернулся на месте, и направился к выходу, на прощанье поклонившись пришедшей с дополнительной порцией чая Атонтэре.

Стало тошно. Я наблюдала за уходом Ярчайшего, глохла от крика ужаса в голове… и не могла ничего сделать. Тело не слушалось вовсе, я словно оказалась за барьером, вдали от возможности шевелить хоть пальцем. Было просто ощущение тяжёлой тишины и удлиняющегося тёмного коридора. Длинного-предлинного коридора, выход из которого убегал от меня с каждым мгновением всё дальше.

Знакомый голос я услышала как из-под толщи воды. Давление на уши уменьшалось неравномерно, совсем как рвущееся полотно из подгнивших ниток. Отдельные звуки проявлялись, но в основном – всё тот же безмолвный пресс и та же тьма. Я ощутила, что у меня есть плечи, их сжимают и встряхивают. Пятно света увеличилось. Я увидела лицо Фарэма, да так близко!

– Риа, да очнись ты наконец! Очнись!

Заболели щёки. Били, по ним, наверное, не единожды, но эффект пришёл с большим запозданием. Вопли кронкнязя резанули по ушам, и за этим звуком вернулось осознание себя. С быстротой разгорающегося пожара вернулись воспоминания. Слёзы навернулись на глаза, и я через миг разрыдалась. Фарэм, приводящий меня в чувство, замер.

– Перестань! Не плачь, пожалуйста! Извини, я не хотел бить, но ты никак… – он растирал мне плечи, торопился их закутать в тонкое одеяло. – Не плачь, всё в порядке, слышишь?

– Это ужасно!.. – всхлипнула я, и из-за спины Фануиурэма показалась Ниса, которой он передал меня.

– Уведи княжну наверх и хорошо согрей. Быстро! Я пока всё уберу здесь! – кронкнязь почти рявкнул на мою Тень, выпроваживая нас обоих в переднюю.

Я лишь на пару мгновений охватила взглядом зал, когда меня утянули на лестницу, провожая в общую комнату для пары спален. Мне хватило и этого времени, чтобы погрузиться в новый шок. Я не обратила внимания несколько раньше, что шла по хрустящему льду, покрывшему пол комнаты, как перешагивала через замёрзший порог и протискивалась в отверстие, где был раньше проход. До прихода Фарэма зал напоминал ледяной куб, внутри которого угасала от ярости и бессилия я сама. Прогорала от тоски и высвобождала свою колдовскую силу. Пространство же от невозможности распределить в себе энергию равномерно давилось, позволяя мне сковать стены и мебель холодным панцирем из инея и снега.

Снова я не смогла сдержать магию. Осознавала часть мощи, на которую способна, и снова не сдержалась. Эмоции взяли верх. Сильная ледяная колдунья чуть не наделала недетских глупостей.

Сидя у жаркого очага, обнимая чашку горячего напитка, я хлестала себя мысленными обвинениями. Повредила комнату в доме Фарэма, наверняка напугала его помощников и создала им кучу лишних забот. И самого Фарэма наверняка так напугала, что он расстроился ещё больше!.. Да я просто ходячий источник проблем!

– Ты в порядке? – улыбнувшись мне, нелий присел на шкуру рядом со мной.

– Никто не пострадал? Я так виновата! – сжав чашу с чаем сильнее, я чуть не пролила его на себя и опалила жаром посудины ладони. Поскорее отставила чашу от себя, опасаясь новых разрушений.

– Все и всё в норме. Кроме тебя – потому и спрашиваю, – кронкнязь погладил меня по плечу и спине. – Я знаю, что до прихода Ярчайшего Князя здесь всё было просто замечательно. Уверен, он сказал тебе очередную гадость. Прости, что меня не было здесь, и я позволил тебе услышать всё, что тебе довелось.

– Ты ни в чем не виноват, незачем просить прощения.

– Прошу прощения за Ярчайшего. Сомневаюсь, что он действительно собирался говорить тебе все те ужасные глупости, – нелий вздохнул и вытянул на подстилке ноги.

– Ярчайший считает, что раз уж я не хочу быть твоей женой, то мне стоит уехать. Понимаешь? Он гонит меня! – я сделала глубокий вдох, надеясь, что перестану плакать, но слёзы полились с новой силой. – Он сказал, что я могу остаться только в качестве твоей же… жены!..

– Ох, – Фарэм обнял меня одной рукой за плечи и прислонил к себе. – В здравом уме такое немногие сказать могут. И что ты думаешь теперь делать?

– Не знаю, не успела и подумать, – я вытерла глаза рукавом, боясь взглянуть на Фарэма и предстать вот в таком зарёванном виде. – Не подумай ничего, ты просто здоровский друг и вообще, но я не могу исполнить волю князя. Пойми меня. Я… мне придётся уехать.

Поняв, что сказала, я снова спрятала лицо в ладонях. Я уеду. Я хочу уехать от этого кошмара, который создаёт тот, кто может быть щитом от штыков мира. Сбежать от полученных ран, которые вряд ли смогу когда-либо зализать. Сбежать, чтобы не получить ещё новых увечий, чтобы царапины, у которых есть шанс стать здоровым телом, смогли затянуться. Уйти от боли, которая станет до конца жизни частью меня, впитается и перейдёт в новую мою жизнь.

– Я могу сказать ещё одну гадость, не злись только, – Фарэм коротко сжал мою руку ниже плеча, чем заставил на себя посмотреть, позабыв про страх внешности. – А ты не думала остаться? Попробовать отречься от Зова и остаться. Там, где тебе будет комфортно, среди снега Пика. И... со мной.

– Отречься? – предложение походило на пожелание добровольно отсечь руку или ногу. Или и то, и другое разом.

– Не будет такой боли. Остальное… к остальному привыкнешь, – нелий скривился и отвёл глаза.

– Как ты привык просыпаться от кошмаров? – я усмехнулась, пряча за усмешкой противный горький кашель.

– Твой кошмар будет начинаться каждое утро, – прошептал он и поджал губы.

– Думаешь, я ни разу ни желала, чтобы на его месте был ты? Желала! – рассматривая губы Фарэма, я прикусила свои. Эхо поцелуя Ярчайшего коснулось их. – Сколько же раз желала, сколько! Но что я могу сделать?

Расслабившись со вздохом, я склонилась к юноше и положила голову ему на плечо. Его вдох защекотал мне макушку.

– Если бы знал…

Фануиурэм хранил иной запах, запах тепла. Был магом льда, но нёс жар, поддавался эмоциям, но советовался с ними. Я слышала, как бьётся его сердце. Гулко, сильно, как барабан, зовущий в самое пекло битвы. Сжав кулак, я легонько ткнула им в грудь юноши.

– Здесь ты горячий! Ты – Огонь, горишь назло холоду всего Пика. А он… Как у него вообще там же хоть что-то смеет биться? Лёд был бурлящей водой, а там – камень! Речная галька, которой только и осталось, что рассыпаться песком!

От раздражения на Ралтэфара я бы, наверное, намного сильней ударила бы Фарэма. Он вовремя перехватил руку и, сжав кулак в ладони, поднёс к своим губам. Я так удивилась, что не сопротивлялась, да и не приносили его слова ни боли, ни тоски.

– Боги сохранили вас такими, какими вы стали и позволили именно таким вам встретиться. Не зная Ярчайшего, не гневись на него за то, что не можешь понять. И ему стоит попытаться осознать, что он судит о тебе, тебя самой не зная, – Фарэм отнял мою руку от лица и с улыбкой стал её разглядывать. – Не задумываясь о судьбе, его сердце нарекли каменным вместе с его хозяином, и он, позволив решить за себя, подтверждает своё имя. Мне не понять твоего горя так, как его видишь ты. Однако, кое-что я могу сделать. Могу разделить с тобой твою боль, выпить за тебя хотя бы часть, если позволишь.

– Позволяя принять место рядом с тобой, мне кажется, я занимаю чужое место, – мерный говор утешил меня. Ответно сжав руку Фарэму, я забрала ладонь. – Прости.

– Я не тороплю тебя. Твои чувства сейчас сильнее разумности, – усталый взгляд кронкнязь перевёл на огонь в очаге. – Прислушайся только к моим словам. Не бросайся поступками. Даже будучи мелкими и внешне ничтожными, они могут решить чью-то чужую судьбу.

На его просьбу я лишь кивнула. Я осознавала, что многие пылающие чувства со временем блекнут, важное отходит на второй план. Многое, но не Зов. Боги лишили его срока давности, его сила росла всё больше с каждой новой жизнью. Однако, решимость Ярчайшего не брала это в расчёт.

Драконья княжна (Часть 6)

Возвращение в княжескую усадьбу виднелось для меня одним – начало отсчёта времени для провозглашения окончательного решения. Именно так, я должна была решить как мне поступать, забыв совсем о том, что меня накрепко заперли в определённые рамки, лишив выбора как такового. А мне ещё никто не верил! Вот же смех сквозь слёзы! Обещали не обманывать, уверяли, что не будут неволить! А что получается? В точности, да наоборот!

Я старалась не торопиться, успокоиться, прислушаться к окружению и миру вокруг меня. Сестра-Наставница не наведывалась ко мне, а идти в храм Ледяной Столицы, чтобы обратиться к ней наверняка… Вместо же молитв просто гуляла по городу в сопровождении Фаненисы, бесцельно заглядывала в разные магазинчики, сидела у ледяных фонтанчиков и приглядывалась к прятавшейся в чертах строений старине. И тосковала без видимой причины.

Запрячь я свой Зов за печать, многого бы не изменилось. Рано или поздно от блокировки не останется и следа. Моя тоска по Ярчайшему сведёт тогда Фарэма с ума. Без того неспокойную жизнь друга, а после – мужа, – я превращу в полосу тоски и боли. Он не достоин такого обращения. Ралтэфар прогоняет, и убеждать его действиями по совету дядюшки и тётушки, я не представляла как. Как, когда тебя избегают, словно пожар? Может, одну попытку мне успеют дать, но, если я не попаду точно в цель, последующие предотвратят.

Ответов на вопрос «почему?» Ярчайший не собирался давать. Жадно заграбастав свои тайны, он таился и не показывался на глаза сам. Работа и заботы города были ему дороже. Я ревновала и ощущала себя лишней. Как для Фарэма, так и для Ралтэфара. У проблемы было одно зерно – я сама, посему и решение таилось в этом зерне. Я совсем не хотела быть проблемой.

Письмо родителям родилось само собой. Вспомнить его точное содержание мне не под силу, да и примерное – тоже. Я не помню даже настрой письма, но суть описана была – мне выделяют экипаж и наземным путём отправляют в сторону Клыка Дракона по основному тракту. Ниса понесла послание для отправки, а я начала собирать вещи, мало заботясь об аккуратности. Времени и без того прошло немало, появился страх передумать. Передумать, и кинуться в омут с головой, согласиться на любую глупость, лишь бы быть рядом с Ярчайшим хоть как-нибудь. И в то же время наблюдать за ним издалека и продолжать мечтать о несбыточном.

«Только не переступая через Фарэма», – твёрдо решила я, опустошая ящики шкафов и забивая сундук. – «Там, где не могут договориться двое, третьему не стоит вообще существовать».

Не прошло и двух дней с момента отправки моего письма в Клык, как я ожидала окончания последних приготовлений к выезду. Пила с Фарэмом тёплый чай в расписной столовой усадьбы и глохла от общей тишины. Кронкнязь ничем не выражал своего отношения к моему отъезду. Не пытался остановить, но и не советовал ничего напоследок. Просто пил чай и иногда бросал на меня короткие взгляды. Беседы просто не существовало.

Насколько я знала, Ярчайший в это время занимался своими делами в Крепости. Впрочем, как всегда. Мою просьбу о транспорте передала Ниса, и с тех самых пор я перестала считать себя кронкняжной. Кольцо Ярчайшей я всё ещё носила и с нежеланием стянула его с пальца, когда допила свой чай. Стала рассматривать гравировку, но почти сразу приметила в проходе свою бывшую Тень. Фанениса должна была меня предупредить о готовности экипажа.

Пора. Встав, я приблизилась к сидящему за столом Фарэму и положила кольцо на столешницу недалеко от него. Склонила голову, выждала несколько мгновений и выпрямилась.

– Желаю тебе счастья, – шепнула я нелию и, на ходу коснувшись его предплечья, заторопилась к выходу.

Я боялась обернуться, боялась лишний раз вздохнуть. Места, запахи, звуки… Я не так много провела времени в этой усадьбе и этом городе по меркам всей своей жизни, но эта кроха княжества засела во мне настоящей, будто перекроила меня прошлую и всю заштопала своими особыми нитками. Воспоминаниями, которые тянули остаться, привязывали и тихо стонали от невозможности удержать и боязни порваться.

Мои вещи уже погрузили на их место в экипаже, запряженном пофыркивающим тяжеловозом. В тоннеле я пересяду в сани, которые будет тянуть кильруок, и помчусь на запад. Мне обещали охрану в сопровождение, как и то, что с транспортом у меня не будет заминок. Ниса сама доставляла распоряжения, подписанные Ярчайшим с его печатями. Сам князь не удостаивал меня и мимолетной встречей, ведь с тех пор, как я видела его последний раз во владениях Фарэма, он не показывался ни на миг. Лишь в обрывках снов, от радости появления возвращающих меня в горечь реальности.

Дверца экипажа захлопнулась. Отодвинув штору, я коротко взглянула на прекрасное здание и почти сразу одёрнула бархатное полотно. Иэра, призрак усадьбы провожала меня немым взглядом в одном из окон поместья. Даже испугавшись её появления, я мысленно поблагодарила духа за появление. Ралтэфару были важней дела, а мне стоило наконец-то стать взрослой и принять его выбор. Мой он принял бы любой – как отъезд, так и супружество с его наследником, ведь сам его предложил без каких-либо отговорок. Как приказ для одного из своих солдат.

«Нет, милый. Фарэм – это не ты. Пусть он и моложе, и жарче духом. Он – не ты», – я откинулась на спинку сиденья вместе с рывком тронувшейся повозки. Отодвинулась к противоположному окошку, ловя пейзажи улочек. Я уже скучала по ним, будто штора отодвинула меня от места, и я уже была в родном Клыке Дракона. Отвернулась и от этого окна.

Обитые металлом колёса постукивали о камень улицы при езде. Мысли превратились в подобие вязкой жижи, облепившей меня с ног до головы. Тяжело, противно. Я убеждала себя, что это единственно верное из возможных решений. Оно касается только меня и Ралтэфара. Всё верно, всё правильно. Нельзя жалеть, ни о решении, ни себя. Исправлять нечего.

Экипаж зашёл в густую тень, похолодало. Транспорт остановился. Вот и тоннель. Не дожидаясь приглашения, я сама вышла наружу, закутавшись в меховой плащик. Всё тот же знакомый каменный коридор, освещённый факелами, тот же мороз.

– Ой, – появившаяся предо мной Фанениса не только удивила, но и испугала меня. Улыбалась она радостно, что было впервые за всё наше знакомство. – Госпожа, всё уже переносят. Пойдёмте!

– Ниса, ты как тут оказалась? – нашла в себе силы спросить я. Как только я перестала быть кронкняжной, так и её обязанности передо мной перестали иметь место.

– Ну, я вроде как вас сопровождаю, – девушка задумчиво скривилась и отвернулась, двинувшись к нагружаемым саням. – Идёмте, здесь холодно.

«Что-то не так», – крадучись, пробежала мысль. Ниса здесь, довольная, как свора наевшихся кильруоков и один икающий от раков т’хав. Сопровождает?

– А Ярчайший знает, что ты здесь? – усмехнулась я, на ходу закутываясь плотней. Холодок так и норовил забраться под одежду.

– Кронкнязь – в курсе, – не глядя на меня, согласилась девица. – Князь же… ну, думаю, узнает как раз тогда, когда доберётся до своих писем. К полуночи, я думаю.

– Из письма, – неодобрительно хмыкнула я, хотя про себя млела от радости. Ниса будет со мной до самого Клыка!

– Да, из письма, – пройдя к закрытым саням, нелия открыла дверцу и отступила в сторону. Я приняла приглашение, но не позволила так сразу захлопнуть дверь.

– Сопровождаешь – значит, едешь со мной. Живо, – пришлось собрать всю серьёзность в кулак, чтобы не рассмеяться от подступившего облегчения в этом море разочарования.

Сама пожелала уехать со мной. Оставила запрос на перевод из Стаи в гарнизон Клыка Дракона. Новое место, совсем новое место и служба с самых низов. Счастливое личико не пропустило и капли сожаления за смену поста. Напротив, у отставной Тени будто второе дыхание открылось, особенно когда она взахлёб рассказывала о возможностях, открывающихся в Драконьей Столице.

«Ниса, зачем?» – лицо болело от застывшей улыбки, а внутри что-то злобное грызло и царапалось. Не хотела я ничего менять в других, хоть и коснулась их просто потому, что жила под опекой Пика. Я оставила за собой воспоминания, но вот чтобы так перевернуть желание служить под началом князя, который вырастил тебя и позволил защищать родные земли?..

– А ты храбрая, – вслух отметила я. Лицо нелии посветлело от такой оценки, хотя я себя не прекращала ругать.

«Она даже не представляет что её может ожидать. Или готова ко всему?» – наш неравный разговор взял паузу. Я отвернулась к окну и, оттерев пятачок стекла, попыталась рассмотреть через него хоть что-нибудь. Белые просторы и снежные равнины, замёрзшие скалы и заиндевелые деревья. Те же, знакомые и затаившиеся в памяти. Близкие и уносящиеся в дали дальние. В Клыке снег редок, как редки морозы, и даже на границе наших двух княжеств меха, надетые на меня, были бы неуместны. Кафтан, мехом подбитый, да плащ с шерстяной подкладкой – и то жарко будет. Вот только чем холодней снаружи, тем явственней жар тела чувствуется. Тепло в Клыке, да только холодно на сердце у меня будет, так холодно, что никому его не отогреть окромя того, кто сердце это и заморозил.

«Сердце. Сердце Ралтэфара каменное. Горячее ли, холодное – не шелохнулось оно, отправляя меня восвояси. Лишь одно сердце», – на глаза попался пик Твердыни, скрытый из-за погребённого под снег и лёд города и крепостной башни заодно.

«Ты!» – словно за соломинку какую ухватилась, увидев давнего и долгожданного друга. Друга, что был мне рад всегда, несмотря на своё имя и чин. Кто дрожал от трепета моих заклятий и хихикал от моего неумения, чем только подбадривал и подталкивал стараться больше. Не показывал лица, но с момента знакомства стоял позади как страж, как Тень, которую забрали вместе с рангом.

«Сможешь ли ты помочь мне?» – от дерзости просьбы у меня дыхание перехватило. Ответ последовал незамедлительно. Горло перехватили невидимые ледяные пальцы. Перехватили и отпустили, чтобы от боли вытянуть позвоночник. Я поняла послание. Помогут, но и для помощи моих сил просят, хоть и нет у меня равной Твердыне мощи. Нет, но и ей рады, и её принять готовы, чтобы стать щитом и мечом каждого, кто будет править на Ледяном Престоле. Ведь крепче войско с каждым новым солдатом своим.

«Я согласна!» – мысленно откликнулась я. Не думая, согласилась. Да и чего думать? Не желает видеть меня мой любимый, не увидит боле. Зато я его буду видеть, буду видеть, как он живёт и правит, а умрёт и переродится – вновь буду наблюдать.

Ответила, но послания нового не последовало. Более того, наступила тишина, такая гнетущая, что лишь я, почувствовавшая прикосновение Сердца Пика, ощутила тяжесть безмолвия. Ниса поглядывала в окно, пока я ужасалась затянувшейся паузе. Стало страшно, очень страшно и оттого, когда повозку тряхнуло, а снаружи послышались испуганные голоса, я ничуть не удивилась.

– Ух, что такое? – Фанениса умело удержалась на месте и, дождавшись, пока повозку перестанет качать, выглянула наружу. – Я посмотрю, госпожа, не волнуйтесь. Сейчас всё узнаю и доложу!

«Будто не отбирали тебя у меня», – мысленно улыбнулась я. Девушка быстро юркнула в создавшуюся щель, оставив меня одну. Ненадолго. Вернулась Ниса запыхавшаяся и немного потерянная. Зашла в повозку, покачнувшись, словно увиденное сильно потрясло её.

– Путь… Дорога треснула. Прям перед килькуоком трещина пошла. Такое бывает. Лёд не камень. Как лишнее намерзнет, так кривь идёт, а в оттепель так и вовсе портится тракт, – Фанениса хмурилась и перетаптывалась на месте. – Мы сейчас всё засыплем и проедем дальше. Остальное не нам решать.

– Хорошо, – кивнула я, как прежде отпуская девушку от себя.

Отпустила, и по́том прошибло. Дорога так просто треснула, ага. Просто! Не просто, а затем, чтобы остановить экипаж. И Ниса не просто так вышла и оставила меня с думами. Ненадолго оставила.

«Бегом! Поторопись!» – я осторожно приоткрыла вторую дверцу, проверила путь и ринулась на холод. Кажется, на бегу набросила перо и поднялась в небо. Неторопливо набрала высоту и полетела прямиком к Крепости. Мне не нужно было искать дверей, верхние окна верхушки Пика были ими для меня. Добраться до них и поскорей!..

Холодный ветер встретил меня сопротивлением. Он ударил по крыльям и обнял своими лапами. Я замёрзла слишком быстро, двигаться стало затруднительно, но были тверды мои убеждения, да и вновь проклюнувшийся шепот магической сердцевины вёл меня к себе. Как сквозь тернии, сквозь вихри колючего снега рвалась я к замёрзшим стенам города. Хорошо ещё, что уехали мы не так далеко. Иначе бы замёрзли мои крылья и я вместе с ними.

Рывок, ещё рывок. Дыхание сбилось, горло терзал мороз. Пульсация воздуха трепала тело вместе с ветром. Му́ка тянула мышцы, и всё, что мне оставалось делать, так это думать о Ралтэфаре. Скоро я увижу его, увижу и почувствую так близко, как никогда прежде. И не нужно будет с ним расставаться. Незримо, неслышно – я буду рядом!

Колдовская завеса большого окна пропустила меня с большой неохотой, и прежде будто крепко подумала – сбросить меня с высоты или смилостивиться? Меня пожалели. Оставив без внимания громаду дверей, увиденных после того, как я скинула Оперение, я поднялась с пола. Сил хватило ненамного, и я вновь распласталась на холодном полу. Постаралась отдышаться и подняться уже с большей аккуратностью. Ноги и руки дрожали, плечи и спину кололо от холода, но я была уже на месте. Оставалось совсем-совсем немного. Ещё щепоть терпения, ложку старания!..

Зал Сердца, освещённый его чистым сиянием. И прекрасный кристалл, душа Ледяного Пика, древнее создание и недвижное существо. Любопытное, слишком умное, чтобы был смысл считать его годы. Поразительное существо, для того чтобы быть советником для куда более глупого из-за неумелости правителя своей обители.

Я ощущала пульсацию Сердца, как это магическое болото жаждет моего приближения. Мою голову медленно заполнили голоса, осколки чужих душ, обменявших когда-то жизнь на возможность защищать своих потомков и потомков следующих силой, скрытой в самой своей сущности. Как и они когда-то, я не видела больше смысла жить, но видела смысл в жизни ненаглядного своего.

Я защищу его, ведь прежде была лишена этой возможности. Стану частью той самой крепости, которая является самым дорогим для него местом и существом. Лучше уж так, чем заклинать себя на то бездушие, что выбрал он. Лучше, чем уезжать из Ледяного Княжества, но помнить горячие губы его правителя. Хранить в памяти его образ, его голос, но не иметь возможности вновь испытать их близость.

Свет только казался ярким. Я выпрямилась на трясущихся ногах и сделала первый шаг навстречу, а после ещё один. Стоило мне подойти ближе, как сияние потеряло силу, походя на дыхание луны. Блеклый и холодный. Но какой же сильный! Моих сил едва хватало, чтобы держаться на ногах! Меня настырно тянуло к полу, но я приближалась, дабы коснуться минерала и забыться в его глубине, покинуть излишне требовательную оболочку и одарить светом души полюбившийся городок под куполом.

Вся моя сущность сопротивлялась в последних попытках сохранить себя. На мою защиту выступил Лебедь, Дыхание Рода, выбросив наружу истинный облик и тем самым заковав меня крепкими туманными оковами. Зверь плакал и звал, напоминал о просторном небе, закрывал полупрозрачными крыльями громадный кристалл посреди Залы Хранителя. Сердце звало и его, тянуло к себе в свою клетку. Я не ощущала себя зверем-Лебедем, но чувствовала, как начинают нетерпимо болеть крылья, видела, как в их эфирном хрустале появилась полоска прорехи, которая продолжила удлиняться и углубляться. Мой единственный защитник не мог больше противиться моей воле и мощи Сердца Твердыни, разделяющих нас пополам. Я почуяла, как моя магия стала слабеть, как, обретя искорку разума, и она принялась за отговорки.

Ещё есть шанс, самый последний. Больше не будет. Я больше не встану на крыло. Никогда. Смогу набросить Перо, но не летать. Лишь смотреть в небо и тосковать по его глубине и нежности. Мой Лебедь сломлен, мой Дух украшен шрамами. Но я могу жить, просто жить!..

«Было бы для кого…» – я хотела, чтобы магия с её материнской заботой видела мою улыбку. Матушка бы поняла, точно бы поняла. Чувствуя, как стремительно стали холодеть без того онемевшие на морозе пальцы, я поняла, что решение приняло и моё магическое существо.

Каменный князь (Часть 1)

Уехала, уже за воротами Ледяного Пика.

Я ощущал рост расстояния между нами по тому, как у меня переставали дрожать руки. Радоваться было рано – голова всё ещё кружилась, хотелось избавиться от этого недомогания, вот только от Драконьих Зубов меня уже начинало тошнить и от малейшего глотка дыма. Я был терпелив ранее, посему сдерживался и дальше. Верил, что справлюсь.

Дела ждали слишком давно, а я был просто не в форме. Не было сил даже злиться на самого себя, хотя исписанный пергамент беззвучно смеялся над моими потугами отделаться не только от присутствия молодой княжны из Клыка Дракона, но и от мыслей о ней. Разум прорывал блокаду с каждым днём чаще и чаще, и воспользовался новой слабостью не так давно. Коричневый лист бумаги был заполнен с той аккуратностью, коей от меня не могли добиться учителя каллиграфии. Содержание не отличалось оригинальностью, повтор следовал за повтором. «Фанориа Маэрор Факирита Дранор, Фанориа из Дранор, Фанориа, Риа, Риа, Фанориа Маэрор…». Отчего-то безумцу, пытающемуся занять моё тело, хватало и этого сполна. У него была возможность напомнить мне не только уже известные имена княжны-Лебедя, но и кое-что из её прошлых жизней, но его интересовало время «здесь и сейчас». Упрямец ни мига не испытал сожаления от сообщения, что его кумир отдалялся от него.

«Ещё немного и её влияние ослабнет. Как прежде уже не будет, но лучше, чем сейчас – станет», – глаза было больно отрывать от строк, но я поднял взор и слепо сложил лист написанным вовнутрь. Сложил ещё раз пополам и встал, чтобы подойти к небольшому очагу в рабочем кабинете Твердыни и сунуть свёрток в огонь. Пламя тут же облизало бумагу и принялось поглощать. Если бы я умудрился исписать ещё один лист, ним стало бы то же самое.

Скрипнула входная дверь. Я не видел, кто зашёл, да и не требовалось. Ситта позволил бы пройти ко мне только одному нелию из моего окружения без необходимости предупредить меня.

– Я всё-таки надеялся, что у тебя хватит храбрости оставить её.

Фарэм. Прямолинеен, нахален и ядовит. Поразительно, как это он не родился Змеем. Сова бесшумна и смертоносна. Мальчик умеет быть тем, кем родился, когда ему так необходимо. А ему тогда было необходимо выплеснуть на меня свой гнев. Наверное, я был этого достоин. Или не «наверное», – это меньшее, что ему получилось сделать для меня. Почему-то мне очень хотелось, чтобы от слов мой воспитанник перешел к делу. И в то же время я желал сохранить лицо. По крайней мере, целым.

– Она уехала. Надеюсь, теперь ты доволен?

«Не совсем. Полдня – и я буду доволен», – мысленно ответил я на вопрос, но сказал совсем иное.

– Она поступила так, как пожелала, – я разглядывал догорающий лист.

– Она сделала так, как ты ей приказал!

«Давненько Фарэм не кричал на меня. Импульсивный мальчик», – я про себя улыбался, добавляя и то, что на Ледяном Троне сдержанность приходит очень быстро.

– У неё был шанс поступить по-своему. Она сделала то, что умеет лучше всего – послушалась старшего.

«Я отбиваюсь от стального вихря трухлявой веткой», – заключил я про себя. От головокружения не приходило на ум ни одной колкости, способной заставить мальчишку замолчать и поставить на своё законное место. Пришёл к выводу, что, как только мне станет получше, я отпраздную отъезд княжны хорошим ужином. Обязательно мясное, горячий пирог и щербет из фруктов. Никакого вина и курева. Но – после горячей купальни и смены одежды. Вчера ещё свежая смена напрочь пропиталась запахом дыма.

– Она послушалась тебя! Тебя! И ты мог бы хотя бы прийти и попрощаться с ней!

«Мог прийти. И тогда бы на коленях умолял остаться», – настаивая на своём, воспитанник, сам того не осознавая, находил слабые места. Не мог не находить, иначе бы само его существование стало бессмысленно. Глупец, управляющий Твердыней, обречён. Пик поглотит его или отбросит прочь. Ученик, не пытающийся превзойти учителя – самый настоящий глупец.

– Бездушная тварь, – выплюнул Фануиурэм, но на этом его ярость не иссякла. Я слышал, как он стал мерить комнату шагами, совсем как раздражённый кильруок перед грозным противником, коему так хочется вцепиться в глотку. Хочется, да боязно.

«Я знаю», – хотел бы согласиться я, но предпочёл промолчать. Уж слишком была тонка грань между двумя настроениями Фарэма. Уступи я ему, и тогда бы поплатился. Кровь бы он пустил мне точно. За слабость, хоть я и признавал её вслух. Признавал в мыслях, и скрывал, надеясь, что о ней никто никогда из смертных не узнает.

– Что тебе стоило оставить её подле себя?

Глухой удар. Под руку воспитаннику попался, как мне показалось, книжный комод. Я подумал, что стоило после его проверить несчастную мебель. Неприятно, когда на глаза попадаются сломанные или помятые вещи.

– Ты думал вообще о чём-нибудь, когда отсылал её от себя? О том, например, каково ей?

«Я это знаю», – снова промолчал я, но не думать не удавалось. Я прекрасно знал её чувство, и тем сильнее понимал её, чем ближе был к княжне. Однако, в отличие от княжны, не пытался показать эмоций. И не прекращал желать её. И днём, и ночью, и когда заставлял быть с Фарэмом, хотя мгновенно зверел от одной мысли, что кто-то может к ней прикоснуться. Хотя бы прикоснуться.

Пьяный разум первое время неплохо отрезвлял дым Зубов. Тело расслаблялось, а с ним уходили и гневные рвения в сторону кого бы то ни было. А потом отмеренной дозы стало мало. Я проваливался в беспамятство и вскоре просыпался от ужасов прошлого, тут же забывая сны и вспоминая о реальности. Бытие растеряло чёткость, месиво событий разных времён путало. Единственным способом оставаться хоть немного прежним стало отсутствие встреч с княжной. Я не переставал думать о ней, но, во всяком случае, мог уделять внимание насущным делам, да и бедствие положения девушки переходило ко мне через невидимую мне связь. Боль напоминала, что я был жив, как и все те, кто подчинялся мне.

Однако спокойнее дышалось только рядом с ней. Где бы она ни находилась, я нуждался в её присутствии. Впервые ощутив её тепло, попробовав на вкус её губы, я не мог не мечтать о том, чтобы повторить близость. Но я ли мечтал? Мог ли желать неумелой нежности тот, кто вообще презирал неуклюжесть? Восхищаться молодой утонченностью, если тело торжествовало от отточенного мастерства. Никогда. Это чуждо, давно пройденный этап. Оставленное позади, должно оставаться позади. Зачем возвращаться? Только потому, что то, что должно было быть в своё время, взяло отсрочку? Ни за что.

– Ей больно, очень больно. Ты знаешь, что такое боль? А она теперь одна ко всему прочему. Знаешь, что такое быть одному? – сопел и шипел на меня Фарэм, изредка замедляя нервный шаг.

– Я знаю, каково это, и я никогда не забывал про одиночество, – согласился я. От пергамента не осталось и следа, и я взглянул на наследника. Нет, не кильруок-щенок. Взрослый пёс, ждущий ошибки противника.

– Тогда за что? За что ты так обошёлся с Риа? – хищник в мальчишке присмирел, но всё ещё скалил клыки.

– Потому, что это лучшее, что я могу ей дать! – на выдохе выдал я и сжал челюсти. Поздно, я оступился.

– Лучшее? Да ты отдал её на растерзание всем мыслимым и немыслимым страхам из-за собственной трусости! – резкий взмах, что-то небольшое блеснуло в руке Фарема и полетело в мою сторону, чтобы со звоном прокатиться мимо и затихнуть на ковре.

Не видя боле опасности в воспитаннике, я принялся за поиски источника недавнего звука. Кольцо среди густого ворса отыскалось через пару мгновений, но я вздрогнул, когда, подняв, узнал в украшении княжеский подарок. Когда-то я сам сказал Фанориа, что его может носить только кронкняжна. Она приняла его, не умолчав, что ей наказывали отказаться от подарка. Приняла, потому, что видела уже мою сущность, связанную с её Душу. Верила, что, когда я узнаю в ней свою незабвенную, я отрину прежнее суждение. Не вышло, планы не изменили русло.

А я ещё сердился, что Император не благословил ребят! Разглядел, видать, хитрый Волчара, что не быть им вместе. Или же пошёл ещё более простым путём – поговорил втайне от меня с обоими заранее. Ум в Имперской семье не переводится веками, так что всё, чего мог только ждать и ожидать Повелитель, так это когда я, наконец, прозрею.

Колечко держалось крепко на пальце, кажется, само скользнув на место, да задержалось сразу после ногтя. Совсем маленькое, но по размеру пальчика Светлейшей Фанориа. Коготь, всё-таки по-женски красивый, но острый. Гравировка маскировала опасность уколоть или даже оцарапать, хотя и порезать им ничего не стоит, если знать, как наклонить шип. Риа очень им дорожила с самого начала. Наверное, боялась, что Фарэм отберёт его, когда показалась с когтем во время ужина с Императором. И… она же готовила какие-то вкусности… для меня? Зачем ей так поступать?

– И ты мне пытаешься врать? – Фарэм хохотнул, и я не мог не взглянуть на него. Кронкнязь широко улыбался и щурился. – Пожалуйста, не пытайся даже. Просто признай – ты боишься уподобиться своему отцу, верно?

«Чем я настолько выдал себя?» – ощутив, как вспотела спина, я попытался расслабиться и хоть так отогнать внимание воспитанника подальше. «Уподобиться» сказано очень слабо, но слишком близко. И всё же ключевой фигурой моего решения стал мой отец. Со стороны, после наблюдения и уже взрослого анализа я понял его ошибку, и долгое время был по-своему рад тому, что мой Зов запаздывает. Теперь же я пришёл в ужас.

Фанориа… Боги, как она вообще могла оказаться в Ледяном Пике? Я не буду наговаривать на её магический талант, но она сама – какая же она нежная и хрупкая! Много ли шансов ей даст Сердце Пика? Осознав после отголосков Зова, сколько опасностей таится для неё в самом пребывании в Морозной Столице, я потерял покой, а вместе с этим стал на одну дорожку с тем, кто был моим отцом. Я понял, насколько я слаб, слаб именно из-за девчонки! Мало того, что я потерял контроль над собой, так ещё и перестал ощущать власть над ситуацией в общем. Со мной подобного не было очень давно, и, в общем-то, проблема не могла стать препятствием к восстановлению душевного равновесия, если бы не одна мысль. «Она слишком слаба для Пика», а слабые рискуют умереть гораздо раньше сильных. И они умирают.

«Фанориа когда-то тоже умрёт». Приняв за данность, что никто не избежит приглашения Отца в Его владения, я испугался пришедшей идеи. Что я буду делать, если Риа оставит меня и уйдет к Всеотцу? Всё верно, я повторю «подвиги» кровного отца, и в лучшем случае всё закончится тем, что Фарэм займёт моё место раньше моего последнего в этой жизни путешествия.

В теории было много «если», и любое проявление случайностей выбивало меня из колеи одной мыслью. Я ослаб уже тогда, когда попался в ловушку Зова. Всё, чего я желал – вернуться к тому, к чему привык. К делам и заботам. Княжна из рода Дранор же… она слишком молода, чтобы разменивать свою нежность и молодость на такого, как я. Ей был дан выбор – Фануиурэм, и я бы выдержал тяжесть знания, что искра моей души нашла место рядом с воспитанным мной солдатом, сильным нелием. Я разрешил ей променять меня на своего ученика и наследника. Она же выбрала возможность уехать. Ей было разрешено. Её выбор больше щадил меня – я бы просто остался в неведении о судьбе девушки. Эту жизнь я бы прожил без её ласки, вытерпел бы ровно до того момента, как отдал Ледяной Трон Фарэму. Оставшиеся после нашей короткой близости воспоминания помогли бы мне.

– У тебя ещё есть шанс подарить его кому-нибудь, – сглотнув ком, я попытался протянуть украшение Фарэму, но напоролся на его немигающий взгляд.

– Ты сам вернёшь его Риа, – почти прорычал мальчишка.

Напряжение, тяжесть присутствия не только в колышущей воздух магии. Меня даже позабавило что-то в нём. Наверное, настоящая строгость. Мальчик перестал быть мальчиком – я практически ощутил весомость мимолётного чувства. Готов был обрадоваться значительному прогрессу в воспитании нового Ярчайшего. Но у меня внезапно дрогнула рука. От конечности я не ожидал подобного предательства. Княжна уехала, да. Это неприятно, но вовсе не смертельно. Отчего же?..

Откуда-то из глубин земли, пройдя сквозь камень и лёд, сквозь меня, через ноги и позвоночник, протиснулось сквозь голову и полетело выше тяжёлое призрачное дыхание. Его присутствие таило ужас в своём величии, ты ощущал себя мелким и ничтожным, отделённой от остального мира песчинкой. Я вздрогнул от неожиданности и выронил кольцо. Безделушка мягко прыгнула на ковёр, и я ринулся за ней, присев на толстую подстилку. Гравированный коготок я зажал в одной руке, а со второй не сводил глаз. Меня трясло, и я не мог унять дрожь. Твердыня вздохнула.

– В чём дело? – скорее по привычке вопрос я задал вслух.

Ответом послужила мысленная щекотка. Разобраться в сути не удавалось, а вместе с тем чувство ускользало, как мелкое ледяное крошево просы́палось сквозь пальцы. Чьё-то мимолётное и ласковое присутствие, незримое, но вдохновляющее.

– Она уехала, – попытался я убедить Крепость и себя вслух.

От мысленной усмешки волосы встали дыбом. Она ещё в пути, но будет здесь очень скоро, совсем скоро. Торопится она не ко мне, и даже не к Фарэму. Ей назначили встречу, в башне Пика, на самом верху, куда не хватит храбрости заглянуть самому бесстрашному из моих солдат. Фарэм дойдёт до верхнего этажа, но в главный зал его уже так просто не пустят. Зато пустят Риа.

– Не смей, – говорить стало непросто от возникшей сухости.

В горле так быстро пересохло, а я дрожал от переменных жара ярости и холода ужаса. Отыскал взглядом воспитанника. Как же хорошо, что он, разозлившись на меня, пришёл! Он в силе помочь! И он пожелает помочь! Не мне, так ей!

– Лекарей! Поживей приведи скольких получится! Ситта! – я захрипел в попытке докричаться до Тени. Дверь открылась, кажется, прямо тогда, когда стих последний звук призыва. – Приведи магов! Видрорна, Кайнуа и лучших их учеников! Пошевеливайся!

– Умом тронулся? – вопрос Фарэма напоминал рык. Я же с трудом поднимался на ноги, цепляясь за стену и стол.

– Риа тут, почти тут. И она идёт туда, – я кивнул на потолок и на всякий случай указал вверх пальцем. – Ты разве ещё не понял?

Взгляд Фануиурэма разделили злость и настороженность. Я не мог оставаться, чтобы убеждать упрямого мальца в своей правоте. Нелиситтар хотя бы получил мой приказ, осталось и за мной дело. Переживая за упущенные на бессмысленный разговор мгновения, я бегом бросился в коридор. На ходу вспоминал куда идти, чтобы поскорее подняться по единственной лестнице.

Окружение куда-то уплывало. Не переставая прислушиваться к Твердыне, я тревожился за девчонку. Могущественный соратник забавлялся над моим рвением и, как мне казалось, нарочно давил своей магией и тем самым пытался задержать. Я задыхался от бега и магического пресса. Всё глубже и глубже меня бросало в яму отчаяния. Многоцветный голос Пика шептал и пугал, повторяя одно и то же: больше я её никогда не увижу, никогда не почувствую её прикосновения. Встретиться нам позволят, но это не будет похоже на встречу вообще. С призраком возможно встретиться, а Фанориа желает пойти ещё дальше, сама желает! Понимала ли она на что шла?

Твердыня не могла обманывать её, как не могла и заставлять. Светлейшая княжна сама согласилась на сделку, ужасную сделку, на которую только способны нелии. Бесспорно, будь она одна из преданных своей стране солдат, я бы ещё задумался над её решением. Но она не солдат, а просто доведённая до отчаяния девушка. Причиной её срыва был я сам.

Каменный князь (Часть 2)

На самой верхней площадке господствовал сильный мороз. Вспотев от бега, я мгновенно продрог, да ещё и сквозняк укусил за ноги. Камень пола хрустел крошащимся под моими сапогами льдом. Я уже видел врата, скрывающие за собой минеральное сердце Крепости. Громадные двустворчатые двери, обитые тиснёным серебром. Гигантский барельеф совы, украшенной осколками хрусталя и кварцевым песком. Не слишком вглядываясь в красоту врат, я подошёл к ближайшей створке и с силой налёг на неё. Раньше мне не составляло труда войти внутрь, но в тот момент дверь и не думала поддаваться. Даже с третьей или четвёртой попытки.

Не я мог войти, это меня не пускали внутрь. Впервые с момента принятия Твердыней меня, я не нуждался в приглашении войти, а тут…

Отчего-то у меня появилось чувство острой опасности. Приникнув лбом к запертым вратам, не менее холодным, как воздух и пол передней залы, я переживал жуткое ощущение. Меня словно пробовали на вкус, принюхивались, приглядывались… но разве можно пробовать, когда цель так далеко?..

– Риа! – сорванный голос едва ли был слышен мне самому среди гуляющего по залу сквозняка. – Риа, остановись!..

Пик запрёт её в своих вывернутых глубинах. Мощнейшая во всей Империи магия разорвёт связь Душ двух творцов – Всеотца нелиев и Всеотца Богов. Последние капли её жизни станут светом кристалла, в то время как разумная душа останется пленником Ледяного Пика. И его солдатом. Бессмертным, бесплотным, но помнящим своё прошлое. Не останется прежних чувств, лишь жалкие отблески всех прекрасных и ужасных эмоций. Они боле не будут в силе бередить сущность, а станут таким же воспоминанием, как и всё, что когда-либо знала Душа. Вырванная собственным желанием из круга перерождения, она не сможет вернуться к живым. Останется лишь наблюдателем и тихим свидетелем свершений других. Даже услышать её сможет не каждый… Что за мука способна склонить к такому желанию?..

«Я никогда не увижу её, ни прежнюю, ни перерождённую. Не будет больше новых имён, она останется здесь навечно. Фанориа из Дранор, и больше никто», – я ещё раз с силой ударил по металлическому листу. – «Я в этом виноват! Я! И прощения мне быть не может!»

– Не тронь её! Не смей!

Мой голос сел до хриплого шёпота, а я всё ломился внутрь, соображая с каждым мигом всё хуже. Мне показалось, что чьи-то громадные зубы ощупывают меня легчайшими прикусами. Лишнее движение – и меня разорвёт пополам, лишний звук – и я лишусь сознания от порыва чужого гнева. И тогда у меня точно не останется никаких шансов вытащить оттуда девчонку. Она для своего возраста не глупее меня, она бы точно смогла и дошептаться до Пика. Колдовство! Думай, внимательней, подбирай слова, да скорее!..

– Цепи нашей жизни не видно конца.

Она – моё солнце во мраке Отца,

Я – её небо над миром Богов:

Так было и будет во веки веков.

Забрать её жаждешь, пожрать, не жуя.

Собрат мой, послушай, она же – моя!..

Уткнувшись лбом в створку двери, мне оставалось лишь молиться, но нестройные благословения Богов сбивали с нужного ритма и только мешали чародейству.

Неслышное ухом, но разумом, довольное сопение сущности, готовой к пиршеству, перестало быть беспокойным. Его отвлекли, и любопытным способом, который существо не желало пропускать тоже. Присутствие усилилось. Тяжесть навалилась на меня с удвоенной силой, и я сполз на пол. Стало сложней дышать, просто держаться в сидячем положении – та ещё задача. В висках стучало, а язык приклеился к нёбу.

Существо заворчало. В кои-то веки Его убедили отпустить добычу. Обида перекатилась комом по спине и выпустила когти из напряжённой плоти. Я ощутил, как створка двери поддалась, и надавил на неё сильнее. Появилась щель, и я сосредоточился на её расширении. Как только мне удалось протиснуться внутрь, я огляделся и через мгновения обомлел. Самообладания едва хватило, чтобы подойти к застывшей у самого кристалла фигурке.

«Она!» – тело, натянутое, как струна, держалось от вопля отчаяния. Как можно осторожнее я обхватил замершую княжну и потянул прочь от минерального гиганта, мгновенно заполнившего мою голову сотнями голосов. Мне показалось, что девушка вовсе окаменела, но первое же усилие заставило её тело безвольно обмякнуть у меня на руках. Без того уставший и истощённый, я каким-то чудом не упал прямо на пол тут же вместе с княжной, а смог выбраться из зала. Двери за нами захлопнулись немедля словно сами собой.

Не помню, как я спустился на несколько пролётов вниз. Не помню, как увидел сначала Фарэма, а потом и пришедших за ним врачевателей. Помню лишь, как, ослабевший, баюкал ледяное тело Риа на одной из нижних ступеней, как вглядывался в бледное лицо с посиневшими губами и пытался услышать биение сердца в девичьей груди. Затуманенный разум вздыхал и уверял, что стук, который я слышал, мне всего лишь кажется. Сложно сказать, что он своим поведением хотел выразить – радость избавления от привязчивой девчонки или первую ступень безумия из-за начала величайшей печали. В последнем моём воспоминании был Ситта и то, что от его успокаивающего прикосновения я мгновенно провалился в тяжёлый и жуткий сон.

Кошмары с каждым разом становились всё глубже и ощутимее. Сначала я разбирал только отдельные эпизоды, те, от которых стыла и без того моя не слишком тёплая кровь. Ужасные происшествия, самые неприятные за прожитые жизни. Смерти родных, разрушения, увечья, сражения. От одного к другому, от другого к третьему. Меня словно несло по горной порожистой речке. От порога к порогу, швыряя на камни, и с каждым разом погружало в воды всё сильней. Прошлые жизни переставали быть обрывками верёвки, наспех связанными в одно целое. Они становились уже полотном, появлялись новые детали и лица, неизменное было одно – груз судьбы.

Я переживал заново жизнь за жизнью. На зубах хрустел пепел давно сгоревшего дома, пока дорожки слёз кололи лицо, а глаза не могли не смотреть на утопленных тут же, на берегу, родных. Агонарцев не заботило, что противники, оставшиеся в деревне, им и в подмётки не годятся. Старики, женщины и дети! Малая часть сильных мужчин осталась защищать посёлок, и их смела златовласая саранча. Кого-то удалось отправить к Богам, но этого было мало. В другой раз я появился на поле боя после нескольких «лет» учёбы. Кажется, наступал с отрядом на лагерь врагов и косил направо и налево всех попадавшихся под руку недругов. Это был мой последний день той жизни. В следующую агонарцы разменяли на забаву – пустили меня против дикого зверя, в то время как та, чьё имя помнилось как «Риа», дрожала за моей спиной. И подобное продолжалось снова, и снова.

Я настолько привык к разного рода перевоплощениям, что, увидев потолок своей спальни в слабом утреннем свете, задался лишь одним вопросом: «Что теперь?». Тело ныло от пережитых ран других жизней, а во рту, кажется, оставалась по меньшей мере пригоршня песка. Смешалось воедино всё. Имена, события, время…

Задремавший у входа в спальню Нелиситтар открыл глаза после моего нового вздоха и выжидающе смотрел в упор. Я постарался мотнуть головой и сам приподнялся с постели, на которой оказался. Встать получилось, потом – влить в себя бокал воды. Допивая второй, я ощутил, что рядом слишком уж пусто для очередного кошмара. Во рту перестало сушить, да и мысли отсеивались от тех, что должны принадлежать мне, Ярчайшему Князю, и всем тем, кем я был до этого, до того как переродился прямо здесь, в Ледяном Пике, в последних из разов.

– Фанориа? – озвучил я Ситта самую навязчивую из своих мыслей. Тень успокоил меня лёгким кивком и кивком же указал на дверь.

В дурмане неуверенности я вышел в коридор. Продолжая вертеться на языке, слово не позволяло вкусить его смысл. Вместо этого я заново изучал свою усадьбу, шел по галереям и поднимался по лестницам. Попал и в уютнейшие покои за счёт побелки и высоченного потолка. Видимая часть комнаты представляла собой что-то вроде гостиной, в то время как я догадывался куда ведёт небольшая лестница и что за небольшое окошко имеется на уровне лестничной площадки. Спальня.

Фанениса верным псом дежурила у подножья лестницы. Её-то лицо и напомнило мне ещё об одной девчонке. За которой я поднялся на самый верх Твердыни, которую не раз видел в самых разных обликах во снах-воспоминаниях.

– Риа? – позвал я.

В очередной раз лестница разделяла нас, лишь ступеней было куда как меньше. Перепрыгивая через одну, я влетел в комнатушку. Светлая, совсем как основная часть покоев. Постель на подкладке из пушистого меха, резной каркас, пуховые подушки и девчонка, так удобно уложенная под несколько тонких одеял.

Всё такая же бледная, с синими губами. Не будь она от рождения смуглее уроженцев Пика, её можно было принять за изваяние из прессованного снега. Такая же точёная и нежная. Мои торопливые шаги в направлении её остановил мой собственный страх. Я доставил ей столько неприятностей, что само моё появление, даже в своём доме…

– Как… что с ней? – захрипел я, оборачиваясь к поднявшейся вместе со мной Нисе.

– Она спит. Очень крепко, – бесцветный голос Тени походил на чистейший лёд. – Все эти два дня…

– Сколько? – повернувшись было в сторону княжны, я крутнулся, чтобы снова увидеть охраняющую её девицу. – Сколько она уже спит?..

От испуга Тень на заданный вопрос открывала и закрывала рот, словно ей не хватало воздуха сразу сказать всё, что было необходимо мне услышать. Посторонний звук заставил нас обоих замереть. Вздох, один-единственный глубокий вздох княжны. Вздох и мимолётная улыбка, первое и последнее яркое событие, которое со мной произошло в течение нескольких следующих недель.

Девчонке не удалось прикоснуться к Сердцу, что-то её успело остановить в последний миг. Однако, она без того слишком близко оказалась к колдовскому минералу, а божественное творение не прощает подобных оплошностей. Магию из неё можно сказать выжали до капли. Видимо, когда я её оттаскивал, она успела восстановить малейшую часть, глотнув моей, и это случайное восстановление продлило ей жизнь, но и заставило крепко уснуть. Так крепко, что её дыхание невозможно было заметить.

И лекари, и маги просто разводили руками от невозможности больше помочь. Её только смогли согреть самую малость и подкрепить её дух силой самых могучих из имеющихся талисманов. Остальное тело просто отвергало или игнорировало. Я настаивал на новых попытках, но даже моё присутствие, вырвавшее из княжны единственный вздох, не давало прогресса. Состояние девушки хоть не ухудшалось. Надежда была, и я надеялся.

Наверное, со стороны могло показаться, что я заменил княжне её Тень. Кое-что из науки солдата моё тело подзабыло, расслабившись на княжеских харчах, но хватки не потеряло. Я не оставлял девушку ни на миг, хотя и обо мне не забывали заботиться. Ароматная еда и свежее питьё были на расстоянии протянутой руки, в то время как я не ощущал ни жажды, ни голода. Лишь ждал, но ничего не происходило.

Может, в подобных случаях уместны были молитвы Богам или проклятия Твердыне. Я не молился и не проклинал. Всё, что произошло с нами, само по себе было сотворено как будто чьей-то молитвой или же по злому умыслу. Мне виделось иное – я сам сотворил всё. Да, я мог смириться, поддаться чувствам. Чего я не давал себе почти никогда. Слишком большой соблазн, слишком большая опасность потерять контроль. Отсутствие контроля показывает слабые стороны, а тот, кто ведёт за собой, просто не имеет права быть слабым.

Кровь обмануть нельзя. Безвольный отец, живущая ради удовольствий безнравственная мать. Ожидая милости Богов у постели Риа, я ощущал себя слабым, зависимым от княжны. Двоякость её поступка кружила голову, в то время как я сам доказывал свою никчёмность. Сидел и наблюдал, хотя сам не был уверен, что она сможет очнуться. Наверное, ждал, когда же она вздохнёт последний раз, чтобы окончательно быть уверенным в том, что дольше у Всеотца нет смысла меня дожидаться. И, понимая, продолжал презирать своего родного отца.

Не знаю, сколько прошло времени, как по городу прокатилась сильная колдовская волна. Ощутив её, я не реагировал на неё обычным образом. Не любопытствовал на счёт силового сгустка, не принимал мер. Колдун пришёл ко мне сам, и не один. Увидев на пороге спальни княжны её отца, облаченного в дорожную одежду, как и его супругу, я ощутил, что совсем не против, если Маэрор-Дракон пожелает меня убить тут же. Но нелий едва ли шелохнулся. Я лишь поймал его взгляд и успел приподняться в кресле, чтобы хоть как-то встретить высоких гостей, но тейр-Светлейшие практически сразу закрыли дверь и удалились. Однако же, они остались гостить в усадьбе, а с ними и запах магической гари.

Я много думал о том, что будет с Фанориа, когда она проснётся. В одном мнении мои маги сходились единогласно – как для колдуна, Сердце конницей прошлось по ней. В первую очередь – по её Оперению. Шанс того, что она снова встанет на крыло ничтожен. Восстановится ли она как маг – тот ещё вопрос. Вот так просто, как росчерком пера, я отнял у неё любимые дела. Сколько тайком наблюдал за её полётами из узких окошек, сожалел, что не могу проследить за её колдовскими успехами. О, я чуть с ума не сошёл, когда не ощутил её магии в Пике. На деле же оказалось, что наследничек увел её далеко за стены Морозной Столицы. Я не нашёл ничего лучшего, как снова вспылить, показать свою слабость через демонстрацию силы. И вот что из этого всего вышло.

«Ну, вот как бы всё было, встреться мы чуть раньше? Пусть ты сейчас была старше и опытней, но тебе не нужно было здесь лежать», – в который раз я, перестав гладить, опустил прохладную ладошку на перину и продолжил смотреть на девушку из кресла. – «Соревновалась бы втихаря со мной в магическом мастерстве и обучала новых колдунов. И Фарэм… был ли он тем, кто есть? Был ли он моим заместителем или одним из командиров, или же так и остался сыном рыбака? Или всё-таки старшим, пусть и приёмным, сыном и наши с Риа…»

Стало неповторимо тепло от мысли о дитя. На кого бы он или она были похожи? На меня или на неё? Насколько сильно похож? Сова по Крови, но характером в Фанориа? А после, Лебедь, – бесстрашный солдат или хитрый колдун?..

Глубокий и спокойный вдох прервал мои мечтания. Осознав, что он раздался со стороны кровати княжны, я даже испугался. Думал о совершившемся и том, что могло было быть, но тогда так растерялся, что лишь восхищался происходящим, как чудом.

Один вдох, возня, недовольное ворчание. Фанориа поднималась через дрожь, морщилась от яркого для неё света и хмурилась. Оглядывала комнату, всматривалась в вещи. На мне взгляд фокусировался особенно долго. Но и рассмотрев, княжна не шевелилась. Не радовалась, но и не паниковала. Боясь спугнуть её голосом, я протянул к ней руку. Движение она заметила тут же, и следила за тянущейся к ней ладонью. Оставалось лишь чуток до прикосновения, когда ладошка девушки отодвинулась.

– Риа, это я! – было сложно от первой же досады не позвать её.

Княжна снова взглянула на меня и вздрогнула, сжалась и подтянула обе руки к себе. Совсем на немного, будто конечности утяжелили свинцом. Я не мог упустить её глаз, широко распахнутых и полных ужаса.

– А… тэ… – захрипела она. Новый вздох ужаса – княжна коснулась горла и принялась его ощупывать.

Я от нового открытия не находил что ещё можно сказать, хриплые попытки Риа заговорить ввели меня в ступор. Её голос пропал? Насколько же сильно она пострадала? Магией, значит, дело не закончилось? Сердце коснулось не только колдовской силы, но и тела?

– Риа, всё уже хорошо. Видишь, ты в своей комнате, – я мог только пытаться успокоить её.

Если бы княжна слушала! Не обращая на меня больше никакого внимания, она задумчиво разглядывала свои руки и покусывала губы. Сопела, опустив голову. Она бы вот-вот расплакалась, я это прекрасно понимал, только девушка не воспринимала меня в принципе, будто я был пустым местом. Всхлипнула и вдруг воззрилась на меня.

– Т’э, – она коротко показала раскрытые ладони и разревелась.

Я протянул руку, торопясь унять её слёзы, но вспомнил, что она отпрянула от меня, и уронил ладонь на одеяло. К моему удивлению, княжна с большой осторожностью подобрала её. Из кресла я переполз сначала на пол, а после пересел на краешек кровати. Потянул её руку к себе и прижал запястье к губам. Фанориа прерывисто вздохнула, но хоть подавила рыдания. Даже больше – она не сводила с меня взгляда, и я ощутил, что не просто боюсь, а совсем не хочу смотреть на что или кого-либо кроме неё. Это бессмысленное любование наполняло меня удивительной лёгкостью. Сидя рядом с княжной, вдыхая присущий ей запах жасмина, я не чувствовал, я знал – рядом с ней я действительно сильный. Я смогу её защитить. И я нужен ей как никто иной. В попытке докричаться до Твердыни, я при всём желании бы не соврал бы Ей. Как бы я ни отрицал очевидное, я нуждался в ней. Извращённая гордыня же не позволяла признавать, что я нужен кому-то. Не только как предводитель, не как учитель и не как вдохновляющий на действия кумир. По-своему я даже стал уставать от всего этого. Я нуждался в понимающем друге, именно таком, какой в тот миг прижимался к моему плечу.

– Я рядом, я всегда буду рядом, – шепнул я, целуя Риа в висок и в затылок. – Ничего не бойся. Я позабочусь о том, чтобы ты всегда сияла ярко, моё солнце. Мои крылья выдержат нас обоих…

Эпилог

В Студёном Бору дышалось, как всегда, свободно и легко. После Ледяного Пика с его многочисленными заботами Фарэму наконец-то удалось перевести дух. А заодно увезти из Морозной Столицы тейр-Светлейших. От их пребывания в гостях, как казалось нелию, усадьба пропиталась запахом палёного. Каким и было само прибытие бывшего князя Клыка Дракона. Его гнев только казался ледяным. Магия, полыхавшая в князе-Драконе, опалила улицу, на которой стояло поместье. Немного, но ощутимо для города. Всё-таки тающая наледь редкое явление для города, сплошь покрытого льдом. Зато каменная дорожка, ведущая к парадным дверям княжеской обители, была удостоена большего – на нескольких кирпичиках остался глубокий оплавленный след княжеского сапога.

Кронкнязь не хотел признавать, но приезд высоких гостей заставил его поволноваться больше, чем навалившиеся дела. Последние хоть можно было как-то решить. Помощников, во всяком случае, хватало. Зато со Светлейшими господами нужно было быть настолько осторожным, будто имеешь дело с фигуркой из самого хрупкого льда. С одной стороны проблема решилась – чета тейр-Светлейших отныне гостила у четы тейр-Ярчайших. Юноша успел удрать от назойливой малышки-Хати, и всё бы вроде просто замечательно, если бы Фануиурэма не преследовало эхо просьбы его Ярчайшего. С его стороны это было слишком «мило».

Князь заметил, что в его «отсутствие» приемник преуспел. – Будто до этого он занимался обучением т’хавов в ловле мышей и крыс! – И вместо того, чтобы просто поблагодарить кронкнязя за помощь и дать немного времени отдохнуть от трудов, его попросили остаться «на посту» несколько дольше. Вроде как «подарок» в честь скорой свадьбы. И не скажешь князю, что подарок рановат!..

Ярчайший счастлив, Ярчайшая кронкняжна поправляется. Юноша мало знал подробностей о произошедшем с девушкой, а, расспрашивая, сожалел о том, что магия его перестала когда-то интересовать. Слишком глубоко нужно было лезть в теорию колдовства. А для понимания того, что Фанориа выздоравливает, теория была лишней. Важно, что подруге больше ничего не грозит, в остальном – что сделано, то сделано.

Однако, обида крепко засела в нелие. Риа приехала в Пик для встречи с ним. С ней было так здорово! При всей своей капризности и своеволии в её компании ему было хорошо. Можно было подурачиться и вдоволь посмеяться, перестать быть собой и расслабиться… А что в итоге? Всё досталось Ярчайшему. Очень честно!

«Честнее не придумаешь!» – неторопливо прогуливаясь по обледенелой дороге, ведущей от усадьбы тейр-Ярчайшего Ниндасэна, Фарэм пнул подвернувшийся под сапог снежок. Клык, семенящий сбоку, со щенячьим восторгом помчался за ледышкой, чтобы, на бегу схватив её, понять, что лёд лучше кусками не есть. Парень успел посмеяться и успокоить трясущего головой пса поглаживаниями.

«Везучее создание! Погладил, покормил от пуза, дал погоняться за зайцем или белкой – и всё, счастье обеспечено!» – кронкнязь потрепал животину по загривку и отпустил вперёд. Мечтания и рассуждения без приложения сил на их исполнения несут только разочарования. Выпав из тумана сладких грёз, Фарэм вспомнил реалии жизни.

Скоро предстоит уезжать обратно, в Морозную Столицу. Когда только сбежал в своё уютное логово ради охоты и простой еды в одиночестве, вспоминать о возвращении не хочется. Да и причина у побега ещё одна имелась – князь и Риа. Смотреть на них с каждым разом становилось сложней. Тоска и зависть душили, хотя ничего такого он и не видел, встречая эту пару. Они просто смотрели друг на друга и улыбались. Даже почти не переговаривались, хотя княжна практически заново училась говорить, ходить… Их дуэт, их понимание друг друга без каких-либо знаков,.. Изо дня в день видеть всё это и ощущать свою ущербность, когда сам же покалечил себя. Сложно, и больно. Да, привыкнуть можно ко всему, в том числе и к боли. Привык же к отголоскам Зова…

Берега замёрзшего озера не только ему казались уютными. Спокойное место недалеко от беспокойного города. Своих соседей нелий знал неплохо – любящие охоту солдаты, ценящие покой и единство со стихией колдуны. Впереди вырисовался длинный домишко знакомого колдуна, Кайнуа. На памяти Фануиурэма этот учитель колдовства из Башни Магов собирался перевезти своё семейство поближе к себе, но не в Пик. Хорошее место для тихой жизни, но не для трудов. Охота, сбор смолы… Даже кильруоков выращивать затруднительно – щенкам нужны не только просторы, но и молодая зелень, и вдоволь свежего тёплого мяса. В общем, выбор невелик. Перевалочный пункт, и есть перевалочный пункт. Посёлок подсобных рабочих да красивый уголок для тех, кто в силах обеспечить очаг топливом в холодный сезон. Кайнуа мог, у колдуна его уровня неплохое жалование, да вот только родне что делать?

«Ну, княжич же занял и мать-княгиню Кэлебкару, и стареющего князя. Невестке с её лечащими руками самое место в лечебнице. Проведывает семью, а сам с сыном занят делами в Пике. Хорошо ещё Хати не знает, что можно погостить в Пик приехать – вмиг бы княжескую усадьбу нашла и оккупировала все подходы ко мне», – юноша усмехнулся мысли. Будучи вне зоны взора девочки, он с иронией относился к её детской ревности. Да и она, став старше, наверняка встретит своего суженого, как и все её родичи до неё. Сильна княжеская кровь, сильнее прочих она помнит давние традиции. Например, Зов.

«А я всего лишь княжеский приёмыш», – Фарэм вздохнул, поднимая глаза к безоблачному небу. Привычка взвешивать все плюсы и минусы принялась за поиски аргументов насколько нынешнее положение хорошо и насколько плохо. И не успел подойти и к первому пункту: идущий рядом кильруок замер и с весёлым лаем кинулся прочь от хозяина. Выругавшись под нос, кронкнязь направился его догонять. И с первого же шага набрал полные сапоги рыхлого снега. Зверь же с его широкими лапами почти не проваливался и стремительно нёсся к назначенной цели.

Пара ребят невдалеке от дороги потешалась, кувыркаясь и копаясь в снегу. Лающий пёс отвлёк их от забавы. Тот из ребят, что был постарше, поскорее подхватил что-то чёрное со снега и загородил собой меньшего. Кильруок сбавил ход, и Фарэм успел перехватить его за ошейник и оттащить поближе к себе. Лишь вблизи, нелий заметил, что перед ним девушка, кажется, немногим младше его самого и мальчик лет десяти.

– Кильруок! – мальчишка выглянул из-за защитницы и поправил съехавшую на глаза шапку. – Здорово! А́я, давай у Кайнуа попросим и щенка!

Непоседа так и тянулся к собаке. Зверь в ответ игриво ворчал и урчал, но послушно прижимался боком к ноге хозяина, хотя и топтался на месте.

– Ой, а он боевой? На нём уже можно кататься? – игривость мальца росла с каждым мигом.

– Хватит тебе! Брат уже привёз т’хава! Перестань, это невежливо!

Зажатость девушки раскрылась для кронкнязя быстро – из-за ворота запахнутого утеплённого кафтана высунулась морда волко-лиса и лизнула девушке нос. Нелия засмеялась, но быстро заткнула животное обратно – почуявший вёрткого соперника кильруок разразился новым лаем.

– Убери его, пожалуйста! Т’хавы же не любят кильруоков!

Сердитый взгляд незнакомки встретился со взглядом недовольного пробежкой Фарэма. Юноша успел запыхаться и вспотеть, да и снег в сапогах начинал подтаивать и вдвойне морозил ноги. Однако, что-то помешало ему в стеснении отвести глаза. Нелию показалось, будто между ними двоими внезапно до гулкого звона натянулась упругая струна. Лицо девушки разгладилось от удивления, и она улыбнулась.

– Привет, Тай, – с облегчением вздохнула она, запахивая кафтан с т’хавом за пазухой.

– Здравствуй, Сайэ, – в тон откликнулся Фарэм и улыбнулся в ответ.