Под крылом Пустоты

Глава 1 - Котовасия

Под крылом пустоты

«Лукопрудье вечно, пока жив разум

и есть существа, способные мечтать»

Алсест Ровеяр Об

Глава 1

Котовасия

Просыпаюсь самостоятельно, без помощи будильника. Темно и тихо – странно. Необычно, что отсутствуют ярко выраженные постпросыпательные симптомы, ощущение, как будто только сейчас лёг. Пытаюсь перевернуться на другой бок и продолжить погружение в царство Морфея. Не тут-то было. Повернуться не представляется возможным, так как нахожусь в сидячем положении! Удивлённо обнаруживаю себя развалившимся на жёстком холодном основании. Одновременно с осознанием этого и последующим испугом вспыхивает свет. Смотрю по сторонам и прихожу к выводу, что передо мной до боли знакомая пещера. Освещение обеспечивают вделанные в стену факела, а под моей пятой точкой – красиво сработанный каменный стул. Но вместо ожидаемой тёмно-зелёной шипасто-клыкастой морды на меня смотрит пушисто-усатая ярко-рыжей масти.

– Барсик, ты чего? – спрашиваю с небольшим наездом, понемногу отходя от сна. В ответ следует бесстыжая улыбка, которая быстро меняется на озабоченную мину. Кот-котом, но изобразить выражение нерешённой проблемы у него получается на высший балл. Очень неожиданно видеть Рыжехвоста в пещере Гаврилыча в отсутствие самого Гаврилыча.

– Беда у нас, – отвечает кот, нагоняя интригу, и с обидой добавляет. – Я не Барсик, и тебе это очень хорошо известно!

Делаю вид, что игнорирую кошачье вступление.

– Где Гаврилыч? – интересуюсь у кота и чувствую какой-то подвох. В ответ Рыжехвост демонстративно поворачивается боком и начинает намывательные процедуры.

– Рыжий, ты припух? Я тут что делаю? Где Гаврилыч? – рассерженно спрашиваю и встаю со стула. Кот, не прерывая занятия, начинает что-то неразборчиво бубнить в усы. Создаётся впечатление, что он говорит сам с собой.

– Повторяю: здесь беда, – наконец зверюха снисходит до объяснений. – Гаврилыча нет, а тебя сюда я переместил, – лаконично и чётко выдаёт кот. История становится очень интересной.

– Ты тоже Хранитель? – любопытствую у Рыжехвоста, памятуя принцип работы стула.

– Я кот! Кот с мозгами. А каждый, кто имеет мозги, является самообучающейся системой, – принимается объяснять Мурзикович, не дожидаясь наводящих вопросов. – После пристального наблюдения из укромного места я понял принцип действия механизма, а методом научного тыка заставил работать телепорт...

– Короче, котяра. Я так понимаю, ни Гаврилыч, ни кто бы то ни было, не в курсе твоей научной деятельности? – перебиваю рыжего оратора, и очередной вопрос заставляет кота замереть. Он прищуривается, и ответ, кажется, написан на его морде.

– Серьёзное положение требует серьёзных действий, – продолжает вступительную речь кот и, закончив намывание, поворачивается. – Тут чертовщина какая-то творится, а мне никто не верит: «Тебе кажется», «Ты придумываешь», «Отстань!». Потом раз – и Бобрыня пропадает. Все ноль внимания – своими делами заняты и меня не слушают. Я дождался, пока Гаврилыч Евстрату шахматный баттл объявил, и сразу сюда, – заканчивает повествование кот и делает жалостливо-невинные глаза. – Ты же мне поможешь во всём разобраться?

– Так же, как ты помог, когда в Земли Нижнего Мира собирались? Когда Швейцарией прикинулся? – быстро припоминаю кошачий нейтралитет в предыдущей заварушке. В ответ на мой козырь мордаха котяры принимает такое выражение, что кажется, будто рыжее естество источает искреннее раскаяние.

– Я пересмотрел принципы своей Военной Доктрины, – оправдывается кот. – Теперь можешь на меня рассчитывать. Рыжехвост Мурзикович встаёт под ваши флаги, – и опять проворачивает номер с невинными глазами. – Ты же мне поможешь?

Зная кота, понимаю, что рыжий интриган зря паниковать не будет. Только почему он один что-то неладное чует? Ни Гаврилыч, ни Евстрат, ни ещё кто-нибудь? Вывод: или кот стареет, или тут действительно назревает какой-то кипиш.

– Чего там с Бобрыней? И как ты вообще в пещеру попал? Это Гаврилычу с его авиалинией две минуты до Вотчины добираться, а тебе сутки топать на своих мохнатых.

– В общем, я у Марфы в подполье мышам террор устраиваю, на основании заключённого взаимовыгодного контракта с хозяевами. Я популяцию грызунов уменьшаю на обозначенное количество голов, а она взамен из моей шерсти прядёт и носки вяжет, их потом у Бобрыни на всякие вещички вымениваю, – раскрывает схемы бартера кот.

Я ностальгически вспоминаю магические творения чудо-кузнеца.

– Так прихожу на очередную сделку, а его нет, – озабоченно разводит лапы в стороны Рыжехвост.

– А ты, барыга, сразу в панику? Может, он к Алёнке умотал или на пруд. Может, на шахматный батл пошёл смотреть. У Евстигнея спрашивал? У Замутины проверял? Может, опять в приворотное рабство попал? –

Кот начинает ёрзать от моего напора версий, но быстро парирует:

– К Алёнке? На неделю? Не-е-е. Какие шахматы? Шахматы и Бобрыня – параллельные миры, не пересекаются – доказано! Деда не знает, я спрашивал. У Замутины точно нет, – ответ про болотную красавицу звучит слишком уверенно. – Я же не ты! У меня не одна сотня по шкале IQ. Конечно, я все варианты проработал и, знаешь, сколько странностей нашёл? Вот скока! – кот встаёт на задние лапы и широко разводит передние в стороны.

– У Заи интересовался? – припоминаю я ещё одного персонажа, пропущенного Рыжехвостом при перечислении.

Кот делает вид, что как раз к нему и собирается, а меня зовёт за компанию.

– Есть один план, и раз ты уже здесь, – кот скалится в хитрой улыбке. – То, несомненно, мне поможешь.

– С Гаврилычем сам будешь потом объясняться! – соглашаюсь я, понимая, что очередной авантюры не миновать.

– Да ладно тебе, – заговорщически шепчет в ответ кот. – Смотри, как думаешь, с чего начать?

– Давай сразу к Зае, раз ты к нему собирался. Опросим этого свидетеля, заодно поздороваюсь. Он точно чего-нибудь да видел и наверняка что-нибудь да знает, – отвечаю Рыжехвосту. – Он у Евстрата обжился? – уточняю местонахождение бесёнка.

– Угу-у, – протягивает кот, а сам непонятно откуда достаёт перстень с надписями интересной конструкции. Не успеваю ничего прочесть, как Рыжехвост одевает его на лапу и цепляет меня за рукав. Внезапная вспышка – и всё плывёт перед глазами.

Впереди вырисовываются массивные сосны и аккуратная утоптанная дорожка по краю леса. Магическая доставка подбросила почти до самой церкви, сэкономив нам уйму времени. Кот идёт первым, я топаю за ним и любуюсь блеском золотого креста над кронами деревьев. Знакомый путь ведёт нас в Евстратовы хоромы.

Наконец деревья расступаются и является статное строение храма. За время моего отсутствия ничего не изменилось. Те же самые крылечко, широкая лавка на церковном дворе и заросли крапивы вокруг здания. Как будто и не уходил никуда.

Боковым зрением замечаю движение справа. Метрах в пятидесяти на очищенной от травы полянке вижу фигуру с длинной палкой. И как раз в тот момент, когда тело приземляется после сальто назад, раскручивая шест, словно лопасти вертолёта.

Завидев нас, фигура прекращает вращение длинной палки и приветливо машет. Ошибиться невозможно: красная кожа, рога, закрученные на бараний манер, кожистые крылья и обезьяний хвост со стрелкой. Улыбаюсь и иду навстречу. В голове быстро оживают воспоминания: битва в церковном погребе и спасение кагора в Землях Нижнего Мира.

– Зая! – радостно восклицаю и развожу руки для объятий, а в ответ несётся басом:

– Здорово, начальник!

Передо мной груда красных мышц – мощных, рельефных, достойных как минимум первого места на престижном конкурсе по бодибилдингу. Бесёнок сильно изменился с последней встречи. Витки бараньих рогов стали больше головы, а торчащие из-под губы клыки уже с мизинец размером. Лицо приобрело некую угловатость и вкупе со всем остальным источает конкретную брутальность.

Бес разводит увитые узлами мышц руки в ответном жесте и ещё шире распахивает здоровые кожистые крылья. Белые просторные шаровары приветственно развеваются на ветру.

Обнимаемся крепко, но аккуратно, однако самым счастливым всё равно выглядит кот.

– Э, Хеллбой, – подтруниваю над бесом и хлопаю по плечу старого боевого товарища. – Ничего себе ты массы поднабрал. Наверное, стероиды колешь?

Заимувулон даже не старается вникнуть в незнакомый юмор, просто отвечает вопросом на вопрос в старых добрых супостатных традициях:

– Какими судьбами? Опять Гаврилыч вызвал?

– Не то чтобы Гаврилыч, – заминаюсь я и многозначительно кошусь на кота.

– О как! – ёкает бес.

Рыжехвост выходит вперёд и деловито начинает:

– Сейчас всё объясню. Заимувулон, ты Бобрыню давно видел? – спрашивает кот. В ответ красные дельтовидные мышцы беса ближе поджимаются к ушам, демонстрируя классическую позу «а-фиг-его-знает».

– Вчера или позавчера. Не! Позапозавчера… – раздумывает Евстратов воспитанник. – Да не помню я! – наконец растерянно отвечает Заимувулон. – Так тебя точно не Гаврилыч, что ли? – опять поворачивается ко мне краснокожий.

Кот перенаправляет внимание беса на себя очередным вопросом:

– А ничего странного не замечал? Предметы там передвигались? Вещи сами по себе летали? Из-под печки звуки какие доносились? Кого-то чужого встретил? Следы, может, какие видел? – на всю кучу вопросов Заимувулон отрицательно мотает мега-рогатой головой и опять пожимает плечами.

– Так это ты, котяра, значит, его сюда приволок? – обращается бес к Рыжехвосту. – Я-то думаю, как Гаврилыч мог, если он с самого утра с Евстратом в шахматы играет.

– Третий раз подтвердить, чтобы ты поверил? – восклицает кот. Потом делает хитрые глазки-щёлочки и авторитетно заявляет:

– Не боись, я всё улажу и если что, то и со всеми договорюсь.

Из открытого окна церкви доносится радостный пришепелявый возглас:

– Слон a5! Ша-ах!

За ним несётся полный азарта голос Евстигнея:

– Марусей ходи, то есть лошадью!

– Конь d2! – узнаю бас дяди Евстрата.

Под шумок кот тихонько шепчет:

– Заимувулон, я тебе всё объясню, но позже, – и оглядывается на храм. – Мы тут как бы инкогнито. Понимаешь? Очень важно, чтобы об этом никто не знал.

– Что за секреты? – интересуется бес.

– Тише ты! Объясню, но позже, – шипит в ответ кот. – Так видел чего или нет?

Заимувулон задумчиво молчит, анализируя сказанное, чешет лоб и выдаёт:

– Не, ничего подозрительного. Хотя Бобрыню, действительно, давно не встречал. Может, сходить проведать? А если по вопросам сверхъестественного к Гаврилычу и Евстрату не хотите, то советую обратиться к другому специалисту. Тут Замутина недалеко, на болоте, – девка своеобразная, помнишь, наверное, но своё дело знает. Сможете договориться – авось чего подскажет, – ухмыляется бес и смотрит на кота. – Ты же вроде с ней контачишь?

Кот делает хитрое выражение физиономии и нехотя отвечает:

– Я со всеми контачу, без твоих советов разберёмся. Люди разные, разного подхода требуют, – Рыжехвост приглаживает усы и скромно добавляет. – Ладно, Заимувулон, ты нас не видел, ничего не знаешь и ничего не слышал. Потом, при встрече, сочтёмся.

Бес понимающе кивает и делает жест «закрыть рот на молнию».

– Идём к кузнецу в домик, – ворчит кот и направляется прочь. Прощаюсь с рогатеньким и следую за рыжим напарником.

Глава 2 - По горячим следам

Глава 2

По горячим следам

Сразу узнаю дом с двумя трубами – жилище Бобрыни, которое по совместительству является кузней. Кот идёт впереди и постоянно показывает лапой в землю со словами: «Вот след! Вот ещё! И там один». Как ни стараюсь, ничего разглядеть не могу. На плотно утоптанном грунте нет никаких отпечатков, но Рыжехвост уверенно ведёт к крыльцу. Неужели коту мерещится?

Дверь не заперта, мы осторожно заходим, и я вижу обычный для кузницы интерьер. Массивная наковальня с фамильным молотом, холодный горн, вёдра для закалки, верстаки с рабочими приспособлениями и аккуратно сложенный инструмент. Дверь в спальную комнату открыта.

Внимательно осматриваю всё вокруг, но никаких признаков вторжения или обыска найти не удаётся.

– Вон след! На верстак залезали и на полках шарили, – продолжает находить какие-то невидимые для меня отметины кот.

– Рыжий, ты хоть скажи, на что похоже, раз такой зрячий, – требую я уточнений. – Закрадываются подозрения в твоей вменяемости. Если сейчас на пороге Бобрыня появится, я тебе сразу диагноз поставлю.

– Ну чего издеваешься? – отвечает кот, оскорблённый до глубины души. – Я думал, ты мне веришь, а ты? – он разочарованно водит мордой по сторонам.

– Верю-верю, – успокаиваю зверюху. – Что думаешь, какие предположения? – интересуюсь я у Рыжехвоста.

– Есть одна рабочая версия, – отвечает кот с некоторым сомнением. – Но уж больно она фантастическая.

– Фантастическая? – не даю коту досказать. – Значит, драконы, черти, говорящие звери, волшебные предметы – это абсолютно нормально, а твоя версия из разряда вон выходящего?

Рыжехвост мнётся, вероятно, сам не уверен в собственных предположениях. Или здесь что-то другое?

– Я в плане, что всё возможно, но в нашем случае настолько маловероятно, что кажется фантастическим.

– Короче, Склифосовский, давай без философии. Не томи, что у тебя за рабочая версия?

С сомнением рассматриваю рыжую морду. Может, кот просто боится собственного предположения? После некоторой заминки Рыжехвост всё же начинает делиться информацией:

– Сам толком ничего не знаю, но слышал, что другие говорили. В общем, Евстрат их невидями называет.

– Кого «их»? – переспрашиваю я.

– Этих, чьи следы я вижу. Тех, которые, наверное, кузнеца утащили.

– Это потому что они невидимые? – предполагаю я, пытаясь вникнуть в суть.

– Вряд ли, для меня вот очень даже видимые, – отвечает кот. – Помнишь, что мы в Землях Верхнего Мира находимся? Они далеко-далеко простираются, но где-то там всё же заканчиваются. Вот там-то начинается необжитая территория – Зона Неопределённости. Там эти невиди и водятся.

– Зачем им Бобрыня и что за необжитая территория, если кто-то там уже живёт? – указываю Рыжехвосту на несостыковку.

– Да я почём знаю. За справками давай к Евстрату, – возмущается кот.

– Ладно-ладно, понял. Как хоть выглядят-то твои невиди с Зоны?

– Не мои они! Говорят, то ли как тени, только объёмные, то ли как чёрные облачка. Разные формы могут принять.

– Рыжий, а с чего ты взял, что это невиди? Для чего они здесь с таких далей оказались?

Кот запрыгивает на бочку, усаживается и чешет за ухом:

– Вот ты ходишь, и после тебя следы остаются, от лаптя или от ноги. Не след, так запах, или отваливается чего, по чему можно точно определить, что это ты. Вот и невиди так же. Говорят, что они вместо следа часть себя оставляют – отпечаток из чёрных облачков.

– И ты эти облачка видишь?

Кот часто-часто кивает:

– Конечно. Вон! Вон! И вон! Тут всё в невидинных отметинах, но ходил кто-то один, точно могу сказать. Как мышь, по кузне юлил, что-то искал – не знаю, нашёл или нет. Если нет, то, возможно, вернётся. Кстати, со временем след меньше становится, а потом вовсе пропадает. Надо искать быстрее.

Теперь я чешу затылок и предлагаю план дальнейших действий:

– Рыжий, ты прав, если кто-то приходил, то явно зачем-то. Что-то высматривал и, возможно, не нашёл. Давай устроим засаду на ночь?

Кот нервно дёргает хвостом – эта затея ему не нравится.

– А если никто не придёт? За ночь все следы пропадут, вообще ничего не найдём!

После недолгих воодушевляющих уговоров удаётся склонить кота к засадной тактике. Рыжехвост нехотя соглашается и идёт выискивать местечко поукромней для обустройства наблюдательного пункта.

Когда сидишь в ожидании, время начинает тянуться в разы медленнее. Именно это явление преследует меня и рыжего спутника уже несколько часов. Мы засели за здоровенным верстаком и обложились всевозможным инструментом для пущей маскировки. При входе нас не видно, а мы имеем возможность наблюдать любого, кто попытается проникнуть внутрь через дверь.

Ничего не меняется долгое время. Тени от падающего в окошечко солнечного света становятся длиннее. Назойливые мухи перестают барабанить в стекло с уличной стороны. Слышатся стрекочущие звуки, возвещающие о наступлении вечера.

Нисколько не жалею, что пришлось уговаривать Рыжехвоста, теперь он из ищейки превратился в сторожевого кота. Неподвижно сидит в укрытии, зорко следит за обстановкой, иногда подёргивая ушами и реагируя на малейший шум.

Для меня же подобное обернулось сущим кошмаром. Предательски ноют затёкшие мышцы, и постоянно что-то валится с потолка за шиворот. Очень хорошо зевается, веки тяжелеют, но прилечь никак и некуда. Дважды что-то падает, когда я пытаюсь размять конечности. Каждый раз кот вздрагивает и удостаивает меня пренебрежительным фырканьем. У него стаж крысолова десятками лет измеряется, а у меня пока статус «новичок».

После захода солнца помещение погружается в кромешную тьму. Если к неподвижному сидению я как-то приспособился, то сильному желанию уснуть ничего противопоставить так и не смог. Трижды кот толкает меня лапой, когда клюю носом и перехожу на лёгкий храп. Я просыпаюсь, угукаю, и вскоре всё повторяется.

Уже несколько раз пожалел, что сам стал инициатором засадной тактики. Перепробовав все известные способы борьбы со сном, от задержки дыхания до покусывания руки, я очередной раз был уличён в храпе и бесцеремонно разбужен. Очнувшись, опять выслушиваю порцию котопретензий и замечаю слабое свечение. Учитывая, что совсем ничего не различаю в темноте, пропустить сие явление просто не могу. Одновременно со мной это замечает кот, и возмущённое шипение резко прекращается.

Слабое серое свечение двигается от входа в помещение. Как там что-то оказалось, если дверь не открывалась? Всматриваюсь и различаю дымчатый тусклый едва заметный ореол с чёрным силуэтом внутри. Нечто очень напоминает крупного варана с сильно размытыми контурами.

Становится не по себе, а напарник безмолвствует. Существо вперевалку, медленно заползает на стену и исследует окружение длинным раздвоенным языком. Ну или что там у него выдвигается из того места, где у нормальных варанов находится голова? Пересекая потолок, вторженец внезапно останавливается и замирает. Резко падает и приземляется на наковальню. Тусклого сияния ореола достаточно для определения местонахождения интервента. Приземлившись, существо суетливо вертит головой и, быстро перебирая лапами, следует обратно к двери.

Звучит громогласное «Мяу!», и рыжий напарник устремляется вперёд. Кот атакует по известной схеме ловчего искусства и напрыгивает на мутную «крысу». Существо устремляется к выходу. Неизвестно, как оно прошло сквозь дверь, но отчётливо слышу кошачье кряканье после столкновения с препятствием. Гремя всем, что попадается на пути, на ощупь следую на звук. Рыжехвост распахивает дверь и лунный свет врывается в кузницу. Вдвоём выбегаем на крыльцо. Теперь невозможно различить тусклое свечение и обнаружить беглеца, но напарник легко берёт свежий след. Двигаюсь за ним теперь уже с твёрдой уверенностью: кот вменяем!

Доверившись зрению Рыжехвоста, начинаем преследование через лес, углубляясь всё дальше и дальше. Если не ошибаюсь, этой дорогой я шёл на болото. Возможно, вскоре придётся пообщаться с уже знакомыми личностями.

– Вот облачко! Ещё одно, – указывает кот, но, как ни всматриваюсь, увидеть что-либо всё ещё не получается.

Неожиданно мы останавливаемся. Растительность плотно утоптана, как на лосинной лёжке, однако, кроме помятой травы, я ничего не замечаю. Кот шарит взглядом, и по его реакции можно понять, что он слегка в замешательстве.

– Смотри! – кот закончил обыскивать место вероятной лёжки. – Тут следы петлю делают и обратно поворачивают. Кто-то назад вернулся, а кто-то дальше пошёл, – говорит Рыжехвост и задумчиво приглаживает усы. – Значит, как минимум двое.

– Два невидя? – уточняю я. – В кузнице вроде только один был?

На рыжей морде отчётливо вырисовывается сомнение.

– Не готов ответить – надо больше доказательств, – кот садится на землю. – Надо поразмышлять над всем этим. Наличие следов – неоспоримый факт, – рыжий делает паузу. – Для меня, конечно, но само присутствие их в этом месте из серии очевидное-невероятное. Раздвоение следов вообще трудно объяснимо. Ладно, предлагаю продолжить преследование, но стоит определиться, в какую сторону, – кот подёргивает вибриссами. – Так куда нам дальше?

Немного подумав, предлагаю напарнику продолжать двигаться на болото. Кот берёт след и ведёт меня по тёмному лесу. Через несколько минут мне становится страшно, и, чтобы немного отвлечься, я пристаю к Рыжехвосту с вопросами.

– Рыжий, а ты со мной не хочешь соображениями поделиться? – нарушаю я режим тишины.

– Нет! – резко огрызается кот.

– Почему?

– По кочану, – дерзит мохнатый. – Мешаешь, я следы пропустить могу.

– Ладно, веди, буду наблюдать за симптомами, – отвечаю с небольшой обидой.

Кот поворачивает недовольную морду:

– Язвить изволишь?

– Так я ничего не вижу, ты ничего толком не говоришь. Чего я должен думать? – разъясняю рыжему партизану свою позицию.

– Ну потерпи, ща куда-нить придём и на месте расскажу, что думаю, – нелепо, в очередной раз отмазывается кот. Впрочем, куда мы «ща» придём, мне уже известно. Я отлично помню, куда ведёт заросшая тропа за домом старосты. Молча иду за котом и понимаю, что велик шанс очередной заварушки. Или мы нагоним странного беглеца, или придётся объясняться с хозяйкой домика на болоте.

Глава 3 - Бабкина помощь и Пограничье

Глава 3

Бабкина помощь и Пограничье

Какое-то время спустя мы стоим перед знакомым жилищем в стволе большого дерева. Кругом разнообразие цветов, грибов и иной яркой растительности. В воздухе мешанина запахов и орды снующих туда-сюда вездесущих насекомых. Каменные ступеньки ведут к добротной двери, которую я уже однажды открывал, точнее, вскрывал. Осторожно осматриваюсь, памятуя опасную для жизни и здоровья встречу в районе здешней хозпостройки, но всё тихо.

Кот деловито взбегает по ступеням и барабанит шерстяной лапой в дверь – в ответ тишина.

– Тина-а-а! Это я, Пушистик! – горланит напарник, затем поворачивается и понимает, что ненароком ляпнул лишнего. Делаю вид, что не расслышал, чтобы не смущать кота.

– Тина-а-а! – вновь кричит Рыжехвост и продолжает стучать лапой.

Слышится звук откидываемого крючка, определённо, запорный механизм не изменился. Дверь медленно открывается, на пороге возникает сгорбленная старуха с длинным носом. Пролетарский платок на седой голове в стиле а-ля колхозница, цветастая блузка с коротким рукавом и чёрная юбка до пят – обычный бабушкинский прикид.

Зная, кто здесь хозяйка, я удивлён. Судя по круглым зелёным глазам, кот шокирован не меньше. Неужели карма настигла Замутину, злоупотребившую молодильными яблоками?

– Пушистик, говоришь? Ну заходи, посчупаю, – ехидно шамкает старуха беззубым ртом. – Будет тебе сейчас... (далее неразборчиво, а если разобрать, то вырежется цензурой).

Место для меня крайне неблагополучное. Все надежды возлагались на кота и его медиаторские способности. Однако Рыжий сам пятится подальше от двери и сморщенного сюрприза на пороге.

– Бабуль, ну хватит, – несётся звонкий голосок из глубины домика. – Рыжик ко мне пришёл.

Рядом со старухой появляется стройная красивая девушка в роскошном платье изумрудного цвета и с распущенными зелёными волосами. Выпорхнув на ступеньки, Замутина ожидаемо замечает меня. Признаки девичьей радости слегка затираются. Кот пользуется случаем и ловко юркает в складки подола.

– А этого зачем сюда? – обращается Замутина к трущемуся об ноги Рыжехвосту. Интонация девушки не оставляет сомнений: она меня узнала.

Создаётся очень неудобная ситуация: подозрительная старуха, безбашенная девица и в довесок спрятавшийся в платье кот.

– Тина, мы к тебе по делу, – говорит кот, высовывая голову из-под подола. Косясь на старуху, шёпотом добавляет. – Это кто?

– Бабушка моя, – отвечает девушка, недоверчиво поглядывая на меня. – Погостить приехала. Вот с этим, – следует кивок в мою сторону. – У меня никаких дел, пока шкафчик не починит и у Кеши прощения не попросит.

Интересно, почему она про Отворотное зелье не обмолвилась и про кузнеца задурманенного? Кот навостряет уши.

– Хм... не признал бабулю... Богатой будет, – бубнит под нос Рыжехвост. – Я чего-то не знаю?

Замутина виновато улыбается. Видно, что она предпочла бы оставить в тайне события в прошлом, но женская принципиальность сыграла злую шутку и пришлось проболтаться.

«Пушистик» и «Дама с секретами» – очень интересно, хотя и не моё дело. Ситуация накаляется со следующим комментарием бабули. Старуха хмурит брови и возмущённо восклицает:

– Какое такое прощение у Кеши? Кто Кешку обидел? Бошки поотрываю за Кешку! – негодует старуха, и я на расстоянии чувствую мощную силу, исходящую от неё.

Кот быстро теряется в складках зелёного одеяния. Девушка стоит в замешательстве, бабуля мечет молнии, а получать, походу, придётся мне. Всё как всегда.

Время как будто замирает. Очень медленно поворачиваю голову и встречаюсь с взглядом Замутины. Дальше мгновенно заключается немая сделка. Она успокаивает бабушку и помогает моей делегации, а я сохраняю в тайне события, невольным участником которых был в прошлом. Всё это происходит за пару мгновений, как будто телепатически. Хотя откуда мне знать, что такое телепатически. Время возвращается к естественному ходу.

– Бабушка, я его с кем-то перепутала, – обращается Замутина к родственнице и поднимает руки перед грудью. – Шастают всякие, вот и обозналась, – девица бросает безразличный взгляд на меня, как подпись к немому договору.

С ближайшего дерева доносится досадное уханье филина. Кот вылезает из-под подола и понимает, что ничего не понимает, но точно помнит зачем он здесь.

– Тина, Бобрыня пропал, и я следы обнаружил. Тех, с Зоны Неопределённости, – тараторя в усы, выкладывает кот. – Гнались всю ночь, но почему-то пришли сюда. Поможешь нам?

Становится заметно, что девушка сильно взволнована и обеспокоена после заявления Рыжехвоста.

– Пушистик, а ты не ошибся? – переспрашивает Замутина и, глядя на отрицательное мотание кота, подпирает подбородок рукой. – Хорошо, что бабушка приехала.

Дружно перенаправляем внимание на стоящую в дверях старуху. Яркий стереотип, с моих губ почти срывается «баба-Яга», но я вовремя себя останавливаю.

– Бабушка Янина, можете баба Яна звать, – беззубо улыбается враз подобревшая старуха. – Хм... котик, а ты точно не обознался? Говоришь, невидя встретил?

Рыжехвост слегка смущённо уточняет:

– Следы нашёл, потом увидел, почти в плен взял, гнался, но не догнал. Пока преследовали, сюда пришли.

Янина щурит глаза, поворачивается и шаркает куда-то внутрь дома. Перебирая барахло в сундуке, гремит какими-то стекляшками и вновь появляется в дверном проёме.

– Посмотрим сейчас, паникёр пушистый, мышей ты переел или действительно кого увидел, – говорит Янина и быстро вдыхает из небольшой бутылочки через нос. Следует пауза, зрачки Янины расширяются и становятся размером с глаз. Старуха выдыхает, и выдувает небольшое облачко, которое растёт и застилает местность желтоватым туманом. Все дружно начинают чихать, попав в зону действия Янининых чар. Спустя несколько секунд туман рассеивается, и я вижу по округе множество небольших чёрных облачков размерами от грецкого ореха до футбольного мяча. Значит, кот прав, странно, что местные чародейки ничего об этом не знали.

– Ух ты, котик не обманул, – произносит старуха, довольная и своей работой, и тем, что Рыжехвост оказался прав.

– Бабуля, а чего радостного? – вмешивается Замутина. – Значит, на Пограничье пролом. Тревогу надо поднимать, а ты хихикаешь!

– Мне слёзы, штоль, проливать? – возмущённо парирует Янина, которую эта информация, кажется, ни капли не волнует. – Вот, беги к вашему, кто тут за безопасность отвечает? Как его? Евстрату, во. А я пока этих орлов озадачу, – говорит старуха и спускается по ступенькам. – Вот что, касатики. Дело – дрянь, сами видите. Не знаю, уж как невиди так далеко оказались, но вам срочно в Пограничье надо.

Видно, что кот в курсе про упомянутую местность, а Янина продолжает:

– Вначале необходимо пролом закрыть, а потом уже проникших ловить. Внучка ваших оповестит, а я могу подбросить куда следует и нужных специалистов порекомендовать. Надо?

Кот часто кивает, а моим мнением никто не интересуется. Хотя я бы с удовольствием послушал, что такое пролом и с чем его едят. Старуха отходит от дома подальше и жестом приглашает за собой.

– Время зазря не теряйте, есть пара на примете, кто подсобить может. Одного зовут Костя, живёт на самой Пограничной полосе. Далековато, но, так и быть, дам вам ступу, она быстро домчит.

Понимаю, что совсем не ошибся с «бабой-Ягой».

– Другого Алексеем кличут, но к нему добраться только по лесу можно, – рассказывает Янина и протягивает клубок красных ниток. – Бросите перед собой, когда в лес войдёте. Только за нитку держитесь, тогда каждый шаг в пять вёрст будет. Глядишь, к вечеру доберётесь. К кому первому пойдёте – сами определяйтесь. Соберёте их у Границы, они и без вас знают, что делать.

Осторожно забираю красный шерстяной клубок из морщинистой руки с надеждой, что Рыжехвост знает, что такое Граница в Лукопрудье. Рядом на мшистой подстилке с лёгким свистом приземляется ступа. Забираюсь внутрь и сразу хватаюсь за рулевую метлу.

– Куда? – обращаюсь к Рыжехвосту за советом. – Я без понятия, мне что Костя, что Алексей – всё одинаково незнакомо.

– К Косте, конечно, – уверенно отвечает кот, как будто это само собой разумеется, и хитро прищуривается. – Где тут автопилот включается?

Ступа несётся с огромной скоростью, пейзажи меняются внизу, как кадры на киноплёнке. Леса, реки, поля, озёра. Опять леса, опять реки, опять поля, опять озёра. Мощный встречный поток воздуха не даёт высунуться за края летательного аппарата, поэтому обзор веду сквозь щели в круглом полу. Ступа летит по довольно непредсказуемым траекториям; дабы из нас с котом не получилась куча-мала, упираюсь в деревянные выступы на стенках транспорта.

– Рыжий, знаешь, куда летим? – пытаясь переорать вой ветра, ору в самое ухо кота.

– Да, – почти засунув в ответном жесте розовый нос в моё ухо, кричит Рыжехвост. – Пограничье, Крайние Земли, а за ними сразу Зона Неопределённости.

– А про Костю этого слышал что-нибудь? – навожу справки про бабы-Яниного специалиста.

– А как же, – деловой тон кота невозможно скрыть. – Конечно знаю, он Евстрата хороший товарищ.

Пока кот нахваливает свои коммуникативно-деловые связи, меня посещают некоторые соображения. Вне всякого сомнения, Рыжехвост не бредит и не зря поднял панику. Все его претензии к существующему положению дел не плод его животного воображения и не галлюцинации. Невиди – реальность, в этом я убедился лично, когда мы организовали засаду в кузнице. Плюсом мы получили консультацию двух сведущих в магической науке лиц женского пола. Теперь я желаю новой информации и пытаюсь выудить из кота по максимуму.

– У специалиста тоже своя церковь и личные счёты с демонами? – задаю следующий вопрос, напрягая голосовые связки.

– Он на Пограничье за безопасность отвечает, тамошних хулиганов в узде держать пытается. А вот с церковью ты не угадал. Константин те же задачи решает, но методы в корне отличны от Евстратовых, – кот заходится в кашле и пару раз чихает. – Следит, чтобы из Зоны Неопределённости к нам никто не проник, и чтобы от нас в Зону кто-нибудь нечаянно не забрёл.

– Рыжий, а раз это новый район, значит, там новый Хранитель имеется? – спрашиваю и чувствую, как садится голос.

– Конечно есть, без этого никак. И Хранитель, и свой населённый пункт, и своя служба безопасности.

– Про иные методы при решении задач уточнить не хочешь?

– Сам увидишь, скоро уже прилетим, – отмахивается кот и добавляет вполголоса. – А может, и не скоро.

Рыжий напарник оказывается прав. После очередной воздушной ямы ступу сильно встряхивает, и я чувствую, как она уверенно начинает снижаться. Не проходит минуты, как Янинин аппарат идёт на посадку и плавно приземляется. Высунувшись за борт «ведра-самолёта», внимательно исследую место посадки. Мрачно и тихо, всё кругом затянуто серо-голубым туманом, что заметно снижает дальность обзора. Осторожно перемахиваю через край ступы и соскакиваю на каменистую почву. Вижу множество небольших, корявых, похожих на гигантских чёрных пауков, деревьев. Ни листьев, ни травы, ни иной растительности увидеть не получается. Если погасить свет, добавить лавовые реки и огненные гейзеры, то получатся точь-в-точь Земли Нижнего Мира.

Позади слышится шуршание. Ступолёт Янины взлетает и бесшумно исчезает в непроглядном тумане.

– Приехали, – недовольно констатирует кот. Непонятно, это про факт нашего прибытия или разочарование по поводу улетевшей ступы? – Назад придётся по-другому.

– Рыжий, мы ещё вперёд не дошли, а ты назад собираешься, – успокаиваю кота. Хотя больше чем уверен, что у пушистого пройдохи есть десяток запасных планов на подобный случай, а это лишь повод возмутиться. – Куда дальше?

Кот молча указывает в сторону, и, кажется, сам туман расступается от кошачьего жеста. Сквозь серо-голубые извивы виднеются контуры строения. Грубо сложенное из больших каменных плит здание в лучших традициях мегалитов, унылый вид которого отлично вписывается в местный ландшафт. Арочная крыша, стены без окон и две большие двери-плиты, заросшие снизу сухой травой. Архитектор явно руководствовался кладбищенскими мотивами, и теперь постройка всем видом навевает тоску.

Медленно приближаюсь, проявляя осторожность. Мимо меня, забыв про опасность, деловито шлёпает кот. Подхожу за ним к дверям-плитам и исследую холодную поверхность камня. Кот наклоняется, соскребает пожелтевший мох и роется в небольшом углублении.

– Рыжий, это что? – задаю вопрос и всем видом показываю, что рассчитываю на исчерпывающий ответ.

– Вход, – коротко подтверждает очевидное кот, которому по барабану скрытые жесты и намёки.

Рыжехвост что-то нажимает, делает шаг назад и облегчённо вздыхает. Сухо щёлкнув, плиты-двери разъезжаются в стороны с неприятным скрежетом. Котяра оказывается тем ещё медвежатником. Приходится признать, что зверёк полон талантов.

Рыжий напарник машет лапой и молча предлагает следовать за ним. Также без слов принимаю приглашение. Поёживаюсь и стараюсь побороть зарождающееся чувство брезгливости. Перешагиваю через покрытый плесенью порог и двигаюсь за Рыжехвостом. За плитами-дверями оказываются широкие каменные ступени, которые ведут вниз, в темноту. Спускаемся, пока тоннель не делится на два ответвления.

Внезапно взор заволакивает белёсый туман, и я теряю ощущение тела. Грузно валюсь в бессознательном состоянии под ноги ошарашенного рыжего напарника.

Глава 4 - Видение и подпольное производство

Глава 4

Видение и подпольное производство

Как ни в чём не бывало прихожу в себя и понимаю, что бодро топаю по плитам подземелья, но почему-то уже позади Рыжехвоста. Кот молча идёт по прямому коридору, который заканчивается невзрачной железной дверью со ржавыми углами. Напарник не останавливается и открывает её рывком за бронзовую ручку. Мне остаётся лишь последовать за котом.

Как только железная дверь затворяется за моей спиной, слышится отчётливый звук пришедшего в движение запорного механизма. Неужели западня? Пробую открыть дверь, но безуспешно. Ничего не поделать, шагаю вперёд на небольшой подъём в десяток ступеней. Слегка наклонившись, прохожу под арочным сводом и оказываюсь в просторном зале. Помещение прекрасно освещено, я вынужден зажмуриться и спрятать глаза за рукой.

– О-па! – реагирует на яркий свет Рыжехвост и осматривает сферическую форму зала со множеством проходов в стенах. Все одинаковые точь-в-точь, подобные тому, из которого только что вышли мы.

При наличии отличного освещения немного смущает отсутствие источников света. Ещё сильнее смущает пол, поверхность которого сплошь усыпана толстым слоем костей. С первого взгляда понятно, что кости человеческие: вот тазовые, вот десятки черепов, вот развалившиеся грудные клетки и рассыпанные позвонки. Вперемешку с останками валяются приведённые в негодность различные виды оружия ближнего боя. Местами встречаются и вполне уцелевшие экземпляры. Обращаю внимание, что нигде нет ни следа обрывков одежды и никаких элементов доспехов.

Стоим перед костяным «морем» и ждём, пока глаза привыкнут к повышенной яркости. Дальнейшее продвижение возможно исключительно по человеческим останкам, и шумно, и неудобно, а главное – жутко страшно. И возникает закономерный вопрос: куда идти?

Щурясь, смотрю в центр зала и вижу три громоздких каменных стула, составленных спинками друг к другу. Не столько выделяется одиноко стоящая оксидо-кремниевая мебель, сколько восседающая на одном из сидений большая фигура в латном рыцарском доспехе. Почти полном, так как отсутствует только шлем, причём вместе с головой. Зеркально начищенная броня, местами вмятая и поцарапанная, играет бликами на свету. Серые руки-кости в латных перчатках удерживают широкий двуручный меч, покоящийся на коленях.

– Пошли осматриваться, – смело заявляет кот с несвойственной для него храбростью. Очевидно, рыжий пришёл к выводу, что если ничего не шевелится, то можно ничего не бояться.

– А это? – киваю на занятый каменный стул в центре.

– Так он без башки, наверное, просто доспех, – с достаточной уверенностью произносит Рыжехвост. – Интересно, что за битва с такими потерями?

– Может, их откуда-то сюда привозят и сваливают? – предлагаю коту возможный вариант.

Напарник не обращает внимания и ловко перепрыгивает с черепа на череп.

– Давай догоняй! – с издёвкой кричит рыжий плут, ускакав вперёд метров на двадцать.

Шагаю вслед, высоко поднимая ноги. Очередной раз взбираюсь на горку из костей и с треском опускаюсь вниз, когда под тяжестью веса крошатся и оседают сухие останки.

Внезапно сквозь шум различаю громкое «Мяу». Вскидываю голову и вижу ужасающую картину. Фигура в доспехах ожила, встала и, приблизившись к Рыжехвосту, замахивается двуручным мечом. В этот момент кот находится в наивысшей точке прыжка, а широкое острое лезвие со свистом проносится в паре сантиметров от рыжего хвоста.

Безголовый атакует молча, но я чувствую беззвучную ярость, когда доспех очередной раз вкладывается в замах. Слышится только треск костей под стальными сабатонами гиганта и шуршание от очередного кошачьего прыжка. Всё это чередуется со свистом клинка и истошными воплями Рыжехвоста.

С детской наивностью пытаюсь найти целое оружие, даже сознавая бесполезность затеи. Стараюсь как-то помочь напарнику, хотя внутри понимаю, что этот соперник не моего уровня. Такой мощи мне просто нечего противопоставить.

Тем временем кот, по тем же самым черепам, но весьма ускоренными прыжками, устремляется назад. Судя по выражению морды и её направлению, у напарника теплится надежду спрятаться за мои ноги. Фигура безголового рыцаря замирает, как только кот удаляется из поля действия меча. Постояв пару мгновений, под хруст костяной подстилки фигура в доспехах начинает двигаться вслед за Рыжехвостом. Отсутствие глаз не мешает скелету ориентироваться в пространстве и находить сбежавшего противника. Разбрасывая в стороны кости, фигура в доспехах, подобно локомотиву, набирает скорость.

Кот уже рядом. Обмениваемся взглядами и решаем разделиться. Бросаемся в разные стороны, я направо – котик налево. Толку от подобного манёвра оказывается немного. После короткой паузы безголовый безошибочно определяет местоположение ближайшего объекта для атаки и возобновляет преследование.

С каждой минутой рыцарь становится ещё быстрее, скорость атак значительно возрастает. Мои же силы тают, беготня по костяным препятствиям сильно изматывает. Очередной раз падаю и резко встаю, а широкое лезвие снова проходит в опасной близости. Вот клинок задевает одежду и оставляет ровный разрез. Ноги уже зудят от ссадин, а тело покрыто мелкими царапинами.

Все двери оказываются наглухо заперты, и бежать некуда. Оживший доспех не знает ни жалости, ни усталости...

– Э-э-э, хорош! Вставай давай! – слышу взволнованный голос Рыжехвоста и медленно прихожу в сознание. – Чего развалился, устал, что ли? Мы только зашли! – чувствую, как мягкие лапы хлещут меня по щекам и теребят за плечи.

Упираюсь руками в холодные плиты пола и встаю. Да, действительно, я потерял сознание, и у меня было видение. Фу, ужас! Так-так, помнится, что всему виной были кот и странная дверь со ржавыми углами. Надо запомнить, возможно, пригодится.

– Да в порядке я, – успокаиваю Рыжехвоста, поднимаюсь и отряхиваю штаны. – Пошли уже.

Идём по слабоосвещённому коридору, стены которого облеплены обрывками паутины. На полу бледные распушённые лоскутья, и с потолка свисают гроздьями такие же рваные куски паутины. Вскоре одежда покрывается тонкими белёсыми ниточками и комочками.

Сзади периодически доносится чихание. Видимо, к пушистой рыжей шерсти и длинным усам паутина приклеивается в несколько раз лучше. Кот недоволен, что заметно снижает его скорость передвижения.

Хорошо, что я догадываюсь вытащить факел из крепления в стене, и теперь древком прорываю себе путь через полотнища паучьих узоров. Общим голосованием решаем, что огонь разводить не нужно. Во-первых, чтобы избежать пожара, а во-вторых, это демаскирующий фактор, а наша компания и так, как магнит, притягивает неприятности.

Продвигаемся вперёд и стараемся производить как можно меньше шума. Коридор поворачивает и приводит в комнату, похожую на пещеру. Сросшиеся сталактиты и сталагмиты образуют коническую колоннаду по всему помещению. Естественно, здесь тоже всё покрыто слоями паутины. Наше внимание привлекают крупные мотки, напоминающие обмотанные человеческие тела, во множестве подвешенные вниз «головой». От этой картины становится как-то не по себе, догадка, что вероятные обитатели данных мест арахноподобны, подтверждается на девяносто девять процентов.

Продвижение в стеллс-режиме позволяет дойти до центра комнаты без происшествий. Коту, конечно, проще: у него же лапки. Я мягко ступаю, перекатываясь с пятки на носок, и чувствую себя средневековым японским лазутчиком. Сам не замечаю, как оказываюсь рядом с большим округлым ворсистым телом, из которого торчат восемь щетинистых лап. Туловище колышется в такт дыхательным циклам и очень напоминает гигантского паука. Благодаря весьма сносному освещению можно заключить, что наша команда неожиданно подобралась с тыла.

Идти вперёд – значит уткнуться в арахно-зад и раскрыть своё присутствие. Идти обратно? Вариант заблудиться в лабиринтах склепа также не прельщает. Пока длится мыслительная деятельность, неизвестно чем занятый паук внезапно разворачивается, и многофасеточные буркалы упираются в нас. Арахнид резко отскакивает, как кот от огурца, и из его лап вверх и в стороны летят исписанные каракулями жёлтые листы.

Я пугаюсь не меньше, но быстро замечаю, что в поведении паука нет агрессии. Отскочив, он прижимается к полу. Его бегающий взгляд не может сфокусироваться ни на чём, и бьющая тело крупная дрожь дополняется суетливыми выпадами в поисках путей побега.

Стою и смотрю, будь что будет. Раз атаки не последовало, возможно, завяжутся переговоры, если существо не намерено сбежать. Кот выглядывает из-за моих коленок и демонстрирует состояние полной защищённости. Паук видит, что никто не собирается на него нападать, расслабляется, перестаёт дрожать и дёргаться.

– Ой, простите, – раздаётся вполне чёткий человеческий голос из-под паучьих жвал. – Я думал, что это они, и принял вас за них.

Непонятно, кто такие «они», но раз уж обращаются на вы и приносят извинения, то можно перестать бояться. У Рыжехвоста своя логика, кошачья, и он не спешит покидать укрытие.

– Как хорошо, что вы не они! Вероятно, вы испугались не меньше, чем я. Всё так неожиданно, – продолжает говорить существо. – Я – Курт, а здесь неподалёку моё ткацко-швейное производство.

Осторожно делюсь с пауком переживаниями по поводу внезапной встречи и представляюсь. Рыжехвост предпочитает остаться инкогнито и начинает приставать со стандартными вопросами.

– А кого ожидали увидеть, что так испугались? – спрашивает кот. – Нам тоже стоит бояться «их»? А где ваши заявленные производственные мощностя?

– Да, да, конечно! Пойдёмте, я всё покажу, – Курт разворачивается и ползёт вперёд, бесшумно перебирая щетинистыми лапами, похожими на изогнутые ходули.

Следуем за говорящим пауком мимо развешанных замотанных «тел». Выглядит жутко и навевает массу нехороших мыслей. Вдруг новый знакомый врёт и заманивает в засаду, потом – чик, и «зе мишн из овер».

– Я арендую нижние помещения у Константина, – объясняет на ходу Курт. – Из паутины делаю ткань, из ткани – одежду, – остатки шока покинули паука, и он болтает с нами, как со старыми знакомыми. – Одежда получается очень высокого качества, поэтому быстро находит своего потребителя.

Упоминание имени одного из разыскиваемых специалистов говорит, что мы на верном пути. В разговор опять встревает кот, но на этот раз действительно по делу.

– Вы так и не сказали, кто эти загадочные «они», кого нужно бояться, – Рыжехвост по-прежнему вещает из-за моей спины. – А это что? – тыкает он лапой на развешанные «тела». – Нерадивые работники с вашего производства?

Курт останавливается и поворачивается.

– Ой, прошу прощения! Вы, наверное, уже себе такого понапридумывали?! – голос паука становится виноватым. – Дико извиняюсь за поздние пояснения – это просто манекены, – Курт резко бьёт лапой по ближайшему «телу» и пробивает его насквозь. Через дыру становится видно, что это действительно толстый моток паутины, повторяющий контуры человеческого тела. – Очень нужный при пошиве инструмент, скажу я вам, – в паучьем рассказе следует неожиданная пауза. – Ой! Оставил выкройки... Ладно, потом заберу, – видимо, подразумеваются те листы, которые разлетелись по коридору в момент нашей неожиданной встречи.

Наконец мы входим в комнату со шторкой в качестве двери. Вот это помещение действительно напоминает швейно-ткацкую мастерскую. На стенах вместо картин развешаны изображения с эскизами одежды. Вдоль прохода стоят «головами» вверх мотки-манекены. На некоторых из них одеты недошитые модели одежды. В углу громоздким устройством возвышается ткацкий станок, а рядом пара столиков с рулонами готового полотна.

– Курт, так всё же кто такие «они»? – в очередной раз пристаёт с вопросом Рыжехвост, напоминая о паучьих страхах.

Восьмилапый модельер набирается смелости и повествует о заходивших не так давно подозрительных личностях. Заявились толпой, все небольшого роста, в железных масках, со злыми мордами и лысыми хвостами. Грубили, угрожали оружием и спрашивали про выход на поверхность. Тащили что-то завёрнутое в тряпки, похожее на большой ящик. Настроены были решительно, вели себя вызывающе, даже отобрали пару новых ремней. Со слов Курта, они были посланы... Примерно в направлении уходящих в темноту подземелья коридоров.

После рассказа на пару с пауком плюхаемся в кресла и наблюдаем, как рыжий модник примеряет десяток шапочек у небольшого настенного зеркала. С ярым желанием прибарахлиться кот пытается влезть в красивые штанишки, но конструкцией порток не предусмотрен вырез под хвост. Немного расстроенный моими колкими замечаниями Рыжехвост бросает затею с новыми штанишками. Подходит к нам и выменивает у Курта пару головных уборов на непонятно откуда взявшуюся ерунду типа бус и браслетов. Не иначе как работа знакомого кузнеца. Честно обменянное прячется непонятно куда, и кот готов продолжить путь. Надо будет понаблюдать за этим шерстяным фокусником.

За несколько минут новый восьмилапый друг рассказывает, что в здешних местах, помимо посланных им лысохвостых, можно встретить и других обитателей. Также есть вполне уютное общежитие для отдыха и дежурные помещения за железными дверьми. Упоминание дверей заставляет меня насторожиться.

Прощаемся и следуем дальше по мрачному коридору. Время от времени встречаются боковые ответвления и небольшие комнаты непонятного предназначения. Никуда не суёмся и ни на что не отвлекаемся, в конце одного из ответвлений я замечаю прямоугольную чёрную дверь с отчётливыми следами ржавчины на углах. Сразу же вспоминаю страшное видение и чувствую, как капли пота выступают на моих висках. Предусмотрительно решаю туда не идти, продолжаю двигаться прямо, не выпуская кошачьей лапы из руки.

Глава 5 - Змееборец и фармацевт

Глава 5

Змееборец и фармацевт

Ещё на подходе к очередной комнате слышу шум возни. Останавливаюсь и прислушиваюсь, похоже, впереди идёт борьба. Медленно и осторожно продвигаемся с котом вперёд. Через пару шагов из-под ног раздаются пшикающие звуки, как будто спускаются маленькие проколотые колёсики.

– Мяу! – слышится отчаянный вопль напарника. Рыжая шкурка виснет, уцепившись когтями, на моей одежде и отказывается перемещаться по полу. Останавливаюсь, вглядываюсь в пол и замечаю, как десятки маленьких змей, недовольно шипя, быстро отползают с нашего пути.

Удачно подвернувшийся старый факел в стене приходится весьма кстати. Извлечённый из крепления небольшим усилием, он начинает использоваться не по назначению, выполняя функцию дубины. Пересаживаю Рыжехвоста на плечи и орудую увесистой палкой со смоляной намоткой, делая дорогу более безопасной. Теперь чешуйчатые твари шипят уже в полёте.

В коридоре становится светлее, а рептилии на полу увеличиваются в длине и объёмах. Даже вероятность наличия у змей ядовитости не останавливает моё победоносное шествие к месту потасовки впереди.

Врываемся в комнату и становимся невольными свидетелями творящегося там непотребства. В углу забился тощий остромордый зверёк с пушистым хвостом, весьма потрёпанной наружности. В окружении десятка разномастных крупных змей он из последних сил уворачивается от смертоносных атак. В мешанине массивных узорчатых извивов и чрезмерно раздутых капюшонов зверёк умудряется найти безопасные места и уклониться от молниеносных выпадов ромбовидных голов. Только чудо, и, скорее всего, врождённые рефлексы позволяют ему избегать смертельной опасности. С первого же взгляда становится понятно, что замученный зверь долго не протянет. Силы на исходе, а ядовитые клыки рвут пространство всё ближе и ближе к пушистой светло-коричневой шёрстке.

– Капец хорьку, – подвожу неминуемый итог сражения, понимая, что песенка зверька спета.

– Это мангуст! И я его знаю! – резко выкрикивает Рыжехвост и прямо с высоты моих плеч бросается в самое пекло битвы. Непонятно, на что рассчитывает внезапно ставший отважным кот, но дальнейшие события развиваются как в кино.

Рыжехвост взбегает по ближайшему телу-бревну, словно по винтовой лестнице, и прыгает вперёд, рванув когтями на прощание куски змеиного мяса.

– Рик! Огниво! – истошно верещит в полёте кот.

Судя по размерам глаз мангуста, удивление от встречи зашкаливает, но не мешает сделать акробатический кульбит в воздухе. Зверёк успешно уходит от атаки рептилии. Прокусив шею обидчицы в ответном выпаде, он приземляется на задние лапы, а передними что-то быстро извлекает из поясной сумочки. Это что-то незамедлительно летит в цепкие лапы Рыжехвоста, который только что отвадил ещё одну змею, освободив пространство для манёвра.

– Факел подними! – слышу очередное указание кота, на этот раз мне, пробивающееся сквозь змеиное шипение. Вытягиваю руку с импровизированной дубиной, а Рыжехвост уже летит навстречу, опять оттолкнувшись от живого чешуйчатого трамплина. Попытка кота налету высечь искры и запалить факел терпит неудачу. Приземлившись на четыре лапы, раздосадованный рыжик смотрит на меня с укоризной. Я-то здесь при чём? Однако в доли секунды постигаю всю сакральную суть кошачьего плана по спасению. Незамедлительно делаю выпад и тыкаю факелом ему под нос. Со второй попытки вспыхивает красное сильно коптящее пламя, освещая комнату и отбрасывая десятки продолговатых теней на стены.

Змеи поменьше шустро расползаются по сторонам и панически ищут щели побольше для спасительного заныкивания. Более крупные не желают расставаться с добычей, раскрыв пасти и яростно шипя, они продолжают атаковать. Видимо, пора познакомить их поближе с «красным цветком» на палочке. Срываю со стены второй факел, поджигаю и снова использую не по назначению уже два пылающих орудия. Благодаря самым упрямым рептилиям комната быстро заполняется запахом горелого мяса. Десяток метких попаданий – и желающие мне противостоять исчезают в многочисленных дырах и расщелинах.

– Рик, ты как? – Рыжехвост бросается к лежащему на полу мангусту. – Садись давай! – кот бьёт спасённого по щекам, и зверёк понемногу приходит в себя.

– Я сплю? – едва ворочая губами, спрашивает кошачий знакомый.

– Не, это я Род... Рыжехвост! Помнишь? – теребит зверька кот.

– Я думал, мне кажется, – облегчённо выдыхает мангуст. – Но откуда?

– Видимо, счастливое для тебя совпадение обстоятельств, – рыжий сияет от радости. – Мы, так-то, к Косте идём.

– Не самый лёгкий путь вами избран, – зверёк отходит от послепроизводственного шока. – Но это многое объясняет, – он разворачивается и пытается встать. – Разрешите представиться, – гордо расправляет плечи мангуст, насколько позволяет побитая фактура. – Рикардо Тикуан ТавИ – охотник на змей!

– Больше было похоже наоборот, – не упускаю случая подколоть очередного пушистика.

– В нашем деле случается и так, когда что-то идёт не по плану, – озадаченно изрекает Рикардо. – Но это исключение, одно на миллион, – зверёк чешет за ухом на манер кота. – Я думал, больше змей – больше добычи.

– Я так понимаю, вы знакомы, – указываю на Рыжехвоста.

Мангуст тепло одаривает взглядом благодарности моего напарника.

– Да, у нас были общие дела, – незаметно подмигивает коту, точнее, думает, что незаметно.

– Видимо, настолько сближающие, что Рыжехвост в самое змеиное месиво сиганул? – интересуюсь, щуря глаза. Закрадывается подозрение, что я вообще ничего не знаю про этих двоих.

Зверьки переглядываются.

– Нас очень многое связывает, – подытоживает Рикардо. – Я за него, он за меня. Но я сильно задержался. Спасибо за спасение, пойду соберу трофеи – и на выход.

– Ну-ну, – цежу сквозь зубы, поглядывая на парочку пушистых мутней.

– Рик, мы только зашли, – переключает внимание на себя кот. – Не знаешь, куда дальше?

– Дальше – это к самому Константину? Точно сказать не могу, я с другой стороны заходил. Слева кучи паутины, вероятно, логово пауков, а справа чую странный запах, кто-то что-то активно варит. – А там, – тычет лапой в тёмный проём. – Ржавая железная дверь. Я не ходил, но нутром чую, что лучше не открывать. Всё, мне пора, ещё увидимся, Род... Рыжехвост!

Мангуст хлопает по рыжей лапе, отвешивает мне поклон и исчезает в темноте коридора.

– В логове паука мы уже были, – ворчит мой напарник. – Ржавая дверь под вопросом, а вот если навар вкусно пахнет, почему бы и не зайти? – выжидающе смотрит на меня.

– Давай в ржавое не пойдём? – предлагаю я. – Нюхай воздух, пошли к этому «повару».

Направление получается противоположным тому, куда исчез змеелов. Обходим стороной тёмный проём и железную дверь с рыжими углами. Решив не испытывать судьбу, гордо шествуем мимо. Вскоре кот улавливает странный запах, о чём незамедлительно сообщает мне. Немного погодя я тоже чувствую, как потянуло чем-то терпким. Очень сомневаюсь, что варево с таким ароматом будет вкусным и питательным.

Идём на странный запах. Вскоре начинают встречаться зажжённые факелы. Мирно коптя в настенных креплениях, они позволяют идти по хорошо освещённой дороге. Проходим мимо дорожного указателя, направленного строго вверх. Надпись на обгрызенной с краёв табличке замазана чем-то непонятным.

Запашок не то чтобы противный, но и вкусным его назвать сложно. Через десяток метров пахнущий след приводит нас в освещённый просторный зал. Первое, что бросается в глаза – это широкий прилавок под стеклом, забитый мелкими предметами с бирками. Сверху красуется надпись: «АН+ЕКА» и эмблема скорпиона, обнимающего стопку.

У меня быстро срабатывает дедуктивно-индуктивный метод. Я мысленно приподнимаю две съехавшие горизонтальные реечки в середине и превращаю набор букв в хорошо читаемое слово «Аптека». Эмблема легко соотносится с медицинскими услугами. Такая же есть в моём мире, только вместо скорпиона – змея. Соответственно, перед нами прилавок с лекарственными препаратами, а где-то здесь обязательно должен быть фармацевт.

Подходим ближе, и в ответ на шум шагов над прилавком, словно знамя, поднимается толстый изогнутый хвост и жало размером с мою руку. Затем из-за стекла с товаром появляется панцирь гигантского скорпиона с зазубренными клешнями. Бегающие красные глазёнки под бронированными веками смотрят достаточно приветливо для фармацевта-бронепоезда. Эмблема не обманула. Из-под ворсистых жвал доносится потрескивающий голос:

– Добро пожаловать! Лекарства от любых болезней и любого недуга! Профилактика и лечение! Натуральное сырьё! Оригинальные рецепты! Сто процентов гарантия результата! – голосом зазывалы заверяет скорпо-фармацевт.

Понятно, что у нас ничего не болит, но узнать нужное направление – дело первой необходимости.

– Здравствуйте, – приветствую работника медицинской отрасли. – Мы здоровы, но у нас проблемы навигационного характера. Не могли бы вы сориентировать нас на местности? Пожалуйста!

– Сегодня не болит, а завтра захвораете, – как ни в чём не бывало, словно не слыша, продолжает рекламировать услуги аптеки продавец. – Купите сейчас, подумайте о будущем!

– Купили бы, но ваши оригинальные рецепты слегка настораживают, – подаёт голос кот. – Кто же знает, насколько вы оригинальны?

По бронированной морде скорпиона сложно понять игру эмоций, но тон трескучего голоса остаётся неизменным:

– Ромашка с ядом скорпиона – от горла! Зверобой с ядом скорпиона – для иммунитета! Сабельник с ядом скорпиона – от болей в суставах! Неспелые яблоки с ядом скорпиона – для чистки кишечника! Мать-и-мачеха с...

– А что-нибудь без яда скорпиона можно посмотреть? – вкрадчиво перебиваю разошедшегося аптекаря, радуясь, что хоть некоторые ингредиенты мне знакомы.

– Как без яда? – удивляется скорпион. – Это основополагающий ингредиент для всех снадобий! Эксклюзивно-оригинальный компонент, без него лекарство не лекарство.

– Если мы что-нибудь купим, то дорогу покажете? – применяет простейшую манипуляцию кот.

Последующее молчание фармацевта принимается как знак согласия. Взяв Рыжехвоста на руки, склоняюсь над прилавком. Взгляд бегло скользит по десяткам маленьких разноцветных бутылочек с надписями: «от насморка», «от кашля», «от болей в спине»... Перевожу взор на кучи упаковок, напоминающих таблетки: «от бессонницы», «от чесотки», «от температуры»... Моё ознакомление с товаром сопровождается комментариями специалиста с клешнями.

Осматриваясь, дохожу до небольших стеклянных трубочек с иглами, очень похожих на шприцы.

– Что это? – спрашиваю не из интереса, а скорее для поддержания разговора.

– Препарат для силы! – бойко консультирует аптекарь. – Вкололи в мягкое место и немного подождали. Мясо нарастает быстро и увеличивает ваш физический потенциал! Можно выглядеть брутальнее и поднимать большие тяжести.

– Анаболики, что ли? – уточняю, услышав принцип действия лекарства. – А почему без бирочек?

– Э-э-э, – скорпион впадает в небольшой ступор. Слово «анаболики» ему, видимо, незнакомо, а вот про отсутствие бирок он явно думает, что ответить. – Так они в каталоге не числятся, – внезапно выкручивается скорпион. – Точно! Но товар отменного качества!

– Значит, неучтёночкой торгуете, уважаемый? – быстро меняет поведение кот. – Мы к вам с проверочкой! – Рыжехвост делает мужественное выражение морды, насколько это возможно, и тычет между клешней маленькой красной книжечкой. Ксива?

Неизвестно, откуда рыжий плут достал документы и где научился таким психологическим приёмам, но решаю подыграть коту, чтобы ничего тут не брать.

– Акты закупок принесите, пожалуйста, – наугад брякаю я.

– Ага, заодно «Книгу жалоб и предложений» захватите, – добавляет Рыжехвост и запрыгивает на стекло прилавка.

Витрина покачивается под рыжей тушкой, а продавец в замешательстве. Возможно, он не понял, что от него требуют, и ждёт пояснений, но я вижу по всем признакам, что в этом месте документация точно не ведётся.

– А вы с какой организации? – пытаясь отбиться, интересуется горе-фармацевт.

В ответ незамедлительно летят кошачьи козыри, срабатывающие в любых разговорах на Приграничной территории.

– КотПотребНадзор! Нас Константин прислал, – рыжехвостовой изворотливости можно только позавидовать. – Так что, службу безопасности будем вызывать или на месте разберёмся? – дерзко вопрошает пушистый коррупционер.

– Э-э-э-м-м... Н-ну... – начинает запинаться прижатый аптекарь, но тоже показывает, что не лыком шит:

– Вы вроде дорогу хотели узнать? Так я расскажу! Я покажу! – скорпион становится сама услужливость.

Понятно, что ни мне, ни коту не нужны разборки, и никакую службу безопасности вызвать не получится. Пользуясь случаем, демонстративно совершаем публичный акт снисхождения и милуем барыгу.

– На первый раз прощаем, – с видом большого начальника произносит Рыжехвост. – Но только на первый! Впредь чтобы всё вносилось в каталоги! Я понятно объясняю?

Фармацевт кивает и клешнями, и жалом, торопясь нас спровадить.

– В общем, там змеи, – трещит скорпион и показывает налево. – Там мыши, – указывает направо. – Прямо пойдёте – склад больших ящиков, а там... Это... – раздумья настигают рассказчика. – Короче, там чёрная дверь! Но вы туда не ходите! Доброго пути! – не дожидаясь дополнительных вопросов, помилованный фармацевт исчезает за прилавком.

Барыга явно осведомлён обо всех соседях. Змей мы уже встречали, чёрно-ржавые двери мы игнорируем, остаются варианты с мышами и ящиками. Поразмыслив, решаем более не задерживаться и отправляемся в путь. Мыши не кажутся нам столь опасными, решаем проверить это направление.

Глава 6 - Контрабандист и разборка с лысохвостами

Глава 6

Контрабандист и разборка с лысохвостами

После недолгого блуждания мы заходим в достаточно освещённую комнату. Поднимаю голову и понимаю, откуда столько света: здесь нет потолков. Длинная широкая каменная труба тянется ввысь до самого выхода на улицу. Чувствую, как в нос бьёт знакомый и не слишком приятный запах.

Рыжехвост соскребает с каменной стены непонятную субстанцию, сухую и крошащуюся. Принюхавшись, морщится и оттирает коготь.

– #@Wно! Реальное #@Wно, – выдаёт кот после проведения обонятельной экспертизы.

– А почему #@Wно на стенах? – интересуюсь с озабоченным видом, хотя кого может взволновать подобная находка? – Странно, на полу-то его нет! – удивляюсь я, осматривая холодные каменные плиты под ногами.

Переглядываемся с напарником, и дело даже не в наличии или отсутствии плохо пахнущего вещества в округе. Как показывает практика, основные проблемы возникают чаще всего от производителей этого вещества, а его тут в таком изобилии, что похоже на чьё-то логово. Все стены заляпаны подсохшими корками в несколько слоёв, а пол при этом почти блестит. Странно! В ожидании неприятных сюрпризов встаём спина к спине. Хотя, точнее сказать, шерстяной затылок к задней поверхности моего бедра.

Дальше всё происходит как обычно. Что-то очень мелкое попадает в обонятельные пути, я морщусь, тру рукой нос и благополучно выдаю громкий чих. Вот тут всё и начинается.

Реакция на внезапный звук следует незамедлительно. Уши закладывает от многочисленного хлопанья кожистых крыльев. Шум смешивается с хаотическим писком и неприятным скрипом. Помещение мгновенно оживает и заполняется тучей из сотен напуганных летучих мышей. Каменная труба, укреплённая изнутри мощными поперечными балками, служит убежищем летающим зверькам. Разумеется, снизу это заметить практически невозможно. Внезапный «чих» нарушает мирное вверхтормашковое висение. Сейчас оголтелая стая, хаотически сталкиваясь, взмывает в просвет трубы, обильно посыпая сверху тем, чем измазаны стены.

Как заключительный аккорд после массового вылета из глубины трубы сваливается тело в альпинистском снаряжении. Оно грузно шмякается о чистые плиты и громко крякает. После мышиной бомбёжки переживаю смесь странных чувств, в основном отрицательных, но сейчас добавляется ещё и удивление.

Тело охает и садится, теперь видно, что некто напоминает собой мужчину. Не обращая внимания на окружение, он начинает распутывать верёвочные петли на руках и ногах. Вижу, что мужик достаточно упитан и круглощёк. На его голове чёрная маска с длинными острыми ушами на макушке, доходящая до середины лица. От маски спускается однотонная бармица, которая закрывает шею и плечи, продолжаясь длинным чёрным плащом до пяток. На груди незнакомца стилизованное изображение летучей мыши, вписанное в сплющенный овал. На первый взгляд мужчина не опасен, но котяра предусмотрительно прячется за меня.

Смахиваю часть мышеметательных снарядов с одежды и внимательно разглядываю мужика в странном костюме. Незнакомец тоже припорошён аналогичными продуктами жизнедеятельности, но совсем не испытывает дискомфорта, скорее наоборот. Однако видно, что падение даётся толстячку нелегко. Разглядываю изображение на пухлой груди и решаю заговорить первым:

– Судя по эффектному приземлению, до спецназа тебе далеко. Хотя костюмчик сидит в размер и внешность устрашает, – начинаю знакомство, не удержавшись от колкости. – Ну здравствуй, Бэтмен! Как там Готэм?

Мужчина подозрительно смотрит на нас, ничего не понимая из сказанного. Шмыгает носом и нехотя отвечает:

– Вы кто такие? Я вас не знаю! Идите лесом! – он, кряхтя, встаёт и накручивает верёвку на руку.

Чувствую себя несправедливо оскорблённым, но тут в игру вступает кот.

– А вы кто такой? Имя, фамилие, адрес с пропиской? Рост, вес, объём желудка? Лицензия на осуществляемую деятельность имеется? – нагло, из-за моих ног интересуется Рыжехвост.

– Не твоё кошачье дело! – продолжает дерзить незнакомец.

– Вот мы сейчас у Константина спросим, что за пупс в его владениях поселился, – заходит с козырей кот. – Он тут рядышком, капканы ушёл проверять.

Уже хочу одёрнуть кота, типа: «Рыжий, ты что несёшь?», но упоминание имён местных авторитетных личностей поистине творит чудеса. «Бэтмен» быстро меняется в лице, его больше не интересует скрутка снаряжения, он скромен, смирён и покладист.

– Я... Я... – начинает оправдательное вступление незнакомец. – Я Боря. Борис Вейнов. Ну... Я тут без спроса... Только не выдавайте меня!

– Борис, ты – неправ! – незамедлительно озвучиваю своё оценочное суждение. – Чего ты тут забыл? И как получилось, что упал сверху? – закидываю мужика вопросами.

– Я... Это... – мнётся Боря. – От мышек экскременты собираю, – он виновато опускает взгляд. – Они же лечебные... Гуано, знаете?

– Знаем, – коротко подтверждаю я.

– Вот, его собираю, – робко объясняет нарушитель.

– #@Wно-сборщик получается, – подытоживает осмелевший кот и вылезает из укрытия.

– Как бы да. С пола, вот, успел собрать, а тут вы, – оправдывается Борис. – Спрятался наверху, потом кто-то чихнул, и мыши запаниковали. Я оступился – и на пол, – заканчивает историю своих злоключений Вейнов, потирая ушибленный зад.

– А это что? – киваю на странный наряд.

– М-м-маскировка, – отвечает горе-сборщик и разводит руками. – Чтобы мышки за своего приняли.

– Поразительное сходство, – резюмирует Рыжехвост.

Я начинаю хихикать, глядя на сконфуженное лицо под ушастой маской.

– Тут, значит, без спроса, и Константин не в курсе? – заложив лапы за спину, начинает допытываться кот.

– Не-а, то есть да, но я всё объясню, – дрожащим голосом заявляет Борис, явно знакомый с начальником местной службы безопасности.

– И что ты объяснишь? – нахмурившись, напирает Рыжехвост.

– Ну... Ну... Предлагаю сделку, – быстро произносит допрашиваемый. – Я вам кое-что дам, а вы меня отпустите.

– Инспектор Рыжехвостиков взятки не берёт! Ему за державу обидно! – верещит кот, не отходя далеко от меня.

– Вы неправильно меня поняли, – оправдывается Вейнов. – Это как бы первоначальный взнос… Эмм… на развитие экологически грамотного направления в добывающей промышленности.

Кот хмуро угукает в ответ, но соглашается только наполовину.

– Что ты можешь предложить? Костюм на Хэллоуин? Драные верёвки? Полные карманы мышиных каках? – язвительно интересуется рыжий дознаватель.

– Средство! – почти выкрикивает Борис. – Я смотрю, вы изрядно пострадали, – он достаёт небольшую баночку с зелёной крышечкой в виде распылителя. – Вот! Опрыскиваетесь – и всё само отваливается. Главное, даже запаха не остаётся.

Демонстративно прыскает себе на рукав, и всё ненужное тотчас растворяется. Работает! Вейнов услужливо протягивает баночку.

– Ну договорились? Я пойду тогда? – Боря жалобно смотрит мне в глаза, ожидая вердикта.

– На местности нас сориентируй и проваливай, – властно, в образе оперуполномоченного, отвечает Рыжехвост снизу.

– Это пожалуйста! Слева из пещер – странные запахи, не иначе кто-то что-то готовит, но я бы это есть не стал. Направо по коридору – движуха и суета, бегают, топают, вроде даже оружием бряцали. Там, под каменным сводом – дверь, – Борис указывает в нужном направлении. – Только не советую в неё заходить. Вообще, я такое ржавое стороной обхожу. Ну я пошёл?

Вейнов прихватывает снаряжение и шустро исчезает за поворотом. Уже собираюсь опробовать чудо-средство на футболке, но внизу прыгает кот со словами: «Дай мне! Дай мне! Я больше испачкался».

Решили идти к «суете», так как на запах мы уже ходили. Осторожно ступаем по каменному полу, тусклый свет позволяет просматривать дорогу немного вперёд. Пыль под ногами, сухой мох по стенам и рваные куски паутины, свисающие с потолка, типичный интерьер подземелья в Пограничье. Однообразная, уже порядком надоевшая картина тёмных переходов.

– Стой! – слышу голос рыжего сзади. – Подожди минуту!

Я останавливаюсь и даю напарнику время объясниться. Кот морщится и втягивает розовыми ноздрями воздух. Он обнюхивает стены и что-то высматривает в щелях на полу.

– Походу, я идентифицировал тех, кто наводит здесь суету, – говорит довольный своей работой Рыжехвост. – Крысы! Этот запах ни с чем не перепутать.

– Разве мелкие грызуны – это проблема, когда с нами квалифицированный специалист по отлову? – произношу я и хитро подмигиваю коту.

Рыжехвост воспринимает лесть как должное, но не выглядит особо уверенным.

– Запах достаточно отчётливый, – задумчиво произносит он, теребя себя за ухом. – Я, конечно, не спаниель, но крысятина какими-то другими запахами разбавлена. Вот они-то меня и смущают.

– Думал, тебя ничем не смутить, – подшучиваю над котом. – Поди, еду какую утащили, вот ей и пахнет, – выдвигаю рабочую версию в надежде, что поступит больше информации.

– А вот и нет! Оружейное масло! – восклицает кот и уже кажется весьма озабоченным. – Крысы вооружены, а значит, опасны! – Рыжехвост продолжает втягивать носом воздух. – Думаю, тут понадобится крысолов более высокого класса.

– Рыжий, ты сдрейфил? – подзадориваю напарника, хотя причин ему не верить у меня нет.

– Ещё есть один отчётливый запах, но что так пахнет, понять не могу, – отвечает Рыжехвост, не обращая внимания на «вызов». – Что-то уж очень знакомое... Реактивы – точно! – верещит котяра и подпрыгивает.

– Это ты где похимичить успел, что периодическую таблицу по нюху определяешь? – спрашиваю с нескрываемым удивлением.

– Так зелье варили с Зам... – тут хвостатый проказник спохватывается. По выражению рыжей морды видно, что он почти выдал военную тайну. – В школе проходили, – быстро соображает, что ответить, оговорившийся кот.

Школа? Для котов? Хотя в случае с Рыжехвостом можно предположить, что диверсионная.

– Чего делать будем? – спрятав ироничную ухмылку, спрашиваю напарника. Вот только вооружённых крыс с химическими сюрпризами нам и не хватало. – Рыжий, ты точно уверен?

– Как пить дать! – отрезает Рыжехвост. – И у меня есть план! Пошли!

Две пары глаз осторожно выглядывают из-за угла. Как и предполагалось, впереди – крысы достаточно крупного размера, чуть больше Рыжехвоста. Обзор с угла не очень, поэтому можно разглядеть только четырёх грызунов. Они сняли железные шлемы-маски и расположились отдыхать на грязных тюках. Чёрные бороды странно контрастируют с острыми мордами, жёлтые зубы торчат из-под верхних губ, а свет играет бликами на золотых кольцах в проколотых ушах. Крысы одеты в просторные чёрные балахоны с грязными повязками на плечах. Многочисленные дополнительные побрякушки – серьги, заколки, кольца, браслеты, цепи и всевозможного вида бляхи – висят, как украшения на новогодних ёлках. Рядом с тюками находится предмет прямоугольной формы, плотно укутанный тканью. Четыре зазубренные алебарды, сложенные шалашиком, стоят у стены. Крысы о чём-то беседуют, но понять смысл не получается даже у кота. Грызуны ведут себя спокойно, слишком спокойно.

План Рыжехвоста прост как пять копеек. Намотав на мою одежду куски сухого мха побольше, он выдаёт мне по факелу в каждую руку. Сам же запрыгивает на плечи, седлает мою шею и обматывается паутиной.

Когда длиннорукое мшисто-паутинное чучело, громко воя, выбегает из-за угла, крысы испуганно вскакивают. Я приближаюсь, размахивая факелами, и замечаю, что четыре грызуна – это ещё не всё, а план Рыжехвоста начинает трещать по швам.

Помимо четвёрки, увиденной нами из-за угла, ещё столько же отдыхают чуть в стороне и ещё пятеро дальше, в глубине комнаты. На шум из-за укрытого тканью предмета высовывается ещё три острые усатые морды.

Крысиный испуг быстро проходит, а количество недругов уже пугает нас. Незажжённые факелы, мох и паутина – это не то, что может внушить страх вооружённым типам. Спустя мгновение разобранные алебарды уже смотрят двенадцатью остриями в нашу сторону. Четыре пращи со свистом раскручиваются запрыгнувшими на укрытый предмет грызунами.

Из темноты помещения навстречу нам идёт крыс без маски, в шерстяном изодранном плаще. Когтистые лапы, почти руки, сжимают посох с насаженным в качестве навершия черепом. На меня смотрит морда с проседью, налитые кровью глазки, нож с зазубринами и десятки вооружённых крысоспутников.

Осматриваю толпу и в полной мере постигаю весь сакральный смысл словосочетания «крысиная орда». Разномастные усатые в железных масках что-то шипят, демонстрируют элементы доспехов и потрясают самодельным оружием. Бандитская группировка явно зла и не расположена к мирному диалогу.

Слегка замешкавшись, упускаю момент, и теперь отступление невозможно. Десяток крыс обходит с флангов и замыкает нас в кольцо. Седомордый скалится, показывая гнилые зубы, и размахивает посохом с черепом.

– Этот мир принадлежит нам! – орёт главный крыс, и его красные глазки наполняются безумием. – Этот мир для нас! Все не-крысы должны исчезнуть! – главарь брызжет слюной и переходит на истерическое гоготание. – Мы поможем этому миру! Мы избавим его от ненужного! На куски их! – истошно визжит голохвостый фанатик и указывает посохом на меня.

Пара камней из пращей пролетают над головой, и кольцо алебард вокруг нас начинает сужаться. Наверное, это конец. Рыжехвост обнимает меня за ноги и тыкается мордой в колени. Типа спрятался. Но ситуации это не меняет, она остаётся безвыходной. Спасти может только чудо...

Из глубины подземных лабиринтов слышится рёв трубы. Вообще-то это боевой рог, но мне сейчас не до мелочей. Поворачиваюсь на звук и вижу, что коридор, из которого мы выбегали паутинным чучелом, заполняется бравыми молодцами, одетыми в переливающиеся жёлто-алые странно скрученные кольчуги и шлемы-шишаки того же цвета. Они быстро выстраиваются в трёхшереножный порядок, и первый десяток воинов принимает атаку алебард на круглые щиты. Воины в кольчугах нисколько не смущают крыс, видимо, им всё равно, от кого освобождать мир. Скользнув по стали щитов, алебарды отклоняются в стороны, а после точных взмахов мечей, подрубающих древко, лишаются острых наверший. Затем первый десяток похожих на былинных богатырей молодцов уходит в тыл, а их место занимает второй ряд с башенными щитами и длинными пиками. Из боковых вырезов сооружённого из щитов забора далеко вперёд бьют тонкие острия. В толпе обезоруженных крыс раздаются крики боли и злобное шипение. В орде борцов с не-крысами начинается суматоха. Первая линия грызунов распадается, и прямо по головам раненых несутся задние ряды, вооружённые секирами и крюками на длинных ручках.

Стоя на укрытом квадратном предмете, действиями бандитов руководит седомордый крыс. Он отдаёт короткие команды и активно дирижирует посохом. План – обрубить секирами пики и растащить щиты крюками.

С края от забора башенных щитов появляется коренастая фигура с пышной седой бородой в развевающемся алом плаще. Крепыш зычно командует и взмахивает рукой в кольчужной перчатке. Щиты одновременно поднимаются, как от атаки с воздуха, а под ними, стоя на одном колене, оказывается третий десяток витязей, которые берут разъярённых грызунов на прицел. Железные арбалеты издают короткие щелчки спускаемых курков, и навстречу крысиной толпе летят стальные болты. Быстрая перезарядка – и следующая партия метательных снарядов врезается в беснующуюся орду. Визг, рёв и брызги крови! Второй план за день, на этот раз седомордого, с треском проваливается. Крысы разбегаются по сторонам, бросая оружие, но унося всех раненых. Воины в кольчугах не преследуют, они убирают оружие и строятся в колонну по три.

Ко мне приближается бородач в алом плаще, не ходи к гадалке – старший. Разглядываю суровое лицо в шрамах и нахожу что-то очень знакомое. Ну да – вылитый дед Евстигней! Правда, помоложе, шире и крепче скроен. Вряд ли это совпадение.

– Зареслав Черноморин, командир ОБР «Соколы»! – чётко рапортует подошедший мужчина, снимает перчатку и протягивает мозолистую ладонь. – Благодарю за содействие в борьбе с запрещёнными террористическими организациями.

– ОБР? Террористы? – переспрашиваю я в недоумении.

– Отряд Быстрого Реагирования, – расшифровывает Рыжехвост. – А я вас помню, дядя! – кот хитро смотрит на мужчину. – Вы к брату в отпуск приезжали.

Мужчина морщит лоб, потом расплывается в широкой улыбке.

– Точно! Рыжий Хвост! – радостно восклицает Зареслав. – Гаврилова Вотчина! Я у Евстигнея на побывке был. Ты ещё на гармошке играл и крестиком вышивал!

Кот часто кивает, до хвоста довольный, что его помнят, пусть и не совсем по имени.

– Ты ещё фокусы показывал, а мы наутро трёх рыбин в сухпайках недосчитались!

Кот делает вид, будто не знает вообще, что такое рыба, а три колонны молодцев покатываются со смеху.

– Мы этих лысохвостов неделю выслеживали, – начинает рассказ командир ОБР. – Поступила оперативная информация, пришлось отработать, – Зареслав подходит к укутанному прямоугольному предмету и скидывает ткань. – Вот, из дальнего леса волокли, хотели Константину пакость учинить.

Моему взору открывается нагромождение сплетений проводов, ёмкостей и мигающих лампочек. Очевидно, какой-то странный и очень сложный механизм.

– Самодельное взрывное устройство, – поясняет Черноморин. – Если бы рвануло, разнесло бы всё в округе. Хорошо, что вы их отвлекли.

Точно! Вот какие реактивы унюхал кот. Интересно, где рыжий успел познакомиться со взрывным делом?

Побеседовав с братом Евстигнея, осматриваю личный состав ОБР «Соколы». Сила! Повосторгавшись качеством силовых структур Лукопрудья, спрашиваю у Зареслава дорогу.

Помимо упоминания о чёрной двери с ржавыми углами, за которой обровцы не были и ничего сказать не могут, есть ещё лестница вниз. Решаем сменить уровень поиска, это лучше, чем возвращаться. Спускаемся по ступеням, путь сужается, но мы упрямо следуем вперёд.

Глава 7 - Ожившие кости и атипичный вампир

Глава 7

Ожившие кости и атипичный вампир

Узкий спиралевидный коридор приводит к проходу под большим арочным сводом. Идём и разглядываем местные окрестности, насколько позволяет освещение. В стенах начинают появляться вырезанные ниши, и в каждой располагается большой прямоугольник брусок, настолько большой, что навевает подозрения. Подхожу к одному и внимательно осматриваю. Гладко обтёсанный со всех сторон, с небрежно выбитыми надписями по бокам, накрытый сверху плитой-крышкой. Внешне очень напоминает саркофаг. Не пытаюсь заглянуть внутрь, а шагаю дальше.

Ниши в стенах теперь идут в два яруса, и каждая заполнена подобным саркофагом. Далее каменные ящики уже стоят прямо на пути на невысоких постаментах.

Любопытство побеждает, и я пробую обследовать очередной стоячий брусок. Прилагаю усилие и пытаюсь сдвинуть плиту-крышку, но безуспешно. Или плита слишком тяжела, или я откровенно слаб.

– Возможно, заперто изнутри, – заботливо подкидывает версию Рыжехвост, но я с недоверием отношусь к такому предположению. В округе тихо, но вот запашок пренеприятнейший, и он лишь усиливается. Местный дизайн напоминает средневековую фамильную усыпальницу, только количество здесь уснувших, судя по каменным коробочкам, давно перевалило за сотню. И это определённо ещё не всё.

Продвигаемся в условиях плохой видимости. Теперь среди горизонтальных ниш в стенах встречаются вертикальные, и в них вместо брусков стоят тела! Точнее, то, что от них осталось – скелеты. Местами останки покрыты чем-то тонким и напоминают мумий – кости да кожа. Становится жутковато! Нет сомнений, мы забрели на каменное кладбище, где, по мнению кота, кто-то не умеет закапывать.

Начинаю скептически относиться к версии с захоронением, когда арочный проход выводит нас в просторный зал с низкими потолками. Саркофагов здесь нет, зато скелетов в изобилии. Они сидят на каменных скамейках, лежат на наклонных плитах, закреплённых в железных штативах, подвешены к потолку на цепи, висят в железных колодках на стенах. Становится не просто жутковато, становится откровенно страшно. Обращаю внимание, что, помимо целых костяков, встречается очень много отдельно лежащих костей. На полу и на маленьких столиках разбросано множество странных инструментов, а также что-то вроде плакатов, изображающих непонятные действия с останками. Все инструкции снабжены возможно пояснительным текстом на неизвестном языке.

В связи с вновь открывшимися обстоятельствами версия «кладбище» меняется на «музей», а чуть позднее – на «логово некроманта». Чем больше мы расхаживаем по костяной «выставке», тем больше меняется фон мышления с саркастического на вполне серьёзный.

– Рыжий, кто-то хочет создать армию мертвецов и поработить ваш мир? – спрашиваю напарника, до конца не определившись, шутить дальше или начать бояться.

Кот пробует когтем на прочность берцовую кость и с видом специалиста задумчиво отвечает:

– Сам не пойму, куда попали. Кстати, кости какие-то неестественные, – Рыжехвост продолжает скоблить когтем нижнюю конечность висящего рядом скелета.

– Бутафория? И кто столько игрушечных наделал? Хозяин Хеллоуина? – переспрашиваю, пытаясь подбодрить дозой юмора самого себя, хотя легче не становится. Зловещая аура места давит ещё сильнее.

– Да хвост его знает, – излагает кот своё экспертное мнение. Ему всё же удаётся проковырять небольшое отверстие в ноге скелета. – Может, свалим по-тихому? Вон лестница куда-то вверх. Предчувствие просто нехорошее, а?

– Лестница? – переспрашиваю я и внимательно всматриваюсь в указанном направлении. – А тут можно дальше по коридору пройти, – показываю Рыжехвосту несколько выходов из костяного зала.

Пока проводится консилиум и выбирается дальнейший курс следования, из боковых галерей доносится непонятное цоканье. Звук усиливается, свидетельствуя, что источник шума приближается. По чёткой тикающей дроби можно заключить, что кто-то не один, и двигаются они с нескольких сторон. Бежать? Назад или к странной лестнице? Бесшумно вряд ли получится в любом случае, а звук уже совсем рядом.

Из темноты боковых проходов почти одновременно появляются четыре скелета. Один в один как те, в вертикальных нишах, только в глазницах горит ядовито-зелёный огонь, и они двигаются! Позвоночники изнутри подсвечены зелёноватым туманом от таза до черепа. Мы быстро становимся объектами повышенного внимания вышедших останков. Недолго думая, все четверо бросаются на нас, как в банальном фильме ужасов. Ни у меня, ни у кота не возникает даже мысли попытаться дать отпор. Мгновенно применяется тактика «изматывание противника бегом», а в качестве пути отхода выбирается один из боковых тоннелей, откуда никто не вышел.

Дальше следует резкий старт и быстрый бег без разбора дороги в сумрак каменного тоннеля. Отчётливое цоканье за спиной даёт понять, что преследователи не намерены отставать, а значит, надо поднажать. Когда силы уже на исходе, тоннель заканчивается невзрачной железной дверью. На наше счастье, без ржавчины по краям, поэтому не возникает никаких опасений. С усилием тяну на себя тяжёлую створку, а снизу, как может, помогает кот. Вбегаем в проход и плотно закрываем за собой дверь.

Перед нами уже поднадоевшая картина унылого каменного коридора. На этот раз весьма убранного, освещённого и, мало того, снабжённого приятными деревянными дверями в боковые проходы. Разглядываю циферки на косяках и вспоминаю, что восьмилапый Курт что-то говорил про общежитие. Толкаю, но ни одна из крепких дверей не поддаётся. Задумчиво следуем вперёд.

Коридор заканчивается лестницей, уходящей ещё ниже. Спускаемся и попадаем в уже более привычный интерьер с элементами паутины и плесени на стенах. Осматриваем небольшое тесное помещение, заставленное прислонёнными к стенам... гробами! Неужели опять скелеты? Однако на этот раз вместо грубо обтёсанного камня в глаза бросаются мастерски выполненные столярные работы. Изделия облицованы странными узорами, и поверхность блестит даже в сумраке комнаты. Подхожу к первому попавшемуся гробу и рассматриваю бронзовую ручку на крышке. Странно, но это дверца, прикреплённая к основной конструкции шестью бронзовыми петлями. Осмысляя эту странную деталь интерьера, я не успеваю в полной мере поддаться страху.

– Рыжий, тебе ничего не напоминает? – обращаюсь к напарнику.

– Скворечники? – недоумевает кот.

Я продолжаю пристально смотреть на Рыжехвоста.

– Большие скворечники? А где дырки под птиц?

Решаю, что котяра пытается меня разыграть.

– Ага, они самые, а дырок сейчас насверлим, – отвечаю я в том же ключе. – Останется только найти деревья и достойных жителей. – Рыжий, хорош, ты не видишь, что это гробы?

– В смысле? – недоумевает кот с вполне серьёзной мордой.

– Ты не слышал про гробы? – вижу, что напарник не шутит, и углубляюсь в пояснения. – Ну ящики, в которых в последний путь отправляют?

– Последний путь? А-а-а! – восклицает Рыжехвост, начинающий понимать о чём речь. – Слышать слышал, конечно. Так это у вас так принято, – кот чешет за ухом. – У нас такие приспособления не используются, не для чего, – напарник осматривает творения столярного искусства и сам себя спрашивает. – И откуда они тогда здесь?

– У нас в таких ещё вампиры живут, – полушёпотом повествую об известных страшилках. – Говорят, что живут. В сказках говорят, – осознаю я сложившийся оксюморон, так как уже нахожусь в сказке.

– Вампиры? – переспрашивает кот, схватывая на лету самую суть.

– Ну мертвецы с острыми клыками, почти как у тебя, только больше. Они кровь пьют, в зеркале не отражаются и чеснока боятся.

– А-а-а! Слышал! У нас в Землях Нижнего Мира какой только пакости не водится. Здесь-то им чего делать? – недоумевает Рыжехвост, пристально следя за моими действиями, и задаёт резонный вопрос:

– А зачем ты дверцу на нём открыть хочешь?

– Должен же я знать, правильно боюсь или нет, – отвечаю коту и дёргаю бронзовую ручку на себя. – Посмотрим, что тут у вас.

Дверца легко поддаётся, и нашим изумлённым взорам открывается содержимое «скворечника». Внутри на спине лежит мужское тело, завёрнутое в чёрный плащ по самую голову. Бледная кожа на лице, закрытые глаза и остроконечные уши вызывают у меня содрогание. Когда же замечаю два острых клыка, залезающие поверх нижней губы, понимаю – шутки вон! Белоснежные, почти светящиеся волосы по плечи аккуратно уложены назад, и эта аристократическая правильность напрягает ещё больше.

– Рыжий, я говорил про вампиров? – не столько спрашиваю, сколько констатирую факт потухшим голосом. – Вот, пожалуйста!

– Валим? – быстро развернувшись, предлагает кот, принимая положение низкого старта. Пушистый ещё не подозревает, что в этот самый момент, образно говоря, в меня вселяется дух борца с нежитью.

– Не-не, его надо или огнём, или колом в сердце, – кровожадно шепчу напарнику.

– Разжигать-то долго. Колом? Ну и где я тебе тут осину раздобуду? – недовольный моей кровожадной задумкой, шепчет в ответ Рыжехвост. – Вон штырь железный валяется.

Подбираю указанную железяку, которая оказывается толстым кованным гвоздём, и ещё булыжник в качестве молотка. Приближаюсь к лежащему и, как заправский охотник на вампиров, нацеливаю остриё почти в центр груди.

– А вдруг у него сердца нет? – взволнованно замечает кот из-за моей спины.

На мгновение замираю, склонившись над мужчиной в плаще, а он внезапно открывает глаза. Ярко-красные с чёрным вертикальным зрачком! Раскидывая руки в стороны и скаля клыки, недавно лежащий резко взлетает из гроба. Непонятная сила отталкивает меня назад и роняет на землю. Лёжа на спине, смотрю, как фигура в доспехах, очень напоминающих эльфийские, парит в метре от пола. Смоляной плащ с алым подбоем развевается за спиной подобно гигантским крыльям. Гневный взгляд пылающих кровавых глаз не предвещает ничего хорошего, так как правая рука отводит в сторону для замаха блестящий полуторный меч.

Клинок рассекает воздух, а ударная волна откидывает меня ещё дальше назад, одновременно скатывая кота в рыжий шарик. Откатившись почти к выходу, вместе с напарником приходим к одной и той же мысли, что не мешало бы покинуть столь негостеприимное место, и чем скорее, тем лучше.

Решить-то решаем, но покинуть не успеваем, так как второй достаточно сильный удар сбивает дыхание и прижимает к полу. С неимоверным напряжением мне хватает сил вытянуть руку ладонью от себя.

– Уф-ф... Хорош! – выдавливаю из себя фразу. Затем, поперхнувшись кашлем, пытаюсь восстановить дыхание.

Мужчина опускает меч, хмурит брови и медленно приземляется на пол. Пылающие глаза продолжают грозно буравить меня и рыжий комок, валяющийся рядом.

– Чем обязан? – резко бросает мужчина, видимо, делая нам пренаиогромнейшее одолжение.

Пока я занимаюсь гипервентиляцией лёгких, развернувшийся рыжий пушистый шар навостряет уши и вступает в переговоры.

– Ну... Вы же вампир? Мертвец, нападающий на всех без разбора? Кровь пьёте и чеснока боитесь? – быстро выкладывает всю имеющуюся информацию Рыжехвост.

– Мертвец? Я? – мужчина кажется слегка ошарашенным после череды скорее утверждений, чем вопросов со стороны кота. – Если не ошибаюсь, это вы на меня напали, – полуторник с лёгким щелчком вставляется в крепление на ремне и прячется в складках плаща. – Чеснок? А что в нём такого страшного? Кровь? Что за бред? – мужчина призадумывается и медленно идёт к нам. – Кажется, вы упомянули вампиров? Я начинаю догадываться. Вы ведь не отсюда? – края бледных губ подёргиваются слабой улыбкой. – Да, мы – Дети ночи, если вы об этом. Ели удобней, извольте называть вампирами.

– Значит, и кровь пьёте, и в зеркале не отражаетесь? – дублирую котоутверждения и вступаю в разговор.

– Хм, отражаюсь, – отвечает незнакомец и пожимает плечами. Не дойдя шага до меня, он останавливается. – Насчёт крови сейчас поясню. Это миф, основанный на большой потребности в железе. Оно необходимо нашим организмам для хорошего метаболизма. Всё дело в физиологии: катастрофическая нехватка феррума.

– Так, значит, пьёте? – спрашивает Рыжехвост, прижимая уши.

– Кровь в данном случае не выход, – невозмутимо и вполне миролюбиво вещает мужчина. – Пять грамм железа на десять килограмм веса – жёсткая ежедневная потребность. Мне столько крови не выпить, – незнакомец наклоняется и поднимает железный гвоздь, недавно служивший мне оружием. – Весьма и весьма нерационально. Вот это – совсем другое дело, – непринуждённо он откусывает на глазах изумлённой публики половину кованого изделия и начинает методично пережёвывать. – Сейчас доем – и на пару дней потребность в железе удовлетворена. А вы – «кровь, кровь».

Чувствую неловкость и пытаюсь встать на предательски дрожащие от удара ноги.

– Я – Власий, – представляется мужчина и протягивает руку для помощи. – Влас-оглы-фон-аль-дэ-джан, – он делает паузу и добавляет. – Цепешенко.

– А Цепешенко отдельно пишется? – встревает кот, бубня под нос: «Рыже-мыше-шерсто-хвост».

– Конечно! Цепешенко – наистарейшая фамилия из Ночных родов, – с достоинством произносит Власий. – Я тут путешествую, остановился у товарища на ночлег.

– У Константина? – интересуется Рыжехвост, осмелевший настолько, что уже обошёл вампира два раза по кругу.

– Да. Прилёг с дороги. Думал – вздремну, – по лицу мужчины проскакивает ухмылка, – А тут вы с острыми штуками.

– Простите, – неуклюже оправдываюсь я. – Мы немного перепутали.

– Это уже не путаница, – с сарказмом замечает Власий. – Это уже покушение получается, – вампир заливается смехом, показывая острые клыки.

– Просто недоразумение, – вмешивается кот. – Мы всё исправим. Учитывая, что вы спали, а потом съели наше оружие, пусть это будет завтрак в постель?

– Согласен, – продолжает ржать Власий. – Да вы толком и натворить-то ничего не успели. Если бы слышали про Детей ночи, то знали – нас таким не проймёшь. Ладно, замяли, извинения приняты.

– Нам бы к Константину, – быстро перенаправляет разговор в нужное русло Рыжехвост. – Вы ведь знаете, как пройти?

– Я обычно по запаху иду, – с видом простака отвечает дитя ночи. – Из комнаты два пути. Первый – которым вы сюда явились. Второй, – Власий отставляет пару гробов в сторону и показывает на железную дверь. – Выбирайте сами, а я спать.

– А почему в гробах спите? – интересуюсь я на прощание.

– «Гробах»? – вампир опять слышит незнакомое для себя слово.

– Ну в этих деревянных ящиках, формой похожих на наши похоронные капсулы, – чётко поясняю детали.

– Ах это. Это, – Цепешенко постукивает по гробу. – Это прибор Геоначертательной магии. Силовые линии, замкнутые контуры, углы как места концентрации силы и... Ну вы понимаете?

– Ра-а-азумеется, понимаем! – кот, на удивление, вклинивается в нужный момент. – Благодарим профессора за лекцию и за то, что не выпил. Добрых снов!

Власий продолжает ржать и лезет в «скворечник». Прощаемся с ним и смотрим на железную дверь рядом с приборами Геоначертательной магии. Слишком много дверей из железа и очень мало вариантов их избежать. Несказанно радуемся отсутствию следов окиси на краях. Так как идти больше некуда, берусь за чёрную ручку.

Зайдя в узкую комнату, мы сразу упираемся в стену. Тупик? Тотчас с громким шумом и лязгом проход позади перекрывается железной решёткой. Неужели западня?! Испуганно озираюсь по сторонам, ожидаю атаки, но всё подозрительно тихо. Круглая комната пуста и безмолвна, единственный выход закрыт толстыми железными прутьями.

Глава 8 - Загадочные лица и хроносейвер из Кощеевки

Глава 8

Загадочные лица и хроносейвер из Кощеевки

Внезапно в стене напротив решётки вспыхивают два огненных шара, заливая ярким светом всю комнату. Слышится звякание звеньев цепи, и между огненных фонарей медленно опускается каменная плита. Удивлённо рассматриваю барельефные изображения на поверхности. На меня в ответ глядят три лица, больше похожие на маски, размерами почти во всю высоту каменной плиты.

То, что слева, с широко раскрытым ртом и приподнятыми уголками губ, очевидно, изображает смех. Центральное с низко опущенными краями губ и подтёками в виде капель под глазами – точно крайняя печаль. Лицо справа с узкими глазёнками и зигзаговидной прорезью рта искажено яростью.

Как только плита достигает пола и останавливается, лица оживают.

– Добро пожаловать в Пограничье! – заливисто смеясь, вещает левая маска. – Мы уверены, что вы здесь по очень важному делу, и всё же необходимо пройти процедуру аутентификации. Назовите, пожалуйста, пароль!

– Если вы его не знаете, – подхватывает центральная маска и переходит на дикий плач. – Нам придётся распрощаться навсегда.

– И поделом! Потому что надо знать пароль! – брызжа слюной, заканчивает предостережение правая маска.

– Это какое-то недоразумение, – быстро вливается в диалог Рыжехвост. – Конечно, мы знаем пароль! Точнее, не знаем, но очень хотели бы его узнать, чтобы с радостью сообщить вам! Кстати, а вы сами знаете пароль?

– Ба... – запинается Смехо-маска. – Разумеется, нам известен пароль, это же мы – система безопасности.

– Просто если забыли, то мы смогли бы вам напомнить, если бы знали сами, – продолжает кот. – Так вы нам скажете пароль?

– Вопросы здесь задаём мы! – ревя в три ручья, напоминает Горе-маска. – Это вы нам должны сказать пароль.

– Не вводите нас в заблуждение! – резко произносит Зло-маска. – Или процедура закончится с отрицательным результатом. Вы будете обозначены как нежелательные элементы и удалены.

– Я так не играю, идите лесом мышей в ведёрко собирать, – не сдержав эмоций, дерзко заявляет Рыжехвост. – Мы очень даже желательные элементы!

Предчувствуя неблагоприятный расклад, я своей репликой опережаю кота:

– Что нужно сделать, чтобы нас приняли за желательных элементов, даже без знания пароля?

Очевидно, мой вопрос запустил отдельную подпрограмму для исключительных случаев.

– Необходимо доказать, что вы вменяемы, разумны и неопасны, – перечисляет Смех-маска.

– Просто дайте три правильных ответа на загадки, – продолжает сквозь слёзы Горе-маска.

– Иначе запустится Протокол ликвидации нежелательных элементов, – подытоживает Зло-маска.

– Хорошо, давайте свои загадки, – быстро соглашаюсь я на выдвинутые условия и не обращаю никакого внимания на возмущения кота.

– Первая загадка, – начинает Смех-маска, не переставая ржать во всю глотку. – Не лает, не кусает...

– А в дом не пускает! – плаксивым гнусавым голосом довершает Горе-маска.

– Ерунда! – уверенно заявляет Рыжехвост. – Это же я, когда сметану ем! Закрываюсь изнутри дома и лаять не могу потому, что кот, и кусаться не в состоянии потому, что ем. И никого не пускаю, иначе делиться придётся!

– Ха, неправильно! – злорадствует Зло-маска, съедая взглядом рыжего жадину. – Это – замок! Он не лает, не кусает и в дом не пускает!

– Что за бред! – парирует кот. – А если шпингалет? Засов? Дверной крючок? Тоже не лают и не кусают. А если колом дверь подпереть? Он тоже в дом никого не пустит!

Очевидно, что котяра своими рассуждениями ломает систему. Небольшая пауза, в течение которой кто-то ржал, кто-то ревел, а кто-то рычал, быстро иссякает. Дополнительного ответа со стороны лиц не следует.

– Вторая загадка, – кричит Смех-маска, и кажется, что смешное настроение изрядно подпорчено. – Сидит девица в темнице...

– А коса на улице! – завершает по старой схеме рыдающая маска.

– Проще простого! – отвечает Рыжехвост без раздумий. – Это – баба Марфа, когда в погреб спускается! Сидит по часу и думает: «Грибочков солёных взять, али помидорков маринованных? Баклажанчиков, али капустки квашеной? Варенья клюквенного, али медка липового?». Ну правильно, а коса на улице! Она же телёнку ещё с утра накосила и у сарая поставила.

Мне кажется, что Смех-маска сейчас разрыдается, а Горе – истерично заржёт.

– Неправильно! – гневно верещит Зло-маска. – Это морковь!

– Ой, не морочьте мне голову, – нагло перебивает Рыжехвост. – Морковь – овощ, как она сидеть может? И откуда у овоща коса?

– Это иносказательность и образность! – кажется, что Зло-маска тоже готова разрыдаться, но опять после паузы раздумий несётся уже надрывный голос Смех-маски:

– Третья загадка! Сидит дед, во сто шуб одет...

– Кто его раздевает, тот слёзы проливает! – по традиции завершает Горе-маска.

– Проще пареной репы! – с ходу заявляет Рыжехвост. – Это – Евстигней зимой! Холодно же, вот он и приоделся. И со слезами тоже верно. Только попробуйте у него что-нибудь насильно отобрать, там не только слёзы прольются, – выдаёт кот, освещая уверенностью всю небольшую комнату.

После кошачьих ответов все три лица рыдают в голос. Смех-маска искажается злобой так, что по камню плиты бегут трещины. Звенят цепи, откуда-то валит дым, из-за стены слышатся треск и взрывы. Очевидно, что теперь Рыжехвост сломал не только систему, но и дорогостоящую аппаратуру.

Плита поднимается под громкий вой и рыдания.

– Ну и кто тут «вменяем, разумен и неопасен»? – бубнит под нос кот, а моему взору предстаёт железная дверь, скрытая за плитой с масками. С дверной поверхности на меня смотрит изображение человеческого черепа и двух перекрещённых плечевых костей. Слегка напрягает факт, что других путей просто нет.

Пройдя через дверь с черепом, оказываемся перед длинной лестницей, уходящей далеко вверх. В конце подъёма что-то светится, внушая определённую надежду. Начинаем восхождение, не жалея ног и лап. Примерно через полчаса устало вваливаемся в небольшую светлую комнату в обычной деревенской избушке. Вот тебе и приехали! Осматриваюсь по сторонам. Ничего особенного, но налицо отличие от интерьеров подземелья: широкий деревянный стол у окна, лавки, ничем не примечательные шкафы, лоскутные половики под ногами, пара окованных железными лентами сундуков вдоль стен.

Бросается в глаза нечто сильно не вписывающееся в дизайн старорусского быта: замечаю стоящую у дальней стены злополучную плиту с изображениями трёх лиц-масок. Каменная облицовка оказывается не более чем защитным маскировочным кожухом на сложном механизме. Полуразобранный аппарат изобилует хитросплетениями сотен шестерёнок, разноцветных лампочек и пучков проводов.

Припав на одно колено, над плитой склонился астеничного вида лысый мужчина. При явной худобе в движениях чувствуется недюжинная сила, а странное, похожее на церемониальные жреческие доспехи одеяние сидит как влитое. Блики гладкого черепа соперничают в блеске с массивной, непонятно на чём держащейся крупнозубчатой короной.

Не успеваю даже подумать, а мимо меня уже летит рыжая шерстяная молния.

– Кося! Чё за дела? Бардак конкретный! Ты чего развёл? – с ходу заявляет Рыжехвост. – Еле-еле к тебе добрались, – кот подпрыгивает и хлопает «дай пять» по подставленной мозолистой ладони.

Мужчина выпрямляется и удивлённо смотрит странной улыбкой человека, которого застали врасплох. На бледном измученном лице застывает смесь радости и удивления.

– Вот те на! Рыжий?! – восклицает лысый и упирает руки в бока. – Еле добрался? Дорогу, что ли, забыл? – он ухмыляется и прищуривает один глаз. – А почему через подполье заходите? – видя нашу растерянность, мужчина начинает громко смеяться. – Ладно хоть не через канализацию.

– Рыжехвост, так вы знакомы? – смущённо обращаюсь к коту. – Ты говорил вроде, что Константин – хороший друг Евстрата?

– Ну да, – невозмутимо отвечает рыжий напарник. – Говорил. Так и есть – хороший друг Евстрата, – промяукивает кот и запрыгивает на табурет, хитро щурясь. – И о-о-очень хороший друг Рыжехвоста!

Мужчина выдаёт вторую порцию заливистого смеха и обращается к коту:

– Как удачно, что вы зашли, – Константин указывает на разобранный механизм плиты. – Часовой сломался, он дверь в подполье охраняет, – выдерживает паузу. – Охранял, пока внезапно не вышел из строя, – мужчина почёсывает лысую голову и добавляет:

– Ты же как раз оттуда. Может, видел чего?

– Конечно видел! Сплошной бардак там у тебя! – уверяет рыжий плут. – А про часового не имею ни малейшего понятия. Заводской брак, поди.

Если бы я не путешествовал вместе с Рыжехвостом, то принял бы кошачий трёп за чистую монету. Нагло-зелёные глаза источают искренность и непричастность к противоправным действиям.

– Рыжий, раз уж зашёл, может, глянешь, чего с ним? – просит начальник службы безопасности Пограничья блохастого друга. – А что за бардак-то?

Диалог между очень хорошими друзьями развивается стремительно, но я совсем не возражаю против невольного статуса «слушатель».

– Террористы! Аферисты! Барыги! Ядовитые твари! Монстры! Ожившие мертвецы! – зараз вываливает кот всё содержание подпольных приключений.

– Тихо, Рыжий, – успокаивает Константин нервничающего кота. – Вон, – указывает на запакованный прямоугольный предмет, в котором я узнаю самодельное взрывное устройство, – Нет больше террористов! Зареслав проходил, – мужчина делает заверительный жест. – Его хлопцы полтора десятка лысохвостов конвоировали.

– А барыги? – не унимается кот.

– Да-да, звонили из аптеки, – задумчиво произносит Константин. – Сказали, что есть серьёзный разговор. Теперь понятно о чём.

– Угу! – радуется кот. – А аферисты?

– Ты про Бориса? – предполагает лысый. – Тоже заходил, объяснительную написал, – мужчина разводит мозолистые ладони в стороны. – Так я его простил и отпустил.

– Кося, там змей – за неделю косой не перекосить! – настаивает кот на версии бардака.

– Хм, – конфузится Константин. – Лады, схожу завтра и посмотрю, – прищёлкивает языком. – А про монстров я, кажется, начинаю догадываться, – глядит на разочарованную рыжую морду. – Да-да, Власий только что ушёл, вместе поржали. Я бы не догадался, что это он про вас рассказывал, – следует очередная порция смеха от лысого.

– А-а-а-а-а ожившие мертвецы? – выдаёт финальный козырь кот.

Константин перестаёт смеяться. Делает знак идти за ним и молча направляется к входной двери, прихватив по пути увесистую булаву со стойки.

Осматриваю орлиные черты лица мужчины, сухощавость при достаточно крепком раскрое, весьма эзотерическое одеяние, странную увесистую корону и не могу удержаться от вопроса:

– Вы, случайно, не Кощей? – осторожно интересуюсь, дабы подтвердить выдвинутую гипотезу. – Ну который Бессмертный, слышали?

Константин, не останавливаясь, оборачивается и, ухмыльнувшись, толкает дверь костляво-мозолистой ладонью.

– Все мы тут кощеи, – и добавляет, выходя на крыльцо. – В Кощеевке живём, так что обитатели либо кощеи, либо кощейки.

Следую за ним и вижу обычную деревенскую картину: бревенчатые домики, колодцы и поленницы, мужчин с вилами и бабулек на грядках, кур и уток. Из сараев, лаская слух, несётся зычное «му-му-у» и «бе-бе-е». Только вот погодка подкачала, ни солнышка, ни облачков – всё кругом затянуто туманом и погружено в серость. Ах да – Пограничье!

– А «Бессмертный» только вы? – продолжаю допытываться, стоя за спиной начальника службы безопасности.

– Не «бессмертный», а «бессменный», – поправляет Константин. – Пашу тут без отпусков и выходных уже вечность. Двадцать четыре на семь, без права на перекур. Вот и прозвали.

По быстро отвернувшейся рыжей морде определяю, что никто здесь особо не желает обсуждать «бессмертно-бессменную» особенность.

Константин выходит на широкий двор и встаёт поодаль, широко расставив ноги. Вытягивает вперёд булаву и удерживает её двумя руками навершием вверх. Раздаётся щелчок скрытого механизма. Рукоять телескопически удлиняется, превращается в посох и бьёт нижним концом в землю. Сферическое навершие вспыхивает ярко-зелёным, как и глаза начальника службы безопасности. От посоха в разные стороны исходит свечение, охватывая тело Константина бледно-зелёным сиянием. Свечение уплотняется в районе головы, образуя шлем в форме человеческого черепа. Тело окутывается зелёными волнами, и вырисовывается энергетическая кираса в виде грудной клетки с очень близко посаженными рёбрами. От шеи на плечи отходят сияющие зеленью энергетические оскалившиеся черепа. Такие же по форме, но крупнее, колючими набедренниками обхватывают верхнюю часть ног.

Константин поднимает посох и с силой бьёт им в землю. От места удара зелёными змеями устремляются в разные стороны трещины, переворачивая и раскидывая пласты земли. Из проломов, медленно поскрипывая сочленениями, поднимаются четыре человеческих скелета с горящими зелёным глазницами и подсвеченными позвоночниками. Один в один как в подполье!

– Эти, что ли, мертвецы? – спрашивает мужчина, указывая на стоящие костяки. – Последняя разработка для охраны Пограничной полосы, – поясняет Константин, не дожидаясь ответа.

По открытому рту Рыжехвоста понятно, что тот не в курсе новинок местной военной промышленности.

– По большой нужде, очевидно? – интересуется кот, осматривая неподвижных скелетов.

– Да, – вздыхает мужчина. – Сколько можно живых в бой посылать? А это расходники – ресурс восполняемый.

– Так вы некромант! – восклицаю, глядя в непонимающие глаза Константина. – Ну мёртвых который воскрешает!

– Да не, – с пониманием дела вмешивается кот. – Он этот, хроносейвер, – видимо, кот осведомлён лучше, чем кажется. – А это инструменты – ни живые, ни мёртвые. Да, Кося?

– Хроносейвер высшей категории, заведующий отделом Темпоральных парадоксов, начальник службы безопасности Пограничья, – чётко и без запинки рапортует мужчина.

Поднимаю брови в знак особого удивления, но опять вмешивается Рыжехвост:

– Кося, покажи ему фокус! Ну пжалста?! Ну? – странным образом начинает канючить кот. – Если что, то мы пироги недавно ели. Оба, – следует очень странное уточнение.

– Пироги? Оба? – переспрашиваю я.

– Ну не оба, а только я, – уточняет рыжий напарник.

По реакции хроносейвера видно, что его уговорили.

– Ладно, смотри, – говорит Константин и вытягивает вперёд раскрытую ладонь, по которой начинают скакать маленькие зелёные искорки разрядов. Секунда – и, соткавшись из ничего, на ладони появляется пирог. Такой же я видел на столе у Марфы, только давно. Точь-в-точь. Осторожно беру в руки. Настоящий и пахнет свежей выпечкой, как сейчас из Марфиной печи. На мой немой вопрос «как?» хроносейвер отвечает кратко:

– Энергия времени плюс информация, растворённая в пространстве. Могу сотворить копию того, что есть, или воссоздать то, что было.

Откусываю, чтобы убедиться, что пирог не иллюзия. Несомненно – высококачественное хлебобулочное изделие бабы Марфы собственной персоной.

Внезапно, как будто спохватившись, Константин встревоженно спрашивает:

– А ничего, напоминающее рыцарские доспехи, не встречалось? – орлиное лицо хроносейвера слегка озабочено. – А?

Видя отрицательное мотание головами, мужчина тихо произносит:

– Логично, если бы встречалось, то сюда бы не добрались.

– Что-то случилось? – интересуюсь, пытаясь узнать подробности.

– Ничего... – слово «страшного» виснет в воздухе. – Просто тренажёр забыл отключить в Подполье. – Интересно, я все ржавые двери запер? – бубнит под нос хроносейвер.

– Кося, мы к тебе по очень важному делу! – подводит беседу к изложению сути нашей миссии Рыжехвост.

– Ну, пошли тогда обсудим ваше очень важное дело, – отвечает Константин и идёт обратно к дому.

Глава 9 - Кощеевский пролом

Глава 9

Кощеевский пролом

– Что у тебя там? – произносит Константин, ставя на стол чугунок с варёной картошкой. – Какое такое очень важное дело? Ко мне по неважным делам никто и не ходит, – мужчина усмехается, нарезает хлеб и бросает его в блюдо рядом с чищеным красным луком. – Чем богаты, тем и рады. Излагай, я слушаю.

– Кося, – начинает Рыжехвост, но отвлекается на время извлечения картошины из чугунка. Очевидно, даже самое важное дело для кота – ничто по сравнению с приёмом пищи. – Мы невидя видели! – рыжий замолкает, снимая «мундир» с варёного кругляша.

– Каждую неделю их наблюдаю, – спокойно отвечает Константин и откусывает от красной луковицы. – Во сне, что ли, привиделось? Говорят, от кошмаров зверобой помогает.

– Ф Вав-ы-и-о-о-вой О-т-ти-и-не, – с набитым ртом уточняет кот. У меня создаётся впечатление, что это не срочное оповещение о вторжении чудовищ, представляющих смертельную опасность, а милое обсуждение просмотренного сериала.

– Не может быть, – без капли беспокойства отвечает начальник службы безопасности. – Исключено – очень далеко от Пограничной полосы. Туда им не пробраться, – мужчина делает жест, предлагая мне присоединиться к трапезе, и уточняет. – Появись хоть один, здесь бы охранная система сработала, но всё тихо.

– Кося, да чтоб я мышей на ночь баюкал, – немного сердито настаивает на своём кот, опустошая чугунок ещё на пару картошин, – Невидь, как есть! Чёрный, на большую ящерицу похож, – Рыжехвост указывает лапой в картофельных очистках на меня. – Он тоже видел. Скажи, а?

– Обознался, поди, или показалось? – допускает вероятность ошибки Константин. – Или подружкиных зелий каких на болоте пригубил?

Язвительный укол возмущает кота, но не настолько, чтобы он прервал процесс приёма пищи.

– А возможно такое, что ваша система охраны не сработала? – обращаюсь я к хроносейверу, отгоняя сомнения насчёт увиденного ночью в кузнице.

– Смотри, – Константин откладывает надкушенную картошину, – невиди как бы есть и их как бы нет. Понимаешь? – мужчина разглядывает непонимание в моих глазах и продолжает. – Зона Неопределённости – это вроде как наличие пространства при отсутствии содержимого. Появление формы упорядочивает пространство, и растворённый хаос бытия наделяется структурой и свойствами. Так создаётся мир, – хроносейвер обращает внимание на растущее непонимание в моих глазах, но останавливаться не планирует. – Когда готовая форма из мира попадает в Зону Неопределённости, она становится ничем, просто растворяется. Существует и обратный процесс, когда нечто из ничего просачивается в наш мир через Пограничную полосу. Такую аномалию мы называем невидем, – Константин замечает, что от подобного изложения я перестаю жевать, и вносит коррективы. – Наш отдел Темпоральных парадоксов как раз и занимается основными вопросами. Например, почему Пограничная полоса рождает формы, создающие реальность, а формы из мира аннигилирует? И как ничто из Зоны Неопределённости может порождать что-то? Сама эта Полоса вроде буферной территории, создаёт формы и смешивает с Зоной Неопределённости, образуя реальность, – Хроносейвер делает паузу, кот жуёт, я изображаю, что всё понятно, а время по-прежнему уходит.

– Выбросы из Зоны Неопределённости периодические, но бессистемные. Проникая через буфер с той стороны, по эту сторону нечто обретает форму. Энергетические сгустки низкочастотной энергии принимают непредсказуемые очертания и могут взаимодействовать с нашим миром. Сложно назвать это чем-то живым, скорее это физически проявленный адаптационный процесс. В силу чуждых низкочастотных вибраций этот процесс угрожает всему живому и неживому, другими словами, если, конечно, их можно применить в данном случае, – ведёт себя агрессивно.

– Я так понимаю, – немного разобравшись, предпринимаю попытку задать дополнительные вопросы, – Невиди не обладают разумом?

– По факту встреч и взаимодействий, которые всегда выливаются в бой, можно заключить, что характер и образцы поведения говорят об отсутствии какой-либо разумной организации, – охотно отвечает Константин, видя мою вовлечённость. – Реагируют не столько на движение, сколько на метаболические процессы как атрибут живого, даже на растения бросаются. Система общения между невидями не выявлена и элементы тактики и стратегии в бою не наблюдаются. На территории Пограничной полосы неуязвимы к физическому воздействию и слабо уязвимы к магии. На выходе из Полосы легко поражаются любым оружием и враз разносятся магией.

Сопоставляю факты после встречи с «вараном» в Бобрынином жилище и прихожу к выводу, что Константин говорит про кого-то другого. Невидь, что мы с котом видели, обладал разумом, его действия были чётко организованы: поиск и бегство. И прояви он агрессию, это точно не было бы случайностью.

– Далеко зайти они не могут, – гордо повествует хроносейвер. – Просто не успевают – у нас всё схвачено. И всегда группами появляются, а вы утверждаете, что одиночку видели.

– Может, и группа была. Разбежались, мы и рассмотреть-то не успели, – парирует кот, закончивший с уминанием картошки. – Кося, я сам видел, а ещё Бобрыня пропал, кузнец у нас который.

– Невиди не разбегаются, а набегают, – задумчиво произносит начальник службы безопасности. – А пропажа кузнеца тут при чём? Если невидь напал, то человек пропал навсегда. И не один кто-то, а вся деревня пострадала бы. Невиди одиночно-высокоточными ударами не занимаются, как саранча, на всё подряд набрасываются. До Гавриловой Вотчины сколько дней пути? И по пути никто никаких невидей не видал и не слыхал.

– А могли бы вы проверить систему охраны? – осторожно подталкиваю «кощея-некроманта» к активным действиям. – Ведь несложно провести проверку и удостовериться, что мы ошибаемся?

– Несложно, – как-то растерянно произносит Константин, только что разметавший все ваши доводы. – Если доели, то можем сейчас отправиться.

Одновременно с котом встаём из-за стола и следуем за хроносейвером.

Идти, действительно, приходится недолго. Полчаса пешком по холмисто-скалистой местности – и перед нами унылая равнина, где серый туман чудным образом рассеивается. Светлее не становится, и настроения не прибавляется, по-прежнему веет унынием и вечной тоской. Зато в глаза сразу бросается огромная чёрная завеса. Подобно Великой китайской стене она раскинулась в стороны от горизонта до горизонта и тянется вверх до самого космоса, если нечто, соответствующее этому понятию, присутствует в Лукопрудье.

– Пограничная полоса, – говорит Константин и кивает в сторону чёрного тумана. – Несколько вёрст в ширину, а дальше... А дальше никто не был.

– Идёшь в туман и пропадаешь? – спрашиваю я, разглядывая клубящуюся зловещую черноту.

– Нет. Заходишь и ничего не видишь, – разъясняет хроносейвер. – Чем ближе к Зоне Неопределённости подходишь, тем меньше материальность тела. Потом раз – и пропадаешь, растворяешься – и нет тебя!

– А как узнать, что далеко зашёл и вот-вот растворишься? – любопытствую, поймав волну местного хоррора.

– Самый надёжный способ – вообще туда не ходить, – слышится уверенный ответ Константина. – Нечего там делать, не место для прогулок.

– Но вы же ходите? – не унимаюсь я.

– Я по работе, – хроносейвер хмурит брови, и чем ближе мы к Полосе, тем более явно выражена настороженность. – У меня датчик проявленности стоит, – ухмыляется начальник службы безопасности и продолжает. – Когда корона сквозь меня на землю падает, – тыкает пальцем в головной убор, – значит, пора назад. Сплав интересный, очень быстро реагирует даже на малый уровень энтропии, – Константин гордо добавляет. – Ваш кузнец смастерил.

Тут без сомнений: Гаврилововотчинский умелец приложил руку ко всему уникальному, что есть в Лукопрудье.

– А как она сквозь вас, но не сквозь землю... – мой вопрос остаётся незавершённым, так как Константин резко останавливается. Я встаю сзади, выставив руки вперёд, чтобы не налететь носом на жреческий доспех.

– Не может быть! – взгляд хроносейвера рассеянно бегает по чёрной поверхности Полосы. – Не может быть! – лёгкая испарина выступает на голом черепе. – Её нет!

– Кого «её»? – любопытствую, обходя мужчину сбоку.

– Сигнализации?! – спрашивает не менее взволнованный кот. – Её? Как это нет?

– Была – и вот нет! – поникшим голосом отвечает Константин. – Сломали? Деактивировали? Да кто же знает! Скажу одно: сделано тихо и профессионально – магия высшего порядка!

– Значит, то, о чём мы говорили – это правда? – улучаю момент для вопроса, не зная, радоваться мне или огорчаться.

– Выходит, правда, – Константин, кажется, в отчаянии. – Такая правда, что полный...

Звук от произнесённой метафоры заглушается внезапным громким рёвом. Из чёрных завихрений завесы выпрыгивают четыре тёмные кляксы и принимают очертания, напоминающие крупных доберманов.

Быстрый взмах сухощавой руки хроносейвера – и все четверо валятся, упакованные в зелёную энергетическую сетку.

– Скорее, – бешеное лицо Константина поворачивается ко мне. – Следуйте по тоннелю и активируйте маяк. Рыжий, сообразишь на месте. Быстрее!

«Маяк?», – я слегка обескуражен упоминанием навигационного сооружения, но здесь скорее имеется в виду само предназначение устройства. Боковым зрением замечаю, как ослабевают энергетические путы на «доберманах», и ещё с десяток клякс выпрыгивают из черноты.

Раздаётся уже знакомый щелчок, и булава хроносейвера становится посохом. Следует мощный удар инструментом в землю. Со сверкающего навершия срывается молния и разрезает чёрные клубы завесы. В месте разрыва образуется зелёный тоннель в рост человека, который уходит вглубь Пограничной полосы. Бегу к нему вслед за Рыжехвостом по изумрудно сияющему пути, а по сторонам, разбрасывая пласты земли и булыжники, восстают экспериментальные образцы защитников Кощеевки.

Пытаемся забежать в проход, но наперерез устремляются невиди, стараясь отсечь нас от Полосы. Рядом бьют зелёные проблески молний, которые разрывают на куски клякс-доберманов. Почти добежав, вижу, как тоннель внезапно затягивается чёрным туманом и новые клубящиеся образования выскакивают нам навстречу.

– Не пройдёте! Не могу удержать проход, – слышится запыхавшийся рёв Константина. Хроносейвер стоит в окружении экспериментальных образцов костяных воинов, посылая зелёные разряды по наступающим кляксам. Скелеты охраняют создателя, мужественно принимают удары от порождений пустоты и молча рассыпаются, пропустив очередную атаку.

– Янина сказала собрать обоих, – ору сквозь треск молний на ухо Рыжехвосту. – Бежим, нужно найти Алексея, тут мы ничем не поможем.

– Мы вернёмся и приведём помощь, – кричу Константину, едва различая корону на лысой голове в жуткой пляске чёрных тел и костяных останков. В ответ доносится тонущий в шуме возглас хроносейвера:

– Действуйте!

Вижу, как круглое навершие посоха сбивает в полёте напрыгивающего добермана. Хватаю кота за лапу, сую руку в карман и достаю клубок Янины. Быстро кидаю моток на землю, держась за начало красной нити. В одно мгновение пропадает всё, и мы оказываемся у входа в лес.

Глава 10 - Дорога до Прилесья и выемка под крышу

Глава 10

Дорога до Прилесья и выемка под крышу

Делаю шаг, и по сторонам проносятся тысячи деревьев, сливаясь в сплошную зелёную стену. На лице вырисовывается выражение восторга, скрывая недавно перенесённый испуг. Ещё шаг – и опять быстрая смена деревьев. Всё как сказала бабка Янина: один шаг как пять вёрст. Кот рядом и держится сзади за мою незаправленную футболку. Кислая мина на морде говорит, что он не впечатлён и предпочёл бы что-нибудь более скоростное. Но недавно перенесённый шок заставляет кота молчать и пока не возмущаться.

Клубок катится, но не разматывается, – чудеса в лучших лукопрудских традициях. Без часов сложно ориентироваться, поэтому не знаю, сколько прошло времени. Первоначальный восторг сменяется лёгкой усталостью, помнится, Янина говорила: «К вечеру доберётесь». Солнце ещё высоко, а идти придётся порядочно даже по волшебным путям.

Тяжело вздыхаю и предлагаю Рыжехвосту устроить привал. Кот охотно соглашается, и мы останавливаемся. Прокатившись ещё пару метров, клубок следует нашему примеру. Удостоверившись, что пятивёрстное перемещение временно прекращено, плюхаюсь на удачно подвернувшийся пенёк.

– Рыжий, знаешь, сколько нам за этой катушкой идти? – интересуюсь у кота, пытаясь поделиться сомнениями и разочарованием от проделанного пути.

– Одно сказать могу точно, когда придём на место – сразу увидим, – отвечает напарник, набирает охапку папоротника, бросает рядом с пнём и плюхается сверху. – Придётся потерпеть. Не к вечеру, так к завтрашнему утру точно доберёмся, – Рыжехвост закладывает лапы за голову и смотрит куда-то вверх.

Такой срок меня не особо устраивает, спешу высказать коту свои переживания:

– Как мы без еды-то? Ладно полдня, а день? А если два? – спрашиваю я, но напарник выглядит подозрительно спокойным и не торопясь отвечает:

– Недавно в Кощеевке ели, оголодал, что ли? – вопрошающе смотрит на меня, но по зелёным глазам вижу, что после перенесённых потрясений котяра сам не прочь чем-нибудь подкрепиться.

– Так не мешало бы, – отвечаю и развожу руки в жесте «а где взять?». – Я на подножный корм не согласен. Не меньше, чем Марфины пироги, – мечтательно говорю Рыжехвосту.

– О как, – кот изображает удивление, но спешит одарить меня колким вопросом. – И на лечебное голодание не согласен? – ехидничает напарник.

– Не...

– На нет и суда нет, – выдаёт Рыжехвост и добавляет весьма серьёзно. – Придётся кормить.

Вздыхаю и воспринимаю кошачий ответ как злую шутку. Напарник чем-то шуршит, и мгновение спустя до меня доносится ароматный запах. Слюна быстро заполняет полость рта, то, что я чувствую, невозможно ни с чем перепутать. Марфины пироги!

Вскакиваю и удивлённо смотрю на деловую хитрую морду. Рыжехвост, сидя на куче папоротника, протягивает большой пирог одной лапой, а другой сжимает такой же, но уже надкусанный. Во дела!

– Откуда? – задаю весьма резонный вопрос.

Действительно, на коте из одежды – десяток прилипших сухих листьев. Откуда же такая роскошь в дебрях Лукопрудья?

– От верблюда, – отвечает любитель подерзить, показывая обширные знания в области зоологии. Вовремя спохватившись, Рыжехвост всё же решает внести ясность, понимая, что возможные разборки могут затянуться.

– Вот, вот, – разводит лапы кот. – Смотри!

В межлапном пространстве образуется полоса, которая расширяется и углубляется. Туда можно заглянуть! И даже залезть при должной сноровке и габаритах.

– Сумка-невидимка – последнее достижение Гаврилововотчинской кузнечной индустрии.

Я хмурю брови, ожидая очередного розыгрыша, но дырка ни в чём прямо передо мной.

– Да шучу, – хихикает кот. – Бобрыня пять раз в прятки проиграл. Вот, сделал на заказ. Удобная, скажу тебе, штука, вместительная, невесомая. И, главное, никто про неё не знает, – Рыжехвост задумчиво добавляет. – Ну кроме Бобрыни и тебя.

Я качаю головой, напарник попался дюже хитрозаделанный, себе на уме. Одно успокаивает, что с таким нигде не пропадёшь.

– Два пирога – и всё? – обиженно спрашиваю после кошачьих объяснений. Рыжехвост нехотя лезет в сумку-невидимку, и Марфино печиво дополняется квашеной капустой, вяленой рыбой и двумя бутылками кваса. Предусмотрительный прохиндей подготовился заранее и по полной программе.

За время пикника узнаю много интересного. Рыжехвост являет глубокую осведомлённость и выкладывает всю информацию без утайки. Так мне кажется, по крайней мере. Пункт нашего назначения – лесное поселение в районе Прилесье. Территория неспокойная, граничащая с Зоной Неопределённости и Пограничьем. Нужного нам специалиста зовут Алексей. Он местный егерь и начальник службы безопасности Прилесья.

В процессе интересного повествования кота, на фоне обильного приёма пищи, начинаю зевать, после чего через пару минут благополучно погружаюсь в сон.

Внезапно просыпаюсь от шума шелестящих деревьев и сильного ветра. Вскакиваю и пытаюсь сообразить, что происходит. Вроде стою на месте, а деревья меняются с такой скоростью, что меня прижимает к земле встречными потоками воздуха. Мало того, растительность не просто меняется, а двигается по кругу. Что за чертовщина? Так же внезапно всё затихает, и я озираюсь в поисках напарника.

– Пс-пс-с, – слышится из кучи сухих листьев. Медленно подхожу, и моему удивлению нет предела. На спине, полузапорошенный листвой, лежит Рыжехвост. Лапы крепко смотаны толстым слоем ниток. Они же кусками опоясывают шею, туловище и хвост. Местами нитки порваны, запутаны и завязаны узлами. На частично замотанной морде изображена смесь вины и горечи поражения в бою против красного клубка. Опережая мой вопрос, кот торопливо выдаёт:

– Ну прости, это всё генетика. Сам не понимаю, как так получилось. Я его только лапой толкнул, а там он сам на меня накинулся.

С глубокой ошарашенностью на лице распутываю красный кото-кокон. Серьёзная озабоченность у меня появляется, когда смотанный в уродливый комок клубок перестаёт работать. Ругать кота считаю бесполезной тратой времени. Солнце садится, а мы находимся невесть где, и непонятно, куда идти. Выбираю направление наугад и бреду вперёд через заросли. Кот, наклонив голову, молчаливо следует за мной.

Плотность растительности резко увеличивается, и мы отчаянно пробираемся вглубь лесной чащи. Мужественно спотыкаюсь об стволы поваленных деревьев, смело рву лбом паутину и самоотверженно продираюсь сквозь густой кустарник. Весело заливаясь, щебечут птицы, воздух наполнен лесными ароматами, а наши силы растрачены на десяток труднопроходимых буреломов.

Кот плетётся сзади. Ко всем вышеперечисленным напастям ему ещё достаётся упругими ветками, натянутыми и отпущенными моим неосторожным продвижением. Разумеется, каждый полученный удар комментируется чем-то крайне нелестным в мой адрес.

Сквозь однообразные перпендикуляры стволов замечаю треугольный контур, отчётливо разбавляющий привычную лесную геометрию. Крыша?! Не может быть! Неужели охотничья избушка?

«Теперь можно будет полежать, поесть, погреться и отдохнуть», – быстро проносится в мозгу. Я сообщаю Рыжехвосту, что нашёл избушку, и устремляюсь вперёд сквозь заросли. Треск ломаемых сучьев под ногами разносится в разные стороны, как будто стадо слонов мигрирует через джунгли, ища необжитые мышами территории.

В один прекрасный момент вижу, что крыша избушки приходит в движение. Нет, мне не кажется, она действительно двигается, причём навстречу. Одновременно сей парадокс замечает и кот. Он быстро виснет на моей руке, заставляет остановиться и залечь под папоротник.

– Тш-ш-ш-ш-ш, – шипит Рыжехвост, демонстрируя на морде смесь страха и озабоченности. – Лежи, ты! Тихо.

Не понимаю, что к чему. Выполнив настоятельную просьбу кота, слышу, как что-то с таким же «слоновьим» треском, как и мы только что, быстро приближается. Шум нарастает, и по его громкости можно заключить, что нечто достаточно больших размеров.

Треск замолкает совсем рядом, перейдя в шуршание и странную возню. Кот лежит, уткнувшись в сухую лесную подстилку, закрыв лапами голову. Он явно в курсе творящегося, но время для расспросов весьма неподходящее.

Однако любопытство побеждает. Пренебрегая безопасностью, медленно приподнимаю голову. Метрах в двадцати от нас стоит бревенчатый домик с двускатной крышей на здоровенных птичьих лапах. Он крутится на месте и озирается резными проёмами небольших окон. Нервно рыхлит и разбрасывает землю метровыми когтями на жёлтых лапах, и, как только сейчас мне становится слышно, рассержено квохчет. Во дела!

Медленно опускаю голову и принимаю позу ожидания, аналогичную Рыжехвостовой. Спустя какое-то время треск возобновляется, потом медленно удаляется и затихает в глубине чащи.

– Рыжий, это было то, что я думаю? – шёпотом спрашиваю кота.

– Не знаю, что ты думаешь, но, вероятно, так и есть, – так же шёпотом отвечает Рыжехвост.

– А что конкретно это было? – интересуюсь у напарника.

– Не «что», а кто, – поправляет кот. – Это – домокур.

– Домокур? Похож на домик, в котором Баба-Яга живёт, – блещу я знанием фольклора.

– Много кто в них живёт, если, конечно, ума и сил хватит приручить, – ухмыляется кот. – Вот в этом конкретном баба Яна обитает.

– В смысле? Баба Яна? В домике на птичьих лапах? И как ты узнал? Где сама баба Яна, раз избушка тут крутится? – спрашиваю с непонимающим видом.

– Как-как, а вот так. «По красному крылечку, куриным лапкам и веретённым пяткам», – цитирует кот выдержку из сборника русских сказок. – Изольда её зовут, мне Тина говорила.

– Про дом рассказала, а про бабулю умолчала? Что же ты старую на болоте-то не признал? – продолжаю я допытываться. – Так где Янина? Хатка тут без присмотра, одна шастает?

– Эмм... ну... как бэ... – мнётся Рыжехвост. – Так нерест у них, у домокуров этих. Ага, точно говорю! Думаешь, зря бабка к Тине пожить приехала? – объясняет кот вторую часть вопросов, проигнорировав первую.

– Какой нерест? – удивляюсь я. – Рыжий, нерест бывает только у рыб, – поправляю рассказчика.

– Да мне по мышиной бороде, как это у домокуров называется, когда они потомство выводят, – судя по интонациям ответа, терпению кота приходит конец. – Вот если бы она нас нашла, то мокрого места не оставила бы!

– Потомство, говоришь? Живородящая хижинка? – восклицаю я, нарочно не обращая внимания на тревоги кота.

– Не, на яйцах сидит, – отвечает Рыжехвост, не замечая подвоха.

– На яйцах? Пошли смотреть? – напираю на напарника с ярко выраженным азартом.

– С дуба рухнул? Ни за что! – в панике отвечает кот.

После долгих уговоров заползаем с подветренной стороны на пригорок, откуда хорошо просматривается сидящая на гнезде Изольда.

– Ни фига себе! – выражаю субкрайнюю степень удивления и восхищения.

В этот момент домокур встаёт и начинает переворачивать яйца на другой бок.

– Рыжий, а почему они треугольные? – задаю вопрос и гляжу на кладку, почти достигнув апогея изумления.

– Выемка под крышу, – недовольно шепчет кот. – Всё, валим отсюда.

Глава 11 - Бригада и страшный сон

Глава 11

Бригада и страшный сон

Всё же самые рискованные и безрассудные поступки порой окупаются с лихвой. Сползаю со смотрового пригорка и упираюсь в столбик дорожного указателя. Посередине леса, при отсутствии всяких дорог! Он представляет собой перекрещённые двойные стрелки, предлагающие отправиться на все четыре стороны. Пытаюсь разобрать надписи на почерневшей от времени поверхности указателя.

На стрелке, указывающей на нас, красноречиво вырисовывается «леЗ», налево – «В аВраК», на правой – «На БалоТа», а на устремлённой вперёд красуется «С-Т-О». Прикидываю, что именно последняя даёт какой-то шанс повстречать кого-то не случайного. Смело двигаемся напрямую и вскоре натыкаемся на небольшую ровную поляну с аккуратным холмиком и норой посередине. В центре земляной насыпи прокопан настолько обширный лаз, что можно запросто пройти в полный рост, лишь слегка наклонив голову.

– Вероятно, тут кто-то живёт, – выдвигает гипотезу кот. – Или жил, так даже ещё лучше.

– Не любишь заводить новые знакомства? – спрашиваю Рыжехвоста и осматриваю холм. Подхожу ближе, делаю шаг под земляной свод и внимательно вглядываюсь в темноту гигантской норы.

– И да, и нет, – отвечает серьёзно настроенный кот. – Если незнакомец пушистый и не больше меня в размерах, то пойдёт.

В это время из глубины норы появляется фигура. Она выходит на свет, встаёт и скрещивает руки на груди. Енот! Зверёк одет в рабочий комбинезон и песочного цвета берцы, между блестящих клыков торчит зубочистка. Он смотрит на нас и поднимает правую руку в знак приветствия.

– Добро пожаловать! – радушный голос енота доносится с небольшим эхом. – Это – Мастерская Рокки, вам нужна помощь? Поможем чем сможем!

Позади вышедшего возникает движение, и по обе стороны от большого на свет появляются два енота поменьше, в серых залатанных робах и обвязках для инструментов.

– Ну вот, Рыжий, как раз пушистые под твой размер. Пошли знакомиться, – произношу я и слегка улыбаюсь. – Глядишь, дорогу из леса узнаем.

Подходим вплотную, а тройка енотов начинает суетливо топтаться на месте, явно едва сдерживая себя без трудовой деятельности.

– Я – Рокки-Феллер. Если что-то сломалось, я к вашим услугам! – голосом из рекламного ролика обращается к нам енот в рабочем комбинезоне и берцах.

Как по команде, двое зверьков поменьше обступают Рыжехвоста.

– Может, у вас кот неисправен? – Рокки-Феллер подходит ближе. – Рокс-Тедди! Рокко-Кот! Мальчики, проверьте работоспособность оранжевой модели.

– Я ещё на гарантии, – пытается отшутиться Рыжехвост, но это не помогает, и еноты берут кота в кольцо.

– Хвост надёжно закреплён, – изрекает Рокко-Кот, задирая его вверх. – Комплектность усов удовлетворительная, – вторит Рокс-Тедди, держа Рыжехвоста за щёки и пересчитывая выпирающую волосатость на морде.

Кот пытается сопротивляться, но валится на спину ловкой подножкой.

– Передний мост в порядке, – кричит Рокко-Кот, ощупывая передние рыжие лапы. – Тяга заднего моста – выше среднего, – добавляет Рокс-Тедди, осматривает лягающегося Рыжехвоста и пресекает его попытку уползти.

– Послушайте, – вмешиваюсь я в кото-ремонтные работы. – Мой напарник исправен и в техническом обслуживании не нуждается.

Два мелких работника нехотя отходят от рыжего тела и семенят к Рокки-Феллеру.

– Пап, визуальная диагностика завершена, – синхронно рапортуют два енотика старшему. – Для дальнейшего исследования необходимы специальные приспособления.

Кот понимает, что этим дело может не ограничиться, и шустро прячется за мои ноги.

– Мы заблудились, – пытаюсь внести ясность и переключить деятельность биослесарей в другое русло. – Нам нужно узнать, куда идти, а в остальном у нас порядок.

Рокки-Феллер расплывается в улыбке и демонстрирует белые острые зубки.

– Так что же вы сразу-то не сказали? – енот имитирует запоздалое понимание.

– Есть вероятность, что не успели, – язвит кот, держась за мои коленки.

– Позвольте пригласить в дом, – папа-енот пытается загладить вину и жестом показывает дорогу в нору. Следуем за зверьками вглубь тёмного проёма.

– Как сказано ранее, я – Рокки-Феллер, а это, – лапа указывает на мохнатых подростков. – Часть моей семьи. Вы находитесь в нашей мастерской, где мы чиним, строим, обслуживаем, изобретаем! – повествует енот. – Позвольте представить моих старших. Рокко-Кот?

– Я! – слышится голосок одного из мелких.

– Рокс-Тедди?

– Я! – голосит шерстяной с другой стороны.

– Сейчас я гляну в карты и сориентирую вас на местности, – говорит Рокки-Феллер.

Уверенно следуем в полумраке хода, который выводит нас в хорошо освещённый зал. Помещение укреплено широкими балками и заполнено всевозможными станками и ремонтными приспособлениями. Стены увешаны различными инструментами, а на многочисленных верстаках лежат странные устройства.

– Рокси, детка! – обращается Рокки-Феллер в пространство зала. – Я с гостями! Не могла бы ты принести нам карты Прилесья? – кричит папа-енот и поворачивается к нам. – Рокс-Анна – моя жена, одна из ведущих специалистов в нашей мастерской.

Молчу и стараюсь не выплеснуть массу острот по поводу увиденного. Хотя за кошачье ТО полосатохвостых можно было и пропесочить.

Перед нами непонятно откуда появляется ещё один енот в красном комбинезоне и знакомых берцах песочного цвета. Между ушек красуется большой красный бант в крупный белый горошек. Наличие украшения и цвет комбинезона – единственное отличие от Рокки-Феллера.

– Да, дорогой? – енотиха подходит и здоровается. – Здравствуйте-здравствуйте, я Рокс-Анна. Вам, наверное, уже всё рассказал муж? Он такой болтун, – она застенчиво улыбается мелкими белыми зубками. – Дорогой, вот что ты просил, – мама-енот протягивает кожаную сумочку.

Внезапно где-то раздаётся звук, похожий на небольшой взрыв. Все вздрагивают, а из бокового отнорка начинает валить густой чёрный дым. Внимание присутствующих переключается в сторону ЧП.

– А это наша доча, – слышится задумчивый голос Рокки-Феллера.

Сквозь клубы дыма вырисовывается маленький чумазый пушистый комочек с многочисленными подпалинами. Он катится к нам, и уже можно рассмотреть большой красный бант в крупный горошек и соску под чёрным носом-пуговицей. Хотя бант уже грязно-коричневый, а горошек местами чёрный.

– Мам-а-а-а-а-а!

– Рок-Кета, солнышко, что случилось? – спрашивает Рокс-Анна, подхватывая дочку на руки.

– Я перепутала проводки, – причитает комочек, рыдая в три ручья.

– Всё хорошо, в следующий раз не путай, – успокаивает мамуля кроху.

– Отличный конструктор, – задумчиво тянет Рокки-Феллер. – От химических опытов не оторвать, особенно нравится экспериментировать с взрывчатыми веществами. Такой умище, а ответственности ноль, – рассуждает папа-енот и чешет за ухом. – Хотя, может, рано? Подрастёт – поумнеет? Вот на той неделе собрала взрывное устройство. И что? Продала втридорога каким-то хвостатым проходимцам! Бюджет семьи пополнен, но мало ли куда применится изобретение? – виновато рассказывает Рокки-Феллер и добавляет. – Эх, мы не уследили. Давайте вернёмся к нашим картам Прилесья? – енот вытряхивает на ближайший верстак содержимое кожаной сумочки.

Глава енотовых озирает топографические знаки на цветной бумаге и тычет когтем. Так уж сложилось, что отсюда, кроме пути назад, есть единственная проходимая дорога, которая ведёт к грибным полянам. Прощаемся с обитателями мастерской и следуем по широкой лесной тропе. Где-то сбоку замечаю просвет среди деревьев и решаю посмотреть, что там, не обращая внимания на кошачий взгляд с укоризной.

«Лесная чаща – это не место для увеселительных прогулок», – именно такая мысль с примесями нецензурных междометий посещает меня, когда очередное поваленное дерево, скрытое мхом, становится причиной моего падения. Поспешно вскакиваю и дивлюсь, насколько быстро облепили тело кровожадные комары, и как шустро под одеждой оказывается добрая сотня муравьёв. Мне только и остаётся, что возмущаться и чесаться. Рыжий напарник раздражён и озадачен не меньше, он усердно выкусывает лосинных вшей из густого меха. Лесное блуждание наполнено страданиями и лишениями по самый край нашего терпения.

Может, мы зря сошли с указанного енотами пути? Чем дальше отходим от тропы в сторону редколесья, тем больше кружится голова и плывёт зрение. Замечаю это не сразу, и в один прекрасный момент хватаюсь рукой за ствол, делаю шаг вперёд и падаю в заросли папоротника…

Сквозь высокие кроны деревьев еле-еле пробиваются солнечные лучи. Воздух наполнен щебетом пернатых. Лесные окрестности выглядят весьма мирно, и основные проблемы возникают от завалов и насекомых. Обращаю внимание, что нагромождения состоят из свежих деревьев, которые раскорёжены весьма жёстким, варварским способом. Под ногами валяются щепа и изрытая земля, словно сотня кабанов непрерывно ищет жёлуди уже месяц, но так и не находит.

Мы выбираемся на просвет, но ожидаем найти совсем не это: по округе разбросаны крупные стволы, сваленные в неаккуратные кучи. Сразу становится понятно, что завалы не природного происхождения, но и на целенаправленную укладку тоже не похоже. Обходим очередную наваленную кучу и в земляных бороздах замечаю странные очертания гигантских следов. Если отбросить нюансы, то они вполне сойдут за лосиные. Внушительного такого лося, ноги которого запутались странным образом.

Выходим на достаточно свободную от завалов поляну и замечаем крупную земляную насыпь. Так нам кажется с первого взгляда. Всматриваюсь и с ужасом понимаю, что это не земляные комья с ветками и останками сухой листвы, а шкура с грязно-рыжими проплешинами и неизвестной природы отростками.

Не успеваю подумать о дальнейших действиях, как «куча», почувствовав наше присутствие, начинает шевелиться. В стороны летят остатки лесного мусора, и тело поднимается на мощные задние лапы, от коленей которых отходят две голени, оканчивающиеся раздвоенными копытами. Плешивый, грязный, длинный хвост помелом сгребает землю в кучу, когда существо поворачивается.

Что-то непонятное творится у меня в голове. Совместно с напарником, оцепенев, наблюдаем за кучепреобразованием, даже не в состоянии помыслить о попытке сбежать. Здесь и ежу становится понятно, что ничем хорошим эта встреча не закончится.

Первым из горы нечёсаного меха появляется вытянутый звериный череп с пустыми глазницами, украшенный торчащими по краям козлино-витыми рогами сантиметров в сорок. Вторая пара более крупных метровых отростков вытягивается из середины шеи. Третья пара, значительно крупнее предыдущих, подобно вывернутым рёбрам мамонта, торчит из плешиво-рыжей спины. Чудовище полностью разворачивается и демонстрирует мощные лапы, которые, по аналогии с задними конечностями, расходятся от локтя двумя предплечьями и оканчиваются длинными когтистыми пальцами.

Эффект первичного оцепенения исчезает. Существо достаточно жуткое, но это не повод не убегать. Словно прочитав наши мысли, монстр издаёт громкий вопль, и раздаётся отчётливый властный голос:

– Шепцичо! Я – Шепцичо! Шы – питко! – звук несётся со всех сторон и дезориентирует в пространстве. – Шепцичо! Роя цощыга!

Несомненно, я легко узнаю язык Хранителей. Пытаюсь ответить и перебираю в голове основы тарабарского.

– Ры нмивси с римор! Ры – цмуфья! – стараясь проговорить каждый слог, кричу сквозь рёв монстра.

Похоже, существо что-то понимает, но, возможно, мне это кажется. В любом случае последующая реакция монстра нисколько не радует.

– Шепцичо! Цощыга! Шепцичо! Цощыга! – раз за разом повторяет чудовище, раскачивая звериный череп с пустыми глазницами. Вижу, как мощнейшей судорогой запускается процесс трансформации по лохмато-плешивому телу.

Морда ещё больше удлиняется, выдвигая вперёд мощные, покрытые уродливыми наростами челюсти рептилии. Остатки черепа смотрятся подобно костяной маске на увеличившейся голове. Третья пара рогов начинает ветвиться, превращаясь в остов гигантских крыльев. Торча из спины, они корявыми чёрными сучьями разрастаются в ширину. Существо опускается на четвереньки, и ставшие в два раза шире парные голени и предплечья делают его восьмилапым. По горбатому позвоночнику сквозь плешивую шерсть вырываются костяные пластины, которые двумя рядами выстраиваются до окончания хвоста и превращаются в десяток длинных острых шипов.

– Цощыга! – гремит голос, наполненный неподдельной яростью и безумием.

Как по команде бежим врассыпную, в нашем случае просто в разные стороны: я направо, котик налево. При наличии выбора или возможности рассыпаться на более мелкие частицы и покинуть страшное место с его жутким обитателем я предпочёл бы воспользоваться данной возможностью.

Дальше начинает твориться невесть что. Существо приобретает форму, отдалённо напоминающую дракона. Он мгновенно исчезает в одном месте и также неожиданно возникает в другом, наводя ужас то на меня, то на напарника. Мы отбегаем, но вновь натыкаемся на уродливое гигантское чудовище. Причём места появлений настолько рассчитаны, что нет сомнений: нас куда-то загоняют. Завалы становятся всё выше и непроходимее и в конце концов встают сплошной стеной много больше человеческого роста. Тупик!

Кот то ли из верности, то ли по иным, непонятным для меня причинам, не считает нужным покидать меня в столь трудный час. Теперь мы загнаны в угол, лишены возможности бежать и не имеем средств для адекватной обороны. По сути, являем собой жалкое зрелище перед пустыми глазницами медленно приближающегося безумного монстра.

– Шепцичо! – повторяет чудовище и раскрывает пасть с чёрными кривыми зубами. – Шепцичо!

Непонятно, что изрыгается из глотки существа при следующем выдохе, но пространство во все стороны от морды дракона начинает искажаться. Видно, как кривые линии мнут и коверкают скрепы реальности. Все предметы на пути – комья земли, стволы деревьев и булыжники – рассыпаются прахом, попадая в зону искажения. Очень быстро смертоносная аномалия добирается до нас…

Глава 12 - Охотники и опасная концентрация

Глава 12

Охотники и опасная концентрация

– Э, вставай! – слышу сквозь шум в ушах знакомый голос Рыжехвоста, к звуку которого сразу же присоединяется противный комариный писк. – Ну чего у тебя опять? Солнечный удар? Голодный обморок? – взволнованно спрашивает кот, не теряя чувства юмора.

Сажусь, а в голове быстро проносится видение. Не могло же это произойти на самом деле? Я жив, кот жив, значит, в самом деле видение. Воспринимаю это как знак свыше и решаю вернуться на широкую лесную тропу согласно карте Рокки-Феллера.

Дорога приводит к неровному спуску в большой овраг. Слезаю по крутому склону, держась за раскидистые корни. Под ногами осыпается песок. Одно неловкое движение – и спуск ускорится, но здоровья значительно поубавится. Для кота крутой склон тоже подобен аду. У него получается быстро залезать, а вот со спуском приходится помучаться. Сейчас, выставив передние лапы, Рыжехвост скользит по осыпающемуся грунту, балансируя пушистым задом, дабы не перевесил.

За осторожным спуском не получается наблюдать за округой. Поэтому, добравшись до подножия, обнаруживаю под носом брезентовое полотнище, натянутое на манер палатки, костёр и аккуратно уложенные вещи. Лагерь?

Слышу вдалеке какие-то звуки. Поднимаю голову на шум и вижу идущего с другой стороны оврага мускулистого мужчину, несущего охапку хвороста. Заметив меня, он останавливается, пристально смотрит и издаёт короткий свист. В мгновение ока по обоим склонам оврага, с обезьяньей ловкостью закидывая луки за спины, сбегают два похожих крепыша в таких же доспехах. Ещё один неожиданно возникает сзади меня, незаметно спустившись со склона. Свистевший сваливает хворост к огню, улыбается и жестом приглашает присесть. Остальные неспешно приближаются к костру, все как один смуглые, с острыми чертами лица и длинными, стянутыми в косы чёрными волосами, одетые на один манер в лёгкие не стесняющие движения доспехи. Из оружия – короткие клинки и луки.

Присаживаюсь на расстеленные шкуры. Первый мужчина подкидывает дров и подсаживается рядом. Трое спустившихся, смерив нас с Рыжехвостом подозрительными взглядами, молча занимаются лагерными делами.

Мужчина широко улыбается, прикладывает ладонь к груди и начинает разговор.

– Я – Охмут Быстрая Река. Для меня честь принимать гостей в своём путамэ.

Не понимаю значения слова «путамэ», но киваю в ответ и также широко улыбаюсь. Незамедлительно рассказываю дежурную легенду, как шли, заблудились и совсем не прочь узнать, как вернуться.

– Я мухмадир этого путамэ, – объясняет Охмут. – Воины моего путамэ – лучшие воины. Мы здесь на задании – ищем окрысия. Идём по его следу. Нужно поймать и отвести на симарху к иридари.

Чем дольше продолжается рассказ Охмута, тем он больше обрастает незнакомыми словами, не дающими никакого представления о положении дел.

Ситуацию спасает Рыжехвост. Кот незаметно извлекает из сумки-невидимки браслетик с надписью: «+10 к Прозорливости». Через пять минут общения с Охмутом напарник, довольно шевеля ушами, докладывает следующее: специально обученные люди под руководством Охмута являются сотрудникам местной службы исполнения наказаний. Уже месяц ищут по лесам бывшего Хранителя здешних краёв. Мутировавший по неизвестным причинам, он самостоятельно сложил с себя полномочия и подался в бега. Является особо опасным, подлежит захвату и препровождению в соответствующие органы для скрупулёзного разбирательства.

– Спрашивает, не видели ли мы чего подозрительного? – заканчивает рассказ кот. – Про данную местность ничего сообщить не может, так как сами они не отсюда, – Рыжехвост облизывает лапу и добавляет. – Там, – указывает на левый склон. – Дремучий лес. – Там, – кивает на правый. – Дубовая роща. Если вниз, дальше по оврагу – грибные поля. Охмут просит соблюдать все меры предосторожности. Очень переживает за нашу безопасность, но взять с собой не имеет возможности.

За время беседы отряд сотрудников пополняется вернувшимися с охоты бойцами. Нас угощают чем-то сушёным и достаточно вкусным, чтобы не задаваться историей происхождения яства.

– А что за Хранитель? – прошу Рыжехвоста навести справки и попутно вспоминаю свежее видение, о котором предпочитаю скромно умолчать. – Что делать, если встретим?

Кот спрашивает, одновременно уминая предложенные и ему сушёности, а затем вновь докладывает.

– Зовут Вендиго, он бывший Хранитель Снов Прилесья. Раньше сильно смахивал на Гаврилыча – одна порода, но во что превратился после мутаций, предположить затрудняется. Если вдруг встретим, то заранее с нами прощается. Настоятельно рекомендует не покидать лагерь. Даже охрану обещает выделить, человек пятнадцать, если я правильно понял. Просит подождать, пока все вернутся с разведки.

Вежливо и тепло благодарю Охмута за угощение и заботу, но нам пора в дорогу. Игнорируем все предостережения и рассказ о двинувшемся Хранителе. Просто принимаем к сведению, нельзя же поставить выполнение миссии под угрозу. Прощаемся со спецназовцами и двигаемся дальше по дну оврага.

Узкая лощина постепенно переходит в равнину и медленно замещается лесом. Добавляются некие элементы, по которым можно заключить, что мы пришли на грибные поля. Это услышанное от енотов название, а на самом деле местность вовсе не напоминает поля в общепринятом значении. Перед нами простилаются широкие просеки, заваленные поваленными деревьями. Одна делится на две, потом на четыре, в конце концов глаза разбегаются от всевозможных направлений. Совершенно непонятно, куда двигаться. Выбираем самую широкую просеку и следуем данным курсом.

Помимо завалов на пути начинают встречаться небольшие поросшие насыпи. Пробираемся через корявые остовы деревьев, поднимаемся и спускаемся с земляных холмиков. Постепенно трава замещается обещанными грибами. Сначала небольшими: стандартная ножка, стандартная шляпка. Серые и невзрачные, похожие на рассыревшие подберёзовики. Но чем дальше продвигаемся по просеке, тем больше становится грибов и больше становятся грибы. Растёт размер и ширится цветовая гамма представителей Mycetalia.

Вот шляпка – обычный зонтик, эта – уже вогнутый, та – похожа на армейскую каску, а эта – плоская, как блюдо, даже по размеру подходит. Тут же в изобилии встречаются весьма экзотические экземпляры. Вот треугольные прямые, те – трёхугольные выгнутые, как шапки-треуголки, а эти – пятиконечные, и даже шестигранные встречаются. Таких грибов я раньше не видел. Осматриваю шляпку, похожую на колёсный обод со спицами. Кажется, что его кто-то выгрыз изнутри, или это всего лишь причуды природы?

Грибные ножки также изобилуют разнообразием размеров и форм. От тонких палочек до неприлично толстых столбиков. От коротеньких, стелющихся шляпками по земле, до вытянутых в мой рост. С бахромистой окантовкой, с «юбками», кольцами, выемками и наростами.

Особого упоминания стоят цвета. Гамма от обычных однотонных до вкраплений разноразмерного горошка, полосатые и в сеточку, со звёздочками и с концентрическими округлостями. Яркие дерзкие цвета режут глаз и несут откровенный психоделический оттенок. Ладно хоть запах весьма приемлемый. Или это уже кажется?

Огибаем очередной грибной куст с квадратными тёмно-синими шляпками. Наростовое нагромождение, где каждый последующий гриб торчит из шляпки предыдущего. Сквозь ветвящиеся углы шляпок замечаю впереди нечто, заставляющее остановиться и затаиться. Кот незамедлительно следует моему примеру. Сквозь тёмно-синий геометрический шляпочный эксклюзив наблюдаю, как небольшие суетливые фигуры снуют в очередных грибных зарослях. При внимательном осмотре насчитываю девять штук. Может, где ещё есть?

Существа небольшого роста, около метра, худощавые, но с очень рельефной мускулатурой копаются у подножия земляного холма. Непропорционально крупные головы украшены большими уродливыми мясистыми носами и остроконечными ушами-лопухами. На мордах узкие, с отпечатком вечной злобной ухмылки губы, из-под которых торчат маленькие острые клыки. Мелкие глазки нервно подёргиваются, а когтистые тонкие пальцы суетливо шарят в лесной подстилке. Из одежды на существах – грубо сшитые мехом внутрь тужурки, состоящие из десятка маленьких шкур, и ожерелья из птичьих черепов. Некоторые «грибники» вооружены небольшими копьями.

– Гоблины, – шепчет Рыжехвост. – Да ещё и в опасной концентрации.

– В смысле? – с непониманием поворачиваю голову и взглядом требую у кота пояснений.

– Гоблины – вредный вороватый народец. В количестве до пяти особей они просто вредные зверьки, которые разбегаются при визуальном контакте, – начинает лекцию по «основам гоблиноведения» рыжий лектор. – Отряд числом от пяти до десяти считается бандой, велика вероятность, что могут напасть. Свыше десятка морд – это уже орда. Считается опасной концентрацией и поводом проявить особую осторожность. При достижении такого критического количества гоблинов, как правило, тянет на завоевание мира.

– И? – ожидаю я рекомендаций к действиям.

– Чё «и»? Их там девять! – медленно, считаясь со скоростью моего мозгового процессора, объясняет Рыжехвост. – Чуть-чуть не орда и уже почти не банда, – кот поворачивается в сторону леса и добавляет. – Если приключения не нужны, то настоятельно рекомендую удалиться в противоположном направлении, пока они заняты делом.

Слегка подумав, решаю, что нет смысла обходить, когда есть возможность идти прямо.

– Их девять? Нас двое! Выходит, на каждого по четыре с половиной? – рассуждаю, глядя на Рыжехвоста. – Получается две недоукомплектованные банды, а, значит, по твоей классификации – испуганные зверьки! – завершаю логическую цепочку и поднимаю палец вверх для пущей убедительности. – Вывод? Быстро разбегутся при визуальном контакте!

Такого не ожидал даже кот! Ошарашенному моим словоблудием, ему остаётся только раскрыть рот. Всё выстроено в лучших аристотелевских традициях. Приступаю к реализации изложенной схемы, а напарник, слегка ошеломлённый парадоксами банальной логики, плетётся за мной.

Приближаемся к суетливым бледно-зелёным фигурам зверо-человеков. Удаётся подойти почти вплотную, и только после треска ветки под моей ногой нас обнаруживают. На шум одновременно поворачиваются девять мясистых носов, восемнадцать чёрных глаз и набитые до отказа грибами рты. Некоторые пасти продолжают самоотверженно жевать. Не покидает ощущение, что все девять морд смотрят куда-то сквозь нас. Следует пауза, и только сейчас замечаю, что глаза у них не совсем чёрные, это расширенные зрачки заполнили всю поверхность глазного яблока.

– Не шевелись, – с нажимом шепчет кот. – Пусть думают, что мы им кажемся.

Быстро понимаю, что к чему, и замираю. Хочется верить, что вариант с миражом прокатит, но ягодицепсами уже отчётливо ощущаю начало новой заварушки.

Прожевав и проглотив содержимое внутрищёчных полостей, гоблины продолжают смотреть сквозь нас. Не переглядываясь, не сговариваясь, просто вперив огромные зрачки в нечто на грани яви и галлюцинации. Пауза затягивается. В голове зреет план Б – простоять полчаса, а там мясоносые сами уснут от переконцентрации на объекте. Однако всё летит в тартарары, когда кот без предварительного предупреждения предпринимает попытку стратегического отступления.

Рыжехвост делает шаг назад и старается укрыться за моими ногами. Ему это удаётся, но взмах хвоста служит стартовой отмашкой для гоблинов. Издав глухое рычание и оскалив тонкие клыки, недоорда бросается на нас. Три копья чудом пролетают над моей головой и ещё столько же не долетают пару метров. Слишком расширенные окуляры мешают гоблинам правильно взять прицел.

Аналогично действиям атакующих, без предварительного сговора разворачиваемся и несёмся к ближайшим завалам на краю просеки. Мой ориентир – торчащий впереди трубой рыжий хвост. В стороны отлетают куски стоящих на моём пути грибов, а сзади слышится глухое рычание и набор непонятных звуков.

Очевидно, что съеденное не только расширило зрачки и мировосприятие мясоносых. Дополнительно оно оказало ещё ряд воздействий, благодаря которым вереница преследователей растянулась настолько, что уровень концентрации гоблинов снизился до безопасного. Когда я это замечаю, то уже нахожусь в лесу. Останавливаюсь и поворачиваюсь навстречу преследователям. Настало время проверить правдивость кошачьих лекций. Три гоблина стукаясь лбами почти о каждое дерево, быстро приближаются. Помимо последствий употребления местных грибов, у мясоносых легко распознаётся одышка средней тяжести. Подбираю с земли палку потолще и принимаю стойку бейсболиста. Встав на финишную прямую и войдя в непосредственный зрительный контакт, тройка гоблинов останавливается, не добежав десяток метров. При всём неадекватном состоянии они достаточно трезво просчитывают вероятность победы при наличии трёх особей против толстой палки. Синхронно выполнив поворот кругом, мясоносые показывают спину и устремляются в обратном направлении.

«А Рыжий прав», – думаю я, смотря вслед улепётывающим гоблинам, но палку выбрасывать не тороплюсь.

У меня нет никакого желания возвращаться старой дорогой, поэтому уговариваю кота двигаться дальше через лес. Через полчаса блуждания понимаю, что не понимаю, куда идти потом. Слушаю кошачьи назидания: «я говорил» и «а надо было». Когда под ногами начинает хлюпать и ноги засасывает в грязь, становится понятно, что мы забрели на болота.

Глава 13 - Болотные игрища и странный артист

Глава 13

Болотные игрища и странный артист

Вскоре дорога превращается в непроходимые болотные топи. Мы идём по колено в пахнущей затхлостью воде, перешагивая чёрные гнилые остовы деревьев. Двигаемся по краю, высматривая более-менее проходимый маршрут. Под ногами хлюпает жижа, а сбоку фыркающий кот просится на ручки. Дескать, на фоне врождённой гидрофобии перемещаться в подобной местности нет никакой возможности. Игнорирую кошачьи инсинуации, и тот вынужден скакать по кочкам, ругаясь каждый раз, когда лапы касаются воды.

Вскоре топи сменяются пружинящим ковром ярко-зелёного мха. Идти становится легче, однако нытьё кота не прекращается. Неожиданно из зелени под ногами появляется вараноподобная морда на длинной шее. Блеснув рядами мелких острых зубов, она показывает нам змеиный раздвоенный язык. После чего, взмахнув крыльями, плюёт в нашем направлении какой-то вязкой субстанцией.

Кот демонстрирует чудеса реакции, и плевок метко попадает на мою футболку. Радостно шипя, голова исчезает во мху, оставляя нас в недоумении. Переглядываемся с рыжим напарником, а сзади опять слышится хлопанье крыльев и следует очередной плевок в спину. Поворачиваемся и видим, как, злорадно шипя, плевун исчезает там же, где появился.

Следующая унизительная атака производится сбоку, метрах в десяти. Кот уворачивается, а на моём левом плече виснет комок свеже-плюнутой зелёной дряни. Подбираю палку и готовлюсь отразить следующий выпад.

Опять производится плевок, но откуда не ждали, с правого бока. Брошенная палка не долетает, а при попытке приблизиться голова вновь ныряет в мох, оставив зелёную отметину уже на моём левом плече.

Пара попаданий с разных направлений перекрашивают шорты в зелёный цвет. Как этот змеёныш так быстро перемещается? И так метко и далеко плюёт? Очередной вязкий снаряд летит мимо кота, но задевает меня. Я в ярости, но противопоставить негоднику-«верблюду» нечего.

Точка в оборонительных мероприятиях ставится одним метким попаданием в лицо, после чего я временно теряю способность озирать окрестности. Счищаю противную зелень и открываю один глаз. В паре метров маячит та же самая вараноподобная голова. Высунувшись изо мха, она хитро смотрит, но больше не атакует.

– Категорически извиняюсь, – цедит существо сквозь мелкие зубы. – В лицо не по правилам, мы так не играем.

– Так это игры? – возмущённо удивляюсь я. – Хороши игры – заплевать с головы до ног! Кот поддакивает и прячется за мои коленки. – И кто это «мы»? Кикилия с Пердитой? – спрашиваю с ноткой иронии.

Существо изгибает змеиную шею, растопыривает крылья и выбирается на зелёный ковёр.

– Мы виверны. Я – Пшик, – учтиво представляется собеседник, а рядом из мха вылезает его точная копия. – Это – Вшик.

За нашими спинами раздаётся хлопанье крыльев. Разворачиваюсь и вижу, как такое же третье существо, ничем не отличающееся от двух предыдущих, обходит нас сбоку.

– А это – Бшик, – заканчивает знакомство со своими подельниками первый змеёныш.

– Здесь так принято – встречать гостей плевками? – задаю вопрос с нескрываемым раздражением.

– Болото наше – наши правила, – дерзко отвечает назвавший себя Пшиком.

– Тем более ничего страшного не произошло, – добавляет названный Вшиком.

– Мы повеселились, да и вы в плюсе, – вносит свою лепту именованный Бшиком.

– Я имею честь наблюдать полное гузно радости? – уточняю я, продолжая счищать с лица зелень. – Мы-то в каком плюсе? Гадостью обляпали, одежду испачкали и настроение испортили.

– Это вовсе не гадость, – начинает объяснять Пшик. – Это мох – Wyvern musco! Свежепожёванный, богатый витаминами и минеральными веществами. Компрессы для здоровья помогают.

– С одеждой всё в порядке будет, – продолжает Вшик. – Тут хлорофилл летучий. Главное – зелёнку отковырнуть, а пятен уже через час не останется.

– А настроение, – заканчивает Бшик, – это мелочь. Главное, что мы наигрались и у нас оно теперь прекрасное. Следовательно, мы, скорее всего, вам поможем.

– Весьма эгоистично с вашей стороны, – замечает Рыжехвост. – А с чего вы решили, что нам нужна помощь?

Вся троица довольно шипит, болтая раздвоенными языками.

– Так на болотах не гуляют, – произносит Пшик.

– Значит, заблудились, – продолжает Вшик.

– Поэтому сейчас дорогу спрашивать будете, – заканчивает Бшик. – А раз, благодаря вам, настроение у нас преинаприятнейшее, мы с радостью ответим.

– Логика – железобетон, – констатирую я, внутри радуясь счастливому завершению болотных приключений. – И куда нам теперь?

– Шли прямо, так и идите, – начинает Пшик.

– Тут главное – не сворачивать, – продолжает Вшик.

– А откуда вы знаете, что нам именно туда? – ехидно подмечает Рыжехвост.

– Выход здесь только один, куда не при, а безопасная дорога лишь прямо. Дойдёте до Клюквенных полей, а там спросите, – завершает Бшик и все трое нагло, не простившись, ныряют в мох.

– Э, а кого спросим-то? – кричит вслед кот, но в ответ слышится лишь тихое бульканье.

Успокаиваем себя тем, что могло быть и хуже, и идём, как мне кажется, прямо. Вскоре ярко-зелёный ковёр уже колышется под ногами, замедляя продвижение по болоту. Вокруг относительно ровная поверхность, разбавленная кое-где крупными заросшими кочками, что позволяет далеко просматривать местность.

Шагаю, смиряясь с постоянным нытьём кота, так как лапы он давно промочил, а взять его на руки я до сих пор отказываюсь. Поэтому нескончаемые жалобы и упрёки от Рыжехвоста беспрестанно летят в мою спину. То ему холодно, то сыро, то никто не подсказал взять резиновые сапоги, то глубоко засасывает в мох, то ветер дует не с той стороны, то хвост цепляется за деревья, хотя плотность насаждений – один полусгнивший остов на квадратный километр. Теперь вот он устал и хочет в туалет, а это вообще катастрофа! Лотка нет, и закопать не во что, следовательно, поток нытья усиливается стократно.

Как и предупреждали «трое из яйца, одинаковых с лица», мы попадаем на Клюквенные поля. Определить это легко по ягодам под ногами. Крупные бордовые кругляши размером с большой грецкий орех появляются в изобилии. Спелая, переливающаяся ягода манит глаз, но попробовать её на вкус почему-то не хочется. Зелёный ковёр мха меняет цвет со светло-зелёного на рябой красный из-за многочисленных клюквин, усеивающих болотный покров.

Откуда-то сбоку доносится звук – это мелодия, в этом нет сомнений. Прислушиваюсь и безошибочно определяю направление. По наигрышу легко понять, что инструмент – баян! Откуда ему взяться на болоте? Кот перебирает ушам и подтверждает, что сей звук не является слуховой галлюцинацией, и он тоже слышит мелодию.

Идём на звучание музыки, и вот уже можно различить голос поющего: «Прилетит вдруг волшебник...» Немного радует, что репертуар моего детства знаком местным аборигенам, остаётся войти в контакт и не вляпаться, как обычно, в историю.

Осторожно приближаемся к достаточно крупной кочке, больше похожей на заросшую насыпь. За ней, судя по всему, прячется баянист. За время нашего подкрадывания песня сменилась, и голос вовсю тянет: «Из-за острова на стрежень, на простор речной волны...»

Кот опять позади, стрижёт ушами, хорошо хоть прекратил ныть при появлении звуков музыки. Он следует за мной молча, и странно, что никак не комментирует происходящее. Возможно, заслушался профессиональным исполнением, надо отдать должное – голос сильный, песни душевные.

Огибаем кочку-насыпь и упираемся в большой, заросший мхом ствол поваленного дерева, на котором восседает поросший таким же мхом крокодил! Крупная матёрая особь ядовито-зелёного цвета покрыта кожаными гребнями и шипастыми отростками. Корявые мощные передние лапы держат изящный инструмент, а из огромной зубастой пасти льётся: «И за борт её бросает в набежавшую волну...». Когтистые, на вид неуклюжие пальцы ловко давят на кнопки, а мясистый хвост чётко отбивает такт. Перед певцом на импровизированной кочке-столе стоит пара бутылок с тёмно-красной жидкостью. Ещё десяток закупоренных ёмкостей торчит из плетёной сумки под ногами исполнителя.

Наше внезапное появление ничуть не смущает мшистого крокодила, и он дотягивает песню до конца. Звучит финальный проигрыш и:

– Доброго здравия! – слышится низкий голос с лёгкой хрипотцой. – Будьте гостями, уважьте старика, – крокодил откладывает баян в сторону и указывает на другую половину поваленного дерева. – Вот, присаживайтесь, угощайтесь, – кивает он уже на кочку-столик.

– Не, спасибо, – раздаётся из-за спины ехидный кошачий голос. – Мы в завязке!

– Это же кто от клюквенного морса завязывается? – по-детски изумляется древняя рептилия. – Меня, кстати, Геннадием зовут. Очень приятно!

Ну да, всё сходится: крокодил и гармонь, остаётся найти в заданном квадрате кого-то с большими ушами. Здороваюсь в ответ и присаживаюсь на подсушенный мох. Рыжехвост следует моему примеру, но приземляется на почтительном расстоянии от нового знакомого.

– Точно морс? – спрашиваю я, тянусь к бутылке и отпиваю. Действительно, морс, и даже не забродивший. Делаю ещё глоток, потом ещё и ещё.

– Пейте, только вот зажевать нечем, – извиняющимся голосом произносит крокодил.

– Да мы сытые, – опять вклинивается кот.

Я же, наоборот, не пренебрегаю угощением и рассказываю Геннадию историю, как мы оказались на болоте. Предусмотрительно опускаю собственную нездешность, а также информацию о прорыве невидей.

Крокодил слушает, кивает, отпивает из бутылочек и добродушно игнорирует частые кошачьи комментарии. По завершении рассказа он сообщает, что дорога отсюда только одна, и находится она, судя по небрежному жесту, где-то там, за его спиной. Я удивляюсь, так как именно оттуда мы только что притопали. Затем баянист вежливо просит составить ему компанию, дескать, такой тёплой тусовки у него давно не собиралось. Я не в силах отказать пожилому зеленокожему музыканту, проявившему такое гостеприимство, и соглашаюсь. На возражения Рыжехвоста никакого внимания не обращаю.

Посиделки открываются исполнением: «Крутится, вертится шар голубой, крутится, вертится над головой...» Плавно переходим к: «А я милого узнаю по походке...». Подпеваю как могу, и под звуки: «На поле танки грохотали...» уже качаю головой в такт, хотя где крокодил-монстр и где танки? Внезапно маэстро исполняет «Мурку». Вот это поворот! Геннадий, вы полны сюрпризов!

Меняются опустевшие бутылочки, и под свежий морс ударяемся в лирику, затягивая: «У ночного огня, под огромной луной...».

Ещё десяток песен – и чувствую, как начинает садиться голос, но как только Геннадий вдаривает: «What I've felt, What I've know, Never shined through in what I've shown...» – не могу не поддержать.

Так пролетают несколько часов.

– Хорош морсик, – хвалю я напиток, очередной раз сбегав за насыпь.

– А то! – соглашается Геннадий. – Сестра рецептик дала, всё никак не могу ей готовый продукт отослать. Не бываю я в тех краях.

– Сестра есть? – вежливо уточняю.

– Ага, крокодилиха, – незамедлительно несётся дерзкая шутка Рыжехвоста.

– Да, – как будто не слыша кота, поясняет музыкант. – Торой зовут. Такая в модной шапочке и очках. Да вы её сразу узнаете! – зелёный музыкант отпивает морса. – По панцирю на спине.

Шустро сопоставляю услышанные факты и личный опыт. Все совпадения указывают на Бабулю!

– Живёт на пруду и здоровенный ключ – вот тут? – спрашиваю я и хлопаю себя по груди.

– Ну да, – оживляется Геннадий. – Так вы её знаете? – спрашивает крокодил с нескрываемой радостью. – Моя дорогая Торателла! Сколько не виделись? Год? Два? Больше!

Баянист тут же погружается в ностальгические воспоминания, а я пытаюсь состыковать несостыкующееся.

– Гена, сестра-то вроде черепаха? А ты – крокодил? – вкрадчиво задаю я вопрос. – Ничего не упускаю?

– Всё верно, – невозмутимо кивает Геннадий. – Я на папу больше похож, а она на маму. Привет от меня передавайте, если опять встретите.

– Обязательно, – недоумённо соглашаюсь я после неожиданного открытия. – Теперь всё понятно.

Ещё какое-то время беседуем на отвлечённые темы, потом Геннадий затаривает нас ёмкостями с морсом и прощается. Двигаемся в ранее указанном направлении, со слов крокодила: «К лесу». Несу тяжёлую авоську, а Рыжехвост время от времени клянчит бутылочку для пересохшего горла. Под звучащее позади: «О бедном гусаре замолвите слово…» я стараюсь не сбиться с курса, но кот попрошайничает уж слишком часто.

Глава 14 - Дубы-колдуны и битва на реке

Глава 14

Дубы-колдуны и битва на реке

Действительно, в качестве леса через пару километров предстаёт дубовая роща. Молодые стройные деревца на входе меняются на величавых раскидистых исполинов, расположение которых больше напоминает парк для прогулок. Утоптанный грунт, невысокая травка, отсутствие завалов и непроходимого кустарника, не хватает только лавочек. Деревья стоят на достаточно далёком расстоянии друг от друга, что позволяет солнечному свету обильно освещать округу.

Шагаю под бодрый хруст желудей под ногами, а кот где-то сбоку гоняется за бабочками. Немного пройдя, замечаю достаточно плотное насаждение дубов, не вписывающееся в общую картину. Ветви ритмично колышутся, но ветра нет. Подхожу и внимательно рассматриваю пять странных деревьев с ветвями, направленными вниз. Кот игнорирует мои исследовательские позывы, у него в приоритете бабочки. Вглядываюсь в подозрительную кору, и – опа! Стволы неестественно то расширяются, то сужаются, будто в такт дыханию! Деревья расположены так, как если бы пятеро уставших путников сели в кружочек отдохнуть.

Протягиваю руку и касаюсь грубой коричневой коры. Она тёплая! Внезапно раздаётся скрипящий бас:

– Бу! Фокус-покус!

От неожиданности отскакиваю назад, а кот забывает про бабочек и переходит в режим поиска путей отступления. Пять странных деревьев оживают, распрямляются с громким скрежетом и встают на корни, которые, видимо, выполняют функцию ног. Ветви, направленные вниз, теперь смотрятся как руки, а дубы приобретают очертания, подобные человеческим.

– Добрый день, – скрипящий бас повторяется, и я вижу у ближайшего древня щель, похожую на рот, и два ярких глаза над ней.

– Добрый, – осторожно отвечаю я.

– Мы дубы-факиры. Приветствуем путников, – басит первое дерево, вероятно, оно тут за старшего.

– Если хотите, то за скромную плату моя команда покажет представление «Дубовые иллюзии». Желаете приобщиться к тайнам и узреть невозможное? – нагоняет интригу дуб-старший.

Я в некоторой растерянности, а вперёд выдвигается Рыжехвост и перехватывает инициативу:

– Мы паломники, не при деньгах нынче. И с фокусами сами кой-чего могём, да и времени в обрез, некогда, – говорит кот и жестикулирует лапами. – Вот если бы вы дорогу указали...

– Раз не хотите приобщаться к искусству, – перебивает кота дуб-старший, – то вам одна дорога, – с обидой в голосе показывает направление вверх и снова поворачивается к деревянным сотоварищам, образуя круг.

Понимаю, что, судя по всему, фраза напарника нанесла большую обиду труппе. Пшикаю на Рыжехвоста и вновь обращаюсь к деревьям.

– Не слушайте его! – громко восклицаю я. – Конечно, с радостью поприсутствуем на вашем выступлении, – аккуратно задвигаю возмущающееся рыжее тело за спину. – Мы и сами немного артисты и с радостью посмотрим на коллег.

Между дубов-факиров проносится гул – видимо, совещаются. Через минуту к нам поворачивается дуб-старший. Щель рта раскрыта так, что запросто можно туда запрыгнуть. Улыбается?

– И снова здравствуйте! – басит старший. – Рады приветствовать вновь! Устраивайтесь поудобнее, представление сейчас начнётся.

– А платить чем будем? – с досадой вмешивается Рыжехвост.

– Аплодисменты зрителей – достойная награда для артиста, – скрипящим смехом отвечает дуб-старший.

Удобно угнездившись на лесной подстилке, готовлюсь к просмотру. Рядом бухается кот, довольный зрелищем на халяву. Звонко хлопаю, когда вперёд выходит первый дуб-факир. Демонстрируемый фокус с отрывом пальца смотрится не очень. Особенно когда загнутый по-тихому длинный «оторванный» отросток на руке торчит из-под ладони, раскрывая секрет. Второй дуб заявляет, что на «один, два, три» извлечёт изо рта живого зайца. Счёт ведёт правильно, но дважды извлекает из недр нутра охапки грибов. На третий раз достаёт громко ругающегося дятла. Третий, вероятно, самый младший в труппе, говорит, что сейчас у всех на глазах возьмёт и исчезнет. Приседает и закрывает глаза-щели руками-ветками. До боли напоминает детские до-ясельные штучки. Четвёртый утверждает, что его невозможно уронить. С громким «Опа!» ложится на траву. Не поспоришь: сложно завалить уже заваленное. Последним выходит дуб-старший. Осмотревшись, загадочно произносит, что сейчас съест шишку и она волшебным образом появится у нас в кармане. Но когда обнаруживает, что кот вообще без одежды, а на моих шортах карманов нет, то удивлённо констатирует форс-мажорное обстоятельство. Бубня под нос: «Факир был дуб, и фокус не удался», громко аплодирую с широкой улыбкой.

После короткого диалога по завершении выступления дуб-старший указывает направление размашистыми жестами, поясняя, что прямо по курсу должна быть река.

Ещё на подходе слышатся отчётливый звук всплесков, яростные крики и стоны боли. Как обычно, если где-то какой-то кипиш, то обязательно появляемся мы. Может, это кот притягивает?

Продираемся сквозь густой кустарник. Всплески – это хорошо, значит, река близко. Насыщенность речи говорит о возможности стать свидетелем либо участником, а стоны дают «уникальную» вероятность примерить статус потерпевшего.

Кусты кончаются резким обрывом, склон которого ведёт прямо к реке, широкой и спокойной, поросшей по берегам невысоким рогозом. Невдалеке видна заводь с бревенчатым причалом и пришвартованными весельными плавсредствами. На побережье раскинулся небольшой пляж с перевёрнутыми лодками и треногами, обвешанными рыбацкими сетями.

Осторожно спускаемся со склона, бегло окидывая округу взглядом. Заводь притягивает внимание, особенно громадное тело в центре, то всплывающее, то полностью погружающееся в воду. Два крупных глаза навыкате занимают половину бронированной морды существа, рот на которой неестественно вытянут и облеплен бахромой маленьких хоботков и четырьмя змееподобными усами. Облачённое в панцирь туловище заканчивается большим рачьим хвостом. Он мощно бьёт по воде, раскидывая брызги в стороны, когда монстр всплывает.

Приближаемся и видим, как шипастые лапы-клешни существа пытаются схватить находящихся в реке девушек. Светлокожие девы с длинными распущенными волосами достаточно шустро перемещаются в водной среде и ловко уворачиваются от страшных конечностей. Веду наблюдение прямо на ходу и решаю, что это пловчихи, когда одна из девушек ловко подныривает под взмах клешни, уходя из-под удара. Точно, спортсменка-синхронистка! Однако поведение купающихся кажется странным. Они вовсе не стараются выбраться на берег подальше от опасного существа, а наоборот, находясь в непосредственной близости, ещё и стараются подобраться почти впритык.

Бегу не скрываясь, утопая в рыхлом песке склона. Находящимся в воде точно не до нас. Кот не желает быть героем в мокрых баталиях, поэтому берёт на себя роль замыкающего. Ржавый грунт склона меняется на золотистый мелкий пляжный вариант. Остаётся десять метров до причала. Хотя куда мы так сильно разогнались? Плаваю я не особо, да ещё и не известно, кто там положительный персонаж, а кто отрицательный? И в чём, собственно, суть речного сыр-бора?

Вбегаю на причал и уже могу рассмотреть дев вблизи. Симпатичные, в светлых купальниках и наручах... со стройными рыбьими хвостами?! Русалки! Девушки отчаянно совершают какие-то действия под водой, периодически делая резкие взмахи руками и громко издавая яростные крики.

– Это береговая охрана! – сквозь шум пробивается голос Рыжехвоста. – Валим, они сами разберутся!

Вопреки желаниям кота увлечённо наблюдаю за битвой с причала. Каждая из русалок вооружена небольшим гарпуном, привязанным верёвкой к наручу. Сильным взмахом оружие запускается и, словно торпеда, несётся вперёд в верхних слоях воды. После чего с глухим стуком отскакивает от панциря речного монстра. Резким возвратным движением гарпун подтягивается назад, и всё повторяется раз за разом.

С момента нашего появления клешни-лапы дважды задевают русалок. Одна замирает в положении «звёздочки» на воде, возможно, она без сознания. Другая, волоча обвисшую плетью руку, отплывает на безопасное расстояние. Оставшимся девам приходится теперь гораздо чаще уворачиваться. Становится ясно, что долго так не продлится, и усталость возьмёт своё.

Одна из русалок замечает нас на причале и, быстро жестикулируя, указывает на его край. Она явно чего-то хочет, остаётся выяснить, что конкретно. Как ни стараюсь, понять русалий сурдоперевод, но ничего не получается. Пытаюсь семафорить в ответ, дескать, моя твоя не понимать. Девушка уворачивается от очередного взмаха клешни и продолжает что-то передавать через жесты, указывая на мирно покачивающиеся лодки на краю причала.

– Иди, говорит, дунь, – неожиданно выдаёт кот.

– Чего дунуть? – переспрашиваю я, будучи не готовым к Рыжехвосту в роли переводчика.

– Думаю, она подразумевает не «чего», а «во что». Вон чего-то из воды торчит, куда она ластой тычет, – быстренько дешифрует кот русальи жесты. – Иди посмотри, а я тебя здесь подожду, – толкает меня на подвиг Рыжехвост, а сам пятится подальше от воды.

– Во деловой, – бросаю коту и шустро несусь вперёд к лодкам. Обуреваемый жаждой помочь, подбегаю к краю причала. Действительно, штука, торчащая из воды, оказывается витой трубкой, уходящей на глубину. Всматриваюсь и запрыгиваю на одну из лодок. Трубка тянется вниз, расширяется и принимает форму гигантской раковины достаточно экзотического вида. Приноровившись, хватаюсь за штуковину и что есть мочи дую в надводную часть.

Под водой раздаётся далёкое гудение. Создаётся впечатление, что звук перемещается по дну и удаляется. Замечаю, что после протяжного сигнала сразу же меняется поведение монстра. Он перестаёт атаковать, неуклюже разворачивается на месте и медленно предпринимает попытку покинуть заводь. Странный гудок, по всей видимости, ему знаком и не предвещает ничего хорошего.

Стою на раскачивающейся лодке и вижу, как из глубины реки к входу в залив наперерез чудовищу несутся непонятные объекты, быстро и уверенно, раскидывая в стороны кучу брызг. Издали сложно что-либо разобрать, но по мере приближения их уже можно сосчитать. Совсем немного погодя я различаю накачанные синекожие торсы с плавником во всю спину. Из воды показываются мужские лица и руки в тех же наручах, но вооружение – длинные трезубцы на тонких цепочках.

Подмога прибыла быстро. Разглядываю пополнение и пытаюсь определиться с их названием. Русалы? Русало-мены? Самцы русалок? Пока подбираю подходящее название, мужчины с налёта пускают в ход трезубцы. На этот раз то ли оружие острее, то ли размах сильнее, но через десяток метких бросков из-под панциря чудовища вытекает тёмно-фиолетовая жидкость, обильно окрашивая прибрежные воды.

Пока русало-мены добивают пучеглазого рака, ко мне подплывает девушка, посылавшая жесты, понятные только коту.

– Приветствую! Я – Карасия, начальник патруля Тихой Заводи. Благодарю за помощь, – обращается русалка, держа затупившийся гарпун. – Если бы не вы... – она замолкает, видимо, ещё не отойдя от битвы.

– А что за рако-тип? – интересуется Рыжехвост, набравшийся смелости залезть в мокрую лодку.

– Этот? Кенсер, – отвечает девушка, указывая рукой на пляж. – К песку хотел пробраться, кладку отложить. Через пару недель тут таких бы десяток плавал. Ещё раз спасибо, – дева широко улыбается. – Могу я вам чем-нибудь помочь?

Кот оживляется, перебирается к краю лодки и перевешивается через борт.

– Да, нам уехать надо. Мы Алексея ищем, – Рыжехвост вытягивается, чтобы быть поближе к девушке.

– Алексей? Который егерь? – призадумывается Карасия. – Если вы про Лёшу, то можем до Брусникино отвезти. Есть шанс его там застать, – девушка опять задумывается. – Вероятность невелика, можно впустую прокататься. А ещё можете сами поискать на Клюквенных полях, – повернувшись, она показывает в сторону окраины леса.

– Да были уже там, – с кислой миной вещает кот. – Мох, морс и крокодил с гармошкой. Нет там никакого егеря, – с толикой возмущения заканчивает Рыжехвост.

– Ну если нет, то одна дорога – в Брусникино, – отвечает начальник береговой охраны и громко отдаёт приказ. – Ёрш, Карп, Окунь – этих гражданских поближе к Брусникино.

Затыкаю усатую морду, которая уже готова возмутиться насчёт слова «поближе» и всячески побороться за обязательную замену на «прямо по адресу». Благодарю Карасию, и та, помахав рукой, уплывает от пирса. Трое названных крепышей с плавниками закидывают трезубцы на спину и прицепляют лямки к нашей лодке. Не совсем три белых коня, но всё же.

Глава 15 - Брусникино

Глава 15

Брусникино

Лодка, запряжённая тройкой русало-менов, лихо несётся вперёд, рассекая речную волну. Сижу на скамье, уперев руки в борта, и ловлю лицом россыпи мелких брызг. Кот, как обычно при взаимодействии с водой, представляет собой жалкое зрелище. Промокший до нитки Рыжехвост распластался под лавкой. Вонзив все имеющиеся когти в дно лодки, котяра переживает не самые лучшие моменты в своей жизни.

Лодка описывает большую дугу и останавливается. Из-за борта появляется широкое лицо воина-русала и рапортует, что здесь проходит демаркационная линия с Брусникинским ОСВОДом, и дальше они не повезут. Простившись, рыбо-качки уходят на глубину, а нам, похоже, придётся взяться за вёсла. У кота лапки, о чём он мне незамедлительно напоминает.

Благо, со слов одного из рыбьей упряжки, грести недалеко. Действительно, не успеваю устать, как рыжий боцман, сидя на носу судна, замечает крыши домов. Из широко раскрытой кошачьей пасти несётся: «Земля-я-а-а!», а мне предлагается подналечь на вёсла. Уже можно различить элементы деревенского интерьера, плотики причала и одинокую фигуру, сидящую на краю с удочкой.

Почти у самого берега перестаю грести и правлю плавсредство одним веслом, используя его как багор. Швартуюсь и креплю верёвки от плотиков в проушины на бортах лодки. Выбираюсь на причал и внимательно рассматриваю сидящего рыбака.

Крупная крепко сложенная фигура сплошь покрыта густой белёсой шерстью. Такой мохнатый сноп, из которого торчит пара мокасинов и бамбуковая удочка. Только сейчас мохнач обращает на нас внимание и поворачивает голову. В свою очередь, теперь и я способен различить что-то помимо густого меха на шерстяном лице. Вот пышные брови, усы и борода, чёрные бусинки глаз и небольшие холмики на голове, вероятно, сойдут за уши.

– Добрый день, – приветливо обращаюсь к шерстяному существу, уже в уме окрестив его «йети». – Не подскажете, а куда мы приплыли?

– Сюда, – из мохнатой кучи слышится в ответ обычный мужской голос. Если часть ехидной улыбки скрывается шерстью, то откровенно издевательская интонация мгновенно задевает Рыжехвоста.

– А «сюда» – это название такое? – вступает в разговор кот. – А то нам «туда» надо было.

– До «туда» ещё грести придётся, – шустро парирует шерстяной рыбак.

Понимаю, что разборки в данный момент совсем ни к чему, и поспешно пытаюсь внести ясность в разговор.

– Нам в Брусникино надо, – поясняю я, а сам стараюсь схватить за шкирку рыжего пакостника. Того уже, в свою очередь, конкретно несёт, и котяра со словами: «Грести – не огрести» пытается зайти к йети с тыла.

– Так приплыли, вот оно Брусникино, – незнакомец немного меняет тон на более сговорчивый. – А чего тут забыли? – интересуется рыбак. Он внимательно всматривается в мои глаза и небрежным жестом показывает Рыжехвосту, что тыловой манёвр не прокатит. Очень подозрительно соотносятся сильный волевой взгляд чёрных бусин и внешняя плюшевость незнакомца.

– С какой целью интересуетесь? – любопытствует кот, ища момента поквитаться с сидящим остряком. – И вообще мы вам ничего не скажем! – он хмурит брови и топорщит хвост. – Вы тип исключительно подозрительный! – Рыжехвост делает паузу. – И удочка у вас без поплавка!

Подхожу ближе и вижу: действительно, поплавка нет, а рядом на досках плотика лежит предмет, укрытый куском холста.

Неожиданно йети резко дёргается и поворачивается в сторону реки. Тоже устремляю взгляд на почти ровную гладь водоёма и различаю невдалеке три приближающихся плавника, очень похожих на акульи. Хотя до акул по размерам они не дотягивают, но скорость передвижения поражает. Разрезая водную гладь, три плавника мчатся к тому месту, куда закинута леска.

Дальнейшее происходит за пару мгновений. Даже пожелай я что-то сотворить, из-за лимита времени не получилось бы и подумать. Когда до лески остаётся пара метров, незнакомец резко дёргает удочку, и вслед за леской в воздух подлетает пучок травы, закреплённый вместо крючка. За пучком из воды выпрыгивают владельцы акульих плавников – три крупные зубастые рыбины. Быстро клацая челюстями, речные хищницы пытаются вцепиться в травяную наживку. Молниеносным движением, которое едва заметно глазом, йети отбрасывает удочку и хватается за укрытый холстом предмет. Вижу, как вскинутый арбалет с барабанным магазином берёт на прицел зависнувших в воздухе рыбин. Слышится треск очереди, и метко выпущенные стальные болты превращают зубастых хищниц в летающих ежей. Истыканная добыча падает в воду, но не тонет.

Незнакомец неспешно встаёт, вздыхает и спускается по причалу на берег. Там, разбежавшись, сигает через заросли камыша и несётся по воде, не оставляя брызг. Легко отталкиваясь от поверхности, двигается мимо трофеев и подхватывает все три прямо на бегу. Йети возвращается на причал, бросает рыбин на доски и протягивает мне лохматую пятерню.

– Лёша, – в голосе лохматого больше не слышится ехидства. Пожимаю сильную руку рыбака и, в свою очередь, иронично замечаю:

– Лёша – это от «леший» или от «Алексей»?

Незнакомец, не отпуская руки, расплывается в широкой улыбке, демонстрируя ровный ряд белых зубов с незначительно выпирающими клыками.

– Если от «леший», то вам туда, – йети кивает в сторону леса. – А если от «Алексей», то туда, – на этот раз кивок в сторону ровных крыш избушек. – В Брусникино. Сюда на экскурсии не ходят, поэтому не ошибусь, если предположу, что вы ко мне?

Мы несказанно рады и не скрываем этого: поиски окончены, второй Янинин специалист успешно найден. Теперь дело за малым – изложить суть проблемы.

– Рыбалка немного экстремальная, – задумчиво вставляет кот, рассматривая пронзённую болтами добычу.

– Погрызухи – бич местных водоёмов, – объясняет Алексей и указывает на мощные челюсти, острые хвосты и наспинные плавники трофеев. – Лодки дырявят, опоры грызут, могут на купающихся напасть. Вот приманиваю сернистым остролистом и расстреливаю с близкой дистанции, – специалист поднимает смертоносный многозарядный арбалет одной рукой. – Хорошая штука – бьёт без промаха.

Без пояснений понимаю в чём дело, когда беглым взглядом цепляю отчётливую надпись на рукояти: «+250 к Меткости». Мастера-оружейника определяю без труда.

– А что за фокус демонстрировался? – возвращаю я Алексея к только что произошедшим событиям.

– Не понял? – переспрашивает начальник службы безопасности Прилесья.

– Ну это, когда ты по воде «аки посуху», – поясняю суть вопроса.

– А-а-а-а, – ещё шире улыбается специалист. – Так это, главное – разбег побольше взять, – он хитро смотрит на скептическую морду Рыжехвоста. – Ну и не последнее дело – ботинки из кожи погрызухи, – подмигивает мне лохматый и показывает мокасины на нижних конечностях. – Приглашаю на ужин, там и потолкуем, – йети подхватывает улов, точнее сказать настрел, и направляется к избушкам.

Идём за местным егерем сквозь череду Брусникинских домиков и по пути наблюдаем за деревенскими ландшафтами. Наше же присутствие, наоборот, ни у кого не вызывает интереса. Цель сразу бросается в глаза – добротная избушка на верхушке толстенного ствола на противоположной стороне Брусникино. Лёха неплохо устроился – этакий деревенский пентхаус с превосходным видом на реку.

Желаю сократить время от момента оглашения известия о проломе до начала ответных действий и начинаю разговор с главного.

– Алексей, вероятнее всего, где-то пролом, – чётко, не спеша, выдаю заветную фразу.

– Где-то или конкретно на территории Прилесья? – отвечает лохматый егерь, и видно, что моё заявление воспринимается как шутка. – У меня тут везде сторожки, никто не проскочит. Вы сами-то откуда? – интересуется Алексей.

Пока я недоумеваю насчёт упомянутых непонятных сторожков, в разговор встревает Рыжехвост.

– Гаврилововотчинские мы! – кот смотрит почему-то на меня, явно ожидая, когда речь зайдёт о главном, и будут формироваться силы для помощи Константину.

– Тем более, – удивляется йети. – Это тысячи вёрст отсюда, точно шутите! – говорит егерь и настороженно косится на нас.

– Никаких шуток! – берёт инициативу в свои лапы кот и серьёзным до безобразия голосом заявляет. – Мы сами невидя видели! Вот как ту бурёнку сейчас, – махает в сторону жующего парнокопытного.

– Невидя? В Гавриловой Вотчине? За тысячу вёрст от Границы? Вы в своём уме? – лицезря нашу непреклонную уверенность, начинает возмущаться начальник службы безопасности Прилесья. – Невидь – это энерго-ляпок из Пустоты. Был ничем, и только на выходе из Границы становится материален. Парадокс мироздания. Ни ума, ни цели. А чтобы до Гавриловой Вотчины добраться, башку надо иметь и дорогу знать!

– Как это «был ничем»? Из ничего ничего не берётся, – вспоминаю я азы философии. – А тут из Пустоты, да ещё и что-то? – обращаю внимание на нелогичность рассуждений Алексея.

– Я не учёный, говорю же – парадокс. Странность, аномалия, несусветность – да назовите как хотите, но воспринимайте как объективную реальность. Понятнее всё равно не объясню – моё дело за порядком следить, – оправдывается егерь. – Зона Неопределённости – гиблое место. Если туда идти, то с большой долей вероятности обратно можно не вернуться. Туман-туман, а потом в один прекрасный момент раз – и нет тумана, а на его месте село или деревенька с жителями. И как оно образуется – кто его знает? – йети откашливается и с отчётливо скептическим выражением лица продолжает. – Бывает, из этого гиблого места вместо деревенек невиди появляются. Прямо из тумана сигают и бросаются на всё что ни попадя, живое или не живое, без разбору. Что за твари и как устроены – мне до лампочки, а то как угрозу жизни и здоровью местным представляют, так уже по моей части. Железяками потыкать гадёнышей и порядок навести – это мне за радость, – лохматый зловеще ухмыляется. – А то невидей вы видели, тоже мне фантазёры.

– Не невидей, а невидя, – поправляю я Алексея. – Такой чёрно-туманный, на большую чёрную ящерицу был похож.

– Тем более! – продолжает опровергающую речь йети. – Невиди – они поодиночке ещё ни разу замечены не были! Ночью, поди, видели-то? – лохматый глядит, как я киваю, и добавляет. – Так это кто угодно мог быть: крысы, выдры, кошки, – он смотрит на Рыжехвоста и уточняет. – Кошки поменьше. Просто мираж или иллюзия!

– Миражи в пустыне, – опять поправляю егеря. – Но мы-то знаем, что видели!

– Откуда это, интересно? – этого лохмача, да в адвокаты бы. – Вы же до этого невидя отродясь не видали, – ставит фразой жирную точку Алексей. Шах и мат! В качестве ultima ratio regis делаю последнюю попытку, почему-то умолчав о порошке Янины.

– А не могли бы вы свои сторожки проверить, что бы это ни значило? Вдруг дело прояснится? Убедимся, что всё в порядке, и беспокоить больше не будем, а если что, так лучше перебдеть, чем недобдеть. Правда? – скромно добавляю я. – Надеюсь, вам не сложно?

– Мне-то несложно, было бы зачем, – рассуждает Алексей, не особо желая выполнять ненужные действия.

Кот уже не в состоянии терпеть и переходит в атаку.

– У Кощеевки пролом. Там невидей не то что посмотреть – за лапу подержаться можно. Последний раз в жизни, но всё же, – начинает нагнетать нужное настроение Рыжехвост. – Там Константин у Полосы один оборону держит, а нас Янина послала специалистов собирать. Там всё странно и запутанно…

– И потому вы полдня молчали и только сейчас мне об этом говорите? – обрывает кошачье повествование Брусникинский егерь. – Тогда здесь обязательно необходимо проверить сторожки и спешить на помощь.

На этой фразе наша процессия приближается к высокому толстому стволу, на верхушке которого расположена избушка Алексея.

– Ну вы, блин, даёте, – заявляет начальник службы безопасности. Вступает мокасинами на ствол и спокойно идёт по вертикальной поверхности дерева. – Кстати, для вас вход там, сзади.

Снова гадаю, в чём фокус – опять туфли из погрызухи или на этот раз что-то врождённое? Обходим дерево и обнаруживаем верёвочную лестницу. Для кота наверх никакой проблемы, а мне придётся карабкаться метров тридцать.

– Трофеи сброшу, инвентарь по-шустрому соберу, и можно выдвигаться, – доносится голос сверху.

Начинаю упорную борьбу с неудобным подъёмом и страхом высоты.

Глава 16 - Помощь идёт

Глава 16

Помощь идёт

Не проходит и часа, как Алексей ведёт нашу группу через лесные завалы. При массивно-лохматых габаритах егерь достаточно ловок и даже не цепляется шерстолоконами за ветки. Недолгое путешествие заканчивается выходом на открытую местность. Впереди около ста метров чёрной земли, покрытой съёжившимися сухими деревьями, точнее, останками, напоминающими деревья. Дальше, куда ни глянь, сплошная чёрная стена плотной дымки. Кажется, что она не имеет границ: смоляная клубящаяся поверхность тянется в бесконечность во все видимые стороны. Выглядит жутко и не вызывает ничего, кроме страха.

– Вот она – Граница, – говорит Алексей, останавливается и скидывает на землю заплечный мешок. – За ней Зона Неопределённости.

– Внутрь пойдём? – интересуется кот. – Там же не видно ни мыша!

– Не. Тут всё сделаем, – заявляет егерь. – Один я ещё на Границе ориентируюсь, а напарники меня только сбивать будут. Тогда точно заблудимся, а чем ближе к Зоне, тем больше вероятность, что можно раствориться и вовсе пропасть.

Объяснение, конечно, не вузовская лекция, но то, что чёрный туман – равно опасность, доходит до всех.

– И чего он делать собирается? – по-тихому спрашиваю кота, наблюдая, как лохматые руки йети извлекают из недр мешка мотки верёвок, острые колышки, свечи и куски разноцветных камней.

– Понятия не имею, – недоумевает Рыжехвост. – Чего-то мастерить будет, однозначно. Лагерь, может, обустраивает, – предполагает кот, видя, что в землю вбиваются заострённый палки, а между ними натягиваются верёвки, и всё это делается внутри очерченного с помощью тех же верёвок круга.

– А может, и не лагерь, – меняет предположение напарник, после того как на территории окружности в случайном порядке закапываются десятки каменных кусков. – Точно не лагерь, – произносит он, когда на утоптанной земле на месте нычек егерь долго и тщательно рисует странные символы.

– Ничего не понимаю, – признаюсь Рыжехвосту, глядя, как верёвочный узор между колышками начинает напоминать розу ветров. – А ты?

– Думаю, готовится ритуал, – заключает кот, когда в центр устанавливается десяток свечей, подожжённых непонятным способом. Просто вспыхнули, и всё. – Точно – ритуал, – рассматривая светло-голубое тянущееся вверх пламя, произносит Рыжехвост, больше меня знакомый с традициями местных обитателей.

В это время Алексей отходит от колышко-верёвочной композиции и бодро сообщает:

– Готово! Сейчас проверим и успокоим шибко бдительных граждан, – егерь поворачивается и указывает на место чуть поодаль. – Можно вас в зрительскую зону попросить, а то мало ли чего, – доносится ехидный смешок из-под белёсой шерсти.

Начальник службы безопасности Прилесья встаёт за пределы круга и разводит руки в стороны.

– Сейчас начнётся, – со знанием дела шепчет Рыжехвост. И действительно, светло-голубое пламя вспыхивает ещё ярче и устремляется ещё выше вверх, даже не колышась, несмотря на потоки ветра. Жёлтым свечением загораются с любовью нанесённые на утоптанный грунт символы, и такие же жёлтые искорки начинают прыгать по белёсой шкуре егеря. С поверхности горящих символов исходит бледно-оранжевый дым, набирая всё более насыщенный цвет. Оранжевый дым растекается по колышущимся изгибам чёрной завесы. Слышится негромкий хлопок.

– Первый сторожок в порядке, – довольно комментирует происходящее Алексей, и опять раздаётся хлопок. – Второй в порядке!

Внезапно светло-голубое пламя гаснет одновременно на всех свечах, а лохматая рука егеря медленно тянется почесать лохматую голову.

– Вот это да! – недоумённо бормочет Алексей. – А нету больше сторожков... Йети шокирован настолько, что плюхается на лохматый зад. Вероятно, такое положение позволяет ему лучше соображать. – Восемнадцать сторожков исчезли, как будто и не было! – озадаченно восклицает егерь. – Вот это фокус! – и, глядя в наши удивлённые лица, произносит:

– Правда ваша! Кто-то всю мою охранку из строя вывел. При таком раскладе тут целая орда невидей незамеченной могла пройти. Ничего себе дела! Да здесь не пролом – проломище!

– А я говорил, а я говорил! – чуть ли не подпрыгивая, ликует Рыжехвост.

– Значит, теперь в Пограничье? – с надеждой спрашиваю Алексея.

– Несомненно, – отвечает егерь. – Чем скорее, тем лучше, только свечи поменяю, – он незатейливо взвешивает мешок, в котором, судя по весу и объёму, осталось не так много всего.

Свечи заменены и подожжены. Конструкция из верёвок, колышков и закопанных камней вновь приходит в действие. Светятся символы, валит оранжевый дым, и пламя меняет цвет на голубой. Алексей достаёт какой-то порошок и кидает на горящие свечи. Вспышка – и в пространстве открывается бледно-синий проём портала.

– Спешили на бой к невидям? Вот ваш шанс, – говорит йети, закидывает мешок за спину и шагает в голубое сияние. Следуем примеру Брусникинского специалиста.

Выпрыгиваю из портала и по пути запинаюсь за рыжее препятствие, которое жалобно мяукает. Голова кружится, и непонятно, сколько времени прошло с того момента, как мы покинули Полосу Прилесья.

– Поосторожней никак? – слышится обиженный голосок от рыжешёрстого тела, которое распласталось на земле и отказывается вставать без посторонней помощи.

Поднимаю симулянта и как следует отряхиваю, заодно ищу взглядом ещё одного лохматого спутника. Вижу, как чуть ниже по каменистому склону удаляется широкая спина Алексея, брезгливо обходя чёрные парящие лужи. На земле десятки неглубоких воронок разбавляются десятками костяных кучек. С одной из таких устало встаёт ещё больше похудевший Константин в заляпанных чёрным жреческих доспехах. Специалисты пожимают руки и начинают что-то обсуждать. Детали разговора скрыты для меня расстоянием, но вот любопытный кот перестаёт ныть и предпринимает попытку сократить дистанцию до беседующих. Спешу за Рыжехвостом, и к моменту нашего приближения оба начальника службы безопасности поворачиваются нам навстречу.

– Я три атаки отбил, – устало, опуская приветствие, сообщает хроносейвер. – Думаю, будут ещё. Необходимо срочно перекрыть доступ с Зоны Неопределённости.

Слушаю речь Константина и одним глазом наблюдаю повторение недавней картины. Алексей вытряхивает остатки содержимого из мешка и сооружает розу ветров из колышков и верёвки. Досадливо чешет лохматую голову из-за отсутствия грунта и царапает символы прямо на каменистом плато. Вместо свечей в центре конструкции разводится костёр из собранных коряг. Запасы иссякли, и шаман вынужден экспериментировать.

– Ну как? – интересуется Константин, когда егерь отходит от плохо разгорающихся деревяшек. Пойдёт?

– Не высший сорт, но, думаю, завесу пробить хватит, если подмогнёшь маленько, – усмехается Алексей, отвечая коллеге.

– За мной не заржавеет, – уверенно заявляет хроносейвер и снимает с пояса булаву. – Начинай!

Йети поворачивается к месту ритуала и разводит руки в стороны. Замирает, погружается в транс и затягивает какой-то речитатив, больше напоминающий гудение. Дым от костра выпрямляется и валит вертикально вверх, постепенно приобретая оранжевый цвет и потихоньку набирая насыщенность.

Время идёт, а нужный оттенок так и не получается. Алексей начинает громче произносить непонятные звуки, но всё безрезультатно. Скудные жёлтые искорки прыгают по белёсой шкуре егеря, а с усов и бровей стекают первые капли пота. Йети ещё больше увеличивает громкость и уже фактически кричит на всю округу. Слабо загораются нацарапанные на камнях символы, а из дыма образуется бледно-оранжевый кокон точно над пламенем костра.

Слышится звук превращения булавы, и к работе подключается Константин. С силой вбитый в землю посох начинает втягивать из неё зелёные эманации, собирая их в небольшое облако над головой хроносейвера. Изумрудное воздушное образование всасывается в навершие и делает его ядовито-зелёным. Тонкий луч отделяется от посоха, упирается в серый кокон над костром и превращает его в зелёный тоннель. Неширокий проход тянется до самой чёрной завесы, пробивает её и теряется в глубине Пограничной полосы. Алексей не прекращает речитатив, хотя уже слышится надрыв готового сорваться голоса.

Неожиданно причитания егеря прерываются появлением новых действующих лиц. Из клубящейся завесы выходят чёрные фигуры, которые издали можно принять за человеческие. До них метров пятьдесят, но как ни всматриваюсь, никаких деталей рассмотреть не удаётся.

– Невиди! – слышится встревоженный голос Алексея, отвлекая меня от процесса рассматривания фигур, ставших к этому моменту четырёхрукими. – Я их задержу, а вы найдите маяк, – кричит егерь, достаёт из мешка дополнительные барабаны, заряженные болтами, и направляет арбалет в сторону приближающихся от Границы чёрных фигур.

– Маяки на море, – прозрачно намекает на необходимость деталей Рыжехвост. И это в такой-то напряжённый момент!

– Большой жёлтый кристалл внутри Границы! – быстро поясняет начальник безопасности Прилесья и грациозно запрыгивает внутрь верёвочной розы ветров, давя потухшие свечи. – Активируете – и Граница изолируется. Это даст нам время! – добавляет он и выпускает первую партию стальных болтов навстречу нападающим.

– Да говорил я им уже, – несётся голос Константина. – Проход тает!

И действительно, как будто появление порождений Пустоты забирает силу у всех присутствующих. Луч Константина бледнеет, оранжевый кокон гаснет, а зелёный проход растворяется.

Тройка четырёхруких прошивается снарядами егеря навылет, медленно стекает вниз чёрной вязкой жижей и испаряется. Оставшиеся десятка полтора тварей пытаются взять наш отряд в кольцо.

– Сейчас дам дорогу! Не мешкайте! – отдаёт последнюю команду Алексей. – Всего одна попытка! – орёт он что есть мочи, и округу сотрясает чудовищный рёв настоящего йети.

Вновь, как из трубы паровоза, валит густой оранжевый дым, но в этот раз не растекается по завесе и не создаёт кокон, а раскручивается над головой егеря небольшим торнадо. Лохматая рука указывает направление – и воздушный вихрь устремляется к Границе, по пути раскидывая в стороны зазевавшихся четырёхруких. Не мешкая, за вихрем следует кот, за котом – я, а за нашими спинами слышится треск от палящего без промаха арбалета.

Внезапно рёв обрывается, очевидно, не выдерживают голосовые связки йети. Оборачиваюсь и вижу, как лохматым мешком валится Алексей, и жалобно бряцает о землю выпавший из рук многозарядный арбалет. Останавливаюсь, и не зная, что делать, смотрю на неподвижного егеря. Глазами встречаюсь с разъярённым взглядом хроносейвера, который за доли секунды напоминает, что от нас требуется. Константин встаёт над поверженным товарищем и вонзает посох в камень. Вокруг уже находится несколько десятков четырёхруких, которые завершают окружение и готовятся растерзать специалистов. Теперь округу сотрясает рёв хроносейвера, и со звуком выстрела на осколки рассыпается навершие посоха. Одновременно всё в радиусе тридцати метров подбрасывается вверх и разлетается в разные стороны. Минуту спустя слегка контуженные невиди оправляются от удара и вновь устремляются к припавшему на одно колено Константину. Однако на изрытом пути их уже встречают костяные воины, объятые зелёным пламенем.

Торнадо доходит до завесы Границы, пробивает и рассеивает чёрный туман, прокладывая нам дорогу. Понятно, что мы с котом не помощники в подобной битве. Поэтому следуем вперёд на территорию Полосы, а позади чернота вновь сходится и заделывает пробитую брешь.

Глава 17 - Маяк и группа спасения

Глава 17

Маяк и группа спасения

Алексеевский вихрь рассеивается, а мы оказываемся внутри чёрного тумана. Задача проста: не напороться на невидей и найти жёлтый кристалл. Главное – успеть его активировать раньше, чем агрессивная среда сумеет нас растворить. Это всё на фоне того, что видимость ограничена вытянутой вперёд рукой, и как активируется маяк, ни кот, ни я даже не догадываемся.

Начальники службы безопасности сделали что смогли. Теперь же, блуждая в чёрном непроглядном тумане, я рассчитываю только на себя. Ну и немного на кота, страшного в своей импровизации и ужасного в своей непредсказуемости.

Осторожно ступаю и прислушиваюсь после каждого шага. Пространство извивается и клубится, дальше метра ничего рассмотреть невозможно. Хорошо, что ничего не слышно. Всё, что может издавать здесь звуки – представляет смертельную опасность. Даже под ногами уже не земля, а нечто податливо-упругой консистенции, сложно поддающееся идентификации.

Двигаюсь, вытянув вперёд правую руку, а левой держусь за кошачий загривок. Кошачий? Внезапно ловлю себя на мысли, что больше не чувствую рукой пушистую мини-гриву доморощенного недо-льва. Опускаю голову и с нарастающей паникой смотрю, как прозрачный Рыжехвост осторожно крадётся впереди. Пытаюсь окликнуть, но из открытого рта не вырывается ни звука. Потерявшее добрую часть материальности тело больше не способно производить звуковые вибрации.

Останавливаюсь скованный ужасом, а кот как ни в чём не бывало двигается всё дальше и дальше. Делаю два быстрых шага и пытаюсь схватиться за рыжую шерсть, но руки легко проходят сквозь тело кота, не встречая абсолютно никакого сопротивления. И сквозь кота, и, как выясняется секундой позже, сквозь друг друга.

Самое ужасное в крайне неудачном выборе направления то, что я вынужден двигаться за ничего не подозревающим котом, чтобы не потеряться. А весь ужас в том, что через несколько метров мы оба потеряемся навсегда, растворившись в пустоте. С осознанием неминуемой гибели иду, не сводя глаз с рыжих остроконечных ушей, и очень надеюсь, что их владелец соизволит-таки повернуться.

Через несколько метров Рыжехвост растворяется настолько, что видны только контуры, а всё рыжее заполняется чёрным. Что ещё хуже, начинает растворяться моё сознание. Муть застилает весь обзор, и к ощущению отсутствия тела добавляется наплевательское отношение к сему факту. Вероятно, растворяется моя личность и сама суть живого.

Уже на фоне какого-то глобального безучастия, краешком того, что осталось от функции зрения, воспринимаю изменения впереди. Чёрные треугольные контуры, парой минут ранее бывшие кошачьими ушами, сводятся и удлиняются. Будь я материальным, вполне можно было предположить, что животное настораживается. Призрачные уши крутятся, и удаётся различить небольшие прорези под ними, вероятно, недорастворившиеся очертания глаз. Значит, кот всё же развернулся. Прорези быстро увеличиваются в размерах, становясь огромно круглыми. Похоже, животное крайне удивлено таким положением дел.

Теряется чувство реальности, и я уже не ощущаю себя чем-то обособленным ни в каком плане. Сторонний наблюдатель, если бы такой вдруг нашёлся на тот момент в потёмках Пограничной полосы, сказал бы, что я медленно, но верно двигаюсь спиной назад. За мной же следуют очертания, напоминающие крупного кота со здоровенно округлёнными контурами на месте зрительных анализаторов.

Проходит какое-то время, и кажется, что я слышу отдалённый шёпот. То, что я – слышу, и слышу – именно я, как нечто, – несказанно радует. А когда, прислушавшись, начинаю разбирать отдельные слова – радуюсь ещё больше.

– Сапогом мне под хвост и мышей за шиворот! Вот ведь попёрся, – шёпот становится более чётким и превращается в нудное бубнение вполголоса. – Святые мышеловки! Куда я смотрел-то?

– Рыжий, я всё слышу, – дивясь собственному голосу, отвечаю на кошачий монолог.

В ответ раздаётся короткое «Йе-е-е-е-сс», и Рыжехвост виснет на моей шее, изображая крайнюю степень эйфории, предусмотрительно втянув когти.

Медленно отхожу от пережитого и радуюсь вместе с котом. Одновременно понимаю, что рыжий гад таки забрался на ручки, но скидывать мощную тушку не спешу.

Зависнув на шее, кот внезапно замирает. Зная Рыжехвоста, могу предположить, что нечто за моей спиной попало в его поле зрения. Пока в мозгу выстраиваются логические цепочки, в ухо проникает кошачий шёпот:

– На шесть часов странное сияние, предположительно, жёлтого цвета.

Освободив шею, тушка быстро съезжает вниз и вприпрыжку куда-то несётся. Поворачиваюсь и действительно вижу нечто мерцающее в окружающей тьме. У меня возникаю некие сомнения, но я всё равно бросаюсь вслед за котом.

При приближении уже легко различается жёлтый светящийся кристалл размером с ведро, висящий в воздухе на высоте примерно метра. Судя по короткому описанию специалиста, это и есть маяк. Сияние достаточно сильное, а потому на расстоянии метров десяти в разные стороны светло и нет никакого тумана.

Подходим и осматриваем переливающиеся ярко-жёлтым грани. Ну и что тут активировать? Нет ни кнопок, ни рычагов. Хотя, помнится, на прощание прозвучало: «Рыжехвост разберётся». Ожидающе смотрю на напарника, но тот только пожимает плечами. Уже готовлю партию колкостей для горе-техника, но не успеваю за скоростью кошачьей смекалки.

Рыжехвост подпрыгивает и шлёпает лапой по центру сияющего маяка. Жду всего чего угодно, но только не того, что происходит. После шлепка перед кристаллом разворачивается ярко-голубой голографический экран. Какая сказка – тут уже конкретно научная фантастика! Крупными белыми буквами по центру мигает: «Добро пожаловать!» Затем появляется бегунок загрузки, а красные буквы заботливо вещают: «Ждите».

Нахожу чрезвычайно забавным наблюдение за тем, как кот разбирается с маяком. Особенно когда экран выдаёт: «Введите имя», и рыжие лапы начинают набирать «Рыжыхвост» на виртуальной клавиатуре. Странно, но «имя» засчитывается, а вот последующая фраза сильно напрягает, и, кажется, ставит под угрозу возможность активации. Большие жёлтые буквы просят: «Введите код». Приехали!

В дальнейшем мои глаза перестают успевать за кошачьими манипуляциями. Становится непонятным, как Рыжехвост вызвал командную строку и что за странность туда вводит, но на экране появляется изображение человеческой пятерни и надпись: «Прислоните руку». Незамедлительно прислоняется рыжая лапа и открывается «Меню команд». Их всего две: «Активировать протокол безопасности» и «Деактивировать».

Памятуя, что задача заключается в активации, кот жмёт на нужную строку, и экран гаснет, не запрашивая подтверждения. В течение минуты ровным счётом ничего не происходит. Тишина. Пока недоумённо переглядываемся с напарником, медленно гаснет жёлтое сияние внутри кристалла, превращая его в обычную большую стекляшку. Только сейчас замечаю, что зона видимости начинает увеличиваться. Чёрный туман исчезает или отступает, являя пустое пространство. Уже видно метров на тридцать, вот на пятьдесят, вот туман отходит дальше, а на месте остаются четыре чёрные фигуры, напоминающие варанов. Невиди! Стою и боюсь пошевелиться. Но, очевидно, сенсорная система отпрысков пустоты далека от принципов функционирования знакомых мне анализаторов, в зрении и слухе они совсем не нуждаются. Всего через несколько секунд все четверо, как по команде, поворачиваются в нашу сторону. Не помогает даже то, что кот прячется за мои ноги.

Издав противный скрип, от четвёрки отделяется один «варан» и исчезает в чёрной завесе, а оставшиеся вразвалку двигаются к нам. Через пару секунд их догоняют ещё три невидя, очертаниями напоминающие крупных доберманов.

Где-то сбоку замечаю, что чернота исчезает, и открывается колышущаяся жёлтая энерго-стена. Так же, как и завеса, она расходится в разные стороны, изолируя Пограничную полосу от внешних воздействий. Также обращаю внимание, что материальность присутствует на сто процентов. Вероятности раствориться нет, но быть растерзанным – это пожалуйста.

От шестёрки невидей отделяет не больше десятка метров, когда внезапно вспыхнувший ярко-синим светом портал встаёт непреодолимым препятствием на пути наступающих. Я уже успел проститься с жизнью, а кот присмотрел место поудобнее, где можно притвориться мёртвым, если что, но внезапное чудесное явление путает все планы невидей.

Из синего вращающегося круга с боевым кличем вылетает Евстрат, размахивая коротким серебряным клинком. Священник не успевает приземлиться на поверхность, а отделившаяся от руки голубая молния уже разрывает на ошмётки одного из доберманов. За Евстратом из синевы следуют три неопознанных летающих объекта. Впереди – зеленоволосая фурия, а за ней два изумрудных фаербола, которые устремляются к варанам и раскидывают их в стороны мощным взрывом. Следующим, судя по залатанной фуфайке, появляется Евстигней, на голове которого вместо ушанки красуется голубой берет. Показать себя в битве дед не успевает, так как к моменту его появления уцелевших доберманов разрывает молния Евстрата. Всё, что остаётся седовласому воину, – это лицезреть тлеющие зелёным ошмётки варанов.

Чертыхаясь, Евстигней шагает в сторону и освобождает проход для следующего бойца. Через довольно крупный диск портала, нагибаясь, если можно так сказать, протискивается домокур. Мощные когти впиваются в бурую поверхность Полосы, а в раскрытом окне маячит рассерженное морщинистое лицо Янины.

– Мне-то оставьте покромсать, ироды! – неистовствует старуха, а я замечаю установленную на крыше катапульту. Язвительно хмыкаю, увидев пристёгнутую ремнями к дымовой трубе Марфу в качестве стрелка-наводчика. С моего лица ещё не совсем сошла маска удивления, как через небольшую дверку домокура боком пытается протиснуться мощная фигура кузнеца.

– Я, это, только патроны подношу, – слышится оправдывающийся голос Бобрыни, затем следует тихий хлопок закрывшегося портала.

Не передать количество испытанной радости, но первое, что я произношу:

– А Гаврилыч?

– Так ему нельзя, он Хранитель, – сообщает Евстрат и убирает серебряный клинок на место. – Успели? Чего выяснили? – священник ожидающе смотрит на меня.

– А ничего! – недовольно вмешивается Рыжехвост. – Выяснили, что кузнец не пропадал, – глядит кот на рассеянно моргающего Бобрыню. – Ещё выяснили то, что я вам неделю назад говорил! Пролом тут, и куча невидей!

– Где куча-то? – кряхтит спускающаяся по домокурьему трапу Янина. – Два раза пальнули – и нет кучи, ироды! Я зазря, что ли, ехала? Изольда, сидеть! – по команде домокур послушно усаживается по-турецки.

– Вот хвостом чую, – продолжает пререкаться Рыжехвост, – что будет вам куча – мало не покажется! – кот уже потерял интерес к маяку и готов всех познакомить со своим прескверным настроением.

– Пушистик, остынь, – тихий голос подошедшей Замутины остужает возмущённую зверушку, но, видимо, это временно.

– Значит, ничего? Плохо, – хмуро подмечает Евстрат, – Начальник службы безопасности с Прилесья сказал, что вся сигналка порушена, причём следов нет, но присутствует конкретный намёк на магию, – священник приглаживает бороду и задаёт вопрос, обращаясь ко всем. – Какая такая магия у невидей?

Игнорирую рассуждения Евстрата и подталкиваю кота, указывая на Бобрыню. Теперь зеленоглазый гнев направляется на новый объект. Детина застенчиво мнётся, дескать, у Алёнки был...

– Неделю? – недоумевает кот, который опять привлекает всеобщее внимание. – Неделю у Алёнки?! Для гостей многовато, для медового месяца уж больно мало. Да и не помню, чтобы я на свадьбе гулял! – расходится рыжий ураган. – А чего никому ничего не сказал?

– Я, это, ну... Это... Как его... В общем, – заминается Бобрыня, а сам почему-то смотрит на каменное лицо Евстрата. – Как бы, это... Ага... это, у неё был.

Рыжий «бычок» переводит взгляд с кузнеца на священника, и становится понятно, что лапша на кошачьих ушах долго не задержится.

– Мы пролом идём искать или так и будем в этом изоляторе стоять? – прерывает разборки Замутина.

Но следующая фраза заставляет всех позабыть обо всём. С крыши слышится взволнованный голос Марфы:

– От Изольды на двенадцать часов! Вижу крупное формирование неприятеля!

Все дружно поворачиваются в указанном направлении. Отделившись от завесы, приближается большое чёрное облако; спустя какое-то время уже можно различить очертания фигур, и это не спонтанная атака клякс, а организованное и управляемое нападение.

– %#@%,#@#@%#@?;№, #@#@#@! – констатирует Янина, но точнее и не сказать.

Глава 18 - Разведка боем

Глава 18

Разведка боем

– Странно, что завеса полностью не пропала, – глядя на остатки чёрного тумана вдали, задумчиво произносит Евстрат. Его нисколько не пугает отделившаяся от этого тумана толпа невидей, которая неспешно двигается в нашем направлении. – Когда маяк активен, тут чистота должна быть, а эта муть в сторону отошла и не исчезает.

– Так держит её что-то, наверное, – предполагает Замутина. – Уже и морды видно, – указывает девушка на приближающиеся тёмные фигуры, у которых теперь можно различить детали.

– Да-да, держит что-то, – с полным согласием кивает Янина. – Чую, что так и есть, а вот что держит – в толк взять не могу. Чую разум чужой. Неподвижный какой-то, без радости, без печали, как неживой, что ли, – грозит старуха в сторону завесы. – Он ими, поди, и управляет.

– Что за времена-то такие пошли, – сокрушается Евстигней. – Невиди поумнели, магия невидимой стала. Куда мир катится?

Но на деда уже никто не обращает внимания, так как наличие невидей – это всегда либо бой, либо бойня, и неважно, что в данном случае чёрные сгустки соображают и не торопятся. Все зорко следят за грамотным расположением боевых единиц неприятеля. Построение точно не случайное, да ещё и дифференцированное по родам войск.

В авангарде рассыпалось около двадцати варанов. Снуют туда-сюда, суетливо исследуют местность и периодически поднимают головы в нашем направлении. Они продвигаются вперёд и постоянно нюхают землю, движения очень напоминают ищеек. За варанами ровной шеренгой, лапа в лапу, медленно шествует строй доберманов. Гордо держат осанку и готовы в любой момент сорваться на бег. За ними плетутся четыре гигантские горбатые фигуры, очень напоминающие сильно взлохмаченных горилл. Неуклюже ковыляя на мелких кривых ножках, мега-приматы волокут гигантские лапищи по земле. Справа на расстоянии особнячком семенят кляксы, похожие на носорогов, только остроконечный отросток-рог торчит из головы. Неторопливо перебирая конечностями и наклоняя рогатые морды, «носороги» соблюдают идеальные интервалы на равных дистанциях, держа строй как на параде. Над всей сворой в воздухе, противно каркая, кружится стая существ, очень напоминающих птеродактилей.

Судя по форме неприятельских бойцов, скорости продвижения и грамотному построению, не остаётся сомнений, что это – организованное военное формирование, где каждой единице отведена своя функция. Такое в Лукопрудье доселе не встречалось.

– А я сокрушалась, что покромсать некого, – мимоходом роняет Янина, поднимаясь по трапу в домокура. – Катапульта, к бою!

С крыши раздаются жужжащие звуки от рычагов системы наведения метательного аппарата. Марфа своё дело знает. Кто сказал, что пироги и вузовская теория – бабушкин максимум?

– Вы двое, тоже шли бы в домик, – заботливо посылает Евстрат, глядя на нас с котом. – А то как бы своих не задеть.

Послушно встаю в очередь к трапу, как раз за широкой спиной кузнеца. Попав внутрь, замечаю, что дом достаточно уютный. Всё надёжно закреплено, а по стенам и лавкам многочисленными змеями висят ремни безопасности. Предусмотрительно занимаю позицию на скамье у окна справа. Слышу, как Бобрыня пробирается на чердак и проверяет качество открывания окошка на крышу. Теперь всё готово к подаче «патронов».

– Кот, сиди здесь, – распоряжается Янина, глядя на Рыжехвоста, и указывает на ставни центрального окна. – Держать будешь, чтобы никакая дрянина сюда не пробралась, а я пойду полетаю, – с этими словами старуха, прихватив метлу, выходит через заднюю дверь на балкончик, где на широкой подставке надёжно закреплена ступа. – Внуча, залазь! – кричит она Замутине и перекидывает ногу через борт ступолёта. – Ща этим летунам #@!&?! устроим.

Внезапно отряд невидей останавливается, не дойдя до нас метров тридцать. Уже легко можно различить детали на немного расплывчатых фигурах: дыры ноздрей и провалы глаз, острия зубов и рогов, пальцы на конечностях, мясистые хвосты и округлые объёмы мышц. Тишину нарушает тяжёлое дыхание монстров (что весьма удивительно!) и взмахи крыльев «птеродактилей».

Напротив чёрного отряда, широко расставив ноги, встаёт священник, уперев руки в бока. Короткий клинок отстёгнут, и светящаяся кираса бьёт сиянием во все стороны. Рядом метровыми когтями роет землю боевой теремок, с заднего двора которого стартует стратегическая авиация с двумя волшебницами на борту. Тут же скромно присутствует дед в берете цвета неба и залатанной фуфайке, который вообще непонятно на что рассчитывает.

«Если драка неизбежна, то бей первым!» – именно этому принципу следует Лукопрудское войско, переходя в атаку.

Беззвучно устремляется вперёд ступа, и две зелёные молнии разрывают двух птеродактилей на чёрные клочья в первые секунды боя. Янина демонстрирует фигуры высшего пилотажа, а Замутина ведёт прицельную стрельбу, и в меткости ей не откажешь. Через мгновение над полем битвы распускаются гигантские гроздья зелёного салюта, а популяция летунов заметно уменьшается в количестве. Каркая и скрипя, птеродактили рассеиваются в стороны, совсем забыв про наземные цели. Не похоже, что они испытывают страх, но смертельно кусающаяся летающая посудина им точно не по нраву.

Стадо варанов устремляется к священнику, но запущенная вперёд голубая энергетическая волна раскидывает всю свору и заставляет всех раскатиться подобно шарам в бильярде. Шмякнувшись о землю, чёрные «ящерицы» неожиданно для самих себя приходят к выводу, что лучше бы поискать цель по силам. Они обходят сбоку Евстрата и направляются к Евстигнею. Священник же берёт разбег и залетает в центр своры доберманов, отчаянно раскручивая перед собой серебряное лезвие.

Носороги, построившись полукольцом, бросаются на домокура. Слышу команду: «Снаряд!» и щелчок открывающихся створок окна на крышу, в которое Бобрыня подаёт булыжник для катапульты. Выстрел – и лёгкая вибрация проходит по домику. Вижу через окно, как один из носорогов получает по хребту, спотыкается, катится и сбивает ещё двух сотоварищей. Опять несётся команда: «Снаряд!», но выстрел не производится. Невиди заходят в мёртвую зону катапульты и вот-вот насадят домокура на рога. Изольда показывает себя высокоорганизованной формой жизни, легко перепрыгивает носорогов и выходит из окружения, не позволяя противникам устроить свалку.

Видя перед собой сухощавую фигуру без оружия, вараны набрасываются скопом. Действительно, что может дед в залатанной одежде, одиноко стоящий у них на пути? Оказывается, как минимум способен уйти в нужный момент из-под удара, что Евстигней и делает. Уворот – и скрытый до этого времени десантный нож почти срезает секущим движением голову первого варана, а на возврате по самую рукоять заходит в тело второго. После этого старик отскакивает назад, позволяя остальным нападающим запнуться за поверженные туши. Как общеизвестно, невидям не свойственен страх, но, как выяснилось, данные экземпляры совершенно не классического образца. Действительно, страх им не присущ, но и осторожность им не чужда. Наблюдая неподвижные тела товарищей, остальные вараны окружают Евстигнея, и атаки проводятся исключительно сбоку или в спину.

Вращающийся вихрем боец в чёрной рясе двигается так быстро и разит настолько метко, что из десятка атаковавших его доберманов в живых не остаётся никого. Теперь стороны меняются ролями. Нападающий Евстрат наносит удары налево и направо, преследуя убегающих и уворачивающихся кляксо-псов. Невиди бегут? Это когда было видано-то? Далеко убежать удаётся единицам, каждый взмах клинка тащит за собой россыпи чёрных брызг из тел доберманов. За любимым делом священник не обращает внимания на горилл, держащихся на дистанции. А зря! Горбатые фигуры гигантов, лицезря отступление соотечественников, подхватывают пробегающих мимо чёрных псов и, под жалобные захлёбывающиеся звуки, скатывают их в плотные шары. После очередной удачной атаки Евстрат боковым зрением фиксирует движение сверху, и мгновение спустя рядом с ним падает здоровенный кусок чёрного месива из добермана. Природу дальнейшего сложно объяснить с помощью науки, но каждый упавший шар вызывает большой чёрный взрыв, разбрасывая в стороны хлопья из «дезертиров». Сразу ряд одновременных взрывов откидывает священника далеко назад. Пускай он, как кот, приземляется на четыре «лапы», даже не выронив клинка, всё равно видно, что ударная волна его заметно дезориентировала. Ещё партия зверски упакованных доберманов запускается в воздух и летит в Евстрата.

У нас же, в домокурьей крепости, всё хорошо. Пристёгнутый ремнями безопасности, я помогаю коту удерживать ставни центрального окна. Задание ответственное, так как при очередном кульбите домокура избушка рискует остаться без оконных дверок. По дому с заметной частотой проходят вибрации от выстрелов катапульты, и уже с удовлетворением насчитываю девять неподвижно лежащих носорогов и четырёх раненых, пытающихся безуспешно подняться на переломанные конечности.

– Семь штук осталось, это! – рапортует что есть мочи кузнец, обращаясь к стрелку в момент подачи очередного снаряда.

– Плохо дело! – слышится из-за трубы голос Марфы, которая даже навскидку насчитывает не менее двадцати оставшихся в строю носорогов.

– Ну и ладно! – сложив лапы рупором, орёт на всю избушку Рыжехвост. – Мы врукопашную пойдём! – кот смотрит на моё удивлённо-потерянное лицо и уточняет. – В смысле, в «ногопашную» – домокура пошлём. Изольда! Фас!

Как только иссякает боезапас, слышится бодрый клич, типа смазанного «Кукареку!». Пристёгиваюсь ещё парой ремней на всякий случай, а то мало ли что. И не зря! Мотать начинает со страшной силой, как только Изольда переходит в ближний бой, а метровые когти боевой избушки начинают нарезать носорогов в салат.

Припорошённый останками птеродактилей, Евстигней стоит на вершине кучи высотой в свой рост. Будь рядом бард, он бы обязательно сложил балладу о «варановом» кургане. Недобитые ящерицы в небольшом количестве грозно шипят и шныряют у подножья, не рискуя подняться выше. Однозначно, у этих невидей присутствуют разум и инстинкт самосохранения, и распрощаться с жизнью никто из них не торопится.

После того как очередная голубая молния вырывает кусок «плоти» из тела гориллы, но не причиняет ей существенного урона, священник останавливает магию. Доберманы кончились, кого не дорубил серебряный клинок, того постигла участь летающей бомбы. Теперь же, видя, что горбатые метатели неуязвимы к стихийной магии, Евстрат призадумывается. Похоже, окончательно уверовав в собственную неуязвимость, гиганты грузно двинулись вперёд. По курсу – священник, который исчерпал свои возможности, но, судя по выражению сурового лица, не сделает ни шага назад. Немного в стороне чумазый дед пытается слезть с горы вараньих трупов.

Очистив воздушное пространство, аэроведьмы спешат на помощь. Сделав крутой вираж над головами горилл, ступа зависает в воздухе. Разряды зелёных молний пробуют на прочность атакующих невидей-громил. Горечь неудачи отразилась на морщинистом лице Янины, но судя по расплывающейся довольной ухмылке видно, что у неё родился план Б.

Ступолёт делает петлю и залетает за спины наступающих. Размашистыми движениями Замутина рассыпает вниз какую-то пыль. Крупицы по мере приземления из бесцветных становятся бледно-зелёными, а к самой земле насыщенно-травяными. Там пылинки перемешиваются, образуя тёмно-зелёное облако в тылу у горилл.

– Так, рано! Опять рано! Всё ещё рано! – командует зеленоволосая девушка над ухом бабушки, видимо, давая заклинанию настояться. – Всё, пора!

– Изольда! – максимально снизившись к земле, кричит Янина своему питомцу. – Дабл джамп!

Узнаю знакомые звуки английского. Стародавнее заклинание диких бриттов? А домик трясётся ещё сильнее, чувствуется, как он набирает скорость, оставляя позади двух последних хромых носорогов. После разбега Изольда отталкивается от земли, не добегая до громил метров тридцать.

Евстрат присвистывает и по достоинству оценивает полёт домокура, который с двух ног бьёт в грудь первую гориллу в лучших традициях профессионального реслинга. Неуязвимый к магии, но пропустивший «пробитие фанеры» невидь кубарем катится назад, попадая в облако. Нахождение внутри зелёного тумана приходится горбатому гиганту совсем не по вкусу. Ревя и дёргаясь, он быстро пытается выбежать обратно, вытаскивая на себе тёмно-зелёные пятна. С каждым шагом невидь уменьшается в размерах, разъедаемый облаком, словно кислотой.

В это время Изольда повторяет удар с двух ног в прыжке, но уже без разбега, и следующая из горилл закатывается в туман. Слышится прощальный рёв – и второй горбатый невидь повторяет участь первого. Двое оставшихся как по команде поворачиваются и в обход зелёного облака быстро направляются к родному – чёрному. Изольда опять проводит приём с двух ног, слегка бесчестно – в спину, но достаточно эффективно – и третий гигант исчезает, разъедаемый зеленью.

Оставшийся верещит и в спешке ковыляет к чёрной завесе. Вижу, что, будто отвечая, туман приходит в движение. Хотя он клубится достаточно далеко, отчётливо видно, как чернота принимает форму гигантского дракона, который взмахивает могучими крыльями и раскрывает огромную пасть.

Слышу, как опять присвистывает Евстрат, и что-то типа «#?@%@@!» доносится из приземляющейся рядом ступы. Все с открытыми ртами смотрят на чудовищную трансформацию. Внезапно раздаётся вой, подобный сирене, и разбросанные в изобилии останки невидей тёмными ручьями текут на зов чёрного дракона. Раздаётся треск, я поднимаю голову и вижу, как ползут гигантские трещины по жёлтым стенам изолятора.

– Такого я даже предположить не мог, – растерянно произносит Евстрат. – Так, – прямо через окно обращается ко мне священник, – Не понимаю, что за ерунда здесь творится, но если разрушится защита Полосы, то всё это, – указывает он на драко-невидя и лепящихся заново у его ног прислужников. – Всё это хлынет в Лукопрудье, а мы даже не понимаем, с чем имеем дело и как с этим бороться, – мужчина смотрит на меня и чётко даёт указания. – Твоя задача – решить, что делать дальше. Какое-то время мы их, возможно, сдержим. Приведи подмогу! – быстро выкрикнув заклинательную формулу, Евстрат открывает портал. Смотрю через стекло на раскрученный диск сине-красного цвета.

– Я с ним! – слышится кошачий голос через центральное окно домокура. – И это, баб Яна, можно мы верхом... на Изольде?

Круглые глаза старухи выражают крайнее возмущение, но в силу сложности ситуации молчание принимается за знак согласия.

– И этого возьмём, – недовольно хмыкает кот, указывая на кузнеца. – А то опять потеряется.

– Я, пожалуй, накаталась, – прощается с боевой избушкой Марфа и присоединяется к группе остающихся.

– Вот список, – Евстрат закидывает скрученный лист бумаги через дверь. – Разберёшься там. Красным написано – кого в ополчение, синим – ставка верховного командования. Судя по чёрному силуэту, тут Хранителем попахивает. В общем, поторопись и никого не забудь.

Осторожно захожу в того, кто совсем недавно гонялся за нами по лесной чаще. Следом гордо шествует Рыжехвост, и арьергардом – Бобрыня со слегка виноватой физиономией.

Глава 19 - Сезон рекрутирования и знакомство с Зайкой

Глава 19

Сезон рекрутирования и знакомство с Зайкой

Как только домокур заходит в портал, всё кругом исчезает. Лишь за окнами избушки, словно светомузыка, мигает красный цвет. Теперь мы находимся в окружении красного сияния и по ощущениям никуда не двигаемся.

– Что дальше? – спрашиваю Рыжехвоста и медленно отстёгиваю ремни безопасности.

– Действуем по плану! – уверенно заявляет кот и подбегает к подброшенному Евстратом свитку.

– У нас есть план? – удивляюсь кошачьей решительности. – Выкладывай давай, – на всякий случай нахожу сидящего с отстранённым взглядом и чешущего пятки кузнеца. Поскольку патроны больше подавать не надо, у него по умолчанию включается режим «для красоты».

– Так Евстрат всё объяснил, вроде, – говорит кот и разворачивает золотистый рулон. На тонкой, но прочной бумаге написаны пронумерованные слова.

– Сказал подмогу собирать, – продолжает Рыжехвост, бегая глазами по списку. – Вот, Путевой лист, всё просто.

– У тебя всегда всё просто, а потом нештатных ситуаций не оберёшься, – возражаю я в ответ на оглашённую котом элементарность. – Что за Путевой лист?

– Смотри. Места, где можно попросить помощи, перечислены здесь. Бойцы – красным записаны, командиры – синим… наверное, – растолковывает мне Рыжехвост. – В портал зашли, значит, устройства синхронизировались. Теперь осталось пройтись по адресам, собрать всех, и обратно на Границу. Вот и весь план!

Изложено гладко, но я почему-то до сих пор нахожусь в ступоре ещё с момента описания синхронизации портала с домокуром. Глядя на выражение моего лица, кот не скупится на подробности:

– Порталы – это дыры в пространстве. Позволяют попадать из точки А в точку Б без преодоления расстояния. В точке А – вход, а вот Путевой лист – это ссылка на точку Б, которая выход. Войдя в портал с этой штукой, мы активировали процесс доставки, но так как там несколько вариантов точки Б, то портал ждёт, когда мы сделаем выбор.

С подозрением смотрю на развёрнутый свиток. Обычными русскими буквами в столбик написаны слова, скорее всего, названия местностей. Да, именно так, раз уж первая надпись – «Гаврилова Вотчина».

– И как мы скажем порталу, что определились с точкой Б? – поразмыслив, задаю резонный вопрос.

– Да просто! – отмахивается кот и касается лапой первой строчки на бумаге.

У кота опять «всё просто», а я вижу, как начинает пульсировать первая запись. Мигающие чернила? Пора уже привыкнуть к сюрпризам. В знак подтверждения выбора Рыжехвост касается надписи второй раз. Внезапно закладывает уши оттого, что избушка начинает двигаться. В каком направлении – определить невозможно, в окнах видится только красный свет.

Осторожно открываю дверцу замершей Изольды и выглядываю на улицу. Передо мной красивый статный домик с золотым крестом на куполе, знакомое крыльцо и большие заросли крапивы. Беззаботно щебечут птицы, а ветер разносит утреннюю свежесть. Между ног пробирается Рыжехвост и пытается первым «сойти на берег». Дойдя до середины трапа, он замирает и принимает охотничью стойку.

Поверх навострившихся ушей смотрю вперёд. В центре церковного двора замечаю одинокую худощавую фигуру паренька. Ему навскидку лет шестнадцать, он стоит к нам спиной и, судя по движениям, что-то стирает в небольшой ванне. Босые ноги до колена закрыты белоснежной туникой, а взгляд на слегка вьющиеся короткие русые волосы наводит на мысль, что он из какого-то мифа Древней Эллады. Возможно, писарь или подручный амфорных дел мастера. Пока рассматриваю ничего не подозревающего юнца и предполагаю на пару с котом, кто бы это мог быть, на трап вступает третий пассажир боевой избушки. Под тяжестью тела, обутого в красные зашнурованные сапоги, лесенка издаёт жалобный скрип, который мгновенно разносится по округе.

Я уже не раз видел примеры молниеносной реакции местных персонажей, и сейчас наблюдаю один из подобных случаев. Не успеваю понять, как и откуда на спине юноши из ничего расправляются здоровенные белоснежные крылья наподобие птичьих. Он высоко подпрыгивает и, крутанувшись юлой, поворачивается на звук. Зависнув в воздухе, парень величественно машет крыльями, а в руках на манер дубин держит два больших креста. На фоне завораживающего вида полёта у юноши обычное, ничем не примечательное лицо. Спокойное, но отдающее внутренней готовностью к действию. Теперь уже мы трое, открыв рты, рассматриваем парящего крылатого подростка.

Внезапно губы юноши растягиваются в широкой улыбке, демонстрируя ряд белых ровных зубов. Он приземляется, откладывает кресты, и крылья исчезают так же внезапно, как и появились. Парень идёт навстречу, разводя руки в стороны, и я слышу ставший более высоким, но отнюдь не утративший знакомые интонации голос:

– Начальник!

– Зая? – робко произношу укороченный вариант имени бывшего напарника. Да, ошибки нет – это точно Заимувулон, но внешне совсем не похожий на себя прежнего.

– Рыжий! Бобрыня! – поимённо приветствует новый Зая моих попутчиков. Эти двое хоть и местные, но данное обновление для них тоже является сюрпризом.

– Заимувулон, ты? – переспрашиваю, отказываясь верить в чудесное преображение.

– Не-е. Заимувулона больше нет, – с лёгким знакомым прищуром произносит паренёк и крепко по-дружески меня обнимает. – Здарова, начальник!

– Но как так-то? – продолжаю сыпать вопросами, а заодно рассматриваю как следует нового Заю. Последняя версия теперь уже бывшего бесёнка превосходила размерами нынешнюю, весила в три раза больше и в два раза была шире в плечах. Имела рога похлеще, чем на средневековом таране, хвост и неисчезаемые крылья.

– Как-как, а вот так. Как-то так, – поясняет юноша, не уменьшая широты улыбки.

– Так «Зая» или не Зая? – не торопясь с обнимашками, интересуется держащий дистанцию Рыжехвост.

– Зайкариэль, – немного смущённо представляется паренёк. – «Зая» всё равно подходит, да и мне привычнее.

– Тю-ю-у-у, тогда уже не «Зая», а «Зайка» получается, – вредно хихикая, выдаёт кот дружескую колкость. Не остаётся сомнений, что перед нами очеловечившийся бесёнок.

Бобрыня, как и все, узнаёт сотоварища по прудовым походам, улыбается и спускается по трапу, совсем не прочь пообниматься. Понимаю, что на этот раз сломать могут Заю, бросаюсь наперерез и быстро излагаю суть проблемы.

– Не буду спрашивать, где рога и хвост: мы тут по делу, – ожидаю, что кот вот-вот перехватит инициативу, но тот с интересом исследует Зайкариэля со всех сторон. Приходится продолжать самостоятельно:

– На Пограничной полосе пролом! Все наши опасения оправдались. Мы даже в бою были – и победили! Но невидей там – что снега зимой, так что Евстрат послал за подмогой.

Паренёк внимает, приоткрыв рот. Не то чтобы его взволновал рассказ, но, дослушав до конца, он тянется к крестам-дубинам. Что-то нажимает, и рукояти, издав сухой щелчок, телескопически удлиняются вдвое, почти до метра. Соединив их между собой, паренёк получает отличный шест с перекрестиями на концах. Крутанув оружие, он замирает в эффектной стойке. Слышится ещё один щелчок, и два небольших лезвия выдвигаются с обоих концов, превращая странную палку в смертоносную глефу. Если учесть историю сборки оружия и направление деятельности местного настоятеля, справедливо будет назвать её крестфой.

Разглядываю странное оружие в руках Зайкариэля, а он подходит и просит нарисовать карту. В стиле «200 шагов на север, отсюда иди туда» мне всё же удаётся изобразить путь к нужному населённому пункту возле Границы, а дальше на словах обозначить зону поиска на предмет вооружённых разборок.

– Найду сам, – в итоге заявляет Зайкариэль и высоко подпрыгивает. Шумно раскрывшиеся белоснежные крылья уносят ученика Евстрата в небесную даль.

– Помощничек, – глядя на исчезающую белую точку, язвительно замечает кот. – Ладно, все на борт. Чего там дальше по списку?

Забравшись в Изольду, разворачиваю Путевой лист. Первая и вторая надписи ничем не отличаются: «Гаврилова Вотчина».

– А зачем два раза одно и то же писать? – задаюсь вопросом на случай вкравшейся ошибки.

– Как «одно и то же»? – принимается за объяснение Рыжехвост. – Вот, смотри, надписи совершенно разные. Неважно, что то же самое написано.

– Как разные, если одинаковые? Один в один, – показываю напарнику лист поближе, почти прислонив к розовому носу. Может, не видит?

– А вот так! Эта – первая написана, а вот эта – вторая, – отвечает шерстяной напарник и делает паузу, чтобы результаты озвученной котологики попрочнее укоренились в логических цепочках собеседника. – Первая красным переливается, а вторая – синим.

Убедившись, что до меня всё же дошло, Рыжехвост смело касается лапой второй надписи.

Глава 20 - Разнарядка на Хранителей и непроходимое препятствие

Глава 20

Разнарядка на Хранителей и непроходимое препятствие

Под звук закрывающегося портала смотрю в окно. По курсу знакомая чёрно-смоляная гора и вход-пещера. Это и есть место проживания первого командира. Дело за малым – застать Гаврилыча дома. Хотя куда ему деться, если вся Вотчина уже на фронте?

Оставляем домокура терпеть на улице и спускаемся тёмным тоннелем в логово Хранителя. Плохая видимость, осыпающиеся камни, а вот и стилизованное изображение Гаврилыча на стене пещеры. Кажется, пришли.

Входим в зал, освещённый факелами. Оперевшись на каменный стул, наше трио встречает сам хозяин пещеры.

– А я-то думаю: старость пришла нежданно-негаданно, хотя мне всего-то за тысячу. Твои незримые пути мерещиться стали, – вместо приветствия выдаёт змей. – Ан нет, турист, нет никакой ошибочки, вот ты – собственной персоной.

Широко улыбаюсь во все тридцать два зуба, стоя между котом и кузнецом.

– Здравствуй, Гаврилыч! Так и есть!

– Это же каким ветром тебя занесло? – интересуется Хранитель Снов, делая подозрительное лицо. – Пути-то отсюда выстраиваются, значит, не сам пришёл, а вызвали?

Смотрю в глаза Гаврилычу, всем партизанским видом показывая, что никого сдавать не намерен.

– А ещё кошатиной за версту несёт! – слегка с нажимом продолжает змей. – Такой хитрой, пакостной и ремнём небитой.

Потихоньку скашиваю взгляд – кот исчез, видимо, опять спрятался за мои ноги. Понимаю, что пролом на Границе сейчас гораздо важнее, чем неотшлёпанный кот, и беру инициативу в свои руки:

– Гаврилыч, не ругайся – беда! Мы только что с Полосы, там пролом! Невидей – что снега зимой. Бились с ними и победили, но там облако чёрное образовалось, на дракона похожее. Нас Евстрат к тебе послал, типа ты знаешь, что делать, – как на духу, за один присест выкладываю самое важное.

Клыкасто-шипастая морда изображает удивление, брови сводятся, как будто Хранитель не верит своим ушам.

– Хм, пролом не новость, каждый месяц по два раза, а то и чаще. Невидей много? Бывает. Может, просто разбежаться не успели? Где это невидей толпой-то видели? Дракон, говоришь? – на мгновение кажется, что Гаврилыч настораживается, но он преспокойно продолжает. – Так ничего удивительного, эти порождения Пустоты любую форму принять могут. Меня-то чего по мелочам тревожите? Служба безопасности совсем, что ли, обленилась?

Становится ясно, что змей не до конца понимает серьёзность сложившейся ситуации. Вторым заходом повышаю градус просвещённости Хранителя.

– Невиди поумнели! Мы там не просто кляксы гоняли, а сражались с хорошо организованным отрядом, – для убедительности и доказательности использую запрещённые жесты. – Пришлось даже маяк активировать и Полосу закрыть. Но самое странное – завеса не исчезла, а превратилась в чёрного дракона. Он невидей воскрешает!

– Не может быть, – изумлённо шепчет Гаврилыч, заметно, что он что-то знает, но делиться информацией не спешит. – Не может быть. Дело, действительно, дрянь, – выражение клыкастой морды становится сверхозабоченным. – Нет времени на подробности! Короче, у нас, у Хранителей, есть легенды. Походу, одна из них ожила. Нам конец!

– Тихо-тихо, – успокаиваю паникующего змея. – Граница держится, соберём народ и навтыкаем и невидям, и дракону. Чего так разволновался-то?

– Хоть всё Лукопрудье туда собери – живым никто не уйдёт, – с фатализмом в голосе отвечает Гаврилыч. – Пустота породила своего Хранителя, а с Хранителем может справиться только другой Хранитель... Если сможет, конечно.

– Не потянешь один на один – мы тебе напарников найдём в соседних областях, – как ни в чём не бывало предлагаю план действий. Похоже, всё моё беспокойство передалось Гаврилычу.

– Угу, – уныло возражает змей. – У нас у каждого по области. Хоть двоих, хоть четверых позовите, а у этого сила Пустоты, мощь всего того, чего нет...

– Не понял, – перебиваю Хранителя. – Что за математика такая, когда вчетвером с одним справиться невозможно? И что за «сила Пустоты»? Если нет ничего, то и нет никакой силы.

– Ага, всё бы по-твоему, было. Смотри, – начинает Гаврилыч урок прикладной метафизики. – Видишь стул? – указывает когтистым пальцем на сверхточный каменный прибор с сидением для межпространственного перемещения. – Представь, что он обладает силой, равной постулатно мнимой единице. Так? А видишь такой же, но с мягкой спинкой и рисунком единорога? Нет? А такой же, но в жёлтое крашеный? А стул, который кот пометил? А из которого цветы растут?

– Хорош, Гаврилыч, давай по существу? – торможу расфантазировавшегося философа. – Я понял. Есть стул, который существует реально, и есть множество несуществующих подобий, имеющих значительные или незначительные отличия от оригинала. Правильно?

– Быстро учишься, турист. Схватываешь на лету, – хвалит змей и продолжает. – Сила одной реальной единицы против силы четырёх нереальных единиц. Ну и как?

– Чё-т не клеятся твои доводы, – пытаюсь перевести рассуждения в более материально-понятийное русло. – Получается, единица больше четырёх? Ну правильно! Единица реально существует, а четыре – плод твоего воображения.

Хранитель хмурит брови, подбирая более знакомые понятия для объяснения.

– Вкратце: и те, и те реальны, просто разграничены Полосой. Воплощаются оригиналы, а множество бесконечных вариантов остаются непроявленными, а любая величина по сравнению с бесконечностью бесконечно мала.

– Ты сейчас про положительные числа или отрицательные? – пытаюсь урвать крупицу недоступных знаний.

– Я про то, что слушай сюда! – железным голосом произносит Гаврилыч. – Времени нет, на кону судьба всего Лукопрудья. Что Евстрат на прощание сказал?

– Ничего, это, – подключается к разговору Бобрыня. – Только этой штукой кинул, – детина демонстрирует Хранителю золочёный свиток Путевого листа.

Гаврилыч втягивает ноздрями запах от свитка и облегчённо вздыхает.

– Молодец Евстрат, – хвалит змей товарища. – Правильно. Это список ближайших Хранителей, включая меня, – смотрит мне в глаза и как гипнотизёр чётко проговаривает каждое слово:

– Развернёшь Лист, ткнёшь пальцем в надпись – перенесёшься к Хранителю. Задача – собрать всех на Границе. Я там ждать буду, – Гаврилыч неожиданно замирает с озадаченной физиономией. – Чтобы время сэкономить, скажи просто: «Зов Нужды».

– Вам ещё стул понадобится, – змей указывает на каменное сидение-трон. – Если на него присесть – сразу к нужному Хранителю переместитесь, а без него ещё искать придётся. Только проблемка: в нём пудов двадцать, наверное, может, больше.

– Вот я как знал, как знал, – слышится вредный кошачий голосок. – Таки как знал! И домокура у бабки выпросил. Бобрыня, хватай кресло, нам пора, – командует Рыжехвост. – Так, прощаемся и валим. У нас дел – во! – проводит лапой на уровне ушей, а сам бочком-бочком и в темноту к выходу.

– Ну, турист, – Гаврилыч с надеждой смотрит на меня с кузнецом. – Не подкачай, – затем громко кричит вслед улепётывающему коту:

– А тебе, паразит, рога наращу и крылья приделаю! Будешь у меня на полставки младшим Хранителем шабашить! Исключительно в обеденные перерывы и без всякого денежного довольствия.

Рыжехвост шурует в горку, молча игнорируя все оскорбительные напутствия Гаврилыча.

Присаживаюсь в каменное кресло, услужливо поставленное Бобрыней в центре избушки, и разворачиваю Путевой лист. Надписи на тарабарском? Только что по-человечески всё было! Не успеваю разволноваться, как надписи переводятся на понятный мне язык, и уже можно легко прочитать написанное. Вероятно, подшаманил Гаврилыч. В принципе ничего не изменилось, кроме того, что синие надписи отсортировались в один столбик, а красные в другой. Пытаюсь разобраться в надписях, а сбоку просовывается рыжая лапа и тыкает наугад.

Как только красный фон исчезает, торопливо следую к двери. За мной по пятам семенит кот, а вот за ним нет никого: у кузнеца по расписанию дневной сон.

С первого взгляда узнаю знакомые ландшафты: в туманной дали дремучий лес и скалисто-холмистую местность, раскинувшуюся на треть Гаврилововотчинского района. В небольшой по высоте, скрывающейся за горизонтом горной гряде отчётливо вижу вход в пещеру. Возле него подобно неуклюжим муравьям снуют бородато-квадратные фигуры.

– Гномы, – убирая лапу ото лба, узнаёт крепышей Рыжехвост.

– Ну да, – уныло соглашаюсь, вспоминая экстремальное знакомство с бородачами. Очень надеюсь, что никто из них не вспомнит моё вторжение. Нехотя направляюсь к пещере, оставив Изольду с Бобрыней в резерве за внушительным каменным валуном.

Несмотря на миротворческую направленность миссии и наличие рыжего дипломата высшей категории, всё равно испытываю некую тревогу. Зная горячность бородатого племени, которые вначале бьют, потом разбираются, не сильно спешу вступить в контакт. Но внутреннее чувство ответственности заставляет идти шаг за шагом.

Наше приближение гномы замечают издалека. Посмотрели, отвернулись, продолжили делать то, чем занимались до этого. Видимо, народец они не злой, если незвано не вваливаться к ним в спальные покои.

Подойдя, видим уставшие озабоченные бородатые лица, жесты разочарования и слышим периодически проскакивающие возгласы: «Thu, valarauco lin haccanda!» Вывод напрашивается сам собой: у гномов что-то не ладится, а мощный игнор человека и кота вообще говорит, что дело – дрянь.

Приближаемся почти вплотную к пещере и наблюдаем огромную лохматую пятую точку, которая наглухо загораживает вход. Массивный шерстяной зад и скребущие в бессилии ноги-тумбы дают представление о крупных размерах владельца. Маленький хвостик с кисточкой бешено вращается, показывая, что обездвиженное животное расстроено не меньше гномов.

– Добрый день, – соблюдаю этикет, обращаясь к почему-то шестёрке крепышей. – Мы к вам.

По нахмуренным бровям коренастых копателей, которых отвлекли от особо важного дела, видно, что день совсем не добрый, а гости так вообще без надобности. Странно, что Рыжехвост в плане дипломатии не демонстрирует никакой активности. Зачем-то опять спрятался за мои ноги, хотя гномы агрессии не проявляют, а их недовольство вызвано, кажется, отнюдь не нашим появлением. Или я ошибаюсь?

Вперёд выходит особенно широкоплечий, с самой яркой рыжей бородой, заплетённой в четыре толстые косы, и в уже сырой от пота серой рубашке с рунным воротником. Уперев покрытые узлами мышц руки в бока, старший внимательно смотрит на нас и удостаивает меня приветствием.

– Здравствуй, – коротко бросает гном и вопросительно смотрит, ожидая, когда же я буду прощаться. Понимаю, что пора бы заполнить неловкую паузу, и собираюсь перейти к изложению важной цели миссии, но опять слышится голос широкоплечего:

– Я – Борин Огненная Борода – говорить тебя не приходить? – по возрастающему в геометрической прогрессии недовольству гнома можно заключить, что меня узнали и сейчас всё припомнят с лихвой. Ну всё, конец...

– А я и не пришёл, – отвечает широкоплечему вредный голосок из-за моих ног. – Меня он привёл, – ну вот, внезапный гномий раздражитель обнаружен. Ещё и меня приплёл до кучи.

– Ти... Malul! Malul – шпулер! – уже гневно заявляет Борин и тычет пальцем мне в колени. Стою молча и воспринимаю жест как сквозь меня.

– Не «шпулер», а шулер, – поправляет кот. – И это исключительно твоё ошибочное мнение. Какой же я шулер? Тогда просто карта шла, и всего-то.

– Утро, обед и вечер? Хороший карта, Malul? Все семь обыграть один? – с выражением чрезвычайного удивления или крайней степени толерантности к кошачьим оправданиям произносит гном.

– Ну бывает, – не соглашаясь со статусом виновного, отвечает Рыжехвост. – И вообще, мы по делу! – быстро меняет тему рыжий плут, не вылезая из укрытия.

– Мы долг отдать? Тебе говорить не приходить? Нет дел, Malul – проваливать! – заканчивает диалог Борин и собирается отвернуться.

– Сказано же тебе, дубина, мы – по делу! По вашему делу! – высунувшись из-за моих ног наполовину, кричит ему вслед кот. Цель достигнута: гном замирает, а Рыжехвост развивает вербальную атаку:

– Идём мы – никому не мешаем. Смотрим – #@па из камней торчит, и вы туда-сюда бегаете, как будто случилось чего. Говорю: давай подойдём, поможем?

Гномы рассеянно переглядываются, а голос рыжебородого меняется на более дружелюбный, и он начинает рассказывать историю образования мохнатого заграждения в пещере.

– Вчера с утра на зарядка выходить, а тут он, – многозначительно указывает Борин на лохматый зад с хвостиком-вертолётом, загородивший дверной проём. – Дорин остаться завтрак делать. Вай, как пахнуть! А этот, thu, приходить и застрять. Второй день дом попасть никак. Дорин плен один сидеть!

Все дружно рассматриваем бешено вращающийся хвостик и скребущие по камням ноги-тумбы.

– Слонотоптам обыкновенный – slonotoptam ordinaria, полугодовалая особь, травоядна, опасности не представляет... Пока не застрянет в дверном проёме, – с видом профессора просвещает общественность Рыжехвост и кровожадно добавляет:

– Съесть не пробовали?

– Э, какой есть? Этот маленький – сами знать! Гном – маленький не обижать, ждать, когда вырасти! – отвечает Борин и подозрительно прищуривается, глядя на кота:

– Malul, ты сказать помогать пришёл, а сам опять голова морочить?

Я всё это время стою немым столбом – свидетелем гномо-кошачьих разборок. Плюс в том, что они знакомы, а минус, что кот прославился не с лучшей стороны.

– Тю... Ща освободим вашего Дорина и проход расчистим – даже бороды почесать не успеете, – уверенно заявляет Рыжехвост, но по гномьим лицам читается полное отсутствие доверия к кошачьим словам.

– Malul – слабый! Борин лапа тащить, – заводит рассказ старший гном. – Пятка лоб бац – шишка видеть? – трёт небольшую гематому над кустистыми бровями. – Жорин крюк бросать – за шкура хватать. Мы все сильно тащить – верёвка рвать, – показывает на торчащую из зада животного железяку. Потом переводит взгляд на побратима с голым волосатым торсом, держащего в руках обрывок каната.

– Юрин предложить пещера шире делать, – продолжает Борин. – Кирка бум, камни падать, ещё больше вход валить, – сокрушённо качает головой гном и обращается к рыжему пушистому комку самоуверенности:

– А ты чего делать мочь? Как помогать?

– Элементарно, – нагловато заявляет Рыжехвост, полностью покидая своё укрытие.

– Помогать гному – гном помогать тебе! – совсем дружелюбно произносит рыжебородый, возможно, уже зомбированный речами кота. Ну или просто уставший от собственного бессилия за два дня освободительно-трудовой деятельности.

Через три минуты, под удивлённые взгляды квадратных крепышей, Рыжехвост тащит за руку протирающего глаза Бобрыню. Тот ещё не отошёл от сна и двигается за рыжим проводником. Небольшая помятость после тихого часа не мешает детине с лёгкостью вытащить лохматое тело из пещеры и аккуратно оставить неподалёку. Под восхищённые аплодисменты гномов измученное животное с трудом поднимается на дрожащие ноги-тумбы и, прихрамывая, плетётся прочь. С интересом разглядываю уши-паруса, кручёные бивни и мясистый хобот-трубу. Мамонт? А, не – слонотоптам.

Шерстяной слоник скрывается за валунами, а в благодарность гномы уже выкатывают пять бочек с надписью «Gemez».

– Не-не, – стараясь не допустить зарождающейся гулянки, останавливаю я радостных крепышей. Они с непониманием смотрят то на меня, то на Рыжехвоста.

– Нас Евстрат прислал, помощь ваша нужна. Драться надо! – как могу, стараюсь донести до гномов истинный смысл визита.

– Истра? – переспрашивает Борин, меняясь в лице. – Сразу говорить надо! Истра звать – гномы бегом идти! – далее хором выкрикивается боевой клич горного племени. Не успеваем соскучиться, как перед нами предстают семь закованных в броню воинов, вооружённых крупнокалиберным оружием ближнего боя и готовых идти хоть на край света.

Даже не представляю, каким образом гномы собираются добраться до Пограничной полосы. Как раз хочу поинтересоваться этим вопросом у Борина. Подхожу к массивному куску шипованной стали, из которого торчат четыре рыжие косы. Внезапно из-под холма ветер доносит удивительно знакомые слова песни: «Мчится карета по улице где-то...».

Глава 21 - Борьба с бандитизмом и брат Хранителя

Глава 21

Борьба с бандитизмом и брат Хранителя

В одно мгновение стальная семёрка валится на землю и начинает активно избавляться от доспехов.

– Борин, а Евстрат? А помогать? – пытаюсь напомнить гномам об обязательствах, глядя на их странное поведение.

– И так Истра помогать! – отвечает, пыхтя, рыжебородый, с трудом стаскивая с головы многослойный рогатый шлем. – Истра говорить – порядок следить. Мы следить – потом идти!

Ничего не понимаю и залезаю на ближайший валун вместе с Рыжехвостом. Надеюсь рассмотреть звуковой источник, ставший причиной смены приоритетов у крепышей, как только он появится.

По дну небольшого оврага вьётся каменистая дорога, по которой двигаются четыре телеги, запряжённые лошадями. Всё свободное пространство в повозках забито кое-как загруженным скарбом, как будто большая зажиточная семья меняет место жительства. Тут и посуда, и одежда, и скрученные ковры, и торчащие вразброс инструменты, и деревянные клетки с курицами и утками. Если всмотреться, то переезжает не семья, а целая деревня. На вещах валяются спящие тела, сжимающие в руках опустошённые бутылки. Вокруг телег стадом движется не меньше трёх десятков человеческих фигур. В арьергарде – четыре всадника на рыжих конях, волокущие на верёвке пятнистую корову и двух свинюшек.

По мере приближения обоза можно рассмотреть лица с раскосыми глазами, элементы кожаных доспехов и стандартное вооружение кочевников. Мужчины громко смеются, поют невпопад и размахивают бутылками, проливая содержимое налево и направо. Чем больше всматриваюсь, тем больше этот переезд напоминает последствия грабежа, причём весьма и весьма удачного. Теперь понятно, почему всполошились гномы.

– Э, слезать давай, да, – слышу шёпот позади и оборачиваюсь. Борин в той же серой рубахе с рунным воротником машет мне рукой. – Э, брысь! Хулиган пугаться – быстро убегать. Мы догонять плохо.

Нехотя слезаю, так и не рассмотрев, как следует идущего первым сутулого долговязого тощего дылду в чёрных штанах, раздетого по пояс.

– Борин, ты в своём уме? – пытаюсь урезонить гномо-начальника, собравшегося бороться с организованной преступностью врукопашную. – Их там не меньше пятидесяти вооружённых до зубов морд!

– Абижать не нада, а? – достаточно спокойно для обладателя горного темперамента отвечает гном недовольным голосом. Вижу, как за его спиной насупились лица шестерых бородачей, раздевшихся до рубах.

– Один Khuzud как тысяча avto! Это Словай – tan! Avto – не воин, увидеть – бежать! Ты лежать – не отсвечивать!

– Оружие-то хоть возьмите, камикадзе, – заботливо напоминаю о груде молотов, секир и копий, сваленных у входа в пещеру.

Да куда там – от меня молча отмахиваются. По настоянию Борина принимаю положение, параллельное земной поверхности, и взглядом провожаю отчаянных гномо-дружинников, четверо из которых тащат сачки на длинных ручках. Очевидно, что приёмы ловли местных нарушителей уже отработаны. Без предварительного сговора четверо с сачками подкрадываются с разных сторон к обозу. Двое крепышей перекрывают дорогу позади всадников, а безбашенный Борин в одиночку неожиданно выскакивает перед носом долговязого бандюка.

Тощий плюхается на зад, а в широко раскрытых глазах читается животный страх. Несомненно, гном в мокрой рубахе является старым знакомым, но отнюдь не товарищем. Момент приземления сутулого на каменистую дорогу можно считать началом операции по ликвидации бандформирования гномьим спецназом. Долговязый истошно орёт, и, благодаря дефекту речи, не все басурмане сразу понимают, что пора сваливать. Среди грабителей начинается безудержная паника, переходящая в безоглядное бегство. «Коротыши!» – единственное понятное слово, которое я разбираю в начавшемся шуме и гаме, всё остальное – массивы междометий и возгласы явно иностранного происхождения, понятные, возможно, только старой Янине.

Слышится бряцание бросаемого на землю оружия, полусонные тела вываливаются из телег вместе с незакреплённым добром. Группа сопровождения обоза в ужасе мечется из стороны в сторону, ища возможности для побега. Не думая о награбленном, татуированные злодеи бросаются врассыпную. В мешанине ругательств и причитаний слышится боевой клич горного племени, бандиты несутся прочь, не разбирая дороги, сталкиваясь лбами и пробегая по упавшим товарищам. Создаётся впечатление, что происходит разгон несанкционированного митинга с помощью секретного психотронного оружия, хотя против пяти десятков хулиганов вышло всего-то семеро мужичков с четырьмя сачками. Посреди творящегося беспорядка, кучкой, как вкопанные стоят арьергардные лошадки, потерявшие седоков, пятнистая корова и две свинюшки.

Животина с интересом наблюдает, как среди повального бегства орудуют сачками четверо гномов. Попадающие в сетку басурмане быстро взаимодействуют с пудовыми кулаками крепышей и теряют сознание. Бородачи бьют сильно, но аккуратно.

Оставшаяся тройка во главе с Борином Огнебородым старается не допустить глобального разбегания злодеев по окрестности. Но что они могут противопоставить первобытному ужасу несущихся грабителей?

На отлов криминальных элементов уходит каких-то полчаса, и вот я уже стою в окружении вспотевших гномов. На земле сидит коренастый мускулистый мужчина в кожаной безрукавке и разодранных чёрных штанах. Между богатых остроносых сапог валяется сорванный пояс с большим ножом в золотых ножнах. На голове меховая шапка набекрень, из-под которой по смуглому лицу стекают капли пота. Частое дыхание, взъерошенные тощие чёрные усы и фингалище под правым глазом указывают на то, что перед нами один из потерпевших, но самовиновных.

Чуть левее на земле расположился кружочком десяток разоружённых бандитов, те, кто плохо бегал. Чуть правее уложены ровной поленницей те, кто не только плохо бегал, но ещё и пытался сопротивляться. Через сколько времени «поленья» придут в сознание – никому доподлинно не известно.

– Солвай! – обращается Борин к здоровяку в кожаной безрукавке, богатых сапогах и с синяком под глазом. – Я говорить – не приходить?

Главарь бандитов поднимает подпорченное лицо, которое выражает молчаливое презрение средней тяжести. Наверное, в ответ на гномью акцию «даже не связать и почти не разоружить».

– Говорить! – отвечает рыжебородый сам за главного бандита. – Говорить – не обижать, не грабить? – глядя на побитого Соло-Бая, вновь отвечает сам себе Борин. – Конечно, говорить! – гном делает паузу и заглядывает в наглые раскосые глаза. – А ты? Плохо понимать? Говорить поймать – морда бить?

Прищурившись, рыжебородый отворачивается от сидящего в одиночестве главаря и обращается к долговязому и расположившимся кружочком грабителям.

– Деревня – там. Добро отдать. Прощение просить. Ущерб возмещать. Ясно понимать? – чётко проговаривая неспрягаемые гномьим языком глаголы, инструктирует Борин задержанных. – Этих, – кивает на «поленницу». – Потом забирать. Марш выполнять!

Сидячие пленные вскакивают, как будто ужаленные, и сломя голову несутся загружать телеги разбросанными вещами. Никто из присутствующих не сомневается, что поставленные задачи будут выполнены неукоснительно, точно в срок.

Борин снова поворачивается к Соло-Баю, и бородатое лицо демонстрирует нескрываемую радость.

– Обмануть тебя. Морда – не бить! Бить – onas! – озвучивает меру наказания рыжебородый и достаёт из-под рубахи толстый кожаный ремень, украшенный бронзовыми звёздами.

После удачно проведённых воспитательных мероприятий гномы быстро облачаются в броню. Не проходит десяти минут, как звук от топота стальных сабатонов удаляется вместе с семёркой горных воителей.

По словам Борина, он знает короткую дорогу до Границы. Очень надеюсь, что это так, и потом не придётся организовывать поисковую экспедицию для заблудившихся гномов.

– К машине! – кричу коту, который изо всех сил пытается оттащить кузнеца от стоек с оружием у входа в пещеру. Крепыши отправились в путь, а Бобрыня решил ознакомиться с образцами местного вооружения. Рыжехвосту таки удаётся оттащить товарища за руку, но лишь после того, как тот нечаянно сплющил шлем и немного погнул щит.

Первым забегаю в домокура, а за спиной бубнящий кот конвоирует кузнеца по трапу. Пока тот пролезает в узкую дверь, уже изучаю незнакомые названия Лукопрудских областей. Чтение длится недолго, точнее, до момента, пока наглая рыжая морда не шлёпает лапой по Путевому листу. Опять внезапно в путь.

Перед нами уже знакомые каменные двери-плиты, поросшие внизу мхом и сухой травой. Узнаём причудливый паутинный узор по краям и переглядываемся с котом.

– Они самые? – спрашиваю Рыжехвоста, желая убедиться в правильности собственных выводов.

– Конечно! – с полной уверенностью заявляет кот. – Как мы их отворили, так никто и не закрыл, – шерстяной с опаской смотрит в ведущий вниз чёрный провал тоннеля. – Только я очень сомневаюсь, что нам опять туда.

Вход в подполье хроносейвера сложно перепутать с чем-то другим. Особенно учитывая тот факт, что с момента нашего здесь пребывания всего-то прошло около суток.

– Гаврилыч сказал, что если со стулом, то сразу к Хранителю перенесёт, – вспоминаю я напутствие знакомого змея. – Надеюсь, что этот Гаврилововотчинский агрегат не сломался и не кидает нас по местам боевой славы?

– Хм... и где тут искать тогда? – спрашиваю Рыжехвоста, обводя взглядом унылый, затянутый серой дымкой пейзаж. – Камни и коряги. Кого мы здесь в тумане найдём?

– Костя говорил – это его подполье, а значит, недалеко его дом, а дом в Кощеевке. Помнишь? – поворачиваюсь к коту и выстраиваю логическую цепочку. – Населённый пункт. Если прислушаемся, то однозначно услышим голоса или шум от работ.

После трёхминутного вслушивания до нас доносятся слабые похрапывающие звуки от прикорнувшего у ног Изольды Бобрыни.

– Нерабочая гипотеза, – бурчу себе под нос, а коту предлагаю новый план:

– Раз это вход в дом, пусть и через жуткое подземелье, то обязательно должна быть дорога, ведущая к этому входу. И она сто процентов приведёт к людям.

– Точно сто? – со всем кошачьим недоверием интересуется Рыжехвост.

– Есть предложение получше? – парирую сомнения рыжего скептика. В общем, решено. Толкаю почивающего кузнеца, и втроём исследуем местность возле входа на предмет наличия дорог, троп и тому подобного. Отчётливых признаков обнаружить не удаётся, но если здесь действительно ходят, то только в одном месте.

Выслушав доводы и осмотрев показанный мной маршрут, оба напарника охотно кивают. Выстроившись лесенкой – впереди кот, потом я, кузнец и, наконец, домокур – следуем вперёд по каменному жёлобу, надеясь на удачу.

Не проходит и пары минут, как откуда-то сбоку слышится громкое «Апчхи!». Берём территорию в полукольцо и осторожно приближаемся к предполагаемому месту чихания с разных сторон. Тихое перемещение – явно не сильная сторона домокура, поэтому подкрадывание дома с пристройкой можно легко услышать за версту. Реагируя на шум от гигантских птичьих лап, некто сам выходит из-за валуна навстречу.

Когда фигура появляется из тумана и приобретает более-менее чёткие очертания, моя левая бровь удивлённо приподнимается. Часто моргают глаза Рыжехвоста, а нижняя челюсть Бобрыни медленно опускается, приоткрывая рот.

Вот те на! Гаврилыч?! Змей стоит с жёлтой корзиной и с интересом разглядывает нас. Те же рост, крылья и хвост! На шипасто-клыкастой морде те же самые добрые глаза, которые, очевидно, никого из нашей четвёрки не узнают. Стоп!

– Наш-то зелёный, а этот бирюзово-синий, – шепчет снизу кот, проведя визуально-сравнительную экспертизу и заметив подвох в цвете. – Или в краску не ту упал, или прищемили нечаянно.

– Гаврилыч? – обращаюсь я к змею, как две капли воды похожему на Гаврилововотчинского Хранителя.

– Гаврилыч, – медленно отвечает бирюзово-синий после осторожного кивка. – Мы знакомы? – вопросительное выражение вырисовывается на клыкастой морде.

Определённо, не только отсутствие зелёного на шкуре отличает данную рептилию от нашего общего знакомого. «Хвост даю на отсечение», как сказал бы Рыжехвост, но змей видит нас впервые.

– Кижорим? – захожу я с козырей, переключаясь на тарабарский.

– О, пек... Кижорим – щмак. Я – Чулкорылс, – услышав родную речь, оживляется Хранитель.

– Чулкорылс л Тобеешти. Шок чмищогти лощимаю, – радостно тараторит бирюзово-синий, протягивая корзинку, набитую чем-то очень напоминающим камни.

– Чё встал, – сварливо обращается ко мне Рыжехвост. – Переводи давай, полиглот, – и недовольно пихает в коленку пушистой лапой. – Я курсов по инязу не кончал, поэтому ничего не понял. Чего тебе по человечески-то не говорится?

Наличие кузнеца и боевого домокура придаёт коту храбрости, мои ноги теперь не нужны в качестве укрытия, поэтому всё кошачье недовольство вымещается на них.

Легко сказать «переводи». Сейчас вспомнилось только «Кижорим» и «аф видерзейн». Змей быстро соображает – отличительная черта Хранителей – и проблема моментально разрешается.

– Я Густомысл – брат Тихомира. Тут, в Кощеевке, живу. Вот – грибочки собираю, – бирюзово-синий продолжает удерживать корзинку на вытянутых руках. – А тут вы, да ещё и по-родному заговорили, – змей ностальгически шевелит шипами на морде.

– Sublapis griseus, – сообщает Рыжехвост, которому с третьего прыжка всё же удаётся заглянуть в корзинку.

– Ага, – соглашается Густомысл. – Эх, хороши с картошечкой. Ходишь, нюхаешь, как чихота нападает – почитай нашёл...

– Мы к вам! – обрываю бирюзово-синего на грибной ноте. – Нас Гав... – вовремя поправляетесь. – Нас послал ваш брат.

– Да-да, – подключается Рыжехвост. – Только не послал, а прислал, – вносит принципиальную коррективу кот.

– Не суть важно, – продолжаю я повествование. – На Границе пролом, маяк активирован, кругом невиди! А с ними – чёрный дракон! – лаконично, в основном хештегами, излагаю основную мысль.

Густомысл кладёт корзинку, поднимает шипасто-рогатую голову и с силой втягивает ноздрями воздух. Зрачки закатываются вверх, делая глаза однотонно-красными, и змей замирает в трансе. Через минуту оживает и обращается к нам:

– Ничего не чувствую, – пожимает плечами Хранитель, знакомо шепелявя. – Маяк, видимо, всё перебивает.

– А ещё понюхать? – даёт дельный совет Рыжехвост. – Я вот всё отлично чую.

– Так это от вас тащит – не продохнёшь. Рядом же находитесь, – поясняет Гаврилыч-2. – Вон от домика вашего, – кивает на домокура. – За пять вёрст почуять можно.

– А зачем принюхиваться? На слово-то не верится? – злорадно подмечает кот. – Мы же сразу сказали: невиди. Или ты решил проверить свежие-несвежие?

– Точно, – скалится Густомысл. – А сейчас заодно проверю, давно ты в баню ходил или нет? – потирая когтистые лапы, нависает над Рыжехвостом. – Чтобы рыжие варежки запахом пота не отдавали.

Кот мгновенно рвёт дистанцию и часто моргает, уже стоя на ступеньках Изольды.

– Вы про чёрного дракона упомянули? – переспрашивает бирюзово-синий, очень довольный маленькой местью за кошачью дерзость. – Так вот, такие формы в здешних местах только Хранители принимают. А какой такой Хранитель у невидей? Это же просто издержки формирования реальности, – змей делает паузу, достойную академика наук, и продолжает. – Даже если допустить, что такое вдруг стало возможно, а это весьма маловероятно, но всё же... Не, я бы тогда сразу почувствовал. Брата же я чувствую, других чую, а никакого чёрного драко-невидя не ощущаю.

– Может, не выспался, – звучит комментарий от кота по поводу работы тонкосенсорного чутья у Хранителя. Расстояние до объекта насмешек достаточно велико – можно безнаказанно выпендриваться.

– Так, это, идём, на месте и покажем, – с детской наивностью предлагает Бобрыня, молчавший до поры до времени.

– Сам всё увижу, тогда и разберусь, – достаточно озабоченно отвечает Густомысл, в одно мгновение сменивший амплуа с грибника на спасателя.

– За мной всё равно не угонитесь, так что давайте своим ходом, – говорит змей, осматривая наш разношёрстный отряд.

– Это да, и, вообще, у нас миссия! – поддакивает издалека Рыжехвост, готовый, если что, юркнуть в неширокий проём двери.

– Тогда до встречи, – гремит голос Кощеевского босса, и слышится треск открывающегося портала.

Кот с ироничной ухмылкой машет вслед исчезающему в бирюзовых волнах хвосту Хранителя.

Быстро пакуемся в домокура. На этот раз Бобрыня, пытающийся некстати отряхнуть рукав, нечаянно попадает в случайную надпись на развёрнутом Путевом листе...

Нашей команде не впервой лететь в неизвестном направлении, здесь сюрприз – дело привычное.

Глава 22 - Продвинутая геометрия

Глава 22

Продвинутая геометрия

Красное сияние затухает, а мы дружно высовываемся в окно с целью разведки местности. Взорам открываются возвышающиеся нагромождения острых скал, которые, подобно зубам гигантского дракона, упираются вершинами в облака. Домокур стоит на каменном выступе и не испытывает никакого страха высоты. Смотрим вниз, но подножия скал скрыты густым туманом. Единственный путь – это тянущаяся и исчезающая в горах дорога.

Изольда лёгким бегом направляется вперёд и вскоре упирается в дорожный указатель с эмблемой. На посеревшей от времени и погоды доске изображён белый полумесяц на чёрном фоне и два окровавленных клыка, прокусывающие его с округлой стороны.

– И что это за народное творчество? – возмущённо интересуется Рыжехвост, как будто кто-то из присутствующих причастен к этому креативу. Сам же кот наполовину высовывается из форточки центрального окна для более тщательного изучения рисунка.

– Понятия не имею, – признаюсь я напарнику и рассматриваю чёткие контуры растущей покусанной луны. А вместо предположения, чьей кисти принадлежит сие полотно, заботливо изрекаю. – Смотри не застрянь, а то Бобрыню будить придётся.

Кот скалится на шутку, а кузнеца будить не надо. С первого взгляда на дорожный указатель он оживляется.

– А я знаю, это, – весело заявляет Бобрыня, под мощными предплечьями которого жалобно скрипит подоконник. – Я им, это, броню ковал. Ага, это, на защиту от солнца, точно! Как их... – во время активных мыслительных процессов детина сводит брови и, наконец, выдаёт:

– Ага, это, Ночные, во!

– Дети ночи, – поняв, о чём речь, поправляет Рыжехвост. Странно, что в этот раз всезнайкой оказывается не он. Зато теперь понятно, кого Евстрат решил набрать в Лукопрудскую армию и зачем послал нас в горы. Припоминаю, что уже имел честь пересечься с одним из представителей ночного народа. Дальше решаем отправиться пешком, тем более что впереди всё затянуто туманом и видимость резко ограничена.

Дальнейшее продвижение по дороге позволяет обнаружить высокую каменную стену и мощные арочные ворота с массивными железными дверями. Большие ручки в виде колец вделаны в оскаленные звериные морды, которые выгравированы на воротах.

Толкаю дверь, но она не открывается. Или сил маловато, или действительно заперто. Попросить Бобрыню открыть? Этот может отворить, не заметив, что было заперто, но тогда мы из гостей превратимся в оккупантов. Памятуя об особенностях местных жителей, решаю сделать всё культурно. Берусь за кольцо и оттягиваю, прилагая немалые усилия. Отпущенная ручка бьёт в дверь и издаёт звук, подобный колоколу. Тотчас в двери открывается небольшое окошечко, в которое просовывается бледное лицо мужчины с седыми зачёсанными назад волосами.

– Слушаю, – коротко и достаточно дерзко отвечает некто, так как мы совершенно уверены, что человеком его точно не назвать.

– Здравствуйте! – кричит снизу кот, отходя от двери подальше, чтобы его заметили. – Мы по делу к вашему начальству!

Мужчина внимательно осматривает всех троих на фоне избушки на птичьих ногах.

– Приглашения есть? – спрашивает бледнолицый, а ярко-красные глаза с чёрным вертикальным зрачком вспыхивают во мраке внутреннего помещения.

– Конечно есть! – пытаясь переорать самого себя, отвечает Рыжехвост. – Сейчас найду, где-то в карманах завалялись, – шерстяной наигранно хлопает себя по пушистым бокам. – Наверное, оставил дома в других штанах! Но у нас точно есть приглашения! – продолжает кот.

Незнакомец в окошечке расплывается в улыбке, которую выпирающие верхние клыки делают достаточно кровожадной.

– Да шучу я, нет никаких приглашений. К кому конкретно пожаловали? – вполне серьёзно, но с попыткой не сорваться на зловредный смешок, спрашивает мужчина.

– Власий... – начинаю я произносить имя старого, но недолгого знакомого, но память меня подводит. – Оглы... Абу Ахмет... Дэ Санчес?

В ответ слышится ехидное хихиканье, и одна из чёрных створок ворот бесшумно открывается, пропуская внутрь.

– Через двор – жёлтая дверь. Вам в неё, по лестнице наверх, а там учуют – встретят, – сообщает дорогу привратник, стоя укутанный по самую голову в чёрный плащ.

Учтиво киваю, когда прохожу мимо. За спиной грузно плюхается на землю Изольда в положение по-турецки. Втроём пересекаем пустынную площадку, выложенную ровными каменными плитами. Слева вырезы настенных бойниц, а справа ввысь устремляются башни замка. Величественные и мрачные, построенные в готическом стиле, они, подобно местным скалам, теряются вершинами в облаках. Странно, что такая громадина незаметна издалека.

Единственная полукруглая жёлтая дверь встречает нас тем же самым изображением, что и на дорожном указателе. Два острых клыка кусают округлую сторону растущей луны. Изображение выполнено в красках и барельефом выступает на поверхности двери. Выглядит впечатляюще, но совсем не мешает Рыжехвосту исследовать произведение искусства.

– Ничего себе жёлтая! – удивлённо произносит кот, чиркая когтем по поверхности луны. – Не жёлтая, а золотая!

Тоже осматриваю оставленную в мягком металле отметину. Дверь здоровенная, это же сколько золота?! Словно реагируя на наши действия, изображение приходит в движение. Дверь медленно открывается, причём делается это так, как будто кто-то раскрывает огромную золотую пасть. На фоне алой дорожки на открывающемся заднем плане создаётся поистине зловещее зрелище.

Широкие каменные ступени, покрытые алым ковром, уходят в небольшой подъём. Идём, осматривая низкие жёлтые перила по бокам, сделанные в виде замысловато переплетающихся растений. На них кот тоже ставит отметку, проверяя на принадлежность к касте драгоценных металлов.

Не наблюдаю никаких осветительных приспособлений, но внутри замка однозначно светлее, чем на улице. Идём по лестнице и заворожённо смотрим по сторонам. Поражаюсь присутствию многочисленных тёмных боковых галерей, парапетов балконов, переходов между этажами в виде арочных мостиков. Прямо какой-то тихий каменный муравейник. Так, по плану зубастого у ворот нас уже должны встретить.

– Запах знакомый, теперь вижу – и лица тоже, – слышится негромкий голос сбоку. Поворачиваюсь и замечаю стоящую у стены стройную фигуру в доспехах похожих на эльфийские.

– Добро пожаловать в замок клана Цепешенко. Кузнец – моё почтение! – откидывая в сторону чёрный плащ с ярко-алым подбоем, навстречу бесшумно шагает мужчина с зачёсанными назад седыми волосами. – Надеюсь, на этот раз без гвоздей? – мертвенно-белое лицо со строгими аристократическими чертами изображает небольшую улыбку, демонстрируя острые вампирские клыки.

– Власий, здравствуй, – обращаюсь к главе клана, а Рыжехвост молчаливым кивком присоединяется к приветствию. И только Бобрыня, расталкивая меня и кота, тянет вперёд мозолистую лапищу. Власий охотно пожимает протянутую руку, не боясь быть поломанным.

– Чем обязан визиту столь важных особ? – вполне дружелюбно произносит старый знакомый.

– Да ладно, – смущаюсь, как барышня. – Так уж и важных?

– Нечасто можно увидеть легенду кузнечного мастерства в компании двух попаданцев, – говорит Власий, а красные глаза с вертикальным чёрным зрачком хитро блестят, и улыбка становится шире. – Надеюсь, не выдал ни чьих секретов? Я полагаю, вы по делу? – глава клана выдерживает паузу, предоставляя возможность кому-то из троицы объясниться.

– По очень важному делу! – опережая всех, отвечает Рыжехвост, надеясь, что все предыдущие темы быстро забудутся. – На Границе – пролом, и мы собираем армию!

– Собираете армию? Десяток невидей разогнать? Костя в отпуске, что ли? – недоумённо спрашивает Власий. – Даже если пролом, то я-то чем могу помочь?

– Ну как чем, – включается в переговорный процесс кот. – Вы сильные, летать умеете, оружие жрёте и непробиваемые. Да мало ли чего мы не знаем, а вы умеете?

– И сильнее встречаются, и полёт для других далеко не редкость, – переходит Власий на серьёзный тон. – Раз уж про невидей разговор, то и «жрать» там нечего. Это ладно, когда на нашей стороне биться, а если на Полосе? Вы же в курсе, чем невиди опасны?

Втроём переглядываемся и синхронно киваем, но всё равно ждём продолжения рассказа.

– Ага, оно и видно, – ухмыляется Власий. – Пролом всегда проблема номер один. Обычно местная служба безопасности справляется. От нас толку-то – пока через сотни вёрст долетим. А при неполной воплощённости они что нас, что вас одинаково растворят и абсолютно никакой разницы не почувствуют.

– Нас Евстрат послал. Маяк активирован, и Полоса изолирована, – вмешиваюсь посредником между котом и вампиром. – Ещё там непонятное творится. Чёрная завеса с Полосы не исчезает, и невидей кто-то воскрешает.

По лицу Власия видно, что он удивлён, весьма озабочен и ещё больше заинтересован.

– Это в корне меняет дело. На изолированной Полосе от ночного народа будет толк, – задумчиво резюмирует вампир и замолкает. Поразмыслив, он произносит:

– Загвоздка вот в чём: нет никого, все на вылете. Только я и дежурная служба, а ей замок покидать категорически запрещено. Один я не армия.

– Чего, совсем-совсем никого? – удивляется и расстраивается кот.

– Ну... – слегка запинается Власий. – У нас свободный «вылет-влёт». Можно, конечно, в спальных помещениях посмотреть, если повезёт, то нас будет несколько.

– Чего тогда ждём? – обращается ко всем рыжий скороспелок. – Идём-идём! Куда нам? В тот проход или этот? По той лестнице или этой? Вон туда... Или здесь пройдём? – кот озадаченно останавливается, понимая, что не знает, в какую сторону ему торопиться.

Мимо проходит Власий, щерясь клыкастой улыбкой. Выстраиваемся в колонну по одному и около получаса петляем по замку-муравейнику. Наконец глава клана приводит наш отряд в просторное помещение, больше похожее на пещеру с очень высокими потолками. Стены густо изрисованы различными геометрическими фигурами, наложенными друг на дружку. В хаотическом порядке между ними нанесены непонятные символы.

– Копа здесь, – говорит Власий, указывая на завёрнутую в чёрное фигуру, одиноко стоящую на потолке.

Удивлённо смотрю вместе с кузнецом на чудеса гравитации, не обращая внимания на кота, который опять идёт тестировать жёлтые элементы интерьера. На этот раз он подкрадывается к изрисованным стенам.

– У Копы ботинки на магнитной подошве? – обращаюсь я к Власию, надеясь, что шутка будет оценена.

– Смысл сказанного для меня загадка, – отвечает вампир. – Но, вероятно, вы озаботились неестественностью положения Копера?

В это время Рыжехвост, сепарировав себя от основной ударной группы, внимательно изучает ровный круг и вписанный в него квадрат, две волнообразные линии по бокам, и всё это на подозрительно жёлтой стене. Золото-не золото?

– Разумеется да, – моя беседа с главой клана продолжается вне зависимости от исследовательской деятельности одного из напарников. Высказываю удивление и восхищение проделками Копера. – Стоять на потолке достаточно странно при действии земного притяжения. Или ваш друг всё же висит?

Кошачий коготь тянется вперёд и касается гладкой холодной поверхности стены.

– Конечно стоит! – заявляет Власий. – Нам всё равно, где стоять, когда в ход идёт Геоначертательная магия, – глава клана демонстрирует рисунки на стенах. – Силовые линии, концентрация энергий. Я вроде упоминал в нашу первую встречу? – Власий опять смотрит на наши синхронные кивания.

А кошачий коготь медленно дочерчивает царапину сантиметров пятнадцать длиной. За усердной работой даже вываливается язык, котяра рад, что стена действительно из золота.

– Мы можем долгое время не спать, – объясняет Власий особенности функционирования организма Детей ночи. – Но потом вынуждены погружаться в анабиоз, и желательно в перевёрнутом положении. Это для лучшего кровоснабжения мозга. Так и спим, а знание Геоначертательной магии позволяет оставаться в таком положении.

На этой ноте Копа отрывается от потолка и стремительно падает. Так уж получилось, что это совпадает с моментом отрыва кошачьего когтя от поверхности стены. Успеваю только открыть рот, а Копер уже почти у самого пола, и его мягко подхватывают мощные руки Бобрыни, не давая превратиться в лепёшку. Однозначно, у кузнеца что-то пододето на «плюс к скорости реакции».

Нежно пойманный вампир Копер медленно отходит от сна. Его рот кривится в яростном оскале, и он вырывается из объятий кузнеца. Бешено оглядывается и замечает не успевшего слинять с места преступления кота.

– Крысёны-ы-ш-ш-ш, – цедит дитя ночи после беглого взгляда на подправленные настенные художества. С горящими ярче светофора глазами он выхватывает с пояса полуторный меч и шагает в сторону Рыжехвоста.

– Я... Я... Только стенку царапнул, – испуганно оправдывается кот, понимая, что в укрытие за моими ногами без боя не пробраться. Ни я, ни кузнец не понимаем, что тут творится.

Быстрее всех соображает Власий, впрочем, как и положено главе клана.

– Копа, остынь. Ну набезобразил ре... котёнок, бывает. Наши шутки пожёстче будут, – останавливает он товарища, жаждущего сатисфакции. – Ничего страшного. Подумаешь, в полу бы ещё одной вмятиной больше. С тебя убудет, что ли?

– Так-то да, – неожиданно соглашается с шефом Копа и резким движением убирает меч обратно на пояс.

– У нас сбор. Кто есть в наличии? – обращается Власий к подчинённому. – Собери всех, летим на Границу. Операция по зачистке.

Копер приходит в неописуемый восторг, судя по выражению бледного лица, но молча кивает и скрывается в одной из тёмных галерей.

Власий подходит к рыжему негоднику и тыкает пальцем в настенную роспись.

– Видишь замкнутый контур? – палец вампира указывает на ровно очерченный круг.

– Д-да-а... – заикаясь, отвечает кот.

– Пока он замкнут, энергия циркулирует внутри системы. А это что? – тыкает в кошачий царапок.

– Эт-то... Золото? Ну и я немножко тут, – прижимая уши, оправдывается Рыжехвост.

– Это – дополнительная силовая линия, и она пересекает замкнутый контур. Энергия рассеивается и уходит сюда и вот сюда. Соответственно, система теряет мощность и не справляется.

Кот виновато смотрит снизу вверх.

– По итогу, – завершает лекцию по основам Геоначертательной магии Власий. – Если бы не кузнец, то Копу я бы так легко не успокоил, – смеётся вполголоса и обращается ко мне:

– Треугольный проход, за ним винтовая лестница вниз, а там по парадным ступеням с перилами до самого выхода, как и зашли. Клан Цепешенко вас поддержит. Приведу всех, кого смогу. До встречи!

По возвращении к Изольде ржём над котом ещё минут сорок. Тот в ответ шипит, угрожает, а потом прячется под столом. Вспоминаю, что процесс набора армии должен идти полным ходом, и разворачиваю Путевой лист. Рыжая помеха отсутствует, и ответственность за выбор всецело ложится на мои плечи.

Глава 23 - Хозяин зеркальной горы и чудо-комбайн

Глава 23

Хозяин зеркальной горы и чудо-комбайн

– Ничего себе норка! – удивляется Рыжехвост, осматривая огромный вход в пещеру у подножия почти зеркальной скалы. – Хм, и ступеньки красивые. Главное, чтобы не скользили, а то быстро доедем... В неизвестность, – бубнит кот, осматривая вырубленную в глянцевом камне лестницу.

Игнорируя собственное же предупреждение, он шустро сбегает вниз по достаточно пологому спуску слабоосвещённого тоннеля. Бодро следую за рыжим напарником. За мной хмуро топает кузнец, подталкиваемый «бампером» не к месту любопытного домокура. Лестница быстро заканчивается, и мы попадаем в небольшую каменную галерею, точнее сказать, окаменевшую. По сторонам висят узоры крупноячеистой паутины, по стенам гирляндами развешаны крупные подтёки. Местами что-то похожее на широкие листья торчит из плит на полу. Всё это как будто превращено в камень за доли секунды, величественно замерло и теперь играет слабыми бликами на гладкой поверхности.

Внезапно округа освещается мощной вспышкой. Яркий свет отображается тысячами зеркальных гладей, что позволяет заметить впереди каменный трон наподобие установленного сейчас на борту Изольды. Он стоит на ровной круглой площадке рядом с большой кучей кристаллических нагромождений.

Свет гаснет, но направление движения уже известно. Несомненно, каменное сидение – это не что иное, как высокоточный прибор Хранителя. Значит, и очередной змей находится в непосредственной близости.

Галерея расширяется и превращается в большой зал. Трон стоит в центре, и, ничего не опасаясь, уверенно топаем к нему. Действительно, что может угрожать путникам в логове Хранителя? Как показывает практика, минимум – вид самого Хранителя и его внезапное появление.

Следуя этому правилу, кристаллическое нагромождение, принятое издали за часть галерейного интерьера, поворачивается нам навстречу и принимает отнюдь не «няшные» очертания. На нашем пути возникает геометрически замысловатая морда, покрытая зеркальными прямоугольными пластинами. Узкие тёмно-синие глаза с вертикальным жёлтым зрачком недовольно смотрят на нашу компанию. Шевелятся зубчатые, похожие на гигантские пилы, брови, которые гребнем спускаются по длинной морде до носа. Зловещий вид придают острые клыки, торчащие наперекрёст при закрытой пасти. Зримые части громадины также изобилуют различными угловатыми наростами и выступами. Шея с массивным шипастым гребнем переходит в туловище, очень напоминающее по форме Гаврилыча, если бы не поверхность спины, сплошь усыпанная длинными зеркальными иглами. Благодаря дикобразоподобному покрытию, крылья не складываются сзади, а упираются в пол спереди, как у представителя отряда рукокрылых. Края крыльев также напоминают пилы, а их поверхность испещрена небольшими загнутыми шипами. Покрытое отражающими пластинами тело нелепо заканчивается коротким мясистым и безобидным хвостом.

Едва успеваем остановиться, как зал повторно освещается. Вижу, как подобно соплам ракетных двигателей ноздри зеркального дракона выпускают две струи пламени. Помещение заполняется клубами дыма, кот из направляющего становится замыкающим, а я испуганно вспоминаю как по-тарабарски «здравствуйте».

По выражению морды зеркально-колючего броненосца сложно сказать, под действием какой эмоции он находится в данный момент. Огненные хвосты из ноздрей убавляют мощности, а щитки на носу забавно шевелятся.

– Только от одного избавился, а тут уже второй пожаловал, – громогласно изрекает зеркальный змей, поясняя историю происхождения первой вспышки. – Там у вас очередь, что ли? И всенепременно ко мне? – дракон вытягивает шею, и рогатая морда приближается к моему лицу. – Провожающих в группе не многовато? А транспорт у входа запарковать не догадались? – теперь на лице Хранителя ясно читается возмущение с малой толикой обиды. – Специально в горах схоронился, так всё равно находят...

– Извините, – робко начинаю оправдательную речь. – Это не мы нашли, это нас Путевой лист доставил.

– Путевой? – брови-пилы выстраивают крышу домика, добавляя искреннее удивление на морду змея. – А не жирновато для экскурсии-то? Хотя...

– А не многовато вопросов-то? – вмешивается в разговор Рыжехвост. Однако быстро утрачивает инициативу, реагируя бегством в ответ на мощный огненный выброс из бронированных ноздрей. Резво оказавшись на ступеньках домокура, кот с досадой оборачивается.

– Переговоры заходят в тупик, – опять бубнит шерстяной так, чтобы его слышали только я и кузнец. – Сам говори с этим бульдозером. Главное, на тарабарский не переходи.

Совет дельный, хотя родному языку любой Хранитель всегда рад. Стоп! Откуда кот знает про бульдозеры?

– Мы к вам за помощью, – стараюсь я очень внятно объяснить цель прибытия. – Путевой лист не наш. Нас... – запинаюсь, придумывая, как поточнее представить Гаврилововотчинского змея. Хотя какая разница? Хранители, наверное, и так все уже давно перезнакомились.

– Нас Кижорим послал! Он что-то ещё про «Зов» говорил, – не полностью припоминаю нужную фразу.

Зеркальный тем не менее реагирует достаточно бурно. От возмущённого нытика не остаётся и следа, и перед нами чистопородный Хранитель, преисполненный чувствами долга и ответственности.

– Кижорим фошёк, Цхарас Супч – лсецуек! – торжественно провозглашает бронезмей и выпускает очередную порцию огнеструй.

По манере произношения можно предположить, что это какой-то отзыв в стиле «Алекс – Юстасу», так как с переводом у меня опять не клеится.

– А ваше имя в начале или на конце предложения? – деликатно интересуется Рыжехвост с домокурьего трапа, играя в непонятливого.

Достаточно одного сурового взгляда из-под броневек, и кот закрывает дверку Изольды с внутренней стороны. Хранитель присаживается на задние лапы и вполне дружелюбно, но не менее серьёзно, обращается ко мне:

– Говори, человек. Джамал Лунг слушает.

Одновременно вспыхивают десятки факелов на стенах зала. На освещённой бронеморде я замечаю тонкие чёрные усики и трудно скрываемое раскосоглазие, что вкупе выдаёт в Хранителе азиатское происхождение.

– На Границе пролом, но необычный. Оживающие невиди-мутанты, которых ведёт чёрный дракон! – коротко, разбавляя рассказ художественными образами, объясняю, в чём дело. – Гаврилыч попросил собрать вас всех по списку. Сказал, будет на Полосе ждать.

Джамал Лунг долго молчит, затем встаёт и направляется к стене. Почти уперевшись мордой в холодный камень, змей поворачивается.

– Не знаю, насколько истинны ваши слова, где правда, а где дорисованное вашим трепещущим разумом. Но! Если всё так и есть, то грядёт большая битва, какой в Лукопрудье ещё не было, – мерно, холодным монотонным голосом изрекает зеркальный Хранитель. – Бежать от боя бессмысленно, от такого не скрыться. Но! Хорошенько подготовиться рекомендую... И весьма настоятельно, – дракон отворачивается и идёт вперёд, проходя сквозь стену. Как только исчезает остаток неопасного хвоста, по камню пробегает мелкая рябь, и зеркальная поверхность вновь твердеет.

Удивлённо смотрим на необычный уход: почти по-английски. В зале тихо, лишь время от времени потрескивают горящие факелы. Перевожу взгляд налево и по зевающему лицу Бобрыни определяю, что для него такое совсем не фокус. Перевожу взгляд направо, дабы увидеть реакцию Рыжехвоста. Собственно, ни реакции, ни самого Рыжехвоста на месте не оказывается.

Через пару минут по шуршащему звуку в боковом тоннеле определяю местонахождение рыжей пропажи. Кот отыскал дорогу во внутренние помещения Джамал Лунга и почуял ветер наживы. Сказав, что идёт за трофеями, а всё остальное подождёт, пушистый грабитель целенаправленно двигается в противоположном от выхода направлении.

Окрикиваю кота и сообщаю, что, дескать, трофеи собираются после сражения или удачной охоты с поверженных, а в данном случае мы гости, а он мародёр. Котяра дерзко напоминает, что у него есть хвост, и он его куда-то на что-то ложил. Для этого шерстяной останавливается, поворачивается и использует выразительные жесты. В момент наглой кошачьей контраргументации просто хватаю орущий шерстяной комок и отдаю Бобрыне со словами: «Держи крепче».

Возмущённый творимой беспардонностью Рыжехвост шипит и барахтается, но когти в ход пускать не рискует. Собрав экипаж в домокура, я раскатываю на столе Путевой лист. Задумчиво склоняюсь и оцениваю момент, когда никто не мешает. Как хорошо, что кот в заботливых объятиях кузнеца.

– А полетим-ка мы вот сюда!

– Это как так бывает? – возмущённо произношу я и гляжу на дебри экзотически-исполинской растительности впереди. – Позади сухая трава и степь во все стороны, а тут сразу джунгли?

Действительно, как только портал закрывается, все дружно бросаются изучать местность. На десятки вёрст кругом голая степь с редкой карликовой порослью, а впереди без всяких промежуточных зон – сплошная зелёная стена, и, судя по всему, искомый объект расположен где-то в непроходимой чаще. Знать бы ещё кого искать, но так или иначе, путь только один, через густые джунгли.

– Значит, бывает, – отвечает Рыжехвост и задумчиво почёсывает пушистый затылок. – Ты только посмотри...

А посмотреть есть на что. Среди ярко-зелёной листвы вырисовываются могучие раскидистые деревья, поросшие мхом и экзотическими грибами. Между ними растянуты десятки провисающих лиан толщиной с пожарный рукав, местами украшенные большими ворсистыми цветами. Стволы деревьев потоньше обвиты плотными спиралями колючих вьюнов с мясистыми удлинёнными листьями и серыми бутонами с кабачок величиной. Ниже непроходимой стеной расположены густые заросли кустов, и кажется, что ни листья, ни плоды на них ни разу не повторяются. Лесную подстилку не рассмотреть вовсе, всё скрывает трава различных видов, выдавая множество сказочной формы стеблей и листьев. Такое разнообразие оказывает поистине гипнотическое воздействие, заставляя взгляд блуждать по зелёной выставке снова и снова.

– Я, это, могу топором дорогу проложить, – радостно предлагает кузнец услуги по зачистке местности.

– А топор-то есть? – интересуется кот. – Я из железяк только кочергу и ухват нашёл. Вот для чего старой ухват, если в печи чугунков нет?

Бобрыня что-то мычит в ответ и лезет на чердак в поисках предметов, напоминающих топор.

– Можем напрямую в избушке, – предлагает план экстремального блицкрига Рыжехвост. – Только вот эти сильно мешать будут, – указывает кот на массовые провисы лиан.

– Давай ближе подойдём? – вношу я встречное предложение. – Может, дорога есть, просто отсюда не видно. По таким зарослям много не находишь, а вон между тех деревьев домокур точно не протиснется, – приближаюсь на пару метров и рассматриваю тропический лес, а от увиденного волосы начинают шевелиться по всему телу.

Реагируя на движение, лианы подают признаки жизни. Тянутся навстречу, изгибаясь подобно гигантским змеям. Разномастные цветы поворачиваются, демонстрируя пучки длинных шипов в местах, где обычно находятся пестики и тычинки. Обвисшие бутоны приподнимаются, приоткрываясь с дальнего края, и обнажают натыканные по кругу острые крючки, как будто зубы в пасти хищного монстра. Ходуном ходят стволы и шелестят листья, ветки медленно приходят в движение подобно взмахам крыльев зеленопёрых птиц. Вросшие в кору грибы надуваются, испуская споровую завесу, которая десятками небольших зелёных облачков зависает в воздухе.

– Вот те на, – медленно отступая, произносит Рыжехвост. – Лес-то живой, а я думаю, чего это ни зверюшек, ни букашек?

– Приехали, – констатирую я факт непреодолимого препятствия, отходя следом за котом. – Чего теперь думать будем?

– На домокуре напролом? – напоминает Рыжехвост план А.

– А если джунгли километров на сто? Изольда по самое крылечко стопчется. А если болота? Увязнет? А река широкая? Она плавать умеет? – убедительно демонстрирую я несостоятельность кошачьего плана.

– Сам тогда думай, – обижается кот и, насупившись, плюхается на сухой рыжий грунт.

Внутри избушки раздаётся шум. Что-то громко возится, потом с грохотом падает, шуршит и, судя по звуку, падает опять. Наконец в дверном проёме показывается радостная физиономия Бобрыни.

– Братцы! Я, это, пилу нашёл и, этот, напильник, во! – сияя ярче солнца, радостно сообщает кузнец, сжимая найденные инструменты в вытянутой руке.

– Маникюрный набор Янины? – не удерживается от колкостей Рыжехвост. – И чего с ним делать, табурет или скворечник?

– Ладно на бабушку наговаривать, – пристыжаю я кота. – Видел я её ногти – всё нормально.

Загадочно молчу, глядя на пожимающего плечами Бобрыню и вредно хихикающего Рыжехвоста. Внезапно шерстяной теряет улыбку и подпрыгивает, как будто кто-то из зубастых покусился на святую святых – на рыжий хвост.

– Точно, ногти! – верещит кот и начинает рыть землю под собой, откидывая редкие сухие травины. Удивлённо смотрю и интересуюсь у пушистого копателя:

– Я так понимаю, что ты «это» опять зароешь, но у всех на виду-то зачем? И при чём тут ногти?

– Очень смешно, – огрызается Рыжехвост. Раскидав остатки растительности и утрамбовав почву, жестом зовёт всех подойти ближе.

– Пила и ногти Изольды, – указывает кот на взволнованно закудахтавшего домокура. – Потом напильником, – шерстяной рисует когтем чертёж на земле. – Бобрыня, на потолке перегородки из реек – разберёшь. Тут блок, тут тряпки скрутим на ремённую передачу. Вот здесь верёвками примотаем, а здесь вращать надо – руками поработать придётся. Здесь, – обозначает кот крестиком на схеме. – Буду сидеть я, главное – закрепить покрепче здесь и здесь.

Из сказанного Рыжехвостом я понимаю все слова, но смысл конструкции на чертеже остаётся для меня тайной. У кузнеца же всё наоборот, он чешет трёхмиллиметровую небритость на подбородке, и глаза загораются в предвкушении творческого процесса. Страшно представить, во что он превратил бы замысел кота, будь у него под рукой фамильный молот!

С трудом спиленные метровые когти Изольды точатся напильником до бритвенной остроты. Подойдя, пробую кромку «на ноготок» – превосходно! Прищурившись, осматриваю восемь ногте-кос, закреплённых на вращающемся барабане из реек. Смертоносный комбайн расположен и намертво приделан спереди избушки, как раз под центральным окном. Скольжу взглядом по тянущимся внутрь домокура скрученными канатом тряпкам. В качестве ремней они перекинуты через элементарные шестерни, мастерски сработанные из небольших досок и крепко связанные между собой. Набор из нескольких разноразмерных зубчатых колёс образует механизм для преобразования крутящего момента. К самой маленькой шестерне приделан метровый рычаг, приводящий агрегат в движение посредством мускульных усилий.

– Так-так, – такает кот, внимательно осматривая собранное по земляному чертежу. – Осталось только протестировать, – гордо сообщает рыжий кулибин и обращается к кузнецу:

– Бобрыня, ты всё проверил? Всё закрепил? Ничего не перепутал и не забыл?

– А то, – обиженно хмыкает кузнец, сидя на крыше. – Я, это, там зубья переделал в третьем кругляше, это, оно ж ведомое – мощность повысил. И, это, и на секторное колесо на пятом заменил. Это, ща корзинку приделаю, и всё, – вещает Бобрыня, по-богатырски приматывая деревянную кабинку на «лоб» домокура.

– Новатор, блин, – недовольно ворчит кот, замечая, что благодаря кузнецу КПД устройства значительно повысилось, но пока лишь теоретически.

Прикидываю на глаз, сколько всего разобрано Янининого добра в процессе сотворения агрегата, и понимаю, что старуха будет не в восторге. Коту этого не простят, и мне по традиции достанется не меньше. Однако с учётом безвыходности ситуации и крайне опасной обстановки надеюсь, что в случае победы сильные мира сего за меня вступятся. С этими мыслями закрываю оконные створки и запираю дверь. Прорыв через кишащий хищными растениями тропический лес – та ещё безумная идея.

– К машине! – командует Рыжехвост и шустро карабкается в смотровую кабинку под крышей. На рыжей голове красуется ярко-красная бандана в белый горошек. На вопрос: «Где взял?» – хитрец отвечает коротко: «Не ваше дело!»

В центральном помещении Изольды мощные руки кузнеца берутся за обмотанный кожей рычаг, и реечный барабан с грохотом начинает вращение. К глухому деревянному звуку добавляется монотонный свист кос, рассекающих воздух.

План самоубийственно прост. Вообще непонятно, как я на такое согласился? На подходе, до того, как Изольда бросается в зелёно-хищное море, в брёвна стен втыкается не меньше сотни тонких длинных шипов, вылетающих из леса навстречу. Споровая завеса заволакивает пространство перед джунглями, затрудняя обзор, а два сочных лиловых плода приземляются на крышу, заливая её нестерпимо вонючей жидкостью.

– Вперёд! Вперёд! – упрямо твердит кот, но это слышит только он и домокур. Симбиоз кошачьей мысли, кузнечной сноровки и Янининого питомца являет себя в деле.

Ворвавшись в кучу шевелящейся зелени, усовершенствованный боевой домик моментально создаёт тысячи разлетающихся по сторонам ошмётков силоса. Брызги растительного сока, обрубки стеблей, лепестки, дольки плодов, ореховая скорлупа, разноцветные рваные чешуйки, опилки и щепа, и вообще не пойми что, – всё смешивается и уверенно рассекается адским агрегатом.

Всё, что попадается на пути Изольды, становится зелёным фаршем. Утыканная шипами и облитая противной жижей боевая избушка упрямо пробивается вперёд, ведомая воодушевляющим нашёптыванием Рыжехвоста из смотровой корзинки. Оставляя за собой широкую просеку, экипаж Изольды углубляется всё дальше и дальше в дебри живого леса.

Сложно даже предположить, сколько времени проходит с момента начала штурма джунглей. Чем глубже в чащу, тем сложнее становится домокуру. С каждым шагом местность всё более и более труднопроходима. Десятки лиан захлёстываются на гигантских птичьих ногах и выступающих частях избушки, усложняя продвижение. Зелёных препятствий становится всё больше, а конца и края джунглям не предвидится.

Несколько раз Изольда падает, обвитая лианами-змеями, а непристёгнутый Бобрыня каждый раз кубарем откатывается к дальней стене. Но обвившиеся стебли рвутся снова и снова, а несгибаемый кузнец встаёт и возвращается к рычагу опять и опять, заставляя вертеться спасительный барабан. Всё, что остаётся – это смотреть в серую щель меж оконными створками, вдыхать разлитые «ароматы» джунглей, слушать грохот комбайна и хлюпанье из-под лап домокура.

Внезапно в полумрак внутреннего помещения пробивается луч света. Изольда теряет равновесие, бильярдным шаром откатывается Бобрыня, а избушку сотрясает мощный удар от столкновения. Меня вдавливает в окно, а инерция от резкой остановки посылает мне от дальней стены кузнеца в спину. Благодаря слаженной, но неорганизованной «работе», на пару вываливаемся из домика на улицу в сопровождении расщеплённой рамы, сорванных створок и осколков стекла.

Встаю на плотный грунт после вполне удачного приземления и вижу улетевшего метров на пять дальше Рыжехвоста. Он лежит взъерошенным холстиком, с наехавшей на глаза ярко-красной банданой. Перед котом немым изваянием стоит мощная фигура в жёлто-алой странно скрученной кольчуге и шлеме-шишаке. Руки упёрты в бока, а пышная седая борода делает мужчину похожим на Деда Мороза. Восходящее солнце отражается от начищенной брони, а длинный алый плащ колышется от лёгкого утреннего ветерка.

Слегка контуженный Рыжехвост приподнимает повязку и протирает глаза. Ко всеобщему облегчению, слышится радостный голос кота:

– Здрасьте, дядя Зареслав!

Глава 24 - Застава и поборник миролюбия

Глава 24

Застава и поборник миролюбия

Весьма неожиданно было обнаружить хищные джунгли в степных просторах Плутаместья. Ещё более невероятно – найти в тропических дебрях заставу ОБР «Соколы»!

Пока на пару с котом рассказываю в красках Черноморину младшему о проблеме на Пограничной полосе, отделение «Копьё» завершает приведение домокура к нормальному бою. Удалены все острые предметы из деревянных элементов конструкции, а дурнопахнущие пятна отмыты и продезинфицированы.

– В общем, так, – говорит Зареслав, выслушав нерадостное повествование. Его взгляд скользит по мне, коту и останавливается на мирно дремлющем кузнеце. – Невиди, конечно, не наш контингент, но в данном случае чем сможем, тем поможем.

Далее следуют чёткие указания отделению «Арбалет», только что вернувшемуся с починки развороченного Изольдой частокола. Получив задание, личный состав ОБР разбегается по служебным помещениям. Минуту спустя молодцы шустро вытаскивают амуницию на улицу. К «Арбалету» присоединяется «Копьё», и только отделение «Меч» зорко несёт службу на высоких деревянных стенах, исключая несанкционированное проникновение агрессивной флоры на территорию заставы.

– Вы пешком собираетесь? – интересуюсь у Зареслава и гляжу через ограду на проторённую Изольдой просеку через джунгли.

– Мы совсем, что ли, того, – отвечает командир ОБР, крутя указательным пальцем у виска. – Тем более у нас служебный транспорт имеется, – Черноморин направляется к дверям большого сарая и с усилием открывает массивные ворота.

Присвистываю от удивления и рассматриваю укреплённые борта, корму и заставленную наполовину бочками палубу. Летучий корабль! Спасибо прочитанной в детстве сказке. Ладное парусное судно парит внутри помещения в трёх метрах от земли. На верхушке самой длинной мачты развевается треугольный флаг со «снежинкой» из перекрещённых меча, копья и арбалета.

Оставляю «соколов» готовиться к походу и собираю экипаж домокура. Если разбудить Бобрыню оказывается плёвым делом, то оттащить Рыжехвоста от пищеблока становится настоящей проблемой. При помощи прогрессивных методов тормошения, мотивирующего монолога и крепкого захвата за шкирку всё же удаётся загнать всех в домик. Раскрываю Путевой лист, и...

– Нич-чё не видно, – кричит вниз Рыжехвост, убирая лапу ото лба. – Кругом одни деревья, и все шевелятся.

Кот ловко слезает с крыши домокура и протискивается в приоткрытое окно.

– Ну и чего делать будем? – спрашивает меня рыжий альпинист, явно недовольный существующим раскладом. А расстраиваться есть из-за чего.

Уже час Изольда стоит по стойке смирно на маленьком безопасном пятачке радиусом метров десять. И всё бы хорошо, не находись это место опять где-то в центре кишащих хищными растениями джунглей Плутаместья. Со всех сторон, немного не доставая, тянутся толстые лианы, заканчивающиеся зубастыми ртами. Они клацают в опасной близости от избушки и не дают возможности двинуться с места. Десятки, а может, и сотни плотоядных растений окружают Изольду. Брызжа зелёной жидкостью, лианы-змеи норовят вцепиться или отхватить кусочек-другой от нашего транспорта. Раз за разом предпринимаются всё новые и новые, но пока безуспешные атаки. Всё, что остаётся – это грустно поглядывать в полуоткрытое окно, благо метательная фаза давно закончилась. То острое, что могло быть запущено в нашем направлении, уже либо торчит в стенах домокура, либо валяется под его ногами. Сама же боевая избушка, лишившись когтей, может рассчитывать лишь на быстрый бег и высокие прыжки. Джунгли не лучшее место для легкоатлетических приёмов, поэтому Изольда скромно топчется, вспоминая разломанный о «соколиный» частокол «комбайн». Очевидно, что необходимо найти нестандартный выход из ситуации.

– Может, это, подождём, пока заснут? – предлагает очередной план спасения Бобрыня. Ранее он советовал прикормить и пойти на переговоры.

– У них охотничья бессонница, – объясняет Рыжехвост. – Я-то знаю, у меня так же. Пока в крыса не вцеплюсь, никакого сна, буду сидеть в засаде. Так что мы тут надолго... Если не навсегда, – добавляет шерстяной нотку фатальности, грустно вздыхая.

– Так мы, это, колыбельную им споём, – не унимается большое дитё.

– Все джунгли убаюкать собираешься? – иронично подмечает удивительно толерантный к Бобрынинской наивности кот. – С твоим-то басом только несанкционированные митинги разгонять, – ёрничает Рыжехвост, шмыгая носом. – Кто говорил, что с этой табуреткой прямо к Хранителю, а?

Реагируя на кошачью реплику, перевожу взгляд на каменный стул. На гладкой спинке трона видны масленые отпечатки чьих-то пальцев, на сидении красуются грязные кошачьи следы, а к ножкам прицепился клок рыжей шерсти. Увидь это Гаврилыч – неминуемые последствия по масштабу посоперничали бы с проломом на Границе.

– Точно! – резко произношу я, да так, что испуганно подпрыгнувшие с лавки кузнец и кот головами сбивают настенную полку.

– Ты, это, того... Не хулигань... – растерянно произносит Рыжехвост, поглаживая ушибленную макушку.

– Если прибор настроен верно, а он настроен верно, Гаврилыч настраивал как-никак, то ошибки быть не может – Хранитель где-то поблизости, – объясняю я новый план, сияя от внезапно пришедшего озарения.

– На обозримом пространстве никакого ящероподобного не наблюдается, – парирует кот. – А вот дальше смотреть – опасно для здоровья.

– Так вот, – продолжаю объяснение. – Надо просто позвать, привлечь к себе внимание. Проорать что-то или песню спеть, чтобы издалека слышно было, – желая вызвать ответную реакцию, смотрю на Бобрыню, но тот молча примастрячивает полку на место.

– Один уже пытался вечерний хор организовать, – скептически заявляет Рыжехвост. – За окном такой шум, что нас точно никто не услышит. А кто услышит, явится доедать, что вот эти не доедят, – мрачно изрекает кот и грустно кивает на щель приоткрытого окна. – Предлагаешь залезть на крышу и проораться невпопад? Или заслонку откроем и в печку споём? Там может эхо получиться.

– Почти так, – заговорщически подмигиваю Рыжехвосту. – Надо как-то усилить звук. Для начала предлагаю привлечь Бобрыню и послать его на чердак и по другим заваленным местам, – поворачиваюсь к кузнецу с целью организовать конструкторскую деятельность:

– Бобрыня, нам надо издать очень громкий звук и как-то усилить его, сделав ещё громче. Сможешь что-то придумать?

Небритое лицо первоклассника-акселерата демонстрирует выражение полной неготовности к уроку. Невозмутимо ожидаю окончание загрузки «кузнечного процессора». И вот терпение вознаграждается, по специфическому блеску в глазах понимаю, что гений, собирающий авто из камней и палок, вот-вот проснётся.

– Поводок-пудок-гудок... Лемеха-меха-ха-ха! – загадочно произносит Бобрыня, и, одержимый духом изобретательства, молча удаляется.

Если кузнец в точности понял, что от него требуется, то наше спасение – вопрос времени. Взглянув сквозь щель на неистовство хищной флоры за окном, настраиваюсь на долгое ожидание. Сажусь на лавку к Рыжехвосту и угрюмо вслушиваюсь в звуки творчества на чердаке.

Методичное топанье разбавляется жалобными скрипами отрывания прибитых конструкций. Что-то грузно перетаскивается с места на место, роняется, опять перетаскивается, и наконец с грохотом рассыпается под богатырское чихание кузнеца. Слышится звук раздираемого материала, а затем нудное мычание, напоминающее мелодию частушек. Всё это переходит в звук ударов по чему-то железному. Вроде как добрый знак.

Через полчаса Бобрыня спускается, вспотевший и слегка припорошённый солидным слоем пыли. С одного плеча скидывает стопку медно-жестяных листов, на изготовление которых ушли все вёдра, кастрюли и два самовара. С другого плеча – нечто полотняное, сшитое из кожаных фартуков, плащей и скатерти.

Смерив на глаз ширину окна, детина начинает что-то мастерить. Очевидно, все необходимые ресурсы были собраны на чердаке. В качестве молота используется массивный кулак, а в качестве измерительных приборов – интуиция мастера. Прямо на глазах вырастает скрученный из листов рупор, выставленный широким раструбом в центральное окно. С противоположной стороны трубы вставляются тонкие полоски, похожие на баянные мембраны, всё это закрывается сшитыми в мешок фартуками, плащами и скатертью. Глядя на замысловатый шов и материал, рискую предположить, что сия тара не пропускает воздух.

Мешок надувается и завязывается подобно воздушному шарику. Бобрыня тщательно изучает получившийся агрегат на предмет брака и довольный вскоре отходит. Молча набирает полную охапку чугунных утюгов и, подпрыгивая, приземляется на воздушный мешок сверху.

Слегка настороженный поведением кузнеца, я осознаю, что сейчас либо последует взрыв и испытания провалятся, либо мы станем свидетелями чего-то грандиозного.

Сшитое тряпьё выдерживает экстремальную посадку человека с утюгами и под мощным давлением выпускает воздух через мембраны в жестяную трубу. Раздаётся пронзительный высокий звук, от которого хочется встать на носочки. Бобрыня чешет затылок, играет бровями и лезет копошиться в мембранах. После минутной перенастройки тональности повторяется тест с утюгами.

На этот раз получается звук подобный рёву трубы отплывающего теплохода. Всецело оценить по достоинству качество звука не могу, так как предусмотрительно по совету Рыжехвоста закрываю уши. Но, судя по дрожащим стенам домокура и треснувшим боковым стёклам на окнах, можно заключить, что Бобрыня с задачей справился.

Даже не слыша в полной мере производимого устройством звука, замечаю, что меня подозрительно покачивает, и почему-то невозможно различить беспокоящий шум-гам с улицы. Высовываюсь из двери и рассматриваю в клочья порванные растения, волею судьбы оказавшиеся в секторе поражения из центрального окна. Вот вам и гудочек. Забравшись в домик, всем экипажем повторяем карательную звуковую акцию ещё на две стороны, предусмотрительно заткнув уши и развернув боевую избушку. В разгар растительного геноцида Изольда плюхается на землю. Видимо, домокур тоже достиг своего предела сопротивляемости шуму. Домик замирает слегка вкось, поэтому спешу покинуть транспорт, благо на сотню метров в три стороны находятся измельчённая листва и голые покосившиеся стволы, и теперь можно никого не бояться. С оставшегося направления не прослеживается никакой агрессии, все хищники контуженными валяются на земле, изредка шевеля отдельными частями.

Именно с этого направления, откуда-то из глубины джунглей, раздаётся мощный рык. Возможно, по разрушительному воздействию он и уступает Бобрыниному изобретению, но парализует и заставляет замереть ничуть не хуже, а то и лучше. Втроём заворожённо смотрим, как расступаются массивные стволы деревьев, как пригибаются кусты и отползают в стороны оглушённые лианы-змеи. В образовавшийся проход грозно и величаво шествует существо. Нет никакого сияния, но очень хочется зажмурить глаза и не открывать. Нет страха, есть желание замереть и не двигаться, хотя не будь желания, никто из троих и так не смог бы пошевелить и пальцем.

Существо приближается, и по упруго-мягкой поступи легко можно различить достаточно крупное тело ярко-рыже-полосатого окраса. Лоснящийся мех и большие габариты позволяют идентифицировать существо как представителя семейства кошачьих, очень похожего на тигра. Но вот беда: классификацию затрудняют здоровенные песчаного цвета крылья с шипами и небольшие по-бараньи закрученные рога.

Не доходя метров пять, полосатое тело плюхается набок и начинает чесать за ухом задней лапой. Я на сто процентов уверен, что у незнакомца нет никаких блох, а ритуал почёсывания запрограммирован генетически.

Лизнув лапу, тигр между делом обводит взглядом уничтоженный кусочек джунглей. Незаметно, что он сердится, но суровость взгляда никуда не пропадает.

– Чё шумим? – вполне миролюбиво обращается мега-крылато-рогатый кот, и я чувствую, как непонятный паралич начинает отпускать. Сразу ясно, кто здесь хозяин, но ожидалось нечто более ящеро-традиционное. К счастью, общение началось не с разбора наших деяний.

– Чё молчим? – продолжает Хранитель, а в том, что это именно он, ни у кого из собравшихся нет никаких сомнений. – Даже не спрашиваю, как тут оказались: магией за пол-леса несёт. От кого пришли тоже не секрет – ему счёт за испорченные насаждения пришлю, а вот зачем вы здесь – я с интересом послушаю.

Бобрыня, видимо, подбирает необходимые глаголы и нескоро вступит в разговор. Рыжехвост не выдерживает кошачьей конкуренции и усиленно молчит. Остаюсь только я.

– Мы к вам по делу и ожидали увидеть нечто другое, – осторожно подключаюсь к диалогу с тигром.

– У пришлого к Хранителю может быть только одно дело, – мурчит полосатый и щурится. – Что, Кижорим сам тебя домой отправить не может?

– А не надо меня домой отправлять, – более уверенно заявляю тигру, предпочитая не тратить время на переспрашивание и уточнения типа «а откуда вы знаете?»

– Здесь обстановка на Границе накалилась. Пролом непонятной природы. Невиди, шастающие в одиночку, и ещё чёрный дракон! – выкладываю зараз все самые свежие новости Лукопрудья, но непохоже, что полосатый становится как-то взволнован.

– Хм, других бы я тут так и оставил, но по запаху коллеги-Хранителя могу заключить, что вы не врёте, – медленно отвечает тигр и ещё больше заваливается на бок. – А я-то при чём? Я же не служба безопасности.

– Гаврилыч сказал про «Зов Нужды», – припоминаю нужную фразу. – И просил, чтобы мы всех собрали, а он на Границе ждать будет, – уточняю я, но первая часть фразы уже делает своё дело. Тигр меняет выражение морды и встаёт.

– «Зов», значит, «Зов», – произносит полосатый и добавляет. – Я полсотни Гаврилычей знаю. Он – Кижорим, я – Кичмиоп. Намёк понят? – тигр отворачивается, чтобы удалиться той же самой дорогой.

– Извините, – слышится знакомый кошачий голосок. – А можно крылья потрогать?

– Нет! – резко обрывает полосатый Хранитель.

– А вопрос? – вкрадчиво завершает манипуляцию Рыжехвост.

– Да, – изрекает Кичмиоп и поворачивает морду к коту, показывая, что готов слушать.

– Как так, что нас чуть не съели, а перед вами все по сторонам расползлись? – тараторит рыжий напарник. – Это по тому же самому, почему мы двигаться не могли, или дело в чём-то другом?

– У каждого Хранителя есть своя особенность, – нехотя произносит Кичмиоп. – Я – Вестник Миролюбия. Если пожелаю, в моём присутствии исчезнет любая агрессия. Доступно? – завершает объяснение тигр.

– Ага. А точно у каждого? – не унимается Рыжехвост и, не получив ответа на второй вопрос, переходит к третьему. – А почему вы на дракона непохожи? А почему не в пещере живёте? А шерсть чем моете, что так блестит?

– Довольно, – с металлической ноткой произносит Кичмиоп. – Я на Границу, а вы куда хотите. Да и шумелку свою разберите, – отворачивается тигр и добавляет, шевеля ушами. – Бардак повторится – прилечу наругаю... Может, не только.

Не ожидая повторения просьбы Хранителя, забегаем в оправившегося домокура и совершаем акт техно-варварства, бомбя собранное с превеликим усердием звуковое оружие. Затем собираемся вокруг Путевого листа и совещаемся по поводу следующей остановки.

Глава 25 - БМЕ-ПМ-2

Глава 25

БМЕ-ПМ-2

– Я помню это место, – уверенно произношу, глядя на почерневший от времени столбик с перекрещёнными двойными стрелками. – Нам туда! – не сомневаясь, следую вперёд, мимолётом бросая взгляд на надпись «СТО».

– И я помню, – недовольно ворчит Рыжехвост, припоминая недавние приключения в этом районе. – А ещё смотрите, чтобы домокур в бега не подался. Может, у него опять этот, как его, – нерест?

Опасения кота напрасны, и уже через несколько минут наш отряд в полном составе останавливается перед большой земляной насыпью. Вот знакомый лаз – нора, ведущая в мастерскую. Теперь дело за малым – застать хозяев дома.

При всей внушительности размеры входа рассчитаны исключительно на местных жителей, а не на крупногабаритных гостей. Пару раз ткнувшись в земляной косяк лаза, Изольда недовольно кудахчет и плюхается на грунт. Скрестив лапы в положении по-турецки, она настраивается на долгое ожидание.

Первым спускаюсь по подземному проходу и чувствую, как сбоку рыжая лапа аккуратно хватает меня за локоть.

– Ты только сразу к делу переходи, без всяких вступлений, – озабоченно шепчет кот. – А то как бы опять диагностировать не начали.

– Не боись, у тебя ещё с прошлого раза гарантия действует, – премерзко хихикаю я, «успокаивая» Рыжехвоста, затем иронично добавляю:

– Ты, главное, сиди потише и нос никуда не суй.

Понимаю, что попросил кота о невозможном. Размышления быстро прерываются, так как мы приходим в главный зал Мастерской Рокки. Внутреннее убранство ни капли не изменилось: укрепляющие конструкции, десятки станков и инструменты в ассортименте.

Сразу же в нос бьёт чарующий запах свежесваренного супа и слышатся мерные звуки работающих ложек. Безошибочно определяю необходимый поворот в нужную комнату. Зайдя в небольшое увешанное гобеленами помещение, застаём семью енотов за обеденной трапезой.

Мордочки зверьков вопрошающе поднимаются на вошедших. Причём Рокс-Тедди и Рокко-Кот делают это, не прекращая жевать. Улыбка Рокки-Феллера становится шире и краями стремится к кончикам ушей, а мордочка Рокс-Анны принимает немного рассеянное выражение. Ловкие лапки тянутся к большой кастрюле в центре стола, а во взгляде читается желание накормить всех присутствующих во что бы то ни стало.

Забавнее всего смотрится стоящий в стороне детский столо-стульчик, и восседающий на нём пушистый комок с ярко-красным бантом в крупный горошек. Комок вооружён деревянной ложкой, а завязанный на шее цветастый слюнявчик вполне сойдёт издали за приличное платьишко.

– Я знал, что вы вернётесь! – торжественно произносит Рокки-Феллер. – Надеюсь, кот функционирует нормально? – спрашивает папа-енот и ехидно подмигивает.

– Здравствуйте, – отвечаю я и искренне улыбаюсь. – С котом всё в порядке, но мы здесь по другому делу.

– Та-а-ак, вначале тарелка супа, а все дела потом, – почти угрожающе произносит енотиха, и выражение её мордашки становится смущённым из-за столь агрессивного стиля гостеприимства. – Никакие возражения не принимаются. Рокко-Кот! Рокс-Тедди! Уступите гостям место.

Два подростка в серых робах шустро запихивают остатки с тарелок в рты. Предусмотрительно и незаметно вытерев лапы о скатерть, они вскакивают и отодвигают для нас стулья.

Отказать как-то невежливо, да и вроде как без особых шансов. Тем более Рыжехвост уже вскарабкался на освободившееся место и лапой показывает, сколько поварёшек супа хотел бы увидеть у себя в тарелке. Судя по обилию кото-жестов, проще пододвинуть шерстяному всю кастрюлю.

Обед быстро заканчивается, особенно если отметить, что Бобрыня дважды просит добавки, а кот уплетает так, как будто зима близко, и ему вот-вот в спячку. Еноты-подростки быстро растаскивают грязную посуду и расчищают место для делового разговора. Никто не обращает внимания на пушистый комок с ложкой, у которого приём пищи плавно перетекает в постановку опытов с целью выявления особенностей взаимодействия компонентов супа с предметами окружающей среды.

– Ну-у-ус... Мы вас... Внимательно... – произносит Рокки-Феллер и ловко хватает клыками подброшенную зубочистку, готовясь терпеливо слушать всё, что будет рассказано. По мордашке Рокс-Анны можно заключить, что она также готова слушать и даже немножко волноваться и переживать.

– Граница в опасности! Пролом и нашествие невидей! Не обычных, а каких-то эволюционировавших. Они собрали армию, и у них есть главарь – чёрный дракон! Мы дали им сражение, выиграли, но дракон их всех оживил, – с видом заправского сказочника повествую о недавних событиях.

Рокки-Феллер застывает с подёргивающейся бровью, а в мимике Рокс-Анны отчётливо просматриваются первые признаки обещанных волнения и переживания.

– Мы собираем армию и готовимся дать решающее сражение! – произношу пламенную речь, не хуже чем политрук перед боем. Еноты зачарованно смотрят на меня, не обращая внимания на развалившегося икающего Рыжехвоста и клюющего носом Бобрыню. Ещё минут пять рассказываю о тяжёлой доле защитников Лукопрудья и о необходимости всеобщей сплочённости перед лицом доселе неизвестной угрозы из Зоны Неопределённости.

– Мы принимаем бой! – на полуслове обрывает меня папа-енот. – Мир в опасности, и мы не можем оставаться в стороне. Мы познакомим эту опасность с последними разработками военно-промышленного комплекса Прилесья. А давайте-ка пройдём-с, – глава семейства указывает на один из боковых коридоров и первым устремляется на выход. За ним жена и двое потирающих ладошки сыновей. Никому нет дела до детского столо-стульчика и дальности полёта варёной морковки, выпущенной из деревянной ложки.

Толкаю кузнеца и, дёрнув кота за хвост, устремляюсь за енотами, стараясь не отставать. После недолгого блуждания заходим в просторное помещение типа ангара, где в центре на платформе стоит что-то внушительное, тщательно укутанное в брезент. С просыпающимся любопытством выстраиваемся полукругом. Рокки-Феллер торжественно поднимается на платформу и резким движением скидывает полотно.

Первое, что приходит в голову при взгляде на открывшееся: перед нами большой деревянный ящик, примерно два на три и на пять метров, местами обитый железными полосами и листами. Приглядевшись, замечаю шесть ободов от деревянных колёс, выглядывающих снизу, и узкую смотровую щель на возможном месте ветрового стекла, будь этот ящик транспортом.

Молча обхожу ящик и подмечаю как минимум три места, где, судя по подозрительным швам, вполне могли бы оказаться двери. Тишину нарушает голос Рокки-Феллера:

– Позвольте представить БМЕ-ПМ-2, – гордо заявляет папа-енот, демонстрируя своё неорганическое детище. – Боевая Машина Енотов – Паровая Модифицированная – версия вторая, – и слегка сконфуженно добавляет. – Первая не прошла испытаний.

– О-о-опаньки, – радостно голосит распираемый любопытством Рыжехвост, бегая вокруг еното-техники. – А эта версия, значит, прошла испытания?

– Ну как вам сказать... – задумчиво тянет Рокки-Феллер. – И эта не прошла. Мы только вчера собрали, не успели, так сказать.

– Вы в бой на экспериментальной модели собираетесь? – искренне изумляюсь я безбашенности местных героев, как будто сам ни разу ничего подобного не делал.

– Мы учли все предыдущие недостатки и исправили все ошибки прежней версии, – отвечает за мужа Рокс-Анна. – Должно всё работать... Предположительно.

– Я, это, могу посмотреть, если чё, – предлагает услуги специалиста Бобрыня. – Мне, это, завсегда в удовольствие.

– Думаю, необходимости нет, так же, как и нет времени, – вполне серьёзно говорит Рокки-Феллер. – Новая система рессор, двойная деревянно-армированная броня, конструкция выдвижных башен, паровой двигатель с установкой реактивного выброса дыма...

– А это уже интересно, – перебивает вредный кошачий голосок. – Помимо рассказа – показ планируется?

– Да-да, конечно. Рокко-Кот! Рокс-Тедди! – громко командует папа-енот, но подростки, рванувшие по фальстарту, уже и так на полпути к транспортёру.

Что-то где-то нажимается, и по бокам, поднимаясь, открываются двери, делая ящик похожим на самолёт. Молодёжь в серых робах шустро залезает внутрь.

– Тут сидит механик-водитель, – доносится голос Рокко-Кота из передней половины.

– А здесь командирское место, – вторит Рокс-Тедди, залезая куда-то вверх.

– А там, – заглядывает в недра БМЕ Рокки-Феллер. – Отдел для сухого топлива и резервуар под жидкость. Всё просто, – енот наклоняется и щёлкает тумблер.

Моментально по бокам выдвигаются небольшие башни с метровыми стволами.

– Баллистные пушки на лебёдочно-ручном взводе, – представляет Рокс-Анна вооружение. – Общий боезапас на двести выстрелов. Есть возможность перехода на аналоговые патроны.

– Я сижу тут и стреляю из этого, – слышится ликующий голос Рокко-Кота, залезающего в левую башенку.

– Ага, а я тут! – вторит Рокс-Тедди, подпрыгивая возле правой.

– Ещё есть несколько вариантов разработанного, но неустановленного вооружения, – добавляет Рокки-Феллер. – Но это пока неважно.

– Па-а-а-ап! Ма-а-а-ам! – слышится тоненький плаксивый голосок из-за спин. – Вы-ы-ы куда-а-а? На войну? Я с ва-а-а-ами!

Рокс-Анна всплёскивает руками и делает очень глубокий вдох.

– Рок-Кета, солнышко, ну какая война? Мы просто дядям машинку показываем, – пытается заговорить малышку мама-енот, но не тут-то было.

– Я всё слыша-а-а-ала! – не унимается комок с бантом и переходит на плач.

– Доча, но в машинке всего четыре места. Ну куда мы тебя посадим? – пытается манипулировать крохой Рокки-Феллер.

– Я в тот раз просила сделать для меня отдельную машинку? А-а-а вы? – причитает Рок-Кета, и из чёрных бусинок глаз текут слёзы обиды.

– Отдельную? – удивляется папа-енот, но вовремя спохватывается. – Ах да... Доченька, шагоход на водородном двигателе не очень хорошая идея. Зато понятно, зачем на нём нужен будет огнемёт и цепной меч-пила, – с долькой возмущения оправдывается Рокки-Феллер. – Даже если я разберусь в твоём чертеже и найду столько железа, то где, скажи на милость, мне найти... – енот берёт многозначительную паузу и с последней надеждой переводит взгляд на Бобрыню.

– Выручай. Наш поход под угрозой, – умоляюще произносит папа-енот, обращаясь к кузнецу. – Доча сон видела, чертёж нарисовала, но там... В общем...

– Ща всё поправим, – опять вмешивается Рыжехвост. – Где эта ваша новаторская идея, воплощённая схематически?

Рокс-Анна робко протягивает детский рисунок коту. Запал Рыжехвоста моментально улетучивается при взгляде на каракули в стиле каля-маля. Ситуация патовая, но длится она до тех пор, пока над расчёрканным листком, шмыгая, не склоняется Бобрыня. Сопя и поигрывая бровями, кузнец долго изучает эскиз Рок-Кеты и, наконец, выдаёт:

– Кузня где? И, это, железяки туда же подтаскивайте. И, это, воду тоже. И, это, асбест захватите. И... – перечисление необходимого не заканчивается ещё минут двадцать. Озадаченные еноты шустро разбегаются по разным сторонам, а я остаюсь с котом вытирать заплаканную мордашку крошки-енота.

Бросив взгляд на озабоченную мордочку Рокс-Анны, можно легко понять, что пропущен ужин, и, значит, уже вечер, а работа всё ещё кипит. В поте лица Бобрыня собрал отдельные части будущей махины и теперь с помощью еното-тинейджеров налаживает лебёдочный кран. Рядом Рокки-Феллер пробует на прочность только что возведённые строительные леса.

Оседлав верхом лавку, одним глазом наблюдаю, как продвигается работа, а другим, как Рыжехвост в пятый раз проигрывает Рок-Кете в шахматы. Кот освобождает место, бубня под нос что-то про мышей, рокировку и магнитные бури. Кажется, настала очередь моего пятого поражения.

Так проходит час, и у меня с котом ничья по проигрышам – десять на десять. Внезапно мелкий гроссмейстер теряет интерес к шахматам и вскакивает с лавки. Встаю вслед за Рок-Кетой и вижу, как отодвигаемые в сторону Бобрыней леса открывают грозно стоящую громадину.

– Уф, это, собрал всё по чертежу, – устало сообщает мокрый до нитки кузнец. – Тык в тык, это, но за работоспособность не отвечаю. Всё, это, согласно схеме.

На лице Рокки-Феллера отчётливо читается удивление. Рокс-Анна впечатлена до края, а еното-подростки пребывают в благоговейном трепете. И только Рыжехвост уже давно шарится рядом с возведённым шагоходом и скептически осматривает и ощупывает всё, до чего может дотянуться мохнатая лапа.

Задираю голову, чтобы как следует рассмотреть «машинку». Четырёхметровым изваянием в центре мастерской стоит что-то похожее на гигантский скафандр. Даже нет, скорее на боевую броню из фантастических космических войн. Квадратная, зашитая со всех сторон толстыми стальными листами кабина установлена на поворотную платформу, позволяющую ей вращаться кругом. К платформе, представляющей собой симбиоз шестерён и передаточных механизмов, прикреплены две увитые стальными тросами ноги, скорее похожие на цилиндрические гидравлические прессы. Слева от кабины вместо конечности закреплена компактная железная башня с торчащим метровым двойным соплом. Да, это обещанный огнемёт! Справа из кабины выходит большая железная трёхпалая конечность со встроенной в предплечье цепной пилой. Сзади кабины объёмным металлическим рюкзаком закреплена цистерна, по бокам которой вверх тянутся две трубы. Внимательно рассматриваю конструкцию шагохода и ловлю себя на мысли, что это очень напоминает дредноут космодесанта. Интересные сны снятся местным енотам.

– Вы робёнка в это исчадие ада совать собираетесь? – озабоченно произносит Рыжехвост и очередной раз пытается достать выше коленки бронескафандра, но снова терпит неудачу.

– Её попробуй не засунь, – тихонько отвечает Рокки-Феллер, но так, чтобы его слышал только кот.

– Это нужно срочно испытать! – заикаясь от волнения, заявляет Рокс-Анна. – Доча, это больше нашей машинки. Как ты этим будешь управлять?

Рок-Кета подходит к Бобрыне и становится вровень с его сапогом. Кузнец понимает всё без слов, направляется к шагоходу и что-то где-то нажимает. С лязгом поднимается стальной капот, за ним распахиваются железные двери, а потом разъезжаются в стороны створки, выпуская вперёд телескопический держатель маленького кресла водителя. Мелкое кресло для мелкого водителя. С помощью мозолистой ладони Бобрыни Рок-Кета сажается на сидение, и кабина закрывается в обратном порядке, забирая пушистый комок с бантом в стальные недра шагохода.

Около минуты ничего не происходит, затем махина оживает. Гремя, гудя и выпуская струи дыма из труб, машина делает неуверенный шаг, давя в лепёшку неубранную вовремя лебёдку. Внезапно закрутившаяся кабина трёхпалой клешнёй разносит в щепки стоящие поблизости строительные леса. Вращение прекращается, махина трясётся и выпускает струи огня из спаренного сопла, поджигая стойку с инструментами на противоположной стене.

Начинается паника, суета и поиск огнетушителей. Кашляя, чихая, и, возможно, чертыхаясь, сквозь дым ко мне пробирается Рокки-Феллер. Взглядом извиняется, вручает три противогаза и, махнув лапой на прощание, растворяется в клубах дымовой завесы.

Натягиваем средства защиты органов дыхания и тремя «слониками» ищем выход из зоны ЧС. Спустя несколько минут мы уже на улице, забираемся в обрадованно квохчущего домокура.

– Нам пора! – громко оповещает общественность кот, и у всех на виду рыжий гад тыкает лапой в развёрнутый Путевой лист.

Глава 26 - Размер не главное

Глава 26

Размер не главное

По непонятной причине портал открывается на высоте нескольких метров в самой непролазной чаще елового бора. Именно поэтому испуганно кудахчущему домокуру приходится съезжать по густым веткам-лапам столетних елей. Почувствовав опору под ногами, домик-бобслеист замирает, давая возможность пассажирам покинуть недра и самим разобраться, что и как на улице.

Втроём осторожно выходим и осматриваемся. Кругом достаточно густой ельник, состоящий из мощных толстых деревьев, сквозь макушки которых с трудом пробивается солнечный свет. Неспешно прохаживаюсь по мягкой мшистой подстилке, подминая поросли кислицы. Также вокруг в изобилии присутствуют разноцветные зонтики мухоморов и несметные коллекции старых шишек. Где-то вдалеке щебечут птицы, а к нам уже пристраиваются первые комары.

Несмотря на радующие пейзажи, где-то внутри чувствую лёгкую обеспокоенность. И чем дальше отхожу от Изольды, тем сильнее нарастает волнение.

Бобрыня замечает какие-то ягоды и на четвереньках исчезает у подножия раскидистой ели. Рыжехвост узрел что-то летающее и весело гоняет букаху, выделывая в воздухе разнообразные кульбиты. Стою молча и пытаюсь разобраться в странных внутренних ощущениях.

Повернувшись, поднимаю голову в сторону Изольды. Как раз в этот момент из глубин чащи вылетает толстая верёвка с грузилами на конце, и, захлестнувшись, обвивает лапы домокура. Почти такая же верёвка выбрасывается с другой стороны и намертво закручивается, «хватаясь» за выступающие части конька на крыше. Мгновение – и канаты натягиваются в разные стороны, подвешивая избушку на высоте трёх метров. Изольда испуганно крякает и беспомощно зависает в воздухе, после чего начинает истошно возмущаться.

Разворачиваюсь, и мне под ноги прилетает полутораметровая стрела, за оперением которой тянется тонкая мелкая сетка. Ещё на подлёте, подобно парашюту, силок расправляется и очень удачно приземляется на меня сверху, оплетая и лишая возможности двигаться. Вторая так же метко запущенная стрела помещает Рыжехвоста в мелкоячеистую авоську, нагло прерывая его энтомологические проделки. Третья глубоко втыкается в раскидистую ель, под которой минутой ранее исчез Бобрыня. Сеть, слетая с оперения, туго оплетает дерево у подножия вместе с ветками. По возмущённым приглушённым звукам и шевелению понимаю, что кузнец там, и так же, как и мы, лишён возможности двигаться.

Стою, опутанный ловчей сетью, и всячески стараюсь скинуть её с себя, но только запутываюсь ещё больше. Поняв тщетность попыток, приседаю и поворачиваюсь на шум сбоку.

С правой стороны раздвигаются могучие ели и из чащи с треском выходит громадная фигура. Бронзовое заплывшее жиром тело с отвисшим животом вразвалку направляется вперёд, оставляя на земле глубокие следы. Голый сальный торс блестит от пота, а чёрные обшитые медными кругляшами штаны цепляются за еловые ветки. Скуластая приплюснутая голова лежит на плечах, расплывшись пухлыми щеками по ключицам. Из-под наплывших век от глаз видны только щёлочки. Грязные чёрные волосы собраны в пучок, как у сумоиста, а на подбородке редкой порослью понатыкана скудная небритость. Громила одной рукой раздвигает деревья, другой волочёт за собой двухметровый ствол берёзы с торчащими корнями в качестве дубины.

С противоположной стороны с неменьшей эпичностью появляется другая фигура таких же больших размеров. Гигант одной рукой покачивает туго натянутую верёвку, удерживающую домокура на весу, а второй прокладывает путь из чащи. Просторная серая рубаха не скрывает широкие плечи и могучие узлы мышц. На вызывающем отвращение лице в шрамах красуется один-единственный глаз размером с крупное яблоко. Коротко подстриженная рыжая борода переходит в торчащие гривой бакенбарды и заканчивается на голове волосяным ёжиком. За спиной одноглазого висит плетённый из бересты короб, такой, что легко вместил бы десяток Бобрынь или пять десятков Рыжехвостов.

Два бугая останавливаются и кровожадно скалятся. Скуластый подмигивает мне, а одноглазый тыкает пальцем-поленом в кота, который активно притворяется мёртвым. Чувствую, как что-то тупое упирается в шею сзади. Вздрагиваю от неожиданности и медленно поворачиваюсь.

За спиной, направив на меня двухметровый лук, стоит непонятное существо. По анатомии татуированное жилистое тело с длинными руками напоминает человеческое. Но вытянутая шея, вопреки логике, заканчивается тупоносой пародией на крокодилью морду с мелкими зубами и седыми кустистыми бровями. На макушке безухой головы возвышается жёлтый гребень, ниспадающий пластинами на шею и спину. Ниже рельефного пресса на животе висит треугольный фартук – набедренная повязка, из-под которой человеческие очертания переходят в змееподобное тело и толстый змеиный хвост. И никаких ног! Как существо возникло позади, остаётся загадкой. Не прозвучало ни единого звука, даже не брякнул заполненный стрелами колчан за спиной.

– Отличная добыча, – немного растягивая слова, произносит лучник по-человечески. – Можно хорошо заработать, – глаза под седыми кустами бровей злобно вспыхивают красным.

– Ага! Тудагарин, а из этого я сделаю себе варежки, – с лёгким оттенком олигофрении радостно заявляет одноглазый и нависает над Рыжехвостом. – Или варежку. Главное, чтобы без блох оказался, – бугай наклоняется и легко поднимает авоську с обвисшим котом.

– Икумарище! Пакуй мужика, – негромко командует крокомордый, показывая, кто здесь старший.

Жирный исполин послушно подходит к оплетённой ели, где в недрах лапника подаёт признаки жизни Бобрыня. Мощными ударами кулака толстяк расщепляет столетнее дерево и упаковывает кузнеца вместе с еловыми ветками и остатками ствола.

– Лиха, этого здесь оставим, – коротко бросает змеетелый одноглазому, показывая на домокура. – А человека с собой, – главный повторно тыкает луком в меня. – Берём и уходим.

Меня легко подхватывают и помещают второй авоськой на сальное левое плечо. На правом рыжим аксельбантом висит кот и приоткрытым глазом оценивает обстановку. Троица уже готовится исчезнуть в чаще леса, из которой появилась пятью минутами раньше, но на фоне молчания Изольды слышится осторожное покашливание.

– Кхе-кхе... Я шибко извиняюсь. Очень надеюсь, что не сильно отвлеку, если поинтересуюсь? – раздаётся тоненький, но достаточно уверенный голосок.

Два бугая и змеетелый замирают на полушаге, уже готовые раствориться в непроходимом бору.

– Я так понимаю, вы – Икумарище? В скобочках «пуганый»? Вы Лиха – в скобочках «одноглазый»? А вы, гражданин, вероятней всего, Тудагарин – в скобочках «змий»? – достаточно невзрачный по звучанию голос называет всех представителей банды по именам, и не похоже, что его обладатель оказался здесь случайно.

– Вы обвиняетесь в... Ой, долго перечислять, – продолжает неизвестный, обращаясь к нашим похитителям. – В общем, награбленное бросаем, и руки в небо!

Очень неудобное расположение в висе за левым плечом вверх ногами не позволяет мне рассмотреть отчаянного смельчака, посмевшего вмешаться в дела местных криминальных авторитетов.

– Не надо нас бросать, – слышится возмущённый голос ожившего Рыжехвоста из-за правого плеча гиганта, но кто бы его послушал.

Трое поворачиваются, одновременно мы с котом приземляемся с высоты нескольких метров в достаточно мягкий, на наше счастье, мох. Рядом ложится упакованный в ель Бобрыня. Теперь, лёжа на боку, отчётливо вижу того, кто дерзнул воспрепятствовать деятельности шайки мордоворотов.

На остатках расщеплённого дерева восседает странное существо. На вид оно вполне сойдёт за породистую ящерку или черепаху-мутанта. Удобно расположив хвост, зверушка сидит нога на ногу. Тупоносая мордашка больше напоминает клюв рептилии и выражает некоторую суровость. Мускулистая коренастая фигурка отдаёт брутальностью, но это впечатление разбивается о небольшой рост существа, вызывая при взгляде на него улыбку и умиление. Если скомандовать Рыжехвосту «Смирно!», то мелкий будет как раз коту по пояс. За спиной существа, чуть выше плеч, подобием воротника расположены неровные наслаивающиеся друг на друга пластины. Непонятные образования вполне могут сойти за элемент одежды, надкрылки или деформированный хитиновый панцирь.

Змеетелый в мгновение ока вскидывает лук, и полутораметровая стрела, секунду назад покоящаяся в колчане, рассекая воздух, летит в маленького зверька. Возможно, это и не верх мастерства, но слаженность движений выдаёт в Тудагарине опытного лучника. Короткий свист от полёта – и существо не успевает увернуться от стрелы... Или не желает?

Разочарованно брякнув, лучный снаряд рикошетит от заплечной конструкции мелкого и отлетает в сторону. От силы удара существо кувыркается назад, переворачивается в воздухе и шлёпается в кучу еловой щепы. Через пару секунд мелкий возвращается со следами лёгкого раздражения на клюво-мордахе.

– Вроде по хор... – только и успевает произнести существо, как замечает быстро приближающуюся по воздуху берёзовую дубину с корнями, запущенную что есть мочи Икумарищем.

Монолог приходится внезапно прервать, так как тяжесть угрозы в несколько сот раз превышает вес мелкого. Дальнейшее происходит на предельно высоких скоростях, быстрее, нежели натяжение лука Тудагарином. Существо невысоко подпрыгивает и съёживается. Неровные пластины с загривка разъезжаются по телу, образуя бронированный неправильной формы шар, который зависает в воздухе и начинает вращаться. За доли секунды он накаляется так, что всем присутствующим приходится зажмуриться. Шар резко рвёт вперёд и проносится над летящим навстречу куском берёзы.

Не дав состояться партии в городки, огненный болид приземляется в мох под ногами трёх негодяев и производит небольшой, но мощный взрыв. Ну как небольшой, вслед за кусками земли, деревьев и мха в разные стороны разлетаются толстяк, циклоп и змеелюд. Первый спиной переламывает здоровенный ствол и после характерного хруста остаётся лежать неподвижно. Второй, подлетев, повисает на двух елях, зацепившись за верхушки лямками короба. А третьего наматывает на дерево и, в силу несовершенства анатомического строения, просто так размотать и снять его уже не получится.

Ударная волна и поле осколков проходят выше. Ни я, ни кот, ни тем более кузнец серьёзно не пострадали. Из неглубокой дымящейся воронки как ни в чём не бывало выпрыгивает мелкий и досадливо произносит:

– Как всегда: бегаешь, ищешь, ловишь, а потом ещё и на себе тащить, – зверёк огорчён, но это не мешает ему бросить в нашу сторону отломок стрелы с наконечником. Подмечаю, что по размерам этот самый наконечник вполне сошёл бы существу за мощный двуручный меч.

– Выпутывайтесь. Извиняюсь, а вы кто и зачем? – без капли подозрения интересуется мелкий. – Не припоминаю вас в Прилесье. Гости?

– Посланцы, – незамедлительно отвечает кот, который обходится без помощи отломка стрелы и снимает с хвоста последние петли от сетки.

– На фоне разлетевшихся засланцев я готов вам поверить, – улыбаясь клювом, проговаривает существо, если клювом вообще можно улыбаться.

– Я – Зэпувуилк. Как вариант, просто Зэп, – представляется наш спаситель, который, судя по тарабарскому имени, не кто иной, как Хранитель. – Не спрашиваю, кто вас послал, гораздо интереснее – к кому?

– Какая удача, – ликует Рыжехвост, – так к вам, получается, и послали!

– Вот теперь уже интересно – кто? – покачивая головёнкой, любопытствует Хранитель Прилесья.

– Кижорим, – даю короткий исчерпывающий ответ. – Он на Границе с проломом борется.

– Ага! Мы ещё и пароль знаем, – как всегда, вмешивается рыжая заноза. – «Зов Нужды»!

Мелкий вздрагивает после услышанного, и кажется, что он вот-вот опять подпрыгнет и унесётся раскалённым метеоритом на «Зов».

– Извините, – обращаюсь к Зэпувуилку, слегка сбивая его мужественный настрой. – Это ведь Прилесье? Кажется, здешний край в силу некоторых обстоятельств остался без Хранителя. А вы?

Мелкий сверкает глазёнками и принимает героическую позу.

– Теперь этот край приобрёл Хранителя, – торжественно произносит Зэпувуилк, и голубые искорки пробегают по неровным пластинам на странном воротнике. – Второй день как на должности!

– А не мелковаты для Хранителя? – как бы невзначай замечает кот с ехидной ухмылкой.

– Я вырасту, – с некой обидой сконфуженно парирует Зэп. – И крылья, и рога, и хвост – всё будет. Но потом.

– Сейчас не совсем драконья фактурка, – вслух как бы между делом рассуждает Рыжехвост, рассматривая Зэпувуилка. – А лет вам сколько? – глядя на обнаглевшие зелёные глаза, можно понять, что кот явно нашёл себе жертву для вербального террора.

– Почти девяносто, – смущённо признаётся мелкий, – если быть точным – пятьдесят три. Но я целый год стажировался в соседней области... Так... – новоявленный Хранитель внезапно хмурится, и под клювом просматривается нечто похожее на усмешку. Широко раскрыв глаза, он ловит взгляд Рыжехвоста и, не отрываясь, медленно проговаривая каждое слово, начинает мерный монолог:

– Мы давно знакомы. Ты меня знаешь. Тебе ничего не интересно. А что интересно – приходи в Брусникино, проведу автобиографический экскурс, – щёлкнув пальцами, Хранитель отворачивается, а кот так и остаётся стоять с расширенными зрачками и приоткрытым ртом.

Усмехнувшись, Зэпувуилк расправляет заплечные пластины, и они принимают форму крыльев дельтаплана.

– Увидимся на Границе, – говорит мелкий и поднимается в воздух, делает круг и летит прочь.

– Опять потом этих отморозков выслеживать, – слышу недовольное сетование отлетающего Хранителя, который, расставив приоритеты, решает оставить бандюков в лесу.

Вспоминаю про три контуженых туши, не по собственному желанию вступившие в симбиоз с растительностью елового бора. Чтобы избежать повторного захвата, быстренько снимаем оборавшегося домокура с верёвок и забираемся в домик. За мной следует кузнец, на плече которого болтается не вышедший из транса Рыжехвост. Пользуясь тем, что все тыкательные конкуренты отходят от гипнотического воздействия, самостоятельно делаю следующий выбор.

Глава 27 - Территориальные претензии

Глава 27

Территориальные претензии

Красные вспышки за окном прекращаются, и мы дружной ватагой вываливаемся на улицу. Солнце, пляж, прямо по курсу бревенчатый причал с покачивающимися на водной глади лодчонками.

Разглядываю развешанную на треногах рыболовную снасть и прихожу к мысли, что был здесь совсем недавно. Но вместо представителей береговой охраны недалеко от причала стоят три ладьи со спущенными парусами. Фигуры в доспехах, свесившись с бортов, глядят куда-то вниз. Присмотревшись, замечаю объекты внимания воинов в виде выглядывающих из реки стройных тел, наполовину скрытых пышными распущенными светло-русыми и зелёными волосами. Точно! Тихая заводь и вот он, речной патруль!

Оставляем Изольду тоскливо бродить по пляжу, а сами восходим на помост и двигаемся к лодкам.

– Чур я не на вёсла, – заранее отмазывается от работы Рыжехвост.

– Даже просить не собирались, – парирую с ходу и ехидно добавляю. – Может, ещё и на берегу останешься, лодка не ахти грузоподъёмная.

Смесь горечи и разочарования на кошачьей морде – то ещё душераздирающее зрелище. Когда под весом Бобрыни лодчонка опускается в воду по самые борта, расстройство Рыжехвоста лишь усиливается. Всё же решаю не делить отряд и отплыть на двух судёнышках.

Как же хорошо иметь в компании кого-то с инженерной подготовкой. На вопрос: «Каким по очереди пойдёшь – первым или вторым?», Бобрыня отвечает в своём репертуаре. Быстро скрепив две лодочки с помощью трёх вёсел, он получает вполне сносный катамаран. Посудина, прихрамывая на сторону кузнеца, медленно отправляется к дрейфующим кораблям. Мне всё же приходится сесть за весло, и на мощный гребок Бобрыни я вынужден отвечать пятью собственными, чтобы катамаран не крутило.

По мере приближения различаем три варяжских драккара во всей красе. Просмолённые, с вывешенными за борта большими круглыми разноцветными щитами и вырезанными оскаленными медвежьими мордами на носах. Уже можем получше разглядеть фигуры на палубе. Смесь суровых заросших лиц, доспехов, секир и шкур животных заполняет всё свободное пространство на ладьях. Подмечаю, что матросы имеют заметное сходство со знакомыми гномами, но у здешних воителей рост и ширина плеч вполне сходны с человеческими.

Особенно из толпы выделяется фигура с центрального драккара, стоящая впереди всех. В чёрном плаще с чёрным меховым воротником, в типичном шлеме Гъёрмундбю и с бородой-лопатой с проседью, торчащей из-под «очков». Широкий ремень перепоясывает мощный торс, одетый в колонтарь, длинные царапины на пластинах которого выдают в мужчине бывалого воина. В одной руке он сжимает двусторонний скеггокс, а другой активно жестикулирует, глядя в воду.

В речной глади оппонирующей группой расположилось кружком около десятка русалок. Из-под распущенных волос частично выглядывают стройные тела в светлых купальниках, а тонкие руки в золотых наручах держат небольшие гарпуны. В дамской компании по бирюзовой диадеме и центральному расположению легко узнаю Карасию. Приятно видеть хоть одно знакомое лицо.

Нас тоже замечают, и идущая на повышенных тонах дискуссия временно прекращается. Недовольная бородатая физиономия викинга, повернувшись, смотрит на нас как на нежелательные элементы. Его примеру следует ещё сотня бородатых соратников с трёх палуб. Русалки тоже поворачиваются, и Карасия узнаёт меня. На её лице появляется смесь радости и волнения на фоне насущных нерешённых проблем.

Даю команду Бобрыне прекратить грести, и мы останавливаемся метрах в пяти, не доплыв до группы в светлых купальниках. Бородатый в шлеме коротко кашляет и вновь обращается к моей знакомой:

– Я надеюсь, мы решили вопрос о расширении наших территориальных вод. Теперь проблема переноса демаркационной линии Прилесье-Скалогорье считается закрытой?

– Но мы же не решили, – слегка оцепенев, Карасия отвечает вопрошающему бородачу. – И вряд ли решим. Как я говорила ранее, вопрос может разрешиться лишь на уровне Хранителей, и обговаривать его с береговой охраной как минимум нецелесообразно.

– Ingen rethior denne dragen henger rundt! – в сердцах восклицает возмущённый варяг. – Мы всем хирдом два месяца искали нашего Хранителя по всему Скалогорью! Один раз даже нашли, но не догнали, – по возмущённому лицу видно, что для воина это действительно настоящая проблема. – Я – Хоботульф Нюхансон! Я за женой так не бегал!

– Ничем не могу помочь, – сочувственно отвечает русалка. – У нас тоже небольшая замена на местах... И в прямом, и в переносном смыслах, – говорит девушка и всё время переводит взгляд то на меня, то на викинга. – Обратитесь к нашему Хранителю, он пока за игрой в прятки замечен не был.

Варяг уже готов вывалить очередную порцию возмущений, как со стороны противоположной берегу слышится не то рёв, не то треск. По округляющимся глазам Карасии можно заключить, что звук ей знаком и не предвещает ничего хорошего. Бобрыня гребёт вслед уплывающей начальнице патруля в обход главного драккара. Зная основную проблему здешних пляжей, не представляю, что ещё может так испугать, если не появление матёрого кенсера, стремящегося продолжить род.

Отплываем на открытое место и понимаем, что страшнее кенсера могут быть лишь три кенсера, озабоченные проблемами выведения потомства. Метрах в ста впереди вижу три высунувшихся из воды блестящих на солнце бронированных спины. Подобно паромам они неспешно приближаются, вперив перед собой огромные буркалы навыкате. Время от времени позади одного из существ показывается толстый рачий хвост, который ударяет по воде, раскидывая тонны брызг в разные стороны.

Хоботульф громко отдаёт распоряжения, и бородатая толпа садится на вёсла, пытаясь убрать судна с дороги водяных монстров.

– Чё, в дуделку дуть идём? – быстро соображает Рыжехвост, обращаясь к Карасии.

– Поздно и бесполезно, – отвечает побледневшая русалка. – Всех не отвлечём, а если хотя бы один на берег выберется, то нам его уже обратно не затащить.

– Так, это, их на берег, что ли, не пустить надо? – робко спрашивает Бобрыня.

– Как минимум, – потухшим голосом отвечает Карасия. – Но как это сделать, когда счёт на минуты?

Первую, самую долгую из минут, кузнец молчит, созерцая светлые купальники коллег начальницы патруля, хотя, возможно, его взгляд критически оценивает несовершенство конструкции местных гарпунов.

– Это, я тут покумекал, – наконец изрекает Бобрыня, и вторая минута уходит на краткое объяснение мне, коту и Карасии порядка мер противодействия пляжной интервенции.

– Ага, и, это, верёвку бы покрепче? – завершает изложение плана спасения кузнец.

– Цепи подойдут? – оживляется Рыжехвост, глядя, как варяги поднимают якоря.

Ещё две минуты уходят на то, чтобы добросить кота до главного драккара для посвящения в порядок действий Хоботульфа с экипажем. Викинги быстро вливаются в операцию и принимают на борт главного корабля переправленного русалками Бобрыню.

Бородатая братия быстро готовит якорные цепи, но, чтобы их сцепить между собой, Бобрыне приходится самому лезть с драккара на драккар. Кошачьей ловкостью тут и не пахнет, поэтому на второй попытке кузнец благополучно летит за борт. За три минуты заботливые руки викингов с помощью вёсел всё же вылавливают детину из воды и возвращают на командирское судно.

Так или иначе, через шесть минут все готовы к осуществлению плана Бобрыни. Кенсерам как раз остаётся проплыть не больше тридцати метров до ближайшего корабля.

В одиночестве смотрю с катамарана, как кот и кузнец стоят на капитанской палубе на оставленном в качестве приманки корабле. Двадцать метров до столкновения – и раздаётся команда Бобрыни, что пора. Вода вспенивается от дружных ударов вёсел, и два боковых драккара начинают расплываться в стороны, растягивая собранную Бобрыней цепь. Как и предполагалось, кенсеры группируются, чтобы с нахрапа снести любую преграду между ними и пляжем. Ещё метров десять, и снесён будет главный драккар-приманка, который тихонько двигается по всем правилам ловли на живца. Кузнец зорко следит за натяжением цепи, чтобы она оставалась в верхних слоях воды.

То что нужно! Бобрыня громко орёт, сигнализируя о необходимости остановки. Шестьдесят мускулистых рук стопорят вёсла, заставляя корабли экстренно остановиться. Вижу, как три панцирные туши упираются в натянутую цепь, и... Благополучно тащат за собой оба драккара, как на привязи. Воины что есть мочи налегают на вёсла, но справиться с мощью трёх подводных броненосцев не в состоянии.

Бобрыня замирает в мыслительном трансе, за его ногами в укрытии примостился Рыжехвост, а я переживаю на борту катамарана метрах в пятидесяти от места основных событий. И только шипастые клешни монстров, задевая цепь, готовятся вот-вот поразить судно-приманку, как слышится командный голос Хоботульфа:

– Buer for kamp!

В ответ на приказ из-под круглых щитов высовываются луки. Короткие стрелы с чёрными оперениями метко летят в большие выпуклые глаза, заставляя монстров щуриться бронированными веками и замедлять ход. Поддерживающим огнём из воды выстреливают русалочьи гарпуны, которые заставляют чудовищ закрыть буркалы и остановиться.

Воспользовавшись замешательством кенсеров, сильные руки воителей налегают с удвоенной силой и три бронированных тела супротив их воли медленно, но верно оттаскиваются подальше от берега.

Арьергардом идёт драккар-приманка и группа речного патруля. Меткие выстрелы гарпунов и стрел не дают монстрам открыть глаза. Боковые драккары-буксиры набирают скорость и разгоняют удерживаемых цепью пленников. А вот и подводная скала, вовремя замеченная Рыжехвостом, местонахождение которой заблаговременно было указано Карасией.

На максимально возможной скорости корабли впечатывают три бронированных тела в слегка торчащий над водой каменный остов. После характерного треска и скрежета драккары останавливаются и цепь ослабляется. Вяло двигая шипастыми клешнями, монстры погружаются на дно, окрашивая воду в тёмно-фиолетовый цвет.

Довольные хорошей дракой викинги уходят домой писать петицию новому Хранителю Прилесья. Мы причаливаем к бревенчатому пирсу, и я рассказываю Карасии про общую беду на Границе.

– Да уж, Хоботульф со своим занудством – это цветочки, – озабоченно говорит русалка, качая головой. – Мы, конечно, поможем, но без воды мы бесполезны, – печально констатирует она и сразу же предлагает альтернативу. – Есть идея!

– Поддержите нас продовольствием? – уныло бурчит кот. Непонятно, голоден он или пытается острить по привычке.

– Сытые лучше сражаетесь? – усмехаясь, отвечает Карасия. – Вообще-то, есть у нас отряд «КОН» для операций на береговой полосе. Вот их и откомандирую.

– «КОН»? – переспрашиваю в ответ на три непонятные буквы.

– Да, – уточняет начальник патруля. – Крабы особого назначения.

– Боевые крабы? Это что-то новенькое, – удовлетворённо вещает кот.

Прощаемся и объясняем координаты для высадки ракообразного десанта. Пока Рыжехвост занят рассуждением вслух, как должны выглядеть настоящие крабы особого назначения, по-тихому раскрываю Путевой лист.

Глава 28 - Она - не он

Глава 28

Она – не он

К тому, что портал иногда открывается на высоте нескольких метров, Изольда успела привыкнуть, но к тому, что приземляться придётся в воду, морально была не готова. С громким кудахтаньем избушка шлёпается на водную гладь, раскидывая в стороны россыпи брызг. Плавучесть у домокура оказывается вполне сносная, но в плане перемещения утиные лапы были бы предпочтительнее. Недовольно квохча, Изольда перебирает конечностями, но не может двинуться ни на сантиметр.

Рыжий боцман ловко направляется на смотровое место на самой верхушке крыши. Тоже пробираюсь на чердак, чтобы взглянуть на окрестности через люк для подачи снарядов к катапульте. Выглядываю и восхищаюсь открывшейся панорамой.

Светит солнце, дует ветерок, небо рассекают крупные белые птицы, похожие на чаек, а набегающие волны бьются о борт домокура. На различной удалённости от нас находятся островки, покрытые пальмовыми зарослями и небольшими горными образованиями. Неширокие пляжи сплошь усыпаны различным глубинным хламом, очевидно, выброшенным на берег вчерашним штормом.

– Давно хотел на курорт, – слышится ехидный голос Рыжехвоста. – Море вижу, а отель – нет.

– Выслуга маловата по санаториям шастать, – закидываю коту на крышу ответную фразу. – У нас боевые действия в самом разгаре.

– Вообще-то, на данный момент мы озабочены процессом рекрутирования, – поправляет меня рыжий напарник и, важно расхаживая по коньку крыши, задаётся очевидным вопросом.

– Стул перенёс нас сюда. Так? И теперь нам за Хранителем нырять надобно или подождать, пока сам всплывёт?

– Возможно, придётся подплыть самим, – отвечаю Рыжехвосту и замечаю на одном из островков сложенное из округло-прямоугольных глыб что-то похожее на строение. Очевидно – оно не природного происхождения и, если верить высокоточным приборам, – это то, что нам нужно.

– Рыжий, на девять часов, – обращаюсь к коту и для верности указываю в данном направлении.

Рыжехвост для лучшей видимости запрыгивает на трубу и встаёт на носочки. Непонятно, как это помогает, но ответ шерстяного боцмана не заставляет себя ждать:

– Каменный домик. Точнее, большой вход в куда-то вниз. Большой вход для кого-то большого! Плывём туда!

На просьбу к кузнецу что-нибудь придумать, поступает предложение сшить парус из остатков того, что ещё не пошло в дело. Нужных материалов обнаруживается не так много, но ещё меньше оказывается терпения у всех присутствующих. Поэтому не пролезающий в окна Бобрыня начинает бегать от крылечка главного входа к двери запасного выхода и использовать лавку в качестве весла. Стараниями кузнеца избушка медленно, но верно двигается к нужному островку.

Выйдя на берег, Изольда замирает. Никто и предположить не мог, что она внезапно начнёт отряхиваться. И как раз в тот самый ответственный момент, когда разбираемый любопытством экипаж дружно выбегает на крылечко. Бобрыня улетает влево в кучу свежевыброшенных водорослей, а мы с Рыжехвостом вправо, на мелкий рыхлый песочек.

Так или иначе, но дело сделано, и мы добрались, куда хотели. Впереди гигантский вход, построенный из прямоугольных тёмно-синих плит с закруглёнными краями. За входом уложены широкие ступени из того же камня, ведущие по старой Хранительской традиции жития куда-то вниз.

– Пфиехали, – констатирует кот, выплёвывая песочек изо рта.

– Точно, – соглашаюсь с товарищем и окидываю взглядом строение. Встаю и отряхиваю коленки. Вновь поднимаю голову, и взгляд упирается в человеческую фигуру. Ещё секунду назад на тёмно-синей поверхности плит не было никого, а тут раз – и предо мной девушка, одетая в лучших пляжных традициях! Ну как одетая: всего лишь полоса голубой материи шириной в ладонь перетягивает стройную фигуру на уровне груди. Вторая лента, пошире, плотно обхватывает бёдра чуть ниже живота. Голубое очелье на голове собирает сзади в хвост копну смоляных волос. От ленты спускается вуаль, закрывающая половину лица незнакомки. Но ничто не может скрыть милую белозубую улыбку, с которой красавица медленно идёт к нам.

– Приехали, – цитирую я ранее высказавшегося рыжего классика.

– Ага. Ща спросим, где тут у них Хранитель, – деловито замечает Рыжехвост и предпринимает попытку приблизиться к идущей.

Девушка продолжает широко улыбаться, изящно огибает рыжую зверушку и мимоходом подмигивает мне. Становится понятно, что объект её внимания – это здоровяга-кузнец, снимающий с ушей водоросли. Грациозно подойдя к Бобрыне, незнакомка останавливается. Раздаётся мелодичный голосок:

– У меня гости? – красавица обходит кузнеца и присаживается рядом. – Добро пожаловать в Малоземье, – произносит девушка, и, обведя взглядом всех, останавливает его на Бобрыне.

– Ага, это, спасибо, – только и может выдавить из себя ошарашенный кузнец, лицезреющий стройный стан незнакомки и голубые полосы, которые прикрывают ровно столько, сколько необходимо по пляжным нормам.

– Добрый день, – здороваюсь я в свою очередь и подхожу к сидящим. Лицо красавицы поворачивается ко мне, но глаз по-прежнему не видно. Но как-то странно и отчётливо чувствует взгляд из-под вуали.

– Что привело такого мужчину со спутниками в нашу скромную обитель? – воркует девушка, почему-то обращаясь к Бобрыне. Произнеся, она делает попытку прилечь рядом с кузнецом, плавными движениями вытягивая и перекрещивая голые ноги.

Чувствую некую растерянность от подобной ситуации.

– Мы, это, сюда приплыли, – осторожно изрекает Бобрыня, предпринимая скромную попытку отодвинуться от незнакомки.

– Я вижу, – отвечает красавица. На мой взгляд, её голос чересчур слащав. В этот момент мою голову посещают мысли о возможности засады. Замечаю, что я не одинок в подозрениях, так как Рыжехвост, распластавшись на песке, заходит на второй круг, отчаянно пытаясь заглянут девушке... под вуаль.

– Как хорошо, что вы приплыли, – продолжает очень странный диалог незнакомка и на четвереньках подползает к кузнецу, который, судя по выражению лица, сверхошарашен сверхтёплым приёмом. Возможно, даже поражён тем, как две тонкие полоски материала так ловко справляются с возложенными на них обязанностями.

– Я очень рада, – мурлыкает красавица. – Что сюда приплыл такой видный статный молодой человек.

Желая привлечь внимание к себе и насущной проблеме, я опять здороваюсь.

– До-о-обрый день! – чуть повышая голос, повторно произношу приветствие. – Нам нужен Хранитель, у нас проблема, – говорю и с удивлением наблюдаю, как кот не оставляет попыток заглянуть под кусок полупрозрачной материи на лице девушки.

– У всех проблемы, – беззаботно отвечает незнакомка. – У вас. У нас. У них. А Хранителя здесь нет. Да и не было никогда.

– Как это нет и не было? – удивляюсь и растерянно смотрю на друзей. – Не может быть! Раз мы здесь появились, значит, здесь обязательно должен быть Хранитель!

– Не знаю здесь никакого Хранителя, – обиженно произносит девушка, надувая губы. – А зачем он вам?

– У нас беда, – отвечаю я, а сам подаю скрытые сигналы Рыжехвосту, который уже подкрадывается со спины красавицы. – Если вы не знаете, где Хранитель, то ничем нам не поможете.

– Ага, это, ничем, – поддакивает Бобрыня, отползая на пятой точке подальше от девушки.

– Мне вот тоже никто помогать не хочет, – неожиданно, голосом сильно обидевшейся, заявляет незнакомка. – Я тут одна. Совсем одна. Ни поговорить не с кем, ни комплиментов выслушать не от кого. Никто стихи не почитает, никто цветы не пришлёт... Вот, видите – личная трагедия, – жалуется красавица и ловко поднимается на ноги. Но ещё ловчее оказывается рыжий кот. Набравшись наглости, он точно выбирает момент и прыгает, стаскивая вуаль с лица незнакомки.

Остолбенев от удивления, смотрю на пару с Бобрыней в непропорционально большие красивые глаза девушки, красный цвет которых разбавляется вертикальным жёлтым зрачком.

– Ну вот, – ликующе произносит Рыжехвост, снимая с когтя кусочек голубой почти прозрачной ткани. Ясно, что данный поступок – попытка подтверждения закравшихся в кошачью голову подозрений. Вот коту ясно всё, а мне не ясно ничего.

Дальнейшее расставляет всё по своим местам. Крутанувшись вокруг себя, девушка устремляется вверх. Тело утолщается, две стройные ноги сливаются в один длинный хвост. Торс изгибается и удлиняется, из живота появляются две когтистые конечности, а изящные руки превращаются в когтистые лапы, на этот раз, очевидно, передние. С треском рвутся и разлетаются в разные стороны синие полосы, охватывающие тело красавицы. Шея вытягивается, а лицо преображается. Сильно удлиняется нижняя челюсть, а из-под губ появляются ряды мелких острых зубов. Голова увеличивается, и теперь большие красивые глаза смотрятся вполне пропорционально.

Если пренебречь ужасами внезапной трансформации, то перед нами вполне красивая девушка превратилась в достаточно симпатичную драконицу, покрытую мелкой голубой чешуёй. Замечаю, что до полной комплектации не хватает рогов и крыльев.

– Не было тут Хранителя. Испокон веков Хранительница была, – недовольно произносит уже не девушка. Хотя голосок остаётся слащаво прежним. – Давайте, выкладывайте, кого куда послать?

– Тут катастрофа Лукопрудского масштаба, а она в шпионов играет, – дерзит по привычке Рыжехвост. – Ещё и кого-то послать куда-то норовит.

Резкий щелчок кисточкой хвоста драконицы под кошачий хвост быстро выбивает остатки наглости из Рыжехвоста, и он незамедлительно прячется за спину Бобрыни. Понимаю, что теперь кот ни капли не переговорщик.

– Мы собираем Хранителей, – беру я всё в свои руки и начинаю рассказ. – На Границе – пролом, причём очень странной природы. Невиди ведут себя неестественно. Сбиваются в стаи, и, кажется, у них есть дракон. Чёрный!

Ожидается, что по законам жанра Хранительница сейчас будет уточнять, думать, а затем выкинет какой-нибудь фокус. Но всё происходит не так.

– «Зов Нужды»! – слышится мстительный противный голосок из-за широкой спины кузнеца. Несомненно, за время путешествия кот сообразил, что это за волшебная фраза, и как она очень быстро настраивает местных драконо-служащих на нужную волну.

– А как хорошо всё начиналось – обломщики, – фыркает драконица и мощным, но не менее женственным голосом провозглашает:

– Ромелипия окшегаек па Фош!

Поворачивается в сторону воды и, извиваясь телом, следует навстречу волнам.

– Сама найду, где кто что проломил... И кто научил кота паролю, призывающему на помощь.

На водной глади у берега загорается тёмно-синий диск портала, в котором по-змеиному изящно исчезает Хранительница.

– Вот тебе и познакомились, вот тебе и пообщались, – изрекает Рыжехвост и со всех ног несётся к домокуру выбирать точку следующей остановки.

Глава 29 - Пареуды

Глава 29

Пареуды

Знойное солнце освещает извивающиеся гребни барханов, небольшой ветерок гоняет туда-сюда перекати-поле, а по округе разбросаны редкие кусты песчаной колючки. Увязнув по колено, деревянным изваянием молча стоит домокур. В его тени, раскидав остатки соломы с чердака, примостились мы с Бобрыней.

– Вот что ни день, то сюрприз, – слышится голос жалующегося Рыжехвоста. Кот находится за пределами спасительной тени от крыши и складывает на крылечке тюрбан из снятой занавески.

– Занесла нелёгкая прямиком в Песочники. Здесь, куда ни глянь, – песок, песок и снова песок.

Вытираю со лба капли пота. Температура воздуха даже в теньке Изольды не меньше сорока градусов. Рядом кулём лежит Бобрыня, мокрый как загнанная лошадь, по крайней мере, дышит именно так.

Наблюдаю, как внутрь избушки мужественно забегает Рыжехвост, очевидно, за второй занавеской. Почему это можно считать за подвиг? Вероятно, потому, что в домике ещё на десяток градусов жарче. Так и есть, через пару секунд котяра вылетает обратно как ошпаренный и принимается мастерить балахон из второй добытой шторки.

Через пять минут новоявленный усатый бедуин, завернувшись в просторные самодельные одежды, предлагает идти вперёд. Благо Бобрыня хорошо воспитан, поэтому я за двоих рекомендую коту сходить совсем по другому адресу. Рыжехвост возмущается и затягивает разговор об актуальности патриотизма в моменты лишений и самопожертвования в трудных жизненных перипетиях.

– Куда идти-то? – интересуюсь у загоревшегося путешествиями кота.

– Так туда, – по инерции следует ответ Рыжехвоста, но тут же слышится поправка. – Сейчас уточню куда это «туда».

С такими словами он несётся на самую высокую песчаную горку, долго топчется на вершине и всматривается в даль. Очень комично выглядит упакованный в занавески кот, крутящийся по сторонам и прикладывающий лапу ко лбу. Через несколько минут Рыжехвост возвращается.

– Я видел пальмы, – запыхавшись, выдаёт рыжий напарник. – Там! – шерстяной указывает лапой куда-то за песчаную гряду.

– Это – мираж. Слышал про такое? – медленно отвечаю коту, изнемогая от жары.

– А может, и нет, – упорствует усатый бедуин. – Надо пойти и посмотреть.

– Повторяю – это мираж. Можно пойти и не дойти. У нас нет еды, а главное, ни капли воды, – спорю я с надоедливым котом. – Чего у тебя там в сумке-невидимке осталось?

– По воде – ноль, – виновато отвечает Рыжехвост. – А по еде – сушёные солёные караси. Как раз три осталось, – кот смотрит на меня и поправляется. – Ясно, не к месту...

Так или иначе, но после часа агитации и кошачьих манипуляций мы грузимся с Бобрыней на крылечко, и я говорю Изольде идти за Рыжехвостом. Кот шурует вперёд, за ним, увязая по колено в песчаных сугробах, пробирается домокур. Мы с кузнецом двумя мешками возлегаем на деревянных ступенях.

Как только Изольда поднимается на холм, я сам замечаю расплывчатые очертания пальм вдалеке. Выглядит как типичный морок в пустыне, но ничего не делать тоже нельзя. А тут готовый план кота, мастерски выклянченный, хоть и не со стопроцентной гарантией успеха. Отправляемся в сторону призрачных раскидистых растений.

Первый тревожный звоночек поступает, когда на ступеньку ниже присаживается взмыленный Рыжехвост и начинает голосом указывать дорогу. Второй – когда Изольда третий раз запинается за собственную лапу, и мы дружно летим на раскалённый песок, имея все шансы превратиться во что-то запечённое. Мираж никуда не исчезает и даже вроде как становится больше по размерам. Значит, есть вероятность, что кот не ошибся, и мы действительно приближаемся.

Вдохновляю этой новостью всю компанию. Как ни радостно известие, но домокур продолжает спотыкаться, каждый раз замедляя скорость передвижения. Очевидно, транспорт выбился из сил. В конце концов наша троица очередной раз летит в горячий песок, а Изольда падает центральным окном вниз и загибает лапы. Приехали. На имя домокур откликается слабо и категорически отказывается вставать, тем более куда-либо идти.

Развожу руками в понимании собственного бессилия. Взглянув на мираж, обнаруживаю, что очертания пальм достаточно чёткие и до зелёных зарослей уже не больше пары километров. Быстро собираю технический совет, и единогласным решением меня и Рыжехвоста выносится постановление: вся надежда на Бобрыню, его мышечный потенциал и рабочую сноровку.

Упаренный кузнец только хмыкает, сидя в мокрой насквозь одежде.

– Бобрыня, надо срочно что-то придумать, изжаримся ведь. Всего лишь пара километров осталась, – уговариваю деревенского самоделкина и настраиваю детину на интеллектуальный выброс.

– Ладно Гаврилова Вотчина кузнеца лишится, а если квалифицированного мышелова? – не может удержаться от колкости Рыжехвост. Потом быстро меняет стратегию общения и уже приторным голоском начинает что-то нашёптывать на ухо Бобрыне.

Несмотря на сильную измождённость и тотальное обезвоживание, глаза кузнеца быстро оживают. Видно, что кот озвучил нужные стимулы. Только почему-то общественность в моём лице осталась не у дел и просвещения не удостоилась.

Что нажужжал кузнецу рыжий волшебник, так и осталось тайной, но ситуация сдвинулась с мёртвой точки. Единолично в рабочем порыве Бобрыня разбирает заднюю стенку домокура. Чуть больше десятка брёвен выкладываются в качестве катков перед лежащей Изольдой. Самое сложное – это приподнять избушку. Здесь на помощь приходит бревно средней толщины и грамотная реализация правила рычага руками кузнеца. Избушка затаскивается на брёвна, а дальше дело за малым – просто толкать домокура по деревянным роликам. Ещё один важный момент – это успевать вовремя перетаскивать брёвна сзади на перёд.

Особенности анатомии домокуров, очевидно, тайна за семью печатями, известная только Янине и группе приближённых к ведьмовскому искусству. Доселе неизвестно, чем домокуры смотрят, но небольшой водоём под сенью пальмовых деревьев замечается Изольдой метров с пятисот. Откуда что берётся, но только минуту назад страдавшая от теплового удара избушка вскакивает и со всех лап несётся вперёд, чтобы «бомбочкой» плюхнуться на середину небольшого пруда. Следуем примеру Изольды, но не с такой прытью.

Вода пресная и прохладная. Валяемся тремя тушками у берега, взирая, как довольно квохчет дрейфующий домокур. Взгляд скользит по месту разобранной стены и задевает противоположный берег, где на фоне пляжа отчётливо просматривается толпа смуглых людей.

Крепкие поджарые мужчины с интересом наблюдают за водными процедурами непрошенных гостей. С расстояния можно различить отдельные элементы кожаных доспехов, частично скрывающие замысловатые татуировки. Орлиные черты лиц и чёрные волосы, заплетённые в косы. Большинство из стоящих не вооружены, но у пары-тройки на поясах висят короткие клинки кинжального типа.

Бежать некуда, да и бессмысленно. Изольда на призыв не откликается. Толкаю напарников, и дружно смотрим, как толпа делится пополам и обходит водоём с двух сторон. Мужчины идут не спеша, уверенно шагая, и на острых лицах не заметны признаки агрессии. Но это пока. Так же молча группа воссоединяется и окружает нас. Слышу растерянное кудахтанье на середине пруда, но это сейчас максимум, выдаваемый домокуром.

Молча встаю, так же молча поднимается рядом Бобрыня, который минимум на голову выше самого высокого из подходящих. Куча смятых занавесок за моими ногами – акт кошачьего мимикрирования.

Витающее в воздухе напряжение быстро развеивается, когда из толпы выходит паренёк с ожерельем из десятка клыков на груди. С выражением, сопровождая свою речь обильными жестами, он обращается к нам:

– Гратулит ас нахнут путамэ! – приветливо произносит молодой человек, и редкие улыбки озаряют суровые лица некоторых из его спутников.

Не успеваю как-либо среагировать на иностранную речь, а Бобрыня даже не успевает почесать затылок. Мозолистая ладонь ещё только на полпути к голове, как оживает куча занавесок.

– А-а-а, путамэ? – Я-я! – слышится уверенный кошачий голосок, а из складок материала высовывается рыжая довольная морда.

– Путамэ-путамэ... А ты – мухмадир? Ага? – прямо, без обиняков, обращается Рыжехвост к молодому.

– Нут! Нут мухмадир, – отвечает юноша, перекрещивая руки перед грудью. По специфическому движению бровей заметно, что он слегка удивлён. – Мухмадир – Охмут – Быстрячий Рукив. Он – нут!

Звучит знакомое имя, и я облегчённо выдыхаю. В памяти оживает образ охотника за головами. Расплываюсь в ответной улыбке и обращаюсь к Рыжехвосту:

– Доставай бижутерию. Ту, которая в помощь переводчику.

Кот, снова спрятавшись в занавесках, лезет в сумку-невидимку, достаёт браслет на «+10 к Прозорливости» и под гордый взгляд Бобрыни водружает его на лапу. После чего с видом наследного принца всея земель Гранд-Котовии начинает вещать на удивление всем на местном диалекте.

– У а гратулит ас! – изрекает кот с мега-довольной мордахой. – А – Огникопчик, у мар турзи, – шерстяной поворачивается и показывает на нас лапой.

В общем, дело налаживается. Присев на бережок в окружении местных, удаётся выяснить следующее. Как и предполагалось после вступительного слова молодого – это племя знакомого нам Охмута. Того самого, который Быстрая Река, консультировавший меня в оврагах Прилесья. Юноша – не кто иной, как заместитель Охмута – Мехмет Вырвизуб. Племя называется пареуды, что-то вроде отдельной структуры, специализирующейся на поимке особо опасных нарушителей в Лукопрудье.

К своей превеликой радости, мы нашли один из тайных входов в подземный город пареудов. Точнее, в подпесочный. Вся толпа была очень рада услышать, что у Охмута всё хорошо. Выслушав моё повествование о странном проломе и его последствиях в кошачьем переводе, Мехмет берёт паузу и присаживается. Размышляет минут пять, скребя подбородок, и наконец сообщает через Рыжехвоста, что ситуация из ряда вон выходящая. Дескать, силами обычных куруи здесь не справиться и необходимо обратиться к иридари. Видя нашу готовность следовать, куда скажут, Мехмет встаёт и предлагает двигаться за ним. За нами увязывается вся толпа, скромно шурша доспехами.

Идти оказывается недолго. В пальмовых зарослях быстро обнаруживается проход вниз. Нора в песке, укреплённая от осыпания здоровенными булыжниками. Дальше спуски, повороты, огромные залы, верёвочные мосты и небольшое подземное озеро в финале путешествия. На берегу стоят десятки аккуратных домиков из сухой травы.

Следуем за Мехметом, а вот и местные обитатели: старики, женщины, дети. Все заняты делом, никто не обращает на нас никакого внимания. Кто-то доит коз, кто-то у костра смотрит за готовящимся мясом. Вот кузница и похожий телосложением на Бобрыню орлоносый бугай с молотом возле наковальни. Чуть поодаль соломенные мишени, и воин в окружении карапузов обучает подрастающее поколение обращению с луком.

Так подходим к берегу и плавающему мосту. Он ведёт на середину озера к каменному строению. Толпа сопровождающих остаётся, а мы встаём на качающиеся на воде брёвна. Только сейчас вспоминаю про Изольду, но назад уже дороги нет. Очень надеюсь, что домокур будет ждать нас наверху.

Строение оказывается просторным дольменом. Заходим внутрь и видим пять сидящих на коленях фигур, которые внешне ничем не отличаются от обычных воинов-пареудов, помимо их размеров. Назвать мужчин великанами – это попасть в самую точку. Хотя они и сидят, навскидку можно предположить, что их рост раза в три превосходит средний человеческий по племени. Воины восседают кружком с закрытыми глазами, положив руки на колени. Возможно, мы пришли во время полуденной медитации.

Мехмет жестом просит нас остановиться. Сам же идёт вперёд и, встав перед гигантами на одно колено, склоняет голову. Что-то тихо говорит, обращаясь к сидящему посередине великану. Ответом ему следует такая же тихая речь центрального воина, причём делает он это не открывая глаз. Через минуту Мехмет возвращается.

– Иридари помогут, – переводит Рыжехвост. – И – да, я сказал, что пролом где-то в районе Пограничья, – предвосхищает кот мой возможный вопрос, куда они пойдут.

Возвращаемся по мосту, соблюдая тишину. Прощаемся с Мехметом и группой поддержки, обещая передать Охмуту преогромнейший привет, как только встретим. Несколько особо преданных куруи провожает нас до самого выхода из песчаной норы. Сразу же озадачиваю спутников поисками Изольды. Достаточно быстро находим домокура там же, где видели его последний раз – на середине пруда. Громко зову избушку, и та, как может, гребёт к берегу. Полчаса уходит на воссоединение и ещё полчаса на ремонт задней стены. Пользуюсь моментом, пока Рыжехвост снимает и прячет чудо-браслет, и раскрываю Путевой лист.

Глава 30 - Урок философии

Глава 30

Урок философии

Тоскливый однообразный вид пустынной местности нагоняет уныние. Не молчаливые спутники, что весьма странно для того, который поменьше, не температура, при которой можно прожариться с боков, а именно это наличие в обозримом пространстве рыхлой сыпучей субстанции. Как символ недолговечности всего изначально цельного – напоминание тому, что всё рано или поздно рассыплется в прах.

Осознавая фатализм данной мысли, выхожу из домокура. Сразу же оцениваю все плюсы ровной пустынной местности, а также наличия высокоточного прибора Гаврилыча в центре внутреннего помещения избушки.

Прямо по курсу на расстоянии тридцати метров видно могучую спину, наполовину прикрытую сложенными крыльями и длинным загнутым дугой хвостом со сверкающим на солнце костяным шипом. Бледно-оранжевый окрас шкуры отлично гармонирует с тоном местных песчаных равнин. Увиденные детали не дают ошибиться – перед нами Хранитель.

Дракон сидит неподвижно, а из-за сложенных массивных крыльев большего увидеть не удаётся. Ни яркая вспышка, ни хлопок, ни звуки нашего присутствия не заставляют Хранителя обратить на нас никакого внимания.

– Может, он помер? – шёпотом предполагает Рыжехвост, не особо торопясь приблизиться к сидящему.

– По рассказам Гаврилыча, они все долгожители, – не медлю я с ответом.

– Та кто знает, сколько этому уже? – не унимается кот и смело заявляет:

– Пойду, палкой потыкаю, – шустро достав из домокура ухват, шерстяной начинает медленно приближаться к дракону.

Молча переглядываемся с Бобрыней и следуем за Рыжехвостом. Проверять Хранителя палкой кот всё же не осмеливается, но первым, с орудием наперевес, огибает сидящее крылато-хвостатое тело. Подхожу к Рыжехвосту и облегчённо вздыхаю, видя, как несильно вздымается могучая грудь дракона после каждого вдоха. Значит, живой! Немигающий взгляд алых с вертикальным жёлтым зрачком глаз Хранителя направлен куда-то вдаль. Даже если он и заметил нас, то никаким способом это не обозначает.

– Добрый день, – осторожно, боясь нарушить идиллию тишины, обращаюсь к дракону.

– Разве день может быть добрым или злым? – слышится в ответ сильный спокойный голос с уже знакомыми нотками повеления. – Это всего лишь оценочные суждения погрязшего в дуальности разума. День – мера исчисления светового дня, и не более того.

Хранитель не двигается и не поворачивает головы. Просто странным образом отвечает на приветствие и продолжает сидеть, взирая на линию горизонта.

Видимо, не одного меня пробило на философствования.

– Мы к вам по делу, – решительно продолжаю налаживать диалог.

– Знаю, – коротко отвечает дракон.

– Может, знаете по какому? – следует ехидное вкрапление от кота с ухватом.

– Знаю, – слышится тот же самый ответ, что и прежде.

– И про невидей? Пролом? И про... – пытается разговорить Хранителя Рыжехвост, но его перебивают самым беспардонным образом:

– Про всё! – сильный стальной голос обрывает кота, не давая закончить фразу. Но через секунду сидящий произносит более длинное предложение:

– Вам кажется странным, когда из ничего рождается что-то? – опять непонятно к чему спрашивает дракон.

– Вообще-то да, – поддерживаю я философскую нить повествования. – Всегда интересно встретиться с чудом. Только что ничего не было, а тут раз – и что-то появилось.

– Чудес не бывает, – с прежним спокойствием, всё ещё не удостаивая никого из присутствующих поворотом рогатой головы, вещает Хранитель. – Чудес нет, есть законы, которые вам неведомы.

– Раз вы такой знайка, – подключается к спору Рыжехвост, – Всё про всех знаете, то почему ещё здесь, а не на Границе?

Только сейчас дракон поворачивает голову, но почему-то по направлению к Бобрыне, и загадочно интересуется:

– Кузнец, хочешь сковать меч?

– Это, а-а-а зачем? – по-детски наивным голосом отвечает Бобрыня, которого данный вопрос застаёт врасплох.

– Вот! Кузнец мудрее вас обоих, – назидательным тоном произносит Хранитель. – Я – Ларр-Ур! А вы двое – балбесы.

Удивлённо замолкаю, но оскорблённый кот принимает брошенный вызов. Размахивая ухватом, рыжая малявка встаёт под нависающей рогатой мордой.

– Кто это балбес?! И при чём здесь меч и ответ кузнеца? – неистовствует Рыжехвост. – Тут, понимаешь ли, беда. Пролом! Люди гибнут! А мы сидим, песочек рассматриваем и добрый люд шарадами мучаем!

– Никто из гражданских не погиб, – никак не изменившийся голос Хранителя звучит в прежней тональности. – Я бы знал. Пролом – это процесс трансформации, превращающий «ничто» в «нечто». Вы – свидетели усложнения разнообразия жизни.

– Мышам в нору такие фокусы! – огрызается кот. – Так раз там пролом, то почему вы-то ещё здесь?

Дракон улыбается, если лёгкий оскал зубастой пасти можно считать за улыбку, и опять поворачивается к Бобрыне.

– Так, это, Рыжий, он же сказал: запросу нет, или как её там, во – надобности, – неожиданно для всех объясняет детина. – Я вот, это, кузнец, что попросили, то и сделал. Кому подкову, кому новую вилку. И, это, не могу же я каждый раз в огороде появляться, когда Евстигней за лопату берётся. А вот, это, если позовёт – подмогну, однозначно.

Улавливаю определённую логичность, к которой подводит Ларр-Ур и весьма неожиданно озвучивает простачок Бобрыня. Но, к превеликому счастью или сожалению, кот – не я.

– Так если ты такой большой и сильный, всё про всех знаешь, то неужели не должен защищать тех, кто слабее и не может помочь себе сам? – не унимается Рыжехвост, то ли не вникая в смысл рассуждений, то ли не желая этого делать.

– Хм, – хмыкает дракон и опускает голову поближе к рыжему комку вредности.

– Должен! Обязательно должен! – не задумываясь, выдаёт неожиданный ответ Ларр-Ур, глядя в недовольную кото-физиономию. – Ещё как должен! – ящер-философ берёт небольшую паузу под всеобщее молчание на глубокий вдох. – Слабых очень много. Я вот, например, Хранитель. Он, – указывает кивком на Бобрыню. – Он – кузнец. А ты? Аферист?!

Глядя на разъярённого кота, дракон заходится гулким смехом.

– Хотя нет. В твоём случае это призвание получается, а не специализация, – отсмеявшись, выдаёт Ларр-Ур.

– Что за бред? – шипит в ответ Рыжехвост. Ухват отбрасывается в сторону, а готовые к царапанью когти выпускаются наружу.

– Рыжий, ты, это, не кипятись, – пытается успокоить товарища Бобрыня. – Это, дядя Хранитель про то говорит, что каждому своя роль отведена. Я, это, кузнец – ковать должен. И, это, не могу всякий раз Марфу ловить, когда она за грядки запинается. Пущай, это, сама под ноги смотрит. Не, ну, это, если я рядышком и поймать сумею, то другой разговор. В крайнем разе, это, подняться подмогну и отряхнуться.

Несмотря на рассуждения напарника, дважды оскорблённый кот уже не желает вникать в мудрости жизни, а жаждет выплеснуть негодование на первом встречном. И желательно, чтобы встречный не мог дать сдачи.

– Я не понял, а ты за кого? – рыжая вредина переключается на ни в чём не повинного кузнеца. – Я тут шерсть рву на задних лапах, чтобы общественность на бой поднять, а ты? – кот медленно надвигается на отступающего Бобрыню. – Всё под простачка косишь, а тут прорвало? Небось, Гадварскую академию втихаря закончил, али на Замутинином справочнике по заклинаниям уснул? Говори, чем ума себе добавил? – Рыжехвост, демонстрируя оскаленные зубы и острые когти, приближается к пятящемуся кузнецу. – А может, тебе Марфа полкило мозгов напрокат дала? Вот ты и решил повыпендриваться?

Неизвестно, к чему бы привела эта внезапно возникшая ситуация, но разрешилась она достаточно быстро с позиции силового вмешательства. Со свистом рассекая воздух, перед котом вонзается костяной шип, разбрызгивая песок в разные стороны. Тот самый, с длинного хвоста Ларр-Ура. Большой и острый, на который при желании можно насадить десяток Рыжехвостов, и ещё останется немного свободного места. Шип едва не касается тела кота и здорово отрезвляет скандалиста.

– Спешил на Границу? – гремит голос Хранителя, в котором не чувствуется ни капли обиды или раздражения, лишь сила и спокойствие. – Да будет так! Со мной отправишься!

Все представители кошачьих славятся отменной реакцией и молниеносными рефлексами, но здесь Рыжехвосту ничего не помогает. Ловко поддетый шипом кот забрасывается на спину Ларр-Ура и в испуге хватается за костяные бледно-оранжевые пластины. Дракон закручивается вокруг себя, и с каждым мигом скорость вращения увеличивается. Ещё пара секунд – и над нами в воздухе образуется огромная воронка песчаного торнадо, ещё недавно бывшая Хранителем с котом на загривке.

С переживанием смотрю вверх на выходки Ларр-Ура. Вихрь делает большой круг почёта вокруг домокура и спускается, сбавляя обороты. Раз – и перед нами вновь уже довольный Хранитель, у ног которого шатается взъерошенный Рыжехвост. Глаза кота расширены, а зрачки до сих пор находятся во вращении подобно недавнему торнадо в миниатюре.

– Есть роль, которую мы играем, и есть роль, для которой мы созданы, – негромко вещает дракон. – А ты забавный, – легонько подталкивает Рыжехвоста вперёд. – И как только тебя Кижорим терпит? – усмехнувшись, Ларр-Ур поворачивает морду куда-то в сторону. – Пойду исполнять кошачьи заветы. Увидимся на Границе!

Не успеваю моргнуть, как вместо Хранителя опять закручивается столб торнадо и поднимается в воздух лежащий в округе песок. Провожаю взглядом удаляющегося дракона, который почему-то пренебрегает услугами телепорто-лифта.

Аккуратно затаскиваю Рыжехвоста в домик. Плюхаю пушистую тушку на лавку и прикладываю на лоб мокрое полотенце. Пока котоспорщик отходит от последствий Хранительской выходки, спокойно определяюсь со следующей остановкой.

Глава 31 - Мы рАДы помочь

Глава 31

Мы рАДы помочь

Готовая к любой неожиданности Изольда появляется посередине небольшого бассейна, в котором плавают крупные розовые лепестки. Быстрая вспышка и приглушённый хлопок от закрывающегося портала – и вот домокур стоит по колено в воде внутри помещения с рунными колоннами и арочными перекрытиями. Тусклые лампы под потолком освещают зал, стены которого украшают разноцветные причудливые рисунки. На полу богатые ковры и здоровенные красные горшки с экзотическими растениями.

Незамедлительно выхожу на крылечко. В ноздри сразу бьёт резкий пьянящий аромат, а вокруг порхают светящиеся насекомые, похожие на ночных мотыльков. Через пару секунд глаза привыкают к освещению, и, к своему ужасу, вижу то, на что не получилось обратить внимание сразу. То же самое замечают выходящие из-за моей спины Бобрыня и Рыжехвост. Следует немая сцена. Из полумрака помещения с груды тёмно-бордовых подушек с золотой бахромой слышится лёгкое покашливание, а затем тишину нарушает достаточно вежливый каркающий голос:

– Учитывая наличие портала, может, дадим непрошеным гостям шанс оправдаться? Нет никакого желания выслушивать претензии от Хранителей.

Всматриваюсь в источник звука и различаю оркоподобное лицо сухощаво-горбатой фигуры, одетой в длинный зелёный плащ. По маленьким рожкам, овечьим ушкам и далеко выдвинутой хищной нижней челюсти узнаю заведующего лабораторией. Того самого, общение с которым привело к нашему с Заей раскрытию и заточению. Одной рукой с тощими паукообразными пальцами демон держит дымящуюся пиалу, а другой поправляет круглые очки на горбатом носу. В маленьких злобных глазёнках нет никакой суеты, они смело и надменно смотрят на нас. Узнал или нет?

– Инвидия, солнышко, будь так добра, положи ножичек... До выяснения всех обстоятельств, – предостерегающе произносит заведующий, повернув голову направо.

Перевожу взгляд и только сейчас замечаю на фоне тщедушного тельца демона в плаще высокую атлетически сложенную фигуру, частично скрытую ветвями комнатного растения. По объёмной груди, причёске и милому личику это, определённо, женщина. Но картинку портят два чёрных рога, торчащих изо лба и идущих через всю голову назад, два клыка из-под верхней губы и гипертрофированная мускулатура. Особенно смущает направленный в мою сторону широкий двуручный меч длиной больше моего роста. Клинок достаточно грубой работы, но, определённо, за один взмах демонессы легко рассечёт нас троих, ещё и застрянет в середине домокура.

– Как скажешь, уважаемый Табес, – сладким голоском отвечает стероидная красавица и опускает меч.

– Милочка, даже досточтимый Айра и тот удержался от быстрой расправы, – каркает заведующий и с ухмылкой поворачивает голову налево.

Настаёт время для выхода третьего персонажа. На низенькой скамеечке, заслоняемый широкими листьями растений в красных горшках и почти неразличимый при скудном освещении, восседает названный Айрой. Мимолётный взгляд – и я узнаю участника разборок в зале заседаний, это тот самый, захвативший нас в плен с оравой своих цепных псов. Развалив мелкие куроподобные лапы, на скамейке расположилось накачанное тело демона с большими закруглёнными рогами, торчащими из головы, плеч и спины. Айра неподвижно сидит в окружении четырёх прислужниц, которые по очереди отправляют куски еды с подносов в две небольшие уродливые зубастые пасти. Служки периодически смахивают салфетками яства, пролетающие мимо зубов на грудь, и тщательно следят за уровнем удовольствия в четырёх горящих яростью глазах.

Наше появление нарушило процесс поглощения пищи, и теперь туша демона с выпирающими рёбрами наружного скелета только и ждёт повода, чтобы вскочить и ринуться в атаку. Чем чревато взаимодействие с данным типом, я отлично помню. Ещё более яркие воспоминания нахлынули при взгляде на крупные зазубренные пилы, растущие у демона от локтей вместо рук.

Вот угораздило же нас попасть в Дальние Покои Дома Великой Бездны, да ещё в «тёплую» компанию троих старых знакомых. Кстати, даму с мечом я тоже вспомнил. И её саму, и безумную ватагу отдыхающих демонесс, чуть не заигравших нас до потери пульса.

Как только в голове мелькает мысль, что лица старые, а обстоятельства новые, где-то ещё левее пилорукого Айры слышится скоблящий уши лязгающий звук. Поворачиваюсь в нужном направлении и вижу две кучи. Одна – это нагромождение сваленной разнообразной еды, а вторая – большое жирное округлое тело на атрофированных лапках, безрукое и безголовое. Восемь пар глаз расположены вертикально вдоль всей длины туловища. Безжизненные, с бесформенным зрачком, двигающиеся в разные стороны независимо друг от друга. То, что принимается в полумраке за складки жира на животе, отвисшие до пола, оказывается при более внимательном рассмотрении тонкими полупрозрачными губами. Мгновение – и они приходят в движение, неимоверно растягиваются, и глыбоподобное существо открывает пасть величиной во всё тело. Зубов не видно, но далеко вперёд изо рта выдвигается двухметровый корытоподобный язык, по бокам которого торчат три пары мускулистых десятипалых рук. Цепкие конечности с завидной сноровкой начинают закидывать пищу из первой кучи на выдвинувшуюся часть. Как только язык прогибается под тяжестью загруженной пищи, пасть захлопывается, издав знакомое лязганье. Предварительно втягивается всё, что высовывалось из недр чудовища.

– Завидую вашему самозабвенному аппетиту, досточтимый Каро, – каркает очкастый Табес. – Что бы ни случилось, в любой ситуации ешь, если есть такая возможность, – демон переходит на калечащий слух смех и делает это в гордом одиночестве.

– Вам слово, непрошеные гости, пока есть чем разговаривать, – пренебрежительно бросает нам фразу заведующий лабораторией.

Неожиданный поворот – быть посланными в логово супостатов, причём не самого низшего звена в местной иерархической лестнице. Супостатов знакомых и, возможно, помнящих весьма пренеприятнейшие обстоятельства нашего знакомства. Евстрат – хитрец, несомненно, здесь можно заручиться мощной военной поддержкой, но вот выстроить дипломатический запрос весьма и весьма затруднительно. Пока я всецело поглощён размышлениями, Рыжехвост идёт в ва-банк.

– Добрый день-с али ночь-с, – только и успевает сказать кот, как Табес в откровенно хамской манере перебивает его:

– А это для кого как. Помни, только от твоих слов будет зависеть, сдерём мы с вас шкуру или будем варить прямо так, на очень медленном огне... Живьём.

После таких жутких замечаний наступает тишина, которая прерывается лязгающими звуками жирного демона. Через несколько секунд язык загружен, и, захлопнув пасть, монстр погружается в тихое пережёвывание.

– С-с-с-у-у... – высвистывает Рыжехвост, и доселе неизвестно, кому это адресовано, очкастому Табесу на его угрозы или пузоротому Каро, который вроде как не у дел. С большой долей вероятности можно предположить, что котом начата фраза «супостатье племя», и это было бы весьма логично. Но внезапно проведённая словесная рокировка выдаёт совсем иной результат.

– С-с-су-у-умневаться не извольте. Буду краток и доходчив... но это не точно, – заканчивает слегка растянутое вступление кот.

Выскочив за пределы мини-водоёма, рыжий оратор встаёт перед четырьмя демонами и откашливается, тестируя монстров на уровень терпеливости.

– Как вы имели честь заметить – мы добрались сюда через магический портал, – медленно, чётко проговаривая каждое слово, начинает говорить Рыжехвост. – А это значит, что к делу, которое привело нас сюда, имеют непосредственное отношение Хранители. Именно на их контроле оно находится, – кот делает паузу и зорко следит, как спесь понемногу пропадает с демонических лиц. – Соответственно, надо полагать, что при таком раскладе угрожать нам сдиранием шкуры и варкой заживо может только скудоумный, – ликуя внутри от собственной дерзости, шерстяной не даёт супостатам опомниться. – Несмотря на наличие уровней, Лукопрудье является целостной системой, где безопасность одной группы может зависеть от слаженной организованной деятельности других групп, – Рыжехвост обводит хмурым взглядом опешивших, но внимающих демонов. – На Границе – пролом! Да! Уже слышу ваши нелепые заявления, что этим должна заниматься служба безопасности, и вы тут ни при чём. Но! Пролом необычный! То, что в данный момент пытается проникнуть в пределы реальности, – обрело разум, но при этом сохранило сущность. У Пустоты появилась форма, но желание вернуться к небытию вовсе не исчезло.

Рыжехвост использует паузу для нагнетания обстановки и, заложив лапы за спину, ходит влево-вправо. Остановившись, делает морду ещё суровее и продолжает выступление.

– Земли Верхнего Мира не имеют таких ресурсов, чтобы противостоять на равных порождениям Зоны Неопределённости. Знайте! – кот поочерёдно тыкает лапой в каждого присутствующего главсупостата. – И ты, мамзелина! И ты – деда в очках! И ты – с руками-зазубринами! И он! – подчёркивает кот, видя, что четвёртый проявляет интерес исключительно к еде. Ушей у Каро не видно, может, он и не слышит вовсе?

– Никто из вас не отсидится в стороне и не спрячется! Всем известные невиди хлынут лавиной в ваши земли, уничтожая и растворяя всё, что вам дорого. И тогда будет поздно.

Опять следует небольшой кото-антракт, и Рыжехвост переходит к заключительной стадии.

– Так вот, пока не поздно, мы предлагаем вместе встать под одни знамёна в час общей беды. Не остаться равнодушными и не преуменьшать значимость сложной обстановки. Вместе сразиться в одной битве. Битве, где будет решаться судьба всего Лукопрудья. Стать из недавних противников соратниками!

Будь перед котом иная аудитория, возможно, она бы уже рыдала в патриотическом порыве, но пробрать закоренелых супостатов не так-то просто. Хотя, похоже, демонов речь всё-таки задела.

– На территории Пограничья активирован маяк, – поясняет Рыжехвост. Очевидно, что процесс убеждения прошёл по высшему классу, и кот с задачей справился. Осталось поставить жирную точку. – Ошибиться невозможно. Изолированная Полоса видна издалека. Так вот, это и есть место сбора союзных отрядов. Очень надеюсь на понимание и оперативное содействие.

На этом заряд дерзости заканчивается, и кот ловко запрыгивает обратно на ступеньки домокура.

Первым оживает демон в зелёном плаще. Судя по круглым глазам, и так увеличенным линзами очков, он не на шутку обескуражен.

– Эм... Если вопрос будет решён на уровне Хранителей, то я, Табес – Герцог Тлена, командующий Третьим Легионом, готов предоставить боевых магов для помощи, – на одном дыхании проговаривает демон.

Пилорукий с тремя парами рогов начинает издавать неуклюжие булькающие звуки. На помощь ему приходит заведующий лабораторией:

– Досточтимый Айра – Рыцарь Гнева – также готов предоставить пехотинцев Первого Легиона для защиты Границы. Но его гневливость сетует на отсутствие качественной латной экипировки для поддержания требуемой боеготовности, – переводит Табес булькающие звуки сотоварища. – И если его воинов снабдят необходимым, готов биться со всем имеющимся адским рвением.

– Да, и у нас проблема с оружием, – внезапно вклинивается женский голос накачанной демонессы. – Где подточить надо, где выправить, а где и заменить. Я – Инвидия, Герцогиня Зависти! Второй Легион пойдёт в битву при условии, что будет чем биться!

И вновь лязгающие звуки привлекают всеобщее внимание. Дружно наблюдаем очередной акт пищепоглощения в исполнении жирноротого демона.

– Это – Герцог Плоти, Каро, – решает представить обжору Табес. – Если процесс поедания не прекращается, то его плотнейшество совсем не против хорошей битвы. Главное – вовремя показать, кто здесь неприятель, и Четвёртый Легион порвёт его в клочья.

– Как видите, мы не против оказать помощь, если наши просьбы будут удовлетворены, – вкрадчивым голосом подытоживает заведующий лабораторией. – Биться голыми руками и без штанов мы не согласны, – опустив тощие руки в карманы плаща, демон внимательно смотрит на меня.

– Так, это, ща всех и удовлетворю, – слышится бас Бобрыни, и массивное тело кузнеца спрыгивает с крыльца в местный водоём. – Это, не сразу, конечно, по очереди. И, это, наточу и выправлю. Мне, это, только бы кузню нормальную.

– Даже знаю, где найти! – радостно сообщаю кузнецу, что приведу, куда надо, и уже собираюсь топать по местам боевой славы.

– Эм... – вновь слышится Табесово карканье. – Есть одна проблемища.

– Ещё одна? Опять? – возмущается кот, как будто он собственнолапно уже порешал всё, что только можно было порешать.

– Да, – голос заведующего лабораторией становится не к добру загадочным. – Нам до полной комплектации не хватает Пятого Легиона.

– Не понимаю, в чём проблема? – недоумеваю я. – Если вас четверо, то нужно пойти к пятому, боссу Пятого Легиона, и сообщить о всеобщем решении. Правильно?

– Почти, – отвечает Табес с прежней загадочностью. – Пятого Легиона нет, а его командующий – Хозяин Боли, досточтимый Тортор, – видя отсутствие должных реакций на наших лицах, демон добавляет. – Помнится, Хозяин знаком вам под именем Палача, – заведующий коварно щурится, видя, как я бледнею, а шерсть Рыжехвоста встаёт дыбом.

– Командующий Легионом есть, а Легиона нет. Но Легион очень нужен.

– Что-то у меня не складывается, – слегка заикаясь, отвечаю демону, не совсем понимая, куда тот клонит. – Если ваш Хранитель скажет, то все должны подчиниться?

– Да плевать хотел досточтимый Тортор на нашего Хранителя... Да и на всех Хранителей вместе взятых. На меня, на вас и на остальных... – уже с каким-то разочарованием произносит Табес.

– Я попробую что-то сделать, возможно, он послушает, – вкрадчиво предлагает решить проблему Инвидия. – Не обещаю, что смогу, но попробую. Нам без Пятого никак.

Не совсем понимаю, как можно нуждаться в том, чего в принципе нет, но не хочу тратить время на расспросы. Тем более местные шишки сами услужливо решили всё организовать.

Уже собираюсь вести Бобрыню в кузницу, как сзади подходит Табес.

– Надеюсь, вы не планируете гулять по коридорам, не зная кода доступа? – хищно щерясь, подначивает меня очкарик.

– Ни в коей мере, вас ждали. Разрешите идти в паре? – моментально отвечает Рыжехвост.

Под взаимные подколы кота и Табеса веду Бобрыню в кузницу. Ремонт амуниции отнимает у нас весь день. Только к вечеру, когда кузнец, довольный проделанной работой, предлагает отправиться обратно в домик, чувствую навалившуюся усталость, как будто ковал не Бобрыня, а я. Дружно идём к Изольде, а предупреждённый патруль обходит нас стороной. Дойдя, предпочитаю не посвящать время отдыху в адских задворках и склоняюсь над Путевым листом.

Глава 32 - Пророчество

Глава 32

Пророчество

Вспышка от портала гаснет, и пару секунд спустя весь экипаж уже на улице с интересом разглядывает местность. Высокие своды огромных пещер ничем не помогают в ориентировании. Хотя если идти по выложенной из серых булыжников дорожке, что под ногами, то, возможно, она приведёт к кому нужно. Как показывает практика пространственных путешествий – змей где-то рядом.

Огибаем небольшое каменное нагромождение и упираемся в гигантскую золотую лестницу из широких ступеней, уходящую ввысь. Да, а вот те самые жаровни на треногах! От кучки углей тянется струйка дыма, а рядом на земле аккуратно уложена еда – разносчики пайков свою работу знают.

Бросив взгляд на возвышающиеся недалеко Золотые ворота, решаю идти наверх. Как помнится, именно там в последний раз я видел местного Хранителя. Яркой молнией в мозгу проносятся воспоминания недавней миссии по спасению Евстратова кагора. Тотчас, топая что есть мочи, по мокрой от пота спине пробегает толпа мурашек.

– Хм, золото! – восклицает Рыжехвост, царапнув ступени. Быстро спохватившись, шерстяной озабоченно оглядывается. В кошачьей голове тоже оживают воспоминания, как последняя необдуманная когтевая гравировка по жёлтому металлу чуть не вышла ему боком.

– А нам, это, точно наверх? – интересуется Бобрыня, почёсывая пятернёй небритость на подбородке.

– Точнее точного! Земли Нижнего Мира, Дальние Покои Дома Великой Бездны. Поднимаемся и упираемся в алтарь Перехода в комнате Ритуала, которая совсем на комнату и не похожа, – бодро называю полный адрес конечного пункта на вершине. – Наверху тупик, и если там никого нет, тогда не знаю, куда нам.

Вижу, как кот и кузнец испуганно переглядываются. По расширенным бегающим глазам несложно понять, что им что-то известно.

– Были здесь? – спрашиваю я, чуть нахмурив брови.

В ответ – синхронное мотание двух голов.

– А чего тогда такие потерянные? – уже с небольшим нажимом допытываюсь до правды.

– Так, это, слышали про супостатье логово, – негромко отвечает Бобрыня. – Сам же рассказывал, вот мы и припомнили.

– Именно! – вторит ему Рыжехвост. – И про нечисть, и про главного костлявого. Ну когда вы с Заей. Ну помнишь? Хранитель, который вам почти навтыкал.

Видно, что кот и кузнец отлично информированы и быстро сообразили, куда попали. Посему особого желания осуществлять подъём по ступеням не испытывают.

– И всё-то они помнят, – подзадориваю напарников, ибо здесь без вариантов. – Только нам больше некуда. Если в Путевом листе этот Хранитель числится, значит, идём к нему, – сказав, демонстративно ставлю ногу на первую ступеньку. – Тут, вообще-то, опасно шастать, можно запросто найти пару приключений в лице слоняющихся по делу супостатов.

Смело поднимаюсь, показывая, что Золотой лестницы бояться точно не стоит.

– Холодно! – внезапно раздаётся тихий голос непонятно откуда.

По инерции завершаю второй шаг и останавливаюсь, надеясь, что звук мне померещился. Оглядываюсь на озирающихся напарников и понимаю, что голос вовсе не слуховая галлюцинация.

– Ещё холоднее! – незамедлительно следует фраза при моей попытке встать на третью ступеньку.

Если Бобрыня и Рыжехвост замирают в непонятках при чарующих звуках голоса, то я, несомненно, узнаю, кому он принадлежит. Ночмерыв! Понимаю, что нет смысла смотреть по сторонам в надежде что-то найти. Я очень хорошо помню о возможностях костяного Хранителя.

Делаю пару шагов вниз и спускаюсь на булыжную дорогу.

– Уже теплее! – произносит голос, а звук несётся отовсюду, и кажется, что воспринимается не слухом, а всем телом сразу. Интриган остался верен себе и собственным принципам: сквозь сталь произношения легко различимы насмехающиеся нотки.

Прохожу мимо напарников ближе к жаровням.

– О, ещё теплее! – издевательски сообщает голос. – Провизию не жрать – не для вас покладено.

– Кто здесь? – восклицает резко запаниковавший Рыжехвост и шустро перемещается поближе к моим ногам.

– А то не знаете, – разносится по округе мощный голос, и толпы мурашек топают уже по трём спинам, запинаясь за рыжий волос на самой мелкой. – Так, шантрапа, если дальше не хотите в «тепло-холодно» играть, то дуйте к скале.

Одновременно втроём поворачиваемся к самому массивному нагромождению горных пород и только сейчас замечаем лёгкое подёргивание пространства между камней.

– Долго ждать? Потом бояться будете, – подзадоривает голос Хранителя. – Не мне же к вам выходить. Да, и халупу свою ходячую там оставляйте.

Осторожно приближаюсь к указанному месту аномалии и прихожу к выводу: перед нами не что иное, как прозрачный представитель из семейства порталовых.

– Зато двух зайцев сразу, – утешаю я себя и напарников. – Ни подниматься не пришлось, ни искать.

– Шустрее давайте... Зайцы. Время не резиновое, – опять раздаётся голос, и я по достоинству оцениваю красоту произношения, которая даже ласкает слух, особенно когда звучат не угрозы.

Проходим сквозь мерцающее изображение куска скалы и оказываемся в небольшой, но по-своему уютной пещере. Да, Хранители верны традициям! У каждого уважающего себя дракона обязательно где-нибудь припрятана нора пещерного типа. Ночмерыв не исключение.

Вот и хозяин. В окружении десятка пылающих зелёным факелов, в центре массивной плиты, исписанной странными символами, лежит костяной дракон. После приглашения и вполне мирного диалога он не выглядит столь пугающим. И всё же клыкасто-рогатый череп смотрится достаточно зловеще, а горящие зелёным дыры глазниц и ноздрей увеличивают популяцию мурашек вдвое.

Неуклюже свернувшись клубочком, Хранитель расположился на рунной плите, сложив крылья за спиной костяным хворостом и расставив когтистые лапы. Дракон неподвижен. Небольшая пульсация зелёной энергии слегка разгоняет полумрак помещения, а слабо подёргивающийся позвонковый хвост издаёт мерное постукивание.

– Почему так долго-то? – не открывая зубастой пасти, с ходу спрашивает костяной. – Я уже заждался. Переживать начал, может, заблудились, или случилось чего?

Хранитель Кошмаров Земель Нижнего Мира ведёт себя странно и неестественно по сравнению с нашей последней встречей. Если отбросить внушительность звучания голоса и его властность, то дракон общается достаточно непринуждённо, как будто не было недавнего конфликта, замешенного на его собственных интригах. Как будто не он чуть не стал причиной возможных жертв среди населения Лукопрудья. И как будто не ему всыпали по самое не балуй после моего успешного вмешательства. Такое впечатление, что всё это стёрлось из памяти костлявого змея, и он ведёт себя с нами как со старыми друзьями-товарищами, а не как со вчерашними противниками. На мой взгляд, достаточно странная и неожиданная поведенческая метаморфоза.

– Ждёте нас? – переспрашиваю я, показывая искреннее удивление. Решаю не подходить ближе, пока не будут выяснены все причины столь тёплого приёма. Напарники выказывают тотальную солидарность с данным решением.

– Разумеется, – произносит Хранитель, и становится видно, что стиль общения вместо уничтожающе-повелительного из моей памяти стал весьма и весьма компанейским на данный момент. – Разведка доложила, что видела тебя с кузнецом в районах Прилесья и Пограничья. Прознатчики тебя хорошо помнят, поэтому сразу же обратили внимание.

– А меня, значит, не заметили. Я ведь маленький, едва различимый, – бубнит под нос Рыжехвост, но никто кошачьих возмущений не слышит.

– А там, где ты появляешься, обязательно всякая чертовщина начинает твориться, – продолжает повествование Ночмерыв. – Так и есть! Доложили, что стаи невидей обнаружены, специалистов привлекли, а в конце концов ещё и Полосу изолировали.

– Странно слышать от вас про «всякую чертовщину», – по случаю поддеваю костяного. – Всё равно не улавливаю логики, как это объясняет то, что нас заждались?

– Да всё просто: соскучился суповой набор по хорошим оплеухам, – опять бубнит своё Рыжехвост, и, на кошачье счастье, его опять никто не слышит.

– Ах, логика – она простая. Разведчики подслушали ваш прощальный разговор с Евстратом, – объясняет змей. – Раз дело дошло до мобилизации Хранителей, то понятно, что мимо меня не пройдёте.

– Как будто драконов в округе мало. Не велика ли мания величия-то? – вырывается у кота сверх допустимой для опытного диверсанта громкости.

Рыжехвост, обалдевший от собственной наглости, шустро меняет место дислокации, стремясь зайти ко мне в тыл и схорониться за моими ногами. Но, очевидно, вежливая версия Ночмерыва не обращает на дерзость большого внимания, и вместо подзатыльника гремит философское изречение:

– Главное – знать что ты! – медленно проговаривает Хранитель, переходя на вызывающую трепет манеру общения.

– Может, это, знать кто ты? – осторожно вносит поправку Бобрыня.

– Кто ты и так видно. А что ты – можно только предположить, – голос дракона пробирает до внутренностей, парализуя и лишая воли, – Простите, увлёкся, – извиняется Ночмерыв и возвращается в режим «компанейский».

– Рыжешкурый отвлёк своими замечаниями. Ваше дело не терпит отлагательств, поэтому всё внимание к нему.

В ответ раздаётся презрительное фырканье из-за моих ног, которое на этот раз слышат все и дружно игнорируют.

– Значит, нам не придётся в сотый раз пересказывать о проломе, поумневших кляксах, чёрном драконе и... – облегчённо изрекаю я, но оказываюсь внезапно перебитым.

– Чёрный? Дракон? Точно? – переспрашивает Хранитель, и на наших глазах активируется очередной режим: «взволнованный». – Вы его видели? Это был действительно дракон, или лицо, очень похожее на дракона?

– Захромала разведка? – просунув розовый нос между моих коленей, ехидно подмечает Рыжехвост. – Мы на Полосе полчище невидей положили, – отвечает кот, как будто спрашивают именно его. – Я лично, вот этими лапами, положил не меньше пяти сотен. Правда, сидя на боевом домо-транспорте.

– Ага, это, а я патроны подносил, – дополняет рассказ Бобрыня.

– Так видели чёрного дракона или нет? – возвращается к заданному вопросу Ночмерыв.

– Когда всех нападающих покромсали, то чёрный туман завесы принял форму, очень похожую на большого дракона, – уточняю я информацию после перечисления кото-подвигов.

– Допустим, – кратко отвечает костяной. – Значит, форма похожа, но вы не уверены? Так?

– Уверены, что очень похожа, – уверенно заявляю я и дополняю: – Так вот, это лицо, очень напоминающее издали дракона, взяло и оживило всех полёгших на поле боя невидей.

– Вот те номер, – переходит на шёпот Хранитель Кошмаров и встаёт на лапы. – Пророчество?!

Припоминаете, что такое же слово упоминал и Гаврилыч и был при этом весьма расстроен. Настала пора уточнить детали, если местный змей проявит любезность и поделится нужной информацией.

– Можно подробней о «пророчестве»? – робко интересуюсь у костяного. – Про него мы уже слышали, но что это – до сих пор не знаем. Гаврилыч, говоря о пророчестве, был весьма подавленным, очевидно, что и вы не выглядите счастливым. Что, правда есть о чём волноваться?

– Волноваться? – наигранно передразнивает Хранитель, и его голос теряет «компанейскость» и вновь становится жёстким и властным. – Пора орать в бессилии, бежать во все стороны и ходить под себя, а не просто волноваться! – видно, что смена стиля общения никак не отражается на нашей безопасности, так как агрессия полностью направлена на нюансы мифического происхождения, которые дракон не в силах ни принять, ни изменить.

– Что-то не вижу перечисленных мер в вашем исполнении, – высовываясь из-за ног наполовину, продолжает вербальную провокацию кот. – Так мне ямку копать по инструкции или всё же ждать Хранительской сказки и, желательно, с пояснительными комментариями? – дерзко выкрикивает Рыжехвост.

Глаза костяного вспыхивают с такой силой, что плотное сияние зрачков выходит далеко за пределы глазниц. Вместо ответа Ночмерыв проводит передней лапой, и в воздухе поочерёдно загораются незнакомые символы. Непонятные знаки меняют цвет с бледно-серого до ярко-красного и, покачиваясь, висят в пространстве. Про себя предполагаю, что это тарабарская письменность, чего ещё ожидать от драконов?

– «Щуцек гёмпыр...» – начинает греметь голос Хранителя, рискуя обвалить своды небольшой пещерки.

Несмотря на эпичность момента, кот не может не внести собственные коррективы:

– А можно по-человечески? У нас один полиглот и тот не справляется, – слышится вреднючий голосок Рыжехвоста, давно напрашивающегося на неприятности.

Дракон, не удостоив никакого внимания просящего, всё же переходит на более привычный нам говор.

– «Будет чёрным рождённый семерыми на поле боя. Из ничего он станет одним из нас. Будет заслоном от воплощений хаоса, Хранителем без хранимого. Не примет чужого ига, кроме как свыше. И не будет равных по силе ему, ибо один как множество».

Ночмерыв замолкает и устало валится на пол. Видно, что прочтение тарабарских символов далось ему с трудом.

– Не понимаю, что здесь страшного? И почему вы решили, что эти строки имеют какое-то отношение к происходящему сейчас на Границе? – недоумеваю я, обращаясь к Хранителю. – И вообще, ничего такого сверхъестественного не прозвучало, почему сразу паника?

Твёрдый голос с нотками усталости вновь сотрясает стены пещерки:

– Есть смысловой шифр и попытки его понять несколькими поколениями Хранителей. А это выдержка, вырванная из контекста. Любой из нас знает полный текст пророчеств, и многие были свидетелями свершения некоторых предсказаний. Есть вероятность, что эта часть не относится к творящемуся на Пограничной полосе, но она неимоверно мала. У каждого Хранителя есть внутреннее ощущение сродни вашей интуиции. Так вот, мне моё говорит, что мы накануне грандиозных преобразований, и ждать чего-то хорошего не следует.

– По факту выдержка ничего не объясняет, – встревает Рыжехвост. – Как можно родить семерым одного? Хранитель без хранимого? – кот вылезает, чтобы толкнуть очередную внушительную речь, но вовремя спохватывается и со словами: «Вам виднее – вы драконы», – поспешно ретируется на место.

– И какие тогда наши планы? – интересуюсь у впавшего в раздумья Ночмерыва.

– Я – на Границу. Вы – военным обозом туда же, – распоряжается костяной.

– Каким обозом? – переспрашиваю я, пытаясь выудить побольше деталей.

– Мне для повышения коэффициента полезного действия необходима рунная площадка, – говорит Хранитель, царапая рогами на нижней челюсти плиту, на которой стоит. – Самому никак не унести. У вас же и транспорт на входе, и нештатный грузчик налицо, – в конце дракон ехидно хмыкает. – Всё, чао! – резко прыгает вперёд и проваливается в неожиданно открывшийся белёсый диск портала.

– Лоток тебе на голову, – незамедлительно возмущается Рыжехвост. – Тяжёлое ему таскать никак, нам вот тоже грыжи ни к чему!

– Да, это, я управлюсь, – вступается за Ночмерыва Бобрыня. – Она, это, и нетяжёлой выглядит.

Каменная платформа четыре на четыре метра и толщиной с половину кота сиротливо возлегает перед нами. Очень сомневаюсь, что платформа действительно «нетяжёлая». В том, что я не ошибся, меня заверяет кузнец после пары попыток поднять драконий артефакт.

Час уходит на то, чтобы Бобрыня, используя все навыки погрузочно-разгрузочных работ, протолкнул плиту сквозь мерцающий занавес выхода. Ещё час на то, чтобы разобрать заднюю стенку домокура и расположить внутри теремка каменную громадину, учитывая, что в дверь она не пролезала.

После загрузки при попытке пройтись Изольду начинает заносить в сторону. Увесистая поклажа поменяла расположение центра тяжести и стиль походки домокура.

Самое время развернуть Путевой лист. Отгоняя мысли по поводу того, что могло изменить поведение местного Хранителя настолько кардинально, жму мерцающую надпись следующей остановки.

Глава 33 - В часе от битвы

Глава 33

В часе от битвы

Вспышка после моего касания озаряет домокура изнутри, заставляя всех присутствующих зажмуриться. Свиток падает на пол и закатывается под стол. Свет настолько ярок и внезапен, что благополучно хватаем «зайчиков» и втроём трём глаза, когда в комнату возвращается привычный полумрак.

– Рыжий, твоих рук дело? – недоверчиво интересуюсь я у шерстяного напарника, так как Бобрыня точно ни при чём.

– А чего сразу я-то? – возмущается кот и пытается залезть под стол. – Ты сам тыкал, а теперь виноватых ищешь?

– Ну мало ли, тебя не спросишь – ты и не признаешься, – чувствуя некую неловкость, отвечаю коту.

– Спрашивай – не спрашивай, не признаюсь – это факт, – констатирует Рыжехвост моё утверждение как данность. – Хотя то, что было, теперь вполне объяснимо.

Кот выползает из-под стола с паутиной на ушах и протягивает мне развёрнутый Путевой лист. Он пуст!

– Ну объясни, я ничего не понимаю, – недоумеваю в ответ на всепонятливость Рыжехвоста. – Были буквы, теперь нет. Наверное, сломалось что-то?

– Та не-е-е. Это, задания кончились, – поясняет нависший надо мной Бобрыня. – Всё, теперь, это, значит, пора обратно.

– Как обратно, если надписи кончились? – задаю вполне резонный вопрос, в ответ на который кузнец забирает у кота Лист и прислоняет к чистому свитку здоровенную ладонь.

– Вот так, это!

Сеанс прохождения сквозь портал затягивается странным образом. Если раньше после активации надписей проходили минуты, и мы оказывались в нужном месте, то на этот раз что-то идёт не по плану. Уже на протяжении нескольких часов домокур объят красным пульсирующим сиянием, и никакого прибытия в пункт Б не наблюдается.

Я взволнован и смотрю на умиротворённо посапывающего Бобрыню. Его ничуть не тревожит затянувшаяся пространственная переброска. В данном случае здоровый длительный сон кузнецу только на руку. Детину даже не беспокоит беспрестанное кошачье нытьё и хаотическое метание рыжего тела по комнате. Если верить Рыжехвосту, то уже прошла целая вечность, и, возможно, в «телепортаторе» кончилось топливо. Пояснять данные заявления кот отказывается.

Наконец, когда надоевший сам себе Рыжехвост, забавно похрапывая, растягивается на лавке кверху пузом, я слышу знакомый хлопок. Портал закрылся, а значит, мы на месте.

Распахиваю дверь, и нас встречает унылый пейзаж около-полосной территории: серый туман, окутывающий каменное плато, и отдельно стоящие скрюченные деревья-коряги.

За спиной слышится шум и жалобное мяуканье. Очнувшийся Бобрыня по-молодецки вскакивает как по сигналу «тревога» и успешно налетает на лавку. С неё, изворачиваясь для приземления на лапы, кувыркается Рыжехвост. После падения на пол кота накрывает мощное тело кузнеца.

Не желая быть свидетелем разборок, выхожу на улицу. Внимательно осматриваю гигантский купол, накрывающий Полосу. Неизвестно, сколько нас не было, но светящаяся поверхность изолятора претерпела значительные изменения. Во все стороны распространились неровные извивы трещин, из-за которых прозрачность сведена на нет. В некоторых местах видны прорехи, сквозь которые наружу вырываются лучи чёрного свечения. Всё очищенное маяком пространство внутри вновь затянуто смоляным клубящимся туманом. Сразу становится понятно, что совсем скоро купол разрушится, а сдерживаемая Тьма хлынет в земли Лукопрудья.

Ничего удивительного, что нас не вернуло на место старта. А где же тогда наши товарищи, оставленные внутри изолятора? Несмотря на серый туман, различаю недалеко в стороне большое скопление двигающихся фигур и негромкий гул от разговоров. Дожидаюсь, когда ко мне подтянутся потирающий бок Рыжехвост и поцарапанный Бобрыня, и мы дружно направляемся к массовке.

На подходе к оживлённому месту натыкаемся на знакомые низкорослые квадратно-железные фигуры. Не снимая шипастых доспехов и не выпуская оружия из рук, на нас смотрят шесть лиц горной национальности. С пышных бород капает содержимое откупоренных фляг, а рты радостно провозглашают: «Vemu, Babin!» – при виде нас. Картина «Гномы на привале» во всей красе, но почему-то отсутствует глава рудодобывающего товарищества – Борин. Так или иначе, горные воители прибыли на помощь и находятся в прекрасном расположении духа.

Идём дальше и видим, что верными слову оказались почти все, кого мы посетили. Проходим мимо белоснежных шатров с изображением перекрещённых меча, копья и арбалета, и расправляющей крылья золотой птицы. У входа в самую большую палатку стоят два молодца в жёлто-алых кольчугах с башенными щитами и с пиками в руках. По экипировке узнаю бойцов отделения «Копьё». Нет сомнений, что ещё тридцать один богатырь во главе с Зареславом Никодимычем находятся где-то в непосредственной близости.

Сразу за палатками припаркован двенадцатиколёсный енотомобиль – БМЕ-ПМ-2. У распахнутых по-самолётному дверей техники снуёт енотиха с сыновьями. Завидев нас, они приветливо машут, косясь в сторону на патрулирующий местность шагоход. Семейство в сборе и к решению боевых задач готово. Интересно, а где шарится папа-енот?

Обойдя чудо-технику Прилесья, натыкаемся на стенку из деревянных ящиков. Присмотревшись, узнаю около сотни уложенных штабелями приборов Геоначертательной магии. Бронзовые ручки и петли на дверках отдают тусклыми бликами, а деревянные поверхности столярных изделий обильно украшены сложными геометрическими символами. Тут же на земле расположились стройные фигуры в доспехах, очень напоминающих эльфийские. Полуторные мечи наголо и суровые взгляды ярко-алых глаз с вертикальными чёрными зрачками встречают наше приближение. Завидев кота, некоторые из присутствующих кривят рты в ехидной усмешке. Среди сидящих узнаю Копера, а заместитель Власия в знак приветствия поднимает руку. Главного из Детей ночи – Влас-оглы-фон-аль-дэ-джана – разглядеть так и не удаётся.

В непосредственной близости от складированных вампирских «скворечников» чуть ли не налетаем на плотно разложенные десятки больших булыжников. Мне кажется очень странным внешний вид каменных глыб. По резко поднятым зазубренным клешням, способным перестричь меня пополам, даже не напрягаясь, догадываюсь, что большие камушки – отряд крабов особого назначения, посланный Карасией. Обходим стороной, даже не пытаясь выяснить, кто из них старший.

Дружно идём к небольшим палаткам, где у пары костров сидят крепкие черноволосые воины в татуировках. Один из них встаёт и поднимает руки ладонями к нам. По ожерелью из клыков на груди и юным чертам лица узнаю Мехмета Вырвизуба. Заместитель Охмута отводит руку, и вижу, как в стороне, объятые серой дымкой, на коленях сидят гигантские фигуры иридари.

Не нахожу пока никаких признаков присутствия представителей Земель Нижнего Мира. Ну да ладно. На пригорке примечаю ещё один шатёр и человека в чёрной рясе, весьма напоминающего Евстрата. Туда все и направляемся. Странно, что кот, следуя за мной по пятам через весь лагерь, не проронил ни слова.

– Это форменное самоубийство, – тяжело вздыхая, произносит Зареслав. – Нас около двух сотен против неисчислимой орды. Максимум, что мы могём, – это ненадолго задержать, но о победе и речи быть не может.

– Противопоставим качество количеству, – отвечает Евстрат командиру «Соколов», стоя в центре палатки. Он обводит взглядом присутствующих и продолжает. – Времени нет. Если рухнет изоляция Полосы – нас застанут врасплох, и все приготовления ничего не будут значить.

Заседание военного совета началось незадолго до нашего прибытия. Коротко приветствую присутствующих и подключаюсь к обсуждению в качестве активного слушателя. Собравшиеся образовали круг внутри шатра, расположившись кто на чём.

Основная инициатива исходит от священника, настаивающего на немедленном построении в боевые порядки имеющимися в наличии силами. Ему оппонирует командир ОБР «Соколы», надеющийся, что вот-вот подойдёт обещанный резерв из Земель Нижнего Мира, приход которого позволит заметно усилить группировку и организовать более или менее сносную оборону.

– Можна мы уже атака идти? – устало обращается Борин к Евстрату. Верный традициям военного времени, гном явился на совет в полном шипастом доспехе, не выпуская из рук здоровенного молота.

– Борис, подожди, – как можно вежливее отвечает священник. – Сейчас построимся, ну и...

– Уважаемые, но мы не можем работать бок о бок, – вмешивается Рокки-Феллер. – Технике необходимо пространство для манёвра. Да и её скорость несопоставима со скоростью пехоты.

– На-на, пехота – разний! – одобрительно кивая, вторит еноту Мехмет Вырвизуб. Очевидно, что молодой пареуд слегка поднаторел в знании иностранных языков.

Очередной раз обвожу взглядом состав военного совета. Ага, вот то, что издалека напоминало корявый тюк, а вблизи оказалось плоско-бронированным боевым крабом. Крупный ракообразный лежит, аккуратно сложив страшные зазубренные клешни под массивным телом, изредка шевеля жвалами из-под нависающих краёв панциря.

Тут же сидит скучающий Зайкариэль, зевающий через одинаковые отрезки времени. Рядом с бывшим бесёнком разложены кресты-дубины. Осматривая их, натыкаюсь на торчащие из-за мешков знакомые сапоги на шнурках. Кто бы сомневался, что Бобрыня сработает настолько оперативно. Кузнец быстро нашёл мягкое место рядом с товарищем и моментально забылся крепким здоровым сном.

– Кстати, коллеги, не мешало бы распределить задачи и для авиации, – вносит свою лепту бледный мужчина с длинными белоснежными волосами. – Мои работают достаточно жёстко. Как бы кого не задеть дружественным огнём, – предупреждает глава клана Цепешенко.

– Так, милок, давай вы повыше, а мы #@&! пониже? – озвучивает предложение по распределению сфер влияния в воздухе старая Янина. – А этого... – задумчиво смотрит на зевающего Заю. – Приспособим куда-нибудь.

– Если никто не против, я бы опять села за метательный аппарат, – тихо заявляет Марфа. – Заряжающий вот только отоспится как следует. Вы, кстати, со мной? – спрашивает старушка, глядя на нашу тёплую компанию.

Я часто киваю, а мнение Бобрыни никого не интересует. Кот не возражает, так как с серьёзной мордой всецело погружён в стратегические расчёты, как сделать так, чтобы Янина не попала на домокура раньше времени. Потом будет проще. После сражения всё можно будет свалить на невидей. Главное – дожить до победы, в коей рыжий комбинатор ни капли не сомневается.

– Я тады опять их ножичком, – натягивая поглубже шапку-ушанку, весело восклицает Евстигней под осуждающее покачивание головы брата.

– А вот в пень тебя! – перебивает мужа Марфа. – Хватит! С нами на броне поедешь.

Дед, не смея перечить, ещё больше нахлобучивает головной убор из неизвестного зверя, а взглядом ищет поддержку от Рыжехвоста, но не находит.

– И насколько грандиозны наши планы? – теребя в руках цветочек, задаётся вопросом Замутина. – Мы обсуждаем, думаем, говорим о качестве. Нас не так уж и много. А их? – волшебница поднимает голову и смотрит на Евстрата.

– Их – много. Очень много, – тихо произносит священник и отводит взгляд. – Неисчислимо много.

– Нас тоже много! Неисчислимо много! Ибо имя нам – Легион! – слышится гордый каркающий голос откуда-то со стороны. – Извините, припозднились. Четыре Легиона почти в полном составе прибыли для ликвидации последствий необычного пролома, – наигранно рапортует заведующий лабораторией, а по совместительству командующий Третьим Легионом.

– Как это четыре? Вы же обещали пять! – негодует Рыжехвост, выбегая навстречу Герцогу Тлена.

– А вот так, – коротко бросает Табес, проходя мимо кота. Окружающее пространство наполняется лёгким запахом затхлости.

Вслед, покачивая мощными бёдрами и двухметровым мечом за спиной, молча шествует Инвидия. Сладко-приторный аромат от Герцогини Зависти немного разбавляет «благоухание» предыдущего персонажа. Тут же два шестируких существа из семейства пузоротых ставят на землю большой открытый паланкин. Взмыленные создания устало оседают, загнанно выпуская порции воздуха из зубастых ртов на животах. На богато украшенных носилках возлегает обрюзгшая туша Герцога Плоти. Все шестнадцать глаз закрыты, а по телу пробегают редкие прострелы судорог. Очевидно, у демона в самом разгаре активная фаза процесса пищеварения. Возле паланкина Каро останавливается и мощная фигура Айры. Рыцарь Гнева на этот раз прибывает без свиты. Сверкая четырьмя глазами, он молчаливо стоит в ожидании дальнейшего развития событий.

Возмущение Рыжехвоста засчитывается как приветствие. Остальные присутствующие на совете тоже обозначают символическое «здравствуйте», каждый в своём стиле. Евстрат коротко кивает. Борин пару раз дует из-под забрала сквозь рыжие усы. На мордочке Рокки-Феллера расползается широкая улыбка, в которой тонет зубочистка. Боевой краб прикидывается мебелью. Власий слегка наклоняет голову, не теряя царственной осанки. Мехмет поднимает руки ладонями к супостатам. Замутина презрительно фыркает. Зайкариэль испуганно втягивает голову поглубже в тунику. Янина одаривает архидемонов слепящим блеском дёсен. Марфа неподвижно наблюдает. Евстигней инстинктивно хватается за нож на поясе, затем с доброй улыбкой трясёт седовласой головой. Один Зареслав приветствует делегацию демонов простой богатырской фразой: «Явились – не запылились».

Моя реакция представляет собой симбиоз из всего вышеперечисленного. Получается достаточно неуклюже, отчего я сильно завидую Бобрыне, который приветствует гостей мерным Гаврилововотчинским храпом.

– Вы же пять обещали? – не унимается Рыжехвост. – И кто-то, помнится, сказал, что всё порешает? – кот укоризненно смотрит в глаза рогатой девице.

– Приложила все усилия. Разговор был о командующем, а не о самом Пятом Легионе, – сладостно мурлыкает демонесса, но от приторного голоса становится как-то не по себе.

– Неважно! – дерзко возражает кот. – Важно то, что ну и где?

– Я бы советовал милой зверушке не торопить события, – загадочно каркает Табес, и по его орко-подобной морде пробегает зловещая ухмылка. – Это в общих интересах, – затем, уже обращаясь к Евстрату, заведующий возмущённо произносит:

– У вас кот за генералиссимуса?

Одного взгляда священника хватает, чтобы Рыжехвост молча ретировался в район спящего Бобрыни и там занял оборонительные рубежи.

– Совсем другое дело, – достаточно твёрдо проговаривает Герцог Тлена. – Теперь возвращаемся к делам.

– Одну секунду! – с озабоченностью в голосе вмешивается Инвидия. – Судя по отвратительному качеству Полосы, она должна была развалиться ещё вчера. Сколько у нас времени?

Всеобщее внимание приковывается к объекту переживаний Герцогини Зависти. Евстрат поворачивается в направлении Зоны Неопределённости и проводит рукой, как будто что-то протирает в воздухе. Лёгкий жест заставляет туман у самой завесы послушно разойтись в стороны. На жёлтом потрескавшемся фоне становится очень хорошо видно две фигуры. До них достаточно далеко. Исключительно по запачканным чёрным жреческим доспехам можно опознать Константина. Хроносейвер стоит странно скрючившись, а вырывающиеся из-под земли зелёные молнии пронизывают его насквозь. Вылетая из худого тела, изумрудные разряды перенаправляются на поверхность изолятора и бледной плёнкой сковывают разливающуюся черноту. Константин каждый раз содрогается и принимает всё более неестественные положения.

Рядом бегает мощная лохматая туша егеря. Причём скорость перемещения приближается к первой космической. Алексея видно лишь когда он останавливается и что-то быстро чертит на земле. Через пару мгновений от рисунка начинает идти оранжевый дым, а йети уже оказывается в нескольких метрах в стороне и опять наносит на грунт магические знаки. Сложная художественная композиция и сверхшустрое передвижение требуют от егеря очень больших затрат. Дыма от рисунка хватает ненадолго, и при всей неимоверной скорости перемещения одновременно активными остаются не более трёх оранжевых столбов.

– Времени ровно столько, насколько хватит этих парней, – констатирует священник загробным голосом.

– Значит, не будем отвлекаться, – каркает заведующий лабораторией. – Так, внимание, товарищи...

Понимая, что в стратегическом планировании я особо не помощник, потихоньку покидаю шатёр. На выходе незаметно подмигиваю Евстрату. Священник, стараясь не прерывать рассуждения герцога Тлена, бочком приближается ко мне.

– Где драконы-то? – тихонько шепчу товарищу.

– Гаврилыч сказал, что пока они в нейтралитете, к основному войску подходить не будут, – шепчет в ответ Евстрат. – Где-то там, – кивает он в непонятном направлении.

– А точнее? – влезает в разговор вечно подслушивающий Рыжехвост.

– Точнее поискать придётся, – вздыхает священник. – Сейчас досовещаемся и сходим к ним. Вроде у края леса сидели. Да, точно, – незаметно указывает рукой Евстрат, косясь на совещающихся. – Всё. Давайте встретимся там через полчаса.

В компании Рыжехвоста направляюсь в лагерь на поиски Изольды: если грядёт битва, то необходимо подготовить домокура и обязательно выгрузить вещи Ночмерыва. Когда проснётся Бобрыня, нужно внести ряд апгрейдов в конструкцию боевого теремка.

Через полчаса нас ожидает ещё полчаса блужданий в поисках Хранителей по туманным территориям Пограничной полосы. Изольду мы находим очень быстро, после чего нас находит сонный Бобрыня, а теперь мы все вместе заняты поисками драконов по условным координатам Евстрата.

Опустошающие фляги гномы почему-то были уверены, что подходящие под описание большие ящеры были замечены на западной окраине лагеря. Пареуды же утверждали, что, наоборот, на восточной. Так вот, на западе мы обнаружили тренирующихся бойцов ОБР «Соколы», а на востоке – БМЕ-ПМ-2, в которую Рокки-Феллер с сыновьями загружали дрова. После небольшого диалога еноты услали нас туда, где подопечные Власия искали по запаху железную руду. После едких шуточек вампиров мы решили не идти в указанном Детьми ночи направлении. Собираем небольшой консилиум и совещаемся. Совет быстро заканчивается после слов: «Я знаю короткую дорогу!» Выстраиваемся по росту в одну колонну от направляющего Рыжехвоста, которому все внезапно поверили, до замыкающей Изольды.

Глава 34 - Баланс сил

Глава 34

Баланс сил

Десять минут блужданий за пушистым следопытом – и мы выходим на пригорок, с которого замечаем три рогатые башки, торчащие из бледной дымки. Длинные шеи и сложенные за спинами крылья не оставляют сомнений, что увиденное зверьё – это Хранители. По песчаной шкуре одного дракона, отражающейся в зеркальной чешуе второго, и маячащему костлявому гребню третьего легко опознаю всех. Ларр-Ур, Цхарас Супч и Ночмерыв – крупнейшие экземпляры из знакомых змеев-Хранителей – не дают нам заблудиться на Пограничной территории.

Подходим ближе и замечаем двух Гаврилычей и свернувшееся клубочком рогатое тело крупного тигра. Близнецы-драконы, различающиеся только цветом, ну и, вероятно, характерами, и полосатый, являющий собой исключительную индивидуальность.

Приближаемся ещё, и рассеивающийся туман позволяет увидеть больше. Две девушки, расположившиеся рядом с двумя бабушками, невдалеке от двух бородачей, которых разделяет некрупная ящерка с наслоённым наплечным панцирем.

Все мои знакомые после военного совета переместились поближе к Хранителям и нашли их намного раньше, чем мы. Здороваюсь, с кем ещё не успел, и окидываю беглым взглядом присутствующих. Вроде все в сборе. По озабоченным через одного лицам догадываюсь, что чёткого плана действий по драконам пока не выработано.

– Мы пришли, – во всеуслышание заявляет Рыжехвост, как будто нас никто не заметил.

– Плита? – коротко спрашивает Ночмерыв, и взоры общественности перенаправляются на домокура.

– Уже-уже, это, – успокаивающе произносит Бобрыня и незамедлительно следует к задней стене Изольды для осуществления выгрузки артефакта.

– А чего пригорюнились? – интересуюсь у Евстрата, разглядывая серьёзность на лицах и мордах. – При таком количестве Хранителей победить невидей не составит труда, сколько бы их ни было.

– Невиди не проблема, если их ведёт Хранитель. И то – это лишь теоретически, учитывая, что никто из нас ни разу не встречался с Хранителем невидей, – совсем без радости произносит священник. – И пока это лишь гипотеза. Если его не существует, то все драконы останутся вне боя, а с чёрной ордой придётся разбираться нам самим, – Евстрат обводит взглядом меня, кота, Евстигнея, Марфу, минуя затесавшуюся между Яниной и Замутиной Ромелипию, вспоминая задним числом Легионы Нижнего Мира.

– Но ты сам же видел возле маяка! – растерянно возражаю, как будто спор что-то решит.

– Я видел то, что не могу объяснить. Возможно, это был большой невидь, – тихо отвечает Евстрат. – Но является ли он Хранителем?

– А ты? – обращаюсь к Ночмерыву. – Как же Пророчество?

– Риз урмёк – нмомогелкшо илноспикля! – рявкает костяной дракон. – Ты сказал – я озвучил легенду. Моё мнение не изменит реальности. Если тот, кого ты видел – Хранитель, то мы вступим в бой. Иначе мы не двинемся с места. Таков Закон!

– Катош Фатоп! – хором подхватывают все Хранители.

– И что вам мешает проверить? – недоумеваю я и пытаюсь заглянуть каждому из змеев в глаза, но в них лишь спокойствие и смирение перед обстоятельствами.

– Биться-то будем? – озвучивает интересующий всех вопрос Рыжехвост. – Как построимся и кто первый бить будет? Хоть бы какое оружие захватили.

– Мы сами оружие, – мурлычет потягивающийся Кичмиоп. – Но, пока изолятор закрыт, никто ничего не узнает.

– Так в чём проблема? – удивляется кот. – Открыли, посмотрели, наваляли всем и дружно домой – на пироги.

– Кабы всё так просто, – откашливаясь, подключается к разговору Кижорим. – Открыть легко, но это дорога в один конец. Как только падёт завеса изолятора, Тьма с Полосы хлынет в Лукопрудье, – сверля взглядом исключительно Рыжехвоста, зелёный Гаврилыч старается объяснить всем. – И если мы ошиблись с Хранителем, то несметное количество невидей придётся останавливать вам, – змей наклоняется вровень с кошачьей мордахой. – И то, что ты пулей залетишь на дерево одним из первых, никому не поможет.

– А если не ошиблись? – парирует Рыжехвост и предпринимает попытку спрятаться за моими ногами.

– Такой вариант ещё круче, – поясняет Чулкорылс. – В этом случае нас ожидает большой сюрприз, вероятней всего, не совсем приятный. Так как никто из нас никогда не встречался с Хранителем Пустоты, а Пророчество по этому поводу весьма туманно, сложно сказать, чего ожидать.

– Во-во, – поддакивает Цхарас Супч, которого эта неясность немного напрягает, как и невозможность самоизоляции от проблемы.

– Стало быть, это, надо сесть и подумать, – по-детски наивно предлагает Бобрыня. Он уже завершил сборку-разборку задней стены домокура и благополучно выгрузил рунную плиту Ночмерыва.

– В том-то и дело, что нет времени на «подумать», – объясняет Евстрат. – Там, – махает он рукой в сторону тумана и жёлто-чёрных фрагментов. – Парни наши – Костя и Алексей – делают всё возможное, чтобы изолятор не развалился раньше положенного. Однако силы иссякают, и нужно срочно решить, что делать.

– Какие будут ваши предложения? – Кижорим выходит в центр и обращается к Хранителям.

– Договориться вряд ли удастся, – саркастически замечает стройная черноволосая барышня, одетая в лучших традициях пляжа и находящаяся рядом с Замутиной. Я давно узнал Ромелипию, но до сих пор не понял, почему человеческий облик для неё предпочтительнее драконьего. Змеиные глаза не скрыты вуалью, а голубые полосы ткани так же туго обхватывают фигуру в двух местах.

– Да и с кем там договариваться-то? Атакуем в лоб, а дальше действуем исходя из последствий, – уверенно, но довольно легкомысленно заявляет Ларр-Ур, шипастый хвост которого не может найти себе покоя.

– А если что-то не так пойдёт? По незапланированному? – пытается вернуть товарищам чувство реальности Чулкорылс.

– Отступим и перегруппируемся, – предлагает Цхарас Супч.

– А куда отступать? – лениво вопрошает вылизывающий лапу Кичмиоп. – Дальше Лукопрудья не отступишь, а невидям ни отдых, ни перегруппировка не нужны.

– Не-не! Только в бой! – слышится с земли тоненький голос самого молодого Хранителя. Кажется, что от воинской бравады Зэпувуилк даже немного разогревается.

– Тихо, тихо! На силовое вмешательство пока официального разрешения нет, – подытоживает Кижорим. – А значит, ни атаковать, ни отступать не получится.

– Вы бы поторопились, господа чешуйчатые, – внезапно прерывает обсуждение Ночмерыв. – Чую, там начальники безопасности уже на пределе возможностей.

– Тогда делаем так, – басит Евстрат, и никто не пытается его перебить или возразить. – По рукопашной с невидями у нас уже есть план А, несмотря на большой перевес противника по численности. Соответственно, придерживаемся его, и чтобы без геройства! А вот по плану Б надо уточнить. Супостатов привлекать желания не имею, поэтому я, Замутина и Янина устраиваем магический переполох в случае необходимости, – священник подмигивает сверкающей дёснами старухе. – В общем, если мы правы, то подключаются Хранители, а остальные уходят в тыл. Если же ошиблись, то уходим все... С концами.

– Грустновато, но очевидно, что для других идей времени не остаётся, – вздыхает Замутина. Роль магического танка её ни капли не волнует.

– Возможно план Б и не понадобится, поэтому пока не всё так печально, – произносит Евстрат, затем командует:

– Так, за дело!

Как только все пытаются приступить к реализации сказанного, слышится недовольный голос Ночмерыва:

– Не понял?! Вам-то хорошо, а, может, кто-то соизволит мне площадочку поближе к фронту передвинуть?

Бобрыня с готовностью помочь молча топает к артефакту. За ним шурует Рыжехвост, на ходу показывая костяному язык. Или мне показалось?

Заклинание Янины убирает остатки тумана с околопограничной территории. Теперь можно легко рассмотреть унылое каменистое плато, раскинувшееся на далёкие километры влево и вправо. Так же отчётливо становится видно сильно растрескавшуюся поверхность изолятора. Трещины уже настолько велики, что можно различить большие подтёки чёрной субстанции на внешней стороне.

Наблюдаю героические фигуры егеря и хроносейвера, которые из последних сил сохраняют целостность изолирующей системы. Согласно плану А, утверждённому на военном совете, им остаётся продержаться всего несколько минут.

Высунувшись из окошка на крыше домокура, смотрю вперёд на боевой порядок Лукопрудского войска. Метрах в двадцати впереди – ядро, центр, который примет на себя основной удар невидей. Миссия крайне тяжёлая, требующая особой подготовки. Поэтому около трёх сотен демонически обольстительных особ выстраиваются совсем неровными рядами. Прекрасная половина супостатов в откровенных доспешных одеяниях незатейливо отсвечивает округлыми формами, рогами, крыльями и нередко встречающимися хвостами, готовая встретить любое количество неприятеля. Если бы я ранее не имел дел с представительницами женского спецназа демонов, то поехидничал бы вволю. Но я-то как раз имел возможность узреть их работу во времена приключений в Доме Великой Бездны, и теперь, как никто другой, знаю, на что способны девушки с повязками на лицах. Поигрывая всевозможным оружием в руках, демонессы хохочут и выкрикивают что-то ободряющее на родном диалекте. Впереди всех красуется Герцогиня Зависти, двумя руками удерживая широкий двухметровый клинок.

Справа малым флангом ядро прикрывают полторы сотни боевых крабов из КОН и взвод пареудов с луками наготове. Малый фланг слева представлен тремя отделениями «Соколов» с их командиром, гномьим «кулаком» и хмурящимся Евстратом.

Смотрю поверх спецназовцев Плутаместья, и взгляд теряется в океане шевеления. Мелькают лысые и рогатые головы, шлемы и тела в разношёрстных доспехах. На несколько километров влево демоны различных пород и размеров, галдя и усмехаясь, стоят в предвкушении битвы. Подавляющее большинство адской фауны вооружено. Вверх направлен лес пик, а в глаза постоянно попадают блики от арбалетов, клинков и топоров, отражая пламя от тысяч факелов. Где-то по центру, ближе к передовой, на сооружённом из щитов помосте мощным изваянием возвышается командующий Первым Легионом. Весь вид Айры откровенно заявляет, что он только и ждёт, чтобы гигантским прыжком рухнуть на головы врагов и закружиться в кровавой сече. Ну или чего там будет у невидей.

Согласно плану военного совета, это левое крыло, основные задачи которого – не дать окружить малый фланг и попытаться зайти наступающим в тыл слева. Если такой у неприятеля наметится.

Перевожу взгляд в противоположную сторону. За валунами крабьих панцирей находится океан движения номер два – правое крыло. Также настолько, насколько хватает способности видеть, лицезрю представителей Земель Нижнего Мира. Если на подопечных Айры я смотрел с небольшой долей брезгливости, то в этом случае даже мимолётный взгляд на Четвёртый Легион Каро вызывает откровенное омерзение. Нагромождения многоголовой и многотелой биомассы, из которой случайным образом торчат сотни тысяч всевозможных острых, суставных, мохнатых конечностей или щупалец. По скоплению демонического хаоса разносятся хлюпающие и хрипящие звуки, часто сопровождающиеся истошными рёвами и завываниями. Впереди армии уродов на гигантском восьмилапом двухвостом существе восседает Герцог Плоти. Непонятно, чем он держится на спине ездового животного, но то, что Каро не ест, говорит само за себя – архидемон настроен на битву.

Позади Изольды, молча, с закрытыми глазами, неподвижно сидят смуглые иридари. Они ничего не говорили и не объясняли, не хвастались и не угрожали. Просто пришли, сели и всецело погрузились в себя.

За пустынными колоссами расположилось ещё одно море супостатов. Снующие туда-сюда носато-сутулые фигурки демонов в разноцветных мантиях суетливо перебирают всевозможную магическую атрибутику. Под неустанным контролем Табеса воины Третьего Легиона распивают зелья, натирают посохи и повторяют формулы заклинаний. По сигналу командующего маги строятся по цветам балахонов, и про себя подмечаю, что издали получается вполне красивая мозаика. Толпы синих, красных, зелёных, серых и чёрных одеяний группируются и образуют гигантскую пентаграмму, но мне почему-то это кажется забавной клумбой. Уже под довольное мычание заведующего лабораторией всевозможные мистики продолжают приготовления на местах.

Далеко в тылу за Третьим Легионом находятся в состоянии повышенной готовности три эскадрильи, которые с трёх сторон будут атаковать противника с воздуха. Центр за Власием и сотней Детей ночи. Левый аэрофланг за ярко-красными рогачами Айры, а правый в зоне ответственности анатомического беспредела Каро. Мало того что непонятно, какие существа вылетят из этого месива, так и остаётся загадкой, как они поднимутся в воздух.

Рядом с домокуром стоит шагоход Рок-Кеты с мелким водителем на выдвинутом сидении. Тут же припаркована ступа Янины с озабоченно вглядывающейся в даль хозяйкой, а над нервно теребящей цветочек, сидящей Замутиной порхает Зайкариель.

Подмигиваю пристёгнутой к трубе Марфе – она опять за рычагами метательного орудия. Проверяю, не спит ли заряжающий, попутно широко улыбаюсь скромно сидящему на лавке Евстигнею. Сверху оглядываю местность и осторожно шныряющего у крылечка Рыжехвоста, следящего за тем, чтобы Янине ни в коем случае не пришла шальная идея зайти в домокура.

Хранители находятся у края леса и стараются свести к минимуму собственное влияние. Однако все слуховые и зрительные анализаторы змеев внимательно следят за тем, что сейчас будет твориться на поле боя. Задействованы все магические ресурсы для того, чтобы как можно скорей обнаружить присутствие Хранителя невидей и заиметь законный повод присоединиться к битве.

Глава 35 - Опять видение

Глава 35

Опять видение

Большой синий диск быстро раскрывается в непосредственной близи от стены изолятора. Из него на полном ходу выезжает двенадцатиколёсный броневик енотов. Заложив на повороте, боевая машина останавливается, чуть ли не перевернувшись набок. По правому борту медленно рассеивается последний столб оранжевого дыма, а по деревянной броне бодро постукивают камушки, вырываемые из земли зелёными молниями хроносейвера.

БМЕ-ПМ-2 достаётся роль эвакуатора. Поступает команда к началу операции, и первым делом необходимо вывести начальников службы безопасности из опасного района. Резко распахиваются двери транспорта, и на холодный камень Пограничья резво выскакивают Бобрыня и Борин. В проёме входа мелькает серьёзная мордочка Рокки-Феллера, устремлённая в прорезь смотровой щели.

При виде бригады спасателей Алексей останавливается и грохается на колени. Взмыленный егерь представляет собой весьма плачевное зрелище. Прилипшая намокшая шерсть придаёт ему сильное сходство с котом, которого только что выудили из ванны. Единственным отличием является отсутствие возмущения в глазах, сил у йети хватает только на то, чтобы не упасть лицом на каменное плато. Мгновение спустя мохнатый легко закидывается на плечо и шагами-гигантами уносится кузнецом в район енотомобиля.

Звучит громкий окрик Борина. Несмотря на ужасный треск зелёных разрядов, Константин его слышит и прекращает магическую работу. И сразу же теряет сознание. Надо отдать должное расторопности гнома: худое тело в жреческих доспехах даже не успевает упасть на землю, как заботливо подхватывается и на манер Бобрыни водружается на плечо. Хроносейвер располагается чётко между шлемом и пучком шипов с наплечника. Шаркая сабатонами и напевая боевые гимны, глава рудодобывающего товарищества устремляется вслед за кузнецом.

Хлопком закрываются двери БМЕ-ПМ-2, и машина с рёвом рвёт с места. Позади растворяются последние мазки зелёной энергии на поверхности изолятора. Усиливается чёрное сияние, и завеса маяка осыпается подобно песочному замку. Сразу же гигантская клубящаяся масса черноты вырывается на свободу. Хлынув в освободившееся пространство, Тьма начинает расползаться за пределы Полосы, растекаясь по территории.

– Всё нормально? – обращаюсь я к ни капли не запыхавшемуся Бобрыне. Рокки-Феллер высаживает кузнеца и гнома и увозит эвакуированных далеко в тыл.

– Это, ага, – отвечает детина и занимает место у здоровенной кучи метательных снарядов.

Заворожённо смотрю, как освобождается Тьма и устремляется далеко ввысь и в стороны. В клубящейся темноте невозможно ничего различить. Смоляная завеса подаётся немного вперёд и останавливается, как будто её сдерживает скрытая преграда.

Внезапно от увиденного сильно кружится голова, и я отключаюсь…

Слышится протяжный вой из тёмной стены, который разносится далеко по округе, отдаётся гулким эхом и переходит в тоскливое стенание. Ловлю себя на странном ощущении чужого внедрения в сознание. Если эффект от голоса некоторых Хранителей проявлялся достаточно ярко, то здесь всё довольно неопределённо. Меня преследует не поддающееся ни описанию, ни осмыслению чувство, которое сложно, точнее сказать, невозможно объяснить. Его абсолютное воздействие замечается по неспособности чётко сконцентрироваться и ясно мыслить. Постоянно присутствует потребность куда-то пойти и что-то сделать, и у рационального начала даже не возникает резонных вопросов типа: «куда?», «что?» и «зачем?».

Оглядываюсь. Я нахожусь на крыше домокура, а вокруг уже полным ходом идёт битва. Однако вой со стороны завесы нарушает ведение боевых действий. И невиди, и Лукопрудские защитники прекращают сражаться, встают и смотрят друг на друга. Этот эффект распространяется на всех присутствующих без исключения: архидемонов, начальников безопасности, бегающих, летающих, живых и погибающих. Так же, как и все, всматриваюсь в клубящийся туман.

Фигуры бойцов с обеих сторон стоят в оцепенении, а находящаяся под ногами сражающихся чёрная жижа приходит в движение. Это останки поверженных клякс, которые оживают и быстрыми потоками устремляются на зов Пустоты.

На клубящемся экране завесы, распростёртом далеко вверх и в стороны, проявляется ещё более тёмный силуэт. Настолько тёмный, что его всё отчётливее и отчётливее видно на чёрном-чёрном фоне Полосы. Вначале он похож на огромный растянутый ромб, но вот боковые углы принимают форму гигантских крыльев. Вершина становится зубастой рогатой головой на длинной шее, а внизу обрисовываются когтистые кривоватые лапищи. Силуэт становится настолько чётким, что в вылетающем из Тьмы существе сложно не опознать дракона.

Монстр повторно издаёт вой, нагоняющий вселенскую тоску, к финалу своего проявления. Тёмные потоки массово текут к драко-невидю и многочисленными струями начинают вливаться в его тело. Чернота дракона становится настолько насыщенной, что от взгляда на неё начинает ломить глаза, и я вынужденно отвожу взор в сторону. Эффект блеска снега на солнце, но в этом случае цвет диаметрально противоположный.

Так же, как и все, сквозь сощуренные глаза и выставленную руку пытаюсь рассмотреть, что творится впереди. Странное чувство, не поддающееся описанию, не покидает, и я до сих пор не могу определиться с ощущениями. Нет страха или явной паники. Есть некая тень от непонятного состояния, какое-то предвосхищение всех допустимых вероятностей, и именно тех, что не сулят ничего хорошего.

Напитавшись потоками черноты, дракон-невидь складывает крылья и грузно приземляется. Заворожённо смотрю на посадку чудовища. Отчётливо видны узоры чешуек и каждый усик, чётко выделяются многочисленные шипы и наросты. Всё чернее чёрного, но не просматриваются глаза.

Гигантская рептилия-невидь размерами как минимум втрое превосходит среднестатистического Хранителя, встречавшегося мне на просторах Лукопрудья. При взгляде на чёрного дракона ощущается мощь, но где-то внутри на подсознательном уровне сохраняется то самое недопонимание, какое-то сопротивление принятию существующей реальности. Кажется, что не то чтобы останавливается время, а как будто время отсутствует вовсе и не существовало никогда как понятие.

Драко-невидь медленно наклоняет голову, перекрещивает перед собой крылья и, раззявив пасть, издаёт уже известный всем вой. На этот раз мощные потоки черноты несутся из недр завесы. Огромные бурлящие волны создают ощущение прорванной гигантской дамбы. Тёмное течение огибает дракона и устремляется вперёд, поглощая задние ряды клякс. Чернота выливается всё более и более крупными волнами, и подувший с Полосы шквальный ветер несёт невидевый шторм в нашу сторону.

Чёрные «воды» уже достигают передних краёв Первого и Четвёртого Легионов и накрывают собой обомлевших демонов. Словно живые, потоки оплетают Каро и его ездовое животное, секунда – и Герцог Плоти теряется в пучине. Та же участь постигает Айру, который, не двинувшись с места, принимает судьбу такой, какая она есть. Тортор и Инвидия стоят плечом к плечу, они без капли страха встречают наваливающийся девятый вал.

Под массами черноты оказываются все красотки Второго Легиона. Стихия Пустоты неистовствует и заливает округу. Умение плавать ничем не помогает боевым крабам и пареудам. Они, как и все, скрываются в тёмных потоках. Успеваю бросить прощальный взгляд на Евстрата за секунду до того, как его и семёрку гномов сбивает течение. С такой же лёгкостью подхватывается и полностью смывается ОБР «Соколы».

Чёрная субстанция заливает домокура по колено. Отдельные шлепки отрываются от основного тёмного массива и взлетают в воздух. Ловко прилипая к Детям ночи, краснокожим демонам и монстрам Каро, они заставляют всех лететь вниз. Чернота через щели в полу проникает внутрь избушки. Печально провожаю взглядом измазанный ступолёт, который вместе с экипажем плюхается в тёмные воды. Долго сопротивляющийся Зайкариэль под весом налипшего также летит вниз.

Изольда наполовину заполняется чёрной массой. Грустно улыбаюсь растерянному Рыжехвосту на коленях Евстигнея. Оба, затолкнув кузнеца на крышу, уже переместились на чердак. Поворачиваюсь к Марфе... и налетевшая многометровая волна обрушивается на домокура сверху…

– Э, вставай, – слышится знакомый встревоженный голосок. – Мёртвым прикинуться здесь не поможет, – мягкие лапы тормошат меня за плечо, а длинные вибриссы кота щекочут лицо.

Открываю глаза и вижу знакомые очертания пыльного чердака домокура. Очередное видение застаёт меня врасплох, впрочем, уже третий раз на моей памяти.

– Ты, это, не пугай, – слышатся Бобрынины сопереживания из-за кучи снарядов, а в распахнутое окошко на крыше просматривается озабоченное лицо Марфы.

– Я в порядке, – успокаиваю товарищей и встаю. Убедившись, что полностью пришёл в себя, лезу на крышу, с которой совсем недавно слетел на чердак, причём достаточно удачно, даже без царапин. Очень надеюсь, что увиденное – просто морок, и ничего подобного не произойдёт.

Глава 36 - Битва за Лукопрудье

Глава 36

Битва за Лукопрудье

И вот из непроглядных недр выскакивают первые кляксы. Легко узнаю «варанов». Чёрные ящерицы хищно озираются и начинают исследовать местность. Бегают по сторонам, нюхают землю, толкаются и огрызаются друг на друга. Всё новые и новые невиди-рептилии появляются из темноты. Глаза уже не справляются с обилием мельтешения, здесь даже не сотни и не тысячи, а сотни тысяч порождений.

Через пару минут вараны определяются с направлением, и уже в нашу сторону открываются пасти и раздаётся противное шипение, которое отчётливо слышится даже на расстоянии.

Внезапно разведчики невидей бросаются врассыпную, пытаясь освободить кому-то дорогу. Как будто отлив на море черноты, топча сотоварищей и пробегая по спинам, вараны рассеиваются по сторонам. На их место медленно выходят массивные тела «носорогов». Их не так много, как рептилий, всего несколько сотен. Однорогие встают ровными рядами, качают мордами и бьют передними лапами в землю. До меня доносится тяжёлое дыхание и утробные звуки.

Также за носорогами вырисовываются брутальные фигуры горбатых «горилл». Колоссы неуклюже шагают, волоча кривые лапищи, и присматриваются к разбегающимся варанам. Быстро припоминаю, как неприятно взрываются прессованные невиди, пролетевшие добрую сотню метров. Гориллы останавливаются и гневно трясут ручищами, издавая противные визги, как-то не сочетающиеся с габаритами монстров.

Мгновение – и по неслышимой команде строй носорогов мчится вперёд, выставив рога и постепенно набирая скорость. За ними по пятам устремляются волны варанов. Даже успеваю заметить, как из-под горилл выскакивают знакомые «доберманы» и, с ходу перейдя на рысь, поддерживают начало наступления.

Как бы выразился один из философов Лукопрудья: «И мышу понятно, что масса зарешает». Именно к такому же выводу прихожу и я, прогнозируя итог столкновения трёхсот «спартанок» и несущихся во весь опор носорогов. Ни капли не сомневаюсь в отваге демонесс, но законы физики никто не отменял.

Дальнейшее становится большим сюрпризом для всех, кроме четвёрки хитрозадых архидемонов. Из ниоткуда на пути массовой миграции невидей появляется нечто очень для меня знакомое. Выход очередного участника застаёт общественность врасплох. По гигантским мышцам спины, железной юбке, лысой башке и длинному змеиному телу вспоминаю того, кого так жаждал видеть Рыжехвост всего полчаса назад. По краям широкого пояса покоится здоровенное оружие – бессменные тесак и серп. Моментально вся округа супостатов тонет в оглушительном рёве. Спереди визжат дамочки Инвидии, слева орут подопечные Айры, справа ревёт месиво Каро, а сзади подпискивает орава Табеса. Быстро закрываю уши, чтобы не распрощаться со слухом в долгосрочной перспективе. Ликующие звуки немного затихают, и я уже в состоянии услышать довольно интересную реплику старой Янины:

– Хозяин Чужого Легиона! Ну щас вам #@!*-башка настанет, – злорадно изрекает колдунья и обнажает дёсны в яростной улыбке.

Сложно не узнать Палача, особенно если совсем недавно имел честь пообщаться лично, хотя и при весьма специфических обстоятельствах. Боссы супостатов отзывались о нём крайне положительно, делая акцент на своенравности, безбашенности и несгибаемости командующего Пятым Легионом. Кстати, о Пятом воинстве… Похоже, тот, кого Табес назвал «досточтимым Тортором, Хозяином Боли», явился в гордом одиночестве. Конечно, лучше, чем ничего, но на фоне массовки четырёх Легионов даже гигантская фигура Палача не особо впечатляет. Стоп! Только что Янина что-то сказала про Чужой Легион! Старая точно знает, что говорит. Возможно, я поторопился с выводами?

Расстояние между Хозяином Боли и приближающимися носорогами стремительно сокращается. Опять-таки, сомнений нет, с физикой может поспорить исключительно метафизика. Если в ближайшие мгновения Тортор не выкинет какой-нибудь фокус, то он имеет все шансы быть раскатанным рогатым «локомотивом».

Мощная фигура не собирается освобождать дорогу, не прикасается к мирно висящему на поясе оружию, а просто замирает, уложив тело десятком массивных колец. Даже издалека видно, как образуются мутновато-белесые облачка над головами носорогов первого ряда. Неожиданно они на всём ходу упираются рогами в землю и совершают многометровый полёт, жёстко приземляясь на хребтину. Задние ряды налетают на упавших, запинаются и катятся кубарем в общую кучу. Куча-мала растёт в геометрической прогрессии, и отчётливо видно, как облачка легко перемещаются на голову каждого из носорогов.

Как сказал один из наших товарищей, бывший легионер диверсионно-пакостной группы: «Магия Контроля!»

Тем временем упавшие, но не пострадавшие рогачи, мотая головами, опять строятся ровными рядами. На этот раз хвостами к нам. Минута – и носороги вновь набирают скорость, и заметно, что расстояние до них стремительно увеличивается. По пути массово давятся ничего не понимающие вараны, избранные особи запускаются в полёт, ловко поддетые рогами. Проходит не так много времени, чтобы в рядах противника произошли какие-то изменения. Именно поэтому, потоптав кучу рептилий, носороги разносят боевое построение доберманов и с одного фланга вклиниваются в ряды горилл. Увязнув в массах своих недавних сотоварищей, рогачи начинают поголовное уничтожение себе подобных. Вараны и доберманы моментально пускаются в бегство, и многим это удаётся, а вот горбатые гигантские приматы пытаются дать отпор.

По летящим в разные стороны чёрным ошмёткам понимаю, что творящаяся там бойня отнюдь не иллюзия. Навалы чёрных тел и разбегающиеся невиди – результат работы Тортора. Пока идёт разборка в стане неприятеля, Хозяин Боли поворачивается и, величественно шурша чешуйками по камню, ползёт прочь. Молча занимает место подле Инвидии, и, похоже, покидать его до окончания битвы не планирует.

Переполох, вызванный Палачом, продолжается около получаса. Как раз такое время требуется, чтобы свести к нулю всё поголовье носорогов. Как результат, обратно подтягиваются вараны, и не заметно, что их стало меньше. Зато большой плюс – почти не видно доберманов. Даже издалека различаю несколько поверженных горилл, бьющихся в страшных конвульсиях и медленно растекающихся чёрной жижей.

Пауза длится недолго, и вот из непроглядной тьмы завесы появляются новые носороги. Их не так много, но они опять строятся в боевые порядки. За ними выскакивают четырёхрукие фигуры, похожие на человеческие, и запрыгивают на спины рогачей. К импровизированной артиллерии горилл добавляется кавалерия. Затем как будто ускоряется время, и беспрестанным потоком из чёрного тумана выбираются всё новые и новые невиди.

Расталкивая встречных, появляются большие трёхголовые «черепахи» и, подобно гигантским танкам, двигаются на нас. Гориллы заготавливают метательные снаряды из зазевавшихся варанов и доберманов. Короткий визг – и три тела становятся одним целым, остаётся только подойти на дистанцию открытия огня. Со свистом рассекая воздух, сверху налетают тучи «птеродактилей». От их количества моментально наступает вечер. Среди рядов мелких крыланов встречаются крупные четырёхкрылые человеческие фигуры с лошадиными головами. Тысячи «пауков», величиной с «доберманов», заваливают левый фланг и, перебирая десятком острых лап, устремляются на встречу с Первым Легионом. По злой иронии на фланге Каро появляются небольшие безухие «слоны» с порослью колючек на спине. Табуны слоно-ежей мелкой рысью пытаются обойти правое крыло Герцога Плоти. По центру слышится бодрое улюлюканье сродни кличу североамериканских индейцев. Носорожьи наездники ловко огибают медлительных черепах и несутся прямиком на демонесс. Не все достигнут цели, так как Тортор снимает с пояса оружие, раскручивает толстенные кольца туловища и наполовину преграждает подступы к рогатым девчонкам.

Меня отпихивает в сторону Бобрыня, подавая в чердачное окно первый снаряд в «ложку» метательного рычага. Слышатся короткие команды Зареслава и Мехмета. Активизируются крабы и синхронно поднимают зазубренные клешни вверх. Гномы затягивают унылый мотив «Дорога в Вальгаллу» и барабанят оружием по щитам. Беснуются Легионы, а позади наперехват птеродактилям поднимаются в воздух эскадрильи Лукопрудья.

– Началось @?$ #@, лося вам всем с разбегу, – бормочет Янина и, пыхтя, пытается залезть в ступу. – Хоть бы один бабушке помог.

Рядом сосредоточенная Замутина что-то выводит руками в воздухе. Закончив, девушка шустро запрыгивает в ступолёт и затягивает бабулю к себе.

– Уф, поехали, – произносит Рыжехвост и закрывает внутренние ставни окон домокура. Садится и щёлкает замками ремней безопасности. Евстигней пробирается поближе к выходу и планирует при первой возможности десантироваться на врага, желательно так, чтобы в пылу сражения этого не заметила Марфа. Незамедлительно следую примеру кота, схлопывая створки на других окнах.

Хранительские глаза внимательно наблюдают, Хранительские уши напряжённо слушают, магия Хранителей фиксирует все энтропийные всполохи. А их сейчас будет неисчислимое множество.

Войско невидей неумолимо приближается, выстроившись широким фронтом. Из-под лап бегущих носорогов разбрызгиваются останки ранее павших клякс. Полчища остролапых пауков перемещаются гигантскими прыжками, время от времени скребя мощными жвалами и противно потрескивая. Слоно-ежи, сбившись плотными рядами, образуют сплошную колюче-наступающую поверхность.

Отчётливо чувствую, как меняется атмосферное давление, и у меня сильно закладывает уши. Резкий вихревой порыв толкает вперёд и чуть ли не выбрасывает моё тело из чердачного окошечка. Вижу, как грозовые серые воронки устремляются навстречу наступающим. Оборачиваюсь, чтобы посмотреть на источник воздушных возмущений. Аэроманты Табеса в серых одеяниях активно подключаются к битве.

Электрические торнадо подхватывают невидей, раскручивают и отбрасывают далеко назад, попутно поражая высоковольтными разрядами. Кого-то сотрясает от грозовых прострелов, кого-то плющит при контакте с сотоварищем, но большинство смоляным дождём выпадает на оставшихся в тылу соратников. Вновь ломаются боевые порядки и вносится суматоха в ряды армии Пустоты. Отброшенные силы неприятеля быстро приходят в себя и, несмотря на некоторые потери, беспорядочным скопом вновь бросаются в наступление.

На этот раз над моей головой пролетают сотни огненных шаров, которые врезаются в чёрные фигуры и расплёскивают пламя по сторонам. Чёрное быстро становится красным, и выясняется, что отпрыски Зоны Неопределённости достаточно хорошо горят. Кто-то испепеляется на месте, а кто-то хаотически мечется, объятый ярким пламенем. Пироманты Третьего Легиона дают жару, посылая по врагу всё новые и новые фаерболы.

Наступающий строй останавливается, и передний край представляет собой сплошную пылающую стену. В этот момент к атаке подключаются геоманты в чёрном и криоманты в синем. Тысячи крупных сталагмитов вырываются наружу сквозь каменное плато Пограничья, пронзая чёрные тела клякс и разрывая их на куски. Одновременно несметное количество острых ледяных глыб накрывает невидей сверху.

Догорают чьи-то останки, кто-то замирает оттаивать, пронзённый морожеными стрелами, а кто-то валяется, лишившись конечностей при взаимодействии с острыми краями скальных пород. Несмотря на каменно-ледовую обработку, часть клякс пробивается на свободное пространство. Ожидая недобитков, к атаке присоединяются токсики в зелёном. На самых подступах к Лукопрудскому войску образуется широкий кислотный ров, в который на скорости попадают те, кто не догорел и сумел избежать земляных шипов и ледовых завалов. Рвущиеся вперёд, они разбрызгивают ядовитые капли и всё глубже и глубже тонут в зелёных водах. При взаимодействии с едкой субстанцией невиди медленно растворяются, погружаясь на дно кислотного водоёма.

Частичное растворение неприятеля вызывает победоносные крики с нашей стороны. Грянув, консолидирующие возгласы быстро замолкают. Чёрных тел становится настолько много, что они не успевают растворяться, как по их спинам уже бегут всё новые и новые наступающие.

Переждав атаку стихийников Земель Нижнего Мира, вниз устремляются воздушные силы Пустоты. Стараясь отвлечь внимание на себя, им наперерез пикируют Дети ночи. Врываясь в ряды птеродактилей, они прокладывают себе дорогу с помощью полуторных мечей. С флангов любителей железа поддерживают ярко-красные демоны Айры, пуская в ход когти, клыки и загнутые клинки. Проносящихся рядом летающих воинов Каро очень сложно описать, но это никак не отражается на их боеспособности. Встречающиеся на пути чёрные тела незамедлительно перемалываются, перекусываются, разрываются и разгрызаются с заядлым упорством.

Авангард из десятка носорожьих всадников уже оказывается в непосредственной близости от Тортора и, не сбавляя хода, набрасывается на Хозяина Боли. Им навстречу мощной пружиной выстреливает толстенное змеиное тело, и весь десяток мгновенно превращается в грязные брызги. Сразу же в командующего Пятым Легионом попадают два спрессованных снаряда от горилл. От мощных взрывов Тортор отлетает назад, но не более. По свирепой ухмылке на хищном лице становится понятно, что сейчас кому-то не поздоровится.

Чуть в стороне Инвидия лишает голов вырвавшуюся далеко вперёд от своих основных сил гигантскую черепаху. Толпа доберманов предусмотрительно огибает Герцогиню Зависти и вклинивается в боевое построение Второго Легиона, надеясь, что там будет легче. Незамедлительно начинается мясорубка, не оставляя чёрным «пёсикам» времени на осознание ошибки.

Левое крыло активно сопротивляется наскокам пауков. Некоторые из невидей, подпрыгнув, так и остаются болтаться на остриях воздетых пик. Часть клякс отбрасывается, пробитая арбалетными болтами в полёте. Те же, кто приземляется в непосредственной близости от воинов Первого Легиона, безжалостно уничтожаются мечами и топорами.

Далеко впереди, запрыгнув на пару сотен метров в гущу врагов, сеет погибель Рыцарь Гнева. Любой, кто отваживается приблизиться, распиливается пополам в мгновение ока. Тем не менее желающих попробовать Айриных зазубрин хоть отбавляй, и чёрные кучи растут с каждой минутой.

На фланге Каро Четвёртому Легиону преподносится весьма неприятный сюрприз. Плотные колонны слоно-ежей останавливаются и, немного не доходя, делают массовый залп наспинными шипами. В мешанине монстров Герцога Плоти сложно определить, кому и сколько досталось, но в качестве ответной меры «кароровцы» сами переходят в атаку. Куча биомассы врезается в строй колючих стрелков и просто подминает под себя всё, что встречается на пути.

Весьма завораживающе выглядит сам командующий Четвёртого Легиона. Высунутые вместе с языком три пары мускулистых десятипалых конечностей выхватывают пристёгнутые к бокам ездового чудовища причудливые алебарды. Широкие лезвия на длинных шипованных древках моментально окропляются чёрным. Шесть свистящих орудий быстро собирают обильный урожай, далеко доставая и легко рассекая всё, к чему прикасаются. Со стороны Каро напоминает Харона на чудовищной лодке о шести вёслах, упрямо плывущего против чёрного течения. Гигантское живое «судно», в свою очередь, активно топчет клякс восемью колонноподобными лапами, разбрасывает в стороны двумя толстенными хвостами и за милую душу пожирает тех, кто имеет неосторожность зайти спереди.

Чёрными шлепками сверху падают тела птеродактилей и лошадоголовых. Также местами прилетают изувеченные куски, похожие на супостатов. Всё с той же заядлой методичностью вперёд проносятся огненные шары, глыбы камня и острые куски льда. Сама битва пока до нас не доходит.

Но вот передовые отряды невидей обнаруживают бреши между крыльями и малыми флангами и, удачно обогнув воительниц Второго Легиона, устремляются на домокура. Здесь в основном мобильные вараны и немного доберманов. Часть из них сразу валится, пронзённая стрелами пареудов и отделения «Арбалет». Левый край прорвавшихся оперативно блокируется боевыми крабами, которые ловко выстригают шустрых рептилий. На правом крае выставленные пики отделения «Копьё» заметно уменьшают место для манёвра клякс.

Благодаря слаженным действиям защитников Лукопрудья фронт передовых отрядов сужается до двадцати метров. Невиди приближаются, на каждом шагу теряя личный состав от метких выстрелов Марфы. Скоро отродья Пустоты войдут в «мёртвую» для катапульты зону, и я припоминаю, что Изольда лишилась когтей в дебрях Плутаместья и совсем не вооружена.

До нас остаётся не больше тридцати метров, когда худощавая фигура в шапке из неизвестного зверя одним прыжком преодолевает ступеньки домокура и бежит в сторону. Под всеобщий «ах» фигура ещё шустрее перебирает валенками, а разъярённые невиди переключаются на новую цель и подставляют бока вместо морд.

Одновременно с этими событиями, гремя обшивкой, на полном ходу выезжает БМЕ-ПМ-2 с широкими клинками, приделанными к центрам колёс параллельно поверхности земли. Двенадцать кос превращают транспорт енотов в серпоносную колесницу, которая на всей скорости проносится по касательной к развернувшимся невидям. Легко нарезая в салат не успевающих свернуть, енотомобиль делает круг и благополучно отъезжает в тыл. Бронемобиль напоследок выплёвывает десятки метровых стрел из баллистных пушек и разбрасывает по округе шипы по типу «чеснока». За ним на арену боевых действий выходит шагоход Рок-Кеты, прикрывая домокура сбоку и давая неугомонному Евстигнею возможность вернуться. Напрыгивающие вараны нос к носу встречаются с расплёскивающим пламя огнемётом. Тем, кто избегает участия в фаер-шоу, достаётся от цепного меча на предплечье бронескафандра.

Отдельные группы птеродактилей, не желая биться в составе основных воздушных сил Пустоты, пытаются атаковать Изольду сверху. И моментально наказываются разрядами изумрудных молний от женского экипажа пикирующего ступолёта. Заклинания Замутины рвут в клочья чернокрылых, а особо увёртливых достаёт крестфа Зайкариэля. По округе разносятся неизвестные широкой публике крепкие выражения Янины.

Гномий «кулак» с Евстратом во главе ценой неимоверных усилий восстанавливает целостность строя и блокирует образовавшуюся брешь на правом фланге. То же самое делают крабы слева, закрывая бронёй из толстого хитина любые проходы за спину демонесс. Зашедшая в тыл Второго Легиона группировка невидей оказывается в котле. Пробиться обратно нет никакой возможности, и кляксы с удвоенным рвением бросаются на домокура как на самое слабое звено. Попутно гибнут отдельные единицы чёрных юнитов под меткими бросками Марфы и взмахами цепного меча шагохода Рок-Кеты. БМЕ-ПМ-2 делает ещё один рейс и выкашивает передний край неприятеля. Тем не менее остатки группировки клякс всё же добираются до Изольды, которая не предпринимает никаких попыток к бегству. Очевидно, при отсутствии когтей-сабель боевая избушка решает топтать вражину, и нам пора держаться в два раза крепче. В момент застёгивания второго ремня безопасности на балках крыши замечаю через чердачное окно благополучно забытых иридари. Колоссы, прикидывавшиеся до поры до времени ветошью, встают и поднимают руки.

В мгновение ока в воздухе создаётся энергетическая сеть, которая несётся вперёд и накрывает всех окружённых невидей разом. Энергонити разрезают чёрные тела на ровные кусочки величиной с ячейку сети легко и непринуждённо. Секунда – и вся группировка клякс перестаёт существовать. Глубокие чёрные лужи свидетельствуют о том, что здесь совсем недавно были невиди. Ключевое слово – «были». Странно и радостно, что накрытый этой же сетью шагоход ни капельки не пострадал.

За каждым ударом, за каждым взмахом оружия, за каждым броском и укусом внимательно следят Хранители. Ни одно заклинание не ускользает от бдительных контролёров. Но пока ничто не показывает, что им можно вступить в бой.

Глава 37 - Самый чёрный день

Глава 37

Самый чёрный день

Битва идёт полным ходом. Воинство Пустоты сильно увязает в построении Лукопрудских защитников, но не теряет надежды разбить отряды на более мелкие группы. Из тыла продолжают лететь лёд, камень и огонь. Самые большие зелёные глыбы запускаются лично Табесом. Весь ресурс атрибутики его оккультистов израсходован, и теперь Третий Легион бьётся на голом энтузиазме.

Ядро войска до сих пор не сломлено, Второй Легион сражается отчаянно и бескомпромиссно. Сверху неотличимый от гигантского афроамериканца Тортор методично уменьшает поголовье горилл и трёхглавых черепах. В этом ему помогает Инвидия, которая половинит четырёхруких всадников вместе с ездовыми носорогами. В рядах рогатых красавиц видны незначительные потери. Сильно раненные девицы собираются в центр построения.

Особого внимания заслуживает малый фланг справа. Он напоминает с одной стороны тир, а с другой – курорт. Слаженная работа «Соколов» не оставляет невидям никаких шансов воспользоваться численным преимуществом. Отделение «Арбалет», истратив весь боезапас, теперь подменяет бойцов «Копья». Вовремя проведённые ротации позволяют сохранить силы и предотвратить потери. Тактика, отработанная в спецоперациях по всему Лукопрудью, показывает свою эффективность и здесь. «Толчок башенными щитами – раскрытие для удара пиками – шаг вперёд, сомкнув щиты – раскрытие для контрольного удара мечами» – достаточно рабочая схема, но время от времени приходится возвращаться, чтобы избежать появления новых брешей на правом фланге.

Рядом увязший почти по пояс «кулак» гномов, временно руководимый Евстратом, передвигается в чёрной жиже с трудом, но разит со смертоносной точностью. Ратная деятельность сопровождается обильными комментариями на языке гномов. Тут же священник в светящейся кирасе скучающе поражает одиночные цели серебряным клинком.

На правом большом фланге сложно что-либо различить. Всё, что способно двигаться, давно перепачкано чёрным. Но, судя по тому, что битва не прекращается, там присутствуют представители обеих сторон. «Лодка» Каро продолжает своё плавание, наворачивая круги и увеличивая количество слякоти под ногами.

Левый малый фланг тоже не испытывает особых проблем. Взгромоздившись друг другу на спины в три ряда, боевые крабы выстраивают искусственное препятствие на пути следования доберманов и варанов. При попытке приблизиться любое чёрное тело расстригается пополам. Из-за панцирной изгороди Мехмет и компания посылают навесом стрелы из коротких луков. Небольшое количество пауков, пытающихся перескочить крабов, долетает до песчаных воинов исключительно по частям.

Левое крыло под руководством Рыцаря Гнева успешно теснит всех невидей поменьше и благополучно добирается до своего ускакавшего вперёд лидера. Немногочисленные гориллы в этом районе практически уничтожены Айрой, но вот наползающие сотни трёхголовых черепах – это уже серьёзная проблема.

Боковым зрением вижу мелькание светлой полосы далеко впереди. Кажется, или нескончаемый поток невидей всё же заканчивается? Да, количество наступающих клякс исчисляется многими тысячами, однако, судя по свободному месту в тылу войска Пустоты, новых подразделений пока не предвидится. Если подкрепление в кратковременной перспективе не поступит, то победа Лукопрудских защитников – это лишь вопрос времени.

Битва длится несколько часов. Иссякает метательный боезапас, приходят в негодность оружие и броня. Усталость накатывается с огромной силой, но отчётливо видно, как тёмно-серая полоса позади войска невидей становится шире и шире, отделяя арьергард от чёрной клубящейся завесы.

Однако на фоне предвосхищающих неизбежную победу мыслей слышу чудовищный вой из недавнего видения. Не то чтобы закладывает уши, но внутренне становится весьма неуютно. Ловлю себя на непреодолимом желании свалить отсюда подальше и залечь незамеченным поглубже.

Высовываюсь за края чердачного окошка и с ужасом смотрю, как вскипают чёрные массы остатков уничтоженных невидей. Тёмные потоки приходят в движение и текут обратно. По колено в жиже внезапно отступают кляксы. Редкие носороги без всадников уносятся прочь, за ними топают гориллы и остатки четырёхруких. Как танки разворачиваются на месте черепахи и, не обращая внимание на атаки Легионов, медленно отступают. Где-то, барахтаясь в чёрных потоках, торопятся убраться вараны и доберманы. Тучи летающих невидей разворачиваются и скрываются в клубящейся завесе. Защитники Лукопрудья остаются в недоумении. Отдельные группы из Легионов пытаются преследовать отступающих. Поверженные кляксы падают, теряют форму и чёрными массами продолжают утекать к Пограничной полосе.

Через полчаса последние панцири тихоходных трёхголовых черепах скрываются в завесе. Передышка – это хорошо, но никто не знает, что задумала Пустота. Реализуется военный замысел или это непонятное стечение обстоятельств? Идти в бой на Полосу – дать большое преимущество невидям. Там их стихия, и если даже здесь не удалось нанести решающего поражения, то ещё ближе к Зоне Неопределённости шансов на победу гораздо меньше.

Пустое плато, усыпанное телами поверженных легионовцев, привносит дополнительную тревогу. Невиди никак себя не обозначают, и пауза в затянувшемся сражении заставляет ещё больше сомневаться в благополучном исходе битвы. Воздушные силы Лукопрудья возвращаются на «аэродромы» в тыл. Приземляющаяся рядом с «Соколами» ступа заставляет меня обратить на это внимание. По залезающему в ступолёт грузному телу в рясе можно судить, что кто-то приступил к реализации «плана Б».

Три фигуры сиротливо маячат в тридцати метрах от завесы изолятора. Полноватый мужчина в чёрной рясе стоит, широко расставив ноги и уперев руки в бока. Слева от него находится стройная зеленоволосая девушка в пышном изумрудном платье, а справа ссутулившаяся старушка в длинной чёрной юбке, поношенной кофте и платочке а-ля колхозница.

Издали с небольшого пригорка за троицей взволнованно наблюдает компания из четырёх человек и кота. Обитатели областей Лукопрудья и Земель Нижнего Мира не сводят глаз с Евстрата, Янины и Замутины. Также, напрягая всевозможные сенсоры, за ситуацией следят Хранители.

– Я в магии не глобалист. Могу только если на подхвате, – задумчиво заявляет священник.

– Время выбрано в самый раз, – язвительно комментирует Замутина, слегка усмехаясь.

– Да вы не дрейфьте, – подбадривает отряд камикадзе Янина. – #@%*! что-нибудь придумаем. Внуча, там %#@#/@, помнишь такое дело? Так $#@&%$# на !@^%@#@^&, а потом %%$%@# и тогда сразу #@()*^%^, – весьма эмоционально разъясняет старуха внучке.

– Ну, бабуль, я и так всё поняла. Можно было и без фольклорных вкраплений, – слегка возмущённо отвечает Замутина. – Да, примерно так и поступим.

– Даже я всё понял, – бурчит в бороду Евстрат после столь насыщенного инструктажа.

– Жаль, &^@@$% мухоморов не взяли, – с тоской по допингу спохватывается старая ведунья.

– Бабуль, мы здесь не два дня стоять собираемся, а всего на пару минут и так хватит, – успокаивает внучка родственницу.

– А кабы ещё сушёных тараканов, мха горсточку... – почти жалобно произносит Янина и наклоняется. – Может, здесь чего найду?

– Да бабуль, хватит! – одёргивает старуху Замутина. – Тут одни камни, раньше надо было думать. Давай без мха и тараканов, вон у тебя Евстрат на подхвате.

– Эх, касатик-касатик, – причитает Янина и сокрушённо качает головой, а священник уже отщёлкивает короткое серебряное лезвие и активирует энергетическую кирасу.

Отчётливо почувствовав трёх пришельцев без поддержки, завеса приходит в движение. На чёрной стене возникают вертикально стелющиеся волны. Тьма обследует края своей территории и как будто натыкается на трёх стоящих магов. Они сейчас первый, хотя и не единственный, рубеж обороны. Восемь пар Хранительских глаз пристально наблюдают за развитием событий.

Три против бесконечности. Перевес на стороне Пустоты. Из остановившейся черноты незамедлительно возникают невиди. Неторопливо, даже с некоторым чувством достоинства, появляется около сотни четырёхруких клякс. Существа, встав полукольцом, надвигаются на тройку храбрецов. Сорок метров, тридцать, двадцать... Невиди переходят на бег.

– Э-эх! – шумно выдыхает Янина и в странном жесте выбрасывает руку вперёд. Перед самым носом клякс образуется бледно-зелёная стена, в которую врезаются «четырёхрукие», и, как от резинового баллона, отбрасываются назад. Евстрат делает глубокий выпад, как будто во что-то упирается плечом. Стена светлеет и, судя по тому, что невиди больше не отлетают, становится ещё крепче.

Наколдованный «заборчик» отделяет защитников от клякс, а те, в свою очередь, неистово бросаются на полупрозрачную преграду и пытаются пробить себе дорогу. Немного погодя к четырёхруким присоединяются вараны и доберманы. Шустро телепая, более мобильные кляксы предпринимают попытки обойти заборчик или преодолеть его сверху.

Замутина поворачивается вокруг своей оси и выбрасывает руки в привычном жесте сеятеля. От ладоней отделяются ядовито-зелёные облачка, которые быстро размножаются путём почкования. Шустро летающие образования самонаводятся на особо смышлёных невидей и, прилепившись к ним, запускают процесс растворения неприятеля. Первые запчасти от полураспавшихся клякс перелетают через энергетическую стену. Недалёк тот момент, когда облачка не справятся, и целый экземпляр порождения Пустоты перемахнёт через «заборчик».

Теперь «Э-эх!» слышится от священника. Нога, стоящая в выпаде, начинает шумно топать. С каждым ударом в землю от энергетического заграждения исходят силовые волны, которые откидывают невидей далеко назад. Десяток притопов – и больше сотни чёрных тел закатываются обратно в клубящуюся завесу Полосы.

На чёрном экране завесы, распростёртом далеко вверх и в стороны, проявляется тёмный силуэт. Настолько тёмный, что его всё отчётливее и отчётливее видно на чёрном-чёрном фоне завесы. Вначале он похож на огромный растянутый ромб, но вот боковые углы принимают форму гигантских крыльев. Вершина становится зубастой рогатой головой на длинной шее, а внизу вырисовываются когтистые кривоватые лапищи. Силуэт приобретает настолько чёткие очертания, что в вылетающем из Тьмы существе сложно не опознать дракона.

Вот сейчас, кажется, настало самое время кому-то незамедлительно вмешаться…

Глава 38 - Бить или не бить

Глава 38

Бить или не бить

Теперь ни у одного свидетеля не остаётся никаких сомнений, что Зона Неопределённости породила дракона. Вселенский нонсенс, что Пустота что-то может породить и вообще как-то обозначить своё присутствие, причём так, что её смело можно назвать Тьмой. Так или иначе, но процесс сотворения реальности Лукопрудья явно выходит за пределы действия привычных алгоритмов. По местным правилам любой служащий, относящийся к подотряду драконов, несомненно, имеет отношение к Хранительским функциям.

Иногда встречаются экземпляры, частично несоответствующие классическому образу Лукопрудского Хранителя. В нашем же случае всё по канону без каких-либо оговорок. Мощное мускулистое тело, четыре когтистые конечности, длинный хвост, изогнутая шея, оканчивающаяся рогатой башкой, размашистые крылья и шипованный гребень вдоль всего позвоночника. Нет нужды в лишних вопросах, всё понятно без слов. Именно поэтому домокур на всех парах несётся эвакуировать отряд магов-камикадзе, благо невиди откинуты на исходные рубежи.

Чёрный дракон размерами и горделивою осанкой являет завораживающее зрелище. Это классический змей, отличающийся лишь смоляным однотонным окрасом, не допускающим иных вкраплений. Странно, что пока не оказывается никакого воздействия на ментальном уровне, ведь это излюбленный приём большинства драконов. Не наблюдается отрицательных эмоций, фобий или навязчивых идей.

Чёрный Хранитель поворотом башки провожает удаляющуюся Изольду, на борту которой уместились все защитники Лукопрудья, относящиеся к отряду нехранителей. Тут же у края тёмной завесы появляется небольшое скопление невидей. Особо ярые предпринимают попытки преследовать убегающий домик.

Внезапно всё меняется. Чёрный дракон расправляет крылья, и по мощному встречному порыву воздуха можно допустить, что он делает вдох. Да, так и есть, так как с последующим выдохом из пасти вырываются потоки чёрного пламени. Вязкого, желеобразного, но именно пламени. Задетые изрыгаемыми струями четырёхрукие и доберманы мгновенно вспыхивают и горят, наполняя округу ужасным смрадом. Пламя распространяется в разные стороны и быстро начинает догонять улепётывающего домокура.

Несмотря на стремительность происходящих событий и их насыщенность, местные драконы почему-то до сих пор не обозначили собственного участия. Находясь на почтительном расстоянии, Хранители не спешат вмешиваться. Хотя уже до каждого дошло, что разборок с их участием никак не миновать.

– Вот и не верь после этого Пророчествам, – недовольно заявляет Ночмерыв, присоединяясь к массовке вокруг Кижорима.

– Пытаюсь коснуться его разума, – комментирует свои действия Гаврилововотчинский Хранитель. – Такое ощущение, что он есть и его нет. Не отзывается на Голос и никак не реагирует на мои попытки связаться.

– А он точно настоящий? – озабоченно спрашивает Чулкорылс. – Может, разгул иллюзий?

– Судя по огненной стене чёрного цвета, которая движется к нам, это откровенная реальность, – уверенно заявляет Ларр-Ур, и в знак подтверждения указывает на бегущую от пожара Изольду на фоне пылающих и дымящихся клякс.

– Так-так, что-то есть, – внезапно оповещает всех Кижорим. – Нашёл, чувствую слабый отклик. Пробую наладить контакт.

– Так себе идейка – копаться в разуме Хранителя Пустоты, – скептически замечает жмурящийся Кичмиоп. – Очень плохая идейка.

– Да-да, – ликует Гаврилововотчинский змей, довольный оказываемым на чёрного влиянием. – Не понял... А это что...

Вслед за неоконченной фразой все драконы настораживаются. Даже Ромелипия шустро принимает Хранительский облик. Внезапно наносится мощная атака, больше похожая на ментальный удар. Не срабатывает ни одна магическая защита ни у одного из Хранителей. Взрыв огромной силы возникает в центре группы драконов и раскидывает их по сторонам, нанося контузии и дезориентируя.

Достаточно неожиданно, а главное, скорее всего, это не какая-то подготовленная атака, а спонтанная реакция на вмешательство Кижорима. Пугает то, что даже такой удар разнёс все защиты и раскидал Хранителей, словно котят, а они, к слову, наисильнейшие существа в Лукопрудье.

Первым в себя приходит Ночмерыв. Очевидно, в силу отсутствия большинства анатомических структур, ментальная атака не нанесла ему существенного урона. С гневным рыком Хранитель Кошмаров бросает реанимирующее заклинание на семь разновесных тушек собратьев и предпринимает попытку добраться до рунной плиты. Ему это удаётся, и пару секунд спустя острые когти погружаются глубоко в камень платформы. Нанесённые на артефакт символы ослепительно вспыхивают ярко-красным цветом, отделяются от плиты и начинают кружиться над костяным. Из-за отсутствия плоти на Ночмерыве сложно сказать, какими усилиями ему даётся магическая работа, но разогрев рун отнимает некоторое время. Горящие символы собираются в облако и роем устремляются в направлении чёрного дракона. Количество отлетающих знаков увеличивается в геометрической прогрессии. Несколько секунд – и Хранитель Пустоты оказывается под красным сияющим куполом. Стена тёмного пламени прерывается, чуть-чуть не подпалив пятки домокура.

Чёрный издаёт унылый рёв, а из пасти вместо струи вылетает громадный сгусток и с силой бьёт в купол из символов. Красная стена выдерживает удар, но последствия переносятся на костяного. Ночмерыва подбрасывает на плите, однако Хранитель Кошмаров ещё глубже впивается когтями в плоть артефакта. Очень предусмотрительно, так как за первым сгустком вылетает второй, затем третий и четвёртый. Костяного сотрясает от каждого удара в купол из горящих символов. Временами кажется, что по наспинным гребням Ночмерыва уже бегут небольшие трещины.

Пока идёт освоение руной платформы, реанимирующее заклинание приносит плоды. Вот на крыло встаёт Ларр-Ур. Смахивая остатки пережитого удара, Хранитель Песочников набирает высоту. Мгновение – и вращающийся с ужасной скоростью торнадо легко проходит сквозь красный купол и врезается в грудь чёрного дракона.

Внутри торнадо сверкают молнии, и от драко-невидя в разные стороны разлетаются чёрные ошмётки. Раздаётся треск, и вслед за кусками черноты отлетает Хранитель Песочников. Прямо на глазах тело Хранителя Пустоты восстанавливается. Раны, нанесённые торнадо, затягиваются, как будто их и не было.

Как только Ларр-Ур вышвыривается за пределы красного купола, туда раскалённым болидом залетает Хранитель Плутаместья. Зэпувуилк крутящимся метеором быстро и решительно врезается в чёрного... И проносится насквозь. Каменные атаки Цхарас Супча, следующего за Зэпувуилком, так же проходят навылет, даже не поранив тело Хранителя Пустоты. А вот защитнику Скалогорья уже достаётся от огромного сгустка черноты, так как область поражения регулируется красным куполом, и зеркальный вторгся в его пределы. Ожидаемо, что Цхарас Супч применит свою особенность и пропустит снаряд неприятеля сквозь себя. Так и происходит, и очередной удар обрушивается на знаковую защиту Ночмерыва.

Сбоку от Хранителя Пустоты возникает гибкое тело Ромелипии, и мгновение спустя два гигантских водяных клинка рассекают чёрного крест-накрест. Точнее, рассекают пространство, легко минуя черноту, не нанося никакого ущерба. Ответным ударом хвоста Хранительница выбрасывается за пределы красного купола.

Рассыпав мерцающее облако над чёрным драконом, с тыла атакует Кичмиоп. Вытянувшись струной и выставив кручёные рога, подобно средневековому тарану, крылатый тигр безуспешно со свистом пролетает сквозь Хранителя Пустоты. Аура пацифизма не срабатывает, удар уходит в никуда, а вот ответка в виде чёрного сгустка залетает Хранителю Плутаместья в спину. Полосатый в грязных подтёках клубком выкатывается из зоны боевых действий. Подобно двум истребителям сверху пикирует пара Гаврилычей, синхронно поливая драко-невидя ярким пламенем. Узрев, что дело это бесполезное, братья разлетаются в стороны, успешно избегая пущенных навстречу чёрных снарядов.

Несколько секунд, пока атакующие выведены из строя, чёрный Хранитель использует для ударов по красному куполу. Рунная защита пока держится и не даёт дракону покинуть территорию заточения. Мощные попадания глыб в стену из светящихся символов вновь и вновь заставляют Ночмерыва подпрыгивать на месте. Пара лап крошат камень и отцепляются, но Хранитель Кошмаров, приземлившись, возобновляет когтевой контакт с поверхностью платформы, удерживая рунную защиту.

Вновь идёт атака торнадо, за ней летит вращающийся огненный шар. Вот свистят обрушивающиеся водяные лезвия, и со всех сторон несутся обломки скал. Очередным заходом бомбят Гаврилычи, скидывая десятки огненных плевков, а с флангов время от времени набрасывается мерцающее покрывало Кичмиопа. Результат – все попытки либо мимо, либо сквозь, а вот ответные оплеухи чёрного дракона всегда достигают цели.

Хорошенько получая, Лукопрудские Хранители не теряют энтузиазма и стойко переносят получаемые удары. Тяжелее всех приходится Ночмерыву. Вся поверхность артефакта изрыта когтями, камень продолжает крошиться, и плита уменьшается в размерах. Всем понятно, что, как только пропадёт красный купол, Хранителя Пустоты уже ничто не сдержит. Неважно, что он также не может нанести существенного урона Лукопрудским драконам, но что помешает ему полететь дальше и найти других жертв?

Наблюдаю эпическое сражение с крыши домокура, которую облепили со всех сторон мои товарищи. Самое высокое место на трубе занято Рыжехвостом, который комментирует происходящее, как будто остальные не смотрят его вместе с ним.

Тысячный раз отлетают измазанные чёрным Хранители. Десятитысячный раз драко-невидь бьёт в стену красной тюрьмы, и такой же тысячный раз страдает Хранитель Кошмаров. Ещё удар, и я вижу, как раскалывается плита под Ночмерывом, а красный купол исчезает с характерным хлопком.

Чёрный дракон, очевидно, понимает всё. Гордо расправляет крылья и победоносно поднимается в воздух. Освободившись, он делает круг почёта над местом битвы и, издавая радостный рёв, зависает над побитыми защитниками Лукопрудья. Кучка драконов на земле вновь готовы атаковать, хотя каждый из них понимает, что это не принесёт желаемого успеха.

Непонятно, откуда ко мне в голову закрадывается мысль. Не то чтобы подобного никогда не наблюдалось прежде, но эта мысль кажется какой-то особенной. Она одновременно моя и не моя, что слегка сбивает с толку. Расслабляюсь и позволяю информации беспрепятственно проникать в голову…

Глава 39 - Новорожденный

Глава 39

Новорождённый

Предпринята очередная попытка атаковать освободившегося чёрного дракона. Она так же, как и все предыдущие, заканчивается лишь результативными ответными ударами от драко-невидя.

«То, что даётся при рождении», – слышу у себя в голове, хотя не могу разобрать звука голоса. Фраза всё повторяется и повторяется, и мне кажется, что громкость произношения постепенно нарастает.

«То, что даётся при рождении»...

Меня даже не отвлекает мощный рёв Хранителя Пустоты и встречные рыки Лукопрудских защитников. Я полностью сосредоточен на звучащей в голове фразе.

«То, что даётся при рождении»...

«Что даётся при рождении? Имя? Бирка на руку? Соска? Так-так... Жизнь! Точно, жизнь! Именно жизнь в первую очередь даётся при рождении. Если опустить нюансы по этому умозаключению, то что из него следует?» – мысли, подобно табуну разбегающихся лошадей, проносятся у меня в голове. Усилием воли пытаюсь сконцентрироваться.

«Жизнь! Пустота... Наверное, настоящая Пустота – это отсутствие всего, в том числе и жизни. Учитываем сложнозакрученные приспособленческие механизмы невидей для адаптации в изменчивых условиях материального мира и... Получаем, что невиди – полуживые? Хм, неслабо я так определил несчастных клякс. Почему несчастных? Так-так, ближе к теме. В общем, если драко-невидь не получает урона ни от физических атак, ни от магии, значит, его структура не подчиняется или частично не подчиняется законам уже порождённой реальности. Эко меня понесло... Ладно хоть Рыжехвост не слышит – покрутил бы лапой у виска. А может, и не покрутил бы. Разве не так?»

Вновь слышу ту же самую фразу и понимаю, что опять отвлёкся.

«Согласно незнакомой мне до этого момента логике, чёрный дракон неуязвим только потому, что является невидем. А другие невиди – уязвимы? Так себе логика... Давай зацепимся за то, что они условно живые. Будь Хранитель Пустоты как все кляксы, давно бы огрёб и ретировался в клубы тумана. Раз такого не происходит, то чего-то ему не хватает. Раз допустили, что он условно живой, значит, не хватает полноты жизни?!»

Не ожидаю от себя подобных выводов, но они напрашиваются сами собой. Забавно, что все рассуждения занимают у меня не так уж много времени. В реальности проходит не больше нескольких секунд. В самоотверженном спонтанном порыве забираюсь на конёк крыши и начинаю голосить на всю округу. От неожиданности все шарахаются в стороны, рискуя совершить прыжок с высоты на жёсткий грунт Пограничья. Кот в испуге слетает с трубы, а далеко вперёд несётся мой крик:

– Гаври-и-илы-ы-ыч! Жизнь! Жи-и-изнь! Жи-и-изнь!

Надежды, что Хранитель Снов услышит меня в пылу битвы, конечно, никакой. Тем не менее в моей голове раздаётся пришепелявый голос змея:

– Чего тебе, турист? Не видишь, мы работу работаем?

На удивление всем, так как окружающие не слышат ответа Кижорима, начинаю быстро и сбивчиво объяснять. Со стороны создаётся впечатление, что я говорю сам с собой.

– Он неживой! Ему нужна жизнь!

– Кому «ему»? – переспрашивает по инерции Гаврилыч, но быстро понимает, о ком речь.

«Будет чёрным рождённый семерыми на поле боя», – проносится в голове первая строчка Пророчества, озвученная мне когда-то Ночмерывом. Сразу же повторяю её Хранителю Снов. В ответ слышится пара неразборчивых звуков, и связь прерывается.

Осознание того, что в данный момент атакующие действия предпринимают именно семеро, заставляет Кижорима мгновенно пересмотреть концепцию боя. Сказанное мной быстро складывается в мозгу дракона в необходимую рабочую схему. Чтобы победить – не обязательно уничтожить или нанести урон. Это для меня услышанное Пророчество не более, чем слова, даже при подключении фантазии. Для профессионального Хранителя – это руководство к действию при наступлении благоприятного момента. Причём очевидным это оказывается тогда, когда кажется, что всё потеряно и никаких шансов на победу не остаётся.

– Цам Хифпи! – громогласно ревёт Гаврилововотчинский Хранитель на родном языке, очевидно, запуская некий процесс, суть которого хорошо известна остальным драконам. Кижорим заметно растерян от полученной информации, иначе обратился бы к собратьям телепатически, а не так, что услышала половина населения Лукопрудья. Никому не пришлось говорить больше, двух слов на тарабарском достаточно, чтобы остальные Хранители сообразили, к чему это, и что делать дальше.

– Ночмерыв, нам нужна минута, – повернувшись, Хранитель Снов обращается к Хранителю Кошмаров и взлетает наперерез чёрному. Довольный победой Хранитель Пустоты предпринимает попытку покинуть Пограничную территорию и вдоволь позабавиться в ближайших населённых районах.

Костяной быстро исполняет поставленную задачу и сгребает в кучу гравий. Ещё недавно бывшие здоровенной плитой каменные осколки накрываются массивным костлявым телом. Не совсем ясно, чего хочет добиться Хранитель Земель Нижнего Мира, особенно если учесть, что рабочие символы артефакта уничтожены как магические носители информации. Тем не менее дракон не прекращает усилий и погружает когти в крошки, что остались от платформы.

Зелёное сияние внутри грудной клетки Ночмерыва растекается вниз и напитывает обломки камня. Почти сразу на поверхностях костей Хранителя Кошмаров вспыхивают красные символы. С каждой секундой их становится всё больше и больше, перекрашивая дракона из светло-серого в ярко-алого.

Бросившийся наперерез Кижорим сбивается ударом чёрного крыла и падает. Хранитель Пустоты рвётся ввысь, но внезапно выскакивающая из земли красная энергетическая цепь обвивается вокруг его чёрного хвоста. Кто-то просил минутку? Ценой неимоверных усилий Хранитель Кошмаров её предоставляет: драко-невидь на привязи.

Опять взлетает Кижорим. Поравнявшись с распахнутой пастью чёрного, Хранитель Снов, глядя в не обозначенное глазами место на смоляной морде невидя, что-то произносит. Услышь я эту фразу, разобрать её смысл всё равно бы не получилось, даже зная тарабарский.

Страшная судорога ломает тело Кижорима. Он камнем падает на землю, оставляя в воздухе ярко-жёлтое сияние, похожее на облачко. Завидев оставленное Хранителем Снов, чёрный воет и пытается улететь прочь, но его хвост мёртвой хваткой удерживает удавка Ночмерыва. Облачко срывается с места, беспрепятственно проникает в грудь драко-невидя и оставляет на черноте шкуры серый размыв. Сразу же место Кижорима занимает Ларр-Ур. Из пасти песчаного звучит такая же непонятная фраза, и из груди Хранителя Песочников вырывается ещё одно ярко-жёлтое облачко. Переместившись в грудь Хранителя Пустоты, сияние увеличивает площадь серых размывов на чёрном теле. Вопреки ужасным рёвам драко-невидя, с двух сторон залетают Чулкорылс и Цхарас Супч. Произнеся сакральные слова, они самоотверженно отдают частичку себя. Оба мешками падают на каменное плато, а сияние внутри чёрного дракона увеличивается и приобретает бледно-розовый оттенок. Невидь бьётся в бессильной ярости, но вырваться у него не получается. Прямо с земли, раскинув заплечные пластины наподобие крыльев, Зэпувуилк изрождает светящееся облачко больше своих размеров. Медленно садится на пятую точку, а сияние жёлтой стрелой пронизывает Хранителя Пустоты. Драко-невидь тяжело приземляется, его крылья обвисают, а блеск в груди начинает пульсировать и приобретает ярко-красный цвет. С налёта запускает в чёрного дракона свою частичку Кичмиоп, а сам полосатым клубком откатывается к лежащим на земле собратьям. Завершающим аккордом седьмое светящееся облачко покидает Ромелипию. Как только оно помещается внутри Хранителя Пустоты, он так же, как все остальные драконы, заваливается набок. На плато валяются восемь беспорядочно разбросанных тяжело дышащих тел, неспособных больше сражаться.

Медленно, с неохотой, гаснет цепь, удерживающая хвост чёрного дракона. Хозяин хвоста никак не реагирует, лежит неподвижно, укрывшись огромным крылом с головой. Не слезая с крыши, даю команду Изольде приблизиться к лежбищу Хранителей. Проходим мимо дымящейся горы костей на куче гравия. Как ни всматриваюсь, но различить знакомые очертания Ночерыва так и не удаётся. По медленным нечастым движениям грудных клеток понимаю, что как минимум семь Лукопрудских Хранителей живы, но без сознания. Чёрный лежит не двигаясь, и сложно сказать, что с ним. Желания подходить и проверять нет ни у кого. Вылезаю из домика и осматриваю побратимов Гаврилыча, но никто не реагирует ни на оклики, ни на тормошение.

– Что, турист, а мы вроде как победили? – слышится слабый пришепелявый гундящий голос. Всматриваюсь в неудачно приземлившееся зелёное тело Кижорима, упавшее мордой вниз. У дракона даже не хватает сил повернуться в более удобное положение.

– Гаврилыч, ты как? – подбегаю к Хранителю Снов и приседаю рядом.

– Если воспользоваться помощью Бобрыни, то состояние значительно улучшится, – гундосо отвечает дракон.

Махаю «карлсонам», которые облюбовали крышу и не спешат спускаться на большую землю. Меня понимают и машут в ответ. В момент массового исхода из района трубы и катапульты слышится какая-то возня. Чёрное крыло Хранителя Пустоты двигается вниз с характерным скоблящим звуком. Опираясь на дрожащие конечности, мощное тело встаёт в полный рост и поднимает голову. Несмотря на исполинские размеры, от горделивой осанки невидя не остаётся и следа. Крылья медленно подбираются с земли и заводятся за спину. Теперь хорошо можно рассмотреть, во что превратились облачка, выпущенные Лукопрудскими Хранителями.

В глубине черноты грудной клетки отчётливо видно ярко-красное сердце, мерно бьющееся и перекачивающее кровь. Недавно буйствующий невидь – уже не совсем невидь, а тяжёлое дыхание говорит, что в комплекте к сердцу прилагаются и лёгкие. Теперь можно смело утверждать, что у Пустоты есть реальный Хранитель. Драться никто не собирается, и, очевидно, Гаврилыч прав: мы победили.

Мощное чёрное тело разворачивается, пошатывается и идёт по направлению к клубящейся завесе. Никто не отваживается остановить или окликнуть Хранителя Пустоты.

– «Будет заслоном от воплощений Хаоса... И не будет равных по силе ему, ибо он один как множество»... – величественно произносит Кижорим, не переставая гундосить, очевидно, затылком ощущая уход чёрного. – Турист, ну где там Бобрыня? Мне уже камней килограмм пять в ноздри засосало!

Глава 40 - Новый мир

Глава 40

Новый мир

– А с ними всё хорошо будет? – интересуюсь здоровьем других Хранителей у Гаврилыча.

– Разумеется. Ритуал Дар Жизни требует множественных затрат, но использованный ресурс восстанавливается. Не быстро, конечно. Теперь Лукопрудье какое-то время будет работать при дефиците квалифицированных кадров, – отвечает Хранитель Снов, и видно, что, несмотря на усталость на осунувшейся клыкасто-шипастой морде, чувство юмора дракона нисколько не пострадало.

– А Погремыш? – заботливо справляюсь я о судьбе костяного.

– Этот живее всех живых будет, нашёл за кого переживать, – отмахивается Гаврилыч. – Не пройдёт и недели, как сам будет очередные козни строить. Вот помню случай, его там вообще... Ладно, потом расскажу, позже.

– А чего с этим, с чёрным, теперь делать? – пытаюсь выудить максимум информации до момента депортации в собственный мир.

– Так он уже наш. Подлечимся маленько, соберём делегацию и пойдём контакты налаживать, – растолковывает Хранитель Снов. – С этого момента точно бояться нечего, под одним Законом ходим. Но большинство вопросов по сотрудничеству хотелось бы оговорить напрямую, а кое-что даже задокументировать. Но это, турист, уже не твоя забота – тебе спасибо за помощь.

– Да было бы на чём, – отвечаю на благодарность Гаврилыча.

– С котом как-то неудобно получилось, – смущённо произносит дракон. – Где хоть блохастый-то? Извиниться, что ли, а то неизвестно, что было бы, не затей он свою самодеятельность.

– Он сейчас как суслик: его не видно, но он где-то есть, – ехидно констатирую факт отсутствия шерстяного и наблюдаю недопонимание на морде Гаврилыча. – Тут по округе блондил, пока Янина на крылечко с расстриженными панталонами не вышла. С ярко-красными в белый горошек, с вырезом на самом видном месте. Больше Рыжехвоста никто не видел, кстати, кузнеца тоже.

– Придут, никуда не денутся, – философски подмечает дракон, находясь между булыжниками. – Ладно хоть меня уложил и остальных. Оклемаемся за часок-другой, а там своим ходом как-нибудь, – змей зевает во всю клыкастую пасть. – Везучий же ты всё-таки, турист. И кресло здесь, и Бобрыня его сгрузил, прежде чем исчезнуть. Чего ещё спросить хочешь, а то в сон бросает, не могу прям.

– Всё, наверное, тоже умаялся с вашей спецоперацией по спасению мира, – отвечаю Гаврилычу. – Пару сек на «досвидание».

Видимо, ощутив незримую связь, сформировавшуюся за это приключение, из непонятного места нарисовываются пропащие. Оглядываясь по сторонам, шпионскими перебежками ко мне приближается кот. За ним, пригибаясь, как будто это поможет при его росте, большими шагами следует кузнец. Два товарища, рискуя попасться на глаза разозлённой ведьме, таки решили сопроводить меня в момент Пограничного променада. Втроём идём ко всем, кто поддержал нас в это нелёгкое время.

Борин пять раз обнимает меня под ликующие возгласы гномов. Все семеро едва стоят на ногах и с трудом выговаривают некоторые звуки. Причина в виде четырёх пустых бочек с надписью «Gemez» лежит тут же, в непосредственной близости. Где крепыши раздобыли лакомство – остаётся только гадать.

Жму руку Мехмету Вырвизубу и машу толпе поджарых воинов, уносящих пять больших паланкинов с иридари. Странные эти великаны, неужели нельзя прогуляться пешком? До Песочников…

Пока прощались с Власием, его «кавээнщики» привели Рыжехвоста в неописуемое чувство ярости. Кошачье тщеславие не выдержало частоту в пятнадцать шуток за тридцать секунд. Ржущие вампиры вспорхнули, а чтобы унести негодующего кота, пришлось обратиться за помощью к Бобрыне.

Боевых крабов Карасии догнать не удаётся. С улыбкой смотрю вслед рядам удаляющихся панцирей. С другой стороны, чтобы я им сказал, если не знаю крабьего языка?

Прощание с енотами выливается в час с лишним. Пока Рыжехвост попросил порулить бронемобилем, пока Бобрыня настрелялся из баллистной пушки, время пролетело незаметно. На предложение Рок-Кеты сыграть в шахматы кот прикинулся глухим, а кузнец мирно дремлющим. Набрав еды у Рокс-Анны, идём дальше.

Зареслав торжественно представляет меня к награде «За оборону Родного Края», но исключительно на словах. Долго слушаю его воодушевляющие нотации, глядя, как обровцы загружают чем-то летучий корабль.

С соблюдением всевозможной конспирации в одиночестве подкрадываюсь к Замутине. Благодарю колдунью и заочно передаю приветы, извинения и пожелания здоровья от Рыжехвоста и Бобрыни. Отдельные тёплые слова адресую многострадальной Изольде.

Терпеливо выслушиваю напутствия от Марфы и пару историй из молодости от Евстигнея. Обещаю скоро заехать, но не знаю, когда это будет точно.

Быстро, почти по-военному прощаюсь с Евстратом и так же быстро принимаю устную благодарность от священника. Немного задерживаюсь с Зайкариэлем. Чтобы заговорщический балаган кота и бывшего беса не затянулся, вежливо откланиваюсь, таща рыжешкурого за собой.

Прохожу мимо шестерых лежащих без сознания Хранителей. Жаль, никто не может со мной попрощаться. Чулкорылс, Цхарас Супч, Кичмиоп, Зэпувуилк, Ромелипия, Ларр-Ур. Вижу десятерых крепко сложенных супостатов, уносящих носилки с останками Ночмерыва. Гаврилыч сказал, что всё будет хорошо, а клыкасто-шипастому товарищу можно верить.

В многотысячных толпах как ни ищу, так и не нахожу командующих Легионами. Пускаться на поиски в море мигрирующих демонов считаю чистым безумием. Ну что же, ушли не простившись. Мало ли, а вдруг ещё встретимся?

После обхода прощаюсь с Гаврилычем, жму мозолистую ладонь Бобрыни и тереблю хмурого Рыжехвоста за ухом. Затем с королевской осанкой приземляю зад на каменное кресло и...