Светлана Термер

Под кровавым куполом Шизофрении

Часть 1. Глава 1.

Отвратительный запах наполнял комнату. Будто это запах горящей человеческой плоти. Хотелось перестать дышать, но с каждой секундой становилось вся тяжелее без привычного дыхания, и приходилось жадно вдыхать пропитанный мерзостью воздух.

По стенам стекала темная жидкость, сначала казалось что это кровь, но когда она с потолка начала падать на лицо это оказалось чем-то вроде грязной слизи, по цвету и запаху не похожей абсолютно ни на что.

Оказавшись в этой комнате, которая несколько минут назад была девичьей спальней, с сидящими на кровати мягкими игрушками я почувствовала тревогу, в перемешку с ощущением омерзения и глубокой яростью.

Кто посмел ворваться в мой дом и навести здесь этот мерзкий беспорядок. Как же я буду эту слизь отмывать со своих стен? Жить мне что-ли вместе с ней потом? Приступ ярости охватил меня и стал управлять мной. Скребя ногтями по этим испачканным стенам я во весь голос кричала проклятия. Когда грязь заполнила каждую щель, и идеально ровно выкрасила все предметы в бездонно черный цвет наступила жара. Нужно было срочно снять с себя всю одежду, но она начала прирастать к обгоревшей коже, и тем самым душить меня. Отрывать приросшую ткань приходилось вместе с кожей, которая начала тут же зарастать, образовывая собой кровавые язвы. Я чувствовала себя жертвой Дьявола, и страх вместе с ненавистью к виновнику этой ужасающей сцены разрывали голову изнутри.

Чтобы избавиться от этой боли мне хотелось умереть, но все предметы, которые могли послужить средством для самоубийства были измазаны этой грязью, а стены, о которые хотелось разбиться вдруг стали мягкими, словно желе и отталкивали от себя, бросая мое тело от одной стены к другой.

Страх пропал, и желание все так же отбиваться от этих мягких стен и будто летать по комнате уже властвовало над всеми другими желаниями. Процесс полета в пространстве, которое не возможно было назвать реальным, заставил меня провалиться в глубокий сон. Во сне я вновь была в своем вполне обыкновенном доме, пила крепкий чай из любимой кружки, и просыпаясь вновь оказывалась в объятиях мягких стен.

С тех пор я стала путать сон с реальностью, и пробуждением считала именно эту странную комнату, а ту что чиста и вполне приемлема для адекватной жизни я посчитала сном.

(с) Светлана Термер

Часть 1. Глава 2.

Мне было 15, когда я узнала о своей болезни. Тогда, ранним зимним утром в кабинете у психиатра я узнала что никогда не была обычной. Я не верила. Как то, что причиняет боль и оставляет на моем теле следы насилия может не быть реальным? Порезы, синяки, кровь под ногтями, - все это последствия пережитой мной реальности, а врачи, препараты и обычный мир, не оставляющий на мне побоев всего лишь сон.

***

Я захожу в свою красную комнату и бросаю сумку на диван, начинаю раздеваться и включать ноутбук.

- Эй, ты чего это здесь делаешь? А ну-ка быстро убрала сумку с моего дивана!

Оборачиваюсь.Вновь вижу его.

- Это мой диван и моя комната. Пошел к черту. Если ты сейчас же отсюда не свалишь я вызову полицию.

- А может лучше скорую? Меня нет. Я всегда буду рядом с тобой, но ты никогда и никому этого не докажешь. Ты знаешь кто я? Я - твой персональный Дьявол. Читала “Фауста”? Прочти. “Я тот кто вечно хочет зла”, - и я хочу зла, но не совершаю блага. Я хочу зла, и я делаю зло. Поэтому пока я предупредил тебя по-хорошему - убери свою чертову сумку с моего дивана.

Поворачиваюсь к нему и показываю средний палец. Он медленно приподнимается и едва заметно подается вперед, приближая ко мне свое идеально гладкое (словно у женщины) лицо с ядовито-синими глазами и опускает мою руку вниз, затем медленно подносит указательный палец к губам. Меня охватил животный страх. Он настоящий. И у него горячие руки. Он живой. Он человек.

Преодолевая страх я медленно, не спуская с него глаз подхожу к дивану и забираю сумку. Он одобрительно кивает и выходит в дверь. В дверь. Он не растворяется в воздухе как видение или галлюцинация, а словно живой человек выходит в дверь. Сомнений нет, он не плод моего воображения.

После того как я убедилась что его нет я тут же убрала с дивана все свои вещи, а так же подушки и одеяло. Буду спать на полу. Теперь это и правда его диван.

(с) Светлана Термер

Часть 1. Глава 3.

Мой частый гость, забравший у меня мою собственную кровать оставался моей тайной очень долго. Во-первых он прав, я ничего не докажу, а во-вторых - я просто боюсь его. Он представился Дьяволом, а воевать с Дьяволом будучи всего лишь школьницей с кучей проблем было бы выгодно только режиссерам психологических триллеров или писателям-фантастам; мне же - смертельно опасно.

Мой тайный гость приходит почти каждый день, закидывает ноги в лакированных туфлях на диван и болтает о всякой ерунде. Сперва он был лишь самоуверенным болтуном и пытался напугать меня всякими байками собственного сочинения, но когда он заметил что я не обращаю на него внимания - он достал из рукава козырь и бросил мне его в лицо.

- Ты боишься его смерти? Не зря.

Этот вопрос заставил меня дрогнуть, но я переборола себя и не подавая вида ответила:

- Пошел к черту, это раз, и два - ты приходишь в мой дом, отбираешь у меня мою кровать и я терплю это все, но лезть в мой ноутбук ты права не имеешь, уяснил, дядя?

- Ну во-первых я и есть тот черт, к которому ты меня посылаешь, а во-вторых я залезу не только в твой ноутбук, но и в твою голову. Я вырву из твоей головы все твои мысли, выскребу из твоего черепа все мозги и поселюсь в опустевшем пространстве, а ты в это время будешь биться в агонии и молить о пощаде.

Впервые он позволил себе такую дерзость, но я не сдалась. Я вспомнила слова своего отца и его рассказы о Дьяволе. Я медленно подняла руку и глядя ему в глаза прочла “да воскреснет Бог” и осенила его крестом. В ответ он разразился громким хохотом и дал мне пощечину. Я сдалась.

Эта пощечина была реальной. След от нее горел на моей щеке так, будто выжжен огнем.

(с) Светлана Термер

Часть 1. Глава 4.

“Человек сидит в красной комнате и прижимает дрожащую спину к красной стене.В глазах его столько страха, печали и боли что сам Дьявол отвел бы взгляд от этой картины. Идут часы. Человек все так же не двигаясь дрожит от страха. Человек не один. Таинственный незнакомец, взявший человека в свой плен терзает человеческую душу самыми болезненными словами. Человек не боится боли. Человек боится только той боли, которую могут причинить его земному Ангелу. Человек не расскажет кто этот Ангел. Это тайна. Но эта тайна известна мучителю. И мучитель терзает душу болью Ангела.

- Раз, два, три. - мучитель щелкает пальцем и в плечи Ангела врезаются острые ножи.

- Прошу, останови это, чего ты хочешь? Останови, оставь его, я сделаю все что ты скажешь! - произносит человек и ловит на себе победный взгляд мучителя.

- Мне нужна кровь. Твоя или его. Решай.

- Моя! - человек сию секунду бросается к столу, берет канцелярский нож и разрезает запястье, но не достаточно глубоко чтобы умереть. Человек не хочет умирать, ведь тогда тот, чьи плечи истекают кровью будет грустить. Сохранить жизнь нужно обоим.

Мучитель с поразительно длинными руками хватает порезанную руку и впивается в нее холодными губами. Ангел освобожден. Человек засыпает и возвращается в сон, оставив жестокую реальность с кровью и болью вместе со своим мучителем.”

***

Я начала резаться почти сразу, когда заболела. Я делала это чтобы давать кровь длиннорукому. Я не только резалась. Я причиняла себе и другую боль. Но больше всего этот самозванец Любил кровь. Ни иглы, не тугие ремни и синяки не доставляли ему большего удовольствия чем моя кровь. Он просил артериальную, но я слишком хотела жить, поэтому никогда не задевала лезвием вен. Он злился. Поэтому он часто бил меня по лицу и рвал на мне волосы. Или это делала я сама? Однако мне было больно, а я не хотела боли. Хоть и не боялась ее.

Я была в плену у своего воспаленного рассудка, а плод моего воображения терзал меня словно Дьявол грешную душу.

***

Мои пальцы перепачканы моей собственной кровью а мои запястья болят и знобят. Мне болезненно каждое движение рукой, и прятать эту боль уже невозможно. Мои глаза не высыхают от слез. Моя душа болит, а мучитель мой безжалостен, - он получает удовольствие от моей боли и от моих слез. Я становлюсь куклой в его руках. Он управляет каждым моим действием. Он преследует меня даже в уборной. Он не покидает меня даже во сне. В том самом сне, где я обычный подросток, где у меня обычная жизнь и где я пряталась от его присутствия. Он перебрался из ада на землю и захватил даже то, что ему было недоступно.

(с) Светлана Термер

Часть 1. Глава 5.

Длиннорукий мерзавец отобрал у меня и сон, и покой, и почти все что принадлежало мне. Страх граничил с ненавистью а надежда на свободу стремительно погибала. Оставалось только смириться.

Он был всесилен, но у любого есть слабые места и зная их можно победить любого врага. Наблюдая закономерности и подмечая происходящие события я стала замечать что у него есть тайна, о которой он молчит. Он не видит меня в темноте. Стоит отключить свет, и он теряет меня из виду, после чего уходит. Я перестала пользоваться осветительными приборами и проводила вечера в темноте. Тогда этот мерзавец злился, шептал сквозь темноту “включи свет, или я убью тебя, включи свет”. Я убавила яркость экрана на ноутбуке и навсегда задвинула шторы. Днем, когда слабый свет проникал сквозь ткань он видел меня и вновь мучил меня, терзал не только словами но и жестокими видениями. Но к вечеру, когда становилось темнее он ругался и уходил. Я была довольна своей находчивостью, но никак не могла понять, почему если он всесилен и всемогущ настолько, что взял меня в рабство он так ни разу не смог самостоятельно включить свет или открыть шторы? Ведь у него есть руки, и судя по всему мозг.

Я не понимала тогда что на самом деле обманула не человека из вне, а саму же себя, просто ту свою часть, которая восстает против меня. Я спасаю себя от себя самой, а он - это я. И признавать это мне до сих пор больно и страшно.

***

“Человек прячется от мучителя в темноте, человек боится света а мучитель боится его отсутствия. Если мучитель сам князь Тьмы, то почему он тьмы и боится? Почему темнота дезориентирует его, но свет не обжигает его кожи? Почему он, способный проникнуть в каждую щель не возьмет спички или фонарик, и не победит человека?

Человек не выходит на улицу. Человек прячется в своей комнате и ищет темные углы чтобы сбежать от мучителя. Человек боится света. Человек отвыкает от света и может потерять свое зрение, но жертвует собой, своим комфортом и здоровьем чтобы сбежать, чтобы укрыться от той боли, которую причиняет ему мучитель. Человек плачет. У человека не высыхают слезы, а мучитель все шепчет и шепчет из темноты: “я убью тебя, я убью его, я убью вас”. Человек в отчаянии, но не хочет умирать.”

(с) Светлана Термер

Часть 1. Глава 6.

Свет проникает сквозь шторы. Он снова здесь. Я сижу на полу склонив голову а он рассказывает о том как вырвал из чрева одной женщины ребенка и разорвал на куски прямо у нее на глазах. Ему нравится говорить об этом. Он обещает что если у меня под сердцем зародится жизнь он сделает тоже самое. Я слишком устала, поэтому просто сижу и смотрю в пол. Мне уже не страшно. Я настолько устала от него, что для страха и ненависти нет сил. Я не спала три ночи. Эти ночи были самыми светлыми, поэтому он лежал на полу рядом со мной, смотрел мне в глаза и рассказывал о том как выглядит человек с содранной кожей и что гореть заживо больнее чем тонуть. Как только я начинала засыпать он кричал мне в ухо диким голосом и я вздрагивала от боли в голове. Я была настолько измотана, что казалось будто я на пороге смерти.

***

- Знаешь, пару дней назад я говорил с Богом. И я значит задаю ему вопрос” будешь ты ее защищать от меня? ато я ж ее прикончу в итоге” - и он мне такой говорит “да мне похрен. можешь ее превратить в фарш или живьем сожрать”. Представляешь? Я тогда сам в шоке был, но что тут говорить, если дают - бери. Как ты думаешь, ты по вкусу как свинина или как курятина? Ладно, шутка. Я не хочу травиться. Ты, говорят, пропитана насквозь этими таблетками. Ну что, помогли таблетки? Ахахаха, чего это я… Помогли бы - я бы тут с тобой не развлекался. Хотя с тобой дико скучно. Может выпьем?

Он достает из внутреннего кармана фляжку, наливает темную жидкость в стакан для себя, а затем подает мне баночку с жидкостью для снятия лака. Он велит пить до дна. Я подношу баночку к губам и набираю жидкость в рот. Я не успеваю сделать глоток, потому что вся гортань и губы горят будто от кипятка. Я кашляю и кричу от боли. Чувствую во рту вкус крови. Он разразился жутким смехом и словно впал в истерику от этого хохота. Пока я пытаюсь избавиться от этих ожогов холодной водой он все так же громко смеется, а я в итоге падаю на пол и начинаю реветь. Это был страшный плачь. Я кричала от отчаяния, слезы стекали по шее и по груди, мне было так плохо, так больно на душе от того что происходит со мной, что я готова была покончить с собой. Но Ангел… Я не могу оставить Ангела в этом мире и уйти в другой. Наша связь сильнее моей боли и моего отчаяния.

***

“Теперь человеку больно говорить и есть. Человек уже три дня пьет только холодную воду и постоянно молчит. Человек после слов мучителя отказался от молитвы и веры в помощь от Бога. Не то чтобы человек поверил мучителю, но в одном он прав - ни молитвы ни таблетки не помогли, он по-прежнему рядом, а это значит что и тому и другому верить бессмысленно. Только земной Ангел может помочь. Человек рассказывает Ангелу обо всем что случилось. Человек верит только Ангелу и Ангел утешает человека. Человек будет делать все, что скажет Ангел. На следующей неделе человек идет к психиатру. Ангел никогда не лгал. Ангелу можно верить.”

(с) Светлана Термер

Часть 1. Глава 7.

- ...и вот я сижу в своей комнате, залитой кровью и вижу как длиннорукий вырывает у Ангела ногти. Ангел кричит, а длиннорукий обсасывает каждый его палец и слизывает своим длинным языком его кровь.

- А кто такой Ангел? Ангел Хранитель? Тот что сидит у тебя на плече?

- Нет, Ангел - человек. Он охраняет меня от опасности и утешает когда мне больно. Я не хочу называть его имя. Для меня он просто Ангел. Но это не важно. Важно то, что длиннорукий постоянно мучает моего Ангела, в то время как на самом деле Ангел жив и здоров. Я вижу его агонию, боль и порой даже слезы в его глазах от той боли что длиннорукий ему причиняет, а когда все проходит и становится темно я говорю с Ангелом, и он убеждает меня в том, что он жив и здоров, и никто не мучил его.

- На кого похож “длиннорукий”?

- Ни на кого. Он такой один.

- Как он выглядит?

- У него очень гладкая кожа. Как у женщины. И ядовито-синие глаза. Он носит черный костюм и идеально блестящие туфли. По литературному описанию напоминает Евгения Онегина. Так же Любит себя и все время боится замарать свои туфли. Когда он мучает Ангела и кровь попадает на туфли, - он достает шелковый платок и начинает их натирать.

- Кто-то кроме тебя его видит?

- Нет.

- А Ангела кто-то кроме тебя видит?

- Да. Моя мама лично знает Ангела.

- Хорошо. Теперь послушай. Ты должна провести границу между этими личностями, и понять что реальность, а что галлюцинация. Итак, ты должна понять что “длиннорукий” - плод твоего больного разума. А твоя мама, твой папа и твой “Ангел” - живые люди. Да, ты видишь их всех одинаково и чувствуешь их прикосновения, но твой выдуманный враг хоть и похож на настоящего, но все же выдуман. Об этом мы еще поговорим, а пока я передаю твои документы в дневной стационар. В стационаре тебя будут лечить от этого паразита, и спустя какое-то время ты перестанешь его видеть.

***

“Человек приходит в больницу каждый день. Человеку ставят болезненные уколы, ему назначают таблетки из-за которых человек постоянно хочет спать, но ничего не меняется. Мучитель продолжает приходить. Он громко смеется, брызжет слюной и говорит что таблетки убьют не его, а человека. Человек верил что таблетки и уколы избавят его от боли и страха, но надежда на избавление умирает с каждым днем.

Человека лечат второй месяц, но все только хуже. Теперь мучитель не боится темноты и преследует человека даже в больнице. Он сидит в кабинете психиатра на стуле, разглядывает свои чертовы туфли и говорит всякий бред. Доктор его не видит и не слышит.

Доктор понимает что бессилен. Он набирает на своем телефоне “03”.

Человек пытается сбежать, но мучитель идет широким шагом рядом и все повторяет “быстрее, если ты не успеешь убежать мы оба умрем”. Тогда человек останавливается, и возвращается к доктору. Человек терпеливо ждет “скорую” которая уже в пути. Надежда что убьют мучителя, пусть даже вместе с человеком берет верх над страхом ехать в психиатрическую клинику.”

(с) Светлана Термер

Часть 1. Глава 8.

Скорая едет быстро. Меня обнимают с двух сторон два больших санитара. Они держат меня очень крепко и не дают пошевелиться. Моя мать сидит напротив меня и плачет. Я понимаю что увижу ее еще очень не скоро. Пытаюсь запомнить ее лицо. Морщинки вокруг глаз, губы, глаза… Я хочу запомнить каждый фрагмент ее лица. Я мысленно прощаюсь с ней, потому что уверена в том, что в клинике убьют не только его, но и меня. Я не успела послать сообщение Ангелу. Прошу маму сообщить ему. Все. Я попрощалась с этим миром. Можно отдаться в руки судьбы. Уже не страшно. Пусть мы умрем вместе, но я победила его. Он бьется в дверь “скорой” и пытается вырваться. Я чувствую свое превосходство над ним. Теперь страшно ему, а я спокойна.

***

“Человек, запертый в теле 15 летней темноволосой девушки сжимается в комок, словно замерзшая кошка. Он чувствует себя так, как чувствует себя эмбрион в материнством чреве. Тесно, зажато, но тепло и уютно. Человек не хочет вырываться из этого тела. Человек - душа. Человек наполняет собой тело этой девушки как чистая вода наполняет сосуд. Само тело не имеет жизни, но живущий внутри тела человек наполняет дыханием органический механизм. Человек терпеливо ждет освобождения. Скоро он вырвется из этого тела и обретет свободу. Он расправит крылья и отправится к небу.”

(с) Светлана Термер

Часть 1. Глава 9.

Я лежу на скрипучей кровати с белыми простынями и сжимаюсь от холода. Зима, но окно открыто. Слабость в конечностях, мутный взгляд. Я здесь либо надолго, либо навсегда. Скорее всего мы с мучителем умрем в ближайшие дни. Он не уходит, но слава Богу молчит.

Идут часы. Ничего кроме 20 кроватей и зарешеченная дверь. Кто-то мотается из угла в угол не находя себе покоя, кто-то так же как я трясется холода, кто-то отбросив покрывало стонет и вскрикивает временами. Холодно и одиноко.

Я забываю лицо моей матери. Образ ее становится мутным и расплывчатым. Я помню только тепло ее рук. Я забываю Ангела. Помню только что он есть, но он далеко. Я забываю себя. Имя, фамилия, город в котором я живу… Я забываю где я нахожусь. Только мучитель не дает себя забыть.

Он молчит. Он сидит у меня в ногах и (ни смотря на то что он вроде как мужчина) он пилит ногти пилкой, затем сдувает с них пыль и вновь пилит. Он сидит так уже много часов. Хорошо что хотя бы молчит.

Вдруг я приподнимаюсь на кровати и изучаю взглядом свою палату. С ужасом я замечаю как на каждой из 20-ти коек сидят идентичные моему мучители. Он словно клонировал себя. Мне страшно. Я закрываю глаза и проваливаюсь в пустой сон. Кажется в этом сне прошли десятки лет.

В тот день я видела его в последний раз.

(с) Светлана Термер

Часть 1. Глава 10.

Я прожила в ремиссии 10 лет. По российскому закону о психиатрической помощи ремиссия в 10 лет считается полным выздоровлением от любого психического расстройства. Только эта ремиссия не была окончательной. Во-первых он покинул мою жизнь частично, уйдя из моей комнаты и потеряв свой человеческий облик, но остался голосом в голове и никогда не молчал. Во-вторых я продолжала временами вести себя неадекватно и была не способна к жизни в социуме. У меня не было работы и семьи, я была заперта в стенах своей маленькой комнатки и покидала ее только по острой нужде. У меня не было друзей, не было даже собаки о которой я мечтала всю свою жизнь. Я не могла приютить собаку потому, что боялась в шизофреническом припадке принести ей вред. По той же причине я избегала людей. Все что мне оставалось - изолировать себя от общества и смириться с присутствием этого Дьявола в моем болезненном рассудке.

Он жил во мне будто паразит, питающийся моей нервной системой. Его едой были не клетки моего организма, но мои эмоции. Если ему удавалось довести меня до слез или истерики - он бился в экстазе и нападал все упорнее.

Я научилась жить с ним. Слушала музыку, чтобы заглушить его и не так отчетливо различать его слова; не отвечала на его провокации и вопросы и вообще не вступала в диалог. Я привыкла к нему так, как Квазимодо привык к своему уродству. Я не могла исправить его присутствия, но смогла научиться жить с ним, почти как обычный человек.

Я написала два биографических романа. Писательство стало моей отдушиной и смыслом моего существования. Я открыла в себе способность писать когда поняла что не способна говорить. У меня не было людей, с которыми я могла бы общаться и разговаривать, поэтому я начала излагать мысли в текст. И у меня получалось настолько легко и при этом красиво, что я решила посвятить этому делу всю свою короткую жизнь (я знала что короткую, потому что с ужасом осознавала что погибну до 30-ти).

Но моя боль и мои страдания не закончились на этом. Через 10 лет после того как он покинул меня в стенах клиники Эрдмана он вновь появился в моей жизни. Но не один.

(с) Светлана Термер

Часть 2. Глава 1.

Прошло 10 лет, в течение которых мучитель был заперт в моей голове словно в клетке. В очередной вечер я легла спать как обычно, в наушниках, и ничто не предвещало беды. Я жила одна. Но ночью кто-то начал толкать меня в плечо. Я открыла глаза и при слабом свете луны увидела злобную гримасу, которая смотрела на меня своими синими, светящимися глазами. Это лицо было настолько уродливо, что я посчитала ночного гостя самим Дьяволом и замерла в ужасе. Он приближал ко мне свое уродливое лицо и я ощущала его горячее дыхание. Чтобы прогнать видение я вскочила с кровати и включила свет.

Тот, кого я не разглядела в темноте оказался не Дьяволом, а моим мучителем. Он вырвался из клетки моего рассудка и вновь обрел свободу. Он вернулся, и теперь избавиться от него будет в тысячу раз сложнее.

Я упала на пол и начала громко рыдать. Меня охватило отчаяние, от которого стреляются и боль, от которой не спасет даже морфин.

Увидев мой плач он разразился громким смехом и откинулся на кровать. Затем, после приступа истерического смеха он встал, поднял меня с пола и толкнул к кровати.

- Убирай свои шмотки. Я терпеть не могу когда ты складываешь свое барахло на моей кровати. И запомни, что каждая чертова кровать в этом мире - моя, и ничья больше.

У меня не было сил спорить с ним, и я снова отдала ему свою кровать и решила спать на полу, возле батареи. Даже в первые минуты его присутствия я смирилась со своей судьбой и уже успокаивала себя тем, что на полу спать полезнее для спины, а возле батареи будет теплее.

Он закинул свои ноги на кровать и начал дергать ими, будто слышал ритмичную музыку. Я же настолько устала, что отвернулась от него и попыталась заснуть. Мои глаза были закрыты, но сквозь прикрытые веки вырывались мои горькие слезы. За что мне все это? За что я проклята?

(с) Светлана Термер

Часть 2. Глава 2.

- А помнишь, лет 10 назад я одного чувака пытал, а ты за него готова была сдирать с себя кожу, лишь бы только я его отпустил? Знаешь где он сейчас? Он в подвале, и кожу сдирают уже с него. Что ты сделаешь, чтобы я это остановил? Может харакири? Посмотрю на твой кишечник. Я Люблю вырывать кишечники. Они такие длинные… Вот всегда меня мучил вопрос, как 30 метров кишков умещаются в таком узком пространстве? И можно ли их засунуть обратно? Влезут? Как думаешь? Проверим на нем или на тебе?

- Я все знаю про тебя, подонок, мне врачи все рассказали. Ты долбанная галлюцинация. И никогда ты его не пытал, ибо я говорила с ним лично, и ничерта подобного с ним не случалось. Так что теперь я не буду заниматься этой хе*ней и причинять себе вред. Приводи его, и я с радостью посмотрю как одна галлюцинация пытает другую галлюцинацию.

- А ты вообще уверена что врачи-то твои не галлюцинация? - он улыбнулся так, словно испытывал надо мной превосходство. - Знаешь, если бы твои врачи были реальными и те таблетки что ты пьешь, то меня бы с тобой здесь не было. Тебя бы вылечили давно и ты бы в своем уже не столь юном возрасте имела и мужа, и детей и ту собаку о которой мечтаешь всю жизнь. Но ты по-прежнему в моей власти, а я дышу, и ты можешь меня потрогать. Выходит я реален. Да, я реален только для тебя и другие меня не видят, но тем не менее я остаюсь твоей персональной реальностью и ты не сможешь меня победить.

- В таком случае я готова тебя принять как данность и даже отдать тебе эту гребаную кровать, но ты уже никогда не дождешься ни моей крови, ни моих слез. - Говоря это я вытерла последнюю слезу, посвященную моей непокорности перед ним. С тех пор я никогда не плакала из-за него. Я смирилась и приняла его как часть себя.

(с) Светлана Термер

Часть 2. Глава 3.

Он сидел на кровати с кроссвордом, грыз ручку и молчал около получаса. Я пыталась не обращать на него внимания и увлеклась фильмом, но вдруг он незаметно подошел и громко закричал мне в ухо. Увидев мой испуг он разразился злорадным смехом и начал снова рассуждать на свои любимые темы. Резня, кровь, размазанные по стене мозги и все то, от чего он был в экстазе лишь говоря об этом. Страшно представить какой опасности был бы подвержен этот мир, если бы это отродье было реальным и кромсало живых людей.

- Ну хорошо, допустим ты уже не веришь тем “фильмам”, что я тебе показывал. Допустим если я вновь буду угрожать тебе смертью твоего “ангелочка” с розовыми крылышками, которые ты ему присвоила - ты ничего не сделаешь и не поверишь мне. Да, так в общем-то и есть, и я не могу уже причинять тебе боль твоими же руками, но мои то руки еще при мне! И я готов замарать их твоей кровью. Потому что я получаю астрономические оргазмы головного мозга при твоей агонии. Я получаю такое несравнимое ни с чем удовольствие когда ты страдаешь, что готов хоть с головой искупаться в твоей крови. Я вырву на твоей голове каждый волос, я сниму с тебя кожу, выпотрошу твои внутренности, разорву их на куски и засуну обратно. Я буду жарить тебя в печи, варить в кипятке и заставлю тебя жрать собственную плоть, но ты не избавишься от боли своей ничтожной смертью. Ты будешь продолжать дышать, и каждый вздох будет стоить тебе невыносимой боли. Ты уже никогда не выберешься из моей власти. Ты моя. Вся, до последнего ноготочка. Я - это ты, но это не мешает мне превратить твою жизнь в ад, ибо ад - это то место, в которое я хожу смотреть “фильмы” с попкорном. Я спускаюсь в самое пекло, занимаю место в первом ряду и наблюдаю как страдают грешники. Теперь я открыл мини-кинотеатр в этой комнате, и буду смотреть как страдаешь ты.

- Ты просидел в моей голове 10 чертовых лет, и каждую гребаную минуту ты рассказывал мне о том что ты со мной сделаешь. Я так устала от твоего трепа, что мне уже откровенно нас*ать на твои слова, и делай что хочешь. Нужна кровать? Забирай. Нужна комната? Могу собрать вещи и переехать. Нужна я? Отсо*си. Ничьей власти я принадлежать не буду. Тронешь меня - получишь сдачи. Ни смотря на то, что я женщина, я могу защитить себя.

После моих слов он схватил меня за волосы и бросил на пол. В нем было столько силы, что все мои попытки защищаться были бессмысленны.

Он вышел на кухню и вернулся с огромным ножом для мяса. Приставил нож к моему лицу, поводил по щекам, а затем схватил за волосы и отрезал их. Он отрезал мои длинные, роскошные волосы, которые я отращивала много лет. Он буквально изуродовал меня.

Он бросил волосы не землю и топтался по ним ногами, смеялся и веселился. А потом ушел. Через дверь. Как человек. Я осталась одна и долго смотрела в зеркало. Теперь я выгляжу так же, как в 15 лет. Может он специально отрезал мои волосы, чтобы вернуть меня в прошлое? Чтобы я стала той, кем была когда только начинала болеть? Хотя мне уже все равно.

(с) Светлана Термер

Часть 2. Глава 4.

Я перестала считать дни, проведенные с ним, ибо на это у меня уже не было сил. Он вымотал меня настолько, что хотелось застрелиться. Но он только этого и ждал. Мои принципы были сильнее моей боли, и я продолжала жить назло ему, и даже пыталась бороться с ним. Я принимала таблетки, но они не помогали. Я боялась говорить своему психиатру о том, что он вернулся, потому что мне не хотелось вновь попасть в клинику. Я лгала, чтобы сохранить свободу. Только была ли я свободна? Прошло, кажется, несколько лет. Может быть два, или три года. Или всего месяц…Я вновь потерялась во времени и путала день и ночь. Я сходила с ума и забыла про жизнь, за пределами этой комнаты, которая стала моим адом. Он уходил ненадолго. У меня был шанс побыть одной лишь пару часов в сутки, и это время я тратила на сон, ибо когда он был рядом - я не могла спать.

***

Заходит в комнату, напевая какую-то мелодию, садится на кровать и подает мне стакан с какой-то жидкостью.

- Опять ацетон? Ничего нового придумать не мог? Фантазия кончилась?

- На этот раз антифриз. Пей.

- И не подумаю. Может заставишь силой?

Он хватает меня за волосы, вставляет пальцы в рот и разжимает челюсти.

- Пей, паршивая с*ка! Пей, дрянь! Иначе я залью тебе в глотку серную кислоту!

Мне вдруг стало смешно от его злости, и я начала хохотать как сумасшедшая, и он растерялся. Бросил стакан на пол, растоптал его ногами и бросал в меня осколки, а я продолжала вздрагивать от истерического смеха, который уже был неискренним, а будто припадочным.

- Ты смеешься надо мной, паршивка!? Я тебе что, долбанный клоун? Я смерть твоя, я твой палач, а ты ржешь как припадочная! Я мало боли тебе причинил? Или ты стала мазохисткой? Может провоцируешь меня на убийство? Не дождешься! Я никогда в жизни не лишу тебя жизни, потому что это будет для тебя спасением. Ты будешь выть от боли, как норка, с которой сдирают шкуру, но не дождешься спасительной смерти. Ты проживешь очень долгую жизнь, и она будет в тысячу раз страшнее и ужаснее даже самой кровавой смерти! Нет, ты будешь жить вечно! Клянусь тебе, я сделаю все, чтобы ты пожалела о своем веселье!

- Ну и что ты мне сделаешь? Приведи сюда еще пару человек, и попробуй показать мне как их мучаешь. Я знаю все твои планы, и даже запасные. Будешь пытать на моих глазах моих близких? Вперед. Я знаю что и ты, и они - галлюцинация, и уже не боюсь крови. Покажи мне сцену со сдиранием кожи, она ведь твоя любимая? Ты так часто говоришь об этом, так давай же вместе и посмотрим! Или ты будешь вынуждать меня пихать себе в рот всякую гадость? Так тоже не получится. Я уже знаю о твоих проделках, и умею сжимать челюсти так, что и домкрат не поможет. Будешь бить меня? Вперед! Только вот то, чего в реальности не существует не может причинить мне физический вред. Потому что на самом деле я сейчас сижу в этой чертовой комнате одна, и разговариваю с пустым пространством. И я это понимаю и знаю, и признаю что я больна. Я шизофреничка! Да, это так! Я просто больная на голову! И тебя нет! В этом твоя слабость. Ты просто не существуешь. Тебя нет. Поэтому ты ничего мне не сделаешь.

После этих слов в моих глазах стало мутно и я потеряла сознание. Когда пришла в себя - его уже не было. Я была одна, в пустой комнате, а на полу разбитый стакан.

(с) Светлана Термер

Часть 2. Глава 5.

Сижу с книгой. Пытаюсь утопить себя в спасительных строках классического произведения. Слышу как кто-то открывает входную дверь. “Опять он” - проносится у меня в голове. Так и есть. Это он. Но не один.

Вместе с ним в комнату забегают четыре мальчика лет 5. Они бросаются ко мне и кричат “Мама, мамочка, наконец мы нашли тебя!”. Я была очень удивлена этому видению. Он проходит в комнату и садится на стул. Молчит и смотрит.

Дети обнимают меня, играют с моими волосами, садятся мне на колени и просят поиграть. На моих глазах слезы. Я с детства мечтала о материнстве, но из-за своей болезни не могла иметь семью. Эти дети, называющие меня своей матерью дарят мне своим присутствием несравнимое ни с чем счастье, и в то же время боль. Ведь на самом деле я не их мать.

Мучитель прерывает молчание.

- Эти дети мертвы. Они погибли в 1943, в “освенциме”. Их мать умерла в 1941. Смерть их была голодной и мучительной. Если ты хочешь стать для них матерью, и утешить их беспокойные души - ты должна умереть. Я принес все, что тебе нужно. Здесь “опасная бритва”, веревка, мыло, “антифриз” и серная кислота. Здесь есть сильные препараты для передозировки и даже 10г героина. Выбирай любую смерть, и обретешь свободу от своей болезни и долгожданное материнство.

Встаю и подхожу к нему. Смотрю в глаза и даю ему пощечину.

- Подонок! Как ты смеешь давить на самое больное? Какой же ты ублюдок! В тебе вообще нет ничего человеческого, даже Дьявол не посмел бы так поступить! Ты ничтожество!

Двое мальчиков плачут, сидя на полу а двое обнимают мои ноги. Они просят меня послушать “дядю” и спасти их от одиночества, но я понимаю что их не существует, и все ложь.

Мучитель встает со стула, отталкивает от меня детей и хватает за горло.

- Как ты смеешь, паршивка, поднимать на меня руку?! Ты только что ударила меня! Ты совсем страх потеряла?!

Он толкает меня рукой в грудь и последнее, что я помню - это тупая боль в затылке.

Когда это случилось была ночь, но когда я пришла в себя на полу в своей комнате в окно светило яркое солнце, и я вновь была одна. Входная дверь открыта, а на том месте, где сидели дети лежит маленькая деревянная лошадка.

Каждый раз, уходя, моя галлюцинация оставляла после себя доказательства своей реальности. Но я продолжала верить в болезнь, ибо не будь во мне этой веры - я бы давно была мертва. Но я хотела жить. Пусть даже так.

(с) Светлана Термер

Часть 2. Глава 6.

Сижу на полу и пытаюсь нарисовать портрет красивой женщины, которая посетила меня во сне. У нее были длинные, блестящие волосы, карие глаза и большие губы. Она была очень красива. Мне захотелось иметь в память о ней ее портрет. Мучитель сидит за моей спиной и комментирует.

- Глаза неровные, и губы кривые. Пририсуй ей рожки. Люблю демониц. Как думаешь, будь Дьявол таким же сексуальным как она, ты бы испытала возбуждение?

- Ну что ты, разве есть в мире кто-то сексуальнее тебя? Будь я лесбиянкой, давно бы уже тебя соблазнила. Только меня, к твоему сожалению привлекают мужчины, а не женоподобные трансвеститы.

Мне стало смешно от вырвавшейся с губ столь остроумной реплики, что на моем лице появилась саркастичная улыбка. Но у него, видимо отсутствовало чувство юмора, если шутка была адресована ему, поэтому он взбесился, порвал мой рисунок и разбросал обрывки по комнате. Он стал ругаться матом, а я смеялась над тем как метко я задела его за больное. По правде он действительно был немного похож на женщину, или мужчину нетрадиционной ориентации. Слишком уж много он уделял внимания своему туалету, особенно туфлям и жесты его были слишком манерными. И еще его кожа… Будто он пользовался консилером. Да и сейчас он бесится как женщина. Не удивилась бы если бы он начал бить посуду и топать ножкой. Но мое веселье его уже разозлило настолько, что он схватил меня под руку, толкнул на кровать и положил на мое лицо подушку. Он навалился на меня своими телом и начал давить на подушку так, словно мечтает не просто задушить меня, но раздавить мое лицо в лепешку.

Я задыхалась и уже была на грани потери сознания, когда он отпустил меня, убрал подушку и повел меня в ванную. Он включил ледяную воду и подставил мою голову под кран. Вода была настолько холодной, что спустя минут пять кожа на моей голове от большого напора и низкой температуры начала неметь, а место куда била вода болело и ломило. Но вдруг я перестала чувствовать его руки, которые держали меня под краном. Я стряхнула с себя воду и огляделась. Никого. Он исчез. Я наконец-то одна.

Приходя в себя после пережитого я сидела на балконе и смотрела на закат. И вдруг я почувствовала легкость и бодрость, которой не было уже очень давно, кажется несколько лет. Мне хотелось жить, танцевать, писать книги и даже сделать в комнате ремонт, но я боялась что не успею всего этого сделать в его отсутствие, поэтому взялась писать новый роман. Я решила что в те моменты, когда он будет ненадолго покидать меня я буду писать хотя бы пару строк, и однажды из этих обрывков соберу цельный сюжет, и моя книга станет бестселлером. Ну или хотя бы просто будет дописана.

(с) Светлана Термер

Часть 2. Глава 7.

Мой положительный настрой был очень недолгим. После очередного появления мучителя в дверях моей комнаты я вернулась в прежнее состояние апатии и тоски.

Он входит в комнату с большой коробкой. На коробке красный бантик. Видимо он несет мне “подарок”. Ждать от его подарков чего-то хорошего было глупо, поэтому я была огорчена что он пришел не с пустыми руками.

- Приветик. Я тут посмотрел на календарь и вспомнил что у тебя сегодня день рождения. Вот тебе подарочек от меня. - подает коробку и насмешливо ждет когда я ее открою. Беру коробку и иду к окну. - Эй! Ты чего это, мой подарок хочешь выбросить? Не стыдно? Ты бы хоть посмотрела что там, а вдруг что-то крутое!?

- Ждать от тебя чего-то “крутого” равносильно самоубийству. Опять притащил какую-то дрянь. Хоть в такой день мог оставить меня в покое? Опять приперся. Как же ты достал!

- Да ладно тебе, давай откроем коробочку, и если тебе не понравится я уйду и оставлю тебя сегодня в покое, идет?

Он напевая какую-то мелодию развязывает бант, и открывает коробку. Печенье. Я облегченно выдыхаю, но продолжаю ждать опасности. И не зря. У печенек выросли металлические ножки и они начали выползать из коробки и разбегаться. Они заполнили собой всю комнату, ползали по стенам и потолку и пытались забраться на меня, но я всеми силами их с себя стряхивала и крутилась так, что они просто не успевали ухватиться за меня.

Вдруг те жуки что были на шторах внезапно загорелись вместе с тканью. Мучитель смеялся все это время так, что у него заболел живот (он стоял склонившись и держал живот рукой). В моей комнате начался пожар, а по стенам бегают металлические жуки. Очень приятный праздник.

Я залила водой шторы и пыталась давить жуков ногами, но они выскальзывали из под ног и разбегались в стороны.

Мучитель щелкнул пальцами и все жуки побежали обратно в коробку. Мучитель закрыл коробку, взял ее подмышку и собрался уходить.

- Так, ну ладно, я пошел еще одну девочку поздравлять. Не скучай тут одна, я забегу завтра. Вижу подарок мой тебе не понравился. Жаль. Я старался.

Он вышел, а я осталась в комнате залитой водой. Осмотрела шторы, - все в целости. “Опять галлюцинации” - пронеслось в моей голове.

Я легла на кровать и прикрыла веки. Этот день рождения был самым отвратительным, но в то же время и самым запоминающимся.

(с) Светлана Термер

Часть 2. Глава 8.

Мой мучитель в последние несколько месяцев не покидает меня даже на пару часов. Он спит рядом со мной, ходит за мной хвостом и ни на минуту не затыкается. Я устала от него настолько, что готова была покончить с собой, ибо моя психика от его присутствия была истощена. Я окончательно сходила с ума. Моя болезнь уничтожала мой разум подобно тому, как раковые клетки уничтожают зараженный организм.

Когда уставшая и обессиленная я в очередной раз столкнулась с ним в коридоре во мне разгорелась агрессия, подогретая которой я обрела нечеловеческую силу.

Я схватила мучителя за ворот рубашки и толкнула его в комнату. Я била его по лицу, по груди и кричала “проваливай, проваливай, проваливай!”, а он сперва замерший от удивления просто стоял, но затем он разозлился на меня и начал бить меня по лицу. Я упала на колени и молилась о том, чтобы он забил меня до смерти. Но в эту минуту в комнату ворвался мужчина, оттащил от меня мучителя и начал бить его по лицу, а затем взял его за шкирку и вытолкнул из квартиры. Придя в себя я попыталась задержать незнакомца, но он лишь обернулся на долю секунды и стремительно покинул меня через ту же дверь, в которую выбросил мучителя. Когда я увидела его лицо мое сердце замерло, а мое тело будто остолбенело. Я лишь промолвила ему вслед, когда он уходил -”Ангел! Ангел мой..”

***

Прихожу в себя после случившегося. Выхожу на лестничную площадку. Никого. Иду на балкон. Тоже пусто. Открываю ноутбук и в поиске вбиваю настоящее имя Ангела.

- Привет.

- Ты сейчас где?

- В Питере.

- Точно?

- Да, что за странные вопросы у тебя?

- Чем ты был занят 10 минут назад?

- Я работал. Чем и занимаюсь с самого утра. У тебя что-то случилось?

- Нет. Прости за беспокойство.

Закрываю ноутбук. Вспоминаю черты лица Ангела. Вспоминаю как Спаситель обернулся. Все сходится. А что если это тоже галлюцинация? Что тогда? Боже, только бы не это! Если мучитель опять начнет мучить Ангела, пусть даже и ненастоящего, - я погибну. Я не выживу.

Я вновь заплакала. Хоть и поклялась себе что не буду плакать из-за мучителя, - по моим щекам вновь потекли слезы. Но от этого даже легче. Держать боль и тоску в себе очень сложно. Поэтому я позволила себе эту слабость, и плакала долго, надрывая голос. А потом вновь поднялась с колен и продолжила свою сложную жизнь. Ах, если бы Спаситель защищал меня так всегда… Моя болезнь бы облегчилась.

(с) Светлана Термер

Часть 2. Глава 9.

Прошло несколько дней после моей последней встречи с мучителем, и он больше не приходил. Я все никак не могла забыть того мужчину, который защитил меня. Когда он обернулся я узнала в нем своего старого друга, но я полностью уверена что это не он. Но кто же тогда? И почему он пришел ко мне? Ради чего ему защищать меня от того, чего не существует в реальности? Выходит не существует и его? А существую ли вообще я сама? Откуда мне знать что я сама не чья-то галлюцинация? - Эти мысли мучили меня очень долго, а я все ждала что вот из-за угла выскочит этот подонок и начнет снова терзать мою душу. Но он не приходил. Как и незнакомец.

Уставшая от этих мыслей и от своего беспокойства; от чувства неопределенности и душевных мук я решилась совершить то, что не сделала бы никогда, если бы у меня не было защитника. Я до сих пор не была уверена что спаситель появится снова, но я была готова к любому исходу. Я решила вызвать мучителя.

***

Я села на пол, закрыла глаза и громко и отчетливо звала его. И вдруг у себя за спиной я услышала знакомый голос.

- И зачем ты меня звала? Заскучала? Я думал тебе тут хорошо без меня, даже хотел навсегда уйти. Но если тебе без меня так плохо, то могу вообще никогда не покидать тебя.

- Это очень благородно с твоей стороны, подонок, но я тебя звала чтобы тебе вновь набили морду и вышвырнули как блохастого щенка. Мне нравится как ты скулишь, когда находится кто-то сильнее тебя.

- Это вот этот-то лохматый сильнее меня? Ахахах! Да если бы я ему не позволил с собой так обойтись и бился в полную силу от него перья бы полетели до потолка! Дура. Ты все еще надеешься что он будет мимо проходить и снова тебя защитит? А вот представь что нет. Не нужна ты никому. И меня лучше не зли. Сейчас то мы вдвоем. Может тебе еще покороче прическу сделать? Будешь лысая - посмотрим, как заговоришь. Не зли меня. У меня с собой парикмахерские ножницы, если что.

- Тогда возьми эти ножницы и вскрой себе вены. Потому что ты ничтожество. А я почему-то очень уверена в том, что такие случайности не случайны. Поэтому ты здесь, и будешь наживкой. Ударь меня! Ударь, потому что я мечтаю увидеть его снова! Сделай мне больно! Мучай меня! Я так истосковалась по нему за все эти годы! Я ради этой встречи твоей жертвой стать готова! Ударь меня, если хватит сил! Или боишься? Значит ты все-таки жалкий трус! Или ударь меня, или беги поджав хвост и никогда не появляйся снова!

В этот момент он дал мне пощечину. И я услышала голос из кухни:

- Ты только на женщин руку поднимать можешь? Я недостаточно твоей мордой ступеньки посчитал в прошлый раз?

Спаситель заходит в комнату и вопросительно смотрит на мучителя. В этот момент я пытаюсь запомнить черты его лица, но в этом не было необходимости, ибо я знала наизусть каждую родинку и каждую морщинку.

- Пошел вон, пока я не психанул, и пока твои зубы на месте.

Мучитель подходит к нему вплотную, смотрит ему в лицо, а затем толкает в грудь.

Я сижу на полу и наблюдаю эту картину. Я уверена в превосходстве спасителя и жду когда он освободится, чтобы успеть в нужный момент задержать его и поговорить.

Через пару минут мучитель снова вылетает на лестничную площадку а я срываюсь с места и подбегаю к незнакомцу. Он собирался выйти в ту же дверь, но я схватила его за руку. У него теплые руки. Как же хочется никогда не отпускать их.

(с) Светлана Термер

Часть 2. Глава 10.

- Постой, Ангел, не уходи, прошу тебя! Побудь со мной всего пару минут! Объясни мне пожалуйста, кто ты? Мне так не хватает этой доброты, я ведь совсем одна! Я заперта в этой комнате, словно, словно я под кровавым куполом своей болезни. Под кровавым куполом Шизофрении. Меня убивают каждый день, я умираю каждую минуту. Разрушь же этот купол! Освободи меня! Побудь со мной рядом! Не покидай…

- Тише, успокойся. Я тоже, можно сказать заперт и лишен свободы. Я побуду с тобой, потому что мне на самом деле уходить то и некуда.

- Так некуда тебе уходить, или ты лишен свободы?

- И то, и другое. Но тебе лучше не задумываться об этом.

- А ты можешь остаться со мной?

- Ну, в принципе да, могу. Только зачем я тебе? Я не тот, за кого ты меня приняла.

- Я знаю. Но ты похож на него. Очень. И не только внешне. Ты тоже защищаешь меня от моей болезни, и ты позволяешь мне не быть одинокой. Я долгое время могла об этом только мечтать. Прошло почти 10 лет, когда я в последний раз его видела. У него теперь другая жизнь. А я осталась в прежней. Но некто распорядился так, что теперь у меня появился ты. И я счастлива. Ты будешь моим другом?

- Я могу быть кем угодно.

- А ты всегда будешь защищать меня от мучителя?

- До тех пор, пока я жив. Я не могу позволить какому-то ублюдку издеваться над больной женщиной. Даже если он твоя фантазия - он все равно подонок.

Я взяла его теплую руку и положила голову ему на плечо. Я почувствовала себя принцессой, которую 20 минут назад смелый рыцарь защитил от злого дракона. Во мне было тепло. Я чувствовала как мои губы расплывались в улыбке а взгляд становился мутным, словно я пьяна. Пьяна от счастья.

(с) Светлана Термер

Часть 2. Глава 11.

Он просидел со мной всю ночь, до рассвета. Я рассказала ему свою историю, а он смотрел на меня и слушал. Потом мы поговорили о музыке, я показала ему наброски своего нового романа, мы вместе смотрели на рассвет с моего балкона и даже поиграли в карты. Утром я заснула, чувствуя себя в безопасности, возможно впервые за всю свою жизнь. Но когда я проснулась я вновь была одна. Я поняла что скучаю по спасителю и мне было очень одиноко без него. Поэтому я снова вызвала мучителя, потому что вызывать спасителя напрямую, без посредника я не умела.

- Ты надо мной издеваешься? Я тебе что, хренов червяк на удочке? Ты опять через меня свидание устраиваешь?

- Нет, что ты, просто соскучилась. Ха! Да, ты прав. Ты червяк на удочке. Ты же столько лет мог использовать меня в своих целях. Пришло и мое время.

- Я буду сидеть и молчать. И бесить тебя своим присутствием. Он мне ничего не сделает, потому что я тебя не трону. Так что можем здесь хоть еще 10 лет просидеть.

- Значит все-таки ты его боишься? А был такой смелый, когда меня некому было защитить. Так ты на самом деле трус.

- Я не трус. Я реалист. Если ты знаешь что тебя посадят в тюрьму за воровство, - ты не тронешь чужое, ведь так? Не потому что ты боишься, а потому что просто не хочешь в тюрьму.

- Ну таким как ты точно нельзя попадать в тюрьму. Там ведь нельзя пользоваться консилером и увлажняющим кремом. Сокамерники не поймут. Но на самом деле каждый гражданин этого государства именно боится совершать преступление. Не будь за него наказания преступления бы совершали каждый день. Так что все равно выходит что ты трус.

- Думай как хочешь. Но я сделаю все, чтобы он к тебе не пришел. Вернее я ничего не буду делать. Он ведь только на “кипиш” приходит. А мы с тобой тут просто сидим и молчим.

***

Внезапно в коридоре стали слышны шаги. Я сорвалась с места и пошла встречать своего нового друга.

- И зачем ты его опять позвала? Я ушел пока ты спала и все равно планировал вернуться. Не зови его больше никогда. Вдруг я не успею вовремя и он навредит тебе.

- Уже не навредит. Он тебя боится.

Когда мы зашли в комнату мучителя уже не было. И мы снова провели вместе целый день.

Когда я снова начала засыпать я умоляла его не уходить, и когда вновь проснулась он все так же сидел на стуле, опершись локтем на стол и смотрел в стену.

- Доброе утро. А почему ты не спал этой ночью?

- Потому что мне не нужен сон.

- Но как ты можешь жить без сна? - в ответе на этот вопрос он сказал мне страшную истину, которую я поняла к счастью или сожалению еще очень не скоро.

- А ты знала что человеческий мозг никогда не спит и работает даже когда организм отключается?

(с) Светлана Термер

Часть 2. Глава 12.

- Расскажи мне пожалуйста свою историю, Ангел. Ведь ты теперь все знаешь обо мне, а я о тебе ничего.

- Тут пожалуй и рассказывать то нечего. У меня нет ни прошлого, ни будущего. Я живу ровно в тот момент, который является настоящим. То есть я живу здесь и сейчас, и у меня нет ничего кроме конкретного момента времени. Нет истории, нет судьбы и наверное даже нет истинного конца. Я живу словно мысль, что появляется в разуме из ниоткуда и в никуда исчезает, но при этом может возвращаться в разум практически в любой момент.

- Я очень плохо понимаю что ты мне говоришь, и твои слова еще надолго останутся во мне загадкой. Но если у тебя нет ни прошлого, ни будущего ни конкретного места твоего пребывания, то куда же ты уходишь от меня?

- Не забивай всякой ерундой свою маленькую головку. Какая разница куда я ухожу, если все время возвращаюсь к тебе?

- И правда. Не покидай меня больше.

- Я полностью в твоей власти, и покинуть тебя я могу только по твоему желанию.

- Но я не хочу чтобы ты был в моей власти. Ты очень сильный и мужественный, я не хочу управлять тобой; я хочу довериться тебе и отдать эту власть тебе, чтобы всегда быть в безопасности.

- Так и будет. Я никогда не перестану защищать тебя. В этом и заключается смысл моего существования и моего присутствия рядом с тобой.

***

В тот момент, когда он появился в моей жизни я обрела истинное желание жить. Я даже стала бояться смерти, находясь в близости которой я была к ней всегда равнодушна и легко бы попрощалась с жизнью. Теперь я стала ценить жизнь. Теперь у меня появилась причина просыпаться по утрам и улыбаться каждому новому дню. Теперь мне есть к кому прикоснуться, есть кому рассказать о своих переживаниях. Я бы с легкостью бросила все что у меня есть и сбежала бы со своим спасителем хоть на край света, ибо в моей жизни уже более не было ничего ценного, кроме него.

Он смеялся над моими шутками, даже если они были глупыми, гладил меня по щеке своими теплыми пальцами и мы даже пробовали научиться танцевать под мою любимую музыку. Ему нравилось все, что нравилось мне. Разве такое возможно? Думаю да, если искренне в это верить и искренне этого желать.

(с) Светлана Термер

Часть 2. Глава 13.

- Расскажи мне, кто он такой? Откуда он появился и почему он стремится навредить тебе? За что он так ненавидит твою невинную душу и терзает тебя столько лет?

- Это болезнь. Она словно раковая опухоль, появляясь на одном участке моего рассудка она поражает собой и весь мой разум, разрастается, словно проказа или чума и делает болезненной каждую мысль. Цепляется за эту мысль, и искажает ее в своих смертоносных целях. Я больна. Мой разум дал трещину, которая вскоре разрушит и рассыплет на мелкие кусочки меня и мою адекватность, и тогда я превращусь в чистое безумие.

- Но как тебе удалось подхватить такой страшный вирус?

- Не знаю. Мне было 15, когда я узнала о своей болезни. Но ничего кроме своего диагноза я не знала. Не знала как стала такой, не знала какие будут последствия и даже теперь я не знаю что будет дальше; уйдет ли мучитель, или я погибну от его рук.

- Выходит, он не существует в реальности?

- Не знаю. Я уже много лет не знаю что существует, а что нет. Я даже не уверена что существую я сама.

- Как бы ты описала свою болезнь?

- Болезнь, заставившая меня пометить свое тело и сердце шрамами. Покидает меня на недолгий срок, давая спокойно вдохнуть свободы но неизменно возвращается вновь. Она не рядом. Она внутри. Она режет мои запястья, она выливает из меня литры крови и принуждает искать выхода в безумии и боли. Я стремительно лечу вниз, прямо к ногам моего мучителя из самых страшных снов, и он имеет надо мной куда большую власть, чем все существующее в мире. Он давит на кровоточащие раны, он режет слух своим голосом и кричит все громче и громче пока его приказ не будет исполнен. И я повинуюсь ему, ибо я - в рабстве у собственного рассудка.

Когда воспаленный, зараженный вирусом безумия мозг восстает против меня - я гибну от собственных рук. Мне безумно страшно, что если я покончу с собой от его приказа то сам Дьявол усмехнувшись на мои оправдания скажет мне “ты все сделала сама”. И это правда. Ведь я собственными руками хватаюсь за лезвие, ведь я сама делаю шаг над бездной а он лишь победоносно и снисходительно смотрит и злорадно смеется. Он тот, кто несет мне верную погибель и по иронии судьбы он же - часть меня.

- Он часто вынуждает тебя браться за лезвие?

- Я не резалась уже 7 лет. Я стала бояться крови. Он хочет чтобы я это делала, но я не делаю. Тогда он сам мучает меня. Но я уже давно не причиняла себе серьезного вреда.

- Это великая сила, на самом деле. А где твоя семья? Почему ты живешь одна?

- Я очень давно мечтала жить одна. Мне всегда хотелось иметь такую роскошь, как одиночество. Когда ничего и никого не нужно стесняться, подстраиваться под чужие привычки. Видишь, здесь все время пахнет хлоркой. Это от того что я не выношу беспорядка. Каждая вещь на своем месте, и полы идеально вымыты. Тут практически стерильно. Только мою страсть к такой чистоте не готовы принимать обычные люди. Всем кажется безумием мыть полы два раза в день, а я страдаю даже от пары крошек на полу или тончайшего слоя пыли.

Я уехала от родителей, чтобы иметь свой маленький идеальный мир. Тем более что у меня как раз была ремиссия в почти 10 лет. Никто не думал даже, что все может вернуться. Но год назад мучитель вновь появился. Я не говорю об этом никому, ведь тогда у меня не будет столь желанной свободы. Но теперь появился ты, и мучитель бессилен. Ему ничего не остается, кроме как сбежать поджав хвост и скулить от своей жалости и ничтожности.

- Ты очень странная, но это прекрасно. В мире слишком много обычных людей с обычными привычками. Но я впервые вижу человека, который моет полы два раза в день. У тебя точно шизофрения? - спросил он с улыбкой - Или может ОКР?

- Ха! У меня точно не ОКР. Иначе бы вся моя жизнь заключалась в том, что я бы начищала до блеска всю квартиру, потом шла в ванную и начищала до блеска себя, а потом снова квартиру. И так до бесконечности.

- Ты слабо понимаешь понятие этого диагноза, судя по всему. Это немного иное. Но все же, у тебя есть некоторые симптомы.

- Если разобрать всю мою жизнь на симптомы, то весь справочник по психиатрии подойдет.

(с) Светлана Термер

Часть 2. Глава 14.

Я сижу на стуле, держа в руках хрустальную вазу с цветами, а он сидит напротив и рисует мой портрет. Он слишком увлечен этим занятием, а я с восхищением наблюдаю его такие родные и близкие сердцу черты лица. Он прекрасен. У него черные волосы, карие глаза и безумно красивая улыбка. Он прекрасен в каждой выражаемой на его лице эмоции; он прекрасен когда его губы проговаривают слова в разговоре; он прекрасен в своей естественности, и я всегда испытываю прилив нежности, наблюдая за его действиями.

Он рисует меня, а по моим щекам стекают холодные капли слез. Это слезы счастья. Мне казалось что он сидит довольно далеко и не заметит их, но когда он показал мне готовый портрет я увидела на своем лице именно ту эмоцию слез и нежности, что выражала моя чувственность. Я увидела настоящую Любовь в своем взгляде и слезы, которые пыталась скрыть. Этот портрет был настолько прекрасен, что являлся для меня самым драгоценным предметом искусства из всех, что я когда-либо видела в своей жизни. Даже Сикстинская Мадонна не сравнится с этой картиной, ибо в руках Рафаэля не было столько нежности и Любви, когда он писал ее портрет. Но Ангел же обладал талантом видеть душу и передавать ее качества на лице изображаемого. Он - мой персональный гений, и наверное он стал бы лучшим художником планеты, но мне так не хотелось чтобы он и его таланты принадлежали кому-то кроме меня. Мне хотелось чтобы он оставался только моим сокровищем, тайну которого я унесу с собой даже в могилу.

***

- Куда мы повесим этот портрет? Или тебе не очень нравится?

- Ну что ты, он прекрасен! Но мы не будем его вешать. Он будет стоять на моем туалетном столике вместо зеркала, и когда придут нежеланные гости мы будем накрывать его чем-нибудь.

- Ты просто такая жадина, или тебе все таки стыдно за мой непрофессионализм?

- Я жадина. Я хочу чтобы все, что связано с тобой оставалось только моим. Ты - мое сокровище, которое я буду хранить в самом прочном сейфе. И этот сейф - мое сердце.

Он подошел ко мне, посмотрел в мои глаза и погладил меня по щеке. Клянусь, он точно умеет читать мои мысли, ибо на долю секунды взглянув в мои глаза он понял все, что скрывалось в них и прикоснулся своими горячими губами к моим.

В тот день я научилась летать.

(с) Светлана Термер

Часть 2. Глава 15.

Нежность, которая разливалась теплом по моему холодному, болезненному сердцу заставила меня полюбить не только жизнь, но и себя. То чувство, которое я осмелюсь назвать истинной Любовью послужило поводом не только для минутной радости, но для постоянного счастья. Я не плакала. С моих губ не сходила улыбка. Я жила, дышала ради него. Каждое движение, каждый взгляд были посвящены ему и только он был причиной моего вдохновения. Как в общем-то и я для него. Он тоже был счастлив, видя как счастлива я. Мы были причиной жить друг друга и находясь вдвоем мы становились источником света, даже если нас окружала непроглядная тьма. Все зло этого мира было бессильно, и случись любая катастрофа за пределами нашей комнаты - мы оставались бы центром Любви и счастья, даже если окружающий мир погибнет. Зачем нам этот мир, если у нас есть свой?

Я стала более женственной. А как иначе? Нужно соответствовать его мужественности. Я стала еще красивее, чем прежде. Я уже не вздрагивала при взгляде в зеркало, ибо в моих глазах не было той печали и боли, что разрушала мою красоту. Я видела как сияют мои глаза, видела как в улыбке расплываются мои губы и восхищалась своей красотой, которую не замечала прежде. Я стала истинной женщиной, а не болезненным сгустком тоски.

Я потеряла счет времени и уже н-ное количество дней не заглядывала в календарь. Я открывала свой ноутбук лишь для того, чтобы напечатать пару глав книги, но в целом жила реальной жизнью, радуясь каждому дню. (Реальной ли?)

***

Я знала о нем слишком мало. Он был точной копией моего Ангела из далекого прошлого. Все, включая даже мимику лица было в нем идентично, кроме его Любви к свободе. Ангел из прошлого слишком дорожил своей свободой и едва бы променял ее даже на собственную жизнь. Ангел же, который теперь не покидает меня свободы не признает. Он открыто говорит что принадлежит лишь мне и добровольно заперся в моей комнате лишь для того, чтобы всегда быть рядом со мной. Однако я никогда не пренебрегала им и очень ценила его присутствие. Только увы, много лет назад я не имела таких качеств, и потому была обречена на одиночество в долгие 10 лет.

Связь с прошлым стремительно рушилась. Я стала забывать все то, что происходило ранее. Я стала даже забывать о своей болезни и о том, что буквально недавно я была во власти мучителя. Теперь для меня нет никого и ничего, кроме моего Ангела. И осознавая свою зависимость я боялась даже допустить мысль о том, что все это может закончиться и я снова останусь одна. Если он покинет меня еще раз - это будет страшнее самой болезненной и кровавой смерти.

(с) Светлана Термер

Часть 2. Глава 16.

В тот вечер мы лежали на полу и смотрели на звезды, которые отображались на потолке за счет оригинальной лампы с фонариками в виде звезд. Звезды кружились на потолке, словно танцевали под мелодию, которая играла в моей голове. Обладая такой особенностью как визуализация выдуманного, или, если говорить медицинским термином “склонность к галлюцинациям” - я научилась воспроизводить музыку в своей голове. Мы долго молчали и смотрели в потолок, но вдруг Ангел прервал свое молчание:

- О чем ты мечтаешь?

- Теперь - только о тебе. Но прежде я очень Любила мечтать. Больше всего мне хотелось пройтись по мокрому от дождя асфальту и увидеть Невский проспект. Я мечтала пройтись по холодному, ветреному Питеру и ощутить свободу. Я заперта в этой комнате много лет, но до этой комнаты я была заперта в другой. То есть, я всегда была заперта. Я даже совершенно не знаю свой город и могу заблудиться буквально рядом с домом, свернув не на ту улицу. Я мечтала о свободе. О том что однажды смогу преодолеть страх и покинуть не только дом, но и город. Однако даже выходя в продуктовый магазин я испытываю сильную усталость и тревожность.

- Ты пробовала бороться с этим страхом?

- Пробовала. Но я слишком много лет прожила в четырех стенах и практически не видела людей. Мне уже будет не так легко научиться быть социально активной. Знаешь, много лет назад у меня был маленький крысенок. Он прожил со мной всего два года. И этот крысенок с рождения находился в клетке. Когда он подрос - он научился открывать клетку. Но так и не покинул ее. Все, на что ему хватало смелости - это высунуть нос, посмотреть что снаружи и вновь спрятаться. Он не сбежал. Хотя мог бы. И даже наверное мечтал об этом. Я чувствую то же самое.

- Но это не дикий крысенок. Он просто умер бы в естественных условиях.

- Значит и я тоже. Говорят что домашние животные очень похожи на своих хозяев. Наверное поэтому я выбрала из всех крысят того, что тихо сидел в уголке и боялся выглянуть из своего убежища. Кто знает, может я тоже рождена для того, чтобы жить в трех квадратных метрах и только мечтать о свободе.

- Но скажи только, что из этого страшнее, преодолеть свой страх и обрести свободу, или быть запертой до конца своих дней, утешаясь лишь мечтой?

- Думаю, равносильно.

- Хочешь вместе выйдем на улицу?

- Нет. Я не хочу тебя кому-то показывать. Ты мой. Весь, до последнего ноготочка.

- Конечно твой. Но моя задача сделать тебя счастливой. И ради этого я готов на все.

- Тогда просто никогда не покидай меня, и будь рядом.

Вдруг электричество полностью пропало, звезды погасли и электросчетчик щелкнул. Выбило пробки от сильного напряжения. Комната погрузилась в полную темноту и тишину. Я слышала его ровное дыхание. В темноте, наощупь я нашла его руку и приложила его горячие пальцы к губам.

(с) Светлана Термер

Часть 2. Глава 17.

В те моменты, когда я осмеливалась прикасаться к нему я чувствовала тепло. Это было физическое тепло. Его кожа была такой горячей, словно у него все время был жар. Но то, что я имела возможность чувствовать от него это физическое тепло заставляло меня верить в его реальное существование. Разве может иллюзия иметь такую температуру кожи? Разве можно к иллюзии прикасаться? Это успокаивало меня.

***

В один из вечеров он задал мне вопрос, от которого я почувствовала дрожь в теле и страх, смешанный с тоской.

- Кто он? Тот, на кого я так сильно похож. Расскажи мне о нем.

- Он был для меня самым близким человеком, и несмотря на то, что его уже нет рядом он по-прежнему таковым остается.

- Что ты чувствовала к нему?

- Я Любила его. Любила так, как не Любят дважды. Я была ребенком, маленькой 15-летней девочкой когда в моей жизни появилась эта детская, священная Любовь. Шли годы, но эта Любовь не покидала мое сердце и лишь крепла с годами. И вот я взрослая женщина, с полностью сформировавшейся личностью, но по-прежнему по-детски влюбленная в него.

Мне было 15, когда я познала тайну слезной исповеди ночью, в комнате увешанной моими рисунками.

Я уже стояла на пороге своей болезни. Но он сдерживал мое падение в бездну шизофрении. И за это я полюбила его. За то что он был той стеной, что защищала от холодного ветра и холодного безразличия. Стеной, которая накрыла меня собой разрушившись и похоронила меня под своими обломками.

Он был другом. Верным другом который никогда не бросит в беде.

Он был учителем. Учителем который рассказал что такое жизнь и чего не стоит делать, чтобы жизнь не была потрачена впустую.

Он был мужчиной. Мужчиной, которого я Любила и желала как телом, так и душой. Он был тем, с кем хотелось проводить не только ночи, но и хмурые, дождливые вечера за беседой о религии или искусстве.

Он был гением. Гением, который создал меня как Рафаэль создал Сикстинскую Мадонну. Он создал из меня человека с собственным мнением как Всевышний создал Еву из ребра Адама.

Он вдохновил меня на все книги, что я пишу.

Он был единственным смыслом моего существования и кроме него, и его поразительно глубокого взгляда надо не было иной власти.

Как нет ее и сейчас.

- Знаешь… Я счастлив, что ношу в себе черты такого благородного человека.

- А я счастлива, что у меня есть такой прекрасный друг, который каждый день напоминает мне о моем счастливом прошлом. Говорят прошлое ранит. Но это ложь. Прошлое, если оно было счастливым вдохновляет, как и истинная Любовь.

- Что ты хочешь этим сказать?

- Только то, что лишь сильные люди способны вспоминать счастье без слез и Любить без взаимности.

- А ты? Ты сильная?

- Сильнее, чем кажется. Иначе я бы давно погибла.

(с) Светлана Термер

Часть 2. Глава 18.

После того разговора, когда я рассказала спасителю о друге из прошлого я стала путать их между собой. То есть я находила в спасителе не только внешние черты Ангела, но и полную идентичность всей его натуры. Я стала называть спасителя священным именем Ангела и полюбила его той же Любовью, которую испытывала к Ангелу. Я окончательно сошла с ума. Но если бы в то время мне задали вопрос “безумна ли ты?” - я бы с уверенностью сказала что совершенно адекватна, и продолжала бы биться головой о стену. Шутка. Головой о стену я не билась. Но и адекватной отнюдь не была.

Но это было то безумие, в котором я готова была тонуть погружаясь на самое дно сумасшествия. Это было счастливое безумие. Я была самой счастливой, самой желанной, самой искренней! Я была по-настоящему нежной, по-настоящему влюбленной и по-настоящему любимой. А он, - причина моего сумасшествия жил одновременно за много тысяч километров от меня и в ту же минуту на расстоянии вытянутой руки и в моем сердце. Он пребывал одновременно в трех местах, лишь одно из которых было реальным, но какое из них являлось поистине реальным знали все, кроме меня.

Но даже это не мешало моему счастью.

(с) Светлана Термер

Часть 2. Глава 19.

В то утро в мою комнату проник ясный солнечный свет, и разбудил меня своими теплыми лучами. Спаситель сидел рядом со мной и гладил мои волосы. Он опять не спал. Сколько часов он просидел так? Какое поразительное терпение! Если бы мне не нужен был сон, и я была вынуждена сидеть так ночами и ждать, я бы сошла с ума от нетерпения и давно бы уже разбудила его. Но он выдерживал эти одинокие ночи, и даже не шумел до тех пор, пока я сама не открою глаза.

- Доброе утро. Чем займемся сегодня?

- Сегодня у нас по плану фотосессия. Ты будешь позировать, а я снимать тебя.

- В каком стиле? -спросила я с улыбкой.

- В готическом. Будем делать фотки на фоне твоей комнаты, а потом обработаем в фотошопе так, будто ты бродишь по дикому лесу и заброшенному кладбищу.

- Надо же! Все как я Люблю.

- Это специально для того, чтобы ты получала удовольствие от каждого дня со мной. Иначе зачем я, если ты будешь скучать?

- Ты говоришь глупости. Ты нужен мне не только чтобы выполнять все мои капризы. Ты нужен мне любой, вместе со всеми тараканами в твоей голове и я даже готова сама выполнять твои желания.

- Это будет слишком скучно. Мое единственное желание - делать тебя счастливой, а мой единственный каприз - не давать тебе грустить и скучать.

Я смотрела в его ясные глаза и не удержалась от признания. И тогда он приложил палец к моим губам и улыбнулся.

- Я тебя тоже. Только это наш секрет, и мы никому о нем не расскажем.

- Но почему?

- Потому что это наше, личное. И ни к чему пускать в это святилище посторонних.

- А говорить об этом между собой мы можем?

- Можем, но очень редко. Эти слова должны иметь великую силу, но если употреблять их слишком часто - они потеряют свою ценность.

- А если очень-очень хочется их сказать?

- Тогда просто улыбнись. И можешь поцеловать меня.

Я взяла его руку и покрывала ее поцелуями, а потом смутилась и спряталась под одеяло.

- Вылезай оттуда! Я итак слишком долго ждал пока ты проснешься! Я уже принес тебе зубную щетку. Вставай и иди умываться.

Я вытащила одну руку, взяла щетку и стала чистить зубы под одеялом.

- Так, все ясно. Ты спряталась от меня. Значит я ухожу. Пока.

В ту же секунду одеяло полетело на пол и я спрыгнула с кровати и обещая справиться быстро убежала в ванную.

Так весело и приятно начиналось каждое мое счастливое утро рядом с ним. И я не Любила ночь только потому, что с ее наступлением мне приходилось уходить в сон и оставлять его одного. И я даже полюбила солнце. Чаще всего именно оно будит меня, возвращая в мой идеальный, счастливый мир.

(с) Светлана Термер

Часть 2. Глава 20.

А ведь мир действительно стал идеальным. Все, что окружало меня вызывало у меня лишь положительные эмоции. Когда разбивалась посуда, или отключали горячую воду я лишь радовалась новым изменениям и искала в разбитой чашке повод достать новую и еще более красивую, а ледяной душ воспринимала как бодрящий и успокаивающий ритуал. Я забыла когда плакала в последний раз. Я забыла сколько месяцев или даже лет прошло с того дня, как я в последний раз видела мучителя. Я стала забывать его черты и его голос, ибо лишь образ спасителя занимал все пространство моей не столь большой души и моего бьющегося лишь ради него сердца.

***

Я совершенно не покидала комнату. Я дышала “свежим воздухом” лишь на балконе. Я даже не выходила за продуктами. Кажется была зима, а у меня даже не было верхней одежды. Как же прекрасно, что в наши дни с помощью интернета можно заказать доставку любых товаров, включая даже хлорку и влажные салфетки. Я могла оплачивать коммунальные услуги через интернет а покупку товаров осуществлять через банковскую карту, привязанную к телефону. Боюсь себе даже представить как бы я жила в те годы, когда все вышеописанное было невозможным.

Я настолько не Любила людей, что даже не общалась с курьерами. Они оставляли товар под дверью и уходили, а я лишь приоткрывала дверь и забирала пакет или коробку. Единственный, с кем я могла общаться 24 часа в сутки - мой спаситель. Он в моем понимании был даже не человеком, а скорее чем-то более высоким. Ангелом или божеством.

Он делал меня счастливой одним взглядом и одной улыбкой. Чтобы утешить меня ему не нужно было говорить, - было достаточно лишь положить руку мне на плечо и посмотреть на меня его сияющими глазами. Уверена, ни один из людей в этой вселенной не превзошел бы его, не мог бы быть для меня таким значимым и вызвать у меня подобные чувства.

Но моя райская жизнь подходила к концу.

Я проговорилась родителям о том, что живу не одна и обрела счастье. Они должны приехать ко мне в течении двух недель. Мы с Ангелом ждали их, но сами того не подозревая мы ждали собственной смерти.

(с) Светлана Термер

Часть 2. Глава 21.

Мы провели последние две недели в нашем маленьком раю, где кроме нас двоих никого и ничего не было. Нам было трудно дышать друг без друга даже одну минуту. Эта нить, связывающая наши души путалась в нашем танце, но так и не порвалась. Разве мог хоть кто-то, живущий по соседству и недовольный жизнью и погодой узнать насколько близко находится от него настоящий Эдемский сад? Разве мог мир, в котором бушевали войны и эпидемии представить себе как мало нужно больной и одинокой душе для того, чтобы ощутить истинное счастье?

Никакое адское пламя не сломит меня, ибо я познала ценность Любви. Пусть рушится вокруг вся планета, пусть огненные реки покрывают землю, по которой я хожу босиком, пусть сама смерть вонзит нож мне в сердце! - ничего не страшно, когда рядом со мной стоит Он. И он не покинет меня, даже задыхаясь собственной кровью, ибо я для него тоже самое, что он для меня; то есть - весь мир и дыхание жизни.

***

- Что мы скажем твоим родителям? Мне кажется ты зря проболталась.

- Мы скажем им правду. Они самые близкие для меня люди, поэтому я не думаю, что они разрушат нашу священную связь.

- А что если они будут против нас? Вдруг они заберут тебя у меня?

- Когда я была ребенком, они пообещали мне что не станут противиться моей воле. Если ты для меня вся жизнь, разве посмеют они лишить меня этой жизни? Разве вырвут сердце у меня из груди? Не бойся. Они очень добрые.

- Я не боюсь за себя; но я боюсь за тебя. Я боюсь что они не поймут нас, что разлучат. Ты ведь не все обо мне знаешь.

- И чего я о тебе не знаю? Ты шпион?

- Я не шпион, но едва ли меня можно считать человеком. Я не такой как ты. Я не из плоти и крови.

- Верно. Ты Ангел. Ангелы не люди.

- Вот-вот. Только Ангелов не могут видеть обычные люди, а твои родители ведь люди? Что если они “не увидят” меня?

- Я не понимаю о чем ты. Ты все время говоришь загадками. Брось это. Давай лучше готовиться к их приезду. Нужно заказать доставку продуктов. Будем печь торт для них. А я так плохо готовлю, что нам пора начинать “репетировать” этот торт уже сейчас.

- Как скажешь. Только давай за эти дни проведем так много времени вместе, чтобы если что нам было не так страшно расставаться.

- Расставаться?! Даже под страхом смерти никто не посмеет заставить меня с тобой расстаться! И если не будет тебя - я погибну.

- Если мы и погибнем, то только вместе.

(с) Светлана Термер

Часть 2. Глава 22.

В тот день, когда приехали мои родители я была счастливой и веселой, а мой спаситель был очень задумчив, и скрывал за фальшивой улыбкой странную тревогу. Но я не придавала значения этому и только пыталась его подбодрить.

Как только мои родители зашли в квартиру - я тут же представила им своего друга, но я ожидала какой угодно реакции, но не той, что увидела в их глазах.

- Дочка, тебе плохо?

- Нет, мне хорошо. Я наконец то счастлива! И я бы очень хотела чтобы вы приняли моего друга как часть нашей семьи, потому что он теперь всегда будет рядом со мной.

- Кто он? Здесь никого нет.

Вдруг спаситель спокойно и медленно произнес:

- Я сейчас отлучусь ненадолго, ничего им про меня не говори. Делай вид что меня нет.

В ту же минуту он вышел из коридора в комнату и будто растворился в воздухе.

- Вы выгнали его. Спасибо вам большое за это. А ведь он был так рад этой встрече!

- Кто он? Девочка моя, ты видно не в себе. Ты принимаешь те препараты, что тебе выписали? Ты не меняла дозировку?

- Я принимаю их строго по правилам и ни одной таблетки за все эти годы не пропустила. Я совершенно адекватна. Ладно, не будем об этом. Как вы добрались? Папа? Почему ты все время молчишь? У тебя запотели очки, видно из-за перепада температуры.

Я подала ему платок и начала наливать чай. Спаситель куда-то пропал и не возвращался. Следуя его совету я молчала о нем весь день.

Обстановка была напряженной и я с нетерпением ждала вечера.

***

Ночью, когда родители заснули спаситель вернулся, положил руку мне на плечо и когда я обернулась он приложил палец к губам и попросил меня выйти на балкон.

- Послушай, ты видишь что происходит и сама догадываешься чем это все может закончиться. Завтра утром ты убедишь родителей что все было шуткой и ни слова обо мне им не скажешь. Когда они уедут - я вернусь. Пожалуйста, молчи о нас. Они никогда меня не увидят. Меня видишь только ты. Если я дорог тебе, если ты хочешь быть рядом со мной и сохранить свою свободу - молчи о нас. Они должны быть уверены, что твоя болезнь отступила.

- Ты - не болезнь. Болезнь - это мучитель, от которого ты спас меня! Ты не болезнь. Ты - панацея. Почему я должна лгать? Зачем мне отрекаться от своей Любви?

- Ты отрекаешься не от Любви, а от разлуки, ибо убеждая родителей в моем существовании ты показываешь им что сошла с ума. Они поместят тебя в клинику и ты можешь выбраться оттуда еще очень не скоро.

Мама проснулась и вышла на балкон.

- С кем ты разговариваешь?

- Ни с кем, мама. Просто мысли вслух.

Спаситель стоял рядом со мной, а я в это время лгала о том, что нахожусь одна. Это было безумие, в котором мне было сложно разобраться, но я следовала советам спасителя не раздумывая.

- Иди спать. Ты сегодня явно не в себе.

- Хорошо, мама. Я иду спать. Только постою еще пару минут. Мне душно в комнате.

- Дочка, на улице зима, а ты стоишь босиком. Зайди в дом прямо сейчас.

Я обернулась, посмотрела на спасителя и пошла в комнату. С того дня он больше не появлялся.

***

Я провела со своей семьей три или четыре дня, и все это время за мной наблюдали с подозрением. Я долго молчала, но в итоге сорвалась.

- Вы опять смотрите на меня как на сумасшедшую! Я не отрицаю того, что я больна. Но мое счастье реально. Я наконец обрела человека, который заставил меня полюбить жизнь, а вы прогнали его! Но он был, слышите, он был здесь! У него горячие руки, а разве бывают горячие руки у того, чего не существует? Разве может дышать плод воображения?

- Но ты и того “Дьявола” видела, могла к нему прикасаться и говорить с ним. И тебя излечили. Тебе и сейчас нужно обратиться к психиатру, и все снова станет как прежде.

- Но мне не нужно как прежде! Я счастлива! И даже если он не реален, - я все равно счастлива! Я хочу жить в этом безумии, мне не нужна реальность с одиночеством!

- Мы можем забрать тебя домой, и ты не будешь одинока.

- Нет. Я останусь здесь, с ним. А вы можете ехать.

В этот момент мама кивнула папе, он взял телефон и вышел на балкон.

Через 20 минут в комнату вошли два высоких мужчины в белых халатах.

(с) Светлана Термер

Часть 3. Глава 1.

Синие стены с облупившейся краской, запах хлорки и стоны душевнобольных. Меня окружала обстановка тоски и безнадежности. В моей душе, которая прежде горела и светила огнем Любви остался лишь пепел. Я погибла. Мое израненное предательством сердце болело и ныло так, что хотелось вырвать его из груди и разбить об эти проклятые стены.

Я лежала на холодной койке, завернутая в белую простынь и почти не дышала. Мне был противен даже воздух. Моего спасителя нигде нет. Он пропал и оставил меня одну. В моей крови препараты, которые сковывают мое тело и я не могу двигаться; но я и не хотела. Все, что я делала - смотрела на капли краски на стенах и дышала. Мысль, которая наполняла мой уставший разум была лишь одна - смерть.

***

Меня забрали сюда насильно. Мой отец в это время держал голову руками и смотрел вниз, стыдясь поднять на меня глаза а моя мать плакала и просила у меня прощения. Сперва я пыталась даже ударить санитаров, но после поддалась их крепким рукам и словно преступница шла в машину скорой помощи, которая привезла меня в мою тюрьму. Я виновна лишь в том, что посмела быть счастливой. И за это меня приговорили к заключению и возвращению в жестокую реальность, которую я возненавидела.

***

Когда наступила холодная и темная ночь и все заснули я почувствовала как кто-то сел на мою кровать и положил руку мне на плечо. Спаситель. Он вернулся.

- Тише, не шуми. Я пришел попрощаться. Ты уже знаешь что меня не существует, ты знаешь что я лишь плод твоего воображения и твоя фантазия. Тебя лечат. И вскоре ты станешь обычным человеком. Но я уже не смогу вернуться в твою жизнь. Тебя излечат от меня. Ты совсем перестанешь слышать голоса и видеть то, чего не существует. Ты вернешься к обычной жизни. Ты встретишь мужчину, которого полюбишь. Он будет реальным. Он будет человеком. У тебя будет семья и дети. А меня ты будешь помнить, но прошу - не пытайся все вернуть. Я желаю тебе лишь счастья, а я - твоя болезнь. Болезнь не может приносить счастье. Я словно сон, который пришел к тебе темной ночью чтобы согреть тебя, но настанет утро и тебе придется расстаться с этим сном. Прошу, помни меня как сон. Не предавай такого значения своей патологии.

- Мне никто не нужен, слышишь!? Мне нужен только ты! Я полюбила тебя, я Любила тебя всей своей болезненной душой! Я Любила тебя таким, какой ты есть. Я Любила свой сон больше жизни, и я готова погибнуть, если смерть вернет меня в мои сны. Мне не нужны люди, не нужны другие, - только ты. Ты сделал меня счастливой, и ни один врач не смог защитить меня от мучителя как это сделал ты. И так же никто не посмеет сделать меня счастливой и полюбить меня так, как полюбил ты. Пусть галлюцинация, пусть сон, но ты есть. Даже если ты существуешь только в моей голове - оставайся там! Как смеют эти безумцы лечить меня от счастья! Я выдумала тебя! И только в моей власти с тобой прощаться! Как они смеют лезть в мой мозг ржавым скальпелем и выскабливать из моего черепа мои мысли и сны!? Кто они!? Даже сам Бог не посмел бы этого сделать! Жалкие люди!

- Послушай. Ты ведь выдумала меня по образу того человека, верно? Значит как только пройдешь лечение и выйдешь отсюда - езжай в Питер и будь с ним.

- Ты понимаешь что ты говоришь!? Разве я там кому-то нужна? Да и зачем? Я не его полюбила, а тебя.

- Нет. Ты полюбила именно его. Ты все эти годы носила его в своей голове и в своем сердце, и только чтобы не погибнуть от этой Любви ты выдумала меня. Но ты даже не смогла выдумать меня с другим лицом. Я и есть он. Вернее, ты можешь найти меня в нем. Простой езжай в Питер. А дальше тебе подскажет твое сердце.

- Ты умрешь? Когда меня вылечат, ты погибнешь?

- Я просто исчезну.

- Но это и есть смерть.

- Но я и не жил толком то…

- Ты обещал что мы погибнем только вместе. Значит скоро умру и я.

- Нет. Ты умрешь очень старой, но прежде проживешь жизнь полную счастья. И ты найдешь того, чье лицо я ношу на себе и будешь с ним счастлива.

За окном начало светлеть и солнце поднималось над крышами домов, освещая мою палату. Кто-то уже проснулся, а мой спаситель стал словно прозрачным и образ его бледнел на фоне больничной стены и вскоре на его месте не было никого и ничего. Лишь смятая простынь, на месте где он сидел.

(с) Светлана Термер

Часть 3. Глава 2.

Ясность ума не приходила, но все голоса в моей голове стихли, и я лишь чувствовала как обрывки мыслей разбиваются о стены моего черепа, пытаясь затмить собой твердую мысль о неминуемой смерти и эта мысль доминировала, держась крепко и надежно, словно уже и не мысль, а убеждение и истина в последней инстанции.

Я не видела смысла в жизни, в которой нет моей “болезни”. Я не видела свою жизнь счастливой, если буду адекватна и разумна. Я мечтала потерять рассудок и заблудиться в своих грезах, обнимая горячую руку моей спасительной галлюцинации. Я так четко помнила его образ, что даже забыла свой собственный и проходя по коридору мимо зеркала не узнала своего отражения, и кивнула ему, словно это была не я, а другая пациентка. Я окончательно убедилась в том, что лечение есть духовная смерть а сама смерть - освобождение от реальности и возвращение в пределы своего больного рассудка. Все, чего я хотела - заблудиться в собственной голове и отыскать того, кому отдала свое сердце. Того, кого я выдумала чтобы спастись.

***

"Человек потерялся, заблудился среди непознанного и неизведанного сумасшествия реальности и желал безумия, отдавшись которому окончательно потерял осознание той жизни, которая находилась за пределами его головы. Человек жил в своем теле словно эмбрион в утробе матери, готовящийся к смерти как к рождению. Человек уже готов выйти из своего тела. Человек идет."

***

В тот вечер я попрощалась с солнечным светом, глядя в окно и проклиная реальность. Я взяла мыло и полотенце, спрятала под полотенцем простынь и отправилась в свой последний путь. Этот путь был коридором, ведущим к свободе. Я смотрела в безумные глаза пациенток, на уставшие и потные лица санитарок и увядающие цветы. Я дивилась тому что вижу, ибо уже не осознавала что делаю. Я лишь выполняла свою навязчивую идею.

Замка нет. Ни одна комната, в том числе и комната гигиены никогда не закрывается полностью. Можно лишь прикрыть дверь. Но за прикрытую дверь, следуя негласному правилу никто не заходил, ибо все двери, кроме той что занята были открыты настежь. Я прикрыла дверь, не оставляя даже мелкой щели и стала готовиться. У меня есть около 10 минут, чтобы уйти. Спустя это время заподозрят неладное и меня найдут.

Простынь, спрятанная под полотенцем в течении минуты превратилась в удавку с петлей. Я закрепила ее на вешалке, разлила на полу мыло и прикрыв глаза надела петлю на шею и отпустила тело. Ноги мои еще какое-то время инстинктивно двигались, скользя по полу, но где-то через пол минуты мое безжизненное тело лежало на полу, а шея моя была сломана в затылке. Теперь я свободна.

(с) Светлана Термер

Часть 3. Глава 3.

"И вот когда человек наконец расстался с жизнью, отдавшись порыву своего безумия и тоски по некой свободе - он так ничего и не обрел. Человек стоял напротив своего тела, вышедший из него, словно Дьявол покинувший одержимого, но так и не перестал быть Дьяволом. Телу то теперь не холодно и не больно, но человек продолжал страдать. Человек бродил по коридорам психиатрической клиники, куда уже подъехали сотрудники полиции, судмедэксперты и семья погибшей девушки, бродил, кричал, молил о помощи - но не был услышан. Он лишь имел еще недолгую возможность видеть слезы на глазах матери и молчаливую боль в душе своего отца, который всегда теперь будет винить себя в этой смерти. Он еще долго будет стоять в церкви на коленях, твердить на исповеди “каюсь”, но так и не посмеет посчитать себя прощенным. Человек обрек всех, кто Любил его на самую страшную боль. Боль, с которой сам был не в силах справиться, и потому сбежал. Сбежал в небытие."

(с) Светлана Термер

Часть 3. Глава 4.

Я покинула тот мир, в котором стала безумной, но не излечилась от безумия. Я обезумела еще больше.

Ни рай, ни ад не приняли меня. Я осталась здесь, невидимая и неслышимая, привязанная к своему гниющему телу. Я видела как черви поедают мою плоть, я видела как из красивой, темноволосой, молодой женщины превращаюсь в сгусток зловонной гнили и пищу для опарышей. Я наблюдала свое собственное самоуничтожение и становилась свидетелем последствий совершенного мной преступления, за которое уже слишком поздно просить прощения.

Все, на что я была способна - это мысль.

Мне было 27, когда я покончила с собой. Я была влюблена в плод своего воображения но меня попытались излечить от этой Любви. Но теперь, прикованная к собственному трупу я поняла одновременно страшную и прекрасную истину:

Любовь - это то, что даже смерть не в силах у нас отнять.

(с) Светлана Термер

Спасибо за чтение

Вернуться к книге