Под кожей. Книга первая

Пролог

В конюшне жутко воняло гарью. Черноволосый мужчина, сосредоточенно осматривающий только что прибывших вооружённых до зубов всадников, одновременно тяжко и облегчённо вздохнул, не обнаружив на воинах следов битвы. Все были живы, но это значило лишь одно – никаких ответов по–прежнему не было.

– Ничего? – скрестив руки, хмуро поинтересовался он у спешивающегося рядом молодого всадника.

– Никак нет, господин.

– Сплошное пепелище, Хэльвард, – в разговор вмешался другой эльф с длинными русыми волосами, ниспадающими почти до пояса. – Свободен, Белеон. Я сам побеседую с советником.

Черноволосый лишь недовольно дёрнул подбородком при слове «советник», но промолчал. Молодой всадник коротко кивнул, и взяв коня под уздцы, начал было уходить, но его опять остановил тот же голос.

– Погоди, Белеон.

– Слушаю, магистр.

– Отведи эту малышку наверх, пусть ее хорошо накормят и вымоют. Передашь приказ от моего имени. И ей нужна комната.

– Будет исполнено.

Все это время Хэльвард, так же скрестив руки на груди, незаметно разглядывал девочку, которая словно прилипла к ноге магистра. Совсем крошечная, лет пять, не больше. Он заметил ее сразу, всю покрытую сажей и, скорее всего, чужой кровью. Светлые волосики спутались в колтуны и торчали в разные стороны, из–под которых выглядывали внимательные глазки бусинки. Они на секунду пересеклись взглядом, и она тут же испуганно спряталась за плащ магистра. Хэльвард, вопросительно изогнув брови, посмотрел на него, но тот коротко отмахнулся, давая понять, что разговор будет не при свидетелях.

Наконец, девочку удалось уговорить, и она согласилась уйти в сопровождении теперь уже Белеона, лишь кротко кивнув белобрысой головкой.

– Ох, Хэльвард, – магистр зажал пальцами переносицу, на миг прикрыв глаза. – Не нравится мне это.

– Это никому не нравится. Я уже не знаю, что говорить послам из Иоскена. Откуда ребёнок?

– Догадайся, – раздражённо ответил маг. – Мы опоздали. Я был в отчаянии, ведь это уже пятая деревня, куда мы не успеваем! Король с меня последнюю шкуру сдерёт. Все мои меры предосторожности псу под хвост! Жители даже не успевают активировать амулеты, которые мы раздаём. Все село, подчистую. Домашний скот, вся провизия, все уничтожено! Это даже не пахнет грабежом, Хэл, это настоящая резня. Мои лучшие воины падали с лошадей и начинали блевать, потому что никогда такого не видели! И запах. Палёной живой плоти, который режет ноздри и вгрызается в мозг.

Хэльвард грязно, но почти еле слышно выругался.

– Следы?

Альвгейр, устало стянув со своей лошади седло, тяжело закинул его на перекладину. К нему уже подоспел на помощь конюх. Стащив с себя явно пропахший плащ и отправив его туда же, он поморщился:

– Ничего. Ни магических, ни обычных. Одни трупы кругом. Я все проверил. Облазил каждый кусочек земли, под каждое обугленное бревно залез. Как в воду канули, кто бы это не сделал.

– Чертовщина какая-то, – сквозь стиснутые зубы ответил Хэльвард.

Маг наспех ополоснулся в пузатой бочке с колодезной водой, в которой та настаивалась, жадно отпил из ладоней:

– А я тебе о чём толкую?

Хэльвард поджал губы.

– Нужно собирать Совет.

– Мы уже собирали. И толку? Нам нужна сила, нужна защита.

Хэльвард шумно выдохнул, снова скрестив руки.

– Сколько, Альвгейр? Тысяча воинов? Две тысячи? Здесь, на границе с Иоскеном почти на каждом шагу села, деревни, посёлки. Это невозможно. Допустим, мы засунем в каждую деревню хотя бы по пол сотни голов, ты думаешь это сыграет какую-нибудь роль? Мы ведь даже не знаем, с кем или чем имеем дело!

Альвгейр поджал тонкие губы. Под карими глазами пролегли глубокие тени, тонкие черты лица заострились ещё больше, делая эльфа похожим на хищную птицу. Магический резерв эльфийского чародея изрядно опустел, и под ложечкой противно сосало от дикого чувства голода.

– Ты устал, Альвгейр, – Хэльвард взглянул ему в глаза. – Идём, тебе нужен отдых.

Маг тихо произнёс:

– На счёт девчонки, – черноволосый эльф замер, ожидая продолжения. – Я нашёл ее под завалом из прогоревших досок. Обрушившийся сарай должен был похоронить ее заживо, но она чудом создала вокруг себя энергетическую сферу. К тому же, эта сфера была ещё и невидимой, раз ее не обнаружили. От истощения она потеряла сознание, как раз тогда, когда я проходил мимо. У неё невероятно мощная аура.

– Ты думаешь, она что–то видела? – Хэльвард жадно подался вперёд, вглядываясь в лицо собеседника.

Маг пожал плечами.

– Не могу сказать. Чтобы ее откачать, мне пришлось изрядно повозиться. В себя она пришла уже когда мы были на подходе сюда. А на все вопросы отвечает только упрямым молчанием.

– Ты ее читал? – почти резко спросил Хэльвард.

– Полегче, Хэл, –усмехнулся чародей. – Дети плохо это переносят, я мог повредить ее воспоминания и личность. Но поверхностно прощупал сознание, разговаривать она умеет. И помнит, что случилось. Но слишком мутно все, обрывками, я почти ничего толком не разобрал.

– Не нравится мне это, – Хэльвард покачал головой.

– Я с этого и начал, – угрюмо поддакнул эльф.

***

Ингрид, рассматривая все вокруг своими большими глазами, понимала, что происходит. Хоть окружающие так и не считали. Сначала ее отмыли. Потом накормили. У всех вокруг были уши, как у ее бабушки и мамы.

«Мама». Слово врезалось в память так неожиданно резко, что девочка сильно сморщилась, почувствовав влагу на щеках. Но даже плакала молча, не издавая ни звука. Незнакомая, молодая, темноволосая эльфийка подняла ее на руки и начала осторожно качать из стороны в сторону, негромко и мелодично напевая приятным голосом.

Ингрид зажала уши маленькими ручками, и ее стошнило прям на передник женщины.

– Баребра, умолкни! Сейчас же прекрати! – мужчина, который нашёл ее и спас, яростно выкрикнул, залетая в комнату, словно стрела. Он аккуратно взял Ингрид из рук испуганной эльфки, и поставил девочку на пол. – Убери здесь, живо.

Служанка испуганно кивнула и умчалась.

Ингрид внимательно смотрела на магистра, который присел рядом с ней на корточки. Его так все называли.

"Интересно, почему?"

– Не нравится, когда поют? – понимающе спросил он, изучая её своими большими, почти кошачьими, темными глазами.

Девочка осторожно кивнула.

«Как он это понял?»

– Я волшебник. Вот, смотри, – над широкой ладонью эльфа вспорхнуло несколько десятков разноцветных прелестных бабочек.

Ингрид восхищённо уставилась на них. Очень хотелось потрогать бабочек, но ее словно парализовало. Страх и отчаяние все ещё глубоко сидели внутри, сковывая девочку. Мужчина поджал губы, заметив ее замешательство. Он говорил очень тихо, со стороны это было похоже, как если бы они секретничали о чём–то очень важном.

– Послушай. Хмм… Как тебя зовут? Попробуй просто подумать.

«Ингрид».

– Хм. Инид? А, Ингрид. Прекрасное имя, Ингрид, оно очень тебе подходит, –магистр заговорщицки подмигнул девочке. – Меня зовут Альвгейр.

По непонятным причинам Ингрид чувствовала, что может доверять этому эльфу, поэтому она снова кивнула ему головой.

– Отлично. Значит, будем дружить, – магистр поднялся на ноги и посмотрел уже на неё сверху вниз. – Тебе нужно отдохнуть, Ингрид. Поспать.

Девочка замотала головой, схватив штанину эльфа, и прильнула к его ноге.

Альвгейр снова присел и ласково погладил взъерошенную цвета спелой пшеницы голову ребёнка.

– Я буду рядом, обещаю, – как можно убедительнее произнёс он. – Слово волшебника.

Волшебники не обманывают, особенно с такими глазами, в этом Ингрид почему-то тоже была твёрдо уверена. В комнату бесшумно зашёл черноволосый эльф, которого она уже видела в конюшне. Они посмотрели друг на друга, и Ингрид снова юркнула за ногу магистра.

– Ты ее пугаешь, – укоризненно проговорил чародей, обращаясь к вошедшему Хэльварду. И, уже немного хмурясь, но при это не пытаясь скрыть улыбки, – А ещё ты напоминаешь ей чёрного кота, который у неё был.

– Прекрасно. Могу помурчать для большей правдоподобности, – хмуро огрызнулся Хэльвард.

Ингрид возмущённо выглянула из–за штанины чародея и возмущённо показала Хэльварду кончик розового языка.

– Клянусь, с каждой секундой мне нравится этот ребёнок все больше и больше! – хохотнул чародей. – Идём, я уложу тебя спать.

Позже, когда девочка уже дремала во временно отведённой для неё спальне, ниже – в столовой тихо перешёптывались два старых знакомых, скрашивая беседу бутылочкой отборной эльфийской наливки. Первый голод был давно утолён, вся прислуга распущенна, портьеры задёрнуты, настало время для серьёзных разговоров.

– Как там в Иоскене? – полюбопытствовал магистр.

Хэльвард распутал тугие косички, заплетённые по бокам, которые делал, чтобы во время работы длинные волосы не лезли в глаза, а чёрный костюм сменил на просторную белую рубаху. В таком неофициальном облике его видели единицы. Лишь те, кому он полностью доверял.

– Старая королева наконец решила отойти в мир иной, но это ты и так слышал. – Мужчина устало растёр лицо ладонями, не растеряв при этом своей кошачьей грации. – Черт, как же быстротечна человеческая жизнь. Не успеваешь следить за сменой их власти. Марлен, преемница, оказалась той ещё конфеткой, – мужчины, переглянувшись, одинаково ухмыльнулись.

– И ее явно беспокоит ситуация на нашей границе. В последнюю нашу встречу она ясно дала понять, что заинтересована в этой проблеме.

– А именно? – уточнил чародей.

– Попросила закрыть границы. Наш Ринн Лиадон скорее на лысо побреется, чем это сделает. И вообще, как ты себе это представляешь? – Хэльвард искренне возмутился. – В пограничных поселениях куча людей, а про полукровок я вообще молчу. Что я им всем скажу? «Извините, вам угрожает опасность, поэтому аренда земли подошла к концу, спасибо, приходите ещё?!» И пинком под зад в родимый Иоскен. Ситуация и без этого накалена. Да и кто меня послушает. Оставить нажитое за столько времени? Люди, чтоб их. Если некоторые эльфийские семьи ещё и могут перебраться поближе к нашей столице, то что делать со смешанными?

– Запроси ещё несколько магов в поддержку, Хэл, – чародей приподнял стакан и осушил его одним глотком. – Вряд ли закрытие границ остановит то безобразие, которое происходит. Мы переселим ближе к столице столько эльфов сколько сможем, но тех, кто откажется – нам придётся защитить. Люди, как всегда, слишком беспечны – рассчитывают на вездесущее «авось пронесёт», но я в этом сильно сомневаюсь. Приграничные села и деревни в большой опасности – и этому нужно дать соответствующую огласку.

Мужчины немного помолчали, видимо, погрузившись в свои мысли.

Альвгейр опомнился первым.

– Хочу ребёнка себе оставить.

Хэльвард, лениво смакуя отмоченные корешки какого-то съедобного растения, замер.

– Ты уверен, Альвгейр?! Ей семья нужна. Мама. Покажи мне женщину, с которой ты последний раз находил общий язык?

– Ну да, куда мне до тебя, – кисло прокомментировал маг.

– Но-но. Не путай. Я со всеми нахожу общий язык. Это другое. К тому же работа у меня такая, язык общий находить, – Хэльвард, казалось, был весьма не рад этому обстоятельству.

– Не морщись, мы оба знаем, что это получается у тебя лучше всего. Не зря Серебряный Лист держит тебя возле себя и отдал в распоряжение тебе почти четверть своего войска. Чему, кстати, не рады многие в Совете.

– Мне всего восемьдесят два, Альвгейр. Я для них, да и для тебя – малолетний щенок, –усмехнулся Хэльвард.

– Не спорю, ты ещё молод. Но умён и хитёр не по годам, в чём твоя заслуга, – из уст чародея это звучало как констатация факта, а не фальшивая лесть. – Наш достопочтенный король Ринн Лиадон или как его в народе прозвали – Серебряный Лист, далеко не глупец. Дафрана нуждается в молодой крови. Как я уже сказал, время не останавливается, и нашему королевству необходимы новые взгляды и перемены.

Хэльвард позволил себе широко улыбнуться, за что немедленно получил увесистую затрещину от Альвгейра. Чародей предупреждающе ткнул в него пальцем:

– Не скалься. И не задирай нос! С таким же удовольствием я найду у тебя столько же недостатков. Иногда я забываю, что у нас разница в возрасте почти три сотни лет, но это не значит, что ты можешь так откровенно насмехаться надо мной.

Черноволосый уничижительно развёл руками в сторону, как будто извиняясь, но в его льдисто–голубых глазах все ещё плясали смешинки.

– Извини, старик. Уж больно ты разошёлся сегодня.

– Ладно, проехали. Устал я, Хэльвард. Хочу на покой. Закрыться дома, написать какой-нибудь магический трактат в три, или может быть, даже в четыре тома…

– Да, скажи ещё купить козу и завести жену, – тихо сказал Хэльвард. – Что с ребёнком делать-то будем? Ты правда хочешь оставить ее себе?

Альвгейр задумался. Ситуация в приграничье оставляла желать лучшего. Здесь, у Хэльварда, пристроить малышку вряд ли удастся, не нужна она тут никому. Скорее всего, ее мать была полуэльфкой, отец – человеком. Возможно, семья торговцев или ремесленников, как это обычно бывает.

– Допустим, я отвезу ее в другое любое село, и там, возможно, кто-то согласится ее себе оставить, – стал рассуждать в слух чародей, – Но ты же понимаешь, у неё маловато шансов, даже если я заплачу семье, которая согласится ее взять. Лишний рот сейчас никому не нужен, времена не спокойные. Это при условии, что выбранное мной село не станет следующим… Даже не хочу думать о том, что ее может там ждать, – Альвгейр опустил голову, уставившись в пустой стакан.

– А как же Совет? Она нужна для дачи показаний, как единственный свидетель, – Хэльвард в излюбленном жесте скрестил руки на груди и откинулся назад на спинку стула.

– Показаний чего? Я прочитал ее. Очень аккуратно. Тем более, она вроде не сопротивлялась мне. По необъяснимым причинам этот ребёнок верит мне.

– И?

– Ничего, Хэльвард. Обрывки воспоминаний, всё смазано, помнит только крики собственных родителей. Сама испугалась и спряталась в сарае. Дальше ты знаешь. Видимо, от сильного страха и боли пробудились магические способности. И я бы сказал, весьма многообещающие.

– Мне не нужно рассказывать тебе про ответственность? – исподлобья взглянул на чародея Хэльвард.

Маг коротко хохотнул, но вопрос проигнорировал.

– Мне нужен преемник. Она вполне подходит на эту роль. Как считаешь?

– Будь она эльфом, возможно. Но полукровка? Даже не наполовину, а на четверть.

– О, брось эти предрассудки! Надеюсь, ты не серьёзно, – Альвгейр почти укоризненно взглянул на собеседника. – Чем больше я живу на этой земле, тем больше мне становится ясно, что дерьма везде навалом. Плевать я хотел, какой эта девочка расы. В одном я уверен точно – она не просто так осталась жива. И зарывать такой талант в землю…

Хэльварду захотелось снова улыбнуться, но он сдержался. На самом деле Альвгейр был не так стар, как прикидывался. А выглядел так вообще лет на сорок, приятной наружности мужчина в самом расцвете сил. Но старик обмяк душой, и они оба это понимали. Скупое на чувства эльфийское сердце растаяло. Так почему нет?

Мужчины пришли к согласию и подкрепили это дело выпивкой.

Альвгейр нахмурился.

– Знаешь, Хэльвард, Ингрид почему-то не выносит пения. Женского. Ее даже стошнило, когда служанка решила спеть ей колыбельную. Я подумал, может быть это просто шок. Но ментально понял, что это связано с происшествием. Не понимаю только, почему.

Хэльвард подался вперёд, жадно сверкнув глазами.

– Покажи.

Чародей скривился, но послушно сделал несколько пассов руками, видимо разминаясь, затем осторожно положил одну руку на голову собеседнику.

– Ненавижу проникать в головы к другим. Даже если просят.

Глаза черноволосого на секунду словно остекленели, затем уставились на Магистра.

– И это всё?

– Что есть, – пожал плечами маг. – Не забывай, что это воспоминания шестилетней испуганной девочки.

– Бессмыслица. Больше даже на крик похоже. Как будто кто-то вопит под водой.

– Это единственное, что меня немного смутило. Я подумал, что ты должен знать. Вот и все, – взгляд Альвгейра помрачнел ещё больше. – Не думаю, что Совету вообще нужно знать об этом ребёнке. Чудом выжившая шестилетка, к тому же человек, со смутными воспоминаниями. Они замучают её и не погнушаются хорошенько порыться в её мозгах ради «общего блага», даже несмотря на то, что это может её убить.

– У тебя есть свидетели, – тихо напомнил собеседник.

– Но что они увидели? Что я нашёл перепуганного до смерти ребёнка? Как часто ты встречаешь побирушек и сирот, блуждающих по трактам и просящих милостыню и подаяние? Вот и я, встретил малютку на одной из дорог, сжалился и взял себе на воспитание.

Хэльвард поджал губы и сокрушённо покачал головой. В последнее время он действительно встречал таких детей всё чаще и чаще. Многие зажиточные семьи в панике переезжали, бросая всё своё добро и домовую прислугу, которая в будущем от безысходности шла прямо на тракты добывать пропитание всеми возможными способами.

Чародей, негромко прихлопнув ладонями по столу, поднялся.

– Я иду спать. Голова отказывается работать.

– Что я скажу Совету? – Хэльвард взглянул на него.

– Что у меня заслуженный отпуск в кои-то веки. В конце концов в Дафране достаточное количество магов, чтобы найти мне замену.

– Лиадон будет в ярости. Тебе не кажется, что время совсем неподходящее для отпуска? – вопрос Хэльварда был задан уже в спину уходящему эльфу.

– А когда оно было подходящим, малыш? – не оборачиваясь, бросил чародей.

Хэльвард неодобрительно покачал головой, потушил кончиками пальцев единственную горящую свечу на столе, и оставшись в кромешной тьме, тихо буркнул в ответ:

– Доброй ночи, старик.

Часть первая. Долина Севера. Глава первая.

«Учись так, как будто тебе предстоит жить вечно, живи так, как будто тебе предстоит умереть завтра!»

Альвгейр задумчиво смотрел в окно, из которого виднелся, словно спина дремавшего дракона, длинный горный хребет, очень удачно закрывающий эльфийское королевство от холодных северных ветров. Северо-восток Дафраны славился не только своей плодородной землёй, но и суровостью. Зимы здесь были холодные и снежные, но по весне эта долина превращался в самый настоящий рай на земле. Чистая вода, текущая с гор, рассеивалась в многочисленные реки, которые в свою очередь, словно паучья сеть, пронизывали всю Долину Севера и наделяли жизнью заливные зелёные луга и пастбища, питали древние леса, кормили разнообразную живность и самих жителей долины.

Именно тут разводили знаменитую породу эльфийских лошадей – Kethsim, или проще – Северный Ветер, славившихся по всему свету своей почти фантастической выносливостью, грацией и бешеной скоростью. Но было ли здесь безопасно? Альвгейр сильно сомневался, есть ли на свете вообще такое место, где девятнадцатилетняя девушка будет в полной безопасности. В лесах иногда промышляла мелкая нечисть, то тут, то там видели заблудшего невесть куда сонного медведя, или стаю волков, быстро перебегающих лесную опушку, шалили кикиморы и водяные, впрочем, как и везде. И только. Медведя возвращали в берлогу, волков иногда даже подкармливали, с кикиморами и водяными всегда можно было договориться, чем Альвгейр и занимался. Да, возможно, это могла делать сошка и не такая крупная, как он, но в конце концов этот отдых был более чем заслуженным. Такая работа была ему по вкусу. Ни убийств, ни интриг, ни сплетен, ни заговоров. То, что надо. Особенно для растущей Ингрид.

Мужчина вынырнул из задумчивости, рассеянный взгляд эльфа сфокусировался на быстро галопирующей от замка белёсой точке. В последний момент, прежде чем спуститься по крутому холму вниз, всадница, а это была она, развернулась и, ослепительно улыбнувшись, радостно помахала своему наблюдателю рукой.

***

Ингрид считала минуты до этого дня. Когда все обязательства в прошлом, все экзамены сданы, когда не нужно больше просиживать штаны над столетними магическими фолиантами, писать конспекты и ругаться со сверстниками. Усидчивость – не ее характерная черта, поэтому ей было не легко в Иоскенской школе чародейского искусства. Три года назад Альвгейр настоял, чтобы Ингрид поступила туда, что она и сделала, естественно. Девушка уже давно поняла, что спорить со своим наставником бесполезно. К тому же магистр грозился отобрать Садора, коня, которого подарил ей на ее десятый день рождения.

Чародейка с почти щенячьим восторгом похлопала жеребца по молочной холке.

«Альвгейр убьёт меня. Я даже не поздоровалась с ним!»–тем не менее улыбку с лица Ингрид не могли стереть никакие обстоятельства.

Не подарил, скорее, произошли удачные стечения обстоятельств. Ингрид ещё была малышкой, когда в стаде Kethsim ожеребилась кобыла, но роды проходили тяжело, и когда гореконеводы приехали за помощью к Альвгейру, новорождённый жеребёнок был уже на грани жизни и смерти. Конёк сильно пострадал, шансов на жизнь почти не оставалось, но тут к магистру пришла великолепная мысль в голову. В качестве оплаты коневоды просто должны были отдать ему умирающего жеребёнка. Те лишь украдкой покрутили пальцами у виска, но согласились и ударили по рукам. Каково же было их удивление, когда через несколько лет Ингрид нагрянула верхом на том самом здоровом выросшем жеребце к ним в гости.

Эльфы верили, что связь, которая образуется между всадником и конём – это подарок природы, не поддающийся никаким разумным объяснениям. В их песнях поётся о волшебных копытных созданиях, понимающих своих наездников без слов. Ингрид скептически относилась к таким легендам, понимая, что эльфы те ещё любители напускать пыли в глаза. Но не каждый высокородный эльф мог позволить себе лошадь рода Северный Ветер, их было очень мало относительно других пород, к тому же существовала большая вероятность, что всадник и животное просто напросто не сойдутся характерами. Kethsim были умными лошадками, гордыми, и если хозяин славился такими же качествами, оба прекрасно ладили. Так и случилось у Ингрид. Садор был очень слаб, к тому же выращен не материнским молоком, как и девушка, поэтому по мере подрастания жеребёнка их связь только крепчала.

Конь раздражённо всхрапнул и дёрнул натянутые поводья, чтобы осадить распалившуюся всадницу, то и дело подстёгивающую его бока пятками сапог. Ингрид почти обезумела от счастья. Она так сильно скучала по родным местам, по ощущению полёта, которое возникало только во время бешённой скачки, по безжалостно бьющему по лицу ветру, от которого слезились глаза. Чародейка, низко припав к шее лошади, громко расхохоталась, подбадривая Садора. Они обогнули заросший вековыми елями огромный холм, миновали большой луг, и оказались у подножия Старого Леса. Девушка не стала осаждать Садора, лес они знали от и до. Была середина лета, и Ингрид очень кстати вспомнила о поляне с диким малинником. Садор, будто прочитав ее мысли, тут же выбрал правильное направление.

В нос ударил свежий запах листьев, перегноя и мха. Было в нем что–то успокаивающее Ингрид, нечто родное и понятное только ей. Полуденное солнце больше не пекло голову, а ветер не хлестал по лицу, сменившись приятной прохладой и покоем. Ингрид плавно натянула поводья, позволяя Садору перейти на медленный галоп, а затем на неторопливый шаг, и осмотрелась по сторонам. Целых три года она провела в стенах школы, с тоской рисуя себе в голове образы этих величественных деревьев, кроны которых уходили далеко наверх, соединяясь в вечном поцелуе с ярко синим небом.

Садор подозрительно застриг ушами и встревоженно всхрапнул, привлекая внимание своей хозяйки.

– Что слышно, дружок? – тихо спросила Ингрид, окинув окрестности взглядом и совсем останавливая жеребца. Она раздражённо встряхнула плечами, пытаясь избавиться от неприятного чувства, возникшего между лопаток, словно чей-то взгляд прожигал там дыру.

На секунду птицы смолкли. Перестали шуршать листья, качаться ветки, даже неугомонные кузнечики притаились. Лес замолчал. И тут Ингрид услышала то, что уловил более ранее тонкий слух ее коня. Кто–то, как сумасшедший, нёсся напролом сквозь заросли прямо в их сторону. Ингрид машинально подняла руку к левому плечу, но слишком поздно поняла, что колчан со стрелами и лук остались в конюшне. На радостях встречи и не такое забудешь. Из орешника с обезумевшими от страха глазами вырвалась косуля, и не сбавляя своего хода, пронеслась мимо них. Садор нервно захрапел, почувствовав, как задрожала земля под его копытами. Звук многочисленной конской поступи навёл наездницу на правильные мысли. За косулей была погоня, и судя по звукам, охотников было не меньше полсотни.

Лихо громко присвистнув и приударив пятками, Ингрид крутанула жеребца, отправляя его в след за косулей. Тот только этого и ждал, стрелой сорвавшись с места.

– Вперёд!

Скорее всего охотники гнали косулю к лугу, откуда совсем недавно прискакала Ингрид, и с которого бедное животное наконец получилось бы пристрелить из лука. Девушка не собиралась предоставлять живодёрам такую чудесную возможность, и пустила коня в обход загнанного животного.

– Быстрее! Быстрее! – Садор мчался, словно ветер, вспахивая копытами землю. Косуля почти добралась до края леса, но в самый последний момент ее шуганул Садор, вовремя выскочив на встречу. Вдвойне напуганное животное резко сменило курс, оставляя луг позади себя и рванув вверх по склону, быстро петляя, будто заяц, между высокими деревьями.

Ингрид натянула поводья, наклонилась в седле и, тяжело дыша, довольно похлопала жеребца по шее.

– Хороший мальчик.

Тем временем её медленно окружал целый табун храпящих и фыркающих от быстрой погони лошадей. Впрочем, все они были с вооружёнными всадниками и всадницами. Кое-где слышались смешки, видимо, Ингрид весьма некстати прервала процесс увеселения.

– Не видели ли вы здесь пробегающую косулю? – к ней обратился один из ближайших эльфов, облачённый, как и все, в бархатный серебристый плащ, который соединялся на груди тонким серебряным листиком, ярко блеснувшим в лучах солнца.

Ингрид, раскрасневшаяся, с горящими глазами, откинулась в седле назад и лёгким взмахом руки убрала несколько светлых, нависших на лицо прядей волос. В Зеиме, жаркой столице Иоскена, где находилась школа чародейских искусств, палящее солнце успело вызолотить ее кожу, покрыв кругленький носик и щеки мелкими веснушками, а длинные волосы сделать ещё более выгоревшими и непослушными. Сейчас она, как никогда, была похожа на человека, несмотря на то, что примесь эльфийской крови все же оставила на ней свои метки в виде кошачьих темно–зелёных глаз, выразительных бровей и тонких запястий.

– Извините, господа, – учтиво ответила она, – Никакой косули я здесь не заметила. Разве что вы имели в виду то бедное, дрожащее от страха, безумное животное, которому я так удачно подсказала правильную дорогу?

Послышалось несколько удивлённых вздохов. Одна юная пепельноволосая эльфийка даже в изумлении прикрыла рот рукой. Садор, почувствовав повисшее в воздухе напряжение, затанцевал под своей всадницей. Ингрид, успокоив коня и с трудом скрывая в своём взгляде вызов, незаметно осматривала охотников. На всех без исключения были серебряные бархатные плащи с листом–застёжкой.

– Она человек… Немыслимо… Ты видишь? – повсюду слышались удивлённые шепотки.

Кони медленно расступились, пропуская вперёд серебровласого эльфа, голову которого украшал такой же серебряный изящный венок, почти сливаясь с волосами его носившего. На секунду Ингрид показалось, что она может ослепнуть, так больно ей было смотреть на всадника. Лицо и волосы эльфа сияли, а взгляд его серо-голубых глаз пронзал её насквозь, словно тысячи стрел. Слишком поздно она поняла, что нарвалась на необычных охотников.

– Ваше Величество, – Ингрид не успела спешиться с коня, чтобы поприветствовать короля Дафраны, поэтому просто низко наклонила голову вниз, лишь бы не встречать этот острый, как бритва, взгляд.

Ринн Лиадон, повелитель всех эльфов, король – молчал. Ингрид не поднимала головы, пытаясь унять дрожь своих пальцев. Бравада сразу же покинула ее, как только она осознала, кому помешала насладиться охотой.

– Жеребец зачарован? – холодный голос короля наконец разрезал напряжённую тишину. – Почему на Kethsim восседает смертная?

«Зачарован? О чём он? Это я – смертная?!» – Ингрид с недоумением уставилась на собственные тонкие пальцы, покрытые царапинами и мозолями. На помощь ей пришёл другой голос, более низкий, мягкий и мелодичный, который она никак не ожидала услышать здесь и сейчас.

– Ваше Величество, думаю, на жеребце нет никаких заклятий.

Ингрид резко вскинула голову и пересеклась со взглядом льдисто-голубых глаз, в которых прочитала осуждение и, возможно, ей показалось – капельку веселья. С королём поравнялся всадник на угольно-чёрном жеребце. Хэльвард был белой вороной в этом до боли прекрасном серебряном сборище. Облачённый, как обычно, во все чёрное, со своими цвета вороного крыла длинными волосами, он был похож на чернильную кляксу, оставленную по ошибке на белоснежном пергаменте.

– И зачем же вы, дорогая, спугнули нашу добычу?

Ох, если бы только Ингрид могла повернуть время вспять… На помощь девушке снова пришёл Хэльвард, учтиво ответивший его Высочеству:

– Думаю, юная леди даже не подозревала, что в окрестностях идёт королевская охота, – темноволосый эльф многозначительно сделал паузу. Ингрид ни на секунду не усомнилась, что она была адресована именно ей. – Девушка совершенно случайно спугнула косулю, и та быстро ускользнула от нас.

Серебряный Лист оценивающе взглянул на Хэльварда, затем на Ингрид.

– Я полагаю, вы знакомы? Почему бы тебе, Хэльвард, не представить нам эту любопытную особу?

Ингрид наконец-то почувствовала свой онемевший от страха язык и опередила Хэльварда, который уже было открыл рот для ещё одного ответа.

– Меня зовут Ингрид, Ваше Величество. А это мой конь, Садор. И он не зачарован, – жеребец, услышав своё имя, несколько раз ударил копытом, как бы подтверждая слова наездницы.

Все опять замолчали, шокированные её смелостью, почти граничившей с хамством. Хэльвард предупреждающе посмотрел на всадницу, в его глазах много чего можно было прочесть, но Ингрид притворилась, что не понимает и отвернулась.

– Очаровательно, – в голосе короля послышались насмехающиеся нотки, хотя, возможно, Ингрид показалось.

Все взгляды были прикованы только к ней, изучая ее, точно новую игрушку. Такого количества надменности и презрения она ещё никогда не встречала. Несколько симпатичных эльфок быстро переглядывались, оценивая ее с ног до головы. Ингрид почти физически ощущала их блуждающие по ее телу взгляды, задерживающиеся на грязных старых сапогах, не менее грязных брюках и потрёпанной кожаной куртке. Юная чародейка вся внутренне сжалась, почти ничего не видя перед собой, и крепко вцепилась в поводья, словно они были ее единственной спасательной ниточкой. Что ж, она сама загнала себя в эту ловушку, и последствия не заставили себя ждать.

Серебряный Лист еле заметно тронул своего белого, как снег, жеребца пятками начищенных блестящих сапог и объехал Ингрид. Теперь, чтобы ответить ему, ей пришлось немного развернуться в седле.

– Очаровательно. Какая эксцентричная, однако, у тебя знакомая, Хэльвард. – Ринн Лиадон намеренно сделал паузу, от которой у неё в который раз побежали мурашки по телу. –Ингрид, думаю, будет весьма справедливо, если вместо косули украшением нашего сегодняшнего стола станете именно вы.

«Что за чушь? Не убьют же они меня?!» – нескрываемый ужас блеснул в глазах Ингрид, на что Серебряный Лист лишь громко расхохотался вместе со своей свитой. Не поддержал их лишь Хэльвард, лицо которого с самого начала, словно маска, не выражало никаких эмоций. Она почувствовала себя трёхлетним глупым ребёнком, которого обвели вокруг пальца. Король и его многочисленная прекрасная свита откровенно смеялись над ней. Ни один из присутствующих здесь не был достоин ее слез, но все же она ощутила, как собственное горло предательски сжалось от перенесённого унижения. Посчитав разговор оконченным, король наконец не спеша тронулся дальше, а за ним и его подопечные, объезжая Ингрид с разных сторон. Лишь черноволосый эльф остался на месте, будто копыта его вороного жеребца намертво вросли в землю.

– Ингрид…

– Прошу, помолчи! – она вскинула руку, останавливая эльфа. Голос предательски дрогнул, но Ингрид крепко стиснула зубы и часто задышала, пытаясь вернуть себе душевное равновесие. Хэльвард нахмурил тёмные густые брови, но не произнёс ни слова, и чародейка с досадой подумала, что лучше бы он накричал на неё. Прошло несколько тяжких минут прежде чем она начала приходить в себя. Слезы отступили, хотя пальцы до сих пор мелко подрагивали. Ингрид машинально растирала их, стараясь не встречаться глазами с эльфом.

– Ты меня не встретил на границе, хотя обещал. Теперь понятно почему, – на этот раз голос не подвёл ее, и она почувствовала, что дрожь уходит. – Сопровождаешь его Величество?

Хэльвард подъехал поближе, и теперь Ингрид могла отчётливо разглядеть серебряные резные застёжки на его чёрном камзоле.

– Ты действительно хочешь поговорить именно об этом? – мягкий тихий баритон совершенно не соответствовал внешности мужчины, и ведьма удивлённо посмотрела на Хэльварда. Такой тон был большой редкостью для этого эльфа.

Она вытянула губы трубочкой, пытаясь скрыть смущение, хотя вряд ли от Хэльварда вообще можно было что-то утаить. Для него она всегда была открытой книгой, как и для большинства здесь. Но попытаться стоило.

– Мне очень жаль, что так вышло, – Ингрид постаралась вложить в эту фразу как можно больше искренности.

– Ой ли? – Хэльвард вопросительно выгнул дугой густую чёрную бровь и усмехнулся. – Не валяй дурака, Ингрид. Мы оба знаем, что ты сделала это намеренно.

Зелёные глаза ведьмы всего на миг полыхнули яростью, но она сдержалась и с досадой ответила:

– Кто ж знал, что я нарвусь на королевскую охоту?

– Например, Альвгейр. Если бы ты заглянула к старику, прежде чем…

«Ох, черт!» – чародейка опустила лицо в ладони и застонала. Она так сильно скучала по родным местам, что первое, чем она занялась, как только ее нога ступила на эти земли – отыскала Садора в конюшне и отправилась с ним по старому маршруту. Наверняка Альвгейр ждал ее, ведь они не виделись целых три года. Эта история повторялась не единожды, но магистр понимающе относился к таким вещам, скидывая все на молодую горячую кровь. Ингрид умоляюще посмотрела на Хэльварда сквозь раздвинутые тонкие пальцы, все ещё обхватывающие ее загорелое лицо.

– Даже не думай, маленькая ведьма. Я не буду просить у Альвгейра за тебя прощение, – он сурово посмотрел на неё.

«Даже не надеялась», –внезапно ей в голову пришла мысль, от которой внутри все похолодело. Она убрала руки от лица и серьёзно посмотрела на своего собеседника.

– Только не говори мне, что его Величество воспользовался гостеприимством своего бывшего магистра, прошу тебя.

«Чтоб ты провалился, если это так…» – промелькнуло у помрачневшей Ингрид в голове.

– Именно это он и сделал, – блеснул улыбкой эльф.

– Хэльвард! – Ингрид в ужасе уставилась на улыбающегося эльфа, невозмутимо продолжавшего сидеть на коне. Когда Хэльвард злился, его глаза темнели и походили на волнующееся море, а сейчас они мерцали как снежинки, падающие в солнечном свете на землю. Бурная реакция чародейки явно приносила мужчине удовольствие, что раздражало Ингрид ещё больше.

– Из твоих уст моё имя уже звучит как настоящее ругательство, – укоризненно ответил Хэльвард. – А, кстати, кажется в твою спальню заселили одного из советников…

– Хэльвард!!!

Громкий хохот мужчины раздался над одной из опушек Старого Леса, испугав притаившуюся поблизости стаю ворон. Те взмыли в небо и громко возмущённо закаркали, протестуя по поводу в край обнаглевших эльфов.

Отсмеявшись и получив оплеуху от окончательно взбесившейся Ингрид, мужчина смущённо добавил, что вечером на ужине ей все-таки нужно будет присутствовать, но не в качестве основного блюда, а как ученицы магистра. «Дипломированной ученицы, –тактично добавил Хэльвард, –Поздравляю с окончанием школы, Ин».

Ингрид сморщила кругленький загорелый нос, весь покрытый веснушками и кисло поблагодарила эльфа. Полуденное солнце начало сильно печь макушку, чародейка слегка тронула каблуками молочные бока Садора, загоняя его под ближайшую тень от дерева. Разве могло вот так всё испортиться в один несчастный момент?! Только что она была свободна, как ветер – и теперь ей придётся провести ни один, и даже не два дня в компании самого короля Дафраны и его верных подданных. Хэльвард, словно прочитав все ее мысли, удивлённо произнёс.

– Бродить днями напролёт одной по Старому Лесу? Не вопрос. Тренироваться с утра до поздней ночи? Пожалуйста. Оседлать самую норовистую эльфийскую породу лошадей? Конечно! Отужинать с королём Дафраны? Ну уж нет, спасибо, – и сменив тон на более мягкий, продолжил. – Ты меня удивляешь, Ингрид.

Вместо ответа в ее взгляде он прочитал гнетущее чувство безысходности. Ингрид неподвижно застыла, устремив свой взгляд куда-то вдаль. Слова Хэльварда должны были успокоить ее, но возымели совершенно обратный эффект. Счастливая беззаботность ускользала сквозь пальцы словно зыбкий песок, как бы сильно она ни старалась ее удержать.

– Отужинаю я с твоим королём, так уж и быть, – темно-зелёные глаза чародейки неожиданно полыхнули решимостью.

Они переглянулись, в очередной раз оценивая друг друга. Оба понимали, что одолжение, сделанное Ингрид, было настоящим притворством, потому что все уже было давным-давно решено за неё. Но оба смолчали.

Глава вторая

Альвгейр не разозлился и в этот раз, даже не смотря на обстоятельства. Лишь отчитал новоиспечённую чародейку за ее внешний вид. «Боевой костюм», как мысленно нарекала его Ингрид, действительно оставлял желать лучшего своей владелице. Кожаная куртка была настолько сильно поношена, что только когда она её надевала на себя, можно было догадаться какой именно это элемент гардероба. Но как только взгляд магистра опустился вниз к сапогам, тот неожиданно смолк, и Ингрид уже смутилась по-настоящему, прижав подбородок к груди и стараясь скрыть стыдливый румянец, появившийся на щеках. Высокие сапоги для верховой езды были настолько давно и сильно грязные, что Ингрид даже не могла вспомнить их оригинальный цвет. Хэльвард, в присутствии которого происходило сие действо, с интересом разглядывал собственные аккуратно подстриженные ногти, стараясь сделать вид, что ему плевать в каких сапогах ходит Ингрид. Собственно, так оно и было.

– Святой Инард, Ингрид, – Альвгейр зажал пальцами переносицу и закрыл глаза. Ирония состояла в том, что он никогда не жалел средств для своей ученицы, стараясь достать для неё все самое лучшее. Каждый раз Ингрид сердечно благодарила Альвгейра за подарки, но все равно упрямо облачалась в свой «боевой костюм» и отправлялась тревожить всю нежить и жить в округе долины.

Улучшив момент, Хэльвард бесшумно, словно кот, улизнул, оставив её в одиночестве слушать очередную нотацию магистра. Ингрид с завистью просверлила спину уходящего эльфа, но мужественно смолчала. Терпеть наставления магистра ей было не привыкать, хотя вовремя подставленное дружеское плечо Хэльварда не раз выручало девушку. Наконец Альвгейр перестал терзать свою переносицу, и будто намеренно дождавшись ухода Хэльварда, снова изучающе посмотрел на чародейку.

– Ну-ка, ну-ка, дай, я тебя хорошенько рассмотрю, – магистр аккуратным движением приподнял её лицо за подбородок, задумчиво похмыкал и покивал головой. Строгий и в то же время лучистый, полный мудрости и силы взгляд эльфа всегда вызывал у неё некое благоговение. В детстве Ингрид всегда сравнивала его глаза с топленным, тягучим, горьким шоколадом, который она очень любила. Они часто устраивали поединки-гляделки, и Ингрид всегда проигрывала, не в силах выносить ту проникновенность, с которой смотрел на неё наставник.

«Будто он знает обо мне больше, чем я сама».

Пальцы магистра были холодные, но не обжигали кожу, а приятно успокаивали. Ингрид жутко хотелось отвести взгляд или хотя бы моргнуть, но она упорно продолжала поединок глазами. И тут это произошло. Альвгейр первый опустил голову и усмехнулся.

– Сдаёшься?! – восторженно воскликнула Ингрид, всплеснув руками. –Ты?! Не может быть!

Альвгейр негромко мелодично рассмеялся и попытался взъерошить её светлые волосы, но та привычно увернулась.

– Я знал, что рано или поздно ты этому научишься.

– У меня был прекрасный учитель, – её голос немного дрогнул, что не осталось без внимания Альвгейра.

– Ну здравствуй, – магистр, продолжая улыбаться, раскрыл руки для объятий. Ингрид не заставила ждать и, радостно пискнув, уткнулась лицом ему в грудь. Рубашка и плащ мага пахли все так же, как и в детстве – книжной пылью, горелой бумагой и терпкой курительной травой, которой тот любил подымить поздними вечерами у себя в кабинете возле распахнутого окна.

– Эльфийская кровь поёт в тебе все больше и больше... – задумчиво пробормотал маг и все-таки добрался до волос девушки, рассеяно перебирая их своими пальцами.

– Что ты имеешь ввиду? – озадачено спросила чародейка, освободившись из объятий наставника. Щеки Ингрид все ещё горели от смущения, а глаза, словно звезды, лихорадочно мерцали от радости встречи, но были полны насторожённости.

Альвгейр внимательно посмотрел на неё и, продолжая улыбаться, неожиданно щёлкнул длинными пальцами по обгоревшему носу Ингрид.

– Эй! – воскликнула чародейка, прикрыв нос рукой.

– Ты разобьёшь много мужских сердец, Ин.

– Наверное, я должна очень радоваться твоим словам… – раздражённо пробормотала она. На смену светлым чувствам снова пришли уныние и печаль.

– Но ты не радуешься, а это значит, что пострадает не так уж много мужчин, – довольно ухмыльнулся Альвгейр, прищурив глаза. – Тебе нужно привести себя в порядок, прежде чем я официально представлю тебя его королевскому Величеству, – слово «официально» магистр произнёс настолько чётко и медленно, что у Ингрид не осталось ни капли сомнений в осведомлённости Альвгейра о произошедшем в Старом Лесу.

– А как же высокоморальные нотации? – с издёвкой спросила ведьма.

– Я очень надеюсь, что с ними покончено, Ин, – снова улыбнулся наставник, – И ради всех святых! Ты теперь дипломированный специалист, имей совесть и выкинь эти чёртовы сапоги! Ты же меня позоришь!

– А говорил, что с нотациями покончено…

– И куртку!!!

Чародейка, глупо хихикнув и чмокнув в щеку своего брюзжащего старика, быстро ретировалась. Слова магистра произвели на неё сильное впечатление, заставив устыдиться необдуманных действий, которые она совершила. Альвгейр ясно дал понять, что отныне только она несёт ответственность за свои поступки. С этими невесёлыми мыслями Ингрид отправилась к себе в комнату, глубоко в душѐ понимая, что с нравоучительными лекциями безвозвратно покончено и теперь на неё надвигались двери во взрослую жизнь, открывать которые ей не очень-то и хотелось.

За три года отсутствия Ингрид замок сильно изменился. Магистр любил чистоту везде, кроме своего кабинета, поэтому держал немногочисленную прислугу в жёсткой, хоть и милосердной узде. С прибытием же его королевского Величества народу в замке прибавилось, и тот в ответ словно ожил. Раскрылись двери в окружающие замок фруктовые сады, наполняя его ароматом знойного лета. Отворились не использовавшиеся ранее залы с большими витражными окнами, впуская в помещение яркие лучи полуденного солнца. Полотна в длинных коридорах, завешанные простынями, были освобождены из заточения и начищены до блеска. Раньше Ингрид и не подозревала, что жила в столь внушающем уважение великолепии. Ее прежняя жизнь ограничивалась лишь собственной комнатой, кабинетом Альвгейра, библиотекой, кухней и конюшней. Теперь же она, с навеянным новой обстановкой любопытством, осматривалась вокруг, пока шагала к себе в комнату.

За дверью Ингрид ждал небольшой сюрприз. Нет, не советник, о котором шутил Хэльвард. Перемены коснулись и ее комнаты, и девушка пока не знала, радоваться ей или злиться. Исчезла маленькая кровать, дубовый письменный стол, стеллажи с книгами и всякой чепухой, которую повсюду собирала девочка ещё с малолетства. Теперь это было больше похоже на… спальню. Два витражных окна, находящихся напротив двери, завесили тонкими, как паутина, тюлями. Между окнами гармонично вписалась кровать с балдахином, напротив которой стоял огромный гардероб. Слава святому Инарду, Альвгейр оставил её книги, только теперь они ютились на аккуратных полочках, имитирующих ветви деревьев, прибитых над белоснежным резным комодом рядом с которым стояло большое зеркало.

Ингрид стало неловко. От её прежней комнаты почти ничего не осталось, и теперь она чувствовала себя здесь гостем, а не хозяином. Причём очень грязным гостем. Стащив прямо на пороге старые сапоги, куртку и всю оставшуюся одежду, чародейка медленно поплелась в купальню, которая была отгорожена от комнаты причудливой аркой. Прислуга предусмотрительно натаскала туда воды, но к её приходу та давно успела остыть. Пробормотав согревающее заклинание и звонко щёлкнув пальцами, Ингрид забралась в горячую воду и, не сдержав стона наслаждения, откинулась к бортику. Рядом с собственной головой она удивлённо обнаружила ещё одну полочку, на которой громоздились многочисленные маленькие стеклянные баночки всех возможных цветов и запахов. Травяные вытяжки, экстракты, различные масла, настойки. Всё то, чего Ингрид была лишена целых три года! В Иоскене один только настоящий экстракт донника стоил целое состояние. Да и найти его там было достаточно трудно. Торговцы не успевали выставлять товар на прилавок, как рьяные охотницы за вечной красотой приходились тут как тут. Из старушки он девицу, конечно, не сделает, но определённый эффект будет на лицо, а если ещё и в компании с парочкой заклинаний… Именно поэтому точный возраст чародеек никто никогда не знал. Скосить несколько десятков лет для этого экстракта вообще была не проблема. Ингрид задумчиво покрутила тёмную баночку в руках и поставила ее на место. В ее возрасте можно было обойтись эфирными маслами и обычным мылом. Или вообще одним мылом, как в школе. Руководство держало будущих магов и чародеек в строгости, предоставляя им лишь все самое необходимое. Не спеша втирая в мокрые волосы миндальный бальзам, Ингрид начала мурлыкать и жмуриться от удовольствия.

В дверь деликатно постучали.

– Госпожа, я принесла ваше платье, – голос служанки был очень тих и спокоен, и Ингрид узнала Элину. Эльфку, которая присматривала за Ингрид с момента появления ее в этом замке.

– Проходи, Элина, – дружелюбно ответила чародейка. Найти прислугу без предрассудков стоило Альвгейру многих сил. И Элина входила в их число.

– Госпожа, я пришла, чтобы помочь вам собраться к ужину.

Сначала Ингрид собиралась отослать эльфку, но в последний момент, словно изменив самой себе, ответила:

– Я буду благодарна за твою помощь, – в этот раз не хотелось ударить в грязь лицом. Хоть Ингрид и было далеко до красоты и изящества эльфок из королевской свиты, тем не менее за право первой красавицы в Ночь Исхода побороться хотелось.

Обернувшись мягким большим полотенцем, Ингрид резво выскочила из купальни и вошла в комнату.

– Госпожа выросла и похорошела с нашей последней встречи, – женщина уважительно склонила голову в приветственном кивке. Лицо Элины ничуть не изменилось. Раскосые тёмные глаза, острый тонкий нос, плотно сжатые губы и каштановые волосы, туго стянутые в пучок назад.

– Сомневаюсь, что с момента нашей последней встречи что-то изменилось, – чародейка тепло улыбнулась женщине. – Я все та же Ингрид для тебя.

Эльфка улыбнулась одними лишь глазами, и Ингрид прочитала в них ответные тёплые чувства. Элина терпеливо относилась к Ингрид, когда та ещё была ребёнком. Особой связи между ними так и не образовалось, эту роль взял на себя Альвгейр, но что касалось бытовых вопросов – здесь служанка и девушка были на «ты».

Длинные волосы Ингрид быстро высушили с помощью магии и расчесали. Женщина уже собралась их собрать в причёску, но Ингрид плавным жестом остановила ее и покачала головой.

– Понимаю, – мягко проговорила эльфка и отпустила светлые волнистые пряди Ингрид вниз. Так не было видно ее ушей, которые были лишь самую малость заострены, хотя шансов не выделяться среди окружающих все равно оставалось ничтожно мало. – Но у меня есть вот это.

Сунув руку в карман своего домашнего строгого платья, она достала мешочек из серебряной ткани, в котором оказались сверкающие украшения, имитирующие «острые эльфийские ушки».

– Кому я обязана за такую щедрость? – спокойно спросила Ингрид, разглядывая подарок.

– Его Величеству, – тихо ответила Элина, сверкнув при этом глазами. Это означало лишь одно. Сегодня ночью эти необычные серьги обязательно должны украшать уши Ингрид, –Я думаю, будет здорово, если мы все-таки откроем твоё лицо и соберём твои волосы сзади.

– Да, конечно, – Ингрид крепко сжала пальцы, скрывая волнение, и постаралась подумать о чём-то ещё, кроме предстоящего ужина. Выходило с трудом.

Наконец сборы были закончены и настала очередь платья. Элина аккуратно достала его из чехла, и Ингрид не смогла сдержать вздох удивления.

– Чёрное?!

– Альвгейр настоял.

«Интересно, почему?»

При всей нелюбви к платьям и прочим элементам женского гардероба, Ингрид была потрясена до глубины души. С вырезом на груди, длинными шёлковыми разлетающимися рукавами, начинающимися на плечах вставками из драгоценных черных камней, обрамлённых в серебро, многочисленными юбками и тянущимся подолом – это платье покоряло с первого взгляда. Кто бы ни придумал и скроил его, он попал в самое яблочко.

Отражение в зеркале в очередной раз повергло Ингрид в шок. Насыщенный чёрный цвет шелка оттенял ее загорелую кожу, выставляя на показ блестящую от масла шею и часть груди. Элина слегка подкрасила ресницы и брови Ингрид темной сурьмой, и теперь глаза девушки, горящие темно–зелёным пламенем, было видно из далека. Образ был завершён сверкающими украшениями для ушей от его Величества.

– Я похожа на… чародейку, – в голосе Ингрид послышались восхищённые нотки.

–Если мне не отказала память, таковой ты и являешься, – с гордостью, тронувшей сердце Ингрид, тихо проговорила Элина. – Солнце садится. Тебе пора.

И правда, яркое закатное солнце окрасило комнату во все оттенки оранжевого и розового. Мысли о пророчестве ворвались в голову Ингрид бурей, и у неё на долю секунды потемнело в глазах от паники. Но она тут же взяла себя в руки, повторяя снова и снова, как мантру, что готова ко всему.

«От судьбы не убежишь, правда ведь?» – и горько усмехнувшись своему отражению в зеркале, девушка расправила плечи, сердечно поблагодарила Элину за помощь и гордо покинула комнату.

Платье шлейфом непривычно окутывало ноги чародейки, к тому же Элина заставила ее обуть невесомые тонкие шпильки, и Ингрид с тоской обернулась в последний раз посмотреть на закрытую дверь собственной комнаты, в которой остался ее «боевой костюм». В коридоре никого не было, и стояла оглушающая тишина. Ведьма пошла в сторону кабинета магистра, в надежде переговорить с ним перед ужином, так как очень нуждалась в его успокаивающем голосе. Она надеялась, что во время сборов либо Альвгейр, либо Хэльвард навестят ее, но оба мужчины словно напрочь забыли о ней.

Комната Ингрид, как и большинство спален находились на втором этаже, а залы для приёма гостей, кухня, столовая, и в том числе кабинет мага располагались на первом. Гулкий стук тонких каблучков о мраморный пол, словно гвоздь, забиваемый в ее собственную голову, сильно нервировал Ингрид. Из-за поворота показался холл, широкая лестница и Хэльвард, с задумчивым видом облокотившийся на перила. В парадном чёрном дублете, с длинными иссиня-черными волосами и сверкающими льдисто-голубыми глазами, обрамлёнными черными ресницами, он удивлённо взглянул на неё и замер.

Он мог бы сказать что-нибудь ей, чтобы сгладить нависшее над ними неловкое молчание. Или она. Но они оба упрямо молчали, продолжая в упор смотреть друг на друга.

Ингрид очнулась первой, и аккуратно подобрав полы платья, начала осторожно спускаться.

– Позволь, я помогу, –Хэльвард наконец пришёл в себя, и его большая тёплая ладонь тут же невесомо легла на талию чародейки, поддерживая её. Ингрид окатила волна жара от его прикосновения, она широко распахнула глаза и чуть не оступилась, но Хэльвард вовремя её подхватил и вернул ногам устойчивость. Его мысли невозможно было расшифровать, голубые глаза сверкали, и Ингрид оставалось лишь гадать о чём именно думает эльф.

«Соберись, сопливая девчонка!» – одёрнула себя чародейка.

– Ты слишком бледная, Ингрид, – мягкий баритон над самым ухом, который всего несколько мгновений назад она так сильно хотела услышать, теперь сбивал весь ее боевой настрой.

– Это пудра, – попыталась пошутить чародейка, выдавив из себя слабую улыбку.

– Правда? – выгнул дугой бровь ее спутник. Ингрид не нашлась с ответом и опустила голову вниз, стараясь снова не запутаться в длинном платье и потерять равновесие.

Тишина, с которой они торжественно шествовали по пустынным коридорам ещё больше нагнетала возникшую вокруг них обстановку. Когда из-за поворота показалась огромная дверь в один из самых больших залов замка, Хэльвард издал невнятный слабый звук, озадачивший Ингрид.

– Что? – раздражённо произнесла она, взглянув на эльфа.

– Отпусти мою руку, – сдавленно произнёс он. К своему изумлению, чародейка прочитала в его глазах настоящий испуг.

– Святой Инард, Хэльвард! – Ингрид отдёрнула свою ладонь, машинально сдавливающую его подставленный локоть. Хэльвард прерывисто вздохнул, схватившись за онемевшую руку и странно посмотрел на неё.

– Как ты это сделала? – прищурившись и наклонившись к ее лицу, спросил он. Вся мягкость его голоса как будто бесследно испарилась, сменившись насторожённостью.

– Ты о чём, Хэл? – напряжённо спросила Ингрид.

– А ты ничего не делала? – извернулся эльф, продолжая изучающе разглядывать ее лицо.

– Ну ка заканчивай свои шпионские штучки! – зло прошипела чародейка, ткнув своим пальцем ему в грудь. – Я не понимаю тебя! Если тебе есть что сказать мне, то самое время.

Хэльвард молниеносно перехватил Ингрид за ее тонкое запястье, рассмотрел его и нахмурился ещё больше.

– Ты правда так боишься этого вечера? – тихо проговорил он.

Нервы Ингрид были натянуты, как струна, но то соучастие и понимание, которое неожиданно промелькнуло на лице Хэльварда, мигом охладило ее пыл. Срывать свою злость на ни в чем не повинном мужчине было глупо. Тем более, он был одним из немногих, кто знал ее тайну и молчал вместе с ней.

– Я не хочу этого вечера, Хэльвард, – с горечью проговорила чародейка, и в этот момент Хэльвард вдруг снова увидел в ней маленькую девочку, которую учил стрелять из лука и драться на мечах. Девочку, которая отчаянно цеплялась за своё прошлое. – Я хочу не быть связанной пророчеством. Хочу быть свободной.

Хэльвард словно одеревенел. Взгляд его голубых глаз был наполнен тревогой, которая смутила Ингрид. Его тёплые пальцы по-прежнему охватывали её кисть, но теперь мужчина держал руку ведьмы почти бережно, словно та была сделана из хрупкого фарфора. Он приложил ее ладонь к своей твёрдой груди, и она почувствовала толчки его размеренно бьющегося сердца.

– Возможно, я должен утешить тебя. Успокоить. Но я не стану этого делать, Ингрид. Как и не стану обманывать тебя. Чувствуешь, как бьётся моё сердце под твоими пальцами? Значит, ты должна знать, что я действительно буду честен с тобой, – он сделал паузу, склонив голову к лицу чародейки. Теперь Хэльвард мог спокойно сосчитать все веснушки, покрывающие ее нос. Он улыбнулся. – Пророчество – это бремя, эта ноша, которая, возможно, непосильна для твоих, на первый взгляд, хрупких плеч. Но я знаю, как и Альвгейр, что на самом деле таится за ними. Ты удивительная, Ингрид. И я хочу, чтобы ты не позволяла никому усомниться в этом. Особенно, самой себе. Ты справишься.

Девушка молча разглядывала лицо Хэльварда, которое оказалось очень близко. Его голубые глаза могли быть удивительно холодными и отстранёнными, но сейчас…

– Ингрид.

Чародейка откинула голову назад и глубоко задышала, пытаясь прояснить мысли. Теперь маленькая девочка, которую несколько секунд назад заметил Хэльвард, исчезла, а на смену ей опять пришла новая взрослая Ингрид, которая с каждой секундой заинтриговывала его все больше и больше.

– Как бы я хотела не знать об этом пророчестве.

– И что бы изменилось? – Хэльвард подтрунивал над ней, склонив вниз голову. Они все ещё были слишком близко. Чёрная прядь волос выпала вперёд и заслонила лицо мужчины. – Это все отговорки. Если тебе чего-то хочется, не нужно искать себе лишних препятствий, просто сделай это. Пообещай, что подумаешь над этим.

– Хорошо, – тихо ответила Ингрид, и поддавшись искушению, заправила выбившуюся прядь обратно ему за ухо. – Обещаю, – ей показалось, что сердце эльфа под ее рукой сделало лишний скачок, но Хэльвард быстро отстранился, отвёл взгляд и отрывисто произнёс:

– Нам пора. Я буду приглядывать за тобой. И давай без фокусов, хорошо?

– Теперь догадываюсь, почему Альвгейр выбрал чёрный цвет, – промолвила чародейка, взъерошив подол своего платья. – Мне будет трудно затеряется в толпе среди этого белоснежного великолепия.

– Не важно, какое на тебе платье. Ты слишком красива, чтобы оставаться незамеченной в этот вечер, – с этими словами он галантно поклонился и подал Ингрид руку, не скрывая ухмылки и приглашая ее присоединиться к себе.

– Кажется, я начинаю понимать, почему именно ты занимаешься внешней политикой Дафраны, – ошарашенно проговорила она. Но слова эльфа все-таки возымели эффект, и глаза чародейки, как и у любой другой девушки в ответ на комплимент, засверкали, словно бриллианты.

– Льстец и шпион, – прошептала разрумянившаяся чародейка, принимая руку Хэльварда.

– Трусиха, – так же прошептал эльф, продолжая гадко ухмыляться. И они вошли в зал.

Глава третья

Эльфы в отличие от людей не устраивали пышных приёмов и балов, где каждый старается продемонстрировать своё богатство и власть. Где придворные дамы щеголяли своими лучшими нарядами, зачастую нарочито шикарными и где королевская семья всегда сидит во главе стола, являясь эпицентром для всеобщего внимания и подражания. Сегодняшний вечер не стал исключением. Не было ни одного намёка на фарс, и к удивлению Ингрид, она поняла, что чувствует себя в своей тарелке. Стеклянные высотой в стену двери, ведущие в сад, распахнули настежь, и зал наполнился ароматом цветущего жасмина и вечерней прохладой. Туда-сюда сновали танцовщицы, соблазнительно покачивая бёдрами в белоснежных полупрозрачных платьях, ловя на себе восхищённые взгляды мужчин. Мелькали служанки, которые одновременно и обслуживали, и отдыхали за огромным столом, заставленным всевозможными яствами. Лишь потому, что Ингрид знала их в лицо, она поняла, что это была прислуга. Девушки распустили волосы, сменили простые серые платья на более праздничные, их глаза сияли так же, как глаза чародейки. Для всех присутствующих в замке это была Ночь Исхода. Королевская охота подошла к концу и настал момент пожинать её плоды – что бы это ни значило. Ринн Лиадон, Серебряный Лист, величественно восседал в центре длинного стола, окружённый своей свитой и с его губ то и дело срывалась снисходительная улыбка, одинаково адресованная как сидящим рядом благородным эльфкам и эльфам, так и ютившейся вокруг прислуге.

Он был безупречен, даже ещё идеальнее с момента их первой встречи. Каждый серебряный волос на его голове был безукоризненно уложен, каждая платиновая пуговица на его камзоле была произведением искусства. Ингрид в очередной раз поразилась тому, что при всем богатстве и роскоши его наряда – это совершенно не выглядело кричаще и вызывающе.

«– Да, я Король Дафраны», – говорил весь его вид. «– Но я справедливый Король, я отражение своего народа, его любви ко мне».

Он был подобен смертоносному безжалостному клинку – крепко сложенный, высокий, широкоплечий и величественный. И эльфы, окружающие его, действительно были полны любви к своему повелителю. Это читалось на их лицах, в их глазах.

Как иронично складывалась картина сегодняшнего вечера. Всю свою осознанную жизнь Ингрид провела среди эльфов, изучала их литературу, их обычаи и традиции, но столкнувшись с этим лицом к лицу – была поражена до глубины души.

Хэльвард, отвлекая девушку от наблюдения за происходящим в зале, наклонился к ее уху и тихо проговорил:

– Я – твоя тень, помни об этом.

– Надеюсь, это только на сегодня, – прошептала она одними губами, предупреждающе сверкнув глазами. Хэльвард не удостоил ее ответом и бесшумно растворился среди толпы, но его сразу же сменил магистр.

– Чёрный тандем. Мило, – довольно пробормотал маг. – Мне нужно благодарить Хэльварда за твои сияющие глаза?

– Не стоит, – напряжённо ответила чародейка.

– Ты стала взрослой.

–О, не обманывайтесь, магистр, – в тон ему подыграла она, – Под маской очаровательной женщины все ещё скрывается маленький ребёнок, которого вы так хорошо знаете.

– Не сомневаюсь, – хмыкнул чародей. А Ингрид снова покрылась стыдливым румянцем. Ощущала ли себя она на самом деле взрослой? Едва ли.

Спокойная атмосфера в зале захлестнула ее, и Ингрид вновь принялась с нескрываемым любопытством разглядывать окружающих. Чародейка недоумевала, как присутствующие здесь ещё утром чуть недовели ее до слез, а теперь невольно заставляли любоваться собой. Ингрид скользила взглядом по собравшимся эльфам, но ее глаза все равно то и дело возвращались к его Высочеству, словно он был центром притяжения вселенной. Теперь в его изящных руках был серебристый кубок, Лиадон тихо посмеивался, разговаривая с одним из своих советников, явно поглощённый занимательной беседой, но в следующий миг глаза короля нашли глаза Ингрид, и он сдержанно, приветствуя девушку, кивнул ей.

– Пора, – проговорил Альвгейр.

Чародейка низко опустила голову, чтобы скрыть тот страх, который внезапно сотряс ее тело. Со стороны могло показаться, будто она согнулась в почтительном поклоне, хотя эта мысль пришла ей намного позже. Боковым зрением уловив чёрную тень в толпе, Ингрид успокоилась и выпрямилась с напряжённой улыбкой на губах.

– Значит, мы должны были дождаться приглашения за стол? – поинтересовалась Ингрид у магистра.

– Видишь ли, Серебряный Лист все-таки король Дафраны. И как ты заметила, – Альвгейр лёгким жестом обвёл рукой зал, пока они не спеша дрейфовали к столу, – у нас особенные традиции. Но о приличиях не стоит забывать. А оторвать его Высочество от так увлёкшей его беседы было бы дурным тоном.

– Не припомню, чтобы когда-то считала тебя занудой, но кажется этот момент настал.

– Заслуженно, насколько я полагаю, – понимающе хмыкнул магистр.

Расстояние до стола стремительно сокращалось, и Ингрид наконец действительно по-настоящему расслабилась, видимо, окончательно смирившись со своим положением.

– Ваше Величество, – галантно поклонился Альвгейр. Ингрид точно не знала возраста магистра, но подозревала, что тот прожил не одну сотню лет. Что же касалось Ринн Лиадона, на его фоне маг казался мальчишкой, не смотря на внушительный вид обоих. Глаза – зеркало души, в этом Ингрид не сомневалась. Душа короля Дафраны была очень древней, старой, кроющей в себе многочисленные тайны и секреты, которые Ингрид, как и всем остальным, скорее всего никогда не суждено было узнать.

– Снова приветствую Вас, мой гостеприимный друг, – поклонился он в ответ, перебирая тонкими пальцами по стенке того самого кубка. – Твой стол полон яств, а вина – одни из самых сладких, которые я когда-либо пил.

– Благодарю Вас, Ваше Высочество, – спокойно ответил Альвгейр, снова поклонившись. –Рад, что в этот раз Ваш выбор пал на долину.

– Это удивительное место для отдыха. Теперь понимаю, почему ты выбрал его, – улыбнулся Лиадон. Его взгляд переместился с магистра на чародейку, – Идеальнее места для воспитания своего преемника и не придумаешь, верно?

Магистр сделал вид, что клюнул на наживку:

– Позвольте представить Вам мою ученицу.

– Мой король, – Ингрид присела в глубоком реверансе, снова склонив голову.

– Ваш ли? – мягко улыбнулся, откинувшись к спинке кресла, Ринн Лиадон, покручивая кубок в руках.

Это была дерзость, которую мог себе позволить Серебряный Лист, и никто больше. Ингрид правда не знала, считает ли его своим истинным королём, ведь в её жилах текла в основном человеческая кровь. Магистр ещё в детстве дал ей ясно понять, что полноценным членом эльфийской касты ей никогда не стать. Им можно только родиться.

– Это уместный вопрос, Ваше Величество, – спокойно ответила девушка.

Светлые брови монарха взметнулись вверх, а в глазах на миг вспыхнула искра любопытства, которую все-таки успела заметить чародейка. Альвгейр легонько сжал локоть девушки, пытаясь остановить ее, но игра уже началась, ему пришлось осознать это и отступить.

– Присаживайтесь, я требую пояснений, – настойчиво проговорил Серебряный Лист.

– Я уверен, моя ученица найдёт достойное объяснение своим словам, – промолвил маг. – Не так ли, Ингрид?

Совершенно случайно рядом с королём освободилось пару мест, с которых они могли спокойно продолжить своё непринуждённое общение. Ингрид досталось место напротив короля, по ее правую руку присел уж слишком спокойный магистр, а слева оказался уже порядком захмелевший советник. Чародейка заметила на себе пару любопытных взглядов от эльфов, сидящих поблизости, но их любопытство иссякло так же быстро, как вино, которое плескалось у них в кубках.

– Спасибо за приглашение, Ваше Величество, – сердечно поблагодарила чародейка. Покой, который волной наполнил все ее тело и душу, приятно удивил и согрел девушку. Она встретилась взглядом с Лиадоном и поняла, что это чувство было ей навеяно его Величеством. Серебристые глаза короля, в которых плескалась непревзойдённая сила, как будто уговаривали девушку больше ничего не бояться.

– Вина? – поинтересовался Ринн Лиадон. И как будто прочитав его мысли, рядом появилась эльфка с длинными до самых ягодиц волосами цвета платины, держа в тонких ручках наполненный вином кувшин. Для короля это был четвёртый кубок за все время, которое Ингрид провела в зале, но в его глазах не было заметно того пьяного блеска, который виднелся хотя бы у ее соседа по левую руку.

– Благодарю, – со стороны чародейки появилась точно такая же девушка с таким же кувшином. Эльфки были полным отражением друг друга, но в отличие от Лиадона, вызывали у Ингрид гнетущее чувство неприязни, хотя обе улыбались и двигались очень бесшумно. Противоестественно бесшумно. Вино оказалось действительно сладким и довольно терпким, пряным на вкус.

– Сколько вы обучаете свою ученицу, магистр? – тут же задал вопрос король, выражая своё нетерпение вместе с любопытством.

– По эльфийским меркам: ничтожно мало, даже не взирая на то, что Ингрид отлично усваивает весь материал, который я ей даю. Для, гм, человека, у неё весьма неплохие способности.

– Дар достался вам от кого-то из родителей? – подчёркнуто небрежно осведомился у Ингрид король.

– К сожалению, я этого не помню, Ваше Высочество. Все мои родные погибли, когда мне было шесть лет. В памяти осталось слишком мало, чтобы я могла удовлетворить и своё, и ваше любопытство, – Ингрид приложила немало усилий, чтобы её голос звучал одновременно непринуждённо и учтиво.

– Сколько же вам лет?

– По эльфийским меркам: ничтожно мало, Ваше Высочество, – скромно ответила чародейка. Магистр поперхнулся вином и закашлялся.

– Вы не лишены изящества, – улыбнулся король.

– Это всецело заслуга воспитания магистра, – Ингрид скосила взгляд на Альвгейра и улыбнулась.

– Да, как и моя вина, – мрачно пробормотал маг.

– Но вернёмся к более важным вопросам, – снова улыбнулся король, – Вы уже думали о своём будущем, Ингрид?

Настроение беседы резко изменилось, чародейка почувствовала, как воздух между двумя эльфами на секунду стал твёрдым, потрескивая от напряжения. Иногда девушка забывала, что ее учителем был один из самых могущественных магов в королевстве. Сейчас это ощущалось, как никогда раньше. Было сложно сказать, о чём именно думал Серебряный Лист. Непроницаемые для каких-либо чувств, его глаза лишь продолжали смотреть на Ингрид и Альвгейра, видимо, ожидая ответа на заданный вопрос. Наконец, слабо улыбнувшись, он поднял бокал и произнёс:

– Мне жаль, Альвгейр, что я потерял твоё доверие.

– Не потерял, – в тон ему ответил маг. Ингрид ощутила исходящие от него волны силы и искренности, которые он вкладывал в свои слова. – Я просто хочу, чтобы Ингрид сама решила, как устроить своё будущее и кому быть верной. Не мне учить тебя, но чем слепая вера отличается от фанатизма? Не такой веры достоин правитель Дафраны.

– Ты привязался к девочке, – улыбнулся Серебряный Лист. – Не отрицай.

Ингрид искренне удивилась разительной перемене в общении между мужчинами. Теперь это было похоже на разговор двух старых друзей. Чародейка жестом приманила одну из девушек-близнецов с кувшином, и та вновь наполнила ее опустевший кубок.

– Не вижу в этом ничего плохого. Магистр воспитал меня и заменил мне отца и мать, и я буду благодарна ему за это всю свою оставшуюся жизнь.

Густые брови короля снова взметнулись вверх, и он подбадривающим жестом показал ей продолжать. В глазах его плескалось веселье, смешанное с любопытством и, возможно, восхищением. Последнее поставило Ингрид в тупик, но она настойчиво продолжила:

– Вы подарили мне красивое украшения, – Ингрид, слегка потрусив головой и тем самым привлекая внимание двух эльфов к своим дребезжащим сверкающим серьгам на ушах, расслабилась, откинулась на спинку кресла и снова отпила из кубка. Возможно, пить на голодный желудок было не самой лучшей идеей, но уже было поздно что-то менять. – Они послужили хорошим напоминанием, что я не такая, как… – девушка рассеянно взмахнула рукой, – все здесь в этом зале. Я могла бы закончить Дафранскую школу чародейских искусств, как и все эльфийские маги и чародейки, но закончила человеческую, в Иоскене. И мы все знаем почему. Я могла бы верно служить Вам, служить Дафране и его народу, но позволят ли мне это ваши сторожевые псы? Быть вечно окружённой стеной недоверия, презрения и снисхождения? Такую участь я не могу выбрать добровольно. Как и не могу стать частью вашего общества, как бы сильно мне этого не хотелось.

– А тебе хочется, Ингрид? – подался вперёд король.

– Может на сегодня достаточно разговоров о том, чего хотят женщины? Мы оба знаем, –Альвгейр взглянул на Лиадона, – Что их желания меняются с такой же скоростью, как и их причёски.

– Бьюсь об заклад, что Ингрид не относится к их числу, – почти азартно произнёс Ринн.

Чародейка не успела опровергнуть высказывание Серебряного Листа или подтвердить его. На плечи короля легли две бледные миниатюрные ладошки с аккуратно подстриженными ноготками. За спиной Лиадона стояла бледнолицая женщина с глазами цвета ночи, сильно контрастирующими с ее кожей и сливаясь с её черными волосами. На ней было богато расшитое темным жемчугом чёрное платье, чуть более открытое и экзотическое, чем у Ингрид. Она, не размыкая припухлых губ, растянула свой большой рот в подобие улыбки. Серебряный Лист нахмурился, но нежно накрыл ладони своей спутницы руками.

– Шэйла…

– Ваше Величество, я прошу прощения, что прервала беседу, – голос Шэйлы был также странен, как и ее внешность. Вот только что Ингрид готова была поклясться, что ей около тридцати, как через мгновение выражение глаз женщины менялось, и теперь ей можно было дать несколько сотен лет. Если красота Лиадона притягивала и успокаивала своим величием, то красота Шэйлы была запредельно пугающей. Они были полными противоположностями друг друга. Ингрид снова почувствовала себя мухой среди плотоядно облизывающихся жаб. Окружающие её эльфы видели слишком много зим по сравнению с ней.

– Ты можешь присоединиться, Шэйла, – улыбнулся одними губами король, но Ингрид успела заметить, что улыбка не тронула его глаза.

Женщина плавно скользнула змеёй на соседний стул возле Лиадона.

– Прекрасный выбор платья, – одобряюще шепнула Шэйла Ингрид и заговорщицки подмигнула. Чародейке многого стоило, чтобы не вздрогнуть, но она нашла в себе силы и неуверенно улыбнулась в ответ. Постепенно разговор сошёл на нет, и Шэйла всецело захватила внимание короля. Магистр недовольно хмыкнул, но его тут же втянули в разговор сидящие рядом советники. Речь пошла о торговле и прочих премудростях управления королевством. Ингрид немного опьянела, заскучала и в попытке себя чем-нибудь занять, заметила на столе корзинку, наполненную ее любимым сладким черным хлебом с черносливом. Чародейка начала аккуратно отщипывать по кусочку, отправляя их в рот. Оставалась надежда, что это поможет ей не так сильно опьянеть. Подвыпивший советник, сидящий слева, тяжёлым взглядом проводил очередной отщипываемый ей кусочек хлеба и загадочно ухмыльнулся.

Жалкая попытка к достижению трезвости тщетно провалилась, когда она поняла, что голоса переговаривающихся эльфов и Шэйлы слились в монотонный далёкий гул, и как бы Ингрид не пыталась понять его, у неё ничего не выходило. Все чувства разом притупились, зрение затуманилось, голова шла кругом. Ингрид пыталась сконцентрироваться на элементарных вещах, но даже сидеть ей было невероятно трудно. Слух неожиданно обострился, уловив шёпот молоденькой девчонки в дальнем углу зала, которую обнимал темноволосый эльф.

Ингрид почувствовала ритм ее сердцебиения, сбившееся томное дыхание, как кровь буквально кипела в ее жилах. Открытие было настолько неожиданным для чародейки, что она чуть не свалилась со стула. Крепко стиснув столешницу пальцами, девушка резко подскочила, уронив и расплескав вино из нескольких кубков:

– Прошу меня извинить…

– Потанцуем? – оценить реакцию бывших собеседников чародейке не удалось, кто-то вовремя подхватил ее под локоть, уводя прочь от стола. Запах нового спутника ударил в ноздри, и Ингрид почувствовала смесь раздражения, беспокойства, насторожённости и возбуждения. Темноволосый эльф крепко прижал её к себе, медленно кружа в танце.

«– Я не могу вспомнить его имя…» – голос в голове Ингрид безрезультатно пытался бороться с наплывающим туманом.

– Ты пила вино? – прошептал он с улыбкой на губах. Улыбка выглядела вполне по-настоящему, но ведьма чувствовала её ложь: запах никогда не обманывал.

– Да... – волны слабости накатывали на неё все сильнее и сильнее.

– Ты не пьяна, верно? – со стороны могло показаться, что мужчина в танце шепчет на ухо своей избраннице всякие милые глупости.

– Я тебя отвлекла от той милой девицы… Извини, – обижено пролепетала Ингрид, утыкаясь лбом ему в грудь.

– Что?!

– Как же тебя зовут, Святой Инард…

– Кто-то подсунул тебе дурман? Отвечай.

– Она симпатичная…

– Ингрид, – угрожающе прошептал Хэльвард, впрочем, не переставая сладко улыбаться.

– Возможно, не знаю, – заплетающимся языком пробормотала девушка, чувствуя разрастающийся ужас и панику внутри себя.

– Пошли. Обними меня, – приказал эльф.

– Разве я похожа на ту девицу? – прошептала чародейка, все равно обвивая руками шею Хэльварда.

– Понятия не имею, о какой девице идёт речь, – гневно бросил Хэльвард и потащил её в сад. Скрывшись от посторонних глаз, он, не церемонясь, подхватил вконец ослабевшую чародейку на руки и понёс вглубь сада.

Приступы слухового и зрительного наваждения усилились. Ингрид побледнела, её била мелкая дрожь, загорелое веснушчатое лицо покрылось противным липким потом. Где-то неподалёку цвёл жасмин, и его густой запах въедался в нос, словно отравляя лёгкие ведьмы. Она слышала, как шумит кровь в сосудах Хэльварда, который нёс её на руках, чувствовала работу его мускулов, напрягающихся при каждом усилии.

– Ты пахнешь ложью…– горько простонала она.

– Как интересно у тебя работает нос, – недовольно прокомментировал её высказывание Хэльвард. – Садись. Открой рот.

Собрав всю оставшуюся волю в кулак и облокотившись о ствол широкого дерева, чародейка зло выхватила из рук склонившегося мужчины маленький пузырёк, наполненный темно–коричневой густой жидкостью. Откупорив пробку, она почувствовала едкий запах ипекакуаны.

– Ты всегда носишь с собой рвотный корень? – тяжело дыша, заплетающимся языком спросила она.

– Пей. Пожалуйста.

Ингрид сделала большой глоток из пузырька, и поперхнувшись, перекатилась на четвереньки.

– Какая гадость...

Унизительнее положения и нельзя было придумать. Хэльвард, наклонившись, аккуратно придерживал Ингрид за спину, пока ее желудок выворачивался наизнанку.

– Воды… – прохрипела Ингрид, утирая невольно выступившие от сильных рвотных позывов слезы.

– Давай, идём, – поднимая и придерживая её, произнёс Хэльвард.

Напившись и умывшись в сласть из небольшого фонтанчика, оказавшегося поблизости, Ингрид наконец свободно выдохнула и снова присела, притянув к себе колени и опираясь спиной об его каменную оградку. Её все ещё сотрясал мерзкий озноб.

Хэльвард, присев на корточки, внимательно изучал её лицо. Чародейка приложила два пальца к вискам, пытаясь унять тупую пульсирующую головную боль.

– Как это выглядело, Хэльвард?

– Так, будто ты перебрала с вином и решила уединиться со мной.

– Веселишься?

– Кто знает, что произошло бы, если бы я не помог тебе.

Симптомы наваждения медленно гасли, обострённые чувства снова притуплялись – теперь запах жасмина не казался таким едким, хотя и не был одним из любимых Ингрид. Ночь выдалась светлой, полная луна освещала контуры деревьев, падала на лицо Хэльварда, выделяя его и без того светлую кожу. Темнота поглотила его чёрные волосы и такой же чёрный наряд, и сейчас он был похож на хищную птицу, спустившуюся с небес, чтобы украсть бедную деву.

– Я не бедная дева, меня не нужно спасать.

На странность произнесённой фразы Хэльвард лишь раздражённо дёрнул бровью.

– Уговорила, это был последний раз.

Ингрид тихо рассмеялась, но получилось как-то слишком истерично.

– Как же мне везёт на друзей.

– А мы друзья? – тихо спросил Хэльвард.

– Меня отравили? – проигнорировала вопрос девушка.

Теперь настала очередь Хэльварда тихо смеяться.

– Моя школа.

–Я бы сказала, школа магистра, – Ингрид немного знала подробности их общения, но никогда напрямую не спрашивала об этом ни Альвгейра, ни Хэльварда. Когда-то Хэльвард был так же воспитан магистром, как и она. – И все-таки, раз ты такой наблюдательный, скажи мне, что произошло?

– Это ты мне расскажи, – эльф укоризненно посмотрел на Ингрид. – В следующий раз меня может и не оказаться рядом.

– Так это был не последний раз?

– Ингрид.

– Хорошо-хорошо, – раздражённо взмахнула руками ведьма. – Я пила вино, красное. То же, что и Альвгейр, но с ним все в порядке, значит вино не отравлено. Я бы почувствовала запах яда или отравы. Постой, ты спрашивал про дурман!

– Почему, как думаешь?

– Анис! Хэл, его добавляют в хлеб, как приправу, совсем немного…

– А вкус вина ты помнишь?

– Чабрец. Но эти травы в комбинации действуют только на медиумов! И их надо жечь, а не употреблять в пищу! Я не прорицаю!

– «От тебя пахнет ложью…», – передразнил мужчина съёжившуюся девушку.

– Но от тебя правда пахло ложью…Видишь, я все помню! После прорицания медиум не может вспомнить ни слова, произнесённого во время приступа. Ещё варианты?

– Это странные слова, Ингрид. Разве у лжи есть запах? – мужчина зажмурил глаза и устало потёр переносицу.

– Видимо, есть. Хотя сейчас ты пахнешь…как обычно.

Хэльвард оторвал руки от лица и смерил ее долгим взглядом, но смолчал. Ингрид поджала искусанные губы и отвернулась, чтобы не смотреть в эти кристально ясные голубые глаза эльфа.

– А как на счёт голубого лотоса, Хэльвард? –тихо спросила она. – У хлеба был странный привкус…

Ингрид была наслышана об этом цветке. Одна капля его настойки могла снять самую страшную боль и вызвать довольно сильные галлюцинации, но даже в самых малых дозах цветок вызывал привыкание и зависимость. От этой мысли по её коже побежали мурашки и ввернулась мелкая дрожь. Хэльвард стащил с себя свой расшитый серебром чёрный дублет и плотно закутал в него ошарашенную Ингрид.

– Это невозможно, – процедил Хэльвард, – Серебряный Лист не допустил бы этого.

– Ты уверен? У советника странно блестели глаза, – пробормотала Ингрид. – Я подумала, что это от вина…

– Мне не нравятся твоя мысль.

– Да уж, а кому она понравится?! – прошипела Ингрид, вглядываясь в его глаза и ища там хоть намёк на отклик. – Королевские шавки Лиадона оказались одурманенными прихвостнями!

– Я не сказал, что твоя мысль не правильная. Я лишь сказал, что мне это не нравится, –спокойно ответил мужчина.

– И что же тебе ещё не нравится? А, Хэльвард? – подобралась девушка.

– Что ты считаешь меня королевской шавкой, например, – эти слова, невозмутимо прозвучавшие из его уст, были подобны пощёчине. – Или то, что ты обвиняешь меня в связи с девушкой, к которой я даже пальцем не притронулся.

Ингрид застыла, вспоминая этот образ в голове. Перед глазами вспыхнуло воспоминание о темных волосах, которые нежно перебирают тонкие белые пальчики, и чародейку снова замутило.

– Я наконец-то понял, о ком ты говорила, – тем временем продолжал Хэльвард, – Это был Кантер, один из личной охраны Лиадона, и его очередная подружка, которую он заарканил при первой подвернувшейся возможности. Обладатель такой же темной шевелюры, как и я. Но не в этом дело, Ингрид. Ты просидела к ним весь вечер спиной, ни разу не обернувшись, но при этом точно знала, чем и кем именно был занят Кантер в другом конце огромного зала. Вот что мне не нравится. Давно ли на твоём затылке появилась ещё одна пара глаз?

Ингрид сжала руками голову и закрыла глаза. Сам того не осознавая, Хэльвард слишком давил на неё.

– Возможно, это побочные эффекты от голубого лотоса…

– Это не всё, – резко перебил её Хэльвард, – тогда в коридоре, когда я сопровождал тебя, ты держалась за мой локоть. Просто держалась, но в какой-то момент я перестал чувствовать руку и не мог дышать. Готов поклясться, что ты не использовала магию. Магия не может так работать.

Лицо чародейки исказилось от нахлынувших чувств, но слезы не полились из ее потемневших глаз.

– В чём ты меня обвиняешь? – яростно прошептала она. – В своих фантазиях? А, Хэльвард? Твою руку свело судорогой! А дышать ты не мог, потому что…

– Почему же, Ингрид? – холодно спросил он, прищурившись.

Девушке не хватило смелости продолжить свою мысль, и Хэльвард отстранился, встал и насмешливо фыркнул.

– Послушай, что бы там не происходило с тобой, видимо, меня это не должно касаться. Я лишь просто пытаюсь предупредить тебя. Будь осторожней.

– Осторожней?! – глаза Ингрид полыхнули гневным пламенем. – В первый же вечер среди твоего народа меня чуть не сделали зависимой дурочкой, пускающей слюни! Твой король либо слепец, либо дурак. А возможно и то, и другое! Так что осторожней должен быть ты, Хэльвард.

Эльф резко метнулся к девушке и крепко зажал ее рот своей мозолистой шершавой ладонью. В его глазах она прочитала промелькнувший испуг, сожаление и ответную ярость.

– Уши есть везде, Ингрид. Разве Магистр не учил тебя этому? – еле слышно прошелестел он ей на ухо. –Ты слишком молода, чтобы выражаться настолько смело. Не надейся на мою защиту или защиту магистра. Есть вещи, от которых мы не сможем тебя защитить.

Ингрид, задыхаясь, не сильно прикусила ему руку, и Хэльвард медленно убрал ладонь от её рта.

– С этим, – поднимаясь, он кивнул в сторону места, где чародейку выворачивало на изнанку, – я разберусь. Такого больше не повторится.

– Спасибо за помощь, – огрызнулась она в спину уходящему эльфу. Слова, которые казались ей правильными в тот момент, когда она их произносила, теперь грозовой тучей тяжело проникли в сердце, заставляя жалеть о них все больше и больше. Ингрид съёжилась, плотнее закутываясь в чёрный камзол, от которого приятно пахло свежескошенной травой, яблоками и чем–то ещё, неуловимо родным и знакомым. Это был запах мужчины, обидеть которого ей хотелось в последнюю очередь. После его ухода сад вдруг показался чародейке слишком темным, трава, на которой она сидела, слишком сырой, а луна не такой яркой, как всего несколько секунд назад. Был ли Хэльвард для неё другом? Знала ли Ингрид, что происходит с ее телом? А что происходит с ее жизнью? Хэльвард задавал вопросы, на которые ей и самой хотелось бы знать ответы.

«Если я останусь здесь, то погрязну в делах магистра очень-очень надолго. Хочу ли я этого для себя?»

Это был не единственный вопрос, на который Ингрид не знала ответ.

Глава четвертая

Хэльвард словно испарился из замка. Ингрид подозревала, что после той злосчастной ночи он специально избегал её, и от этого становилось только хуже. Званые вечера окончательно потеряли свою прелесть и привлекательность, и чародейка, отговариваясь плохим самочувствием, предпочитала отсиживаться либо в собственной комнате, либо в библиотеке. Все формальности были соблюдены, Ингрид была официально представлена эльфийскому обществу, да и к тому же Альвгейр был слишком озабочен находящимися в замке гостями, так что свою подопечную магистр ненадолго оставил в покое.

После случившегося в саду, Ингрид не чувствовала себя больше в безопасности. Место, которые служило ей многие годы домом и пристанищем – теперь казалось чужим и незнакомым. Она никогда не считала одиночество пороком, находя в нем свои прелести, но ее съедало другое – чувство нарастающего беспокойства, причину которого было невозможно объяснить. Ей было просто необходимо поговорить с Хэльвардом и извиниться за свои резкие слова, но эльф словно чувствовал ее отчаяние и специально не показывался, что лишь подогревало гнев и раскаяние Ингрид ещё больше.

День выдался очень знойный, и от жары не спасали даже замковые тени, но долгожданные сгустившиеся сумерки принесли с собой прохладные сквозняки, которые наконец прогнали прочь удушливый тёплый воздух из замка.

Ингрид блаженно разомлела на одном из кресел в библиотеке, уютно пригрев на коленях маленький старый фолиант о ядовитых травах. Временами поднимающийся ветер надувал пузырём длинную полупрозрачную штору, от которой ползли по всему помещению зловещие тени. За окном что–то быстро мелькнуло, заставив чародейку вздрогнуть:

– Это ты, Хэльвард? – голос девушки звонким эхом пронёсся по темной библиотеке, но в ответ была лишь звенящая тишина. Прозондировав помещение и никого не обнаружив, Ингрид раздосадовано тряхнула головой и звонко щёлкнула пальцами, призывая магический светлячок. В библиотеке сразу стало уютней от его разливающегося тёплого света.

– Это всего лишь ветер, Ингрид, – успокаивающе прошептала себе под нос чародейка.

– Жаль, что не Хэльвард, – текучий голос Шэйлы Ингрид ожидала услышать в последнюю очередь, и ей многого стоило, чтобы снова не вздрогнуть. Девушка ощутила, как резко участился пульс, но виду не подала, продолжая всматриваться в страницы своей книги. Несколько секунд назад она готова была поклясться, что вокруг никого не было, ибо ведьминское чутьё не может врать.

– Это не вопрос, насколько я понимаю, – задумчиво, словно вчитываясь в текст книги, пробормотала в ответ Ингрид.

– Ты мне нравишься, – голос эльфийки был похож на мёд, льющийся в уши. Одна из теней, падающих от книжных стеллажей, удлинилась и преобразилась в черноволосую женщину. Звук ее маленьких шагов гулом разносился по библиотеке, почему-то раздражая Ингрид. –Я слышу, как быстро бьётся твоё сердце, но глаза мои видят другое. Кто научил тебя этому? Полагаю, что Хэльвард, ведь это часть его работы. Должна признать, он мастерски скрывает свои чувства.

Шэйла задумчиво склонилась над плечом Ингрид, рассматривая фолиант.

– Хм, Берзовилль отвратительно описал свойства некоторых растений. Советую Рудика. В его сборнике перечислены все существующие ядовитые вещества, включая неорганику.

– Несомненно, это входит в обязанности придворной чародейки, верно, Шэйла? – Ингрид выровняла дыхание, уряжая свой пульс и медленно повернула голову к женщине.

– Издержки нашей с тобой профессии, – равнодушно пожала плечами Шэйла, поворачиваясь спиной к Ингрид и подходя к окну.

– Не уверена, Шэйла, что наши с тобой профессии в чем-то схожи.

– Вынуждена тебя разочаровать, девочка, но скоро ты убедишься в обратном.

На слове «девочка» Ингрид окончательно убедилась, что рядом с ней стояла женщина, которая прожила не одну сотню лет.

– Это что, инструктаж?

– Что-то назревает, там, за горами. Все это чувствуют, – женщина проигнорировала вопрос юной чародейки, продолжая всматриваться в тёмное окно. Затем резко развернулась, посмотрев своими глубокими черными глазами на Ингрид. – Ты доверяешь своей интуиции, Ингрид?

– Доверяю, как никому другому, – девушка расслабилась и отложила книгу в сторону, положив руки перед собой. Для мага это было равносильно боевой стойке, ведь его оружием являются руки. Альвгейр всегда ругал Ингрид за то, что она довольно часто необоснованно полагается на своё шестое чувство, и требовал от неё обратного – опираться на факты и логику. Но интуиция никогда не подводила Ингрид, и сейчас она вопила, кричала во весь голос, что Шэйла не та, кому стоит доверять.

Шэйла понимающе сузила глаза и ответила:

– Как и я. И что-то мне подсказывает, что ты ещё сыграешь свою роль.

Первой ужасной мыслью Ингрид было, что Шэйла знает о пророчестве.

«Она не может знать, это невозможно. Если только…»

Видимо, что-то в лице Ингрид все-таки выдало ее мысли с потрохами, заставив Шэйлу улыбнуться, не размыкая губ.

– Хэльварду стоит лучше заниматься с тобой. Однозначно. – на сей раз придворная чародейка решила покинуть библиотеку традиционным способом, через входную дверь.

– Роль в чём, Шэйла? – тихо спросила Ингрид.

Задержавшись в проёме, собеседница полуобернулась и произнесла:

– Надеюсь, после Ночи Исхода ты обзавелась той же полезной привычкой, что и Хэльвард.

Естественно женщина снова проигнорировала ее. Дверь осторожно закрылась за Шэйлой и в библиотеке вновь стало тихо. Ингрид судорожно размышляла о произошедшем. Со стороны могло показаться, что придворная чародейка была не в себе, поэтому это вполне объясняло тот бред, который она несла. Но за туманными намёками "коллеги" Ингрид разглядела то, что ее совсем не обрадовало.

Теперь и библиотека потеряла свою былую привлекательность. Стало слишком зябко, будто Шэйла высосала все тепло из помещения своими черными, как бездна, глазами. Потерев голые холодные ступни друг о дружку, девушка натянула башмаки и в очередной раз отправилась на поиски Хэльварда. Больше разговор откладывать было нельзя.

Но в этот раз тот не заставил себя долго искать, очутившись прямо за дверью библиотеки.

– Сссвятой… Инард, Хэльвард. – Ингрид отпустила ручку двери, прикрыв глаза, чтобы перевести дыхание.

– Это всего лишь я, – удивлённо промолвил эльф, любопытно заглядывая в темноту за плечи девушки.

– Я вижу. Есть разговор.

Мужчина попытался пройти мимо чародейки внутрь библиотеки, но Ингрид перегородила ему путь, отрицательно покачав головой. Глаза Хэльварда сверкнули пониманием, и он отступил.

– Где был? – поинтересовалась Ингрид, оценивая Хэльварда с ног до головы. Лицо немного осунулось, волосы растрепались, и Хэльвард, видимо, чтобы не мешали, небрежно собрал их на затылке. Но даже покрытый дорожной пылью с головы до ног, мужчина умудрялся выглядеть достаточно респектабельно.

– Всё-то тебе надо знать, – ответил эльф и по старой привычке попытался щёлкнуть чародейку по носу, но вовремя отдёрнул руку, заметив предупреждающий взгляд оной. –Мне нужна твоя помощь, за одно в дороге расскажешь в чем дело.

Ингрид заинтересовано хмыкнула и наконец закрыла дверь библиотеки, оставив её позади себя.

– У тебя вообще есть нормальная обувь? – спросил Хэльвард, задумчиво рассматривая домашние башмаки девушки.

– Всё-то тебе надо знать, – угрюмо ответила чародейка и отправилась к себе в комнату переодеваться.

***

В такие ночи не только Ингрид чувствовала себя слепой. Свет неполной луны слабо просачивался сквозь нагнанные ветром облака, заставляя Садора шарахаться от каждой тени, отбрасываемой деревьями. Видимо, в этой ночной прогулке комфортно было одному Хэльварду, почти небрежно развалившемуся в седле. Но, как и всегда, это было притворством. Ингрид, не дав себя обмануть, тихо щёлкнула пальцами и прошептала заклинание ночного видения.

– Теперь ты похожа на кошку, – хмыкнул Хэльвард, боковым зрением разглядывая светящиеся серебром глаза девушки, – И что, так лучше?

– В полной темноте не видит никто, к сожалению, но шансов свернуть себе шею в двое меньше, – объяснила девушка эльфу.

– Что ж, хорошо, если так.

Садор встревоженно всхрапнул, и Ингрид, натянув поводья и пропуская Хэльварда вперёд, снова тихо щёлкнула пальцами и успокаивающе потрепала его по холке.

– Тише, тише…

– Надеюсь, мы никого не встретим, – оторопело пробормотал Хэльвард, остановившись напротив них. Глаза Садора тоже засветились серебром, и конь, тихо заржав, окончательно успокоился и затих.

– Настолько жуткое зрелище?

– Скорее, впечатляющее. Разве так можно?

– Нигде не написано, что нельзя.

Хэльвард тихо фыркнул и, сильно сжав бока жеребца, послал того тихой рысью дальше по еле-еле виднеющейся дороге. Ингрид сомневалась, что конь эльфа также, как и его хозяин, был наделён очень чувствительным слухом, позволяющим изумительно ориентировался в темноте. Скорее это была заслуга Хэльварда, который безукоризненно управлял своим жеребцом, а тот беспрекословно повиновался каждому малейшему движению наездника.

Ингрид не отставала.

– Ты расскажешь, куда мы направляемся?

– Увидишь, – отрывисто бросил эльф.

Пейзаж слился в одну тёмную мелькающую полоску, впереди скачущий всадник был сконцентрирован на дороге, и Ингрид оставалось лишь повторять выкрутасы его жеребца, чтобы не врезаться в дерево или не свалиться в какой-нибудь овраг. Когда же ягодицы Ингрид неприятно заныли, Хэл наконец осадил жеребца и, тихо спешившись, взял коня под уздцы, знаком велев повторить Ингрид тот же манёвр.

– Глаза, – тихо шепнул Хэльвард. Ингрид беззвучно прошептала нейтрализующие слова и серебристые глаза Садора растворились в ночном мраке.

В следующую секунду навстречу всадникам из темноты бесшумно вынырнули три тёмные фигуры, заставив Ингрид вздрогнуть от неожиданности.

Конь Хэльварда тревожно всхрапнул, но одна из темных фигур накрыла рукой тёплый лошадиный нос, и жеребец успокоился, узнав знакомый запах.

«– Свои, –расслабилась Ингрид. – Кто бы это ни был».

– Сюда, – промолвила одна из теней, перехватив поводья у Хэльварда из рук. Жеребец послушно потрусил за новоиспечённым хозяином прямо в лесные кущи.

– В следующий раз советую не полагаться на нюх лошадей. Рано расслабилась, – укоризненно прошептал Хэльвард на ухо девушке.

– Сомневаюсь, что ты отдал бы своего жеребца незнакомцам по доброй воле, – ответила Ингрид.

Хэльвард хмыкнул и аккуратно взял поводья из рук девушки:

– Идём.

Встречающие уже давно скрылись в зарослях, не издав и звука. Под ногами Ингрид то и дело хрустели веточки, и девушка от досады прикусила губу.

– Для человека ты все равно удивительно беззвучна, – «поддержал» Хэльвард.

– Что-то не вижу я ещё людей в округе.

Мужчина аккуратно раздвинул заросли, за которыми оказался идеально ровный круглый вход в пещеру. Садор окончательно успокоился и отправился прямо за нырнувшим в проход эльфом.

– Предатель, – обижено буркнула на коня Ингрид.

– Не дуйся на него, передо мной трудно устоять, – гулко донёсся из пещеры голос Хэльварда. Мужчина улыбался, Ингрид была в этом почти уверена.

Темнота туннеля постепенно рассеивалась, гладкие высокие стены были покрыты мерцающим в ночи зелёным мхом, отбрасывающим зловещие тени. Цокот копыт Садора гулко отражался от поверхностей пещеры и устремлялся далеко вглубь.

– Хэльвард?

–Мм?

– Эй, постой, – Ингрид нагнала мужчину и подстроилась под его быстрый шаг. – Скажи, а ты всегда носишь с собой рвотный корень?

– Стараюсь, и не только его. Входит в число моих полезных привычек, – ухмыльнулся эльф.

При слове «привычка» Ингрид чуть не дёрнулась, и чтобы скрыть тревогу, неопределённо хмыкнула в ответ.

– Мы ведь в одном из подземных городов, да? – Ингрид не удержалась и ткнула мужчину локтем в бок.

– Как это ты умудрилась догадаться? – в низком голосе мужчины послышались поддельные нотки восхищения, граничившие с издевательством. – Раньше я тебя сюда никогда не брал.

– Но всегда приносил мне малиновые леденцы, чтобы я не обижалась. Ты сказал, что тебе нужна моя помощь.

– Видишь ли… – улыбнулся мужчина, – Королевская Охота успешно окончена, Лиадон отлично отдохнул от городской суеты взамен наделив эти земли своей силой.

– Значит, в этом смысл Охоты? Плодородные земли, много дичи, дожди? Происходит обмен? И как часто это должно происходить?

– По-моему, Альвгейр давал тебе книгу, где рассказывалось про Охоту и Ночь Исхода…

– Может давал, а может и нет.

Хэльвард фыркнул:

– Одного раза на пол сотни лет будет достаточно. Но мы говорили не об этом… Обмен, как ты его назвала, действительно произошёл, короля и его свиту проводили обратно в столицу, теперь настала пора отметить это событие простому народу долины.

– Ещё одна Ночь Исхода?! Нет уж, увольте.

Хэльвард улыбнулся:

– Я пытаюсь исправить твоё плохое впечатление о моем народе, будь добра, не мешай.

Туннель неожиданно закончился, сменившись большим пространством, которое то и дело пересекали длинные маленькие мостики до самой вершины. Ингрид это напомнило муравейник изнутри – повсюду сновали эльфы. Кто-то катил бочки, кто-то нёс сразу несколько подносов с угощениями на разных частях тела. Мимо них пробежала молодая светловолосая эльфийка с кувшином в руках, и увидев Хэльварда, смутилась и глупо хихикнула, чуть не пролив на него вино. Ингрид вовремя взмахнула рукой, и так и не расплескавшееся вино ловко нырнуло обратно в кувшин.

– Не благодари, – широко улыбнулась чародейка эльфке. Девушка разочаровано прикусила свою пухлую губу и была такова.

– Спасибо, – мужчина облегчённо вздохнул, на что Ингрид лишь выгнула бровь дугой.

Хэльвард закатил глаза:

– Часто встречала спотыкающихся эльфов?

– Никогда. Ну, до сегодняшнего момента.

– А я часто. И в основном, это женщины, – удручённо пробормотал эльф.

– Бедный-бедный Хэльвард, ты что, позвал меня, чтобы я защищала тебя от всех присутствующих женщин и их посягательств на твоё достоинство?!

Искреннее сочувствие в голосе Ингрид сменилось на откровенную издёвку, а глаза заискрились смехом. Оба спутника посмотрели на друг друга, и не удержавшись, рассмеялись.

Продолжая улыбаться, Хэльвард похлопал по спине застоявшегося Садора:

– Понимаешь, мне было бы сложно веселиться, зная, что ты одна чахнешь в замке от обиды и одиночества.

Ингрид, прищурившись, не удержалась и снова ткнула его локтем:

– Я люблю одиночество.

– Это ложь. Ты любишь моё общество, – льдисто-голубые глаза Хэльварда азартно полыхнули.

Ингрид аккуратно забрала поводья Садора из рук мужчины и посмотрела ему прямо в глаза.

– За неимением лучшего, к сожалению.

Хэльвард опасно сверкнул глазами, но оставил её ответ без внимания.

– Роскошные сапоги.

– Спасибо, – интонация голоса Ингрид обрела чрезмерно слащавую благодарность, обещающую Хэльварду «счастливое» будущее, если он произнесёт ещё хоть одно слово. Но сапоги были действительно роскошные. Со шнуровкой до самого колена из жированной, блестящей, плотной, темно–коричневой кожи и с звонко цокающим низким каблучком.

– У кого украла? – бесстыже поинтересовался Хэльвард, проигнорировав интонацию чародейки.

Встретившись с ним взглядом, Ингрид обнаружила, что за пеленой бравады, сарказма и шутливости Хэльвард наслаждался происходящим, их диалогом и обстановкой вокруг. Он скучал. По ней, по их словесным перепалкам и непринуждённости, с которой они могли обсуждать абсолютно любые темы.

– Я тоже скучала, Хэльвард. И хотела извиниться за то, что наговорила тебе в ту ночь в саду.

Мужчина отвернулся, и теперь Ингрид разглядывала его профиль, ожидая ответа. Взгляд Хэльварда блуждал по торговым рядам, по повсюду отдыхавшему народу, но Ингрид знала, что мысленно мужчина был далеко отсюда.

– Значит, ты не считаешь меня шавкой?

– Хэльвард…

Эльф широко улыбнулся, и облокотившись на Садора и подперев подбородок рукой, снова посмотрел на чародейку. Теперь их глаза были на одном уровне.

– Ты невыносима. Знаешь почему?

Ингрид лишь дёрнула подбородком, выдавая своё любопытство.

– Я не могу обижаться и злиться на тебя больше двух минут. Даже если очень этого хочу.

Чародейка звонко фыркнула, отвернувшись от его пронзительно голубых глаз.

– Подхалим… Твои жалкие чары на меня не действуют, – пробормотала она, качая головой. – Значит, я давно прощена?

– Я слишком понимаю тебя, чтобы обижаться, – спокойно ответил Хэльвард, качнув головой. Это было не одолжение, Ингрид не услышала в его голове ни раздражения, ни досады. Это была правда. В саду, ночью, несколько дней назад, на вопрос Хэльварда друзья ли они, Ингрид не смогла ответить ему не из вредности, а лишь потому, что сама задавалась таким же вопросом. Теперь же, взглянув в его глаза, она поняла, что девичья гордость вперемешку с детской глупостью мешала ей увидеть очевидное. Хэльвард давно определился. Он никогда не опекал ее, не наставлял, не заставлял делать того, чего Ингрид делать совершенно не хотелось. Он решил быть другом для неё, всё это время. И был им с самого начала. Другом, научившем ее в первый же день знакомства играть в кости, в которые рубились все его воины, хотя ей было на тот момент всего шесть лет. Другом, научившем ее метать ножи, грязно ругаться, не менее грязно драться, с горем пополам стрелять из лука, но лишь потому, что Ингрид сама этого хотела. Другом, который вытащит ее из любой передряги и спасёт от наказания магистра за очередное мелкое шкодничество. Другом, который прикроет спину в случае опасности.

Хэльвард понимающе усмехнулся, прочитав все мысли, которые явно были написаны на лице чародейки:

– Я рад, что мы это выяснили.

Садору надоело быть подставкой для наглого эльфа, и он попытался укусить Хэльварда. Ингрид незаметно выдохнула, мысленно поблагодарив свою лошадку, так удачно сгладившую неловкий момент. Мимо прошла ещё одна парочка молоденьких девушек, смущённо хихикая при взгляде на ее собеседника.

– Слушай, может тебе расквасить нос? Подправим, так сказать, тебе мордашку, – угрюмо спросила Ингрид, провожая взглядом тонкокостных девиц.

– Если здесь найдётся кто-то, кто сможет это сделать, я буду несказанно удивлён, – почти с горечью ответил эльф.

Чародейка громко вздохнула:

–Твоё взбухшее эго поражает.

К ним наконец-то подбежал резвый мальчуган, чтобы забрать Садора в местные конюшни. Хэльвард с радостью всучил ему в руки поводья, а Ингрид подкинула пару серебрушек в ловкие руки мальчишки.

– Хорошо позаботься о нем, – подмигнула ему чародейка. Мальчуган просиял и испарился с той же скоростью, с которой появился.

Вкусно пахло выпечкой, сдобой, сладкой брагой. Торговцы предлагали всевозможные товары – от эльфийского шелка и вкуснейших сортов сыра до прекрасного грозного оружия. Где-то танцевали под звуки барабанов и флейты, где-то вели беседы, кто-то ругался, тут и там мелькали парочки, крепко державшиеся за руки, как держатся за руки только те, кто совсем недавно познал дары влюблённости, с раскрасневшимися щеками и такими же губами. От последний Ингрид смущённо отводила взгляд.

Хэльвард, заметив её бегающий взгляд, улыбнулся.

– Пошли, у меня есть отличная идея, – и уверенно потащил ее за собой.

– Надеюсь, это идея действительно хороша, иначе я сбегу отсюда при первой попавшейся возможности.

Глава пятая

«Зачем биться – если можно договориться».

– То есть, по-твоему, это весело? – ошалело пробормотала Ингрид.

Хэльвард смущённо улыбнулся.

– Признайся, тебе же интересно испытать себя.

– Если под испытанием ты имеешь в виду избиение моего бедного хрупкого тела, то вынуждена тебя разочаровать – я на это не пойду.

– Брось, – отмахнулся эльф, –Ты прибедняешься. Насколько я помню, ты была в отличной физической форме, когда уезжала отсюда.

– Да, но это было три года назад.

– Тем более. Надо же мне как–то оценить на что ты годишься сейчас. Я остаюсь здесь на пару недель и охотно снова подтяну тебя до прежнего уровня.

– Остаёшься?

– Заслуженный отпуск, – подтвердил эльф. – Из всего, что я сказал, ты услышала только это?

– Жулик, – пробормотала ведьма, но согласно пожала плечами. Перспектива провести в замке несколько недель с Хэльвардом, как в старые добрые, очень обрадовала ведьму, хоть она внешне и не подала виду. Он и так нос задирал выше некуда.

Впереди показалась очерченная круглая площадка, покрытая песком. Вокруг неё потихоньку начинал скапливаться народ. Эльф забавной наружности с заплетённым высоким белобрысым хвостом на голове и блестящими глазами лихо принимал ставки, хитро улыбаясь. Заметив Хэльварда, улыбка резко сошла с его лица на нет.

– Я не буду писать тебя в турнирную таблицу, даже не надейся. В прошлый раз ты покалечил двух моих лучших бойцов!

– И тебе привет, Мэри. Тогда впиши ради нашей старой дружбы вот эту милую леди, – оба мужчины уставились на Ингрид.

Девушка изобразила на своём лице кривую улыбку.

– Не очень-то она похожа на леди. И руки, больно, у неё слабые…

– Слабые, говоришь? А если вот так? – сделав резкий выпад, Ингрид жёстко ухватилась за любопытную анатомическую область Мэри. Эльф вздрогнул и в ужасе уставился на чародейку.

– Впиши меня в эту чёртову таблицу. И этого придурка тоже, – она указала пальцем свободной руки на Хэльварда, с задумчивостью разглядывавшего руку девушки, сжимающую пах Мэри.

Он согласно закивал головой, и Ингрид наконец-то отпустила бедолагу.

– Признаться, никогда ещё в такой опасности не были мои я… – восхищённо пролепетал мужчина, разглядывая лицо чародейки.

– Мэри, – укоризненно прервал его Хэльвард.

– Потрясающе, просто потрясающе… – пробормотал бедняга, удаляясь от них и что-то записывая в свою книгу.

Эта сцена привлекла небольшое внимание к ним, и в некоторых местах одобряюще засвистели. Ингрид поймала несколько заинтересованных мужских взглядов, но отвернулась.

– Ин, – тихо проговорил эльф.

– Что? – огрызнулась ведьма. – Я три года жила в школе с подростками и юношами, имеющими магические способности. Половина их них законченные идиоты, а другая половина очень хорошо притворялась. К тому же, не ты ли учил меня всегда бить в слабое место, Хэл?

– Что ж, за свои ошибки рано или поздно приходится расплачиваться… – согласно пробормотал Хэльвард.

– Извините, госпожа ведьма, – прервал их диалог вернувшийся Мэри, аккуратно беря чародейку под локоть. – У меня есть для вас две новости.

– Одна хорошая, другая плохая? – по привычке поинтересовалась Ингрид.

– Как сказать…

– Выкладывай, что там у тебя, – вклинился в разговор Хэльвард.

– Во-первых, госпожа ведьма, вы откроете турнир. Во-вторых, вашим партнёром будет Болли. Он настаивал на спарринге именно с вами, так как был сражён вашей настойчивостью, – в толпе показался ещё один темноволосый эльф, но если волосы Хэльварда были цвета вороного крыла, почти отливая синевой, то волосы Болли можно было сравнить с горьким шоколадом. Он состриг их по самые уши и явно выделялся из всей толпы не только цветом волос, но и их длиной. Заметив, что чародейка с любопытством разглядывает его, мужчина поднял руку в дружественном жесте. Ингрид сдержанно кивнула ему. – Как мне вас представить окружающим?

– Ингрид из Долины, – быстро ответила девушка. Мэри досадно пождал губы, видимо, рассчитывая на более развёрнутый ответ, пошептался о чём-то с Хэльвардом, и удалился, снова делая пометки в своей книге. Эльфов подтянулось ещё больше, чародейка заметила, что Болли начал потихоньку разминаться. Хэльвард, притянув к себе за локоть ведьму, быстро заговорил над ее ухом. Болли, увидев сие действие, нахмурился и усиленно продолжил разминку.

– Ты слишком маленькая для него, – быстро начал инструктировать чародейку эльф. – У него отличные рефлексы, но он мощный, так что теряет в скорости. Здесь достаточно простые правила: не использовать магию, слишком грязные приёмы, вроде того, что ты сделала с Мэри, ну и, пожалуй, зрелищность. Дай толпе насладиться поединком.

– Сколько?

– Что, сколько? – опешил собеседник.

–Хэл, сколько я должна продержаться, чтобы ты получил деньги? Ты ведь поставил на мой проигрыш, не так ли?

Голубые глаза эльфа нехорошо блеснули:

– Ошибаешься, маленькая ведьма. Я поставил на твою победу. Так что будь добра, – и звонко хлопнув ее по плечам, уверенно подтолкнул к границе площадки.

Народ одобрительно загудел, заметив, как Ингрид вступила на песочную площадку и начала разминать свои кости. Болли был выше ее почти на две головы и шире в полтора раза. Хэльвард тоже был высок, но скорее худощавый и гибкий, как кошка. Он всегда тренировал в Ингрид скорость, так как силой победить в её случае было почти невозможно. Поединок обещал быть зрелищным, однозначно. Мэри носился по кругу, как сумасшедший, то и дело пожимая руки и принимая ставки. Наконец, прозвучал хлопок, зрители замерли и притихли в ожидании. Мэри напыщенно их представил, сначала её соперника, затем саму чародейку. Толпа засвистела и заулюлюкала, приветствуя новичка.

– Любое оружие под запретом, как и любая магия! – декламировал Мэри. – Использование любых магических артефактов запрещено, бить по жизненно–важным органам, царапать, сжимать, – На этом слове букмекер сделал акцент и в толпе послышались одобрительные смешки, – Категорически запрещено. Можете пожать друг другу руки, и да настанет начало битвы!

Окружающие эльфы плотно сжали их в кольцо, песок под ногами на секунду завибрировал, вспенился. Волосы на голове девушке встали дыбом, звучно хлопнуло и на Ингрид с Болли опустился прозрачный защитный купол. В окружающей их толпе промелькнула мантия Альвгейра, маг сдержанно кивнул, приветствуя обоих участников предстоящего поединка.

– Кажется, теперь мы в ловушке, – сочувственно улыбнулся Болли.

– Это для безопасности остальных. Меня зовут Ингрид, – чародейка уверенно протянула мужчине свою руку для рукопожатия.

– Болли, – мягко ответил эльф. Но рукопожатие вышло твёрдым. Ладони у мужчины были сухие и шершавые, с длинными загорелыми пальцами. Почти как у Хэльварда. – Мы уже встречались.

Чародейка удивлённо вскинула брови.

– Тебе тогда было шесть.

– Значит, вы друзья с Хэльвардом?

– Если это можно так назвать. Я многим ему обязан, – соперник девушки сделал небольшую паузу, но его глаза вновь азартно вспыхнули. – Значит, я в опасности?

Чародейка хмыкнула. Болли явно не был настроен на поединок, раз позволял себе лёгкий флирт. Он не воспринимал ее всерьёз. Но вот затрубили в рог, и толпа вновь взревела, сотрясая землю. Ноги эльфа медленно поменяли своё положение, хотя внешне он оставался таким же расслабленным, как и был в начале разговора. Поединок глазами все ещё продолжался, и Ингрид замерла, будто перед ней была ядовитая опасная рептилия, от одной капли яда которой можно скончаться за несколько секунд. Возможно, так и было. Мужчина был старше её в разы, значит и опытнее. Настроение изменилось, наблюдатели затихли в ожидании первого удара, в ожидании начала битвы. Ингрид сместилась в сторону, плавно обходя противника по кругу, напряглась как струна, считывая все малейшие движения мужчины.

Все завертелось слишком быстро. Болли не дал шанса чародейке раскусить его, распробовать, понять его тактику. Он гонял ведьму по кругу, как дикую козу, и у неё уходили все силы на то, чтобы защищаться и уворачиваться от ударов.

«Теряет в скорости?!» – гневно промелькнуло у чародейки в голове. Болли действовал молниеносно, и Ингрид искренне надеялась, что сейчас он действительно дрался в свою полную силу. «Или ты, Ингрид, подзаплыла жирком, признайся!»

Наконец, Болли надоело бегать за ней, и он все-таки жёстко достал ее ребром ладони прямо по грудине.

– Ох…– её отбросило на песок, диафрагма сжалась, вытолкнула весь воздух из легких. Толпа восторженно взвыла. – Вот дерьмо, – прошипела Ингрид, обеспокоено ощупывая грудь дрожащими пальцами.

Болли навис сверху, тяжело дыша и разглядывая сморщенное лицо ведьмы.

– Заканчиваем? – ухмыльнулся мужчина. Капелька пота скатилась по его подбородку и упала прямо на щеку Ингрид.

Чародейка скривилась пуще прежнего, наконец впустив обратно воздух в лёгкие.

– Пос…м…рим…– прохрипела она.

– Что говоришь, птичка? – толпа в любопытстве затихла, эльф наклонился ещё ниже, пытаясь разобрать слова чародейки. Пот струился по мужчине ручьём. Всё-таки здорово она его погоняла. Девушка дёрнула уголком рта, понимание мелькнуло в глазах эльфа лишь на секунду, прежде чем горсть песка из сжатого кулака ведьмы ударила в лицо наклонившемуся эльфу.

Болли коротко взвыл, закрывая глаза руками, но было уже поздно. Песок достиг своей цели. В окружающую их толпу словно бесы вселились. Ингрид резво подскочила, закружилась вокруг противника ужом, нанося удары. Один по уху, другой по колену, третий по пальцам на руках. Болли извернулся, схватил девушку за лодыжку. Даже лишённый зрения, мужчина оставался опасным противником. Но опять Ингрид обыграла его. Вместо того, чтобы вырваться из захвата, она навалилась на эльфа всем своим телом, жадно прильнула, задирая ногу в почти неприличной позе. Наблюдающие засвистели, заулюлюкали, наслаждаясь зрелищем. Болли же напрягся, замер, невольно обняв чародейку, как замирают мужчины, осознавшие, что в их объятьях оказался не просто противник, а довольно привлекательная женщина. Чародейка нежно провела пальчиками по его взмокшей шее, заставив Болли вздрогнуть всем телом, затем силой оттолкнулась, и через секунду уже обвивала ногами шею противника, перекрывая ему доступ к воздуху. Мужчина засипел, поняв, что его провели во второй раз, и словно таран, ударился всем телом об защитный купол. Толпа испуганно отшатнулась. Ингрид шибануло об купол с такой силой, что теперь из неё по–настоящему выбило весь дух, но она не ослабила хватку, вцепившись в шею Болли, словно клещ. Мужчина повторил фокус с куполом. На третий раз у Ингрид посыпались искры из глаз. Она соскользнула с Болли, словно тяжёлый мешок с репой прямо лицом в песок. Эльф свалился рядом, с багрово–красной физиономией и запорошёнными песком глазами.

Оба дышали так, словно пропахали поле вместо мулов.

– Психопатка…– просипел Болли.

– Пошёл ты, – сплюнула противно хрустящий на зубах песок Ингрид. Этого мужчина и ждал. Все ещё лишённый зрения, он осклабился и навалился на девушку, заламывая той руки с такой силой, что у Ингрид невольно брызнули слезы из глаз.

– Сдавайся.

– Дерьмо... – Ингрид выгнулась под противником, хватая ртом воздух и медленно выдыхая. Ослабевшим мышцам нужен был кислород. Так учил Альвгейр, так учил Хэльвард. Последний, стоящий за чертой круга и с интересом наблюдающий за поединком, поймал взгляд чародейки и вопросительно изогнул бровь. Болли выкрутил запястья ещё сильнее, и Ингрид не сдержала рвущийся в наружу вопль боли. Хэльвард, видимо, не вытерпев, сделал шаг вперёд к кругу, и Ингрид усмехнулась сквозь боль, застилающую глаза. Шершавые пальцы противника неприятно царапали кожу рук, выкручивая её мышцы и связки, плечевые суставы ломило невыносимо, но Болли плотно прижал ее коленом между лопаток к песку, не давая ни малейшего шанса изменить положение. Это опять вышло случайно, как тогда в Ночь Исхода, когда Ингрид шла рука об руку с Хэльвардом на ужин. Болли издал странный звук и неожиданно ослабил хватку. Чародейка попыталась извернуться змеёй, чтобы достать соперника коленом, но Болли быстро пришёл в себя, снова жёстко вдавив Ингрид в землю.

– Сдаюсь, я сдаюсь! – яростно прошипела девушка сквозь сжатые зубы. Болли тут же отпустил руки чародейки и снова упал на песок рядом.

Стены пещеры дрогнули от победного клича окружающих их эльфов. Поединок был окончен. Ингрид шлёпнулась лицом в песок и застонала от стыда. Рядом, поднимаясь, зашуршал Болли, и довольно крякнув, похлопал всё ещё лежащую девушку по спине:

– Методы борьбы у тебя, конечно, довольно интересные… Но ты хорошо держалась, признаюсь.

– И торчишь мне теперь полсотни золотых, – вмешался подошедший вовремя Хэльвард. Защитный магический купол Альвгейра перестал действовать сразу по завершению боя.

– Ты поставил на меня полсотни золотых?! – завопила ведьма, резко принимая сидячее положение. Колени, к её стыду, все ещё дрожали, и она не рискнула вставать в полный рост.

Болли смачно выругался, видимо, от шока снова открыв глаза, которые все ещё были запорошены песком и страшно слезились. Альвгейр уже подоспел к нему, заклинанием очищая глаза.

– Ну и демоницу вы воспитали, магистр, – сокрушался больной.

– Я не демоница! – огрызнулась Ингрид и снова повернулась к черноволосому эльфу, – Хэл! Ты в своём уме?

Мужчина поджал губы и протянул руку, чтобы помочь девушке встать:

– Как удивительно деньги влияют на людей, не находите? Ещё пол минуты назад она лежала лицом в песок и громко стенала о своей неудаче, но, узнав, что я проиграл пятьдесят золотых, тут же воспряла духом!

Болли вроде бы проморгался и пробормотал что–то вроде: «Женщины...», за что получил от Альвгейра затрещину и комментарий: «Стой спокойно!»

Ингрид насупилась, но протянутую руку помощи приняла:

– Так ты поставил на меня полсотни золотых или нет?

– Я что–то не пойму. Так мне надо было поставить или не надо было? – прищурился Хэльвард.

– Это ты втянул меня в это, вот и поплатился, – бросила ему чародейка, отряхивая одежду от песка.

– Лучшая защита – это нападение?

– Ну всё, –вмешался Альвгейр. – Как кошка с собакой, надоели. Предлагаю посетить место, где количество песка сведено к минимуму, а выпивки – к максимуму. Но лишь после того, как Хэльвард восстановит доброе имя нашей юной чародейки.

Болли, Ингрид и Хэльвард дружно застонали, но переглянувшись, громко рассмеялись.

Доброе имя ведьмы было восстановлено, в этом году все–таки сыскалось несколько храбрецов (на их беду) готовых вступить в поединок с Хэльвардом. Мэри принимал ставки с таким азартным блеском в глазах, что у чародейки закралась мысль стрясти потом с него как минимум половину выручки. Атмосфера была праздничной, лёгкой и такой заразительной, что под конец магистр и Ингрид устроили для всех небольшой зрелищный волшебный поединок, от чего Мэри окончательно впал в экстаз. Победила дружба – с подачи магистра, конечно же. В реальной битве он стер бы Ингрид в порошок за несколько секунд.

– Но признайся, – сидя, неподалёку от места битвы, в таверне и потягивая вкусную настойку маленькими глоточками, Ингрид лукаво взглянула на мага, – Тебе бы пришлось очень сильно попотеть эти несколько секунд. Магистр облокотился на спинку стула и прикурил трубку. Затянувшись, выпустил ароматный дым прям в лицо девушке. Ингрид звонко щёлкнула пальцами и дым в виде маленького торнадо направился в сторону напротив сидящего Хэльварда. Они выбрали уютный столик в самом углу, но это не помогло, и к ним то и дело кто–то подходил, здоровался с магистром и благодарил за представление.

– Лишь потому, что я был твоим учителем. Ты слишком хорошо меня знаешь.

– Но и ты знаешь меня, так что мы в равных условиях.

Магистр согласно пожал плечами. В другом конце зала, из-За стойки выглянул счастливый Болли, окружённый стаей симпатичных эльфок, поднял кружку и на всю таверну провозгласил тост:

– Выпьем же за самую юную и прекрасную чародейку долины, Ингрид с Севера!

– Выпьем!!! – вторили ему завсегдатаи и звонко ударились кружками.

– Я почти простила ему все синяки, которые он мне наставил, – Ингрид не сдержалась и улыбнулась Болли в ответ, поднимая кружку.

– Он один из лучших моих бойцов. И мой хороший друг, – прокомментировал Хэльвард.

– Ты бессердечен, раз выставил против меня своего лучшего бойца.

– Зато теперь я знаю, что ты все три года валяла дурака в своей школе.

– Я обучалась там магии, а не махать кулаками направо и налево, если ты не забыл, –помахала ему рукой Ингрид. Между ее пальцев, как бы невзначай, на секунду вспыхнули и погасли маленькие разряды молний.

Магистр печально вздохнул и снова выпустил струю ароматного табачного дыма.

Всё переменилось. Если раньше ни Хэльвард, ни Альвгейр ни под каким предлогом не брали её с собой на ярмарки и гульбища, то теперь Ингрид была чуть ли не венцом их компании. А шутки и намёки, которые позволяли себе отпускать в её присутствии собеседники окончательно убедили чародейку, что, возможно, они и не считали ее своей ровней, но хотя бы достаточно взрослой для подобных развлечений и бесед.

– Раз уж вы соизволили снизойти до моего общества, – не удержалась ведьма от шпильки в их адрес, – у меня к вам серьёзный разговор.

Магистр едва заметно шевельнул пальцами, пробормотал слова отвлекающего заклятия и ободряюще кивнул Ингрид.

– Так, на случай, если этот разговор действительно серьёзный.

Чародейка обратилась к Хэльварду:

– Ты рассказал ему, что в Ночь Исхода я отравилась?

–Да. Если это можно так назвать, – ответил Хэльвард, переглядываясь с Альвгейром.

Прежде чем Ингрид успела огрызнуться, магистр взял на себя инициативу.

–То, что случилось в Ночь Исхода – было чистой случайностью. Ты лишь попала под раздачу, так не должно было произойти.

– Значит, ты был в курсе? И ничего не предпринял?!

– Ты была более чем в безопасности. Дурман предназначался не для тебя.

Ингрид гневно поджала губы.

– Это же не шутки. Это опасно.

– Я знаю, поэтому Хэльвард, по моей просьбе, приглядывал за тобой.

На фразе «по моей просьбе» Ингрид нервно поёрзала на стуле.

– И просить не стоило. Я бы все равно глаз с неё не спустил, – мрачно ответил Хэльвард.

– Что это значит? – вспылила чародейка. – Я в состоянии постоять за себя.

Мужчины снова переглянулись.

– Нам очень хотелось бы в это верить. Но если бы что-то пошло не так, о тебе никто бы не скорбел, кроме нас с Хэльвардом. Это всего лишь забава для…

– Его Величества? – спросила Ингрид.

– Скорее для его верных подданных. Некоторые из них прожили ни один век, и это оставляет свой отпечаток на мироощущении. Что есть жизнь человеческой девушки? Они прожили десятки таких. Твоя смерть, к моему ужасу, лишь позабавила бы их.

Ингрид почувствовала, как волосы на ее затылке встают дыбом. Опережая ее вопросы, магистр продолжил.

– Как ты знаешь, мы не все такие. Подонка, как и добряка, можно отыскать и среди людей, и любой другой расы, уж об этом я твердил тебе с самого детства. Но именно по этой причине я никогда не брал тебя ни в Джэсмэри, ни в другие места, где бы тебя поджидала опасность нарваться на подобных.

– В детстве ты любила находить приключения на свою… голову, –вкрадчиво вклинился в разговор черноволосый эльф, – сомневаюсь, что со временем что-то изменилось. Но сейчас ты хотя бы в какой-то степени сможешь защитить себя – и это многое меняет.

– По этой же причине я отослал тебя учиться в Зеим, а не Джэсмэри. В надежде, что с человеческими подростками тебе будет легче найти общий язык, чем с эльфийскими.

Ингрид уставилась на дно своей кружки и вздохнула, почувствовав, как один из многочисленных камней откололся и свалился с ее бедной души.

– Не планировала признаваться, но все это время я была уверена, что ты стыдишься моего происхождения.

Магистр осуждающе покачал головой в ответ на ее слова.

– Мне лишь жаль, что ты призналась в этом только сейчас. Стоило сказать об этом раньше, – Альвгейр крепко пожал руку девушки, – я всегда гордился тобой. И горжусь.

– Спасибо тебе, – чародейка сжала его руку в ответ.

Хэльвард, невольно став свидетелем трогательной беседы, увлечённо рассматривал узорчатый потолок таверны, параллельно тихо насвистывая прилипчивый глупый мотивчик. На глаза Ингрид навернулись слезы, но излишняя сентиментальность ее всегда раздражала, и девушка ещё глубже уткнулась в свою кружку. Собравшись с мыслями, чародейка пнула под столом слишком уж старающегося свистуна, привлекая его внимание.

– С сантиментами покончено, теперь к делу.

– Да, как-то мы отвлеклись, – понимающе хмыкнул магистр. –Так что ты хотела нам поведать?

– Сегодня ко мне в библиотеку заскочила Шэйла, видимо, перед своим отбытием. И мы немного обменялись любезностями.

Мужчины заметно напряглись и снова переглянулись.

– Она ведь как-то связана с голубым лотосом, верно? – поинтересовалась чародейка. – И прекратите переглядываться, как заговорщики!

– Не хотел я посвящать тебя в королевские дрязги… – пробормотал магистр, впрочем, не скрывая своей улыбки.

– Ты сам сказал, что я уже достаточно взрослая для таких разговоров. Значит, мне решать, участвовать в этих дрязгах или нет.

– Голубой лотос – это лишь верхушка айсберга. Ты сама не знаешь, чего просишь. Именно поэтому я настаиваю обдумать тысячу раз, хочешь ли ты присягнуть в верности его Величеству или нет.

– Альвгейр, она сможет все взвесить для себя только в том случае, если мы введём ее в курс дела. Сам знаешь, чем чреваты недомолвки… – снова вмешался в разговор Хэльвард, получив от Ингрид благодарный взгляд.

Магистр в лёгком раздражении поджал губы, но под укоризненными взглядами собеседников как–то быстро стушевался и пошёл на попятный:

– Только пообещай мне, что в случае опасности, что бы это ни было, ты обратишься ко мне!

– Я уже не ребёнок!

– Если будешь повторять это так часто, у всех сложится обратное впечатление. Послушай, я не прощу тебя докладывать обо всём, что с тобой происходит. Я лишь прошу, чтобы ты адекватно оценивала себя и свои силы, и в случае опасности попросила моей помощи.

– Или моей, – добавил Хэльвард.

Чародейка и маг недолго побуравили друг друга взглядами и наконец пришли к соглашению. В словах магистра явно было рациональное зерно, но как всё-таки сложно было Ингрид побороть своё упрямство и избавиться от ощущения, будто два мужчины вот-вот достанут носовые платки и начнут подтирать её сопли.

– Я вас услышала, – буркнула Ингрид. Магистр облегчённо вздохнул, видимо посчитав, что его наставнический долг выполнен.

– Ладно, тогда слушай… Подробности гибели твоих родителей ты помнишь, я рассказывал тебе это не единожды. Но причину, по которой целые села на границе Дафраны и Иоскена превращались в сплошные пепелища за считаные часы так и не удалось установить. Как мы не бились, как не искали виновника, все было бесполезно! Лиадон рвал и метал, взаимоотношения с Иоскеном всё накалялись и накалялись, и Хэльвард и его потрясающие дипломатические способности были чуть ли не единственной причиной, по которой война между двумя королевствами всё ещё не начиналась. Мы все замерли, как мыши перед гадюкой, в ожидании очередного пепелища или ещё хуже – войны, но на удивление все затихло. Твоё село было пятым по счету и последним. В Долину я переехал сразу после того, как решил взять тебя к себе. Слишком устал от интриг и скандалов. Серебряный Лист упирался, но я служил ему верой и правдой слишком долго и наконец вышел на заслуженный отдых.

Маг, вспомнив про трубку, снова крепко затянулся. Хэльвард перехватил инициативу на себя.

– Значит, ты утверждаешь, что Шэйла знала про голубой лотос?

– Я не понимаю, – растеряно пробормотала девушка, – Как те пожарища связаны с Шейлой и дурманом?

– На прямую – никак, – твёрдо высказался магистр. – Так она знала или нет?

– Во-первых моё ведьминское чутье её не обнаружило, и в библиотеке она здорово меня напугала своим внезапным появлением. Во-вторых, Хэльвард, она почему-то осведомлена о твоих привычках, не расскажешь почему?

В голубых глазах эльфа сверкнуло понимание.

– Мы с ней давние знакомые. Именно по её вине двадцать с лишним лет назад меня сослали из Джэсмэри, на границу заниматься дипломатией и по совместительству шпионажем.

– Этому нет доказательств, Хэл, – вмешался Альвгейр, – Мы обсуждали это тысячу раз. Да, несомненно ты был на хорошем счету у Лиадона, но, возможно, именно из-за твоих выдающихся качеств Серебряный Лист отослал тебя на границу. И он не лишил тебя воинского звания, предоставив почти полную свободу действий!

– Эта женщина очень хитра, не понимаю, почему ты так легко сбрасываешь её со счетов, –ответил Хэл.

–Ладно. Хорошо. Если она знала про рвотный корень, то знала и про голубой лотос, –встряла Ингрид. – Но это ещё не самое страшное.

Оба мужчины беспокойно уставились на чародейку.

– Как она узнала о моем пророчестве? – между собеседниками повисла неприятная гнетущая тишина.

– Невозможно, – твёрдо ответил магистр. – Это просто невозможно. О нем знает мы трое и Кьяра, но она связана клятвой и не может ни с кем поделиться этой тайной.

Ингрид вздрогнула, услышав имя ведьмы-прорицательницы. Они встречались всего один раз, но этого раза Ингрид хватило с лихвой. В таверне задрожал пол под ногами танцующих девушек и парней, вокруг свистели и хохотали, хлопали в ладоши и целовались. Но Ингрид словно окунули в бочку с водой, сквозь которую прорывались слабые отголоски веселья.

– Я знаю Шэйлу, так как мы вместе учились, – признался магистр, – Как чародейка, она весьма посредственна, любит чернокнижные обряды…

– Интересуется ядами.

– Именно. И, если честно, это не очень профессионально с её стороны. Но я знаю, что она амбициозна, невероятно амбициозна. И с её амбициями всем приходится считаться. Она игрок, ещё одна пешка короля, и просто хотела тебя напугать, возможно, с целью похвастать перед его Величеством. Прямых слов же о пророчестве не было сказано, верно? А туманные намёки – это туманные намёки, и ничего более. Так что не бери в голову. У всех есть секреты, и Шейла прекрасно знает об этом. Главный урок вынесен – надеюсь, ты обзавелась таким же мешочком, как у Хэльварда?

Между пальцев Ингрид звякнул маленький кожаный кошель размером со среднюю монету на тонком длинном шнурке и тут же исчез. В нем с помощью магии уместилось двадцать три склянки с различными противоядиями, несколько эликсиров, настоек и пару декоктов. Приготавливая их, Ингрид провела не один день на замковой кухне с рецептурной магической книгой в одной руке и зачарованной, специальной, помешивающей готовящиеся эликсиры ложкой в другой.

– Вот и отлично, давно тебе надо было таким обзавестись. Упустил.

Магистр, посчитав разговор оконченным, заказал ещё одну порцию выпивки и разговорился с эльфом за соседним столиком.

Хэльвард, поймав беспомощный взгляд Ингрид, поджал губы, улыбнулся и склонился к уху чародейки:

– Не знал, что тебя можно так легко напугать.

Слова защекотали кожу на шее Ингрид, и она, повернувшись к нему лицом, чуть не столкнулась с ним носом.

– Напугать? Меня? – тихо, в тон ему, ответила ведьма. – Это невозможно.

– Почти поверил, – снова улыбнулся эльф. – Я уверен, что Шейла ничего не знает. Но могу проверить, если тебя это успокоит.

Ингрид, не выдержав его проницательного взгляда, опустила голову. Как обычно, Хэльвард читал её, как открытую книгу и видел на сквозь, со всеми страхами и сомнениями.

– Своими проверками ты только вызовешь лишние подозрения. А нам они ни к чему. К тому же, думаю, Альвгейр прав. Я действительно трусливая девчонка, ничего не понимающая в интригах. Так что поделом мне.

Хэльвард помолчал, продолжая оценивающе смотреть на профиль девушки.

– Потанцуй со мной, – тихо попросил он её.

Ингрид откинула голову, не сдержав ухмылки.

– Другое дело, госпожа ведьма, – одобрил Хэльвард.

– О, так меня повысили! А как же твоя любимая «ведьмочка»?

– Не обольщайся. Для других ты может и госпожа, но для меня ты всегда будешь маленькой ведьмочкой. Идёшь или нет?

Ингрид охотно приняла протянутую руку, и последовав за эльфом под удивлённый взгляд магистра, прокричала в спину своему спутнику:

– Но не обольщайся! С тебя бутылка того потрясающего сладкого пузырящегося напитка!

– В Джэсмэри его называют «шампанским», – мелодично рассмеялся Хэльвард.

– Значит, бутылка шампанского!

– Вымогательница, – сказал Хэльвард и закружил её в танце.

Глава шестая

«... перед сильной бурей ветер на миг стихает, и тогда кажется, что гроза прошла стороной».

Пауло Коэльо, из книги «Адюльтер»

Хэльвард действительно сдержал своё слово и попытался вернуть Ингрид к прежней физической форме. Буквально через несколько дней Ингрид ужасно пожалела, что в школе забросила ежедневные тренировки, к которым её приучили Хэльвард и магистр. Бег по утрам, днём обязательный спарринг, а вечером разминка с любым выбранным видом оружия – все мышцы девушки сказали ей счастливое «до свидания», подали протест и благополучно вышли из строя.

– Я буду жаловаться! – заныла в очередной раз Ингрид при взгляде на стойку с оружием. –Хоть один вечер мы можем провести, не пытаясь убить друг друга? В конце концов, ты приехал сюда отдыхать или работать моим эксплуататором?!

– Мучая тебя, мне отдыхается намного приятнее, – невозмутимо прокомментировал стенания девушки эльф, – К тому же, стабильность – признак мастерства. Я стараюсь тренироваться каждый день. Бери меч.

– Мастер, чтоб тебя, – ругнулась ведьма. – Сегодня право выбрать оружие за мной, так что биться будем на ножах. Ой!

– Сделай растяжку, – сочувственно посоветовал эльф, – Должно помочь.

–Мне поможет только твоя скорая кончина, – обречённо провозгласила ведьма, но тем не менее воспользовалась советом Хэльварда и начала разминаться и тянуться, переменно постанывая и шипя.

– А мне больно на это смотреть, – помрачнев, сказал Хэльвард.

– Так отвернись! – шикнула на него Ингрид.

– О, вы в своём репертуаре, – магистр материализовался ровно в центре большого зала, который временно переоборудовали под ежедневные тренировки Хэльвард с чародейкой. –Ингрид, я тут подумал, что тебе нужна небольшая передышка.

– Святой Инард, ты – существуешь! – от нахлынувшего облегчения ведьма картинно заломила руки в молитвенном жесте и шлёпнулась коленями на пол.

– Кажется, ты переусердствовал, – обратился маг к Хэльварду, – Ей явно в голову ударила кровь. Ин, устроим поединок? Хочу размять косточки, да и энергии накопилось, хотелось бы немного разрядиться, а ты отдохнёшь от оружия.

Чародейка застонала и закрыла руками лицо:

– Беру свои слова назад. Если бы святые существовали – они бы покарали вас обоих за особую жестокость.

– И все-таки что ты здесь с ней делаешь? – недоуменно спросил маг.

Хэльвард осуждающе покачал головой и направился к выходу из зала:

– Завтра утром встречаемся в обычном месте. Я ушёл. Развлекайтесь.

Магический поединок мало чем отличался от обычного. Под конец точно так же дрожали колени с руками, пот струился по всему телу, но плюсом ко всему ещё и нестерпимо сосало под ложечкой от дикого чувства голода. Сколько над этой загадкой не бились маги и чародейки, к ответам так и не пришли. Неизменным осталось одно – поколдовал? Обязательно поешь, иначе голодный обморок обеспечен. Конечно, от парочки заклинаний вряд ли что-то будет. Но после колоссального магического выброса маг может прийти в настоящее неистовство, если не поест.

Сегодня магистр решил объяснить и заодно продемонстрировать Ингрид два редких боевых заклинания. Чародейка сдала боевую магию на «отлично», но в школе обучали лишь базовому материалу. То, что показывал магистр – было высшим пилотажем. Ингрид быстро втянулась в работу, и оба мага запыхтели, закружили, пытаясь уложить друг друга на лопатки и поминутно орудуя магическими терминами. Опомнились спустя несколько часов, только когда Ингрид разочарованно опустила трясущиеся от напряжения руки и произнесла:

– Всё, я пустая.

– Неплохо, но я только половину успел скинуть.

– Ты магистр, – укорила Альвгейра девушка. – Поговорим через пару десятков лет, когда я хорошенько попрактикуюсь, наберусь опыта и тоже получу степень магистра по чародейским искусствам.

– Жду не дождусь, – хмыкнул в ответ эльф. – Но и на том спасибо. Предлагаю быстренько освежиться и напасть на столовую.

В животе неприятно заурчало и Ингрид с удовольствием приняла предложение Альвгейра.

***

– Вкусно пахнет, – в столовую бесшумно влетел слегла потрёпанный Хэльвард. – Приятного аппетита.

Ингрид благодарно замычала, наполнив рот до отказа ароматными свежими помидорами и сыром со специями. Альвгейр, уже утолив первый голод, вальяжно развалился на стуле и с довольным видом ковырялся в тарелке вилкой.

– Элина расстаралась, – сказал маг, аккуратно отправляя в рот маленький кусочек мяса. Ингрид с завистью проводила взглядом движение эльфа. Сколько бы она не училась, так одновременно изящно и непринуждённо есть могут только эльфы высшей знати, – Она уже четвёртый день третирует кухарку новыми рецептами. Подозреваю, всё из-за тебя.

Хэльвард смущённо кашлянул и сел за стол.

– Где был? – как бы невзначай поинтересовалась чародейка.

– В городе, нужно было кое-что забрать.

В комнату не спеша скользнула Элина с дымящимся горячим блюдом на руках.

– Горячая утка, фаршированная яблоками и брусникой, – женщина улыбнулась и поставила блюдо рядом с черноволосым эльфом. – Ваша любимая.

До сих пор Ингрид не знала, что Хэльвард умеет краснеть.

– Благодарю.

– Представляешь, Ингрид, – продолжила эльфка, – За три года твоего отсутствия наш уважаемый Хэльвард появился здесь всего один раз.

Ингрид перестала жевать и заинтересовано уставилась на ещё больше покрасневшего мужчину.

– Много болтаешь, – упрекнул служанку Альвгейр. – Принеси-ка нам лучше какого-нибудь хорошего вина.

– Слушаюсь, магистр, – Элина, не сдержав хитрой улыбки, быстро покинула столовую, в которой повисла напряжённая тишина. Поперхнувшись водой, Хэльвард всё-таки ответил на выжидающий взгляд ведьмы:

– Мне было некогда. Много работы, – буркнул он.

– Правда? – вскинула брови Ингрид.

– Нет, не правда, – тихо ответил Хэльвард, при этом рьяно разделывая ножом и вилкой порцию утки на маленькие кусочки.

– Пожалел бы бедное животное.

Хэльвард сначала фыркнул, но заметив взгляд Ингрид, в котором явно читалось веселье – не выдержал:

– Вовремя ты вспомнила о жалости, однако, – эльф перестал мучить птицу, отложил приборы и вздохнул, смекнув, что фразой «много работы» так просто не отделается, – Здесь без тебя слишком тихо.

– Представь масштабы моего удивления, когда он два дня побродил по замку, плюнул, –дополнил его магистр, посмеиваясь, – Вечером оседлал жеребца и так ретиво рванул обратно в своё приграничное поместье, что пыль столбом потом ещё два дня стояла!

– Прям два дня? – угрюмо поинтересовался Хэльвард.

Но Альвгейр и Ингрид уже во всю откровенно смеялись, подтрунивая над бедным эльфом:

– Видела бы ты его лицо, когда Хэл приехал и понял, что в конюшне его жду только я один!

– Возможно, если бы я любил корпеть над книгами дни и ночи, как ты, то с удовольствием бы остался. Но покрываться пылью среди столетних магических фолиантов и вдыхать с утра до ночи ароматы твоей курительное травы – то ещё наслаждение. Так что, нет, спасибо. Увольте.

– Что ж, на правду не обижаются, – примирительно улыбнулся магистр. – Я не виню тебя. Без нашей Ингрид здесь и правда было достаточно тихо. И скучно.

– Раз такое дело, то предлагаю назначить мне оклад, – подавшись вперёд нагло сказала чародейка.

– Это ещё за что? – в унисон удивились мужчины.

– Уважаемые, – наигранно поклонилась им она, – Замковый шут к вашим услугам.

Магистр осуждающе покачал головой, а Хэльвард издал звук, одинаково граничащий со смешком и кашлем.

Интересная вещь – время. Иной раз еле-еле тянется, в особенности для ждущих и страдающих, и порой – летит, словно стрела, выпущенная умелой рукой. Когда про себя считаешь дни и молишься, чтобы счастливое мгновенье если не остановилось, то хотя бы замедлилось, сбросило свой стремительный молниеносный темп.

Вот и сейчас, дни неслись, одна неделя сменила другую – в совместных тренировках, приятных ужинах и конных прогулках. Пару раз Ингрид самостоятельно выбиралась в город погулять по торговым рядам, но в основном все силы уходили на то, чтобы удержать тот темп тренировок, которые задал Хэльвард. Так крепко Ингрид не спала никогда, без сил сваливаясь в кровать и засыпая ещё до того, как голова коснётся подушки. Казалось, время повернулось вспять – вот Ингрид снова десять, лето, Хэльвард, как и всегда, приехал к ним в гости, чтобы провести здесь свой отпуск, магистр, не взирая за чудесную погоду за окном, заставляет её зубрить страницы из редких чародейских книг, а прибывший гость спасает малышку от скуки и учит её всему тому, чему научила его сама жизнь.

Но неожиданно, вместе с детскими счастливыми воспоминаниями вернулись и ночные кошмары. Видимо, тот разговор в таверне всё-таки оставил свой отпечаток на Ингрид.

Чародейка с воплем откинула одеяло, прерывисто дыша. В комнате царил полумрак и стояла оглушительная тишина. Перед глазами всё ещё мерещилось ужасное лицо ведьмы-прорицательницы. Лицо Кьяры – женщины, которую Ингрид боялась больше огня.

…

Ей было одиннадцать, когда на пороге замка объявилась эльфка очень необычной внешности. Тогда, будучи ребёнком, Ингрид подумала, что Кьяра похожа на змею. Она была очень худощава, с острыми чертами лица и неестественно жёлтыми змеиными глазами.

Альвгейр принял её достаточно хладнокровно, они надолго заперлись в кабинете и много спорили. Периодически оттуда раздавались разгневанные крики то женщины, то Альвгейра. Ингрид ещё никогда не слышала, чтобы магистр повышал голос.

Позже всё утряслось, они даже отужинали вместе. Кьяра была очень вежлива, но холодна как лёд по отношению к девочке.

Это случилось прямо во время ужина: Кьяра резко схватила Ингрид за запястья, вцепилась своими тонкими длинными загорелыми пальцами в руки девочки до синяков. Ингрид, испугавшись, пронзительно пискнула. Глаза женщины–змеи подёрнулись странной плёнкой, и она заговорила своим скребущим уши голосом:

Сгинет сила вся, обратится в прах,

Запоёт лишь кровь, сердце окрутя

И король придёт, полюбив в себя,

Встанет на престол, загорит заря.

Обретёшь ты всё, потерявши жизнь.

Но враги не спят, ты им руки вскинь

Помешай убить!

А сама – остынь…

Самое страшное для Ингрид оказалось то, что губы Кьяры не шевелились, хотя девочка отчётливо слышала скребущий голос прорицательницы в своей голове. Впервые с момента того, как дитя оказалась здесь – Ингрид в ужасе заплакала. Детский плач вывел из ступора Кьяру, и как это обычно бывает у прорицателей –она ничего не вспомнила, ни одного сказанного Ингрид слова. Но быстро смекнув, что наговорила лишнего, женщина отговорилась сильной головной болью и покинула замок тем же вечером. Больше они с Ингрид не встречались. Никогда.

…

Глупый стишок всё крутился и крутился в голове, и Ингрид, не выдержав, зажала уши руками, закачалась на кровати – словно душевнобольной человек. Ночная рубашка противно прилипла к телу, мрак комнаты лишь усилил беспричинный страх чародейки и, громко злобно рыкнув, она выскользнула из постели.

На улице стало легче. Ветер быстро охладил её тело, высушил рубашку. Сквозь садовые деревья светила полная луна, и Ингрид улыбнулась, подумав о том, что сейчас, возможно, выглядит как самая настоящая ведьма. Бледная, с растрёпанными волосами, в длинной ночной рубашке и лихорадочно блестящими глазами, бродящая по саду в полнолуние. Настоящая страшилка для детишек.

– На шабаш? – раздался знакомый голос из темноты.

– Нет, тебя искала, – спокойно ответила Ингрид.

Хэльвард беззвучно вышел из темноты.

– Как ты узнала, что я здесь и не сплю?

«И правда, как?»

Ингрид обернулась назад, словно там был кто-то, кто помог бы ей ответить на такой простой вопрос. Но за спиной, естественно, никого не оказалось. Она снова взглянула на Хэльварда в помятой белой рубашке, черных брюках и с такими же взлохмаченными волосами.

– Я просто знала, что ты здесь, – тихо ответила она. – А ты почему не спишь?

– Я спал, – ответил эльф, нахмурив брови. – Спал, пока не проснулся от звука твоего голоса. Он привёл меня сюда.

– Чертовщина какая-то, – прошептала девушка. – Мне приснился кошмар, и я подумала, что на свежем воздухе быстро приду в себя. Или ты меня отвлечёшь от грустных мыслей. Здесь…

Хэльвард громко вздохнул и присел возле толстой яблони, облокотившись на её ствол:

– Садись, я теперь всё равно не усну. Хочешь яблочко?

Ингрид покрутила у виска пальцем, но все равно осторожно примостилась рядышком, притянув колени к груди. Ночь была тёплая и тихая, но пения птиц почему-то не было слышно. Как и стрёкота сверчков.

– Давай своё яблочко, змей-искуситель.

Хэльвард сверкнул белоснежной улыбкой в темноте и протянул маленькое, тугое, зелёное яблоко:

– Кислые, как ты любишь.

Ингрид громко захрустела угощением.

– Скажи, как ты остаёшься таким невозмутимым? Я что, совсем не пугаю тебя?

– Слишком тихо сегодня, – неодобрительно пробормотал эльф. – Мне это не нравится.

Ингрид огляделась вокруг, на всякий случай проверила всё чутьём, но, к счастью, они были одни в саду.

– Мы одни. И всё-таки? – снова спросила Ингрид с набитым ртом.

Хэльвард повернулся к ней лицом и ухмыльнулся.

– Я не боюсь. Я, скорее…переживаю за тебя. С тобой что-то происходит, не отрицай. И мне бы хотелось знать, что именно. Что тебе приснилось? – полюбопытствовал мужчина. Аппетитный хруст чародейки оказался заразительным, и эльф яростно вгрызся в такое же яблоко.

– Пророчество. Кьяра вцепилась в мою руку и всё повторяла его и повторяла, пока у меня из ушей не пошла кровь.

– Покажешь? – заинтересовался эльф.

Ингрид нахмурилась, но после минутного колебания, протянула Хэльварду руку. Одна секунда и Хэльвард быстро оторвал свою ладонь, странно взглянув на девушку.

– Ого.

– И это всё? Ого?

– Я знаю, что мы много раз это обсуждали, но ты всё ещё думаешь, что пророчество о твоей смерти? – вопросом на вопрос ответил эльф.

– И о моей любви. Я полюблю какого-то короля и умру, спасая его от гибели.

– Это ведь не плохая смерть. Умереть за любимого, что в этом плохого?

– Ты правда не понимаешь или прикидываешься?

– Так объясни, – спокойно попросил эльф, снова откусывая яблоко.

– Дело не в моей смерти. Дело в выборе, – тихо сказала чародейка, нервно теребя угол своей ночнушки, – Жить, зная, что я в любой момент могу встретить его, полюбить и умереть – это не то, чего мне хотелось бы. Я хочу выбирать. Хочу выбирать, кого мне любить и за кого умереть.

Хэльвард скосил на неё взгляд:

– Не понимаю, что тебе мешает?

Ингрид почувствовала, как у неё начинает дымиться макушка головы от кипящих в ней мыслей.

– Ты серьёзно? Просто представь, я встречаю кого-то, кого смогла бы полюбить и отдать своё сердце, он проникается ко мне ответными чувствами, а потом появляется оно из пророчества и…

– То есть, – резко перебил девушку эльф, – Ты заранее переживаешь о чувствах того, к кому проявишь свою симпатию?

– Да.

– Это же глупо, – произнёс Эльф. – Ты добровольно лишаешь себя радости общения. Ты, –продолжил он, указывая на неё пальцем, – Молодая и красивая, просто закрываешь от любых чувств своё сердце, забывая, что отношения – это прежде всего диалог двух. Не тебе решать за того, другого – любить тебя в ответ или нет. Это не твоё решение, не тебе его принимать и не тебе судить.

– Но это больно. Терять тех, кого мы любим.

– Откуда ты знаешь? – спросил Хэльвард, сверля её взглядом. Сердце Ингрид пропустило удар, вопрос завис в тишине между ними.

– Это на тебя не похоже. Говорить прежде, чем думать, – сказала ведьма севшим голосом. Оттолкнувшись от земли, она уже было собралась встать, но Хэльвард мягко опустил её обратно на землю рядом с собой. Видимо сказалось напряжение и усталость всех этих дней, и девушка не стала сопротивляться. Да и уходить не хотелось, если честно.

– Я всё забываю, что со смерти твоих родителей прошло не так уж много лет. Что тебе всего девятнадцать, и боль потери всё ещё терзает твою душу. Я погорячился, – Хэльвард откинул голову к дереву, разглядывая профиль чародейки.

– Я и говорю. Не похоже на тебя, – грустно произнесла девушка.

– Извини, – прошептал эльф, и не удержавшись, локтем еле толкнул девушку в бок. – По-твоему, я не могу погорячиться?

Ведьма попыталась скрыть улыбку, но безуспешно.

– Ты? Иногда, мне кажется, что вместо лица у тебя маска, честное слово. Истинный образец хладнокровия. Не извиняйся. Я их не помню, Хэл. Остались только отголоски воспоминаний, боли – будто я забыла о чём-то очень-очень важном для меня. Но на этом, к сожалению, всё.

– Иногда и этого более чем достаточно, – дальше бороться с искушением было невозможно, и Хэльвард притянул Ингрид поближе к себе. Девушка сначала напряглась, но быстро расслабилась, привыкая к тёплому боку мужчины и откинула голову на его плечо.

– Я уверен, что родители любили тебя.

– Откуда ты знаешь? – улыбнулась Ингрид, задирая голову, чтобы посмотреть на него.

– Это не так сложно. Любить тебя, – тихо ответил Хэл, разглядывая ее высокий лоб, веснушки, разбросанные почти по всему лицу, мерцающие зелёные глаза. Так могут сверкать глаза только истинной ведьмы.

Ингрид перестала дышать, замерла в его руках, словно пойманная мышь. Хэл и Альвгейр заменили ей родителей, братьев и сестёр, друзей, учителей и нянек, но они никогда не говорили друг другу таких слов. Возможно, по причине, что это и так было очевидно. Они были её семьёй.

– У меня есть вопрос, Хэльвард, – прошептала чародейка, не отрывая от него глаз. Казалось, если прервать этот зрительный контакт, вся магия момента сразу же рухнет в пропасть и не вернётся больше никогда.

Хэльвард сжал зубы, Ингрид поняла это по тому, как заходили его желваки.

– Так задай его, ведьма.

Из окружающей их темноты раздался душераздирающий вой. Ингрид вздрогнула всем телом, отстранилась от эльфа и быстро подскочила с земли.

– И почему я не удивлён? – тихо спросил Хэльвард, поднимаясь с земли в след за чародейкой.

Глава седьмая

«Тот, кто борется с монстрами, не сможет уберечь себя, чтобы самому не стать монстром».

Фридрих Вильгельм Ницше

– Где? – испугано прошептала чародейка.

– На юго-востоке. За папоротниковой заводью.

– Святой Инард, это совсем рядом. Нужно сходить за Альвгейром.

Большой замковый сад со всех сторон, кроме серверной, плавно перетекал в лес. Чародейка с Хэльвардом сейчас находились в самом его центре.

– Он ушёл в город, принимать роды у сестры Элины.

– Черт. Я почти пустая, мы накануне снова тренировались. Мне бы меч.

– Нет времени, тварь уйдёт. Возьми это.

Хэльвард быстро перекинул ей парочку ножей.

– У самого что-нибудь осталось?

– Спрашиваешь, – усмехнулся мужчина, вытаскивая из голенища своих сапог ещё один длинный кинжал. – Сможешь хотя бы определить, что за вид?

– Второго уровня, не меньше, – ответила чародейка, пытаясь сдержать дрожь в голосе. В ночной рубашке, с двумя короткими ножами Хэльварда и почти нулевым резервом Ингрид скорее походила на самозванку, а не на дипломированного специалиста. – Мне нужно подойти ближе.

– Тогда пошли. На месте разберёмся.

Идти сквозь тёмный лес в ожидании, что на тебя вот-вот выскочит разъярённая голодная нежить – было тем ещё удовольствием. Ингрид мысленно поблагодарила себя за то, что умудрилась догадаться натянуть сапоги, иначе бы уже исколола до крови все ступни в этой темноте.

– О чём думаешь? – еле слышно спросил её эльф.

– О своих сапогах. В следующий раз, как и ты, запихну туда парочку ножей.

Хэльвард хмыкнул:

– С твоей способностью находить на задницу приключения, я бы вообще никогда из комнаты без оружия не выходил.

– Приму к сведенью, Хэл.

В темноте снова завыло. Чародейка поёжилась.

– Сколько до неё?

– Минут пятнадцать бѐгом. Кстати о беге, – прошептал Хэльвард. – Ты сможешь в этом бежать?

Ингрид удручающе взглянула на свою длинную, до самых пят, рубашку.

– Проклятье, – присев на корточки, ведьма быстрым движением разорвала до бёдер ночнушку сначала с одной стороны, потом с другой.

– Прям гроза всех монстров, – резюмировал увиденное Хэльвард. – Так с кем сегодня будем шабашить?

– Судя по крикам, которые издаёт тварь – это может быть гарпия, стрыга или, например, иеле, – судорожно начала загибать пальцы ведьма.

– Или?! А поточнее нельзя?

– Будешь говорить ещё громче, есть шанс, что тварь сжалится, прибежит и сама о себе всё тебе расскажет за чашечкой чая! – зашипела на эльфа, словно кошка, Ингрид.

Луна спряталась за густые кроны деревьев, мрак сгустился, и Ингрид ругнулась, зацепившись волосами за очередную ветку. Хэльвард молча дал знак следовать за ним. Окружающая их тишина словно давила на барабанные перепонки и голову. Воздух стал тяжёлым, спёртым, почти потрескивая от напряжения. Где-то справа от них еле-еле хрустнула ветка. Ингрид, не выдержав послала вперёд чутьё.

Нежить, почуяв колдовство, коротко зло рявкнула и замолкла. Чародейке поплохело.

– Хэл, они нас обошли.

– Они?

– Две иѐле.

– Твою мать.

Хэльвард, быстро оценив обстановку и смекнув, что перевес сил не на их с чародейкой стороне, схватил Ингрид за руку и потянул за собой в сторону заводи, ускоряя шаг. С двух сторон зашелестели ветки, Ингрид отчётливо услышала, как одна иеле издала звук, очень походивший на глумливый смех.

Путь обратно к замку был отрезан. Твари загнали свою добычу в ловушку.

– Приготовься, – прошептал Хэльвард, сжимая локоть девушки. – Давай!

Они резко сорвались с места, продираясь сквозь заросли. Ингрид быстро работала ногами, стараясь контролировать дыхание. Нежить мерзко взвизгнула, поняв, что добыча уходит из-под носа.

Как передать ощущение дикого, всепоглощающего страха? Когда, не смотря на правильное дыхание, сердце, норовя выскочить из груди, ощущается где-то на уровне горла. Когда за спиной так громко трещат ветки, что кажется, тварь вот-вот укусит тебя за пятку.

– Быстрее, – откуда-то справа рыкнул Хэльвард.

Ингрид заработала ногами ещё быстрее, то и дело перепрыгивая через ямы и повалившиеся деревья и внутренне молясь всем святым, чтобы не споткнуться.

Ветка толщиной с палец больно хлестнула девушку по щеке, и она коротко взвыла, но продолжила бежать, сжав зубы, подгоняемая неведомым доселе чувством смертельной погони.

Наконец, лес закончился. Очень резко, в глаза ударил свет полной луны, под ногами зашуршал песок, запахло стоячей водой и сыростью. Заводь почти вся заросла эльфийским папоротником.

– Спина к спине, – скомандовал Хэльвард, прижимаясь к девушке и сжимая в руках по кинжалу. Оглянувшись по сторонам, они медленно начали спускаться к воде. Ингрид, тяжело дыша, выставила перед собой два ножа и тоже принялась зондировала взглядом окружающую их территорию. Вода выглядела очень неприветливо. Чёрная, мутная, застывшая. Складывалось ощущение, будто под водой кто-то или что-то сидит и внимательно изучает их двоих взглядом. Ингрид сглотнула густую вязкую слюну, и, вопреки собственному страху, потянула за собой в воду напарника.

– Что ты делаешь? – тихо поинтересовался Хэльвард, послушно следуя за ведьмой.

– Это место их смерти. Они не смогут зайти сюда до самого утра.

– Ты в этом уверена?

– У нас есть другой выход? – огрызнулась ведьма.

– Нет. Быстрее.

Они остановились только тогда, когда вода достала колен девушки, как раз в том месте, где кончались новые сапоги и начинались голые бедра чародейки. Ингрид мысленно поблагодарила себя ещё раз, что хватило ума обуться. В заводи явно водилось полно всякой противной живности – пиявки, головастики, и что самое ужасное – змеи.

– Смотри, – Хэльвард легонько толкнул девушку локтем в бок. Из леса вышла высокая девушка в очень похожей рубахе до пят. Рыжие волосы свисали ниже ягодиц и колыхались, пока она плавно покачивала бёдрами в их сторону, подбираясь к кромке воды.

– Вы, часом, не родственницы? – заворожённо наблюдая, поинтересовался мужчина, за что получил от Ингрид болезненный тычок под ребро.

Из далека иеле ещё можно было принять за живую, но при близком осмотре в глаза бросалась через чур бледная кожа с синюшным жутким оттенком, слишком длинные пальцы с деформированными суставами, большой рот с многочисленными трещинками в уголках рта. Да и рубашка была вся в дырах и выглядела полусгнившей. Сквозь прореху виднелись маленькие грудки с бледными сморщенными сосками.

Иеле, заметив, что её внимательно разглядывают, стыдливо прикрылась рукой и хихикнула, заправив рыжую прядь волос за остроконечное ухо. Смех вышел настолько человечным, что Ингрид вздрогнула всем телом. Безусловно, будучи живой, эта девушка была невероятно красивой.

– Давай, – ласково поманила её Ингрид рукой. – Иди сюда, красавица.

Хэльвард издал странный звук за её спиной и покосился взглядом на свою сошедшую с ума напарницу, но рыжеволосую нечисть было не так просто смутить. Она сделала шаг к воде, злобно рявкнула, показав несколько рядов острых отвратительных зубов и застыла ровно на границе, где песок переходил в воду. Громко потянув воздух ноздрями, тварь не сдержалась и облизнулась, кровожадно уставившись на своих пленников.

– Демонстрация удалась на славу, – заключила Ингрид. Сердце от страха вообще перестало биться, и она почувствовала, как немеет то ли её душа, то ли тело. – Где твоя подружка, рыжуля? – нагло поинтересовалась ведьма. Умирать, так с достоинством.

В воде что-то мелькнуло, но Ингрид слишком поздно поняла свою ошибку, уходя с головой под воду. Вторая иеле оказалась не утопленницей, и именно она схватила ведьму за лодыжку и потащила на дно заводи. Ингрид взбрыкнула ногой, пытаясь сбросить руку твари, но та лишь вцепилась сильнее, раздирая когтями сапог. Чародейка зло то ли рыкнула, то ли булькнула, и наугад всадила нож, искренне надеясь, что это не окажется нога Хэльварда. Тварь взвизгнула и отпустила конечность девушки.

– Сссвятые, – прохрипела Ингрид, сплёвывая воду. Иеле не успела оттащить её на глубину, и Ингрид лишь на половину оказалась в воде, покрытая водорослями, тиной и ряской.

Хэльвард достал её за шкирку из воды и подтянул к себе.

– Живая? – резко спросил он.

– Да-да. Всадила нож в неё, но вряд ли убила.

– Ты сказала, что это место их смерти.

– Её – да, – Ингрид ткнула пальцем в рыжую иеле, нервно мечущуюся по берегу заводи. Они снова встали спиной к спине, лихорадочно рассматривая ещё больше помутневшую воду. Ночная рубашка намокла и противно липла к телу, стесняя движения. Наконец, показалась макушка второй иеле, выглянувшей из чёрной воды. Её волосы были синими.

– Зараза, я убью его, – яростно прорычала ведьма. – Выпотрошу и сотру в порошок, а потом развею по ветру.

– Надеюсь, я доживу до твоих объяснений, – ответил Хэльвард на слова девушки. Ингрид чувствовала спиной, как мужчина был напряжён, как его мышцы сжимались, когда он плавно водил руками, в которых сжимал оружие, словно гипнотизируя им нежить.

– Я тоже надеюсь. Беру на себя ту, что в воде.

– Идёт.

Задача иеле была проста, не дать им выбраться из ловушки, в которую они их и загнали. Они атаковали одновременно с двух сторон, рыжеволосая мать и ее не менее прекрасная дочь с длинными темно–синими волосами.

Будь у Хэльварда его мечи, а у Ингрид её магия – они бы справились за несколько минут.

А так приходилось импровизировать. Длина единственного оставшегося ножа Ингрид позволила твари приблизиться очень близко, и чародейка пустила в ход локти и ступни, чередуя выпады оружием с пинками и толчками. Навредить твари это не могло, а вот взбесить и без того разъярившуюся иеле – пожалуйста. Синеголовая все теснила и теснила их к берегу, пока Ингрид не услышала напряжённый голос Хэльварда у себя за спиной:

– Пригнись!

Ингрид развернулась, быстро села на корточки, инстинктивно выбросила кисть в сторону рыжеволосой твари и, воспользовавшись моментом, прокричала слова парализующего заклятья, тем самым прикрывая спину Хэльварда, который отвлёкся на синеголовую иеле. Накануне Ингрид с Альвгейром оттачивала именно это заклинание, и оно первым пришло на ум чародейке. Очень кстати, как оказалось.

Рыжая изумлённо застыла, протянув свои когти к горлу Хэла. Из носа чародейки фонтаном хлынула кровь, заливая и без того мокрую рубашку. Не обращая на этот факт ни малейшего внимания, девушка тут же воспользовалась представившейся возможностью атаковать. Короткий нож вошёл по самую рукоятку, ровно в центр лба рыжеволосой твари. Та медленно покачнулась и завалилась на колени.

– Ингрид!

Синеголовая яростно взвыла, бросаясь на пригнувшуюся чародейку и сбивая Хэльварда с ног. Ингрид вскинула руки, машинально закрываясь от опасности. Ни оружия, ни магии у неё не осталось. Те жалкие крупицы, которыми она владела – ушли на рыжеволосую. И то пришлось пожертвовать малую часть сил из своей собственной ауры.

Иеле, оседлав ведьму, сильно сдавила её шею, злобно шипя сквозь свои мелкие, острые, черные зубки. Пара солёных капель упала на лицо чародейки.

«Она плачет, – удивлённо подумала Ингрид. – Святой Инард, она плачет».

Хватка на шее усилилась, и ведьма захрипела, отчаянно пытаясь руками оторвать от себя взбесившуюся иеле. Тварь наклонилась к ведьме, вдыхая её аромат сквозь тонкие ноздри. В рыбьих тусклых мёртвых глазах нечисти чародейка успела разглядеть промелькнувшую боль и ненависть.

Иеле дёрнулась, сильно встряхивая за шею Ингрид. Рот нежити открылся в немом крике, чтобы так и застыть на веки вечные. На лицо Ингрид потоком хлынула тёмная, густая, синяя кровь, заливая нос и глаза. Ещё секунда, и давление на шею и вообще всё тело ослабло. Хэльвард быстро скинул труп синеголовой твари со слабо брыкающейся чародейки.

– Святые, Ин… – мужчина присел на корточки, быстро ощупывая шею Ингрид своими тонкими, длинными, холодными пальцами.

– Не трогай меня! – кровь синеголовой попала в глотку ведьме, и та, не выдержав, перевернулась и сблевала весь свой ужин на мокрый песок. Спазмы всё не отпускали Ингрид, пока Хэльвард не дотащил её до воды, и не стал смывать кровь с лица.

– Кажется, это становится нашей традицией, – дрожащим голосом произнесла ведьма. Хэльвард замер, разглядывая девушку.

– Как я выгляжу? – хрипло поинтересовалась Ингрид.

Спутанные мокрые волосы, в которых виднелись водоросли и тина. Короткий порез на щеке, оставленный веткой. Немного уже наливающихся багрянцем синяков на шее. Разорванная по бокам мокрая рубашка, прилипающая к телу и вся в кровавых разводах. Пара мокрых сапог, один из которых пришёл в очень неприглядный вид, демонстрируя поцарапанную лодыжку.

– Как человек, который впервые кого-то убил, – честно ответил эльф.

Ингрид хлюпнула носом и уткнулась головой в плечо мужчины. Тот незамедлительно притянул её к себе, успокаивающе поглаживая по спине.

– Она плакала, представляешь.

– Ты убила её мать.

– Знаю. Рыжая съела бы тебя на завтрак, если бы я не вмешалась.

– Что ж, получается я в долгу перед тобой, – шепнул эльф на ухо Ингрид.

– Нет, мы квиты. Ты ведь тоже спас меня.

Хэльвард фыркнул.

– Ещё одно такое приключение, и я точно поседею, маленькая ведьмочка.

– А как же «госпожа ведьма»? – обиженно буркнула чародейка.

Хэльвард запрокинул голову и громко захохотал.

– Смейся-смейся. В следующий раз и пальцем не пошевелю, чтобы спасти твою задницу.

– Ты свою-то сначала спаси, – продолжал хохотать эльф.

– У тебя истерика, Хэл, – улыбнулась Ингрид.

Хэльвард вытер выступившие от смеха слезы, продолжая беззвучно смеяться и подрагивать плечами.

– Надеюсь, в моей жизни наступит момент, когда я перестану удивляться твоим поступкам, – отсмеявшись, сказал мужчина, заглядывая в лицо ведьме. – Ужасно выглядишь.

Ингрид громко вздохнула и оглянулась по сторонам. Рыжеволосая полулежала лицом в воду, совсем недалеко от них. Другая так же лежала лицом с песок, а из затылка торчала серебряная рукоятка длинного кинжала Хэльварда.

– Тела нужно сжечь. И нам бы не помешала помощь Альвгейра. Сходишь за ним?

Хэльвард с сомнением посмотрел сначала на ведьму, затем на окружающий их пейзаж.

– Справишься?

– С чем? Посидеть на песочке и подождать подмогу? Сейчас я только на это и способна, – тихо ответила она. – Иди. Без Альвгейра мы всё равно не управимся.

***

Хэльвард быстро и беззвучно скрылся в лесной чаще, но перед этим взял обещание с Ингрид, что она действительно дождётся их, будет просто сидеть и ничего не предпринимать.

Чародейка, ещё раз умывшись, отползла подальше от берега и стала ждать. Он появился спустя пару минут после ухода Хэльварда, с такими же темно-синими волосами, как и у своей дочери.

Он был красив. С мускулистым телом, покрытым серебряной чешуёй, глазами цвета ночи, широкими плечами. Вышел из воды по пояс, остановился и оглядел поляну, тела двух умерших женщин и наконец, сидящую на сухом песке и поджавшую ноги к груди Ингрид.

– За это я должна тебя убить, – тихо сказала Ингрид.

– Так чего же ты тянешь, – так же тихо ответил он.

– Как много пострадало эльфов, прежде чем ты опомнился?

Он скривился, поджал губы, скрещивая руки на груди, опустил голову.

– Один ребёнок, девочка.

Всё внутри у Ингрид сжалось, но внешне она осталась спокойна.

– И ты всё равно не попросил у нас помощи? – прошептала она.

– Она родила мне дочь! – выкрикнул мужчина. – Мою дочь, которую вы убили. Скажи, ты бы стала слушать меня, ты бы пообещала не трогать мою девочку?

«– Нет, – мысленно ответила Ингрид. – Нет, не тогда, когда есть угроза для живых.»

Но вслух она сказала:

– Ты должен был прийти ко мне. Или к магистру.

Мужчина рыкнул, сделав шаг вперёд. Ингрид вскинула руку ладонью вверх, демонстрируя язычок ярко-синего пламени:

– Только дёрнись, и я исполню то, что должна.

Мужчина замер. Ингрид блефовала очень бесстыже, такие магические огоньки затрачивали очень мало энергии, но даже эту мелкую толику Ингрид снова пришлось позаимствовала из собственной ауры. Только вот водяному не обязательно нужно было об этом знать. Он совершил ошибку, и он за неё расплатился сполна.

– Ты можешь попрощаться с ними как следует. А затем, ты здесь наведёшь порядок, вернёшь русалок и исчезнешь, даже не подумав о своём возвращении, – произнесла Ингрид. – Я приказываю тебе, Глендауэр.

Водяной вздрогнул, будто ему дали пощёчину. Но в итоге подчинился. Склонившись над телом сначала своей рыжеволосой возлюбленной, а затем и над дочерью, он прошептал прощальные слова, поцеловал обеих в лоб и скрылся в темной воде.

Напоследок мужчина обернулся, на лице его блеснули две мокрые дорожки от тихо льющихся слез и спросил:

– Ты позаботишься об их телах?

– Они уйдут в другой мир, как достойные, несмотря на то, что сотворили.

– Моя девочка не виновата в смерти эльфийского ребёнка. Не виновата в том, что у неё была такая мать, – тихо сказал Глендауэр.

Он был хранителем рек этой Долины столько, сколько помнила себя Ингрид. Они были знакомы с детства, и сердце девушки вновь болезненно сжалось, увидев боль на лице водяного.

«Ты мог выбрать любую, – с горечью подумала чародейка. – Любая русалка в Долине была бы счастлива подарить тебе потомство. Но ты выбрал проклятую душу, иеле –перерождённую нечисть, несущую смерть всему живому».

– Любовь зла, – ответила ему Ингрид.

– Ты не представляешь насколько, – покачал головой Глендауэр. – Мне очень жаль.

– Прощай, Глен.

– Прощай, – ответил мужчина и окончательно скрылся в воде.

Ингрид подтянула ближе колени к груди и уставилась на луну. Горло саднило, но не от синяков, оставленных разъярённой дочерью Глендауэра, а от душивших девушку слез. Сзади хрустнула ветка, она обернулась, встретившись глазами с двумя эльфами, выходящими из укрытия. Украдкой утерев слезу, Ингрид поинтересовалась:

– И как много вы услышали, негодяи?

Альвгейр молча опустился рядом с Ингрид, сочувственно сжимая её плечо.

– Достаточно, чтобы более-менее разобраться в ситуации.

Ингрид всхлипнула и прошептала:

– Несправедливо, правда?

Хэльвард, успевший переодеться в сухое, набросил на плечи девушки тёплую куртку, пахнущую яблоками и свежескошенной травой.

– Это уже вторая моя куртка. Надеюсь, хотя бы эту ты мне вернёшь, – укоризненно произнёс он.

Ингрид смущённо фыркнула, закутываясь в неё посильнее.

– Как ты успел так быстро добежать до замка?

Хэльвард устало посмотрел на неё:

– Я всё ещё не так сильно доверяю тебе, чтобы оставлять одной ночью в лесу с двумя трупами нежити.

Магистр смерил их обоих взглядом:

– Вы не исправимы, честное слово.

– Я за хворостом, – ответил эльф.

– Иди-иди, – поддакнула Ингрид.

– А ты пока расскажи нашему Альвгейру, что за странности происходят с тобой. И ничего не утаивай, я потом проверю.

Ингрид не выдержала и запустила в спину уходящему эльфу так удачно подвернувшуюся под руку древесную корягу. И впервые в её жизни летящий предмет долетел до своей цели. Не без помощи магистра, как оказалось.

Хэльвард сдавленно крякнул, получив по заслугам, и быстро скрылся в лесу, оставив на берегу посмеивающихся между собой чародеев.

– Ну рассказывай, моя дорогая, – успокаивающе похлопал по руке Ингрид магистр, – Что на этот раз ты натворила?

Глава восьмая

Тела двух иеле сожгли на погребальном костре.

Останки погибшей девочки, которая пропала без вести несколько недель назад, так и не удалось найти. Возможно, их и не было. Рыжая могла обглодать всю до последней косточки, как бы жутко это не звучало. Магистр долго сокрушался по поводу беспечности Глендауэра. В случаях, когда кто-то тонул, тот всегда обращался за помощью к нему, чтобы тело забрали родственники и как следует провели прощальную церемонию. Хотя такое случалось очень редко. Обычно, реки были чистые, да и обитающие в них русалки часто приходили утопающим на помощь. По всей видимости, чувства вспыхнули между Глендауэром и иеле тогда, когда она ещё была прекрасной девушкой в живом теле.

– Она убила себя ради водяного, – произнёс Хэльвард, заворожённо смотря на разгоревшийся костёр. – Подумать только.

– Она забеременела от него, – тихо ответила Ингрид. – Но побоялась кому-либо рассказать. Даже ему, в страхе, что он отвернётся от неё. Он и так отвернулся, но не потому, что не любил, а потому, что хотел лучшего для неё.

– И от горя девушка утопилась в этом пруду, погубив себя и своё не родившееся дитя?

– Нежить не может зачать, ты ведь знаешь. А дитя родилось. На половину водяной, на половину проклятой, как и её мать после самоубийства, – согласилась Ингрид. – Глен пытался сдержать голод и кровожадность переродившейся матери, но сдался, узнав, что любимая загрызла чужого ребёнка.

– Неплохая вышла бы легенда.

Ингрид печально вздохнула. История действительно вышла душещипательной. Альвгейр должен был утром отправиться в город, чтобы сообщить вести родителям погибших – утонувшей девушки и пропавшей девочки, которой не посчастливилось стать первой и последней жертвой новообращённой иеле.

Небо посветлело, звезды последний раз прощально мигнули и окончательно погасли, знаменуя о начале нового дня.

Костер был магический, особый, после которого оставался лишь один пепел, и Альвгейр взмахнул рукой, разгоняя его по воздуху порывом ветра. Ингрид, закутанная в куртку, проводила облако пепла задумчивым взглядом. Её начинало морозить от недосыпа и дикого чувства голода.

– Светает, – сказал Альвгейр. – Мне нужно в город, но сначала я телепортирую вас в замок.

– Желательно, сразу на кухню, – жалостливо шмыгнула носом ведьма.

– Как прикажешь, – он понимающе улыбнулся, протягивая руку для соприкосновения. Своих сил на телепортацию у Ингрид, естественно не осталось, пришлось воспользоваться помощью наставника. Яркая вспышка, и Ингрид с Хэльвардом уже стояли по среди пустой, замковой кухни.

Слуги ещё не проснулись, а Элина вообще наверняка была в городе с только что родившей сестрой, так что Ингрид самостоятельно пошурудила по полкам, и соорудив себе огромнейший бутерброд, яростно вгрызлась в него зубами.

– Челюсть вывихнешь, – усмехнулся Хэльвард, смотря на тающий на глазах бутерброд.

Чародейка довольно замычала с набитым ртом. Эльф зачерпнул ладонями, сложенными лодочкой, прохладной воды из стоящего в углу ведёрка и жадно к ним прильнул, специально проливая половину на свою рубашку. Ночка выдалась жаркой.

Бутерброд был съеден, руки наконец-то перестали дрожать. Ингрид разомлев на стуле, стянула проклятые сапоги и босыми ногами упёрлась в ещё не успевший до конца остыть бок кухонной печи. Хэльвард уселся напротив, без стеснения разглядывая голые ноги ведьмы.

Ингрид смутилась и поджала пальцы.

– У тебя царапины, – кивнул головой эльф на правую лодыжку.

– Ерунда, – сонно ответила она, откидывая голову назад.

– И на лице.

– Пустяк. Обработаю всё, но попозже.

– Могу помочь.

– Сиди, где сидишь. Это не смертельно. Но мне приятно. Спасибо за заботу.

Хэльвард мягко фыркнул и начал растирать руками лицо.

– Иди спать, – тихо сказала Ингрид. – Ты устал.

– И ты.

– И я, – согласилась она. – Хэл.

– Мм?

– Альвгейр сказал собирать вещи. Мы уезжаем.

Мужчина замер, закрыв лицо руками.

– Это из-за того, что с тобой происходит?

– Не знаю. Он странно отреагировал на мою историю. Испугался. Расстроился.

– Куда вы едете?

– Он не сказал куда. Сказал лишь, что знает только одного эльфа, который может помочь разобраться с тем, что происходит со мной.

– Лиадон? – севшим голосом спросил Хэльвард, отрывая руки от лица.

– Надеюсь, что нет. Нет, он бы сказал, если бы это был Лиадон. Я думаю, это кто-то не знакомый мне.

Хэльвард молчал.

– Мне страшно, – тихо призналась чародейка.

«– Мне тоже, – хотелось ответить Хэльварду. – За тебя». Но вслух он сказал:

– Ещё страшнее не знать, что с тобой происходит, не находишь? Чувствовать то, что ты не должна чувствовать или видеть то, что ты не должна видеть. Мы во всем разберёмся, – тихо сказал мужчина, пожимая холодную руку Ингрид.

– Мы? – она в удивлении подняла брови.

– Я твоя тень, ты забыла? – устало улыбнулся Хэльвард.

– Такое забудешь, – горестно вздохнула Ингрид, но при этом даже не пытаясь скрыть улыбки. У неё была семья, готовая её защитить и помочь в трудную минуту – поэтому страх отступил, пусть и на время.

***

Ингрид спала до самого обеда, пока её не разбудила Элина. Женщина вернулась в замок вместе с Альвгейром с хорошими новостями. У её сестры родился здоровый милый малыш. Но эта радостная новость безусловно омрачилась ночными событиями.

Чародейка, быстро освежившись, спустилась обедать и с удивлением обнаружила, что Хэльвард, как и магистр, уже собран в дорогу.

– У тебя ещё несколько дней отпуска, – удивлённо сказала девушка. – Зачем так торопиться? Остался бы в замке.

– По пути заеду в парочку мест, – ответил Хэльвард. – До границы далеко, не хочу спешить.

Элина расстроено вздохнула и заговорщицки покосилась на Ингрид.

– Я вам говорила, госпожа, он без вас здесь ни минуты не проведёт.

Магистр недовольно посмотрел на служанку.

– Опять болтаешь без умолку, Элина. Может тебе подкинуть домашней работы?

Женщина фыркнула, словно кошка, и покинула столовую. В напряжённой обстановке они быстро всё доели и начали собираться.

Альвгейр сказал, что они будут телепортироваться, поэтому девушка в темпе упаковала всё необходимое и спустилась в конюшни, чтобы попрощаться с Садором.

Конь радостно всхрапнул и уткнулся тёплыми ноздрями в поставленную ладонь ведьмы, пока та рассеяно перебирала другой рукой гриву лошади. Только встретились, и вот опять разлука…

– Прощаетесь? – спросил Хэльвард. Мужчина уже был в дорожной одежде – новых блестящих кожаных сапогах, черных брюках, чёрной рубашке с кожаными защитными элементами, вооружённый до зубов. А длинные волосы, как обычно, заплёл по бокам в удобные косички, чтобы не лезли в глаза.

– Сжаришься, – прокомментировала внешний вид эльфа девушка, – Лето на дворе.

– Это моя униформа, ты же знаешь.

– А мне кажется, ты просто ненавидишь другие цвета, – иронично ответила чародейка, на что Хэльвард лишь пожал плечами. Садор слегка прикусил её пальцы, требуя внимания, и Ингрид, возмущённо воскликнув, щёлкнула коня по лбу, но затем сжалилась и скормила ему ещё несколько ароматных сухарей из кармана.

– Разбалуешь, – укоризненно прокомментировал эльф.

– Уже, – печально вздохнула Ингрид, поглаживая вздрагивающий молочно-белый бок лошадки.

– У меня для тебя подарок, – откашлялся Хэльвард, переступив с ноги на ногу. Ингрид это заметила и усмехнулась.

– Нервничаешь?

– Сжалься, госпожа ведьма.

Ингрид, напоследок чмокнул лоб Садора, ещё раз похлопала его по холке и, прошептав что-то вроде «хороший мальчик», закрыла стойло.

– Я хотел сделать подарок на день твоего рождения, который будет через пару дней – начал Хэльвард. – Но обстоятельства…

– Да, понимаю.

Хэльвард достал из дорожной сумки небольшой свёрток темной таки, в которую явно было что-то упаковано. Ингрид заинтересованно вскинула брови и подалась вперёд.

– Любопытно?

– Очень, – честно ответила чародейка.

Хэльвард не стал долго томить её и развернул тряпицу. В неё оказался завернут удивительной красоты кинжал.

– Он что, серебряный? – судорожно выдохнула Ингрид. Лезвие было начищено до слепящего блеска.

– Покрыт серебром, но сердцевина из самой прочной стали, которую возможно найти в наших горах.

– Потрясающая работа…

На пяте клинка было искусно выгравировано имя чародейки на староэльфийском, а перекрестье выковано в виде виноградной лозы.

– Согласен. Выполнен на заказ, такой больше нигде не сыщешь. Сам клинок слишком приметный и поэтому я попросил изготовить очень простые ножны на случай, если на оружие позарится воровской взгляд.

И правда, ножны были самыми обыкновенными, почти забирая всю красоты клинка, хотя перекрестье всё равно выдавало ювелирную работу кузнеца-мастера.

– Я подумал, что этот клинок похож на тебя. Ты считаешь себя слабой и почему-то всегда сомневаешься в своих действиях, и мне хотелось бы это изменить. Ножны – это то, что видят твои глаза. Но сам клинок… Иногда за внешностью прячется намного больше, понимаешь? Твоя сила духа, доброта души и блеск твоих глаз – вот истинная красота. То, что внутри тебя.

Ингрид аккуратно дотронулась кончиком пальца до острия, и на подушечке пальца выступила алая капля крови.

– Острый, как бритва. Осторожно, – ласково улыбнулся Хэльвард.

Чародейка почувствовала, как что-то шевельнулось в её душе, дрогнуло и разлилось невероятным теплом по всем конечностям.

– Хэл, – прошептала она и, не устояв, прильнула к мужчине, крепко обвивая его шею руками. – Спасибо.

Эльф, более чем довольный реакцией девушки, улыбнулся и обнял её в ответ, задумчиво накручивая на палец соломенную, пахнущую шалфеем, прядь волос ведьмы.

– Уже прощаетесь?

Они быстро отпрянули от друг друга, и девушка взмолилась всем святым, чтобы её щеки не покраснели. Альвгейр смерил их заинтересованных взглядом, закидывая сумки Ингрид на стойло, но признаков неловкости никаких не выказал.

Конюх подвёл к ним осёдланного жеребца Хэльварда.

– Не люблю прощаться, – сказал Хэл, ещё раз проверяя всю свою поклажу.

– Мы и не прощаемся, – улыбнулась Ингрид. – Удачи.

Мужчина не стал тянуть с отъездом, коротко пожал руку магистру, перекинувшись с ним парой слов, вскочил на коня, ещё раз махнул Ингрид на прощанье рукой и был таков.

– Красивая вещица, – оценил кинжал Альвгейр. – Хэл же рассказал тебе, что оружие с тайником?

– Что? – опешила девушка.

– Смотри, – Альвгейр аккуратно взял в руки подарок Хэльварда, и несильно надавив на навершие рукоятки, открыл маленький тайник. – Это шпионское оружие. Можно сказать, магическая разработка. Отверстие слишком маленькое, чтобы туда положить что-то материальное. Но, – сделал паузу чародей, – телепортационное заклятие или, например, телепортационный ключ – не вопрос. Удобно ловить информаторов на расстоянии. Нажимаешь на навершие, кидаешь кинжал не в жизненно-важные органы, например, в ногу, и вуаля! Информатор, раненый в ногу, телепортируется прямо в камеру, в клетку, в общем туда, куда настроен был телепорт. Единственный минус – одноразовость, ключ каждый раз приходится обновлять.

Ингрид смерила Альвгейра взглядом:

– Ты это придумал?

– С подачи Хэльварда. Но идея подарка полностью за ним. О таких ножах мало кто знает, а у тебя в случае опасности, всегда будет запасной выход. Нажмёшь на навершие и исчезнешь откуда угодно.

– Я чародейка, Альвгейр. И без этого могу самостоятельно телепортироваться куда угодно и когда угодно.

– О да, особенно в те случаи, когда бываешь пустая, –саркастично ответил магистр.

– А как же телепортационные амулеты?

– Предсказуемо, – криво улыбнулся Альвгейр, – а так у тебя всегда будет козырь в кармане.

Ингрид закатила глаза.

– И куда ведёт этот ключ?

– Пока никуда, – посмотрел на девушку маг. – Сама настроишь.

Чародейка осуждающе покачала головой. Теперь в подарке ей виделся скрытый смысл. То ли Хэльвард намекал на ключ, настроенный на его поместье на границе, то ли это было приглашением вместе работать, то ли… Проклятый эльф, как обычно, знал, когда вовремя сделать ноги, чтобы не отвечать на её многочисленные вопросы.

– Шпион, – тихо процедила Ингрид, сквозь стиснутые зубы.

– Я тебе удивляюсь, будто впервые он что-то утаивает от тебя, – успокаивающе похлопал Альвгейр по плечу девушку и протянул ей одну из её сумок. – Ну что, готова?

– К чему? – тупо спросила Ингрид, все ещё продолжая задумчиво пялиться на подаренное оружие. Магистр не стал утруждать себя ответом. Снова яркая вспышка света, несколько мучительных секунд, и Ингрид с магистром уже стояли посреди поляны, окружённой столетними, высокими, величественными деревьями.

Ярко светило солнце, высокая трава, танцующая под ветром, приятно щекотала ладони опущенных рук. Пахло свежестью, цветами, чем-то диким и невероятно чистым.

Посреди поляны, прямо напротив них, стояла беловолосая худая женщина с жёлтыми змеиными глазами и скрещёнными на груди руками. Ингрид, вздрогнув, уронила свою сумку на землю.

– Нет, – твёрдо сказала чародейка, чувствуя, как бешено заколотилось сердце, – Ни за что.

Лицо женщины исказила злобная усмешка, и она проскрежетала своим низким голосом:

– Я предупреждала тебя, маг.

Ингрид крепко сжала кулаки, услышав это скребущий грубый голос. Голос, который мучил её в кошмарах почти каждую ночь.

Голос Кьяры.

Часть вторая. Учения. Глава девятая.

"Маленький человек должен быть крепок, чтобы выжить среди больших».

Маргарет Митчелл

«Унесённые ветром»

– Слушай, Альвгейр, это точно единственный вариант? – гневно зашептала Ингрид магистру на ухо. Чародейка прекрасно знала, что Кьяра их слышит, но ничего не могла с собой поделать.

– Где твои манеры?

– Тебе как ответить, честно или соврать? – зашипела ведьма. Впервые в жизни она почувствовала, что готова грязно выругаться прямо в присутствии наставника. Тот, к сведению, на дух не переносил какие-либо ругательства.

– А у малышки, оказывается, есть зубки, – улыбнулась Кьяра, с интересом разглядывая ногти на своих руках. Ингрид чуть не сказала ей «заткнись», но её вовремя дёрнул за локоть Альвгейр, быстро прочитав это желание на лице ведьмы.

– Кьяра, не провоцируй, прошу, – вежливо попросил он прорицательницу. Та выгнула бровь дугой и вообще от них отвернулась.

– Ты оставишь меня с ней здесь? Одну?

– Тебе что, пять лет?! – в сердцах воскликнул наставник. – Ингрид, речь идёт о твоём будущем, пойми. Ты хочешь разобраться с тем, что происходит с тобой или не хочешь?

– Я согласна на что угодно, Альвгейр, только не оставляй меня здесь, прошу.

– Чего ты боишься? – он снова повернул свою ученицу к себе лицом. – Чего? Что Кьяра снова что-то предскажет тебе?

– Да, – честно ответила Ингрид, сверля его взглядом. – Мне более чем хватило прошлого раза.

– Я открою тебе один секрет, девочка моя, – тихо произнёс он, поджав свои тонкие губы и буравя её глазами.

Ингрид вздёрнула подбородок, не желая показывать своё поражение. Она догадывалась, что дальше скажет чародей.

– Рано или поздно мы все умрём. Ты, – мужчина в запале бешенства ткнул в неё пальцем, –боишься не очередного пророчества, ты боишься узнать о своей смерти. Но ты забыла, что ты уже о ней знаешь. С самого своего рождения. Ты пришла в этот мир, чтобы умереть. Как и я, как и она, – кивнул головой Альвгейр на в стороне стоящую Кьяру. – Мы все пришли в этот мир, чтобы однажды умереть.

Ингрид вырвала свою дрожащую руку из хватки магистра.

– Это всё? Или добавишь ещё что-нибудь?

– Будешь теперь всю жизнь избегать прорицателей? Прятаться от них в кустах?

Чародейка звонко фыркнула, подбирая сумки с земли:

– К чёрту смерть! Меня достали твои секреты. Тайны, тайны, тайны! Они повсюду, куда ни плюнь. Ответь мне, ты ведь знаешь, что со мной происходит, не так ли?

По тому как блеснули глаза Альвгейра, она поняла, что попала в яблочко. Он всё знал, как обычно.

Ингрид истерично расхохоталась, зажмурив глаза до боли.

– Чёртовы эльфы… Говоришь, я взрослая? – неожиданно закричала Ингрид прямо магистру в лицо. – Так докажи это своим поведением! Относись ко мне подобающе. Неужели я не достойна правды? – её последние слова сорвались на шёпот, и Ингрид увидела проблеск боли и ответной ярости в его глазах.

Чародей в излюбленном жесте сжал переносицу, на секунду зажмурившись.

– У меня связаны руки, Ингрид. Кьяра поможет тебе разобраться с этим, – это всё, что он сказал ей, прежде чем растеряно кивнуть подошедшей к ним прорицательнице и исчезнуть с поляны.

Ингрид отупевшим взглядом уставилась в ту точку, где только что стоял её наставник – мужчина, который однажды заменил ей всех родных, стал ближе всех.

«Он бросил меня».

Это мысль проросла в её голове неожиданно и засела там так плотно, что ведьма ни о чём другом и думать не могла.

– Я уже и забыла, каково это, когда тебе двадцать, – ухмыльнулась рядом с ней Кьяра. –Гормоны, – произнесла она так, будто этого стоило бояться, как огня.

«Он действительно бросил меня».

– Ой, брось, детка, – женщина закатила глаза, взглянув на её лицо, – вы что, первый раз повздорили?

Ингрид продолжала упрямо молчать.

– Вот поэтому я живу одна, – пробубнила Кьяра, раздражённо хмурясь. – Бери сумки, пошли. К твоему счастью, Альвгейр отходчивый, помиритесь так же быстро, как успели поругаться.

***

Чуть позже Ингрид с нескрываемым восхищением оценила попытки Кьяры успокоить её после стычки с магистром, ведь для прорицательницы это было равносильно пламенному признанию любви. На самом деле, как Ингрид и предполагала, женщина обладала отвратительным скверным характером, любила одиночество, много брюзжать, ненавидела абсолютно любые проявления каких–либо чувств и предпочитала контролировать всё, что происходит в её одинокой жизни.

Альвгейр телепортировал ученицу на Саар, который находился за горным хребтом дафранской долины. Большой северный остров был пристанищем для разнообразных человеческих племён, промышляющих охотой и рыболовством, но его так же населяли и немногочисленные оставшиеся здесь эльфы, предпочитающие уединение и в своё время отказывавшиеся от переселения на более климатически спокойный материк.

«– Старообрядцы…» – так называл их магистр, когда они с ним долгими зимними вечерами изучали историю с помощью древних, толстых, пыльных книг. «– Они добровольно отказались от всех даров цивилизации… – рассказывал он монотонным голосом, перелистывая шершавые страницы, на которых, к разочарованию маленькой Ингрид, почти никогда не было картинок, – …предпочитали разговаривать на староэльфийском и вести отшельнический образ жизни».

– Мы где-то на юге острова? – спросила Ингрид, вынырнув из своих воспоминаний и карабкаясь по очередному склону наверх. Кьяра задала довольно быстрый темп, и девушка то и дело раздражённо подтягивала сползающие с плеч сумки от ускоренной ходьбы.

– Да, недалёко от дафранского архипелага. До пролива дня два пути, – скупо ответила женщина своим скрипучим голосом.

Они шли уже больше часа, и у Ингрид начинали противно ныть плечи и поясница. И ладно, если бы по прямой дороге. Но саарский лес в основном состоял из покрытых древними елями и соснами холмов и только на границе с морем переходил в скалистую голую местность.

Кьяра изъявила ровно ноль желания помочь Ингрид с вещами, и девушка в тайне радовалась, что хватило ума взять только самоё необходимое, уместившееся в две дорожные сумки. Будь у неё третья, злобная эльфка заставила бы тащить эту сумку в собственных зубах.

– Не пыхти ты так, – раздражённо сказала Кьяра, оглядываясь на покрасневшую от нагрузки Ингрид. –Тебя что, даже дышать не научили правильно?

– А можно дышать неправильно?!

Тощая эльфка закатила глаза, отвернулась и продолжила путь в том же темпе, что-то недовольно бубня себе под нос на староэльфийском. Ингрид понимала с трудом и через слово.

Под ногами приятно хрустели осыпавшиеся сосновые иголочки, вперемешку с шишками, вялой пожухлой травой и мхом. Повсюду виднелись низкорослые кустарники с дикой смородиной, калиной, шиповником, черёмухой и бузиной. Ингрид плотоядно облизнулась, провожая взглядом налитые соком черные бусинки смородины.

Миновав ещё один холм, они спустились вниз и оказались у подножия небольшой поляны, напоминающей ту, на которой встретились. Между высокими деревьями гулял слабый звук, который отдавался приятной вибрацией где-то на уровне груди.

– Для отпугивания диких зверей, – пояснила Кьяра, указывая на подвешенные к деревьям гроздья маленьких, глиняных, резных, колокольчиков.

– Заговорённые?

Прорицательница согласно кивнула головой.

Но следующее, что поразило чародейку, выбило из её легких весь воздух. В центре поляны стояла огромная в три, может быть даже в четыре её обхвата сосна, окружённая спиральной лестницей, плавно переходящей в витражный своеобразный домик.

«Нет, не домик, это…унггвэ?»

– Я не знала, что «паутинки» ещё существуют, – прошептала Ингрид.

– Это дом моих предков, – ответила ей эльфка.

– Ванимо…– вырвалось на староэльфийском у чародейки, жадно пожирающей глазами унггвэ. И это правда было очень красиво. Стрелянный витраж как будто врос в дерево, образуя пузырь, пронизанный отовсюду лучами солнца. Унггвэ был похож на большую паутину, вымокшую в утренней росе. – Я хочу внутрь.

Кьяра перегородила ей рукой путь.

– Погоди, малышка. Сначала – это, – и она потрясла перед носом Ингрид двумя гладкими металлическими браслетами. Чародейка отшатнулась от них, словно прокажённая, в ужасе рассматривая наручные украшения. Это были браслеты из адамантиума. Металла, который полностью лишал магических способностей.

– Ты спятила?! Я их не надену. Ни за что.

Кьяра исподлобья взглянула на неё:

– Доверься мне, Ингрид. Иначе никак.

– Иди к чёрту, – рявкнула девушка в ответ. Злость снова захлестнула её, белой пеленой застилая глаза. Совет чародеев, в который входили разные маги из всех существующих королевств, запретил использование адамантиума несколько веков назад. Из-за этого металла их мир чуть не лишился магии. Навсегда.

– Чтобы передать тебе знания, которыми я владею, ты должна обладать определённым уровнем контроля, – терпеливо пояснила ей прорицательница. – Это необходимые меры.

Ингрид рассмеялась, но появившийся узел в животе с каждой секундой становился всё туже и туже. Если чародею периодически не сбрасывать накапливающуюся магию, он выгорит и больше никогда не сможет колдовать – эту мысль в голову Ингрид вдалбливали с того самого момента, когда она решила им стать.

– Ты наденешь их разве что на мой труп, – процедила ведьма сквозь стиснутые зубы.

Худое лицо Кьяры заострилось, жёлтые глаза опасно блеснули, разглядывая чародейку.

– Либо сейчас, либо никогда, – тихо произнесла она. – Выбирай.

У Ингрид предательски задрожали губы, когда она осознала, что теперь полностью зависит от этой женщины.

– Мне нужно пару секунд, – тихо сказала она, отходя в сторону. В руках блеснул подаренный Хэльвардом кинжал, переливаясь в лучах солнца. Чародейка уставилась в одну точку, задумчиво постукивая ногтем по серебряному клинку. Альвгейр ясно дал понять, что Кьяра была единственной, кто в силах ей помочь, так что выбора как такового у неё не было. А пауза эта была необходима лишь для собственного чувства гордости, которое так безжалостно уничтожала эта прорицательница, знающая, что Ингрид согласится на любые условия, потому что иначе никак. Смирившись и украдкой печально вздохнув, она вернулась к Кьяре, послушно протягивая запястья.

– Учти, – промолвила ведьма, – Если я лишусь своих магических способностей…

– То, что? Убьёшь меня? – коротко хохотнула эльфка, – Обожаю наблюдать за тем, как громко и противно лают маленькие щенки. Лают, да не кусают.

Адамантиум звонко щёлкнул вокруг тонких запястьев чародейки, и она почувствовала, как собственная энергия, словно непослушное животное, ощерилась и свернулась клубком где-то в районе низа живота.

– Необычные ощущения, правда? – глумливо ухмыльнулась эльфка. – Бери сумки, я тебе всё здесь покажу.

Ингрид проглотила подступившую к горлу желчь, снова подобрала упавшие сумки и вяло поплелась следом.

Унггвэ был действительно старым, кольцевая деревянная лестница хоть и была невероятно красивой, но натужно скрипела и стонала, когда они по ней забирались наверх. Перила и ступеньки обросли причудливым зелёным мхом, как и входная дверь. Ствол дерева отозвался на прикосновение Ингрид приятной пульсацией, и она от неожиданности отдёрнула руку, словно опалившись. Внутри унггвэ было очень уютно и, к её удивлению, прохладно, несмотря на палящее сквозь витражи солнце.

– Это природная магия дерева, верно? Просто потрясающе, – восторженно прошептала Ингрид, разглядывая обстановку вокруг. Внутри пространство было поделено на целых три этажа, всё так же соединённых винтовой лестницей. Первый этаж был отведён под своеобразную кухню, в которой была даже маленькая каменная печь. Повсюду стояли глиняные горшки, засаженные всевозможными лечебными травами, овощами и разной зеленью.

– О, петрушка! – воскликнула Ингрид, отламывая ароматный листочек и забрасывая его себе в рот. Кьяра, заметив сие действо, больно шлёпнула воровку по рукам.

– Осторожно, я уже год пытаюсь вывести новую разновидность растения, – пояснила она, – от прошлого экземпляра у меня была диарея целую неделю.

Ингрид, сдавленно кашляя, постучала себя по груди и с опаской отошла от горшков.

– Спать будем на втором этаже, – инструктировала её прорицательница. – Два лежака, один мой, другой твой. На третьем этаже хранятся мои вещи, туда не лазить. Поймаю, убью. Готовишь ты, стираешь одежду тоже. Ручей находится совсем недалеко. Каждое утро мне необходимы четыре ведра воды для растений, и ещё четыре для готовки и питья. Охотиться будем по очереди.

– Это же шутка, да? – сдавленно хихикнула Ингрид, скидывая сумки на пол.

– Нет. У тебя есть немного времени, чтобы осмотреться. Разложи свои вещи наверху, а затем спустись и натаскай воды. Уже пол дня прошло, дела сами себя не сделают.

***

Только к вечеру до Ингрид дошло, что Кьяра разговаривала с ней на полном серьёзе. Все поручения, которые она давала, нужно было исполнять беспрекословно и немедленно.

У неё не осталось сил даже на то, чтобы обмыться и она, тихо застонав от усталости, завалилась на лежак. Вместо кроватей у Кьяры были своеобразные большие набитые ароматными травами мешки, которые та уложила прямо на деревянный пол. Судя по тому, как приятно пах сеном мешок Ингрид, на который она упала, женщина сделала его совсем недавно.

– Я встаю вместе с солнцем, так что подъём будет ранний, – сказала прорицательница, неторопливо задувая повсюду расставленные свечи, – у тебя будет много дел.

Сквозь потолочные витражи и макушки окружающих их деревьев виднелся одинокий серп луны и море звёзд, украшающих ночное небо. К вечеру поднялся сильный ветер, который принёс с собой запах соли и сырости, и от которого звон глиняных колокольчиков было слышно даже внутри дома. Ингрид ничего не ответила Кьяре, и отрешённо уставившись в звёздное небо, позволила себе пролить маленькую слезинку, скатившуюся куда-то за ухо. Ощущение, будто она угодила в ловушку с каждым часом, проведённым здесь, усиливалось и давило на грудную клетку. «– Это ошибка…» – ежесекундно крутилось у неё в голове, «– Это просто дурной сон…».

Но это был не сон, утром Ингрид в этом твёрдо убедилась, как и во все последующие дни. Самым ненавистным для неё оказалась охота и таскание вёдер туда-сюда по несколько раз в день. Будь у неё её магия, с последним вообще не было бы проблем. Да здравствует левитация и телепортация!

В первый день, сходив рано утром к реке, чародейка тащила два наполненных водой ведра наверх по лестнице и по неосторожности пролила немного воды на ступеньки. На втором заходе она поскользнулась на них, упала и расшибла голову, которая болела потом ещё целую неделю. Кьяра, даже не взглянув на ушиб, лишь сказала, что чародейку погубит жадность пополам с глупостью.

– Кто набирает ведра водой по самые края, дурёха?! Жить надоело?

Но если к тасканию воды ещё можно было приноровиться, то с охотой дела обстояли куда хуже. Хэльвард научил её худо-бедно стрелять из лука, но по мишеням, а не по движущимся животным. К тому же, чтобы это животное найти, его сначала нужно было отследить, и либо загнать, либо устроить засаду, в которой Ингрид обычно или засыпала, или сидела так долго, что переставала чувствовать нижние конечности.

– Всё, с меня хватит! – зарычала ведьма, громко хлопнув входной дверью и кидая колчан со стрелами в ближайший закуток комнаты на первом этаже. Кьяра, не обращая не неё никакого внимания, продолжала увлечено копаться в земле, пересаживая что-то из одного горшка в другой. Ингрид, зло рыкнув, громко поднялась на второй этаж и закопошилась в своих сумках. Она уже месяц ходила на охоту и ещё ни разу ничего не принесла домой. Она уже месяц стирала, готовила и убирала. Целый месяц носила эту чёртову воду и ещё ни разу не услышала от Кьяры ни одного слова благодарности.

– Ингрид, спустись.

Тон, которым позвала её женщина, требовал немедленно спуститься, иначе чародейка останется без ужина. Но ведьма замерла, сжав кулаки. Давление в животе и голове нарастало с каждым днём, а эти чёртовы браслеты так плотно прилегали к коже, что у Ингрид иногда возникали бесконтрольные приступы паники, и она принималась яростно, до крови чесать кожу вокруг сверкающего адамантиума. Как назло, сегодня ко всему прочему, начались месячные и Ингрид ужасно себя чувствовала, разрываясь на части от неспособности сбросить накопившуюся за месяц магию и от противной ломоты в пояснице и между ног.

– Ингрид.

– Я в курсе, как меня зовут, – зашипела она сверху.

– Да? А мне показалось, что ты забыла, – как ни в чём не бывало ответила женщина снизу. –Спускайся, есть разговор.

Чародейка, разжав кулаки и глубоко вздохнув пару раз, спустилась.

«Только бы не сорваться, только бы не сорваться…»

– Куда-то собираешься? – невзначай поинтересовалась прорицательница, сосредоточено отмывая руки от грязи.

– Я хочу домой.

– Неужели? Я рассчитывала, что ты продержишься дольше. Охота снова прошла безрезультатно?

– Ты могла бы научить меня.

– Мы не договаривались с Альвгейром, что я буду учить тебя охотиться. Кстати о последнем, есть какие-нибудь вести от него?

Кьяра знала, куда ударить побольнее. Всё это время Альвгейр молчал, ни разу не навестив её, ни разу не послав хотя бы вестника. Ингрид не могла пользоваться магией, но он-то мог, а сотворить для магистра волшебную птичку-послание, которое долетит почти до любой точки мира – сущий пустяк.

– Значит, вестей нет, – подытожила эльфка её упрямое молчание. Сегодня на ней было светлое длинное платье с длинными рукавами, поверх которого она накинула тёплую шаль. Погода разгулялась в последние три дня, за витражными окнами уже третий день бушевал штормовой ветер и лил сильный дождь, которые, к слову, совсем не делали легче жизнь Ингрид, но хотя бы соответствовали внутреннему состоянию чародейки.

– Нет, – дрогнувшим голосом подтвердила девушка.

– На твоих руках браслеты, телепортироваться ты не можешь, – констатировала очевидное Кьяра. – Что будешь делать?

– Попрошу тебя их снять, – терпеливо ответила Ингрид, впрочем, чувствуя, как начинают гореть щеки от гнева.

– Я не буду их снимать, чародейка. Не для того я их надевала на твои руки.

– Какая же из меня чародейка? Я теперь, скорее, служанка, – истерично хихикнула Ингрид, обречённо разглядывая свои расчёсанные до крови руки.

Кьяра внимательно посмотрела на неё:

– Как ты себя чувствуешь?

«Отвратительно».

– Жить можно, – выдавила из себя Ингрид. Прорицательница откровенно испытывала её терпение, каждый раз цепляя и задирая всё больнее и больнее, но Альвгейр научил Ингрид, что если зло даёт тебе пощёчину, то нужно подставить другую щеку для ещё одного удара. Злом на зло не отвечают.

– Тебя лихорадит.

«Конечно меня лихорадит, идиотина. Я пол дня просидела в кустах под проливным дождём по твоему приказу».

Кьяра выгнула дугой бровь, и смерила её тяжёлым взглядом, будто прочитав все мысли на её лице. Хотя Ингрид и не очень-то старалась их скрыть.

– Я заварю тебе горячего чая, – примирительно сказала эльфка, – Иди переоденься в сухое и отогрейся у очага. Будем лечить твою лихорадку и повышенную раздражительность.

Глава десятая

«Мудрости не учишься у других, к ней приходишь сам, вставая на ноги после каждого нового удара судьбы».

Эльчин Сафарли

«Мне тебя обещали»

Чай оказался просто волшебным средством. Тугой узел в животе Ингрид наконец–то расслабился, и даже накопившаяся магия, недовольно заурчав, перестала разрывать её черепную коробку изнутри.

–Сколько дней кровит нос? –деловито поинтересовалась Кьяра, прикладывая сухую ладонь к горячему лбу чародейки.

Ингрид лениво приоткрыла один глаз, раскачиваясь в кресле перед пылающим очагом и уставилась на протянутую руку прорицательницы.

–Откуда ты знаешь?

–Лежак испачкан, –нахмурив брови, ответила эльфка. Сейчас она выглядела очень обеспокоено.

–Три дня, – хрипло ответила Ингрид, –с каждым днём всё сильнее.

–Почему сразу не сказала?

–Месяц назад я свалилась с лестницы и чуть не свернула себе шею, и ты даже бровью не повела. С чего вдруг мне надо было начать тебе жаловаться?

–Это другое, –угрюмо буркнула Кьяра, отдёргивая свою руку от её лба.

–Да неужели? Слушай, Кьяра, я дико извиняюсь, что вторглась в твою одинокую счастливую жизнь и нарушила все твои планы, но вот в чём проблема. По-моему, если мне не изменяет память, ты сама на это согласилась, не так ли? Так может хватит делать из меня посмешище, и мы наконец начнём заниматься тем, зачем я сюда явилась? – щеки Ингрид снова запылали, –Я вообще-то тут теряю свои магические способности, пока ты выпендриваешься.

Прорицательница замерла в центре комнаты и осуждающе посмотрела на неё, грея такую же, как и у Ингрид в руках, дымящуюся кружку:

–Тебе явно не хватает терпения, как и самоконтроля. Но что ж, будет работать с тем, что имеем. В одном ты права, тянуть дальше не имеет смысла. Почему ты соврала, что не умеешь дышать правильно?

Это был неожиданный вопрос, и Ингрид невольно отхлебнула из кружки лишнего, обжигая собственный язык.

–Я наблюдала за тобой, ты крепко сложена, значит тот черноволосый мальчик всё-таки занимался с тобой.

При слове «мальчик» Ингрид снова издала нервный булькающий звук, и поняв, что чай допить спокойно не получится, ради всех святых отставила кружку как можно подальше от себя.

–Он что, не объяснил тебе, как использовать дыхание в обычной жизни?

Ингрид пождала губы, даже не зная, как ответить. Кьяра закатила глаза и пробормотала на староэльфийском что-то вроде: «Ох уж эти мужчины…».

–Дыхание –это основа всех начал, это не просто потребность организма в воздухе, –пояснила ей женщина. –Именно с первого вдоха началась твоя жизнь.

–Допустим, –угрюмо поддакнула прорицательнице Ингрид. Кьяра, уловив в её голове очевидный сарказм, рыкнула.

–Адамантиум с рук не сниму, так и знай. Лишишься магии, значит, такова воля святых.

Ингрид недовольное поёрзала на кресле и буркнула:

–Извини.

–Так бы сразу. Ваша проблема в том, – снова, как ни в чём не бывало, начала объяснять она, видимо, имея в виду вообще всех чародеев вместе взятых, – Что не вы контролируете свою магию, а она вас, понимаешь? Эта потребность постоянного сброса, должно быть, постоянно отвлекает и сильно раздражает. Меня бы точно раздражала.

Девушка удивлённо пожала плечами на слова эльфки:

–Никогда об этом не задумывалась, если честно. Но, погоди, как мне в этом во всём поможет правильное дыхание? –недоумённо спросила она.

–Сначала контроль над телом. Затем контроль над разумом, и лишь потом – над своей энергией, –пояснила женщина, блеснув глазами. Она тоже отставила кружку в сторону, и закусив губу, поморщилась. –Ладно, я кое-что покажу тебе, но пообещай, что не испугаешься.

Обычно, такие фразы имели противоположный эффект, и первое, что почувствовала Ингрид был, естественно, – испуг. Кьяра снова подошла к ней и положила руку на лоб.

–Тише, тише, просто дыши, –успокоила её женщина, поняв, что чародейка находится на грани обморока, – Без паники.

Ингрид больше не контролировала собственное тело. Голова вяло откинулась на спинку стула, плечи расслабились, глубже вдавливая её тело в удобное мягкое кресло. Она почувствовала себя невесомым пёрышком, плавно покачивающимся на ветру.

–Мы с тобой другие, Ингрид, – слабо улыбнулась Кьяра, –Но это не страшно. Вот так, хорошо. Тебе нужно расслабиться и хорошенько выспаться. А завтра мы начнём с чистого листа, идёт?

Но последнего вопроса Ингрид уже не услышала, крепко уснув. Кьяра ухмыльнулась, накинула на задремавшую девушку тёплый плед и тихо задула стоящие рядом свечи.

***

Чародейку разбудил отовсюду переливающийся звук поющих птиц. Входная дверь была открыта на распашку, впуская лёгкий ветерок и вместе с ним потрясающий запах утренней свежести. Трёхдневный дождь наконец прекратился, но сырость никуда не делась, оседая на деревьях плотным густым, как сливки, туманом. Ингрид сонно потёрла глаза и с удивлением обнаружила на своём подбородке засохшую дорожку от слюны.

–Проснулась? –тихо поинтересовалась Кьяра, спускаясь со второго этажа. –Как спалось?

–Спокойно, – ответила Ингрид охрипшим голосом, прислушиваясь к своим ощущениям. У неё ничего не болело – ни голова, ни живот. Не было ни узлов, ни постоянного тревожного давления в груди. Всё исчезло, а что не могло исчезнуть, успокоилось на время. –Очень спокойно.

–Хорошо, –довольно кивнула Кьяра, шнуруя свои сапоги, – этого я и добивалась.

Ингрид, сладко потянувшись, отбросила в сторону одеяло и встала. К её радости, от вчерашней лихорадки не осталось и воспоминания.

–Я принесу воды, –пробормотала девушка, ища глазами обувь.

–В этом нет необходимости, –остановила её эльфка, –вчера вечером я выставила ведра на улицу, за ночь они наполнились дождевой водой.

Ингрид гневно засопела, смекнув, что так можно было делать в дождливую погоду с самого начала её пребывания здесь.

Кьяра выпрямилась и серьёзно на неё посмотрела:

–Я понимаю, что ты выросла в окружении прислуги. И в какой-то степени я понимаю Альвгейра, его заботу о тебе. Но иногда все равно представляю, как луплю его прямо по лицу, ведь он не обучил тебя элементарным вещам, –поджала губы эльфка, –Магистр научил тебя жить, Ингрид. А я научу тебя выживать. Чувствуешь разницу?

–Значит, ты считаешь меня неженкой? –честно поинтересовалась у Кьяры она, потирая замерзающие на сквозняке ступни друг о дружку.

Прорицательница коротко хохотнула на её вопрос, несказанно удивив этим Ингрид.

–Неженкой? О нет. Ты упрямая, как настоящая ослица и такая же глупая, но, я думаю, это можно исправить, если хорошенько постараться.

Ингрид закатила глаза, скрещивая руки на груди, чем вызвала ещё один смешок у женщины.

–Сегодня будет солнечно, так что можно начать с небольшой тренировки на свежем воздухе. Приводи себя в порядок. Начнём безотлагательно.

И всё потекло своим чередом. Каждое утро они начинали с соединения с землёй, по нескольку часов стоя голыми ногами в траве и слушая мир вокруг. Иногда прорицательница добавляла движения, разминая тело, показывала, как нужно правильно шевелить грудной клеткой и животом.

–Не дрожать, – резко сказала эльфка, жёстко хлопнув длинным шестом по вытянутым рукам девушки. –Расправь плечи и дыши полной грудью.

Им обоим понадобилось время, чтобы начать слышать друг друга. Иногда Кьяра срывалась на ругань, костеря при этом всё, что попадалось ей под руку.

–Неуклюжая дурёха, – злилась женщина, но остывала так же быстро, как жжёный уголёк, брошенный в сугроб. Так обычно она называла Ингрид, когда та могла спугнуть подкравшуюся дичь или разбить очередной горшок, в тщетной попытке найти душевное равновесие и баланс. В какой–то момент Ингрид поняла, что даже получает удовольствие, от того как прорицательница злится.

Прошло два месяца с её прибытия на остров, и она начала понемногу втягиваться в такую своеобразную дикую жизнь. Утренние медитации давались всё лучше и лучше, Ингрид чувствовала, что её магия, заключённая в оковы адамантиума, постепенно успокаивалась и рассеивалась по всему телу, больше не требуя срочного выхода. Словно смирившись, энергия, как послушная кошка, лишь слабо тёрлась о душу Ингрид, мягко напоминая о себе.

–Теперь ты понимаешь, –одобрительно пробормотала эльфка, разглядывая неподвижно застывшую в траве Ингрид. Девушка безукоризненно балансировала на одной ноге под пристальным взглядом наставницы, спокойно вдыхая свежий осенний воздух. Вдох–выдох, вдох–выдох.

–Чтобы воздействовать на тела других, сначала ты должна воздействовать на своё собственное тело, –довольно промурлыкала Кьяра. –Ты стоишь на холодной осенней траве уже несколько часов, но твоей голой ступне не холодно, как думаешь, почему?

Стоило только Ингрид об этом задуматься, как она сразу потеряла контроль, покачнувшись. Пальцам на ступне тут же стало зябко и сыро, к тому же по ним побежал какой–то мелкий жучок, и Ингрид, не выдержав, яростно почесала их болтающейся в воздухе пяткой.

–Ты меня провоцируешь, – недовольно буркнула Ингрид.

–Конечно, я тебя провоцирую. Но ведь тебя всю жизнь будет кто–то провоцировать, глупая, –согласилась с ней эльфка, делая глоток горячего чая, –Не сопротивляйся. Наоборот, позволь жизни подхватить тебя и нести по течению. Но при этом стой на своём.

–Ты говоришь слишком фигурально, –поморщилась девушка, и открыв один глаз, сказала, –Я тоже хочу чай.

Кьяра послушно похлопала по лестнице рядом с собой и протянула вторую кружку:

–Думаю, на сегодня достаточно. Ты готова к следующему этапу.

Ингрид, быстро обувшись и пригрев тёплую кружку на коленях, шмыгнула носом:

–Ты ведь тоже была чародейкой, да?

Девушка часто задавала ей этот вопрос, но обычно жегщина отстранялась от неё, будто ей было больно говорить об этом. Но сегодня она задумчиво уставилась в даль, позволив себе наконец окунуться в далёкие воспоминания.

–Была, но очень давно. Я уже и не помню, каково это – чувствовать магию в своём теле, творить заклинания, насылать проклятия, –улыбнулась Кьяра, при этом всё равно продолжая хмурить свои светлые брови. –Ты хочешь знать, кем я стала, после того, как потеряла магию?

–Да, –тихо ответила Ингрид.

–Альвгейр дал кровную клятву молчания, когда осознал, что я не просто чародейка.

–Поэтому он ничего не мог мне рассказать…

–И поэтому тоже, –кивнула головой Кьяра. –Я такой родилась, как до этого моя мать, моя бабушка и прабабушка. Как и ты, – кивнула на неё подбородком женщина. –Мы пришли в этот мир, наделённые силами, которые никто никогда не видел, не знал и не сможет их когда-либо постичь.

Ингрид молчала, снедаемая одновременно любопытством и страхом. Кьяра продолжила, рассеяно вертя кружку в своих руках:

–Бабушка рассказывала, что её мать в народе называли «уэлдэ» – «дочь иных». Вы чародеи, иногда поминаете святого Инарда. Вам ведь известно, кто это?

Ингрид согласно покачала головой:

–Самый первый в мире чародей, освоивший все четыре магические стихии и передавший потомкам свои знания.

–Он был эльфом?

Ингрид скривилась, неуверенно пожимая плечами:

–В разных источниках говорится по-разному. Люди утверждают, что это был человек, эльфы, что это бы эльф и так далее, все прочие расы – аналогичным образом. Но на самом деле никаких доказательств не существует.

–Но всё равно все чародеи неустанно верят в этого Инарда, даже своим святым его нарекли, якобы прародителем магии.

–Что есть, то есть. К чему ты клонишь?

–К тому, что Инард скорее всего был женщиной и «уэлдэ». Иной дочерью. Инардкой и, возможно, когда–то целая раса инардов населяла наш мир, но по неизвестным причинам покинула его. А мы с тобой –лишь жалкие отголоски их былого величия и непревзойдённой силы.

–Значит, я потомок исчезнувшей расы… –многозначительно протянула Ингрид, скосив глаза на эльфку. Та громко вздохнула:

–Дай руку.

–Ещё чего. В прошлый раз, когда ты меня коснулась, я заснула мёртвым сном.

–Ну же, –нетерпеливо сказала Кьяра, тряся протянутой ладонью. –Утро на дворе, выспаться ещё успеешь. Я не собираюсь тебя усыплять.

Ингрид неуверенно протянула правую ладонь. Прорицательница раздражённо шлёпнула её по протянутой руке и шикнула:

–Да не эту, глупая. Ту, где ссадины.

Несколько дней назад Ингрид на ручье, выстирывая их с Кьярой рубашки, снова поскользнулась, упала и стесала кожу на левой ладони. Больно не было, скорее –неприятно. Сейчас царапины покрылись коричневыми корками, противно стягивающими здоровую кожу.

Кьяра, придирчиво осмотрев ладонь, понимающе хмыкнула и покачала головой.

–Неуклюжая, как …

–Человек, –угрюмо ответила Ингрид. –Знаю, да. Я человек, к твоему великому сожалению.

–Тихо. Смотри, –сухие жилистые руки эльфки аккуратно опустились на поцарапанную ладонь Ингрид с двух сторон. Кьяра прикрыла глаза, судорожно втягивая воздух носом. Чародейка ощутила, как в её ладонь одновременно впились тысячи маленьких кусачих иголочек. Сухие корочки на руке скукожились ещё больше, и в конце концов совсем отвалились. Под ними оказалась здоровая, чистая, розовая кожа.

–Как ты… Это же дар исцеления…

–Нет, исцелять могут только чародеи, –покачала головой Кьяра, убирая свои руки и пряча их в складках тёплой шали, будто пытаясь укрыть от чужих глаз свои невероятные способности. Ингрид заметила, как над губой у прорицательницы образовались маленькие бисеринки пота. – Я не исцеляю, у меня нет той энергии, что сейчас струится по твоим жилам. Это другое. Я повелеваю чужими телами, –тихо продолжила она. –Регенерация, возбуждение, радость, грусть, ощущение холода или тепла, дыхание… жизнь и смерть – всё то, что делает наш организм в повседневной жизни.

Ингрид, сглотнув вязкую слюну во рту, задрожала и уставилась на свои руки, будто видела их впервые. Возможно, так и было.

–К этому нужно быть готовой, –грустно улыбнулась эльфка, вглядываясь в лицо растерянной чародейки.

–И это ещё одна причина, по которой Альвгейр молчал.

–Ты сегодня на удивление понятлива.

–Только сегодня? –выгнула дугой бровь Ингрид, оторвал взгляд от собственных рук.

–Уже шутишь? Это прогресс. Я, когда осознала, что могу убить лёгким касанием руки, просидела безвылазно на чердаке несколько месяцев в страхе ненароком умертвить всех своих родственников.

Ингрид резко посерьёзнела:

–Знаешь, у меня такое предчувствие, будто у нас нет этих нескольких месяцев. Будто каждый день на чеку.

Впервые за долгое время Кьяра прикоснулась к ней не потому, что так требовали обстоятельства, а потому, что ей захотелось. Она крепко сжала руку Ингрид в подбадривающем жесте:

–Я стала прорицать с того самого момента, как открыла в себе эти способности, так что твоё предчувствие может иметь под собой не безосновательную почву. Я обучу тебя, малышка, всему, что знаю. Всему, чему успею тебя обучить.

Ингрид вдохнула, сжимая руку женщины в ответ. Такое простое прикосновение, а сколько эмоций оно всколыхнуло в её душе. Тоска по дому, по магистру и Хэльварду сжала сердце Ингрид, разрывая его на мелкие кусочки.

–Ну-ну, ещё немного и заревёшь, совсем как маленький ребёнок, – утешила её женщина, толкнув плечом.

–Просто ты меня немного удивила, –призналась Ингрид.

–Немного? Да все бе́лки в шоке, ты только взгляни! Я слишком стара для проявления каких-либо чувств, –ответила ей Кьяра, и, хлопнув ладонями по своим тощим коленкам, резко встала. –Поднимайся, мы идём в деревню. Раз твоё предчувствие не даёт тебе покоя, будем работать в ускоренном темпе.

Глава одиннадцатая

«Я могла быть одной из них».

Эта мысль молниеносно пронеслась в голове Ингрид при взгляде на стайку укутанных в тёплые одежды девочек, играющих с коричнево-жёлтой опавшей листвой. Они пришли в ближайшую деревню, чтобы, по словам Кьяры, купить козу. Погода стояла замечательная, осеннее солнце выкрасило немногочисленные лиственные растения во все оттенки золотого, которые особенно ярко выделялись на фоне вечнозелёных елей и сосен. То тут, то там мелькали ярко красные листья бузины, иногда показывались ждущие первых заморозков алые ягодки шиповника – лес постепенно готовился к долгой зимней спячке.

Большинство из той одежды, что взяла с собой на остров Ингрид, была не особо тёплой, и пару дней назад Кьяра сжалилась над ней. Прорицательница, забравшись на третий этаж унггвэ, громко хлопала крышками стоящих там сундуков, как обычно что-то бурча себе под нос, несколько раз высоко чихнула и наконец, воскликнув, спустилась к Ингрид, которую внизу уже битый час одолевало ярое любопытство. Сунув несколько увесистых свёртков Ингрид в руки, эльфка сказала:

–Я носила это, когда была… хм… –она, прикусив губу, изобразила руками изгибы песочных часов, –скажем так, молодой. Примерь, возможно, тебе подойдёт.

В свёртках оказались пара рубашек с тугими манжетами, обтягивающие штаны, в которых было бы очень удобно охотиться и тёплое платье из плотной шерстяной тёмно-зелёной ткани. Весь подол был вышит витиеватым узором дикого винограда, серебристые застёжки аккуратно выстроились в плотный ряд от горла до самых колен, но больше всего Ингрид понравились широкие разрезы по бокам, позволяющие передвигаться без стеснения движений.

–Какое тяжёлое…–присвистнула Ингрид, взвешивая платье на руках.

–Это так кажется, –опровергла её высказывание Кьяра, – на теле его почти не ощущаешь, но согревает не хуже толстой волчьей шкуры.

Платье село на фигуру Ингрид как влитое, даже несмотря на то, что Кьяра, как и все эльфки, была немного выше её. Высокие кожаные сапоги с парой ножей в голенищах дополнили образ, а на пояс идеально лёг кинжал Хэльварда, блеснув серебряной рукояткой.

–Подарок? –заинтересованно спросила Кьяра, разглядывая оружие.

–С чего ты взяла? –удивилась чародейка.

–Ты с ним не расстаёшься, –прищурившись, ответила эльфка. –Уж, ни черноволосый ли мальчишка тебе его подарил?

–К сведенью, этому мальчишке недавно перевалило за сотню, – раздражённо произнесла Ингрид.

–Я и говорю, мальчишка.

Ингрид закатила глаза и предпочла больше не вступать с ней в диалог на эту тему. До первых заморозков было подать рукой, поэтому Ингрид с удовольствием облачилась в подаренную тёплую одежду, и они сразу двинулись в путь.

Ближайшая к ним деревня находилась в нескольких часах ходьбы. Иметь в спутниках Кьяру было всё равно, что идти одной. Эльфийка не издавала ни звука, предпочитая вслушиваться в лесную жизнь и бесшумно ступая по сырой почве, отыскивая среди величавых деревьев скрытые от людских глаз узкие тропы.

Поселение оказалось совсем небольшим – несколько десятков домиков, между которыми мелькали маленькие огородики. Местные, не уповая на плодородность каменистой местности и глинистой почвы, предпочитали кропотливому земледелию не менее кропотливую охоту и рыболовство. А из домашней скотины держали только горных рыжих коз с забавными кисточками на ушах.

Девчонки, перепрыгивая через разбросанные на дороге камушки, замерли, провожая Ингрид и Кьяру взглядом. Простоволосые и чумазые, с пылающими от игр щеками, дети застыли, с интересом разглядывая двух незваных гостий.

–Часто сюда наведываешься? –тихо поинтересовалась Ингрид у прорицательницы, провожая детей долгим взглядом.

–Без надобности не суюсь, пойди разбери этих деревенских – сегодня привечают, а завтра на костре сожгут, –так же тихо ответила ей Кьяра. –Молчи и делай всё, что я скажу, ясно?

–Яснее некуда.

В одном из деревянных, добротно сколоченных домов открылась дверь, выпуская в наружу худощавого, но жилистого, крепко сложенного мужчину с седыми волосами. За его спиной обеспокоенно маячила девушка чуть старше Ингрид, почти свирепо укачивая громко орущего младенца. Он, бросив ей пару слов на гортанном зыке, который Ингрид совсем не разобрала, закрыл дверь и спустился к ним с крыльца.

–Здравствуй, Кьяра, – поздоровался он, учтиво опуская голову. –Чем обязаны? Вроде все живы здоровы, за помощью не посылали.

От Ингрид не укрылось то, как в этот самый момент он бегло, но цепко изучил её с ног до головы. Чародейка не осталась в долгу и сверкнула глазами, показывая, что заметила его интерес. Мужчина был облачён в лёгкую, совсем не по погоде, рубашку и грязные, потёртые штаны, но всё равно что-то было в нём такое, от чего Ингрид хотелось сжаться и убежать без оглядки. Седые волосы, неопрятный внешний вид, морщинистое, огрубевшее от ветра, покрытое щетиной лицо противостояли широким плечам, горделивой осанке и хищному ясноглазому взгляду.

–А я вижу обратное, Темар, – проскрежетала Кьяра, пожимая протянутую им руку. –Ни́ва разродилась? Я думала, ты пригласишь меня на её роды.

Мужчина напрягся, откровенно сверля взглядом Ингрид.

–Ты была занята своей гостьей, я полагаю, –хрипло ответил Темар. –Не познакомишь? – осклабился он.

Чародейка положила ладонь на рукоятку своего кинжала, хотя глубоко в душе почему–то была уверена, что достать его из ножен в случае чего всё равно не успеет.

–Спокойно, –остановила её Кьяра, втискиваясь между ними двумя. –Темар, она со мной.

–Мне плевать, ты же знаешь. Она чужак здесь.

Тяжёлая звенящая тишина повисла между ними, оседая на волосах, ресницах и губах. Сквозь неё отчётливо прорезался звук плачущего ребёнка.

–Я жила как–то без молока два месяца, поживу ещё, – тихо сказала Ингрид, беря эльфку под локоть. –Обойдёмся без козы, правда же?

–Давно он плачет? –спросила эльфка, напрочь игнорируя порядком струхнувшую чародейку.

Желваки на лице Темара заходили ходуном. Речь явно шла о его маленьком сыне.

–Уже пятую луну, –не охотно ответил он, крепко сжав зубы.

–Что вы предприняли, чтобы помочь малышу? – спокойно спросила Ингрид.

Мужчина угрожающе подался вперёд, сверля её взглядом:

–Не смей даже думать о моём сыне, Калех, –последнее слово он выплюнул так, будто само его произношение осквернило ему рот.

–Темар, –яростно рыкнула Кьяра, закрывая собой подобравшуюся Ингрид. –Жизнь твоего сына на кону. Очнись! Я отвечаю за чародейку собственной головой, –и прорицательница в гневе потрясла кистью Ингрид перед его лицом. Мужчина, улицезрев сверкающий адамантиум на руках девушки, расслабился так же неожиданно, как и до этого пришёл в ярость.

–С этого нужно было начинать, – равнодушно произнёс он и посторонился, пропуская их в дом.

Ингрид ожидала, что внутри будет темно, грязно и убого, но к её собственному удивлению дом был чист, повсюду пахло подвешенными к потолку травами, в углу растопили очаг, из которого доносился слабый запах горелой молочной каши.

Нива, увидев Кьяру, крепко поджала губы. По щекам черноволосой симпатичной девушки потекли крупные слёзы, заливая воротник платья. Младенец орал на её руках, не смолкая.

–Не плачь, родная, –тихо сказал Темар, притягивая жену к груди, –Не плачь. Всё будет хорошо.

Кьяра по–хозяйски пристроилась у широкого стола, заставленного всевозможными склянками и горшками. Чародейка, неловко переступив с ноги на ногу, осталась стоять на пороге, почему-то чувствуя себя здесь лишней.

–Ингрид, подай сумку, –попросила эльфка, –Темар, иди проветрись. Тебе нужно остыть.

Мужчина было отрицательно ощерился в сторону стоящей на пороге чародейки, но вопрос неожиданно разрешила Нива.

–Иди же, – строго сказала девушка, укачивая хнычущего мальчика, –Не стой над душой. Калех не тронет нашего сына, так ведь? –и она вопросительно посмотрела на Ингрид, как бы ожидая подтверждения. Чародейка согласно кивнула:

–Клянусь.

–Видишь? Иди. Я ей доверяю.

Темар, напоследок взглянув на свою заплаканную жену, тихо вздохнул и вышел из дома, аккуратно прикрыв за собой дверь. В помещении сразу же прибавилось воздуха и Ингрид судорожно выдохнула, осознав, что всё это время почти не дышала.

–Вот и хорошо, –промурлыкала Кьяра, уже смешивая что–то в мелкой деревянной ступке. –Нива, отдай ребёнка Ингрид, мне нужно тебя осмотреть.

Девушка нервно сглотнула, но боль, отчаяние и страх за своего дитя пересилило всё то, что её могло бы остановить до этого. Она, закусив губу, быстро всучила свёрточек с малышом Ингрид в руки и подошла к женщине.

Младенец от продолжительного плача покрылся весь испариной и мелкой красной сыпью. Совсем крошечный, он громко вякал, хныкал и пускал слюни в свои маленькие сморщенные кулачки.

Ингрид ухватила ребёнка за крошечный пальчик и сразу почувствовала, как быстро колотится его сердце под слоями тёплого пледа. Ему было очень жарко, мальчик сильно хотел пить. Чародейка быстро размотала плед вокруг малыша и обернула его в первую попавшуюся лёгкую рубашку. Судя по запаху, отцову.

–Есть вода? –тихо поинтересовалась Ингрид.

Нива испуганно к ним обернулась и указала на чугунный горшочек, стоящий неподалёку от очага:

–Возьми там, Калех.

–Меня зовут Ингрид, – ответила ей чародейка.

Окунув в воду край своего носового платка, Ингрид скрутила его в жгут и дала влажный угол малышу. Тот, поймав платок ручками, тут же присосался к нему розовыми губами.

В доме стало тихо.

Мальчик, блаженно подкатив глаза, уютно устроился на руках чародейки, довольно причмокивая.

–Ты что там с ним сделала? –поинтересовалась Кьяра.

–Ему жарко, –тихо сказала Ингрид, медленно укачивая ребёнка на руках и похлопывая его по спине. Он будто тянулся к ней, открывая ей все свои чувства и желания. Такой крошечный, такой тёплый маленький комочек, но уже имеющий свои желания и потребности.

–Одевайся, – мягко сказала Кьяра, отпуская Ниву. –Ещё пару дней, и молоко бы ушло на совсем. Тебе я прощу твою глупость, Нива. Но твоему мужу ни за что. Могли позвать меня в самом начале.

У девушки предательски задрожали губы, и она судорожно всхлипнула, натягивая платье на голую грудь. Кьяра осуждающе покачала головой:

–Дорогая, дети всё чувствуют, ты должна это понимать, –успокаивающе похлопала она рыдающую от облегчения Ниву по руке, –Ты волнуешься, и твоё дитя тоже волнуется. Это негласный закон. Поэтому, вот, – сказала прорицательница, откупоривая маленькую бутылочку из тёмного стекла. –Добавляй пару капель в чай перед сном в течение нескольких недель. Думаю, этого будет более чем достаточного. И не кутай ты малыша, ради всех святых, в такое количество пелёнок.

Младенец, словно почувствовав, что речь зашла о нём, удовлетворённо икнул у Ингрид на руках, вызвав тем самым на лице чародейки улыбку.

–Какой славный, –промурлыкала она, разглядывая пухлые щеки и такие же, как у его отца ясные серые глаза.

–Приложи его к груди, наверняка он голоден, –продолжала инструктировать молодую мать женщина, снова размешивая что-то в ступке. По комнате поплыл слабый запах ромашки, душицы, тысячелистника и календулы. Ингрид втянула носом запах, блаженно прикрыв глаза. Она всегда питала особую слабость к травоведению, по после близкого знакомства с Кьярой начала относиться к целебным травам чуть ли ни с благоговением. Чародейка аккуратно вернула успокоившееся дитя к Ниве на руки. Тот, почувствовав родной запах, стал снова похныкивать, но быстро замолчал, присосавшись уже к здоровой материнской груди.

Нива блаженно застонала, запрокидывая голову назад.

–Какое облегчение, –прошептала она.

–Спокойнее, дорогая, спокойнее. Этот раствор я оставлю для примочек. Если снова появится воспаление, просто приложи к груди смоченные им тряпицы на пару часов.

Установившуюся идиллию в комнате нарушил вернувшийся Темар. Мужчина отсутствовал всего ничего, но его рубашка была почти полностью мокрой от струящего по телу пота. В свете очага его волосы приобрели цвет серого волчьего меха, и Ингрид вдруг поняла, что тот был подозрительно молод для седых прядей в своей растрёпанной шевелюре, свисающей почти до плеч. Быстро оценив обстановку, мужчина в извиняющем жесте поднял руки вверх. Сложно было бороться с тремя осуждающими женскими взглядами. Больше всего постаралась Нива.

–Да покарает меня Калех за мою глупость, –вздохнул он, присаживаясь на лавку возле окна. –Я извиняюсь за своё молчание, Кьяра.

Прорицательница расстроено покачала головой:

–Толку мне с твоих извинений, лучше проси прощения у своей перепуганной жены и у своего маленького мальчика, – отчитала она его. –Мы уходим, Ингрид.

–Козу привязал к крыльцу, – буркнул мужчина. –Будьте осторожны. Уже темнеет, а путь до вашего дома не близкий.

Ингрид только узнала Темара, но сразу поняла, что благодарить за оказанную помощь мужчина умеет только таким способом. Хотя, судя по тому, как при этом удивлённо вытянулось лицо прорицательницы, чародейка поняла, что даже эти пару слов стали для него широким шагом на пути к вежливости.

Оставив Ингрид присматривать за новообретённой домашней скотиной, Кьяра быстро прошвырнулась по деревне, решив пополнить свои запасы круп и прочей мелочи, которую, к сожалению эльфки, было не достать в лесу.

В воздухе витал аромат жаркого и пекущихся пирогов с брюквой. Деревенские наверняка готовились к ужину, накрывая дома столы. Ингрид сглотнула слюну, и мечтательно вздохнула, вспомнив горький шоколад и сладкие взбитые сливки на завтрак, которые ей так часто готовила Элина. Здесь вряд ли вообще знают о существовании таких десертов. Хотя от горячего пирога с капустой она бы тоже не отказалась…

–Будь осторожна, Калех, –тихо сказал Темар ей на ухо, неслышно подкравшись сзади. Ингрид выхватила кинжал и развернулась, прижав его к горлу мужчины.

–За тобой следят, –продолжил он.

Рыжая коза, привязанная к деревянному колышку, жалобно заблеяла.

–Не стоит подкрадываться к замечтавшейся ведьме, –так же тихо ответила Ингрид, убирая клинок от его горла. На жилистой загорелой шее остался едва заметный алый тонкий порез, но мужчина даже не вздрогнул, внимательно разглядывая её.

–А говоришь, не Калех, –едко ухмыльнулся он.

–Я не та древняя колдунья, которую вы так упорно то ли боитесь, то ли почитаете, волк, –процедила Ингрид сквозь стиснутые зубы.

–Догадалась наконец? –осклабился мужчина, продемонстрировав удлинившиеся клыки.

«Спасибо Альвгейру, что привил страсть к чтению», –мысленно поблагодарила наставника чародейка. Она не сразу вспомнила древнюю легенду, которую однажды откопала в громадной бибилиотеке магистра. Цвет волос Темара натолкнул её на правильные мысли, а дальше головоломка сложилась сама собой. Лёгкая для такой погоды одежда, невероятная выносливость маленького мальчика, который по всем человеческим законам уже должен был быть мёртв, необъяснимое ощущение податливости и покорности, которое возникало у неё при взгляде на Темара. Она не просто столкнулась с одним из волков. Она встретила их вожака.

–Мне было трудно в это поверить, ведь вашу расу якобы истребили почти четыреста лет назад, – ответила Ингрид, спокойно засовывая кинжал обратно в ножны. –Моей вины нет в том, что вас осталось так мало. Но если ты считаешь по-другому, то это уже не мои проблемы.

–В тебе течёт кровь твоих предков, которые веками остервенело убивали моих братьев и сестёр, будучи уверенные, что волки-оборотни – это порождение истинного зла и лишь ещё одна разновидность так ненавистной им нежити. –Темар говорил спокойно, внимательно изучая каждый дюйм лица девушки, –Если хоть одна душа узнает о существовании этой деревни, я лично найду тебя, ведьма, и выпотрошу твоё маленькое тело на глазах всех твоих близких и родных. Но, если тебя не напугает и это, колдунья, то есть ещё один вариант

Ингрид старалась изо всех сил не отводить взгляд от его пронзительно серых глаз. Он был выше её почти на две головы, но чародейка вытянулась, принимая на себя все его угрозы и горделиво вскинула свой острый подбородок на встречу его лицу.

–Я внимательно слушаю, волк.

–Я не буду потрошить тебя, а просто сообщу всему миру, что в твоих жилах течёт не только магия. Вас, людей, ведь так пугает непохожесть на других, верно? И они придут за тобой, разрежут тебя на маленькие кусочки, лишь ради того, чтобы докопаться до истины, почему ты не такая, как все.

–Ты закончил? –невозмутимо спросила Ингрид, устав палиться на него в ответ и разглядывая свои отросшие ногти, под которыми собралось много грязи. Замковая купель, наполненная горячей, почти обжигающей водой – была ещё одной вещью, по которой нестерпимо скучала чародейка. –А теперь, если ты действительно не считаешь себя «истинным порождением зла», перестань вести себя как животное и отойди от меня.

–О, я вижу вы познакомились поближе, –одобрительно хмыкнула Кьяра, неожиданно втискиваясь между ними двумя. Ингрид ненароком сразу же вспомнила Альвгейра, который всегда оказывался в подходящее время в нужном месте. –Темар, прекрати так плотоядно смотреть на неё!

–Мы договорились? –не отрывая взгляда от ведьмы, невозмутимо поинтересовался он.

–Договорились, – едва заметно кивнула головой Ингрид. –Но больше не смей мне угрожать, волк. Это чревато последствиями.

–Да неужели? –скрестил руки на груди мужчина, скептически осматривая двух женщин.

–Темар, – снисходительно улыбнулась Ингрид, отвязывая козу и перехватывая у Кьяры одну из набитых провизией сумок. –Я думаю, четыре сотни лет назад наши предки чуть не поубивали друг друга лишь потому, что не способны были вести конструктивный диалог. Сделай выводы, волк. И прощай. Надеюсь, мы больше никогда не встретимся.

Оставив мужчину за своими спинами, эльфка и чародейка не спеша покинули деревню, то и дело хихикая между собой и толкая друг друга локтями.

–Как думаешь, –тихо поинтересовалась Ингрид у идущей рядом Кьяры, –он в курсе, что такое конструктивный диалог?

–Очень сильно сомневаюсь, – ухмыльнулась в ответ та. –Но выражение его лица того стоило, черт возьми. Пожалуй, не буду соваться в деревню какое-то время. Ему нужно хорошенько остыть.

Чародейка фыркнула, не скрывая довольной улыбки.

–Только ты могла закуситься с вожаком оборотней, –прокомментировала её улыбку прорицательница.

Коза, будто подтверждая слова женщины, громко заблеяла на весь окружающий их лес.

–Но ведь именно для этого ты меня и оставила у порога его дома, –осуждающе протянула Ингрид и не дожидаясь ответа, атаковала прорицательницу рвущимися в наружу вопросами, –Зачем на самом деле нам эта рыжая блеющая поганка? Я, конечно, очень люблю сливки, но всё-таки коровье молоко намного вкуснее козьего.

–Ах, коровье... И что же ещё предпочитает наше непревзойдённое чародейское превосходительство? Может быть, спать до обеда? Или, например, получать десерт в конце каждого ужина? –сухо поинтересовалась Кьяра, оборачиваясь, чтобы взглянуть на Ингрид.

«Было бы неплохо».

–Не дождёшься, – сказала, как отрезала, эльфка. В сгущающихся сумерках её глаза замерцали, как у кошки, переливаясь всеми оттенками жёлтого. –Скотина необходима нам для твоих тренировок. Животные, как и маленькие дети, очень чувствительны к внешнему воздействию из-за того, что ментально плохо сформированы. Ты ведь сразу почувствовала маленького волчонка, когда коснулась его? Ощутила, чего он хотел, и что приносило ему дискомфорт?

–Да, – задумчиво ответила Ингрид. –Но я не смогла воздействовать на него, вылечить, как это делаешь ты.

–А ты пыталась?

–Да, –снова ответила чародейка, нахмурив брови.

–Малышу хватило того, что ты его поняла. Иногда этого более чем достаточно. Но, –Кьяра развернулась к ней, останавливаясь, –Чтобы контролировать чужой организм, нужно хорошо знать его устройство, вплоть до самых мелочей. На какую зону воздействовать, чтобы подопытный испытал радость или внезапную грусть, начал задыхаться или замерзать. Чтобы остановить чьё-то сердце, нужно сначала понять принцип его работы, понимаешь?

–Мы убьём её, да? –тихо спросила Ингрид, опускаясь на корточки и поглаживая маленькую мордочку козы. Та радостно завиляла хвостом, утыкаясь тёплыми губами в её ладонь в поисках чего-нибудь съестного.

–Ты меня слушаешь вообще? –возмутилась женщина. –А как же зайцы и куропатки, на которых ты охотишься? Их тебе не жалко?

–Это другое, –буркнула Ингрид, продолжая тискать животное. –Она такая милая. Давай дадим ей кличку?

Кьяра фыркнула и отвернулась, решив, что больше тратить время на полоумных чародеек не собирается.

–Не будем мы её убивать, просто потренируем твои способности.

Слева от Ингрид в кустах хрустнула ветка. Девушка вздрогнула и поспешила за удаляющейся эльфкой, таща за собой блеющее животное. Перспектива быть съеденной оборотнями на ужин не очень-то обрадовала чародейку.

–Можно последний вопрос? –снова спросила она у впереди маячившей спины прорицательницы. Кьяра тяжко вздохнула, но махнула на неё рукой.

–Валяй.

–Откуда Темар знает, что мы с тобой другие?

Кьяра остановилась. В лесу стало тихо, и женщина напряглась, вслушиваясь в каждый малейший шорох.

–Его тайна в обмен на мою. Он и его жена единственные в деревне, кто знает. Однажды я спасла ему жизнь, –прошептала она. –Но это не значит, что он не был серьёзен с тобой, Ингрид. С него станется выпотрошить любого, кто будет угрожать его стае.

–Значит, ты всё слышала?

–Нет, просто я хорошо его знаю. Когда-то он угрожал мне точно так же, как и тебе.

На этой невесёлой ноте их разговор был окончен, и они ускорились, мечтая как можно быстрее оказаться под крышей своего тёплого уютного унггвэ, приготовить ужин, заварить горячий чай и отогреться под боком пылающего очага.

Глава двенадцатая

«Мне снились в жизни сны, которые потом оставались со мной навсегда и меняли мой образ мыслей: они входили в меня постепенно, пронизывая насквозь, как смешивается вода с вином, и постепенно меняли цвет моих мыслей».

Эмили Бронте. «Грозовой перевал»

Льдисто–голубые глаза в очередной раз моргнули, внимательно изучая её. Было что-то неправильное в их выражении, что-то такое, что заставляло Ингрид чувствовать огромную неприязнь. Она не привыкла испытывать такие эмоции, вглядываясь в лицо Хэльварда. Она любила эти ясные глаза цвета морских волн, так красиво выделяющихся на фоне его белой кожи и темных бровей с длинными ресницами. Но впервые в жизни ей было необъяснимо страшно, потому что эти глаза излучали угрозу. Обещание расправы.

Ингрид подорвалась с лежака, судорожно стискивая своё одеяло в ладонях.

«Просто ещё один страшный сон, только и всего».

Только вот раньше Хэльвард ей никогда не снился. Вернее, снился, конечно же. Но не в кошмарах.

Чародейка тихо вздохнула, растирая руками лицо. Последний месяц, проведённый с Кьярой, выдался довольно тяжёлым. Женщина постоянно нагружала её своими рукописными книгами, в которых были изображены схемы и рисунки строения многочисленных существ, населяющих их мир. На Ингрид свалилась огромная кипа информации, которую нужно было обрабатывать каждый день –начиная от анатомии женского или мужского тела и заканчивая обменом веществ у млекопитающих.

Утренние медитации стали короче, чародейка почти всё своё свободное время либо сидела за учебниками, либо тренировала свои новообретённые способности на маленькой рыжей домашней скотине, которую они с Кьярой решили поселить на первом этаже, предварительно переставив все горшочные растения в те места, с которых Поганка не могла их достать. Именно так прозвала козу Кьяра в первый же день, когда та слопала все её молодые саженцы. Забавная кличка сразу же прижилась к маленькой проказнице.

В темноте за прозрачным витражом бушевала первая в этом году метель. Была середина ночи, и Ингрид, укутавшись в одеяло, попробовала снова уснуть, но ничего не вышло. Голубые глаза Хэльварда словно отпечатались на её внутренней стороне век и не давали покоя, бередя бедную душу.

Кьяра, в противоположном закутке, тихо посапывала, укрывшись под толстым пледом. В унггвэ было достаточно тепло, но с наступлением первых заморозков эльфка сразу же достала откуда-то три комплекта одеял, один для своей соседки – и целых два для себя, потому что очень не любила мёрзнуть.

Окончательно смирившись, что доспать не получится, Ингрид тихо слезла с лежака и аккуратно спустилась вниз по лестнице. Поганка, подняв голову со своей подстилки в углу кухни и оттопырив в сторону смешные уши с кисточками, уже было собралась приветственно заблеять, но её вовремя остановила Ингрид:

–Тшш, тихо. Спи, бестолочь.

Животное послушно опустило голову, свернулось калачиком и засопело. Иногда Ингрид казалось, что Поганка где-то глубоко в душе была собакой, а не козой, ибо та напрочь отказывалась давать молоко, ела почти всё подряд и понимала их с Кьярой с полуслова.

«Вот уж компания собралась», –ухмыльнулась своим мыслям Ингрид. «Брюзга эльфка, недочародейка и самая настоящая псина, попавшая в тело горной козы».

Нестерпимо захотелось травяного мятного чая, чтобы успокоить свои разбежавшиеся в разные стороны, как жуки, мысли.

Любимое кресло прорицательницы было повёрнуто к затухшему очагу, а остывший чайник стоял, к её сожалению, на столе. Ингрид с тоской посмотрела на свои запястья, закованные в адамантиум. Её магия давно смирилась с положением, и лишь иногда недовольно ворчала где–то на задворках разума, но в целом вела себя послушно и спокойно. Как было здорово: всего один щелчок пальцев – и вот он горячий чай, стоит перед тобой, и тебе не нужно колоть дрова, заново разжигать печь и кипятить воду.

Кресло немного покачнулось и Ингрид сразу напряглась. Обычно, Кьяра закрывает дверь на ночь, к тому же незваных гостей не пропустила бы их великолепная сосна, в недрах которой текла самая настоящая древняя магия предков прорицательницы. Поганка мирно посапывала, как ни в чём не бывало, будто в их кресле не сидел чужак. С подлокотника плавно свесилась изящная мужская кисть и зависла в воздухе, покачиваясь. Так, будто её хозяин глубоко спал. Чародейка узнала кольцо–печатку на безымянном пальце и облегчённо вздохнула, выпуская из рук украдкой схваченный кухонный нож.

В кресле, закутавшись в плед, глубоким сном спал Альвгейр, точно так же как когда–то спала она. Только вот скорее всего наставник уснул там не по повелению женщины–прорицательницы, а просто потому, что мертвецки устал. Лицо магистра осунулось, под глазами пролегли тени, да и выглядел он каким-то постаревшим и одиноким. У Ингрид жалобно сжалось сердце, и она поплотнее укутала мужчину в одеяло. Свои длинные каштановые волосы наставник заплёл в косу, и она забавно растрепалась, делая его голову похожим на пристанище для лесных птичек. Наверняка он спал тут уже несколько часов.

Очаг пришлось всё-таки снова растопить, и Ингрид попыталась сделать всё максимально тихо, чтобы не разбудить сонный дом.

К удивлению чародейки, Альвгейр проснулся не от ночной суеты, развернувшейся вокруг него, а от поплывшего по кухне аромата заваренного мятного чая. Кьяра всегда капала в заварник пару капель настойки топинамбура для пикантности, и Ингрид по привычке сделала то же самое.

–О, мятный чай, –пробормотал маг, открывая глаза. Взгляд магистра был мягким и очень родным. Сама того не осознавая, Ингрид приложила руку к груди, чтобы унять ноющее сердце.

–Я скучал, малышка. Налей-ка пожалуйста кружечку своему любимому старику. Мне срочно нужно взбодрится.

–Не говори так, –дрогнувшим голосом сказала Ингрид, наполняя тару кипятком, –вовсе ты не старик.

Альвгейр хмыкнул, ещё больше закутываясь в плед.

–Холодно здесь у вас, –сказал он. –Зима пришла раньше обычного.

–О погоде поговорим?

Они снова встретились взглядами. Почти четыре месяца прошло с их последней встречи, и он ни разу за всё это время не дал знать о себе.

–Виноват, –уничижительно пожал плечами Альвгйер, принимая чай из рук Ингрид. –Вот это запах, –восторженно прошептал он, втягивая дым носом, –по рецепту Кьяры, да?

–Когда это ты успел попробовать её чай? – любопытно спросила Ингрид.

Маг, осознав, что сболтнул лишнего, буркнул что–то нечленораздельное и полез в карман своей мантии.

–Вот держи, это от Хэльварда. Заскочил к нему, перед телепортацией сюда. На границе снегом ещё даже и не пахнет.

В руках наставника заблестела обёртка от любимого шоколада Ингрид. Девушка, счастливо пискнув, выхватила лакомство из его рук, но всё равно недовольно посмотрела на наставника, когда тот снова заговорил о погоде.

–Как он? –спросила Ингрид, чуть не застонав от наслаждения, когда закинула в рот первый кусочек горьковатой сладости. –Я соскучилась ужасно. Расскажи мне всё.

–Он? Работает. Всё как обычно. Передавал пламенный привет. И ещё спрашивал, не заржавел ли там его подарок.

Ингрид приподняла край своей свободной рубашки, демонстрируя кинжал, прикреплённый к поясу брюк.

–Даже спишь с ним? –удивился маг.

–Когда рядом находится эта женщина, –прошептала Ингрид, многозначительно вскидывая глаза к потолку, –Без оружия под боком лучше лишний раз даже не шевелиться.

Альвгейр коротко хохотнул:

–Я знал, что вы подружитесь.

–Если тебе угодно это так называть, –передёрнула плечами Ингрид. Друзьями они с Кьярой точно не были. Скорее, товарищами по несчастью. Кьяра понимала, что от девчонки никуда не деться и добросовестно терпела оную, а Ингрид понимала, что всё, что в её силах –это как можно скорее пройти обучение и сделать так, чтобы Кьяра перестала терпеть. Другими словами –покинуть это место, потому что счастливо жить прорицательница могла только в полном одиночестве.

Поганка окончательно проснулась и закружила под столом, цокая своими маленькими копытцами, в поисках наживы. Ингрид, рассеянно проводив взглядом виляющий хвост рыжей негодницы, отщипнула кусочек пирога, стоящего на столе, и сунула ей под стол.

–Как успехи? –поинтересовался маг, отхлёбывая из кружки.

–Успехами это не назовёшь… –недовольно проворчала Ингрид. –Я не злюсь на тебя, если что. Кьяра рассказала мне, почему ты не мог поведать о моих способностях. Извини, что тогда на поляне накричала на тебя.

–Тсс, –улыбнулся наставник, –ты имела на это полное право. Забудем.

–Забудем. Но ты мог хотя бы написать мне, –укоризненно ответила она, усаживаясь рядом с ним. –Прислать вестника. Хотя бы одного.

–Я был занят.

–Это не ответ.

–Знаю.

Они помолчали, уставившись на пылающий очаг. За окном всё так же завывала вьюга, швыряя в стеклянные витражи заледеневшие снежинки.

–У Хэльварда проблемы.

–Что?

–К нему из столицы прислали нового штатного мага, –пояснил наставник, –и они сразу повздорили. Теперь цапаются при каждом удобном случае.

–С Хэльвардом поцапаться – милое дело, –ответила чародейка.

–Тебе, может, и милое, а новому магу я сочувствую. Но Хэльвард сказал, что особого повода для беспокойства нет. Либо он выбьет из него всю дурь, либо отправит обратно, туда откуда прислали.

–Так ты поэтому не писал? Разнимал конфликтующих?

Альвгейр фыркнул и достал свою курительную трубку.

–Нет, я же сказал, был занят.

Ингрид, прищурившись, внимательно разглядывая профиль магистра. Маг нарочито медленно забивал трубку табаком, делая вид, что не замечает её взгляда. Они снова помолчали. Чародейка решила действовать его же оружием, и уставилась в окно. Впереди была долгая ночь. Она подождёт.

–Вижу, вы с Кьярой действительно не теряли времени даром, – одобрительно хмыкнул маг. –Раньше ты не могла похвастаться таким терпением.

Чародейка нервно заёрзала на стуле:

–Если ты сейчас же не расскажешь, чем занимался, я придушу тебя голыми руками.

Магистр бесшумно рассмеялся:

–Я ошибся, ты неисправима.

–И ты ещё сомневался?

–Ладно, –сказал маг, прикуривая трубку, – я искал информацию. Любую, которая могла бы объяснить природу ваших с Кьярой способностей.

–Но…

–Так, чтобы меня никто ни в чём не заподозрил, естественно. Я понимаю, что это лучше держать в тайне, – прошептал он Ингрид, выпуская изо рта облако табачного дыма.

–По-моему, в прошлый раз я ясно дала понять, что не потерплю никакого табака в моем доме.

Ингрид вздрогнула и обернулась к лестнице, на которой стояла хозяйка дома и куталась в тёплую белоснежную шаль. Та, сливаясь с её длинными выцветшими волосами, образовывала вокруг Кьяры нежное воздушное облако, делая её похожей на самую настоящую эльфийскую принцессу.

Альвгейр, подавившись дымом трубки, закашлялся и быстро её затушил. Чародейка сочувственно похлопала его по спине.

–Извиняюсь, – прохрипел Альвгейр, пряча трубку в складках своей мантии.

–Да уж, –проворчала Кьяра.

–Чаю? –примирительно вклинилась Ингрид.

–Не откажусь, маленькая проказница, – вдохнула эльфка, подходя к столу.

–Это ты про козу? – высокомерно спросила чародейка, впрочем, всё равно наполняя кружку женщины.

Кьяра лишь закатила глаза. Такие перепалки для них стали обыденностью, а вот Альвгейр явно наслаждался происходящим.

–Ты что-то откопал? –деловито спросила эльфка, будто подслушивать чужие разговоры для неё были ежедневной обыденностью.

–Все мои ниточки уходят в Крехам, –так же непринуждённо ответил ей маг. –А точнее, в столицу Крехама – Команту.

Три года Ингрид училась в Зеиме, восточной столицы Иоскена. Крехам находился чуть южнее Зеима, и был обособленным независимым островом. Только, в отличии от северного Саара, жизнь там била ключом во всей своей красе. Крехам славился тремя вещами – сладкими винами, потрясающе нежным шёлком и самыми лучшими в мире продажными женщинами.

–Остров богачей, пьянства и разгула, –презрительно поморщилась прорицательница. –Найти что-то в том бардаке, который там царит, почти невозможно.

–Это сложно, не спорю.

–Никогда не была в Команте, –печально вздохнула Ингрид.

–И слава всем святым, –в унисон ответили её собеседники. Чародейка возмущённо уставилась на женщину:

–И ты туда же! Платочек подарить?

–Это ещё зачем? – опешила Кьяра.

–Сопли мне утирать будешь, –взъярилась ведьма.

–Да ну тебя, –отмахнулась от неё она. –Делать мне больше нечего.

–Но именно этим ты последние четыре месяца и занимаешься, –снисходительно пошутил Альвгейр, делая глоток чая.

Теперь настала очередь возмущаться прорицательнице. Альвгейр лишь раскаянно втянул голову в плечи, сразу же пожалев о сказанных словах.

Ингрид украдкой зевнула в кулак, и обнаружила, что её снова клонит в сон. Пережитый кошмар ушёл на второй план, и она, махнув тихо переругивающимся эльфам рукой, поднялась на второй этаж. Всё равно ничего дельного больше от Альвгейра не получится вытянуть при Кьяре, поэтому ведьма решила доспать и завтра, уже с новыми силами, переходить к пыткам.

В первые с момента появления здесь Ингрид, она проснулась не рано утром, на рассвете, а в обед. Дразнящий ноздри запах тушенной зайчатины разлепил тяжёлые веки чародейки, и она блаженно застонала.

–Это что? Прекрасный сон?

Совсем рядом противно заблеяли, и девушка испуганно подскочила, ругнувшись на уютно примостившуюся в её ногах Поганку.

–А ну брысь!

Животное вставать с нагретого места не пожелало и упрямо упёрлось в лежак копытцами. На лежаке Кьяры спал Альвгейр, свернувшись калачиком и зарывшись в одеяла лицом. Он действительно устал, раз его не тревожили ни окружающие запахи, ни звуки.

Ингрид, подхватив упирающуюся Поганку на руки, тихонечко спустилась вниз.

–Она совсем от рук отбилась, –пожаловалась хлопочущей на кухне Кьяре чародейка, –заснула прямо на моём лежаке.

–Если я скажу тебе её выгнать, ты начнёшь плакаться и умолять меня её оставить, –ответила женщина с непроницаемым выражением лица. –Ты всё ещё хочешь продолжить диалог?

–Нет, –буркнула Ингрид.

–Чаю?

Чародейка вздохнула и окончательно убедилась, что для Кьяры решением всех проблем была кружечка горячего ароматного чая.

–Не откажусь.

–У нас кое-что закончилось из провизии. А у меня накопились дела. Сходишь в деревню?

–Просто признайся, что трусишь. Наверняка, Темар ещё не остыл после прошлой стычки.

–Будешь много болтать, отправлю в деревню, до которой идти два дня, –пригрозила эльфка. –Ночевать будешь на голом снегу.

–Схожу, схожу, доем и схожу, –быстро согласилась Ингрид.

Спустился заспанный Альвгейр, и они быстро пообедали горячим жаркое.

–Я привёз тебе твои тёплые вещи, –сказал маг, указывая головой на небрежно сваленные в угол сумки.

–Ты опоздал, –осклабилась на него Ингрид. –Меня уже здесь приодели.

–Лучше поздно, чем никогда, –улыбнулся в ответ наставник. –Я отправляюсь в Крехам. Проводишь меня? Я слышал, тебе надо в деревню.

–Так быстро? –одновременно спросили Ингрид с Кьярой. Последняя, поймав удивлённые взгляды от обоих, смутилась и собрала грязную посуду. Ингрид заметила, что сегодня прорицательница заплела свои длинные волосы в затейливую косу, которая была ей очень к лицу. Нахмурив брови, Ингрид повернулась к магистру.

–Побудь ещё немного. Мы давно не виделись.

–Знаю, но у меня такое чувство, что я не могу ждать. Нужно найти зацепку, я должен тебе помочь разобраться.

–В этом нет такой уж спешки, –попыталась уговорить его Ингрид, –Кьяра живёт с этими силами уже много лет и чувствует себя замечательно, так ведь?

Кьяра мыла посуду, отвернувшись от них, но Ингрид заметила, как напряглась её спина.

–Ты немного другой случай, –сконфуженно ответил маг, просверлив дырку в спине эльфки.

–Другой? Что опять не так?

–Ты человек, –терпеливо пояснил Альвгейр.

–И?

Кьяра, не выдержав, грохнула посудой и повернулась к ним.

–Ты сильнее меня, –сказала женщина, вцепившись руками в деревянную столешницу. –Ты схватываешь всё на лету, в то время как я в твои годы осваивала весь материал буквально по–крупицам. Ты очень сильная. Мне, чтобы заживить маленькую царапинку, приходится очень туго, а ты делаешь это так же легко, как и дышишь. Меня это пугает.

–Пугает?

–Да, Ингрид, –успокаивающе похлопал её по руке Альвгейр. –Нас пугает неизвестность. Почему вообще ты стала обладателем этих способностей? Ведь до тебя ими владели только эльфы, передавая их из поколения в поколение.

–Твои предки? –тихо просила Ингрид у Кьяры.

–Именно. Но когда я сказала тебе, что мы похожи, я соврала. Ты сильнее, намного сильнее. Я никогда раньше не встречала подобного, поэтому нам нужны ответы.

–И как можно скорее, –поддакнул наставник.

–Ничего не понимаю, –честно призналась Ингрид. Съеденное жаркое попросилось обратно, но чародейка судорожно сглотнула подступившую к горлу желчь. Ей нужны были силы. –Почему всё так, Альвгейр?

–Я не знаю, малышка, –снова сочувственно похлопал её по руке маг. –Но я пытаюсь разобраться. Отыскать подобных тебе.

–Мне так жаль, –тихо сказала она.

–Не стоит, ты ведь не виновата. Так ты проводишь меня?

Ингрид помолчала несколько секунд, собираясь с мыслями. Сначала глупое пророчество, теперь это. Но сначала нужно было проводить магистра, сходить за провизией и выгулять Поганку. Они со всем разберутся, но не сразу. Для этого нужно терпение, а этого у Ингрид теперь было хоть отбавляй.

Ведьма, решительно хлопнув ладонями по своим коленкам, поднялась и сказала:

–Провожу, собирайся.

Кьяра и Альвгейр встретились взглядами, и Ингрид прочитала в их глазах лишь одобрение и полное согласие.

***

Метель утихомирилась, укрыв все деревья под пухлыми шапками снега. Телепортироваться прямо из унггвэ Альвгейр не мог, потому что защитная магия дерева сбивала любые чары, которые он наводил. Дом жил по своим собственным правилам, и не стоило их нарушать. Так было много лет до них, так будет и после.

Ингрид проводила наставника до той самой злополучной поляны. Слава святым, сугробы были не слишком глубокие, да и ветер стих, и весь лес погрузился в морозную тишину.

–Тебе идёт это платье, – оценил новый наряд Ингрид магистр. –И вообще выглядишь свежо, прямо светишься.

–Интересно, с чего бы это? –вопросительно пожала плечами девушка. Рукам под толстыми перчатками было не холодно, но Ингрид всё равно нервно потёрла их, пытаясь сгладить возникшую неловкость.

–Может, свежий воздух так влияет на твой организм, –загадочно улыбнулся Альвгейр, –А может использование сил идёт тебе на пользу.

–Не знаю, –сказала Ингрид, отворачиваясь.

–Что передать Хэльварду?

Ингрид встретилась взглядом с наставником. Его шоколадные глаза мерцали, а тонкий нос забавно покраснел на морозе.

«Что я невыносимо скучаю».

–Передай ему, что как только он избавится от своего надоедливого мага, на его место приду я, и тогда он от всей души пожалеет, что был не справедлив к нему.

–Что-то такое я и ожидал, –ухмыльнулся Альвгейр, –Ну что, до свидания, –и протянул руки для объятий.

–До свидания, – пробормотала Ингрид, уткнувшись ему в грудь. Отпускать магистра совсем не хотелось. Но пришлось. –Не пропадай.

Он исчез так же внезапно, как и появился.

Глава тринадцатая

– Я замёрзла, согрей меня, – приказала Кьяра чародейке, протягивая ей руку в тёмно-зелёной замшевой перчатке.

Они неторопливо шли по сосновому лесу, решив, что упускать такой замечательный, солнечный зимний день для прогулки было бы ужасной ошибкой.

– Ты злоупотребляешь моей силой, –укоризненно ответила Ингрид. Прикасаться к женщине даже сквозь перчатку не особо-то и хотелось.

– Не злоупотребляю, а тренирую. Выбирай соответствующие выражения. Ну же, мне холодно.

Толстый наст снега приятно хрустел под ногами. Ещё в детстве Хэльвард научил Ингрид не проваливаться в сугробы. Ведьма печально вздохнула и остановилась. Впереди, прыгая из сугроба в сугроб, маячил виляющий от радости хвост Поганки, которую наконец-то вывели погулять.

– Давай через перчатку, –остановила эльфка Ингрид. – Ты же помнишь, мы ищем границы твоих возможностей.

– Через перчатку я плохо чувствую тебя.

– Но чувствуешь же, –продолжала наседать Кьяра. –Я, в отличие от тебя, воздействовать могу только при непосредственном контакте с голой кожей.

– Звучит интимно, –ухмыльнулась чародейка.

Прорицательница закатила глаза и требовательно потрясла рукой перед её лицом.

Ингрид прикрыла веки, чтобы сосредоточиться и сразу же почувствовала приятную пульсацию рук женщины сквозь замшевую ткань. Услышала стук её сердца, почувствовала, как она поджала пальцы на ногах в жалкой попытке их согреть, как замедлился её кровоток под воздействием внешнего холода.

Глубокий вдох.

– Теперь мне жарко, –недовольно заворчала Кьяра, торопливо расстёгивая свой потрёпанный тулуп и прикладывая пригоршню снега к своим пылающим щекам. –Ты должна была расширить сосуды в том месте, где они сужены.

– Извини, но я же предупредила, что через перчатку чувствую хуже.

– Значит, надо лучше чувствовать. Ты даже не стараешься! –снова возмутилась прорицательница.

– Остудить? – заманивающее пошевелила своими пальцами Ингрид в её сторону.

– Ну уж нет, с меня хватит. В конце концов, я старая пожилая женщина, ещё пару таких твоих выкрутасов и точно умру раньше положенного.

Но что-то подсказывало Ингрид, что Кьяра не прожила ещё и половину времени, отведённого ей судьбой. Так искусно ворчать могли только те, у кого жизненных сил было: бери – не хочу…

Ингрид задумчиво уставилась на свои бледные руки. Летний загар давно смылся с них, сухая кожа обветрилась и потрескалась между тонкими пальцами. Она сняла свои тёплые перчатки почти сразу после выхода из унггвэ, и руки уже давно должны были отмёрзнуть, но Ингрид гоняла по ним туда-сюда свою собственную кровь и поэтому конечности приятно покалывало. Из-под рукавов шерстяного платья иногда мелькал адамантиум, призывно сверкая на солнце. Металл не потемнел ни на каплю.

– Сними их, – тихо попросила Ингрид, встряхивая браслеты на запястьях, – Пожалуйста. Я соскучилась по нормальному колдовству.

Лицо Кьяры напряглось. Женщина, нахмурив светлые брови, тревожно взглянула на чародейку и отрицательно покачала головой.

– Пока нельзя. Нужно завершить обучение.

– И когда оно завершится? Я уже умею больше, чем ты. Как вообще можно понять, что я готова?

– Ты поймёшь. Просто не вздумай снимать браслеты раньше положенного времени. Пообещай мне.

– И как, по-твоему я смогу их снять? – воскликнула Ингрид, потрясая руками в воздухе. Адамантиум, словно металлическая змейка, плотно прилегал к её тонким кистям. Застёжки были потайными и сложными, поэтому открыть их можно было только при участии двух рук. Ингрид безуспешно пыталась, и не единожды. Но сделать это мог только посторонний человек. Или эльф.

Кьяра неоднозначно хмыкнула и отвернулась. Ингрид сразу же осенило.

– Ты сняла их, да? Раньше, чем было нужно, и поэтому лишилась своей магии?

– Нет, не поэтому, – неожиданно ощерилась на неё женщина, – Было много причин. И советую тебе не совать свой веснушчатый нос в моё прошлое. Это не твоё собачье дело, поняла?

Окружающий их пейзаж совсем не соответствовал переменившейся обстановке. Яркое солнце выбелило переливающиеся, как драгоценные камни, сугробы и красиво подсвечивало окружающие их сосны. Эльфка зло сверкнула глазами, как бы предупреждая Ингрид, что вопросов задавать больше не стоит. Но Ингрид не любила, когда ей указывали как поступать и снова спросила:

– За что ты так ненавидишь меня? – с любопытством поинтересовалась она. – Я же чувствую, что симпатична тебе. Почему мы просто не можем подружиться? Каждый раз, когда я пытаюсь что-нибудь узнать о тебе, ты злишься и отстраняешься от меня. Почему?

Прорицательница прислонилась к стволу ближайшего дерева, застёгивая тулуп.

– Ненавижу? С чего ты взяла, что я тебя ненавижу? Глупости.

– Глупости?! Хорошо, тогда я переформулирую, – окончательно осмелела Ингрид, – Каждый раз, когда мы находим что-то общее, то, что нам обеим нравится – ты приходишь в ярость и стараешься изо всех сил обособиться от этого. Будто сам факт того, что мы могли бы быть подругами ужасно противен тебе.

– В подружки набиваешься? – вскинула подбородок эльфка.

– А почему нет? Мы живём уже полгода под одной крышей!

– Я тебя не ненавижу, Ингрид.

– Мне так не показалось.

Кьяра грубым рывком одёрнула свой тулуп и подскочила к Ингрид, больно ткнув её пальцем в грудь.

– Слушай сюда, соплячка! Я тебе не папа, не мама и, тем более, не подружка, ясно? Хочется дружбы? Так катись туда, откуда прикатилась и дружи себе там на здоровье с кем угодно. И пусть твой «уважаемый» магистр и дальше утирает тебе сопли и сердечно заглядывает в глаза! Я, к своей радости и твоему сожалению, – не он!

Ингрид, аккуратно отодвинув трясущийся палец Кьяры от своей груди, отступила на шаг назад:

– Значит, всё дело в Альвгейре.

Кьяра вздрогнула, будто ей дали пощёчину. Со свистом втянув в себя воздух, она, сквозь стиснутые зубы, тихо выдохнула:

– Пошла вон с глаз моих.

Женщина резко крутанулась на месте и бесшумно растворилась среди деревьев. Под ногами даже снег не хрустел. Поганка, прыгающая вокруг них всё это время, умно рассудила, что лучше вернуться в тёплый дом, и послушно потрусила за разгневанной прорицательницей, пугливо прижимая рыжие ушки к голове.

«Что между ними произошло?» –подумала Ингрид, нахмурив брови. «Ведь что-то же произошло – это точно».

И словно в подтверждение её мыслей, на одном из деревьев гулко ухнула сова. Чародейка, горестно вздохнув, медленно побрела в противоположную от унггвэ сторону. Возвращаться в дом сейчас было равносильно самоубийству. Кьяре однозначно нужно было дать время остыть. Так что теперь придётся пол дня побродить в окрестностях.

Но с исчезновением спутниц лес стал выглядеть как-то зловеще. Теперь в тенях, отбрасываемых соснами, ей то и дело мерещились всякие пакости. Так часто бывает, когда остаёшься один посреди огромных величественных деревьев. Что-то внутри тебя щёлкает, и вдруг вся привлекательность и сказочность леса растворяется, и на смену им приходят страх и некое осознание, благоговение перед природной мощью.

Чародейка ускорила шаг, решив совместить приятное с полезным. Небольшая тренировка никогда не повредит, тем более в последнее время она всё чаще предпочитала тренировочному мечу возвышающуюся над учебным столом стопку книг. Утренние медитации в счёт не шли. По сравнению с тем, как её гонял Хэльвард – они были лишь лёгкой прелюдией перед настоящим испытанием на выносливость.

Это её и спасло. Она, медленно нарастив темп и скользя по невидимым снежным тропам сквозь пушистые от снега ёлки, успела хорошенько разогреться и размять затёкшие мышцы. Огромная чёрная туша вылетела откуда-то справа и врезалась в тело чародейки, сваливая её с ног. Ингрид в последний момент успела увернуться и ловко кувыркнулась в сторону, спасая свою шею от увесистой чёрной лапы с длинными когтями. Девушка коротко взвизгнула, быстро перекатилась на ступни и замерла, стискивая в руках серебряный кинжал.

Чёрной тушей оказался волк размером с доброго телёнка. Он всё-таки достал её. Чародейка почувствовала, как по собственной шее заструилась тоненькая дорожка горячей крови, быстро впитываясь в хлопковую рубашку и горловину платья. Зверь растопырил лапы, громко втянул носом воздух, вздыбил загривок и утробно зарычал, демонстрируя свои жёлтые клыки. Его шерсть была длинной и лоснилась в ярком солнечном свете, переливаясь всеми оттенками оникса.

«Оборотень».

– Темар? – с надеждой в голосе тихо спросила Ингрид.

Волк припал к земле, ещё больше оскалившись. Его тёмные глаза, почти сливаясь с шерстью, яростно сверкали.

– Я не знаю кто ты, волк. Но хочу поговорить. Мы ведь взрослые, умные, адекватные существа, правда? – в свой вопрос она попыталась вложить как можно больше спокойствия и уверенности. Один на один в этой схватке, да ещё и без магии, ей было не выжить, и зверь прекрасно это понимал.

Ингрид крепче стиснула в руках кинжал, нащупывая большим пальцем гладкое навершие. Телепортационный ключ, спрятанный там был её единственным спасением.

«Ох, не так я хотела тебя использовать…» –отчаянно промелькнуло у чародейки в голове.

Волк не успел прыгнуть, хоть и собирался. В него врезалась туша ещё большего размера, подминая под себя и вгрызаясь зубами противнику в холку. Шерсть этого оборотня была знакомого серого оттенка.

Схватка была короткой. Серый зверь был явно опытнее. Со всех сторон зашуршали ветви деревьев, между которыми то и дело мелькали шерстистые бока оборотней. Её окружила целая стая, но их целью была не она, а её неудачливый противник. Чёрный протяжно взвизгнул и упал, судорожно скребя задними лапами окровавленный снег. Вся его шея была разодрана в клочья, но он продолжал отчаянно сопротивляться.

– Нет! –воскликнула Ингрид. – Не надо!

Серый замер над поверженным противником. С его огромной пасти сочилась кровь, капая алыми бусинами на белый снег. Ингрид сглотнула подступившую к горлу желчь. Все волки замерли, изучая её с ног до головы. Их было не меньше десяти, включая серого вожака. Она узнала эти ясные глаза. Теперь ошибки быть не могло.

И словно в подтверждение её слов, серый волк вздрогнул всем телом, застонал и мучительно перетрансформировался в человека.

–Привет, ведьма, – прохрипел вожак, будто человеческая речь была для него чем-то не привычным. Он был голым, потным и грязным. Почти всё его тело покрывала кровь противника.

Чёрный снова заскулил, дёрнулся и тоже сменил ипостась. Не мужчина, и даже не парень. Скорее юноша, с длинными черными волосами. Его шея представляла собой кровавое месиво, но он чудом продолжал дышать и бороться за свою жизнь. Лицо раненого исказила жуткая гримаса боли, но он стиснул челюсть и отчаянно пытался не издавать ни звука.

– Ты зашёл на мою территорию, щенок, – прорычал Темар, наступая ногой на вздрагивающую грудную клетку юноши. Тот лишь судорожно вздохнул и закашлялся кровавым кашлем. –Ты нарушил договор.

– Темар, пожалуйста. Не убивай его, –Ингрид вернула кинжал в ножны и выставила вперёд ладони, пытаясь остановить то, что сейчас могло произойти у неё на глазах. Стая недовольно заурчала. Черноволосый, сквозь невольно выступившие от боли слезы, прожёг ведьму полным ненависти взглядом.

Темар, словно одёргивая щенка, снова надавил своей ступней ему на грудь, и раненый зашёлся в приступе кровяного кашля. Розовые пузыри лопались на его губах.

– Он бы убил тебя, ведьма, – хрипло прошептал Темар, наклоняясь к лицу юноши, –Разорвал бы в клочья. Он предал собственного папашу, ослушался приказа своего вожака и нарушил границы моей территории. Он знал на что шёл, знал, что за такое грубое нарушение правил его ждёт сметная казнь, но всё равно пришёл. Ценой своей жизни, он хотел убить тебя. И сделал бы это, если бы не вмешался я.

Ингрид в ужасе уставилась на оборотней. Она и не подозревала, что помимо стаи Темара на острове были и другие волки.

– Ты всё ещё хочешь, чтобы я пощадил его? – усмехнулся Темар. В его улыбке не было ничего человеческого. Это был самый настоящий волчий оскал.

– А моё желание что-то решает? – нервно поинтересовалась Ингрид.

– И то верно, – согласился оборотень.

Щенок прерывисто задышал. Видимо, остатки жизненной силы окончательно покидали его.

– Хочешь иметь в должницах чародейку, Темар? – неожиданно спросила Ингрид, подавшись вперёд. – Мы заключим договор, и я помогу тебе, когда ты будешь в этом нуждаться.

Вожак непонимающе осклабился.

– Зачем он тебе? Для опытов?

– Я не хочу, чтобы он умирал из-за меня по своей глупости. Не хочу проблем. Его отец захочет отомстить.

– Его отец не дурак, в отличие от своего сына.

– Ты дашь гарантии, что мне не попытаются отомстить? – спросила Ингрид, вперившись в вожака взглядом.

Темар недовольно передёрнул плечами.

– Так я и думала. Так ты согласен?

– Ты глупая идиотка.

– Приятно слышать о себе правду, – отмахнулась от него чародейка. –Полагаю, это значит «да»?

Темар кивнул, принимая заключённое между ними соглашение.

Она медленно подошла к двум волкам. Глаза юноши удивлённо расширились, а затем подкатились. Он обмяк упал в обморок. Либо от потери крови, которой натекло целое ведро, либо от страха, что его коснётся ведьма.

Ингрид положила свою дрожащую ладонь на его еле трепыхающуюся грудную клетку и тихо вдохнула. Чёрному волку было очень больно. Так больно, что хотелось вопить во всю глотку, но он не мог. Она была разорвана на много маленьким частей. Через секунду он очнулся и снова стиснул зубы. Ему не понравилось, что ведьма дотронулась до него. Щенок возмущённо шевельнул рукой, видимо, хотел её ударить, но слабость взяла своё.

– Лежи смирно, волк, – нахмурилась Ингрид, пытаясь сосредоточиться. –Я исцелю тебя. Не останется даже шрамов. Я не хочу войны. И твой папаша тоже не хочет, я уверена.

Юноша тихо фыркнул, и из его носа прыснул маленький фонтанчик крови.

–Ошибаешься, ведьма, –прохрипел он. Исцеление уже началось, и его голосовые связки медленно срастались. Волк поморщился и выгнулся. Ингрид знала, что в области раны его мучил, всегда сопровождающий лечение, жуткий зуд. – Мой отец этого жаждет.

Темар замер, прислушиваясь в окружающему их лесу. И словно в подтверждение слов чёрного волка, вдали протяжно завыли. Стая, тут же реагируя на раздавшийся вой, подтянулась к троице и тревожно закружила вокруг них.

– Они идут сюда, учуяли его кровь, – рыкнул Темар, рыская глазами по сторонам. –Ты обманул нас, мальчишка.

– Меня зовут Кид, – прохрипел юноша. Его затрусило и стошнило на снег тёмными сгустками крови. – Я хотел вас спасти. Отец ни за что не простил бы тебя за то, что ты принял её, – указал он подбородком на Ингрид, откашлявшись. Чародейка поджала губы, и снова приложила руки к его груди, рана сплошь была покрыта тугими красными корками.

– И ты решил сам убить меня, чтобы решить проблему, – деловито заключила она.

– Нас осталось мало. Мы не можем воевать друг с другом. И я решил, что цена жизни одной чародейки не такая уж большая, если я тем самым спасу целых две волчьих деревни, – ответил Кид, разглядывая её помрачневшее лицо. –Но, видимо, я ошибся.

Чародейка удивлённо посмотрела в ответ. Она чувствовала его горячую кожу под своими пальцами, как он дышит, как бьётся его сердце. Она знала, что он не врёт. Черты лица волка выдавали с потрохами его юность и неопытность, но Ингрид всем нутром ощущала в нём задатки будущего вожака. Волевой подбородок, широкая угловатая челюсть, которую скоро покроет щетина, блеск глаз, в которых плескалось истинное неповиновение и настоящее упрямство.

– Я закончила, –сказала Ингрид, отрывая свои руки от его груди. – Без шрамов, как и обещала.

Кид задумчиво поскрёб здоровую шею руками и сел, в его темных глазах мелькнуло истинное восхищение и восторг.

–А жаль, говорят, шрамы только украшают настоящего мужчину. Спасибо, Калех.

– Я не Калех, сколько можно повторять.

Темар смерил обоих надменным взглядом и зарычал:

– Они близко. Солас, неси сюда дичь, – скомандовал он волку из своей стаи. Один из окружающих их волков бросил под ноги Ингрид несколько растерзанных заячьих тушек.

Темар схватил её за руку:

–Ты можешь исчезнуть?

– Что? И оставить вас одних на растерзание разъярённому вожаку?

Кид с Темаром громко, насмешливо фыркнули и, помрачнев, переглянулись.

– Ведьма, если нас обнаружат в твоём обществе, то даже разговаривать не станут. Будет бойня. Исчезни.

Ингрид посмотрела на свои запястья, окованные адаматиумом. Темар снова усмехнулся, сверкая своими ясными глазами.

– Уверен, ты полна сюрпризов, и в твоём запасе точно есть пара фокусов.

– Звучит очень самонадеянно, – с досадой ответила Ингрид.

– А теперь пока тебя не учуяли, катись отсюда, Калех.

Кид встал и поворошил ногой окровавленный снег.

– Мы притворимся, что не поделили добычу, – понятливо сказал он, оценивая обстановку и согласно кивая Темару. – Я увлёкся охотой и забрёл на чужие земли. Это станет хорошим поводом для переговоров. Думаю, отец не отвертится, если ты, Темар, попросишь мира. Элемент неожиданности, на который он рассчитывал, больше не будет таковым.

До Ингрид наконец дошло, что она находится в обществе настоящих оборотней, двое их которых были абсолютно голыми, и смущённо закусила щёку, поднимая глаза к макушкам деревьев.

Волки вокруг них предупреждающе зарычали. Темар ещё больнее стиснул её запястье.

– Сейчас или никогда!

Кид успокаивающе поднял руки вверх:

– Мы со всем разберёмся, обещаю. Уходи.

Темар подтверждающее кивнул головой и отпустит её запястье, напоследок еле слышно прошептав:

– Ты моя должница, помни об этом.

Ингрид нервно дёрнула уголком губ и, глубоко вздохнув, выхватила кинжал и активировала телепортационный ключ. Последним, что она увидела были обращающиеся Темар с Кидом. Не выдержав упомрачительного зрелища, чародейка прикрыла рот рукой, чтобы сдержать подступившую к горлу тошноту и закрыла глаза, погружаясь в темноту.

Глава четырнадцатая

Небольшой городок Солрес, расположенный на границе Иоскена с Дафраной, был абсолютно ничем не примечателен. Несколько десятков улиц, перекрещивающихся между собой, рыночная площадь и пару торговых лавок и таверн. В городе имелся даже маленький банк, в котором можно было при въезде на границу обменять наличность.

Эльфийские каены нынче поднялись в цене, и Хэльвард, ухмыльнувшись словно сытый довольный кот, подбросил свой заметно отяжелевший кошель вверх и быстро спрятал его складках тёмного плаща.

За его работу ему неплохо платили, и поэтому он уже много лет держал несколько счетов по всему Иоскену, периодически пополняя их.

«Мало ли что».

Это был самый главный принцип мужчины, по которому он жил сколько себя помнил. Всегда иметь запасной план – именно этому жизнь учила его с самого рождения.

Он пробыл в Зеиме почти три недели, обговаривая новые торговые условия между Иоскеном и Дафраной с представителями человеческой власти и параллельно добывая кое-какие ценные документы. В его случае «параллельно» было задачей номер один, но об этом никто не должен был знать. Хэльвард ходил в любимчиках у матёрой королевы Марлен и нагло этим пользовался.

– Подайте на пропитание… –проскрежетал старческий голос из темноты. В одном из многочисленных переулков Солреса было сыро, грязно, пусто и мрачно. Но именно поэтому Хэльвард его и выбрал. Это был уже третий город по счёту, и Хэльвард искренне надеялся, что сбил с хвоста слежку. Он сунул руку в карман, выудил оттуда пригоршню серебрушек и аккуратно вложил монеты в трясущуюся сморщенную ладонь. Побирушка, не поверив своему счастью, тихо охнул и быстро заковылял в сторону площади, боязно озираясь по сторонам и прижимая нежданную подачку к груди.

Погода стояла мерзкая, вместо хрустящего зимнего снега – чавкающая грязь под ногами, туман и жуткий холодный ветер, пробирающий до самых костей. Преследователи потеряли эльфийского шпиона ещё в прошлом городе, но Хэльвард любил быть уверенным наверняка, поэтому облокотился на влажную грязную стену, поплотнее закутался в плащ и стал ждать.

Дождался. Но не преследователей.

***

Ингрид очутилась в тёмном переулке. Запах стоял отвратительный, и девушка, тихо ругнувшись, приложила платок к носу, чтобы хоть как-то сбить вонь гниющего здесь мусора. Под ногами противно чавкала грязь.

«Святые, пусть это действительно будет грязь».

Ключ был настроен на ауру Хэльварда, но с момента его активации прошло уже полгода и заклинание могло испортиться. Ингрид заколдовала кинжал ещё летом, в самый последний момент перед тем, как надеть на свои запястья браслеты из адамантиума. Хэльвард всегда был её запасным планом.

«И этот план провалился,» – с досадой подумала девушка, осматривая окрестности. Туман плотно стелился по брусчатке, мешая разглядывать детали.

«Я даже не знаю в каком городе нахожусь. Судя по запаху, явно в человеческом, но вот в каком именно? О чём я только думала…»

Покрутив головой, она обнаружила в другом конце переулка несколько фигур, направляющихся в её сторону. Сунув руки в карманы шерстяного платья и нащупав там кастет, Ингрид опустила голову и ускорила шаг. Массивную металлическую побрякушку она совсем недавно нашла в одном из сундуков Кьяры на третьем этаже. Валялась эта увесистая вещица там на самом дне и, судя по внешнему виду, никогда ранее не использовалась по назначению, поэтому чародейка без угрызений совести сразу же присвоила её себе. Против оборотней вряд ли сгодится, но в уличной драке будет отличным подспорьем…

Как оказалось, драки никто не искал, и на идущую девушку вообще не обращали внимания, торопясь как можно скорее скрыться в тепле от пронизывающего холодного ветра и сырости.

Дома, как и во всех человеческих городах, стояли слишком плотно к друг другу, образуя целую сеть темных, извилистых закоулков.

Чародейка остановилась на перекрёстке и огляделась. Искать здесь Хэльварда было всё равно, что иголку в стоге сена. К тому же, гарантии, что он находился именно в этом городе – не было. Но в её случае выбирать не приходилось.

Расценив, что правый переулок ей нравится больше, потому что там не так много луж, как в левом, ведьма пожала плечами и устремилась по выбранному пути, глухо цокая каблуками по вымощенной брусчатке. Интуиция всё ещё была на её стороне, ни разу не подведя. И сейчас она чувствовала, что должна идти именно так.

В конце переулка показалась высокая тень, закутанная в плащ. Ингрид чуть не чертыхнулась сквозь зубы от досады, но сдержавшись, лишь покрепче сжала в кармане кастет. Меньше всего ей сейчас нужны были проблемы с местной шпаной. Особенно, когда на запястьях переливаются браслеты из адамантиума.

Не сбавляя темпа, но и не ускоряясь, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, она прошла мимо, так и не определив, кто был закутан в плащ – мужчина или женщина.

Неожиданно интуиция замолчала. Прервала своё тихое пение на задворках разума, и Ингрид, поражённая внезапной внутренней переменой, остановилась.

Но вместе с этим появилось навязчивое желание повернуться и проверить, кто же это так настойчиво сверлит взглядом её затылок.

***

Меньше всего он ждал здесь увидеть её.

Как гром среди ясного неба.

Как обычно, невообразимо растрёпанная и взъерошенная, в традиционном эльфийском теплом платье, так удивительно шедшем к её волосам, с прикреплённым к поясу подаренным кинжалом, она, цокая низкими каблуками своих сапог по каменной брусчатке, прошагала мимо, не удостоив его и взглядом. Хэльвард слегка потянул носом и даже сквозь уличную вонь почуял, что её волосы цвета спелой пшеницы всё так же пахнут шафраном и мелиссой.

Но вот она, миновав его, резко застыла по середине переулка, и Хэльвард не знал почему. Он замер, с интересом наблюдая за женским силуэтом и внутренне умоляя её повернуться. Ему искренне натерпелось увидеть до боли знакомые зелёные глаза, изгиб упрямых губ, этот забавно вздёрнутый нос. И ведьма, словно услышав его мысли, повернулась.

***

–Я уже думал, что ты моим подарком так и не воспользуешься, – нарушил молчание Хэльвард, откидывая капюшон своего плаща назад. Мужчина явно был приятно удивлён, но, как и всегда, не подавал виду.

–Не переживай, он - не заржавел, – в унисон ему укоризненно ответила Ингрид, сверкая глазами. Альвгейр при встрече довольно ясно намекнул, что Хэльвард жаждет встречи. Но повода воспользоваться тайником в кинжале всё никак не находилось, до сегодняшнего момента.

Однозначно, это была приятная встреча для них обоих. Чародейка, радостно пискнув, не сдержалась и повисла на шее у Хэльварда. Тот в ответ деликатно приобнял её за талию.

–Я думала, что не найду тебя. Ключ телепортировал меня за три переулка отсюда, –пожаловалась ему ведьма.

Хэльвард усмехнулся, и положив руки ей на плечи, внимательно рассмотрел.

– Я был там несколько часов назад. Это что, кровь?

Ингрид быстро приложила руку к шее, будто только что вспомнила о недавно полученной царапине. Растеряно поскребла пальцами засохшую дорожку крови.

– Не поделила кое-что с местными лесными жителями, но всё уже утряслось. Пустяки.

Хэльвард пристально посмотрел на чародейку, но поняв, что из неё больше ничего не вытянуть, неохотно подчинился, на что она лишь сочувственно улыбнулась.

– Где мы?

– В Солресе.

– Понятно. Мне нужна твоя помощь, – вздохнула Ингрид.

– Вижу, – ответил Хэльвард, с интересом разглядывая её металлические украшения на запястьях. – Это то, о чём я думаю?

– Да. Альвгейр не рассказал тебе?

– В общих чертах. Он становится очень загадочным, когда речь заходит о тебе.

– Вы вообще все загадочные, – закатила глаза Ингрид, скрещивая руки на груди. – Временами это меня жутко раздражает. Мы обязательно должны здесь стоять? – спросила она, разглядывая грязную брусчатку под ногами.

Хэльвард долго смотрел на неё:

– Брезжишь совсем, как старуха.

– Посмотрела бы я на тебя, проживи ты полгода со злобной эльфкой под одной крышей.

– Знаешь, я не сторонник брака…

– Эй! Что за намёки?!

Хэльвард фыркнул и подтолкнул девушку вперёд:

– Пошли, ты голодная.

– Это не вопрос?

– Нет, – по голосу мужчины Ингрид поняла, что тот улыбается. – Мне нужно забрать коня с постоялого двора, и я бы хотел до вечера пересечь границу. Тогда сможем нормально поговорить.

– Ладно, но сначала перекусим. И я правда голодна.

– Я знаю, маленькая ведьма. Идём.

Хэльвард оставил своего жеребца на окраине города в захудалом немноголюдном заведении. Всё было грязным и обшарпанным, да и местный контингент оставлял желать только лучшего.

– Сомнительное местечко, – прокомментировала увиденное Ингрид, осторожно выглядывая из-за наблюдательного пункта. То бишь ещё одного тёмного переулка.

– Не хочу лишний раз светиться, – ответил Хэльвард, почему-то разглядывая её волосы и хмуря брови.

– Что? – спросила Ингрид.

– У тебя на лбу написано, что ты ведьма.

– Ну извини, – недовольно буркнула она.

– Ничего, – хмыкнул в ответ Хэльвард, стаскивая с себя плащ. – Запасной в седельной сумке. Накинь этот и прикрой голову. Если меня будут искать, то в первую очередь все вспомнят мою симпатичную белобрысую подружку-ведьму. Жди здесь.

В голосе эльфа послышалась откровенная издёвка, но он так быстро растворился в тумане, что всё, что успела Ингрид – это напоследок злобно пнуть его по ноге.

Плащ мужчины был тёплым и полностью пропитался его запахом, поэтому Ингрид с нескрываемым наслаждением завернулась в него поплотнее и тихо притаилась в ожидании.

Спустя какое-то время из тумана вынырнул мужской силуэт, закутанный в похожий плащ и ведущий под уздцы чёрного жеребца.

Ингрид вышла к ним на встречу и приветственно погладила Иска по шее. Тот, недовольно всхрапнув, узнал её запах и сразу же принялся обнюхивать карманы плаща.

– Путешествовать с таким жеребцом, всё равно что быть постоянно голым. Тебя трудно не заметить.

– Будешь учить меня моей работе? – удивлённо вскинул брови Хэльвард. – Здесь свежие рогалики с корицей, – он протянул ей тряпичный мешочек с вкусно пахнущей выпечкой.

Ингрид, почуяв запах, блаженно вздохнула и прижала мешок к груди. Кьяра, в отличии от неё, сидела на жёсткой диете, предпочитая хлебу эльфийские древесные лепёшки, а молоку – травяной чай.

– О, спасибо. А то меня от сушёных грибов уже воротит, честное слово, – снова пожаловалась ему ведьма.

– Запрыгивай. Поешь в дороге. И заодно расскажешь, что случилось.

Хэльвард помог ей вскочить в седло и ловко запрыгнул следом.

– Иногда, Ингрид, – негромко произнёс он ей на ухо, – Чтобы стать невидимым, нужно привлечь к себе внимание, как бы парадоксально это ни звучало.

– Приму к сведению, – ухмыльнулась девушка, доставая рогалик из сумки. Грудь Хэльварда мелко задрожала, будто он беззвучно рассмеялся. Мужчина слегка тронул пятками сапог бока Икса, и они поскакали из этого тёмного, сырого и насквозь пропахшего сточными водами города прочь.

Но поболтать в дороге не вышло. Отав дань свежей выпечке, Ингрид, уютно устроившись между руками Хэльварда, облокотилась на его грудь и почти сразу же задремала под размеренный стук копыт жеребца.

Очнулась она, когда эльфийская граница была уже позади них.

– Мы в Тихом Бору, – сонно пробормотала ведьма, растирая руками глаза. – Как давно?

– Пару часов, он скоро закончится. Выспалась?

– Да, – тихо ответила она, осматриваясь. Древние деревья, высаженные предками Хэльварда сотни лет назад и охранявшие границы Дафраны на протяжении всей юго-восточной стороны, сейчас тихо стояли, словно стражи, устремив свои макушки к небу и высматривая врагов.

– В детстве Альвгейр рассказывал мне, что именно люди нарекли этот лес Тихим Бором, потому что верили, что волшебные деревья защищают их от нечисти и колдовства.

Хэльвард неоднозначно хмыкнул:

– Граница для обоих королевств давно стала лишь условностью.

– И я прямое этому подтверждение, – улыбнулась девушка свои мыслям. Её мать была полукровкой, а отец человеком. – Здесь и в правду тихо.

– Я усилил патрулирование. В одной из деревень со стороны Иоскена повадились рубить священные деревья, и мне пришлось принять меры. Теперь местные боятся даже за грибами ходить, хотя я не раз объяснял, что опасаться нечего, если нога вступившего в лес не несёт никакого злого умысла.

Ингрид печально вздохнула.

– Почему людей так тянет к саморазрушению?

– Если бы только людей… – ответил Хэльвард, натягивая поводья. Иск послушно замедлил шаг, а потом и вовсе остановился. – Привал?

– Да, не откажусь.

Из-за туч выглянуло яркое закатное солнце, вызолотив макушки сосен и елей. Толстый слой перегноя и иголок приятно зашуршал под ногами.

– На Сааре сейчас всё покрыто снегом, – сказала Ингрид, вдыхая полной грудью запах соснового леса. – А здесь даже не чувствуется, что зима. Пахнет эльфийской магией.

– Это моя любимая часть путешествий, – согласился Хэльвард. – Всегда любил возвращаться домой.

– Кстати, о возвращениях. Мне нужно вернуться к закату.

– Тогда у нас не так много времени, – ответил Хэльвард.

Они быстро разбили небольшой лагерь, чтобы перекусить и отдохнуть. Хэльвард расседлал жеребца, чтобы тот перевёл дух, собрал хворост, и они вместе с Ингрид разожгли небольшой костёр.

– Переночуешь здесь? – спросила Ингрид, устроившись возле костра и подкидывая туда маленькие сухие древесные веточки.

– Нет, – ответил Хэльвард, чистя ножом корешок какого-то растения. – Провожу тебя, и снова тронусь в путь. К утру уже буду в поместье.

Они помолчали. Ингрид зачарованно уставилась на пламя, не зная, с чего начать.

Хэльвард ругнулся и зашипел, засовывая порезанный палец в рот.

– Зараза.

– Порезался? – удивлённо спросила Ингрид, придвигаясь к нему.

– Да, – невнятно ответил эльф.

– Покажи.

Хэльвард достал палец изо рта, вытер его белоснежным платком, который тут же заалел в нескольких местах. Порез был неглубоким, но длинным, почти на всю фалангу.

– Вот и повод начать беседу, – нахмурилась девушка, прикасаясь к ранке. Кровь сразу же остановилась и на месте разреза появилась новая розовая полоска кожи, сверху которой осталась лишь тонкая сухая рыжая корочка. Но и она быстро скукожилась и упала куда-то в землю. – Ты специально порезался, да? Я не знала, с чего начать.

Хэльвард, вытирая остатки крови платком, задумчиво рассматривал свой недавно порезанный палец.

– Нет, не специально. Засмотрелся.

Ингрид закатила глаза и отмахнулась от него.

– Издеваешься. Это было не целительство, Хэл.

– Разве?

Ведьма положила свою руку поверх его широкой ладони и слегка сжала пальцы. Мужчина вздрогнул, но тут же замер, больше не в силах пошевелиться.

– Закрой глаза, – тихо попросила его Ингрид. Эльф послушно прикрыл веки, размеренно вдыхая грудью чистый лесной воздух. – Что ты слышишь?

Хэльвард тихо фыркнул на её вопрос.

–Нет, я серьёзно, Хэл, – сжала его ладонь Ингрид. – Что ты слышишь? У тебя ведь очень острый слух. Ответь мне.

– Хорошо, – хрипло сказал он. Немного помолчал, нахмурив брови. – Я слышу лес. Птиц. Могу сказать, где и на каком дереве какая особь сидит. Кто кормит птенцов, а кто чистит свои перья. Слышу, как хрустят иголки под ногами грибника. Он далеко, за твоей спиной, но я всё равно слышу поступь его шагов и знаю, что он не напуган. Он поверил мне и пришёл за добычей. Человек. Мужчина. С ним его верный пёс, его трусцу я слышу хуже, но животное слишком громко обнюхивает все встречающиеся на своём пути деревья.

Ингрид в восхищении замерла, наблюдая за лицом Хэльварда.

– Я слышу Иска, его громкое дыхание. Слышу тебя. Как сильно бьётся твоё сердце. И как оно ускорилось прямо сейчас.

Ингрид резко прошептала:

– Достаточно.

Хэльвард приоткрыл один глаз.

– Уверена?

– Да. Теперь моя очередь.

Чародейка вздохнула, моментально успокаивая своё сердцебиение. Теперь для неё это не было проблемой. Хэльвард удивлённо вздохнул.

– Это сложно понять, но я чувствую окружающих так же, как ты их слышишь, – её рука всё ещё сжимала тёплую ладонь Хэльварда. Он переплёл с ней пальцы. – Кьяра противопоставляет эти способности магии, но мне кажется, что это просто дар. Дар видения. Я могу залезть к тебе прямо под кожу, а ты даже не будешь этого знать. Я чувствую, как шумит твоя кровь, текущая по венам, как расправляется лёгочная ткань каждый раз при твоём вдохе, чувствую, что ты хочешь пить. Тебя мучает жажда. Хэльвард напрягся и попытался отстраниться, но не смог.

– Каждая твоя мышца сейчас подчиняется мне, Хэл. Каждая. Я могу остановить твоё сердце, просто подумав об этом. Страх, – произнесла Ингрид, ускоряя его пульс, – Холод. Гнев. Грусть. Желание…

Ингрид резко открыла глаза, убрала свою руку от него и, отвернувшись, быстро закуталась в плащ.

Хэльвард неотрывно смотрел на неё, постепенно приходя в себя и привыкая к собственному телу. Вновь обретая над ним контроль.

– Извини, – тихо сказала Ингрид, избегая его пронзительно голубых глаз, – Это словно рыться в чужом грязном белье, но я должна была с кем-то поделиться, иначе сошла бы с ума.

– Ингрид, – позвал он охрипшим голосом, всё ещё продолжая внимательно изучать её профиль.

– Дар или проклятье, Хэльвард? – прошептала она.

– Ты пытаешься провести границу там, где её не может быть в принципе, – ответил он. – И дар, и проклятье. Но в любом случае это лучше безызвестности. Теперь мы знаем, что с тобой происходит.

– И вопросов стало только больше, – угрюмо поддакнула ведьма.

– Только у мёртвых нет вопросов. Подумай над этим.

Чародейка повернулась к нему, удивлённо расширив глаза.

– Значит, ты не испугался?

– Испугался, – ответил Хэльвард, задумчиво растирая переносицу. Ингрид увидела, как мелко подрагивают его пальцы и пождала губы. – За тех, кто однажды захочет причинить тебе боль.

Чародейка звонко фыркнула и осуждающе покачала головой.

– Ты неисправим.

– А чего ты ожидала? Что я в панике обращусь в бегство? Скажу, что ты монстр? Друзья для того и нужны, чтобы им можно было довериться.

Чародейка смущённо пожала плечами и благодарно взглянула на него:

– Спасибо, Хэл.

– Я уже говорил, что мы со всем разберёмся?

– Да, – улыбнулась она, – Говорил.

– Хорошо.

Между ними уютно потрескивал огонь, и впервые за долгое время Ингрид почувствовала невероятное облегчение, словно огромный камень свалился с души.

– Хэл.

– Мм?

– Сними их, – попросила Ингрид, протягивая руки с браслетами на запястьях. – Мне пора.

Хэльвард прищурился:

– Хорошая попытка, – осклабился мужчина. – Я в курсе, что тебе нельзя их снимать.

Он вытянул из-под своих кожаных доспехов один из многочисленных висящих там шнурков, снял его и ловким движением руки кинул Ингрид. На конце шнурка висел маленький телепортационный ключик.

– Всё это время он был у тебя?

– Да, Альвгейр ещё летом сделал его и велел носить. Сказал, чтобы я ни при каких обстоятельствах не снимал с тебя браслеты, когда ты объявишься.

– Старый хрыч, – недовольно пробормотала чародейка. – Он думал, я сбегу с острова?

Хэльвард утвердительно кивнул.

– Но ты продержалась целых семь месяцев. Расскажешь, откуда царапина?

Ингрид поджала губы, задумчиво вертя ключ между пальцев.

– Не могу, Хэл. Может быть, однажды. Но не сейчас.

– Пообещай, что ни во что не вляпаешься, – тихо попросил он. В его взгляде чародейка прочитала неприкрытое беспокойство за неё.

– Как-то раз ты сказал мне, что это моя прирождённая способность, – иронично ответила она, поднимаясь с земли. Хэльвард встал в след за ней и протянул руки для прощальных объятий. Ингрид легко прильнула к нему, напоследок вдыхая запах луговых трав, сосны и мужского пота.

– Обещаю, что, если мне понадобиться твоя помощь, я обязательно приду к тебе.

Глаза Хэльварда удовлетворённо сверкнули:

– Этого мне хватит, маленькая ведьма. Возвращайся как можно скорее.

– Постараюсь, – ответила Ингрид, отступила на пару шагов назад и сломала маленький ключик пополам, активируя заклинание.

Хэльвард не спускал с неё глаз до самого последнего момента и прикрыл глаза, только тогда, когда смотреть стало невообразимо больно. Яркая вспышка озарила одну из многочисленных полян Тихого Бора, и чародейка исчезла, оставив их с Иском в полном одиночестве.

Глава пятнадцатая

Ингрид в очередной раз утащила за собой верхнюю одежду Хэльварда. Плащ всё ещё уютно лежал на плечах и согревал её, когда она очутилась прямо возле заметённой снегом поляны, на которой было размещено унггвэ. Такой потрясающей наводящей точностью мог похвастаться только магистр.

Чародейка, специально громко топоча каблуками сапог по деревянным ступеням лестницы, бойко поднималась наверх, предупреждая Кьяру о своём возвращении «с длительной прогулки». Отворив входную дверь, Ингрид быстро повесила плащ Хэльварда на один из крючков и, стянув с себя своё шерстяное платье, сверху прикрыла им плащ. Судя по звону посуды, Кьяра была на кухне.

– Надо же, ты вернулась, – поприветствовала её женщина, раскладывая посуду по полочкам.

Поганка подскочила и радостно завиляла хвостом, обнюхивая руки Ингрид. Чародейка рассеяно погладила ту по голове между маленьких рожек.

– Рассчитывала, что не вернусь? – съязвила Ингрид, наливая себе в кружку кипятка. На столе в небольшой баночке Кьяра хранила засушенные хвостики от дикой малины, и Ингрид, набрав пригоршню, кинула их в кружку. По кухне сразу же поплыл ароматный запах красных ягод, навевая воспоминания о жарком знойном лете.

– Надежда умирает последней, знаешь ли, – в унисон ей ответила эльфка, вздыхая. Она внимательно присмотрелась к Ингрид.

– Что случилось?

Чародейка взглянула на свой окровавленный ворот рубашки. Кровь засохла и стала похожа на размазанный застывший шоколад.

– Ты знаешь Кида? Он с другой деревни. Оказывается, здесь живёт несколько кланов оборотней. Могла бы и рассказать, – укоризненно ответила ей Ингрид. – Так вот, Кид хотел меня убить, но вовремя вмешался Темар и мы быстро решили этот вопрос...

– Я не об этом, – холодно прервала её женщина. – Что с тобой?

Чародейка замерла. Горячая кружка начала обжигать пальцы и девушка, зашипев, поставила её на стол.

– Кьяра, я не понимаю.

– А я думаю, ты всё понимаешь, – тихо ответила ей прорицательница. – Ты инициировалась.

– Что?! – воскликнула ведьма. – Что это значит?

Кьяра прищурила свои жёлтые змеиные глаза, ещё внимательнее всматриваясь в её лицо.

– О тебя пахнет черноволосым мальчишкой.

Щёки Ингрид запылали огнём, и она невольно проложила к ним свою прохладную ладонь.

– Я так и думала.

Прорицательница замолчала, продолжая сверлить её взглядом и, видимо, ожидая, что Ингрид как-то проявит себя.

– Как можно понять по моему лицу, что я инициировалась?

– Так ты виделась с мальчиком или нет? – приблизилась к ней женщина.

– Он не мальчик, – огрызнулась Ингрид.

– Мне плевать, это не главное! – воскликнула Кьяра, крепко схватив её за плечи и встряхнув. Эльфка превысила все свои лимиты и уже во второй раз за день вышла из себя.

Ингрид перестала дышать, ощущая на своих плечах цепкие сильные пальцы женщины. Они обе замерли, уставившись на друг друга.

– Ох, прости меня, девочка, – проскрежетала Кьяра, отпуская её.

По спине чародейки поползли крупные мурашки, и она обхватила себя руками, судорожно растирая плечи. Эмоции Кьяры скакали, словно дикие, одна за другой с самого утра. И сейчас Ингрид читала на её лице быстро сменяющиеся друг за другом сожаление, беспокойство, грусть, даже страх. Чего так боялась эта женщина? Женщину, которая всегда была такой упрямо несгибаемой и несломленной? Это пугало Ингрид ещё сильнее.

Кьяра тяжело вздохнула, присела в своё кресло, накрывая ноги пледом и подозвала рукой Ингрид к себе поближе. Сейчас все прожитые ей года словно отпечатались на её лице в виде нахмуренных бровей и мелких множественных морщин вокруг глаз.

– Ты инициировалась, – уже намного спокойнее сказала она. – Твой дар, как ты любишь его называть, вошёл в полную силу. Ты приняла его.

– Как можно понять это лишь просто взглянув на меня? – покачала головой девушка.

Кьяра улыбнулась, качнувшись в кресле.

– Всё это время ежедневные утренние медитации лишь удерживали твой дар на плаву и обуздывали внутренние порывы к использованию магии. Но глубоко в душе ты металась, словно растерзанное животное, так ведь?

Ингрид снова потёрла свои плечи, уставившись в никуда. У неё не было ответа на этот вопрос. Как и на многие другие.

– Ты обрела баланс, обрела покой своего тела, но твоя душа…

– Как можно обрести физический баланс, не имея при этом ни грамма чувства равновесия на душе? – спросила Ингрид. – Это неправильно.

– Как часто ты встречала людей, работающих до умопомрачения, чтобы крепче спалось? – в своём стиле резко перебила её Кьяра. – Как часто ты сама мучала себя тренировками по несколько раз на дню, чтобы ночью не просыпаться от кошмаров? Чтобы забыться, занять себя чем ни будь, лишь бы в голову не лезли всякие дурные мысли? О, не отвечай, моя дорогая девочка, я всё вижу по твоему лицу. Любую душу можно приучить к дисциплине. К имитации покоя и баланса. Но это не одно и то же.

– Разве? – тихо спросила Ингрид.

– Ответь мне сама, Ингрид, – ещё пристальнее посмотрела на неё прорицательница. – Скажи мне, как ты теперь ощущаешь свой дар.

Чародейка прикрыла глаза, снова прислушиваясь к себе. Магия всё так же урчащей довольной кошкой свернулась калачиком где-то внизу живота, но дар… Если раньше Ингрид чувствовала его урывками, хаотичными пятнами, то теперь он был везде. Покрывал невидимой плёнкой всё её тело, каждую клеточку, каждый волосок. Это была сила, равной которой Ингрид ещё никогда не встречала. И она подчинялась только ей и больше никому.

– О, – удивлённо вздохнула Кьяра.

– Что? – прошептала Ингрид, заворожённо разглядывая свои руки.

– Теперь я абсолютно уверена в твоей инициации. Жаль, у меня нет зеркала.

– Что-то случилось с моим лицом? – испуганно пискнула Ингрид, судорожно ощупывая руками нос и щёки.

– Да нет же, дурёха. Хотя, как сказать…

– Кьяра!

– Всё в порядке с твоим лицом, – огрызнулась женщина. Поганка так и ластилась к её ногам, выпрашивая поглаживания, и Кьяра сдалась, почесав ту за ухом. – Поменялся взгляд. Осанка. Ты выглядишь уверенной. Взрослой.

Ингрид, как всегда услышав за осанку, выпятила грудь вперёд, чем вызвала у Кьяры очередной смешок.

– С последним я погорячилась, ладно.

Ингрид лишь закатила глаза и уселась на лавку, притянув к себе уже порядком поостывший чай с ароматом малины. Хоть убей, она не могла понять, как такие разительные перемены могли пройти всего за один день.

– Ты знаешь, чего ты хочешь, – снова подсказала ей прорицательница, читая мысли чародейки как открытую книгу.

«Помогать слабым».

– Да, – удивлённо ответила Ингрид. – Знаю.

– Что ж, тогда я сделала всё, что было в моих силах, – довольно кивнула женщина. – Завари-ка мне горячего чаю.

– И это всё? – ошарашенно воскликнула Ингрид. – Принять способности, найти цель в жизни, обрести баланс?!

Кьяра искусно закатила глаза.

– Не обесценивай мои труды, милочка. Твой путь будет более чем тернист, уж поверь мне, я знаю о чём говорю. Будь тверда, будь уверенна в своих силах и в своих целях. Только так ты победишь её.

– Кого? – не подумавши ляпнула Ингрид, заваривая чай. Слишком поздно она увидела, как всего на секунду остекленели глаза сидевшей в кресле прорицательницы.

– Черноволосую смерть.

Кружка чая опрокинулась, заливая кипятком весь стол. Кьяра вздрогнула и очнулась.

– Что я сказала?

– Ничего, – дрогнувшим голосом ответила Ингрид. – Ничего важного. Я вытру со стола.

Кьяра взглянула на неё, потирая виски, но давить не стала. Сказанного не вернёшь. Виденье было коротким, и женщине лишь оставалось надеяться, что она не очень сильно испугала девчонку.

***

День выдался долгим и наполненным чередой волнующих событий, поэтому Ингрид сразу же после чая блаженно скользнула на мягкий лежак и плотно закуталась в плащ Хэльварда. За окнами поднялся страшный ветер, задувающий во все щели унггвэ, и то тут, то там слышался загадочный свист, похожий на вой призраков.

– Это плащ мальчишки? – низким голосом спросила женщина с противоположной стороны комнаты.

– Да, – тихо ответила Ингрид. Она устала спорить с эльфкой.

Кьяра помолчала какое-то время. Ингрид начала уже задрёмывать, когда в ночной тишине снова раздался скребущий душу голос прорицательницы.

– Не снимай браслеты, девочка. Твой дар вошёл в полную силу, и твоему телу нужно привыкнуть к этому.

– От твоих туманных намёков меня воротит, – сонно буркнула Ингрид в ответ, отворачиваясь к стене.

– Послушай старуху. Я знаю о чём говорю. Подожди пару дней, и я сниму их. Не подождёшь, – прошептала она, – Будешь страдать всю оставшуюся жизнь.

Чародейка ничего не стала отвечать, лишь ещё сильнее закуталась в плащ, так успокаивающе пахнущий хвоей, яблоками и летом.

Но выспаться не получилось. Ингрид прокрутилась на лежаке всю ночь, терзаемая неприятными мыслями, беспричинной тревожностью и беспокойством, в душе проклиная всё, на чем свет стоял. Уснуть получилось лишь под утро, и то, сон вышел не глубоким и перед её глазами постоянно менялись одна за другой бредовые картинки, которые при пробуждении сразу же улетучились из головы, оставляя после себя только неприятный осадок на душе.

Ведьму разбудил звук дождя, тарабанящего по стеклу. Голова раскалывалась на части, во рту стоял тошнотворный привкус желчи.

– Что за чёрт… – простонала она, хватаясь за голову. Белоснежная картинка за витражами сменилась на самую настоящую бурю, так неожиданно налетевшую на остров. Деревья метало из стороны в сторону, обламывая ветки, дождь яростно хлестал по земле, будто наказывая её за какую-то провинность.

Тревога в душе Ингрид лишь усилилась от увиденного. Она быстро спустилась вниз, перепрыгивая через ступеньку и постанывая каждый раз при накатывании волн боли.

– Будто кувалдой по черепу, – зашипела чародейка, осторожно массируя свой затылок.

Судя по лицу Кьяры, та тоже промучилась всю ночь.

– Выглядишь потрясающе, – хмыкнула Ингрид.

– Взаимно, – ответила женщина, улыбнувшись так, словно наглоталась кислых ягод.

– Буря магическая, да? – спросила девушка, снова уставившись в окно.

– С юго-востока набежали нехорошие тучи.

– И чем же они тебе не угодили? – язвительно спросила Ингрид.

– Не притворяйся, что не чуешь, как в воздухе буквально трещит от магии.

Чародейка смутилась, и перестала глумиться.

– Я плохо себя чувствую, – призналась она. – Такой бред снился.

Кьяра смерила её настороженным взглядом.

– Я сделаю отвар. Должен помочь.

– Угу.

Но как оказалось, это было только начало.

– У меня нехорошее предчувствие, – сказала Кьяра, скрестив руки на груди и вперив взгляд на катящиеся дорожки дождя по стеклу. Буря с каждым часом становилась всё неистовее и неистовее. И никакой отвар не мог избавить Ингрид от нарастающей головной боли. Магия, обычно урчащим клубком покоящаяся где-то внизу живота, теперь ныла за грудиной, отдаваясь неприятной пульсацией по всему телу.

– Чёртовы браслеты, – ругалась себе под нос девушка. – Всего одно заклинание, и никакой бури.

– Если ты не самоубийца, – мигом остудила её пыл эльфка. – Никакой здравомыслящий маг не станет колдовать в такую погоду. Воздух буквально наполнен энергией, тебя размажет при первом же колдовском пассе.

– Лучше сдохнуть, чем терпеть такую боль, – процедила Ингрид, пряча лицо в ладонях.

– Так помоги себе.

– Не могу. Дар не действует. Он словно не видит боли, я...

Ингрид не договорила, потому что неожиданно во входную дверь что-то с глухим стуком ударилось, заставив обеих женщин вздрогнуть.

Кьяра поджала губы.

– Я посмотрю, – подорвалась Ингрид, машинально коснувшись кинжала под рубашкой.

– Я сама, – отодвинула в сторону её Кьяра.

Ингрид поджала губы, но всё равно устремилась в след за эльфкой. За дверью, прямо на деревянных ступенях лежала промокшая на сквозь, трепещущая крыльями, бездыханная птичка-вестник.

Порыв сильного ветра выбил дверь из рук эльфки, та с громким звуком ударилась об стену и унггвэ протяжно, протестующе застонало от боли. Кьяра забормотала успокаивающие слова на древнеэльфийском и нежно погладила дверной косяк мокрой ладонью, как бы извиняясь.

– Чего ты ждёшь? – закричала Ингрид. – Поднимай её!

Но прорицательница словно не слышала её, загипнотизировано наблюдая за дёрганьем птицы и рассеяно поглаживая дерево. Женщина промокла насквозь. Ингрид, чертыхнувшись, отпихнула эльфку в сторону и опустилась на колени, переложив вестника в свои ладони. Птичка тут же ожила и больно клюнула девушку за палец. По ладоням чародейки, смешиваясь с каплями дождя потекла струйка ярко красной крови.

– Ай! Что за…

Вестник, удовлетворено чирикнув, медленно трансформировался в сложенный мятый лист бумаги. Ингрид, пытаясь сдержать дрожь в пальцах, судорожно раскрыла бумагу. Почерк был корявым, отправитель явно очень торопился, отправляя послание.

– Святые, нет… – прохрипела Ингрид, ощущая, как сжимается горло от дикого чувства страха. – Нет…

Кьяра вцепилась ногтями в плечо девушки, раздирая той кожу до крови даже сквозь рубашку. Ингрид взвизгнула от неожиданно боли и обернулась. Небо потемнело ещё больше, и на его фоне жёлтые глаза прорицательницы будто подсвечивались изнутри.

– Зайди в дом, немедленно, – проскрежетала она.

Чародейка медленно вздохнула, успокаивая мысли. Сейчас ей нужно было вспомнить всё, чему учила её эта женщина на протяжении семи месяцев.

– Отпусти меня, – приказала Ингрид, медленно выдыхая и не узнавая собственный голос. Столько власти и силы в нем было. – Отойди.

Зрачки Кьяры расширились, и она задрожала, почти забилась в конвульсиях, сопротивляясь её силе.

– Убери руки, – повторила Ингрид. Дар взметнулся тысячью иглами, пронизывая прорицательницу насквозь, подчиняя себе её кости, мышцы и связки. Женщина подкатила глаза и обмякла, рухнув на пол.

Намокший лист бумаги выскользнул из рук девушки, прилипая к древесным ступеням. Она всё ещё стояла на коленях и давно вымокла до нитки, но теперь её тревожило только одно…

«Кьяра, случилось непоправимое. У меня мало времени, я вынужден ограничиться подробностями, но ты должна знать. Это снова случилось. Пострадала одна приграничная деревня. Как пятнадцать лет назад – целое поселение сожгли дотла. Не дай Ингрид натворить глупостей, не спускай с неё глаз. Мы с Хэльвардом попытаемся выяснить подробности и обо всём позаботимся.

Навеки твой, Альвгейр».

Сверкнула молния, и Ингрид вскрикнула, сжимая разрывающуюся от боли голову руками.

Пепел. Крики. Стоны.

Непрошенные кровавые воспоминания ворвались в её голову, затмевая перед собой всё. Ужас. Боль. Смерть.

Кьяра зашевелилась и тихо застонала. Где-то наверху жалобно заблеяла Поганка.

Чародейка ни на секунду не усомнилась в том, что ей предстояло сделать. Пока прорицательница не очнулась, пока у неё был шанс вырваться отсюда и помочь тем, кто там нуждался в её силах – она сорвалась с места и ринулась в чащу леса, убираясь как можно дальше от унггвэ.

Дождь безжалостно хлестал её по лицу, затекая в глаза и рот, но Ингрид бежала ни смотря ни на что. Бежала до первого попавшегося каменного валуна.

Браслеты из адамантиума на её кистях, словно предчувствуя свою скорую кончину, потускнели. Ингрид быстро закатала рукава рубашки, сделала несколько коротких вдохов, набираясь смелости. Домашняя рубашка противно липла к телу, в сапогах нещадно хлюпало, но всё это больше не было важным.

Размахнуться и ударить. Размахнуться и ударить.

Брызнули искры. Металл почти сразу погнулся в том месте, где была скрытая застёжка.

Ещё раз.

– Ну давай же, – зло рявкнула ведьма, обрушивая всю свою физическую мощь на камень.

Адамантиум лопнул прямо на её запястье. Брызнула кровь, тут же смешиваясь с дождевой водой. Ингрид удовлетворённо рыкнула и снова сделала серию коротких вдохов. Один браслет есть. Магия нервозно зашевелилась у неё в животе, запульсировала, предчувствуя свободу, но ведьма тут же цыкнула на неё, усмиряя.

Размахнуться и ударить. Размахнуться и ударить.

Остался всего один раз.

– Остановись, ведьма.

Кьяра вышла из-за дерева, прожигая её яростным взглядом.

Ингрид тяжело дышала, зная, что от свободы её отделяет всего один удар о каменный валун.

– Не могу, – ответила она. – Не могу, и ты это знаешь. Мне нужно туда, просто необходимо.

– Ты не знаешь, на что ты идёшь, глупая, – выкрикнула женщина сквозь шум бури. – Остановись.

– Я не могу, – поморщилась Ингрид, занося руку вверх. – Не могу.

– Я потеряла возможность иметь детей, идиотка! Я потеряла свою магию, потеряла свою любовь! Дар выжег меня почти полностью и ушёл, оставив лишь те жалкие крупицы, которые ты видела. Я ничтожна, и в этом только моя вина!

Ингрид замерла от шока, от громкого крика эльфки, наполненного невыносимой болью и одиночеством.

– Ты не ничтожна, – прошептала Ингрид.

– Нет, я ничтожна. Я ушла от Альвгейра, потому что не смогла вынести мысли, что никогда не подарю ему наследника. Я жалкая отшельница, лишившаяся всех радостей жизни. Ты не должна повторить моих ошибок, – уже тише ответила Кьяра, настойчиво протягивая к девушке руку. Теперь в её взгляде читалась мольба.

Мысль о том, что Кьяра и Альвгейр были однажды возлюбленными, была равносильна пощёчине.

«Почему ты не рассказал мне, старик?»

– Если я не отправлюсь туда к ним сейчас, случится что-то ужасное. Что-то непоправимое, – жалобно простонала Ингрид. – Ты тоже чувствуешь это, я знаю.

– Ты не должна рушить свою жизнь, – умоляюще прошептала эльфка. – Ради Альвгейра, вернись со мной, прошу тебя.

– Если такова цена их жизней, – прошептала Ингрид, втягивая носом холодный воздух, – то я готова заплатить её.

И с этими словами чародейка с силой обрушила свою руку в браслете на каменный валун.

– Нет!!! – взвизгнула Кьяра, бросаясь к ней.

Металл раскололся, и Ингрид тут же свалилась в грязь лицом, захлёбываясь и рыча от боли в запястье. Прорицательница быстро перевернула её на спину и стала вытирать её лицо рукавом своей промокшей рубашки.

– Что же ты наделала, девочка, – запричитала, словно старуха эльфка. – Что же ты наделала.

– Лучше помоги, – прохрипела Ингрид, чувствуя, как дар накатывает волнами. – Помоги, если можешь.

Силы раскачивались внутри Ингрид, словно качели, набирая всё больше и больше мощи. Девушка захрипела, выгнулась дугой на коленях у женщины. Из носа фонтаном брызнула кровь, заливаясь в рот и струясь по подбородку. В животе что-то тоненько натянулось, напряглось и в следующую секунду Ингрид почувствовала, как нечто тёплое быстро побежало по её внутренним сторонам бёдер.

– Святой Инард, – со свистом выдохнула Кьяра, заглядывая в глаза ведьме, – Помоги нам.

Ингрид бездумно пялилась в серое небо, ничего не видя перед собой от накатывающей боли.

«Этот день не задался с самого начала».

Девушка фыркнула, окропляя рубашку Кьяры мелкими алыми бусинами.

«Что бы подумал Хэльвард, увидев меня сейчас?»

«Что ты ничтожна».

«Ни за что».

«О, да. Ты ничтожество. Ты нетерпелива. Ты не заслуживаешь этого дара».

«Ты кто вообще такая?»

«Я – это ты».

Ингрид громко расхохоталась, хотя со стороны это выглядело так, как будто она просто зашлась в приступе кашля. Магия тихой послушной кошкой всё ещё лежала у неё за грудиной, лишь иногда нервно подрагивая хвостом от напряжения. Но всё было под контролем. Кроме дара. Дара, к которому она всё же привыкла за всё это время. Эта великолепная удивительная сила, которая вызывала до этого момента у неё лишь чувство благоговения и восхищения, сейчас грозилась снести её на своём пути, разорвать на мелкие куски.

«–От меня ничего не останется, – с ужасом осознала она. – Совершенно ничего. Если только…».

Ингрид была ведьмой. Одарённой ведьмой. Способной ведьмой. Она была живой, любознательной, и с самого детства попадала во всякие неприятности, которые многому её научили.

«–Опыт бесценен, – всегда повторял Альвгейр, наставляя её. –Его можно только приобрести. Купить – никогда».

Чародейка зажмурила глаза от ужасно безрассудной мысли, которая пришла ей на ум.

Она никогда не сможет покорить эту волну, обуздать эту силу.

«–Ингрид, ты спятила, не иначе, – едва слышно прошептала сама себе девушка под нос».

– Девочка, ты обезумела, – из реальности прорвался испуганный голос Кьяры, вторя её мыслям, но чародейка отмахнулась от него словно от надоедливой мухи. Губы Ингрид растянулись в сардонической улыбке, исказив её девичье лицо в безобразной гримасе боли.

Но можно стать её частью. Стать этой силой.

Да будет так.

Часть третья. Обман зрения. Глава шестнадцатая.

Ученик, который учится без желания — это птица без крыльев.

Саади.

По коже Ингрид продолжали стекать капли дождя, медленно смывая кровь с лица и рубашки. Но теперь это был самый обыкновенный дождь. Кьяра исчезла. Ингрид лежала в небольшой грязной луже, растерянно разглядывая серые тучи сквозь мокрые слипшиеся ресницы. Осознание того, что над головой больше не возвышаются вековые сосны в миг привело её в чувство.

Чародейка резко села, выталкивая из легких холодный воздух и осматривая опухшие посиневшие запястья, запачканные кровью. Всё было не так страшно, как ей представлялось.

– Не шевелись, ведьма.

К её голой шее прикоснулся холодный металл, заставив вздрогнуть. Она застыла, ощущая, что действие гормонов подходит к концу и те жалкие крупицы силы, что остались – покидают её тело.

– Х…х…холодно, – просипела она, еле ворочая разбухшим онемевшим языком во рту.

– У тебя есть оружие? – голос неизвестного, прижавшего меч к её горлу, был низким и чересчур бархатистым.

– Нетт, – снова едва не прикусив собственный язык, ответила Ингрид. – Мне нужен Альвгейр. Или Хэльвард.

– Я должен убедиться.

– Валяй, – нетерпеливо прохрипела девушка.

Мужчина наклонился к ней, брезгливо поморщившись. Ингрид разглядела длинные черные волосы, бледную кожу и заострённые уши. Их глаза на секунду встретились, и эльф ухмыльнулся.

– Приветствую, коллега, – последнее слово он произнёс с таким очевидным пренебрежением, что Ингрид тут же захотелось отвесить ему пощёчину. Его черты лица были безупречно красивы, но самое отвратительное в нём было то, что он об этом знал. Ингрид терпеть не могла самовлюблённых подонков.

– Кажется, я з…знаю, кто ты, – дрожащим голосом сказала она, отталкивая онемевшими пальцами от себя его меч. Это был новый штатный маг Хэльварда. Однозначно, не самый приятный тип.

– Телепортация прошла не очень удачно? – спросил он, быстро окидывая её взглядом. Радужка мужчины мерцала всеми оттенками зелёного, сразу выдавая в нём чародея.

Ингрид напряглась, осознавая, что всё ещё сидит в грязной луже, покрытая почти с ног до головы собственной кровью. – Позволь, помогу подняться.

– Не стоит, – ведьма, останавливая мага, выставила вперёд руку. Лишние прикосновения были ни к чему. Она всё ещё не знала, но что её дар был способен сейчас, когда адамантиум больше не покоился на её руках. Она выжила, но не была уверена в том, что силы остались прежними.

– Мне нужен магистр…

– Его нет, – перебил маг, плохо скрывая раздражение, внезапно охватившее его.

– Тогда Хэльвард, – скрывая дрожь в пальцах сиплым голосом сказала Ингрид.

– Что ж, это я могу устроить, – ухмыльнулся он, – Давай сюда руки.

В его руках блеснула длинная золотистая удавка с вкраплениями адамантиума. Такими обычно стягивали руки опасным заключённым, перед тем как бросить в тюрьму.

– Святые…, – простонала Ингрид. – Ты что, издеваешься?

Но свои запястья она всё равно не отдала ему на растерзание. На них и без этого было страшно смотреть. Мага звали Воронир, и он оказался очень дотошным в исполнении своих обязанностей. Из-за недавних событий, о которых Ингрид прочла в письме, вокруг поместья возвели оповестительный контур, и Воронир сразу же узнал о внезапно телепортировавшейся на их территорию ведьмы.

Мужчина обмотал удавку вокруг её шеи и Ингрид оставалось лишь метать злобные взгляды в его сторону, тащившись за ним следом по дороге к поместью, словно послушной цепной собаке.

Здесь было намного теплее, чем на Сааре, но она всё равно то и дело вздрагивала, пытаясь унять подступающие судороги в ногах и прикусывала изнутри щеки, чтобы не скулить от боли и холода. Нужно было срочно согреться и поесть, поговорить с Альвгейром, как-то помочь в сложившейся ситуации, но сил оставалось ровно на то, чтобы упрямо переставлять одеревеневшие ноги вслед за Ворониром и сверлить спину его широкую злобным взглядом.

Всего одно касание, и он труп.

Эта мысль, беспрерывно крутясь в её голове, немного пугала, но и приятно согревала окостеневшее тело.

Территория приграничного поместья была не очень большой, соседничая с небольшой деревушкой. Двухэтажный дом внушительных размеров был построен несколько сотен лет назад группой эльфов и людей, заключивших дружественный союз. Он строился для иоскенского графа, женившегося на племяннице эльфийского короля, поэтому поместье вышло таким же эксцентричным, как и заключённый брак, который развалился спустя всего пару лет. По слухам, граф любил выпить лишнего, и жена изменяла ему направо и налево. Ингрид как-то встретила на чердаке старый портрет этого графа и была очень впечатлена. С такой выдающейся внешностью в комплекте со скверным характером своего мужа графиня продержалась почти целый год, прежде, чем завела себе первого любовника, и чародейка искренне прониклась уважением к этой женщине.

Поместье было абсолютно нелепым, сочетая в себе высокие витражные окна, расписные колонны и обшитые тёмным деревом и камнем на людскую манеру стены, но всё это лишь ещё больше усиливало эффект особого очарования.

Ингрид часто наведывалась сюда с магистром в гости к Хэльварду и любила слушать от прислуги забавные истории о том, как много хозяев сменило это поместье, и как трагичны были судьбы некоторых из них. Последнюю сотню лет дом был пристанищем для приграничных эльфийских войск, поэтому обзавёлся огромной конюшней, ещё несколькими бытовыми пристройками и в целом походил теперь на военный полигон – чисто, скромно и ничего лишнего.

Караульные проводили их недоумёнными взглядами, но смолчали, лишь коротко кивнув чародею. Воронир наслаждался их недолгой процессией ровно до того момента, пока в одном из коридоров им навстречу не вышел слегка взъерошенный Хэльвард.

– Это ещё что за…, – эльф осёкся, немигающим взглядом уставившись на Ингрид, но быстро пришёл в себя. – Сними это с её шеи, живо.

Воронир хотел было что-то сказать, но поймал его заледеневший взгляд и сразу же подчинился.

– А теперь катись отсюда, и чтобы глаза мои тебя не видели, как минимум, до вечера. Иначе отправлю тебя туда, откуда ты приехал.

Чародей, дёрнув подбородком и напоследок недобро блеснув глазами в сторону Ингрид, коротко поклонился и бесшумно скрылся в тёмном коридоре.

Ингрид грязно выругалась, потирая шею рукой. Голубые глаза Хэльварда остановились на её запястьях, и мужчина поджал губы, приложил палец к своему рту и быстро затолкнул её в первую попавшуюся комнату, притворив за собой дверь.

В помещении, куда затолкнул её рассерженный Хэльвард стояла кромешная тьма. Ни одного окна. Справа от Ингрид тихо зашуршало, она услышала, как чиркнуло кресало и зажглась свеча, освещая несколько стеллажей заваленных скрученными пергаментами всевозможной длины и размера. По крайней мере, здесь хотя бы было тепло.

– Не самая лучшая идея зажигать свечу в комнате переполненной бумагой, не находишь?

– На неё наложили противопожарные чары, – быстро отмахнулся от вопроса Хэльвард. – Это то, о чём я думаю? – уже тише спросил он, аккуратно беря её изувеченные руки в свои.

– Лучше не трогай меня, – отшатнулась от него Ингрид. – Не стоит, Хэл.

Лицо мужчины исказилось от нахлынувших на него эмоций, но Ингрид не дала ему сказать ни слова. Если бы он пожалел её, она бы заплакала, поддавшись слабости. Вместо этого она перешла в атаку.

– Это правда? Это снова случилось?

Лицо Хэльварда вновь стало непроницаемым, как и всегда. Он быстро взял себя в руки.

– Сегодня утром. Я недавно вернулся. Совсем недалеко от того места в Тихом Бору, где мы устроили перевал вчера вечером. От целой деревни не осталось ничего, лишь угли и пепел.

– Святые, – всхлипнула Ингрид, зажимая рот рукой. Эльф сделал ей шаг на встречу, но она снова отступила, качая головой.

– Ты в порядке? С тобой всё нормально? – спросила девушка дрожащим голосом.

Хэльвард уставился на неё, нахмурив брови. Затем тихо засмеялся, запрокидывая голову назад и крепко зажимая переносицу пальцами.

Он был потрясён. Он устал. Ингрид заметила его бледную кожу, тёмные круги, пролегающие под глазами.

– Почему ты смеёшься? – прошептала она.

Смех оборвался так же резко, как и начался. Он все-таки схватил её за плечи, притягивая к себе.

– Ты спрашиваешь, в порядке ли я? Я?!

– Не знаю, как именно работает моё предчувствие, Хэльвард, но, если бы я и дальше отсиживалась в унггвэ, ты бы уже отправился в мир иной. Я должна быть здесь, рядом с вами…

– Ингрид, остановись, – прервал он её. – Замолчи.

Чародейка затихла, опустила голову, медленно приходя в себя.

– Я здесь, мне ничего не угрожает, – снова заговорил мужчина, и только по его дрогнувшему голову Ингрид поняла, что он был в не себя от ярости. – Ты интересуешься, нормально ли всё со мной, но это не меня нашли под горящими завалами пятнадцать лет назад. Это не я лишился своей семьи в шесть лет. Это не я накануне подверг себя огромному риску и изувечил свои руки до неузнаваемости. Ты только посмотри на себя. Вся в грязи и крови. Святой Инард, да на тебе живого места нет, Ингрид! О чём ты только думала?! О чём, скажи мне?!

– Не кричи, – почти беззвучно проговорила чародейка. – Не смей кричать на меня.

Хэльвард сразу же отпустил её плечи и отошёл назад.

– Извини.

Ингрид продолжала смотреть в пол, чувствуя, как собственные ноги вот-вот откажут и подогнутся от усталости. Она многое пережила за последние сутки, но это всё равно не сравниться с тем, что пережили те люди и эльфы из приграничной деревни.

– Я испугался, когда увидел тебя, – хриплым голосом ответил эльф. – Очень испугался.

Нервы Ингрид не выдержали, и она рухнула на пол, поджимая ноги к груди. Хэльвард испуганно метнулся к ней, приподнял, затаскивая к себе на колени и осторожно убирая грязные пряди от лица.

– Я не стеклянная, ваша светлость, – пробормотала Ингрид ему в рубашку. – Не разобьюсь.

– А я не граф, – недовольно буркнул Хэльвард, обнимая её.

– У тебя много личин.

– Но ни одну из них я не использую, когда нахожусь рядом с тобой, – тихо ответил Хэльвард.

Ингрид зажмурилась и ещё сильнее прильнула к нему, впитывая тепло его тела.

– У меня не было выхода, ты должен понять. Я должна быть здесь с вами, с тобой и Альвгейром. Других путей не дано. Дар подчинился мне, магия осталась. Уже ничего не изменить.

– Не меня тебе убеждать, Ингрид, – прошептал мужчина её в волосы, – Альвгейр будет в ярости.

Чародейка подняла голову и встретилась с ним взглядом.

– Что ж, тогда ты поможешь мне убедить его. И прикроешь мой за…

– Я понял, не стоит продолжать, – улыбнулся Хэльвард, но в этот раз улыбка не тронула его глаз. Обстоятельства были не те.

– Хорошо, а теперь мне срочно нужна горячая ванная, хорошо прожаренный кусок мяса и немного горячего шоколада.

– Как прикажете, госпожа.

– Очень смешно.

***

В комнате, в которой расположилась чародейка, громко хлопнула дверь.

– Сюда нельзя! – крикнула Ингрид, отплёвываясь от воды. Вокруг неё поднимался пар, приятно щекоча нос, а мыльная пена ласкала огрубевшую грязную кожу, навевая хорошие воспоминания о Долине Севера.

Небольшая купель была отгорожена от комнаты аркой, за которой Ингрид услышала деликатное покашливание, шипение, а затем возглас магистра:

– А мне плевать!

Ингрид сгорбилась в ванне и поджала ноги к груди, окунаясь в воду по самый подбородок. Запястья всё ещё были припухшими и противно ныли в горячей воде.

– Как ты посмела, дрянная девчонка! – Альвгейр ворвался в купель, словно ураган и замахал руками. Он был покрыт копотью и грязью с головы до ног, но тем не менее это никак не влияло на его внушающий уважение вид.

Сзади показался Хэльвард с мокрыми волосами, в наспех натянутой чистой чёрной рубашке и штанах, уважительно отвернувшийся и прислонившийся к арочному косяку. Ингрид разглядела лишь его нахмуренную половину лица, глаза эльф отвёл в противоположную сторону от ванны.

– Смотри на меня! – потребовал магистр. – Что за игры?

– Какие уж тут игры, – недовольно буркнула Ингрид. – Что, подождать не мог, пока я выйду из комнаты?

– Это я подождать не мог?! Ты чуть не убила себя! – громко рявкнул маг.

Свечи, расставленные вокруг ванны, затрепетали. В воздухе противно запахло озоном, как перед грозой. Ингрид нервно сглотнула, прижимая ноги ещё сильнее к груди.

– Вряд ли у тебя есть что-то такое, чего я раньше не видел, – раздражённо бросил маг ей в лицо.

– Альвгейр, я не думаю, что это так безотлагательно… – попытался вмешаться Хэльвард и осадить разбушевавшегося чародея.

– Не вмешивайся! Я не с тобой разговариваю!

С чёрных волос Хэльварда на пол закапала вода, и Ингрид заметила, как по его лицу заходили ходуном желваки. Видимо, магистр застал за водными процедурами не только Ингрид.

– Не забывай, что ты в гостях у меня, маг, – низким голосом ответил ему Хэльвард, продолжая пялиться куда угодно, только не в сторону Ингрид.

– Хватит, – рыкнула на них обоих она. – Я устала. Устала повторять, что мне не пятнадцать и я в праве поступать так, как считаю нужным.

С этими словами она медленно вылезла из ванны и потянулась за полотенцем. Альвгейр смущённо отвёл глаза. Хэльвард тяжело вздохнул и вышел из комнаты, зло хлопнув дверью напоследок.

– Ингрид, – уже спокойнее произнёс магистр. – Ты знаешь последствия.

Внутри неё всё сжалось после его слов.

– Я уже здесь, и ты ничего не можешь изменить, – повторила она, встречаясь с ним взглядом. – Выбор сделан, о последствиях я подумаю позже. А теперь прошу покинуть мою купальню и комнату. Тебе бы тоже не мешало освежиться. Встретимся за ужином и всё обсудим как следует.

Альвгейр в ответ на её слова лишь раздражённо передёрнул плечами, осуждающе покачал головой, развернулся и ушёл.

Обстановка явно накалялась, и им троим срочно нужно было поговорить. Без лишних свидетелей и на чистоту.

– Но только после того, как я наконец приму ванную в тишине и спокойствии! – гневно крикнула девушка в пустоту своей комнаты, забираясь обратно в горячую воду. Проблем от этого нисколько не уменьшилось, но на душе немного полегчало.

Спустя какое-то время Ингрид, облачённая в чужое, традиционное, эльфийское, женское платье за неимением адекватной замены её грязным штанам и рубашке, вошла в небольшую гостиную, где уже перед камином сидели Хэльвард и Альвгейр, тихо переругиваясь.

В комнате чародейка не узнала себя, взглянув в зеркало. Корни её светлых волос, обрамляющих лицо, были пронизаны едва заметными нитями седины, а глаза, обычно азартно поблёскивающие на солнце весельем, теперь приобрели какое-то странное хищное выражение. Да и в целом, её тело после пребывания на острове стало слишком жёстким, жилистым и напряжённым, поэтому Ингрид не удивилась, когда мужчины прервали разговор, разглядывая её.

Она бесшумно юркнула в одно из кресел и радостно обнаружила перед собой на столике поднос с едой, заботливо накрытый крышкой.

– Как самочувствие? – деликатно поинтересовался Хэльвард, разглядывая её волосы.

– Уже лучше, – ответила Ингрид, втягивая носом ароматный пар, поднимающийся от жареной курицы с её тарелки. – Намного лучше.

Магистр, сидящий напротив девушки, щёлкнул пальцами, и двери в гостиной тихо прикрылись.

– Обязательно нужно было врываться в мою спальню? – спросила девушка, вгрызаясь в куриное крыло и закатывая глаза от облегчения. Ещё пару минут, и голодный обморок был бы обеспечен.

– Я пытался остановить его, – хмыкнул Хэльвард.

– Шпашибо, – поблагодарила эльфа ведьма.

– Плохо пытался, – недовольно вклинился в разговор магистр, за что получил от соседа слева прищуренный взгляд в свою сторону. Видимо, мужчины крепко повздорили до её прихода, раз до сих пор не пришли к соглашению. – Вижу, инициация не пошла тебе на пользу, – прокомментировал её внешний вид Альвгейр.

Ингрид проглотила кусок курицы, и ответила:

– С учётом того, что я могла вообще не выжить, мне повезло, не находишь?

Альвгейр тяжело вздохнул и потянулся за своей трубкой. Ингрид с Хэльвардом быстро переглянулись.

– Я всё вижу, и не надейтесь. Я до сих пор ужасно зол на тебя, – прокомментировал их переглядки маг. Но Ингрид знала, что, если чародей тянулся к своей курительной трубке, значит буря в его душе улеглась и настала пора для дум. Поэтому девушка облегчённо выдохнула и продолжила трапезу.

– Что мы имеем? – спросил Альвгейр, засовывая трубку в рот.

– Одну сожжённую дотла деревню, – ответил Хэльвард.

Магистр перевёл вопросительный взгляд на Ингрид.

– Магическую бурю на острове, – стала загибать пальцы Ингрид, – Предчувствие его неминуемой гибели, – продолжила она, указывая на Хэльварда пальцем, – Мою преждевременную инициацию, – пожала плечами девушка, – И…

– И? – нетерпеливо поддался вперёд магистр.

– Это всего лишь предположение, но, кажется, мои способности возросли после всего...

– Насколько? – обеспокоено спросил Альвгейр.

Ингрид прислушалась к себе. Чаша была переполнена, дар плескался в ней вровень с краями и вот-вот должен был перелиться за грань.

– Не знаю, – ответила девушка. Это была часть правды. Скольким больным она могла помочь, скольких спасти от гибели и смерти? Исцелить неизлечимые болезни? Сколько боли и страданий могла принести её сила? Сколько жизней отнять?

– Что с магией? – поинтересовался чародей, выдыхая ароматное облако дыма.

– Она по-прежнему со мной, – спокойно ответила девушка, выставляя вперёд руку и пуская между своими тонкими пальцами иллюзорных маленьких бабочек. Это действие было таким приятным и успокаивающим. Понятным.

– Хорошо, – облегчённо выдохнул маг. – Возможно, всё не так плохо, как я думал.

– Погибли жители целой деревни, – покачала головой Ингрид. – И мы не знаем причины. Что же здесь хорошего?

– А это твоё загадочное предчувствие? – снова подал голос чародей, проигнорировав её.

Ингрид утолила первый голод и откинулась на спинку мягкого кресла, поджимая под себя ноги. Её взгляд невольно метнулся к объекту её предчувствия. Голубые глаза Хэльварда светились спокойствием и уверенностью. Тем, чего Ингрид не хватало довольно продолжительное время.

– Всё тихо, – ответила она. – Я больше ничего не ощущаю.

– Кьяра жутко зла на тебя, – сказал Альвгейр.

– Переживёт как-нибудь. Жаль только вещи мои остались там.

– Можешь вернуться и забрать их, –хмыкнул в кулак маг.

– Я похожа на идиотку?

Хэльвард гортанно фыркнул, за что получил от Ингрид укоризненный взгляд.

– Ладно, – уничижительно поднял руки Альвгейр, – Сам заберу.

– Что дальше? – спросила девушка. – Мы ведь должны найти тех, кто сжёг приграничное поселение?

Лица мужчин посерьёзнели.

– Кто сказал, мы? – спросил магистр. – Тебе сейчас лучше не высовываться.

Ингрид было вновь начала протестовать, но неожиданно вклинился Хэльвард, успокаивающе накрывая её ладонь своей.

– Что будет, когда кто-то кроме нас узнает о твоих силах? О том, что ты можешь подчинить себе кого угодно? – вкрадчиво спросил он.

Ингрид опустила плечи, выдыхая:

– Кто-то захочет воспользоваться мной в своих целях, – тихо ответила девушка, кивая головой. – Я уже думала об этом.

– Дар или проклятье, – понимающе прокомментировал мужчина. – Да, эта мысль пришла к нам в голову тогда одновременно. Твой дар не оставляет никаких следов. Ты можешь убивать с таким же успехом, как и исцелять.

– Вот именно. В твоих руках находится могущественная сила, – сказал Альвгейр, нахмурив брови. – Это пугает меня, девочка, поэтому всё, что мы сейчас здесь обсудим, останется в этой комнате. Всё, что было на острове, останется в этой комнате – и ты не должна ни при каких обстоятельствах не упоминать об этом никому и никогда!

– Снова отказаться от части себя? – спросила Ингрид, в который раз разглядывая свои руки. Отёк с запястьев потихоньку сходил, но Ингрид всё равно аккуратно замотала их бинтами, чтобы лишний раз не нервировать своего наставника.

– Ради сохранения другой. Пока мы не разберёмся со всем этим, ты должна хранить тайну. Знаем только мы трое, и я хочу, чтобы так дальше всё и оставалось. Даже если на твоих глазах кто-то будет истекать кровью, поклянись, что не воспользуешься своими силами!

– Как ты можешь просить меня о таком? – прошептала Ингрид, вцепившись в ручки кресла так сильно, что побелели костяшки пальцев. – Как ты себе это представляешь? Как я буду спать, зная, что я могла предотвратить чью-то смерть!

– Видишь! – воскликнул Альвгейр, осмотрел на Хэльварда и наставляя на неё конец своей трубки. – Альтруистка до мозга костей! А своей жизни грош цена!

– Но она всё ещё чародейка, – заспорил Хэльвард. – Воронир пока что демонстрировал лишь только свои отрицательные качества в должности штатного мага, я буду рад найти ему куда более подходящую замену.

Ингрид замерла, вжавшись в спинку кресла и осознала, что именно она была предметом их тихого спора до того, как вошла в этот зал.

– Патрулирование границ нужно усилить, и мне нужен тот, кто прикроет мою спину и спины моих ребят в случае опасности. Я доверяю ей даже больше чем самому себе, Альвгейр.

Магистр подался вперёд, сверкая глазами.

– Сможет ли она сдержаться, когда обстоятельства будут против вас? Сможет ли она равнодушно смотреть, как кто-то гибнет в шаге от её ног и ничего не предпринимать? Сможет ли она не выдать себя на глазах у других? Ты можешь доверять ей сколько угодно, но вот я в ней не уверен.

Ингрид будто дали пощёчину. Щеки чародейки запылали.

– Ради твоего же блага, – добавил маг, взглянув на неё и как будто оправдываясь за свои слова.

– Значит, снова тюрьма? – спросила девушка, и от звука её севшего голоса Хэльвард вздрогнул, повернулся, встречаясь взглядом. – Только теперь без браслетов. Ты запрёшь меня здесь и заставишь вышивать крестиком?

Альвгейр угрюмо взглянул на неё, нервно перекидывая трубку во рту из одной стороны в другую.

– Повторюсь, это пока не разрешится ситуация.

– А если она не разрешится вообще? – воскликнула Ингрид, чувствуя, как внутри груди что-то неприятно зашевелилось. Обида, злость и разочарование на мужчину, который заменил ей отца. – Будешь и дальше носиться со мной, как курица с тухлым яйцом в кармане? Какой в этом смысл? Я хочу помочь!

– Смысл в том, чтобы не стать разменной монетой в руках тех, кто обладает почти безграничной властью, глупая ты девчонка! Это лишь вопрос времени, когда кто-нибудь узнает о том, на что ты способна, но я постараюсь оттянуть этот момент так долго, насколько смогу.

В гостиной повисла гнетущая тишина, гнетуще давящая на барабанные перепонки.

– Что ж, поздравляю, – дрожащим от гнева голосом ответила ему чародейка, – Ты только что потерял статус любящего отца, но приобрёл статус тюремщика.

Теперь откинулся назад Альвгейр, поражённый её словами. Ингрид никогда не признавалась ему, что считала его своим отцом. Оттого реплика получилась куда более впечатляющей, чем она рассчитывала. Девушка поднялась, чувствуя, как ком в горле становится всё больше и больше.

Хэльвард закрыл лицо руками, слишком поздно осознав, что оказался в самом эпицентре торнадо и именно ему теперь придётся это всё расхлёбывать.

Ингрид подскочила с кресла и направилась к дверям на выход, но всё равно услышала, как Хэльвард тихо сказал шокированному магистру:

– Ты совершаешь огромную ошибку, думая, что сможешь удержать ураган в стакане.

– Кто сказал, что она ураган? – устало спросил старик. – Она глупая двадцатилетняя девчонка, не более.

– Я об этом и говорю.

Глава семнадцатая

Ингрид было странно каждое утро открывать глаза и видеть бревенчатый потолок и прозрачный газовый балдахин, нависающий над её большой кроватью. Время словно замерло, и она застыла в нём, потеряв смысл.

– Кто бы мог подумать, – прошептала девушка, прикрыв глаза. Она лишилась спокойного сна, но медитации, которым её научила Кьяра здорово помогали хранить то хрупкое равновесие, в которое она вцепилась всеми своими фибрами души. Чародейка медитировала везде: в собственной комнате, в небольшой пыльной библиотеке, в пустовавших солнечных залах, предназначенных для богатых приёмов, но за ненадобностью простаивающих – там, где обычно никого не было, и никто не мог её потревожить.

Прошла всего неделя с того рокового разговора. Они с Альвгейром избегали общества друг друга, и это было не так уж трудно на самом-то деле. Патрулирование границы отнимало много сил, Хэльвард и магистр менялись через каждые три дня, и сегодня настала очередь Альвгейра.

Ингрид отмахнулась от атакующих её голову мыслей и медленно выдохнула. Сегодня для места медитации она выбрала маленькую комнатушку, забитую всяким хламом, расположенную по соседству с небольшой кухней. Сюда обычно никто не заглядывал, к тому же комнату освещало ранее утреннее солнце, приятно согревая кожу, но она на всякий случай всё равно спряталась между стеллажами, заваленными старой посудой.

В такие долгие одинокие часы Ингрид позволяла себе побыть слабой. Поддаться грёзам и мечтам о странствиях и путешествиях, о мирной жизни, о том, каково это, быть обычной девушкой, не имеющей за своей спиной могущественного наставника, невероятных способностей и двусмысленного пророчества.

В комнату вломились, вырвав её из темноты спокойствия и умиротворения. Послышался сдавленный всхлип, как будто к лицу кто-то приложил ладонь, пытаясь заглушить рвущиеся в наружу рыдания. Затем послышался строгий голос Баребры, домоправительницы поместья.

– Сейчас же успокойся!

– Не могу, – захныкала в ответ какая-то девушка. Её голос Ингрид знаком не был.

Баребра тихо рыкнула:

– Сначала резвятся, потом плачутся. О чём ты думала?!

Ей ничего не ответили, лишь зарыдали пуще прежнего, на что домоправительница приглушённо застонала и притянула плачущую к себе в объятья. Чародейка замерла, осознав, что стала случайной свидетельницей чужой тайны.

– Ладно, не реви ты. Не реви, кому говорю! Кто отец? Кто-то из деревни?

Девчонка сдавленно всхлипнула. Ингрид не выдержала и прислонилась лицом к стеллажу, рассматривая сквозь мелкую щель двух женщин.

– О, святые, Глиция! Это кто-то из воинов?

Белобрысая девчонка снова заплакала, тихо глотая слёзы. Они с Ингрид были ровесницами. Чародейка прикусила губу, осознав, что один из вариантов её грёз о счастливой свободной жизни мог быть именно таким. Иногда было просто необходимо переставать витать в облаках и спускаться на землю. Она подобрала полы своего длинного халата на запах – для медитаций это, к её удивлению, оказалось самой подходящей удобной одеждой, и выглянула из-за стеллажа.

– Я извиняюсь за то, что не дала раньше знать о своём присутствии, – проговорила она, заметив, как две женщины вздрогнули от неожиданности. Глиция, узнав Ингрид, закрыла пунцовое лицо руками и задрожала пуще прежнего. Баребра, поджав губы от досады, притянула Глицию ещё ближе к себе в тщетной попытке утешить.

– Ингрид, – сказала Баребра, расширив глаза от удивления, но быстро пришла в себя, – Госпожа.

Ингрид вскинула руку, останавливая её. Не в этом доме.

«И ни в каком другом, деревенская девчонка».

– Глиция, я сохраню твою тайну, клянусь. Баребра, скажи ей, что мне можно доверять.

Они не были близко знакомы с домоправительницей, но всё же Ингрид выросла на её глазах. Она была частой гостьей в этом доме. Эльфка что-то успокаивающе зашептала на ухо своей подопечной, и та согласно закивала головой. Серые глаза, обрамлённые тёмными ресницами, миловидное круглое лицо, светлые длинные волосы – Глиция была красавицей. И человеком. А человеческие женщины славились на весь мир своей плодовитостью.

– Ты что-нибудь принимала, чтобы не забеременеть? – спросила Ингрид, делая шаг на встречу девушке. Глиция дёрнулась, но Ингрид успокаивающе взмахнула рукой, будто имела дело с испуганной лошадью. Между пальцев чародейки запорхали маленькие голубые бабочки, и она улыбнулась, заметив, как расширились глаза девчонки. Этот отвлекающий трюк одинаково работал как с маленькими детьми, так и с не искушёнными колдовством взрослыми. Глиция как раз застряла где-то между двумя этими категориями. Рука Ингрид аккуратно легла на пока ещё её плоский живот.

– Я варю отвар из тараксакума, – ответила домоправительница, взглянув на свою подопечную. – Ты ведь принимала его?

– Да, – тихо ответила Глиция, рассматривая руку чародейки на своём животе.

– Он неплохо справляется со совей задачей, если его пьют эльфки, – нахмурилась Ингрид. Дар радостно зашевелился под кожей в предвкушении. – Но с людьми… бывают осечки.

Глиция снова побледнела, и Ингрид совсем немного шевельнула рукой, успокаивая будущую мать.

– Сколько ещё здесь работает человеческих женщин, Баребра? – спросила Ингрид, отрывая руку.

– Одиннадцать, госпожа ведьма, – сухо ответила женщина. – Включая Глицию.

– Просто Ингрид, пожалуйста, – натянуто улыбнулась чародейка.

– Как прикажете, госпожа.

Ингрид тяжело вздохнула. Уже давно бы пора привыкнуть к чопорности эльфов, но девушка всё никак не могла с этим свыкнуться.

– Что же мне делать? – тихо спросила Глиция.

Чародейка переглянулась с домоправительницей.

– Это неправильно, – осуждающе покачала головой женщина. – Господин разгневается.

– Хэльвард? – брови Ингрид взметнулись вверх. – Его я возьму на себя. Вопрос в другом. Ты любишь отца своего ребёнка, Глиция?

Щеки служанки зарумянились, на что Баребра лишь закатила глаза.

– О, святой Инард, дай мне сил.

– Я так понимаю, это утвердительный ответ.

– Да, госпожа, – мягко ответила Глиция.

– Тогда ты должна сама сообщить ему, что беременна. С твоим господином, – на этом слове Ингрид запнулась с непривычки, – я поговорю. Если всё сложится так, как мы надеемся, препятствий со стороны Хэльварда не будет, клянусь.

– Но… – вставила служанка.

– Всё будет в порядке, а теперь прекрати плакать и иди поговори со своим будущим мужем с глазу на глаз. Он ведь сейчас в поместье?

Глиция возбуждённо закивала головой, вцепившись в передник и быстро вышмыгнула из комнаты, будто Ингрид могла передумать. Теперь они с Бареброй остались наедине.

– Ты не спросила его имя, – укоризненно сказала женщина, скрещивая руки на груди.

– А кто сказал, что оно мне нужно? – чародейка вышла из комнаты в след за убежавшей служанкой. – И кто сказал, что я пойду к Хэльварду?

Домоправительница прижала ладонь к груди и возмутилась.

– Если он её любит, – перебила начавшую было возмущаться эльфку Ингрид, – Если он действительно её любит, если в нём есть хоть капля чести, то ему будет наплевать на Хэльварда и на свою работу. А если нет, то что ж… В таком случае мы убережём Глицию от замужества на эльфе, который её не заслуживает.

Баребра смерила чародейку недовольным взглядом:

– Надеюсь, ваши ожидания оправдаются, госпожа.

– Я тоже надеюсь, Баребра. Я тоже, – но чародейка не стала говорить эльфке, что была уверена почти на сто процентов в суженом служанки. Тело Глиции кричало о влюблённости. И, насколько Ингрид поняла, эта влюблённость была обоюдна. Дар ещё ни разу не соврал ей.

В коридоре гулял сквозняк, и чародейка, до этого разомлевшая на солнце, поплотнее запахнулась в халат. Она быстро попрощалась с Бареброй, заскочила к себе в комнату, затем в библиотеку, кладовую, основную кухню и снова вернулась в то крыло, где совсем недавно повстречалась с женщинами. Там уже было пусто. Домоправительница предпочитала готовить на две сотни мужских голов в кухне побольше, чем эта. В этой части поместья находились лишь гостевые спальни, пара гостиных, несколько архивов и библиотека.

Ингрид вошла в пустое кухонное помещение, быстро растопила маленький очаг с помощью магии, раздвинула шторы, впуская солнечный свет. Пыль поднялась столбом, и чародейка звонко чихнула, прикрыв зудящий нос ладонью.

– За дело, – приказала себе Ингрид и вывалила на стол из своей сумки сотню маленьких пустых темно-коричневых бутылочек, множество пучков разных засушенных трав, которые нашла в кладовке и старый потрёпанный магический фолиант с чугунным круглым котелком.

В школе она не очень любила уроки зельеварения, но сейчас в этом было что-то успокаивающее, даже медитативное, ведь этот труд требовал немалой концентрации.

Ингрид улыбнулась. Она была рада, что наконец нашла занятие себе по душе. Могла помочь тем, кто в этом нуждался. Ведьма прошептала пару магических слов, и маленькое огниво на столе радостно вспыхнуло ярким пламенем, на которое Ингрид тут же поставила котелок, наполненный водой.

На кухню из любопытства заглянула ещё одна служанка, внимательно разглядывая, чем это занимается Ингрид. Чародейка не стала её прогонять, и поманила пальцем к себе:

– Принеси пожалуйста всё, что я обвела чернилами в этом списке.

И минуты потекли одна за одной. В воздухе остро запахло тысячелистником, лемонграссом, мятой, лавандой и ещё сотней других трав, которые Ингрид стащила из кладовой.

– Апчхи! – снова чихнула она.

– Будь здорова, – послышался мягкий голос Хэльварда. Мужчина прислонился к дверному косяку и скрестил руки на груди, внимательно наблюдая за чародейкой.

– Как ты меня нашёл? – спросила Ингрид, не отрывая глаз от страниц фолианта.

– Шёл на запах, – ответил эльф и подошёл поближе, заглядывая ей за плечо. – В нашем крыле уже давно не пахло ничем подобным.

– В нашем? Если мне не изменяет память, твоя спальня была там же, где и комнаты твоих подчинённых – то есть в другой стороне поместья.

– Я переехал.

– Не ко мне ли в соседи?

– Именно, дверь слева.

Ингрид оторвалась от книги, и помешивая зелье в котле, строго посмотрела на него:

– Я пошутила.

– Я тоже, – ответил мужчина, закидывая в рот листик свежей мяты, лежащей возле котла. – Мой кабинет недалеко отсюда, и мне стало интересно, что это за дивный аромат прорывается ко мне через дверь?

– Аромат противозачаточного зелья, – охотно пояснила Ингрид, наслаждаясь реакцией мужчины.

– О, – поднял брови эльф.

– В этом доме проживает двадцать три женщины, из которых одиннадцать – с повышенной фертильностью, если ты понимаешься о чём я. И это всё под одной крышей с огромной оравой мужчин, находящихся в прекрасной физической форме, – Ингрид нервозно помешала отвар и сделала пару магических пассов. Колдовские зелья были больным местом многих магов, так как долго готовились, имели сложный состав и требовали особую концентрацию. Проще было купить готовое.

– Есть правила, – ответил Хэльвард.

– И исключения, – язвительно поддакнула чародейка.

– Глиция, – понятливо поджал губы эльф, – Твоя работа?

– В процессе я не участвовала, если ты об этом, – едва сдерживая смех, ответила Ингрид, за что получила от Хэльварда странный взгляд. – Пришёл жених?

– Пришёл, – буркнул мужчина, тихо вздохнув. – Просил, чтобы я его отстранил от службы. Намерен жениться.

– Ну и замечательно, – хлопнула в ладоши Ингрид. – Но от службы отстранять не стоит. Да и Глиция вполне себе сможет работать дальше, если её будет не тяжело. Пусть живут в деревне.

– Сводница, – беззлобно окрестил её Хэльвард, смерив ещё одним долгим взглядом.

– Ещё отшельница. И тюремная заключённая, – попыталась пошутить девушка, но вышло как-то совсем не весело. – Об этом, – она указала пальцем на кипящее зелье, – нужно периодически заботиться. Либо измени правила. А то плоховато они работают, ваша светлость.

– Где я, на твою милость, найду практикующего мага, который будет заниматься подобным?

Пока Хэльвард говорил, до него дошло, что именно такой маг сейчас перед ним и стоит. В комнате повисла тишина, и Ингрид скривилась. Складывающаяся ситуация напрягала их обоих.

– Вы всё так же не разговариваете? – спросил Хэльвард и снова потянулся за листиком мяты.

– Теперь мы упрямо игнорируем друг друга, – улыбнулась девушка, сквозь стрельнувшую в сердце боль. – Ненавижу ругаться с ним.

Имя Альвгейра они оба намеренно не произносили вслух.

– Ин, – сказал Хэльвард, положив руку ей на плечо. То, как мягко прозвучала короткая версия её имени из его уст, чуть не пошатнуло всё её самообладание. Чародейка коротко вздохнула, переводя дух.

– Давай помогу, – предложил вдруг мужчина, указывая на пустые бутылочки, в которые нужно было разлить зелье. – Вместе быстрее получится.

– Ты недавно вернулся, тебе нужно отдохнуть.

– Не хочу оставлять тебя здесь одну. Позволь помочь.

Ингрид благодарно посмотрела на него.

В азарте они увлеклись, и когда с зельем для служанок было покончено, взялись за различные тонизирующие декокты, противоядия и просто лечебные отвары.

Хэльвард пришёл на кухню и на следующий день. Работать с ним оказалось очень удобно. Они понимали друг друга с полу слова, чаще всего работая в приятной тишине. Ингрид ловила себя на том, что часто наблюдала за тем, как он нарезает травы на деревянной дощечке или чистит мелкие корешки от кожуры. Что-то было в этом умиротворяющее – видеть, как мужчина, смертоносный на поле боя, делает такие обыденные вещи. Он почти всегда ловил её за подглядыванием, но никак это не комментировал и лишь загадочно улыбался, чем очень сильно смущал чародейку.

– Не думал, что это будет так приятно, – вдруг признался ей мужчина на третий день, когда они снова встретились внизу. Запасы трав почти закончились, да и пустых бутылочек почти не осталось, но Ингрид всё равно по привычке пришла сюда.

Она зевнула украдкой в кулак и потёрла глаза. Вчера вечером, прямо перед сном, когда девушка уже лежала в постели, кто-то отрывисто постучал в стену её комнаты несколько раз прямо над самой её головой. Ингрид так и пролежала пол ночи, пялясь в потолок, и гадая, действительно ли эльф переехал в соседнюю комнату или это была коварная шутка. На чувства, которые поднялись в её душе при осознании, что Хэльвард, возможно, лежит точно так же в постели прямо за стеной, Ингрид старалась не обращать внимания, хоть и выходило с трудом.

– Ты о чём? – сонно спросила она.

– А ты? – невинно улыбнулся он. – Не выспалась?

– Нет, – Ингрид сладко потянулась до хруста костей, –Какой-то дятел поселился через стенку и мешал спать всю ночь.

Хэльвард фыркнул, словно породистый жеребец, но отвечать колкостью на колкость не стал, лишь опасно сверкнув глазами.

– Мы меняемся с отрядом Альвгейра сегодня ночью. Так что я зашёл просто поздороваться. Дела не ждут, к сожалению.

– Я понимаю, – кивнула ему Ингрид. – Иди.

На смену Хэльварду пришло несколько служанок, среди которых была светящаяся счастьем Глиция. Она, улыбнувшись при виде чародейки, быстро её обняла, прошептала несколько благодарных слов и вновь убежала исполнять свои обязанности.

Ингрид была рада помочь ей. Была рада находиться здесь, в этом большом доме. Была рада приятной компании Хэльварда. Но у всего этого был привкус какой-то искусственности, будто она всё равно была не на своём месте.

Чародейка оглядела свой расшитый белыми лилиями халат с длинными рукавами и прекрасным ажурным подолом. Да, несомненно, на Сааре ей не хватало некоторых предметов роскоши. Кто откажется от большой горячей ванны, ароматных масел и приятного нежного шелка, который устилал её постель? От так горячо ею любимых взбитых сливок по утрам?

Но ни на Сааре, ни здесь – в приграничном поместье Хэльварда, девушка не чувствовала себя собой. Столько времени было затрачено, чтобы обучиться магии, столько физического труда, чтобы уметь постоять за себя. Ингрид задумчиво накрутила одну из прядей своих волос на палец. И ради чего? Чтобы она пряталась по пыльным комнатам и медитировала в тщетной попытке разобраться в себе?

Чародейка резко сгребла наполненный зельем бутылочки в сумку и вышла из кухни. Часть отдаст Баребре, пополнит запасы Хэльварда и свои собственные. Прятать голову в песок, только потому что так сказал Альвгейр, больше не стоило.

Она расставляла декокты на столе у Хэльварда, когда в комнату вошёл Воронир. Маг, увидев её, замер, хотел развернуться и уйти, но неожиданно передумал, и закрыл за собой дверь, оставшись внутри кабинета, в котором кроме Ингрид никого больше не было.

– Балуешься зельями, призрак? – спросил чародей, сверкнув своими зелёными глазами.

– Призрак? – хмыкнула Ингрид, притворившись, будто он её ни капельки не напрягает. Воронир сделал пару шагов к столу и остановился, разглядывая чародейку.

– Я обнаружил любопытную особенность: все знают, кто ты такая, но ничего не могут рассказать о тебе. Здорово, правда, ведьма без прошлого?

– Открою маленький секрет, Воронир, – ответила Ингрид, продолжая невозмутимо переставлять коричневую тару на стол. Тот факт, что чародей расспрашивал о ней, Ингрид совсем не обрадовал. – За моей душой нет ни титула, ни власти, ни богатств. Ни-че-го, что так привлекает тебя.

– Если бы это было правдой, я бы не нашёл тебя на территории поместья неделю назад всю в крови и в полубессознательном состоянии, – Ингрид услышала в его словах улыбку и оторвалась от своего дела, что взглянуть на него. То, что она увидела, очень не понравилось ей, хоть и виду она не подала.

– Ах, это, – пожала плечами чародейка. – Так, попала в одну неприятную переделку, подумаешь. Такое бывает, если ты родился с магическими способностями, тебе ли не знать.

– Я тебе не верю, ведьма, – Воронир пригвоздил её взглядом к полу. – Ни одному твоему слову. Сторонишься всех, кроме хозяина поместья. Ластишься к нему, словно кошка, улыбаешься, – его голос был такой сладкий и бархатистый, что у Ингрид невольно мурашки по коже побежали. Мужчина наклонился и подцепил прядь волос чародейки, пропуская её между своими длинными тонкими пальцами. – Думаешь, я не вижу, как он меняется, когда ты рядом? Думаешь, что если греешь ему постель по ночам, то он разрешит тебе работать на него? Хочешь подсидеть меня, ведьма?

Ингрид содрогнулась от неприятной близости эльфа. Отодвинулась, почувствовав его дыхание на своих ресницах.

– Убери руки, Воронир, – спокойно ответила она. – Кто согревает постель твоего хозяина по ночам, не твоё собачье дело, – на слове «хозяин» Ингрид специально сделала акцент, чтобы разозлить чародея. Ей стало интересно, насколько далеко он готов зайти.

– Значит, всё-таки спите, – ликующе нагнулся к ней Воронир, оскалившись – Он мне не хозяин, призрак. И никогда им не будем.

«Какая красота, – подумала Ингрид с жалостью, рассматривая мага, – И пропадает зря». Но в слух сказала:

– Я обязательно передам ему твои слова.

Мужчина поддался ещё ближе, и Ингрид упёрлась спиной в стол, свалив несколько бутылочек.

– Сделаешь ещё шаг, и пожалеешь, Воронир.

Он оценивающе пробежался взглядом по её телу, облачённому в эльфийское платье.

– Заколдуешь меня, ведьма? Или прирежешь? Вряд ли в кармане у тебя завалялся клинок.

Ингрид изо всех сил вжалась пальцами в столешницу, испытывая огромный соблазн дотронуться до Воронира и костеря себя за то, что оставила кинжал в своей комнате. Всего одно касание. Одно движение рукой, чтобы лишить его воздуха и заставить страдать, корчится в дикой агонии на полу и раздирать себе глотку собственными руками.

«Нельзя».

«Ты потеряла бдительность. Всего пару дней в тепле и роскоши, и сразу размякла, растаяла, как кусок сливочного масла под палящим солнцем».

– Боишься, Воронир? Я ведь и укусить могу, – прошептала она, сдерживая застилающую глаза ярость.

Мужчина ухмыльнулся, облизнув тонкие красивые губы:

– Я не против, если это будет в порыве страсти.

Она ожидала драки, но никак не этого. Ингрид ухмыльнулась, а затем вообще откинула назад голову и громко расхохоталась.

– Какой же ты идиот, Воронир, – прокаркала сквозь смех Ингрид, утирая слёзы. Девушка схватила его за плечи, чтобы не упасть, и затряслась от истерического смеха. – Идиот.

Она оттолкнула его от себя, продолжая хохотать и подхватив сумку, закинула её на плечо.

– Всего хорошего, ещё увидимся.

***

На этот раз Ингрид с радостью избавилась от халата. Неторопливо приняла горячую ванну, втирая в кожу разные ароматные масла, промыла несколько раз водой свои длинные волосы. Это были приятные мелочи, которыми она наслаждалась от всей души. Собрала сумки, забрала у сапожника подлатанные сапоги с новыми набойками.

Но к ужину всё равно вышла в платье, чтобы не вызывать лишних подозрений. Хотя пояс на талии уже приятно оттягивал вниз вес кинжала, который Ингрид решила всё-таки повесить. Нечего ему лежать в комнате без дела, особенно, когда по поместью бродил такой мерзкий тип, как Воронир.

Последний, кстати, не застал себя ждать. Ингрид уже спустилась к гостиной и шла по коридору, где накрыли ужин для них с Хэльвардом, когда впереди мелькнул зелёный плащ мага и послышались два мужских переругивающихся голоса.

Чародейка тут же вжалась в стену и затаилась, прислушиваясь к разговору.

– Я предупреждал тебя, маг, – рыкнул Хэльвард таким голосом, от которого у Ингрид поползли мурашки по всему телу. – Я чую вонь твоей лжи за версту. Продолжишь в том же духе, мне придётся избавиться от тебя.

Чародейка прижала руку к груди, снижая своё сердцебиение так сильно, насколько это было возможно, лишь бы не потерять сознание.

– У Его Величества появятся вопросы, – едва различила ответ мага Ингрид в темноте. Всё затихло, и Ингрид вытянула шею в попытке различить хоть звук. Послышалась возня, глухой удар и сдавленный хрип.

– Поверь, Воронир, я найдусь с ответом Лиадону, а вот ты вряд ли, – теперь в голосе Хэльварда слышались стальные нотки, – Я ещё могу стерпеть твои выходки, а вот мои воины точно не станут этого делать. У нас здесь крыс не любят, понял?

– Понял, – не сказал, а выплюнул чародей, – Я тебя понял.

Хэльвард отпустил его, и тот шумно вздохнул, восстанавливая дыхание. Ингрид уже было различила шаги, когда темноту вновь прорезал наполненный ядом голос Воронира:

– Следи за своей подружкой получше. Шарится по кабинету с ценными бумагами, как у себя дома.

В коридоре повисла оглушительная тишина.

«– Идиот!!! – разгневанно промелькнуло у Ингрид в голове, – Ну какой-же идиот!»

– Привет, мальчики, – это прозвучало так неестественно, что Ингрид от злости чуть не ударила сама себя. – Я как раз иду на ужин, ты со мной, Хэльвард?

Слегка потрёпанный Воронир, улучшив момент, отодвинулся как можно подальше от Хэльварда, на которого страшного было смотреть.

– Увидимся, Воронир, – тихо сказал мужчина, сжав челюсть так сильно, что заиграли желваки. Не прощание, а, скорее, скрытое обещание, угроза. К счастью, Воронир был не дурак, и ретировался так быстро, как смог.

Хэльвард всё так же стоял в пол оборота, распрямив плечи и опустив голову. Ингрид заметила, как пальцы эльфа мелко подрагивает.

– Скажи что-нибудь, – попросил он. – Что-нибудь, чтобы я не пошёл за ним и не вышвырнул его из поместья сейчас же.

– Я была бы рада промолчать, – подняла брови Ингрид, – но не могу. Пока нет достойной замены, он тебе нужен.

Хэльвард тихо фыркнул.

– Замена есть. И она стоит прямо передо мной.

Ингрид не нашлась с ответом на эту реплику. Вместо того, чтобы признать его слова, она зачем-то выпалила:

– Я не шарилась по твоему кабинету, как у себя дома. Просто занесла «оплату» за твою помощь. Думаю, бодрящий тоник не помешает при патрулировании, как и пара флаконов «фортуны».

Хэльвард поднял голову и удивлённо посмотрел на неё:

– Я и не думал обвинять тебя, Ин. Что ему нужно было от тебя?

– Ничего, – отмахнулась чародейка. – Пошли ужинать, я голодная.

– Ин.

– Обменялись парой ласковых, – закатила глаза Ингрид в ответ на его упрямство. Это была лишь часть правды, остальное Хэльварду не обязательно было знать. – Я себя в обиду не дам. А тебе действительно нужно подумать о замене. Он ненадёжен.

– Он мудак, – честно сказал мужчина, наконец сдвигаясь со своего места и беря девушку под локоть.

– По-моему, именно это я и сказала.

– Да? Видимо, не расслышал.

Глава восемнадцатая

– Здесь я впервые тебя увидел.

Они стояли в наполненной суетой конюшне, наблюдая как вооружённые до зубов мужчины делают последние приготовления перед отправкой. Хэльвард уже был собран. Кожаные доспехи, боевой лук, колчан, битком забитый стрелами, даже свои длинные волосы собрал в низкий хвост, забавно болтающийся сзади. Его худощавое лицо сразу же стало более открытым, и Ингрид заворожённо уставилась на линию скул и большой кадык, выпирающий из-под плаща.

– Ты меня слушаешь?

– Что? – чародейка смутилась и отвернулась, прикусив губу. – Да, извини.

Воронир тоже был здесь – как и все, седлал своего коня.

– Хэл, я буду рада, если ты отрастишь на какое-то время глаза на затылке, – тихо сказала Ингрид. – Мне было бы намного спокойнее.

– Если мы что-то обнаружим, – поджал губы эльф, – Вряд ли меня это спасёт.

– Почему Лиадон не пришлёт больше воинов? Почему один Воронир здесь? Что говорит Марлен? – возмущённо прошептала Ингрид.

– Инцидент произошёл на нашей стороне. Марлен не будет вмешиваться до последнего.

– Инцидент? – горько усмехнулась Ингрид. – Теперь они так это называют? Погибла целая куча народу, Хэл. И мы не знаем почему.

– Что ты предлагаешь?

– Потребовать подкрепление, кто-то должен защитить их!

– Тише, – успокоил её мужчина, – Я не в том положении, чтобы что-то требовать и делаю всё возможное, чтобы паника не распространялась по границе Дафраны.

– Это обман. Ложь. Вы разъезжаете по деревням, обмундированные с головы до пят, но всё равно беззащитны перед лицом безызвестности так же, как и народ, который вы пытаетесь успокоить.

– Привет, малышка, – мимо прошёл Болли и мягко толкнул её по плечу. Его волосы всё так же были обрезаны по уши, и широкоплечий мужчина явно выделялся на фоне своих длинноволосых соратников.

– Привет, Бо, – улыбнулась ему в ответ девушка. – Я думала, он в отряде с Альвгейром, – тихо сказала Хэльварду Ингрид.

– Мне нужны глаза на затылке, помнишь? – тоже улыбнулся Хэльвард. – Лиадон уверен, что это был единичный случай, так что…

– Да, как пятнадцать лет назад, – выплюнула Ингрид. – Моё село было пятым, но он всё равно и пальцем не пошевелил.

Их словесную перепалку прервал Альвгейр, ворвавшийся верхом в конюшню. Весь покрытый дорожной пылью, магистр быстро оглянулся, спешился, поманил к себе пальцем Воронира и подошёл к Хэльварду с Ингрид, которые стояли слегка в стороне, чтобы не мешать сборам.

– Мой отряд уже на подходе сюда, но я решил поторопиться, чтобы кое-что сообщить, – магистр начал без прелюдий, лишь недовольно взглянув в сторону чародейки, но, видимо, смирившись с её присутствием, продолжил. – Перед отправкой я запасся накопительными амулетами, так что у меня вышло расставить по всей границе телепортационные ловушки.

Хэльвард довольно фыркнул, скрещивая руки на груди.

– Я не знаю, какую зверюшку мы ловим, – продолжил маг, – Но постараюсь сделать всё возможное, чтобы она попалась в клетку. Так что, Воронир, никаких телепортаций. Я выслал вестник в магическое сообщество Иоскена, чтобы они избегали этот участок на случай, если им захочется незапланированно погостить в Дафране. И сейчас же отправляюсь в Джэсмэри, чтобы доложить о ситуации Лиадону. Если он решит выслать подкрепление, то пусть это сделает традиционным способом.

– Отсюда до столицы неделя в пути, – вставила Ингрид. – Это при учёте, что ты будешь меня лошадей два раза в день. Кто тебя заменит?

Магистр посмотрел на свою ученицу, и в его взгляде Ингрид прочла много чего.

– Ловушки не действуют на своего создателя, так что я единственный, кто может воспользоваться этим способом, – отчеканил маг. – До встречи. Ждите меня через несколько дней с хорошими новостями.

Телепортация на такие далёкие расстояния была очень энергозатратна и опасна, но Ингрид поняла, что спорить с магом бесполезно и замолчала, выдавая своё недовольство лишь нервным постукиваем пальцев по бедру. Хэльвард это заметил и шутливо хлопнул её по руке.

– До свидания, магистр, – кивнул Воронир, поджав губы. – Нам тоже пора выезжать, Хэл, если не хотим устроить здесь столпотворение.

Ингрид смерила чародея тяжёлым взглядом, и тот, решив не искушать судьбу, сразу ушёл в след за магистром.

Хэльвард пронзительно свистнул, давая команду перед отправкой.

– Постарайтесь не поубивать друг друга с Альвгейром, пока меня нет, – попросил её мужчина. – Не хотелось бы пропускать такое зрелище.

Ингрид растянула губы в неискренней улыбке и вяло помахала ему рукой.

– Бо! – крикнула девушка, привлекая внимание стриженного брюнета. Тот выглянул из-под бока своей лошади и вопросительно вскинул брови.

Чародейка быстро изобразила жест, что наблюдает за ним. Из глаз в глаза, а затем указала на оседлавшего своего Иска Хэльварда. Болли понятливо ухмыльнулся и осуждающе покачал головой. Хэльвард выгнул дугой бровь, наблюдая за их с Бо бессловесной перепалкой, но ведьма в ответ лишь невинно пожала плечами, развернулась и была такова.

Слишком велик был соблазн оседлать первую попавшуюся под руку кобылу и отправиться в след за ними. Да и на сердце было довольно тяжело, чтобы попытаться это замаскировать под беззаботную улыбку.

***

…За полтора дня они проскакали большую часть юго-восточной части Дафраны. Все были на взводе, Хэльвард ощущал вездесущее напряжение в каждом движении своего подопечного, не страх, нет – гнетущее беспокойство. Трудно оставаться хладнокровным, когда не знаешь чего ожидать.

– Ещё немного, и моя задница превратится в квадрат, – буркнул Болли, ёрзая в седле в тщетной попытке разогнать кровоток. Он скакал рядом с Хэльвардом от самого поместья и постоянно отвлекал его своей болтовнёй, но Хэльвард всё равно улыбнулся, вспомнив, как маленькая ведьма жестом приказала Бо следить за ним и ответил:

– Сделаем привал на границе Тихого Бора, – и жестом направил несколько всадников в сторону леса, чтобы те разведали обстановку.

Останавливаться в одной из деревень Хэльвард не стал. Слишком много суеты поднимал местный народ при их появлении. Незачем лишний раз беспокоить и без того тревожное население границы. Они всегда просто быстро проезжали через деревнб, меняли дозорных и отправлялись в путь дальше.

Его шпики доложили, что некоторые уже начали покидать обжитую территорию и мигрировать в соседний Иоскен или же в глубь самой Дафраны. Кто-то уезжал на время, кто-то навсегда, но большинство всё равно не могло себе позволить переезд. Торговцы и ремесленники, которые напрямую вели торги с соседствующим королевством и кормились за счёт этого просто сжимали кулаки на свой страх и риск и продолжали жить в ожидании, повезёт им или же их село станет следующим.

– Всё чисто, господин, – один из всадников вернулся с разведки.

Хэльвард знал, что неподалёку находился родник и они могли пополнить запасы чистой воды, поэтому дал добро на привал.

Но их замыслам не суждено было сбыться.

– Там, на севере!

Хэльвард резко дёрнул головой и увидел, как над темнеющим небом появляется огромное облако чёрного дыма.

– Труби в рог, Фарамьер, – приказал Хэльвард, сжимая челюсть. Они снова оказались не в том месте, не в то время. – Вперёд!

Позвучал длинный стонущий звук рога, поднимая странную волну в жилах эльфов.

Зарево от пылающего огня подсветило ночное небо, и Хэльвард с силой сжал бока жеребца, посылая того в галоп. Они могли ещё успеть. Спасти хоть кого-то.

Огонь полыхал во всю, облизывая деревянные каркасы домов. Последний снег сошёл ещё две недели назад, и почва, покрытая жухлой травой, успела просохнуть, так что пожар удался на славу.

– Рассредоточиться! Если увидите кого-то, кого можно спасти – спасайте! Вперёд, вперёд, вперёд! – заорал Хэльвард, почти на полном ходу спрыгивая с коня и заматывая нижнюю часть лица в смоченную водой тряпку. – Найдите того, кто это сделал!

Всадники ударились в рассыпную, окружая небольшую деревню…

***

Ингрид открыла глаза и увидела маленькую девочку, играющую с соломенной куклой в постели. Окна были зашторены, но на прикроватном столике горела маленькая свеча, давая достаточно света, чтобы можно было играть дальше.

Волосы девочки кто-то заплёл в две длинные тонкие косицы, которые теперь послушно лежали на худых плечиках.

Малышка, хихикнув, достала из-под подушки клочок такни и завернула в него куклу. Ингрид откуда-то знала, что этот клочок был платьем, которое девочка могла одевать на свою куклу только по ночам, потому что днём злая соседская дочка по имени Мретта грозилась это платье разорвать и выбросить на помойку.

– Кто ты? – прошептала Ингрид.

Малышка вздрогнула и посмотрела туда, где должна была стоять чародейка, но ничего не увидела и продолжила играть со своей любимой игрушкой.

Неведомая сила сдавила виски Ингрид, она застонала и упала на колени, сжимая голову руками. Слезы заструились по щекам чародейки, непрерывным потоком заливая всё лицо и шею.

– Уходи, ребёнок… Уходи! – закричала Ингрид изо всех сил, но девочка совсем не слышала её, полностью поглощённая весёлой игрой.

Видение прервалось так же резко, как и началось. Ингрид часто заморгала, пытаясь одолеть темноту, застилающую глаза. Слезы высохли и на смену им пришла жгучая ярость вперемешку с болью. Чародейка почувствовала, что лежит на чём-то твёрдом и тяжело закашлялась, выталкивая дым из легких.

Было так жарко. Она чувствовала, как нечто горячее выталкивается из её шеи и впитывается в рубашку, плащ, струится вниз на землю. Девушка с ужасом прижала ладонь к шее и поняла, что ранена.

Святые, как сильно жжёт.

«Яд, – дошло до Ингрид. – В ране яд!» Но всё опять закончилось слишком быстро. Она не могла ничего изменить. Ничего…

***

Ингрид вынырнула и сна, словно на поверхность воды, и глубоко задышала. Испуганно приложила руку к шее, но та оказалась чиста.

– Просто сон… – истерически пробормотала девушка. – Сон…

Она была в своей комнате. Голубой балдахин, шёлковые простыни, огромное окно, сквозь которое красиво падал свет полной луны. Комод, купель, зеркало, шкаф с одеждой, стул, на который Ингрид свалила свои сумки. Она должна была уехать сегодня, но Альвгейра задержали в столице и Ингрид осталась, решив дождаться магистра. Им необходимо было поговорить.

Чародейка откинула пропитанное потом одеяло в сторону и потёрла свои щеки. Паника должна была отступить, сердце успокоится, но с каждой минутой девушка взвинчивалась всё сильнее и сильнее. Беззаботное лицо маленькой играющей девочки, соломенная кукла, липучая красная кровь между её пальцами…

– Нет! – крик Ингрид пронзил ночную тишину комнаты. Это были не её пальцы. Не её рука. Не её серебряный перстень на мизинце.

– Альвгейр! – взвизгнула она на всю комнату, быстро натягивая штаны, рубашку и шнуруя сапоги. – Альвгейр!

В комнату ворвалась испуганная служанка.

– Он ещё не вернулся, госпожа, – пискнула она.

– Я тебе не госпожа! – рявкнула Ингрид, пристёгивая к поясу кинжал, затем остановилась и сделала два глубоких вдоха, – Извини.

Чародейка метнулась через всю комнату, схватила служанку за плечи и взглянула той в глаза. Девчонка была на грани истерики, и, наверное, она могла её понять. Вся всклоченная, бледная, наверняка с покрасневшими глазами и разводами на щеках от пролитых слез, Ингрид явно не была похожа на свою привычную для этого дома версию.

– Соберись, – встряхнула служанку она. – Не плачь. Если магистр прибудет до моего возвращения, передай ему, что мне нужна его помощь. Сразу же, как только он появится, слышишь меня?

– Да, – выдохнула девчонка. – Передам. Я передам.

– Молодец, – бросила ей Ингрид, выходя из комнаты.

Караульные даже не попытались её остановить, Ингрид лишь нервно дёрнула подбородком и приказала седлать самую быструю и выносливую лошадь, которая имелась в поместье.

Время поджимало. Ингрид не знала, почему так чувствует себя, но была уверена, что на кону стояла каждая секунда промедления.

– В какую сторону отправился отряд? – спросила она у одного из часовых. Светловолосый эльф бросил на неё обеспокоенный взгляд и ответил:

– Северо-восток, госпожа ведьма. Я могу отправиться с вами, если хотите.

– Нет, – отрезала Ингрид, пришпоривая коня пятками. Если она ошибалась, ей не нужны были лишние свидетели её позора.

Путь, который проделал группа воинов за полтора дня, Ингрид одолела за остаток ночи, чудом не свернув себе шею во тьме. Утренняя заря алым поцелуем высветила небо с востока. Ведьма, грязно выругавшись, подстегнула храпящего от усталости белоснежного коня всего покрытого мыльной пеной.

Одинокие струйки чёрного дыма прорезали розовый бок неба сразу в нескольких местах. Она опоздала. Огонь сожрал всё без остатка, оставив лишь чёрный хлипкий костяк поселения. Ингрид увидела несколько пар всадников, с ног до головы покрытых сажей. Кто-то сидел на земле, хрипя и отхаркиваясь кровью. Кто-то просто стоял, облокотившись на бок уставшей лошади и бездумно смотрел в никуда.

Болли заметил её первым, одно из эльфов тошнило, и Бо заботливо поддерживал своего коллегу за спину, пока того, выворачивало на землю:

– Ингрид! – прохрипел мужчина её имя.

Она не признала его и вздрогнула, прищурившись. Под толстым слоем сажи и пыли и в правду угадывался Болли.

– Где Хэльвард? – дрожащим голосом спросила она, спешиваясь.

– Не знаю, – признался эльф, прикрыв на секунду глаза. – Мы разделились, чтобы спасти выживших, в надежде, что хоть кто-то уцелел в этом пекле, но…

Голос мужчины сорвался и Ингрид крепко сжала его локоть, не зная, как ещё можно выразить сочувствие. – Много кто надышался лишнего, – сказал Бо, сплёвывая на землю сгусток почерневшей слюны.

– Ладно, – Ингрид огляделась, – Собери всех. Я найду Хэльварда.

Болли пристально посмотрел на неё, и что-то надорвалось в груди Ингрид от его взгляда.

– Он ушёл в самую глубь, Ин. Кажется, с ним был Воронир…

– Ничего, – упрямо оборвала его Ингрид. – Я найду его.

Мужчина кивнул.

– Вы… нашли что-нибудь? Того… кто мог это сделать? – спросила девушка напоследок.

Болли устало покачал головой и зашёлся в приступе сильного кашля.

– Это проклятые земли, Ингрид. Проклятые.

Ей захотелось закричать. Упасть на колени и вопить так долго, пока не сорвётся голос. Деревня походила на чёрный дымящийся скелет умершего большого животного. Пепел кружил в воздухе, словно снег, и оседал на всех поверхностях – лез в рот, нос, глаза.

«Как можно было выжить после такого?» – спросила она себя.

Труднее всего было сделать первый шаг. Перед глазами тут же всплывали размытые картины прошлого. Запах жареной плоти, гари, палёного въедался в кожу, волосы, и Ингрид знала, что отныне он останется с ней навсегда.

«Как можно было выжить?»

Она уткнулась носом в платок, лишь бы хоть немного сгладить это отвратительное чувство пепла на языке. Разрушенные оконные проёмы словно пустые глазницы осуждающе смотрели на неё. Где-то на соседней улице рухнула крыша, и Ингрид испуганно вздрогнула.

– Хэл! – позвала она. – Хэл!

Двадцать шагов. Тридцать шагов. Солнце пока ещё не выглянуло из-за горизонта, и по обожжённой земле застелился утренний туман. Чародейка, не выдержав гнетущей тишины, сорвалась на бег, рыская диким взглядом по тлеющим развалинам.

– Хэл! Где ты?!

Под ногой что-то противно хрустнуло, и Ингрид замерла, уставившись на чёрную землю. Полуобгоревшая соломенная кукла, завёрнутая в тряпицу, приветливо выглядывала из-под носка сапога.

– Не может быть… – прошептала Ингрид. Та самая кукла, с которой играла маленькая девочка в её видениях. Ужас пронзил её тысячью стрел, а волосы на голове противно зашевелились, будто между ними ползали десятки маленьких пауков, быстро перебирающий своими крохотными ножками. Чародейка медленно наклонилась и подняла игрушку. Сомнений не осталось, это была именно та кукла, которую она видела во сне. В пророческом сне.

– Хэльвард! – заорала во всю мощь своей глотки Ингрид. Справа от неё снова что-то рухнуло, послышался слабый стон и шипение.

В узком переулке кое-где ещё тлела трава. Хэльвард, едва передвигая ногами и привалившись к обгоревшей стене дома, шёл в её сторону, зажимая ладонью ужасную рану на шее.

– Он… – едва слышно сказал эльф, прожигая её взглядом. – Он где-то здесь. Не дай уйти ему.

Она со всех ног бросилась к нему, не давая упасть.

– Святые, Хэл, – она дрожащими пальцами попыталась отнять его руку от раны, но он оттолкнул её свободной конечностью, рыкнув:

– Не дай ему уйти.

– Либо он, либо ты, – так же зло ответила Ингрид, озираясь по сторонам. Она не знала, каков будет исход, если они с Ворониром всё-таки схлестнутся в бою.

– Он ударил меня в спину, – прошептал Хэльвард, – Воронир что-то знает, о том, что здесь… произошло.

Ингрид стиснула плащ Хэльварда в своих руках, выругалась, а затем приказала:

– Сиди здесь и постарайся не умереть, пока я не вернусь.

– Как скажешь, – осклабился Хэльвард и попытался улыбнуться, но тут же сморщился от боли.

Ингрид усадила его на землю, снова посмотрела по сторонам и замерла. Воронир остановился в начале переулка, разглядывая их обоих. Что-то такое было в его взгляде, от чего Ингрид поёжилась, словно сама смерть нежно провела рукой по её хребту.

– Мне не нужны свидетели, чародейка, – сказал мужчина, приняв расслабленную позу и положив одну руку на эфес своего меча. Он готовился к атаке.

– Так чего же ты медлишь, Воронир? – гадко ухмыльнулась Ингрид, и в следующую же секунду материализуя магический щит, от которого разливалось приятное голубое свечение.

– А я думал, ты только волшебные зелья варить горазда, – он в картинном приступе восхищении приложил руку к груди.

– Поболтать сюда пришёл? – огрызнулась девушка, присаживаясь возле Хэльварда и прикрывая щитом их обоих.

Воронир, разгневавшись, сжал челюсть и сделал несколько шагов вперёд. Хэльвард за спиной Ингрид странно притих, и ей стоило огромного труда не поворачивать голову назад, чтобы проверить, жив ли он вообще.

– Так или иначе, он покойник, ведьма, – черноволосый маг достал небольшой кинжал из-за пояса и продемонстрировал его Ингрид.– Не слишком умно охранять то, что скоро сдохнет. Уйди с дороги, и я тебя не трону.

– Как благородно с твоей стороны.

– Я смазал кинжал ядом падальщиков, – сказал чародей, заворожённо наблюдая за блестящим лезвием. – Он должен был сдохнуть сразу, но оказался слишком прытким. Жаль убивать такого хорошего бойца.

– Хэльвард тебе не по зубам, как и я, – ощетинилась Ингрид. В её другой руке блеснул клинок, который подарил ей Хэл.

Воронир сделал ещё несколько шагов, улыбаясь. Живот Ингрид скрутило от страха, но она и не подумала отступить. Ей безумно сильно захотелось стереть эту ухмылку с его лица.

– Давай же, Воронир, – рыкнула она, – Попробуй подойти ещё ближе.

– Стой, где стоишь, чародей, – раздался голос Болли. Отовсюду высыпали вооружённые луком и стрелами эльфы, окружая их со всех сторон. Пусть и покрытые сажей с ног до головы, но вполне дееспособные.

Десятки наконечников были устремлены на грудь Воронира, и наконец его торжествующая улыбка треснула, превратившись в неестественно натянутую на лицо гримасу. Ингрид незаметно выдохнула от облегчения.

– Подними руки, – приказал Болли, кивая двум воинам по близости, чтобы те заковали Воронира в кандалы. – Ты арестован за измену, нападение на королевского военного советника, отказ исполнять свои обязанности и будешь наказан в соответствии с законом, регулирующим эти нарушения.

Воронир послушно поднял руки, с ненавистью уставившись на Болли.

– Не дайте ему уйти, – пронзительно взвизгнула Ингрид, почуяв колдовство. Пара стрел сорвались в воздух, но пронзили лишь пустое место. Чародей исчез, телепортировавшись неведомо куда.

– Чёрт… – выругалась Ингрид. – Чёрт бы его побрал. Там же повсюду ловушки.

Болли сплюнул на землю от досады.

– Мы как-то можем его найти?

– Он труп, – мрачно ответила Ингрид, разглядывая место, которое ещё пару секунд назад топтал чародей. – Первая же ловушка разорвёт его на куски.

– Что ж, – сказал Болли, опуская лук, – Тогда я не сильно разочарован.

За её спиной Хэльвард сполз за землю и упал лицом прямо в землю. Из его руки выпала маленькая пустая коричневая бутылочка.

– Хэл, –испуганно метнулась к нему Ингрид, переворачивая. На фоне размазанной по всему лицу сажи, кожа мужчины была ещё бледнее, чем обычно, почти трупного оттенка. Ингрид зажала руками безобразную длинную рану, тянущуюся от его ключицы до уха, наклонилась, прислушиваясь к слабому дыханию.

– Ничего не чувствую, – едва слышно выдохнул Хэльвард ей на ухо. Всё как будто замерло, остановилось, вместе с угасающей жизнью эльфа, чью голову она пристроила себе на колени. Он открыл глаза и посмотрел на неё.

– Не вздумай, слышишь.

Он не хотел, чтобы она исцеляла его. Не при свидетелях.

– Не смей, Ингрид, – снова прошептал он, не отрывая своего взгляда от неё. – Никто не должен знать, – прочитала она по его губам.

– Бо! – позвала Ингрид эльфа. – Помоги мне! Не закрывай глаза, Хэл! Смотри на меня!

Болли подбежал, и они вместе быстро наложили плотную повязку на его шею.

– Он выпил противоядие, – дрожащим голосом пояснила Ингрид. – Гортань, трахея не пострадали, как и крупные сосуды, иначе он бы уже давно истёк кровью, но кровотечение всё равно сильное. К тому же яд…

Болли осторожно взял её лицо в свои ладони.

– Тихо, Ингрид. Тихо. Какова вероятность, что он выживет?

Ингрид поняла, что плачет, по тому как нахмурились брови Бо, когда он смотрел на неё.

– Я не знаю, – сказала она, перебирая пальцами чёрные длинные волосы Хэльварда. – Не знаю.

– Соберись, Ингрид, – приказал Болли. – Что мы можем сделать? Ну же!

Чародейка взглянула на повязку, быстро напитывающуюся алой кровью.

– Я понимаю, у тебя истерика, Ингрид. Давай же. Больше некому помочь.

– Они запретили мне, – всхлипнула Ингрид, замотав головой в разные стороны.

– Ты нужна ему, – снова попытался убедить её эльф и поджал губы, когда понял, что должного эффекта не произвёл.

– Прости, малышка, – грубо сказал Болли.

– За что? – непонимающе моргнула Ингрид.

Но эльф не стал отвечать. Лишь размахнулся и отвесил ей такую крепкую пощёчину, что она отлетела в сторону, больно пропечатавшись спиной об полуразрушенную стену дома. – Ты что, рехнулся? – заорала Ингрид, прижимая ладонью пылающую огнём щеку.

– Пришла в себя? – спросил Бо как ни в чём не бывало.

– Да, – ошарашенно ответила Ингрид.

– Тогда приказывай, живо!

– Ладно, да… хорошо, – быстро ответила Ингрид, снова нащупывая пульс с обратной стороны шеи Хэльварда. – Мне нужны травы, игла, нить и горячая вода. Сердце бьётся, но слабо. У нас ещё есть шанс спасти его.

Болли быстро кивнул головой и скомандовал нескольким воинам:

– Соорудите носилки, из чего угодно. Я знаю, где мы сможем всё это достать.

Глава девятнадцатая

– Вот так, смотри, – подсказала ей травница, окуная иглу в тягучий раствор.

Болли очень кстати вспомнил, что по другую сторону Тихого Бора, на отшибе стоял одинокий домик знахарки – туда они и направились.

– Она не шарлатанка, часом? – устало спросила Ингрид, спешиваясь с коня. Хэльварда уже подхватили на руки несколько мужчин и затаскивали в дом.

– Без понятия, – честно признался Болли, пристально разглядывая чародейку. – Выглядишь превратно.

– Взаимно. Ладно, выбирать всё равно не приходится. Чёрт бы побрал этого Альвгейра, где его носит, когда он так нужен…

– Я не знаю, почему, но у местных жителей травница пользуется особой популярностью, так что будь осторожнее.

Ингрид кивнула и быстро зашагала в сторону маленького домика.

Травница оказалась толковой. Полукровка, такая же, как и Ингрид, только чуть старше. У неё даже имелся диплом об окончании школы чародейских искусств, чему Ингрид очень сильно удивилась.

– Маргита, – представилась она, пожимая руку чародейке.

– Ингрид.

– Будем знакомы, коллега.

И они принялись за дело. Сначала очистили и промыли рану, подогрели воду, Маргита принялась варить восстанавливающий отвар, а Ингрид приступила к штопке под руководством знахарки.

Стежок, узел. Стежок, узел. Стежок, узел.

– Очень аккуратно, – похвалила её работу Маргита, замешивая что-то в деревянной ступке.

Ингрид на секунду прервалась и уставилась на бледную блестящую от пота кожу Хэльварда. Им пришлось раздеть его до пояса, и девушка закусила губу, рассматривая его выступившие ребра, плоский живот и торчащие из-под пояса штанов широкие тазовые кости. Он был куда худее, чем она представляла.

«Если бы его надумал сожрать дракон, то непременно подавился бы и выплюнул обратно», – подумала Ингрид и растянула губы в улыбке.

– Вот, выпей, – повторила Маргита, снова ткнув ей стакан под нос. Она смерила чародейку долгим взглядом и осуждающе покачала головой. – Ты истощена, пей.

Ингрид в несколько глотков осушила стакан, поднесённые ко рту и продолжила латать Хэльварда.

– У него жар, – сказала она, наблюдая за тем, как мелкая дрожь начала сотрясать тело эльфа. – Нужен компресс.

– Сейчас, – согласно кивнула головой Маргита, ощупывая бледный лоб Хэльварда. Его губы сделались сухими и сильно потрескались, кровоточа в нескольких местах. Мужчина слабо дёрнулся и глухо не то застонал, не то замычал.

– Жизненные силы покидают его, – сказала Магрита, прикладывая ко его лбу смоченную остро пахнущим раствором тряпку. – Но он сражается. Что-то держит его здесь. Или кто-то.

Горло Ингрид сжалось в болезненном спазме, но она поджала губы и упрямо продолжила шить.

– Шрам будет едва заметным, – прошептала она. – Только попробуй сдохнуть, Хэл. Я достану тебя даже из-под земли, клянусь.

Швы были наложены, Маргита подменила её и сделала плотную повязку, пропитанную противоядием.

– Он что-то выпил перед тем как потерял сознание, да? – спросила она, накрывая мужчину тонкой хлопковой тканью. Эльф наконец-то затих, погрузившись в беспамятный сон, хотя жар всё ещё мучил его со страшной силой. Ингрид вздохнула и промокнула салфеткой его лоб и щеки.

– Я сварила «фортуну» пару дней назад, – призналась Ингрид, доставая из кармана брюк ту самую пустую бутылочку, которую нашла в руке Хэльварда. Это противоядие было невообразимо сложным по составу и требовало магической подпитки на протяжении всего процесса изготовления, но тем и ценилось, потому что годилось почти против любого яда. – Отложила пару пузырьков для себя и него.

– Ого, – восхитилась Маргита. –В Зеиме такая бутылка стоит целое состояние.

– Как и в любом другом городе, – покачала головой Ингрид. Не свари она это зелье, они бы сейчас закапывали бездыханное тело эльфа в сырую землю.

– Тогда он действительно счастливчик, раз ты отдала ему зелье просто так.

– Я не беру денег с друзей, – поморщилась Ингрид.

– Так вы друзья или …? – Маргита подняла вопросительно брови.

Чародейка снова вздохнула и закрыла руками лицо.

– Если бы я знала, – прошептала она в свои ладони. Отчего-то захотелось пооткровенничать с травницей, выложить всё, что накопилось за эти несколько трудных недель.

– Иди поспи, – Маргита положила ей руку на плечо и слегка сжала, как бы успокаивая. – Тебе нужен отдых, а я за ним присмотрю и позову, если вдруг он очнётся.

Ингрид ещё раз взглянула на бледное вытянувшееся лицо Хэльварда. Скулы были такими невозможно острыми и выпирающими. Ей был нужен перерыв, иначе так можно было сойти с ума.

– Хорошо.

– Можешь лечь на мою постель, – травница указала на пространство, отделённое от кухни длинной шторкой в мелкий цветочек, но чародейка отрицательно покачала головой.

– Пойду к ребятам.

– Как знаешь.

На улице эльфы не теряли времени даром – кто-то наловил дичи, мужчины развели несколько костров и занялись приготовлением пищи. Заметив появившуюся в дверях Ингрид, они замерли, ожидая новостей, но она лишь отрицательно покачала головой. Ещё рано было делать какие-либо прогнозы.

Ингрид приметила колодец возле избушки и поковыляла к нему, чтобы хоть немного освежиться и смыть с себя запах смерти. Болли отделился от одной из групп и быстро подбежал к ней.

– Как он?

– Без сознания.

– А ты как?

Ингрид фыркнула.

– Я серьёзно, Ингрид. У тебя случилась истерика. Мы можем поговорить, если хочешь.

– Так с тобой разговаривали, когда ты впервые увидел смерть или кого-то убил?

Болли нахмурил брови и нервно провёл руками по волосам, убирая их назад.

– Они помогут?

– Ты о чём? – спросил мужчина, недоумевая.

– Разговоры помогут мне не видеть кошмары по ночам? Помогут тем людям, которые сгорели заживо? Хэлу они как-то помогут?

Болли отвернулся, поднимая руки вверх.

– Я просто хотел помочь.

– Со мной всё в порядке, – ответила Ингрид, но голос предательски задрожал, и она опустила голову вниз, лишь бы не видеть глаза темноволосого эльфа. Слишком много понимания и сожаления было в его взгляде.

Болли не стал больше ничего говорить, лишь притянул её к себе, обнимая своими большими руками. Чародейка упёрлась руками к нему в грудь, пытаясь остановить его, но громко всхлипнув, сдалась.

– Ничего, ничего, – прошептал Болли, перебирая пальцами её волосы. – С ним будет всё хорошо, обещаю.

Спина Ингрид затряслась от прорвавшихся в наружу рыданий. Последний раз она так плакала в тринадцать, когда свалилась с Садора в овраг и расцарапала себе почти всё лицо об колючий кустарник. Было скорее обидно, чем больно.

– Тише, тише, – продолжал успокаивать её эльф, – Подумаешь, отравленный клинок. Хэл попадал в передряги и похуже. Однажды во время королевского приёма в Зеиме одна из фавориток принца проткнула ему руку вилкой прямо за столом у всех на глазах. Надо отдать Хэлу должное, он и бровью не повёл. Равнодушно выдернул серебряный столовый прибор из своей руки, отхлебнул шампанского и продолжил диалог с консулом как ни в чём не бывало. Никогда не видел, чтобы женщина так злилась. Он чуть не довёл её до припадка.

– И чем же он прогневил её? – прогнусавила Ингрид, отстраняясь от Болли.

– Он сам тебе расскажет, только спроси, – мужчина заглянул в её заплаканные глаза, – Полегчало?

Ингрид шмыгнула носом и кивнула.

– Спасибо, Бо.

– К вашим услугам. А теперь умойся и бегом ложись спать. Можешь занять мой лежак, я всё равно в карауле.

– Не нужно жалеть меня, – попросила его Ингрид, вытирая глаза.

– Я и не жалею, – отмахнулся Болли, снова взъерошивая свои короткие волосы. – Просто… так бы сделал Хэл. Он бы обязательно поговорил с тобой. И я подумал, что было бы правильно заменить его, пусть и на время.

Сердце Ингрид болезненно сжалось, она благодарно кивнула и быстро ушла в сторону колодца, иначе слезы снова бы полились градом по щекам.

Сон на удивление пришёл быстро, несмотря на то, что вечернее солнце всё ещё ярко освещало поляну вокруг избушки травницы. Ингрид провалилась в темноту почти сразу, как только голова коснулась набитой одеждой сумки, заменяющей подушку.

– Ингрид, – плеча девушки мягко коснулись и выдернули из приятной дремоты. – Проснись.

Чародейка открыла глаза и непонимающе уставилась на окружающий её пейзаж и девушку, нависшую над ней.

– Он очнулся, – тихо сказал Болли откуда-то из темноты.

– Сколько я спала?

– Восемь часов, – ответила Маргита и поторапливающее позвала её за собой. Ингрид откинула с себя успевший нагреться плащ и кивнула головой на лежак Болли, который всё время, пока она спала, сидел за её спиной у костра.

– Занимай место, пока не успело остыть, не зевай, – нервно улыбнулась она.

В избушке было тепло и сильно пахло свежей мятой, в очаге уютно потрескивало пламя. К удивлению Ингрид, Хэльвард уже был на ногах. Маргита поменяла ему раневую повязку и подвязала левую руку, чтобы он лишний раз не травмировал кожу в том месте, где были наложены швы. Эльф прислонился к столу и задумчиво вертел в свободной руке маленькую коричневую баночку.

– Я вас оставлю, – смущённо пробормотала Маргита и быстро выпорхнула из домика, аккуратно притворив за собой дверь.

Хэльвард вздрогнул и поднял голову, уставившись на застывшую в дверном проёме Ингрид.

– Привет, маленькая ведьма, – прошептал он и сразу же скривился от боли.

– Тебе пока нельзя вставать, – Ингрид подошла к нему и хотела было отнять у него флакон, но Хэльвард резко сжал кулак.

– Справлял нужду, – их взгляды на секунду встретились, и Ингрид прикусила губу. Глаза Хэльварда тут же переместились на её рот.

– Откуда ты знала, что мне понадобится «фортуна»?

– Думаешь, я знала? – фыркнула чародейка.

– Я жив только благодаря твоему зелью, – произнёс вслух Хэльвард её мысли и снова продемонстрировал пустой флакон, зажатый между пальцами. – Получается, я твой должник.

Ингрид была одновременно смущена и сбита с толку от его поведения. Исчезла та ненавязчивая лёгкость, которая всегда была между ними. Хэльвард был напряжён с головы до ног, и вместо привычного спокойствия, витающего вокруг него, она ощущала скрытую ярость.

– Перестань, – тихо попросила она, делая ещё шаг в его сторону. – Думаешь, я бы позволила тебе умереть? Ничего ты мне не должен, мы ведь друзья.

Хэльвард снова посмотрел на неё, и Ингрид увидела, как он нервно дёрнул уголком губ.

– Я могу снять боль. Позволь, я… – она потянулась к его руке, но он схватил её за запястье раньше, чем она успела прикоснуться к его голой коже на груди.

– Меня не покидает стойкое ощущение, что ты каким-то образом связана с этими пожарами, – едва слышно прошелестел голос Хэльварда. Ингрид почувствовала его горячее дыхание на своих ресницах и напряглась. Его всё ещё мучал жар, и запястье буквально обжигало от прикосновений его пальцев. Она попыталась вырвать руку, но он лишь ещё ближе притянул её к себе, не взирая на боль. Теперь на вдохе их грудные клетки почти соприкасались.

– Ты думаешь, что это я их всех убила? – эти слова вырвались у Ингрид с тихим свистом. Она часто задышала, чтобы хоть как-то успокоить бешено колотящееся сердце. Это не укрылось от Хэльварда, и он снова нервно дёрнул уголком губ.

– Я слышал твой крик, – ответил он хриплым голосом, заглядывая ей в глаза. – Клянусь, я собственными ушами слышал, как ты кричишь, поэтому кинулся в самую глубь пожара.

– Это невозможно, Хэл, – выдохнула она. – Меня там не было. Я скакала всю ночь, и добралась до вас лишь под утро…

– Как ты узнала? – тихо рыкнул Хэльвард. Ингрид попыталась вырваться снова, но эльф прижал её ещё ближе, и теперь между ними вообще не осталось никакого расстояния. – Как ты узнала, что Воронир предаст меня?

Ингрид стало жарко. Собственное сердце пустилось в дикий пляс, и она не сомневалась, что Хэльвард прекрасно осведомлён об этом. Это было странно, ощущать вот так его тело. Чувствовать, как напрягся его плоский живот, как длинные пряди его волос щекочут её ключицы, выглядывающие из-под рубашки. Прошлая Ингрид давно бы поставила обнаглевшего друга на место, но что-то сломалось этой ночью в них обоих. Что-то такое, что починить больше было нельзя. Она хотела рассказать о сне, о том, как видела, как Хэльвард истекает кровью на покрытой пеплом земле. О деревенской девочке, до которой она так не смогла докричаться. О том, как ей было больно, когда дар разрывал её на части и заполнял каждую клеточку её тела. Но вместо этого она зачем-то подалась вперёд и тихо выдохнула.

Хэльвард ни секунды не сопротивлялся, лишь приглушённо застонал, почувствовав мягкие губы чародейки на своих и притянул её ещё ближе, зарываясь горячей ладонью в волосы. Они оба были, как две натянутые струны, которым срочно нужно было снять напряжение. Оба запутавшиеся, заплутавшие в бездонных мыслях и бесконечно одинокие.

Ингрид оторвалась от него, чтобы глотнуть воздуха, но Хэльвард снова притянул её к себе, в этот раз действуя куда более нежно, чем в самом начале.

– Если мне нужно будет попытаться умереть ещё раз, чтобы ты опять поцеловала меня, – прошептал он ей в губы, – Я сделаю это снова, не раздумывая ни секунды.

– Ты меня спровоцировал. Это не честно, – прошептала Ингрид, закрывая глаза и прислоняясь к его груди. Было стыдно, страшно и прекрасно одновременно.

– Согласен, – ухмыльнулся Хэльвард и, нежно касаясь пальцами её лица, снова заставил на себя посмотреть. – Прости меня.

– Тебе не за что извиняться. Я не сумасшедшая, Хэл. Эти предчувствия, эти сны… – Ингрид прижала его ладони к своему лицу, испугавшись того, что дороги назад теперь не было и выложила ему всё под чистую. Всё, как есть.

– Теперь я ещё больше уверен, что ты с этим как-то связана. Альвгейр прав. Тебе надо затаиться. Воронир точно что-то знал, иначе не подготовился бы так хорошо. Ему почти удалось убить меня, так что не будем пока что искушать судьбу.

– Куда уж больше искушения… – буркнула Ингрид, нахмурив брови и оторвавшись от него.

Хэльвард неуклюже наклонился, поморщившись, и подобрал свою рубашку.

– Поможешь?

– Зачем это?

– Предпочитаешь видеть меня без рубашки? Одобряю, но нам ехать до поместья целый день и не хотелось бы светить голым торсом направо и налево, к тому же, на улице довольно прохладно.

– Ты не в том состоянии, чтобы куда-то ехать, – осадила его пыл Ингрид.

– По-моему, я только что доказал обратное.

Ингрид почувствовала, как запылали щеки. В голове был сумбур. Как можно было быть такой счастливой и несчастной одновременно?

– Один поцелуй ещё не доказывает, что ты выдержишь целый день в седле, – вновь заспорила она.

– Передай Бо, что выдвигаемся через несколько минут. Нужно собрать Совет, и я не намерен откладывать это дело, когда на кону безопасность жителей королевства.

– Свалишься замертво с коня, и пальцем не пошевелю, – попыталась пригрозить ему Ингрид.

Хэльвард поставил ногу на стул и принялся осторожно шнуровать сапог, не обращая на неё ни капли внимания.

– Лгунья. Ты будешь первая, кто кинется меня спасать.

Ингрид возмущённо всплеснула руками, но не найдясь с ответом, крутанулась на месте и направилась к двери, разгневанно стуча набойками сапог по деревянному полу.

– Ин, – позвал её Хэльвард.

– Что? – раздражённо спросила она, не оборачиваясь.

Молчание затянулось, и девушка сердито повернула голову.

– А я буду первым, кто кинется спасать тебя, – мягкий баритон эльфа бархатом прошёлся по её коже, заставив щеки вспыхнуть с новой силой. Ингрид осуждающе покачала головой и вышла из избы, хорошенько хлопнув дверью напоследок. Но глупая улыбка всё равно озарила её лицо, как бы она не пыталась её подавить.

***

До поместья добрались без происшествий. Хэльвард выпил целых четыре бодрящих тоника по дороге, и теперь слегка походил на поехавшего умом с своими взлохмаченными волосами, слишком бледной кожей и расширенными на всю радужку зрачками. Он категорически отказывался от любой помощи, отмахнулся от советов об отдыхе и сне и сразу же направился в свой кабинет, чтобы составить план.

Атмосфера в поместье витала не самая лучшая. Народ был напуган, не знал, что делать и жаждал хоть каких-то объяснений.

Когда Ингрид, отужинав, заглянула к Хэльварду, чтобы сменить ему повязку, тот был в отчаянье, потому что ни объяснений, ни каких-либо гарантий безопасности у него не было.

– Сможешь сделать пару вестников? – спросил он, даже не оторвав головы от стола и продолжая что-то быстро писать в пергаменте.

– Конечно, – кивнула Ингрид. – Только адреса напиши.

Хэльвард указал на внушительную стопку писем, лежащую справа от него.

– Всё указано на конвертах.

– Пару? – удивилась чародейка, – Здесь штук двадцать, не меньше.

– Воронир вопросов не задавал.

Ингрид прищурилась.

– Это был его единственный плюс.

– Согласен.

Хэльвард оторвался от своего дела и внимательно посмотрел на неё:

– Как думаешь, есть хоть какой-то шанс, что он остался жив?

Ингрид сделала вид, что задумалась, затем отрицательно покачала головой:

– Очень сильно сомневаюсь. Нужно быть крайне одарённым, чтобы проскочить через ловушки. А Воронир был достаточно посредственным магом…

– А ты бы смогла?

Ингрид очень бы хотела польстить себе, но правде в лицо тоже иногда надо смотреть.

– Нет. Однозначно, нет. Не мой уровень.

Хэльвард снова зарылся в бумаги и утвердительно кивнул, принимая её ответ. Чародейка быстро справилась с вестниками и достала из сумки несколько отваров, которые ей в дорогу всунула в руки обеспокоенная Маргита.

Эльф, заметив её движения, вздохнул и сказал:

– Подождать никак не может?

– Если не поменяем, рана воспалится.

– Ладно, давай, только быстро.

– Ещё одно слово, и заставлю уснуть беспробудным сном на целые сутки, пока не восстановишь силы.

Хэльвард молча поднял руки в знак повиновения и осторожно расшнуровал верх рубашки, оголяя шею.

В дверь кабинета деликатно постучали.

– Входи, Бо, – сказал Хэл, скривившись. Настойка из тысячелистника, которой деликатно орудовала Ингрид, смывая запёкшуюся кровь, неприятно жгла.

– От Альвгейра пришло письмо, – сказал эльф, демонстрируя запечатанный конверт. Рука Ингрид дрогнула, и Хэльвард сдавлено зашипел, словно рассерженный кот.

– Извини, – прошептала Ингрид, осторожно продолжая обработку. Хэльвард посмотрел на неё долгим понимающим взглядом:

– Всё нормально.

Болли смущённо кашлянул в кулак, напоминая о своём присутствии.

– Давай его сюда, – протянул руку Хэльвард. – Старик уже давно должен был вернуться, и мне интересно, что его так сильно задерживает.

Ингрид быстро наложила новую повязку, и закончив, стала собирать лечебную поклажу обратно в сумку. Хэльвард уставился немигающим взглядом в письмо и с каждой прочитанной строчкой становился всё мрачнее и мрачнее.

Чародейка присела на край стола, и не вытерпев, спросила:

– Что там, Хэл?

– Он не приедет.

– То есть как это? – тупо спросила Ингрид.

– Болли, нам нужно усилить охрану границы. Марлен написала Лиадону, что недовольна тем, что происходит на нашей территории, – продолжил Хэльвард. – Сейчас самое главное не обострять конфликт. Мы не хотим войны.

Мужчина утвердительно кивнул:

– Как быть с теми, кто прибыл к нам из деревень в надежде на защиту?

– Для начала обеспечить необходимым: кровом и пищей. Мы сделаем всё, что в наших силах, даже ценой собственных жизней.

– Хэл, – содрогнулась Ингрид.

– Совет уже собран, и он пройдёт в столице, – ответил её эльф, – Помощь не за горами. Нужно просто продержаться какое-то время и не допустить паники среди местного населения.

Болли получил ещё несколько указаний от Хэльварда и ушёл, даже не пытаясь скрыть того, что новости были неважные. Совет мог длиться неделями. И при учёте, что он проходил в Джэсмэри – это лишь усугубляло ситуацию. Трудно принимать решения, когда вокруг льются реки эльфийского вина и бегают длинноногие красотки в полупрозрачных платьях.

– Он бы нас не бросил, – тихо сказала Ингрид, уставившись на закрытую дверь кабинета. – Он бы так никогда не сделал, Хэл.

– А если у него не было выбора? – тихо спросил он.

– Выбор есть всегда, – ответила Ингрид.

Хэльвард тихо фыркнул и устало потёр переносицу.

– В тебе говорит молодость.

Чародейка обернулась, чтобы взглянуть на него.

– По эльфийским меркам мы почти ровесники.

– Почти, – осклабился он, но улыбка быстро сошла с его губ. – Я уверен, Альвгейр сделает всё, что в его силах.

Они долго смотрели друг на друга, прежде, чем Ингрид сдалась:

– Ладно, дадим ему шанс.

– Иди поспи, – посоветовал Хэльвард, снова возвращаясь к бумагам. – И спасибо за повязку.

– Всегда пожалуйста, – шепнула Ингрид, соскальзывая со стола и подхватывая сумку. – Обещай, что тоже вздремнёшь. Хотя бы пару часов.

Хэльвард лишь коротко кивнул и принялся снова что-то быстро выводить пером.

***

Это решение Ингрид далось с огромным трудом. Она понимала, что бросает Хэльварда, так же, как и Альвгейр, но нужно было срочно действовать.

Хэльвард не мог в одиночку сдерживать все беды, происходящие на границе. Она перечитала письмо магистра несколько раз, прежде чем окончательно убедилась в своём решении. Маг был неприлично краток и не похож на самого себя, но сомнений не оставалось – почерк принадлежал именно ему. Никаких особых инструкций он не прилагал, лишь просил ждать решения Совета, на который пригласить Хэльварда почему-то не посчитали нужным, а ведь он был в самом центре событий и наверняка знал намного больше остальных. Ингрид даже проверила послание на наличие магического шифра, но оно было чистым. Никаких подвохов.

– Что-то здесь не чисто, – пробормотала Ингрид, принюхиваясь к конверту. Пахло бумагой и ничем более.

Перед сном она заскочила к Баребре и оставила все лекарства и подробную инструкцию по уходу за раной Хэльварда. Домоправительница заверила её, что сделает всё как нужно, и Ингрид, не удержавшись, быстро обняла женщину в знак благодарности:

– Спасибо, что присматриваете за ним.

Баребра смерила её долгим взглядом и улыбнулась.

– Господин не должен знать, что вы уходите, да?

Ингрид кивнула.

– Он будет раздавлен, хоть и не покажет этого.

– Поэтому вы будете нужны ему, как никогда, – сжала Ингрид локоть женщины. – Пусть спит хотя бы по несколько часов в сутки, это важно.

Эльфка поджала губы и грустно улыбнулась.

– Возвращайтесь, госпожа.

– Я тебе не госпожа, Баребра, – в который раз поправила её Ингрид.

– Кто знает, – домоправительница снова улыбнулась и, пожав плечами, заскользила по коридору дальше по своим делам, оставив Ингрид наедине обдумывать её слова. Раньше она никогда не задумывалась о том, что может стать чьей-то женой…

– Что за мысли, Ингрид, – укоризненно пробубнила чародейка себе по нос, идя в свою комнату. – Ещё чего не хватало.

Осталось дождаться, когда обратный эффект бодрящих тоников возьмёт своё и Хэльвард всё-таки вырубится. По её подсчётам, у него оставалось буквально пара часов бодрствования, затем настанет приступ слабости и начнёт сильно клонить в сон. Как раз хватит времени собрать вещи и переодеться.

Ингрид в который раз выглянула в окно своей комнаты, но в эту ночь свет луны загородили невесть откуда набежавшие плотные низкие тучи и поэтому стояла почти непроглядная темень. Так было даже проще, не будет лишних проблем с караулом в конюшне. Ей нужно было как можно меньше свидетелей.

– Пора.

Она ещё раз бегло взглянула на себя в зеркало. Плотные кожаные штаны и такая же куртка чёрного цвета. Высокие сапоги со шнуровкой, светлые волосы заплетены в косу и спрятаны под капюшоном длинного плаща. Через плечо перекинут колчан с десятком стрел, маленький боевой лук, который она стащила из оружейной тоже приветливо выглядывал из-под плеча. Одноручный меч у бедра с одной стороны, длинный кинжал с другой, изящный стилет в правом рукаве куртки, два метательных ножа в голенище левого сапога. Сумка с необходимой поклажей уже дожидалась в конюшне, Ингрид закидала её соломой в одном из пустующих лошадиных стойл, чтобы скрыть от чужих глаз.

Коридоры поместья были темны и пустынны, к её счастью. По дороге к конюшне Ингрид не повстречала ни одной души. Она быстро спустилась на первый этаж, прошмыгнула мимо огромной столовой, сквозь двери которой почему-то ещё горел свет и подошла к огромной деревянной двери. Пару коротких вдохов и девушка вошла, осторожно прикрыв за собой дверь.

В конюшне было всего два мужчины, которые быстро переглянулись между собой при её появлении. Оба были ей не знакомы, и она почувствовала постыдный укол облегчения.

– У меня здесь послание от Хэльварда, – невинно улыбнулась она, протягивая ближайшему эльфу бумажный конверт. Второй подошёл поближе, любопытно выгнув шею. Когда расстояние до него стало совсем минимальным, чародейка споткнулась и сделала вид, что теряет равновесие. Оба воина тут же кинулись ей на помощь, ловя ведьму под руки.

– Сон, – быстро прошептала она и подкрепила всё это дело парочкой магических слов. Мужчины дёрнулись в слабой попытке сопротивления, но рухнув на пол, сразу же сладко засопели. Это заклинание Ингрид откопала в библиотеке школы несколько лет назад – оно предназначалось для несмолкающих по ночам младенцев, а изобрёл его, видимо, какой-то чародей, уж очень сильно любящий спокойный сон. Ингрид до конца не была уверена в том, что оно подействует на двух взрослых мужчинах, поэтому слегка изменила формулу и теперь почти с материнской гордостью смотрела на плод трудов своих.

Лошадь она выбрала самую спокойную, неприметную и тихо вывела её из стойла, успокаивающе погладив по холке и скормив несколько вкусных сухарей, которые накануне предусмотрительно стащила с кухни. Кобыла довольно фыркнула и позволила себя оседлать.

Ингрид взмахом руки погасила факел, отворила ворота, и взяв кобылку под уздцы, вышла во тьму, последний раз оглянувшись на сладко спящих на земле караульных.

На улице стояла оглушительная тишина – так бывает, когда с неба падают огромные хлопья снега, медленно кружащиеся над головой. Было совсем не холодно, и Ингрид замерла, подставив тёплую ладонь под падающие снежинки.

– Последний снег в этом году, – радостно прошептала она своей спутнице. – Скоро будет совсем тепло.

– Решила уйти, не попрощавшись?

Это было похоже на вспоминание из прошлой жизни, как тогда, в Долине Севера, когда они с ним толкнулись в саду и потом попали в неприятную переделку с иеле.

Ингрид крепко сжала луку седла и развернулась:

– Почему же, я написала письмо, – сказала она и помахала конвертом, вглядываясь в темноту конюшни. Хэльвард медленно вышел на свет улицы и остановился в нескольких шагах от неё. Волосы были мокрые, он сменил рубашку, но всё равно выглядел ужасно истощённым.

– И как же ты собиралась его отдать? – он вопросительно выгнул бровь.

– Догадывалась, что ты появишься, – смущённо ответила Ингрид, вглядываясь в его поразительно голубые глаза. Хэльвард усмехнулся и осуждающе покачал головой:

– Мы друг друга стоим, верно?

– Кто знает, – Ингрид и не заметила, что повторила слова Баребры и смущённо отвернулась, прикусив губу. – Я должна уехать.

Кобыла, устав стоять на одном месте, тихо заржала, и Хэльвард успокаивающе погладил её по гриве.

– Я знаю, – это был неожиданные ответ для них обоих. Ингрид удивлённо посмотрела на него. – Все птенцы рано или поздно улетают из гнезда.

– Если моя сила как-то связана с этими пожарами, я должна в этом разобраться. Ни Альвгейр, ни ты… я сама. Ответ где-то на поверхности, Хэл. Но я не найду его, если буду отсиживаться в поместье.

– Я знаю, – вновь повторил Хэльвард. – Только проверю тебя, – сказал он. И действительно проверил: заточен ли меч и крепко ли затянуто седло, сколько стрел в колчане и не слабовато ли натянута тетива на луке.

– Так просто? – грустно улыбнулась Ингрид.

– Просто? – прошептал Хэльвард, останавливаясь. Они уставились друг на друга, разглядывая каждую мелочь, которую могли разглядеть в темноте этой ночи.

– Я тут подумал, и решил, что тот поцелуй не считается, – тихо рыкнул он, притягивая её к себе. Поцелуй получился жадным, очень голодным. Их губы встретились в яростном поединке, и Ингрид застонала, прижимаясь к нему всем телом, дрожащими пальцами обхватывая его бледное лицо.

– Теперь это точно был не сон, – хрипло прошептал он ей прямо в рот.

Ингрид оторвалась от него, чтобы снова взглянуть в эти бездонные глаза, полные понимания. Одно слово, и она останется. Один жест, один взгляд, и она плюнет на всё, лишь бы быть рядом.

Но он молчал, потому всегда понимал.

Хэльвард улыбнулся, будто прочитав её мысли и взял кобылу под уздцы.

– Запрыгивай.

Ингрид послушно вскочила в седло, смаргивая слезы. Вручила ему конверт, принимая поводья из его руки.

– Пару строк для тебя, – сказала она.

– Обязательно прочту, когда вернёшься, – ответил он.

Чародейка хмыкнула и ударила кобылу пятками сапог. Оборачиваться не стала – слишком сильно болело сердце, и он бы опять её понял и никуда не отпустил.

Глава двадцатая

Ингрид догадывалась, что повстречает на своём пути определённые проблемы, но вот чтобы столкнуться лоб в лоб с грызущей заживо совестью – к этому она была не готова.

Первые несколько часов чародейка останавливала лошадь почти каждые два часа и разворачивалась обратно, но сразу же передумывала и вновь упрямо продолжала свой путь в никуда.

Когда солнце наконец взошло, девушка снова остановила кобылу, чтобы перевести дух и окончательно определиться с направлением. Почему-то ужасно хотелось исследовать юг Дафраны. Там наверняка теплее, и путешествовать приятнее, когда лицо обдувает едва тёплый весенний ветерок, а холодный дождь не заливается за шиворот куртки.

Уверенно ткнув пальцем в потрёпанную карту, которую она очень кстати стащила со стола Хэльварда, Ингрид хмыкнула и скатала ту обратно в трубочку.

– Поедем на юг, красавица, – сказала Ингрид своей послушной кобылке, скармливая ещё один подсушенный сухарик. – Некоторая нежить впадает в зимнюю спячку, и сейчас самое время проснуться. Возможно, где-то получится подзаработать деньжат, как думаешь?

Лошадь довольно фыркнула и снова ткнулась ей в ладони тёплыми ноздрями, выпрашивая добавки.

До ближайшего крупного южного города была неделя пути, но там наверняка можно было встретить не мало конкурентов, так что было бы неплохо попытать счастья в более мелких поселениях. К тому же нужно было попробовать разобраться с тем, что происходит, опросить местных – возможно, они замечали что-то странное и с радостью поведают об этом Ингрид.

Первая деревня, которая повстречалась на пути Ингрид, называлась Поланьера. Эльфов там проживало значительно больше, чем людей, поэтому встретили её слегка отстранённо, точнее – вообще никак. На все вопросы, которые задавала девушка, жители лишь пожимали плечами и отмахивались от неё, как от мухи, особо не воспринимая в серьёз. Староста попросил показать магический диплом, и лишь после того, как увидел воочию, что Ингрид не очередная деревенская шарлатанка, прикидывающаяся колдуньей, посмотрел на неё более-менее уважительно и предложил ночлег.

– Вас прислал Иоскенский Совет Магов? – спросил мужчина за ужином, на который пригласил чародейку. За столом сидела вся его небольшая семья: жена эльфка, сам староста и их двое детей, мальчик–подросток и его младшая сестра, унаследовавшая от отца такие же светлые длинные волосы.

Ингрид, наколов на вилку кусочек речной вкусно поджаренной рыбы, заметила, как напряглась жена, услышав вопрос мужа.

– Нет, – покачала головой ведьма и натянуто улыбнулась, – Я выросла в Долине Севера, и сейчас просто путешествую. Набираюсь опыта.

– Непростые времена для путешествий, не находите? – прокомментировала её реплику эльфка, сидящая с такой неестественно прямой спиной, что у Ингрид, при взгляде на женщину, противно заныла поясница. – С учётом вашей крови, наверное, жить в долине было далеко не просто…

– Лимония, не начинай, – примирительно ответил ей муж, – Вряд ли эта хрупкая на вид девушка может угрожать нашему поселению. К тому же не вижу смысла ей врать. Какая разница, где она жила, нас не должно это касаться.

Ингрид стало ещё неуютнее в их компании. Не хотелось стать объектом ссоры супружеской пары.

– Так что с работой? – снова спросила она, профессионально проигнорировав выпады Лимонии. – Возьмусь за любое дело.

Староста деликатно поморщился, махнув рукой.

– Уверяю, у нас всё в порядке. Есть немного работёнки, но магу вашего ранга наверняка не солидно возиться с такой мелочью. Так что расслабьтесь и отдыхайте.

Ингрид, чтобы не обидеть хозяина, сдержанно кивнула и изобразила благодарность на лице, хотя внутри всё рвалось от накрывшего её разочарования. Её взгляд метнулся к детям, сидящим за столом, и она сразу же приметила блеснувший азарт в глазах маленькой девочки.

Чародейка заковырялась вилкой в своей тарелке и лениво взмахнула рукой. Над столом запорхали маленькие иллюзорные разноцветные птички, и малышка восхищённо взвизгнула, пытаясь поймать хоть одну в свои мелкие ручонки. Староста на трюк ведьмы лишь удовлетворённо хмыкнул, в то время как мать с братом недовольно пождали губы, но останавливать Ингрид не осмелились.

Быстро расправившись с оставшейся едой на тарелке, Ингрид поблагодарила всех за трапезу и спустилась вниз к широкому крыльцу с козырьком, чтобы глотнуть свежего вечернего воздуха перед сном.

Мина, так звали дочурку старосты, не заставила себя ждать:

– Тётя ведьма, а вы ещё что-нибудь умеете?

– Тётя? – удивлённо округлила глаза Ингрид. – Рановато мне быть тётей, мм?

– А сколько вам лет? – тут же спросила девчонка, сморщив свой маленький идеально ровный нос.

– Двадцать, – ответила Ингрид и дружелюбно похлопала по деревянной ступеньке рядом с собой. – Давай садись.

Закатное солнце раскрасило горизонт во все оттенки оранжевого, жёлтого и красного, зелень должна была вот-вот распуститься и повсюду виднелись набухшие почки деревьев и кустарников. Ингрид блаженно вдохнула прохладный воздух и зажмурилась от наслаждения.

– О, – удивлённо ответила Мина, раскрыв рот и присаживаясь. – Это мало.

– Думаешь?

– Точно знаю. Папе уже сто сорок восемь.

– Взрослый, – хмыкнула Ингрид.

– Угу, –довольно кивнула малышка, задрав подбородок.

– Но так точно не умеет, – чародейка выставила вперёд ладонь с танцующими на ней голубыми языками пламени.

Глаза Мины восхищённо расширились, и она уставилась на огонь заворожённым взглядом.

– Точно, не умеет… – протянула она.

Полностью завладев вниманием ребёнка, Ингрид незаметно щёлкнула пальцами другой руки у себя за спиной, рисуя в своём воображении оглушающий контур вокруг них, чтобы избежать ненужных прослушиваний.

– Замечала что-нибудь необычное в деревне? – невинно спросила она, продолжая играть языками пламени на своей ладони.

– Не-а, – ответила девочка.

– Может кто-то чужой появлялся в последнее время часто? Или кто-то заболел и долго не выходил из дома? Что-то непривычное для вас происходило?

– Не-а, – скучающе повторила девочка, подперев голову руками, – Разве что…

– Да?

– Сосед наш, Гинушавр, по ночам бегает к Рыське, и думает, что его никто не видит, но окна из моей спальни как раз выходят в сторону его дома. А у него-то жена и дети есть. Павелета, его дочка, моя лучшая подружка, между прочим.

Ингрид смущённо зашлась в приступе кашля, пытаясь скрыть подступающий смех.

– А кто она, эта Рыська?

– Человек она, – тут же ответила Мина. – Ни капельки эльфийской крови. И что только Гинушавр в ней нашёл, не пойму. Толстая, как…

– Так, Мина, давай-ка сменим тему, – быстро прервала её Ингрид. Меньше всего ей хотелось подробно вникать в деревенские сплетни. – Ты только Павелете об этом не рассказывай, хорошо?

– Как скажете, тётя ведьма. А можете снова тех птичек сотворить, пожалуйста?

Чародейка сделала быстрый пасс рукой, и огонь послушно материализовался в разноцветных птиц, которые тут же облепили малышку с головы до пят. Та в ответ заливисто рассмеялась.

– А с работой как? – тут же спросила Ингрид.

Девчонка на секунду нахмурилась, а затем затараторила с нереальной скоростью:

– У конюха нашего, который в конце деревни живёт, пару лошадей захворали и никакие травы не помогают. Он точно вас не прогонит и рад будет любой помощи. Грузд, побирушка местный, раньше пел по праздникам, а теперь хрипит, как незнамо что, и всё просит у святых благословения, чтобы голос вернули ему, ну всех достал, сил никаких нет. Я раньше любила с ним поболтать, он и песенку какую никакую спеть мог, а теперь только и разговоров, что потерял дар свой. Селена, жена торговца, уже месяц на гниющую крышу в погребе жалуется, а муж её боится ремонтировать, потому как обвалиться она может в любой момент.

– Крыша или Селена? – коротко хохотнула Ингрид в кулак.

– Крыша, конечно, тётя ведьма, – серьёзно ответила девочка, а Ингрид почувствовала, как начинает колоть бок от едва сдерживаемого хохота.

– Ладно, ладно, уморила, – сказала Ингрид, украдкой утирая выступившие на глаза слёзы.

– Тётя ведьма, да вы не расстраивайтесь так, – успокоила её девчонка. – Грузд обязательно вам ещё споёт, вот увидите.

Ингрид как-то уж с надрывом всхлипнула и закрыла лицо руками, чтобы не обижать ребёнка. Получить магический диплом и полгода проторчать на острове в компании слегка чокнутой отшельницы ради того, чтобы чинить гнилую крышу жены торговца и лечить голосовые связки местному пьянчужке? Вообще не вопрос. Отсмеявшись в сласть, Ингрид напоследок ещё раз шмыгнула носом, сняла оглушающий контур и поблагодарила болтливую девчушку за информацию. Теперь она знала, что в их деревне хотя бы было всё в порядке.

– Уже поздно, беги к маме, пора ложиться спать, – Ингрид нежно потрепала симпатичную белобрысую голову девчонки. – Спасибо за компанию, маленькая болтушка.

– Обращайтесь, тётя ведьма, – гордо ответила Мина, резво подскочила со своего места и довольно ускакала обратно в дом, видимо хвастать брату, что трогала «тех самых птичек» руками.

«– Вся в отца», – подумала Ингрид, улыбаясь. «– Тем лучше для неё».

Ночь выдалась спокойная. Чародейке постелили в небольшой гостиной на первом этаже, которая была совмещена с кухней. Дом у старосты был достаточно вместительный и обжитый, ведь не каждая деревенская девчонка могла похвастаться собственной спальней. Вернее сказать, это могли сделать вообще единицы.

Ингрид проснулась пораньше, сытый ужин и свежий воздух сделали своё дело – сон был крепким и глубоким. Быстро приведя себя в порядок, она выпорхнула из дома и сразу же направились по маршруту, который составила предварительно вечером. Местным можно было помочь и постараться всё-таки втереться в доверие, вдруг кто-то что-то всё-таки расскажет интересное…

Но дела в деревне обстояли лучше некуда. Конюх хоть и был угрюм, но с радостью принял помощь Ингрид, щедро расплатившись десятком серебряных каенов. Селена так и вообще в награду за утилизацию прогнившей крыши (да здравствует левитация!) скормила ей потрясающе вкусный обед и стравила все байки, которые узнала за последний год. Задачей ведьмы было лишь успевать подставлять тарелку и вовремя кивать головой.

Наевшись до отвала и окончательно убедившись, что ничего подозрительного в Поланьере нет, не было и не будет, Ингрид в конец раздобрела и даже решила помочь так удачно подвернувшему под руку Грузду, когда возвращалась обратно в дом к старосте.

– О, госпожа!

– Что с вами?

– Пропал мой голос, красота!

– Ну бросьте, спали на земле? Это простуда.

– Вот беда. И как мне быть теперь?

– Полечим.

– А вы откуда?

Ингрид растеряно моргнула, разглядывая весьма посредственного мужичка, который был обляпан грязью с головы до ног. Под когда-то ярким беретом виднелись засаленные длинные волосы, на плечах болтался щуплый кафтан, а на ногах были высокие сапоги с протёртыми до дыр носами, из которых дружелюбно торчали портянки, почти сливаясь цветом с землей.

– С Долины Севера, – ответила Ингрид, сбивая ритм их короткого диалога. Грузд разочарованно вздохнул и снова прохрипел:

– Так вы поможете?

– Конечно. Не шевелитесь.

– Как я смею.

– И помолчите.

Местный певун замер под её чуткими пальцами, ощупывающими его грязную шею. Лимфоузлы у него были слегка увеличены, да в целом мужик выглядел не лицеприятно.

– Вам бы отпариться хорошенько, искупаться, – сказала Ингрид. – Откройте рот.

Дар трепещущее заныл под пальцами, требуя выпустить себя на волю, но Ингрид осадила его. Голосовые связки пьяницы были, к счастью, почти в полном порядке. Отрезвляющее заклятье и противовоспалительное зелье должны были сработать на ура.

– Выпейте вот это, – порекомендовала ему Ингрид, доставая бутылочку из сумки. – Но только сейчас, а то потом вас будет мутить.

Мужик не успел опомниться, как Ингрид заставила его опрокинуть в рот склянку с зельем.

– А почему мутить-то буд…

Договорить Грузд не успел, отрезвляющее заклятье действовало сиюминутно. Похмелье настигло попрошайку тут же, и он согнулся пополам, хватаясь за голову.

Ингрид сочувственно похлопала его по спине.

– Проспитесь где-нибудь. И хорошо бы закрепить эффект стаканом тёплого парного молока. Голос должен вернуться уже к вечеру.

Грузд прохрипел что-то нечленораздельное – не то благодарность, не то проклятье, но Ингрид уже шла в сторону дома, довольно прихлопывая себя по бедру. Задерживаться здесь и дальше не имело никакого смысла, нужно было трогаться в путь.

Ингрид быстро попрощалась с семьёй, поблагодарила их за приют и быстро чмокнула погрустневшую Мину в щеку, чтобы хоть как-то утешить малышку.

– До свидания! – улыбнулась Ингрид, вскакивая в седло.

Староста сдержанно улыбнулся и помахал ладонью:

– Бывайте, госпожа ведьма. Будьте осторожны.

– Постараюсь.

И Ингрид вновь тронулась в путь. Екорд, Зимовник, Астрада, Жанта – некоторые поселения были обширными, а в некоторых счёт шёл буквально на десяток домов. И везде её встречали с испугом и недоверием. Все слышали о пожарищах, но никто не знал, почему они происходят и что эта за напасть такая. В какой-то момент Ингрид поняла, что ей проще соглашаться с местными и говорить, что она прибыла по поручению Совета Магов, чтобы разобраться с ситуацией, а поддельное письмо, как доказательство, нацарапала на собственной коленке во время одного из привалов на лесной опушке. Теперь народ хотя бы перестал её шугано шарахаться и охотнее шёл на диалог.

Иногда она натыкалась на дежуривший приграничный патруль, но чаще всего предпочитала обходить их стороной.

С работой по-прежнему была напряжёнка, всё-таки контроль границы делал своё дело и Ингрид лишь оставалось кусать губы от досады и хвататься за любую мелочь, которую ей предлагали деревенские. Однажды даже пришлось починить треснувшее корыто. Деньги Ингрид особо не интересовали, ведь в кошельке пока ещё приятно позвякивало, а вот сплетни, которыми её одаривали в знак благодарности, могли принести не мало пользы. Чародейка прислушивалась к каждому слову, в тщетной попытке найти хоть малейшую зацепку, но отчаивалась с каждым днём всё больше и больше.

Все продолжали жить привычной жизнью, занимаясь обыденными делами. Пару раз Ингрид видела, как некоторые семьи наспех покидают свои обжитые дома, но в глазах у большинства почему-то читалась стойкая уверенность, что всё обойдётся.

– Вот я и говорю, куда бежать-то, госпожа ведьма? – беззлобно спросила торговка за своим импровизированным прилавком, заворачивая в тряпицу понравившийся Ингрид пирог со свежей зеленью и творожным сыром.

Чародейке повезло, она приехала в Мясец как раз к началу первой в этом году воскресной ярмарки. Это была самая ближайшая деревня к большому южному городу Новеру, который славился изготовлением лучшего эльфийского оружия, поэтому через неё проходил торговый тракт. Боевые луки, стрелы и различные мечи поставлялись за границу в несколько королевств. Особенно большие партии доставляли в Крехам, потому что богатенькие владельцы публичных домов и больших виноделен любили коллекционировать разное оружие.

Хэльвард как-то рассказывал, что они поставляют им то, что в настоящем бою не представляет почти никакой ценности. Ингрид тогда долго смеялась, пока не узнала цены, которые богатеи отстёгивают на это «удовольствие». Глупость, граничившая со слабоумием.

– Некуда нам бежать, – снова начала гнуть свою линию пышногрудая женщина. – Некуда. Несчастные мы, ох, несчастные. Бросили нас на произвол судьбы. И поди разбери, что это за проклятье такое…

Ингрид закачала головой, откусив смачный кусок от пирога. Лошадь пришлось оставить на постоялом дворе, который тут, к её удивлению, имелся и был даже весьма неплох. Народ сновал между прилавками туда-сюда, где-то торговали тканями, где-то оружием, где-то травами, а где-то, как здесь, местные старались подзаработать лишнего своей довольно-таки вкусной стряпней.

– А как с работой? Может, что подскажите?

Торговка махнула рукой в её сторону:

– Да что вы, госпожа ведьма, у нас ведь свой магик имеется. Да и с Новера к нему часто коллеги наведываются, так что с работой вам тут только обломается. Тишь да гладь у нас одна.

Ингрид судорожно сглотнула.

– Колдун хороший, – со знанием дела продолжила женщина, облокачиваясь на прилавок и подпирая голову рукой, – Только человеков не особо-то жалует, так что вы ему глаза лишний раз не мозольте лучше.

«–Поздно, – подумала Ингрид, через силу проглатывая вставший поперёк горла кусок, – Эх, тётка, где ж ты раньше была».

В их сторону двигались три внушительные фигуры, облачённые в тёмно-синие мантии. Типичная форма одежды Дафранской Школы Чародейских Искусств. Альвгейр тоже таскал такую на официальные мероприятия, но на нём она сидела как-то привычнее, чем на этих трёх. Все трое – чистокровные эльфы, одна женщина, двое мужчин. Высокие, худощавые, поразительно красивые и не менее холодные.

Ингрид расслаблено облокотилась на стойку и откусила ещё один кусок. Поддельное письмо, которое она показала корчмарю, неприятно оттягивало карман. Чародеи за секунду раскусят, что это фальшивка, но Ингрид и бровью не вела.

– Приветствую вас, коллега, – поздоровался с ней один из мужчин, разглядывая в упор. Остальные сдержанно кивнули и Ингрид последовала их примеру. Торговка сзади воодушевлённо притихла, видимо, уже представляя, как будет рассказывать соседкам новую сплетню.

Молчание затянулось, и Ингрид вскинула брови:

– Я могу чем-то помочь?

Светловолосый маг прищурил свои нефритовые глаза, разглядывая её.

– Хотел бы взглянуть на рекомендательное письмо, которое у вас, конечно же, имеется, – ответил он ей.

Чародейка пожала плечами:

– Без проблем, но давайте освободим место у прилавка. Не хотелось бы отпугивать потенциальных покупателей этой милой женщины.

Торговка схватилась за грудь и замотала головой, убеждая всех, что ей никто ничем не помешает. Ингрид чуть не стукнула ту по башке, но сдержалась и лишь кинула один серебряный каен, который с лихвой покрывал стоимость пирога. Победила жадность, и женщина заткнулась, спрятав монету в кошель.

Чародеи развернулись и дружно зашагали в сторону таверны. Ингрид последовала за ними, сжав письмо в кармане куртки.

Эльфы зашли в переулок, и Ингрид даже не успела пискнуть. Спустя пару секунд она уже была прижата к бревенчатой стене какого-то дома, со стянутыми за спиной руками и полностью парализованная обездвиживающим заклятьем.

– Чаилея, проверь карманы, – приказал светловолосый, выкручивая запястья девушке. Ингрид грязно выругалась сквозь сжатые зубы и спросила:

– Это у вас такое приветствие необычное?

– Будешь болтать, обездвижу язык, – пригрозил другой маг. Чаилея обшарила быстро её карманы и достала смятую бумажку.

– Подделка, – торжествующе произнесла она.

– Я так и думал, – осклабился светловолосый. – Что будем делать?

– Шпионка? – спросила Чаилея.

– Кто знает, – ответил светловолосый, ещё сильнее прижимая её к стене. Ингрид сдавленно застонала от боли.

– Я выдвигаюсь к Советнику завтра, могу забрать её с собой. Пусть он сам разбирается, это точно по его части, – сказал другой чародей.

–Хэльварду сейчас совсем не до этого, – скривилась Чаилея.

– Тогда посидит в темнице пару месяцев, с кем не бывает.

Ингрид сдавленно хрюкнула, ощутив всю комичность ситуации.

– Что смешного, ведьма? – спросила Чаилея.

– Я своя, – прохрипела Ингрид.

Трое чародеев переглянулись и громко заржали на весь переулок.

– Можете проверить, – зло выплюнула она. – Под рубашкой кулон, посмотри.

Светловолосый недоверчиво уставился на неё, затем всё-таки оттопырил ворот рубашки и зашарил рукой, скривившись. Ингрид закатила глаза.

– Я ученица магистра.

– Вантелиена, что ли? – ухмыльнулась эльфка. – Так беспардонно врать могут только людишки.

– Да нет же, идиотка. Бывшего магистра, Альвгейра.

Чаилея злобно сверкнула глазами, но тут светловолосый наконец-то нашёл шнурок от амулета и достал его, задумчиво разглядывая.

– Ты сняла это с трупа? – уже куда дружелюбнее спросил он, разглядывая отличительный знак магистра. Альвгейр подарил его Ингрид на её шестнадцатилетние в знак покровительства. Никто из эльфов больше не мог обидеть её, не получив за это по шее от мага.

– Сам знаешь, что нет, – огрызнулась Ингрид. – Такие вещи могут быть отданы только добровольно. Лапы уберёшь свои?

Светловолосый поджал губы и отошёл, просигналив своему дружку, чтобы снял заклятье. Чаилея, резко потеряв весь интерес к беседе, вообще скрестила руки на груди и отвернулась, наблюдая издалека за ярмаркой.

– Тебе лет то сколько вообще? – спросил светловолосый извиняющимся тоном.

Ингрид зло одёрнула рубашку и ответила:

– Двадцать. Диплом есть, если тебя это интересует.

Чаилея, услышав её ответ, презрительно фыркнула, и Ингрид сразу же захотелось придушить эльфку голыми руками.

– А письмо зачем? – недоумённо спросил другой маг.

– Чтобы местные с лишними вопросами не лезли, – буркнула Ингрид.

Всё трое снова переглянулись.

– Приносим свои извинения, – уничижительно поднял руки вверх светловолосый.

– Я могу идти? – спросила Ингрид.

– Времена нехорошие, сама знаешь. Мы должны были подстраховаться, – продолжил оправдываться чародей.

Ингрид тяжело вздохнула, подняла мятое письмо и оставила за своей спиной слегка озадаченных эльфов.

– Чистоплюи, чтоб их, – процедила сквозь зубы девушка, быстро шагая в сторону постоялого двора и оттирая от ворота куртки прилипшую пыль. Нестерпимо хотелось покинуть это место как можно скорее.

И вдруг в живот Ингрид врезалось что-то с неимоверной силой. Она согнулась пополам и ругнулась сквозь сжатые зубы.

На земле за её спиной лежал малец пяти лет от роду и тихо плакал. Красивый крендель, посыпанный сахарной пудрой, валялся рядом и был весь в пыли. Ингрид подскочила к мальчугану, и подтянув за подмышки, поставила того на землю. Коленки он разодрал в кровь, и Ингрид поморщилась, оценив ущерб.

– Ну куда ж ты так летел, святые, – посетовала на него она. Нужно отдать парню должное, ревел он беззвучно, видимо, чтобы соседские дети не засмеяли.

– Сильно болит? – ласково спросила Ингрид, заглядывая ему в глаза, которые были размером на пол лица. Голубые, чистого ясного оттенка, почти, как у Хэльварда. Слезы, словно кристальные бусины, катились по кругленьким щекам, и чародейка растаяла.

– Не реви, я волшебница, – заговорчески прошептала ему она, но делу это ничуть не помогло.

– Крендель новый куплю, – попробовала вновь Ингрид, и на этот раз подействовало. Паренёк героически стиснул зубы и замолчал, хотя чародейка и видела, как ему было больно.

Ингрид понимающе вздохнула. Сила свежей выпечки была не оспорима, об этом она знала, как никто другой.

Оглядевшись кругом, Ингрид убедилась, что никому до них нет дела и закрыла глаза, прислушиваясь к дару. Пару царапин заживить можно, к тому же малыш вряд ли что-то поймёт и даже если начнёт трепаться, кто поверит пятилетке, восхищённо рассказывающем о волшебнице, которая излечила его от ссадин на коленях?

Всего несколько секунд и дело было сделано. Малец озадачено поскрёб зажившую зудящую кожу на коленках, довольно покрутился вокруг своей оси и, схватив Ингрид за руку, потащил к прилавку с кренделями.

Дар приятно охладил пальцы, и Ингрид почувствовала, как внутреннее напряжение слегка спало. Так просто и так хорошо.

Ладно, переночевать здесь было бы не так уж плохо. Тем более, если судить по карте, до следующего поселения был целый день пути.