Под дланью Паралака: День, когда я исчез

Глава 1. Забегая вперёд

Никогда не забуду впечатления, которые оставила во мне Амелия. Её улицы и кварталы казались вышедшими из другой эпохи – колоритные, извилистые, наполненные тайнами. Старинные фасады домов, украшенные резьбой и лепниной, создавали непередаваемую атмосферу уюта и спокойствия, в которой хотелось бы задержаться на целый день, утонув в тихих беседах и ароматах свежесваренного кофе.

Я часто забредал в маленькие магазины, где продавались уникальные изделия ручной работы – керамика, ткани, украшения – всё словно дышало историей. Общение с местными жителями стало для меня настоящим открытием: они с радостью делились своими историями, погружая меня в настроение этого волшебного города.

Я не мог не посетить знаменитые башни Амелии – самые высокие и необычные в регионе. Их причудливые формы и величие поражали воображение: казалось, что эти гиганты устремлены к небу, чтобы охранять город своими глазами-зеркалами. Мне пришлось потратить много времени, чтобы просто рассмотреть их – настолько они были великолепны.

Даже ласковое и трогательное название этого города, подобно шёпоту любви, мягко звучало в моем сознании и навсегда впечатывалось в память. Как же я любил Амелию! Загадочная земля – край печали и серости, влаги и сумрака, мерцающей реки и теплоты сердечности горожан. Ничто не могло заглушить её поющий шум, даже военное положение в стране. Уже несколько лет длилась нескончаемая бойня, уносившая жизни многих городов. А Амелия продолжала стоять на широкой равнине, где не видно было конца облакам – живая и непоколебимая в своём привычном ритме. Но, к несчастью, вскоре настал и её конец, сопровождаемый нечеловеческим ужасом…

Причиной этому была не война, а нечто более загадочное и необъяснимое, что вылезло из самых черных глубин. Всё началось в середине октября, когда осень переступила порог города.

Бескрайнее небо, освещаемое тусклым осенним солнцем, окрасилось в багрово-жёлтые оттенки, впитав в себя тяжелый, пропитанный гарью воздух. Густые облака слились в кровавое пятно и нависли над умирающим мегаполисом, образуя клубы червлёного смога, сквозь которые не проникал ни один луч. Среди этих мрачных завес витала спиральная щель – чёрная дыра среди облаков, притягивающая тучи, как магнит, и увеличивающаяся в размерах с небывалой скоростью.

В городе царил багровый туман, плотной пеленой прижавшийся к земле. Он медленно опускался на Амелию, оседая на коже каплями, похожими на кровь. Хмарь охватывала всё – дороги, руины домов, – скрывая в себе их едва различимые очертания. В этом мраке раздавались глухие звуки – пронзительные и неумолимые, прорезающие стоны страдающего города. Небо гудело, как тысячи труб: разряды молний били по дорогам один за другим, зловещими вспышками освещая мрак. Гроза взбушевалась, нависая над Амелией всё плотнее и превращая туман в бушующее море кровавых облаков.

Невидимая сила, охваченная яростью и гневом, взрывала всё на своём пути: статные здания, подобно карточным замкам, рушились за секунды; машины врезались в стены, разбивая бетон и стекла; осколки крыш с треском падали на едва живой асфальт. В основании разрушенных многоэтажек лежали разбросанные, как листья на ветру, тела. Взоры выживших переплетались в безумном единении страха и отчаяния, а сердца трепетали под натиском невидимой угрозы.

Проезжая часть казалась живым существом – встревоженным, наполненным страхом. Она содрогалась, будто сама чувствовала приближение кого-то. На перекрёстке зияла огромная трещина – разлом, который продолжал расширяться, разрушая каменистую землю. Именно он расталкивал все городские объекты, а потом втягивал их внутрь себя – бездна усиливала свою чудовищную мощь.

Когда настал час последнего рокового удара, волны стихли. Туман рассеялся на ветру, оставив после себя лишь разрушения и тишину смерти. Вскоре дорога запела, как старинная скрипка; тонкие паутины трещин расползлись по поверхности камня, пробуждая слабое движение жизни. Из щелей, как из гейзера, хлынули кипящие багровые воды. Они залили улицы. Алая река омывала уцелевшие здания и окрашивала дороги, смешиваясь с грязью, пылью и человеческой кровью. Жидкость жила своей собственной жизнью: ветвями она тянулась к небу, превращаясь в лес гигантских крон – алых и неподвижных.

На раздробленной дороге средь мёртвых тел стоял мальчишка. Он упал на холодный камень у обломков домов и красного свечения с небес. Его тело сковало напряжение, а дыхание судорожно сбилось. Карие глаза, полные ужаса, блестели от слёз, как зеркала. Он прижал колени к груди и молил кого-то о помощи.

– Пожалуйста… – вырывалось из его холодных уст, как шёпот в пустоте. – Спасите кто-нибудь…

От безысходности его тело рвалось на части, словно бумага. Он закрыл глаза и попытался представить безопасное место, но образы только усиливали страх.

– Я так больше не могу… – Каждое слово вылезало с усилием, как рвота. Он потянул руку к камням, пальцы искали опору на холодной поверхности. Слезы катились по щекам и дождем падали на бетон, оставляя следы боли и страха. Он лежал, свернувшись калачиком, как котенок, мысленно прося помощи у никого.

– Я устал бегать за тобой, Виктор. – Голос чёрного врага пронёсся позади дуновением и трепетом отразился на Витиной душе. – Я потратил на тебя слишком много времени. Пора заканчивать…

– Оставь меня в покое! – крикнул парень в истерике. – Пожалуйста, перестань делать это! Я не хочу, чтобы это продолжалось!

Враг шагал неприступно, как хищный зверь, приближаясь к загнанной жертве.

– Тогда отдай мне нову добровольно. И, клянусь, твои страдания закончатся…

Внутри Вити бушевала буря эмоций: страх за собственную жизнь, отчаяние от безысходности, горечь потери.

– У меня её больше нет! – завопил он, брызгая слюной. – Оставь меня, пожалуйста!

Дорога вновь затрещала. Сквозь дыры змеями вылезли красные ветви и обвились вокруг Витиных запястий и горла. Он прижался к земле, как мокрая тряпка, и не мог сделать ни малейшего движения.

– Обозначим сразу… – продолжил чёрный человек. – Говорил я или нет, но я тебе не враг. И никогда им не был. Просто обстоятельства заставляют меня действовать более прагматично по отношению к тебе. Так что будь со мной честен и позволь забрать то, что принадлежит мне. Отдай мне нову, и я отпущу тебя. Обещаю.

– Гулл-Одар забрали её ещё в Гидонозисе! Я не вру! У меня нет новы!

Не стерпев, враг воспылал чёрным огнем и в ярости схватил Витину глотку.

– Ты думаешь: я поверю в эту ерунду? – Его голос усилился в безудержной злобе. – Считаешь, что я идиот, да?

– Её извлекли этой ночью! – Витин голос дрогнул, и слова с трудом вырывались из уст. – О-отпусти меня, прошу! Я говорю правду!

– Перестань реветь! – злился он. – Меня сейчас стошнит!

Но Витя заплакал, не в силах сдерживаться. Каждый его вдох дрожью отражался во всхлипах.

– У меня нет новы! Будь она вообще проклята! Я просто хотел вернуть свою прежнюю жизнь! Хотел вернуться домой! – Слёзы продолжали течь водопадом, словно освобождая его от напряжения.

– Отстань от меня! Оставь меня в покое, пожалуйста! Прошу тебя!

Враг оттаял от мёртвого холода и утихомирил пыл. Чёрное пламя на его плечах превратилось в дым и развеялось в чёрством воздухе города. Он встал с колен, глядя на рыдающего Витю.

– Я ошибся в тебе. Ты остался таким же слабым и вечно ноющим, как ребёнок. Почему же ты не повзрослел, сынок? Разве гулл-одаровцы не научили тебя держать эмоции под замком? А, Витя? – Враг отступил назад, не переставая говорить. – День, когда ты исчез, должен был стать важным этапом для тебя. Но ты так и не научился смирению. Ты – тряпка, оплакивающая дохлых друзей и родню.

Витя перестал дрожать от всхлипов, поняв, что слёзы ему не помогут. Он глубоко вдохнул, стараясь успокоить встревоженное сердце, и внутри него разгорелось желание действовать. Когда его взгляд опустел и вспыхнул ненавистью, он уверенным голосом задал роковой вопрос:

– Да кто же ты, чёрт возьми, такой?

И незнакомец, окутанный тайнами, молча стянул с себя красную маску. Из-под чёрных тканей капюшона и густых волос засверкали знакомые глаза. Они блестели и были полны холодной решимости. Тяжёлые веки слегка опускались, но взгляд не казался уставшим или растерянным. В глубине его жёлтых радужек хищно сужались зрачки. Образ, обёрнутый темной, как ночь, мантией, преобразился. Парень, увидев лицо врага, застыл – замолк посреди умирающего города, не сумев подобрать нужных слов. Враг, стянув с себя капюшон, промолвил:

– Имя мне – страх…

Виктор закашлялся, подавившись слюной от увиденного, и едва не потерял сознание. Его взгляд мгновенно узнал таинственного человека, но разум отказывался верить глазам.

– Нет-нет-нет… – шептал он, охваченный смесью недоумения и отчаяния.

Кошмар пронёсся по улицам, словно тень, поглотившая всё живое – невинные жизни исчезали в вихре хаоса.

Внутри меня разрывался мучительный ужас: я чувствовал его каждой нервной клеткой, вспоминал падающие высотки; слёзы наворачивались на глазах, а тело дрожало в объятиях паники.

Это тревожило особенно сильно – потому что я не мог забыть Амелию. В моих мыслях она всё ещё гордо стояла под бледным солнцем, а тени людей удлинялись после полудня. Мой разум хранил эти стойкие образы – они казались непоколебимыми, неподвластными демоническому гнёту судьбы. Но когда город превратился в руины, я потерялся в собственных воспоминаниях. Теперь перед глазами не всегда возникает Амелия – чаще я вижу развалины, кровь, бесконечные крики и страдания.

Никто не сможет объяснить вам причину этой трагедии в одном из самых знаменитых и прекрасных городов региона Стем. Кто может знать, что происходило там в роковые часы? Только я, очевидец этих событий.

Но прежде чем продолжить историю, я расскажу ее с самого начала – за месяц до катастрофы. Всё началось в частной школе, где работал молодой парень по имени Витя…

Глава 2. Видение

Виктор резко вскочил со стула, чуть не рухнув спиной вниз. Страх внезапно охватил его хрупкое тело – дрожь пробрала до костей. Мурашки забегали по коже, как маленькие насекомые, и выступили вместе с холодным потом.

– Ох, чёрт меня дери! Что это было? Похоже на страшный сон… – прошептал он, медленно вставая на онемевшие ноги. Потянулся, разминая уставшие мышцы и затёкшие конечности.

День за днём сидеть по пять часов перед монитором, не отрывая взгляда от камер, утомляло его до предела. Это вредило осанке и истощало силы. Но Виктор не жаловался – он привык.

Обычно его будили надоедливые звуки домофона или уборщица, которую он сменял после пар. Сейчас же он проснулся сам – не от внешних раздражителей, а от странного кошмара, который ещё недавно казался ему вполне реальным.

Внутри всё сжалось – словно кто-то невидимый следил за ним даже во сне. И это было неудивительно: с детства Виктор ощущал себя неодиноким. Где бы он ни находился – в городе, в пригороде, на улице, в общежитии, – тревога мгновенно охватывала его душу. Любая тень, любой взгляд могли показаться ему подозрительными.

Внешне Виктор выглядел довольно скромно: белая помятая рубашка с расстегнутым галстуком, бледная кожа, как пески пустыни. Темные волосы, карие глаза – чуть прищуренные от усталости или задумчивости. На ногах – потрёпанные белые кеды, купленные два года назад; спортивные чёрные штаны и часы отца на запястье.

Телосложение худощавое – спортом он никогда не занимался, предпочитая книги. Их он носил с собой повсюду, чтобы убежать от тревоги и серых будней.

Он считал, что чтение – единственный способ забыться и спрятаться от реальности. Особенно любил художественную литературу: она позволяла погрузиться в океан слов и историй любимых авторов. Научных статей и публицистики он избегал – сухие факты казались ему чуждыми и ненужными.

Перед ним лежала газетная статья «История Амелии», но читать её было скучно и неприятно – как и все подобные задания, особенно те, которые задавала его классная руководительница.

– Да ну его! – Витя бросил газету в рюкзак, отмахнувшись от ненавистной домашней работы. – Когда читать эту ерунду, если после учёбы мне нужно идти на работу? – Витя так и не смог ответить на свой же вопрос.

Работал он в недавно построенной частной школе, удобно совмещая заработок с учёбой.

Когда пары заканчивались, Витя спешил сюда, чтобы следить за порядком в помещениях с камер, хотя не всегда успевал. Должность была неофициальной, поэтому он по указанию директора выполнял разную работу: заменял уборщицу Александру Витальевну, наводил порядок в помещениях и коридорах по мере необходимости, чинил и чистил компьютер глуховатой бабушки Валерии Анатольевны. Однако его основная обязанность заключалась в открытии и закрытии дверей на магнитных замках, чтобы в здание школы не попадали посторонние лица.

Грех жаловаться на такую работу – она была несложной. Он приходил почти каждый день. А поскольку школа частная, платили вполне достойно для бедного студента. Этого хватало на оплату общежития и на скромные перекусы.

Витя искренне любил эту работу и держался за неё, ведь многого от него не требовалось. Здесь он стал родным не только для персонала, но и для учеников.

– Не спи! Просыпайся! – Кто-то колотил Витю по голове кулачком. – Уснул, что ли? Сколько можно дрыхнуть на работе?!

Это была третьеклассница по имени Анфиса.

Витя потёр глаза.

– Я не сплю, не сплю! Время-то видела? Пора бы тебе домой ехать.

– Какой уж там домой? На секцию сейчас пойду, скоро соревнования.

– Ясненько, – буркнул он. – А папа твой где? Я даже не заметил, как он вошёл в школу.

– Потому что ты спал! – Девочка снова ударила его по голове. – Он с директором разговаривает. Смотри, что у меня есть! Сегодня на кружке по рисованию сделала! – Анфиса протянула мятый свёрток бумаги с рисунком, выполненным цветным карандашом и фломастерами.

– Вау, ничего себе! Как красиво! – Витя с наигранным энтузиазмом взглянул на бумагу, потом протянул лист обратно, пока не заметил знакомые черты. – Стой, а это кто?

– Это ты! – заулыбалась она, как яркое солнце. – Тебе что… не нравится мой рисунок?

«Господи, – подумал он. – Это я, что ли? Неужели я настолько уродливый?»

На портрете во весь лист сияла огромная нелепая рожа. Глазки были маленькими и чёрными. Казалось, что Витя на бумаге похож на крысу с большими ушами. Но это было лишь малой частью её шедевра. Звериный оскал, который, возможно, задумывался как улыбка, выглядел угрожающе. Внизу красовалась надпись: «Не грусти, Витя, и всё будет супер!»

– Красиво, да? Я очень старалась! – Анфиса широко улыбнулась. Эта улыбка ослепила уставшие Витины глаза.

– Вижу, что старалась…

– Подожди-ка! – девочка посмотрела на рюкзак. – А где твой брелок с мишкой? Помнишь, ты обещал отдать его мне?! Еще два дня назад обещал – так и не принёс!

– Я забыл его в общежитии, извини. В понедельник обязательно отдам!

– Только не забудь! Слышишь? Не забудь! У меня дома много таких – коллекцию собираю!

– Обещаю, Анфиса. Даю слово, что не забуду! Беги уже к папе.

Через минуту появился отец Анфисы. Пока двери школы не захлопнулись за ними, она крикнула вслед:

– Принеси брелок в понедельник! Не грусти, Витя, и всё будет супер!

– Хорошо-хорошо! – Витя помахал ей вслед с тем же наигранным энтузиазмом и уселся в кресло. Закрыв глаза, он подумал: «Зачем я пообещал ей брелок? Вот ведь достала эта малявка… – и вздохнул. – Пойду покурю».

На улице уже стемнело. Фары летящих автомобилей и лампа у входа в школу хоть и слабо, но освещали улицу. Гул машин не давал насладиться шелестом деревьев, что прогибались под северным ветром. Они напоминали образы стройных дев, чей нежный и едва слышимый шёпот ласкал слух, изрекая секреты и сплетни об осени.

Летняя суета испарилась и осела влагой на тучи, что со вчерашнего дня рыдали дождём. В спокойном и чувственном танце в воздухе кружили опавшие листья, покрывая мокрый тротуар золотистым одеялом. Вечернее небо хмурилось, скрывая молодой месяц.

Докуривая тонкую ментоловую сигарету, Витя ощутил, как холод пробирается под воротник, будто чьи-то ледяные пальцы скользят по спине. Через дорогу, на крыше тёмного здания, чернел непонятный силуэт. Не просто тень – пугающий контур человека, застывшего в неестественной позе.

Кто-то наблюдал за ним – неподвижно, цепко, словно хищник в засаде. Витя втянул голову в плечи, чувствуя, как пересохло в горле.

Каждая секунда тянулась, как липкая резина. Витя моргнул – всего на миг. Когда он открыл глаза, фигуры уже не было. Она исчезла во тьме, растворившись, как сигаретный дым на ветру. Но ощущение взгляда осталось – будто невидимые иглы продолжают вонзаться в затылок.

Он бросил окурок, но тот не погас, а продолжал тлеть на асфальте, отбрасывая дрожащий оранжевый отблеск. Витю охватила уверенность: кто-то преследует его.

Отбросив пугающие мысли, он достал телефон и набрал номер друга.

– Привет! Извини, не отвлекаю? – спросил он.

– О, полы уже помыл, что ли? – пошутил Шмидт. – Саша тебя за это отблагодарила?

– Очень смешно. Зато у меня, в отличие от тебя, есть работа!

– Прости, я же просто дразнюсь, не обижайся!

– Ты во сколько сегодня освободишься? – с надеждой спросил Витя. – Может, прогуляемся? Мне ещё полчаса идти до общежития, а на улице темно…

– Блин, брат, прости… Я сейчас у Софы, и до тебя час езды.

– Ладно, ничего страшного… – он замолчал, собираясь с духом. – Мне только что показалось, будто на крыше кто-то стоит и смотрит на меня. Глупо, конечно, но как-то не по себе.

В голосе Шмидта тут же прозвучало искреннее участие:

– Ого, вот это да… Тебя вновь трясет, как тогда? Слушай, может, я хотя бы тебя по телефону провожу? Наберу, когда ты в путь соберёшься. Поболтаем, и дорога не такой страшной покажется.

– Было бы здорово, – выдохнул Витя. – Но, думаю, будет лучше, если ты проведёшь время с Софой. Передавай ей привет от меня!

– Ну, хорошо, брат! Ты только не накручивай себя. Скорее всего, это просто ветер играл с тенями. У нас в Амелии вечно что-то мерещится в темноте. Но ты не один – я на связи, помни об этом.

Друзья проболтали около получаса, пока мрак полностью не опустился на город. Витя, отписав смену, сдал ключи ночному сторожу, надел куртку и покинул помещение частной школы, брызгая лужами на тротуарах. Вдыхая воздух вечерней Амелии, он почувствовал, как мир вокруг начал преображаться, и даже на миг позабыл о черном силуэте.

Особенно осень отличается в городской среде, где среди высоких домов и обилия асфальта прячутся небольшие аллейки с деревьями, окрашенными в яркие оттенки красного, оранжевого и жёлтого. Листва застилает пространство вокруг, влажный ковёр шелестит под ногами, пачкая старые Витины кеды. Как же ему хотелось наслаждаться этим временем как можно дольше и не думать о тревоге и проблемах.

Но вдруг мысли тяжёлым грузом сели на душу, и Витя вновь погрузился в мрачные раздумья. Он шёл, ссутулившись, то и дело озираясь по сторонам. Каждый скрип веток заставлял его вздрагивать и замирать на месте. Он то ускорял шаг, почти переходя на бег, то вдруг замедлялся, будто пытаясь стать незаметнее. Рука то и дело ныряла в карман, нащупывая ключи – не для защиты, а чтоб хоть чем-то занять пальцы. Взгляд цеплялся за каждую тень, превращая обычный мусорный бак в зловещую фигуру, а колышущиеся ветви – в протянутые руки. Один фонарь мигнул и погас, и Витя невольно прижался к шершавой стене дома, чувствуя, как по спине стекает капля пота. Он глубоко вдохнул, пытаясь унять дрожь в коленях, и снова двинулся вперёд, считая шаги: «Раз, два, три… До общежития осталось совсем немного.» Но улица, казалось, растягивалась перед ним, а темнота сгущалась, обступая со всех сторон.

Когда дверь общежития распахнулась, студент, достав мятый пропуск, пролетел мимо вахтерши. Зайдя в комнату, он плюхнулся на не расправленную кровать, даже не раздевшись и не поев. Стресс и усталость придавливали его тело к кровати, и спустя минут десять он погрузился в глубокий сон.

Однушка в общежитии выглядела отталкивающе: зелёные кислотные обои, висящие здесь уже десяток лет; старый деревянный пол с гвоздями наружу; сломанный подоконник и поцарапанный рабочий стол. Настоящий бардак: пол в песке и пыли, четыре полных мусорных пакета, недоеденная еда. Кошмар! Что в комнате беспорядок, что на душе. Таков был Виктор.

Глава 3. Нежданное знакомство

Витя, как всегда, с трудом оторвал тело от тёплой постели и проспал ненавистный будильник. Да, такое случалось постоянно, и его можно понять, не так ли? Иногда так хочется навеки остаться в мире грёз и продолжить жить в теплом мирке, который нарисовал мозг. Хотя бы еще на мгновение прикрыть взгляд и утонуть в умиротворённой черноте. Но стоит ли рискнуть своим будущим ради жалких двадцати минут сна? Конечно же нет! Но в момент, когда ты еле открываешь разбитые, мокрые глаза, не понимая, в каком измерении находишься, кажется, что эти самые двадцать минут могут сделать тебя по-настоящему счастливым.

Быстро собрав вещи и не успев толком умыться, Витя пулей побежал в технический колледж.

– Да за что мне это всё?! – негодовал он. – Я опять опоздал! Что теперь со мной будет? Что же теперь будет? – Взяв в руки смартфон, Витя увидел несколько пропущенных звонков от Шмидта и классной руководительницы.

– Это конец! Это конец! – Не замечая летящие машины и толп прохожих, он мчался со всех ног по мокрому тротуару, посматривая на часы.

Бросив окурок на землю, он медленно открыл прозрачную дверь и достал из кармана пропуск.

Как же сильно Витя не хотел попадаться на глаза женщине, что сейчас вела занятие. Но другого варианта не было.

– Здравствуйте. Извините за опоздание! – Чья-то голова неловко вылезла из дверного проёма и напугала студентов. Это был Витя – потерянный и сонный.

– Сколько можно?! Как тебе вообще не стыдно появляться здесь! – злобно воскликнула пожилая женщина, вставая со стула и прожигая его взглядом. Злость бушевала внутри ее сморщенного тела, и это напрягало всех присутствующих.

– Я не проспал, честно! – жалобно попытался оправдаться он. – Просто я…

– Мне надоело постоянно слышать твои оправдания, молодой человек. Ты всё время кормишь меня обещаниями, но всё равно подводишь! Это была последняя капля, уж извини. В понедельник пойдём к директору, а сегодня я буду говорить с твоей матерью! Точка! Теперь сядь на своё место! Я больше не планирую тебя отчитывать. Я всё сказала!

По аудитории пробежали тревожные насмешки.

Виктор ощутил, как тяжесть унижения сжала его в комок стыда и позора. В глазах одногруппников он казался маленьким и ничтожным, как мышь. Опустив взгляд, Витя призрачно пролетел мимо парт и стульев, направляясь к своему месту – самой задней парте, где было тихо и комфортно.

Когда он вытянул стул из-под стола, случайно задел соседа, спящего у окошка. Тот дёрнулся и пробормотал:

– Больно! Прогульщик несчастный! Не надо вымещать злобу на мне!

Это был невысокий брюнет с пышными и слегка кудрявыми волосами. Его лицо отличалось мягкими чертами: округлый подбородок, чуть вздернутый нос и большие карие глаза с длинными ресницами. Он игнорировал дресс-код: мог неделями носить одну и ту же одежду, не беспокоясь о мнении других. В группе его считали чудаком за странные взгляды, интересы и нелюдимость. Но особенно за его тесную дружбу с протагонистом.

– Кошмар! – прошептал Витя. – Не хватало вылететь отсюда! Как я маме потом буду в глаза смотреть?

Шмидт поднял бровь, оглядывая друга, и спросил:

– А кто виноват-то?

– Да я знаю, что сам виноват! – ответил Витя. – Я ведь ещё домашнее не подготовил – вообще ничего не делал!

– Так ты скажи ей, что занимался сдачей прошлогодней сессии, поэтому не сделал домашнюю работу.

Витя цокнул, тревожно закатив глаза.

– Точно! Ещё прошлую сессию надо сдать… – произнёс он, опустив голову на парту. – Ладно! Дай, пожалуйста, домашнее задание списать. Я в долгу не останусь!

– Так у нас же разные газеты! – злобно прошептал Шмидт. – У меня совсем другая тема! Нам нужно было подготовить устное сообщение, а не эссе писать, дурачок.

– Черт! Что делать-то?!

– Ты меня спрашиваешь? Я-то откуда знаю? Надо было готовиться, а не спать на работе!

Витя вскипел и случайно повысил голос:

– Да знаю я, что надо было готовиться!

Вся аудитория, испугавшись шума, с презрением взглянула на задние парты, где сидели друзья. В кабинете наступила неловкая и напряжённая тишина, давящая на виски.

Вдруг Витя услышал свою фамилию.

– Немеров! выходи!

И он вышел, качаясь от тревоги.

– Расскажи нам о ключевых этапах развития Амелии, – приказала Елена Сергеевна. – Начнём с периода основания.

Витя раскрыл газету. Страницы шелестели слишком громко. Он пробежал по первым строчкам – всё казалось чужим, будто текст написан на незнакомом языке. В голове пульсировало одно: «Я ничего не знаю».

– Э-э… – протянул он, сжимая газету. – Город Амелия был основан… в…

Тишина стала осязаемой. Кто-то в первом ряду демонстративно зевнул. Вдали раздался смешок.

– В каком веке, Витя? – спросила Елена Сергеевна, слегка наклонив голову.

– В древнем? – выпалил он и тут же пожалел об этом.

Аудитория взорвалась хохотом. Даже те, кто старался держаться, прикрывали рты ладонями. Витя почувствовал, как жар приливает к щекам.

– Витя, история – непрофильный предмет! Я вас намеренно сильно не нагружаю. Неужели так тяжело хотя бы газету прочитать и пересказать ее, а? Садись!

Витя сжал кулаки, смотря на одногруппников. Ему хотелось сказать что-то в свою защиту, но слова не шли. Он просто стоял, чувствуя, как секунды растягиваются в вечность, а смех одноклассников бьёт по нервам, как град по жестяной крыше.

Он побрёл к своему месту, стараясь не смотреть ни на кого. В ушах всё ещё звенел смех – громкий и безжалостный, как эхо собственного провала.

– Зря я пришёл… – думал Витя. – Ох, как зря!

После занятий друзья отправились за покупками. В магазине царил полумрак. Электричество подавали с перебоями, и сегодня лампы горели вполсилы, отбрасывая на пол дрожащие тени. Воздух был тяжёлым, пропитанным запахом затхлости и дешёвых консервов. У входа тянулась очередь: люди стояли молча. На стенах висели объявления о комендантском часе и правилах светомаскировки, буквы уже выцвели, но слова врезались в память каждого.

Витя и Шмидт медленно двигались вдоль полок, покинув отдел овощей и фруктов.

– Не понял… – Витю будто пригвоздило к полу перед витриной с крупами. Он перечитывал ценники, моргал, снова смотрел, будто надеялся, что цифры магически изменятся. – Шестьсот за килограмм… – прошептал он самому себе. – Это шутка?

Шмидт подошёл, хмуро изучил ценник и провёл пальцем по пыльной полке.

– Не шутка. Помню, полгода назад было триста.

Витя резко обернулся, и удивлённо промолвил:

– Это же просто крупа! Я на прошлой неделе брал её за пятьсот.

– «Просто крупа» теперь на вес золота. – Шмидт кивнул в сторону следующего стеллажа. – Ты глянь дальше. Вон та крупа значительно дешевле!

– Тоже дорого.

Шмидт почесал затылок и посмотрел на Витю.

– А ты не хочешь сменить работу? Ты ведь там всё равно ерундой занимаешься и копейки получаешь. Я бы рекомендовал тебе разнорабочим пойти на завод – там платят хорошо.

Витя задумался и спустя секунды ответил:

– Мне моя работа вполне нравится. Там от меня много не требуют…

Шмидт неловко улыбнулся и кивнул головой, словно услышал забавную шутку.

Вдруг дальнем углу раздался женский голос. Женщина лет сорока нависла над прилавком.

– А почему сахара нет?! В объявлении написано «в наличии»!

Продавец с потухшими глазами устало поднял голову:

– Ещё после обеда разобрали. Завтра, быть может…

Витя сглотнул, шёпотом произнёс, будто боясь, что кто-то подслушает:

– Завтра. Всегда «завтра».

Она взял с полки пачку макарон, посмотрел на дату изготовления, потом на цену. Руки начали дрожать.

– Помню, как с папой сюда заходили. Он говорил: «Выбирай, что хочешь». – Витя сжал пачку, потом положил обратно. – Даже это для меня дороговато.

Шмидт положил руку на его плечо и уверенно сказал:

– Я заплачу, Витя! Хватай давай, что нужно, и пойдём прогуляемся.

– Спасибо…

Витя почти подошёл к кассе, когда по спине пробежал ледяной озноб – не от сквозняка из разбитой витрины, а от чего-то иного. Он замер, едва не выронив корзину, и медленно повёл взглядом по залу.

Ничего явно угрожающего. Женщина с ребёнком всё так же колеблется у стеллажа с хлебом. Старик пересчитывает монеты, губы беззвучно шевелятся. Продавец вяло перекладывает упаковки с чаем.

Но ощущение не исчезало – будто тонкий, холодный луч прожектора скользнул по затылку и впился между лопаток.

Шмидт, увидев напуганные глаза Вити, скосил глаза в зеркальную панель холодильника у кассы.

В отражении – двое у входа. Один в потрёпанной куртке, слишком внимательно следит за очередью. Второй – в капюшоне, лицо скрыто, но пальцы нервно барабанят по сумке. Оба стоят неподвижно, словно ждут сигнала.

– Это не покупатели, – прошептал Шмидт и кашлянул, чтоб Витя обернулся к нему.

Позы незнакомцев казались слишком напряжёнными. Одежда была знакома.

– Слушай, – продолжил Шмидт, понизив голос. – Я расплачусь, и сразу уходим.

Друзья вышли из магазина, перешли дорогу и свернули за угол – туда, где между мусорными баками и обшарпанной стеной пряталась небольшая площадка, обычно пустая. Витя, дрожа руками, достал пачку сигарет и щёлкнул зажигалкой. Пламя дрогнуло на ветру, осветив побледневшее лицо.

– Хоть минуту спокойно постоим… – начал он, но Шмидт резко перехватил его руку.

– Смотри.

В двадцати шагах, у края тротуара, стояли те двое, переглядываясь по сторонам.

Шмидт медленно выпустил дым, не отрывая глаз от незнакомцев.

– На прошлой неделе эти парни за нами хвостиком ходили…

Витя тревожно выдохнул, стараясь не трястись.

– Что им нужно от нас?

– Сейчас узнаю, – сказал он тихо, но твёрдо.

– Не надо! – Витя схватил его за рукав. – Давай просто уйдём. Ну их…

– Они за нами следят. Если сейчас не показать, что мы не боимся, не отстанут.

– Шмидт, пожалуйста… – Витин голос дрогнул. – Мы не знаем, кто они. Может, у них… оружие.

Но Шмидт уже шагнул в их сторону, затушив сигарету.

– Стой тут, – бросил он через плечо.

Незнакомец в куртке приподнял бровь и спросил:

– Чего тебе, мальчишка? Покурить хочешь?

– Не надо строить из себя дураков. Что вам нужно от нас?

– Ты что, уполномоченный по жалобам? – медленно повернув голову, ответил мужчина. – Не лезь не в свои дела! Иначе…

– Иначе, что? – резко выдал Шмидт. – Я вас предупреждаю: оставьте нас.

Мужик, не выдержав наглости, хотел вытащить руку из кармана, но мальчишка внезапно нанёс удар. Всё произошло быстро. Шмидт двигался с холодной расчётливостью: блок, удар, наклон.

Витя оцепенел, наблюдая за дракой. Он хотел шагнуть, помочь, но ноги не слушались.

К счастью, через полминуты всё закончилось. Двое лежали у асфальта – один держался за нос, второй хрипло ругался.

Шмидт заметил на запястье одного из них странный блестящий браслет и на секунду замер.

Витя наконец смог сделать шаг. Его лицо было таким же бледным, и губы дрожали.

– Ты… ты их… Это очень круто!

– Ничего особенного, – ответил он. – Валим отсюда! Быстро!

Друзья покинули двор, теряясь в толпе горожан.

Виктор не переставал оглядываться, всё ещё ощущая дрожь в коленях. Его друг тем временем шагал спокойно. Ни тени волнения на лице, ни намёка на гордость – просто будничное спокойствие человека, который знает, что поступил правильно.

– Нельзя жить в страхе! – внезапно сказал он. – Особенно в наше время.

– Я бы так не смог…

Шмидт остановился, повернулся к нему и твёрдо заявил:

– Не говори так! Когда придёт время, обязательно сможешь. Боятся – это нормально. Однако когда-нибудь нужно взять себя в руки! Понял меня!

Витя кивнул, но взгляд его задержался на лице товарища дольше обычного. В Шмидте было то, чего так не хватало самому Виктору: непоколебимая уверенность, способность смотреть в лицо опасности без дрожи и действовать без оглядки.

– Д-да, я тебя понял… Как же ты крут!

– Это не так! – отмахнулся Шмидт. – Пойдем, пока нам вновь не сели на хвост.

Они двинулись дальше. Ветер трепал волосы, где-то вдали мигали неоновые вывески баров и кафе. Витя шёл, ощущая, как внутри медленно тает ледяной комок страха.

– Выпьем сегодня? – неожиданно предложил Шмидт. – У тебя же сегодня день рождения! Отметим и расслабимся!

– А-а, – Витя почесал затылок и отвёл взгляд. – Точно! Забыл тебе кое-что сказать: вечером я еду за город. Хочу отметить праздник с мамой.

– Опять к маме поехал! – Шмидт в шутку закатил глаза, цокнул на всю улицу и скрестил руки. – Ну-ну, конечно!

– Прости меня, пожалуйста. Как вернусь, мы с тобой обязательно отметим. Как раз выходной послезавтра будет.

– Не извиняйся, всё хорошо. Я всё понимаю. Но тебе не кажется, что в твоём положении опрометчиво уезжать перед практикой. Тебя же точно отчислят с таким отношением к учёбе!

– Да знаю я, Шмидт. Я просто обещал матери приехать к ней. К понедельнику уже буду в колледже!

– Слишком безответственно, дружище! – подметил товарищ. – Надеюсь, ты решишь вопросы с учёбой. А пока… – Шмидт сунул руку в рюкзак и достал небольшую коробку. – Вот тебе подарок! Поздравляю с днём рождения! Знаю, как ты любишь носить с собой книги везде и всегда. Не вздумай её потерять!

Витя был тронут неожиданным подарком и чуть не пустил слезу. Быстро разорвав упаковку, он достал небольшую книгу, способную поместиться в карман, и искренне улыбнулся:

– Вау! Я поражён, Шмидт! Это потрясающий подарок! Я как раз мечтал о такой! Это ведь ограниченное издание… хоть и немного потрёпанное. Но это же Паулон – мой любимый автор! Ты где её взял?

– У Софы. Говорит, что ей не нужна.

– Передай ей от меня огромное спасибо! – сказал Витя. – Очень тронут!

– Читай на здоровье! – произнёс Шмидт. – И помни, что стоит быть осторожным: сейчас неспокойные времена. Как война началась, все будто с ума посходили…

– Хорошо!

– Иди давай на остановку. Скоро сто шестьдесят восьмой автобус будет. Опоздаешь – придётся на такси ехать.

– Ха-ха, можешь не беспокоиться обо мне, – улыбнулся Витя. – Тебя проводить до дома? Я ещё успею.

– Не стоит. Я схожу до Софы. Скажу ей, что мои посиделки с тобой отменяются.

– Хорошо! Тогда увидимся через два дня.

Парни крепко пожали друг другу руки и попрощались, словно навсегда.

– Звони, если что, прогульщик. – Шмидт искренне улыбнулся, как ребёнок, но в чертах его милого лица можно было мельком заметить глубокую печаль от разлуки. – С днём рождения, брат! Здоровья и счастья тебе!

– Спасибо большое, друг!

Витя и Шмидт были как небо и земля. Они часто расходились во мнениях и любили спорить на разные темы. Витя – человек неорганизованный, но творческий. В то время как Шмидт казался собранным и слишком эрудированным, что порой злило его друга. При этом его познания сочетались с пылким и твёрдым характером: он не стеснялся лезть в драки и запугивать тех, кто посягал на его или Витину безопасность. Он очень хорошо дрался – многие это знали и боялись его. Кроме того, он умудрялся часто пить и при этом преуспевать в учёбе: в группе он был самым талантливым студентом в области геодезии – даже получил особую президентскую стипендию на втором курсе.

Как только тучи сгустились, друзья разошлись по разные стороны дороги, ощущая на себе силу надвигающегося ветра. Его порывы срывали с крыш листы и мусор, гудели в ушах, как будто предвестники грядущих бед.

Мрак сгущался, медленно окутывая узкие закоулки Амелии темным покрывалом.

Виктор долго стоял у пустой автобусной остановки, дрожа от холода и тревоги. Ожидание казалось бесконечным. Вокруг царила гробовая тишина, нарушаемая лишь редкими порывами ветра и шуршанием листвы. Вблизи не было видно ни одной машины – ни единого звука двигателя или гудка. Людей тоже не было: улица казалась заброшенной, будто покинутой призраками.

Внезапно позади прозвучал хриплый голос:

– Опасно тебе стоять тут одному. Я бы на твоём месте держался рядом с близкими в городе. Даже погода намекает на беды.

Виктор обернулся от испуга, чуть не обронив пакет с фруктами. Голос принадлежал старичку в странной одежде на скамье остановки. Ростом он не уступал Вите, а глазюки еле-еле виднелись средь густых седых волос. Старикашка словно вылез из-под земли, преобразовался из воздуха – Витя был готов поклясться собственной жизнью и жизнью родных, что на остановке он стоял абсолютно один и не видел, чтобы кто-то подходил.

– А-а, откуда вы… тут взялись? – Он нелепо показывал пальцем в его сторону. – Я вас не заметил!

– Я только что подошёл. – Старичок улыбнулся, обнажив белоснежные зубы. – Тебе нельзя быть одному – это опасно! Нельзя же быть таким безрассудным!

Старик с трудом встал на ноги со скамьи и медленно пошёл к нему.

– Эм, дядя, не подходите! Я за себя не отвечаю! – робко произнёс Витя, делая шаг назад.

– Не ври уж, дружок! – усмехнулся старик. – Ты не похож на того, кто стал бы бить беззащитного пожилого человека. Ты уже заметил за собой слежку, не так ли? Лучше тебе быть осторожнее.

Витя замер, ошарашенный его словами.

– Вы знаете, кто следил за мной?

– Это, сынок, Гулл-Одар.

– Гулл-Одар? – Витя поднял брови в недоумении. – К-кто?

– Они не знают пощады. Они очень опасны! – Голос незнакомца стал громче, словно предупреждение.

– Я был рад поболтать, но мне давно пора, – ощущая пот на ладонях, он испуганно бегал глазами по дороге, ища нужный автобус.

– Пойдём-ка лучше со мной, Витя! Иначе последствия будут плачевными… – Вытянув сухую руку, старик продолжил уговаривать: – Не бойся, сынок, не надо меня бояться!

Виктор боялся, и очень сильно. Мысли его хаотично танцевали: одна за другой, они накладывались друг на друга, крутились и дёргались, не давая ему покоя. Образ человека перед глазами, который секунду назад казался ярким и чётким, мутнел, наполняясь страхами и сомнениями.

– Ты координата, Виктор, – произнёс старик. – Гулл-Одар от тебя не отстанут, поверь. Будь умнее и останься. Тебе не нужно уезжать. Не подвергай опасности тех, кем дорожишь.

Витя уже собирался бежать прочь от незнакомца, как вдруг среди гудящих машин показался автобус.

– Спасибо… но я пойду, – быстро сказал он и забежал внутрь транспорта.

– Они найдут тебя, Витя! Заберут то, что им нужно, и убьют, – кричал ему вслед старик.

Парень сел на сидение, всматриваясь в отдаляющийся силуэт старикана. Витины плечи сжимались, руки холоднели, а колени слегка подёргивались. В этой сумятице разума тревога крепко охватывала его, как неумолимый туман, оставляя после себя лишь хрупкие обломки прежнего спокойствия. Нутро говорило: «Опасность рядом!»

Витя всмотрелся в заднее окно – пугающий старик непреступно стоял на остановке и наблюдал за ним, пока автобус исчезал в потоке машин.

Глава 4. Мама

Стемнело. Жёлтые фонари, сверкающие в окошках автобуса, изредка напоминали мерцающие звезды бескрайней ночи. Их мягкий свет мелькал перед глазами, превращаясь в размытые линии и исчезая за верхушками черных крон деревьев.

«Какой тяжёлый день выдался!» – думал он, осторожно выходя из полупустого автобуса. Вокруг было тихо: только редкие шорохи ветра и тихий шелест листвы создавали ощущение покоя и уединения – ни людей, ни посторонних звуков.

Витя глубоко вдохнул влажный морозный воздух, наполняющий лёгкие свежестью. Он медленно пошёл в сторону дома, чувствуя усталость во всем теле. Путь был неблизким – примерно пятнадцать минут по вытоптанной тропе через лес.

Все дни юности Вити впитались в каждую травинку, в каждую ветку, в каждый камень в этой таинственной роще. Он вспоминал многое, когда ступал по сырой земле, и слышал рассказы мамы из далёкого прошлого, некоторые из которых он держал в голове по сей день. От этих историй он захотел снова окунуться в этот мир детства – тот самый, где он наслаждался юными и беззаботными годами.

Наконец добравшись до дома, Витя аккуратно постучал в дверь. В проёме появилась невысокая женщина с небольшими морщинками, которая щурилась, внимательно разглядывая его.

– О! Студент приехал! – радостно воскликнула Мария Николаевна, за руку затащила сына внутрь и тут же бросилась его обнимать. – Я тебе звонила несколько раз, ты был недоступен! Почему так поздно приехал? Заблудился, что ли?

Виктор, сняв обувь и пуховик, взглянул на маму с улыбкой.

– Задержался немного из-за проклятого автобуса. Ждал минут тридцать на остановке, – ответил он, пытаясь скрыть усталость.

– Понятно-понятно. Проходи. Чего встал, как неродной? Идём за стол!

Витя не спеша шагал по пушистому ковру, краем глаза оглядывая знакомую тумбу. Там всё так же, как и в последние несколько лет, стояло выцветшее фото погибшего отца. Он остановился, взял рамку в руки и продолжил смотреть на изображение, погрузившись в воспоминания.

Наступил поздний вечер. На пригород обрушился обильный ливень. Его глухой стук о крышу и стены слышался даже из погреба. Ветер перестал напевать свои протяжные песни и сменился мощной бурей. Шторм на улицах бушевал: чуть ли не ломая старые крепкие деревья, он гнал тёмные тучи по небу и заставлял всё вокруг трястись и грохотать.

Мария Николаевна встала у окна, пытаясь разглядеть чёрную улицу.

– Странно… Прогнозы наврали, что ли? – произнесла она, чуть хмурясь. – Сегодня обещали слабенький дождик, а на улице творится настоящий кошмар. Вовремя же ты приехал.

– Это ведь осень. У неё всегда погода непостоянная… – спокойно ответил Витя.

Мать заметила его задумчивость и села рядом, мягко положив руку ему на плечо.

– Ты чем-то обеспокоен, Витя? – спросила она, внимательно глядя ему в глаза. – Что-то случилось?

– Нет-нет. Всё в порядке! Я просто задумался.

Она вздохнула, покивала головой и вдруг вспомнила:

– Готова поклясться, что вчера видела кого-то рядом с домом. Кто-то стоял у фонарного столба и смотрел на меня в окно.

Витя проглотил сухое печенье и уставился на маму, ожидая продолжения.

– К счастью, он ушёл. Может, алкаш какой-нибудь был – кто его знает? – добавила она.

– Не беспокойся, мама, – твёрдо сказал Витя. – Всяких алкоголиков можно на улице встретить.

Мария Николаевна улыбнулась и погладила сына по руке.

– Ты прав! Ой! Не могу поверить, что моему сыну уже двадцать один год! – произнесла она с теплотой. – Так много лет прошло, а ты для меня всё тот же маленький и пугливый Витенька. Ты ведь ни на шаг от меня не отходил.

Парень улыбнулся и опустил взгляд на стол.

– Представить не могу, что бы я делала без тебя и твоей помощи по дому, – тихо сказала мать. – Я так рада, что ты приезжаешь и помогаешь мне.

– По-другому я не могу.

– У соседки… – мгновенно сменила тему Мария Николаевна, – сын на войне погиб. Представляешь? Такой молодой был – как ты. Посмертно наградили орденом. Похороны будут здесь.

На кухне повисла тишина. Витя почувствовал тяжесть на душе.

– Я помню его… – задумчиво ответил он.

– Храбрый был парень, хороший. Конечно, это честь – умереть за свою страну, но я рада, что ты не пошёл туда. Потерять ещё и тебя я точно не готова.

– Я не такой, ты же знаешь.

– Ты очень мягкий, весь в меня. – Она улыбнулась сквозь слезы.

Витя почувствовал, как он немного оттаял от этих слов, но в душе пробежала тень печали.

– Не знаю, как и сказать… Война пугает меня до чёртиков. Но при этом я ощущаю себя трусом – тем, кто прячется за спинами ушедших добровольцев. Правильно ли, что я здесь, пока они там умирают за нас? Этот вопрос угнетает меня. Не хочу, чтобы всё продолжалось так.

Мария Николаевна вновь вздохнула и коснулась его лица.

– То, что ты не хочешь умирать, не делает тебя трусом. Пускай воюют те, кому это действительно нужно. Не бери на себя слишком много и перестань переживать из-за этого. Что по поводу войны… Поговаривают, что она скоро закончится. – Она внезапно махнула рукой, осознав, что праздник идёт не в ту сторону. – Давай лучше сменим тему! Зря я начала про это, извини… Мне несколько раз звонила твоя классная руководительница. Правда, мне некогда было разговаривать с ней, поэтому я не взяла трубку. Интересно, чего она хотела?

Из-за всей сегодняшней суеты Витя вдруг вспомнил о важном: в понедельник его ждёт у себя директор колледжа для обсуждения вопросов по отчислению. Чтобы не портить праздничное настроение мамы и немного отвлечь её, он решил немного приукрасить ситуацию.

– Да-да, она хотела с тобой обсудить мою учёбу. Заполняла какие-то социальные карточки. Ерунда это всё. Не беспокойся, мам. Я сам с ней всё заполнил после занятий!

Мама улыбнулась и взяла с тарелки кусочек торта.

– Ясненько! Давай лучше кушай тортик, а я сейчас налью чай. – Она встала и пошла к вскипевшему чайнику. – Я помню, ты был таким везучим в детстве. Сама фортуна тебе улыбалась. С тех пор, как твой папа ушёл из жизни, кажется, что за тобой следят высшие силы: будто он с небес наблюдает за тобой и защищает тебя.

– Я не очень верю в высшие силы и тому подобное, – сказал Витя. – По-моему, это обычное везение.

– Нет, точно не простое везение! – уверенно сказала она. – Это знак свыше! У тебя есть ангел-хранитель. Думаю, папа прямо сейчас следит за тобой и гордится тем, кем стал его сын!

– Ну не знаю, мама… – Он вновь опустил взгляд.

Совесть съедала Виктора изнутри и елозила, словно черви в кишечнике, извиваясь и жгуче гложа его душу. Он не был идеальным сыном, а тем более студентом. Постоянно врал матери, преподавателям, прогуливал пары. Сейчас он был на грани отчисления. У него почти не было друзей, не было интересов, даже банального хобби – разве что чтение. Порой Виктор сам себе казался противен: слабохарактерный, замкнутый, ленивый и трусливый. Он искренне ненавидел себя на это.

Поэтому он встал, уже готовый сказать правду, признаться матери во всем, но так и не сумел произнести ни слова. Вместо этого он подошёл к окну и стал смотреть на капли дождя, быстро растекающиеся линиями по стеклу, подобно слезам на румяных щеках. Это напомнило ему о дне, когда погиб отец.

Двенадцать лет назад разразился военный конфликт. Многие думали, что тучи ещё далеко, что скоро всё уляжется. Но война раздирала две великие державы, решая судьбы миллионов людей. В воздухе витало ожидание грядущих битв, а в те дни агитировали добровольцев. В их ряды вступил и отец Вити. Не прошло и пяти месяцев, как родные узнали о его гибели под одним из захваченных городов. Спустя год конфликт заморозился, и лишь через несколько лет возобновился вновь.

Мария Николаевна тяжело перенесла смерть мужа. Она часто плакала, почти не выходила на улицу, не ела и перестала ходить на работу. Витя всегда вспоминал те дни, когда смотрел в её морщинистые глаза, полные боли и отчаяния. С того дня он дал себе обещание стать опорой для матери – помогать всем, чем сможет. Страх оставить её одну стал одной из причин его прогулов занятий в колледже.

– Спасибо за праздник, мама! – сказал он, смотря в её доброе лицо. – Я тебя люблю.

После скромного застолья, когда ночь опустилась на загород, Витя и его мать разошлись по разным комнатам. Парень долго не мог успокоиться, мысли о прошлом, об отце, матери, отчислении кружили в его голове. Внутри бушевали разные чувства и воспоминания, словно густой туман, медленно собирающийся в осеннем ночном лесу, не давал ему уснуть. Чтобы расслабиться, он достал смартфон и написал Шмидту о том, как доехал до матери. Они обсуждали детали пьянки в честь дня рождения, пока Витя не погрузился в глубокий сон.

Глава 5. Сентябрьское утро

На следующий день Витя вышел на послеобеденный перекур.

Грустное сентябрьское солнце, окружённое тучами, горело в зените. Его косые лучи мягко золотили грязную сырую траву в лесу, играли на старых покосившихся пнях за решетчатым забором и переливались в окнах коридора. Было очень тихо, веяло спокойствием заброшенного заднего двора.

Руки казались ватными, и Витя, касаясь бицепсов, всячески разминал их и вытягивал спину. Диван, который он с раннего утра затаскивал в кладовую из зала, сильно вымотал. Давно Витя так не уставал.

– Не надорви себе что-нибудь, сына! – Мария Николаевна вышла во двор, отмахиваясь от сигаретного дыма. – Оставил бы диван. Я б соседа попросила – он мужик безотказный.

– Мне несложно, мам. Чем тебе ещё помочь?

– Чем? – задумчиво сказала она. – Ты уже много сделал! Отдохни лучше.

– Я видел краску в коридоре. Думаю, можно начать сейчас.

– С этим я сама справлюсь в будни – всё равно заняться нечем. Ты приехал отдыхать – вот и отдыхай! Давай пройдёмся по лесочку недолго да подышим свежим воздухом.

Витя согласился. Они пошли в лесную чащу, вглубь золотого тумана, где лучи солнечного света, как стрелы, пронзали густую листву деревьев и покосившуюся высокую траву. Они разговаривали о разных вещах, шутили и смеялись.

– Я очень хочу собаку завести, а то скучно здесь одной, – начала мама.

– Ну нет-нет! Не стоит заводить пса здесь, – противился Витя. – Он же всё сгрызёт, испачкает. А ещё шерсть будет всюду и запах.

– Он будет меня сторожить! Ты видел, какой симпатичный пёс у соседа? Такой большой, сильный, красивый!

– Да, я заметил. Честно говоря, не совсем понимаю, что в них такого хорошего.

– Эх, Витя, как ты не понимаешь? Каждый раз, когда я встречаю щенка, у меня сердце замирает.

– Но они ведь не всегда такие милые, мам. Мне не нравится, когда собаки лают или пытаются прыгнуть на кого-то. Это часто бывает назойливо и грубо. Могут укусить, поцарапать и испачкать.

– Они так устроены, Вить. Они так общаются. К тому же они помогают, когда грустно.

– Хочешь найти утешение в животном? Я считаю, что есть много других способов поднять себе настроение.

– Но ведь забота о собаке – это часть радости! Прогулки, игры, совместные моменты. Это так чудесно! – Мария Николавена остановилась у края тропы и удивлённо посмотрела на сына. – Неужели они пугают тебя?

– Да не в этом дело, мам… Понимаешь, собаки грязные и неаккуратные…

– Столько лет уже прошло, Витя, – перебила она его. – Ты всё ещё их боишься?

– Не боюсь я… Терпеть не могу – и всё.

– Ладно… – Мария погрузилась в тишину, прерываемую шелестом листьев, затем осторожно бросила взгляд на верхушки стволов и вновь посмотрела на сына.

– Ты девушку-то нашёл себе?

– Нет, не нашёл, – ответил он. – Не до этого мне.

– Как не до этого? Интересный ты человек, Виктор! В твоём возрасте только о любви думать надо.

– Ну, у меня дела, учёба, работа, – отнекивался он. – Времени нет как-то.

– Какой же ты занятой, однако… Помню, Филипп был таким же. Замечательный человек. – Она улыбнулась, глядя в карие глаза сына. – Не помню, говорила или нет, но мы ведь доченьку хотели. Даже имя заранее выбрали. Но тебе мы тоже были рады, даже очень.

– Понятно… – Витя потерялся в мыслях пропустив часть маминой речи, пока тема разговора резко не изменилась.

– Кажется я поняла, почему у тебя девушки нет! – Мария Николавена немного обозлилась. – Только не говори мне, что всё ещё водишься с этим лодырем! Как его там: Штрайх, Шплейх?

– Ты про Шмидта, что ли? Мам, мы же уже говорили об этом!

– Мне он не нравится от слова совсем – странный, бледный, пугающий. Держись подальше от таких людей, пожалуйста. Не удивлюсь, если он ещё и наркоман.

Витю задело подобное отношение матери, но он не стал злиться, отчасти понимая её волнение.

– Он точно не наркоман. Чтобы ты знала, он самый успевающий из нашей группы. Он невероятно умён и любознателен. Он мне как брат, понимаешь? Мы всегда держимся друг за друга.

Мама нахмурилась.

– А если сопьёшься из-за него, а? Вдруг он тебя заманит на преступный путь?

– Не выдумывай, – произнёс Витя недовольно. – Он отличный парень и потрясающий друг. А еще он учил меня драться!

– Что делать? Драться? – Мария выпучила глаза, и они стали походить на два варёных яйца. – Вы в своём уме вообще?

– Он учит меня постоять за себя! Один раз я чуть не пострадал от своей слабости, но он помог мне!

– Ну-ну… Знаю я таких. – Мария всегда пренебрежительно относилась к друзьям Вити, начиная с его старших классов. И из всех, кто ей не нравился, именно Шмидт казался ей самым отталкивающим.

– А ведь я хотел его снова к нам в гости позвать, – продолжил Витя. – Спасибо, теперь не буду.

– Ты пойми меня правильно, сынок. Мне очень не нравятся такие безрассудные ребята. Они пьют, дерутся со всеми и не могут найти себя в этой жизни. У тебя все друзья пьяницы и хулиганы! Не хочу, чтобы ты пошёл по такому пути.

– Не пойду я – не беспокойся, – улыбнулся он. – Шмидт мне такого точно не позволит.

– Ты знаешь его всего три года, а говоришь о нем так, будто всю жизнь. Будь осторожнее с такими друзьями.

– Мам, даю тебе слово, что он хороший и воспитанный человек, просто отец у него жёсткий.

– Вот! Проблемы у детей всегда идут из семьи! Далеко твой Шмидт не уйдёт – будь уверен!

– Ну хватит. Я им сильно дорожу. Давай я вместе с тобой на следующей неделе выберу собаку. Обещаю, что не буду ныть из-за неё, а ты разрешишь Шмидту ещё раз приехать к нам в гости!

Мария Николаевна поворчала немного, но всё-таки пошла навстречу.

– Хорошо, – улыбнулась она, поглядев на красавца-сына. – Пойдём-ка уже домой! Пора обедать…

Глава 6. День, когда всё исчезло

Виктор с матерью всегда навещал отца без особых формальностей. Обычно они приходили раз в месяц или по выходным, иногда в особые даты – например, в дни рождения. Шли тихо, по привычке, словно вышли прогуляться, и всегда оставляли у надгробия цветы. Все их визиты отличались скромностью и какой-то серой обыденностью – без слов и украшений. Дело в том, что они считали лишним оплакивать его, ведь Филипп не любил, когда за него беспокоились.

Как только приходило время, они покидали отца и возвращались к своей жизни. Но именно сегодня мать не смогла пойти с Витей из-за рабочего графика.

Всю дорогу его мучили слабость и тошнота. Ещё утром, умывшись наспех, он в шоке застыл у зеркала, как пластмассовый манекен на витрине: перед ним стоял высушенный, измотанный человек, непохожий на того, кем он был вчера. Чернота, напоминавшая синяки, осела под глазами, кожа побледнела и стала шершавой и неприятной, губы потрескались и посинели. Сильная жажда мучила его, заставляя глотать воду прямо из-под крана. Казалось, он проснулся после шумной вечеринки, но Витя вчера не пил. В голове звучали отголоски чего-то тревожного, и он немного удивился, ведь ничего такого с ним не происходило.

– Может, я пью мало жидкости, и у меня обезвоживание? – предположил он, шагая по лесной тропе.

Глухая тишь стояла средь надгробных камней, и туман, похожий на десяток мёртвых душ, окутал разум парня. Дойдя до кладбища, Виктор испугался делать шаг к отцу в одиночестве. Он долго осматривался, читая могильные эпитафии, но потом, расправив тучные плечи, наконец, приблизился к покойному папе и возложил цветы.

Пока Витя думал о своём, ветер нежно играл с его волосами, напоминая о лёгком прикосновении отцовской руки, о тех уютных моментах, когда он слышал его голос.

Что было бы, если бы папа оказался перед ним живой? Что бы он сказал? Наверное, правду. Правду, собранную из тех миллионов слов, что хотели выскользнуть из уст Виктора. Те самые слова, которые он не мог сказать матери.

И всякий раз, когда его почти убивала печаль, и тонны мыслей просились наружу, он учился находить силу идти вперёд, однако переносить это в одиночку удавалось с трудом. Настолько сильно ему не хватало отцовского наставления, поддержки и внимания.

В памяти Вити остались лишь эти слова – те, что Фил сказал ему много лет назад, когда забирал из начальной школы в последний раз: «Мне было примерно столько же, сколько и тебе сейчас. Помню, возле дедушкиного дома прямо у крылечка скакал раненый воробей. Наша старая и всегда голодная кошка Миса хотела слопать его. Знаешь, я ведь просто наблюдал за этим и ничего не делал. Надеялся, что птичка сможет справиться сама, но у неё не получилось. Я больше скажу, Витенька, – Миса даже не съела её, а просто потрепала, как игрушку, и бросила в траву умирать. Жестокая чертовка! Я так мучился от этого, что не спас беззащитное создание, оправдывал себя тем, что кошка хотя бы поела. Но, как назло, она не съела её, а убила ради забавы. И я понял одну важную вещь. Многое может зависеть от нас, Витя, независимо от того, взрослый ты мужчина или маленький мальчик. Если есть возможность что-то исправить, это надо сделать обязательно. Если ты можешь это сделать – сделай! Запомни это, Виктор. А иначе будешь сожалеть, как я…»

В глазах маленького и несмышлёного Вити Филипп казался непобедимым и громадным человеком, на которого хотелось равняться. Он никогда не давал Марию Николаевну в обиду и был примерным семьянином. Но история с уходом на войну рушила весь этот образ. Ведь, как оказалось, Фил страдал лудоманией, вследствие чего залез в серьёзные долги. Чтобы как-то их погасить, ушёл добровольцем на войну. А ведь никто из близких не догадывался, почему он решил покинуть семью.

Даже прознав о тайных делах отца, Витя продолжал держать в голове тот самый образ великого и сильного человека, каким казался Филипп. Кто знает, может, от этого ему становилось легче.

«Было бы всё иначе, будь ты рядом с нами?» – размышлял он, не замечая, как слёзы начали стекать по его щекам. Они падали на мокрую землю, омывая грязную почву под ногами. Желая скрыть покрасневшее лицо, парень небрежно размазал их рукавом и глубоко вдохнул. К счастью, лёгкая морось помогла спрятать горькие слезы.

– Мне пора идти… – прошептал он под нос, ощущая, как сгущается воздух.

Внезапно кожа зазудела от покалывания, пока в ушах нарастал тихий, почти неслышный гул. Тревога просыпалась, словно предупреждая Витю: скоро начнётся что-то ужасное.

Вдруг уже с большей силой обострилось недомогание. Жар ударил моментально, пот вновь потёк по дрожащему телу. Глаза снова заслезились, но не от печали и тоски.

Они покраснели. Их радужная оболочка обрела странный яркий оттенок, плавно переходящий в изящный голубой градиент, роговица пульсировала и блестела, подобно белому золоту на ярком солнечном свете, зрачки растаяли и потекли по щекам, смешиваясь со слезами в единый поток.

Звук леса стих, уступив место могильной тишиной, словно вселенная затаила дыхание, ожидая наступления страшных перемен. Сначала – дрожь, затем – вспышка, ослепительное сияние, способное затмить целые галактики, исходило из Витиных глаз. Он напоминал сгорающую звезду, способную осветить всю космическую тьму и даже чёрную дыру. В одно мгновение мощный всплеск лучей вырвался и обрёл свободу, разрывая завесу туманов на несколько километров, меняя всех и вся, попавших под влияние необъяснимой и аномальной вспышки.

Сплошная белизна, чья ослепляющая сила могла потягаться с солнцем, в секунды развеялась между деревьями и испарилась, как по повелению кого-то свыше. Витя очнулся на сырой земле, не сумев понять, что с ним случилось. Отряхнувшись от земляной грязи и сухой травы, он застыл замертво. Надгробие отца изменилось: вместо серого гранитного камня на могиле стоял деревянный крест. Протянув руку к портрету и стряхнув с него пыль, он увидел фото неизвестной ему девочки. Её смерть датировалась ещё прошлым веком, а сам крест давно не реставрировали.

– Как это понимать? – рассуждал Витя, оглядывая кладбище. – Где имя отца? Где его надгробие?

Его тело блуждало среди могил, как неупокоённый призрак, и наполнялось жутким волнением. На ум приходили самые абсурдные объяснения происходящему: он предполагал, что это чей-то жестокий розыгрыш, но никого поблизости не было. Казалось, даже птицы вымерли в глубинке жёлтого леса.

– Да как такое могло произойти? – Витя оббежал всё, посмотрел на каждое имя, пытаясь найти ответы. – Куда могло исчезнуть полцентнера камня? Кто посмел его украсть?

Ответов он так и не нашёл.

Всё утро блуждая по лесу, окунувшись в тревожные мысли, Витя чуть не заблудился. Он достал поцарапанный смартфон, разблокировал экран и уже приготовился сообщить матери о пропаже надгробия, но и тут его поджидал сюрприз: гаджет не ловил связь.

– Сука! – выругался он, пиная листву. – Почему именно сейчас, а?!

В верхнем углу экрана высветилась надпись: «Только экстренные вызовы». Вите это показалось крайне странным, ведь симка новая. Чтобы понять причину неисправности, он полез в настройки гаджета. Оказалось, его сим-карта вовсе не зарегистрирована в сети.

– Ты издеваешься, что ли?! – Парень взорвался и покраснел от злобы.

Он быстро побежал в сторону дома, обгоняя падающие листья. Капли грязи брызгали на брюки, рубашку, лицо, однако он не обращал на это внимания. Ноги вели его сами по себе – сквозь туман необъяснимой и пугающей тишины. Когда он вышел на каменную тропу, его глазам открылись знакомые здания. Как только нога ступила за угол соседского дома, Витя притуплённо остановился и посмотрел на незнакомую девушку, сидящую внутри внедорожника.

«Не знал, что у нас будут гости…» – подумал он, подходя ближе.

Незнакомка будто не видела его, говоря по телефону. Витя не стал тратить на неё время и забежал в родной дом.

– Мама, ты дома?! – Парень зашёл в зал, ступая по ковру в грязных кедах. – Вандалы украли отцовское надгробие у меня из-под носа! Мама, ты здесь?

Витя осмотрелся, всё внутри показалось другим. Стены и мебель стали чужими, незнакомыми. На столе лежали вещи, явно не принадлежавшие матери. В воздухе висела пугающая тишина, будто всё кругом стало холодным и посторонним, как недавно на кладбище.

– Блин… Видимо, залез в чужой дом.

Вдруг кто-то грозно закричал:

– Стой на месте, урод, и не двигайся!

Витя дёрнулся, уронил телефон на пол и попытался оправдаться:

– Я ошибся домом! Прошу прощения, что вломился к вам, как вор… – И дар речи его покинул.

В зеркале, висящем перед ним, он сумел разглядеть незнакомца. Его родное лицо, покрытое морщинами, он узнал сходу и чуть не проглотил язык.

– П-папа… – заикался он. – П-па-па… т-ты жив?!

– Клянусь, тварь, я тебя по стенке размажу. По кусочкам тебя собирать будут! – Лицо Филиппа, искажённое яростью, почти не изменилось со дня его гибели. – Какого хрена ты забыл тут?! Отвечай, пока я тебя не угробил.

Но все угрозы летели мимо Витиных ушей. Он ничего не слышал, абсолютно ничего.

– Нет-нет! Ты умер! Ты умер! – Паника охватила его, Витя начал кричать: – Тебя здесь быть не должно!

На шум сбежались соседи вместе с незнакомой девушкой.

– Папа, что здесь происходит?! – удивилась она, а потом посмотрела на испуганного Витю. – Кто этот молодой человек?

– Опять наркоманы по домам шастают! – послышалось в толпе. – Звоните в полицию!

Окружённый чужими осуждающими взглядами, Витя, завидев, как девушка стучит по смартфону, пробежал мимо отца и выбил телефон из её рук. Но стоило ему выйти на улицу, наступив на сырую траву, как он вновь застыл на месте.

– М-мама? – прошептал он, не веря глазам.

Она выглядела иначе, даже моложе: причёска, макияж, одежда – всё было другим.

– Мама! Мама! – Витя схватил её за руку, пытаясь связать слова воедино, но, завидев её испуганный взгляд, опомнился и отошёл на пару шагов. В её глазах, словно в зеркале, отражались мгновения, полные растерянности. Она сдвинула брови, будто щурясь, и в её взоре пробудился холод, прежде незнакомый Виктору.

– Мам… – Его голос дрогнул, и слеза покатилась по щеке. – Это же я… твой сын…

– Стоять, придурок! – кричал взбешённый Филипп. – Отойди от моей жены!

Отец схватил родного сына за плечо и крепко ударил по щеке. Виктор упал на землю, не сумев устоять. Яростный Филипп грозно потянул сына за шею и сказал:

– Не знаю, кто тебя послал, но ещё раз увижу тебя здесь – убью! Слышишь меня, сосунок?! Убью, я сказал! Никаких денег вы от меня не дождётесь!

– Остановись, Филипп! – вмешалась Мария Николаевна, глядя на Витино побитое лицо. – Отпусти ты его. Жизнь парня и так наказала. Пускай уходит!

Мамины слова ранили сильнее любого удара. И он понял, что стал тем, кого Мария всегда презирала и от кого пыталась его отгородить.

Филипп встал над побеждённым сыном, плюнул в сторону и отошёл, пока толпа соседей приближалась к ним. Выбрав момент, Виктор вскочил с земли и побежал оттуда как можно дальше. Его тело устремилось вдаль, потом затерялось в темноте. Он бежал так быстро и так долго, что сам не понял, куда забрёл. А когда выбрался из лесной чащи, одиноко пошёл на остановку, не зная, куда спрятаться от собственных мыслей и куда теперь держать дорогу.

Глава 7. Один

Старушка гнала его веником и громко ругалась у вахты.

– А ну проваливай отсюда! Ишь чего захотел, негодяй! – Она выталкивала Витю из подъезда и рычала. – Живо проваливай отсюда, пока я мужиков не позвала! Они-то тебе настучат по голове!

– Успокойтесь, пожалуйста! Ай! – отбивался Витя. – Я здесь живу! Вы не помните меня?!

– Такое бледное лицо я бы точно запомнила! Иди давай отсюда! Нечего тут расхаживать без пропуска! Я тебя знать не знаю, голубчик!

– Это же я… Виктор меня зовут! – упорно доказывал он. – Я тут уже третий год живу!

– Не неси чушь! Я не настолько глупа, чтобы верить всяким бездомным! Вон отсюда!

Дверь захлопнулась.

Парень застыл у железного входа, как ребёнок, потерявшийся в глубине каменного леса. Тело было неподвижным, руки нервно сжимали ручки ржавой двери. Вокруг шумели студенты и проходили мимо, словно тени городской суеты.

– Как же так?! – Витя поник. – Куда же мне теперь деваться? Куда теперь идти?

Не теряя надежды, он побежал на работу. Как подсказывала ему память, в двадцать минут четвёртого школа должна быть ещё открыта – в это время родители забирают детей с продлёнки.

Поднявшись по каменным ступеням, он коснулся дверной ручки. Но вот незадача: дверь была заперта на магнитный замок. Пришлось стоять у домофона и ждать, пока закончится надоедливая мелодия.

– Добрый день! – прозвучало из динамика. – Чем могу помочь? Вам назначена встреча?

Витя узнал голос сходу.

– Саш, привет! Впусти меня, пожалуйста! Мне срочно нужно внутрь!

Женщина замолкла на несколько секунд, оставив Виктора в напряжённой тишине.

– Саша, ты здесь или нет?!

– Прошу прощения… Я неправильно вас поняла. Ответьте ещё раз: чем я могу вам помочь?

– Дверь мне открой! – разозлился Витя. – Мне помощь нужна!

– Вы хотите, чтобы я позвонила в скорую помощь?

– Да нет же! Я хочу поговорить с начальником!

– Администрации школы нет сейчас на месте. Зайдите в другой раз.

– Сань, да мне некуда пойти…

– Я вам не Саня! – Её голос погрубел. – Молодой человек, покиньте, пожалуйста, территорию школы, иначе я буду вынуждена вызвать охрану.

– Какую ещё охрану?! – Витя вскрикнул от злобы, встревоженно хохотнул и тяжело выдохнул.

Вдруг домофон затих…

– Сука! – Витя ударил кулаком по железной двери, понимая, что помощи не дождётся. В безудержной злобе он дёрнул себя за волосы, зажмурился, пытаясь вернуться в реальность. Затем он с хрипом втянул воздух и вдруг резко ударил себя ладонью – звонко, наотмашь. Потом ещё раз. И ещё. Щёки горели, в глазах рябило, но он не останавливался – будто болью хотел заглушить то, что рвалось внутри. Затем Витя взревел, пнул железную и убежал в сторону куда глаза глядят.

Потратив последние силы, парень неспешно пошагал вглубь прохожих. В их пустых взглядах, пронзающих холодным равнодушием, Витя видел своё потерянное лицо и ещё сильнее ощущал себя одиноко. Его родной город, родные улицы казались чуждыми. Даже ветер был не таким мягким, как прежде.

«Что же случилось со всеми? – размышлял он. – Почему папа жив? Почему меня никто не помнит? Как это вообще понимать?..»

Невыносимо хотелось лечь спать, чтобы проснуться завтра утром – и всё стало, как прежде. Но суровая реальность обвила плечи железными цепями и прошептала ему тревожные фразы. Он долго смотрел в отражение в луже, видя свои лишённые выражения глаза.

Когда время приблизилось к шести, на улице всё ещё было светло. Густые тучи нависли над Амелией, предвещая очередной дождь. Виктор дрожал, бродя недалеко от школы. Придя на детскую площадку, он занял ближнюю скамейку и сел отдохнуть. Медленно погружаясь в себя, он тлел и угасал, как сигарета в его руках. Мысли и образы проносились молниеносно, но в голове зациклилось лишь одно: лицо родной матери.

– Она смотрела на меня, как на чужого…

Покопавшись во внешнем кармане, где лежали сигареты, Витя нашел сверток бумаги и маленькую книжонку, подаренную Шмидтом. Рисунок помялся и испачкался, но его кривая физиономия осталась невредимой; книга тоже была в целости и сохранности. Парень горько улыбнулся, чуть не поддавшись слезам, рассматривая дорогие ему вещи. И вдруг раздался знакомый детский голосок близ школы.

Витя бросил окурок, подошёл к металлическому забору и вгляделся в происходящее за его пределами. У самого входа игралась Анфиса. Она что-то рассказывала папе, изрядно его утомляя: то смеялась, то быстро тараторила, показывая ему свою радость и беззаботность.

Витя вытащил из второго внешнего кармана брелок – тот самый, о котором мечтала девочка.

«Я обещал его отдать ей сегодня… – задумался он. – Да, она просила отдать его в понедельник…»

Повесив его на самое видное место, куда Анфиса точно посмотрит, Витя ощутил, как внутри него зажегся слабый огонёк – тепло наполнило его, хоть и слабо. Впервые за вечер он улыбнулся по-настоящему.

«Ладно… Здесь мне тоже нет места. Значит, нужно что-то думать…»

Скрывшись среди деревьев и припаркованных машин, Витя продолжил идти по влажным тротуарам Амелии, словно отчётливо понимал, куда держал путь.

Погода решила окончательно испортить его настроение – с неба полил неумолимый дождь. Витя бродил по дворам в поисках укрытия, но вокруг не было ни одного магазина или навеса – ничто не могло защитить его от холода и сырости. Он шёл и шёл. Устав от бесконечного бега средь луж, он в конце концов перестал сопротивляться дождю. Витя словно впитал в себя всю влагу туч, став более тяжёлым и утомлённым.

Чтобы спасти подаренный Анфисой рисунок и книгу Шмидта – единственные оставшиеся от прошлой жизни ценности, – Витя спрятал их под одежду, надеясь уберечь от жестокого ливня.

Спустя полчаса он окончательно поник и опустил руки: документы, лежащие в пуховике, пропали бесследно, даже банковской карты не было, чтобы купить еды.

– У меня ничего нет: ни документов, ни карты! За что мне всё это? Кто-нибудь, дайте уже ответ, а? – Но ответа не было. – Что бы сделал Шмидт на моем месте? Как бы поступил в такой ситуации? – Витя замер посреди зеркального тротуара, глядя на своё отражение, потом продолжил шагать по глинистой грязи дорог, вспоминая лучшего друга. – Куда бы он пошёл в первую очередь? Наверное, ко мне…

Глава 8. Охотники Гулл-Одара

Бесконечный стук эхом разносился по этажам, наполняя весь подъезд гулким звоном. Витя настойчиво тарабанил, пока дверь наконец не распахнулась и перед ним не встал Шмидт. Лицо его было бледным, с лёгким налётом землистого оттенка, под глазами – тени.

– Добрый вечер… – промямлил он, медленно моргая веками. – У меня звонок есть, если ты не заметил.

– Шмидт! Я так рад тебя видеть! – Витя забылся и чуть не бросился обнимать его за плечи.

– Мы разве знакомы? – Его глаза были полны безразличия, словно отражали холодную пустоту, сокрытую под маской удивления. – По-моему, ты ошибся квартирой.

– Да, мы знакомы! – продолжил воодушевлённый Витя. – Разреши войти, и я всё объясню!

Шмидт насторожился, приподнял левую бровь и ответил:

– Что-то не припомню твоего лица. Ты – мой дальний родственник?

– Нет, не родственник! – Витя вскипел. – Я не знаю, как тебе объяснить это!

– Ты денег хочешь попросить? Если надо, могу дать, но налички не так много.

– Да не за деньгами я пришёл, Шмидт! У меня очень серьёзные проблемы, и идти мне некуда!

– Это же Амелия, друг. Тут у всех проблемы! – Шмидт хотел отмахнуться от незнакомца и закрыть дверь, но замер посреди коридора и задумался… – Расскажи тогда, что с тобой произошло, и я попробую придумать, как тебе помочь. Не бросать же тебя на улице под дождём.

И Витя вывалил всё, что накопилось за день. Слова вырывались из его рта с бешеной скоростью – он пытался вывалить всё за один выдох. Шмидт, слушая быстрые речи, не всегда понимал слова, а перебивать постеснялся. Взгляд его наполнился недоумением и растерянностью, ведь всё, сказанное Витей, казалось ему бессмыслицей.

– Я в таком дерьме ещё ни разу не бывал! – продолжил Виктор. – К тебе пришёл, потому как решил, что это самая вразумительная идея из всех, что пришли мне на ум.

– Не кричи, пожалуйста! – попросил Шмидт. – Соседи опять ругаться будут.

– Смотри! – Витя достал маленькую книгу. – Это Паулон – любимый автор Софы, твоей девушки!

– Откуда ты знаешь Софу, а? – Он с подозрением посмотрел на Витю. Его взгляд был подобен острому клинку, пронизывающему насквозь. – Так ты её бывший, значит!

– Да нет же! Выслушай меня до конца! Ты сам подарил мне эту книгу на мой день рождения. Здесь твоя подпись!

– Дай-ка сюда! – Шмидт не стерпел ждать у входа и выхватил книгу из Витиных рук, наблюдая за знакомыми очертаниями.

– Ну да, это моя подпись… – Вдруг он затих, словно застряв в дверном проёме, и посмотрел в глаза Вити. – Интересно.

– Впусти меня, пожалуйста, – умолял Витя. – Я с утра ничего не ел и промок до нитки.

Задумавшись, Шмидт немного улыбнулся и, словно с лёгкой шуткой, сказал:

– Салат будешь?

Витя, недавно полный отчаяния и тоски, воссиял белозубой улыбкой.

– Буду, конечно!

Как только они переступили порог квартиры, Шмидт расставил на столе тарелки с салатом, мясом и налил в стаканы апельсиновый сок. Витя ощутил тепло и искреннюю поддержку, которая исходила от него, словно невидимая нить, связывающая их как лучших друзей. Он ясно понимал: Шмидт – тот человек, который всегда готов прийти на помощь людям.

– Давай по порядку, – сказал Шмидт. – С самого начала! Ты потерял работу, место жительства, и ещё твой покойный отец воскрес. Так ведь всё произошло, да?

– Я не знаю, как тебе ещё это объяснить. Всё началось на кладбище: я потерял сознание, потом очнулся – а могилы отца уже нет. Когда я пришёл домой, там всё стало иначе: интерьер и мама изменились. Такое чувство, будто я не рождался вовсе, будто я просто исчез для всех.

– Ясно-о… – протянул Шмидт. – Звучит как полный бред.

– Понимаю тебя. Я бы и сам не поверил в такое. Но это чистая правда.

– Не похоже, что ты врёшь мне, Витя, – продолжил Шмидт. – Как тебе салат? Неплохо, да?

– Салат великолепный! – восторженно ответил Витя. – Мясо тоже отличное! Спасибо!

– Не благодари. Теперь надо высушить твою одежду, а то заболеешь в мокром ходить. Ну а пока прогуляемся до магазина, по пути расскажешь остальное.

– Спасибо тебе большое! Спасибо, Шмидт!

Время уже близилось к девяти вечера. Темнота полностью охватила небосвод, лишь фонари и рекламные вывески освещали дорогу. Двое друзей остановились на набережной у скамьи на перекур.

– Меня так пугают твои знания обо мне. – Шмидт затянулся и прижался к спинке скамьи. – Абсолютно все, кого ты знал, тебя забыли, значит. Даже я.

– Да… – Витя тоскливо смотрел на чёрную реку, вновь презирая судьбу – Если тебе смешно, то можешь не притворяться серьёзным! Я приму это и не обижусь.

Шмидт вслушивался в каждое слово, стараясь уловить подвох.

– Что ты ещё знаешь обо мне, Витя?

Парень, не думая, ответил:

– Ты живёшь на съёмной квартире, платишь за неё двадцатку. У тебя есть девушка по имени Софа. Вы познакомились на работе, с которой, как ты рассказывал, тебя недавно уволили. Ты меня с ней не познакомил, поэтому я не знаю, как она выглядит. Ты никогда не используешь силу ради забавы, а лишь тогда, когда в этом есть необходимость. А ещё на первом курсе тебя записали на камеру, где ты…

– Достаточно! – резко перебил Шмидт. – Можешь не продолжать, пожалуйста!

– Извини… Но я знаю о тебе всё. Ты сам мне это рассказывал постоянно.

– Вот идиот! Зачем я столько говорю всем направо и налево? Уверен, Витя, ты знаешь ещё очень много обо мне.

– Да, абсолютно всё знаю.

– Ладно… – Шмидт встал со скамьи. – Я тебе верю! Пускай все посчитают меня сумасшедшим, но я тебе верю! Ну, «верю» слишком сильно сказано, конечно, но…

– Этого мне достаточно!

– Значит, сделаем так: ночуй пока у меня. Еда, одежда – всё это есть. Потом видно будет.

– Хорошо. Спасибо тебе ещё раз. Не знаю, как тебя благодарить! Столько дерьма на меня вывалилось сегодня, что я даже не знаю, о чём и думать. Что бы я делал без тебя?..

– Пожалуйста! – ответил Шмидт, улыбаясь. – И, кстати, я очень рад знакомству!

Вдруг ветер тревожно запел меж зданий, навевая странную и пугающую атмосферу.

– Здесь как-то тихо, да? – подметил Шмидт. – Где машины и люди?

– Знакомое чувство! – Витю поглотил неведомый страх, сравнимый с тем, что он ощутил в день странного видения в школе. Он поднял глаза на здания позади, завидев, как на крышах домов стоят несколько черных силуэтов. – Давай уйдём отсюда!

Друзья быстрым шагом покинули набережную, завернули к многоэтажкам и попытались попасть в подъезд. Но вдруг из чёрной глубины, куда не попадает свет фонарных столбов, вышло десять силуэтов и окружило их. Мрачные фигуры, обвитые тяжёлыми складками ткани, навевали страх и смятение одновременно. Их мантии, ниспадающие до земли, казалось, были сделаны из тени – они поглощали свет, заставляя окружающий мир тускнеть и бледнеть. Лица их были скрыты масками, и лишь бледный свет фонаря пробивался сквозь края капюшонов, обрисовывая лики лишённых эмоций красных масок.

Один из них вышел вперёд – кажется, предводитель. Это был мужчина средних лет с длинными волосами до шеи. Его очки маняще блестели на свету, и блик их падал на испуганные глаза Вити. Из-под рукавов чёрного пальто виднелись длинные, изящные пальцы, обрамлённые старыми золотыми и черными перстнями. Каждый жест его был медленным и расчётливым, словно он раздумывал над каждым движением, выполняя их с неким демоническим намерением.

Витя встревожился сильнее некуда.

– Что вам нужно от меня?! – спросил он, сжав кулаки. – Кто вы такие?

– Это твои друзья, да? – спросил Шмидт. – Что-то не нравится мне это!

– Так-с, – выдохнул незнакомец. – Координата найдена, товарищи. – Словно дым, вокруг чёрного капитана витала неясная аура, щекочущая мозг зловещими предчувствиями и страхом. Когда он произносил слова, голос его звучал как глухой перекат грома, глубоко резонируя в глуши ночи и вызывая у окружённых парней холодный пот на лбу.

Погрузившись в хаос, Витя ощущал, как каждая его мысль и эмоция обретает остроту. Он долго метался между страхом и решением, между отчаянием и надеждой, ища возможность вырваться к свету. Он не двигался, словно сухое дерево, не зная, что предпринять. Бежать, увы, не было смысла: враги окружили их.

Капитан Карнак был грозен на вид и прагматичен в своих приказах. Одним своим видом он чудовищно пугал Витю.

– Ради твоей же безопасности ты обязан пойти с нами. Прошу не оказывать сопротивление.

Шмидт сделал шаг вперёд, закрыв спиной друга, и уверенно ответил:

– Сначала вам придётся разобраться со мной!

Мгновенно оказавшись за спиной, человек в маске осадил Шмидта. Не успел тот моргнуть, как его схватили и крепко прижали к земле.

– Отпустите его! – завопил Витя, но всем было плевать.

Один из людей в мантиях обратился к Карнаку:

– Товарищ капитан, что делать с гражданским?

– Гражданского убрать отсюда! – ответил он. – Мы работаем без свидетелей!

Шмидта подняли с земли, он пытался вырваться, но его утащили во тьму. Витя не мог смотреть на это и решился на отчаянный шаг. Взяв волю в кулак, он полез в драку с одним из них, но быстро упал на камень. Подняв глаза, он увидел холодный и алчный взгляд капитана Карнака, пропитанный чем-то ядовитым и тревожным.

– Давай без глупостей! – заявил он. – Ты и так принёс мне достаточно проблем.

– Куда вы его увели? Где мой друг?

Карнак отошёл в сторону, медленно подняв руку. На ладони Витя заметил кольцо – оно словно пылало на пальце, излучая мягкое мерцающее свечение. Свет, исходящий от него, напоминал блеск далёких звёзд на ночном небе.

«Ч-что это такое? – думал он, прижатый к тротуару. – Это магия?»

В нескольких метрах от Карнака, куда устремилась его рука, вдруг образовалась тонкая щель в воздухе. Постепенно она расширилась, словно сама ткань пространства начала трещать и расползаться. Когда завеса неизвестности наконец открылась, Карнак отдал приказ:

– Дело сделано, парни! Координата в наших руках. Уходим!

Витю подняли с земли и потащили к таинственной воронке. Его страх прогнало свечение, к которому он приближался шаг за шагом, оставив в голове пустоту.

– Глазам не могу поверить… Что это такое?

Не сумев дать отпор, Витя приготовился сдаться. Но неожиданно, как сапсан в небе, кто-то проскочил мимо десятка врагов и срубил им головы. Первый… второй… третий… Все замертво упали на землю. Их головы разлетелись по сторонам, как птицы. Кровь растеклась по тротуару багровой волной, предрекая скорую схватку.

– Держим координату в центре! – приказал капитан. – Сомкнуть ряды.

Что-то еле заметное бегало вокруг и хватало гулл-одаровцев одного за другим, пока незримое пространство не озарила волна пламени. Карнак перстнем поджигал деревья, чтобы увидеть врага в лицо.

– Отпустите мальчугана! – промолвил некто, таящийся меж языков пламени. – А то остальные полягут!

– Покажись! – крикнул капитан. – Так и будешь прятаться в моем огне?

– В отличие от вас, я не прячу лицо под маской. – Из-за пылающего дерева медленно вышел старик. – Повторяю ещё раз: отпустите мальчугана, пока я вам всем головы не снес!

Для Карнака, казалось, время замедлилось в напряжённом естестве, но для Вити всё произошло быстро. Он, парализованный пламенем на ветвях, не заметил, как трое уже погибли.

– Ублюдок! Как ты смеешь вмешиваться в дела Шеората! – злился капитан.

Старик пропал средь огня и напал с воздуха. Он сдавил ногами четвёртого, сломал шею пятому и вырвал руку шестому, стянув с него золотистый браслет. Как только тела склонились, он разрубил седьмого необычным световым оружием пополам. Оно яркими мерцаниями ослепило Витю, продолжая кромсать врагов.

Карнак и остальные рассредоточились, оставив пацана рядом со стариком.

– Держись со мной! – сказал ему дед. – Сейчас я быстро поломаю всех!

Бой набирал обороты. Все, кто выжил из Гулл-Одара, накинулись на старика. Он ловко уворачивался и точно бил в цель, скача над ними, как лягушонок. Подобно змее, его движения были гибки, и он скользил между тучными телами и резал их. Карнак не мог уловить ни одного его движения, теряясь между своими бойцами. Потом его сбил с ног очередной манёвр деда, и с последним его ударом офицер отлетел в сторону.

Последняя пара билась до конца, но не сумела одержать победу. Завершающий удар снёс их головы – отряд был полностью разбит.

Таинственному лидеру удалось спастись – он отступил, увидев мёртвых товарищей.

С ужасом на лице Витя лежал средь кучи тел, еле держа себя в руках. Его сердце колотилось, как барабаны, в сумасшедшем ритме.

– Витя, ты как сам? – поинтересовался окровавленный старик. – Не поранился?

Он завизжал, как ужаленный, встал на ноги и устремился прочь в темноту. Его ноги бежали так быстро, что старик еле поспевал за ним.

– Стой! – кричал он вслед. – Подожди меня, Витя!

Но Витя не посмел оборачиваться и продолжал мчаться, пока не споткнулся о поребрик и не упал лицом вниз.

– Витенька! – подоспел дед. – Не кричи так, лишнее внимание привлечёшь!

Но парень не слышал его и продолжал визжать:

– Уйди от меня, пожалуйста! Ты убил их всех!

Старик мощно врезал ему по физиономии – Витя отключился.

– Прости, пожалуйста! – произнёс старик. – Это для твоего же блага.

Глава 9. Старик Куба

Витя вскочил с кровати, словно испуганный зверь, и рухнул на деревянный пол. Он осторожно прикоснулся к вискам, перенося режущую боль. Всё вокруг начало плыть и мерцать, словно в тумане или в зыбком сне. Тошнота, смешанная с отвращением к запаху еды, словно чья-то рука сжимала его желудок.

– Это был сон или нет? Что же со мной произошло?

Виктор не спеша открыл глаза, постепенно привыкая к свету огня камина и чувствуя, как его бархатное тепло согревает тело. Он встал на колени, дрожащими руками оперся на пол и настороженно посмотрел в окно, из которого торчала ветвь сухого ивняка.

– Долго же ты спал, Витя, – со вздохом прохрипел старик, сидя за столом. – Выброс и нападение сильно вымотали тебя, сынок. Головокружение есть? Слабость не беспокоит? Я приготовил тебе поесть. Ты голоден?

Витя замер и ответил:

– Нет, не хочу есть.

– Теперь ты в безопасности, сынок, – продолжил молвить старик. – Здесь тебя никто не обидит!

Воспоминания мощным потоком обрушились на Витю, накрыв его волной неотвратимой боли и ярких образов. В глазах потемнело, и его вырвало на пол красной субстанцией. Прошлое сжимало его изнутри в своих крепких объятиях, не давая ему свободно дышать. Он весь трясся от пережитого, а сердце билось под гнётом неумолимого напора прошлого, оставляя после себя ощущение пустоты.

– Ну что ж ты за человек-то такой? – недовольно бормотал старик. – Только утром убрал всё, помыл.

Красное пятно на полу навевало всё больше воспоминаний. Витя видел в нем вчерашнюю бойню, что устроил старик, отсечённые головы и множество трупов.

– Кто ты такой?! – испуганно спросил Витя. – Что тебе от меня нужно?!

– Хе, – икнул старичок, вытирая пол. – Куба меня кличут. Куба – значит одинокий. Местные прозвали меня так. Я охраняю лес. А если хочешь знать полное имя, то Гилмор Куба.

– Куба… – Витя застыл. – Какое странное у тебя имя.

– Ну, какое есть! – улыбнулся он. – Не стоит меня бояться, сынок… Ты ведь помнишь, что вчера произошло?

Витя остыл, глубоко выдохнул и опустил взгляд.

– Помню… но мне всё это кажется плохим сном. Я будто и сейчас сплю. Точнее, я бы хотел, чтобы это оказалось сном.

– Не стоит унывать, сынок, – подбодрил старик. – Умей принимать реальность такой, какая она есть.

Витя зациклился на точке в полу и прошептал:

– Мамино лицо… Она не узнала меня, но почему? Что здесь творится? Что от меня хотели те люди в мантиях?

– Дыши ровно, Виктор. Люди, которые вчера напали на тебя, – это гулл-одарские охотники. Я предупреждал тебя о них. Нужно было послушаться и пойти со мной, а не сбегать в автобус. Они появляются не просто так – им нужен именно ты.

– Но что я такого сделал? – удивился Витя. – Чем я заслужил это всё?

– Не виновен ты ни в чем, сынок. Просто судьба решила дать тебе кое-что очень важное для Гулл-Одара. И они хотели отобрать это у тебя.

– Что отобрать?

– Я про нову, Витя. Нова – твои глаза, пропитанные небывалой силой. Эта сила и приманила к тебе тех чертей в масках.

– Мои глаза?! – Витя повысил голос, потом внезапно встал на ноги. – Так всё, хватит с меня ерунды! Я ухожу! – Витя трясся и отталкивал Кубу в сторону. Накопившиеся за сутки усталость и гнев прорвались наружу. Он выговорил всё, что держал внутри, – непристойные слова полетели в никуда. Быстрым шагом, качаясь словно на ветру, он направился к двери. Но ноги подкосились – он плюхнулся на деревянные доски, повредив колени.

– Тише-тише, сынок, не напрягайся так сильно. Ты ещё не восстановился до конца. Сейчас я тебе всё объясню, а ты спокойно посиди и выслушай меня. – Куба поднял с пола измождённое тело Вити и повёл за собой к столу. На расписных тарелках лежали приготовленная рыба и запечённый картофель, блестевший от жирного золотистого масла. – Врать я тебе не буду, – продолжил Куба. – Честно говоря, я сам до конца не понимаю. Но… я думаю, что никто из близких тебя не забыл – память никому не стирали.

– Так почему же меня никто не узнал?! – Витя воспылал от боли и гнева. – И откуда, мать вашу, взялся мой покойный отец?!

– Когда твоя нова проснулась, она устроила мощный выброс – настолько сильный, что просто-напросто стёр тебя из этой истории. Ты исчез, никогда не рождался в этом мире. За секунды ты стал чужим для тех, кто тебя знал и любил… Теперь ты координата – цель Гулл-Одара. Придётся тебе принять это.

– Верните всё обратно! – Виктор встревожился сильнее. – Верните всё, как было!

– Я не могу… – твёрдо ответил Куба. – Я пока не знаю, как это можно сделать.

Иссохшие ручонки Вити дрожали от тревоги и животного страха. Казалось, весь мир стал враждебным: нет дома, друзей, родни – только страх перед неизвестностью.

– Лучше бы меня просто отчислили… – тихо произнёс Витя и опустил голову.

– От Гулл-Одара трудно скрыться. Охотники повсюду, они везде. Я уверен: они уже контролируют всю Амелию. Поэтому возвращаться туда опасно. Мы с тобой будем сидеть здесь и ждать. Нас ни за что не найдут!

Витя с отвращением посмотрел на еду, густая слюна подступила к горлу.

– Мой дом – теперь уже не мой дом, – прошептал он. – Вся моя жизнь… Она закончена…

Старик подошёл к Виктору и подбодрил:

– За будущее не беспокойся, сынок, – мягко промолвил он. – Я позабочусь о тебе…

Витя дёрнулся вперёд и сжал кулаки.

– Мой друг! Шмидт! Я помню: они утащили его! Что с ним?

По рукам старика прошла дрожь. Он холодно посмотрел на Витю и твёрдо ответил:

– Твой друг погиб… Гулл-одарские охотники жестоки – они не брезгуют убивать гражданских.

Витина душа дрогнула, словно колеблющийся огонёк.

– Нет! Не может быть такого! Я не верю!

– Витя! Тебе нужно смириться с этим и начать думать о себе. Нет смысла горевать по тем, кто уже покинул нас.

Ужас охватил Витю, глаза расширились в шоке. Его сердце пропиталось тяжёлой тоской, воспоминания вспыхивали яркими огнями фейерверка. Каждый потерянный миг казался ценным и одновременно мучительным, осознание утраты сжигало сердце словно лава.

Черные тучи сгустились над его мыслями: страх боролся с гневом, сердце наполнялось болью и яростью, словно острые плети кромсали плоть до крови. И вдруг по щекам Вити покатилась горькая и горячая слеза.

Он встал и отошёл в сторону постели – больше говорить он не хотел.

Глава 10. Сквозь воздух в ночи

Витя больше не мог лежать, не желал терпеть гнетущую тишину дома, эти стены, которые словно сжимались вокруг него, лишая воздуха.

Тихо, почти бесшумно, он приоткрыл дверь, выбежал в кустарник и вышел на тропу. Ветви хлестали по лицу, царапали руки и ноги, но он не обращал внимания.

Главное – бежать. Но куда? Пока неважно. Лишь бы прочь от пугающего старика, от этой безысходности, которая душила его, как анаконда.

Лес встретил его шёпотом листвы и хрустом сухих веток под ногами. Витя мчался, не разбирая дороги, продираясь сквозь заросли, падая, поднимаясь и снова падая. Ветер свистел, дыхание вырывалось хриплыми всхлипами, но он упрямо рвался вперёд, будто сам дьявол гнался за ним по пятам.

Время потеряло смысл. Он не знал, сколько бежал – час или три. Ноги горели от царапин и ушибов, мышцы сводило от усталости, но он не останавливался. Каждая клеточка его тела кричала: «Беги! Беги!»

Наконец деревья расступились, и перед ним открылась поляна с обрывом. Витя замер, едва не сорвавшись вниз.

Он сделал шаг назад, потом ещё один. Ноги подкосились, и он рухнул на колени, тяжело дыша. Грудь разрывалась от боли, в глазах стояли слёзы бессилия и отчаяния.

– Значит так, да? – раздался за спиной спокойный, почти равнодушный голос. – Решил сбежать?

Витя резко обернулся. В двух шагах от него, словно выросший из самой ночи, стоял Куба. Глаза его светились в темноте, как два раскалённых уголька, пронизывающих душу насквозь.

– Уходи! – выкрикнул Витя, пытаясь подняться. – Я не намерен оставаться здесь!

Куба приблизился на шаг и сказал:

– Удрать – твоё право. Но сначала ответь: что ты намерен делать потом?

– Это тебя не касается! – Витя попытался отползти, но нога предательски дёрнулась. Он вскрикнул от боли – видимо, повредил стопу при падении. Боль пронзила тело, как раскалённый клинок.

– Вот как, – Куба наклонился, разглядывая рану. – С больной ногой побрёл туда, где тебя ждут в засаде?

– Никто меня не ждёт! – Витя сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. – Никто!

– Ошибаешься, – старик выпрямился. – Шеоратские твари не успокоятся, пока не найдут тебя.

– Да плевать мне! – Витя рванулся вперёд, но тут же упал, схватившись за ногу. Боль ослепила его, но он стиснул зубы, не позволяя себе кричать. – Пускай ищут!

– Ты сдался ещё до того, как сделал первый шаг. Потому что бежал не к чему-то, а от чего-то. От себя. От своей судьбы.

– Нет у меня никакой судьбы! – Витя ударил кулаком по земле так сильно, что костяшки пальцев заныли. – Всё решено за меня!

– Ты хоть раз в жизни решал что-то сам, сопляк?!

Витя замолчал, не сумев дать ответ.

– Ты боишься, – продолжил старик. – Но страх не повод опускать руки.

– Молчи!

На мгновение воцарилась тишина. Ветер вновь засвистел в ушах, и птицы застрекотали в небосводе.

– Знаешь, – медленно произнёс Куба, – если ты действительно ничего не хочешь менять… если ты готов сдаться…

Старик сделал паузу, погрузившись в раздумье, и в этой тишине Витя почувствовал, как тяжелеет воздух. Казалось, сама тьма сжимает его в своих объятиях.

– …то, может, проще убить тебя прямо сейчас?

Слова упали, как камень в бездну. Витя застыл, смотря в светящиеся глаза Кубы, понимая, что старик не шутит.

– Ч-чего?

– Зачем же тебе мучиться? – ровно молвил Куба. – Зачем бороться, если ты уже проиграл? Я сделаю тебе одолжение, когда сверну твою шею.

Не успел Витя осознать смысл сказанного, как жёсткие пальцы впились в его горло. Куба схватил его с такой внезапной силой, что ноги парня дёрнулись. Он захрипел, вцепившись в запястье старика, но разжать хватку не получалось.

– Посмотри на себя, – голос Кубы звучал холодно, бесстрастно. – Ты – никто. Твоя жизнь ровна смерти. Ты думаешь, кто-то заметит, если ты умрёшь? Кто-то будет горевать? Нет! Ты уже мёртв – просто ещё не лёг в землю.

Каждое слово било, как удар. Витя задыхался, перед глазами поплыли тёмные пятна. Он дёргался, царапал руку Кубы, но хватка не ослабевала. Мир сужался во тьме ночного леса от взгляда старика.

Но где-то внутри, сквозь панику и удушье, вспыхнул свет. Витя собрал остатки сил, резко ударил пяткой по голени старика и одновременно рванулся вверх, выворачивая плечо. Куба ослабил хватку, заметив, как Витины глаза озаряют светом ночной лес. Витя вырвался и отшатнулся, хватая ртом воздух. Затем, не выдержав, завопил:

– Да! Моя жизнь теперь ничего не стоит для других! Но для меня – стоит! И если ты думаешь, что я просто возьму и умру, потому что так проще… – он сглотнул, чувствуя, как в груди разгорается сила, – то ты ошибаешься, Куба!

В тот же миг земля едва уловимо содрогнулась. Ветер со звучным шелестом рванул сквозь траву, склоняя её в другую сторону. Листья на ближайших кустах затрепетали с большей силой, срываясь и кружась в бешеном вихре.

Витя встал на ноги, ощущая, как изнутри поднимается волна – мощная и необузданная энергия. Вокруг него вспыхнуло сияние – сначала тусклое, словно рассветный туман, потом всё ярче, плотнее, превращаясь в пульсирующую ауру. Воздух затрещал ещё громче, волосы на Витиных руках встали дыбом, а тень его задрожала на земле, будто живая.

Он распахнул глаза, тяжело дыша, и уставился на ладони: он чувствовал, как под ними тлеет что-то неукротимое.

– Что со мной творится?!

Куба шагнул ближе, но не торопился касаться его.

– Это твоя нова, Витя. Дар, проклятие, оружие – называй как хочешь. Она проснулась. И теперь придётся научиться жить с ней.

Сияние гасло с каждой секундой. Витя вновь слабел на глазах, пока не упал на колено.

– Не подходи ко мне, старик!

Куба присел рядом и тихо проговорил:

– Знаешь, почему нова проснулась именно сейчас? В шаге от смерти мы познаём, чего хотим на самом деле. И понимаем, на что способны. Ты не хочешь сдаваться, не хочешь убегать. Просто ты не знаешь, с чего начать. А я знаю…

– Почему именно я? – прошептал Витя. – Почему эта… нова? Почему она у меня.

– Не знаю. – Куба развёл руками. – Но знаю одно: она появилась не для того, чтобы ты спрятался. Она появилась, чтобы ты действовал.

Тишина растянулась между ними на фоне криков ночных птиц. Витя поднял взгляд на безумного деда – на его спокойное лицо, на морщины, и тихо промолвил:

– И что теперь?

Куба кивнул в сторону леса, где между деревьями мерцали звёзды. – Ты научишься использовать нову. И тогда… мы посмотрим, что можно исправить.

– Ты мне чуть шею не свернул! – злился Витя.

– Прости меня, пожалуйста! Я лишь хотел, чтоб ты увидел то, насколько сильны твои глаза. Другим способом активировать их я не смог бы.

Витя сглотнул. Воспоминания о холодных руках у шеи, о панике, о вспышке неведомой мощи – это ещё жило в нём и пульсировало.

– Понимаю, что тебе сейчас тяжело, – тихо продолжил старик. – И знаю, каково это – потерять всё. Но ты не один. – Куба встал и протянул ему руку. – Тебе нужно восстановиться, сынок. Пойдём домой.

Витя нехотя поднялся с колен, едва переставляя ноги, и покорно пошёл за стариком.

Глава 11. Шеорат

После пережитых событий Виктор не спал три ночи и почти не ел. Его мысли возвращались к матери и отцу, к Шмидту и прошлой жизни, которая исчезла словно по щелчку пальцев. Горечь, словно тяжёлый камень, застряла в горле, и он мучительно корчился в постели, ощущая внутреннюю боль. Его не волновали ни Куба, ни Гулл-Одар, ни нова – ничто не имело значения. Единственное, что тревожило его до глубины души, – потеря родных и чувство вины.

Старик Куба несколько суток наблюдал за тем, как угасает мальчишка, и решил, что пора действовать. Ранним морозным утром он разбудил Виктора, с трудом накормил и вывел на свежий воздух.

Место, где они находились, выглядело необычайно красиво. Бескрайний простор леса в нескольких километрах, разделённый длинной, отражающей рассвет рекой, блестел золотом осенней листвы, нежно переливающийся красными и зелёными оттенками. Запах был невероятен. Он сочетал в себе нотки хвои и сухой почвы, затвердевшей от ночного мороза. Ветер, дующий по журчащей речке, усыплял, погружая в сладостные сновидения. Ради него любой бы отказался от обычной жизни, утонув в этих грёзах. Этот спокойный краешек мира был девственным, будто здесь не ступала нога человека.

За плотными высокими лесами виднелись горы-гиганты, их белые вершины, словно небесные стены, надёжно стояли за лесами. Они закрывали солнце, словно оберегая его от посторонних глаз. Любой, оказавшись тут хоть на миг, предпочёл бы провести остаток жизни здесь, чтобы умереть под песни журчащего ручья и шёпота ветра, сгибающего кроны стволов и шелестящего листьями. Прекрасное и незабываемое место!

Виктор пристально вглядывался в горизонт, будто надеясь увидеть там что-то ещё: нечто сокрытое в глубине хвойной чащи, спрятанное за стенами гор. Его лёгкие глубоко вдыхали свежее прохладное дуновение, расслабляясь с каждым выдохом. Он чувствовал, как негативные мысли постепенно оставляют его. Это место лечило и успокаивало.

– Прости, что отвлекаю… – заговорил Куба, – Я нашёл это в карманах твоего пуховика.

Витя обернулся и увидел в руках старика маленькую книжонку.

– Это подарок… Не трогай его, пожалуйста!

– Береги его, если это подарок. Пускай хоть это мотивирует тебя жить дальше. Кто хоть подарил?

– Шмидт… Мой друг, – ответил Витя. – Где мы находимся?

– Мы там, где нас ещё долгое время не смогут найти. Это мой дом!

– Великолепно. – Витя спустился с крыльца босиком, чтобы ощутить стопами ледяную почву. Тело дрожало от тонких прутьев травы, покрытых молодым инеем. Когда ноги привыкли к холоду земли, он окунул их в ледяную речку и продолжил смотреть на горы. Легкие волны омывали его ослабшие ноги. Казалось, что в тело возвращались прежние силы.

– Я никогда не видел настолько красивых мест.

– Неудивительно, – промолвил Куба. – Мы на засекреченном материке, окружённом горными хребтами. Сюда очень тяжело добраться.

– Ты так и живёшь тут один? Тебе не бывает одиноко?

– Я здесь свой и родной. Леса, реки, горы и звери – моя компания, мои близкие товарищи.

Повисла птичья трель, сопровождаясь гулом шелеста листьев, сгибаемых от ветра. Чайки запели на небосводе, кружа над бревенчатым домом.

– Почему ты меня не забыл? – тихо спросил Витя. – Ведь все, кого я знал, считают меня чужим. А ты почему-то знаешь, кто я есть.

– Я не являюсь частью твоей истории и истории Ксанриса. Вскоре ты всё поймешь, – ответил старик. – Но для начала ты должен научиться управлять своей силой – и я помогу тебе в этом!

Виктор вздохнул и опустил голову, всматриваясь в своё отражение в реке.

– Звучит не так обнадеживающе… Но, видимо, выбора у меня нет.

Старик кивнул, словно соглашаясь с невысказанными словами Виктора, и почесал затылок.

– Дела твои плохи, сынок… Держу пари, охотников Гулл-Одара стало куда больше, чем было в ту ночь.

– Кто они такие-то? Откуда вообще взялись эти люди, убившие Шмидта?

– Шеорат… – твердо произнёс старик.

– Что такое Шеорат?

– Простыми словами – это наши соседи. Множество тысячелетий мы жили впритык и не подозревали об их существовании. Шеорат… как бы тебе объяснить… скрыт от нас. Мало кто способен попасть туда.

– Я не совсем понимаю, – задумчиво ответил Витя. – Как он может быть скрыт?

– Попробую объяснить проще. Представь, что наш мир – Ксанрис – это огромная квартира, в которой есть одна запечатанная комната. Эта комната – часть квартиры, просто она спрятана внутри.

– Получается… – предположил Витя, – Шеорат спрятан в Ксанрисе?

– Да! Он существует в том же пространстве, что и всё остальное в квартире, но его нельзя просто взять и увидеть. Сначала нужно открыть тайную комнату.

– Значит, эта внутренняя комната – Шеорат – часть нашего мира, просто невидимая?

– Ты правильно мыслишь, Витя. Шеорат – не отдельная реальность, а часть нашего с тобой мира. И чтобы попасть туда, надо знать особый способ.

– Теперь я понимаю, что ты говоришь… Гулл-Одар – жители Шеората.

– Да, – ответил старик. – Но важно понимать одно: жители скрытого мира отличаются от нас. Это тебе не обычные люди – они не ведают пощады, не умеют понимать друг друга, не склонны к компромиссам. Они тысячелетиями жили войной. Им чужды слабость и милосердие.

– Получатся, они – дикари? – подметил Витя.

– Нет. Они умнее и хитрее. Не совру, если назову их высшей расой людей. Они превосходят нас во многом. Их средняя продолжительность жизни – сто двадцать лет. Они сильнее нас и выносливее. Одно их появление внушает безумный страх. Биться с ними трудно: они невероятно живучи, умеют противостоять любой угрозе извне. Поэтому с Гулл-Одаром стоит быть осторожнее. Их мировоззрение – сила и внушение страха…

– Ясно… – перебил Витя. – Ты хочешь, чтоб я дрался с этими тварями?

– Неважно, чего хочу я, – важно лишь то, чего хочешь ты. Что касается Гулл-Одара, они, безусловно, чудовищно сильны. Однако это вовсе не означает, что их невозможно победить.

В Витиной голове крутился лишь один вопрос: «Стоит ли мне вообще влезать в эту историю?..»

– Я знаю, о чем ты думаешь, – промолвил старик. – Если хочешь вновь дать слабину, учти: тогда Шмидт погиб напрасно. Ты оставишь всё как есть или же возьмёшь себя в руки и дашь бой?

– Я ведь не боец! – резко проговорил Витя. – Я ни на что не способен!

– Тряпка! Как на твоём поступил бы лучший друг, а? – завопил Куба и подошёл к нему. – Взгляни на эту вещь! Это же память!

Витя тяжело посмотрел на книгу и помотал головой.

– Я хочу, но я не уверен…

Старик потрепал мальчугана по голове и твёрдо проговорил:

– Тебе придётся начать бороться за прошлую жизнь. Другого пути не дано. На, забирай книгу с рисунком и не забывай о своих друзьях.

– Но как я сделаю это?

– Положись на меня! Я научу тебя всему, что знаю сам.

Парень неуверенно кивнул, словно пытаясь скрыть свои тревоги о неопределённости будущего. Он понятия не имел, чего ожидать от завтрашнего дня – может, новых испытаний, а может, перемен, которых он всегда боялся. Но вдруг мысли прервал внезапный дождь, забарабанивший по воде и крыше.

Чтобы не промокнуть, двое спешно вошли в старый бревенчатый дом. Они уселись у камина, в котором мягко трещал огонь, освещая комнату янтарным светом. В воздухе витал запах чая и смолы.

Они долго сидели в тишине, наблюдая за игрой пламени. Молчание сменялось короткими фразами, но каждый вскоре снова погружался в себя.

Витя думал о природе нового мира – о тех изменённых представлениях, о которых он даже не мог представить раньше. Он рассуждал о многом: о возможностях и опасностях, о том, как всё в миг стало другим.

«Странно, – подумал он. – Меня это даже не удивило…»

Глава 12. Нова

Ночная тьма накрыла куполом небесный свод, и лишь яркий месяц мог освещать тайную тропу. Она вела глубоко в лес, извиваясь, как анаконда, и, казалось, не имела конца. Куба, следуя по дороге, рассказывал Виктору тайные легенды о происхождении всего сущего. Одна из этих историй была про Волнон-Роха – отца всего живого. История началась задолго до появления людей. Она звучала так: «Посреди бескрайних просторов, окутанных тьмой, на краю первого мира спал Всесоздатель – Великий Волнон-Рох. Его гигантские размеры могли заполонить десятую часть Млечного пути, а его жидкое, скользкое тело было похоже на чёрный океан без берегов, наполненный силой. На его поверхности росли три глаза – массивные звезды, в тысячи раз превосходящие Солнце.

Каждый глаз отвечал за один из фундаментальных законов мироздания: жёлтое око – создатель коридоров сквозь бесконечную тьму, перемещающий через пространство; красное око – даритель света, способный создавать жизнь из пустоты; голубое око – разрушитель и исправитель ошибок, порождённых Волнон-Рохом, оно могло устранять изъяны в тканях реальности.

Перед тем как погрузиться в бесконечный сон, Волнон-Рох создал ещё одно око. Оно выросло на его жидком теле, как искра в пустоте. Этот глаз был не похож на остальные: он сиял необычным светом, порождал искривления в пространстве и времени. Открыв его, Волнон-Рох породил мощнейший выброс – катастрофу, которая погубила и его самого.

Взрывная волна от каждого глаза разошлась по бескрайней тьме миллионы лет. Она не разрушала, а расширяла пространство, наполняя его жизнью. Тьма начала оживать, в её глубинах зародились первые искры сознания. Время стало течь по новым законам, а пространство наполнилось звёздами и галактиками.

Спустя миллиарды лет после этого взрыва родились первые высшие существа – разумные создания, способные развиваться и познавать миры. Так началась история Вселенной – из хаоса и разрушения возникла гармония».

Пробираясь сквозь густые кустарники, Витя остановил старика и спросил:

– Эти глаза Волнон-Роха… Они как-то связаны с новой?

– Так и есть!

– Невероятно! – произнёс Витя. – А кем были эти первые существа, родившиеся после гибели Волнон-Роха?

– Ангор, Браомн, Паралак и еще семь таких. Это Боги Шеората. Каждый из них унаследовал часть силы Волнон-Роха. Иногда их кличут «десять начал».

– Получается, Шеорат населяют язычники?

– Да, они безумные религиозные фанатики! – ответил старик и остановился у крутого обрыва, откуда открывался вид на водопад с величественным простором океана. – Так-с, мы пришли. Байки потом обсудим. Ты не устал, Виктор?

– Немного. А что мы тут делаем?

– Я хочу кое-что проверить. Для начала послушай меня, сынок! Когда приходит время, координата пробуждает нову. Она сосредотачивает внутри себя невероятную силу, потом взрывается, неся разрушительные последствия. Такой взрыв называют выбросом. Твоя нова пробудилась – она стёрла твоё существование из истории Ксанриса – твоего мира.

– Откуда берётся эта сила? Из неоткуда, что ли?

– Она везде, друг мой. Оглянись.

Куба показал на прекрасный простор близ водопада, где каждый шелест, каждая капля, ударяющаяся о камни, отчётливо были слышны. Птицы, что кружили в ночи, пели, стрекотали цикады. Всё в этом месте было прекрасно и умиротворённо.

– Вокруг нас есть энергетическое поле, которое пронизывает абсолютно любой объект. Реки, воздух, ручьи, растения, животные, облака – всё это существует за счёт природной силы, порождающей всё, Витя! Каждая пылинка, каждый камушек, каждый муравей тесно связан с нами. Мы – единое целое со всем нашим окружением. Энергия – она всюду, и называют её пульсара. Её возможности безграничны…

– То есть… – продолжил Витя, – нова вырабатывает и накапливает всю пульсару в себе, потом взрывается, и происходит выброс! Значит, Гулл-Одар способны управлять пульсарой.

– Посмотри сюда. – Старик засучил рукав, под которым висел браслет. – Это тотем. Его создают при помощи особых сплавов металла из рудников Шеората. Гулл-одаровцы используют подобные приспособления для того, чтобы контролировать мощь пульсары, что сочится из их тела. Если мощь гулл-одаровца очень высока, он обязан носить тотем.

– Они излучают пульсару всем телом? Ничего себе!

– Да! Но мы, жители Ксанриса, на такое не способны. Зато мы можем использовать их тотемы, ведь они работают как батарейки – они накапливают в себя пульсару прошлого носителя!

– Мужик в пальто той ночью… У него был чёрный перстень, мерцающий как звезды. Это же тотем?

– Да, ты верно заметил, Витя. У некоторых жителей Шеората есть свой тотем. Он может выглядеть по-разному: как кольцо, например, или браслет. Внешний вид зависит от личных предпочтений.

– Скажем, меч может стать тотемом? – поинтересовался Витя.

– Это очень дорогой металл. Непрактично его использовать в таких количествах. К тому же столько теальной стали тяжело контролировать, поэтому используют предметы поменьше. Необязательно создавать тотем полностью с теалью. Его можно смешать и с другими металлами. Так он способен обретать уникальные свойства.

– У меня тоже будет свой тотем, Куба?

– Нет, в этом нет необходимости. Твоя нова – это своеобразный тотем, только более мощный! Он способен не только вместить в себя намного больше пульсары, но и самостоятельно его вырабатывать, тогда твои атаки станут более масштабными.

– Подожди, Куба! Я выделяю пульсару только глазами, а жители Шеората способны выделять его всем телом? А количество выделяемой энергии у нас разное будет, да?

– Ох… – выдохнул старик. ­– Да, Витя! Пожалуйста, давай не будем сейчас углубляться в теорию.

– А-а, кажется, начинаю понимать!

– Отлично! А теперь, чтобы определить предел силы твоей новы, посмотрим, как ты сладишь с океаном.

– С океаном? – настороженно спросил Виктор. – Почему именно океан?

– Сейчас поймёшь, Витя. Для начала послушай. Шеоратских военных учат управлять пульсарой с юного возраста. Им дают возможность самостоятельно противостоять элементам стихии – так они быстрее учатся ощущать пульсару внутри себя. Как видишь, океан невероятно могуч. Чем глубже ты находишься, тем сильнее его сила. Мне интересно, сможет ли нова противостоять его холоду и сильному давлению.

– Хорошо! Кажется, я тебя понял, – воодушевился Витя. – А что мне нужно сделать?

– Сейчас поймёшь! – Куба встал перед Витей, положив ему руку на плечо. – Если всё получится, ты сможешь управлять новой. Постарайся, Витя!

Куба толкнул парня с обрыва, и тот камнем полетел в ледяную воду. Виктор в страхе всплыл и барахтался, как ребёнок, пытаясь удержаться на поверхности. Его тело внезапно охватил невыносимый холод, пронизывающий до костей. В одно мгновение исчезли все ощущения, и каждое усилие воспринималось как борьба с неведомой силой, стремящейся затащить его на дно, как щупальца хищного монстра.

– Старик, ты совсем обезумел?! Вытащи меня отсюда! – Он дёргал руками и ногами в надежде продержаться ещё и не сдаться жестокой воде. – Твою мать, она ледяная!

Мышцы груди и живота парня рефлекторно сокращались. В ответ на холодную воду его тело дрожало, зубы колотились друг о друга.

– Я не хочу умереть так! – продолжал кричать он. – Сделай что-нибудь!

Куба стоял у обрыва неприступно и неподвижно, словно каменная статуя, посреди леса, не испытывая страха и сочувствия. Внутри его царила холодная отчуждённость, пронзающая Витю насквозь.

Всем телом Витя ощутил покалывание, словно острые иглы медленно пронзали его кожу, проникая сквозь плоть и треская кости – он зажмурился от боли и завопил.

– Расслабься, Витя! – крикнул с обрыва старик. – Дай пульсаре ощутить себя в твоём теле! Поддайся природе, не сопротивляйся и дыши!

– Я сейчас утону! Я не умею плавать! – на выдохе прокричал Витя. Его мысли ускользали, как мелкие рыбки, в глубину океана. Вода, холодная и безжалостная, жестоко обнимала его, словно яростный зверь, стремящийся задушить. Даже усилием воли Витя не мог перебороть этот ледяной плен. Он вновь осознал, насколько хрупким может быть его существование.

Когда холод проник в его глотку, парень начал ощущать, как его покидают силы, и он медленно стал опускаться на чёрное дно. Разум вместе с ним погружался в никуда, пока он не потерял сознание.

В ушах прозвенел щелчок, и он мгновенно оказался в другом месте. В бреду сознания Витя ощущал ногами поверхность и твёрдо стоял на ней, будто коснулся дна океана. Он понимал, что утонул, но был даже рад, что холод больше не режет и не колит его тело.

«Похоже, я все-таки умер», – думал он, глядя на водное небо над головой.

Но на этом видение не закончилось.

В пяти шагах от себя он заметил сидящего Шмидта – такого же, каким он был в последний день: живого и полного чрезмерной доброты. Он быстро поднялся и что-то сказал Вите, но тот его не слышал. Между ними стояла невидимая стена, не подпускающая их друг к другу.

– Шмидт! – Витя бил кулаками о стену, пинал её ногой, но всё было бессмысленно. – Шмидт!

Неожиданно земля задрожала. Внутри разгорелся холодный страх: Витя понимал, что это не просто иллюзия – зловещее следует за ним по пятам, и, возможно, оно уже рядом. Перед его мысленным взором, за широкими плечами Шмидта, вспыхнул бело-жёлтый блик. Внутри него он увидел чёрную пятиконечную звезду с мерцающей точкой посередине. Парень хотел отступить назад, но побоялся оставить Шмидта одного.

– Обернись! – твердил он, но товарищ его не слышал.

Витя не переставал бороться с барьером, желая услышать голос близкого друга, пока не увидел чёрный туман за его спиной. Мрак полз по полу, как множество крыс, и обвивал ноги Шмидта. Мгла была на той стороне и не могла задеть Витю, но она медленно подступала к его товарищу.

– Шмидт! – кричал Витя и лупил-лупил-лупил по незримой стене. – Шмидт! Беги оттуда!

Вскоре туман крепко схватил лицо друга и потащил вглубь черноты. Он кричал в ужасе, погружаясь в никуда. Витя в секунды ощутил холод и покалывания, потом резко открыл глаза, вновь оказавшись под водой в плену стихии.

Океан на поверхности будто ожил и забурлил. Волны проснулись в этой тихой суматохе и стали тянуться к Вите, образуя странный узор спирали, подобно водовороту.

– Невероятно! – воскликнул Куба, стоя у обрыва. – Сработало!

Из центра круговорота вода начала отступать, оставляя сухое цилиндровое пространство. Казалось, кто-то опустил пустой стакан в реку, а Витя оказался в нем.

Старик бросился с обрыва и приземлился к юнцу.

– Держи воду! Контролируй пульсару! – приказал он. – Сейчас я тебя вытащу, сынок!

– Я не понимаю, что происходит! – кричал Виктор. – У меня немеет тело!

Куба поднял его на руки и выпрыгнул с чаши на брег. Вода мигом заполонила пустое пространство и зашумела в ночной тишине, распугав спящих птиц и зверей.

– Ты справился! Слышишь, Витя? Ты справился!

Парень дрожал, скукожившись, как новорождённый котёнок, и стучал челюстью.

– Я-я… Шмидт! Я видел его!

– Молчи, Витя! Не трать силу на слова…

Глава 13. Стихии пульсары

После нескольких долгих тренировок Витя наконец почувствовал, что управлять водой стало легче. Он стоял в ручье, наблюдая за тем, как волны собираются в сверкающий поток вокруг его ног.

Витя взглянул в зеркало под собой, его отражение колыхалось, словно живое. В глубине он увидел не только своё лицо, но и вспышки прошлого – мгновения, которые он успел позабыть. Он помнил тот день: штормовой ветер гнал ручей, и он, не умея плавать, оказался в ловушке бушующего ручья. Ему было лет восемь, когда он гулял по сосновому бору недалеко от родительского дома.

Упав в воду, он почувствовал, как стихия захлёстывает его с каждой стороны, холод проник до костей. Витя пытался выбраться на поверхность, но силы его оставляли. Внутри – страх и отчаяние.

И вдруг сильные руки схватили его за плечи, вытащили из водоворота. Неизвестный человек в размытых Витиных глазах напоминал тень. Парню не удалось вспомнить лицо спасителя, но в голове остались его слова: «Держись! Я тебя вытащу!» Мальчик почувствовал тепло и силу незнакомца, который не отпускал его, даже когда они выбрались на берег. Потом он ушёл, и больше Витя его никогда не встречал.

Теперь же спустя столько лет он стоял у воды и смотрел в её глубину с новым пониманием: сила, которая может его спасти, его чуть не убила.

– О чем задумался? – Куба вылез из хвойных кустов, держа в руках мёртвого зайца.

– Ни о чем… – ответил Витя. – Вспомнилось кое-что…

После тренировок в океане парня переполнял огонь надежды. Но иногда это чувство затмевалось недоверием. В его голове часто мелькали вопросы, которые не давали покоя: как Куба узнал о нем? Как он его нашёл в тот день на остановке?

С каждой такой мыслью недоверие росло, и Витя постепенно начал сомневаться в добрых намерениях старика. Он решил, что всё происходящее с ним и Кубой – не просто случайность. Тень недоверия накрывала радость, и он решил спросить:

– Ты ведь знал, что я не умею плавать, не так ли?

– Не понимаю, что ты хочешь мне этим сказать, сынок.

– Ты бросил меня в океан, чтобы я пошёл ко дну и в экстренной ситуации использовал нову. Что бы произошло, если бы я умел плавать? Я мог спокойно выплыть оттуда, тогда твоя тренировка не сработала бы. Но ты с самого начала знал это! Ответь: откуда?

– Догадался, – прямо ответил Куба. – Советую тебе не нагружать себя тревожащими вопросами, иначе обучение будет идти труднее. Вижу, у тебя есть вопросы. Подожди, и я скоро дам тебе ответы.

– Хочешь научить меня терпению? – огрызнулся Витя. – В чём здесь связь с пульсарой?

– Посмотри себе в ноги и ответь, что видишь.

Парень опустил взгляд и ответил:

– Вижу, как бежит ручей… Вижу рябь на воде.

– Ты стал преградой для ручья, как только залез в него. Но разве он злится на тебя?

– Ну… – недоумевал Витя, стараясь казаться серьёзным. – Он течёт дальше – и всё.

– Вода – олицетворение покоя и аморфности. Неважно, есть преграда или нет, ручей упорно продолжает течь. Несмотря на ситуацию, он подстраивается и спокойно идёт дальше. Теперь посмотри на себя! – Куба указал пальцем на Витю. – Пока ты не перестанешь суетиться, бояться чего-то и нетерпеливо давить на меня, так и будешь ничтожно гонять маленькие волны по воде.

После его слов Витя остыл.

– Ладно...

– Умница, Витя! Пока продолжай стоять здесь и разгонять волны. Учти: важно держать разум пустым!

– Стой, погоди! – протараторил Витя. – Помнишь, как гулл-одарец поджигал деревья в Амелии? Значит, и я могу так же сделать?

– Нет! Ни в коем случае! – возразил старик. – Вода тебе намного ближе, чем другие элементы пульсары.

– Значит, мне не по силам освоить пульсару огня?

– Нет, ты, конечно, можешь это сделать. Но осваивать её будет тяжело, и времени уйдёт слишком много. Тебе нужен особый талант, чтобы покорить огонь. Тебе это не под силу. Зато вода проста в освоении, и ты неплохо с ней справляешься.

– Хорошо… – смирился Витя, продолжая гнать от себя волны. – Сколько ещё есть элементов пульсар?

– Всего шесть: пульсара воды, огня, земли, ветра, молнии и эфира. Вода, как я уже говорил, самая простая. Земля и Ветер так же часто используются людьми Шеората, но немного сложнее в понимании. Что насчёт огня и молнии – они намного разрушительнее и сложнее.

– А эфир? Что это такое? – перебил Витя. – Что-то космическое?

– Эфир – самый загадочный из элементов пульсар. Объяснять долго. Скажу лишь, что он самый труднопостижимый. Владеть им невероятно тяжело. Лишь единицы знают, как им овладеть, но их опыт и знания ничтожно малы.

– Почему его выделили как отдельный элемент? – спросил Витя. – Вдруг нет никакого эфира?

– Он есть! – уверенно сказал Куба. – Был один человек, способный владеть эфиром полноценно. При помощи такой уникальной силы пульсары, он открыл два новых элемента: жизнь и смерть. Благодаря этому он сумел остановить старость.

– Ничего себе! – удивился Витя. – И где он сейчас?

– До сих пор никто не знает, что с ним случилось. Говорят, он скрылся в одном из тотемных коридоров, и его разорвало на части. Кто-то утверждает, что он ещё жив и скитается по другим мирам. – Витя поразился рассказом старика и на миг потерял дар речи. – Вижу по твоим глазам, сынок, о чем ты подумал. Да, существуют и другие миры – этот человек бывал там множество раз. Но спустя время он испарился, а обстоятельства его смерти неизвестны – остались лишь догадки и тайны. Его звали Моллох Непрощенный.

– Моллох Непрощённый… Не догоняю, Куба: так он существовал или нет?

– Это было три тысячи лет назад, Витя. Никто уже не ответит на этот вопрос. Можешь считать это простой байкой. Я буду дальше верить, что Моллох познал эфир и сумел победить смерть. Кому как не старикам хотеть верить в это? – улыбнулся Куба.

– А сколько тебе?

Старик покачал головой.

– Мне восемьдесят шесть лет. Я застал времена, когда в Ксанрисе ещё не было автомобилей.

– Я видел, как ты дрался, – добавил Витя. – Твои скорость и сила невероятны.

– Дело в тренировках! Как бы ни было трудно, не переставай тренироваться. Тогда сумеешь постоять за самого себя и дать отпор гулл-одарским псам. Теперь, если ты не возражаешь, я пойду готовить еду. Надеюсь, у тебя больше нет вопросов.

– Остался ещё один! – промолвил Витя, видя, как нехотя оборачивается старик. – В ту ночь, когда ты спас меня от Гулл-Одара, мужчина в чёрном пальто открыл какой-то портал. Что это было?

– Портал – не совсем правильное название. Он не переносит тебя в иную реальность или измерение. Это тотемный коридор – тот самый ключ от таинственной комнаты в квартире. Ты ведь понимаешь, что я имею в виду, да?

– Попасть в Шеорат можно через тотемный коридор, – додумался Витя. – Но как они его открывают?

Старик глухо развернулся и ушёл в кусты.

– Я понятия не имею, Витя!

– Лжёшь! – крикнул парень вслед. – Я не так глуп, как ты думаешь!

– Терпение! Стань аморфным, как вода, и перестань на меня кричать.

Витя словно затерялся в тумане, не найдя ответов на свои вопросы. Внутри всё трепетало от неизвестности, тревоги и раздражения. Его голова вновь окуталась предположениями, но более пугающими, чем раньше: «Я на неизвестном континенте! Значит ли это, что я уже в Шеорате? Если да, получается, Куба может открывать тотемные коридоры! Что он вообще задумал сделать со мной? Можно ли ему доверять?»

Глава 14. Преобразование

Витя проснулся рано, но чувствовал себя свежим и здоровым. Ему хотелось прогуляться по загадочному материку. Парень шёл вдоль каменного обрыва с видом на океан. На горизонте, разделяющем небо и воду, всходило бледное, негреющее солнце, пронизывающее размазанные облака. Витя медленно шагал по траве босиком, вдыхая благодатный воздух, и вспоминал прошлое.

Когда-то Шмидт учил его драться – и не зря, ведь Витя часто попадал в неприятности.

Однажды в темных закоулках Амелии, где фонари смутно освещали брусчатку, раздались угрозы и крики. Витя, не подозревавший о надвигающейся опасности, прогуливался по улице, погруженный в мысли. Но судьба, как всегда, подготовила ему испытания.

Внезапно из тени появились три вооружённых хулигана, лица их были искажены злобой, а в руках сверкали ножи и монтировка. Они окружили Витю, словно волки, в их глазах плескалась жажда насилия. В этот миг на помощь пришёл Шмидт.

Несмотря на небольшой рост, он обладал невероятной силой духа. Не раз ему приходилось сталкиваться с агрессией и отстаивать справедливость. Взгляд его был сосредоточенным, а сознание – собранным. Он выскочил из-за угла, как вспышка света в тёмном царстве, и, не раздумывая, бросился на помощь.

– Убирайтесь, недоумки! – гремел его голос, когда он вступил в стычку. Хулиганы не ожидали такого поворота событий и растерялись. Шмидт, словно хищник, набросился на первого из них, ловко вывернувшись и отправив его в землю одним мощным ударом.

Остальные, почувствовав его силу и решимость, попытались окружить парня, но Шмидт, как змея, маневрировал между ними. Каждый его удар был точным и сильным.

Витя, наблюдая за этим сражением, не верил своим глазам. Словно в замедленной съёмке, он видел, как незнакомец бьётся за него, не жалея сил и времени. Шмидт, собравшись с духом, принялся за второго хулигана, уверенно нанося удары, пока тот не упал, как скошенный тростник.

Третий противник, увидев, как быстро были повержены его товарищи, в панике бросил нож и стремглав побежал в темноту, пока не растворился в тени. Шмидт, размяв кровавые кулаки, обернулся к Вите и помог ему подняться.

– Братан, всё в порядке? – Его голос звучал спокойно, несмотря на только что произошедшее.

Витя, всё еще не веря в то, что здесь произошло, кивнул, полный благодарности и уважения. Шмидт стоял и улыбался, ловя посторонние восхищённые взгляды. Так они и познакомились.

Витя с улыбкой вспоминал этот случай и держал в голове его слова: «Никогда не будь слабым!»

«Быть сильным оказалось куда тяжелее, чем я предполагал, – думал Витя, вглядываясь в океан. – Столько страшного произошло, что руки до сих пор дрожат».

Куба, ступив на каменную тропу, вскрикнул:

– Я уже потерял тебя, Витя. Почему ты уходишь и не предупреждаешь меня?

– Я ведь недалеко ушёл, – ответил он, всматриваясь горизонт. – Что находится за океаном?

– Тебе это важно знать? Помни, сынок: не считай себя пленником. Здесь ты под моей защитой.

– Знаю… Наверное, глупо опять задавать тебе вопросы. Всё равно ведь не ответишь.

Куба шагнул вперёд, пронзая парня глазами.

– За океаном – Шеорат. Мы покинули Ксанрис в день, когда на тебя напали гулл-одаровцы. Я скрывался здесь, в защищённых землях, долгие десятилетия. Тут нас не найдут.

Витя взглянул на старика с недоумением и спросил:

– Так ты умеешь открывать тотемный коридор?

– Подловил! – ухмыльнулся Куба и похлопал его по спине. – Да, умею.

– Зачем тогда соврал, что не умеешь? Почему ты всегда уходишь от ответов, а?

– Не злись на меня, Витя, – сказал старик. – Учись терпению! Я вижу по твоим глазам, как ты желаешь покинуть это место и вернуться домой. Увы, нам туда нельзя. Ты должен это принять. Ступишь в Амелию – придётся драться. Это ещё не всё. Открывать коридоры ты не сможешь, так как не умеешь владеть разными пульсарами. Тебе подвластна лишь вода.

– Чтобы открыть тотемный коридор, нужно уметь управлять разными пульсарами?

– Да! Если владеешь двумя и более, значит, ты умеешь грамотно распределять пульсару по телу. А я могу это делать. В противном случае ты уйдёшь отсюда, когда я посчитаю это нужным. Я понятно объясняю?

Витя нехотя кивнул, хоть и понимал, что Куба всё-таки прав.

– Ясно... Давай тогда не будем время терять! Что у нас сегодня по плану?

Куба встал у обрыва, не отрывая взгляда от Вити.

– Дрался когда-нибудь?

– Ни разу! Но Шмидт учил меня, как правильно наносить удары.

– Хорошо! Бывают случаи, когда нет возможности использовать пульсару воды полноценно.

– Допустим, но…

Витя не успел и слова сказать, как Куба резко и чётко нанёс удар в его грудь. Парень грохнулся на твёрдую землю, задыхаясь и поскуливая, словно раненый щенок.

– Ай! Старик, ты совсем из ума выжил, что ли?

– Вставай и дерись!

Витя осторожно поднялся с земли, стараясь не терять из виду старика.

Куба ехидно улыбался, глядя на напуганного парня.

– Ну? – голос старика прозвучал с особой твёрдостью, от которой по спине пробежал холодок. – Нападай!

Витя рванулся вперёд – резко и отчаянно, пытаясь преодолеть страх и расстояние между ними. Удар вышел размашистым и неуклюжим: кулак пронёсся в воздухе, как опавший лист, а Куба лишь скользнул в сторону и мощно ударил парня в лицо.

– Сука! – яростно завопил Витя, прикусывая разбитую губу.

– Не останавливайся, сынок!

Второй раз Витя бил осторожнее. Куба даже не шелохнулся – стоял, как скала, как нечто незыблемое, против чего любые попытки казались тщетными.

– Слабо, – произнёс старик злобно. Ты бьёшь, как тот, кто боится. А страх – он в кулаке, он в дыхании, он в глазах. Пока ты его не прогонишь – ты не боец. Не надо боятся боли.

Куба ударил ещё раз – точно, без лишнего замаха, но с такой расчётливой жестокостью, что Витя согнулся пополам, воздух вырвался из лёгких с хриплым, задушенным звуком, а перед глазами вспыхнули разноцветные круги. Боль пронзила живот острой, раскалённой иглой.

– Дыши, – голос Кубы доносился словно сквозь воду, глухо, но настойчиво. – Дыши. Боль – вода. Обойдёт и уйдёт. Боль не враг – бояться не надо её.

Витя выпрямился медленно, преодолевая страх. Глаза зажглись упрямой искрой. Он облизнул губы, ощутив солоновато-металлический вкус крови – и сделал шаг вперёд.

Бой продолжился. Куба парировал, уворачивался, двигался с той плавной грацией, которая приходит лишь с годами тренировок и боёв.

– Локоть выше! – старик ронял короткие команды, наставляя парня. – Ноги твёрже! Ты не мух отгоняешь!

Витя промахивался – снова и снова, каждый раз чувствуя, как внутри нарастает смесь досады и ярости. Но Куба не давал ему упасть, не давал сломаться – лишь отвечал жёстко, методично.

Витя сжал кулаки – так сильно, что костяшки побелели, что вены на руках вздулись, будто канаты. Сделав обманный манёвр, он резко сменил руку, имитируя удар по голове. Куба растерялся и пропустил удар в живот.

Старик дёрнулся, выдохнул.

– Ха-ха, вот теперь хорошо! Ты смог, Витя! – Куба размял плечи и сказал напоследок. – Теперь я могу не поддаваться тебе…

Неравный спарринг продолжался около двадцати минут, пока Виктор вновь не потерял равновесие и не упал на землю. Ему с трудом удавалось следить за движениями старика, который двигался как молодой.

– Вставай. – Куба протянул ему руку. – Постарайся убить меня! И не сдерживайся! Я ведь не просто дедушка!

– Я это вижу. – Витя держался за грудь и окровавленный нос. – В голове не укладывается твоя сила. Кажется, ты иногда лишь прикидываешься стариком!

– Это всё опыт, Витя. Знаешь, как достичь такого?

– Верить в себя?

Куба отмахнулся.

– Чушь, сынок! Глупо слепо верить в свои собственные силы – нужно их развивать! Осознать, насколько ты слабый, и развиваться, понимаешь? На одной вере в себя далеко не уедешь.

– В этом есть логика, – сказал Витя и встал с земли.

– Есть ещё кое-что. Смотри! – Куба протянул худую руку к небу и раскрыл ладонь. Вокруг кисти вспыхнуло яркое красное сияние, ослепив Витю. В его ладони начал накапливаться сгусток энергии, пульсируя и растягиваясь, меняя форму. В руке Кубы оказалась трость, мерцающая красно-белым светом и искрящаяся, словно звезды. Витя в шоке открыл рот, но так и не сумел подобрать слова – его охватило удивление и растерянность.

– Ну как тебе? Зови это преобразованием. Когда чувствуешь, как внутри разливается пульсара, ты можешь её направлять и создавать всё, что придёт в голову. Представь, будто твоя рука становится длиннее, – и пульсара сделает своё! На первом этапе преобразования она ещё не превращается в стихию, но по цвету этой энергии можно определить, какой стихией владеет враг. Моя трость искрит красным – это огонь. Следовало, твоё оружие может стать синим. Кроме цвета, оружие может проявлять особенности стихии, благодаря которым они созданы. Моё оружие нагревается, но не бойся: я контролирую температуру. Ты тоже сможешь менять её и превращать воду в лёд, если научишься. Это преимущество огня и воды – мы можем менять их температуру. Другие стихии так не могут. Ты всё понял?

– Невероятно! – удивился Витя. – Глазам не верю!

– Есть второй этап преобразования – самый сложный. – Трость вспыхнула густыми языками пламени и растворилась в воздухе, словно дым. – На этом этапе пульсара превращается в стихию. Как видишь, огонь исчез, ведь гореть нечему. Но стоит мне направить его в нужную цель, как объект начинает гореть. – Куба взмахнул рукой в сторону кустарника и опалил его огнём. – Видишь? Я просто бросил накопленную пульсару и преобразовал её в огонь.

– Пульсара – опасное оружие… – подметил Витя. – Тотем на твоей руке заряжен пульсарой огня?

– Именно! Мощь тотема потрясает. Будешь стараться – сможешь овладеть водой полностью. Ну а пока что давай продолжим практиковаться в рукопашном бою.

– Ладно, – ответил Витя. – Только давай не так сильно, хорошо?

Но Куба никогда не сдерживался, когда лупил его во время занятий. Так прошло несколько дней.

Спарринг всегда начинался по расписанию. С раннего утра они выходили на задний двор дома и работали, регулярно делая перерывы на обед или легкий перекус. Заканчивали всегда поздним вечером. Драться голыми руками Виктор не любил – боялся повредить пальцы, но со временем свыкся и покорно делал всё, что прикажет Куба.

Глава 15. Город во власти капитана

На Амелию опустились заморозки, и деревья покрылись тонким слоем инея. Утром воздух стал прохладнее, а пожелтевшая земля под ногами хрустела от мороза. На улице пахло свежестью, предвестницей приближающихся холодных дней.

– Надеюсь, мы управимся к началу зимы… – Карнак стоял на краю недостроенного здания, томно вглядываясь в пропасть и размышляя о своём. Город был в его руках.

Отряды, во главе которых стояли регаты Гулл-Одара, были разбросаны по всей Амелии тенями, скрывающимися в самых неожиданных местах. Они могли прятаться в заброшенных зданиях, на крышах высоток и в узких переулках. Многие из них внедрялись в улицы под видом обычных граждан, растворяясь в толпе. Главными объектами слежения были частная школа, место работы Виктора и общежитие. Десятки военных караулили территорию, расположенную за городом, где находился дом его родителей. Вся Амелия была под контролем и жила в страхе: любой ее житель мог стать целью охотников и регатов Гулл-Одара. Поиски длились несколько суток, но следов старика и Виктора найти не удалось.

Внутри Карнака нарастал гнев, ведь все усилия казались напрасными – враги словно растворились в воздухе. Пытаясь понять истину, он не находил себе места. Чтобы хоть как-то себя успокоить, он решил лично осмотреть территории города, где чаще всего бывал Виктор, но вдруг остановился – прибыл регат Гулл-Одара.

Регаты отличались от охотников: их тела были укутаны в темно-красные доспехи, словно кровь, застывшая в движении. Лица так же скрывали маски, но с выгравированными узорами ветвей. В отличие от своих более скрытых и проворных собратьев, регаты были лучше подготовлены к бою – движения были более точными и слаженными, словно по нотам. Однако на вылазки в города Ксанриса выбирались редко – их вызывали лишь в критических случаях. В тени города регаты казались неподвижными стражами, готовыми в любой момент вступить в бой и изменить ход событий.

– Товарищ капитан, разрешите доложить! – обратился регат. – Окрестности ближайших городов и населённых пунктов осмотрены: никаких подозрительных лиц не обнаружено.

– Как я и думал! – сердился офицер. – Их здесь нет! Доложи об этом лорду Агнилу.

– Есть! – Регат скрылся так же быстро, как и очутился здесь.

Каркас из металлических балок и деревянных досок образовывал неустойчивую крышу, сквозь которую пробивались солнечные лучи, заливая пространство мягким светом. Здесь была временная база наблюдения – стройка гражданских приостановилась, оставив груды мусора. Каждый был занят своим делом: кто-то писал отчёты о проделанных вылазках, кто-то отдыхал после длительного дежурства, Карнак в это время ожидал прибытия отрядов регатов.

Каждые четыре часа лидеры отрядов охотников сменялись у постов, находившихся под наблюдением, и сдавали наряд Карнаку.

Когда открылся тотемный коридор, офицер приготовился встречать сменяющийся наряд, однако, к его удивлению, прибыл лишь Дин.

– Здравия желаю, товарищ капитан!

– Виделись уже, – торопливо сказал Карнак.

– Как идут дела с поисками?

– Не спрашивай: мы никого не нашли. Предполагаю, что они давно скрываются где-то в Шеорате. Видимо, старик умеет открывать тотемные коридоры, способные вместить сразу двоих. Опытный оказался, гад! Что насчёт Розы? Она нашла что-нибудь?

– Да, есть кое-что интересное. Она просмотрела списки офицеров в отставке, как вы и просили. Но в секторе Гидонозиса нет никаких совпадений по вашим описаниям нападающего. Из тех, что есть, почти все живут за океаном в Шеорате, кто-то уже вовсе погиб. Простыми словами, осталось лишь несколько десятков в секторе Гидонозиса, но они и близко не подходят по описанию. Быть может, тот человек, напавший на вас, прибыл с другого сектора Шеората?

– Я думал об этом… – сказал Карнак. – Но Коул в штабе лично мне доложил, что прикомандированных офицеров в Гидонозисе нет.

– Это ещё не всё, товарищ капитан! Роза просила передать свои догадки по поводу этого дела.

– Можешь их не озвучивать. Кажется, я знаю, какие у неё мысли на этот счёт, – сказал Карнак и встал у края высотки. – Не думал, что скажу такое, но Роза, видимо, права. Тот старик – не гулл-одарский офицер, а координата. Пускай поищет информацию о сопротивлении при захвате координат. Быть может, там мы что-нибудь узнаем.

– Будет сделано, товарищ капитан! – громко ответил Дин.

– Пока не спеши убегать. Нужно, чтобы Роза предоставила мне списки известных членов Пустоши.

– Хорошо! Я уже думал, что вы оставили эту теорию.

– Хотелось бы, Дин, чтобы я оказался не прав. Очень хочется, чтобы этот старик был лишь обычной сбежавшей координатой. Иначе дело – дрянь! Теперь беги и передай Розе её новую задачу – ей надо отыскать эту информацию. Нас интересуют координаты и члены Пустоши. Пускай также пробежится по спискам заключённых за последние пятьдесят лет. Случаи, когда человек сбежал, либо пропал без вести. Не теряй время!

– Есть, товарищ капитан!

Дин отправился выполнять поручение капитана – он быстрым и уверенным шагом ускользнул из поля зрения. А Карнак продолжил смотреть в бескрайние городские просторы, словно надеясь найти там ответы на свои вопросы. Его взгляд скользил по линиям улиц, по бликам машин и зданий, по теням людей и стволов дерева, сплетённым в сложный узор. Внутри Карнака кипели мысли – о деталях дела, о каждом мелком нюансе. Один из таких нюансов навевал ещё больше вопросов. В его тихом умственном мерцании, казалось, таится нечто медитативное. Он пытался уловить важную нить, ведущую к ответам и на другие, более масштабные вопросы, касающиеся культа Пустоши. Он продолжил смотреть вдаль, готовясь к тому, что скоро грянет за горизонтом.

Глава 16. Правда

За окнами бревенчатой избы, на стёклах которой вырисовывались необычные символы, спокойно серело небо. На подоконнике в банках и ящиках росли цветы, выращенные Кубой. Стены украшали аккуратно наклеенные листы бумаг с кратким пояснением природы пульсар. А на столе на подносе, как всегда, располагалась приготовленная дикая птица.

Странно, Витя ни разу не видел, как ест Куба. Обычно он готовил еду, раскладывал её на посуду и молча смотрел, как ест Витя. Из-за этого его посещали пугающие мысли, сопровождаемые главным вопросом: «Он травит меня чем-то?»

Желая прогнать беспокойство, Витя решился задать беспокоящий его несколько недель вопрос:

– Кем ты был… ну, до всего этого?

Старик недовольно буркнул, кинул осуждающий взгляд в Витину сторону, словно пытаясь пристыдить его.

– Ты всё ещё мне не доверяешь, да, Витя? Видимо, хочешь сунуть свой нос ещё глубже… Я ведь вытащил тебя из лап монстров, приютил и тренировал. Чем же я заслужил такое отношение? – Старик покачал головой, словно хотел его отчитать, но неожиданно добавил: – Не отвечай – слушай!

Я был обычным парнем, как и ты… Всё произошло за городом, в тихом лесу Амелии, где собрались все: родители, друзья, невеста. Я ощутил неладное, когда за окном среди деревьев заметил незнакомцев. Кто мог знать, что от них ожидать? Мы с отцом обменялись взглядами и, полагая, что им нужна помощь, вышли за огород. Но, как только мы ступили на землю, увидели ещё несколько. Во главе их стоял высокий злой образ, восседавший на чёрном коне, если это вообще был конь. Ибо он был огромен и отвратителен. Лицо всадника было ужасной маской, больше похожей на череп, чем на живую голову – в глазницах и ноздрях горело пламя. Всадник был облачён во всё чёрное, но маска светилась багровыми оттенками. Намерения гостей явно были недобрыми. Внезапно отца схватили, жестоко избили и утащили в лес, пока я, парализованный страхом, побеждённый, лежал на земле и наблюдал. Этот фанатик, их чёрный лидер, говорил что-то бессвязное, но в тот момент мне было не до его слов. Как же я кричал тогда – в безмолвии, что меня окружало.

– Значит, ты тоже из Амелии, как и я, – сказал Витя. – Вот как ты меня нашёл…

– Я много странствую в последние годы между Ксанрисом и Шеоратом и иногда возвращаюсь в Амелию. Когда я обнаружил следы Гулл-Одара, ведущие к тебе, то понял, что пора вылезать из тени.

– Что произошло дальше?

– Оставшихся дома людей вывели в лес и посадили передо мной. Всё произошло так быстро, что я чуть не потерял сознание от страха. Случилось ужасное: поодиночке убили моих близких, а невесту оставили напоследок. Эта мразь, их лидер, хотел развлечься – он надругался над ней, оставляя гематомы на её нежной коже, пока другие держали. Не было такого дня, когда я не корил себя за собственные слабость и трусость. – Куба сел на изношенный стул, и его глаза тут же погасли. – Какими же страшными становятся люди, забывшие про человечность.

– Я сочувствую тебе. Уверен, потом они поплатились за это.

– Да… – протянул Куба. – Когда её страданиям пришёл конец, настал и мой черед. Это животное яростно схватило меня и прижало к дереву. Я видел его озабоченные глаза – ненасытные и дикие, как у бешеного зверя, наполненные жаждой крови. Промчалась секунда… Гнев… Вспышка… Воспылал огонь… Потом я очнулся в траве.

– Вы убили его… – додумал Витя. – Убили во время выброса.

– К моему великому сожалению, их было намного больше. Они схватили меня и утащили к себе.

– Но зачем? При чем здесь родные, если им нужны мы?

– Не думаю, что смогу объяснить, Виктор. Может быть, потому что для них мы – просто ресурсы или игрушки, а не люди с чувствами? Или же у них есть причины, понятные только им самим, и их поступки – это их способ выживания? Нам, возможно, никогда не понять истинного мотива их действий, мы лишь можем стараться сохранить свою человечность.

Витя, погрузившись в раздумья, встал в тупик.

– Каким образом нам, людям Ксанриса, сохранять человечность, если мы постоянно воюем друг с другом? Как сохранять человечность, когда за нами охотятся твари Шеората?

– На этот раз убегать от ответа или лгать я не буду – я не знаю. Люди, видимо, так и остались безмозглыми животными. Нам стоит смириться.

Витя опустил взгляд и погрузился в тёмные образы, представляя ужасы, которые пережил Куба.

– После нападения на мой дом я потерял сознание на несколько часов. Очнулся уже утром, в цепях, прижатый к стене, как какая-то свинья.

Мое истощенное тело было покрыто синяками и ранами, словно на нем отразились все мои пережитые внутренние страдания. Страх овладел мной, когда я попытался представить, что произошло со мной во время беспокойного сна. Потом мое тело поволочили по красному полу в неведомом направлении. Силы и воля покидали меня.

Наконец, меня уложили на операционный стол и приступили к нечеловеческому эксперименту, пытаясь извлечь неведомую силу из моих глаз. Агония и страдания овладели мной, когда почувствовал, как моё сознание тонет в боли. Когда мучители закончили, они покинули помещение, бросив меня на операционном столе.

– Как вам удалось сбежать? – спросил Витя.

– Эксперименты продолжались изо дня в день. Ещё несколько суток – и моя воля окончательно сломилась бы, однако на помощь мне пришла одна женщина. Она не назвала своего имени, лишь молча повела меня вглубь подземных коридоров и шахт. Мы брели несколько часов, мои ноги отказывались идти. Я просил её убить меня, закончить страдания, но она отнекивалась и продолжала вести меня вперёд. Как только лучи света осветили моё лицо, я оказался на свободе.

Многие годы я обитал среди них, прятался в чуждом для меня месте, пытался выжить. Однако я помнил лицо спасительницы и не мог уйти, не поблагодарив.

– Ты смог найти её?

– Нет, нашёл лишь мёртвое тело… – ответил Куба. – Она вытащила меня, поплатившись собственной жизнью. Уверен, что Гулл-Одар наказал её.

Время шло медленно, как течение рек, и я, глядя в просторы Шеората, не мог смириться с гибелью моей семьи и спасительницы. Передо мной стояла важная цель: найти выход отсюда. Черпая знания у захваченных мною врагов, я сумел спустя долгие годы открыть тотемный коридор.

Увидев город, я мгновенно понял: в родном мире, как и в Шеорате, я тоже стал посторонним. Моя история подошла к концу. Я ощущал себя потерянным средь родных высоток Амелии. Думаю, ты понимаешь, какого это…

Витя кивнул, предвкушая продолжение истории Кубы.

– Восемнадцать долгих лет провёл я внутри Шеората, как изгой и пленник.

– А как же ваши родные? – спросил Витя. – Неужели у вас больше никого не осталось?

– Они пропали, словно никогда не существовали. Это дело рук Гулл-Одара.

Витины мысли метались, как птицы в тёмном помещении. Под тяжестью откровения его опасения за жизнь матери приобрели зловещий оттенок.

– Моя мама, Куба! Она же в опасности! – встревожился Витя. – Вдруг они нашли её?!

– Сядь, Виктор! Не беспокойся по мелочам!

– Как ты можешь называть это мелочами?! – Витин голос потяжелел от ярости. – Как ты смеешь говорить такое, когда сам потерял всех родных из-за этих гнусных тварей, а?

– Я не это имел в виду, Витя… Я уже объяснял тебе: нам нельзя в Амелию. Как только спустимся туда, сразу погибнем. Ты должен это понимать, мальчишка!

– И долго мне тут сидеть? Прошло уже несколько недель, а ты мне так и не объяснил, что мы будем делать после моих тренировок! Позволь мне убедиться, что мама жива, и я успокоюсь.

– Она тебе больше не мать, Виктор! Она ведь не рожала тебя никогда!

– Где же тогда моя настоящая жизнь, а? Раз уж всё, что я видел после выброса, – другая история, то где та, в которой остались моя семья, моя работа, мой друг?

– Она есть, Виктор! Нам лишь нужно её найти. Для начала позволь изучить твою нову, чтобы научиться обращаться с её мощью.

– Такое вообще возможно, Куба? – спросил Витя. – Ты ведь сам ответа не знаешь!

– Пока что не знаю… Но разве у тебя есть выбор?

Витя понимал, что спорить на эту тему бесполезно. Хоть и неохотно, но он видел смысл в его словах и знал, что ссориться с ним – не самая благоразумная мысль.

– Ладно… Прости… Зря я так. – Тихо повторил он. – Дело в том, что она мой единственный родной человек.

– Не извиняйся, сынок. – старик потрепал по голове юнца и улыбнулся. – Я прошу тебя не совершать глупостей и успокоиться.

– Я знаю. Просто она долгое время была одна. Совсем одна. Я знал, что ей было тяжело, что она тянула всё на себе. Я просто… не мог её оставить. Поэтому я пропускал занятия – старался быть опорой для неё, как мой отец. – Витя сжал кулаки и увёл взгляд. – Я пойду потренируюсь, Куба. Не иди за мной.

Не оглядываясь, парень зашагал прочь. Дверь скрипнула, и в комнате повисла густая тишина. Куба, раздумывая, встал посреди комнаты, сжимая и разжимая пальцы, пока в груди ворочалось знакомое чувство вины.

Глава 17. Побег

Витя, страдающий от бессонницы, заметил ещё кое-что необычное и загадочное: старик почти не спал, позволяя себе лишь дрёмы стабильно дважды в неделю. В такие ночи он ложился очень поздно – около двух часов ночи, словно ждал определённого момента. Как только его глаза закрывались, мгновенно наступала тишина – гробовая и безмолвная, будто весь мир затаил дыхание. Казалось, что в этом беззвучии таилась тайна, скрытая под невозмутимым спокойствием. Витя часто задумывался о причинах такой особенности старика, но не решался спросить – он знал, как мастерски Куба уходит от прямых ответов.

Тренировки продолжались. Витя старался отбросить тревожные мысли и сосредоточиться на главной цели. Он понимал, что любые отклонения могут повлечь лишнее внимание старика, поэтому он решил не подавать виду и вести себя как обычно.

Когда наступила ночь и комната вновь наполнилась гробовой тишиной, Витя решил действовать.

Он медленно, словно тень, скользил по комнате, стараясь не разбудить старика. Витин взгляд был сосредоточен на руке Кубы с гулл-одарским браслетом – единственным ключом к свободе. Он бесшумно приблизился к постели, как хищник, и вытянул дрожащие руки.

– Взять тотем, – прошептал он. – Потом выбежать на улицу. Всё ведь просто!

Внутри него бушевала борьба – страх и решимость боролись за контроль.

Он задержал дыхание, словно погрузился глубоко в воду, и на выдохе стянул браслет с руки.

– Получилось! – возрадовался Витя и спешно надел тотем.

Его рука потяжелела, будто на предплечье опустился невидимый груз. Металл, казалось, впитался в кожу и тянул ладонь вниз. Спустя секунды он воссиял разноцветным мерцанием и в миг осветил всё помещение. Вспышка ослепила его взор, подобно солнечному свету в жаркий летний день.

Старик не дрогнул, даже не прищурился – он неприступно и неподвижно лежал в постели.

– Сука! Надо уходить, пока он не проснулся! – Витя в панике выбежал на улицу, пытаясь скрыть всепроникающий свет от тотема ладонью. Его лучи, словно стрелы, пронзали ветви деревьев и кустов, озаряя синим и красным блеском реку и холмы. Дорога под луной ускользала от него, оставляя пред глазами разноцветное ничто. Он бежал вслепую, с петлёй страха в сердце. Когда свет тотема угас, Витя застыл посреди леса, собрался с духом и вытянул руку перед собой.

– Куба говорил, чтобы открыть тотемный коридор, нужно пропустить сквозь тело два разных элемента пульсары. Тотем старика пропитан энергией огня, моя нова использует силу воды. Получается: если я использую пульсару моей новы и пульсару в тотеме, коридор откроется! – Витя твёрдо держал в голове образы Амелии, ощущая, как тяжелеет браслет. – Звучит просто! У меня должно получиться!

Всё замерло, словно остановилось время… Тотем погас… Опушку леса охватила тьма…

– Ну, давай же! – с напряжением произнёс Витя. – Я смогу это сделать!

Он сжал пальцы, будто пытаясь ухватить что-то в воздухе. Тело его тряслось сильнее, чем прежде. Снег и ветер мешали сосредоточиться, сбивали с толку.

Несмотря на неудачи, он продолжал держать образ Амелии в голове, представляя, как окна многоэтажек смотрят на него из другого мира. Тотем вновь засиял. Внутри парня забурлила энергия. Он почувствовал, как пульсары резонируют в едином потоке через тело. Всё зашевелилось, будто сама природа откликнулась на его желание.

Вдруг пространство перед ним порвалось – в воздухе зажглась едва заметная искра. Она не колыхалась на ветру и словно звала к себе. Витя крепко держал её ладонью и медленно расширял тотемный коридор.

– Давай же! – крикнул он сам себе. – Ты сможешь, Витя!

Виктор почувствовал, как ему удалось прикоснуться к чему-то в воздухе, словно перед ним висела невидимая ткань, осязаемая кончиками пальцев. Он сжал ладонь, развернул кулак по часовой стрелке, будто скручивая пространство. Свет в воздухе раскрылся шире, из него просочился мягкое белое мерцание. Коридор казался бездной, наполненной пустой белизной.

Витины глаза засияли от восторга, как только коридор отворился перед ним полностью.

– Я сделал это! Мне удалось открыть тотемный коридор самому!

Витя спешно шагнул в щель, что распахнулась перед ним, словно врата в иной мир. Перед его взором разлилась бескрайняя белая пустота, похожая на молочный океан, растекающийся во все стороны без конца и края. Она была мягкой и одновременно безжизненной, как туман, рассеянный по всему пространству. Не было горизонта, не было стен или потолка – только бесконечная снежная гладь, казавшаяся мертвенно холодной. Витя почувствовал, как его тело погрузилось в нечто совершенно иное, будто окунулся в воду, где не было ни звука, ни формы, ни времени.

Витин силуэт походил на мелкую точку в безмолвном пространстве. Всё было каким-то однообразным и стерильным: ни теней, ни оттенков, ни намёка на что-то живое.

Это была абсолютная пустота – край вечной тишины, где нет ничего человеческого. Только свет внутри бесконечного пространства, походившего на белый космос.

– Вау! – восхитился Витя, шагая по беззвучному коридору. – Я как маленькая капля посреди целого океана, только в снежной пустоте. Глазам своим не верю!

Он шёл через тотемный коридор, пока перед глазами не распахнулась знакомая курилка. Тусклый свет ламп колледжа, запах сигаретных окурков – всё слилось в единение ощущений. Он стоял неподвижно, вглядываясь в едва видные очертания здания, знакомые ему много лет.

Глава 18. Один против всех

Трудно передать словами, какие чувства переполняли Витю. Эйфория и безудержное тепло пылали внутри него ярким огнём после возвращения домой. Он с трудом верил в успех своего плана и дрожал от волнения. Закрыв лицо ладонями, покрасневшими от счастья, он сел на каменистую землю. Рассматривая окурки, разбросанные вокруг ног, Витя вспоминал те дни, когда курил здесь вместе со Шмидтом и проклинал колледж. Сейчас он был готов на всё, лишь бы снова оказаться на занятиях.

– Я справился. – Парень вдохнул полной грудью и лёг на холодную землю. Его спина ощущала каждый осколок стекла и каждый камень, вонзавшийся в тело. Постепенно буря эмоций внутри утихала. Но вдруг, в порыве гнева и разочарования, Витя резко ударил себя по лицу и произнёс:

– Я же мог открыть тотемный коридор прямо к дому матери!

Тотем на запястье погас – его оправа треснула, как только Витя на него посмотрел. Осколки рухнули вниз, теряясь в неосвещённой улице. Это означало только одно: придётся добираться самому.

Город спал, на улицах не было ни одного жителя. Тишина окутывала его, подобно мягкому покрывалу. Редкие машины пробивались сквозь лёгкий туман. За переулком тихо скулил одинокий пёс, его голос эхом разносился по улицам. В воздухе витал покой, словно вечный сон, окутанный сладкими мечтами. Романтика безмолвной ночи отражалась в Витиных глазах. Он видел такую же луну, как и в Шеорате, что одиноко блестела на чёрном небосводе, заливая стены и крыши зданий бледными цветами.

Витя оглянулся по сторонам и быстро вышел на тротуар, ощущая, как холодный воздух обвивает лицо. Мысль о том, как добраться до дома, беспокоила – он долго ломал голову, пытаясь придумать выход. Единственный вариант, который пришёл ему на ум, – вызвать такси. К счастью, в городе было множество круглосуточных магазинов, где можно было попросить кого-то вызвать машину.

Странно, но Витя не ощущал какой-либо опасности. Не было тревожных предчувствий. Казалось, в этом городе больше никого не осталось – только он один бродил по пустынным улицам. Поэтому он шел не спеша, не оглядываясь назад, словно растворяясь в ночной тишине.

В поле зрения появился закрытый продуктовый магазин – место, куда он постоянно заходил со Шмидтом. Парня охватила грусть: он вспомнил книгу, подаренную товарищем, которую читал, находясь у Кубы. Он не забыл её там и, бережно упаковав, спрятал в карман потрёпанных брюк.

– Жаль, что всё так произошло… – подумал он, застыв у витрины, и побрёл дальше.

Вдруг Витя почувствовал внезапный холодок по спине, словно сотни чужих глаз устремились на него. Его охватила тревога, как невидимый знак, предупреждающий о надвигающейся беде. Он замер на мгновение, прислушиваясь к окружающей тишине, и вдруг заметил движение на крышах – между зданий мелькали тени, как призраки.

Витя испугался и понял: его нашли. Взгляд его застыл на темной фигуре, которая медленно вылезла из-за угла здания.

– Координата найдена! – резко произнёс незнакомец. – Высылайте подкрепление!

Витя бросился бежать по пустынной улице, стараясь не оглядываться. Тени на крышах казались всё ближе, их шорохи и быстрые шаги разносились по ночному городу. Он понял, что опасность почти настигла его – надо что-то придумать.

Яркие шары, как метеоры, летели мимо него, рассекая воздух и пытаясь ранить. Десятки снарядов, словно стрелы, летели за ним по пятам, но всё мимо – Витя ловко уклонялся от них.

Из-за угла выскочила ещё одна фигура. Враг взмахнул алым хлыстом, который сверкал в свете уличных фонарей, и направился прямо в беззащитного парня.

– К этому меня не готовили! – крикнул он, чувствуя прилив адреналина.

Он мчался, как ветер, перепрыгивал через скамейки, баки, заборы. Гулл-одарский охотник следовал за ним по пятам, подобно голодному льву, неотступно преследующему свою добычу. Враг взмахивал оружием, кричал, оставляя за собой яркие искры. Они падали на одежду Виктора, мерцая и оставляя после себя дыры.

– Что же мне делать? – Сотни идей проносились в голове, но ни одна не казалась вразумительной. – Все-таки стоило остаться у Кубы!

– Стоять! – грозно кричал враг. – Приказываю тебе остановиться!

Парень бежал без остановки, как никогда раньше. Открылось второе дыхание, которое сделало его ещё более выносливым. Он сворачивал, кувыркался, обманывал преследователей. Внезапно он свернул с проезжей части и попал на стройку. Сделав неосторожный шаг, Витя поскользнулся, упал и покатился вперёд, глотая песок и грязь.

Перед ним выросло недостроенное двухэтажное здание – лишь стены без крыши и пола. Он наивно забежал внутрь, ругая себя за неосторожность: «Как я мог так глупо попасться!»

Осмотревшись, он нашёл коридор и быстро забежал в первое попавшееся помещение, прижавшись к холодной стене. Пот стекал по лицу и капал на грязную дырявую рубашку. Бешеная собачья отдышка и головокружение – он еле держался на ногах.

Здание сильно обдувал ветер и шумел на этаже – это было на руку Вите. Он громко дышал и не мог не издавать звуков. Вступать в бой он не собирался – прекрасно понимал, что не сможет дать отпор. В голове мелькнула мысль спрятаться здесь и отдышаться.

Посторонние шаги стучали по полу – размеренные, тяжёлые, будто отсчитывающие последние секунды свободы. Витя сильнее прижался к стене, чувствуя, как холодный бетон впивается в спину. Каждый шорох в здании прокатывался по нервам разрядом тока.

«Только не здесь… Только не сейчас…» – мысли метались, как загнанные звери.

– Нет! – выдохнул он, и собственный голос показался чужим, надломленным. – Нельзя торчать здесь! Я тут как в ловушке!

Шаги приближались. Всё громче, всё неотвратимее. Время растягивалась в вязкую резину: он видел пылинки, танцующие в узком луче света фонарей, слышал собственное дыхание – рваное и тяжёлое.

– Сейчас или никогда! – прошептал Витя и рванулся из-за угла. В глазах потемнело, но он видел цель – размытый силуэт и красную маску, скрывающую лицо. Удар вышел инстинктивным, яростным, весь страх выплеснулся одним движением.

Преследователь рухнул на бетон с глухим стуком. Тишина. Лишь эхо удара пульсировало в ушах.

– Я сделал это! – воодушевился он. – А это… не так сложно! – Воодушевлённый победой, Витя спешно покинул здание, но радость его в миг улетучилась. Впереди раскинулась улица с целой армией гулл-одаровцев. Они стояли на крышах, углах зданий, словно хищники, окружая со всех сторон.

Регат в красных доспехах вышел вперёд и начал говорить:

– Координата найдена! Ты ответишь за содеянное перед законом! Где твой сообщник-старик?

Ответа не было. Витя молчал и думал, как поступить, но идеи так и не приходили.

– Мы уверены, что он где-то неподалёку! – Один из охотников подбежал к регату.

– Продолжайте патрулировать окрестности! – приказал он. – Остальные, берем координату!

Половина отряда разбежалась в разные стороны и растворилась в ночном городе. Другие же остались на месте, окружив Витю.

«Что же мне делать?!» – Витя вновь ощутил холодный пот на спине и вспомнил, как тонул в ледяном океане. Страх взял вверх и сковал его движения, как тугие верёвки. Однако нечто начало дышать с ним в унисон, будто воздух стал частью его тела. Он воспылал безумной, неконтролируемой яростью. Глаза его засияли, как фонари, пока пульсара сотрясала воздух перед ним. Асфальт задрожал, а ветер сменил направление, словно подчинившись его воле. Вспышка, переливающаяся синим градиентом, озарила врагов, окруживших Витю, и мощный хлыст, искрящийся, как молнии, появился в его дрожащих руках.

– Хорош стоять, парни! – злился регат. – Берём его и уходим!

Витя взмахнул смертоносным оружием и раскрутил его вокруг себя, не подпуская никого ни на шаг, словно отбивался от волков. Охотники, секунду назад готовые броситься на мальчишку, начали переглядываться – не ожидали такого сопротивления.

– Кажется, я знаю, что нужно делать! – Витя ударил хлыстом по ржавой трубе теплотрассы. Металл вскрикнул и лопнул, извергая столб кипятка и пара. Вода, дымясь, хлынула по асфальту, превращая улицу в бурлящую реку.

Витя, отбросив хлыст, наступил на горячую лужу, ощутив мощь океана внутри себя. Охотники окружили его кольцом, но потом поплатились. Полный решимости Витя, используя пульсару, рождал волны воды под ногами, обращая их в ледяные сталагмиты. Морозные стрелы вонзались во врага и безжалостно ранили его. Крики сливались с гулом воды и ветра, наполняя улицу хаотичным рёвом.

Когда давление воды с теплотрассы стало падать, Витя бросился под поток и, словно градом с небес, поразил врагов очередями ледяных глыб, замёрзших в одно мгновение. Лидер-регат не успел одуматься, как увидел удирающего вдаль Витю.

– Как мне это удалось?! – Он бежал и бежал, но ноги уже подкашивались. Пускай слабость брала вверх, Витя не переставал бороться за жизнь. Однако глаза-новы высасывали из тела все соки. Выйдя в лесную чащу, погруженную во мрак, его тело упало в траву, как срубленное дерево. Еле подняв голову, он попытался встать на колени, чтобы продолжить убегать. Но отряд охотников вновь настиг его. Их было больше в несколько раз. Они напоминали стаю воронов, осевших на ветвях крепких стволов.

– Надеюсь, ты вдоволь набегался, координата! – сказал регат. – Сдайся уже и прими поражение достойно!

В Витиных глазах темнело. Он ни на минуту не допускал мысли, чтобы сдаться. Но как только его ноги вновь подкосились, он упал и уже не смог встать. Казалось, это конец, предрешённый ещё с самого начала его пути, но вдруг послышался голос Кубы:

– Не сдавайся, тряпка! Слышишь меня? Ты сильнее этого!

Он стоял в глубине кустов недалеко от парня. Его голос, как всегда, был полон решимости и веры. Витя словно заразился ими, и внутри него загорелась искра новых сил. Увидев его морщинистое лицо, он поднялся с земли и зажёг новый хлыст.

– Давай, Витя! – вопил старик. – Покажем им, из чего мы сделаны!

Парень шатался, но приготовился к бою. Как только он замахнулся рукой, почувствовал, что не ощущает землю под собой, словно наступил в глину или зыбучие пески и погрузился внутрь чьего-то тотемного коридора. Кто-то открыл его, когда Витя окончательно потерял бдительность. Вспышка! Парень испарился с поля боя, оставив Кубу наедине с врагом.

Падение через белую бездну длилось недолго – как назло, его тело снова грохнулось на землю. Всё лицо было в сухом и жёстком песке. Витя с трудом открыл глаза, словно тяжёлый туман застил ему взгляд. Его веки с каждым движением тяжелели, борясь со слабостью. В голове звучал глухой шум, как знакомая ему океанская вода. В глазах двоилось и расплывалось, но кое-что разглядеть ему удалось. Недоумевая, он приподнялся на руках, попытался сесть и спросил у пустоты:

– Куда я попал?

Вдруг впереди раздался низкий голос.

– Здравствуй, Виктор! – Он звучал спокойно и размерено. Некто в чёрном пальто, не похожий на других гулл-одаровцев, поджидал его здесь.

Парня осенило, и он в миг вспомнил того коварного незнакомца.

– Только не это!

Карнак гордо стоял перед ним, как чёрная статуя. От одного его голоса Витя дрожал в страхе. Он видел в его глазах холод, не уступающий самым хмурым морозам в Амелии.

– Наконец-то ты вылез, координата, – сказал Карнак. – Надеюсь, ты ещё помнишь меня…

Глава 19. Пустыня Паралака

Офицер внимательно глядел на Витю, неспешно приближаясь к нему. Враг шёл аккуратно, словно дикая кошка, стараясь не спугнуть, двигался по круговой траектории.

– Знаешь, где мы? – спросил Карнак. Его голос был спокойным и уверенным. – Это пустыня Паралака – место с древнейшей историей. Пески здесь были не всегда: некогда на этом месте стоял город Фолд Грив, возведённый вопреки запретам староверов. Его окружили белой непреступной стеной, а вокруг раскинулись густые леса – непроходимые и таинственные. Но Паралак этого не стерпел и уничтожил всё это. Его едкая пульсара отравила почву, и с тех пор здесь ничего не растёт. Деревья засыхали, растения гибли, пока землю не покрыло песчаное одеяло. Последователи Паралака с тех пор называют себя культом Пустоши – в память об этом событии. Конечно, всё это – лишь сказки, но ты ведь слышал о культе? Я прав?

– Какой ещё культ Пустоши? – Витя был настороже и старался не терять бдительности. – Что тебе нужно от меня? Где все остальные? Где Куба?

– Старика не убьют, не волнуйся. Мне нужны ответы – и ты их дашь. Прошу тебя: не сопротивляйся и сдайся добровольно.

Карнак медленными и размеренными шагами приблизился к Вите, потом вытянул ладонь перед собой, словно предлагая перемирие. Дрожа, парень скукожился от страха и гнева, вспоминая, как он убил Шмидта. Взяв волю в кулак он резко отбил офицерскую ладонь.

– Чего ты добьёшься этим упрямством?! – Карнак с яростью в глазах сорвался на крик, не в силах сдержаться от такой дерзости. – Снова будешь убегать?

– Мне нечего терять!

В руках Вити зашипел хлыст, и воздух мгновенно потяжелел. Разочарованный Карнак тут же налетел на парня, подобно лавине с вершин заснеженных гор, такой же грозный и неотвратимый. Казалось, он вот-вот сметёт его силой и раздавит яростными ударами рук. Витя с трудом уходил от града сыплющихся ударов, едва успевая махать хлыстом. Карнак ловко кружил перед ним, как птица, и, казалось, просто игрался с парнем, как кошка с мышкой. Найдя время для удара, Витя уверенно замахнулся световым оружием, оставив следы мерцающего синего огня – красочная волна бликов озарила пустыню, освещая территорию на десятки метров. Но враг был силен и ловко уклонился от хлыста.

– Я поражён! – сказал офицер. – Ты можешь то же, что и охотники!

Витя каждым нервным окончанием ощущал, как теряет контроль над пульсарой и самим собой. Его движения походили на танец с яркими и утончёнными искрящимися линиями, словно не он управлял силой новы, а она им. Он быстро, но криво кружил и без остановки атаковал.

Всё это быстро надоело Карнаку, и он без промедлений обезвредил оружие, мягко, но решительно потянув мальчишку за шиворот к себе.

– Не наигрался ещё? – спросил офицер. – Я ведь могу так часами!

Витя едва не потерял равновесие, из последних сил цепляясь за жизнь, но получил сокрушительный удар по лицу. Шлепок отбросил его голову назад, словно в лицо ему врезался тяжёлый булыжник. Витя рухнул на колени перед непобедимым врагом – сломленный, ощущая кровь на губах, он терзался тяжестью поражения.

– Твою мать… Проиграл…

– Безусловно, тебе ещё многое стоит освоить перед тем, как ввязываться в бой с гулл-одарским офицером. Но скажу честно, твои навыки и боевой дух сумели меня поразить! Ты неплохо овладел формой пульсары, Виктор! Это старик тебя научил?

– К черту тебя! – грозно рявкнул он. – Хватит с меня уже разговоров!

– У тебя остались силы драться дальше? Ты удивителен, координата! Ты бы стал отличным воином.

Витя, как побитый ребёнок, дрожал и пытался не показывать слабость. Когда он поднялся на ноги, Карнак отступил назад, разминая ладони, словно готовясь к следующему удару. Сметая песок под ногами, Витя бросился на офицера из последних сил, борясь до последнего вздоха и не сдаваясь даже в самой отчаянной схватке. Все их удары и блоки сливались в единую симфонию свиста и глухих шлепков по щекам. Кровь шумела в ушах, и время остановилось. Витя, успевая думать, искал в противнике слабость, пытаясь предугадать его следующий шаг, но всё было тщетно. Ловкость и сила Карнака сочетались с запредельным искусством ведения боя, воздух вокруг наполнился напряжением, которое можно было осязать. Столкновения тел звучали, как глухие удары грома, а каждый сгиб и поворот был полон ярости и неумолимой решимости. Карнак, продолжая играться, намеренно слабо бил по уязвимым местам, чтобы продолжать веселье. Но не рассчитав решающий удар, он вновь положил парня на землю.

– Я перестарался, прошу прощения, – гордо засмеялся он. – Теперь-то ты понял, что драться бесполезно? Сдавайся уже – ты проиграл. Хватит ломать комедию.

Кровь из носа хлынула рекой, впитываясь в сухой песок под коленом. Витя не обращал внимания на боль, как учил старик, и не собирался отступать. Но пульсара забурлила, как кипяток, его побитое тело истощалось, словно высыхая на глазах. Взгляд вновь засиял – и зрачки медленно потекли вниз, растаяли, оставляя длинные тёмные линии на лице, похожие на слезы. Чёрная масса продолжала стекать и падать на песок вместе с кровью, превращаясь в тёмное пятно. Боль в висках давила на череп, словно ломая его изнутри, как скорлупу куриного яйца. Но с этой болью к Вите возвращалась его сила – яростная и неукротимая, готовая прорваться сквозь страдания.

– Это плохой знак! – подметил Карнак и резко переменился в лице. – Зря я так – похоже, перестарался! Как долго ты пользуешься силой новы, Витя?

Парень медленно терял связь с реальностью, мысленно погружаясь в бездну.

– Я… я не хочу умирать… Я не умру здесь…

Карнак обеспокоенно бросился к нему.

– Не умрёшь – я тебе обещаю!

Внезапно в безмолвной пустыне Паралака распахнулись шесть таинственных коридоров, из которых хлынули многочисленные воины Гулл-Одара, устремляясь к месту битвы, подобно волнам, накатывающимся на песчаный берег.

– Товарищ капитан! Вы в порядке? – спросил один из охотников. – Вы не ранены?

– Да, я в порядке, но мальчугану очень плохо. Нужно срочно доставить его в Гидонозис и оказать ему первую помощь!

– Будет сделано, товарищ капитан!

– Постойте! – Карнак застыл на месте. Его взгляд наполнился злобой и непониманием. – Почему вы здесь?! Вы уже справились со стариком?

– Второй и третий взвод следует за ним по лесу, а мы решили помочь вам, – ответил охотник. – Вы оказались правы: регаты лорда Агнила не послушали вашего приказа и начали ловить координату сами. Они гоняли его через весь город, как испуганного зверька.

– Чертов Агнил! – выругался офицер. – Хотя я не удивлён. Хорошо, что всё закончилось.

Первый и второй взвод под командованием капитана Карнака покинули пустыню Паралака, оставив это забытое богом место.

Глава 20. Гидонозис

Крики чаек нависли над пристанью одной из боевых точек Гулл-Одара. Она находилась на берегу реки Горан у основания древнего зелено-серебристого холма, над которым ежедневно летали десятки аэростатов. Река брала начало со знаменитого и величественного вулкана Издорон, что был виден невооружённым взглядом за несколько миль от него. Своей вершиной он пронзал небесные густые облака и восхищал жителей Гидонозиса неописуемой красотой.

Береговая линия города распласталась на несколько десятков километров к северу. Он был настолько огромен, что мог вместить в себя два современных мегаполиса.

Среди крохотных домиков, находящихся вдоль длинного берега, в центре, на серебряном холме, росла могучая крепость из полированной стали, стекла и камня. Она величественно возвышалась над городом, окружённым туманом и необъятным лесом. Его крепкие стены, поросшие ветвями, высотой не уступали Издорону. Величественные башни, словно дубовые стволы, поднимались к мрачному небу, теряясь в густых облаках и призывая гостей в бесконечные коридоры. Вечерами город превращался в световое шоу: фасады домов окрашивались в насыщенные оттенки – алый, лазурный, изумрудный и белый, – это сказочный замок, залитый мерцающими огнями. Длинные тропы, выстроенные из красного камня, простирались во все направления, словно паутина. По обе стороны дороги тянулись жёлтые полосы, освещающие дорогу по ночам.

По широким мощёным улицам города плавно скользили не привычные глазу машины – изящные, почти невесомые конструкции из полупрозрачного сплава. Они не касались дорожного полотна: каждый вагон парил в нескольких сантиметрах над центральной линией, очерченной мерцающим свечением. Это были теальные нити – тонкие потоки энергии, протянутые под поверхностью дорог. «Троллейбусы» словно плыли по невидимым ручьям силы: их корпуса ярко светились в такт пульсации подземной энергии. Движение было бесшумным – лишь тихий гул, похожий на шёпот земли, сопровождал каждый рейс.

Источник такой энергии скрывался глубоко под городом. Там, в толще пород, простиралась громадная жила волшебной руды – пульсирующий кристалл размером с гору. Его сияние, приглушённое километрами камня, всё же пробивалось наружу: энергия вытягивалась подобно крови по венам, растекаясь по сети теальных нитей. Эти нити, тонкие на вид, но неуязвимые для времени и стихий, пронизывали почву на сотни километров вперёд. Они питали не только столицу – через разветвлённую подземную систему энергия достигала деревень, укреплений и даже отдалённых ферм. Каждый город секторов стоял над своей частью жилы, каждый дом получал долю света и тепла. Теаль связывал земли Шеората в единое живое тело, где пульс руды становился пульсом цивилизации.

– Где я?.. Почему тут так тихо? – спрашивал Витя себя, недоумевая. – Я спал или лежал без сознания?

Ответы пришли сами. Перед глазами кадрами промелькнул вчерашний день, и Витя вскочил с постели, как заяц.

Комнатка, в которой он лежал, была аккуратно убрана и напоминала о домашнем уюте. Тёплые оттенки стен и свежий запах с улицы создавали ощущение спокойствия и лёгкой радости. Пол из ярких красных дощечек блестел чистотой, а мягкое тепло, исходящее снизу, приятно обволакивало стопы Вити.

– Мне кажется, или пол сам нагревается? Удивительно! – Парень прикоснулся к алым доскам ладонью и ощутил, как под ними течёт энергия. – Невероятно!

Постельное белье источало тонкий аромат хвои. Стены, сияющие лаковым блеском, были украшены загадочной красивой символикой с крестом и окружностью в центре. Высокие потолки, превышающие два с половиной метра, делали комнату просторной. Через окно открывался захватывающий вид на Гидонозис. Где-то внизу, у берега Горана, шла узкая дорога, по которой двигались крошечные человечки.

Запах жареного мяса пробудил аппетит. Витя повернулся к тумбе, на которой стоял серебряный поднос с тарелкой и бокалом. Измученный голодом, он накинулся на еду, как волк на добычу, брызгая слюной. Но его трапеза прервалась звуком замочной скважины. Витя вздрогнул, в миг позабыв о голоде, и быстро закутался в одеяло, словно маленький ребёнок. Дверь медленно открылась.

– Координата, ты проснулся? – Роза вошла в помещение, закрыв собой солнечный свет от окна. – Ты не спишь, я ведь вижу. Вставай, есть разговор.

И Витя встал, напряжённо скинув одеяло. Гулл-одаровцы заковали его руки и повели за собой. На удивление, он шёл смирно и не сопротивлялся. Длинный коридор тянулся перед ним, и он молча шагал по нему, как в тумане, не в силах предугадать исход.

В комнате без окон, с одним лишь столом и стулом посередине, его усадили. На противоположной стороне сидел мужчина в чёрном офицерском мундире с собранными русыми волосами. Его взгляд был оценивающим – он внимательно наблюдал за пленником, продолжая вести записи.

Вдруг свет погас.

– Чёрт! – выругался мужчина. – Опять перебои в свете! Сколько можно уже?

Он не стал дожидаться, когда дадут энергию по теальным нитям – поэтому рваным движением он сдёрнул со стены факел, активировал кольцо-тотем, и в тот же миг по древку пробежал жадный огонь, разом разорвавший сгущавшуюся тьму.

– Да, мы иногда пользуемся факелами, – вымолвил он с усмешкой, глядя на побледневшего Витю. – После твоего выброса начались проблемы с энергией. А тут, как назло, ещё и окон нет – в прошлом помещении ремонт делают. Но, я думаю, тебе не принципиально, где тебя будут допрашивать.

– Н-непринципиально… – неуверенно ответил Витя.

– И так, что мы имеем… – выдохнул Коул. – Ты обвиняешься в сопротивлении Гулл-Одару и причастности к убийству девяти военнослужащих. Всё правильно?

Витя, нервно глотая слюну, чувствовал, как потеют ладони, как дёргается глаз и как ожидание участи сотрясает колени.

– Я… я не преступник, – твёрдо сказал он. – Я никого не убивал!

– Твои действия говорят обратное, Виктор. – Коул, не отрывая взгляда, продолжил что-то сосредоточенно и спокойно записывать. – Мы изъяли твои вещи. Объясни, пожалуйста, что это. – Он выложил книгу, подаренную Шмидтом.

– Это книга, не видите сами? И где рисунок! Куда вы его дели?!

– Тебе они так нужны? – Коул поднял бровь и ухмыльнулся. – Столько внимания к таким мелочам…

– Эти вещи важны для меня!

– Спокойно! Они пока побудут у нас! Ты обвиняешься в страшных преступлениях, дружище. Ты хоть понимаешь, что это значит?

Вспоминая рассказы старого Гилмора, Виктор понял, какая кара его ожидает: смерть или чудовищные опыты над его глазами.

– Я лишь защищался, – сказал он, протирая мокрые ладони. – Я ни за что в жизни не стал бы убивать кого-то! Какими бы мразями они ни были.

– Давай будем спокойнее, Виктор. Не забывай, где ты. – Коул снова начал что-то записывать, скрипя перьевой ручкой. – Я буду краток, дружище. Не люблю говорить впустую, но в твоих интересах говорить правду. Если всё пройдёт гладко, то тебя отпустят. Давай не будем нагружать друг друга лишней волокитой и быстренько всё закончим, хорошо?

– Отпустите? – Витя растерялся и подавился воздухом. – Вы не убьёте меня?

Коул ухмылялся, пока писал. В его взгляде сквозила ирония, словно он издевался над Витей.

– Не смеши меня, пожалуйста! Мы ведь не дикари – казнить людей Ксанриса.

Дверь со скрипом распахнулась, впуская новых гостей, и напугала писаря. Первой ворвалась Роза, неся в руках аккуратные стопки бумаг. В это время Карнак громко стучал каблуком по полу, его взгляд будто насмешливо скользил по Коулу, словно он пришёл издеваться над ним, а не работать.

– Всем добрый день! Прошу меня извинить за столь долгую задержку! – Офицер внаглую сел за стол, как у себя дома. – Есть что-нибудь интересное, сотрудник следственного отдела Гулл-Одара?

Коул, устало цокая, закатил глаза и выдохнул:

– Добрый день! Вы могли бы и не приходить, капитан Карнак. Без вас бы справился!

– Я обязан быть здесь как заместитель начальника безопасности Гидонозиса!

– Ваше присутствие здесь не столь важно, товарищ капитан, но всё равно спасибо, что решили помешать моей работе.

Девушка, тихо шурша пожелтевшими бумагами, аккуратно разложила листы перед Витей.

– Позволь мне представиться. Меня зовут Роза, я рекрут армии Гулл-Одара. Хочу кое о чём спросить тебя. Посмотри, пожалуйста, повнимательнее на бумаги. Тебе о чём-нибудь говорят эти письмена?

Витя, завидев чёрные узоры, едва напоминавшие буквы, пожал плечами и нахмурил брови.

– Нет… Я… я не знаю. А что это?

– Присмотрись хорошенько! Быть может, ты их видел когда-нибудь?

– Не видел никогда ничего подобного! – ответил он. – Наверное, я бы запомнил!

Карнак рассматривал Витю сквозь серебряные очки и терпеливо ждал услышать хоть что-то новое. Анализируя каждый его жест, мимику, капитан произнёс твёрдым голосом:

– Это сектантское наречие культа Пустоши или, иначе говоря, проклятое наречие. Не советую тебе врать! Ты ведь уже видел подобные письмена да? Расскажи нам всё, что знаешь.

– Я впервые вижу эти иероглифы! Я… я не понимаю, что вы хотите от меня!

Вдруг Витя ощутил покалывание в глазах и бережно коснулся век. Лёгкое жжение – или игла, пронизывающая склеру, – болью нарастало в глазницах.

– Твою мать! Что происходит с моими глазами?! Почему мне опять плохо?

Карнак ответил:

– Опасно использовать нову как тотем! Старик тебя не предупредил, что ли? Странно…

– Н-нет! – Витя, не стерпев боли, схватился за голову. – Я даже не знал, что это вредит мне! Понятия не имел!

Увидев его страдания, Роза мягко коснулась его век. Внезапно Витя почувствовал, как тепло её нежных рук наполняет его, подобно майскому солнцу, чувством покоя. Боль начала стихать, уступая место облегчению, словно тянущаяся тень отступала перед светом.

– Боль сейчас спадёт, подожди! – сказала она ласковым голосом. – Ну как, стало лучше?

– Намного… – удивился он. – Как вы это сделали?

– Профессионализм! – ответила Роза, кокетливо хвастаясь, с лёгкой улыбкой на пухлых губах и игривым блеском в глазах. – Теперь к делу, Виктор! Пожилой мужчина, что был с тобой тогда – он рассказывал тебе что-нибудь про наречие культа Пустоши?

Витя после нежного касания её худеньких рук успокоился. Свет долгожданного солнца озарял его веки, подобно лучам, впервые появившимся из-за туч после долгого и мрачного ливня.

– В-вы про Кубу? – спросил Витя. – Нет, он ничего не говорил. Вы его тоже схватили?

– Куба? Это его полное имя? – поинтересовался капитан.

– Д-да. То есть нет. Его зовут Куба. Гилмор Куба.

Роза задумалась, убрала жёлтые листы со стола и продолжила говорить:

– Виктор, ты должен рассказать нам всё, что ты знаешь про этого человека.

– Я ничего про него не знаю! И про эти ваши бумаги тоже ничего не знаю. Он, понимаете ли, не особо разговорчивый. Он – координата из Амелии, как и я. Это всё, что он мне говорил!

Витя в глазах допросчиков казался человеком, явно непонимающим, в какие дела он забрёл. Зато внутри него таилась уверенность в своих выводах: Гулл-Одар опасны и враждебны. Но Роза внезапно произнесла:

– Координата из Амелии, говоришь? Судя по твоим глазам, ты уверен в своих словах. Но что будет, если я скажу тебе, что никакого Кубы из Амелии никогда не было?

– Как это не было? – Витя застыл, как ледяная статуя, не в силах сдвинуться с места. Он ощущал каждый взгляд, что был на него нацелен, и чувствовал, как малейшие сомнения охватывают его разум. – Вчера он был со мной. Всё это время он был рядом и помогал мне! Он спас мне жизнь! Куба спас мне жизнь!

– Он хотел, чтобы ты так думал, мальчишка. И ему это удалось, – вмешался Карнак.

– Кхм… Капитан хотел сказать… – вмешалась Роза, – континент, где находится твой регион Стем вместе с городом Амелией, многие века был под надзором сектора Гидонозиса. Ты – первый за последние сотни лет, кто пробудил нову там. Так что, если он оттуда же, откуда ты, – это дурацкая выдумка. Можешь посмотреть на информацию, изложенную в печатном варианте, перед тобой.

Витя, сжав кулаки, взглянул в глаза допрашивающих и твёрдо произнёс:

– Можете говорить мне всё что угодно, но я знаю правду! Вы убили его семью, затащили к себе и мучили, как дикого зверя! Я не поверю ни единому вашему слову!

– Старик водил тебя за нос, выдавал себя за того, кем не является! – твёрдо говорил капитан. – А ты, как дрессированный пёс, делал всё, что он говорит! Он – хитрый и очень опасный человек!

– Товарищ капитан! – Роза разозлилась. – При всем моем уважении к вам, но я не одобряю такой подход! Мы мало чего добьёмся, если будем давить на мальчика.

– Я не давил на него! И не надо указывать мне, как разговаривать с людьми! Вы вновь забываетесь, товарищ солдат, и смеете со мной спорить!

Роза закатила глаза и выдохнула, пока Карнак недовольно на неё ворчал. Она легко отмахнулась от его замечаний и присела ближе к Виктору.

– Не обращай внимания: такое у нас происходит постоянно. – Девушка улыбнулась. – Витя, мы не собираемся убивать тебя или пытать. Мы лишь хотим убедиться, что ты с тем стариком не за одно. Все, сидящие здесь, уверены, что ты шёл на его поводу и не понимал, что делал. Вот и всё! У нас нет злых мыслей насчёт тебя. Просто пойди нам навстречу и расскажи всё, что знаешь.

Витя видел в её честных глазах те же искренность и тепло, что он помнил у своей матери – те же мягкие оттенки доверия и безмятежности. В её взгляде он узнал те же чистоту и сочувствие, которые согревали его в дни, проведённые с мамой.

– Куба сказал мне, что вы – чудовища. Жестокие фанатики, не знающие ценности жизни тех, кто слабее и хуже вас. Вы не ведаете пощады и не умеете сопереживать нам, жителям Ксанриса. Вы – не люди! Один из ваших изнасиловал жену Кубы на его же глазах.

Коул едва не потерял равновесие, услышав глухие, полные напряжения слова Вити. Роза, вскочив со стула, широко раскрыла глаза и прикусила губу, словно сдерживая эмоции. Один Карнак, натянув на лицо маску спокойствия и лёгкую улыбку, произнёс с холодной непринуждённостью:

– А тот старик хорош! Раз уж ты поверил ему, значит, язык у него хорошо подвешен. Он говорил что-нибудь ещё?

– Он сказал: «Встретишь хоть одного из них – убивай, не раздумывая». – С каждым слогом голос Вити затихал, и он мысленно терялся в чёрном тумане. – Кому мне верить-то?!

– Интересненько… – задумчиво сказала девушка. – Видимо, у старика были особые причины говорить про нас такое. Не думаю, что он сумасшедший. Такими словами он пытался удержать тебя от нас для личных нужд. Молодец, что додумался сбежать. Теперь можешь довериться нам.

– Довериться вам?! – Глаза его, прежде светившиеся непостоянством, в мгновение воспылали демоническим огнём, отражая долго копившуюся бурю. Он сжал кулаки так, что побелели костяшки, а вены на запястьях напряглись, как натянутые струны. Витя не смог сдерживаться. – Раз так, тогда где мой друг? Где Шмидт?! Вы убили его, ублюдки, и сейчас лжёте мне! Я не верю вам! Я уже не знаю, кому можно верить. Ничего не укладывается в голове. Я просто хочу вернуть свою прежнюю жизнь! Хочу вернуться домой!

Роза, охваченная волной чувств, не выдержала и, не задумываясь, ударила его по щеке. Шлепок.

– Виктор, держи себя в руках! Соберись и не ной! Сейчас ты в безопасности, слышишь меня? Ни за что в жизни Гулл-Одар не станут убивать людей Ксанриса! Мы поможем тебе, чем сможем!

– Не одобряешь мои подходы, значит? – пробормотал офицер, скрестив руки.

– Вы избили его вчера, товарищ капитан, так что помолчите, пожалуйста!

Коул, раскрыв рот, изо всех сил старался хранить молчание, чтобы не попасть под горячую руку. «Зачем вы сюда пришли? Кто вас сюда звал-то?» – думал он, с сочувствием наблюдая за измученным Виктором.

Внезапно ссора стихла, и Карнак воодушевлённо посмотрел в глаза пленника.

– Есть у меня мысль! Сейчас выйдем на прогулку и покажем парню, кто мы такие на самом деле. Так он успокоится, и с ним легче будет вести разговор.

Роза охнула и встревожилась:

– Это исключено! Нам же нельзя его просто так выпускать!

– Агнил требует встречи со мной. Пойду на аудиенцию и поговорю с ним. Как только я доложу ему, что координата не представляет угрозы и все наши опасения насчёт его причастности к убийствам – недоразумение, ему позволят остаться в Гидонозисе под строгим надзором Гулл-Одара.

– Это хорошая мысль, товарищ капитан! – обрадовалась девушка. – Сообщу Дину, чтобы пришёл к нам!

Глава 21. Гулл-Одар

У внутренних стен Гидонозиса раскинулась торговая площадь. Каждое утро она оживала, словно сердце города, ведь здесь, среди голосов толп жителей и ароматов пряностей, смешивались цвета сотен силуэтов, проходящих мимо прилавков. Там выставлялись диковинные товары – от цветных тканей и блестящих металлов до свежих фруктов и зелени. На площади, отделанной грубыми камнями, стояли будки, ухоженные и ветхие, украшенные яркими тканями и металлическими знаками, привлекавшими взыскательные взгляды покупателей. Продавцы искусно торговались и выкрикивали хвалебные слова о своих «чудесных» товарах – горячие пироги, сочные колбасы, спрессованные сыры, манящие сладости и многое другое. Витя пристально смотрел на них, крутя в голове образ недоеденного завтрака, который так и остался на серебряном подносе в маленькой комнатушке.

Оглядываясь по сторонам, он не мог не удивляться необычным стилем города Гидонозис. Его улицы, вымощенные крупными красными камнями, напоминали дворы средневековой крепости. Здесь царила особая атмосфера древности и таинственности, а воздух наполняли запахи трав и горелого дерева. Несмотря на это, шеоратский город лишь казался средневековым, ведь в небе летали аэростаты, а по городу ездили необычные полупрозрачные троллейбусы.

– Дайте мне, пожалуйста, две сырные лепёшки, – внезапно сказал Дин, протягивая монеты старому пекарю, а затем поделился покупкой с Витей. – Поешь, а то ты, похоже, голоден. Роза с Карнаком, видимо, не дали поесть спокойно.

Витя покорно принял лепёшки, не произнеся ни слова.

– Не люблю рынки в военных городах, – вновь заговорил Дин, поглядывая на суетящихся торговцев. – Только в городах вроде Гидонозиса такое встретишь. Видишь ли, большая часть местных – военные. Им всё необходимое поставляет Гулл-Одар: еду, одежду, снаряжение. А гражданские либо на Гулл-Одар работают, либо вот таким вот образом перебиваются.

Витя застыл у угла здания, всмотрелся в толпы людей и задумался.

– Вот, к примеру, тот мужчина, – продолжил говорить Дин. – Торгует тканями из поставок одного шеоратского магната. Цены – космос! А возьми Ланкхост или Милрон: там частных рынков почти нет, зато государственные площадки на каждом углу. И цены вменяемые, и ассортимент – глаза разбегаются. Я, кстати, чаще заказываю – так выгоднее. А иногда продаю лишний паёк или старую форму. Многие так делают.

– Ясно… – задумчиво ответил Витя. – Тебе необязательно говорить со мной.

– Я знаю. Просто хочу, чтобы ты чувствовал себя комфортно.

Рынок окружали дома. Они тянулись повсюду, образуя ряды, которые продолжались вдоль дорог в разные направления города. Если взглянуть с высоты стены, погруженной в облака, казалось, что вместо жилых построек стоят одинаковые буро-красные коробки, разделённые широкими дорогами и переулками. Но вблизи они выглядели совсем иначе: их стены были возведены из прочного шеоратского дерева Лумо – дерева с белыми лепестками, которое легко переносило огонь. Этот необычный цвет получился благодаря влиянию пульсары, исходящей из глубин Гидонозиса. Лумо – великолепное дерево: многие, глядя на его чащу, ошибочно считали, что не лепестки окрасили его, а первый снег. Витя, увидев эти дома, тоже подумал о зиме и с тоской вспомнил о первом снеге в Амелии, понимая, что ещё не скоро встретит его с родными.

Но мысли Вити сбили чьи-то крики, идущие из толпы горожан:

– Дин! Мы здесь! Идите сюда! – Роза с огнём в глазах, как ребёнок, воодушевлённо подбежала к Дину.

– Ты чего такая радостная?

– Карнак был у лорда Агнила! Мы сейчас пойдём в Дарифал, представляешь?

Дин был человеком правил и хорошо знал свои обязанности как военнослужащего. Он чётко помнил первый пункт устава рекрутов Шеората, который гласил: «Рекрут обязан быть примером высокой культуры, скромности и вести себя сдержанно, несмотря на обстоятельства». Но, забывшись на секунду, он, как и Роза, завизжал от радости, услышав эту новость.

– Я не верю! Ты не врёшь?! – Дин прыгал от счастья и чуть-чуть пританцовывал, пока Карнак его не угомонил.

– Так-с! – громко язвил офицер. – Хватит дёргаться! Вы дети или военные?!

– Виноваты, товарищ капитан!

Дарифал – величественное здание, возвышавшееся к югу от Гидонозиса. Его фасад украшали развешенные флаги с яркой символикой Шеората, а на крыше дежурили стражи-регаты в багровой броне, караулившие вход и наблюдавшие за окрестностью.

Дежурные с почтением отворили ворота и пропустили всех внутрь. Им открылся небольшой зал, где ощущение времени стало особенно сильным – стены казались пропитанными древней историей, а воздух наполняли шёпоты людей из прошедших эпох. Витя, следуя за офицером, почувствовал, как дрожат ладони от чуждости и таинственности этого места.

Пройдя ещё одни двери, покрытые древней шеоратской росписью, они оказались в просторном холле. Он был наполнен людьми, сидевшими за длинными столами: здесь царила оживлённая суета, смешанная с ароматами бумажных листов и дерева. Свет мягко струился через витражи, создавая атмосферу совершенно иного мира, где прошлое и настоящее переплелись в бесконечном танце времени.

– Нам сюда! – сказал Карнак, обходя стулья и читающих людей.

Они долго спускались по ступеням, осматривая светящиеся яркие провода, тянущиеся вглубь чёрного коридора. На последней ступени их ждало длинное каменное помещение со множеством дверей и окон.

– Где мы? – встревоженно спросил Виктор.

– Мы в здании, предназначенном для помощи координатам. Это Дарифал, – ответил капитан. – Здесь мы освобождаем людей от тяжести новы и даём им вновь жить нормальной жизнью.

Последняя дверь медленно распахнулась, и группа в сопровождении офицера вошла в просторное помещение, ярко освещённое нитями теаля, тянувшимися по потолку. На всю стену напротив входа через стекло виднелось несколько силуэтов – три фигуры в белых халатах сосредоточенно выполняли свою работу.

– Видишь, Виктор? – произнёс капитан. – Тот человек – координата из Ксанриса. Его мозг генерирует пульсару, как и твои глаза. Наша задача – не допустить, чтобы излучение вышло из-под контроля и навредило кому-нибудь.

Парень молча посмотрел на бледные лица хирургов и напряжённо спросил:

– Ч-что они с ним делают?

– Его спасают… Операция занимает несколько часов. Потом его отправят домой. Но перед этим дадут специальное лекарство, активирующее особые нейромедиаторы, которые подавляют активность мозга и усиливают работу отделов, отвечающих за память и воображение. И всё, происходящее здесь, покажется координате обычным сном. После этого нова отправится в столицу Шеората, в Ланкхост – там её уничтожат.

Витя шагнул к столу у стены, на котором лежали раскрытые папки с записями. Дрожащими пальцами он перелистывал страницы, испещрённые графиками и записями: «Нейронная активность в затылочной доле мозга не превышает норму…» На схеме мозга зоны, отмеченные алым цветом, напоминали разросшиеся щупальца. Он дочитал медицинский карту и медленно закрыл папку, чувствуя мурашки по коже.

Тем временем Карнак протянул другую папку и продолжил говорить:

– Обычно всё заканчивается в тот же день, когда доставляют тело координаты. Но если сила новы нестабильна даже после выброса и её извлечение несёт за собой вред пациенту, хирурги дают донору специальные седативные препараты. Они временно гасят нову, создавая эффект её полного отсутствия. Только потом она извлекается из тела координаты. Простыми словами, от нескольких часов до нескольких суток.

– Какие последствия были после его выброса? – спросил Витя.

– Никакие, – ответит офицер. – Мы ищем координат до того, как начнётся выброс, чтоб избежать страшных последствий.

Виктор развернулся. Голос дрогнул, но слова вырвались прежде, чем он успел их взвесить:

– Почему вы меня не забрали до выброса? Вы ведь могли извлечь нову заранее!

Капитан снял очки, протёр линзы краем пальто и ответил:

– При низкой концентрации пульсары операция до выброса безопасна для координаты. Но у тебя уровень был критическим. Любое хирургическое вмешательство могло спровоцировать цепную реакцию – ты мог бы умереть прям за тем столом и утащить за собой половину Гидонозиса. Поэтому был приказ ждать.

– Ясно… – вдумчиво ответил Витя. – Но как вы нашли меня?

– Перед выбросом люди начинают излучать пульсару – она выделяется из отделов головного мозга. По этой энергии мы и находим координату. Тот парень на операционном столе – его доставили из южного Олхонского региона…

Витя слушал, не перебивая. Слова капитана оседали в сознании, словно пыль на старом зеркале: они понемногу проясняли картину, но оставляли мутные разводы. Он невольно протёр ладони и произнёс:

– Моя нова. Куба сказал, что она уникальна.

– Так и есть. Твой выброс… он изменил ход истории Ксанриса. Сейчас ученые Гулл-Одара бьются над разгадкой – что именно сделало твои глаза такими.

– Такими… это какими?

– Катастрофическими. – Офицер сделал паузу, подбирая слова. – Последний масштабный выброс произошёл пять лет назад. Пульсара одной девушки вырвалась наружу и за пару часов сменила погодные фронты на половину континента. Но этот случай даже рядом не стоит с твоим. Ты за секунды сумел поменять ход истории Ксанриса. Это напугало всех нас.

Перед глазами Вити вспыхнули обрывки воспоминаний: ослепительная вспышка на кладбище, страх и горечь во рту. Чёткое, почти физическое ощущение опасности, которую он может представлять для других, тревожило его до глубины костей. Парня пугала мощь, способная переписать целую историю.

И всё же, несмотря на внутреннюю бурю, он был поражён необыкновенным миром, который открылся перед ним, словно свет в непроглядной темноте. Новые познания почти не уступали место страху – они мягко наполняли сердце надеждой.

– Всегда мечтал попасть сюда! – радовался Дин. – Даже представить не мог, что увижу всё это!

– Больше мы сюда не вернёмся! – Карнак косо взглянул на рекрутов, словно на непослушных детей, и со стыдом потряс головой. – Уходим отсюда. Не будем мешать операции.

Двери закрылись.

Карнак, ступая по коридору, говорил:

– Мы не просто так зовёмся «Гулл-Одар». Гулл – взгляд, которому неведом сон; Одар ­– граница, которую стоит стеречь. Мы – это Вечный дозор. Мы стережём не только Шеорат, но и внешний мир. Наш орден ставит человеческую жизнь превыше всего. Запомни это, Виктор! Мы не смеем распоряжаться чужими жизнями, особенно жизнями людей Ксанриса. Мы лишь оказываем помощь тем, кто в ней нуждается.

– Я понимаю вас. Но зачем же Куба врал мне? Зачем прятал меня от вас?

– Это мы и хотим узнать, – продолжил офицер, стуча каблуками о пол. – Я думаю, он спланировал это заранее и ждал нужного момента, когда твоя нова пробудится. Кто бы он ни был, мы считаем, что он имеет отношение к культу Пустоши. – Витя встревожился и нахмурил брови, осматривая стены и помещения, пока Карнак продолжал говорить. – На остальные вопросы тебе ответят мои рекруты, пока будут показывать город.

– Агнил разрешил показать город? – спросила девушка. – Вы не врёте?

– Да, под мою ответственность. Только не потеряйте его!

– Будет сделано, товарищ капитан! – улыбнулся Дин. – Мы ему всё расскажем про Шеорат!

– Как закончите, доложите мне, – приказал Карнак. – Я буду в штабе допоздна.

Витя застыл на месте, сердце заколотилось в груди, и внутри него словно загорелся огонь.

– Если вы не убийцы, тогда что же произошло с Шмидтом в ту ночь?

Карнак обернулся и со всей уверенностью ответил:

– Твоего товарища должны были доставить домой и дать тот же препарат, который вкалывают координате, когда её нова извлечена. Это делается для того, чтоб посторонние гражданские не узнали о нашем существовании. Мы не хотели убивать его. Но в ту ночь Гулл-одарский охотник, который отвечал за возвращение твоего товарища домой, бесследно пропал вместе с ним. Очевидно, Куба убил их обоих, как только попался удобный случай. Нашей вины в смерти гражданского нет…

Роза замерла на месте, злобно смотря на офицера, и вмешалась в разговор:

– Виктор, это ещё не подтверждено! Рано делать окончательные выводы, товарищ капитан. Не стоит торопиться, мы не собрали все данные!

– Надо быть готовым к худшему, – продолжил Карнак, уверенно стуча каблуками. – Жизнь учит тому, что нельзя питать себя иллюзиями и надеяться на лучшее без видимых оснований.

Витя медленно поднял взгляд, его сердце сжалось от беспокойства.

– Как он мог говорить мне такое после убийства моего лучшего друга?! Как он смел врать мне в лицо?

– Мы найдём ответы, Виктор, – ответил Карнак. – Советую тебе расслабиться и не нагружать себя этими мыслями. Ты сейчас у нас в гостях, здесь ты в безопасности. Постарайся набраться сил и не падать духом. Вечером я покажу тебе, где ты будешь ночевать.

Витя сглотнул и тихо кивнул.

– Хорошо, товарищ капитан… – произнёс он с лёгкой дрожью в голосе. Внутри таилась тень недоверия к новым знакомым, особенно к мрачно холодному офицеру Карнаку, чья суровая манера лишь усиливала опасения.

«Будь что будет! – думал он, не переставая идти. – Будь что будет!»

Глава 22. Из истории Шеората

Ветер внезапно переменился, и яркое солнце Шеората скрылось за серыми тучами. Волны, разбиваясь о скалистый берег, шипели и брызгались, оставляя мокрые следы на грязной рубашке Вити. Парень глубоко вдохнул влажный воздух, наполняя лёгкие прохладой, и прислушался к протяжным крикам чаек над горизонтом, вспоминая о доме, что остался далеко за спиной.

– Тебе нравится здесь? – Роза присела на большой камень. Её светлые волосы развевались на ветру. – Красивое место!

– Это точно. У нас такого не увидишь. – Прикасаясь к влажному песку, Витя осторожно перебирал осколки камней, будто открывая новые сокровища. – Что теперь со мной будет? Вы извлечёте нову?

– Пока никаких указаний не было. Для начала нужно поймать старика, который тебя похитил. Мы уверены, он должен знать секрет твоей новы. Как сделаем это, что-нибудь обязательно придумаем и вернём всё на свои места.

– Хорошо, – ответил Витя. – Поскорее бы всё закончилось.

– Не переживай! В конце всё обязательно должно быть хорошо! Если всё плохо, значит, это ещё не конец! Нужно лишь подождать!

– Знакомые слова. Я слышал их ещё в школе. – Витя встал с камней, посмотрел на пустые погоны Розы и спросил: – Вы ведь военные? Ваши воинские звания – рекруты?

– Ага! Мы – первая ступень в военных силах Гулл-Одара – самые «зелёные»! После нас идут гастаты. А вот после мы можем выбирать между разведчиком и сержантом Гулл-Одара. – Роза увлеклась разговором, на мгновение позабыв о воинской сдержанности. Ее слова, словно пули, быстро летели вперёд, и Витя с трудом успевал их ловить. – Нюанс в том, что те, кто пошёл на разведчика, в будущем имеют право покидать Шеорат, отправляться в Ксанрис. После разведчиков идут охотники. Думаю, ты с ними сталкивался: они и пытались поймать вас. Вслед за ними – баннереты. Что насчёт сержантов, то далее идёт старший сержант, а потом регат и…

– Думаю, ему это неинтересно, – вмешался в разговор Дин. – Извини, Витя. Она часто болтает не по делу!

– Не лезь! – рявкнула девушка и продолжила объяснять Вите: – Баннереты и регаты могут стать офицерами и подняться до звания рыцаря Гулл-Одара. Далее идут капитаны, полковники и главнокомандующие. Я и Дин не так давно в городе. Я работаю в штабе вместе с Карнаком. Он хорошо доплачивает из своего кармана. Не совсем то, о чем мечтала, но всё равно рада…

Дин, заметив, с каким энтузиазмом Роза рассказывает Вите о себе, тоже решил поделиться своими впечатлениями о службе в Гулл-Одаре, чтобы тот ближе узнал его.

– Мне, кстати, не всегда нравилась эта работа. Я ожидал большего, попав к Карнаку, и немного разочаровался. Однако после всего, что случилось с Кубой и тобой, я понял: она стала для меня более значимой. В ней появилась романтика опасности, и именно это сделало её такой особенной. А у тебя ведь тоже была работа в Ксанрисе, да? Расскажи нам!

– Мне нечего рассказать. Я подрабатывал в частной школе, определённой должности не было.

– Школа – это здорово! – воскликнула девушка. – Я люблю учиться чему-то новому! Ты, наверное, не знал, Витя, но предметы в наших учебных заведениях почти такие же, как и у вас в Ксанрисе! Позволь мне угадать: твоим любимым уроком была литература? Я поняла это по твоей книге, которую изъяли из центра допроса Гулл-Одара. Паулон – хороший автор, но его диалоги о любви кажутся порой слишком дурацкими.

– Вы знаете наших авторов? – недоумевал Витя. – Даже Паулона знаете?

– Знаем, ещё как! – Роза вскрикнула, скорчив недовольную ухмылку. – У нас в школе было два предмета: литература Шеората и ваша, как и история, разумеется!

– Правда? – удивился Витя. – Никогда бы не подумал!

– Мы же не в коконе живём в конце концов. Шеорат тесно связан с внешним миром.

Витя застыл, словно его поразила молния.

– Почему мы тогда о вас ничего не знаем?

Дин тут же дал ответ:

– Шеорат прячется от вас. Разве ты не понимаешь, из-за чего?

– Н-нет. Расскажите мне!

– Вы часто воюете между собой, – сказала Роза. – Не было ни одного года без войн и конфликтов. Твой народ тонет в собственной крови из-за неспособности найти компромисс, сплотиться или просто сесть за стол и поговорить. Представь себе, что могло бы случиться, если бы вы получили доступ к источнику пульсары, который находится под нашим городом. Посмотри! – Роза указала на края дорог, излучающие тепло и мягкий свет. – Теаль под городом питает нас энергией. Источник черпает силу из пульсаровой руды и по сути является неиссякаемым ресурсом. Но если он попадёт в руки того, кто постоянно живёт войной и разрушением, теаль станет смертельным оружием – опаснейшим для всего живого. И тогда все ваши войны покажутся ничем по сравнению с тем, что может произойти.

– Понятно… – Витя вспомнил, как в его родной дом пришла война, которая длилась уже два года. – Разве люди могут не воевать?

– Могут, конечно! – ответила Роза. – Шеорат ведь сделал это. Мы достигли этого благодаря одному великому человеку. Его звали Килиал Освободитель. Он объединил разрозненные сектора в единое государство – Шеорат. Килиал – человек, начавший революцию человеческой нравственности…

– Но как ему это удалось? – Витя внимательно слушал каждое слово девушки, и перед его глазами оживали яркие картины тех далёких дней, пропитанных кровью и горечью.

– Несколько тысячелетий назад каждый новый день открывал перед людьми врата в мир человеческих кошмаров и пороков, где господствовало насилие. Общество раскололось на враждующие семьи и фракции. Вскоре весь мир погрузился в кровавые реки, а тысячи лиц исчезли навсегда, гнилыми трупами покрывая землю, распространяя в почве яд, порождающий страшные болезни. Леса горели, превращаясь в пепел, страдая от человеческой жестокости, а небо плакало дождями слез от скорби и безысходности, погружаясь глубже в хаос войн.

Но однажды, когда ночь окутала мир чёрной вуалью, в безоблачном небе зажглись первые звезды, словно холодные очи, следящие за происходящим. Они казались единственным чистым и невинным светом в воюющем и разорённом мире. В этих таинственных сумерках умирающие от скверны люди искали защиты, терзаясь от страха и отчаяния.

И вот в глубинах мрачных пещер мученики нашли волшебную руду – источник исцеления, способный изгнать скверну. Она светилась нежным сиянием, подобно луне, указывая путь к спасению человеческого рода. Те люди долгие годы изучали её, бережно храня в тайне от посторонних глаз. Однажды в одном из туннелей открылся таинственный коридор – дверь в совершенно иной мир, где царило нечто более ужасное.

Они шагнули в белую бездну и увидели своих младших братьев – народ, отличавшийся ещё большей жаждой крови и превосходивший их по развитию на три века. Но чем дальше прогрессировали жители Ксанриса, тем масштабнее становились их войны. Младшие братья убивали друг друга безжалостно – из-за женщин, золота или кровной мести. Их сражения напоминали битвы крыс за помойку. Они тонули в глупой ненависти и амбициях, разрушая всё на своём пути ради защиты мнимой чести или жажды мести.

Множество народов страдало от жадности правителей; даже вера превратилась в оружие – слепая и нелепая, она заставляла мучеников колоть друг друга ножами. Так продолжалось многие годы.

Первые жители Шеората наблюдали за ними со стороны и начали развиваться по иному пути – пути мира и понимания. Их сердца наполнились надеждой на другой исход судьбы человечества.

Властители секторов отвергли слова исцелённых, не желая верить в их надежду на перемены. Их сердца были наполнены страхом и недоверием. Они продолжали играть в свои жестокие игры, не замечая проблесков света в самых темных уголках мира.

Тогда мудрецы, обнаружившие божественную руду, дали клятву – никогда не раскрывать тайну её разрушительной силы. Они решили скрыть пещеры от посторонних глаз, чтобы зло не завладело рудой.

Но однажды на сцену вышел Килиал – человек, чья судьба оказалась тесно связана с новым путём спасения человечества. Его появление стало переломным моментом, искрой надежды в бездне отчаяния. Он стал первым человеком, который сумел обуздать разрушительную мощь теальной руды.

«Я есть Бог!» – провозгласил он.

В этих словах прозвучала не только его властная натура, но и глубокое познание человеческой природы. Он знал: разделённые сектора – это слабость, которая мешает развитию и выживанию всего народа. Поэтому, овладев несокрушимой силой, он начал запугивать разрозненные семьи, постепенно объединяя их.

Он использовал не только силу, он убеждал, создавал союзы, предлагал воюющим взаимовыгодные соглашения. Его слова и бескорыстие показывали, что единство – это путь к сильному и процветающему народу.

Постепенно его идеи начали распространяться, а поддержка росла, словно росток под солнцем. Его настойчивость и вера в лучшее будущее помогли преодолеть сопротивление тех, кто боялся перемен и цеплялся за старые порядки. В итоге его усилия привели к тому, что все разрозненные сектора объединились под одним знаменем – возникло единое государство Шеорат.

Спустя время он показал своим подданным людей Ксанриса – тех, кто многие века был за границами их мира. Он приказал наблюдать за развитием внешних земель, показывая молодым поколениям ужасы и последствия войн. Смотря на то, как Ксанрис тонет в собственных жадности и желании доказать своё превосходство, люди Шеората забыли о технологическом прогрессе и пошли по пути нравственного учения. Они поняли: истинная сила – не в оружии, а в душе и мудрости, которые помогают преодолеть тьму и сохранить человечность.

В Шеорате открывались школы и гимназии, где с ранних лет воспитывались честность, уважение, ответственность и сострадание. Килиал научил народ ценить историю. Постепенно люди учились состраданию, взаимопомощи, строили будущее без насилия. Так началась эпоха революции человеческой нравственности – важнейший этап в истории Шеората.

Но спустя столетия появились отступники – те, кто желал отделиться от единого народа. Вскоре из ниоткуда возникли армии, кровожаднее прежних. Они называли себя Пустошью. Ходили разные слухи об их происхождении: молва гласила, что они появились задолго до рождения Килиала и всё это время скрывались.

Однако в эпоху Теаля, в четыре тысячи триста семьдесят шестом году по календарю Шеората, был создан Гулл-Одар – единая мощная военная сила, охраняющая не только скрытые материки, но и Ксанрис. Пустошь сеяла хаос и стремилась завладеть Ксанрисом. Но Гулл-Одар препятствовал их проникновению в дом младших братьев и разбил их под командованием самого Килиала.

Силы недовольных были подавлены, и в землях вновь воцарился порядок.

Витя, услышав историю от Розы, долго не мог прийти в себя. Он был потрясён и задумчив.

– Похоже, Куба все-таки был прав: вы действительно другие… – произнёс он. – Вы – высшая раса людей, научившаяся не убивать друг друга. Но, с другой стороны, вы могли бы и нас научить так жить. Вы же паразитировали на нас, просто смотрели, как мы гибнем.

– Время ещё не пришло, – ответила Роза. – Вы не готовы, и мы – тоже.

– Почему вы считаете, что не готовы? – настойчиво спросил Витя.

– Как бы Шеорат ни старался пресечь войны, они всё равно случаются. Но не такие масштабные и длительные, как у вас. Всегда найдутся те, кто не согласен с устройством мира. История это не скрывает. У Килиала был сын, которого прозвали Моллох Непрощённый. Именно он в эпоху теаля собрал язычников и объединил их в единую армию.

– Старик мне рассказывал… – вставил Витя. – Он говорил, что Моллох открыл двери в другие миры и там сгинул.

– Нет никаких других миров, Витя! Он рассказал тебе легенду. Если верить хроникам, Килиал, позабыв о личной морали, собственноручно убил сына за преступления против человечности. Однако так много времени прошло, что никто не знает, как было на самом деле.

– Понятно… – задумчиво произнёс Витя. – Это всё так интересно! Но я не понимаю одного: откуда у жителей Ксанриса появляется нова?

– Учёные Шеората много времени посвятили изучению природы возникновения скоплений пульсары в ваших телах и пришли к выводу, что связь между нашими мирами гораздо крепче, чем кажется на первый взгляд. Есть неподтверждённая теория: миллионы лет назад Шеорат и твой дом были едины. Тогда внутри земель также сочился теаль, но он саморазрушился, и произошёл раскол – наши миры разделились.

Шеорат окружила невидимая стена вокруг последних уцелевших залежей руд теаля. Она оградила нас от разрушительных излучений пульсары. Однако у вас, жителей Ксанриса, никаких стен не было. Вероятно, поэтому у вас появляется нова – генетическая память о тех древних излучениях.

– Старик объяснял мне, что нова тесно связана с глазами, так как мы происходим от Волнон-Роха.

– Это антинаучно, Витя! – сказала девушка. – Нова – это неосязаемая энергия, исходящая из затылочной доли мозга, отвечающей за зрение. Поначалу она спит, пока не приходит час мерцающего пробуждения. Потом она впитывается в склеру и радужку, становясь своеобразным тотемом для координаты. Поэтому у вас светятся глаза во время выброса. Во время операции мы заменяем «заражённые» отделы глаз на обычные и помещаем в подавляющие пульсару колбы, после чего уничтожаем. Вот так!

Витя притих, прокручивая в голове одни и те же мысли.

– Куба знал, что моя нова необычайно сильна, поэтому следил за мной. Но откуда он мог знать это?

– Как я уже говорила, Витя, мы обязательно найдём ответы на эти вопросы!

– Да! – в разговор вмешался Дин. – Всему своё время. Для начала надо отдохнуть. Тебе ведь через многое пришлось пройти!

– Я согласна с ним… – сказала Роза. – После прогулки мы отведём тебя к Карнаку. Он покажет, где ты будешь жить. Теперь давайте сходим и поедим, а то я проголодалась, пока говорила! Знаю одно местечко!

Троица двинулась в путь.

Солнце скрылось за дальним горизонтом, окрасив небо в багрово-оранжевые тона. Ветер усилился с наступлением вечера, прохладой пронизывая Витину кожу. Он медленно шёл по Гидонозису – по улицам, где тени постепенно становились длиннее, дома неспешно погружались в сон. С каждым шагом парень чувствовал, как страх и остатки тревоги постепенно уходят, уступая место тёплым чувствам от приятной компании новых знакомых.

Глава 23. Собрание

Своды, украшенные гербами древних семей, уходили в полумрак, а пол из красного камня, пронизанный жилами теалевой руды, излучал неровный свет – то яркий, то угасающий, как дыхание раненного зверя. Так выглядел зал аудиенции цитадели Агнила в дни собрания.

Лорд восседал во главе стола. Седые пряди обрамляли его лицо, лишённое эмоций, но пальцы, вцепившиеся в край столешницы, выдавали напряжение. По обе стороны стола разместились ещё полтора десятка офицеров: начальник инженерных подразделений, советники заместителя начальника штаба, сам начальник штаба и командиры городских гарнизонов. И на самом дальнем стуле восседал Карнак, заместитель начальника безопасности по политической работе, присланный вместо отсутствующего высшего офицера.

– Господа, – голос полковника Торна разрезал напряжённую тишину, – за последнюю неделю мы получили сто сорок семь официальных жалоб из близлежащих поселений нашего сектора. И это только те, что дошли до нас. Люди беспокоятся.

Офицеры переглянулись. Капитан Хиддон, не поднимая глаз от блокнота, тихо добавил:

– В деревнях говорят, что теалевые радиаторы перестают работать посреди ночи, а утром включаются сами по себе. Печи в кузнях раскаляются до красна, то остывают за секунды.

– Это не просто бытовые неудобства, – недовольно произнёс Торн. – Люди видят в этом знак. Знак, что Гулл-Одар не справляется. Вчера в трёх поселениях начались митинги. Требуют объяснений.

Агнил медленно поднял руку – гул голосов стих мгновенно.

– Я осознаю масштаб проблемы, товарищ полковник. Скачки силы теалевого источника вызваны мощнейшим выбросом в Ксанрисе. Всему виной мальчишка-координата. Я уверяю каждого: ситуация под контролем. Начальник инженерных подразделений работает над стабилизацией потоков. Совсем скоро подача энергии стабилизируется.

Торн усмехнулся без тени веселья.

– А если жители деревень поползут в Гидонозис, потому что их дети мерзнут в темноте? Мы дадим им инженерные отчёты вместо свободных мест в домах? Вы же сами прекрасно знаете: не все жители Шеората способны владеть пульсарой! Сами обеспечить себя водой, едой и теплом они не смогут!

– Зима ещё не наступила, товарищ полковник, поэтому заморозки – им не угроза. Будьте добры проявлять уважение, находясь здесь!

Торн достал из папки лист бумаги и положил на стол.

– Энергия скачет с амплитудой 35 процентов. Это системный сбой. Если мы не решим проблему сразу…

– Может, стоит временно перераспределить энергию? – предложил капитан Хиддон. – Переключить часть энергии с городских нужд на деревни.

– И оставить столицу сектора без отопления? – фыркнул другой полковник. – Тогда митинги начнутся здесь.

– А если объявить чрезвычайное положение? – предложил другой офицер. – Ввести нормировку, объяснить людям…

– Объяснить? – Торн снова поднял голос. – Они не дураки. Они видят, что лампы мерцают, отопление работает неисправно, а мы говорим: «Всё под контролем». Нужно не объяснение, а решение.

– Решение есть, – повторил Агнил, но теперь его тон звучал намного жёстче. – Инженеры работают! Дайте время нашим рабочим!

– А если теалевая жила иссякнет? – тихо спросил Карнак.

Все мигом обернулись к нему. В глазах многих читалось немое согласие – вопрос висел в воздухе с самого начала собрания.

– Несомненно, за всю нашу историю не было подобных случаев. Но вдруг такое всё-таки случится? – предположил он. – Наши же тотемы работают подобным образом.

Агнил долго смотрел на него, затем медленно произнёс:

– Тогда мы примем другие меры.

Его слова повисли в воздухе, и в зале тут же вновь вспыхнули жаркие споры. Офицеры зашевелились, переглядываясь и обмениваясь короткими, резкими фразами. С каждой секундой нарастала волна несогласия.

Спустя час собрание подошло к концу. Тяжёлая дверь с глухим стуком закрылась за последним полковником. Карнак задержался у массивного стола, усыпанного бумагами, и осторожно подошёл к лорду.

Агнил, не поднимая голову, произнёс:

– Ты хочешь поговорить, Гиб?

– Да, мой лорд. – Карнак шагнул ближе. – Мой вопрос на собрании… Я не стремился подорвать ваш авторитет.

Агнил поднял голову резко.

– Не стремились? – произнёс он грубо. – Ты поставил моё право руководить штабом под сомнения! Перед теми, кто должен видеть во мне непоколебимость.

– Я поставил под сомнения не вас, а реальность. Мы действуем вслепую. А это хуже любого сомнения.

Агнил промолчал. Пальцы на его морщинистых руках сжались, затем медленно разжались. Он сделал глубокий вдох, провёл рукой по седым волосам и жестом указал на кресло:

– Садись. Ты ведь не только прощения просить остался.

– Да! Мне волнуют поиски Кубы, – сказал Гиб прямо. – Думаю, он может что-то знать про нову Виктора и её влияние на теалевую жилу под Гидонозисом.

– Поиски таинственного материка идут, Карнак.

– Другие сектора задействованы?

– Разумеется, Гиб! – Лорд встал с трона, опалив капитана уставшими глазами. – Но, чтобы быстрее найти преступника, нужно, чтоб мальчишка сам открыл коридор туда. Иначе мы потратим годы на поиски без гарантии успеха.

– Я уже говорил, лорд Агнил: использование новы может убить его.

– Тогда сиди смирно и жди! Теперь прошу оставить меня.

Карнак не сдвинулся с места.

– Я хочу участвовать в операции лично!

Агнил увёл взгляд, в котором читалось раздражение.

– Ты уже выполнил свою задачу… Координата здесь.

Гиб резко развёл руками и задал прямой вопрос:

– Тогда в чём смысл? Меня, штабного офицера, послали добывать координату – и теперь отстраняют на финальном этапе?

Агнил сжал губы, но ответил сдержано:

– У тебя накопилось достаточно работы в штабе. Не забывай: ты заменяешь Клеренса на посту, а это очень важная должность!

– Мой рекрут Роза справляется с обязанностями превосходно, – возразил Гиб, не отступая. – Будь вы умнее, позволили бы мне продолжить работу с координатами!

– Не забывай своё место, товарищ капитан! – голос Агнила внезапно сорвался на резкий окрик. – Не советую тебе грубить!

Гиб замер на мгновение, затем глубоко вдохнул, стараясь держать себя в руках.

– Прошу прощения, что побеспокоил вас, мой лорд. Разрешите идти!

– Уходи!

Карнак развернулся без единого слова. Тяжёлая дверь бесшумно закрылась за ним, поглотив последние отголоски напряжения.

В кабинете повисла гнетущая тишина. Агнил медленно обвёл взглядом стол, заваленный картами, отчётами и исписанными листками. Взгляд невольно скользнул к окну – за стеклом уже сгущались сумерки, размывая очертания городских крыш в сероватой дымке. Лорд устало провёл рукой по лицу, чувствуя, как давит груз решений, которые придётся принимать в скором времени.

Глава 24. Коридоры

Наступило новое утро, и тихий плац у казарменных расположений наполнился громким говором, скрипом и грузным топотом военнослужащих. Неудивительно, ведь уже шесть утра. Значит, пора начинать новый день, согласно распорядку дня.

Витя внимательно наблюдал за бегущими новобранцами, прислушивался к шуму шагов и напряжённому дыханию. Он пытался понять, где он и зачем Карнак привёл его именно сюда.

– Помню, как я сам просыпался по команде и бегал вместе с товарищами по плацу. Каждый день мы упорно тренировались и работали. Тебе не знакомы такие нагрузки?

Витя задумался.

– Куба неслабо гонял меня пару недель. Но я не уверен, что это сравнимо с подготовкой в армии.

– Я поражён этим стариком. Ему понадобилось всего несколько недель, чтобы обучить тебя драться, как охотники. Кем бы он ни был на самом деле, но обучает старик неплохо. Это заставляет меня тревожиться. – Карнак сделал шаг вперёд и посмотрел Вите в глаза. – Позволь задать тебе вопрос: что он поведал тебе о пульсаре?

Парень ответил, не задумываясь:

– Он говорил, что пульсара – это энергетическое поле, которое объединяет всё вокруг. – сухо произнёс Витя. – Хотя я уже и не знаю: правда это или нет. Почти все его слова звучали сомнительно.

– Частично он прав. – Карнак ненадолго затих. – Ты ведь знал, Виктор, что в Ксанрисе практически нет пульсары?

– Подозревал.

–Пульсара – иная энергия, отличающаяся от той, что течёт в твоём мире. Именно она расколола Ксанрис и Шеорат и спрятала нас за невидимым барьером. В Ксанрисе этой энергии крайне мало – она сочится сквозь незримые стены Шеората к вам. Источником силового поля является теальная жила под городами-столицами скрытого мира.

– Я немного запутался. – Витя почесал голову.

– Поясню проще: пульсара спрятала нас за стеной, но малые части её излучения попадают к вам. Эта энергия лишь управляет силами природы. Она воспроизводит её элементы: огонь, воду, землю, молнию, ветер и эфир. Иначе говоря, подражает ей. Мы, жители Шеората, научились применять её в быту. Многие из нас могут сами создавать воду, извергать пламя и управлять почвой под ногами. Пульсара продлевает нам жизнь.

– Ясно… Энергетические поля наших миров разнятся.

– Да… – подтвердил Гиб. – Посмотри на моё кольцо. Ты ведь знаешь, что такое тотем?

– Знаю!

– Ну так вот, люди Шеората тоже излучают пульсару. А тотем позволяет контролировать её внутри нас. Без него я бы ненамеренно сжёг всё вокруг, но кольцо сдерживает мою силу. Носить тотемы – наша прямая обязанность. Если брать тех, кто живёт вне Шеората, то для них тотем – скорее батарейка с силой, способная накопить лишь одну из стихий, которой владеет гулл-одарец. Такие, как вы, Витя, не могут пропускать сквозь себя пульсару без тотема.

– Кроме координат, – добавил Витя. – Теперь я начинаю понимать.

– Да. Координаты – уникальные люди. Проснувшаяся нова может пропускать пульсару по телу. Однако использовать нову таким образом крайне опасно. Поэтому я и пригласил тебя сюда. – Карнак протянул ему ладонь с белым перстнем, наполненным силой. – Этот тотем принадлежал моему покойному другу. Надень его.

Кольцо выглядело довольно просто, но в то же время излучало мощную ауру. Оно имело гладкую поверхность без украшений, лишь инициалы на обороте.

– Тяжёлое… – заметил Витя, натянув его на указательный палец. – Но зачем оно мне?

– Ты умеешь открывать тотемные коридоры, совмещая в себе силу новы и постороннего тотема. Но так делать далеко небезопасно.

– Хотите, чтобы я открывал двери без новы, да?

– Именно! – подтвердил Карнак. – Запомни, Виктор: противник может настигнуть тебя в любую минуту. Ты научишься открывать тотемные проходы, чтобы скрываться от вражеских глаз. Я не смогу находиться рядом с тобой постоянно, поэтому нам нужно смотреть вперёд и быть готовыми.

– Хорошо… – Витя кивнул.

– Теперь слушай внимательно. Куба, видимо, говорил тебе, что для открытия коридора необходимо пропускать сквозь себя две стихии пульсары. Он был полностью прав. Но владеть ими полноценно необязательно. Есть специальные тотемы, способные накапливать в себе несколько стихий пульсары одновременно, тогда как обычные вмещают лишь одну, которой владеет её носитель. Иначе говоря, я владею огнём и ветром, но, если я дам тебе свой тотем, он будет наполнен либо пульсарой огня, либо пульсарой ветра. Но тотем на твоём пальце – уникальный и очень дорогой. Он не предназначен для боя или преобразования. Он нужен только для того, чтобы открывать тотемные коридоры. Теперь попробуй открыть коридор без использования новы!

Витя без промедления вытянул ладонь, как велел Карнак, стараясь сосредоточиться на родном городе. Он представил Амелию – ее тихие улицы, общежитие и осенний холод. Но, несмотря на все старания, ничего не вышло – его рука дрогнула, а тотем прерывисто замерцал, а потом вновь не угас.

– У меня не получается, товарищ капитан. Без использования новы куда сложнее.

– А ты что хотел, а? Не всё сразу, сынок! Работай над собой, пока есть возможность. Этот плац полностью в твоём распоряжении. Начальник казарменного расположения, Капитан Хиддон – мой старый товарищ. Он с радостью окажет тебе помощь, если она понадобится.

– В-вы уходите? – спросил Витя.

– Да! У меня есть своя работа в штабе. Скоро сюда прибежит Дин, он проследит за тобой. После тренировки отдай кольцо ему. Вдруг потеряешь ещё. Такой тотем стоит целое состояние!

– Х-хорошо, товарищ капитан.

Карнак покинул воинскую часть, оставив Виктора на каменном плацу посреди новобранцев. Парень застыл, наблюдая за уходящей широкой спиной капитана, и понял: впереди ждёт ещё больше испытаний, исход которых будет зависеть от его решимости.

Глава 25. Связь

Прошло уже пять дней с тех пор, как Витя оказался в Гидонозисе. Ощущая, как медленно тянется время, он постепенно привыкал к этому загадочному и странному миру. Всё вокруг казалось необычным и новым, словно он попал в эпоху, где переплелись средневековые замки и индустриальные механизмы. Здесь не было привычных для него машин: вместо них жители Гидонозиса передвигались на лошадях, на «чудном троллейбусе» или поднимались в небо на воздушных шарах. Вите посчастливилось исследовать улицы с высоты – вместе с Дином и Розой он летал под облаками, любуясь панорамой гигантского города. К слову, вся экскурсия по Гидонозису была оплачена из личного кармана капитана Карнака.

Сам же Карнак предпочёл сосредоточиться на своих делах. Лишь редкими вечерами он навещал Витю: проверял его состояние, давал советы по открытию тотемного коридора и старался следить за его психологическим состоянием. Но в целом офицер оставался в тени, погрузившись в свои мысли и планы. За ними скрывалось внутреннее беспокойство – злость и недоумение кипели внутри него. Он понимал: Агнил несильно заинтересован в поисках Кубы, поэтому вряд ли он начал операцию по поиску таинственного материка. И чем больше он думал об этом, тем яснее становилось следующее: «Этот старик явно меня недолюбливает. Уверен: едва начнутся поиски преступника, он тут же отправит меня подальше – лишь бы не задавал лишних вопросов. Коул утверждает, что официальных подтверждений нет. Возможно, Агнил меня обманул…».

В полупустом транспорте было тихо ­– только мелкий гул и редкие остановки. Гиб, вдохнув глубоко, прислонился к стеклу, чувствуя, как накатывает привычная тяжесть в голове. Мысли снова и снова возвращались к Агнилу: «Он назначил именно меня ловить Витю… будто знал, что он – особенная координата. Что-то здесь явно не так». Эти мысли не давали покоя, он чувствовал, что за всей этой историей скрывается нечто большее.

Последний вечер в Гидонозисе Карнак предпочёл провести за прогулкой на пассажирском транспорте, покинув штаб после рабочего дня. Хмурость на лбу шла его вытянутому лицу больше, чем улыбка. Впрочем, Гиб Карнак и так редко улыбался, постоянно размышляя о работе. Иногда, чтобы отвлечься от плохих мыслей, он представлял себе, как было бы здорово вытащить на улицу своего товарища, который живёт с ним в одном доме уже пару лет. Но стоило взять его с собой, как любая прогулка непременно превращалась в происшествие. Поэтому его тайный друг сидит дома – наказанный.

Дверь медленно отворилась, и Карнак с порога подозвал к себе товарища:

– Альма! Я дома! Не хочешь меня встретить?

– Гав-гав! – прозвучало из дальнего помещения.

Будто живое облако выплыло из-за угла, ковыляя крепкими серыми лапами. Его покров сиял, искрясь медными оттенками, словно лепестки редкого цветка. Мягкие, как пушинки, волны шерсти нежно колыхались при каждом шаге.

Мощная собака, в чьих глазах сверкала искорка спокойствия, как пёрышко, присела перед уставшим хозяином. Её уши, округлые и игривые, настороженно шевелились при каждом звуке, словно она всегда была на страже.

– Почему ты опять недовольна, Альма? Я же вовремя пришёл, не как тогда.

– Гав-гав! – злилась она, закрывая обиженные янтарные глаза.

– Да покормлю я тебя, покормлю!

Карнак, сняв потрёпанное чёрное пальто, всмотрелся, открывая двери в холодный погреб. Пустота, внезапно озарённая светом теальных нитей, открылась взору стройными рядами. Из темноты внезапно выросли полки с запасами еды, где было всё: крупы, макаронные изделия, заготовленные овощи, фрукты и различные виды колбас, доставленные прямиком из Ланкхоста.

Альма высунула мокрый язык и нагло стала высматривать аппетитные куски мяса, словно не зная, что их нельзя трогать.

– Не скули, – сказал Карнак. – Колбаса сегодня уже была!

Он выложил на пол несколько корзинок и кастрюль, другую посуду и овощи, внимательно следя за хитрой Альмой. Собака любила утаскивать лакомства прямо из-под носа, и он прекрасно это знал. Но она сидела смирно и терпеливо ждала, пока на посуду с овощами не приземлился кусок твёрдого сыра. Как только он оказался рядом, Альма не стерпела и утащила кусок себе в комнату.

– Зараза! Ты! Стоять! – закричал Карнак, пытаясь поймать её.

И такое происходило чуть ли не каждый день – собака умело использовала любую возможность урвать что-то вкусное, а хозяин лишь вздыхал и пытался уследить за хитрым зверем.

После ужина Карнак часами сидел за рабочим столом, погруженный в документы, взятые из штаба Гидонозиса. Куча отчётов, обходные листы, ведомости, рапорты, объяснительные – все эти бумаги проходили через его руки и редактуру. И лишь иногда он позволял себе отвлечься от бюрократической рутины и заняться любимым делом – переводом проклятого наречия, написанного от руки и найденного им во время вылазок за пределами Шеората. Карнак замечал, что все находки сходятся в одном: они напоминали вырванные страницы из древней книги.

Несмотря на богатый опыт в дешифровке подобных текстов, перевести эти странные письмена ему не удавалось, лишь изредка он мог разобрать заметки, явно оставленные тем, кто пытался перевести их до него. Но каждое открытое сообщение создавало больше вопросов, нежели ответов.

«Человек, которому ранее принадлежали эти листы, вероятно, сумел разгадать их смысл, – размышлял Карнак. – Быть может, сам культ Пустоши не ведает, откуда взялось это наречие? Имеют ли они причастие к этим иероглифам? Сумею ли я понять их смысл?» – И всё же он не переставал пытаться – внутри горело желание разгадать тайну, сокрытую в этих таинственных знаках. И в последний вечер в Гидонозисе Карнаку удалось открыть что-то новое.

– Гав! – ругалась Альма, настойчиво глядя на Карнака.

– Что тебе опять? Не видишь, что я работаю? Не мешай мне! Ты уже ела сегодня, – ответил он, стараясь не отвлекаться.

Но собака волновалась не из-за голода. Она угрожающее смотрела на сумку, как на заклятого врага, готовая порвать его на куски.

– Ты что-то учуяла, Альма? Это моя сумка! Там нет ничего опасного! – Карнак раскрыл содержимое, высыпав всё на пол. Среди вещей с громким стуком упала маленькая книга, принадлежавшая Вите. Собака принюхалась, ощущая враждебность романа Паулона, потом зарычала на неё ещё более грозно, чем напугала Карнака.

– Эй-эй! Тише-тише! Это всего лишь книга, видишь?! Спокойно! Что тебя так обеспокоило?

– Гав! Гав! – Альма продолжала рычать и не сводила глаз с книги.

– Иди отсюда! Не мешай мне работать! – Карнак взял книгу и раскрыл её перед собой. Вещица ничем не выделялась, кроме бурой кожаной обложки.

Рассмотрев её ближе, он почувствовал, как страницы слабо задрожали, словно ветер заставлял пожелтевшие листы колыхаться. Он ощущал и видел, как из каждого невиданного иероглифа, из каждого узора, написанного от руки, исходит странная энергия.

– Что происходит? – Карнак недоумевал, наблюдая, как меняется текст. – Нет, я не верю! Они заряжены пульсарой? И найденные листы Пустоши, и книга Вити заряжены единой пульсарой – эфиром…

Черные письмена на листах культа вспыхнули огненными словами, и неразборчивые иероглифы Пустоши обрели форму знакомых символов. Постепенно все письмена закручивались в горящую спираль, и на их месте рождались черные чёткие линии. Каждая буква выскакивала на поверхность, словно просясь выйти в строки. Медленно и сосредоточенно лист заполнялся пламенными знаками, из которых вырастал странный текст. Огненная спираль растворялась, уступая место несвязным предложениям и превращая жёлтую пустоту в нечто большее.

– Невероятно! – воскликнул он. – Но как такое может быть?

Слова продолжали высвечиваться перед его глазами, и текст начинал обретать смысл.

– …Сквозь проход, что спрятан был веками, большой с глазами шептал мне свои мысли. Я видел каждое слепое око – каждый освещал мне тьму. А тело его не имело формы. Он могущественен, но обездвижен своими детьми – ангелами. …твари прокляли его, и никто не смог найти место его заточения… но я нашёл…

Теперь я знаю, как сберечь мой дом… Два из четырёх очей отца найдут проход… Я должен открыть те двери, пока чёрный демон не прознал о моих мотивах…

Однако я смог одолеть его доверием… Не знаю, долго ли смогу водить его за нос…

Карнак с трудом успевал читать, пока текст не вспыхнул снова и не обернулся иероглифами.

«Похоже на чей-то дневник! – подумал он. – Но чей? Отрывки первого листа удалось прочесть, но что таит второй?»

Взяв книгу, Карнак продолжил читать проклятое наречие:

– Мой новый друг поведал мне о них. Они бледны и куда сильнее, чем мы. Они скитаются по землям в одиночку и ищут новый дом. Когда найдут, скажут своим, куда идти. Один из них уже ищет нас… Я должен передать проклятие заточённого нам, чтоб никто не сумел найти нас… Кто, если не я…

Карнак долго сидел и собирал пазл, сопоставляя факты и написанное, пока Альма крутилась рядом и скулила.

– Всё хорошо, Альма. – успокаивал он. – Всё хорошо.

Глава 26. Приказ Агнила

Наступила полночь. В темных коридорах штаба царила гнетущая тишина. Карнак сидел за столом, окружённый кипой бумаг – отчётами, заметками и черновиками. Его глаза, усталые и обеспокоенные, быстро скользили по страницам, пытаясь обнаружить что-то странное. Но всё казалось обычным: нигде не упоминалось о загадочных книгах или листах, найденных в базах сектантских группировок.

Роза заметила его встревоженное лицо и тихо спросила:

– Чем вы тут занимаетесь так поздно? У вас всё в порядке?

Карнак вздрогнул от неожиданности, быстро обернулся и увидел девушку.

– А? Что? Что ты тут делаешь?

– Я дела не закончила, вот и пришла. Вы выглядите испуганным.

– Всё нормально. Просто ищу важную информацию. – Он указал на кипу бумаг. – Редактируй рапорты и не отвлекай, пожалуйста. Кажется, я что-то нашёл.

– Просветите?

– Не сейчас, не хочу потерять правильный след. – Карнак бросался бумагами, залезая всё глубже в деревянные ящики с отчётами и находками.

– Передохните лучше, товарищ капитан. Давайте я принесу вам яблочный сок? Он очень полезен!

– Да, пожалуйста… Буду благодарен. – Он снял очки и посмотрел на отражение усталого лица в стекле.

– Как там Виктор? Всё ли у него хорошо? – тихо спросила Роза.

– С ним всё нормально, но… – Карнак вытащил из кармана небольшую книгу, изъятую у Виктора, и протянул девушке. – Посмотри. Эта вещь не так проста! С её помощью я перевёл письмена Пустоши.

– Паулон? – Роза настороженно пролистала страницы, однако книга казалась безобидной.

Карнак тяжёло вздохнул.

– Надо поговорить с ним. Не верю, что мальчик причастен к секте, но, быть может, он видел, что Куба делал с этой книгой.

Роза нахмурилась.

– С книгой-то что не так?

– Смотри! – Карнак прижал вещицу к проклятому наречию, написанному на жёлтых листах. Строки текста засияли, и вместо иероглифов появился текст.

– Что это может значить?

– Не знаю, Роза. Но эта книга пропитана эфиром, как и найденные листы. Куба что-то сделал с ней. Проклятое наречие – отрывки чьего-то зашифрованного дневника. Но прочитать его может только тот, кто способен излучать ту же энергию, что и её автор. Это древний метод шифровки.

– Это особая пульсара… Чувствую, что она отличается от энергии, которая исходит от теалевой руды. Если эти листы найдены у культа, а прочитать их может лишь Куба, это доказывает его причастие к культу Пустоши! Это доказывает вашу теорию! Из-за этого вы встревожены?

– Меня пугает другое: вдруг Витя тоже способен излучать такую силу? И с Кубой выходит странно. Ничего не понимаю – всё запутано до предела!

– Я не думаю, что он может владеть такой пульсарой! А если и мог бы, то мы бы прочитали текст ещё во время допроса! Листы же лежали перед ним, и ничего не произошло!

– Тоже верно, – согласился капитан.

– Но мне другое показалось странным! – продолжила девушка. – Агнил поставил вас на должность в штабе, но дал разрешение на вылазку в Ксанрис. Он словно знал, что Витя важен, и поэтому отправил проверенного человека на задание. Он поручил эту миссию вам, чтобы вы доставили Витю сюда. Может быть, он знает, что Пустошь вернулась? Может, наш лорд связан с культом? Сами подумайте!

– Нет, точно нет! Если бы это было так, то теория связи между Пустошью и Кубой разрушилась бы.

– Но почему? – Роза нахмурила брови.

– Сама посуди: если Агнил – член секты, то зачем ему посылать меня за Витей, если за ним пришёл Куба?

– Вы правы, я не подумала!

Раздался стук в дверь.

– Извини за беспокойство, Гиб! Разреши войти! – обратился Коул.

– Что случилось?

– У меня письмо от лорда Агнила. Просил передать лично вам в руки!

Офицер взял свёрток бумаги с королевской печатью, где было написано:

«Довожу сведения до помощника начальника безопасности по политической работе Гулл-Одара города Гидонозис капитана Гиба Карнака.

По поступившим оперативным данным из восточной деревни Моун Эннор, установлено, что в указанном населённом пункте предположительно укрывается член культа Пустоши.

Приказываю доложить информацию заместителю начальника штаба по внешней обороне, капитану Уолису Хиддону, для организации немедленного сбора отряда и выдвижения в Моун Эннор с целью разведки ситуации, обнаружения следов деятельности сектантских группировок и принятия личного участия по захвату врагов.

Даю письменное согласие, изложенное в приложенном документе, на использование координаты в качестве наживки для поимки преступника.

Лорд Агнил Скотт, правитель города Гидонозис».

Роза с горящим интересом, присущим только ей, спросила капитана Карнака:

– Ну, что там? Что пишет лорд Агнил?

Воодушевлённый Карнак бросил свёрток на стол и посмотрел на девушку.

– Так-с, – сказал он. – Роза, завтра я ухожу на задание. Вы с Дином останетесь здесь.

– Мы будем присматривать за Витей, да?

– Нет, мальчишка пойдёт со мной!

– Стойте! Давайте оставим его здесь? Тут же безопасно!

– Агнил разрешил использовать парня как наживку. Куба сразу вылезет – и мы его схватим! Наконец-то разберёмся с этим выродком!

– Поняла, товарищ капитан! Разрешите с вами пойти!

Карнак надел пальто, поправил очки и сказал напоследок:

– Это не обсуждается, товарищ рекрут. Одно дело – тренироваться и работать под моим строгим присмотром, и совсем другое – лезть в самое пекло в битве с культом Пустоши. Я не могу позволить рисковать жизнью рекрутов, недавно закончивших академию. Даже не вздумай спорить со мной! Ты и Дин останетесь здесь.

Дверь захлопнулась.

Роза была недовольна решением оставить её и Дина в Гидонозисе. Она не могла понять, почему им, подготовленным военным, запрещают участвовать в опасном задании, ведь именно ради этого она и Дин пришли в Гулл-Одар – чтобы бороться, а не прятаться в тени. Внутри она чувствовала разочарование, ведь отсиживаться в безопасности – не её стиль.

«Пускай говорит что хочет! – прошептала она. – Найду Дина, расскажу ему всё и возьму завтра с собой».

Глава 27. Эфир

Глухим вечером следующего дня у стен Гидонозиса начались сборы. Около тридцати военных из отряда капитана Хиддона были привлечены к особому заданию. Три повозки, по паре лошадей на каждую, – неслучайно. Такую тактику предложил Карнак для поимки Кубы: пока повозки движутся по сухой глине, в лесу их сопровождают десятки призраков Гулл-Одара – выносливых и зорких следопытов.

Призраки, или же разведчики, Гулл-Одара – особое войско, сформированное из лучших охотников, способных ориентироваться и выживать в условиях дикой природы. Они отличаются невероятной выносливостью и острым зрением. Способные бесшумно передвигаться между деревьями и мгновенно реагировать на угрозу они прикрывают повозки в ночи, высматривая врага на несколько километров вперёд и защищая от неожиданных нападений. Броня призраков Гулл-Одара словно соткана из тени и листвы, она способна менять оттенки, подстраиваясь под окружающую среду. Она мерцает во тьме леса, сливаясь с кронами и становясь практически невидимой. Стоило одному из них выйти в кусты, как Витя поразился тому, как солдат растворился в лесу, будто его там и не было.

«Они как хамелеоны…» – думал он, пытаясь разглядеть фигуры среди черных стволов.

Как только солдаты рассредоточились, команда заняла места в повозках лошадей. Виктор любовно рассматривал окружающие пейзажи Шеората: стройные ветви деревьев тянулись к звёздам, отражая их свет белоснежными листьями – словно руки, протянутые к небесам. Он думал о снеге и мысленно ощущал его холод на ладонях. Поднимая взгляд к небу, он восхищался яркостью звёзд – путеводных огней в ночи. Но любоваться природой Шеората помешала офицерская собака, которая, поймав Витин взгляд, немного зарычала, напоминая ему о своей бдительности и преданности хозяину.

– Почему она с нами в повозке? – спросил Витя. – Разве она не должна быть рядом с лошадьми?

– У меня похожий вопрос… – недовольно произнёс Карнак, глядя на Дина и Розу. – Кто дал вам право врываться на сборы? Учтите, товарищи рекруты, что я несу за вас ответственность!

Дин и Роза неловко улыбнулись, пытаясь выпросить прощения у начальника. Но Карнак не злился – в глубине души он даже рад был тому, насколько отважны его подчиненные.

– Не любишь собак? – внезапно спросил офицер. – Не бойся – она не кусается. Это тебе не дворовая псина. Альма очень умна и воспитана – просто она напугана. Твоя книга тревожит её. Ничего не хочешь мне рассказать?

Витя нахмурился.

– Я рассказал всё, что знаю, товарищ капитан. Мне нечего скрывать. Что насчёт книги, Куба некоторое время держал её у себя и не позволял мне её трогать.

– Хорошо, – выдохнул Карнак. – Теперь я буду спокойнее. Но с Альмой будь осторожнее: она сама не своя после того, как понюхала её. Не злись на неё и прими мои извинения.

– Всё в порядке, товарищ капитан. Но почему её так напугала книга?

– Она пропитана эфиром – чёрной и отвратительной пульсарой. Куба что-то сделал с ней… – Офицер на миг призадумался. – Последний из ныне живущих, кто мог управлять эфиром, – член культа Пустоши. Больше нет таких одарённых, кто мог бы познать эфир настолько хорошо, чтоб пропитывать этой пульсарой предметы.

– Расскажите мне про культ Пустоши, – попросил Витя.

– Культ Пустоши – террористическая секта. Её члены поклоняются богам древности Шеората. Во времена Килиала Освободителя их армии были многочисленными. Когда-то они представляли угрозу для секторов Шеората, но сейчас от них остались лишь разрозненные банды.

– Капитан Карнак знаком с ними не понаслышке! – добавила Роза.

Глаза Дина засияли диким восторгом. Он хотел вставить слово, но осёкся под тяжёлым взглядом офицера.

Тем временем Карнак продолжил объяснять Вите:

– Их последний известный лидер – Рен Гоннорог. Раньше он был рыцарем Гулл-Одара. Он странствовал долгие годы и собирал под своим крылом разбросанные племена Пустоши более десяти лет назад.

Вдруг вмешался Дин:

– Капитан участвовал в его поимке и бился огнём против эфира! Ему удалось выследить его и… – Он замолчал, заметив, как Карнак раздражённо бросил на него взгляд. – И-извините…

– Рен Гоннорог? – переспросил Витя. – Куба ничего не говорил про него – ни слова. Я только про эфир слышал.

И тут в глазах офицера промелькнули воспоминания о кровавых днях прошлого.

– Если вам интересно, – неожиданно начал Карнак, – то я вам расскажу. А то Дин уже слюной плюётся. Но много говорить я не буду – хочу отдохнуть в тишине.

Рен Гоннорог – невероятно сильный боец, человек, который сумел познать тайны эфира. Я не учёный, поэтому ответить вам, что такое эфир, вряд ли смогу. Мне по силам лишь дать вам поверхностные знания о нем: эфир – шестой неофициальный элемент пульсары. Он не предназначен для преобразования – это нечто духовное, нематериальное. Как говорят учебники, это скорее пространство, где можно заключить природную силу. Раньше я не понимал, что это значит, пока не столкнулся с Реном Гоннорогом один на один.

Витя почувствовал невидимую нить, связывающую его знания и известные факты.

– Куба утверждал, что Моллох Непрощённый при помощи эфира сумел победить смерть. Быть может, эфир как-то связывает живую и неживую природу, являясь местом между другими элементами пульсары? Эфир – видимо, духовная сила, порождающая жизнь и смерть.

Роза была искренне поражена его мышлением и внезапно сказала:

– В этом есть смысл! Витя, а ты, оказывается, очень умён!

– Спасибо, конечно… – Парень раздосадовался, ведь её слова прозвучали так, будто он только сейчас начал показывать свои умственные способности, хотя они знакомы уже несколько дней.

– Я продолжу, – сказал Карнак, пытаясь вспомнить особенности эфира. – Эта пульсара, являясь пристанищем для других элементов, позволила Гоннорогу смешать огонь, землю и молнию.

– И что из этого вышло? – задались вопросом все в повозке.

– Металл, – твёрдо ответил капитан.

Витя нахмурился, недоумевая.

– Если эфир может смешать огонь, землю и молнию – и получить металл, почему обычный адепт земли просто… не возьмёт и не сотворит металл сам? Ведь земля в основе всего, разве нет?

–Дело не в том, что есть земля, а в том, как её видит адепт. Адепт земли владеет не «землёй вообще», а лишь тем, что его сознание способно удержать и назвать.

– Удержать и назвать?

Карнак глубоко выдохнул, стараясь не запутаться.

– Для адепта земли камень – не просто камень. Это: песчинка, которую он чувствует под пальцами; глина, что поддаётся его воле; скала, которую он может сдвинуть. Его сила – в форме и массе этих камней и почвы, а не в сущности. Он видит не первоэлемент, а материал. Адепт земли не может изменить саму природу вещества – только двигать, лепить и ломать. Чтобы превратить глину в металл, нужно не просто давить на неё волей – нужно переписать её суть. А для этого нужны другие элементы пульсары, духовное просветление и эфир.

– И Рен Гоннорог понял, как это работает? – спросил Витя.

– Да! Поэтому биться с таким врагом – самоубийство. Но взамен Гоннорогу пришлось заплатить высокую цену. Познавая эфир, он обезумел, и чтобы создать идеальный тотем для такой пульсары, начал смешивать человеческую плоть с расплавленным теалем. Он похищал детей и проводил ужасные исследования. Как только Гулл-Одар прознал о его страшных деяниях, он сбежал, и долгое время не появлялся. Лишь спустя время мы узнали, что он возглавил культ Пустоши, ведомый безумием и жаждой крови.

– Охренеть! – ругнулся Витя шёпотом.

– Надеюсь, я удовлетворил ваш интерес, товарищи солдаты. Теперь я предпочту посидеть в тишине.

– Спасибо, что поделились знаниями, товарищ капитан! – поблагодарил его Дин, сияя наивной улыбкой, позабыв про воинский этикет. – Используем знания как оружие!

Карнак кивнул и задумчиво посмотрел на звезды, сжимая в руках таинственную серьгу, которую он позаимствовал со склада вещдоков штаба. Беспокойство охватывало его сердце, однако никто из подчинённых не заметил в его серых глазах. Лишь Альма видела его внутреннюю тревогу, она бережно толкнула его руку головой и легла на его колени.

Глава 28. Гиб Карнак, Розетта и Деймон

Карнак всегда знал, чего хочет – он хотел увидеть внешний мир, Ксанрис, своими глазами. Его тянуло за пределы Шеората – к незнакомым и диковинным городам, к людям, их обычаям и повседневной жизни. В гимназии он с увлечением изучал историю Ксанриса: рассматривал фотографии, иллюстрации и старинные рукописи. Он восхищался красотой мегаполисов, их величественными зданиями и яркими огнями, мечтая однажды лицезреть это всё вживую. Но его желание встретиться с другой реальностью сталкивалось с сопротивлением матери – она мечтала он другом будущем для сына, боялась за его безопасность и упрямо настаивала на продолжении семейных традиций. Карнак же твёрдо решил идти своим путём – он покинул родной дом и отправился в путь.

В казарменных стенах Гиб постиг военную жизнь: он развивал дисциплину, учился ответственности и закалял характер – всё то, чему его с детства учила мать. Он увидел, как армия Шеората превращает личность каждого в часть сплочённого механизма, иногда забывая об индивидуальности ради общей цели. Но именно в этом он нашёл своё предназначение: служить Гулл-Одару, защищать Шеорат и своих товарищей. За годы службы он обрёл верных друзей и почувствовал себя среди единомышленников как дома – всё это помогло ему забыть о родителях и прошлых страхах.

По прошествии четырёх лет он завершил обучение с отличием. Его хвалили за стойкость, хладнокровие и выносливость – качества, которые Карнак не раз проявлял во время учёбы. Офицеры ценили его за способность сохранять спокойствие даже в самых тяжёлых условиях. Внутри он чувствовал гордость за свои достижения, но при этом всё реже вспоминал о семье и письмах из дома.

Со временем Карнак стал одним из лучших разведчиков – благодаря навыкам слежения и скрытности он зарекомендовал себя на операциях по поиску врагов или важных целей. Высшие чины сразу заметили его талант, и Карнак стал востребованным специалистом по слежке, а также дешифровке. Но его высокомерие порой мешало слушать советы товарищей. Им он казался самодовольным ребёнком, уверенным в собственной непобедимости и таланте. Многие товарищи стали сторониться Гиба.

Однако он стремительно поднимался по карьерной лестнице: уже в двадцать три года он получил новое звание и назначение – его путь лежал в другую сферу борьбы: против истинных врагов Шеората. Но именно на этом задании произошло то, что навсегда изменило его судьбу.

Рота была разделена на несколько взводов, каждый из которых выполнял свои задачи в рамках сложной операции. Одним из них руководил лично Карнак – молодой, но уже зарекомендовавший себя командир. Его задачей было провести разведку западных территорий острова Мавва, в секторе Одимтол. Там находился заброшенный храм – древнее сооружение, которое часто привлекало внимание командующих Гулл-Одара. Карнак знал, что именно в этом месте может скрываться опасный враг по имени Рен Гоннорог.

– Слушайте меня внимательно, – начал Гиб. – Поговаривают, в этом месте сгинуло десять разведчиков.

Он сделал паузу, позволяя словам осесть в сознании подчинённых.

– Но Мы не сгинем! Потому что мы – не просто отряд. Мы – те, кто оставит след в истории.

Заместитель чёрного регата, Марк, невольно переступал с ноги на ногу, зная, как Карнак любит громкие речи. Однако сегодня в его голосе звучала почти одержимость.

– Разрешите обратиться, – осторожно вставил он. – План операции предусматривает осторожность. Мы должны сперва…

– Осторожность? – Карнак резко развернулся, и тень его метнулась по кустам, как живое существо. – Осторожность – для тех, кто боится. А я не боюсь. И вы не должны.

Они вышли к заброшенному храму, оставляя следы на сухой земле.

– Мы на месте, товарищи! Наша цель – Рен Гоннорог.

– А если он знает о нашем походе? – тихо спросил Марк. – Нужно доложить командиру роты, что мы нашли следы к храму! Наша миссия завершена!

Карнак рассмеялся – звонко, почти радостно.

– Ловушка? Нет. Это испытание! Испытание для тех, кто достоин войти в легенды. Я войду. Вы… – обвёл он взглядом отряд, – вы можете войти следом. Если хватит духу.

– То, что вас поставили руководить взводом, не даёт вам право действовать не по плану. Я старше и опытнее вас. Прошу вас прислушаться к моим словам.

– Я знаю, что делаю! Все за мной! – Гиб шёл с особой осторожностью, поднимаясь по ступеням. Воздух становится тяжёлым и давящим на его широкие плечи. Чем ближе он подходил ко входу, тем сильнее ощущал зловонный запах трупной гнили, исходящей от дверей. Мерзкое смрадное облако, смешанное с отвратительными запахами экскрементов и разложения, вызывало в голове молодого Карнака жуткие картины. Но он не останавливался. Вдохновляя товарищей своим примером, он шагал вперёд, преодолевая отвращение и страх.

Ступив в храм, он побледнел. Его взгляд остановился на ужасающем зрелище: на невысоком потолке, на паутине из металла, висело окровавленное голое тело. Бледная кожа мертвеца, лишённая теплоты жизни, ярко выделялась на фоне темных стен – как призрак из кошмара. Вонь разложения наполняла пространство, словно сама смерть пришла в этот храм.

Руки мертвеца, когда-то полные силы, безвольно свисали вниз, колыхаясь на ветру. Конечности были раздроблены и порваны в клочья тугими лесками, кровь лилась ручьями по полу, превращая его в алое море. Куски мяса и кожи валялись повсюду, словно разбросанные вещи, а рваный кишечник с экскрементами раскинулся по бревенчатому полу, окрашивая его в багрово-коричневые оттенки. Конец кишкообразного узла лежал рядом, как верёвка в сарае, внутри нарисованного мелом круга с рунами проклятого наречия.

Вся сцена была наполнена тишиной – безмолвной и чудовищной. Лишь лёгкий шум раздался из-за двери. Карнак не выдержал и издал тихий вздох при виде этого ада. Но он не перестал смотреть на мёртвое тело, пока его не окликнул незнакомец из тени – голос его был тихим и холодным. Вот она – смерть шепчет в тёмном уголке.

Фигура врага казалась частью мёртвой ауры: высокий силуэт с пустыми, но почему-то добрыми глазами. Несмотря на кровь, окрасившую его белые одеяния, сектант выглядел прекрасно. Его пышные локоны, как золотые волны, мягко отражали тусклый свет свечей. Его глаза наполнялись агонией и безумным пылом – следами страшного обряда, через который прошло тело невинного ребёнка. Лицо Гоннорога выражало спокойствие и неподвижность, как у насекомого.

Карнак впервые задрожал, а ноги его покосились в сторону. Внутри боролся страх, ведь он понимал: существо, стоящее перед ним, уже не может называться человеком. Это носитель тьмы и безумия, не способный сопереживать, любить и прощать…

Шокированный и онемевший, Гиб не смог произнести ни слова, поэтому его подчинённые сделали всё сами: Гоннорога схватили, вытащили на улицу и бросили на сырую землю. Он лежал, не отводя взгляда от лица молодого Карнака, будто пытаясь найти в нём что-то важное. В глазах его читалась непоколебимая стойкость, несмотря на ужасное положение.

– Ты поймал меня… – сказал Гоннорог. – Почёт тебе обеспечен. Ты, видимо, наивно полагал, что быть героем – это большая честь! Но я не вижу в твоих столь юных глазах ни радости, ни удовлетворения. Только тень сомнения и незримая борьба внутри.

Карнака пронизывал мертвенный холод, пока связанный Рен горько ухмылялся, глядя на его потерянный вид.

– Смотрю, ты наконец понял, что в геройстве нет ничего прекрасного и великого, ведь ты просто приходишь и делаешь свою работу. Я слышал про тебя, молодой регат… И никогда не понимал гулл-одарских офицеров, восхищавшихся талантливым молодняком. Ведь стоит вам увидеть подобное, как на лицах появляется одно и то же выражение. Неважно, стар ты или молод, – всегда та же напуганная физиономия.

– Заткнись! – Карнак злился, стараясь не думать об увиденном ужасе. – Иначе тебе будет плохо.

– В этом и есть слабость Гулл-Одара. Вы забыли о кровопролитных войнах, окунувшись в светлые времена. Однако они – не дар, а проклятие. Они порождают слабых людей. Ты очень слаб – это видно по твоим напуганным глазам. Пройдя сквозь революцию человеческой нравственности, люди размякли. Вы не в силах понять истинную сущность человека. Ответь-ка мне на вопрос: кого ты видишь перед собой?

Карнак, глядя в бездонные глаза Гоннорога, ответил:

– Я вижу предателя, детоубийцу и сумасшедшего!

– Ты прав, молодой регат. Я не смею осуждать твоё мнение, ведь ты говоришь то, что навязано законами нравственности Шеората. Но истина только одна: люди – те же животные, как медведи в лесу или птицы под облаками. Мы – часть жизненного цикла и не должны ограничивать себя глупыми правилами, которые сами же придумали. Сам подумай, мальчишка: в чём смысл жить и вечно ограничивать самого себя? Какого тебе жить в рамках, не видя настоящей жизни?

– Что ты несёшь, безумец?! – недоумевал Карнак. – Как ты можешь говорить подобные вещи?

– Разве путь Гулл-Одара праведный? Ваш кодекс ставит ценность жизни человека превыше всего, но вы убиваете прислужников культа Пустоши! Это двойные стандарты, разве нет? Возможно, я придираюсь, но где же наше право выбора?

Карнак промолчал, не в силах подобрать нужные слова.

– Одни противоречия… Но реальность такова, молодой регат: когда-нибудь на твоих руках окажется кровь – и ты поймёшь, что убивать заложено в нашей человеческой натуре. Все мы – дикие животные, но позабыли об этом… Мы утратили свою природу, свою силу и свободу. И только в моменты испытаний всплывает то, что сокрыто внутри. Важно понимать, что ценность человеческой жизни слишком преувеличена. Мы такие же животные, как те, что живут в лесу. Убивать – это нормально для нас. Вот что бы ты сделал, если бы я разом угробил всех твоих ребят? Играл бы в благородство или прикончил меня? Не верю, что ты убежишь…

– Закрой свой поганый рот, тварь! Гулл-одаровец никогда не станет убивать людей!

– Однако нас вы убиваете… – промолвил Гоннорог. – И оправдываете это нравственностью. Учти, что, оставив меня в живых, ты погубишь десятки невинных людей. Советую тебе решиться прямо сейчас, иначе последствия будут ужасными. Сделай это – убей меня прямо сейчас!

– Я никогда не опущусь до такого, Гоннорог! И тебе не под силу что-то сделать сейчас!

– Ты совершаешь ошибку, молодой регат! Не надо меня недооценивать!

Гиб не успел сделать и шага, как перед ним разверзлась страшная картина: его отряд – молодые ребята – погибли в мгновение ока. Их железные маски сжались, подобно фольге, и мгновенно сдавили лица. Кровь хлестала из каждой головы, окрашивая зелёную землю кровавым цветом. Черепа хрустели, дробились под силой сжатия, а чудовищные крики оставшихся в живых невиновных разбудили спящих в лесу птиц, распугав их.

Юнцы попадали замертво, словно срубленные деревья, извергая кровь даже после гибели. Сердце Карнака замерло, будто кто-то вырвал его душу из рёбер. Ноги потяжелели, как каменные валуны. Он почувствовал, как холодный пот стекает по спине, обжигая кожу. Время остановилось – каждый миг растягивался в безысходности чудовищной сцены. Гиб не мог отвести взгляда, но внутри хотел закрыть глаза навсегда. Каждый его вдох – судорожный и трудный – окутывал его нечеловеческим ужасом, втаптывая в грязь его душу.

Гоннорог встал с окровавленной земли и поднял руку вверх. На его сигнал, как стая белых крыс, во двор красной часовни сбежалось около десяти сектантов.

– Ну что, Карнак… – произнёс он, – ты желаешь моей смерти?

Но Гиб молчал, смотря на обезображенные тела товарищей.

– Я был прав, – продолжил Гоннорог. – Вижу, ты признаешь это. Человеческая жизнь хрупка, и смысла в ней не так много. Я не стану убивать тебя, как их, – позорная смерть молодому регату не нужна. Поэтому я дам шанс тебе увековечить гибель в храбром сражении с отрядом моих культистов. Мне пора идти, Карнак. Рад был с тобой познакомиться.

Карнак замер, будто вкопанный в землю, его глаза расширились от ужаса. Вся сцена казалась кошмаром, от которого невозможно проснуться. Он не мог произнести ни слова, сердце колотилось так сильно, что казалось, вот-вот вырвется наружу. Тело стояло неподвижно – всё внутри встрепенулось от страха и бессилия.

Но что-то внутри него вспыхнуло ярче любого пламени. В глазах Гиба зажглась искра ярости – огонь, который в миг сжёг его страхи и сомнения. Мышцы натянулись до предела. Он почувствовал силу, о которой раньше не знал, – решимость бороться до последнего под страхом гибели и ненависть после потери близких товарищей. Он понял: страх – это иллюзия, а единственный путь – сражаться до конца.

Начался жестокий бой, Карнак не жалел никого. Он размахивал кулаками, дробя черепа врагов, ломая шеи и прорезая глотки – его ненависть не знала границ. Тотем опалил землю неистовым пламенем. Танец в языках огня, охватывающих всё вокруг, продолжался.

Гиб выводил врагов из толпы по одному, убивая на месте. Его движения были остры и точны – он превратился в живую мясорубку, уничтожая врагов одного за другим. Ожесточённая битва длилась долго, пока не остался последний из выживших сектантов. Карнак схватил его, пытал огнём, сжигая заживо. Запах палёной плоти и дыма наполнял воздух до тех пор, пока не достиг его носа. В конце концов, сектант сломался и раскрыл расположение Рена Гоннорога.

Посреди горящих тел – своих и чужих – Карнак стоял в крови, глубоко дыша и собираясь с духом. Истерзанное тело было измучено, но внутри не переставал бушевать гнев.

Отбросив лишние мысли прочь, Карнак сбросил с себя весь металл, доспехи и оружие. Его дыхание стало ровным и спокойным, глаза – острыми, словно клинок. В тишине, прерываемой лишь едва слышным шепотом ветра, Карнак выследил врага и встал перед ним лицом к лицу.

– Ты никуда не пойдёшь! – завопил он раскатами грома. – Ты ответишь за гибель моих людей!

Гоннорог сделал шаг назад, и в его глазах Гиб заметил тени страха – едва уловимые, но отчетливые. Враг наконец осознал, с кем он связался и кто стоит перед ним.

– Я тебя недооценил, чёрный регат. Ты весь в крови моих людей…

– Не жди пощады от меня, Гоннорог!

Земля задрожала и треснула, и гул эхом прокатился по всему ночному лесу. Внезапно громадные трубы вырвались из-под почвы, как черви. Они стремительно взмыли вверх, направляясь прямо в Гиба. Их металлические тела сверкали в лунном свете, словно стрелы, пронзающие ночной воздух. Карнак уклонялся от каждого, прыгая и извиваясь змеёй.

– Ублюдок! – кричал разъярённый Гоннорог, продолжая метать металлические трубы в Гиба. Их свист и грохот разносились по лесу. Карнак вырывался вперёд, подобно гепарду, пока Гоннорог отступал, не в силах противостоять чёрному регату в ближнем бою. Но Гиб продолжил бить его, не давая противнику ни малейшего шанса.

Исход сражения приближался. Кружась в бесконечном вихре, Карнак заметил в локонах золотистых волос Рена ухо с тотемом-серьгой. Взмах ножа из пульсары… Ухо Гоннорога полетело на землю. Враг скорчился от боли и упал на колени перед победителем.

Трубы грохнулись вниз, и бой завершился. Тишина опустилась на лес, лишь далёкий шорох ветра уносил остатки дыма с последнего поля битвы. Карнак возвышался над врагом, тяжело дыша и собираясь с силами, потом приставил тотемный нож к его горлу, обжигая бледную и худую шею врага. Крики Рена звучали в каждом углу леса – Гиб наслаждался этим, пока Рен не заговорил:

– Я был прав! – закричал он. – Я был прав, Карнак! Я сумел добиться этого! Я доказал, что был прав! Ты потерял контроль и теперь убьёшь меня, как и моих людей! Теперь ты точно животное, каким и должен быть, Гиб! Сделай это!

Но Карнак остановился. Его руки, запятнанные кровью, тряслись, но он крепко сжал их и избил Гоннорога, выбив все зубы. Сознание Гиба помутнело – он упал рядом с поверженным врагом.

– Ты проиграл, Карнак! Ты убил их всех! – продолжил Рен. – Я доказал тебе это!

Враг еле встал, безуспешно ища отрезанное ухо, пока не послышались голоса подкрепления Гулл-Одар.

Темнота погасила звёздное небо… Ветер в ушах перестал напевать песни… Гиб потерял сознание на несколько часов, пока не очнулся в медицинском пункте. Гоннорог пропал без вести, а культ Пустоши перестал наводить ужас на секторы Шеората.

Как только нашли тело Карнака, задание сочли проваленным. По городу поползли слухи о чёрном регате. Многие несправедливо считали, что в гибели молодых солдат виноват только он, а родные умерших угрожали ему личной расправой. К счастью, один солдат в тот день выжил и рассказал о случившемся, но лучше всё равно не стало, зато среди молодого пополнения он стал известен как человек, который в одиночку уничтожил отряд сектантов и одолел Рена Гоннорога. Идя путём презираемого, Карнак был вынужден исчезнуть на долгих пять лет.

Спустя время многое забылось. Высшие чины Гидонозиса замолвили за него слово, и известного чёрного регата начали искать. Карнак скрывался в родной деревне матери, где занимался садоводством и разведением скота. Такая жизнь, как ему казалось, его вполне устраивала, пока к нему в гости не пришёл Коул.

Поначалу Карнак с недоверием отнёсся к просьбе служить неизвестному ему лорду Агнилу. Он знал цену его появления в чужом городе с не самой лучшей репутацией, однако, когда Коул лично передал ему засекреченные бумаги – найденные листы культа Пустоши, – взгляд Карнака засиял новым огнём. Также писарь добавил: «Если согласишься, тебя поставят в штаб, и ты, вероятно, сможешь увидеть Ксанрис своими глазами». Осознавая, что впереди его могут ждать опасности, он согласился.

В Гидонозисе его приняли тепло, и он сразу получил звание старшего офицера Гулл-Одара. Новый капитан отличался от других известных высокопоставленных военнослужащих своей нелюдимостью и молчаливостью. Его часто пытались вытащить в люди другие офицеры, приглашая выпить и отдохнуть, но он постоянно отказывался. Это укрепило репутацию Гиба в глазах молодых солдат, ведь его сдержанность и серьёзность внушали уважение. Таков был капитан Гиб Карнак.

Прошло два года. Розу назначили в штабное подразделение к нашему офицеру, и Карнак с порога отправил её в наряд на стены Гидонозиса. Она не особенно обрадовалась этому и даже задумывалась о переводе. Роза мечтала поступить в высшее военное училище, но для этого ей нужно было получить новое звание. Карнак тоже не обрадовался появлению новичка и сам настаивал на её переводе. Оба получили отказ, и вскоре между ними начались постоянные ссоры.

Спустя ещё время в отряд пришёл новый рекрут – крепкий и высокий брюнет, Дин. В отличие от Розы, он был в восторге от Карнака и радовался любому его поручению. Так он получил первую нештатную должность в штабе, но спустя неделю Карнак сам снял его оттуда. Неудивительно, ведь Дин был непоседой и не мог долго копаться в бумагах, в которых он ничего не понимал.

По совету Хиддона, чтобы избежать дальнейших конфликтов, Карнак решился дать каждому рекруту то, что ему было нужно.

После первой недели работы писарем в штабе Роза быстро освоилась и даже обрадовалась новому месту. Карнак за заслуги решил доплачивать ей из собственного кармана. Дин же стал охранять покои Гидонозиса, радуясь тому, что избавился от бумажной работы. Спустя время рекруты получили знаки отличия за добросовестную службу – всё благодаря Карнаку и его хвалебному рапорту начальнику штаба. Капитан пообещал каждому хорошие рекомендации для поступления в высшие учебные заведения и повышения воинского звания. С тех пор члены команды нашли общий язык и больше не ссорились.

Гиб часто задумчиво смотрел на происходящее: перед ним пролетали воспоминания юности – мечты и разочарования, годы, когда он сам был молодым солдатом Гулл-Одара. Взгляд его задерживался на «зелёных» лицах Дина и Розетты – он думал о том, как встретил этих талантливых ребят. Легкая улыбка скользнула по его губам. Он понимал, что не хочет, чтобы этот молодняк прошёл через те же испытания, что пришлось пережить ему. Поэтому он был категорически против их участия в отправке в Моун Энор, но переубедить их не удалось. И единственное, что ему осталось, – оберегать их и наставлять на правильный путь.

Глава 29. Одинокая деревня

С первыми лучами рассвета повозка лошадей прибыла в поселение Моун Эннор – небольшой хутор с несколькими обветшалыми зданиями и заборами, тянущимися вдоль глиняной дороги. Всюду пахло свежей землей и цветущими растениями, сплетающимися в ароматный осенний букет. Здесь было тихо, словно в гнилых отсыревших зданиях хутора поселилась смерть, и, казалось, даже дикие звери обходят это место стороной.

Витя спрыгнул с повозки и стал изучать здания хутора. Видя обветшалые кривые заборы, он вспоминал мамин дворик, откуда открывался вид на золотистый лес.

– Товарищ капитан, – обратился он, – я давно хотел спросить о матери… С ней всё хорошо?

Карнак протер запотевшие очки, спрыгнул с лошадиной повозки и ответил:

– Охотники не перестают патрулировать Амелию, поэтому волноваться не стоит, – ответил капитан. – Ты молодец, что не перестаешь думать о родных, учитывая, что для всех ты исчез. Никогда нельзя забывать о семье. Я понял это только тогда, когда стал регатом. Я покинул родной дом и не писал им несколько лет из-за обиды. Только когда вернулся, узнал страшную весть: мать умерла. Зря я не навещал ее… Я был молод и очень глуп. Но что было, того не миновать! – Карнак вышел на сухую тропу, проходящую сквозь скошенные полосы травы, и добавил: – Нам нужно найти главу деревни, пока люди Хиддона осматривают округу. Гляди в оба, парень, чтобы нас не застали врасплох! Будь всегда начеку! Пусть нас и прикрывают, но опасность может оказаться и внутри Моун Эннора! Возможно, Куба скрывается здесь!

– Д-да, вы правы! – согласился Витя.

Ранним утром Моун Эннор не спал. С самого рассвета жители были заняты работой. На маленьких приусадебных участках трудились пожилые люди: они прорезали рыхлую почву, притягивая к себе влагу ранних рос; мужчины, собравшиеся у старого колодца, таскали ведра с холодной водой, не говоря ни слова; кто-то нёс на плечах тяжёлые бревна, кто-то помогал ремонтировать крыши домов, а кто-то собирал осенний урожай. Казалось, ничего необычного здесь нет, но Дин чувствовал что-то неладное.

«Здесь было так тихо, когда мы только подъезжали, – задумался он. – Мне не по себе».

Навстречу гостям вышел крепкий и статный мужчина – староста Моун Эннора. У него было бледное румяное лицо, бакенбарды и зачёсанные назад длинные волосы. Его глаза блестели на солнце и словно отражали тепло этих лучей. Мужчина улыбался, как маленький мальчик, и с протянутыми руками встречал незваных гостей.

– Доброе утро. Что же привело вас к нам, доблестные защитники?

– Доброе. Мы здесь по особому заданию Гулл-Одара, – ответил Карнак. – По нашим сведениям, в Моун Энноре скрывается один из приспешников культа Пустоши.

Старик нахмурил брови и сказал:

– Не может быть такого. Что он здесь забыл-то? Кому нужны такие старики, как мы?

– Для этого мы здесь, – ответил Карнак, – чтобы ответить на вопросы. Мы ищем еще кое-кого: седовласый и невысокий мужчина, который зовёт себя Кубой. Слышали о таком?

– Это имя мне не знакомо. Давайте зайдём ко мне и продолжим обсуждение там! Вы, наверное, проголодались после такого долгого пути.

– Почтём за честь!

Внутри бревенчатого дома все чувствовали себя некомфортно, особенно Дин и Альма: рекрут нервно посматривал в маленькое окошко на соседний дом и чесал ладони, собака скулила, прижавшись к ногам Карнака.

– Поверьте мне на слово, товарищ офицер! – уверенно сказал староста. – Моун Эннору не нужны проблемы с Гулл-Одаром. Так что я не вижу смысла что-то скрывать от вас.

В раздумье Карнак внимательно посмотрел на него.

– Вы знаете каждого жителя в лицо? – спросил он. – Может быть, вы видели кого-то постороннего? Кто-то был здесь двое суток назад?

Старик пожал плечами.

– Ну да, знаю здесь всех! Это место строилось при мне. Чужих тут не бывает – редко кто приезжает сюда. Я никого не видел…

– По полученным от дежуривших военных сведениям, здесь был замечен один из последователей культа Пустоши. Хотите сказать, что вы и гулл-одаровцев не видели здесь?

Старик поморщился и, касаясь морщин на лбу, промолвил:

– Я вам говорю, что сам ничего не видел. Быть может, его видели другие?

– Такие вещи остаются незамеченными только потому, что люди боятся говорить… Два дня назад здесь был замечен преступник, а вы мне говорите, что ничего не знаете?

Старик закашлялся и твёрдо заявил капитану:

– Я был осведомлён лишь о вашем прибытии. Больше ничего не знаю!

– А если вдруг выясниться обратное? – вмешалась Роза. – Вам ведь не хочется оказаться в неприятной ситуации.

Разговор продолжался долго.

Дин вышел во двор, чтобы подышать свежим воздухом. Однако в Моун Энноре он ощущался иначе: тяжёлый, будто песок, наполняющий лёгкие. Головокружение накатывало волнами, мутило зрение. В ушах, словно эхо чужих голосов, стоял неясный шум. Он сел на ступени, поглядывая на напуганную Альму, и задумался, чем вызвано ухудшение самочувствия, пока не осознал, что их общее волнение с собакой – далеко не случайность.

– Очень странное место… – прошептал он. – Почему здесь так тихо?

Перед ним раскинулся дом – старый, облупленный, окружённый фигурами пожилых людей. Они то стояли неподвижно, то делали вид, что заняты работой, будто кто-то управлял их телами из тени. Их лица напоминали безжизненные маски, а глаза – стеклянные осколки.

Дин медленно встал и пошагал к дому, чтобы разглядеть стариков поближе. Но с каждым его движением казалось, что он нарушает невидимую границу спокойствия этого места. Он мигом ощутил взгляды жителей Моун Эннора, десятки пустых пронзающих глаз – холодных и чужих.

Вдруг, словно по чьей-то команде, старики побросали инструменты: лопаты, пилы и молотки – и повернулись к Дину.

Рекрут почувствовал холодный пот на лбу и быстро скрылся за забором дома старосты.

Тем временем допрос в доме продолжался. Воздух был полон напряжения.

– Вам угрожали? – прямо спросил Карнак. Его голос был твёрдым и настойчивым. – Пожалуйста, отвечайте честно! Если вам нужна помощь, мы поможем. Хватит ломать комедию!

Старик с яростным выражением на лице отмахнулся:

– Никто мне не угрожал, понятно? Вы злоупотребили моим гостеприимством. Давайте закончим эту беседу, и вы покинете мой дом!

Но Карнак, полный решимости, и не думал сдаваться, продолжая давить:

– Рен Гоннорог! Ты ведь знаешь это имя! Его человек здесь? Где ты его прячешь, старик?

– Проваливайте отсюда! Быстро! – заорал старик дрожащим голосом. – Я больше не желаю вас слушать!

– Я чувствую ложь! – продолжил Карнак, не сбавляя темпа. – Вы не были честны с нами с самого начала разговора. Не надо строить из себя дурака! Вы видели сектанта!

– Проваливайте! – повторил старик. Его лицо исказилось от гнева.

Карнак внимательно смотрел в яростные глаза старосты, доставая из сумки листы с проклятым наречием.

Как только они коснулись стола и старик посмотрел на них, началось необъяснимое. Староста мгновенно вцепился ногтями в своё лицо и исцарапал себя до крови. Его безумные крики разрывали тишину: визги, похожие на вопль койота, резали по ушам и заставляли всех внутри бревенчатого дома содрогаться.

Витя был шокирован увиденным настолько, что на время потерял дар речи. Альма, злобно зарычав, встала перед Карнаком, пока тот пытался успокоить приступ старика. Но дед забился в угол, как крыса в ловушке. Его глаза были полны безумия и животного страха.

– Он вылезет из тени! Он вернётся и покажется нам… чтобы встретить карателя судеб наших. Всеспаситель, посланник Паралака… Он изгонит нечисть с наших земель! Никто не остановит его!

– Что ты несёшь?! Успокойся, старик! Слышишь меня? – кричал Карнак.

Но он продолжал бредить:

– Ангел уже здесь… Он бледен, как снег… Он умнее всех нас… Он принесёт смерть… Но посланник Паралака сразит его черным огнём! Он остановит его!

Голова старосты дергалась, как осиновый лист на ветру. В конце концов он рухнул на пол с грохотом. Из уст его сочилась кровь, слова превратились в бредовые выкрики. В панике Роза бросилась к нему, доставая из сумки медицинские шприцы.

– Его тело нагревается, товарищ капитан! – паниковала она.

– Я сам с ним разберусь! – сказал он строго. – Покиньте помещение! Быстро!

Все вышли на улицу и стали ждать у ворот, напряжённо глядя на дома. Витя нервно сглотнул, его лицо побледнело, а глаза почти выкатились из глазниц от шока.

– Это какой-то кошмар… – произнёс он, пытаясь прийти в себя. – Хорошо, что ты ушёл, Дин. Это был кошмар!

Дин не двигался, сосредоточенно глядя на людей вокруг.

– Пугающее место… В каждом жителе чувствуется что-то чужое… Гляньте! Старики работают будто по чьему-то велению. Всё так натянуто и неестественно. Я не хочу здесь больше находиться.

Роза глубоко вздохнула.

– Я ведь не одна заметила: как только мы въехали в Моун Эннор, раздались звуки жизни. Однако всего мгновение назад никаких шумов не было. Мне даже показалось, что мы проезжаем мимо заброшенного района или кладбища.

– Я согласен с тобой… – произнёс Дин. – Посмотрите! Эти старики похожи на кукол, разве нет?

Внезапно дверь распахнулась настежь – Карнак вышел наружу и присоединился к разговору:

– Слушаем сюда, товарищи солдаты: старик пришёл в себя. Но он даже имени своего не помнит. Судя по всему, кто-то намеренно внушил ему ложные воспоминания. И этот кто-то всё ещё прячется здесь!

– Он ещё что-нибудь сказал, товарищ капитан? – поинтересовалась Роза.

– Больше ничего, он сейчас спит. – Гиб глубоко задумался над словами старика, пытаясь собрать всё воедино. – Ангелы… В письменах Пустоши тоже упоминаются ангелы. Но про посланника Паралака в найденных записях не было сказано ни слова. Что это может значить?

– Он сказал, что посланник Бога изгонит ангелов с земли… Звучит жутковато… – произнесла Роза. – Но стоит ли нам сейчас ломать голову над сектантской ересью, товарищ капитан? У нас ведь есть проблемы поважнее!

– Ты права. – Карнак вышел за забор и обратился ко всем: – Работаем следующим образом: Дин, возьми с собой Альму и Витю, осмотритесь тут внимательно. Только без глупостей! Если что-то случиться, вас прикроет отряд Хиддона. Мы с Розой пойдём к нему и расскажем о том, что узнали. Встретимся у колодца в центре деревни, потом начнём осмотр каждого дома. Всем всё понятно?

– Будет сделано! – ответил Дин. – Мы вас не подведём!

Глава 30. Подземные ходы

Время приближалось к одиннадцати. Горячее солнце беспощадно палило Моун Эннор, но старики всё так же не прекращали работу. Странная тишина нарушалась лишь стуками молотка о крышу, однако никто из жителей так и не проронил ни слова. Они действовали как по заготовленному сценарию, создавая лишь видимость жизни в деревне, и это пугало Дина. Он изредка посматривал на них, боясь получить удар в спину.

– Куда делась Альма? – спросил Дин. – Надеюсь, с ней всё хорошо, иначе Карнак меня не простит.

Витя, совершенно равнодушный к собаке, подумал и произнёс:

– Да что с ней может случиться? Уверен, она ковыряется где-то в мусоре, пока мы тут хлопочем.

– Я слышал, что Карнак воспитывал её как военную собаку: делает всё для того, чтобы она была дисциплинированной. Не думаю, что она полезет в мусор. Интересно, почему ты так предвзято относишься к ней? Даже подходить к ней не хочешь.

– Это долгая история, Дин. Не думаю, что тебе будет интересно…

– Рассказывай! Всё равно без дела сидим.

– Ну хорошо… Мне было лет десять. Во дворе соседского дома жил огромный чёрный пес по кличке Ворон. Он был олицетворением ночного кошмара: страшный, одноглазый, с острыми, как ножи, зубами. Однажды я решил пройти мимо дома его хозяев – хотел забрать книгу у друга. И тут, как лавина, он набросился на меня. Его пасть вцепилась в мою ногу так сильно, что я до сих пор ощущаю эту боль, когда вспоминаю Ворона. Помню, моё сердце билось так быстро и яростно, будто хотело лопнуть от ужаса. Я ревел и визжал. Но вдруг рядом оказался мужчина. Он схватил Ворона за ошейник и без сожалений и колебаний свернул ему шею прямо на моих глазах. Это было ужасно… Всё было ужасно… – Витин голос дрогнул, и он с трудом продолжил говорить: – С тех пор я даже смотреть на собак не могу. Постоянно слышу этот хруст позвонков и ощущаю боль в ноге.

– Значит, у тебя осталась глубокая травма из-за этого случая, – подметил Дин, положив руку ему на плечо. – Тяжело тебе пришлось.

– Грустно стало… – ответил поникший Витя. – Мама очень хотела собаку. Я ей обещал, что мы её заведём и я больше не буду бояться. Однако я всё равно боюсь. Так что пусть Альма бегает, где ей хочется, – мне от этого намного спокойнее…

– Гав! – офицерская гончая быстро дала о себе знать. – Гав! Гав! – повторила она, словно пытаясь что-то объяснить Дину.

Задрав уши и слегка покачивая хвостом, она тихо поскуливала и наклоняла морду. Её глаза сверкали волнением и ожиданием.

– Она хочет, чтобы мы пошли за ней, – догадался Дин. – Витя, идем!

Следуя за собакой, они обогнули хутор и вышли к водяным гладям и топям в густых кустарниках, где стоял ещё один дом. Вода в болотистой местности была мутной и неподвижной, с тонкой плёнкой на поверхности. Ветер шевелил ветви деревьев, создавая тихий шорох среди кустарников. В глубинке раздался глухой плеск, будто кто-то прятался в зарослях.

– Кажется, что весь мир смотрит на нас – мерзкое чувство, – сказал Дин. – Почему ты так спокоен?

– У меня так всегда – уже привык. Что мы здесь делаем? Зачем Альма привела нас к этой заброшке?

– Не знаю… Идём!

Следуя за Альмой, они с опаской приблизились к пустующему зданию, скрытому под густой тенью деревьев и кустов. К счастью, на улице никого не было, и они быстро сломали петли, открыв скрипящую дверь.

Изнутри дом выглядел в разы лучше, чем снаружи. Мебель была аккуратно расставлена, всё чисто и ухоженно, словно здесь недавно был хозяин. Воздух был свежим, и казалось, что дом живёт своей собственной жизнью, а его обитатели ушли пару часов назад.

– Так-с, Альма, что мы тут делаем? – спросил Дин, смотря на собаку, которая испуганно опустила хвост и издавала короткие гавки.

– Гав! Гав-гав! – ответила она, будто пытаясь что-то сказать.

Витя поднял бровь и с лёгкой усмешкой посмотрел на товарища.

– Ну? Что она тебе сказала?

Дин отмахнулся и снова принялся осматривать комнату.

Альма, не переставая искать, обошла каждый угол дома, обнюхала каждое помещение, но вдруг застыла у старого шкафчика.

– Гав!

– Смотри, Витя! Она нашла! – воскликнул Дин, подбегая к комоду. – Что здесь, Альма?

Рекрут открыл пустой шкаф, постучал о внутреннюю стенку и услышал, как изнутри доносится эхо – там таилась пустота. Парни поднапряглись и сдвинули тяжёлую мебель. За ней находился проход с уходящими далеко вниз ступенями.

– Ничего себе! – Витя зажмурился от удивления. – Подземные ходы!

Дин взглянул в бездонную тьму, раздумывая, как поступить, затем решительно спросил:

– Как поступим: найдём Карнака и доложим ему или сами спустимся и посмотрим, что там?

– Время только потеряем, пока будем бегать туда-сюда, – ответил Витя. – Сами посмотрим и расскажем, когда встретимся с остальными у колодца.

Дин колебался лишь мгновение, но решил не отказываться от идеи. Подготовившись к спуску, рекрут зажёг пламя пульсары на факеле, сделанном из подручных материалов, и пошёл во тьму первым.

Дойдя до последней ступени, друзья застыли. Перед ними открылся широкий коридор, ведущий в загадочную комнату. Стены были украшены древними настенными рисунками – иероглифами с изображениями таинственных существ. Помещение напоминало арену: по бокам торчали ступени, словно сидения для зрителей, а в центре – небольшое озеро с тихо мерцающей водой.

Парни осторожно спустились к вершине пирамиды. На дне чаши сиял необычный символ – сложный узор из линий и точек. В центре него на троне сидело чёрное существо. На всё его туловище растянулся один огромный глаз, зрачок которого напоминал пятиконечную звезду. Сквозь воду он был почти не виден, пока его не коснулся свет.

– Интересно-интересно! – прошептал Дин, доставая блокнот и быстро рисуя существо. – Думаю, Карнаку это понравится! Это Паралак – создатель людей, по верованиям Пустоши.

Витя всмотрелся в рисунок и вдруг понял, что уже видел это существо – в давно забытых видениях. Его сердце забилось сильнее.

– Пойдём отсюда, Дин… – тихо сказал он. – Мне не по себе! Зря мы пришли одни сюда…

Он встал с колен и рванул к выходу. Но вдруг раздался грохот, оглушительным эхом разнёсшийся по помещению. Дверь со страшным скрипом захлопнулась, а свет погас.

– Твою мать! – закричал Дин, яростно колотя по двери. – Попались, как идиоты! Нас здесь ждали! Витя, помоги мне сломать эту хреновину!

Но Витя не шелохнулся, потерявшись с собственных мыслях. В его разуме всплыл образ: жёлтое око с пятиконечной звездой – символ конца человечества. Он почувствовал прилив страха и не смог связать двух слов

– Витя! – крикнул Дин сквозь грохот. – Не стой! Нам нужно выбраться отсюда!

Глава 31. Праздник чёрного солнца

Роза стояла у колодца, опустив голову, и не находила себе места. Время тянулось бесконечно – Дина с Витей не было уже сорок минут.

– Где же они? – бормотала Роза, нервно почёсываясь. – Уже давно пора вернуться.

– Хиддон бы сообщил нам, если бы кто-то покинул деревню, – предположил Гиб, нервно сжимая кулаки.

– Может, их схватили?

– Спокойнее, Роза, – тихо ответил он. – Не делай поспешных выводов. Пойдём, ещё раз осмотримся!

Когда небо затянуло черными тучами и солнце скрылось за горизонтом, в темноте зажглись первые звезды – тусклые и холодные огни в бездне ночи. В избах Моун Эннора погас свет, люди стали выходить на улицы. В центре деревни, рядом с колодцем, старая женщина зажгла огонь на столбе. Пламя заискрилось жёлтыми каплями, падая на сухую траву. Его треск нежно переплетался с шёпотом восточного ветра.

Толпа медленно собиралась вокруг огня в безудержном хороводе – тихом, без сопровождения песен, будто погруженная в свои тайные ритуалы. Даже огненные языки плясали вместе со стариками, освещая их стеклянные лица.

– Как вы думаете, товарищ капитан, – спросила Роза, с опаской глядя на жителей, – что здесь происходит?

Карнак сосредоточенно молчал и медленно приближался к группе одичавших людей.

– Я не из пугливых, товарищ капитан, но это меня пугает… – прошептала девушка и сделала шаг назад. – Предлагаю искать в другом месте!

Из толпы раздался глухой стук барабана – тревожный и ритмичный звук разносился по всей деревне. Он набирал силу и становился всё более пугающим.

– Спокойно, Роза! Не забывай, что мы из Гулл-Одара! Военнослужащий обязан сохранять спокойствие, несмотря на обстоятельства! – сказал Карнак, стараясь перекричать барабанный ритм. – Хиддон держит всё под контролем!

Но его слова не успокоили девушку – она чувствовала растущее напряжение в воздухе.

Толпа начала разбегаться в разные стороны под такт барабана, затем продолжила танец с ещё большей страстью и безумством. Из темноты послышался глухой рокот, будто земля под ногами задрожала. Внезапно толпа сомкнулась плотным кольцом, окружив обоих.

Когда барабан умолк, из-за спин пустоликих стариков на свет вышел староста Моун Эннора с доброжелательной улыбкой.

– Добрый вечер! – воскликнул он. – Что же привело вас к нам, доблестные защитники?

– Вижу, тебе не полегчало, старик, – произнёс Карнак. – Мы ведь уже встречались сегодня.

– Виделись? Но когда? – Староста пожал хилыми плечами и обернулся к жителям деревни. – Приветствуем их, братья и сестры! Они прибыли отметить вместе с нами великий праздник чёрного солнца. День, предзнаменующий начало новой эпохи – новой революции человеческой нравственности! Именно сегодня мы вспомним, кто мы есть на самом деле и какова наша роль в вечном круговороте жизни.

Карнак оглядел стариков, в чьих глазах, полных притупленности и стеклянных бликов.

– Что ты сделал с жителями деревни? – спросил он твёрдо. – Почему они ведут себя как куклы?

– Не смей называть их куклами. У них нет воли – это правда. Но именно мне дали право заботиться о них, как подобает отцу…

Карнак нахмурился, не желая слушать его бред.

– Кого бы ты из себя ни строил, ты тоже под чьим-то влиянием. Скажи мне: кто твой хозяин?

– Не спеши задавать вопросы, дорогой гость! – Староста улыбнулся ещё шире. – Всё только впереди!

Карнак взбесился:

– Куда ты дел моих людей и собаку? Отвечай немедленно! Или я тебе зубы пересчитаю!

– Ты так самонадеян, гость мой, – ответил он спокойным голосом. – Нас больше, чем вас.

В ту же секунду пустоликие старики бросили к ногам Карнака пленного гулл-одарского разведчика. Его лицо было иссечено ранами, а глаза горели стыдом и страхом. Побитый, словно волк, он с трудом собирал слова в осмысленную речь, когда Карнак допрашивал его.

– На нас напали наши же люди! – наконец выговорил он, едва стоя на ногах. – Среди нас предатели, товарищ капитан. Хиддон… Он отступил, пока я и мои товарищи отвлекали их.

– Быть такого не может! – разгневалась Роза, сжав маленькие кулачки. – Кто посмел предать Гулл-Одар?

– Я не в силах ответить вам … – произнёс староста, после чего он жестом указал на народ. В центре круга из белых мантий стоял ещё один незваный гость. Его шёлковые золотые локоны мягко касались земли. Он шел босыми ногами, решительно приближаясь к Карнаку, словно к старому другу.

– Здравствуй, Гиб, – обратился к офицеру Гоннорог. – Рад снова встретить тебя в такой важный для всех нас день. Но где же твой мальчишка?

– Координата в святилище! – внезапно ответил староста. – Я уже отправил туда наших людей!

– Не смей трогать моих ребят, ублюдок! – гневался Гиб.

Но Гоннорог, не слушая угроз, продолжал съедать его взглядом – холодным и мертвенным.

– Я сначала не поверил, что Агнил отдаст тебя просто так… Я думал, ты нужен ему. Однако так даже лучше. Я искренне рад, что ты пришёл на праздник, Гиб!

– Кто отдаст? Агнил? – удивился Гиб. – Надеюсь, мне послышалось!

– Ах да. Прошу прощения, что мой человек не оповестил вас. Лорд Агнил продал вас, товарищ капитан! Вы пришли сюда по его приказу и привели координату ко мне.

Карнак проглотил горькую слюну, ощущая, как внутри разливается пустота, словно он оказался в полой бочке, лишенный всяких сил. Внутри будто елозила холодная сталь – нож предательства, проходящий сквозь горло, мешал произнести хоть одно слово. Время внутри круга сектантов казалось застывшим, замедленным до чудовищного предела.

– Я… я не верю!

Роза вмешалась в разговор, полная ярости и недоумения:

– Лорд Агнил – один из вас?! Я ведь предполагала это! Но вот зачем ему служить вам?

– Агнил – не член Пустоши, – ответил Гоннорог, – но хорошо помог нам. Он отлично справился с поручением. И спасибо тебе, Карнак, что привёл мальчика из самого внешнего мира! Такое ответственное задание было по силам лишь тебе!

– Я убью тебя! – В голосе Гиба зажегся гнев, земля под его ногами загорелась. Его серые глаза застыли, будто два раскалённых угля, сверкая ненавистью. Он стиснул зубы и глубоко вдохнул. Из глубин его души поднялась волна злобы, подобная лавине, идущей по склону. Она наполняла его силой и решимостью. – Я переломаю каждую твою кость, Гоннорог!

Но Роза быстро схватила его за рукав, сумев утихомирить бушующий гнев. И огонь внутри Гиба погас на ветру, оставив после себя лишь тлеющие искры. Карнак, вспомнив, что пламя может навредить Розе, взял себя в руки, стараясь подавить дрожь и вернуть самообладание.

– Первое правило рекрутов Гулл-Одара, товарищ капитан! – произнесла она с ноткой строгости. – Военнослужащий обязан сохранять спокойствие, несмотря на обстоятельства!

– Хорошо… Ты права! – Офицер в миг оттаял и направил пылкий взор на заклятого врага. – Ответь мне, Рен Гоннорог, раз уж сегодня вечер открытия тайн: зачем тебе Виктор?

– Значит, его зовут Виктор, – промолвил он. – Мы будем звать его иначе – как полагается. Чтобы ты знал, Карнак: праздник чёрного солнца – это особый день. Как говорят наши предания, изложенные на проклятом наречии, в день сильнейшего выброса новы на землю ступит мессия! Твоя координата – левая рука Господа и наш освободитель. Моллох Непрощённый – его истинное имя! Да восславят его десять Богов Шеората, ибо он – спаситель рода людского!

– Виктор… посланник Бога? – удивился офицер. – Ты сам-то себя слышишь?

Но Гоннорог продолжал говорить, преисполненный гордости:

– Моун Эннор возвышается над подземным храмом, возведённым ещё столетия назад. Там, в мраке и тени, мы, хранители правды, проводили обряды во славу Паралака. Мы терпеливо ждали праздника черного солнца – и вот он настал. Так что возрадуйтесь, пленные, ибо у вас есть шанс стать жертвами в честь этого священного события. – Гоннорог поднял толстую книгу, изорванную и покрытую пылью веков. – Братья мои, представляю вашему вниманию, мемуары Моллоха Непрощённого! Вот он – один из двух утерянных дневников. Годами мы прятались, как крысы, и теперь Моллох прибыл сюда вместе с вами! Мы ощущаем это – мощнейшее волнение пульсары, которое пронизывает всё пространство. Твой мальчишка – посланник Бога, наш лидер и спаситель. Он спустился к нам спустя тысячелетия скитаний, чтобы освободить нас и позволить жить так, как завещал Паралак. Он заставит человечество забыть о ложной нравственности, отдаться силам природы и подчиниться её законам!

– Так вот откуда эти листы, – подметил Гиб. – Ты тоже смог их прочитать?

– Я потратил половину жизни, познавая тайны эфира. Я желал раскрыть секреты найденного мною дневника!

– Так чем же ты руководствовался, а? – недоумевал Карнак. – Парой крылатых фраз оттуда? Гоннорог, всему есть предел! Нет никакого Моллоха Непрощённого. Если он и существовал, то умер тысячи лет назад. Витя – обычная координата!

– Ты слеп и глуп, Карнак! Меня утомляет твоё невежество. Но я почту за честь пролить твою кровь во славу Моллоха!

Армия стариков с прибывшими из леса культистами налетели на Гиба и Розу. Врагов было много – около сорока человек в белых одеяниях, движущихся как единое целое.

– Товарищ капитан! – закричала Роза, отбиваясь от них. – Вы где, товарищ капитан?

Гиб поднял руку, и его голос раскатом грома раздался среди всеобщего шума:

– Я здесь!

Мгновение – и полсотни врагов содрогнулись под ударом пульсары огня, сектанты завопили от боли. Языки пламени вращались вокруг офицера и, подобно лезвиям, разрезали тела врагов, оставляя пузыристые ожоги. Враги падали у его ног, как скошенная трава.

Завидев это, Гоннорог решил отступить. Но едва он сделал первый шаг, раздались звуки труб, и из лесной тени вышли десятки выживших людей капитана Хиддона и набросились на отряд Пустоши.

Битва началась: крики, удары оружия, шипение пульсары и глухие стуки доспехов о доспехи. Пыль под ногами обеих сторон взвилась в воздухе, окутав всё вокруг серым облаком. Запахи пота, крови и горького дыма наполнили поле битвы. Каждый удар и каждое падение отзывались эхом в сердцах тех, кто бился там – в их душах звучала борьба за выживание.

Карнак быстро взял Розу на руки и, отведя подальше от бушующей схватки, спрятал за деревьями. Затем он развернулся и последовал за Гоннорогом, который в страхе бежал в лес, словно олень от дикого зверя. Но дорогу ему преградил Карнак.

Завязался бой один на один. Деревья затрещали под их ударами, искры огня сверкали в воздухе. Гиб атаковал и атаковал пламенем без остановки, его удары были быстрыми и жестокими. Рен небрежно уворачивался, бросая разряды молний. Каждый его заряд прорезал воздух, проходя рядом с Карнаком. Но Гиб прекрасно знал слабости врага и быстро перешёл на бой на короткой дистанции. В рукопашной битве Гоннорог явно уступал – его кулаки не могли достать до Карнака, а удары были слишком медленными и предсказуемыми. Всё вокруг переливалось жёлтыми и синими оттенками, освещая лес гирляндой ярких вспышек и искр. Каждый удар отражался эхом, а напряжение достигало пика. Когда настал решающий момент, Карнак сбил врага с ног и вновь одержал над ним победу.

– Ладно… – прокричал раненый Рен. – Твоя взяла – ты победил! Без серьги я не так силен, как прежде…

– Заканчивай болтать. Лучше ответь: как ты сумел подчинить разум целой деревни? – спросил Гиб настойчиво.

Враг вздохнул и с трудом произнёс:

– Ты многого не знаешь, Гиб. Моун Эннор – не единственная деревня, находящаяся под моим контролем! Внутри вашего великого нравственного Гулл-Одара есть много предателей, таких как лорд Агнил! Пока ты был в отставке, всё сильно изменилось…

– Почему Агнил пошёл на это?

– Это страх, Гиб. Он испугался встать на пути великой силы.

– Ясно…

– У тебя снова появился шанс поквитаться со мной за тех убитых ребят, Гиб! Сделай это!

Треск горящей древесины пронёсся сквозь глухие порывы ветра, пронзающего черные ветви стволов. Карнак глубоко дышал, ощущая, как злость покидает его.

– Я не в праве решать твою судьбу, поэтому отдам людям Хиддона. Они сами разберутся…

С последним ударом Рен Гоннорог потерял сознание. Когда его тело рухнуло на землю, десятки стариков, участвовавших в сражении, тоже упали, не в силах продолжать бой. Сектанты оказались в меньшинстве – численностью они уже не могли противостоять жестокой и скоординированной атаке. Их сопротивление рухнуло под мощью разрядов пульсар.

Много товарищей Хиддона полегло в этой жестокой резне. Он оплакивал каждого, не забывая и о предателях – тех, кого помнил совсем юнцами. Карнак был рядом и молча стоял вместе с Розой на главной дороге, наблюдая за тем, как выжившие солдаты Гулл-Одара складывают тела и поджигают костры, чтобы очистить поле боя.

– Значит, Агнил предал нас, – тихо сказал Хиддон. – Мои люди погибли из-за него. Совсем ведь ещё мальчишки… Что же будем делать?

Карнак, всматриваясь в лес, сосредоточенно и холодно ответил:

– Найдём моих ребят вместе с собакой, а потом навестим Агнила…

Глава 32. Две стороны

Витя и Дин несколько часов просидели в подземелье, ожидая помощи. Тишина прерывалась лишь шагами Альмы и их тихими голосами.

– Знаешь, Витя, – сказал Дин, – я уверен, что Роза не даст нам тут умереть.

Витя немного смутился и опустил взгляд.

– Да… Она хорошая девушка, – прошептал он. – Но у неё тяжёлый характер…

Дин улыбнулся, сияя белоснежными зубами.

– У тебя когда-нибудь была девушка?

Витя замялся, немного покраснел и лишь спустя минуту ответил:

– Нет… Честно говоря, никогда не было.

Улыбнувшись ещё шире, Дин пожал плечами.

– Правда? Ну, ты не один такой. Мне тоже в этом плане не везло.

– Странно, – промолвил Витя, недоумевая. – Ты высокий, плечистый брюнет с голубыми глазами. Хочешь сказать, что у тебя ни разу не было девушки?

– Не-а! Я всегда был сосредоточен на карьере. Однако мне нравилась одна девушка, но я ей был неинтересен. Я сильно переживал из-за этого. Думал, что недостаточно хорош для неё, поэтому начал заниматься спортом, затем вовсе пошел в Гулл-Одар.

– Чтобы она поняла, кого потеряла?

Парни рассмеялись, разбавляя туманную атмосферу чёрного пространства, освещаемого единственным факелом.

– Хорошие вы ребята. Интересно, если бы мы познакомились при других обстоятельствах, смогли бы ли стать друзьями?

– Определённо да! – уверенно произнёс Дин и встал с каменного пола. – Теперь надо что-то делать. Быть может, у тебя есть идеи, как выбраться отсюда?

Виктор молчал, уставшим взглядом следя за проблесками лучей ламп, которые падали в центр пирамидальной комнаты и освещали дно сосуда. Под водой были нарисованы странные рисунки и символы: одни напоминали людей, другие – неведомых животных. Среди них выделялись фигуры с крыльями за спинами, похожие на ангелов, парящих вокруг одноглазого божества.

– Смотри, Дин! – вдруг произнёс Витя. – Только сейчас заметил. Тут же есть люди с крыльями… Похоже на ангелов, разве нет?

Из тёмного угла выбежала Альма и громко гавкнула, чем напугала парней.

– Уйди отсюда! – злился Витя. – Не подходи ко мне!

Она слегка приподняла голову и наклонила ее в сторону, будто прислушиваясь к его словам.

– Она понимает тебя, – произнёс Дин. – Но понимает не твои слова, а интонацию. Она знает, что ты ее боишься. Думаю, вам стоит подружиться.

– Ну уж нет! – отмахнулся Витя. – Точно не сегодня. А ну, брысь от меня!

Альма гавкнула в ответ и толкнула его лапами так сильно, что он упал в воду, на дно чаши. В мгновение под ногами он почувствовал холод: плита под ним провалилась, механизм заскрежетал и затрещал. Ступени опустились к полу, и спустя минуту пространство преобразилось в обычную комнату с высокими потолками.

– Молодец, Альма! – радостно воскликнул Дин.

– Черт побери! Чем ты думаешь, глупая псина! – разозлился Витя. – Зачем ты толкнула меня в воду! Я тебе сейчас задам…

– Гав! – резко ответила она, поставив парня на место.

Дин улыбнулся, глядя на них, и сказал:

– Не злись на неё, пожалуйста! Посмотри, она нашла выход!

Когда ступени погрузились в пол, перед героями открылась спрятанная дверь, ведущая во мрак. Витя с Дином медленно продвигались сквозь тёмные подземные комнаты, надеясь на нюх Альмы. Стены, покрытые слоем грязной влаги, казались живыми – они будто дышали и шевелились в безмолвии. Витя чувствовал судороги в ногах, ступая между стенами, но, глядя на Альму и на то, как уверенно она ведёт их к выходу, он ощущал спокойствие, хоть и не хотел этого признавать.

Наконец собака вывела ребят в комнату, озарённую светом. Дин и Витя радовались спасению, пока не заметили в центре помещения чёрный силуэт. Альма зарычала, как кровожадный тигр, и приготовилась атаковать.

– Кто ты такой? – крикнул Дин.

В ответ – ничего. Неизвестный медленно вышел из тени и направился к ребятам. В очертаниях его лица Виктор сразу узнал знакомого человека. Это был Гилмор Куба.

– Стой! – закричал Витя. – Дин! Это он – тот самый старик!

Куба остановился, пребывая в радости и удивлении.

– Я так рад, что ты жив! – сказал он, делая небольшие шаги вперёд. – Я думал, что тебя убили! С тех пор, как ты пропал, я днями напролёт пытался найти тебя…

– Стой, где стоишь! – рявкнул Витя. – Не приближайся к нам!

Альма поддержала его рычанием.

Куба застыл при виде гулл-одарской формы на Дине и произнёс:

– Ясно… И что же они наплели про меня? Сказали, что я плохой?

Словно гранитная стена, Дин встал впереди, прикрывая Витю.

– Ты арестован, сектант! Вот-вот тебя найдёт наш спецотряд во главе с капитаном и…

– Я не с тобой говорю, рекрут, – перебил его Гилмор. – Не советую тебе лезть в эти дела. Я не хочу навредить Вите. И я не имею отношения к сектантам Пустоши. Будь добр, отдай мне мальчишку.

– Не дождёшься! – разгневался Дин. – Я дам тебе бой!

– Виктор, – обратился старик, – нам нужно уходить отсюда. Сектанты из Пустоши охотятся за тобой!

– Ты говорил, что Гулл-Одар – это сектанты! Ты врал мне насчёт новы! Я никуда с тобой не пойду!

Старик стоял на своём:

– Этим тварям нельзя доверять!

– Я никогда не поверю твоим словам! Ты лжёшь! – кричал Витя. – Ты с самого начала следил за мной и за моей мамой. Она говорила, что видела тебя! И я замечал тебя, но думал, что мне показалось! Ты стоишь за всем этим и настраивал меня против Гулл-Одара! Ты – член культа Пустоши!

– Перестань кричать, сынок, я тебя услышал. Ответь мне: почему же святые люди Шеората всё ещё не извлекли из тебя нову? Почему ты всё ещё здесь, а не дома?

– Не слушай его! – вмешался Дин. – Он манипулирует тобой… Этого мужика ни в одной базе данных нет.

Но старик продолжил говорить, пытаясь склонить Витю на свою сторону:

– Они заберут твою нову, а потом тебе уже никто не поможет.

– Они спасают людей от новы! – возразил Витя. – Они извлекают её и возвращают координат домой. Я сам это видел!

– Ты видел лишь то, что было выгодно им! – упорно доказывал старик. – Твои глаза – это сила! Используй её для спасения своей прошлой жизни. Если ты смог стереть себя из истории, то и сможешь вернуть всё, как было…

С каждым словом старика Дин злился всё сильнее, и его руки воспламенялись синим пламенем пульсары.

– Витя, не верь ему! Гулл-Одар хочет помочь тебе, и мы поможем!

– Синий огонь… – продолжил старик. – Говорят, он бывает только у особо волевых людей. Отступи, рекрут, пока не навредил себе своей же пульсарой.

– Витя – не игрушка, чтобы пользоваться им, как тебе вздумается! Обещаю тебе, старик, сделаешь хоть шаг – я от тебя пустого места не оставлю!

Глаза Кубы нахмурились. Он уверенно ступил вперёд, пугая Дина.

– Отпусти мальчишку, рекрут… – промолвил он ещё более грозно. – Это не игры…

– Он мой друг! Повторяю: ещё шаг – и ты пожалеешь, что встал на пути Гулл-Одара!

Дин и Альма не переставали упорствовать перед Кубой, но старик, несмотря на это, сохранял невозмутимость и спокойно говорил:

– Ты многое потерял, Витя. Прошу тебя: не заполняй пустоту лжецами, что зовут тебя товарищем. Придёт время – и они избавятся от тебя, как от мусора.

С каждым его словом внутренняя борьба Вити набирала обороты. Ураганы сомнений проснулись после долгого затишья. Но Витя пытался их подавить. Ему не хотелось верить, что обман, окруживший его с того дня, как он исчез для всех, стал частью его самого.

Витя застыл, глядя в кеды и размышляя над словами старика. Но вдруг пришло спасение.

– Я знал, что ты скоро появишься! – завопил Карнак, оказавшись у входа в таинственную комнату. – Ты в ловушке. Сдавайся, ублюдок!

– Витя! Дин! – крикнула Роза, стоящая за Гибом. – Наконец-то мы нашли вас!

Дин улыбнулся в ответ, но Витя помрачнел и сразу спросил:

– Товарищ капитан… Что будет со мной, когда это всё закончится?

– Что? – удивился Карнак. – Почему ты опять спрашиваешь об этом?

– Ответьте мне! – настаивал Витя. – Что будет со мной, когда вы извлечёте нову?

Роза оцепенела от его слов, как и сам Карнак. Старик вмешался в разговор:

– Они так и будут кормить тебя обещаниями, Витя. Им плевать на тебя.

– Хватит нести свою чушь! – гневался Гиб. – Витя, не могу поверить, что ты опять повёлся на слова этого урода! Какой же ты идиот, раз снова сомневаешься в наших намерениях!

Куба улыбался, наблюдая, как Витю охватывают сомнения.

– Раз так, тогда объясни ему, Карнак: почему ваш отряд в Моун Энноре попал под атаку? Всё было ясно с самого начала. Гулл-Одар давно прогнил. Агнил хотел продать Витю Пустоши, разве нет? Так о каком доверии может идти речь, если среди вас полно крыс?! – Все замолкли, не сумев подобрать слов, и Куба продолжил: – Виктор, ты пожалеешь, что связался с ними. Гулл-Одар – это грязь, которая использует тебя.

Витя вскипел, глядя на молчащих Карнака и Розу.

– Тогда где Шмидт?! Что с ним случилось? Где мой друг?

– Они убили его… – Куба бросил взгляд на Карнака. – Они кровожадны, хоть и притворяются другими!

– Нет! – взорвалась Роза от его мерзких слов и закричала так сильно, как никогда раньше: – Закрой свой поганый рот, лживая мразь! Шмидт пропал вместе с охотником в ту ночь! Не слушай его, Витя!

– Ты уже выбрал сторону, Виктор, – резко начал капитан. – Пора уже повзрослеть. Если сомневаешься – можешь отказаться от нашей помощи. Но учти: ты будешь объявлен сообщником Кубы и убийцей нескольких членов Гулл-Одара. Вот тебе две стороны – выбирай!

– Капитан! – Роза разозлилась ещё сильнее и покраснела, как помидор. – Вы хотите оттолкнуть его, что ли?

– Я… я… – начал Витя, стоя с дрожащими руками. – Я хочу вернуть всё, как было. Я просто хочу вернуться в свою прежнюю жизнь!

– Ч-что происходит?! – удивился Дин, ощутив, как пульсара сочится из товарища и вибрирует по полу.

Как только внутри каменных стен зазвучал гул ветра, Куба подбежал к парню, чтобы схватить его. Но Карнак встал у него на пути.

– Сначала разберись со мной!

Они вступили в схватку один на один, пока остальные наблюдали за поединком. Дин и Роза старались не лезть, боясь стать обузой.

Виктор качался из стороны в сторону под давлением воздуха с потолка.

– Я не знаю, кому вообще верить! – закричал он. – Вся моя жизнь состояла из сомнений и страха! Больше я этого не допущу! Я выбрал сторону!

Виктор оттолкнул Дина в сторону и побежал вперёд, мимо старика, Карнака и Розы, не замечая препятствия впереди. Он мчался сквозь темень коридоров до тех пор, пока не вышел на улицу, где царила тёмная ночь.

Глава 33. Гидонозис

За несколько часов до этого

После тяжёлого дня лорд Агнил Скотт решил остаться в цитадели на ночь. Он стоял перед портретами Килиала и его наследников – тех, кто правил прошедшими тысячелетиями. Стыд за проявленную трусость и переживания за поступок, совершенный всего сутки назад, не отпускал его. Даже яркий свет теаля, освещающий потолки из красного камня, не мог прогнать мрак, осевший в его сердце. Множество мыслей гнездилось в его голове, он уже не мог смотреть в честные глаза своих детей-офицеров, поклявшихся служить Гулл-Одару верой и правдой.

Вдохнув тяжёлый воздух и бросив последний взгляд на осуждающего его за трусость Килиала-Освободителя, Агнил поспешил в зал для аудиенций.

В тронном помещении имелся лаз – дверца, ведущая бесконечными ступенями в главные шахты Гидонозиса. Он долго спускался вниз, предаваясь раздумьям и смотря в глубокую чёрную бездну, едва освещаемую теалем. Бескрайние пути шахты расходились в разные стороны, словно лесные тропы, уходя всё глубже – туда, где тянулась великая жила руды жизни.

Он вышел в зал, поддерживаемый двумя рядами каменных колонн-великанов, похожих на древние деревья Шеората. Потолок над Агнилом казался небом – без конца и края. В конце, где-то в тумане, мерцало свечение. Когда он подошёл ближе, перед ним открылся поистине божественный вид на бесценный металл теаль: жила растянулась вдоль стены, напоминая человеческую руку. Сквозь прозрачный металл было видно, как она течёт внутри и пульсирует подобно сердцу. Руда освещала мрак и притягивала Агнила к себе.

Лорд нежданно возмутился: он заметил постороннего у самой стены у рудной жилы.

– Кто дал тебе право быть здесь? – спросил Агнил. – И как ты смог попасть сюда ночью?

Но незнакомец молчал и не обращал внимания на лорда, рассматривая теальную жилу.

– Отвечай на мой вопрос! Не стоит заставлять меня нервничать. – Агнил медленно приближался, щурясь, пока не остановился в трёх шагах от фигуры.

Тело человека было обвито чёрной мантией с капюшоном, скрывавшим лицо. Он напоминал безмолвного призрака: такими раньше пугали шеоратских детей. В каждом аккуратном движении его рук чувствовались мрак тревожное спокойствие.

Старый лорд злился и хотел применить силу, но незнакомец заговорил:

– Координата, доставленная в Гидонозис неделями ранее, – где она?

– Если ты говоришь от имени Гоннорога, – ответил лорд, – передай своему хозяину, что я выполнил часть сделки!

– Хочешь сказать, ты отдал мальчишку Пустоши?

– Так ты не один из них? Тогда сначала назови своё имя, а уже потом задавай мне вопросы. И не забывай, с кем ты разговариваешь.

Человек повернулся, и Агнил увидел на нем багровую маску.

– Ты носишь нашу форму и посмел вломиться в защищённые рудники? Назови своё имя!

– Моё имя тебе ничего не даст… – ответил он. – Говори, куда дел координату!

– Я не собираюсь раскрывать тебе такую информацию! – разгневался лорд. – Ты сейчас же будешь задержан за проникновение в теальные рудники и за угрозу мне!

– Последствия тебе не понравятся, – спокойно произнёс незнакомец. – Но если скажешь, где мальчишка, я дам тебе шанс спастись. Время того не стоит, поверь мне. Особенно сейчас.

– Ты смеешь продолжать мне угрожать? Ты хоть понимаешь, с кем имеешь дело?

– Судя по тому, что ты отдал координату секте, я имею дело с предателем. Как ты мог отдать им мальчишку? Неужели ты испугался их?

– Закрой свою пасть! Я ничего тебе не скажу!

Внезапно враг, словно туман, растворился перед ним и окутал его чёрной тенью.

– Куда ты делся? – закричал лорд, тревожно оглядываясь по сторонам, пока мрак полностью не поглотил его. Он ничего не видел: ни земли, ни теаля, ни высоких стен – лишь прозрачную тишину и бесконечный космос с погасшими звёздами.

– Где я нахожусь? Верни меня обратно! Живо! – Однако голос его не отражался эхом. Потом началось нечто ужасное.

Дрожь под ногами сотрясла его тело. Он почувствовал, как страх охватывает его старое тело. Мурашки пробирались под доспехи, тело покрывал холодный, как лед, пот.

Когда Агнил поднял взгляд, он заметил тонкую линию света на черном горизонте. Она озарила тьму. Яркая полоса росла двумя дугами, отражаясь на линии горизонта, как солнце встаёт в океане. Чей-то яростный рёв шумел и содрогался в ушах Агнила.

Продолжая тянуться к свету, он увидел перед собой медленно открывающийся гигантский глаз. Его зрачок напоминал чёрную звезду и говорил с лордом, глубоко проникая в его разум.

– Предатель… – прошептал демон внутри него, глядя прямиком в душу. Он истязал его рассудок и показывал страдания жены и детей, а также гибель жителей Гидонозиса.

Агнил кричал в агонии и молил о помощи:

– Помогите кто-нибудь! – вопил он изо всех сил. – Помогите мне!

Свет вокруг него усилился, нагрев доспехи до невозможности. Кольчуга плавилась и разъедала его кожу. Он кричал от невыносимых мук и ревел, как маленький ребёнок, до тех пор, пока свет внезапно не погас.

Лорд открыл мокрые глаза: огня на теле не было, кольчуга оказалась цела. Он быстро отполз назад и понял, что вернулся в шахты Гидонозиса.

– Ч-что это было?! – спросил испуганный Агнил. – Где оно? Где око?

– Где мальчишка?! – грозно повторил незнакомец.

Агнил выглядел жалким – его победили даже без применения силы. Он осознал свою слабость и ущербность по сравнению с могущественным противником.

– Я… я всё скажу, обещаю. Только отпусти меня!

– Ты уйдешь отсюда невредимым. Я всегда держу своё слово.

Агнил покорно спросил:

– Кто ты такой? Откуда у тебя такая чудовищная сила?

– Где координата?! – раздался грозный крик, словно раскаты грома, эхом прокатившиеся по всей пещере.

– В Моун Энноре! – ответил Агнил. – Он в Моун Энноре! Я обещал отдать его Гоннорогу в обмен на безопасность близлежащих деревень… Ещё он сказал, что сможет исцелить теалевую жилу. Он твердил мне, что координата – посланник некого Бога. Он назвал его Моллохом… Его пришествие дестабилизировало жилу. Они сейчас в четырёх-пяти часах отсюда, если гнать лошадей на запад по главной дороге через лес. Она тянется вдоль реки Горан.

– Мальчишка – Моллох Непрощённый… – произнёс незнакомец. – Ясно… Благодарю за информацию. Теперь, как и обещал, я дам тебе спокойно уйти. Учти, что времени мало. –

Агнил, слушая его удаляющиеся шаги, спросил вслед:

– Гидонозису ведь ничего не угрожает? Обещай, что люди не пострадают!

– Эвакуируй город, пока есть время. Скоро я вернусь…

– Что сделать? – закричал старик. – С-стой! Ты же обещал безопасность!

– Про Гидонозис не было речи… – остановился незнакомец. – Жила теаля связана с планетарным энергетическим каркасом. Постоянные вспышки силы, которые наблюдаются в городе – симптом более масштабной катастрофы. Гибель Гидонозиса неизбежна. Я лишь ускорил этот процесс.

– Я не понимаю! Не уходи!

Враг, обёрнутый мантией, развернулся, источая потустороннюю ауру.

– Выброс координаты, изменивший ход истории Ксанриса – это сгусток антипульсары, который при столкновении с жилой вызвал аннигиляцию. Теалевая руда впитывает эту энергию, и совсем скоро город падёт. Ты можешь спасти часть людей, если эвакуируешь их с холма прямо сейчас. Я предупредил, сделал даже больше, чем обещал. Живи, лорд Агнил!

Враг развернулся и побрёл вглубь зала, растворяясь в темноте.

Старик остался один под светом теальной жилы, охваченный страхом и недоумением.

«Ч-чего?! – запаниковал он. – Гидонозис падёт?!»

Глава 34. Первобытный страх

Витя прятался среди деревьев, сливаясь с тьмой ночной рощи. Он знал, что должен оставаться незаметным, но страх, как ржавый капкан, сжимал глотку и сковывал движения. В этом враждебном мире он чувствовал себя в ловушке, словно крыса к клетке.

Он вспомнил, как всё начиналось: как он был обычным парнем с другом и родней, с надеждами и мечтами. Теперь всё это казалось спрятанным где-то очень-очень далеко, в самой дальней галактике, куда ему уже никогда не попасть. А он, загнанный в угол в густоте лесного мрака, остался навеки один, потерянный и забытый. «Почему это происходит? Почему именно я? За что мне это?» – думал он, сжимая кулаки до побелевших костяшек.

На фоне его мучительных размышлений попутно возникали обрывки воспоминаний: смех и голос Шмидта, уютная работа, коллеги, Анфиса, тепло родного дома, забота и любовь матери. Его охватила густая печаль, которая лишь увеличила его страдания, заставив пустить слезы.

Сырое дыхание леса смешивалось с его мыслями, а блики огня пробивались сквозь листву. Витя знал, что не может оставаться в этом мрачном месте вечно. Но что-то здесь было таким манящим, создающим иллюзию временной безопасности, что он продолжал сидеть в кустах. Вдруг его внимание привлёк звук – лёгкий шорох, словно в темноте прятался кто-то ещё.

Он затаил дыхание, прислушиваясь к лесу.

– Я нашел его! Капитан Хиддон, координата здесь! – кричал военный Гулл-Одара.

Витя резко вздрогнул и почувствовал, как потемнело в глазах. Тело в миг ослабло, и он не смог удержаться от падения, рухнув в кусты под деревом.

– Дело дрянь! – выругался Хиддон. – Ему плохо! Надо срочно что-то предпринять!

Вдруг из глуши леса объявилась Роза.

– Витя! Витя! – Она положила его голову к себе на колени. – Надо срочно доставить его в город и извлечь нову, иначе она убьёт его! Товарищ капитан, подготовьте, пожалуйста, коня!

Хиддон вручил девушке своего лучшего скакуна, и она помчалась в Гидонозис вместе с Витей. Конь помчался, сотрясая опавшую листву, и в миг исчез с глаз отряда Гулл-Одара.

Глава 35. Бой среди пламени

Жестокое сражение между капитаном Карнаком и Кубой затянулось. Каждый раз, когда старик пытался отступить, вклинивался Дин, не позволяя ему уйти. Стуча кулаками и оружием из пульсары, они выбрались из подземных пещер и бились в тёмном лесу. Огонь, плясал у ног Гиба, освещал непроглядную ночь и опалял сухие стволы деревьев. Языки пламени разрастались по траве, дымовая завеса, как туман, окружила их. Тени бьющихся мерцали на фоне ярко-красных и оранжевых вспышек, их фигуры сливались и расходились, как огненные духи, танцующие в безумном ритме.

Куба слабел с каждым ударом. Его дряхлые руки, словно ветви старого ивняка, дрожали и опускались всё ниже, будто кто-то высасывал из него жизненную энергию. Взгляд его наполнился усталостью, а тело напоминало развевающееся на ветру чучело.

– Ты силен, Карнак – прохрипел старик, – как лев… Зря я тебя не убил в Амелии…

Гиб хмурился, ловя каждое слово Кубы. Гнев и решимость переплелись в его голосе:

– Сдавайся уже! Ты еле стоишь на ногах.

Вдруг голос Дина, наполненный тревогой и настойчивостью, пронёсся между ними:

– Товарищ капитан! Будьте осторожны! Он необычный человек…

Карнак бросил непонимающий взгляд на рекрута.

– Что ты имеешь в виду?

– Здесь невыносимо жарко, – продолжил Дин, – а на нем ни капли пота. Сколько бы его ни пекли огнём, ему всё равно. Он словно бессмертный.

Внезапно старик завопил, как дикий зверь, загнанный в угол:

– Просто уйдите с моей дороги и отдайте мне мальчишку! Я не прошу многого.

– Ты слабеешь, Куба – я это вижу, – подметил Гиб, вытирая пот со лба. – Зачем тебе Виктор? Хочешь получить его нову? Хочешь владеть его силой? Но для чего?

Куба расправил плечи и томно ответил:

– Хочешь знать, ради чего погибли твои люди? Я утешу тебя тем, что они погибли не напрасно! А понять мои мотивы тебе не дано.

– Тогда я отдам тебя людям Хиддона – они сами решат, что делать с тобой.

Битва продолжалась долго – в пламени, которое росло вокруг них, подобно живому существу. Лес сиял оранжевым светом, деревья казались охваченными огненной аурой, мерцавшей на двадцать метров вокруг. Этот свет заметили люди Хиддона – он мерцал и исчезал, предвещая скорую развязку.

И вдруг всё погасло. Как по дуновению ветра, исчезла ярость пламени, и в считанные секунды поле боя окружили военные Гулл-Одара. Тишина опустилась на разрушенную землю, и битва закончилась. Куба был схвачен и заперт внутри решетчатой лошадиной повозки.

– Ты хочешь узнать, где Виктор? – произнёс Карнак с холодной усмешкой. – Я дам тебе ответ. Он едет в Гидонозис – так же, как и ты сейчас! У вас будет возможность поговорить, как только ты попадёшь в тюремную камеру. Я лично приведу тебе мальчишку, а ты расскажешь ему всё про нову.

– Правда не покажется ему сладкой, Карнак. – Куба говорил с трудом, еле держа глаза открытыми. – Ты ведь сам давно понял: он – необычная координата.

– Мне надоело тебя слушать… – промолвил Гиб. – Уверен, что в дороге тебе скучать не придется. Поболтай со своим товарищем Гоннорогом – я посажу тебя к нему. У него тоже хорошо подвешен язык на тему Моллоха Непрощённого!

Куба замер на миг, глядя на Рена, который сидел в решетчатой клетке, полный отчаяния и пустоты. Его глаза были полны безысходности. Он не замечал нового соседа по повозке – лишь смотрел сквозь решётку в пустоту.

Когда повозка захлопнулась, воцарилась гнетущая тишина.

В Моун Энноре не осталось ни одного живого жителя. Лишь ветер, подгоняемый пением камышовок и шорохом опавших листьев, шептал о прошедшей бойне. Тропа, залитая кровью и обрывками одежды, уже не казалась такой длинной и высушенной солнцем после трагедии.

Жизнь покинула эти улицы, остались лишь отряды военных – бесконечные ряды солдат и офицеров, заполонивших каждую тропинку.

Карнак стоял у коней, готовясь к отъезду, и листал мемуары Моллоха Непрощённого. Дин помогал грузить пленных. Он тихо и сосредоточенно делал свою работу, стараясь сохранять спокойствие в чудовищном хаосе.

Тем временем Хиддон, подавленный смертью своих ребят, беспокойно смотрел, как сжигают мертвых стариков Моун Эннора.

– Мы тут заметили кое-что, – сказал он Гибу. – Жители этой деревни уже давно мертвы. Я имею в виду, что какая-то сила заставляла их тела двигаться, словно живых. Чудовищно, правда?

– Не может быть такого! – возразил Гиб. – Как вы это поняли?

– Когда они сражались, двигались как один, игнорируя боль. А после поражения Гоннорога их тела рухнули и мгновенно сгнили. Старики мертвы уже несколько недель.

– Мы сражались против мертвецов и даже не замечали этого… – Карнак задумался. – Я наивно полагал, что их разумы были сломлены Гоннорогом. Оказывается, эта тварь сумела поднять их с того света и заставить драться. Думаю, всё дело в эфире.

– Мы допрашивали Гоннорога, но он как язык проглотил – молчит после избиения.

– Пускай молчит. Ещё успеем допросить. У нас в руках два самых опасных преступника Шеората – спешить некуда…

– Это точно… – вздохнул Хиддон. – Такой день не забудешь: слишком много всего случилось за раз.

Карнак взглянул на товарищей и добавил:

– Ладно, обсудим эфир и Гоннорога позже. Пора выдвигаться.

Глава 36. Настоящий враг

В ту роковую ночь улицы Гидонозиса не спали – они дышали нависшим страхом. Массовая истерия захватила город. Вдоль узких тротуаров, словно муравьи, метались люди, не находя укрытия, не зная, куда бежать. Их лица освещались тусклым светом теальных нитей – тонких, блестящих линий, что тянусь вдоль троп, как кровеносные сосуды города. Взоры встревоженных жителей были полны паники, а их тени плясали на стенах зданий.

Ночь пропиталась криками и воплями – они эхом разносились по узким улочкам, отражаясь от каменных фасадов и разрывая тишину на куски. Каждая секунда казалась вечностью. В воздухе висел запах дыма – и страха.

Вдруг резкий вой сирен прорезал ночную тьму. Витя резко вскочил с операционного стола – и тут же упал на пол. Свет на потолке дёргался, как живое существо, пока не погас совсем, оставив его в абсолютной темноте.

– Где я? – прошептал он сквозь зубы, чувствуя раздражение. – Почему я постоянно теряю сознание?

Он поднялся на колени и почувствовал под ладонями холодный каменный пол. Но вдруг тепло разлилось по его телу, будто невидимая рука прогнала остатки недавней слабости. Его дыхание стало ровнее, движения – свободнее. Тяжесть исчезла, он снова мог дышать полной грудью.

Выбравшись через черные коридоры на улицу, Витя застыл в ужасе. Перед ним раскинулась сцена кошмара: десятки военных на лошадях гнали прочь всех, кто осмеливался задерживаться у своих вещей на дороге. Мужчины и женщины разбегались в панике: кто-то кричал и пытался отобрать коней у солдат, кто-то дрался, кто-то просто падал на землю в отчаянии.

Толпа была как стадо диких зверей: беспорядок, крики, борьба. Люди толкали друг друга, пытаясь прорваться вперёд или убежать подальше от надвигающейся угрозы. Кто-то кричал что есть мочи – о помощи или о том, чтобы прекратить ночное безумие вокруг.

Из сирен раздавался голос:

– Срочная эвакуация города! Всем жителям немедленно покинуть территорию Гидонозиса!

Эти слова звучали как приговор – чудовищный сигнал тревоги, который заставлял сердца биться быстрее, а кровь закипать в жилах.

Витя смотрел на этот хаос с ощущением безысходности. Он чувствовал себя частью этого кошмара.

Но вдруг среди шума раздался голос Розы:

– Витя! Хорошо, что я нашла тебя! Нам нужно уходить, срочно!

– Р-роза? – удивился он. – Что за чертовщина здесь творится?

– Объясню по дороге! – Девушка схватила его за руку, пытаясь увести за собой. Но он вырвался.

– Отпусти меня!

– Я не поняла, Витя, ты хочешь остаться здесь? Быстро дай мне руку!

Парень отступил на шаг.

– Нет! Я никуда с тобой не пойду! Оставь меня одного!

– Ты совсем с ума сошёл? – воскликнула Роза. – Я хочу тебе помочь!

– Все вы говорите, что хотите помочь! – гневался Витя. – Я уже устал слышать эти слова, Роза. Я хочу вернуться в Амелию, так что оставь меня здесь и иди своей дорогой!

Роза злилась, у неё дергался глаз.

– Ещё раз начнёшь ныть, я тебе врежу, сопля! – сказала она твёрдо. – Ты мужик или кто, а? Если я сказала, что мы поможем тебе, значит, так и будет! Это наш долг. Зачем ты опять повёлся на бред того старика?! Он врёт тебе и хочет воспользоваться тобой!

– Я знаю! – вскрикнул Витя. – Поэтому не хочу помощи ни от кого! Я сам решу свои проблемы! Вы все только и делали, что кормили меня обещаниями. Вам всем нужна лишь моя нова! На мою проблему вам глубоко наплевать. Вы даже помочь мне не можете, даже извлечь её не хотите!

– Мы столкнулись с такой проблемой впервые, идиот, – сказала она мягче. – Мы, правда, пока понятия не имеем, как помочь тебе. Но это не значит, что мы оставим всё, как есть! Мы вернём тебя домой…

– Мне некуда возвращаться! – закричал Витя. – У меня больше нет дома, нет прежней жизни. Я никто! Меня никогда не было! Я исчез для всех, даже для родной матери. – Он отступил ещё на шаг, приготовившись бежать прочь. – Мне не нужна твоя жалость. Не знаю, наиграна она или нет, мне плевать! Понимаешь, я устал! Уж лучше вырвите эту проклятую нову и убейте меня!

Ярость в голубых глазах Розы сменилась тенью стыда. Она не смогла сдержать улыбку, медленно расползшуюся по ее румяному бледному лицу.

– Какой же ты дурак, Витя… Забавный дурак, – прошептала она мягко. – Я привезла тебя сюда, как только ты потерял сознание в Моун Энноре. Тебе становилось всё хуже и хуже, поэтому твою нову извлекли час назад. И убивать тебя никто не собирался, умник! Успокойся, и пойдем отсюда.

– К-как извлекли? – удивился он. – К-куда она делась?

– Долго объяснять… Лови! – Роза потянулась к карману брюк, потом бросила Вите белое кольцо Карнака. – Товарищ капитан просил вернуть его тебе. На случай, если враг схватит тебя. Не забыл, как пользоваться тотемами? Предупреждаю, он заряжен лишь на одну пульсару! Когда найдём товарища капитана, зарядим второй энергией, чтобы ты смог открывать тотемные коридоры!

Парень коснулся тяжёлых век и почувствовал облегчение: бремя, терзающее его несколько недель, наконец исчезло.

– И что теперь со мной будет?

– Для начала давай уйдём отсюда, – ответила Роза. – Гидонозис под угрозой уничтожения. Нужно срочно покинуть город. Это приказ лорда Агнила.

Роза схватила Витю за руку и повела к ближайшей военной конюшне. Там, среди вспышек теней и тихого шороха сена, она оседлала белогривого коня. В мгновение ока они рванули вперёд, проносясь по городу город по центральной дороге и оставляя за собой клубы пыли и стук копыт.

– Нужно найти капитана Карнака, – сказала Роза на скаку. – Он скоро должен вернуться в город. Поедем на запад и встретим его по пути. Предупредим его.

– Хорошо, – коротко ответил Витя, чувствуя, как ветер бьёт в лицо.

Они промчались мимо толп горожан. Проезжая через центр Гидонозиса, они пересекли торговый рынок. Яркие огни лавок и шатров создавали иллюзию живого организма, пульсирующего в ночи. Лошадь скакала через здания с яркими окнами, то поворачивая налево, то двигаясь прямо по узким улицам.

Достигнув спуска к внешним стенам города, они вышли ко рву – глубокому и тёмному, как бездна. В миле от главных ворот возвышался ещё один холм – меньше по размеру, но не менее величественный. Тропа у его основания шла прямо к возвышенности – месту, где Гидонозис был виден во всей своей красе. С высоты открывался протрясающий вид: огни города мерцали, как звезды на небесах, серебристые ручьи – отражения теальных нитей – струились вдоль дорог и зданий, создавая нежные переливы света и тени.

Красные и белые полосы переплетались в ритме движений – казалось, сам город живет своей жизнью, умиротворённой великолепием на фоне хаоса.

Но даже среди этой красоты слышались тихие голоса бегущих прохожих – шёпот тревоги на горизонте. Над горизонтом сгущалась тьма: от темно-синей до бездонно-черной. Однако над городом она отступала: огни Гидонозиса отражались в небесах, окрашивая их в красно-белые оттенки.

– Красиво, правда? – спросила Роза с лёгкой улыбкой. – Даже зная о страхе людей внутри города, я всё равно считаю его прекрасным. Он стоял очень долго… Уверена, что дольше Амелии.

Витя вздохнул полной грудью.

– Это невероятно! – поражался он. – Город выглядит как огромная гирлянда из светящихся огней. Он ярче любого мегаполиса Ксанриса в ночи.

В этот момент раздался топот копыт и ржание коней – приближался отряд Хиддона.

– Капитан! Слава Богу! Вы живы! – радостно воскликнула Роза, увидев приближающихся всадников. Гиб, изумленный и немного потрясённый, спустился с жеребца и подозвал к себе девушку.

– Что тут творится?

Витя слез с коня и смущённо проговорил:

– Прощу прощения за доставленные хлопоты… Мне очень стыдно за свои слова…

Гиб тепло улыбнулся ему.

– Не говори ерунды! Благодаря тебе мы схватили Кубу и Гоннорога. Как ты себя чувствуешь?

Витя кивнул.

– Отлично! Со мной всё в порядке!

Вдруг Роза, нервно почесав ладони, произнесла:

– Товарищ капитан, я взяла книгу Вити с собой. Подумала, вдруг она вам понадобится.

– Отличная работа, Роза! Мне как раз нужно кое-что перевести. – Он посмотрел на Витю и добавил: – Твоя книга очень пригодится нам. Не возражаешь, если она еще немного побудет у меня?

– Пользуйтесь на здоровье, – ответил Витя.

Вдруг Альма, прыгнув у ног Карнака, радостно заскулила:

– Гав-гав! – сказала она, путаясь в его ногах.

И Карнак добавил:

– Забавно, но Альма тоже рада тебя видеть. Так-с… – Он задумался на мгновение. – Почему вы не в городе, а прячетесь в лесу?

– Городу что-то угрожает, – ответила Роза. – Агнил всех прогнал.

Гиб нахмурился и ругнулся:

– Да что с ним не так?! Что он опять задумал?

Из толпы военных раздался крик:

– Карнак! – звал его Хиддон, пробираясь сквозь толпу. – Иди сюда!

Гиб, Роза и Дин быстро подбежали к повозке, затем застыли, как статуи. Внутри клетки они увидел напуганные глаза Гоннорога, сияющие страхом и непониманием. Его лицо было бледным, как снег, а в глазах читался ужас: он не мог понять, что происходит вокруг. Рен прижался к углу клетки, пытаясь укрыться от чего-то.

– Это… это сделал не я… – прошептал он дрожащим голосом. У его белой мантии лежало тело Кубы, разбитое на куски. Остатки кожных тканей висели клочьями, а под ними проступали черные сгоревшие кости. – Он рассыпался… Когда мы прибыли в Гидонозис, он уже рассыпался…

Карнак застыл в непонимании и тревоге.

Кости Кубы покраснели, словно раскалённый металл, и зашипели, как тысячи змей. Внезапно мощный треск раздался раскатом грома, воздух содрогнулся от звука взрыва. Гиб прикрыл телом свои рекрутов, пока в одно мгновение тишина была сметена ударной волной.

Яркая вспышка света ослепила всех присутствующих и разбросала осколки лошадиной повозки по сторонам – кто-то был ранен, а кто-то убит мгновенно. Огромный взрыв распугал птиц и окутал всё пылающим пламенем. Огонь быстро распространился по деревьям, кустам и солдатам, кто-то кричал от боли и ужаса.

К счастью, Виктор не пострадал.

Он испуганно подбежал к горящей повозке в поисках друзей. Писк в ушных раковинах был резким и пронзительным, мешал услышать хоть что-то. Он звал товарищей, бредя по горящей земле сквозь огонь и дым.

Вдруг из-под пылающих кустов кто-то поднялся на ноги и подозвал к себе Виктора. Парень со всех ног бросился навстречу раненому товарищу и помог ему уйти от огня.

– С-спасибо тебе! – Незнакомец в маске, обгоревший и исцарапанный, издавал мучительные крики боли и отчаяния. Его голос дрожал, когда он пытался говорить. – Ты сам не пострадал?

– Нет! Со мной всё хорошо! – быстро ответил Витя, стараясь сохранять спокойствие. – Но что это было? Что здесь произошло?

Военный, встав на ноги и расправив плечи, словно ястреб, вдруг перестал хромать и взглянул на него со словами:

– Я не знаю, Витя. Но мне это очень не нравится.

– Надо помочь остальным! Они ранены! – Витя рванул в сторону Карнака, но незнакомец остановил его крепким хватом.

– Нет! Их уже не спасти! Капитан Карнак ожидал такого удара от врага и приказал нам беречь тебя! Хочешь ты этого или нет, теперь ты идёшь со мной!

– Отпусти меня! – крикнул Витя. Кровь бурлила от страха за жизни товарищей. Он не мог оставить их умирать. В панике он сжал ладони, чтобы вырваться из лап военного, но вдруг замер на месте, глядя на его яркую красную маску. – Тебя не было в отряде Карнака! Ты в форме охотника, а с нами были призраки. Ты пришёл не с ними – ты поджидал всех здесь! Кто ты, мать твою, такой?

Незнакомец смахнул пыль с плаща, глядя в суровые глаза Вити.

– Помогать другим – нет смысла. Поверь мне на слово. Идём!

Витя вырвался из цепких рук врага и отбежал назад, не сводя глаз с него.

– Как ты можешь так говорить?! Откуда тебе знать, выживут они или нет? – кричал парень.

Человек в маске шагал по огню, как по бархатному ковру, приближаясь к Вите. За его спиной яркими огнями искрился Гидонозис – казалось, он полностью под контролем этого загадочного человека.

– Откуда я знаю? – Враг на мгновение замолчал, медленно поднимая кисть руки к небу. – Я решаю их судьбы!

Внезапно земля под ногами всех жителей Гидонозиса задрожала. Яркий лучистый свет из-под земли озарил их лица, будто солнце вырвалось из глубин погибающего замка. И тут же всё вокруг разорвалось, воздух содрогнулся от страшного взрыва.

Белый огненный шар взметнулся вверх из глубин цитадели Агнила и вспыхнул ярким свечением смерти. Он рос быстро и пожирал каждый дом, каждую улицу, пламя охватило всё живое вокруг. Всё, что попало под свет, было сбито ударной волной, осколки дорог и зданий разлетелись во все стороны.

Звук взрыва усилился до оглушительной громкости, эхом отражаясь по окрестным деревням и холмам. Город исчезал в ослепительной вспышке света. Всё вокруг стало размытым пятном. Слышно было, как трещат деревья под ударом волны, стволы гнулись и ломались под натиском разрушения.

Мантия врага развевалась на ветру, словно хотела избежать гибели и боялась испариться в белой вспышке света. Следом за ветром поднялась пыль. Она накрыла ближайшие холмы и равнины слоем пыли и дыма. Последнее, что увидел Витя, – силуэт загадочного чёрного человека на фоне бушующего белого отблеска. Его фигура колыхалась на мощном ветру, пока силуэт врага не исчез в пелене пыли и дыма.

Витю внезапно отбросило вместе с деревьями на несколько десятков метров. Всё погрузилось в серую мглу; взрыв продолжал безжалостно грохотать.

Гидонозис – древний город у реки Горан, веками наблюдавший за историей Шеората – разрушился за считанные секунды. Его руины погрузились в серое облако пыли: камни рассыпались в прах, стены рухнули, земля провалилась в шахты. Тишина опустилась над мёртвым городом.

Глава 37. Дом

Стволы скрипели под натиском пламени, как дрова в печи, пока непроглядный дым оседал туманом на второй холм. Нежно-зелёная хвоя зажглась, будто гирлянды на ёлках, и зашипела под безжалостной силой языков огня. Лес мучился и рыдал после взрыва, ловя последние вздохи мёртвых деревьев.

Виктор очнулся в пространстве, поглощённом серостью. Взрыв отбросил его вперёд и впечатал в гнилое дерево. Он с трудом поднялся с земли и побрёл вперёд по едва заметной тропе через мглу. Сквозь туман вырисовывались силуэты горящих деревьев. Витя дрожал, обожжённый страхом, и пытался вспомнить, что произошло мгновение назад. Его ноги вдруг подкосились, как сухая солома, и он упал на пепельную землю.

«Горячо, – подумал Витя, глядя на остатки древесных углей. – Почему всё в огне?»

И тут его охватили воспоминания.

Внезапно сердце заколотилось с неумолимой скоростью. Порывистое дыхание, казалось, рубило лёгкие изнутри, будто воздух сгустился ещё сильнее. Внутри него нарастала тревога, сковывающая мысли. Скрип стволов и шум ветра становились глухими, серое пространство – ещё более чуждым и враждебным. Каждая клетка тела наполнялась холодом и жаром одновременно, пока разум в паническом страхе искал спасение в ощущениях.

– Миллионы людей погибли… – прошептал Витя. – К-как такое могло случиться?

Он вскочил и побежал прочь от ловушки тумана. Спотыкался о каждое чёрное полено, каждый дымящий кустарник, но продолжал удирать. Как только ветер развеял горячий дым, Витя остановился у края обрыва и обратил взор на разрушенный холм: там остались плотные кубы дыма и летящий, как снег, пепел. В этой призрачной красоте витали безнадёжность и гниющая тоска, пожирающая душу Виктора.

Он обошёл обрыв, спустился к раздробленной дороге и остановился у отколовшегося куска клетки, вонзившегося в шеоратское дерево. И вдруг вспомнил о своих товарищах, пострадавших от взрыва повозки с пленными.

– Капитан Карнак! Дин! Роза! Вы в порядке? – Он вновь погрузился в тяжёлый дым, бегая среди горящих деревьев и продолжая звать друзей. – Где вы?! Отзовитесь!

Но в остатках тумана никто не откликнулся на зов. Потеряв последнюю надежду, Виктор опустил руки и опустился на колени на грязь, проклиная себя и собственную судьбу.

– За что мне всё это?! Господи, за что?! – раздался его крик, разнёсшийся по лесу.

В ответ кто-то из кустов позвал:

– Я-я здесь! Помогите мне, пожалуйста, кто-нибудь!

Витя настороженно приблизился к голосу, опасаясь появления врага.

– Кто ты? – спросил он, аккуратно ступая и сжав кулаки. В его взгляде читался страх – перед возможной угрозой или от ужаса увиденного. Он остановился у тела и замер.

На обгоревшей траве лежал Гулл-Одраский разведчик. Куски его плоти, обагрённые кровью, валялись рядом в беспорядке, однако жизнь ещё теплилась в разорванном теле. Половину туловища разведчика размазало, как пластилин. Земля под ним была окрашена литрами крови. В глазах читалась мучительная боль: это мгновение затянулось в нескончаемых муках. Страдание, омытое не только кровавыми лужами, но и слезами, стало единственным его спутником внутри горящего кошмара.

Его рот истекал кровью, но он продолжал просить о помощи.

Витя зажмурился, понимая, что в этом безобразном ошмётке тела всё ещё течёт жизнь, хрупкая и терзающая осколками образов, отражённая в его глазах-зеркалах.

– П-помоги мне! – прошептал солдат, вытягивая руку через боль и слезы. – Помоги… Спаси меня!

Ком встал в горле Вити. Он извергнул из себя горечь желудочного сока, смешавшуюся со слюной и остатками пищи. Казалось, его вырвало целым морем органической жидкости.

– Как? Как мне тебе помочь? – спросил он, оправившись.

Солдат сжал пальцы, кроме безымянного, где висел синий тотем.

– Помоги мне… – повторил он тихо.

– Н-нет, нет-нет! – воскликнул Витя. – Я не смогу! Понимаешь? Я… я найду того, кто поможет тебе.

– Мне б-больно! – продолжил разведчик, вытягивая трясущуюся ладонь вперёд.

Витя смотрел на страдания этого человека и размышлял: «Я не смогу сделать это! Я не смогу его убить! Нет! Я не в праве распоряжаться его жизнью!»

Внезапно ветром принесло искры от горящих деревьев, они попали на внутренности гулл-одаровца. Он завопил во весь голос в истошном крике боли. Его глаза буквально выкатились из глазниц от боли, Витя увидел в них ад – преддверие гибели.

– Я сейчас уберу это! Потерпи, пожалуйста!

Он смахнул остатки сгоревшей древесины с красных кишок воина и постарался потушить тление на одежде. Но как бы он ни пытался, Витя лишь марал руки в склизких внутренностях и крови.

– Твою мать! Почему всё так?! – кричал он. – Я ничего не могу сделать!

Мученик не переставал ёрзать и вопить, пока Витя паниковал, не зная, чем помочь.

– Как мне поступить? Что же делать? Неужели единственное, что я могу, – это убить тебя?! Я не знаю, сумею ли сделать это! Прости меня! Прости!

Тяжёлая рука разведчика, как ветвь ивняка, тряслась перед побледневшим Витиным лицом. В этих умирающих глазах постепенно гасла надежда на спасение, и он смиренно закрыл кровавый рот, терпя невыносимую боль. Но Витя, тонувший в животном беспокойстве, крепко сжал кулаки и зажмурился.

– Я должен сделать это! – решительно произнёс он, надевая кольцо рядом с белым перстнем Карнака. В тот момент два тотема засияли и завибрировали в унисон. Витя, нервно дыша, наблюдал, как артефакты горят зелёным и белым цветами, пока кольцо солдата не погасло насовсем. Ощутив тяжесть на указательном пальце, Витя нервно прошептал:

– Похоже, тотем Карнака заряжен…

Парень отбросил сомнения и переживание. В его руках появилось светящееся лезвие. Он нанёс удар.

Нож, как в масло, вонзился в лоб воина: глаза мученика погасли, приняв наступающую смерть.

– Всё… – Парень выдохнул. – Я убил человека…

Все посторонние мысли затмились белой завесой. Страх исчез – осталось лишь мёртвое тело. Витя хотел завопить, но не смог. Он наблюдал за холодными руками, обременёнными ношей страшного поступка, которые перестали дрожать и застыли в загробной тишине, как статуи.

Вдруг позади раздался чей-то голос:

– Прости меня за взрыв! Я не ожидал, что он достанет до нас обоих. Хотя… если бы не он, я бы не увидел эту картину! Честно признаюсь: я тебя недооценил, Виктор. Ты – страшный человек.

– ПОШЕЛ ВОН! – прогремел его крик.

– Я не уйду, – ответил незнакомец. – Слишком много сделано. Нельзя просто всё бросить и исчезнуть.

– Сделаешь хоть шаг – ты труп! – Витя с глазами, полными ярости, встал с колен, оглядел противника и произнёс: – Убийца из нас – только ты!

– Прости, что задел тебя. Но то, что ты сделал только что, напугало даже меня. Как говорится, нет зверя страшнее того, что прячется глубоко внутри и вырывается спустя много лет. Я знаю это по себе. Мы с тобой одинаковы. Так зачем же тебе убегать? Идти всё равно некуда. Твои друзья… Они, наверное, уже умерли. Пойдём со мной, Витя. Ты нужен мне, а я – тебе.

– Я ни за что не последую за тобой! – ответил Витя, сжавшись от боли и злобы. Его голос дрожал от эмоций. – Лучше сразу убей!

– В твоей смерти нет смысла. А вот в смерти жителей Гидонозиса он был. Ты ещё молод и глуп, чтобы понять истинную ценность людского существования. Я лишь хочу…

– Заткнись! – перебил Витя. – Закрой свой рот! Меня тошнит от того, как ты оправдываешь их гибель!

Враг оставался спокоен и безучастен.

– Сколько бы ты ни ёрзал сейчас, смертей всё равно станет больше. Смирись и прими это.

Витя не мог понять, как враг может говорить о гибели людей с таким ледяным спокойствием. От его тела, скрытого за черными одеяниями, исходило мертвенное равнодушие. Казалось, что даже воздух вокруг него пропитан холодом.

– Такие, как ты и Гоннорог… – сказал Витя, – принесли войну туда, где люди научились жить в мире! Зачем вам это нужно?! Почему вы превращаете Шеорат в мой мир?!

– Я не смогу тебе объяснить. Могу только показать… если ты хочешь!

– Иди к черту! – Витя с тяжёлым дыханием сделал шаг назад. – Я видел достаточно!

– Ну тогда позволь спросить тебя, сынок: что ты собираешься делать, оставшись абсолютно один?

В этот момент что-то тёплое пронзило Витину душу – он почувствовал знакомый запах. Его взгляд наткнулся на знакомые очертания в серых кустах за спиной врага. Шорох был еле слышен – тихий шёпот листвы или движение веток под чьим-то прикосновением. Тень колебалась тихо и спокойно, выжидая момент.

– Что ты собираешься делать? – вновь спросил враг холодным голосом.

Витя не спеша отступил назад, наблюдая за зверем, скользящим между стволами. Как только топот шагов усилился, он внезапно дал команду:

– Фас, Альма!

Офицерская собака резко налетела на врага и крепко вцепилась в его глотку. Мускулистыми лапами она рвала его одеяния, пока незнакомец пытался отбиться. Витя, поймав момент, бросился в лес и побежал сквозь густой туман, надеясь на возвращение Альмы. Но сколько бы он ни оборачивался, собака так и не появилась за ним.

– Черт возьми! – Он остановился посреди пепельной дороги, словно прирос к месту. – Нет! Я не могу её бросить!

Он сделал шаг – и вдруг из тумана появился незнакомец в красной маске.

– Столько преданности в этих глупых существах! – сказал он, держа израненную шею.

– Что ты с ней сделал?!

– Напомнил, где её место! – ответил он. – Ты тоже хорош, Витя. Она пожертвовала собой ради тебя, а ты стоишь здесь, как столб, и не убегаешь. Значит, она зря пострадала. У тебя совесть-то есть?

– Пошёл к черту! – рявкнул Витя и вновь побежал в туман. Каждая клетка кричала от усталости, но решимость внутри подталкивала его вперёд. Ветер свистел в ушах, сливаясь с треском горящих крон. Он мчался сквозь пламя и осколки красного камня Гидонозиса. Когда силы начали иссякать, а лёгкие горели так же ярко, как лес, он продолжал мчаться через туманную мглу пепла.

«Неважно куда! – думал он. – Главное – сбежать отсюда! Спрячусь, а потом вернусь. Обязательно вернусь! Давай, соберись, тряпка!

Он открыл тотемный коридор на ходу и почти прыгнул туда… Но враг схватил его за рубашку и потянул к себе.

– Отпусти меня! – Витя боролся за жизнь как никогда и сопротивлялся что есть мочи. Он сжимал забинтованную руку врага и отчаянно старался вырваться из лап монстра. И вдруг перед глазами возникла Альма: она налетела на чёрного врага, начала разрывать его руку, яростно борясь с ним, как с медведем.

– Альма! – завопил Витя со страхом в голосе. – Идём со мной! Быстрее!

Собака гордо посмотрела на него черными глазами, пока раненый враг залечивал руку, и словно сказала ему: «Беги. Я разберусь с ним сама. Возвращайся домой и никогда не оглядывайся назад! Верь в меня, человек!»

Со слезами на глазах он поверил ей и смело шагнул в тотемный коридор – к своему дому.

– Спасибо тебе, Альма! – сквозь белый свет пронеслась Витина благодарность, пока тотемный коридор поглощал его. И когда белизна развеялась, перед его усталыми глазами появился знакомый бетонный асфальт.

Вдруг с набережной Амелии подул свежий бриз, и Витя почувствовал родной воздух любимого города. Солнце на рассвете обжигало его зрачки, а сложный аромат – смесь утренней росы, тонких нот мёртвых одуванчиков и ромашек, смешанных с запахом сухой осенней травы – наполнял воздух, окутывая его ощущениями пробуждающейся природы. Парень встал и вышел к гнилому газону – влажная почва после обильного ливня с лёгким морозным оттенком наполняла душу ощущением умиротворения. Он вернулся домой.

Перед ним возвышалась школа. Фрагменты прошлой жизни тронули Витю – воспоминания о тех днях казались далёкими и мягкими. Но то, что происходило недавно, волновало его сильнее: груз ответственности за Альму и новых друзей казался важнее всего остального. Он боялся за Карнака, Дина и Розу, опасаясь, что больше никогда их не увидит.

– Всё будет хорошо! – тихо шептал он сам себе, застыв на тротуаре набережной. – Улыбайся почаще!

Вдруг раздался губок автобуса.

– Это же сто шестьдесят восьмой! – воодушевился Витя. – Он ведь проезжает мимо дома мамы!

Он поспешил к раздвижным дверям, собираясь войти. Но внезапно остановился, не решившись сделать шаг.

«Нельзя! – подумал он. – Нельзя подвергать опасности кого-то ещё!»

Глава 38. Анфиса

Живот заурчал.

– Надо поесть и отдохнуть… – Витя решился на отчаянный шаг: он проник на задний двор школы, подошёл к железной двери и при помощи пульсары разрезал замочные защёлки. Зелёное кольцо раскололось и упало на землю с тихим звоном – остался последний тотем, принадлежавший капитану Карнаку, который он бережно спрятал в карман.

Проникнув внутрь, Витя направился в учительскую, где хранились запасы для персонала. Там он быстро нашёл холодильник: внутри были бутылка воды, несколько конфет и кусочек хлеба. Он взял всё это и сел на пол в коридоре, чтобы немного передохнуть и набраться сил.

– Поем и пойду дальше… – пробормотал он, оглядевшись. На его глаза попалась стена, украшенная рисунками в честь дня друзей – праздника, который отмечался всего неделю назад. Среди всех он заметил рисунок Анфисы: на нем была изображена она со своей семьёй, а рядом с её отцом стоял сам Витя.

– Это же я… – Его ноги подкосились, дыхание участилось. – Но как такое может быть? Она меня не забыла?

Закончив трапезу, Витя покинул школу. Внутри хаотично танцевали мысли – он решился на встречу с её отцом и самой Анфисой. Он понимал, что это важно – убедиться, что его ещё кто-то помнит.

Мысли о предстоящей встрече не давали ему покоя: «Нужно всё выяснить, потом вернуться к друзьям в Шеорат», – повторял он про себя. Но когда он подошёл к остановке, его ожидание не оправдалось: отец девочки не приехал. Вместо этого на горизонте показался автобус, и из него вышла сама Анфиса. Девочка увидела его и тут же бросилась навстречу.

– Где ты был все эти недели? – спросила она, остановившись рядом и глядя на него с любопытством и лёгкой тревогой.

Витя улыбнулся сквозь шок и волнение.

– Так ты все-таки помнишь, да?

– Конечно! – ответила она сразу. – Спасибо тебе за брелок, дружище! Так где же ты пропадал?

Витя не сумел подобрать слов и сказал первое, что пришло на ум:

– Учился чаще улыбаться, чтобы всё было супер!

– Так держать! – прокричала она. – Молодец!

Их разговор продолжался недолго – вскоре тишина окутала их мягким пледом, и оба погрузились в раздумья, ощущая, как в воздухе витает лёгкая и искренняя теплота. Витино сердце наполнялось надеждой и тревогой одновременно – внутри боролись противоречивые чувства, однако ему удалось унять этот вихрь. Но вдруг всё вокруг изменилось: из центра города раздался мощный гул, словно землетрясение или взрыв. Громкий шум прокатился по улицам, заставив прохожих остановиться и оглянуться. Звуки были настолько сильными и внезапными, что казалось, будто весь город содрогается. Машины затормозили, люди начали кричать и разбегаться, а небо затянуло густым дымом и пылью. Витя и Анфиса замерли на месте, слушая разрушительный грохот. Внезапно парень, вспомнив взрыв Гидонозиса, понял, что это не просто шум. Это сигнал: кошмар продолжается. Он посмотрел на девочку и тихо произнёс:

– Он уже здесь… Тебе нельзя в школу… Я постараюсь тебя защитить!

Глава 39. Тучи над Амелией

Высотки Амелии, издали напоминающие огромные бетонные кубы, зеркалами отражали голубое небо, переливающееся градиентом. Лучи солнца, пробивающиеся сквозь облака, превращали город в сверкающую мозаику стекла и металла, аккуратно расставленную на равнине. Четыре гиганта тянулись в вышину, словно стебли цветов, и поражали туристов своими масштабами. С их недосягаемых крыш открывался вид на каждый уголок мегаполиса: крошечные дома, дороги, тротуары, даже машины выглядели как муравьи.

В вышине, под облаками, враг, скрытый под черным плащом и алой маской, взирал на город. Он стоял на крыше, ощущая мощные порывы ветра, готовые сбить его с ног.

«Куда же ты делся? – задумался он, присев у края высотки. – Далеко не мог убежать – я уверен. Он прячется где-то в городе. Наверное, думает, что я оставил попытки его найти. Быть может, он у матери? Нет, не думаю, что он поступит так глупо. – Враг оглядел небосвод, озарённый морозными лучами, и продолжил размышлять: – Нельзя тянуть время, придётся начинать. Если всё пройдёт гладко, нова выдаст твоё местоположение. Постарайся не погибнуть, Виктор.

Он встал с бетонной перегородки и вышел к центру крыши. Обнажив забинтованное предплечье, враг поднял кисть к небесам.

– Придётся задействовать этот город.

Ветер безжалостно менял направление, словно стремясь к невидимому центру в вышине, где скрывалась зловещая сила. Облака окрасились в кроваво-красные оттенки под воздействием чужеродной пульсары, заражавшей воздух гарью и алым туманом. Холодное солнце тускнело, его свет исчезал за грозовыми облаками, заслонявшими его от горожан, скрывая истину мрачной завесой. Когда зеркала высоток перестали отражать лучи, багровый туман медленно опустился на черные дороги Амелии, будто само небо упало на людей густой пеленой, поглотив всё вокруг.

Мгла накрывала знакомые очертания домов, превратив их в тени – безжизненные силуэты в красной вуали. Некоторые жители, заметив, что тучи поглотили их дома, замедляли шаг, настороженно всматриваясь в пустоту, которая вдруг стала их единственным спутником. Кто-то из них испуганно застыл на тротуаре, ощущая, как багровые капли оседают на сухой коже, словно чья-то кровь, спустившаяся с самих небес.

Враг вытянул вторую ладонь к небу и задел неосязаемое кончиками пальцев, будто бы коснулся той самой красной тьмы, которая окутала город.

– Уверен, что ты устал сидеть без дела! – сказал он, смотря в облака. – Мы с тобой долго шли к этому дню. Теперь твой выход! Спустись же и протяни мне израненную ладонь!

Небо застонало, будто сотни гудящих труб, и грозовые тучи, застывшие в небе, взбушевались в безумной ярости. Остатки облаков покраснели, приблизившись к зениту. Ветер подхватил их в вихрь, превратив в завораживающую спираль – медленно растущую и искривляющуюся. Тучи накладывались друг на друга, переливаясь зловещими жёлтыми и краповыми оттенками – кровь и огонь слились в едином порыве.

Солнце, прячась за пугающим мраком, полностью потеряло власть над небом. Его место заняла чёрная дыра, поглощающая свет и надежду. Когда спираль достигла своего зловещего и масштабного облика, раздался глухой гром – предвестник надвигающегося ужаса.

Молния прорвала небо с чудовищной силой, будто разорвав его на куски, и просочилась сквозь слабый туман, как клинок. Внезапный удар по центру города раздался оглушительным грохотом, эхом раскатавшись по бетонным стенам. Искрящийся взрыв вырвался из-под земли, взметнулся вверх и разнёсся в хаосе, разрушая здания и превращая их в груды осколков. Взрывы гремели на каждом шагу, словно сотни ракет ударили по Амелии.

Высотки медленно падали, как карточные замки под натиском бури. Их стекла разбивались, бетон трещал и рушился. Время ускорилось – казалось, что сам Господь торопил апокалипсис. Многие погибшие горожане не успели и моргнуть – их жизнь прервалась мгновенно. Молнии дробили землю с яростью зверя, сжигая деревья и здания. Всё, что попадало под удар, горело и исчезало в бездне разрушения.

У основания погибших высоток расползлась гигантская щель, рождённая раскатами грома. Каждый, кто ещё держался на ногах, почувствовал немыслимую тягу к этой бездне – она магнитом тянула их к краю пропасти. Ветер вновь изменил направление, подхватывая мелкие камни и перекатывая их по асфальту. Деревья гнулись и скрипели под тяжестью невидимого груза, их ветви трещали и ломались. Некоторые стволы сопротивлялись, но мощная силы дыры вырывала их с корнями, как травинки.

Всё вокруг полетело к развалинам треснувшей земли: здания, мусор и даже целые транспортные средства скользили по ровной жёсткой поверхности, как по наклонной горке. Люди тоже взмывали в воздух и стремились к чёрной бездне. Их тела исчезали во тьме дыры. Земля дрожала под натиском неведомых простому человеку сил. Казалось, что сама реальность вот-вот разорвётся на части.

Чёрный враг с красным ликом ступил на разрушенную землю. Он прервал притягивающую силу бездны одним лишь щелчком пальцев – и всё, что летело сквозь мрак к дыре – обломки, искры, люди, машины, остатки зданий, – рухнуло вниз с грохотом, разметая городскую пыль. Выжившие думали, что катастрофа наконец закончилась, но ветер вновь сменил направление.

Асфальт затрещал, как древняя скрипка, и тонкие трещины на камне расползлись по поверхности паутиной. Вдруг хлынула багровая жидкость – кипящая, как вода из гейзера. Она взвилась фонтаном, заливая улицы и дома, словно сама земля истекала кровью. Не просто стекала – она жила: ветвями прорастала вверх, превращая город в лес из гигантских алых крон.

Страх сковывал сердце каждого, ведь это было не просто разрушение, а пробуждение чего-то всепоглощающего и чудовищного.

Витя и Анфиса тем временем стояли у перекрёстка рядом со школой в трёх милях от центра города, затаив дыхание. Они видели, как в хаосе бегают люди, пытаясь спастись. Где-то раздавались крики, силуэты бежавших – смятение, паника, ужас – наполняли улицу. Казалось, жизнь остановилась, уступая место безумной битве за выживание.

– Он здесь! – Виктор напрягся. – Он громит ещё один город! Если так пойдёт дальше, от Амелии останутся лишь развалины, как от Гидонозиса. Как мне поступить?

– Мой папа уже мчится сюда! – твёрдо сказала девочка. – Ты поедешь вместе с нами!

– Я не могу… Это слишком опасно! Тот, кто устроил эту разруху, ищет меня!

– О чем ты говоришь?

– Нет времени объяснять! Нам нужно думать, как поступить!

– Давай убежим! – предложила Анфиса, наблюдая за надвигающимся туманом. – Убежим как можно дальше! Мне страшно!

Витя зажмурился, пытаясь взвесить все за и против, колеблясь между двумя вариантами: ждать машину или бежать прочь.

– На машине будет быстрее! – резко заявил он. – Подождём твоего отца.

– Я соглашусь, если ты поедешь с нами!

Внезапно послышался голос:

– Анфиса! – закричал напуганный отец. – Анфиса! Поехали, скорее!

Витя повёл девочку к парковке, видя, как раскаты грома приближаются к ним. Он кричал сквозь шум:

– Надо ехать на запад, к мосту за городом! Ты слышишь меня или нет? Бери девочку и держи путь как можно дальше отсюда, чтобы гроза не настигла вас!

Папа оглядел его отчуждённым взглядом, полным недоверия и осторожности.

– Кто ты вообще такой? – спросил он. – И что ты хотел от моей дочери?

– Я хотел ей помочь! Хотел увести её подальше от грозы, чтобы ничего не угрожало её жизни!

Анфиса вспомнила Витины слова и накричала на отца:

– Это же наш друг, папа! Ты что, забыл?

Отцовские глаза сверкали сдержанным страхом, брови нахмурились. Каждый взгляд в Витину сторону был осторожным – он выискивал в голосе и словах парня подвох.

– Спасибо тебе, парень, но дальше мы как-нибудь сами.

Витя затих посреди шума, сжал кулаки и смиренно ответил, понимая, что времени нет:

– Так ты меня не помнишь, значит… Ничего! Главное – спасай себя и её! Уезжай из города, пока вы не погибли! Скоро Амелии не станет!

Мужик развернулся и сел в машину вместе с дочерью. Анфиса плакала, глядя на застывший силуэт Вити и стучала кулачками по лобовому стеклу.

Парень остался на месте, наблюдая за ними и надеясь, что отец не совершит глупость.

– Прощай… – прошептал он. – Анфиса…

Машина тронулась с парковки, но, к несчастью, поехала не туда, куда было сказано.

– Стойте! Туда нельзя! Стойте! – Его крик был полон страха, страдания и отчаяния. В нем звучало всё: безмолвная боль, гнев, слезы и безнадёжность. Его губы тряслись, голос срывался из последних сил, будто пытался избавиться от этого невыносимого чувства.

Витя побежал следом за ними, пытаясь остановить их хоть на мгновение. Но асфальт затрещал – сила бездны проснулась после короткого сна и втянула в себя деревья, дома и машины.

– АНФИСА! – Его крик был пронзительнее грома. Он вцепился в фонарный столб, чувствуя, как ветер тянет его прочь.

Её машина взмыла воздух, словно самолёт, и устремилась в красный туман. Но притягивающая сила вдруг ослабла – всё, что летело по воздуху, грохнулось на бетонную землю.

– Анфиса! – продолжал кричать парень, омываясь собственными слезами, пока не упал наземь от бессилия и ужаса. – Анфиса…

Девочка погибла мгновенно…

Глава 40. Один на один

Витя безмолвно замер, потом с расколотым сердцем вновь разразился неудержимым слезами. Не помня, куда собирался держать путь, он, подхваченный ветром событий, упал на твёрдую землю почти без сил. Его дыхание срывалось и гасло, сознание держалось на волоске. Витя не знал, что делать и думать.

Туман рассеялся, и перед глазами предстала страшная картина: ручьи красной воды растекались по каменной тропе, бурлили и постепенно принимали форму ветвей. Корни проклятых деревьев подхватывали лежащие тела и питались ими. Они росли быстро и стремительно, нарастая на выжившие дома длинными и тонкими ветвями, как паразиты. Багровые леса окружили Витю и обвили ноги, подобно змеям. Вне себя от страха потерять волю, парень вырвался из тугих нитей крови.

Вдруг среди разрушенных домов и леса вновь разнёсся громкий звук. Гроза взбушевалась сильнее: над улицами сгущалась багровая мгла. Дыра в центре Амелии перестала втягивать в себя город – наоборот, она ударными волнами вытолкнула все близлежащие объекты.

Обернувшись назад, Витя ускорил шаг. За ним летели машины, разбиваясь о проезжую часть, деревья, вырванные с корнем, взмывали в воздух, дорога скрипела и уничтожала уцелевшие объекты градом камней. Всё взрывалось, горело огнём, шумело и рыдало. Здания падали, как домино, наваливаясь друг на друга. Пыль смешивалась с кровавой мглой.

Виктор хотел открыть коридор в Шеорат, но тотем не слушался его, не хотел подчиняться. Поэтому он побежал ещё быстрее, пока ударная волна не подхватила его худое тело и не отбросила вперёд. Перед ним раскинулись живые районы Амелии, еще не задетые ударными волнами или дьявольскими деревьями. Его рваная рубашка трепетала, дёргалась на ветру, как флаг на мачте. Под одежду просачивался холодный воздух, обжигая кожу. С каждой секундой полёта Витя всё острее чувствовал – он игрушка в руках стихии.

Но вдруг сила ветра ослабла, и он врезался в стеклянную стену уцелевшего здания.

Очнувшись в просторной полуразрушенной комнате, он судорожно застонал и сжал кулаки от боли. Его тело было окружено осколками разбитого стекла, у ног была лужа крови. В воздухе стояла гнетущая тишина, нарушаемая лишь трепетом его дыхания.

– Нельзя давать волю слабости! – прошептал он сквозь сжатые зубы, вспоминая Шмидта, учившего его никогда не сдаваться. – Нельзя плакать! Нельзя быть трусом!

Он медленно побрёл к окну на ватных ногах и оглядел улицу. Среди руин и городской пыли, бредя сквозь остатки багрового тумана, появилось чёрное пятно. Витя стиснул зубы и прошептал: «Вот и он». Враг остановился на дороге, устремив взгляд прямо на него.

– Наконец-то я тебя нашёл! – произнёс он. – Я знал, что ты не погибнешь здесь. Ты не перестаёшь меня удивлять. Скоро твой выход, так что давай не будем усложнять. Выходи…

– Бесчувственная и холодная мразь! – закричал Витя. – Зачем ты делаешь это? Ради чего погибли эти люди? Ради чего погибла Анфиса?!

– Ты слишком глуп, Виктор. Людям свойственно умирать… Спускайся – иного пути нет.

Виктор сделал шаг назад, глубоко выдохнул и закрыл глаза. Ярость, кипевшая в крови, мигом прогнала страх. Он расправил плечи и спустился по ступеням к выходу.

– Ты возмужал… – заметил враг, приближаясь. – Даже взгляд стал другим.

Витя закрыл дверь, спустился по каменным ступеням, замер перед черным силуэтом и ответил:

– Я ни разу не сталкивался с людьми, способными так обесценить жизни людей. Ты не человек. Ты нечто чёрное и отвратительное, спрятанное под красной маской.

– Каждому своё… Но, признаться, я не ожидал, что тебя волнуют чужие жизни. Ты ведь никому не нужен. В день, когда ты исчез, ты стал никем – лишней деталью, которая годится лишь для того, чтобы её выбросить. Так почему же тебя всё ещё волнуют судьбы тех, для кого ты и не существовал вовсе? Оставь это и иди со мной. Лишь мне ведомо, какую ценность ты представляешь.

Витя быстро скрыл руку за спиной, зажёг тотем и медленно, но решительно шагнул к врагу. Дождь по повелению ветра усиливался с каждой минутой, смывая с асфальта кровь, камни и грязь, превращая улицу в ручьи-зеркала.

– Значит, это ты стоял за планами Пустоши? – спросил Витя, сгоняя ручьи ливня к ногам противника.

– Нет… Меня ничего не связывает с сектантами, я не имею к ним никакого отношения. Но стоит признать: их действия были мне на руку. Кажется, наши цели совпадали.

Витя замолчал, слушая, как капли падают на разрушенную улицу.

– Я не собираюсь идти с тобой. Нужен я тебе или нет, мне наплевать.

– Так зачем ты подошёл? – Враг спросил тихо, но с угрозой в голосе. – Что ты задумал?

Витя вцепился в чёрную мантию и притянул лицо противника к своему.

– Я дам тебе бой!

Враг лишь усмехнулся, не сопротивляясь его хвату.

– Хочешь подраться? Тогда твой ход!

Литры воды, скопившиеся под ногами, иглами устремились в вышину и застыли, как сталагмиты. Их острые концы пронзили стопы, колени и икры врага. Злобные крики смешались с порывами ветра и эхом мёртвой улицы.

– Ах ты гадёныш! – выругался враг, ломая ледяные иглы.

Не раздумывая, Витя зажёг тотем и замахнулся. Удар… Мантия дрогнула, натянулась и с треском порвалась на предплечье незнакомца, заслонившем клинок. Его оружие вспыхнуло в чёрном огне, и он бросил его, отступив назад.

«Не сработало…» – подумал Витя.

Темные языки пламени извивались по телу врага, шевелились хвостами и ползли вверх по спине и плечам. Он горел яростным пламенем, кипятил воду под ногами и исчезал в паре. Его тело поглощало свет вокруг себя. Языки танцевали на нем, искривлялись и мерцали в зловещих фигурах.

Тепло этого огня не манило – оно отталкивало и пугало до дрожи. Стоило лишь взглянуть на него, сердце замирало от ужаса.

Витя в шоке открыл рот, увидев чёрное пламя и сделав шаг назад, произнес:.

– Он вообще человек?

Красные потоки воды хлынули из-под асфальта, собираясь в огромную лавину ветвей и прорываясь прямо к Виктору. Иглы летели ему навстречу – острые, как мечи, опалённые темным огнём.

Парень бросился бежать, прыгая через развалины улиц и уворачиваясь от ударов. Ветви прорезали асфальт, они извивались, словно туловища кобр, и делились на множество новых игл… Но Витя был быстрее: он вновь зажёг белый тотем и мечом отбил каждую атаку.

Заросли падали или таяли в воздухе, как весенний лёд… но тут же появлялись вновь и нападали со всех сторон. Окружённый зловещими растениями-щупальцами, парень не прекращал биться. Но они обвились вокруг его ног, поднимаясь к рукам и обездвиживая тело. Чёрное пламя осело на его плече – Витя закричал от боли.

Враг потушил пламя, подошёл к захваченной жертве и заговорил:

– Ты не перестаёшь меня удивлять. Дерёшься как гулл-одарский охотник. У тебя ещё есть козыри в рукаве?

Витя, не раздумывая, плюнул в маску врага и послал его ко всем чертям.

– Это тебе за Анфису и её отца, ублюдок! – рявкнул он с яростью в голосе.

– Спокойно, Витя. Если не хочешь ощутить чёрное пламя вновь, тебе придётся пойти со мной к центру Амелии.

– Зачем тебе это?

– Там ты добровольно позволишь мне использовать твою нову. Ты понял меня?

Витя засмеялся безумным, истеричным смехом, словно это вырывающийся из глубины души крик. Каждый тяжёлый вдох и выдох звучал пугающе, заставляя врага замереть.

– Ты никогда не получишь нову! – сказал Витя сквозь слезы. – Ты зря пытался поймать меня!

– Перестань лгать мне! Я ведь сказал тебе: не ёрзай! – Враг застыл в непонимании и раздражённости, а потом в миг растворился перед ним чёрной пеленой и окутал тенью. Вдруг всё исчезло.

Витя почувствовал, как оковы красных ветвей испарились, будто их сняли.

Он упал на худые ноги, ничего не видя перед собой – только мрак и тишина. Его голос прозвучал тихо и растерянно:

– Где я?

Эхо не отразилось – оно растворилось в безбрежной пустоте. Витя ощутил всю бесконечность этого пространства, дрожь в ногах сотрясла его тело, а страх сковывал душу.

Когда он поднял взгляд, перед ним возникла тонкая линия света на горизонте, едва заметная во мраке. Но она быстро росла, озаряя всё ярким жёлтым сиянием, будто солнце пробилось в черноту. Полоса расширялась двумя дугами и наполняла пространство шумом.

Продолжая тянуться к свету, Витя заметил перед собой нечто невероятное: медленно открывающийся гигантский глаз – жёлтый и бездонный, подобно Вселенной. Его зрачок походил на пятиконечную чёрную звезду – ту, что являлась Вите в видениях.

Он, чувствуя трепет и ужас одновременно, застыл на месте, пока разум его погружался в муки.

Глава 41. Я ближе, чем ты думаешь

Раненая Амелия плакала черными слезами, излучая атмосферу запустения и печали. Улицы, некогда оживлённые, теперь были погребены под слоем пыли, мусора и кровавых рек. Сломанные высотки застыли, словно грозные тени прошлого, их стены покрылись трещинами и лишились красок, как выцветшие фотографии.

Везде были разбросаны обломки: остатки мебели, стеклянные осколки и автомобили, как тусклые картинки ушедших эпох. Заброшенные парки и скверы, где некогда играли дети, заросли красным корнем и медленно погрузились в туман.

Угнетающая тишина, царящая в этом месте, лишь изредка прерывалась звуками ветра и треском дыры. На горизонте виднелись улицы, где из зданий глядели пустые глаза – глаза потерянных душ. Лишь последние выжившие прохожие могли почувствовать едва уловимое предсмертное дыхание города.

Тем временем Витя висел на черных плечах врага, как мешок с тряпками.

– Очнулся? – спросил незнакомец, таща его тушу по городу. – Хорошо… Скоро мы доведём дело до конца!

– М-мама… Шмидт… – Парень слабел и тонул в объятиях жёлтого глаза со звездой. Тело дрожало от усталости и боли.

– Я же просил тебя не ёрзать, – продолжил незнакомец. – Не переживай, скоро боль пройдет.

Мутные ручьи на дороге изменили течение, словно обрели собственный разум. Они устремились к разрушенным высоткам, превращая улицы в поток живой грязи. Враг остановился, заметив странные движения ручья.

– Не ожидал, что цикл повторится так рано! – В гневе он бросил попытки продолжить путь и свернул. Но мощная тяга поразбивала стекла в зданиях и затянула еле живого Витю к себе. Остатки мебели, машины, камни тоже устремились в центр города.

– Почему именно сейчас?! – разрываясь на части от злобы, завопил враг, как раненая гиена. – СТОЙ!

Но Витя, отдавшись чужеродной силе, взмыл в воздух и отдалился от черных лап. Как опавший лист, его тело неслось мимо развалин Амелии, трепеталось от морозных ветров до тех пор, пока магнитная тяга не угасла. Парень упал на рекламный билборд, повредив ногу и руку.

Боль обожгла сознание. Витя внезапно вскочил на сырую землю, пропитанную кровью. Он вышел на перекрёсток и снова потерялся в предсмертных звуках его родного города, в стонах разбитых улиц и умирающих голосов.

Все эмоции погасли, словно пламя на свечах. Он стоял неподвижно и смотрел на руины Амелии. Подняв глаза к небу, он заметил спиральную щель невообразимых размеров, жадно поглощающую красные облака, словно бездонная пропасть.

– Беги! – прогремел раскатами слов чужой и низкий голос, таившийся в глубинах Витиного разума. Казалось, он звучал отовсюду. – Даже если исход предрешён, продолжай бежать. Пока ноги не сотрутся в прах, беги! Не дай ему взять тебя!

Витя пошатнулся и рухнул на колени.

– Кто это?! Кто говорит со мной?! – кричал он с отчаянием в голосе. – Откуда этот голос?!

– Убегай, мальчишка! – Эхо отдалялось, исчезая в бескрайней тьме. – Беги прочь и не оглядывайся!

– Заткнись! Заткнись! Заткнись!

Он упал на холодный камень у обломков домов и красного свечения с небес. Его тело сковало напряжение, а дыхание судорожно сбилось. Карие глаза, полные ужаса, блестели от слёз, как зеркала. Он прижал колени к груди и молил кого-то о помощи.

– Пожалуйста… – вырывалось из его холодных уст, как шёпот в пустоте. – Спасите кто-нибудь…

От безысходности его тело рвалось на части, словно бумага. Он закрыл глаза и попытался представить безопасное место, но образы только усиливали страх.

– Я так больше не могу… – Каждое слово вылезало с усилием, как рвота. Он потянул руку к камням, пальцы искали опору на холодной поверхности. Слезы катились по щекам и дождем падали на бетон, оставляя следы боли и страха. Он лежал, свернувшись калачиком, как котенок, мысленно прося помощи у никого.

– Я устал бегать за тобой, Виктор. – Голос чёрного врага пронёсся позади дуновением и трепетом отразился на Витиной душе. – Я потратил на тебя слишком много времени. Пора заканчивать…

– Оставь меня в покое! – крикнул парень в истерике. – Пожалуйста, перестань делать это! Я не хочу, чтобы это продолжалось!

Враг шагал неприступно, как хищный зверь, приближаясь к загнанной жертве.

– Тогда отдай мне нову добровольно. И, клянусь, твои страдания закончатся…

Внутри Вити бушевала буря эмоций: страх за собственную жизнь, отчаяние от безысходности, горечь потери.

– У меня её больше нет! – завопил он, брызгая слюной. – Оставь меня, пожалуйста!

Дорога вновь затрещала. Сквозь дыры змеями вылезли красные ветви и обвились вокруг Витиных запястий и горла. Он прижался к земле, как мокрая тряпка, и не мог сделать ни малейшего движения.

– Обозначим сразу… – продолжил чёрный человек. – Говорил я или нет, но я тебе не враг. И никогда им не был. Просто обстоятельства заставляют меня действовать более прагматично по отношению к тебе. Так что будь со мной честен и позволь забрать то, что принадлежит мне. Отдай мне нову, и я отпущу тебя. Обещаю.

– Гулл-Одар забрали её ещё в Гидонозисе! Я не вру! У меня нет новы!

Не стерпев, враг воспылал чёрным огнем и в ярости схватил Витину глотку.

– Ты думаешь: я поверю в эту ерунду? – Его голос усилился в безудержной злобе. – Считаешь, что я идиот, да?

– Её извлекли этой ночью! – Витин голос дрогнул, и слова с трудом вырывались из уст. – О-отпусти меня, прошу! Я говорю правду!

– Перестань реветь! – злился он. – Меня сейчас стошнит!

Но Витя заплакал, не в силах сдерживаться. Каждый его вдох дрожью отражался во всхлипах.

– У меня нет новы! Будь она вообще проклята! Я просто хотел вернуть свою прежнюю жизнь! Хотел вернуться домой! – Слёзы продолжали течь водопадом, словно освобождая его от напряжения.

– Отстань от меня! Оставь меня в покое, пожалуйста! Прошу тебя!

Враг оттаял от мёртвого холода и утихомирил пыл. Чёрное пламя на его плечах превратилось в дым и развеялось в чёрством воздухе города. Он встал с колен, глядя на рыдающего Витю.

– Я ошибся в тебе. Ты остался таким же слабым и вечно ноющим, как ребёнок. Почему же ты не повзрослел, сынок? Разве гулл-одаровцы не научили тебя держать эмоции под замком? А, Витя? – Враг отступил назад, не переставая говорить. – День, когда ты исчез, должен был стать важным этапом для тебя. Но ты так и не научился смирению. Ты – тряпка, оплакивающая дохлых друзей и родню.

Витя перестал дрожать от всхлипов, поняв, что слёзы ему не помогут. Он глубоко вдохнул, стараясь успокоить встревоженное сердце, и внутри него разгорелось желание действовать. Когда его взгляд опустел и вспыхнул ненавистью, он уверенным голосом задал роковой вопрос:

– Да кто же ты, чёрт возьми, такой?

И незнакомец, окутанный тайнами, молча стянул с себя красную маску. Из-под чёрных тканей капюшона и густых волос засверкали знакомые глаза. Они блестели и были полны холодной решимости. Тяжёлые веки слегка опускались, но взгляд не казался уставшим или растерянным. В глубине его жёлтых радужек хищно сужались зрачки. Образ, обёрнутый темной, как ночь, мантией, преобразился. Парень, увидев лицо врага, застыл – замолк посреди умирающего города, не сумев подобрать нужных слов. Враг, стянув с себя капюшон, промолвил:

– Имя мне – страх…

– Шмидт… – прошептал Витя. Он не верил в происходящее, думал, что это ловкая вражеская уловка. Но Шмидт стоял перед ним живой и невредимый. Однако взгляд его стал иным: исчезли те приветливость и доброта, что раньше озаряли его милое лицо.

Вдруг красные путы ослабли и соскользнули с Витиного тела. Парень поднялся и отступил назад. Не выдержав гнетущего молчания, Шмидт шагнул в сторону друга и неспешно произнёс:

– Я ожидал, что всё дойдёт до этого. Но, наверное, мне следовало пойти по иному пути, нежели заставлять тебя вечно бояться незримой угрозы, которую я никогда не представлял для тебя, Витя.

– Хватит играться со мной! – Витя взорвался и не сдерживался в криках. – Ты умер! Тебя больше нет! Шмидта убили в ту ночь! Кто ты на самом деле?! Отвечай!

И он ответил:

– Я был… есть… и буду твоим лучшим другом. Перестань кричать и выслушай меня.

– Заткнись! – Витя завопил в слезах. – Не смей говорить от его лица!

Когда крики эхом отразились от развалин, друзья вновь замерли в тревожной тишине.

– Ты всё сказал? – спросил Шмидт. – Я ведь учил тебя: никогда не давай волю эмоциям. Успокойся и выдохни… Я не желаю тебе вреда. А теперь выслушай меня и прими истину.

– Не смей приближаться ни на шаг! – Витя стоял уверенно и был готов драться вновь, но голос врага, манера говорить сбивали с толку. Он продолжал сомневаться в каждом его убеждении, в каждом слове. – Ты не можешь быть им! Гулл-Одар сказали мне, что Шмидта убил Куба! Так что перестань притворяться им и отвечай: кто ты?!

– Мне льстит, что я так много значил для тебя, Витя… Это взаимно… Но мои слова ранят тебя ещё сильнее… – Враг на мгновение замолчал, предаваясь воспоминаниям. – Шмидт и Куба… Правда в том, что их никогда не было.

– Что ты несёшь?! – закричал Витя. – Хватит пудрить мне мозги!

– Ты прав: понять тяжело… Но это правда. Куба и Шмидт – два выдуманных мной образа. Они – это сценарий, написанный только для тебя – для моего самого близкого друга.

Враг двигался медленно, как тень, скользящая по разрушенной дороге. Каждое его движение было выверено и тихо, чтобы не спугнуть Витю.

– Меня зовут Эдриан Волх Килиал… Однако Шеорат знает меня под другим именем… Я – Моллох Непрощённый.

Витя, окончательно лишённый понимания, тонул внутри пучины загадок и тайн. Его мысли взмывали в небо стаей птиц и уносились за пределы Амелии, растворяясь в червлёных облаках.

– Так и будем молчать? – ненавязчиво спросил Моллох. – Вижу, у тебя появилось ещё больше вопросов.

– Зачем же ты врал мне? К чему было это всё? Я ведь… я думал, что ты – мой друг! Я думал, мы с тобой друзья, Шмидт! Я беспокоился за тебя, даже в мыслях уже похоронил!

– У тебя есть полное право ненавидеть меня. Но ты ведь сам понимаешь, что на всё есть причины.

– Заткнись! – Витя, преисполненный тревогой и решимостью, зажег острый меч.

– Опусти оружие! – произнёс Моллох с угрозой. – Хватит уже битв на сегодня.

– Я не могу поверить, что именно ты уничтожил целых два города. Я не верю, что Шмидт мог сотворить подобное! Ради чего ты сделал всё это? Почему притворялся моим другом?

И Шмидт сходу дал ответ:

– Чтобы уберечь тебя, Витя. Я всегда тебя оберегал… – Каждое его слово звучало тихо и размеренно, как успокаивающая мелодия. Он наблюдал за Витиной реакцией – за слезами и страхом. Однако в его глазах не было ни жалости, ни отчаяния. – Я был рядом всю твою жизнь, следил за тобой с самого рождения. Я видел, как ты рос, как взрослел. Видел, как ты страдал, когда погиб твой отец.

– Чушь! – воскликнул Витя, направив оружие на врага. – Все твои слова до последнего – полная чушь!

Безмолвный бой с бурей, бушующей в его душе, покрылся туманом заблуждений. Несмотря на волнение, охватывающее сердце, он по-прежнему крепко держался за знакомый лоскуток иллюзий. Каждая попытка встретиться с истиной вызывала в нем болезненное сопротивление, будто предательский холод обжигал его грудь. Он зажмурился в надежде, что тьма скроет свет, пробивающийся сквозь трещины самообмана.

Тем временем Моллох продолжил приближаться.

– Любой твой неосторожный шаг, даже вздох, Витя… – сказал он, – был под моим надзором. Твоя мать была права. Её сердце чувствовало, что ты под чьей-то защитой. Я оберегал тебя и следил, чтобы ты не пострадал. Даже тогда, на ручье, где ты чуть не утонул. Это я вытащил тебя из объятий смерти. Но ты никогда не запоминал моё лицо, так как был ещё совсем мал.

Витя противился словам, путаясь в своих же мыслях.

– Заткнись! Я рассказывал тебе эту историю несколько раз!

– Всю свою жизнь ты оглядывался, чувствуя мой взгляд на плечах. Ты всегда ощущал моё присутствие, но оправдывал это тревожностью. Но правда есть правда, Виктор. Ты никогда не был один. Ты мог умереть под машиной или в пасти бешеной собаки, но я постоянно вытаскивал тебя из рук смерти и позволял жить. Я был тенью и прятался, чтобы не отпугнуть тебя.

– Пожалуйста, хватит… – умолял Витя. – Не говори больше ничего! Замолчи, закрой рот!

– Начиная с твоего рождения и заканчивая совершеннолетием, ты был под защитой. А когда тебе исполнилось восемнадцать, я решил выйти из тени. Ты же помнишь, когда это было, Виктор?

Паззл собрался воедино. И Витя, шокированный правдой, поверил его горьким словам.

– Когда ты спас меня от нападения хулиганов…

– Да, – подтвердил Моллох. – Я всегда старался поддерживать тебя в трудные минуты, учил постоять за себя, быть сильным и стойким. Много времени я провёл с тобой, и в этом союзе я забыл, кем являюсь на самом деле. Мне было приятно ощущать себя частью вашего мира, где всё кажется проще, честнее и искреннее. Ведь Шеорат – это убогое место, загнанное в рамки правил и ограничений. А вы, наоборот, свободные и прагматичные, более хладнокровные и крепкие духом. Ваша честность и решительность вдохновляли меня, наполняя сердце теплом среди холодных стен. И даже сейчас, когда кажется, что всё уже потеряно, я не могу избавиться от чувства благодарности за те мгновения, что мы с тобой разделили.

Вдруг Витин голос надломился, и он прошептал:

– Ты контролировал мою жизнь…

– Да! Но я делал это во благо тебе! Даже когда этот мир отрёкся от тебя – в день, когда тебя не стало! Я старался быть рядом! Всегда! Я был тебе как отец…

– Мой отец мёртв! – Слова Вити прозвучали, как безжалостный раскат грома. – Держись от меня подальше, сукин сын! Ты думаешь, я просто приму всё это, да? Закрою на это глаза? Я не собираюсь жить так, как велишь ты! Теперь моя жизнь в моих руках!

– Без меня ты потухнешь, Витя! – произнёс Моллох. – Ты бы умер, не окажись я рядом.

– Ты разрушил мою жизнь! Ты мой настоящий враг! Ты – чудовище!

– Я бы стал чудовищем, если бы похитил тебя ещё ребёнком! Но нет – я дал тебе свободу жить!

– Ты постоянно лгал и дёргал меня за ниточки, как тебе угодно! Какая же ты тварь, Шмидт!

– Всё ради тебя одного, Витя! Почему же ты не понимаешь? Я ведь дал тебе абсолютно всё: подарил лучшего друга, в котором ты нуждался, – поддержку в трудные времена, тепло и понимание в моменты трудности, я защищал тебя – не давал умереть. А когда за тобой началась охота, я дал тебе старого Кубу. Тебе ведь нужен был мудрый наставник, нужен был учитель, и я создал для тебя его! А смерть Шмидта сделала твой характер сильнее, решительнее, ты изменился и стал крепче духом! Признай, что я прав! – Витя замер под гул надвигающегося шторма, пока Моллох продолжал говорить: – Старик Куба хорошо повлиял на тебя всего за несколько недель! Лишь при помощи эфира я сумел поднять его труп и поддерживать в нем жизнь искусственно.

– Твою мать! Я подозревал, что с Кубой что-то не так! Я знал это!

Внезапно Моллох успокоился.

– Мне хотелось сделать так же со Шмидтом – просто оживить труп… Но я решил показать тебе своё настоящее лицо, ведь, хоть и не всегда, я старался быть искренним по отношению к тебе.

– О какой искренности и заботе идёт речь? Ты издевался надо мной всю битву!

– Я хотел увидеть, чему ты научился после моих тренировок, и, должен признать, у тебя неплохо получилось. Молодец! А что касается Кубы, мне хотелось, чтобы ты остался под моим крылом, пока я изучаю силу твоей новы. Так ты был в полной безопасности, ведь я мог защищать тебя.

Витя, слушая это, застрял в собственных мыслях, заблудившись в лабиринте переживаний. Он чувствовал себя потерянным, словно оказался на краю высокого обрыва.

– Я доверял тебе и надеялся, что всё это – лишь сон. Я не хотел принимать происходящее. – Витя начал плакать, не сводя глаз с друга. – Ты отвратителен… Меня пугает не твоя сила, а твоё безумие. Ведь сейчас, назвав меня другом, ты совершил страшные поступки. С чего ты взял, что я приму это и забуду хаос, который ты причинил… Так ответь же мне наконец, М-моллох: зачем тебе это?

И враг дал ответ:

– Хорошо, Виктор. Позволь мне начать с самого начала. Я придерживался своего плана: хотел взять тебя к себе без применения силы, но гулл-одарский капитан вынудил меня действовать немедленно! Когда нас выследили в магазине, я понял: скоро начнётся захват. Поэтому я решил проверить тебя тогда на остановке: хотел предупредить об опасности и, возможно, забрать к себе. Зная твою осторожность, я учёл, что ты можешь сбежать, и не хотел давить на тебя. Поэтому я ждал. Гулл-Одар всё равно не посмели бы трогать координату до пробуждения новы, так что ты был в безопасности. А когда твои глаза пробудились, гулл-одаровцы показали себя. Пришлось нападать первым, чтобы выставить их опасными врагами. И всё бы шло дальше по плану, если бы…

– Если бы я не сбежал, да?

– Именно! К счастью, Витя, ты преданно хранил мой подарок. Красивая книжка, правда? Паулон – интересный автор. Ты берег её в память о погибшем друге! Но жаль, что ты оставил её в Гидонозисе. Я подумал, что ты там, и явился туда в первую очередь.

– Ты отслеживал меня по этой книжке?

– Да, она пропитана моей пульсарой… Я же должен был следить, чтобы ты не поранился!

– Н-но зачем ты врал насчёт новы? – перебил Виктор. – Она убивала меня!

Моллох пожал плечами и ответил:

– Тут уж прости, друг. Я основывался на своём опыте. Я ведь тоже координата, как и ты. Я первая координата из Шеората – и единственная… Мы с тобой одинаковые. Мы оба обременены тяжёлой ношей ответственности и неслучайно. Посмотри в небо и приглядись! Эта чёрная дыра – громадный тотемный вход. Чтобы открыть его, нужно немало сил и жертв. Приближается некто страшнее меня, Виктор. У тебя есть шанс помочь всем спастись от надвигающейся угрозы. Мы с тобой друзья и будем друзьями, если ты пойдёшь мне навстречу!

– Что? – удивился Витя. – Какая ещё угроза?

– Кроме Шеората и Ксанриса, есть миллиарды других миров. Один из них желает ступить на наши земли и начать войну.

– Откуда ты знаешь?

– Потому что я был там. Я видел то, что обычным людям видеть не следует. Чтобы оградить нас щитом, нужна сила двух наших нов!

– Её извлекли, Шмидт! – резко произнёс Витя. – У меня её больше нет!

Моллох еще мгновение хранил холодное спокойствие. Но вот тонкая нить мнимой сдержанности начала рваться – в уголках рта рождалось подёргивание, а брови, прежде приподнятые, резко сдвинулись к центру. Его спина загорелась черным огнём. Языки пламени, как ленты, извивались и танцевали у плеч.

– Не надо врать мне, Виктор! – закричал он. – Её нельзя извлечь без последствий!

– Я тебе не вру!

– Ну хорошо… – едва сдерживался враг. – Тогда где же она сейчас, а?!

– Я не знаю! Наверное, она осталась в Гидонозисе!

– Так значит, да? После всего, что я сделал для тебя, ты всё ещё решаешься лгать мне?! – Искра безумия вспыхнула в его глазах, и теперь они светились изнутри, превращаясь в черные бездны, полные бешенства Спокойствие сдулось, как утренний туман под первыми лучами солнца, уступая место безумию и злобе.

– Вранье! – рявкнул Моллох. – Я читал данные по извлечению, когда был там! Не было никаких операций! Или ты думаешь, что такое можно провернуть так быстро? Нет! Неблагодарный сукин сын!

– Ты безумец!

– Ты хоть понимаешь, что теперь все эти люди погибли зря?! – яростно заорал Моллох, с каждым словом вспыхивая сильнее. – Нет! Я не верю! Нова есть, и она у тебя!

– Убери от меня руки! – Виктор отмахнулся и отступил назад.

– И что ты сделаешь, а? Отвечай! Опять драться будешь? Учти, в тот раз я поддался. Сейчас сдерживаться не буду.

Охваченный чудовищной ненавистью, Молллох высвободил из-под земли красные корни. Они обвились вокруг Витиного тела и сжали его глотку. Горячие, жестокие ветви давили всё сильнее с каждым вдохом. Витя метался из стороны в сторону, но сопротивляться их силе было невозможно.

Вдруг раздался голос спасения:

– Не тронь его!

Витя бросил попытки освободиться, как только увидел кого-то за спиной Моллоха.

– Эй ты! – продолжил говорить некто. – А ну опусти моего солдата, пока я тебе все кости не пересчитал!

– Опять ты… – прошептал Шмидт. – Ты мне изрядно надоел, гулл-одарский капитан! На этот раз ты точно пожалеешь.

– Я пришёл не один! – уверенно ответил Карнак, разминая кулаки. – Я привёл друзей!

В этот момент отчаяние покинуло Витю: он увидел своих товарищей – раненого Дина, Розу, Альму и нескольких военных, прибывших в эту трудную минуту на помощь.

Карнак храбро вышел вперёд и взглядом поймал жёлтые зрачки врага.

– Значит, ты и есть Моллох Непрощённый? Чем дальше, тем интереснее…

Глава 42. Голос Паралака

– Кто бы мог подумать, что такое бывает? – сказал Карнак. – Эдриан Волх Килиал, сын Килиала Освободителя, стоит перед нами. Все-таки Рен Гоннорог не был так безумен, как я думал.

– С моей стороны было глупостью недооценивать тебя, капитан. Ты не обделён решимостью, и это заслуживает похвалы. Но, честно говоря, ты мне уже надоел. Позволь же спросить: что ты сейчас собираешься делать?

Гиб бросил взгляд на израненного Виктора, обвитого оковами красных ветвей.

– Я пришёл не для того, чтобы драться. Отпусти мальчишку и сдайся добровольно.

Чёрное пламя, втягивающее в себя свет, погасло. Глаза Моллоха поблёскивали стеклянным блеском и всматривались в офицера. Он вытянул пальцы к небу, указывая на чёрную дыру в облаках.

– Вы опоздали, капитан Карнак. Поднимите ваш слепой взор и сделайте наконец выводы.

– Я видел достаточно… – ответил Гиб. – Весьма недурно. И ты прав: теперь драться нет смысла – ты проиграл… – Карнак вытащил из пальто маленькую книгу и бросил к ногам врага. – Ты ведь дал её Виктору в качестве подарка ещё месяц назад. Видимо, благодаря ей ты мог отслеживать его. Я ведь прав?

– И что с того?

– Твоя роковая ошибка – оставить дневник в Шеорате. Ты использовал очень древний способ шифровки, когда автор может прятать текст лишь при помощи базовых элементов пульсары. Однако с наступлением эпохи теаля абсолютно все отказались от такого метода скрытия информации, ведь почти каждый житель Шеората уже владел пульсарой. А вот чёрный эфир оставался загадкой для всех – идеальный момент, чтобы спрятать свои секреты. Благодаря моей собаке, которая учуяла в твоем подарке для Вити подвох, мне удалось прочитать листы Пустоши. После встречи с Реном Гоннорогом к нам в руки попал полный экземпляр твоего дневника.

Враг ухмыльнулся.

– Тогда ответь же мне, Карнак: что интересного ты открыл там для себя?

– Ты хочешь впустить сюда кого-то через пространственный коридор в небе. Ваши с Виктором глаза – не просто новы. Это глаза Волнонроха, отвечающие за два закона мироздания: перемещение и изменение. Глаза Вити – закон изменения. Из-за этого он и стер себя из истории… Это всё, что я успел понять до тех пор, пока эфир не улетучился из этой книжки.

Моллох улыбнулся шире, слушая речи Карнака, и посмотрел на облака.

– Удивительно, что мой дневник сохранился спустя столько лет. Но ты не ответил на мой вопрос, капитан: почему же ты решил, что я проиграл?

– Мной отправлены все сведения о твоих деяниях в главный штаб города Ланкхост, к королю Шеората. И скоро за тобой придёт ещё больше людей. Так что слушай внимательно: за террористические действия, повлёкшие за собой гибель миллионов жителей Шеората и Ксанриса, за сопротивление властям и уничтожение теальной жилы ты предстанешь перед судом.

Моллох воскликнул:

– Ты видел, что случилось с Гидонозисом, Карнак? Думаешь, вам хватит сил остановить меня? Поверь мне на слово: я давал отпор тварям в разы страшнее людей.

– Я тебе верю, Эдриан, – спокойно ответил Карнак. – Твои силы несравнимы ни с кем из ныне живущих в нашем мире. Но ты сильно исчерпал себя, пока открывал этот небесный коридор. И как я уже говорил, чтобы удерживать его, тебе нужна нова Вити. Но мы её извлекли!

Глаза Моллоха вспыхнули безумной яростью:

– Перестань вешать мне лапшу на уши! – закричал он. – Я ощущаю нову и её пульсару прямо сейчас! Она льётся внутри тела Виктора и живёт!

Поймав взглядом узкие зрачки врага, Карнак отступил назад и приготовился к худшему.

– Ты безумен и самонадеян, Моллох! – произнёс офицер твёрдо. – Поэтому ты и проиграл!

– Замолчи, грязь! – Его лицо исказилось яростью. Он вскинул голову к небу, его глаза наполнились алым блеском тотемной дыры над городом. Он закричал так громко, что стоявшие перед ним замерли. Даже Гиб, недавно готовый броситься в бой, на миг потерялся. Альма заскулила, видя, как врага охватывает невиданное пламя. Дин и Роза прижались плечами, приготовившись защищать друг друга любой ценой.

Но вдруг небо загудело, грозы прогремели в густых облаках, земля задрожала, словно от страха приближающегося гостя. Свет потихоньку угасал, и город погружался в багровый туман. Моллох, чувствуя присутствие могучей силы, высвободил проклятые ветви из-под завалов камней. Они, как стрелы, полетели в отряд Карнака, и начался бой.

Гиб вырвался из алых кустов, опалив их жёлтыми языками пламени. Ветви трещали, шипели и падали вниз, превращаясь в багровые лужи, больше неспособные расти и атаковать. Казалось, они слабели, гнили и умирали, как только вытягивались сильнее.

Они сползи с Витиного тела и разлетелись, как пыль. Парень сломал сгнившие ветви и побежал прочь от врага.

– Стой! – крикнул Моллох, мчавшийся следом. – Не смей отворачиваться от меня, сукин сын! Не смей отказываться от меня после всего, что я сделал!

Внезапно Гиб налетел на врага, как хищник, схватил его за густые волосы и начал колотить по лицу. Моллох безмолвно лежал, словно был не силах ответить. Его голова отлетала то вправо, то влево. Каждый удар становился сильнее и жёстче предыдущего.

– Это тебе за Гидонозис! – кричал Гиб. – А это за моих людей!

Как только руки ослабли, Карнак ужаснулся, взглянув на разбитое лицо Моллоха. Его глаза и десны кровоточили черным веществом, оставляя следы на щеках. Потом он улыбнулся и крепко схватил офицера за ворот пальто.

– Даже так я остаюсь опасным противником! Если я проиграю сейчас, это не значит, что я отступлю! Запомни мои слова!

– Что ты за тварь?! – Гиб попытался нанести следующий удар, но его остановила рука врага.

Странный огонёк, наполненный холодом, зажегся в глазах Шмидта. Как только Гиб потерял бдительность, он отлетел от удара и потерял сознание.

«Силы ещё есть! – думал враг, высматривая убегающего Витю. – Ещё есть шансы!»

В это время на бездонном небосводе, где тьма переплеталась с густыми тучами в танце, медленно и зловеще вылезали пальцы невероятных размеров. Их длина достигала сотен метров, как горы, а шириной они могли обхватить большую деревню. Кожа, полная магматических трещин, напоминала чёрную сухую глину. Пальцы тянулись к земле с ощутимой тяжестью и невероятной силой, словно глыбы камней. Эта картина выглядела так, будто Бог решился коснуться людей.

Застывшие алые деревья ветвями соединились в единую крону и потянулись к небесам. Они жадно росли от домов и тротуара, желая притянуть к себе чёрную руку.

Витя продолжал мчаться сквозь узкие улицы и развалины, стараясь не оглядываться. Каждый его шаг становился тяжелее предыдущего, дыхание сбивалось, а глаза погружались во мрак, будто его затягивало в бездну. Вдруг он наткнулся на руины своего общежития и остановился, чтобы перевести дух, прислонился к обломкам, пытаясь собраться с силами. Но судьба была к нему жестока: у разбитого тротуара объявился Моллох.

– Посмотри на него, Витя! – промолвил он. – Его рука совсем скоро спуститься к земле – и всё закончится! Давай же сделаем это вместе, как настоящие друзья!

– Это был ты, мразь! Только сейчас я всё понял! – заорал Витя. – Это ты дал мне нову! Лишил меня прошлой жизни! Это всё из-за тебя!

– Я тысячелетиями гнил в страшных местах, Витя, боясь, что люди познают те же муки, которые пришлось познать мне. Сбежав оттуда, я дал клятву, что не допущу проникновения врагов в нашу реальность. Да! Я сам посадил тебе нову, когда ты родился.

– Но почему именно мне!?

– Так вышло… Выбор пал на тебя случайно. Нова, как зёрнышко, росла в тебе. Я оберегал тебя и твою силу! – Моллох замолчал на секунду, наблюдая за небесной дырой и дланью. – Не надо называть меня мразью… Я ведь знаю, каково тебе… У меня тоже был дом, тоже была семья, своя жизнь. Но пойми: есть вещи гораздо ценнее нас и наших близких. Сама судьба предрекла мне такой путь! Я лишь хочу спасти нас, Витя! Без тебя я не смогу это сделать.

– Спасти людской род?! – Витя закричал на всю улицу. – Ты же сам говорил мне, что ценность человеческой жизни переоценена!

– Встать на пути к свету – значит неосознанно отбрасывать тень. Ты не знаешь, что такое жертва, Витя! Пора бы уже повзрослеть! Ты так и не понял, что такое ответственность и что такое выбор. Жаль… а ведь я поверил, что ты стал другим. Но ты всё такой же раздолбай с колледжа, который не может оторваться от маминой юбки. – Моллох схватил Витино тело корнями и притянул к себе. – Есть угроза гораздо страшнее, чем наши внутренние войны. Есть существа намного хуже людей. Я хочу отгородить наш дом от настоящих врагов дланью Паралака. Ангелы хотят спуститься на наши земли. Разве я мог остаться в стороне? Как там говорил твой отец? Вроде: «Если есть возможность что-то исправить, это надо сделать обязательно». Разве я не прав?

– Не смей приплетать слова отца! – разгневался Витя, скованный красными нитями.

Моллох продолжил говорить:

– Нет никаких Богов и никогда не было… Есть лишь твари больше и сильнее нас, Виктор. И в этой безмолвной связке миров нет ни справедливости, ни смысла, ни равенства…

Внезапно Карнак с молниеносным ударом напал на врага, высвободив Витю из плена.

– Отстань от мальчишки, – закричал он. – Он тебе больше не нужен! Новы у него нет!

Враг воспылал черным огнём, отогнав Карнака от себя, и чуть не убил Дина, который пытался подкрасться сзади.

– Я чувствую, как в нем течёт сила, – твёрдо произнёс Моллох. – Думаешь, я идиот?

– Его пульсару пропускает кольцо, а не нова! – вмешался Дин. – Это сильный тотем, схожий с силой координаты. Ты зря потратил время на погоню за ним.

Моллох бросил взгляд на Виктора, не желая верить словам Дина. Его лицо исказила смесь недоверия и ярости.

– Мне ничего не мешает убедиться, есть нова у него или нет! – рявкнул он.

Гул с неба снова вновь разразился на целый город – мощнее и громче прежнего. Небо раскололось звоном – сама природа протестовала.

– Иди сюда, Витя! Сделаем это – покончим со всем! – Он коснулся его дрожащих век, ощущая тепло.

Глаза Вити мутнели и слезились, мир вокруг него медленно затихал, звуки становились глухими и расплывчатыми, словно доносились из далёкого незнакомого пространства. В сознании всплывали образы – яркие моменты, воспоминания, лёгкие, словно перо, смешивались с фантазиями, и он, как во сне, начал плутать между ними, теряя счёт во времени.

Моллох, продолжая выкачивать силу новы из Витиного тела, почувствовал, как лопнуло белое кольцо. Энергия, текущая по телу парня, погасла, и враг закричал:

– ГДЕ НОВА?!

Карнак ответил:

– Когда я узнал, что было в твоём дневнике, то быстро уничтожил нову, чтобы она не попала в твои руки.

Вихрь эмоций разнес чёрный огонь ураганом. Моллох пронзительно завопил, что есть мочи. В нем бурлили паника, безумие и бесконечное отчаяние, смешанное с болью.

– Я УБЬЮ ВАС!

Внезапно из-за спины возник Дин и бросился на врага.

– Теперь ты точно пойман! – Он прижал его к земле, не давая шанса двинуться. – Ты слишком ослаб.

Пока отряд воссоединялся, небесная щель начала медленно сжиматься. Громадные пальцы, торчащие с небесной дыры, сопротивлялись давлению. Их каменные суставы скрипели и трескались, пытаясь бороться. Время казалось замедленным, каждый момент был наполнен напряжением и страхом. Когда щель наконец закрылась окончательно, мощные фаланги разрубило, и они, набирая скорость, начали лететь к городу, как метеориты.

– Они скоро упадут на нас! – закричал Дин, запаниковав. – Надо срочно убираться отсюда!

Моллох, скованный наручниками и неподвижный от разочарования и бессилия, стоял, будто вкопанный в грунт. Его переполняли опустошение и отчаяние.

– Всё было напрасно… – прошептал он, словно прощаясь. – Всё было зря…

Всё произошло очень быстро: открылись тотемные коридоры, и все побежали к проходам. Но враг, ослеплённый поражением, отступил, не желая идти с ними.

Последнее, что Витя успел разглядеть, – это пыль и осколки, упавшие на тело Шмидта. Его глаза, стеклянные и безжизненные, отражали небо – красное, холодное и безмолвное. Внутри Вити всё сжалось: он смотрел в лицо того человека, который когда-то был для него всем – его другом, опорой, частью собственной души. И в этот разрушительный миг образ Шмидта казался таким далёким и недосягаемым, ведь он исчез под завалами навсегда.

В сердце Вити пробудился ледяной холод – горькое ощущение утраты, которая разрывает тело на куски. Он понял, что потерял не просто товарища, а часть самого себя. И в этот миг стало ясно: всё, что было ему дорого и дарило надежду, исчезло безвозвратно. Осталась лишь пустота, поглотившая его воспоминания о прошлом.

«Но что же случилось с городом?» – спросите вы.

И я отвечу: «Город, некогда пышущий жизнью, полностью распался под гнетом безжалостной и ужасающей силы. Дома, горделиво возвышавшиеся над горожанами, как стражи-гиганты, погибли. Деревья, что когда-то поднимали к небесам свои крепкие ветви, теперь сгибаются под бременем истощённого грунта. Их листву охватывает желтизна, а корни становятся видимыми, как напоминание о том, что жизнь пульсировала здесь с удвоенной силой. Они словно хранители тишины, способные рассказать о страданиях и радостях, переплетённых с судьбой города. И теперь в каждом камне, в каждой трещине, в каждом мусоре Амелии слышится эхо прошедшего, призыв к возвращению, попытка затушить пламенеющую в душах ностальгию. Всё в этом месте было прекрасно и незабываемо…»

Глава 43. После конца всегда идёт новое начало

Витя не успел открыть глаза, как услышал мягкий шум ветра. Волны умиротворённо плескались, блистая от лучей полуденного солнца. Казалось, всё соткано из тишины, но природа не была немой. Чувство покоя создавали жужжащие пчелы, мяуканье чаек, аромат песка из окошка. Сперва парень принял это крайне обеспокоенно – должно быть, потому что вчерашний день стал худшим в его жизни. Он встал с кровати, выглянул в открытое окно и заметил, как над уровнем моря безмолвие срастается шумом природы. Он видел бабочек, опускающихся на траву, и тучные облака в синеве.

«Я снова оказался в незнакомом месте… – подумал он, понимая, что внезапные пробуждения вне дома уже не вызывают у него страха. – Сколько сейчас времени?»

В комнату вошёл Карнак с широкой улыбкой на лице.

– Добрый день, товарищ Виктор! – произнёс он с лёгким насмешливым тоном. – Тебе самому не надоело постоянно сознание терять, а? Глядишь, и вовсе не проснёшься! Нельзя так, дружище!

Витя тихо улыбнулся и отвёл взгляд в сторону.

– Извините, товарищ капитан…

Карнак положил ладонь на его плечо и продолжил:

– Извиняться за другое будешь, мальчик! Ты что с моей собакой сделал, хулиган? Когда я нашел её в кустах, она еле дышала. У тебя вообще есть совесть так поступать с моим другом?

Витя испуганно отскочил назад и поспешно оправдался:

– Я прошу прощения! Я виноват перед ней. Я ведь хотел вернуться к вам, но мне не позволили.

Карнак улыбнулся и погладил его по плечу.

– Да шучу я, Витя. Хорош дёргаться. Альма из специальных военных пород собак. Они очень живучи. Когда наступает критическая ситуация, я всегда полагаюсь на неё.

Парень вздохнул и с трудом улыбнулся.

– А где же остальные? – спросил он.

– Они пьют чай на кухне. Всё у них хорошо. Мы остановились у заброшенного морского порта. В нашем отряде ещё двадцать выживших разведчиков и капитан Хиддон. Также мы ждём возвращения Коула. К превеликому счастью, ему удалось покинуть Гидонозис до взрыва.

– Понятно…

Дин с грохотом ворвался в комнату, хлопнув дверью, как гром среди ясного неба.

– О! Ты наконец-то очнулся? – завизжал он с радостным возбуждением. – Как самочувствие?

– Всё нормально, – ответил Витя, слегка пожав плечами. – Только тело ломит.

Дверь снова распахнулась, и на пороге появилась Роза, недовольная и сердитая.

– Ты можешь так не кричать?! С утра уже пищишь, как девчонка! Тут не только Витя спит!

Гиб, заметив их спор, вздохнул и вмешался:

– Да хватит уже ссориться, как глупые дети! – Его голос прозвучал строго. – Вы оба самые шумные тут!

Пока военные ругались по пустякам, Витя ненадолго замолчал, прокручивая в голове последние события и пытаясь понять, что произошло.

– Получается, всё закончилось… – тихо произнёс он. – Новы ведь больше нет, да?

Карнак сел на кровать, снял треснувшие очки и спокойно ответил:

– Она цела и невредима, сынок. В ту ночь её не смогли извлечь из-за эвакуации Гидонозиса, поэтому Роза дала тебе специальное седативное средство. Нова всё ещё внутри тебя.

– Правда? – удивлённо спросил Витя. – То есть мы обманули Моллоха?

– Да, обманули! И ты довольно удачно тянул время до нашего возвращения! – подтвердила девушка. – Мы надеялись, что враг не тронет тебя, если подумает, что новы нет. Это были меры предосторожности.

Гиб кивнул и добавил:

– Седативные работают хорошо. Я настаивал пока не давать их тебе и не извлекать нову, чтобы выманить врага. Но когда Куба сам пришёл к нам, планы немного изменились. Хорошо, что всё обошлось. Да и кольцо сыграло свою роль.

Витя задумался и устремил взгляд в окно.

– Кольцо?

– Я же говорил тебе: эти кольца не предназначены для боя, поэтому оно лопнуло! Зато враг подумал, что твоя нова уничтожена! Всё благодаря тебе и Розе.

– Ясно… – Витя поник головой, погрузившись в раздумья.

– Это ещё не всё. До меня недавно дошло, что эфиром пропитана не только книжка Моллоха, которую я бросил в Амелии, но и серьга Гоннорога – я долгие годы хранил её у себя. Теперь то она сможет помочь нам прочитать остальные записи Непрощённого. Разве это не здорово, Витя?

– Я очень рад, товарищ капитан… Извините, что без энтузиазма. Просто столько всего произошло за эти дни…

Гиб улыбнулся и подбодрил парня:

– И такое бывает. Тут уже ничего не сделаешь. Всё, что когда-то цвело, однажды должно завянуть. Гидонозис завял вместе с Амелией, и мы ничего не могли изменить. Остаётся лишь принять это. – Карнак встал с постели, расправив широкие плечи. – Мы отправимся в столицу Шеората и доложим о случившемся верховному правителю.

– Да! – воскликнула Роза с искренней радостью. – Мы изучим силу твоей новы, и ты снова заживешь, как раньше.

Витя посмотрел на сырые ладони и возразил:

–Заживу, как раньше? Амелии ведь больше нет… У меня ничего не осталось.

Гиб, внимательно слушая, мягко произнес:

– Не выдумывай! У тебя осталась мама.

– Она в порядке? – внезапно спросил Витя. – Наш дом не пострадал?

– Всё хорошо, расслабься. Я узнавал у людей Хиддона, которые обыскивали окрестности разрушенной Амелии. Они говорят, что до пригорода взрывы не дошли. Твоя мать жива, сынок. Есть ещё мотив вернуться домой, не так ли?

Витя посмотрел в глаза капитана и уверенно ответил:

– Я не вернусь, товарищ капитан… Мой отец жив, а мама… я уверен, что она впервые за долгие годы по-настоящему счастлива. Пусть у неё будет эта жизнь, пусть они будут друг у друга. Мне теперь нельзя оборачиваться назад, нельзя подвергать опасности дорогих мне людей.

Витины глаза зажглись слабым огнём, и он искренне улыбнулся.

Гиб внимательно вгляделся ему в лицо, и в его глазах промелькнуло удивление. Он заметил, как изменился взгляд юноши – больше не было той прежней неуверенности и страха.

– Ладно, товарищи. Обсудим это потом! Пойдём чай пить, а то в горле уже пересохло. Давай, Виктор, присоединяйся к нам, пока мои ребята всё не съели. Потом выйдем искупаться – внеплановый отпуск же!

Витя кивнул и с лёгкой улыбкой ответил:

– Д-да, скоро подойду!

Он ещё несколько минут смотрел в окно, мысленно разговаривая с морем. Казалось, что самое страшное уже позади. С этими мыслями Витя вышел на песчаный брег, задаваясь последним и важным вопросом: «Почему же Анфиса меня не забыла?»

Где-то вдали, на линии горизонта, облака, подобно белоснежным птицам, плыли по небосводу. В каждом их движении, в каждом шёпоте волн чувствовалось дыхание жизни, которое наполняло сердце Вити мечтами о том, что всё скоро наладится.

Глава 44. На развалинах

В гробнице миллионов людей, в глубине мёртвой мглы, день не наступал уже несколько суток. Лишь далеко за пределами мрака Гидонозиса над восточным краем вулкана Издорон всходило солнце, но повсюду было ещё темно, как ночью. Зарево померкло в сугробах тумана. Восточный ветер, непрерывно дувший с тех пор, как пламя ушло, теперь словно умер.

Чёрная пыль струилась из недр земли, заполняя ещё не разрушенный лес, преобразуя его в лабиринт мрака и сухой пелены. Почва под ногами была отравлена, её зелёная поверхность быстро гнила. Растения увядали, а их листья чернели и опадали. Деревья теряли бывалую красоту. Медленно и мучительно кочевали остатки зверей, спотыкаясь и царапаясь, среди скал и обломков камней зданий, колючек и валежника, в непроглядных тенях, всё вниз и вниз сквозь шеоратские леса.

Эпицентр тьмы располагался среди руин Гидонозиса – города, который теперь представлял собой лишь хаос из обломков и зияющих шахт, простирающихся под зёмлей бесконечными коридорами. Взрыв поглотил город целиком, погрузив его в землю, внутрь гигантского котла, всосавшего остатки зданий, дорог и даже сухих костей. Внутри мрака сквозь трещины и разрушения едва пробивался свет, а туман был заметно тоньше.

Моллох томно сидел в этой безмолвной пелене, окружённый черными неосязаемыми стенами, словно завесой. В его сознании царила тишина – ни одной посторонней мысли, ни одного звука, только глубокое сосредоточение на внутренней нити размышлений. Перед ним лежало изуродованное тело Рена Гоннорога, искалеченное взрывом и покрытое осколками и кровавыми ранами. Его кожа была порвана, одежда – в клочья, лицо искажено болью и ужасом. Но сердце его билось, дыхание было слабым – едва заметным шёпотом в безмолвной мгле. Глаза Гоннорога мерцали тусклым огнём надежды, как последний маяк в ночи. Моллох молча наблюдал за ним, размышляя о его судьбе. В этом молчании звучало едва уловимое удовлетворение. Он понимал: даже в разрушении есть место для внутренней силы и непокорённой воли к жизни.

– Чёрный туман окутал ближайшие леса… – произнёс Моллох. – Он изгнал зверей, отравил почву… И всё же именно он поддерживает в тебе жизнь. Ты научился им управлять. Ты познал эфир, Рен Гоннорог. Я вижу, как ты страдаешь от ожогов, как кровь сочится из твоих ран, но ты продолжаешь поддерживать в себе жизнь. Я чувствую твой страх – ты боишься меня и знаешь, кто я есть. Скажи спасибо, что я спас тебя. – Моллох на мгновение замолчал, вглядываясь в глаза Рена. – Никогда бы не подумал, что культ Пустоши спустя тысячелетия всё ещё будет жить и дышать. Ты ведь не знал этого, Рен Гоннорог… Я основал культ Пустоши не ради веры и поклонения. Всё это было лишь инструментом. Мне безразличны ваши интересы и новая революция человеческой нравственности. Эти идеи для меня – ничто. Я никогда не верил в Богов и не собирался в них верить. Мне это было неинтересно. Однако вы искренне ждали меня… И потому у тебя есть шанс коснуться той варварской жизни, о которой вы, приспешники культа Пустоши, всегда мечтали. – Моллох встал с холодного камня и подошёл к лежащему телу Гоннорога. – Но есть условие: вы станете моими глазами и ушами. Ведь настоящий враг уже нашёл нас благодаря неудавшемуся вызову Паралака. Он скрывается где-то в Шеорате – я ощущаю его пульсару, она чужда нашему миру. Надо найти его… Ты понял меня? Гулл-Одар будут мешать нам. Поэтому ты соберёшь все остатки культа Пустоши и объединишь их в армию. Ваши войска расположатся здесь, на остатках Гидонозиса. Если у нас всё выйдет – Шеорат твой, Рен Гоннорог.

Моллох медленно опустился на колено перед лежащим телом и осторожно коснулся его изуродованного лица. Пальцы скользнули по сросшимся губам и одним движением вернули дар речи.

Гоннорог вздрогнул, тело зашаталось в судорожных конвульсиях. Боль, что терзала его часами, начала отступать. Он извивался, пытаясь освободиться от невидимых оков страха, и в отчаянии отполз от Моллоха.

– Я… – прошептал он с дрожью в голосе. – Я сделаю для вас всё, что скажете…

Моллох взглянул на него с холодной уверенностью и произнёс:

– Я верю тебе. Учти ещё кое-что: тронешь координату – лишишься рук и ног. Ты понял меня? Я сам разберусь с Виктором… Я уверен: нова не уничтожена. Теперь ступай и молви своим сторонникам от моего имени. Призывай их в Гидонозис… Как только войска и стены будут готовы, я дам тебе второй дневник.

– Я вас понял, мой Господин! Я вас не подведу!

– Увидимся, Рен Гоннорог. – Моллох загорелся черным пламенем и растворился во мгле, как туман.

Рен, охваченный бездной страха и отчаяния, рухнул на колени, словно под натиском невидимого бремени. Его крики прорезали мёртвую тишину и эхом разнеслись по пустоте, отражаясь и затихая в бездонных глубинах. Глаза расширялись от ужаса, наполняясь кровью, что стекала по изуродованному лицу. В его голосе звучала безысходность мира – крик ужаса и страдания, часть вечной симфонии мрака. Вопли разносились ветром тьмы, навеки исчезая в туманной черноте.