Под чёрным флагом

Глава 1

Туман над вольной гаванью Порт-Андреевска казался густым, как парное молоко, и пах жженой пробкой, солью и дорогими сигарами. Идеальная погода для изящного преступления.

Беглец стряхнул влажные капли с полей треуголки и бросил короткий взгляд через плечо. Трое имперских ищеек из клана Воронцовых безнадежно отставали, оскальзываясь на мокрой брусчатке. Заносчивые аристократы привыкли к ковровым дорожкам столичных дворцов, а не к скользким крышам портовых трущоб.

— Стоять, Аваз! — донесся снизу запыхавшийся голос гвардейца, сопровождаемый звонким щелчком взводимого курка. — Именем Императора, бросай добычу!

Молодой авантюрист лишь усмехнулся, продемонстрировав в темноту ослепительную улыбку. В прошлой жизни он был простым парнем Саней, который знал толк в хорошем дереве, советских ГОСТах и душевных посиделках на кухне. А теперь, по иронии какой-то космической рулетки, оказался в теле сироты, не помнящего своих родителей. Юноша носил зубодробительное, хоть и вполне легальное имя — Алессандро Виторио Аргнес Захария фон Герц.

Столичные снобы, разумеется, быстро сократили эту помпезность до хлесткой аббревиатуры АВАЗ. Но здесь, на свободных пиратских окраинах Империи, парня знали просто как Шута. Воспитанный ныне покойным дядюшкой в пропахшей лаком и стружкой мастерской, попаданец быстро понял: в этом безумном мире магии и парящих фрегатов выживает тот, кто умеет улыбаться шире всех, пряча козыри в рукаве.

— Бросить? Ну уж нет, господа хорошие! — прокричал Шут, играючи балансируя на самом краю водостока. — Эта безделушка стоила мне двух часов скучнейшего аукциона и бутылки весьма посредственного шампанского. Передайте княжне, что я оставлю сувенир себе в качестве скромной моральной компенсации за ее кислую мину!

В кармане бархатного камзола приятно тяжелела украденная шкатулка. Именно там покоился легендарный артефакт, из-за которого Саня ввязался в эту безумную игру.

Грянул выстрел. Магическая пуля, оставляя за собой шлейф ядовито-синих искр, пробила черепицу в дюйме от сапога. Пора было заканчивать затянувшееся представление.

Из правого рукава скользнула в ладонь небольшая фигурка. Мастерски вырезанная из мореного дуба марионетка-паук с тонкими, шарнирными лапками. Дядюшка всегда говорил: «Дерево, Сашок — материал живой, оно душу мастера чувствует». И старик был чертовски прав. Магия Резчика — редчайший дар, вызывавший у боевых стихийников лишь презрительные смешки, — в умелых руках работала безотказно и филигранно.

Древесина тихо скрипнула под пальцами. Игрушечный паук дернул лапками, его вырезанные фасеточные глаза налились багровым светом праны.

— Задержи их, малыш, — шепнул резчик, подбрасывая фигурку в воздух. — Только без фатального исхода, мне дипломатические скандалы пока ни к чему.

Едва коснувшись мостовой, деревянный конструкт начал стремительно расти, с хрустом перестраивая структуру. Спустя мгновение перед опешившими гвардейцами приземлился двухметровый дендро-арахнид. Жутковатое создание из дуба и железа клацнуло массивными жвалами и выпустило в стражников облако усыпляющей пыльцы, щедро заготовленной в скрытых пазах.

Пока ищейки кашляли и нелепо валились на брусчатку, ловкий вор уже скользил по натянутым бельевым веревкам на соседнюю улицу, словно заправский цирковой канатоходец.

Добравшись до безопасного чердака старой таверны, пропахшего сушеной воблой и дешевым ромом, беглец наконец позволил себе выдохнуть. Опустившись на пыльный ящик, изящные пальцы щелкнули сложным замком украденной шкатулки.

Внутри на истлевшей бархатной подушечке лежал компас. Корпус из железного дерева, инкрустированный потемневшим золотом, стекло давно треснуло, а вместо обычной стрелки виднелась костяная игла, покрытая крошечными рунами.

Стоило руке коснуться прохладной поверхности древнего артефакта, как мир перед глазами внезапно мигнул. Пространство чердака исказилось, а в голове раздался сухой, механический голос, лишенный всяких эмоций.

Внимание. Обнаружен носитель с подходящей магической сигнатурой.

Инициализация протокола «Наследие».

Синхронизация... Успешно. Обнаружена аномалия: душа иного порядка. Адаптация завершена.

Юноша инстинктивно дернулся, пытаясь отбросить опасную вещицу, но компас словно прирос к ладони. Костяная стрелка бешено завертелась, пробивая кожу на пальце и жадно впитывая каплю крови.

Перед глазами вспыхнули полупрозрачные золотистые строки, сплетающиеся в причудливый, парящий в воздухе интерфейс, до боли знакомый любому геймеру из прошлой жизни:

[Система: Архитектор Путей]

Пользователь: Саня «Шут» (Алессандро В. А. З. фон Герц)

Класс: Резчик по дереву (Уникальный)

Уровень: 1

Скрытый потенциал: Разблокирован.

— Какого дьявола? — пробормотал попаданец, удивленно моргнув. Светящийся текст никуда не исчез, лишь послушно сместился на периферию зрения.

Анализ классовых способностей завершен, — продолжил чеканить голос в сознании. — Доступно создание деревянных артефактов ранга «Е». Доступно системное усиление марионеток. Внимание: обнаружен дефицит маны. Рекомендуется найти источник для поглощения.

Компас в руке тихо щелкнул, и его крышка превратилась в изящную панель с живыми, перетекающими рунами. Парень растрепал смоляные волосы, пытаясь осознать масштаб произошедшего. Система? Та самая мифическая магия, о которой шептались только в самых закрытых ложах Империи, теперь жила прямо у него в голове, реагируя на искусство работы с деревом.

— Значит, Архитектор Путей... — губы фон Герца растянулись в широкой, предвкушающей усмешке. — Что ж, дядюшка, кажется, твое ремесло выходит на новый уровень. Посмотрим, как эта штука поможет мне вырезать себе дорогу к вершине.

Новый статус означал совершенно иные правила игры. Если раньше создание марионеток считалось уделом ремесленников, то теперь, с поддержкой древнего интерфейса, каждая вырезанная им деревяшка могла стать смертоносным, улучшаемым оружием. Оставалось только раздобыть чертежи посложнее и древесину покрепче.

Внизу, в зале таверны, послышался шум, звон бьющегося стекла и пьяные голоса портовых забияк. Шут грациозно покрутил в пальцах системный артефакт, спрятал его во внутренний карман сюртука, поправил кружевные манжеты и с легким сердцем спустился по скрипучей лестнице навстречу новым неприятностям, которые так привык превращать в собственные триумфы.

Ступени протяжно скрипели под коваными сапогами, когда Саня спускался в главное помещение таверны «Сломанная мачта». Внизу царил тот самый уютный, пропахший элем и жареной корюшкой хаос, который всегда напоминал попаданцу шумные коммунальные кухни из прошлой жизни. Только вместо ворчливых соседок здесь за дощатыми столами сидели угрюмые контрабандисты, а вместо споров о графике дежурств звенели абордажные клинки и сыпались полновесные имперские рубли.

В центре зала как раз назревала классическая потасовка. Огромный боцман с китобойного судна, красный как вареный рак, тряс за грудки щуплого шулера.

— Ты пятого туза из рукава достал, крыса сухопутная! — ревел здоровяк, брызгая слюной. — Я из тебя сейчас отбивную сделаю и крабам скормлю!

Аваз сочувственно цокнул языком. Драки в порту — дело привычное, но портить такой чудесный вечер сломанной мебелью совершенно не хотелось. Изящным движением пальцев юноша извлек из кармана крошечную деревянную блоху. Щепотка праны — и поделка из красного дерева ожила, спружинила на ладони и молнией метнулась за шиворот бушующему китобою.

Боцман внезапно взвизгнул, отпустил свою жертву и начал неистово чесать спину, смешно извиваясь всем мощным телом. Завсегдатаи грохнули хохотом, напряжение в зале лопнуло, как мыльный пузырь.

— Господа, ну зачем же столько шума из-за куска раскрашенного картона? — Шут плавно спустился с последних ступенек, ослепительно улыбаясь публике. — Разве этот дивный вечер не создан для мирных бесед и хорошего рома?

Бармен, седой одноглазый пират по кличке Штопор, лишь ухмыльнулся в прокуренные усы, протирая щербатую кружку.

— Опять твои фокусы, фон Герц? Смотри, доиграешься, кто-нибудь из местных пустит тебя на растопку вместе с твоими дурацкими игрушками.

— Обижаешь, старина, — парень по-хозяйски уселся за массивную стойку, придвигая к себе блюдце с солеными орешками. — Исключительно миротворческая миссия. К тому же, я сегодня при деньгах. Плесни-ка мне своего лучшего пойла, того самого, что ты прячешь от портовой таможни.

Штопор крякнул, но полез в тайник, извлекая пузатую бутылку темного стекла. Пока густая, пахнущая патокой и жженой карамелью жидкость лилась в стакан, в голове авантюриста снова ожил сухой механический голос Системы.

Анализ объекта: Бутылка рома «Слеза Сирены». Выдержка 15 лет. Содержит остатки маны воды. Полезность для пользователя: минимальная.

«Зануда», — мысленно хмыкнул резчик, делая щедрый глоток. Горячее тепло приятно разлилось по груди, прогоняя остатки сырости после ночной пробежки по крышам. В этой таверне было по-своему тепло и душевно, совсем как в старой дядюшкиной мастерской, где пахло лаком, а на печи всегда грелся пузатый медный чайник.

Внезапно тяжелая дубовая дверь с грохотом распахнулась, впуская клубы сизого тумана и резкий запах морозного озона. На пороге стояла девушка. Роскошное платье из темного бархата было безнадежно испорчено уличной грязью, растрепавшиеся пепельные волосы падали на хрупкие плечи, а в сапфировых глазах полыхало такое неприкрытое бешенство, что воздух вокруг незваной гостьи буквально искрил от переизбытка стихийной магии.

— Ну надо же, — пробормотал Шут, неспешно отодвигая стакан. — Кажется, моральная компенсация решила сама явиться за сдачей.

Княжна Анастасия Воронцова, наследница одного из самых могущественных ледяных кланов Империи, обвела притихший зал тяжелым взглядом и безошибочно остановилась на расслабленной фигуре беглеца.

— Верни то, что украл, портовая рвань, — ледяным тоном, от которого у посетителей за стойкой замерз эль в кружках, процедила аристократка. — Иначе я выморожу эту помойку вместе со всеми, кто здесь находится.

Аваз медленно поднялся. Ни тени страха, только веселые бесенята плясали в серых глазах хитреца.

— Ваше Сиятельство! Какая неожиданная и приятная встреча! — юноша отвесил издевательски-безупречный придворный поклон, изящно взмахнув рукой. — А я как раз вспоминал, как дивно цвет ваших потрясающих глаз гармонировал с синим сукном аукционного стола. Но зачем же так шуметь? Давайте обсудим наши крошечные разногласия за чашечкой чего-нибудь согревающего. Уверен, нам есть о чем поговорить в более приватной обстановке.

Девушка вскинула изящную кисть. В воздухе над ее пальцами начало стремительно формироваться копье абсолютного холода, сплетенное из смертоносной клановой магии высшего порядка.

Внимание, — бесстрастно констатировал интерфейс в сознании парня. — Угроза критического уровня. Рекомендуется немедленно активировать защиту.

Попаданец лишь шире улыбнулся, незаметно опуская левую руку в карман камзола, где дожидалась своего часа свежевырезанная деревянная матрешка-щит. Становилось по-настоящему жарко. Вернее, смертельно холодно. Но от этого игра приобретала лишь еще более захватывающий вкус.

Воздух с оглушительным хрустом разорвался. Ледяное копье, переливаясь смертоносной синевой, сорвалось с тонких пальцев аристократки и рвануло к груди наглеца. Завсегдатаи «Сломанной мачты» с дружным стоном брызнули под столы — все в Порт-Андреевске знали, что магия высших родов не оставляет после себя ничего, кроме кровавого крошева и инея.

В ту же секунду ловкие руки резчика взметнулись вверх. В воздухе мелькнула пузатая деревянная матрешка, покрытая затейливой резьбой.

Внимание, — мгновенно отреагировала Система, разворачивая перед мысленным взором интерфейс. — Активация артефакта «Щит-Матрёна». Синхронизация потоков. Принудительное усиление прочности на двести процентов.

Дерево столкнулось со льдом. Раздался не мелодичный звон, а глухой, плотный удар, словно кувалда с размаху врезалась в вековой дуб. Матрешка с веселым щелчком раскрылась прямо в полете, выпуская из себя вторую куклу, та — третью. За доли секунды деревянные оболочки стремительно увеличились в размерах, сцепились краями и выстроили перед парнем монолитный, пахнущий свежей смолой и стружкой барьер.

Смертоносное копье Воронцовых с визгом вгрызлось в преграду. Первый слой покрылся коркой льда и разлетелся щепками, второй натужно заскрипел, принимая на себя чудовищную заморозку, но на третьем магия аристократки увязла окончательно. Щит возмущенно крякнул и выплюнул в сторону обидчицы облачко безобидного снега.

Княжна изумленно распахнула сапфировые глаза. Изящный ротик приоткрылся, потеряв все свое надменное величие. Чтобы какая-то простонародная деревяшка, балаганная поделка остановила родовой удар стихийников?!

— Какая экспрессия! Какая страсть! — восхищенно присвистнул авантюрист, театрально смахивая снежинку с кружевного манжета. — Но, Ваше Сиятельство, право слово, негоже разбрасываться таким великолепным льдом, когда у уважаемой публики эль в кружках стынет... то есть, я хотел сказать, греется!

— Ты... да как ты смеешь, портовая грязь?! — щеки девушки вспыхнули румянцем, контрастируя с бледной кожей. Воздух вокруг нее снова начал стремительно остывать, а в обеих ладонях начали закручиваться два пульсара абсолютного нуля. — Я сотру тебя в порошок!

Попаданец быстро оценил обстановку. Драться с разъяренной цундере в замкнутом пространстве — затея гиблая. Жалко было таверну, жалко старика Штопора, да и привлекать внимание всей городской стражи в его планы не входило. Пора было уходить по-английски, но с широким, душевным размахом.

Саня скользнул рукой в правый карман, нащупывая горсть гладких кедровых орешков. В прошлой жизни он щелкал их на завалинке у деда, а в этой — кропотливо вытачивал вечерами, начиняя каждый алхимическим составом и толикой своей нестандартной праны.

— Настенька, душа моя, — ласково, словно обращаясь к капризному ребенку, произнес юноша. — Оставим эти бурные сцены ревности до нашей следующей, более интимной встречи!

Щелчок. Горсть орешков веером разлетелась по залу, с громким хлопком ударяясь о пол.

Активация навыка «Туманная роща», — бесстрастно отрапортовал внутренний голос.

Пространство таверны мгновенно заволокло густым, непроницаемым дымом. Но вместо едкого запаха серы или пороха, в воздухе разлился потрясающий, уютный аромат распаренного хвойного леса, дубовых веников и горячей деревенской бани. Этот запах дезориентировал привыкших к морской соли магов куда сильнее любой вспышки.

Княжна растерянно закашлялась, слепо водя руками перед собой. Пульсары в ее ладонях угрожающе гудели, но бить было не в кого.

Внезапно из белесого марева за ее спиной вынырнула бесшумная тень. Крепкая мужская рука уверенно, но без грубости перехватила тонкое запястье аристократки, не давая высвободить магию. Аваз оказался непозволительно близко. Девушка почувствовала тепло его тела и терпкий запах дорогого табака, смешанный с ароматом свежей древесины.

— Компас мой по праву добычи, Сиятельная, — горячий шепот обжег ушко наследницы Воронцовых, заставив ее вздрогнуть. — Но я терпеть не могу расстраивать красивых девушек. Считайте это извинением за испорченный вечер.

Прежде чем Анастасия успела вырваться или хотя бы возмущенно вскрикнуть, хватка исчезла. Шут растворился в хвойном тумане так же бесшумно, как и появился, оставив после себя лишь легкий сквозняк из открытого окна.

Когда дым наконец рассеялся, осев на дощатый пол мелкой древесной пылью, взбешенная княжна обнаружила, что стоит посреди таверны в полном одиночестве. Обалдевшие посетители потихоньку вылезали из-под столов, таращась на столичную гостью.

Девушка сжала кулаки, готовая разразиться проклятиями, но вдруг почувствовала, что в левой ладони что-то лежит. Разжав пальцы, она увидела искусно вырезанную розу из темного, почти черного дерева. Лепестки были настолько тонкими и живыми, что, казалось, трепетали на сквозняке. Цветок все еще хранил тепло человеческих рук.

— Найдите его, — тихо, но так, что у начальника ее личной охраны, только что вбежавшего в таверну, подкосились колени, процедила Настя. — Найдите мне этого наглого мерзавца. Живым.

Тем временем сам виновник переполоха уже мягко приземлился на черепичную крышу соседнего склада. Холодный ночной ветер взъерошил смоляные волосы. Парень довольно хмыкнул, подбросив в руке украденный компас.

В голове мелодично звякнуло.

[Система: Архитектор Путей]

Завершено скрытое событие: «Дерзость вопреки рангам».

Получен опыт: 500.

Уровень повышен! Текущий уровень: 2.

Награда за повышение: Разблокирован чертеж системного артефакта «Механический ворон-шпион» (Ранг D).

Расширение интерфейса: Доступна вкладка «Мастерская».

— Вот это уже разговор, — мастер с видимым удовольствием потер ладони. Жизнь определенно налаживалась. Имея на руках чертежи ранга D и интерфейс, способный превращать обычные поделки в смертоносные или полезные гаджеты, можно было начинать большую игру.

Взглянув на раскинувшийся внизу Порт-Андреевск, где в гавани покачивались силуэты громадных паровых фрегатов, а в богатых кварталах мерцали магические огни, бывший советский инженер, а ныне самый опасный резчик Империи, улыбнулся своим мыслям.

Ему нужна была своя мастерская. Настоящая база, скрытая от глаз имперских ищеек и жадных кланов. И лучшего места, чем знаменитый местный Черный Рынок, располагавшийся в катакомбах под старым фортом, было не найти. Там не задавали лишних вопросов, любили звонкую монету и уважали силу. А силы у фон Герца теперь было хоть отбавляй — оставалось лишь придать ей правильную форму.

Поправив треуголку, юноша легким, пружинящим шагом двинулся по коньку крыши в сторону портовых трущоб, насвистывая под нос веселый мотивчик. Игра началась, и Шут собирался диктовать в ней свои собственные правила.

Катакомбы под старым фортом, которые местные ласково прозвали Чревом, встретили фон Герца густым ароматом жареных каштанов, машинного масла и контрабандных специй. Здесь, вдали от надменных взглядов столичной аристократии и патрулей имперской жандармерии, кипела настоящая жизнь. Сводчатые потолки из потемневшего от времени кирпича освещались разноцветными магическими светляками, а в узких проходах между торговыми рядами толкался самый пестрый люд: от спившихся стихийников до хмурых матросов с пиратских шхун.

Шут лавировал в толпе с грацией бального танцора, привычно отвешивая шутливые поклоны знакомым барыгам и незаметно проверяя, на месте ли кошелек. В прошлой жизни Саня точно так же выбивал дефицитные запчасти у суровых завскладами, используя обаяние и пару бутылок «Столичной». Мир изменился, сменились декорации, но правила человеческого общения остались прежними.

Целью авантюриста была неприметная лавка, спрятанная в самом конце оружейного ряда. Над покосившейся дубовой дверью скрипела вывеска с изображением клыкастого моржа с моноклем.

Толкнув створку, юноша шагнул в полумрак помещения, доверху забитого странными механизмами, свитками и горами необработанного сырья. За массивным прилавком, пыхтя резной пенковой трубкой, восседал сам хозяин — необъятный купец Мирыч, чьи роскошные моржовые усы вполне оправдывали название заведения.

— Мирыч, душа моя! — с порога провозгласил попаданец, распахивая руки в приветственном жесте. — Скажи честно, ты скучал по своему любимому клиенту?

Купец неспешно выпустил под потолок сизое кольцо дыма, смерил визитера тяжелым взглядом из-под кустистых бровей и басовито хмыкнул:

— Слыхал я уже про твои художества в «Сломанной мачте», Аваз. Говорят, ты саму ледяную стерву Воронцову за нос поводил, да еще и веником банным обложил. Удивляюсь, как твоя буйная голова до сих пор от шеи не отделилась.

— Слухи, Мирыч, такие слухи! — беспечно отмахнулся резчик, присаживаясь на краешек прилавка. — Мы с Сиятельной просто не сошлись во взглядах на современное искусство. Но оставим высокие материи. Мне нужно арендовать твою заднюю каморку на пару часов. И еще мне понадобится кусок хорошего железного дерева. Идеально высушенного, без сучков. И малый кристалл ветряной маны, желательно из тех, что контрабандисты привозят с Южных островов.

Усач крякнул, оценивающе прищурился, а затем потянулся к нижним ящикам. На столешницу с глухим стуком лег прямоугольный брусок темной, почти черной древесины с едва заметными серебристыми прожилками, а следом — тускло мерцающий голубоватый камень размером с перепелиное яйцо.

— Полсотни золотых имперских рублей, Шут. И ни медяком меньше. За мастерскую денег не возьму, если обещаешь ничего там не взорвать.

Авантюрист не стал торговаться. Выудив из кармана тугой мешочек с монетами — часть удачно реализованной на прошлой неделе добычи, — щедро отсчитал нужную сумму. Схватив материалы, парень скрылся за плотной ширмой, отделявшей торговый зал от святая святых.

В каморке пахло смолой и древесной пылью. Здесь стоял крепкий верстак, над которым горела уютная, теплая лампа. Саня с наслаждением вдохнул этот родной, ламповый аромат мастерской. На миг ему показалось, что за окном сейчас не магический Порт-Андреевск, а заснеженная Москва из его юности, где в старом НИИ он точно так же склонялся над чертежами.

Разложив на столе инструменты — набор острых, как бритва, резцов, тонкие стамески и шлифовальные шкурки, — мастер мысленно обратился к Системе.

Активировать чертеж: «Механический ворон-шпион» (Ранг D).

Перед глазами тут же вспыхнула полупрозрачная голограмма. Она разложила будущего конструкта на мельчайшие детали, показывая узлы соединений и пазы для внедрения маны.

Фон Герц взял в руки брусок железного дерева. Под пальцами древесина казалась холодной и твердой как гранит, но стоило направить в нее тонкий ручеек праны, как материал послушно отозвался, приветствуя создателя.

Работа закипела. Резец легко снимал темную стружку, обнажая хищные обводы птичьего тела. Попаданец действовал с упоением, забыв об усталости и погоне. Каждое движение было выверено годами практики из прошлой жизни, а магия Резчика возводила это ремесло в ранг высшего искусства. Юноша вытачивал перья, филигранно подгонял шестеренки из обрезков материала, создавая сложный механизм крыльев.

Спустя два часа на верстаке лежала идеальная деревянная птица. Ее перья переливались в свете лампы, а в груди была оставлена специальная ниша. Взяв кристалл ветряной маны, Саня аккуратно вставил его в паз.

Внимание, — раздался в голове голос интерфейса. — Интеграция ядра завершена. Начать финальную сборку и привязку артефакта?

— Давай, родная, заводи мотор, — тихо шепнул мастер, прикладывая ладонь к деревянной спинке ворона.

От рук фон Герца хлынул поток густой, теплой энергии. Дерево впитало магию, кристалл внутри механизма ярко вспыхнул синим светом, и птица вздрогнула. Пазы сошлись, скрывая ядро, шарниры бесшумно провернулись. Ворон встрепенулся, расправил крылья из железного дерева и издал тихое, щелкающее карканье. Его вырезанные глаза загорелись мягким голубым светом.

[Система: Архитектор Путей]

Создан предмет: Механический ворон-шпион (Уникальный).

Качество: Отличное.

Свойства: Бесшумный полет, передача визуального и звукового сигнала владельцу на расстоянии до пяти километров, маскировка «Тень».

Получен опыт: 300.

Птица переступила когтистыми лапами по столу и доверчиво ткнулась твердым клювом в пальцы своего создателя.

— Ну здравствуй, Каркуша, — усмехнулся Саня, вспомнив старую советскую передачу, и ласково погладил гладкую деревянную голову. — Добро пожаловать в этот безумный мир.

Ворон согласно щелкнул клювом, словно одобряя выбранное имя, и ловко перепорхнул на плечо юноши. Теперь у Аваза были не только подвешенный язык и наглость, но и идеальный разведчик.

Убрав инструменты и накинув камзол, попаданец вышел в торговый зал. Мирыч, дремавший за прилавком, приоткрыл один глаз и удивленно присвистнул, заметив на плече парня замершую птицу.

— Твоя работа? — уважительно протянул купец. — Выглядит так, словно над ней трудились столичные артефакторы.

— Обижаешь, старина. Столичные снобы удавились бы от зависти, увидев такие зазоры, — гордо ответил авантюрист, поправляя треуголку. — Спасибо за гостеприимство. А теперь мне пора. Нужно найти уютную берлогу, пока имперские ищейки не перевернули весь порт вверх дном.

Выйдя из лавки обратно в шумное Чрево, фон Герц растворился в толпе контрабандистов. На губах играла предвкушающая улыбка. У него был компас Предтеч, верный Каркуша на плече и целая Империя, которая еще даже не подозревала, какой именно Шут собирается перетасовать ее крапленую колоду.

Глава 2

Нижние ярусы портовых катакомб, известные в местном криминальном обиходе как «Трюм», встречали редких гостей промозглым холодом и густым, почти осязаемым ароматом застоявшейся морской воды, машинного масла и гниющей древесины. Ступени скользкой винтовой лестницы, уходящей куда-то в непроглядный мрак, предательски поскрипывали под тяжелыми коваными сапогами.

Саня спускался неспешно, с легкой полуулыбкой на губах, тихо насвистывая жизнеутверждающий мотивчик из старой комедии Гайдая. Со стороны казалось, что молодой щеголь прогуливается по залитому солнцем столичному парку, а не лезет в самую опасную клоаку пиратской гавани, где за неосторожный взгляд можно было легко получить заточку под ребро.

На левом плече авантюриста неподвижным изваянием замер Каркуша. Механический ворон, виртуозно вырезанный из железного дерева, лишь изредка пощелкивал скрытыми шарнирами, сканируя густую темноту тускло светящимися сапфировыми глазами-линзами.

Целью фон Герца был заброшенный сухой док под номером «Семнадцать». По слухам, гулявшим на Черном Рынке, это было идеальное место для обустройства тайной базы: просторное, скрытое от лишних глаз помещение с прямым, пусть и давно затопленным, выходом к морю. То, что нужно для человека, решившего бросить вызов всей имперской аристократии. Оставалась сущая мелочь — убедить нынешнего владельца расстаться с этой недвижимостью, причем на максимально выгодных для покупателя условиях.

Контора скупщика краденого и по совместительству местного теневого риелтора располагалась прямо у массивных, изъеденных ржавчиной ворот дока. Это была покосившаяся железная будка, невероятно похожая на советский ларек «Союзпечать», какие попаданец прекрасно помнил из своей прошлой жизни. Только вместо утренних газет, марок и леденцов здесь бойко торговали чужими секретами, контрабандой и сомнительной собственностью.

Толкнув плечом тугую, скрипучую дверь, Шут уверенно шагнул внутрь. За широким столом, заваленным каким-то невообразимым хламом и тускло освещенным закопченной керосиновой лампой, восседал Игнат по кличке Ржавый — тучный, тяжело дышащий мужик с сальными волосами и грубым механическим протезом вместо левой руки. Хозяин конторы меланхолично раскладывал по столешнице засаленную колоду карт, пытаясь собрать замысловатый пасьянс.

— Закрыто, — буркнул скупщик, даже не соизволив поднять глаз на вошедшего. — Ходят тут всякие, сквозняки пускают. Иди своей дорогой, пацан, пока цел.

— И тебе доброго здоровьица, Игнат, — лучезарно улыбнулся Аваз, бесцеремонно сдвигая в сторону стопку пыльных амбарных книг и по-хозяйски присаживаясь прямо на край стола. — А я вот краем уха слышал, что уважаемый коммерсант ищет надежного покупателя на семнадцатый док. Решил, так сказать, поддержать местный малый бизнес и инвестировать капиталы.

Ржавый замер, медленно поднял тяжелый взгляд. Его единственный живой глаз оценивающе, словно рентгеном, пробежался по дорогому бархатному камзолу гостя, задержался на щегольской треуголке и, наконец, уперся в деревянную птицу на плече.

— Док, значит? — Игнат отложил карты, хищно облизнув пересохшие губы. Встроенные в его протез латунные шестеренки тихо зажужжали. — Есть такой. Жемчужина Трюма, а не помещение! Стены — чистый монолит, насосы — звери, хоть сейчас имперский броненосный фрегат на капитальный ремонт ставь. Отдаю, можно сказать, отрывая от сердца. Двести полновесных золотых рублей. Исключительно из личной симпатии к молодым, перспективным талантам.

Попаданец сочувственно покачал головой и цокнул языком, всем своим видом выражая глубочайшую скорбь, словно только что услышал о тяжелой, неизлечимой болезни близкого друга. Двести золотых! За такие бешеные деньги можно было легально купить небольшое уютное поместье в пригороде, а не сырую пещеру с отчетливым запахом тухлой рыбы и плесени.

Саня прекрасно помнил, как в восьмидесятых выбивал дефицитную карельскую березу у суровых завскладами. Там тоже начинали с космических запросов, пока в дело не вступала магия правильных аргументов и личного обаяния.

— Цена воистину щедрая, — бархатным, обволакивающим голосом произнес юноша.

В этот же момент резчик сделал едва заметное движение указательным пальцем. Каркуша беззвучно, словно сотканный из мрака призрак, сорвался с плеча хозяина, мгновенно сливаясь с густыми тенями под потолком будки.

Перед мысленным взором Аваза тут же развернулся полупрозрачный синеватый интерфейс Системы. Картинка на мгновение дрогнула и сфокусировалась, передавая идеально четкое изображение с оптических сенсоров механического разведчика. Птица бесшумно зависла прямо над лысеющей макушкой скупщика, транслируя всё, что лежало на столе, надежно скрытое от посетителей высокой деревянной перегородкой.

Юноша слегка прищурился, быстро изучая трансляцию. Среди вороха фальшивых накладных, векселей и пустых бутылок из-под дешевого эля выделялся плотный лист серой бумаги, скрепленный сургучной печатью в виде оскаленного черепа — официальным гербом безжалостной рэкетирской группировки «Морские Волки». Зрение у ворона было превосходным, и текст послания читался легко: «Долг в триста рублей вернуть до завтрашнего заката. Иначе забираем док, а из тебя, Ржавый, делаем наживку на кракена. Время пошло».

— Жемчужина, говоришь? Монолит? — Шут изящно закинул ногу на ногу, небрежно смахнув несуществующую пылинку с колена. — А мне вот одна знакомая птичка напела, что насосы в этой вашей жемчужине сгнили еще при прошлом Императоре, крыша течет как решето, а в нижнем затопленном шлюзе и вовсе поселилась семья весьма агрессивных мутагенных слизней.

— Клевета! Наглая ложь конкурентов! — возмущенно хрюкнул Игнат, с грохотом стукнув железным кулаком по столешнице. — Да этот док…

— …уйдет в счет долга «Морским Волкам» ровно завтра на закате, — мягко, но очень веско перебил его резчик.

Ослепительная, дружелюбная улыбка никуда не делась с лица фон Герца, но в его серых глазах появился опасный, колючий блеск.

— Триста рублей, Игнат. Согласись, сумма серьезная. Боюсь, местные кракены будут просто в восторге от такого питательного ужина. Знающие люди говорят, что эти милые зверушки обожают механические добавки к мясу — железо невероятно полезно для кровеносной системы.

Хозяин конторы мгновенно побледнел, приобретя нездоровый землистый оттенок. Крупные капли сального пота проступили на его морщинистом лбу, а единственный глаз затравленно забегал по сторонам. Скупщик рефлекторно прикрыл широкой ладонью серый лист с печатью бандитов, совершенно не понимая, откуда этот разодетый столичный хлыщ мог узнать его самую страшную тайну.

— Ты… ты кто вообще такой? — хрипло выдавил из себя Ржавый, испуганно вжимаясь в спинку расшатанного скрипучего кресла.

— Я? Я твой персональный спасательный круг в этом бушующем море финансовых проблем, — ласково, словно заботливый дядюшка, ответил юноша, неспешно извлекая из внутреннего кармана камзола небольшой кожаный мешочек. Золотые монеты внутри призывно и тяжело звякнули. — Предлагаю честную сделку. Тридцать золотых рублей наличными. Прямо здесь и сейчас. Этого вполне хватит, чтобы купить билет в первый класс на ближайший ночной пароход до Южных островов и раствориться в тропическом тумане до того, как «Волки» придут вышибать из тебя долги вместе с зубами. Я забираю ключи и купчую на недвижимость, а ты сохраняешь свою бесценную жизнь и все оставшиеся конечности. Согласись, обмен просто превосходный?

Ржавый тяжело, со свистом задышал. Патологическая жадность отчаянно боролась в нем с животным страхом, но перспектива пойти на корм морским чудовищам явно перевешивала чашу весов. Он тоскливо посмотрел на пухлый кошелек, затем перевел взгляд на абсолютно невозмутимого, излучающего уверенность авантюриста.

— Пятьдесят, — жалобно, почти плаксиво пискнул Игнат, предприняв последнюю, отчаянную попытку сохранить лицо коммерсанта. — На островах нынче жизнь ох какая дорогая, климат тяжелый…

— Тридцать пять. И в качестве приятного дружеского бонуса я не стану рассказывать суровым парням из гильдии контрабандистов, что именно ты сдавал их секретные маршруты имперской таможне все последние полгода, — фон Герц выложил на стол свой главный козырь, безжалостно добивая оппонента. Каркуша, парящий под потолком, тем временем успешно прочитал еще один крайне интересный, компрометирующий документ, неосмотрительно завалявшийся под колодой карт.

Скупщик издал сдавленный, булькающий звук, очень похожий на предсмертный хрип пробитого парового котла. Дрожащими, непослушными руками он поспешно открыл массивный железный сейф, вмонтированный прямо в кирпичную стену, выгреб оттуда связку тяжелых медных ключей на толстом кольце и пухлую папку с документами на право собственности.

— Забирай, демон, — прошипел Ржавый, нервно сгребая кошелек со стола здоровой рукой. — Чтоб тебе пусто было в этой сырой, проклятой дыре!

— И тебе счастливого пути, Игнат. Не забудь прикупить теплые шерстяные кальсоны, на море ночью бывает весьма свежо, — Шут грациозно, пружинящим движением спрыгнул со стола, ловко подхватил ключи и ценные бумаги.

Стоило парню выйти из душной конторы обратно в холодные катакомбы, как над головой раздался тихий, приятный слуху шелест. Механический ворон послушно спикировал вниз и мягко опустился на плечо своего создателя, довольно сверкнув сапфировой оптикой.

В голове мелодично звякнуло уведомление Системы.

[Система: Архитектор Путей]

Завершено событие: «Искусство торга».

Получен опыт: 150.

Приобретена недвижимость: Сухой док №17 (Статус: Аварийный).

— Отличная работа, Каркуша, — резчик ласково, с неподдельной теплотой почесал гладкую деревянную шейку птицы. — Как любил говорить мой дорогой дядюшка: «Хороший инструмент — это уже половина успеха». А достоверная информация в наше суровое время — инструмент самый острый и безотказный.

Покрутив на пальце тяжелое кольцо с ключами, попаданец уверенным шагом направился к громадным створкам семнадцатого дока. Первая фаза плана прошла как по нотам, без единой капли крови, лишнего шума и привлечения внимания жандармерии. Теперь у него была своя собственная, легальная территория. Оставалось только засучить рукава и привести эту заброшенную сырую пещеру в полное соответствие со строгими советскими ГОСТами уюта, надежности и безопасности. Начиналась настоящая мужская работа, по которой руки мастера успели порядком соскучиться.

Тяжелые створки ворот поддались не сразу. Старое железо, изъеденное солью и временем, протестующе взвизгнуло, оглашая сырые коридоры Трюма протяжным, почти человеческим стоном. Саня налег плечом, чувствуя, как под пальцами крошится ржавчина, и наконец дверь неохотно отворилась, впуская нового хозяина внутрь семнадцатого дока.

В лицо пахнуло густым, застоявшимся духом морской тины, старой смазки и пыли. Огромное пространство тонуло в глубоком сумраке, который лишь едва разгоняли редкие лучи магического света, пробивающиеся сквозь заиндевевшие окна под самым потолком.

— Да уж, Каркуша, — хмыкнул попаданец, оглядывая свои новые владения. — Жемчужина, говоришь? Скорее уж старая консервная банка, которую забыли на дне океана.

Ворон на плече согласно щелкнул клювом и спрыгнул вниз, с сухим стуком приземляясь на кучу прогнивших канатов. Саня неспешно прошел в центр помещения. Сапоги гулко бухали по щербатому бетону, перекликаясь с мерным «кап-кап» где-то в глубине шлюза.

Здесь было неуютно, холодно и неприветливо. Любой другой на месте фон Герца опустил бы руки, но бывший советский инженер лишь азартно прищурился. В голове сами собой начали всплывать схемы, замеры и стандарты — те самые, которые дядюшка вколачивал в него еще в детстве, вместе с любовью к хорошему инструменту и запаху свежей стружки.

«Первым делом — свет и верстак», — решил мастер. Без рабочего места Резчик — как скрипач без смычка.

Алессандро подошел к массивному обломку палубного бруса, сиротливо лежавшему в углу. Дерево было старым, потемневшим от морской воды, но внутри него все еще билась едва слышная искра жизни. Мастер ласково провел ладонью по неровной поверхности, чувствуя фактуру волокон.

— Ну что, послужишь делу прогресса? — тихо шепнул он.

Из рукава скользнул острый резец. Пальцы двигались уверенно, привычно, словно исполняли старую, хорошо знакомую симфонию. Саня не просто строгал дерево — он вливал в него свою прану, заставляя материал пробуждаться. Магия Резчика окутала брус мягким золотистым сиянием.

Внимание, — ожила Система. — Использование навыка «Гармония форм». Затраты маны: 15 единиц. Желаете применить системный шаблон «Верстак Мастера (Ранг Е)»?

— Подтверждаю, — мысленно отозвался авантюрист.

На глазах произошло маленькое чудо. Древесина под руками фон Герца начала стремительно меняться, вытягиваясь и принимая нужные очертания. Гниль осыпалась серой пылью, уступая место чистой, идеально гладкой поверхности. Спустя несколько минут посреди дока стоял массивный, устойчивый верстак с удобными пазами для инструментов и встроенными тисками. Всё по ГОСТу — надежно, просто и на века.

Предмет создан: Верстак Мастера (Ранг Е).

Свойства: Повышает шанс успешного крафта на 5%. Снижает потребление маны при работе на 10%.

Саня смахнул со лба испарину и довольно оглядел результат. Теперь, когда в помещении появился «алтарь» его ремесла, пространство вокруг словно начало прогреваться. В прошлой жизни он знал: порядок начинается с рабочего стола. Если на столе хаос — в голове тоже будет бардак.

Следующим этапом стала старая масляная лампа, найденная в куче хлама. Вместо фитиля резчик вставил в нее крошечную щепку магического дуба, заряженную его собственной энергией. Мягкий, «ламповый» желтый свет залил мастерскую, разогнав тени по углам. Стало уютно. Почти как в той старой дядюшкиной каморке, где за окном всегда выл ветер, а внутри пахло чаем с баранками и канифолью.

Ностальгия кольнула сердце, но Аваз лишь крепче сжал рукоять резца. У него не было времени на сантименты.

— Так, Каркуша, теперь охрана, — Саня достал из сумки брусок березы. — Не хватало еще, чтобы нас навестили без приглашения.

Работа закипела с новой силой. Мастер вытачивал сложный замок для ворот — не просто железную щеколду, а хитроумный механизм с деревянными шестернями, который узнавал магический отпечаток хозяина. Каждая деталь подгонялась с точностью до микрона. Резчик работал с упоением, наслаждаясь тем, как послушная древесина отзывается на каждое его движение.

Внезапно интерфейс Системы перед глазами вспыхнул тревожным алым светом.

[Система: Архитектор Путей]

Внимание: Новое Задание!

Цель: «Обустройство Обители».

Описание: Ваша мастерская привлекает внимание древних сущностей Трюма. Создайте первого защитника ранга D до полуночи.

Награда: Скрытый чертеж «Механический паук-хранитель». Доступ к функции «Синтез материалов».

Штраф за провал: Потеря прав собственности на помещение.

Алессандро замер, не выпуская стамеску из рук. В глубине затопленного шлюза, там, где вода лениво лизала бетонные ступени, послышался странный, хлюпающий звук. Словно что-то очень большое и склизкое медленно выбиралось на сушу.

— Ну вот, — пробормотал Шут, бросая взгляд на механического ворона. — Не успели справить новоселье, как к нам пожаловали незваные гости. Каркуша, на разведку!

Птица бесшумно сорвалась с верстака, растворяясь в тенях под потолком. Саня же медленно потянулся к запасу древесины, чувствуя, как внутри закипает боевая прана. Ностальгический уют сменился холодной сосредоточенностью мастера, которому помешали заниматься любимым делом.

Попаданец встал за верстак, готовясь встретить опасность с той самой издевательской улыбкой, за которую его так «любили» в высшем свете. Его новая жизнь в Империи только начиналась, и он не собирался отдавать свой новый дом каким-то подвальным монстрам.

Хлюпающий звук нарастал, эхом отражаясь от влажных сводов дока. Из чернильной воды шлюза на бетонный пандус медленно выползала туша размером с упитанного теленка. Полупрозрачное, пульсирующее тело мутагенного слизня мерцало в полумраке фосфоресцирующим зеленым светом, а капли слизи, падая на пол, оставляли после себя шипящие, дымящиеся каверны.

— Надо же, Ржавый не соврал про местную фауну, — хладнокровно констатировал попаданец, оценивая толщину бронированного панциря на спине твари. — Настоящий знак качества: если уж завелась мерзость, то сразу с кислотным дыханием.

Система требовала защитника ранга «D», а времени до полуночи оставалось всего ничего. Юноша бросился к верстаку, сгребая остатки железного дерева. Обычной марионеткой тут не обойтись — кислота сожрет ее за пару секунд. Нужна плотность, скорость и агрессия.

Резцы замелькали над древесиной с невероятной скоростью. В ход пошла вся доступная прана, щедро вливаемая в каждый миллиметр создаваемой формы. Мастер не вырезал детали по отдельности, он заставлял материал трансформироваться, вытягивая из куска дерева хищные обводы: длинные суставчатые лапы, лезвия вместо передних конечностей, клиновидную голову.

Внимание. Инициирована форсированная сборка. Классовый навык «Искра Творца» активирован.

Слизень тем временем подобрался ближе, плотоядно щелкнув жвалами. Тварь выплюнула струю едкой зелени, целясь точно в спину незваного гостя.

Аваз даже не обернулся. Он с размаху вогнал последний шип в спину своего творения, отдавая ему команду на пробуждение.

Двухметровый деревянный богомол пружиной взвился с верстака. Его лезвия из уплотненного железного дерева со свистом рассекли воздух, принимая кислотный плевок на себя. Зачарованная древесина лишь слегка зашипела, но выдержала удар. Конструкт приземлился перед хозяином, закрывая его своим телом, и издал угрожающий деревянный треск.

— Фас, — коротко бросил Шут, стряхивая стружку с кружевных манжет.

Бой был коротким, но невероятно зрелищным. Богомол двигался рваными, молниеносными зигзагами, уворачиваясь от новых порций кислоты. Его лезвия методично отсекали куски слизистой плоти, не давая мутанту сфокусироваться. Точку в схватке поставил сам фон Герц. Дождавшись, когда тварь в ярости разинет зубастую пасть, авантюрист щелчком пальцев отправил туда один из своих фирменных кедровых орешков, начиненных алхимическим порохом.

Глухой хлопок внутри желеобразного тела — и слизень осел на бетон грязной лужей, разбросав вокруг куски панциря.

[Система: Архитектор Путей]

Задание «Обустройство Обители» выполнено!

Создан предмет: Дендро-Богомол (Ранг D).

Получена награда: Скрытый чертеж «Механический паук-хранитель». Доступ к функции «Синтез материалов» открыт.

— Вот теперь можно и новоселье праздновать, — удовлетворенно хмыкнул резчик, похлопывая своего нового охранника по гладкой спине. Богомол послушно сложил лезвия и замер у входа в шлюз, превратившись в идеальную, смертоносную статую.

Наведя порядок после стычки, бывший инженер наконец позволил себе немного расслабиться. Усевшись на чудом уцелевший табурет, парень вытянул гудящие ноги и прикрыл глаза. Пора было проверить обстановку снаружи. Каркуша, всё это время незаметно висевший под потолком, тихо каркнул, подтверждая готовность.

— Давай, дружище. Посмотрим, чем дышит ночной порт, — скомандовал юноша.

В сознании мягко щелкнуло, и зрение переключилось. Перед мысленным взором раскинулась захватывающая панорама Порт-Андреевска, увиденная с высоты птичьего полета. Холодный ветер бил в деревянные крылья механического ворона, когда тот бесшумно скользил над черепичными крышами. Внизу мерцали газовые фонари, шумели портовые кабаки, а в богатых кварталах сияли магические иллюминации аристократических особняков.

Ворон спикировал к «Сломанной мачте» — той самой таверне, где Шут не так давно устроил хвойный переполох. Оптические сенсоры птицы послушно приблизили картинку, заглядывая сквозь пыльное окно.

Зрелище оказалось весьма живописным. Внутри царил абсолютный ледник. Столы, стулья и пара незадачливых вышибал были покрыты толстой коркой инея. Посреди этого замороженного великолепия стояла Анастасия Воронцова. Ее сапфировые глаза метали настоящие молнии, а изящная ручка сжимала горло местного криминального авторитета, который отчаянно синел и покрывался изморозью.

— Я повторяю в последний раз, — донесся до Аваза через аудиотранслятор холодный, звенящий голос княжны. — Где мне искать этого смазливого фокусника с его дурацкими деревяшками?!

— В-в Т-трюме, Ваше С-сиятельство! — стуча зубами, выдавил бандит. — Т-такие, как он, о-обычно прячутся там!

Девушка брезгливо отшвырнула обмороженного авторитета и грациозно поправила кружева на испорченном платье. В ее взгляде читалась такая жажда крови, что даже неунывающий попаданец слегка поежился.

— Значит, Трюм. Переверните там всё вверх дном, но найдите мне его. Я лично вырежу на нем узоры его же инструментами, — приказала аристократка своим гвардейцам.

Саня разорвал связь с вороном, возвращаясь в свое тело. На губах играла предвкушающая улыбка. Угрозы столичной цундере звучали скорее как вызов, чем как реальная опасность. По крайней мере, скучать в этой альтернативной Империи точно не придется.

Юноша достал из походного мешка пузатый медный чайник, намереваясь вскипятить воды на небольшой магической горелке и устроить себе классическое чаепитие. В конце концов, ламповость атмосферы нужно было поддерживать даже в сырых катакомбах.

Но насладиться тишиной не вышло. В массивные железные створки дока внезапно ударили с такой силой, что с потолка посыпалась многолетняя пыль. Засов жалобно скрипнул.

— Эй, внутри! — раздался снаружи грубый, пропитой бас, подкрепленный мощным ударом ноги по металлу. — Ржавый, крыса ты портовая, мы знаем, что ты там! Время вышло! Открывай ворота, Морские Волки пришли забирать свое имущество! А если там новый хозяин — пусть готовит вступительный взнос в гильдию, пока мы ему ноги не переломали!

Алессандро изящно поставил чайник обратно на верстак, поправил воротник камзола и театрально вздохнул.

— Ну вот, ни минуты покоя честному труженику стамески и топора. Богомол, — тихо позвал мастер, и деревянный конструкт у шлюза мгновенно ожил, угрожающе щелкнув лезвиями. — Кажется, к нам пришли первые инвесторы. Пойдем, окажем господам теплый, поистине имперский прием.

Сбросив маскировку добродушного простака, Шут направился к дверям. Глаза авантюриста азартно блестели. Начиналась его любимая часть игры — виртуозное обламывание рогов тем, кто считал себя хозяевами жизни.

Грохот ржавого металла разнесся по гулким сводам дока, словно корабельный набат. Незваные гости явно не отличались ни хорошими манерами, ни терпением, пуская в ход тяжелые подкованные сапоги.

Аваз неторопливо подошел к массивным створкам. На лице авантюриста сияла та самая фирменная, безмятежно-издевательская улыбка, которая в прошлой жизни доводила до белого каления партийных функционеров, а в этой — столичных аристократов. Изящные пальцы коснулись свежевырезанного деревянного замка, вливая крошечную каплю праны. Внутри механизма мягко провернулись шестеренки, и тяжелые ворота бесшумно, словно смазанные лучшим маслом, распахнулись внутрь.

На пороге стояла колоритная троица. Впереди возвышался вожак — широкоплечий детина в потертом кожаном плаще, с обезображенным шрамами лицом и тяжелым абордажным тесаком на поясе. За его спиной маячили двое угрюмых громил, чьи кулаки уже покрылись каменной коркой. Классические стихийники земли низшего ранга, привыкшие решать вопросы грубой силой и запугиванием.

— Доброго здоровьица, уважаемые, — лучезарно поприветствовал визитеров Шут, элегантно опираясь плечом о дверной косяк. — Вынужден сделать вам маленькое замечание: вы нарушаете вечернюю тишину в приличном культурно-производственном заведении. Ноги вытирайте о рогожу, пожалуйста, я только-только прибрался.

Главарь банды, известный на Черном Рынке под кличкой Баркас, оторопело моргнул. Он ожидал увидеть трясущегося от страха Ржавого или, на худой конец, какого-нибудь залетного контрабандиста, но никак не расслабленного щеголя в бархатном камзоле, который вел себя так, словно принимал гостей в собственном особняке.

— Ты еще что за попугай? — хрипло рыкнул рэкетир, инстинктивно кладя ладонь на эфес тесака. — Где Игнат? И кто разрешил тебе здесь хозяйничать, портовая плесень? Этот док принадлежит «Морским Волкам»!

— Боюсь, ваши сведения безнадежно устарели, почтенный, — резчик сокрушенно покачал головой, извлекая из внутреннего кармана сложенную купчую и лениво помахивая ею в воздухе. — Прежний владелец скоропостижно отбыл на Южные острова поправлять пошатнувшееся здоровье. А недвижимость перешла в мои скромные, но очень умелые руки. Так что, если вы не с инспекцией пожарной безопасности, предлагаю перейти к конструктивному диалогу. Чаю выпьете? У меня отличный, с чабрецом и сушеной клюквой.

— Я сейчас из тебя самого чай заварю! — взревел один из каменных громил, теряя остатки терпения.

Бугай тяжело топнул ногой по бетонному полу. От его сапога во все стороны побежала сеть трещин, из которых начали стремительно расти острые каменные шипы, направляясь прямо к ногам нового хозяина дока.

Бывший инженер даже не шелохнулся. Он лишь чуть заметно повел кистью левой руки, словно дирижер, дающий вступление оркестру.

Сырое, забытое всеми пространство семнадцатого дока внезапно ожило. Впитавшие магию Резчика старые деревянные настилы, строительные леса и брошенные балки ответили на призыв своего творца.

Толстая дубовая доска, мирно лежавшая под ногами атакующего стихийника, вдруг изогнулась с хлестким, пугающим звуком. Дерево ударило рэкетира под колени с такой силой, что двухметровый шкаф с жалобным кряканьем рухнул на спину, нелепо взмахнув каменными кулаками. Вызванные им шипы мгновенно осыпались пылью.

Второй бандит с рычанием бросился вперед, занося пудовый кулак для сокрушительного удара. Но фон Герц лишь плавно скользнул в сторону, демонстрируя чудеса пластики. В то же мгновение с потолка, подобно гигантской змее, обрушился толстый корабельный канат. Подчиняясь воле мастера, пеньковая веревка, пропитанная древесными смолами, змеиными кольцами обвилась вокруг торса нападавшего, намертво пеленая его руки и прижимая к ржавой несущей колонне.

Всё произошло за считанные секунды. Ни капли пролитой крови, ни единого лишнего движения. Элегантная, геометрически выверенная жестокость профессионала, который играючи контролировал каждый дюйм своей территории.

Баркас сглотнул вязкую слюну. Его люди, прошедшие десятки уличных драк, были обезврежены быстрее, чем он успел моргнуть. Вожак выхватил тесак, но сделать шаг так и не рискнул.

В полумраке шлюза угрожающе блеснули багровые фасеточные глаза. Раздался сухой, трескучий звук, от которого кровь стыла в жилах, и на свет плавно выступил двухметровый дендро-богомол. Деревянный конструкт возвышался над главарем банды, поигрывая бритвенно-острыми лезвиями из железного дерева. Одно из этих лезвий нежно, почти интимно легло на небритый кадык рэкетира.

— Какая досада, — бархатный голос попаданца разрезал повисшую в доке гробовую тишину. Саня неспешно подошел к своему верстаку и всё-таки налил кипяток в пузатый заварочный чайник. По помещению поплыл густой, успокаивающий аромат трав. — Я ведь предлагал решить дело миром. Вы, господа бандиты, совершенно не цените советское гостеприимство.

— Кто… кто ты такой, демон? — просипел Баркас, стараясь не дышать, чтобы не напороться горлом на подрагивающее лезвие богомола. Спесь слетела с него окончательно, уступив место первобытному ужасу.

Юноша сделал небольшой глоток обжигающего чая, довольно зажмурился и повернулся к незваным гостям.

— В узких кругах меня называют Шутом. А легально… скажем так, у меня очень длинное и красивое аристократическое имя, которое тебе совершенно ни к чему запоминать. Главное, что тебе нужно усвоить: с этой минуты семнадцатый док — это суверенная территория. Моя мастерская. И законы здесь устанавливаю я.

Попаданец поставил кружку на верстак и медленно подошел к замершему главарю. Серые глаза авантюриста смотрели жестко, без тени недавней веселости. В этот момент в нем не было ничего от портового бродяги — перед Баркасом стоял опасный, расчетливый хищник, привыкший диктовать условия.

— Я мог бы скормить вас местным мутантам. Поверь, кислотные слизни в шлюзе будут рады свежему мясу, — вкрадчиво продолжил мастер, наблюдая, как крупная капля пота катится по виску бандита. — Но я человек деловой и ценю полезные связи. Вы, «Волки», знаете каждую крысу в Трюме, каждый слух на Черном Рынке и каждый груз, приходящий в порт.

Богомол, повинуясь мысленной команде, чуть отодвинул смертоносное лезвие. Главарь судорожно выдохнул.

— Что ты хочешь? — хмуро спросил рэкетир, понимая, что его жизнь сейчас висит на очень тонкой, невидимой ниточке.

— Информацию, Баркас. И качественное сырье, — Шут снова приветливо улыбнулся, мгновенно меняя гнев на милость. — Вы станете моими глазами и ушами на улицах Порт-Андреевска. Будете докладывать о передвижениях имперских ищеек, о настроениях в кланах и, что самое важное, поставлять мне редкую древесину, которую контрабандисты привозят с континента. Взамен вы сохраняете свои жизни, влияние в Трюме и получаете щедрую оплату за выполненные поручения. А если кто-то из конкурентов решит наступить вам на хвост… что ж, вы видели, как работают мои деревянные игрушки.

Бандит окинул взглядом своих поверженных бойцов, затем посмотрел на невозмутимого юношу и жуткого деревянного стража. Выбор был очевиден. В этом мире силе не сопротивлялись — ей присягали на верность.

— Договорились, Шут. Мы работаем на тебя, — тяжело уронил Баркас, убирая тесак в ножны.

Алессандро удовлетворенно хлопнул в ладоши. Канат послушно размотался, освобождая изрядно помятого громилу, а ожившая доска вернулась на свое законное место в полу.

— Вот и славно! Обожаю конструктивный подход к бизнесу. А теперь, господа, прошу меня извинить. У меня стынет чай и стынут великие дела. Жду от вас весточки завтра к вечеру. И найдите мне хорошего красного дерева, у меня творческий зуд!

Когда тяжелые ворота за притихшими рэкетирами окончательно закрылись, Аваз с наслаждением потянулся, разминая плечи. Очередная партия была разыграна по нотам. У него появилась не только надежная, защищенная база, но и собственная агентурная сеть в портовых трущобах.

Вернувшись к освещенному лампой верстаку, резчик опустился на табурет и достал из кармана бархатного камзола украденный Компас Предтеч. Пришло время узнать, куда указывала костяная стрелка и какие еще секреты скрывала Система, ради которых стоило ввязываться в эту безумную игру с Империей.

Оставшись в долгожданном одиночестве, Саня с блаженным вздохом опустился на скрипучий табурет. В просторном помещении семнадцатого дока наконец-то воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем шестеренок Каркуши да тихим потрескиванием магической лампы. Бывший инженер неторопливо допил свой остывающий чай, наслаждаясь терпким вкусом чабреца, который так отчетливо напоминал о прошлых, более спокойных временах и дядюшкиных посиделках на тесной кухне.

Но ностальгии пора было знать меру. Попаданец решительно отодвинул пузатую кружку и выудил из глубокого кармана камзола ту самую шкатулку, из-за которой за ним теперь гонялась половина портовых ищеек и одна крайне вспыльчивая ледяная княжна.

Щелкнул хитрый замок. На свет появился Компас Тысячи Душ. Артефакт холодил ладонь, а потемневшее золото корпуса тускло поблескивало в желтоватом свете.

— Ну что, проводник, — вполголоса произнес резчик, поглаживая большим пальцем треснувшее стекло. — Пора показать, ради чего мы с тобой устроили весь этот переполох на аукционе.

Стоило влить в железное дерево толику личной праны, как древняя вещица мгновенно ожила. Костяная игла, покрытая крошечными рунами, бешено закрутилась вокруг своей оси, издавая тонкий, едва уловимый свист. Пространство над верстаком пошло легкой рябью, и в голове юноши вновь зазвучал бесстрастный, чеканящий слова голос Системы.

Внимание. Инициирована глубокая синхронизация с артефактом «Наследие Корсара».

Сканирование энергетического фона... Успешно.

Снятие блокирующих печатей Предтеч... Выполнено.

Стекло компаса с тихим хрустом рассыпалось в пыль. Костяная стрелка замерла, а затем из нее ударил тонкий луч насыщенного синего света. Он развернулся в воздухе прямо перед лицом изумленного мастера, формируя детализированную, объемную голограмму. Это была не просто карта направлений — перед Авазом парила светящаяся проекция всей Империи, от вольных пиратских портов до заснеженной, закованной в гранит столицы.

Архитектор Путей приветствует пользователя, — интерфейс развернул перед глазами новое окно, мерцающее золотом. — Анализ фрагментов Наследия завершен. Обнаружен ближайший системный узел.

Синий луч на голограмме уверенно прочертил маршрут через горные хребты и леса, упираясь прямо в сердце метрополии. Карта укрупнилась, демонстрируя роскошный архитектурный ансамбль, раскинувшийся на неприступном острове посреди широкой реки.

Саня узнал это место мгновенно. Любой беспризорник в государстве знал, как выглядят шпили Закрытого Лицея Цесаревича — самой элитной, снобской и охраняемой магической академии, где отпрыски высших кланов учились управлять стихиями и плести многоходовые политические интриги.

Цель: Фрагмент Чертежа Предтеч класса «Абсолют» (Сердце Левиафана).

Локация: Главное хранилище реликвий Закрытого Лицея.

Статус защиты: Критический. Магические барьеры седьмого ранга.

Рекомендация: Достичь пятого уровня перед попыткой проникновения.

— Лицей, значит, — задумчиво протянул авантюрист, откидываясь на спинку табурета.

Губы фон Герца медленно растянулись в широкой, искренне веселой и самую малость безумной улыбке. Проникнуть в самую охраняемую цитадель аристократии, куда вход был заказан даже многим влиятельным дворянам? Украсть чертеж абсолютного ранга прямо из-под носов седовласых архимагов? Звучало как чистое самоубийство. Или как самая грандиозная афера века, о которой в портовых тавернах будут слагать легенды еще не одно десятилетие.

Каркуша, словно почувствовав настроение создателя, перелетел с балки на верстак и выжидающе склонил гладкую деревянную голову. Богомол у входа в шлюз угрожающе лязгнул лезвиями, подтверждая абсолютную готовность идти за хозяином куда угодно.

— Знаешь, птица, — обратился попаданец к ворону, грациозно поправляя кружевные манжеты. — Кажется, наш уютный отпуск на окраинах подошел к концу. В этом прогнившем высшем обществе явно не хватает свежих идей, хороших манер и по-настоящему качественной работы по дереву.

Юноша подошел к мутному, заляпанному солью зеркалу, висевшему на влажной кирпичной стене. Оттуда на него смотрел потрясающе красивый, дерзкий молодой человек с горящим взором и откровенной дьявольщинкой во взгляде.

Пиратская вольница Порт-Андреевска была отличным стартом, но настоящая власть, лучшие материалы и величайшие секреты Предтеч хранились там, в золоченых клетках столицы. И чтобы подобраться к ним, недостаточно было оставаться просто неуловимым Шутом из портовых трущоб.

Пришло время сдуть пыль со своего легального, до зубовного скрежета пафосного родового имени. Сирота, воспитанный в пропахшей лаком мастерской, имел полное право на дворянский титул, который столичные интриганы когда-то попытались навсегда стереть из истории Империи.

— Алессандро Виторио Аргнес Захария фон Герц отправляется грызть гранит науки, — торжественно провозгласил резчик, отвешивая своему отражению изящный, полный легкой самоиронии придворный поклон. — Держись, Империя. Твой самый проблемный студент уже пакует чемоданы и точит свои стамески.

Одним слитным движением опытный мастер смахнул голограмму, спрятал системный компас во внутренний карман и решительно шагнул к верстаку. До начала вступительных экзаменов в Лицей оставалось не так много времени. Нужно было успеть подготовить целый арсенал новых игрушек, наладить бесперебойную работу агентурной сети Баркаса и сшить пару безупречных костюмов, чтобы полностью соответствовать статусу. Игра переходила на совершенно иной, куда более изысканный и смертоносный уровень.

Спустя неделю семнадцатый док было не узнать. Стараниями бывшего инженера заброшенная сырая пещера превратилась в образцово-показательную мастерскую, где царили строгий порядок и тот самый неповторимый ламповый уют. На стенах висели аккуратные стеллажи с инструментами, в углу уютно гудела небольшая алхимическая печь, а в воздухе стойко пахло дорогой политурой, свежей стружкой и крепко заваренным черным чаем.

Дендро-богомол замер у входа безмолвным стражем, сливаясь с тенями, а Каркуша деловито чистил деревянные перья на балке под потолком. Хозяин этого великолепия как раз заканчивал полировать тонкую пластину из красного дерева, когда снаружи раздался условный стук — три коротких, два длинных.

Тяжелые створки послушно отъехали в сторону, впуская Баркаса. Главарь «Морских Волков» выглядел уставшим, но держался с подчеркнутым уважением. За его спиной маячил подручный, сгибающийся под тяжестью массивного деревянного ящика.

— Опаздываешь на целых четыре минуты, почтенный, — не отрываясь от работы, философски заметил Шут. — В мое время на производстве за такое лишали квартальной премии и вывешивали на доску позора. Но так и быть, спишем на столичные пробки. Принесли?

— Обижаешь, босс, — хрипло отозвался рэкетир, делая знак подручному поставить ящик на пол. Бандит щелкнул замками, откидывая крышку. — Всё как заказывал.

Аваз отложил полировку и подошел к грузу. Внутри, переложенные соломой, покоились несколько поленьев редчайшей Кровавой Сосны с Южного архипелага — древесины, которая славилась своей способностью накапливать и удерживать боевую прану. А поверх дерева лежал плотный кожаный конверт с сургучной печатью Имперской Канцелярии.

— Документы обошлись в круглую сумму, — Баркас нервно переступил с ноги на ногу. — Мои люди подняли связи в архивах. Теперь Алессандро фон Герц официально числится последним живым наследником угасшего рода. Все налоги уплачены задним числом, метрики подтверждены. Ни один столичный крючкотвор не подкопается. И вот еще... билет в первый класс на «Полярную Звезду». Экспресс до столицы отходит сегодня вечером.

— Великолепная работа, Баркас, — юноша искренне улыбнулся, взвешивая в руке увесистый конверт. — Хвалю. Значит, пока я буду грызть гранит науки в Лицее, порт остается на тебе. Каркуша будет навещать тебя раз в неделю для обмена информацией. Если кто-то из гильдий решит, что семнадцатый док остался без защиты...

— Я лично скормлю их слизням, босс, — серьезно кивнул вожак бандитов, покосившись на замершего в тени богомола. — Никто не сунется.

Когда визитеры удалились, резчик выудил из ящика самое гладкое полено Кровавой Сосны и положил его на верстак. До отправления поезда оставалось несколько часов, и это время следовало провести с максимальной пользой.

Проникновение в элитную академию требовало не только безупречных манер, но и скрытого арсенала. Таскать с собой огромные марионетки по коридорам Лицея — затея глупая, нужно было что-то компактное, элегантное и смертоносное.

Пальцы мастера привычно легли на рукоять стамески. Вспыхнуло золотистое свечение системного интерфейса, откликаясь на волю творца.

Саня решил создать нечто особенное. Острый резец начал отсекать тончайшие, как бумага, пластины от красного бруска. Юноша вливал в каждую щепку концентрированную прану, формируя из них идеально ровные игральные карты. На рубашках вырезался сложный, гипнотический узор, а на лицевой стороне — классические масти, дополненные алхимическими рунами взрыва и пространственного искажения.

Работа требовала ювелирной точности и колоссального расхода энергии. Пот заливал глаза, но авантюрист лишь упрямо сжимал зубы, продолжая танец с деревом.

Спустя два часа на верстаке лежала колода из пятидесяти четырех деревянных карт. Они казались невесомыми, гладкими как шелк и теплыми на ощупь.

Внимание, — раздался в голове голос Архитектора Путей. — Создан предмет: «Колода Иллюзиониста» (Ранг D+).

Свойства: Кинетический взрыв при контакте с целью, временная дезориентация противника, эффект возврата в руку.

Скрытое событие «Истинный Шулер» завершено!

Уровень повышен! Текущий уровень: 3.

— Шикарно, — выдохнул попаданец, изящным движением снимая колоду со стола. Карты с тихим шелестом перетекли из одной руки в другую, послушные каждому движению пальцев, словно живые. Это было идеальное оружие скрытого ношения.

Быстро собрав вещи, фон Герц переоделся в заранее заказанный у лучшего портового портного костюм-тройку глубокого синего цвета. Строгий крой идеально подчеркивал фигуру, а небрежно повязанный шейный платок придавал образу нужную долю богемной дерзости. Бросив прощальный взгляд на свою мастерскую, Саня подхватил кожаный саквояж и шагнул навстречу столичным приключениям.

Перрон центрального вокзала гудел, как растревоженный улей. Имперский экспресс «Полярная Звезда» поражал воображение: огромный локомотив, закованный в полированную сталь и латунь, извергал в небо клубы пара, подсвеченного магическим пламенем. Проводники в ливреях с золотыми эполетами суетливо проверяли билеты у разодетой публики.

Аваз невозмутимо миновал толпу, предъявил свой билет с вензелями и поднялся в вагон первого класса. Внутри пахло дорогой кожей, дорогим парфюмом и свежезаваренным кофе. Найдя свое купе под номером семь, юноша сдвинул тяжелую дверь красного дерева.

Место у окна уже было занято. Там, свернувшись калачиком на бархатном сиденье, дремала девушка. Копна пепельно-серебристых волос разметалась по подушке, тонкие пальцы крепко сжимали массивный фолиант с пугающим названием «Основы деструктивной пространственной геометрии», а на столике перед ней высилась целая гора фантиков от шоколадных конфет.

Девушка была невероятно мила, но аура, исходившая от нее, заставила внутренний интерфейс Системы нервно мигнуть предупреждающим желтым светом.

Шут грациозно поставил саквояж на верхнюю полку и, стараясь не шуметь, опустился на кресло напротив. Однако стук колес тронувшегося поезда сделал свое дело. Соседка поморщилась, сонно приоткрыла один глаз необычного фиалкового цвета и смерила попутчика крайне недовольным взглядом.

— Вы слишком громко дышите, — сообщила она совершенно невыразительным, слегка простуженным голосом, поправляя съехавший на плечо кардиган. — Это мешает мне концентрироваться на мысленном расчете вероятностных коллапсов.

— Прошу простить мою вопиющую бестактность, сударыня, — Саня мгновенно включил свое фирменное обаяние, ослепительно улыбнувшись. — Обещаю впредь дышать исключительно через раз и только по четным минутам. Алессандро фон Герц, к вашим услугам.

Девушка села ровнее, отложила фолиант и потянулась к очередной шоколадной конфете, не сводя с юноши цепкого взгляда.

— Виктория. Из рода Чернышевых, — представилась она, разворачивая шуршащую обертку. — Вы едете в Лицей, фон Герц. У вас на манжете осталась микроскопическая стружка Кровавой Сосны, а в глазах читается та самая раздражающая самоуверенность, которая обычно свойственна абитуриентам боевого факультета.

Попаданец мысленно присвистнул. А столичные штучки, оказывается, были весьма наблюдательны.

— Какая блестящая дедукция, Виктория. Почти угадали. Только я предпочитаю творить, а не разрушать, — юноша изящно извлек из рукава деревянную игральную карту и заставил ее грациозно станцевать между пальцами. — А вы, судя по литературе и количеству поглощенной глюкозы, артефактор?

— Я пространственник, — сухо поправила Чернышева, отправляя конфету в рот. — И если вы не перестанете крутить перед моим носом эту зачарованную щепку, я случайно сверну пространство вокруг вашего кресла в ленту Мёбиуса. И поверьте, фон Герц, вам очень не понравится сидеть спиной к собственному лицу.

Диалог обещал быть невероятно искрометным. Саня откинулся на спинку бархатного сиденья, чувствуя, как внутри разгорается знакомый азарт. За окном мелькали ночные пейзажи Империи, поезд набирал ход, унося его прямиком в змеиное гнездо высшего света. Пожалуй, дорога в столицу будет совсем не скучной.

Глава 3

Ритмичный перестук колес имперского экспресса создавал идеальный фон для зарождающегося конфликта. Виктория Чернышева сверлила попутчика тяжелым взглядом фиалковых глаз, явно прикидывая, в какую именно геометрическую фигуру свернуть этого наглого выскочку.

Саня примирительно поднял руки, пряча деревянную карту обратно в рукав бархатного камзола. В прошлой жизни, будучи опытным инженером, он прекрасно усвоил одно золотое правило: если начальство или красивая женщина не в духе, спорить бесполезно. Нужно срочно менять агрессивную среду на комфортную.

— Лента Мёбиуса — это, бесспорно, элегантно, — обезоруживающе улыбнулся Аваз, плавно опускаясь на свое сиденье. — Но согласитесь, сидеть в ней и пить чай будет крайне неудобно. А ехать нам до столицы еще долго.

— Я не пью чай с подозрительными личностями, которые сыплют опилками на ковры первого класса, — парировала девушка, демонстративно открывая свой пугающий фолиант на главе о разрывах сингулярности. Однако очередную шоколадную конфету в рот все-таки отправила.

— Оскорбляете, сударыня. Никаких опилок. Исключительно чистое искусство, — фон Герц достал из саквояжа небольшой, заранее припасенный брусок вишневого дерева.

Попаданец удобно устроился в кресле и, не обращая внимания на скептический вздох соседки, пустил в ход магию Резчика. Инструменты сейчас были не нужны — только концентрированная прана и четкий мысленный образ, выверенный до последнего советского ГОСТа.

Вишневый брусок в руках мастера начал стремительно менять форму, словно кусок податливой глины. Древесина источала мягкое золотистое свечение, вытягиваясь в изящные изгибы. Спустя буквально минуту на откидном столике купе, прямо поверх стопки конфетных фантиков, появился крошечный, пузатый походный самоварчик. Его бока украшала филигранная резьба в виде виноградных лоз, а из миниатюрного краника уже поднимался легкий, ароматный парок — Саня незаметно активировал в ядре поделки микроскопическую огненную руну.

Чернышева замерла. Страница фолианта так и осталась неперевернутой. Пространственница с неподдельным профессиональным интересом уставилась на деревянное чудо техники, которое по всем законам физики должно было загореться, но вместо этого исправно кипятило воду.

— Это... артефакторика пространственного искажения температур? — нахмурив изящные бровки, спросила Виктория. От ее показной холодности не осталось и следа.

— Это, дорогая соседка, торжество инженерной мысли и правильного подхода к уюту, — тепло усмехнулся Шут. — Класс «Е», конечно, но для полевых условий — самое то.

Из бездонных недр своего багажа юноша извлек две небольшие фарфоровые чашки, бумажный пакетик с отборным черным чаем, щедро сдобренным чабрецом, и — главный козырь — пузатый тульский пряник, чудом добытый на Черном Рынке Порт-Андреевска.

Густой, обволакивающий аромат трав и печеного теста мгновенно заполнил купе, вытесняя запах казенного парфюма и вагонной пыли. Ламповая атмосфера старой доброй кухни, где решаются все мировые проблемы, легла на плечи невидимым, согревающим пледом.

— Чабрец успокаивает нервы и проясняет ум перед расчетом вероятностных коллапсов, — тоном заправского лекаря сообщил резчик, наполняя чашки терпким, темным напитком. Задвинув пряник поближе к девушке, он добавил: — А правильные углеводы куда полезнее этих ваших шоколадных суррогатов. Угощайтесь. Мир, дружба, жвачка?

Аристократка недоверчиво принюхалась. Взгляд фиалковых глаз метнулся от дымящейся чашки к лицу хитро улыбающегося парня, затем к расписному прянику. Прагматизм и любовь к сладкому одержали сокрушительную победу над клановой гордостью.

Тонкие пальчики аккуратно отломили кусочек выпечки. Виктория сделала крошечный глоток чая, и ее лицо почти неуловимо расслабилось. Напряженные плечи опустились, а в глазах мелькнуло искреннее удовольствие.

— Допустим, фон Герц, вы купили себе право дышать в этом купе без расписания, — всё еще стараясь держать марку, произнесла девушка, хотя ее щеки слегка порозовели от горячего напитка. — Чай действительно неплох. Но если ваш самовар прожжет дыру в столе, я выброшу вас в окно без открытия форточки.

— Договорились, — рассмеялся Аваз, откидываясь на спинку сиденья и с удовольствием отпивая из своей чашки. — Значит, вы едете поступать на артефакторику? С таким талантом к пространству вас с руками оторвут на боевом факультете.

— Боевой факультет — это грязь, пот и бессмысленная беготня по полигонам в компании мужланов, которые думают только о том, как бы взорвать что-нибудь покрупнее, — брезгливо поморщилась Чернышева, отправляя в рот очередной кусок пряника. — Моя цель — Высшая кафедра пространственных исследований. Тишина, лаборатории, неограниченный доступ к имперским грантам и главное — никаких шумных идиотов поблизости.

— Звучит как идеальный план на жизнь, — понимающе кивнул бывший советский труженик НИИ, которому такие устремления были близки и понятны. — Тишина и хорошее финансирование — залог любого успешного проекта. Но боюсь, в Лицее нам обоим придется немного потерпеть общество снобов. Говорят, конкуренция там в этом году будет убийственной.

Девушка лишь снисходительно фыркнула, элегантно сдувая со лба непослушную пепельную прядь.

— Пусть убивают друг друга сколько влезет. Если кто-то из них попробует занять мою лабораторию, я просто поменяю векторы гравитации в его спальне. Спать на потолке крайне неудобно, знаете ли.

Саня восхищенно покачал головой. Эта хрупкая любительница сладостей определенно начинала ему нравиться. Никакой лишней драмы, только холодный расчет и абсолютная безжалостность, упакованная в милый кардиган. С такой соседкой столичная жизнь обещала заиграть совершенно новыми, крайне интригующими красками.

Поезд мерно покачивался на стыках рельсов, за окном сгущалась непроглядная ночь, а в купе номер семь, под тихий шепоток деревянного самовара, два самых нестандартных абитуриента Империи неспешно пили чай, обсуждая способы элегантного устранения конкурентов.

Уютная беседа под мерный перестук колес грозила затянуться до самого утра. Виктория, разморенная теплом деревянного самовара и вкусным чаем, даже отложила свой монументальный фолиант, сменив гнев на милость. Оказалось, что за ледяным фасадом столичной аристократки скрывалась весьма прагматичная особа с острым, как бритва, языком и специфическим, слегка черным чувством юмора.

— Понимаете, фон Герц, — рассуждала девушка, крутя в тонких пальцах пустую фарфоровую чашку, — большинство магов мыслят плоско. Для них пространство — это просто расстояние от точки А до фатального ожога третьей степени в точке Б. Никакой фантазии. А ведь если изменить кривизну...

Договорить пространственница не успела.

Тяжелый имперский экспресс внезапно содрогнулся всем своим многотонным бронированным телом. Раздался протяжный, зубодробительный скрежет рвущегося металла, от которого заложило уши. Магические светильники под потолком купе тревожно мигнули, на секунду погрузив помещение во мрак, а затем вспыхнули тусклым, аварийным багровым светом.

Самоварчик на столике угрожающе накренился, но попаданец успел перехватить его в полете, спасая драгоценный чай и колени соседки от ожогов.

— Какое возмутительное качество обслуживания, — недовольно поджала губы Чернышева. Фиалковые глаза сузились. Девушка абсолютно не испугалась, скорее, была глубоко оскорблена столь грубым вмешательством в ее научные размышления. Аккуратным движением она заложила страницу фолианта оберткой от шоколадной конфеты. — Я непременно напишу жалобу в управление железных дорог. Трясет, как в дешевой пригородной телеге.

Аваз не ответил. Перед его мысленным взором уже разворачивалась тревожная, пульсирующая алым цветом панель Системы.

[Система: Архитектор Путей]

Внимание: Критическая угроза!

Зафиксировано внешнее вторжение. Состав «Полярная Звезда» подвергся нападению.

Статус нападающих: Профессиональная группа захвата (Ранг угрозы: Высокий).

Цель вторжения: Багажный вагон (Секретный груз Лицея).

Дополнительное задание: «Случайный Герой». Нейтрализуйте нападающих в пассажирском секторе.

Награда: Опыт, повышение репутации в Лицее.

— Ну надо же, — философски протянул резчик, аккуратно ставя самовар обратно на столик. — А я-то думал, мы спокойно доедем до столицы, играя в слова и обсуждая квантовую физику. Видимо, у кого-то на этот экспресс свои, крайне агрессивные планы.

За толстой дверью из красного дерева послышались торопливые, тяжелые шаги, приглушенные крики проводников и характерный, ни с чем не сравнимый треск активируемых боевых артефактов. Пахло озоном, паленой изоляцией и порохом. На обычных грабителей с большой дороги это походило меньше всего. В вагонах первого класса орудовали слаженные, хорошо экипированные профессионалы.

Мастер плавно поднялся с бархатного сиденья. В его движениях не было ни грамма суеты. Лишь в серых глазах заплясали те самые веселые и опасные бесенята, которые всегда появлялись в предвкушении хорошей драки.

Из правого рукава синего костюма-тройки с тихим, ласкающим слух шелестом скользнула в ладонь деревянная игральная карта из «Колоды Иллюзиониста». Гладкая пластина из Кровавой Сосны послушно легла между пальцами, готовая в любой момент сорваться в смертоносный кинетический полет.

— Виктория, душа моя, — юноша обернулся к попутчице, поправляя щегольской шейный платок свободной рукой. Лицо авантюриста озарила ослепительная, безмятежная улыбка. — У меня к вам огромная, чисто человеческая просьба.

— Какая же? — Чернышева лениво повела плечом, хотя вокруг ее тонких пальцев уже начало едва заметно искажаться пространство, преломляя багровый аварийный свет.

— Присмотрите за самоваром, пожалуйста. Древесина вишни крайне капризна к перепадам температур, не хотелось бы испортить такой чудесный вечер банальным пожаром, — Шут изящно поклонился, кладя ладонь на дверную ручку. — А я пока схожу, разомну ноги. Заодно проверю билеты у этих шумных, невоспитанных зайцев, которые так бесцеремонно прервали нашу лекцию.

— Постарайтесь не заляпать коридор кровью, фон Герц, — напутствовала аристократка с поистине ледяным спокойствием, вновь открывая свой фолиант. — Запах железа перебивает аромат чабреца.

— Исключительно чистая и ювелирная работа, обещаю! — подмигнул попаданец.

Щелкнул замок. Саня выскользнул из уютного купе в полутемный коридор вагона, мягко затворив за собой дверь. Игра началась, и Архитектор Путей требовал от своего любимого трикстера грандиозного представления.

Коридор первого класса, залитый пульсирующим багровым светом аварийных ламп, выглядел как стильная декорация к мистическому спектаклю. Под ногами мягко пружинил толстый ковер, скрадывая шаги, а в воздухе явственно тянуло озоном и жженой изоляцией.

Аваз сделал пару шагов от дверей своего купе и остановился, изящно опираясь плечом о полированную панель из красного дерева. Навстречу ему по узкому проходу уверенно и слаженно продвигались трое. Рослые, затянутые в черную тактическую кожу наемники двигались бесшумно, словно хищники. Лица визитеров скрывали глухие маски-респираторы, в руках у двоих угрожающе гудели короткоствольные штурмовые артефакты, а пальцы третьего, шедшего в центре, искрились нестабильной, хищной магией огня.

Профессионалы. Пришли четко по расписанию, работают без лишнего шума.

— Доброй ночи, уважаемые пассажиры, — бархатным, совершенно невозмутимым голосом произнес юноша, преграждая путь незваным гостям. Бывший инженер приветливо улыбнулся, поправив безупречно повязанный шейный платок. — Вынужден сообщить, что вагон-ресторан уже закрыт на санитарную уборку, а бродить по коридорам в столь поздний час — категорически против правил имперских железных дорог. Предъявите ваши билеты, пожалуйста.

Наемники замерли всего на долю секунды. Никаких киношных разговоров или пафосных угроз — эти ребята привыкли действовать наверняка. Огневик в центре молниеносно вскинул руку, формируя тугую струю ревущего пламени, готовую испепелить наглого щеголя на месте, а его напарники одновременно вскинули артефакты.

Но мастер был быстрее. В его прошлой жизни даже самые суровые контролеры в электричках не действовали с такой филигранной, неотвратимой скоростью.

Руки фон Герца неуловимо взметнулись вверх. С тихим, ласкающим слух шелестом, напоминающим полет вспугнутой стаи птиц, из его рукавов выпорхнула «Колода Иллюзиониста». Десятки тончайших деревянных пластин, вырезанных из Кровавой Сосны, послушно откликнулись на призыв создателя, впитывая концентрированную прану.

Щелчок пальцев — и карты сорвались в смертоносный, завораживающий танец.

Пространство узкого коридора мгновенно превратилось в аэродинамическую трубу, заполненную мельтешащими деревянными снарядами. Карты не летели по прямой. Подчиняясь мысленным командам резчика, они закладывали немыслимые виражи, рикошетили от потолка и полированных стен, оставляя за собой едва заметный золотистый шлейф.

Первая же карта, звонко отскочив от бронзового светильника, с силой врезалась прямо в запястье огневика. Алхимическая руна на рубашке мгновенно сдетонировала. Это был не огненный взрыв, а плотный кинетический удар, сравнимый с попаданием пудовой гири. Стихийник глухо охнул, его рука дернулась, и смертоносное пламя ударило в потолок, безнадежно испортив дорогую обивку.

В ту же секунду на остальных нападающих обрушился настоящий деревянный шторм.

Авантюрист не сдвинулся с места. Он дирижировал этим хаосом с грацией безумного маэстро. Карты порхали вокруг наемников, методично и безжалостно выбивая из них дух. Глухие кинетические хлопки слились в единую барабанную дробь. Удары приходились точно по болевым точкам: под колени, в солнечное сплетение, по локтям и ключицам.

Один из бойцов попытался активировать магический щит, но изящная деревянная дама пик, проскользнув под самым барьером, ударила его точно в подбородок. Мужчина клацнул зубами, глаза его закатились, и он кульем осел на ковер.

Никакой крови. Никакого грязного месива. Исключительно чистое доминирование, эстетика превосходства и безупречный контроль над ситуацией.

Огневик, оставшийся на ногах последним, взревел сквозь маску и попытался броситься на парня врукопашную. Шут лишь сочувственно цокнул языком. Юноша плавно скользнул в сторону, пропуская разъяренного противника мимо себя, и одновременно сделал элегантный пас рукой.

Вся колода, словно стая послушных бумерангов, синхронно развернулась в воздухе и единым, плотным потоком ударила стихийника в спину. От мощного кинетического импульса наемник пролетел пару метров по коридору и живописно впечатался лбом в дверь бельевой кладовки, окончательно потеряв связь с реальностью.

Бой, продлившийся не больше десяти секунд, завершился полной и безоговорочной победой искусства над грубой силой.

Саня плавно опустил руки. Деревянные карты с легким стуком послушно стеклись обратно в его подставленные ладони, собираясь в идеальную, теплую колоду. На гладкой поверхности Кровавой Сосны не осталось ни единой царапины.

[Система: Архитектор Путей]

Боевое столкновение успешно завершено.

Получен опыт: 450.

Уровень владения навыком «Истинный Шулер» повышен.

— Вот что бывает, когда пытаешься проехать зайцем в приличном обществе, — назидательно произнес попаданец, обращаясь к бессознательным телам.

Мастер по-хозяйски открыл ту самую кладовку, в которую так удачно приземлился огневик. Внутри обнаружились аккуратные стопки чистого постельного белья, накрахмаленные полотенца и моток крепкой бельевой веревки. То, что нужно для завершения композиции.

Действуя сноровисто и привычно, бывший советский инженер за пару минут надежно спеленал всех троих диверсантов, связав их замысловатыми морскими узлами, которые помнил еще с юности. Затем он аккуратно, словно хрупкий фарфор, утрамбовал связанных наемников на нижнюю полку кладовки, заботливо прикрыв сверху запасными одеялами, чтобы не простудились.

Отряхнув несуществующую пыль с рукавов камзола, Аваз довольно оглядел плоды своих трудов. Коридор был чист, если не считать легкого беспорядка и пары вмятин на стенах. Иллюзия превосходства удалась на славу.

Однако чувство легкого диссонанса не отпускало юношу. Что-то было не так. Во время суматохи боя внутренний радар Резчика, обостренный системным восприятием, уловил странную аномалию. Легкое, почти невесомое искажение пространства, скользнувшее по самому краю зрения прямо за его спиной.

Авантюрист резко обернулся. Его взгляд уперся в плотно закрытую дверь купе номер семь. Ту самую дверь, за которой мирно пила чай Виктория.

По спине пробежал неприятный холодок. Нападавших было не трое. Был еще четвертый — мастер маскировки, который воспользовался кинетическим хаосом в коридоре, чтобы бесшумно проскользнуть мимо парня. И этот «заяц» явно решил, что беззащитная девушка с книжкой станет отличной заложницей для обеспечения безопасного отхода.

Улыбка мгновенно исчезла с лица фон Герца. В серых глазах сверкнула холодная сталь. Одно дело — играть в кошки-мышки с наемниками, и совсем другое — когда кто-то смеет врываться на его территорию и портить ламповое чаепитие. Сжав в руке деревянную колоду, попаданец бесшумным, пружинящим шагом метнулся обратно к своему купе.

Аваз рванул на себя тяжелую дверь седьмого купе, мысленно отправляя прану в зажатую между пальцами Кровавую Сосну. Колода хищно завибрировала, готовая сорваться в смертоносный полет и изрешетить любого, кто посмел нарушить покой его спутницы. В голове резчика уже проносились варианты нейтрализации невидимки без ущерба для интерьера и самой девушки.

Но едва переступив порог, мастер резко затормозил, едва не поперхнувшись заготовленной дерзкой фразой.

В купе царила абсолютная, сюрреалистичная тишина, прерываемая лишь уютным пыхтением маленького деревянного самовара.

Посреди помещения, примерно в метре от пола, нелепо раскорячившись в воздухе, висел четвертый наемник. Маскировочное плетение, скрывавшее его фигуру, пошло рябью и рассыпалось, обнажив затянутого в тактическую кожу диверсанта с занесенным для удара парализующим стилетом. Вот только ударить бандит никого не мог.

Пространство вокруг визитера неуловимо исказилось, свернувшись в идеально ровный, едва мерцающий прозрачный куб. Наемник барахтался внутри этой невидимой тюрьмы, словно муха, угодившая в свежий янтарь, или заспиртованный экспонат в кабинете биологии старой советской школы. Он беззвучно разевал рот за глухой маской, отчаянно колотил кулаками по непреодолимой преграде, но не мог сдвинуться ни на миллиметр. Внутри куба даже законы гравитации, казалось, взяли выходной.

Виктория Чернышева сидела на своем месте, изящно закинув ногу на ногу. Одной рукой девушка придерживала открытый фолиант по деструктивной геометрии, а пальчиками второй невозмутимо отправляла в рот очередной кусок тульского пряника. Ее фиалковые глаза даже не оторвались от сложных формул на странице.

— Я же просила не шуметь, фон Герц, — произнесла аристократка ровным, слегка простуженным голосом, неспешно перелистывая страницу. — И что это за дурные манеры — врываться к даме без стука?

Саня медленно выдохнул, чувствуя, как боевой адреналин сменяется искренним, глубоким восхищением. Опасные деревянные карты послушно скользнули обратно в рукав бархатного камзола. Попаданец элегантно прикрыл за собой дверь в коридор и прислонился к косяку, скрестив руки на груди.

— Снимаю шляпу, Виктория. Искренне и с глубочайшим почтением, — юноша выдал безупречный светский поклон, лучезарно улыбаясь. — Я-то, грешным делом, решил, что этот невежливый заяц рискнет испортить вам аппетит. А вы его так изящно... упаковали. Высший пилотаж. ГОСТ качества, не меньше.

— Он попытался наступить грязным сапогом на мою дорожную сумку, — брезгливо поморщилась пространственница, наконец подняв взгляд на собеседника. — А там, между прочим, хрупкие измерительные приборы. Пришлось применить базовую изоляцию объема с инверсией кинетического вектора. Ничего сложного, элементарная физика третьего курса.

Перед мысленным взором авантюриста вспыхнуло золотистое уведомление Архитектора Путей.

[Система: Архитектор Путей]

Анализ аномалии: Пространственный изолятор (Ранг C).

Внимание: Зафиксировано феноменальное мастерство контроля. Рекомендуется избегать прямой конфронтации с данным пользователем магии.

«Да уж, Система, тут ты чертовски права», — мысленно хмыкнул бывший инженер. Одно дело — разбрасывать стихийников деревянными картами, и совсем другое — иметь дело с человеком, который может одним ленивым жестом отправить тебя в карманное измерение, даже не отрываясь от чтения.

Наемник в невидимом кубе предпринял очередную отчаянную попытку пробить барьер стихийным выбросом. Его рука засветилась, но магия, едва сорвавшись с пальцев, мгновенно изогнулась по дуге и ударила самого же диверсанта в плечо. Бедолага беззвучно взвыл, скорчившись внутри своей идеальной тюрьмы.

— Как любопытно, — протянул Шут, с интересом разглядывая барахтающегося пленника. — Вы замкнули внутренние векторы? Гениально. Любая агрессия возвращается отправителю. Железный аргумент в любом споре. Долго он так провисит?

— Пока у меня не закончится чай или терпение, — Виктория потянулась к пузатому деревянному самоварчику и долила в свою чашку ароматного кипятка. — Ваш артефакт, фон Герц, действительно весьма недурен. Держит температуру просто превосходно. А вот качество наемников в столице явно падает. Раньше гильдии работали куда тоньше и тише.

Аваз опустился в свое кресло, чувствуя себя так уютно, словно сидел на родной кухне со старым, проверенным боевым товарищем. Эта хрупкая девушка с любовью к сладостям и ледяным спокойствием удава определенно была из той же породы, что и он сам. Хищница, предпочитающая комфорт и изящество грубой силе.

— В коридоре отдыхают еще трое его коллег, — небрежно заметил резчик, отламывая себе кусочек пряника. — Заботливо упакованы в бельевой шкаф. Судя по экипировке, ребята шли не за нашими кошельками. Они целенаправленно пробирались в багажный вагон, где, по слухам, едет какой-то секретный груз для Лицея.

Чернышева задумчиво прищурила фиалковые глаза. Куб с пленником, повинуясь ее легкому движению пальцев, плавно отдрейфовал в угол купе, чтобы не загораживать вид в окно.

— Значит, столичные сплетни не врали, и ректорат действительно везет новый фрагмент для испытательного полигона, — пробормотала аристократка. — Глупцы. Отправлять такие вещи обычным пассажирским экспрессом... Впрочем, нас это не касается. Главное, чтобы они не повредили пути. Я категорически отказываюсь идти до метрополии пешком.

— Полностью разделяю ваше возмущение, — кивнул юноша, поднимая фарфоровую чашку в легком салюте. — Предлагаю сдать этого летуна проводникам на ближайшей станции. Пусть жандармерия разбирается с логистикой Лицея. А мы пока насладимся заслуженным отдыхом.

Они обменялись долгими, понимающими взглядами. В глазах пространственницы читалось невольное уважение к парню, который за пару минут раскидал вооруженный отряд без капли крови и даже не помял свой щегольской костюм. В серых глазах Шута искрилось восхищение девичьим талантом и холодным математическим расчетом.

Имперский экспресс, преодолев зону турбулентности, вновь набрал ровный ход. Аварийный свет мигнул и сменился привычным, теплым свечением ламп. В купе номер семь снова воцарилась ламповая, умиротворяющая атмосфера, пахнущая чабрецом и вишневым деревом.

Только теперь это был уют двух крайне опасных, идеально дополняющих друг друга молодых людей. Наемник в углу тихонько обмяк, потеряв сознание от недостатка кислорода в своем геометрическом изоляторе, но на него уже никто не обращал внимания. Будущие студенты элитной академии обсуждали куда более важные вещи — например, преимущества строгих стандартов в современном артефактостроении.

Утро ворвалось в окно седьмого купе ослепительными, по-настоящему имперскими лучами солнца, отражаясь от полированного красного дерева. Остаток ночи прошел без эксцессов. Опешившие от такого сервиса жандармы еще на подъезде к пригородам тихо и с глубоким почтением выгрузили из вагона трех спеленатых диверсантов и одного пребывающего в глубоком геометрическом шоке невидимку. Проводники, рассыпаясь в извинениях за доставленные неудобства, даже принесли за счет заведения корзинку с фруктами, к которым, впрочем, ни Аваз, ни Виктория не притронулись — самоварная вишневая магия и пряники были куда надежнее.

За широким, бронированным стеклом экспресса вырастала Имперская Столица.

Попаданец стоял у окна, заложив руки за спину, и завороженно наблюдал, как открывается панорама величайшего города континента. В прошлой жизни ему доводилось видеть мегаполисы, но местная метрополия поражала воображение своим размахом и эклектикой. Это был потрясающий, почти пугающий симбиоз ретро-футуризма, строгой монументальной архитектуры, до боли напоминающей сталинский ампир, и безудержной магии.

Широкие, прочерченные по линейке проспекты были закованы в серый гранит. Громады зданий с массивными колоннадами и шпилями упирались в свинцово-синее утреннее небо. Над крышами, окутанными клубами белого пара из исполинских котельных, неспешно и величественно проплывали бронированные воздушные фрегаты и пузатые дирижабли с гербами высших кланов. Вдоль улиц, споря с лучами солнца, уже искрились магические неоновые вывески, а по мостовым, обгоняя конные экипажи, неслись угловатые, блестящие латунью паромобили.

Город дышал холодом, властью и безграничными возможностями. Настоящий террариум, где выживали только самые зубастые, хитрые и талантливые.

— Впечатляет, не правда ли? — негромко произнесла Чернышева. Девушка уже успела переодеться в строгую, темно-синюю форму абитуриентки с серебряным шитьем, которая делала ее похожей на изящную фарфоровую статуэтку. Фолиант и запасы конфет надежно скрылись в недрах небольшого, явно расширенного пространственной магией ридикюля.

— Город контрастов, — кивнул бывший инженер, поправляя свой щегольской шейный платок и привычным жестом проверяя, легко ли скользит в рукаве деревянная колода. — Пахнет большими деньгами, сложными интригами и свежим утренним кофе. Идеальная среда для реализации амбициозных проектов.

— Постарайтесь только, чтобы ваш проект не закончился в подвалах Тайной Канцелярии в первый же семестр, фон Герц. Столичные аристократы не любят выскочек с периферии, — Виктория подошла к двери, изящно натягивая тонкие перчатки. — И спасибо за чай. Ваш артефакт весьма... приемлем. Для класса «Е», разумеется.

— Высшая похвала из уст будущего академика, — рассмеялся юноша, галантно открывая перед спутницей тяжелую дверь. — И вам спасибо за компанию, Виктория. Ничто так не скрашивает долгую дорогу, как вид изящно упакованного в куб наемника.

«Полярная Звезда» с протяжным, басовитым шипением паровых тормозов плавно вкатилась под грандиозные стеклянные своды Центрального вокзала. Воздух на перроне дрожал от гудков локомотивов, криков носильщиков и суеты прибывающей публики. Вокруг мелькали роскошные шубы, строгие мундиры, дорогие трости и отблески родовых перстней.

Саня легко подхватил свой кожаный саквояж и спустился по кованым ступеням вагона, подавая руку Чернышевой. Пальцы девушки оказались прохладными и неожиданно сильными.

Они остановились на шумном перроне, окруженные клубами рассеивающегося пара. Два хищника, каждый со своей целью и своими правилами игры.

— До встречи на вступительных испытаниях, Алессандро, — пространственница слегка кивнула, впервые назвав его по имени. В фиалковых глазах промелькнула искра легкой, почти незаметной симпатии. — И не смейте провалить экзамены. Мне будет крайне скучно пить чай в одиночестве среди этих напыщенных идиотов.

— Только после вас, сударыня, — Шут выдал безупречный светский поклон, приложив руку к груди. — Оставляю вам почетное право первой сворачивать пространство и ломать шаблоны местных снобов.

Аристократка развернулась и, грациозно лавируя в толпе, направилась к ожидавшему ее черному клановому паромобилю с гербом Чернышевых на дверце.

Проводив девушку взглядом, мастер остался стоять посреди бурлящего перрона. Морозный, пахнущий углем и озоном воздух приятно холодил лицо. Внутренний карман камзола, где покоился Компас Предтеч, ощутимо нагрелся, словно артефакт тоже почувствовал близость цели.

Где-то там, за лабиринтом монументальных проспектов и золоченых дворцов, возвышались неприступные шпили Закрытого Лицея Цесаревича. Там хранились тайны древних чертежей, лучшая древесина Империи и его законное место под солнцем.

Бывший советский труженик, а ныне самый опасный резчик и трикстер государства, предвкушающе усмехнулся. Он подбросил в руке зажатую между пальцами кедровую щепку, легким движением праны превратил ее в миниатюрную, идеально круглую монетку и звонко щелчком отправил в воздух.

Пора было нанести официальный визит в змеиное гнездо высшего света. Огни Имперской Столицы зажглись специально для него.

Кованые врата Закрытого Лицея Цесаревича подавляли своим монументальным величием. Два исполинских каменных грифона по бокам от входа лениво сканировали прибывающих абитуриентов магическими рубиновыми глазами. Площадь перед академией напоминала выставку тщеславия: блестели полированными боками роскошные паромобили, слуги в родовых ливреях надрывались под тяжестью тяжелых сундуков, а воздух гудел от обрывков надменных фраз и демонстративных вспышек магии. «Золотая молодежь» Империи съезжалась грызть гранит науки.

Алессандро покинул нанятый на вокзале скромный паровой кэб за квартал до ворот, предпочтя немного прогуляться. Юноша шел налегке: саквояж в одной руке, трость с набалдашником из красного дерева — в другой. Его безупречно скроенный синий костюм-тройка смотрелся стильно, но без той кричащей, вычурной роскоши, которой так кичились столичные снобы.

Толпа расступалась перед ним неохотно. В этом змеином гнезде статус определялся размером свиты и количеством гербовых перстней на пальцах. Одиночка без кареты воспринимался здесь как досадное недоразумение.

И, разумеется, недоразумение не могло остаться незамеченным.

— Эй, любезный! — раздался манерный, растягивающий гласные голос. — Ты, кажется, заблудился. Вход для прислуги и курьеров с черного двора. Или ты принес мои новые сапоги?

Попаданец остановился. Прямо по курсу, вальяжно опираясь на капот серебристого паромобиля, стоял рослый блондин в белоснежном мундире. Вокруг него подобострастно хихикала стайка первокурсников. Воздух рядом с блондином ощутимо холодил кожу — верный признак сильного стихийника льда. Тот самый знаменитый фирменный холод, с которым Аваз уже имел удовольствие познакомиться в портовой таверне.

«Воронцов, — безошибочно определил резчик, приметив на воротнике наглеца знакомый ледяной герб. — Надо же, какая приятная семейная встреча. Наверняка какой-нибудь двоюродный братец нашей снежной княжны».

— Боюсь, ваши сапоги, сударь, не выдержат критики моих стандартов качества, — лучезарно, во все тридцать два зуба улыбнулся фон Герц, не сбавляя шага. — Но если вы так настаиваете, могу вырезать вам отличные деревянные колодки. Говорят, они прекрасно помогают от плоскостопия и непомерно завышенного самомнения.

Свита возмущенно ахнула. Блондин побледнел, а затем его холеное лицо пошло красными пятнами ярости. Чтобы какой-то безродный щеголь смел так дерзить Вадиму Воронцову перед всем курсом?!

— Ты кусок портовой грязи, — прошипел аристократ, отлепляясь от капота. Воздух вокруг него затрещал, влага начала стремительно кристаллизоваться. — Я тебя сейчас на молекулы заморожу, а потом заставлю слизывать этот лед с моих...

Договорить Вадим не успел.

Мастер неуловимым, плавным движением щелкнул пальцами. Та самая деревянная монетка, которую он вырезал еще на вокзале, золотистой искрой взмыла в воздух, описывая идеальную параболу прямо над головой рассвирепевшего стихийника.

Инстинкты подвели аристократа. Вместо того чтобы ударить заклинанием в наглеца, Воронцов рефлекторно вскинул руку, выпуская заряд абсолютного холода в летящий в него предмет, желая показательно и пафосно уничтожить «жалкую деревяшку».

Именно на это бывший инженер и рассчитывал.

Монетка из Кровавой Сосны, до краев накачанная кинетической праной и алхимическим составом, встретилась с магическим льдом. Раздался громкий, почти театральный хлопок. Деревяшка не замерзла — она сработала как крошечный рефлектор. Ударная волна отразила заклинание Воронцова, разделив его на десяток мелких, но очень быстрых ледяных рикошетов.

Брызги собственной магии ударили аристократу точно под ноги. Раздался хруст, и роскошные, отполированные до блеска щегольские сапоги блондина намертво, монолитным куском льда, приросли к гранитной мостовой.

Вадим по инерции дернулся вперед, пытаясь сделать шаг, нелепо взмахнул руками, потерял равновесие и с громким, совершенно неаристократичным воплем рухнул лицом прямо в глубокую лужу талого снега, смешанного с дорожной грязью.

На площади перед Лицеем повисла гробовая, звенящая тишина. Даже каменные грифоны, казалось, удивленно приоткрыли клювы. Свита Воронцова стояла с разинутыми ртами, не веря своим глазам.

— Какая экспрессия! Какая самоотдача! — восхищенно поцокал языком авантюрист, изящно опираясь на свою трость. — Но, Ваше Сиятельство, право слово, падать ниц перед моим скромным талантом было совершенно не обязательно. Мы ведь только знакомимся!

Толпа абитуриентов не выдержала. Кто-то тихо прыснул, затем раздался смешок, и через секунду площадь потонула в дружном, искреннем хохоте. «Золотая молодежь» обожала жестокие развлечения, особенно когда в лужу садился кто-то из признанных авторитетов.

Шут грациозно поклонился публике, подхватил свой саквояж и, насвистывая жизнерадостный мотивчик, неспешно направился к распахнутым кованым воротам. Внутренний карман камзола, где покоился древний компас, ощутимо нагрелся, пульсируя в такт биению сердца. Артефакт чувствовал, что Наследие Предтеч совсем близко.

[Система: Архитектор Путей]

Скрытое событие: «Первое впечатление» успешно завершено.

Получен бонус к репутации: «Дерзкий Новатор».

Внимание: Вы нажили могущественного врага в первый же день. Так держать!

Алессандро фон Герц перешагнул порог Закрытого Лицея Цесаревича. Уютные портовые потасовки остались в прошлом. Террариум гостеприимно распахнул свои двери, и самый опасный трикстер Империи был абсолютно готов показать местным змеям, кто здесь настоящий заклинатель.

Глава 4

Приемная комиссия Закрытого Лицея Цесаревича поражала воображение не меньше, чем ледяные статуи на площади. Своды из белого мрамора терялись где-то в недосягаемой вышине, со стен сурово взирали писаные маслом праотцы имперской магии, а в воздухе висел тот самый непередаваемый, удушливый аромат возведенной в абсолют казенной бюрократии. Пахло сургучом, пыльной бумагой и снисходительным презрением к поступающим.

Попаданец неспешно миновал стайку испуганных абитуриентов, жмущихся к колоннам в ожидании своей участи, и уверенной, пружинящей походкой направился прямиком к центральной регистрационной стойке. За массивным барьером из мореного дуба, обложившись неприступными горами папок, восседал сухонький клерк с мышиными глазками и золотым пенсне на костлявом носу. На его лацкане тускло поблескивал значок старшего секретаря.

— В порядке общей очереди, молодой человек, — даже не подняв глаз от очередной ведомости, скрипуче бросил бюрократ. — Запись на распределение в Южный, студенческий корпус окончена. Свободных мест нет. Заполняйте форму по образцу, прикладывайте метрики и ожидайте в коридоре. Вызовут через три дня.

Бывший инженер, съевший в прошлой жизни не одну собаку на выбивании дефицитных фондов у суровых советских завскладами, лишь мысленно усмехнулся. Столичные снобы могли носить бархат и метать файерболы, но чиновничья порода во всех мирах оставалась совершенно одинаковой. И подход к ней требовался соответствующий — наглый, безапелляционный и гипнотически уверенный.

— Любезнейший, какая очередь? — бархатным, обволакивающим голосом произнес Шут, по-хозяйски опираясь локтями на дубовую стойку. — У меня на руках целевое направление, подтвержденное Канцелярией, и совершенно нет времени на эти очаровательные, но бессмысленные бюрократические проволочки.

Пальцы мастера незаметно скользнули в карман камзола, извлекая на свет гладкую, идеально вырезанную монетку из теплой кедровой древесины. Юноша пустил ее танцевать по костяшкам пальцев, вливая в поделку тончайшую, почти незримую струйку личной праны. Монетка начала издавать тихий, ритмичный шелест, переливаясь в свете магических ламп.

Секретарь возмущенно вскинул голову, поправляя пенсне, готовый разразиться гневной тирадой о субординации, но его взгляд невольно зацепился за порхающую деревяшку.

Внимание, — неслышно доложил интерфейс Системы. — Активирован системный артефакт «Убаюкивающий кедр» (Ранг Е). Запущено легкое ментальное подавление. Сопротивление цели: минимальное.

— Что... какое еще целевое направление? — голос клерка внезапно потерял всю свою скрипучую сталь, став растерянным и неуверенным. Он завороженно следил за тем, как монетка взлетает и падает в ловких руках авантюриста.

— Самое прямое. Параграф семнадцать, пункт четыре Устава вашего глубокоуважаемого Лицея, — чеканя каждое слово с металлом непререкаемого авторитета, провозгласил Алессандро. — Наследники угасших родов с документально подтвержденным статусом проходят регистрацию исключительно по приоритетному красному коридору. Более того, им полагаются особые условия проживания.

Юноша изящно сдвинул в сторону стопку чужих бланков и положил перед оторопевшим чиновником свой плотный кожаный конверт, добытый Баркасом.

— Вы же не хотите сказать, любезнейший, что Лицей нарушает прямые указы Имперской Канцелярии? — голос резчика упал до доверительного, полного фальшивого сочувствия шепота. — За такие организационные промахи, знаете ли, можно лишиться не только теплого кресла, но и пенсионных накоплений.

Секретарь судорожно сглотнул. Магия кедровой монетки мягко, но настойчиво давила на волю, подавляя критическое мышление. А уверенный тон посетителя, жонглирующего параграфами, создавал полное ощущение проверки из высших инстанций. Руки чиновника сами потянулись к документам. Печати были подлинными, метрики сияли официальным золотом.

— Да-да, разумеется, господин фон Герц... — забормотал клерк, лихорадочно перебирая бланки. — Приоритетный коридор. Никаких ожиданий. Но Южный корпус действительно переполнен, там ни одной свободной койки...

— И хвала создателям! — радостно перебил его Аваз, лучезарно улыбаясь. Монетка в пальцах закрутилась еще быстрее. — В этом вашем Южном корпусе вечный балаган, студенты по ночам котлы взрывают да отношения выясняют. Мне нужны тишина, покой и правильная аура для глубоких научных изысканий. Оформляйте в историческое Восточное крыло.

— Но... Восточное крыло закрыто для первокурсников, — пискнул секретарь, пытаясь сопротивляться. — Там только архивы, пыль и старые комнаты...

— Идеально! — мастер хлопнул ладонью по столу, заставив чиновника вздрогнуть. — Записывайте. Комната для меня и еще одного приличного соседа, желательно поближе к лестнице. И не забудьте экзаменационный пропуск на полигон номер три. Я предпочитаю сдавать вступительные испытания до обеда, пока мана свежая.

Система перед мысленным взором парня довольно мигнула, подтверждая успешное продавливание нужного результата. Бюрократ, окончательно сдавшись под напором харизмы, помноженной на легкий гипноз и железобетонную советскую риторику, принялся остервенело штамповать бумаги.

Спустя две минуты в руках довольного трикстера оказался полный комплект: допуск на экзамен без очереди и тяжелый латунный ключ с биркой «Восточное крыло, к. 404».

— Вот видите, как замечательно мы с вами все решили, — тепло поблагодарил Шут, забирая документы. Очаровательная улыбка снова вернулась на его лицо. — А вы переживали. Исключительно четкая и слаженная работа аппарата.

Бывший инженер развернулся на каблуках и направился в сторону экзаменационных полигонов, оставив на стойке ту самую кедровую монетку. Секретарь, так и не поняв, как именно он только что нарушил с десяток негласных правил академии ради безродного, по сути, нахала, растерянно моргал, глядя вслед удаляющейся синей тройке. Бюрократическая машина Империи дала свой первый, изящно срежиссированный сбой.

Экзаменационный полигон номер три представлял собой исполинскую арену, накрытую мерцающим куполом защитного барьера. На трибунах из белого камня уже кучковались прошедшие регистрацию абитуриенты, с нервным трепетом ожидая своей очереди. В самом центре площадки, окруженная троицей седовласых экзаменаторов в тяжелых лиловых мантиях, возвышалась гранитная стела. В нее был вмонтирован здоровенный, в человеческий рост, мутный кристалл-тестер — гордость Лицея, способный поглотить и измерить урон даже от заклинаний архимагов.

Алессандро спустился на песок арены пружинящим шагом, изящно опираясь на свою трость. Полы синего камзола развевались от гуляющих под куполом магических сквозняков.

Подойдя к комиссии, юноша безупречным жестом протянул свой свежевыбитый пропуск председателю — тучному, краснолицему мэтру с надменным взглядом и роскошными седыми бакенбардами.

Мэтр брезгливо подцепил бумагу двумя пальцами, поправил монокль и вчитался в строки. Его густые брови медленно поползли вверх, скрываясь где-то под краем бархатной академической шапочки.

— Алессандро фон Герц... — пробасил председатель, и в его голосе явственно зазвучали насмешливые нотки. Остальные двое экзаменаторов заинтересованно вытянули шеи. — Заявленный класс: Резчик по дереву? Молодой человек, вы не ошиблись дверью? Ремесленное училище для столяров-краснодеревщиков находится в трех кварталах отсюда. Здесь Закрытый Лицей. Мы куем боевую элиту Империи, а не вырезаем табуретки.

С трибун донеслись издевательские смешки. Абитуриентам, трясущимся от страха перед строгой комиссией, было приятно увидеть, как кого-то унижают еще до начала испытания.

— Мое почтение высокоуважаемой комиссии, — Шут ослепительно улыбнулся, ничуть не смутившись. В прошлой жизни он и не такие комиссии проходил при сдаче объектов в эксплуатацию. — Боюсь, вы недооцениваете потенциал натуральных материалов в сочетании со строгими стандартами сопротивления материалов. Мои «табуретки», как вы изволили выразиться, имеют весьма специфический функционал.

— Довольно демагогии, — отрезал краснолицый мэтр, указав пухлой рукой на измерительную стелу. — Испытание стандартное для всех. Ударьте по кристаллу-тестеру вашей самой мощной атакующей техникой. Если камень засветится желтым — вы зачислены. Оранжевым — рекомендованы на боевой факультет. Если останется тусклым... что ж, пойдете искать свое призвание на лесопилке. Приступайте.

Аваз неторопливо кивнул. Он не стал принимать эффектных боевых стоек, бормотать древние заклинания или призывать стихийные вихри, как это делали предыдущие кандидаты. Вместо этого бывший инженер спокойно подошел к монолиту и извлек из кармана небольшую деревянную сферу.

Поделка размером с крупное яблоко была собрана из десятков идеально подогнанных друг к другу сегментов темного дуба и Кровавой Сосны. Сложнейшая, геометрически совершенная головоломка, на гранях которой едва заметно мерцали алхимические руны.

Мастер бережно, с любовью истинного творца, установил деревянный шар на небольшой выступ у самого основания кристалла.

— Что это за балаган? — нахмурился второй экзаменатор, худой как жердь маг с колючим взглядом. — Вы собираетесь закидать тестовый монолит деревянными игрушками?

— Оскорбляете, профессор. Это высокоточный кинетический резонатор, — бархатным голосом пояснил попаданец, поворачиваясь к комиссии. — Поскольку моя магия имеет созидательный, ремесленный характер, сила заключается в моих изделиях. Но чтобы продемонстрировать истинный КПД этой системы, мне нужен крошечный импульс извне. Буквально искра. Не окажет ли мне глубокоуважаемый председатель честь выступить в роли... стартера? Всего капля вашей маны в центральный паз.

Среди экзаменаторов повисла тишина, нарушаемая лишь перешептываниями на трибунах. Просить комиссию помочь на вступительном испытании — это была неслыханная наглость!

Однако краснолицый мэтр, раздуваясь от возмущения и уязвленного самолюбия, решил довести этот фарс до конца, чтобы публично и с треском вышвырнуть нахала вон.

— Извольте! — рявкнул председатель. Он грузно шагнул к стеле, занес руку и небрежно ткнул пальцем в деревянную сферу, выпустив короткий, злой импульс чистой магической энергии. — И если сейчас ничего не произойдет, вы вылетите отсюда с волчьим билетом!

Едва чужая мана коснулась дерева, перед мысленным взором резчика вспыхнул алый системный интерфейс Архитектора Путей.

Внимание: Зафиксировано внешнее питание.

Запущен протокол направленного резонанса. Инициализация кинетического сжатия... 100%.

Внутри деревянной головоломки что-то тихо, но очень зловеще щелкнуло. Сегменты сферы пришли в движение, стремительно перестраиваясь и раскручиваясь с нарастающим, пронзительным воем, похожим на звук пикирующего бомбардировщика. Алхимические руны вспыхнули ослепительным золотым светом.

— О, кажется, завелась, — радостно констатировал фон Герц. — А теперь, господа экзаменаторы, настоятельно рекомендую сделать пару шагов назад. И ради всех святых, прикройте уши.

Авантюрист изящно развернулся на каблуках, отошел на безопасное расстояние и невозмутимо раскрыл над собой элегантный черный зонт-трость, который до этого момента казался лишь модным аксессуаром.

Мэтр презрительно фыркнул, не сдвинувшись с места. И это было его главной ошибкой.

Сфера не просто взорвалась. Она сработала как идеальная кумулятивная линза. Вся энергия, заложенная мастером при вырезании, помноженная на импульс председателя, вырвалась наружу узконаправленным кинетическим ударом невероятной плотности.

Раздался грохот, от которого содрогнулся купол арены. Ударная волна ударила точно в центр измерительного кристалла. Неуязвимый артефакт, выдерживавший атаки столичных архимагов, жалобно зазвенел, пошел глубокими трещинами и спустя долю секунды разлетелся на тысячи сверкающих осколков.

Осколки хрусталя и деревянные щепки брызнули во все стороны, барабаня по защитным барьерам полигона и звонко отскакивая от купола зонта, под которым безмятежно стоял попаданец. Экзаменационную комиссию окатило плотным облаком каменной пыли и магической крошки.

Когда дым рассеялся, трибуны хранили мертвое молчание. На месте исполинской стелы торчал лишь жалкий, оплавленный гранитный огрызок.

Краснолицый мэтр стоял неподвижно, его роскошные седые бакенбарды посерели от пыли, а монокль криво повис на цепочке. Магистры рядом с ним нервно откашливались, пытаясь осознать масштаб произошедшего. Какая-то резная поделка только что уничтожила казенное имущество стоимостью в годовой бюджет небольшого уезда.

Саня плавно сложил зонт, отряхнул невидимую пылинку с синего рукава и с очаровательной улыбкой подошел к онемевшей комиссии.

— Скажите, глубокоуважаемый председатель, — участливо поинтересовался юноша, заглядывая в шокированные глаза экзаменатора. — Я правильно понимаю, что полное аннигилирование тестового стенда по вашей шкале котируется чуть выше, чем оранжевое свечение? Надеюсь, Лицей не высчитает стоимость этого замечательного, но явно бракованного стекла из моей стипендии?

Мэтр судорожно открыл и закрыл рот, напоминая выброшенную на берег рыбу. Его взгляд метнулся от обломков стелы к невозмутимому парню.

— Б-безупречно... — хрипло выдавил из себя председатель, дрожащей рукой вытирая пот со лба. О насмешках больше не шло и речи. Перед ним стоял монстр, способный превратить кусок дерева в оружие массового поражения. — Комиссия ставит вам... «Отлично». Безоговорочно. Пропуск... дайте ваш пропуск, фон Герц!

Схватив листок, экзаменатор с такой силой припечатал к нему магический штамп, что по столу пошла трещина.

— Благодарю за справедливую оценку моего скромного таланта, — трикстер с достоинством забрал документ и отвесил безупречный светский поклон. — Обещаю и впредь радовать Лицей исключительно качественной работой. До скорой встречи на лекциях, господа!

Развернувшись, бывший советский инженер неспешно направился к выходу с полигона под потрясенные взгляды всей аристократической элиты первого курса. Экзамен был сдан по высшему классу, а репутация человека, с которым категорически не стоит шутить, закрепилась за ним так же прочно, как советский ГОСТ на чугунных батареях. Впереди ждало заселение в историческое Восточное крыло и встреча с новым соседом.

Восточное крыло Закрытого Лицея разительно отличалось от помпезных, сверкающих позолотой центральных корпусов. Здесь царили гулкая тишина, полумрак и стойкий запах старинных фолиантов, смешанный с вековой пылью. Широкие коридоры украшали не статуи героев, а потертые гобелены, а шаги по дубовому паркету отдавались тяжелым, солидным эхом. Идеальное место для тех, кто предпочитал творить великие дела без лишних свидетелей.

Алессандро сверился с тяжелой латунной биркой на ключе. Номер четыреста четыре. Массивная дверь из темного дерева, украшенная потускневшей бронзовой ручкой в виде львиной головы, выглядела так, словно ее не открывали со времен основания Империи.

Юноша вставил ключ в скважину. Замок недовольно лязгнул, и створка с протяжным, кинематографичным скрипом отворилась, впуская нового жильца внутрь.

Комната оказалась на удивление просторной, с высоким лепным потолком и огромным стрельчатым окном, выходящим на внутренний парк. Правда, свет с трудом пробивался сквозь грязные стекла, а из мебели наличествовали лишь две скрипучие железные койки, пара колченогих стульев да массивный, но изрядно поцарапанный дубовый стол, заваленный какими-то свитками.

За столом, сгорбившись над кипой бумаг, сидел щуплый вихрастый паренек в слегка помятой и явно великоватой ему лицейской форме. Услышав скрип двери, он вздрогнул, торопливо сгреб какие-то шпаргалки под толстый учебник и затравленно уставился на вошедшего.

Взгляд незнакомца метнулся от щегольского синего камзола к лицу бывшего инженера, и глаза паренька комично округлились, став похожими на два блюдца. Новости в Лицее распространялись быстрее лесного пожара.

— Э-это ты... — сглотнув, пискнул вихрастый, вжимаясь в спинку стула. — Тот самый псих, который приморозил Вадика Воронцова к площади, а потом разнес в пыль измерительный монолит на третьем полигоне?

— Предпочитаю формулировку «дерзкий новатор с нестандартным подходом к сопромату», — лучезарно улыбнулся Шут, неспешно переступая порог и закрывая за собой дверь. Попаданец изящно поставил саквояж на пол и оперся на свою трость. — Алессандро фон Герц. Можно просто Аваз. А ты, я полагаю, мой новый сосед по этому очаровательному склепу?

Паренек судорожно кивнул, нервно поправляя съехавшие на нос очки в дешевой роговой оправе.

— Илья... Илья Засекин. Бастард барона Засекина, если точнее, — представился он, чуть выпрямив спину, хотя голос предательски дрожал. Было видно, что упоминание титула дается ему с привычной горечью — в столице бастардов обедневших родов ни во что не ставили. — Слушай, Герц, я проблем не ищу. Мне бы доучиться тихо. Если тебе нужна вся комната, я могу спать на полу в коридоре, честное слово! Только не превращай меня в деревянную марионетку и не взрывай, ладно?

Авантюрист искренне рассмеялся. Звонкий, веселый смех мгновенно разрядил сгустившееся в пыльной комнате напряжение.

— Илья, душа моя, ну что за упаднические настроения? — мастер прошел к свободной койке, провел пальцем по железной спинке и брезгливо стряхнул вековую пыль. — В советском... то есть, в правильном коллективе соседи должны держаться друг за друга, а не по коридорам спать. Я мирный ремесленник, ценящий уют, хороший чай и полезные знакомства. А взрываю я исключительно казенное имущество и зарвавшихся снобов. Ты же не относишься ни к тем, ни к другим?

Засекин отрицательно замотал головой, начиная понемногу оттаивать. Обаяние соседа работало безотказно, ломая стереотипы о кровожадных столичных маньяках.

— Вот и славно! — подытожил резчик, сбрасывая камзол и оставаясь в белоснежной рубашке. — Рассказывай, чем промышляешь? Я же вижу по твоим бегающим глазкам и спрятанным шпаргалкам, что ты тут не просто так штаны протираешь.

Илья замялся, но, поняв, что осуждать его не собираются, смущенно кашлянул и выдал свою главную коммерческую тайну:

— Я... ну, скажем так, помогаю страждущим грызть гранит науки. Торгую ответами на тесты, пишу рефераты по истории магии для туповатых сынков графов. А еще я знаю всё и обо всех в этом гадюшнике. Кто с кем спит, кто кому задолжал в карты, какие артефакты прячет ректор и почему куратор боевого факультета хромает на левую ногу. Выживать-то как-то надо. Стипендия у бастардов крошечная, а аппетиты у местной охраны — ого-го.

Внутренний интерфейс Архитектора Путей одобрительно мигнул желтым светом. Саня довольно потер ладони. Это был джекпот. Настоящий кладезь информации, идеальный снабженец и местный аналог всезнающего советского прапорщика, только в лицейской форме. С таким напарником можно было не только выжить в террариуме, но и провернуть самое дерзкое ограбление десятилетия.

— Илюха, ты не просто сосед, ты — золотой фонд этого учебного заведения, — торжественно объявил трикстер, подходя к столу и протягивая бастарду руку для крепкого мужского рукопожатия. — Считай, что с этого дня ты под моей личной защитой. Никто в Лицее не посмеет и косо посмотреть в сторону моего соседа. А мы с тобой организуем такой совместный бизнес, что Воронцовы будут нервно грызть свои ледяные ногти от зависти.

Засекин неуверенно пожал протянутую ладонь, чувствуя исходящую от парня спокойную, железобетонную уверенность. Похоже, слухи не врали — этот фон Герц был настоящим безумцем, но безумцем крайне харизматичным и опасным. И быть по правую руку от него куда выгоднее, чем прятаться по углам.

— Заметано, Аваз, — на худом лице бастарда впервые появилась робкая, но искренняя улыбка. Хитрец внутри Ильи уже начал прикидывать, какие барыши сулит союз с главным возмутителем спокойствия. — Слушай, а правда, что ты Воронцова...

— Исключительно в рамках самообороны, — скромно потупился попаданец, хотя бесенята в глазах выдавали его с головой. — Но давай оставим светские сплетни на вечер. Посмотри на этот кошмар вокруг. Тут же пыли больше, чем в усыпальнице первых Императоров! А ведь нам здесь жить, творить и строить планы мирового господства.

Бывший инженер окинул критическим взглядом мрачную, обшарпанную комнату. Пришло время показать новому товарищу, что такое настоящая магия созидания, и внедрить в Лицее строгие стандарты правильного, лампового быта. Работа предстояла масштабная, но руки мастера уже давно чесались взяться за хороший инструмент.

Саня решительно закатал рукава белоснежной рубашки. Обстановка комнаты номер четыреста четыре вгоняла в глухую, экзистенциальную тоску, неприемлемую для человека, воспитанного на теплых кухонных посиделках. Пыль веков — это, конечно, романтично, но жить в музее запущенности попаданец категорически отказывался.

— Илья, тащи ведро воды и тряпки. Уборщицы сюда, судя по всему, не заглядывали со времен отмены крепостного права, — скомандовал бывший инженер, извлекая из недр бездонного саквояжа набор своих любимых резцов. — А я пока займусь капитальным ремонтом нашего скромного фонда.

Засекин, все еще пребывая в легком шоке от свалившегося на его голову соседства, безропотно метнулся в коридор. Вернулся он быстро, волоча за собой тяжелое цинковое ведро. К этому моменту бастард застал потрясающую картину, от которой у него отвисла челюсть.

Аваз стоял над скрипучей железной койкой. В его руках мягким золотистым светом пульсировал гладкий дубовый брусок. Мастер не читал заклинаний, не чертил сложных магических кругов. Юноша просто скользил стамеской по дереву, вливая в него концентрированную прану, и материал послушно растекался, словно горячий воск.

Прямо на глазах изумленного соседа гнутые, ржавые прутья кровати оплетались прочной, теплой древесиной. Скрипучая сетка сменилась идеальными, пружинящими ортопедическими ламелями, выверенными по самым строгим анатомическим ГОСТами.

— Матерь стихий... — выдохнул Илья, едва не выронив ведро. — Это что, пространственная трансмутация? Нас же за использование магии высшего порядка вне полигонов на гауптвахту отправят!

— Спокойствие, только спокойствие. Никаких запрещенных фокусов, исключительно ловкость рук и профессиональное ремесло, — Шут ослепительно улыбнулся, переходя ко второй кровати. — Класс «Резчик по дереву», помнишь? Я просто улучшаю эксплуатационные характеристики казенного имущества. Лицей мне еще премию должен выписать за модернизацию общежития.

Закончив со спальными местами, фон Герц переключился на массивный дубовый стол. Несколько точных, виртуозных движений рубанком, подпитанным магией Архитектора Путей, — и глубокие царапины исчезли. Дерево заблестело, обнажив благородную, янтарную фактуру. Половина стола превратилась в идеальный рабочий верстак с удобными пазами для инструментов, а вторая осталась чистой и ровной — для учебы и трапез.

— Теперь безопасность, — пробормотал резчик, доставая из кармана обрезки железного дерева.

В столице, где каждый второй аристократ спал и видел, как бы подставить конкурента, полагаться на старый бронзовый замок было верхом легкомыслия. Саня быстро выточил несколько хитрых механизмов с шестеренками. Один намертво врос в массивную входную дверь, второй заблокировал оконную раму.

Внимание, — привычно звякнула Система. — Установлен «Скрытый дендро-замок» (Ранг E). Попытка взлома без ауры владельца приведет к выбросу усыпляющей пыльцы.

— Ну вот, теперь наша цитадель защищена надежнее, чем сейфы Имперского Банка, — удовлетворенно отряхнул руки авантюрист.

Комнату было не узнать. Пыль исчезла стараниями пришедшего в себя Ильи, мебель выглядела добротно и дорого, а в воздухе вместо затхлости запахло свежей стружкой, сосновой смолой и домашним уютом. Бастард благоговейно поглаживал полированную спинку своей новой кровати, не веря собственному счастью. Вместо того чтобы стать грушей для битья, он оказался в коммунальном раю.

Но главный сюрприз был впереди.

Фон Герц водрузил на свежеотполированный стол свое лучшее творение — пузатый походный самоварчик из вишневого дерева. Маленькая огненная руна внутри послушно вспыхнула, нагревая воду, и спустя пару минут по комнате поплыл густой, одуряюще вкусный аромат черного чая с чабрецом. Следом на свет появились знаменитые тульские пряники и пакет сушеных яблок.

— Садись, Илюха. В ногах правды нет, а все великие дела делаются исключительно за чашкой хорошего чая, — гостеприимно пригласил трикстер, разливая кипяток по фарфоровым кружкам.

Сосед робко присел на краешек стула. Сделав глоток, бастард блаженно зажмурился. Тепло разлилось по всему телу, прогоняя вечный лицейский холод и мандраж первого дня. Вкус чабреца и сладкого пряника окончательно растопил последние льдинки недоверия.

— Аваз... ты просто маг вне категорий, — с набитым ртом пробормотал Илья, уплетая угощение с такой скоростью, словно не ел неделю. — Я думал, мы тут с голоду пухнуть будем на казенных харчах, а у нас прямо ресторация высшего разряда. Слушай, а если я пущу слух среди младших курсов о твоих талантах? Да мы на одних ремонтах комнат состояние сколотим!

— Всему свое время, компаньон, — рассмеялся юноша, отпивая из своей кружки. — Мелким ремонтом мы займемся позже. Для начала нам нужно закрепиться в пищевой цепочке Лицея и провести небольшую разведку. Ты упомянул, что знаешь всё о местных секретах. Что тебе известно о Хранилище реликвий?

Засекин поперхнулся чаем и испуганно округлил глаза, замотав головой.

— Ты с ума сошел? Туда даже преподаватели без личного допуска ректора не заходят! Подземелья под Центральным корпусом перекрыты барьерами седьмого ранга, а на нижних уровнях, говорят, вообще держат боевых химер с пустошей. Если кто-то просто подумает туда сунуться, Тайная Канцелярия из него чучело сделает!

— Барьеры и химеры... Звучит как отличный вызов для пытливого ума, — задумчиво протянул Саня, а в его серых глазах снова заплясали опасные, азартные бесенята. Компас Предтеч в кармане призывно пульсировал, требуя действий.

Вечер опускался на Имперскую Столицу, укрывая Закрытый Лицей густыми тенями. В комнате четыреста четыре, освещенной лишь мягким светом магической лампы да уютным пыхтением вишневого самовара, рождался план самой дерзкой аферы за всю историю учебного заведения. Илья еще не догадывался, что его спокойная жизнь бастарда-информатора закончилась навсегда, уступив место головокружительному аттракциону под управлением безумного, но чертовски обаятельного Резчика.

Когда Илья, разомлевший от сытного чаепития, невероятно удобной кровати и пережитых за день эмоциональных качелей, богатырски захрапел, комната номер четыреста четыре погрузилась в деловой полумрак. Магическая лампа на верстаке была убавлена до теплого, едва заметного тления, отбрасывая на обшарпанные стены причудливые пляшущие тени.

Саня бесшумно поднялся из-за стола. Убедившись, что новоиспеченный компаньон надежно спит и видит сны о грядущих барышах, бывший советский инженер плавно скользнул к запертому окну. Щелкнул хитроумный деревянный механизм, створка бесшумно отворилась, впуская в уютную берлогу колючий, пахнущий озоном и жженым углем морозный воздух Имперской Столицы.

Авантюрист извлек из внутреннего кармана камзола Компас Тысячи Душ. Древний артефакт пульсировал в ладони, словно живое сердце, предвкушая скорую развязку. Стоило влить в него крошечную каплю праны, как над верстаком мгновенно развернулась сложная, многослойная голограмма Архитектора Путей.

Светящийся синий вектор, пронзающий трехмерную модель Лицея, уходил глубоко под землю, прямо под монументальное здание Центрального корпуса.

[Система: Архитектор Путей]

Подтверждение цели: Фрагмент Чертежа «Сердце Левиафана» (Ранг: Абсолют).

Глубина залегания: Минус пятый уровень. Зона абсолютной изоляции.

Рекомендация: Провести предварительную топографическую разведку.

— Что ж, приступим к инструментальному контролю объекта, — едва слышно пробормотал попаданец, пряча компас обратно.

Мастер вытянул руку вверх. Замерший под самым потолком Каркуша мгновенно ожил. Механический ворон расправил крылья из железного дерева, тихо щелкнул сочленениями и спикировал точно на подставленное предплечье создателя. В его сапфировых глазах-линзах загорелся холодный, расчетливый свет.

— Давай, дружище. План минимум — найти вентиляционные шахты. План максимум — заглянуть в замочную скважину Хранилища и не попасться на глаза местной службе безопасности, — напутствовал резчик, ласково погладив птицу по гладкой деревянной голове.

Ворон согласно каркнул, оттолкнулся когтистыми лапами и черной, неразличимой в ночи стрелой вылетел в открытое окно.

Шут смежил веки и откинулся на спинку стула. В сознании мягко щелкнуло, переключая интерфейс. Привычная комната исчезла, уступив место захватывающей, головокружительной панораме ночного Лицея, увиденной с высоты птичьего полета.

Каркуша виртуозно лавировал между готическими шпилями и парящими переходами. Ветер свистел в деревянных перьях, но стабилизаторы, вырезанные по строгим ГОСТам авиамоделирования, держали конструкта идеально ровно. Внизу, на плацу, чеканили шаг патрули дежурных стихийников, а вокруг Центрального корпуса мерцала густая, похожая на мыльный пузырь, пелена защитного барьера.

Пытаться пробиться сквозь главный купол было самоубийством. Магическая защита мгновенно сожгла бы чужеродную прану. Но у Каркуши было одно неоспоримое преимущество: он не был классическим артефактом. Отсутствие сложного магического ядра и преобладание обычного, пусть и мастерски обработанного дерева, делали его практически невидимым для стандартных сканеров маны. Для охранных контуров Лицея он был просто куском коры, подхваченным ветром.

Оптические сенсоры птицы выхватили в непроглядной тени северного фасада узкую, забранную кованой решеткой отдушину. Система тут же подсветила ее зеленым маркером. Вентиляция. Старая, добрая, никем не охраняемая брешь в любой, даже самой неприступной крепости.

Ворон сложил крылья и камнем рухнул вниз, в последнее мгновение затормозив и беззвучно прицепившись к ржавым прутьям. Протиснуться сквозь ячейки для юркой механической птицы не составило труда.

Начался спуск в преисподнюю столичной аристократии.

Шахта уходила вертикально вниз, обдавая разведчика потоками спертого, теплого воздуха. Ворон скользил во мраке, цепляясь когтями за кирпичную кладку. На уровне минус второго этажа путь преградили вращающиеся лопасти исполинского парового вентилятора. Саня, сидя в своей комнате, напряженно сжал подлокотники стула. Пальцы мастера мысленно отдавали команды, ювелирно рассчитывая тайминги.

Каркуша сложился в идеальную аэродинамическую каплю и рыбкой нырнул прямо сквозь смертоносную мясорубку, разминувшись с лезвием на жалкие миллиметры.

Чем ниже спускался разведчик, тем плотнее становилась магическая аура места. Воздух в шахте дрожал от переизбытка чужой силы. Стены покрывали пульсирующие багровым светом руны тревоги — знаменитые контуры седьмого порядка. Одно неверное движение, одна задетая нить охранной паутины, и птица превратится в пепел, а к комнате номер четыреста четыре уже через минуту сбежится вся Тайная Канцелярия.

Наконец, шахта закончилась глухой вентиляционной решеткой. Каркуша замер над ней, активируя режим ночного видения и максимальное приближение.

Перед взором бывшего инженера предстал коридор минус пятого уровня. Стены, пол и потолок здесь были выложены монолитными плитами тускло поблескивающего адамантия. Магические светильники горели мертвенно-бледным, холодным светом. В самом конце туннеля возвышались исполинские, покрытые сложнейшей вязью барельефов гермодвери Хранилища. За ними билось Сердце Левиафана.

Однако путь преграждали не только замки и руны.

Из бокового ответвления коридора с влажным, чавкающим звуком вывалилось нечто, заставившее Аваза удивленно приподнять брови. Это был не человек. Вдоль бронированных стен неспешно, тяжело переваливаясь на шести мускулистых лапах, патрулировала химера.

Жуткий гибрид пещерного медведя и гигантской сколопендры, закованный в хитиновые пластины. На уродливой морде твари слепо поводили из стороны в сторону кожистые отростки-локаторы, улавливающие тепло и сердцебиение, а из пасти на гранитный пол капала густая, дымящаяся кислота, прожигая в камне глубокие каверны. Следом за первой тварью из полумрака вынырнула вторая — грациозная, сотканная из клубящихся теней многохвостая пантера с горящими рубиновыми глазами.

— Солидный зоопарк, — мысленно оценил диспозицию трикстер. — Значит, не доверяют архимаги своим заклинаниям, решили подстраховаться биоинженерией. Хвалю за комплексный подход.

Теневая пантера внезапно остановилась прямо под вентиляционной решеткой. Ее уши нервно дернулись, а горящий взгляд медленно пополз вверх, сканируя потолок. Звериные инстинкты почувствовали чужака там, где пасовала магия.

Внимание! Критический уровень угрозы обнаружения! — тревожно полыхнул интерфейс Архитектора Путей.

— Отбой, Каркуша. Уходим на базу, — мгновенно среагировал юноша, обрывая визуальный контакт.

Ворон беззвучно отпрянул от решетки и стремительно, помогая себе редкими взмахами деревянных крыльев, устремился вверх по шахте, оставляя заинтригованных химер ни с чем.

Фон Герц открыл глаза в своей комнате. Морозный сквозняк приятно холодил разгоряченное лицо. План предстоящей кражи усложнялся многократно. Придется иметь дело с адамантиевыми переборками, лучшей защитной магией Империи и монстрами, которые могут разорвать стального голема на завтрак. Классические отмычки и стандартные марионетки здесь не помогут. Нужен был принципиально новый арсенал, чертежи которого еще только предстояло разблокировать.

Губы авантюриста медленно растянулись в широкой, предвкушающей улыбке. Это было именно то, ради чего он приехал в столицу. Настоящий, высококвалифицированный вызов для лучшего Резчика государства. Игра стоила свеч, а чертеж класса «Абсолют» — любого риска. Оставалось лишь дождаться возвращения пернатого разведчика и начать подготовку к самой грандиозной приемке объекта в своей жизни.

Каркуша скользнул в открытое окно беззвучной черной тенью, принеся с собой запах столичного мороза и легкий привкус озона от магических барьеров. Механический ворон грациозно приземлился на подставленное предплечье, довольно щелкнул клювом и потерся гладкой деревянной головой о щеку своего создателя.

— Отличная работа, пернатый. Разведка боем прошла по высшему разряду, — тепло похвалил птицу бывший инженер, вливая в деревянное тельце щедрую порцию восстанавливающей праны. — Отдыхай. Завтра нам предстоит много работы с чертежами.

Аваз запер окно на хитроумный дендро-замок, отрезая комнату от ночного холода, и собирался было вернуться к остывающему чаю, как вдруг чуткий слух уловил посторонние звуки.

В гулкой тишине Восточного крыла, где обычно обитали лишь библиотечные мыши да призраки прошлых эпох, отчетливо раздался тяжелый, синхронный топот. Шаги приближались целенаправленно и быстро, сопровождаемые приглушенным агрессивным шепотком. Кто-то очень невоспитанный явно спешил нанести визит вежливости в комнату четыреста четыре.

Спустя мгновение в дубовую дверь обрушился такой громоподобный удар, что с лепного потолка посыпалась многолетняя штукатурка.

Илья, до этого момента самозабвенно пускавший слюни в пуховую подушку, подскочил на своей ортопедической кровати с диким воплем. Бастард спросонья запутался в одеяле, рухнул на пол и в панике забился под стол.

— Я же говорил! Я знал! — заголосил Засекин, стуча зубами от ужаса. — Это по твою душу, Герц! Воронцов прислал старшекурсников! Нам конец, они нас прямо здесь закопают, а пепел по ветру пустят!

— Илюха, отставить панику на вверенном объекте, — укоризненно цокнул языком Шут, неспешно подходя к верстаку. — Что за пораженческие настроения в разгар учебного процесса? Это всего лишь запоздалые гости. Наверняка пришли одолжить конспекты или соли попросить. Ставь самовар, я сейчас открою.

Авантюрист взял в левую руку фарфоровую кружку с остатками ароматного чая, поправил манжеты белоснежной рубашки и пружинящим шагом направился к выходу. На его губах уже играла та самая фирменная, не предвещающая ничего хорошего ослепительная улыбка.

За дверью тем временем раздался новый удар, сопровождаемый грубым басом:

— Эй, портовая крыса! Открывай, пока мы эту деревяшку вместе с петлями не вынесли! Пришло время платить по счетам!

Юноша мягко коснулся замка, посылая короткий импульс. Шестеренки послушно провернулись, и створка резко распахнулась наружу, едва не съездив по носу самому нетерпеливому из визитеров.

В слабо освещенном коридоре выстроилась колоритная троица. Рослые, крепко сбитые второкурсники в расстегнутых лицейских мундирах смотрели на новичка с нескрываемым презрением и предвкушением скорой расправы. Кулаки здоровяка, стоявшего по центру, уже покрылись плотной каменной броней, а между пальцами его приятеля слева угрожающе трещали синеватые разряды молний. Классическая карательная экспедиция столичной «золотой молодежи».

— Доброй ночи, господа, — бархатным, невероятно учтивым голосом поприветствовал их мастер, делая изящный глоток чая. — Вынужден сделать вам замечание. Правила внутреннего распорядка строжайше запрещают шуметь в историческом крыле после отбоя. Да и стучаться ногами в чужие двери — это моветон, недостойный благородных мужей Империи.

— Заткнись, ублюдок, — выплюнул каменный стихийник, угрожающе надвигаясь на парня. — Вадик просил передать тебе персональный привет. Сейчас мы переломаем тебе обе руки, чтобы ты больше никогда свои щепки не строгал, а потом заставим вылизывать пол во всем Южном корпусе.

— Руки? Какая банальщина, — искренне расстроился трикстер, сокрушенно качая головой. — Никакого творческого подхода. Знаете, в прошлой жизни за такое отсутствие фантазии лишали премии. Ну что ж, раз вы настаиваете на практических занятиях по сопромату... приступим.

Второкурсник с ревом бросился вперед, занося пудовый каменный кулак для сокрушительного удара прямо в улыбающееся лицо наглеца.

Но Алессандро даже не шелохнулся. Он лишь неуловимо повел кистью свободной правой руки.

С сухим, хлестким шелестом из рукава выпорхнула «Колода Иллюзиониста». Деревянные пластины из Кровавой Сосны, заряженные под завязку кинетической праной, не полетели по прямой. Они сорвались в смертоносный, непредсказуемый танец, идеально используя узкое пространство коридора.

Первая карта срикошетила от каменной стены и с глухим хлопком врезалась стихийнику точно под коленную чашечку. Алхимическая руна мгновенно высвободила заряд. Здоровяк хрюкнул, его нога подкосилась, и сокрушительный удар ушел в пустоту. Не успел он опомниться, как вторая пластина влепила ему в солнечное сплетение, выбивая весь воздух из легких. Громила мешком осел на дубовый паркет, ловя ртом воздух.

— Ах ты ж!.. — взревел маг молний, вскидывая обе руки.

Синие разряды сорвались с его пальцев, готовые испепелить наглеца, но фон Герц оказался быстрее. Издевательски отсалютовав кружкой, юноша сделал плавный шаг в сторону. Молния сожгла лишь воздух там, где он стоял секунду назад. В тот же момент колода карт, совершив мертвую петлю под потолком, обрушилась на спину «громовержца». Серия частых, барабанных кинетических ударов по позвоночнику и затылку мгновенно отправила второго мстителя в глубокий нокаут.

Третий визитер, явно не ожидавший такого стремительного разгрома, попятился. В его глазах читался первобытный страх перед человеком, который раскидал двух боевых магов, даже не расплескав свой чай.

Парень попытался развернуться и задать стрекача, но резчик не терпел незавершенных проектов.

Короткая мысленная команда — и деревянный наличник двери комнаты четыреста четыре внезапно ожил. Прочная дубовая рейка с треском изогнулась, вытянулась подобно змее и хлестким ударом подсекла беглеца под ноги. Второкурсник с воплем рухнул на живот, живописно проехавшись носом по пыльному паркету. Карты тут же послушно стеклись обратно в ладонь мастера, прячась в рукаве камзола.

Весь бой занял не больше десяти секунд. Ни капли крови, ни разрушенных стен, ни прожженного пола. Исключительно чистая, геометрически выверенная эстетика доминирования.

Саня неторопливо допил чай, поставил пустую кружку на полку возле двери и вышел в коридор, насвистывая жизнерадостный мотивчик.

— Илюха! — позвал попаданец, глядя на живописную кучу стонущих тел. — Вылезай из-под стола. Мне понадобится твоя помощь в организации правильной логистики!

Из комнаты осторожно высунулась растрепанная голова бастарда. Очки Засекина съехали набекрень, а челюсть в очередной раз за этот вечер попыталась пробить пол. Он смотрел на поверженных старшекурсников как на ожившую легенду.

— Ты... ты их всех... деревяшками? — пропищал информатор, не веря собственным глазам.

— Кинетической энергией и знанием анатомии, компаньон, — поправил его Аваз, склоняясь над ближайшим бандитом. Ловкими, привычными движениями он выдернул из брюк поверженного врага дорогой кожаный ремень. — Помогай давай. Не оставлять же этот мусор валяться под ногами, кто-нибудь еще споткнется в темноте.

Следующие пять минут в Восточном крыле кипела слаженная работа. Под чутким руководством бывшего советского инженера Илья, нервно хихикая от переизбытка адреналина, связывал старшекурсникам руки их же собственными ремнями.

Шут действовал основательно и с фантазией. Трех неудачливых мстителей аккуратно сложили в компактный, устойчивый штабель прямо под мраморным бюстом какого-то древнего ректора Лицея. Для верности мастер достал из кармана угольный карандаш и быстро набросал на куске пергамента записку, которую прикрепил к лбу самого верхнего пленника:

«Инвентарный номер 1. Нарушители тишины. Просьба утилизировать до утреннего построения. С любовью и уважением, к. 404».

— Идеально, — подытожил резчик, отряхивая руки. — ГОСТ соблюден, рабочее место убрано. Пошли спать, Илья. Завтра нас ждет первый учебный день, не хотелось бы клевать носом на лекциях по истории магии.

Бастард, окончательно уверовавший в то, что его новый сосед — бессмертный демон во плоти, лишь благоговейно кивнул. Когда тяжелая дверь с львиной ручкой закрылась, в коридоре воцарилась прежняя гробовая тишина, нарушаемая лишь жалобным мычанием связанных второкурсников.

Репутация возмутителя спокойствия была закреплена железобетонно. Террариум Закрытого Лицея получил нового, совершенно непредсказуемого хищника, который играл по своим собственным правилам и предпочитал пить чай с тульскими пряниками даже во время смертельной схватки. Игра переходила в самую активную фазу.

Глава 5

Утро в Закрытом Лицее Цесаревича началось отнюдь не с мелодичного звона хрустальных колоколов, призывающих студиозусов к знаниям. Оно началось с истошного, полного праведного негодования вопля дежурного коменданта Восточного крыла.

Отставной штабс-капитан магической пехоты, совершая привычный утренний обход вверенной ему исторической территории, едва не выронил из рук массивный фонарь. Прямо под суровым мраморным взором бюста третьего ректора Лицея живописно громоздилась инсталляция, которой позавидовал бы любой авангардный скульптор Империи.

Трое рослых второкурсников с боевого факультета, известные на весь курс задиры и любители почесать кулаки о новичков, были аккуратно, словно поленья перед растопкой печи, сложены в устойчивый штабель. Их руки и ноги стягивали их же собственные форменные ремни, завязанные немыслимыми, издевательски-сложными морскими узлами. Из-под кляпов, сооруженных из накрахмаленных носовых платков, доносилось жалкое, сдавленное мычание.

А на лбу самого верхнего «бревна» красовался кусок пергамента с каллиграфически выведенной надписью про инвентарный номер и утилизацию до построения.

Комендант побагровел, его седые усы возмущенно топорщились. Вокруг уже начали собираться ранние пташки из числа первокурсников, боязливо, но с нескрываемым злорадством выглядывающие из-за приоткрытых дверей. Слух о том, что неприкасаемую элиту спустили с небес на паркет, разлетелся по гулким коридорам быстрее любой стихийной магии.

Тем временем в комнате четыреста четыре царила атмосфера абсолютной, ламповой безмятежности.

Саня сладко потянулся на своей модернизированной кровати. Деревянные ортопедические ламели, заботливо вырезанные с учетом всех анатомических ГОСТов, обеспечили бывшему инженеру поистине королевский сон. Юноша откинул теплое казенное одеяло, с удовлетворением отметив, что в комнате совершенно нет привычного столичного сквозняка — дендро-замки на окнах работали безупречно.

Первым делом попаданец подошел к верстаку. Короткий, привычный импульс праны в пузатый вишневый самоварчик — и вода внутри зашумела, предвещая скорое появление идеального утреннего напитка. Засыпав в заварник щедрую порцию черного байхового с чабрецом, мастер принялся неспешно приводить себя в порядок.

Безупречно выглаженная белоснежная рубашка, строгий синий камзол, свежий шейный платок — в этом террариуме внешний вид был таким же важным оружием, как и спрятанная в рукаве «Колода Иллюзиониста».

Соседняя кровать жалобно скрипнула. Илья Засекин высунул из-под одеяла всклокоченную голову, нервно поправляя сползшие на кончик носа очки. Бастард выглядел так, словно всю ночь ожидал штурма с участием тяжелой артиллерии и боевых химер.

— Мы живы? — хрипло поинтересовался информатор, озираясь по сторонам, словно ожидая увидеть в углах затаившихся мстителей. — Они не вернулись с подкреплением?

— Доброе утро, компаньон! — жизнерадостно отозвался фон Герц, разливая по фарфоровым кружкам дымящийся, ароматный чай. — Как видишь, историческое крыло стоит на месте, небо не рухнуло, а наш скромный быт не пострадал. Умывайся, пей чай, и пойдем завтракать. Говорят, в местной столовой подают весьма сносные круассаны, хотя до нормальных советских рогаликов с повидлом им, уверен, далеко.

Илья судорожно сглотнул, но аромат чабреца и исходящая от соседа железобетонная уверенность сделали свое дело. Быстро приведя себя в порядок, бастард вцепился в кружку обеими руками.

— Аваз, ты не понимаешь... — зашептал Засекин, обжигаясь кипятком. — Те трое — это же свита Воронцова. За ними стоят старшие курсы. Нас сегодня в столовой просто в порошок сотрут взглядами, а потом вызовут на дуэль.

— Обожаю утренние дуэли, — мечтательно прищурился трикстер, поправляя манжеты. — Отлично разгоняют кровь перед лекциями по скучной теории. Но что-то мне подсказывает, Илюха, что желающих проверять на прочность мои деревянные аргументы сегодня поубавится. Пошли, нас ждут великие дела и казенные харчи.

Центральная столовая Закрытого Лицея больше напоминала банкетный зал императорского дворца. Сводчатые потолки с фресками, хрустальные люстры, длинные столы из мореного дуба, ломящиеся от изысканных блюд. Здесь царила строгая, негласная иерархия: золотая молодежь занимала места у огромных панорамных окон, бастарды и мелкопоместные дворяне жались поближе к выходу и кухням.

Когда тяжелые двустворчатые двери распахнулись и на пороге появился щегольски одетый фон Герц в сопровождении семенящего следом Засекина, гул сотен голосов оборвался, словно по взмаху дирижерской палочки. Повисла звенящая, напряженная тишина, нарушаемая лишь звоном серебряных приборов.

Авантюрист остановился в дверях. Его безмятежный, почти скучающий взгляд скользнул по замершим лицам аристократов. Большинство студентов пялились на него со смесью суеверного ужаса и жгучего любопытства. Еще бы — человек, который вчера уничтожил бесценный измерительный монолит, а сегодня ночью изящно упаковал в штабель трех боевых магов, не пролив ни капли крови, выглядел свежим, отдохнувшим и совершенно невозмутимым.

Резчик грациозно поклонился публике, включив режим той самой «невинной овечки», которая пришла в гости к стае волков исключительно ради того, чтобы примерить их шкуры.

— Доброго утра, господа студиозусы! — бархатный голос разнесся по притихшему залу. — Приятного аппетита и продуктивного учебного дня.

Бывший инженер неспешно направился к линии раздачи. Он двигался плавно, пружинисто, словно хищник на прогулке. Взяв поднос, юноша нагрузил его свежей выпечкой, чашкой крепко сваренного магического кофе и парой яблок. Илья, стараясь слиться с интерьером, молча дублировал его действия.

Саня намеренно проигнорировал пустые места у выхода и уверенным шагом направился в центр зала, прямо к столу, где обычно сидела компания поверженных второкурсников. Оставшиеся члены этой «элитной» группировки напряглись, их руки непроизвольно потянулись к столовым ножам, а в воздухе запахло озоном от готовящихся сорваться с пальцев заклинаний.

Трикстер остановился в метре от их стола. На его губах заиграла легкая, почти неуловимая, но до одури пугающая полуулыбка. В серых глазах сверкнул такой холодный, расчетливый металл, что сидящий с краю стихийник земли судорожно сглотнул и отвел взгляд.

Мастер не произнес ни слова. Он просто стоял и смотрел на местных заводил, всем своим видом транслируя один простой, выверенный до миллиметра посыл: правила игры изменились, и отныне в этом террариуме новый хозяин. Выдержав идеальную, психологически выматывающую паузу, попаданец грациозно развернулся и занял соседний, пустующий стол.

Напряжение в зале немного спало, сменившись торопливым, возбужденным шепотком. Элита Лицея молча проглотила вызов, не рискнув вступать в открытую конфронтацию прямо за завтраком.

Илья, плюхнувшись на стул напротив своего компаньона, с шумом выдохнул. Его глаза за линзами очков блестели от внезапно нахлынувшего осознания собственной значимости.

— Аваз, ты видел их лица? — восторженно зашипел бастард, наклоняясь над подносом. — Да они до дрожи в коленках тебя боятся! Слушай, тут такое дело... пока ты выбирал себе круассан, ко мне успели подойти трое.

Засекин воровато оглянулся и понизил голос до заговорщицкого шепота.

— Младший сын графа Шувалова предлагал десять золотых рублей за то, чтобы я замолвил перед тобой словечко и гарантировал, что ты не тронешь его на практических занятиях. А близняшки из рода Оболенских интересовались, не согласишься ли ты вырезать им пару тех самых деревянных монеток-рефлекторов... за любую цену.

Фон Герц отпил обжигающий, горьковатый кофе и довольно прищурился. Коммерческая жилка его соседа работала безотказно, а авторитет, заработанный за неполные сутки, уже начал конвертироваться в твердую имперскую валюту и полезные связи.

— Принимай заказы, Илюха. Но цены смело умножай на два за срочность и эксклюзивность, — философски заметил юноша, отламывая кусок хрустящей выпечки. — И передай господам аристократам, что я человек исключительно мирный. До тех пор, пока никто не пытается ломать мои двери или мешать моему утреннему чаепитию. А теперь доедай. Нас ждет сопромат и, как мне подсказывает интуиция, весьма интересная встреча на первой лекции.

Лекционная аудитория номер один, отведенная под курс «Основы артефакторики и пространственной геометрии», представляла собой классический академический амфитеатр. Крутые ступени уходили вниз, к массивной кафедре из черного дерева, а ряды полированных дубовых парт поднимались ярусами, освещенные высокими стрельчатыми окнами.

Едва переступив порог, Илья Засекин привычным, отработанным годами движением попытался юркнуть на самую галерку — туда, где обычно отсиживались бастарды, стараясь не привлекать внимания преподавателей и высокородных однокурсников.

Однако железная хватка бывшего советского инженера на воротнике форменного мундира пресекла этот тактический маневр на корню.

— Отставить камчатку, Илюха, — негромко, но веско скомандовал Шут, скользя цепким взглядом по заполняющейся аудитории. — На задних рядах акустика ни к черту, сквозняки гуляют, да и вообще, интеллигентные люди знания впитывают с первых рядов. К тому же, я вижу там исключительно приятную компанию.

Бастард проследил за взглядом своего безумного соседа и тихо застонал.

На самом первом ряду, прямо по центру, в зоне, негласно забронированной для отпрысков высших кланов, сидела Виктория Чернышева. Пепельно-серебристые волосы девушки были строго убраны, перед ней на парте идеальной стопкой лежали тетради, несколько хитроумных чертежных инструментов и неизменная горстка шоколадных конфет в дорогих обертках. Вокруг пространственницы образовалась зона отчуждения — аристократы предпочитали держаться от ледяной отличницы на почтительном расстоянии.

Авантюрист уверенно зашагал вниз по ступеням. Его трость тихо постукивала по паркету, привлекая десятки настороженных взглядов. Подойдя к первому ряду, мастер невозмутимо отодвинул тяжелый стул и опустился на сиденье по левую руку от девушки. Задыхающийся от ужаса Засекин, мысленно прощаясь с жизнью, плюхнулся справа.

— Доброе утро, сударыня, — лучезарно улыбнулся фон Герц, изящно пристраивая свою трость. — Надеюсь, вы не слишком скучали по правильному чаю и конструктивным беседам? Этот казенный кофе в столовой категорически не соответствует моим стандартам качества.

Виктория медленно повернула голову. Фиалковые глаза смерили наглого соседа оценивающим, холодным взглядом, в котором, впрочем, плясали смешинки.

— От вас пахнет дешевым триумфом, подгоревшим самолюбием второкурсников и свежей стружкой, фон Герц, — невыразительным, слегка простуженным голосом констатировала аристократка. Тонкие пальчики привычно развернули конфету. — Слухи о ваших ночных дизайнерских решениях в Восточном крыле уже достигли ректората. Если вы планируете и дальше складировать студентов в штабеля, боюсь, у нас закончится инвентарь для практических занятий.

— Исключительно вынужденная мера ради сохранения тишины, необходимой для глубоких научных изысканий, — парировал юноша, примирительно поднимая ладони. — Зато теперь в нашем коридоре царит идеальный порядок.

Ответить Чернышева не успела. Тяжелые двери распахнулись, и в аудиторию стремительным шагом вошел профессор.

Это был сухой, желчный старикашка с редкими седыми волосами и цепким, колючим взглядом выцветших глаз. Архимаг-теоретик Аристарх Игнатьевич славился тем, что ненавидел самоучек, презирал практиков и с особым садистским удовольствием отчислял студентов за малейшее незнание академических догм.

Профессор взошел на кафедру, с грохотом бросил на нее пухлый журнал и обвел аудиторию тяжелым взглядом. Его глаза мгновенно безошибочно выцепили синий камзол попаданца на первом ряду. Губы старика скривились в злой, предвкушающей усмешке. Слухи о наглеце, уничтожившем измерительный монолит, уже давно дошли до преподавательского состава.

— Итак, молодые люди, — скрипучим, как несмазанная телега, голосом начал Аристарх Игнатьевич. — Вы пришли сюда, наивно полагая, что умение швыряться огненными шарами делает вас магами. Вздор! Истинная магия — это точнейшая наука. Это математика, геометрия и понимание структурных связей. А тот, кто полагается лишь на грубую силу и балаганные фокусы...

Профессор сделал эффектную паузу и вперил немигающий взгляд прямо в Аваза.

— ...тот обычно заканчивает тем, что портит дорогостоящее казенное имущество, не понимая принципов его работы. Не так ли, господин фон Герц? Говорят, вы зачислены к нам как ремесленник? Плотник, возомнивший себя артефактором?

По аудитории прокатился сдержанный, злорадный смешок. Аристократы с удовольствием наблюдали, как зарвавшегося новичка готовятся публично распять на доске академических знаний. Илья Засекин втянул голову в плечи, желая провалиться сквозь дубовый пол.

Виктория лишь чуть заметно приподняла изящную бровь, ожидая реакции соседа.

— Я предпочитаю термин «инженер-конструктор», господин профессор, — резчик плавно поднялся с места. В его голосе не было ни капли страха или смущения, только вежливая, железобетонная уверенность профессионала.

— Инженер? Как занятно, — ядовито процедил старик, опираясь сухими руками о кафедру. — Что ж, давайте проверим вашу инженерию. Раз уж вы так легко разрушаете сложные структуры, ответьте-ка нам на элементарный теоретический вопрос. Как рассчитать коэффициент рассеивания маны в неоднородной композитной среде, если пространственный вектор искривлен на три градуса, а материал обладает пределом текучести в двести мегапаскалей?

Аудитория ахнула. Это был вопрос даже не из программы второго курса — это были дебри высшей артефакторики, на которых ломали зубы выпускники. Задать такое в первый день занятий означало публичную, показательную казнь.

Перед мысленным взором авантюриста мгновенно развернулся интерфейс Системы.

[Система: Архитектор Путей]

Анализ запроса... Выявлено пересечение с базой знаний: «Сопротивление материалов (ГОСТ 25.503-97)» и «Термодинамика магических потоков».

Подготовить формулу расчета?

«Справлюсь сам, Система. Мы этот сопромат еще в Политехе сдавали так, что преподаватели плакали», — мысленно усмехнулся бывший советский труженик НИИ.

Трикстер заложил руки за спину, вышел из-за парты и неспешно, чеканя шаг, подошел к огромной черной доске, висевшей за спиной опешившего профессора. Ловким движением подхватив кусок мела, юноша повернулся к залу.

— Ваша ошибка, Аристарх Игнатьевич, заключается в фундаментально неверном подходе к проблеме, — бархатный баритон фон Герца заполнил амфитеатр, отражаясь от высоких сводов. — Вы рассматриваете ману как эфемерную субстанцию. Я же, как инженер, привык работать с ней согласно строгим стандартам. По сути, поток маны в материале подчиняется законам гидравлики и классическому закону Ома, но с поправкой на пространственные искажения.

Мел в руках мастера запорхал по доске с пулеметной скоростью.

— Если мы берем композитную среду, то нас интересует не эфемерное рассеивание, а эпюры внутренних напряжений. При искривлении вектора на три градуса возникает эффект кавитации маны. Чтобы избежать разрушения структуры — или, как вы выразились, порчи имущества, — мы не должны пытаться удержать поток. Мы обязаны применить метод кинетической компенсации.

Саня чертил сложнейшие трехмерные графики, покрывая доску формулами, где магические переменные изящно переплетались с жестким сопроматом, интегралами и показателями предела прочности. Он говорил быстро, увлеченно, словно защищал диссертацию перед строгой, но безнадежно отставшей от жизни комиссией.

— ...таким образом, интегрируя показатель текучести через пространственный коэффициент Чернышевой, — юноша изящно кивнул в сторону Виктории, которая от неожиданности замерла с недоеденной конфетой в руке, — мы получаем не рассеивание, а идеальное перенаправление энергии в полезную работу механизма. Это базовый ГОСТ, господин профессор. Стандарт качества, который гарантирует, что артефакт не взорвется у вас в руках, а будет служить веками.

Авантюрист поставил жирную точку, смахнул с пальцев меловую пыль и вернулся на свое место.

В аудитории царила такая тишина, что было слышно, как за окном с ветки упал сухой лист. Студенты ошарашенно переводили взгляды с исписанной доски на невозмутимого первокурсника.

Аристарх Игнатьевич побледнел. Его губы беззвучно шевелились, пока он вчитывался в формулы. Архимаг искал ошибку, жаждал найти изъян в этих диких, нестандартных расчетах, где магия была цинично разложена на физические векторы и эпюры. Но ошибки не было. Более того, предложенное решение было настолько элегантным и энергоэффективным, что грозило перевернуть половину учебника по классической артефакторике.

— Это... это абсолютная ересь, — наконец выдавил из себя старик, тяжело опираясь на кафедру, словно внезапно лишился всех сил. — Так не принято считать... Вы нарушаете все академические каноны...

— Я их улучшаю, оптимизируя производственный процесс, — мягко поправил его попаданец, поправляя шейный платок. — Если у вас нет претензий к математической части, полагаю, мы можем продолжить лекцию?

Профессор ничего не ответил. Он молча опустился на стул, достал носовой платок и промокнул вспотевший лоб. До самого конца занятия старикашка больше не задал фон Герцу ни единого вопроса, монотонно зачитывая материал из конспекта.

Триумф был безоговорочным. Сопромат и советская инженерная школа нанесли сокрушительный удар по столичной магической бюрократии.

Когда прозвенел спасительный звонок, извещающий о начале большого перерыва, Илья Засекин выдохнул так громко, словно вынырнул с огромной глубины.

Рядом раздался тихий, шуршащий звук.

Саня скосил глаза. По полированной поверхности парты к нему медленно скользнула дорогая шоколадная конфета в золотистой фольге, подтолкнутая тонким девичьим пальчиком.

Бывший инженер повернул голову. Виктория Чернышева смотрела прямо на него. В ее фиалковых глазах не было привычного льда или высокомерия. Там светилось глубокое, неподдельное уважение человека, который внезапно обнаружил в пустыне идиотов родственную, гениальную душу.

— Пространственный коэффициент Чернышевой? Серьезно, Алессандро? — уголки ее губ дрогнули в едва заметной, но искренней улыбке.

— Звучит солидно и научно, согласитесь? — подмигнул трикстер, ловко подхватывая конфету и пряча ее в карман. — К тому же, я уверен, что к концу курса вы именно такой коэффициент и выведете.

— Вы невыносимо самонадеянны, фон Герц, — фыркнула аристократка, изящно поднимаясь с места и забирая свой ридикюль. — Но, должна признать, ваша так называемая «инженерия»... весьма приемлема. Жду вас на перемене во внутреннем дворике. Кажется, нам есть что обсудить в области кинетической компенсации.

Изящно развернувшись, девушка направилась к выходу, заставляя расступаться толпу однокурсников. Саня проводил ее взглядом, чувствуя, как внутри разгорается приятный азарт. Дуэт стремительно спетался. А впереди его уже ждал ледяной прием от еще одной крайне интересной столичной особы. Учебный день только набирал обороты.

Внутренний дворик Закрытого Лицея представлял собой настоящий шедевр ландшафтного дизайна. Ровно подстриженные кусты редкого серебристого самшита обрамляли вымощенные светлым мрамором дорожки, а в самом центре весело журчал многоярусный фонтан, украшенный статуями мифических существ. Здесь, вдали от душных аудиторий, столичная элита предпочитала проводить большие перемены, обсуждая последние светские сплетни и демонстрируя друг другу дорогие мантии.

Бывший инженер с удовольствием вдохнул свежий морозный воздух, полной грудью наслаждаясь заслуженным триумфом. Разгром Аристарха Игнатьевича на поле теоретической механики принес не только моральное удовлетворение, но и весьма ощутимый бонус — уважение в глазах местной гениальной отличницы.

Засекин семенил следом, то и дело нервно оглядываясь. Бастард еще не до конца отошел от шока, вызванного публичной лекцией по сопромату.

— Аваз, это было просто... просто безумие какое-то! — шепотом восхищался Илья, поправляя съехавшие очки. — Ты видел лицо старика? Да он чуть мантию не проглотил! Слушай, а если я начну продавать конспекты с твоими формулами старшекурсникам? Это же золотая жила! Никто в Империи так ману не считает!

— Исключительно за процент от прибыли и с обязательным указанием авторства, компаньон, — усмехнулся трикстер, неспешно прогуливаясь вдоль живой изгороди. — Патенты — вещь серьезная. Впрочем, сейчас меня больше интересует...

Договорить юноша не успел.

Весеннее солнце, до этого приветливо согревавшее мраморные плиты, внезапно померкло. Температура во дворике рухнула вниз с такой стремительностью, словно кто-то распахнул невидимую дверь в морозильную камеру. Веселое журчание центрального фонтана оборвалось резким, стеклянным хрустом — струи воды замерзли прямо в воздухе, превратившись в причудливые ледяные сталагмиты.

Студенты, еще секунду назад беззаботно болтавшие на скамейках, начали торопливо расступаться, образуя широкий коридор. В толпе повисла тревожная, почтительная тишина.

Прямо по аллее, чеканя шаг изящными сапожками, стремительно приближалась княжна Анастасия Воронцова. Старшекурсница выглядела ослепительно и пугающе одновременно. Идеально сидящий темно-синий мундир с серебряными эполетами подчеркивал стройную фигуру, роскошные темные волосы струились по плечам, а сапфировые глаза метали настоящие грозовые молнии.

От каждого ее шага по мрамору разбегались тонкие морозные узоры, а воздух вокруг ледяной девы ощутимо потрескивал от переизбытка агрессивной стихийной магии.

— Вот и столичная непогода пожаловала, — философски констатировал мастер, ничуть не изменившись в лице. Засунув руки в карманы камзола, он с легкой полуулыбкой наблюдал за приближающейся бурей.

Илья Засекин издал сдавленный писк и оперативно спрятался за широкую спину своего нового покровителя. Встречаться взглядом с разъяренной Воронцовой не входило в его планы на долгую и счастливую жизнь.

Княжна остановилась в трех шагах от попаданца. От нее веяло таким пронизывающим холодом, что на лацканах синего костюма Аваза мгновенно проступил иней.

— Значит, это ты, — голос Анастасии звенел, как бьющийся хрусталь. В нем не было ни капли той растерянности, которую она испытала в портовой таверне Порт-Андреевска, когда искала «смазливого фокусника». Сейчас перед ней стоял человек, нанесший публичное оскорбление ее семье. — Тот самый безродный выскочка, который посмел поднять руку на моего кузена Вадима и сделать из него посмешище на глазах у всего Лицея.

— Ваше Сиятельство, право слово, вы преувеличиваете мою скромную роль в этом перформансе, — лучезарно отозвался юноша, изящно приложив руку к груди в полупоклоне. — Я лишь продемонстрировал молодому человеку базовые принципы кинетического отражения. То, что он решил применить их лицом к луже — исключительно его личный, весьма экстравагантный выбор.

Свита Воронцовой, стоявшая поодаль, возмущенно ахнула. Дерзить самой ледяной княжне прямо в лицо было сродни самоубийству.

Сапфировые глаза аристократки сузились. Воздух вокруг нее сгустился, превращаясь в плотную морозную дымку. Тонкие пальцы девушки сжались в кулаки, готовые в любую секунду высвободить заклинание абсолютного нуля, которое превратило бы наглого первокурсника в красивую ледяную статую для украшения дворика.

— Ты слишком много болтаешь для человека, чья жизнь сейчас висит на волоске, фон Герц, — прошипела Анастасия, делая шаг вперед. Узорчатый иней пополз по ботинкам авантюриста. — Я обещала найти тебя и вырезать узоры твоими же инструментами. Поверь, Воронцовы всегда сдерживают свои обещания.

Вместо того чтобы отступить или приготовиться к бою, бывший инженер сделал совершенно неожиданную вещь.

Улыбка на его лице стала мягкой, теплой и какой-то обезоруживающе искренней. Неуловимым движением фокусника Саня извлек из кармана небольшой брусок белоснежного граба — одной из самых твердых и благородных пород древесины. Острый резец скользнул в ладонь словно по волшебству.

Девушка на мгновение замерла, сбитая с толку. Она ожидала магического щита, ответной агрессии, мольбы о пощаде — чего угодно, но только не того, что этот псих начнет строгать деревяшку прямо во время смертельной конфронтации.

А пальцы мастера уже танцевали. Прана хлынула в неподатливое дерево, размягчая его, заставляя послушно изгибаться под лезвием. Стружка летела во все стороны белым снегом, гармонично сливаясь с морозной аурой княжны. Движения резчика были настолько быстрыми и виртуозными, что глаз не успевал за ними уследить.

Спустя буквально пять секунд резец исчез обратно в рукаве.

Авантюрист сделал плавный шаг навстречу опешившей аристократке и протянул ей руку. На его раскрытой ладони лежала невероятно реалистичная, тончайшая лилия. Ее лепестки, вырезанные из белого дерева с точностью до микрона, казались полупрозрачными. Центральная часть цветка едва заметно мерцала нежно-голубым светом — мастер успел вплести в структуру крошечную руну сохранения температуры.

— Гнев невероятно к лицу вашей утонченной натуре, Анастасия, — бархатным, глубоким баритоном произнес трикстер, глядя прямо в сапфировые глаза девушки. — Но согласитесь, тратить столько прекрасной, чистой энергии на семейные разборки — это нерациональный расход ресурсов. Вы затмеваете своей холодной красотой даже этот замечательный фонтан. Позвольте преподнести вам этот скромный знак моего глубочайшего восхищения.

[Система: Архитектор Путей]

Создан предмет: «Нетающая Лилия» (Ранг E+).

Свойства: Игнорирует перепады температур, источает легкий аромат морозной свежести. Идеальный дипломатический аргумент.

Внутренний дворик Лицея онемел окончательно. Илья за спиной фон Герца издал звук, похожий на сдувающийся воздушный шарик. Флиртовать с разъяренной цундере высшего ранга на глазах у всего курса? Этот парень точно был бессмертным.

Воронцова замерла. Холодная ярость, кипевшая внутри нее, внезапно столкнулась с железобетонным, галантным спокойствием и совершенно нелогичным подарком. Заклинание абсолютного нуля, уже готовое сорваться с пальцев, жалобно заискрило и бесследно растворилось в воздухе.

Взгляд княжны метнулся от наглого, улыбающегося лица первокурсника к изящному деревянному цветку на его ладони. Лилия была совершенна. Ни один столичный артефактор не смог бы создать такую тонкую работу за считанные секунды.

На бледных, аристократических щеках девушки предательски проступил легкий розовый румянец. Иней на брусчатке начал стремительно таять, превращаясь в обычные лужицы воды, а замерзший фонтан позади нее с громким всплеском вновь ожил.

Ледяной образ безжалостной мстительницы треснул по швам, разбившись о советский стандарт правильного ухаживания.

— Ты... ты совершенно невыносимый, сумасшедший нахал! — сбиваясь с ледяного тона на возмущенный шепот, выдавила Анастасия.

Она резким, дерганым движением выхватила цветок из рук парня, словно боясь обжечься. Дерево оказалось прохладным и удивительно приятным на ощупь.

— И не думай, что эта... эта деревяшка заставит меня забыть о том, что ты сделал! — княжна гордо вскинула подбородок, отчаянно пытаясь сохранить остатки ледяного величия, хотя румянец на щеках полыхал уже вполне отчетливо. — Мы еще не закончили, фон Герц! Я буду следить за каждым твоим шагом!

Круто развернувшись на каблуках, Воронцова стремительно зашагала прочь по аллее. Ее свита, пребывающая в состоянии глубочайшего когнитивного диссонанса, растерянно поспешила следом. Девушка уходила быстро, ни разу не обернувшись, но Саня с удовлетворением заметил, как бережно ее тонкие пальцы сжимают белую деревянную лилию.

Когда процессия скрылась за поворотом аллеи, Илья Засекин медленно, по стеночке, сполз на мраморную скамью, тяжело дыша и вытирая пот со лба.

— Аваз... — простонал бастард, глядя на компаньона как на пришельца из иных миров. — Ты хоть понимаешь, что сейчас произошло? Ты только что стоял на краю пропасти и станцевал там вальс! Она же могла нас обоих в сосульки превратить!

— Это называется дипломатия, Илюха. И правильный подход к кадрам, — весело рассмеялся бывший советский инженер, подбрасывая в руке оставшийся резец. — Никогда не отвечай агрессией на агрессию красивой женщины. Просто немного сбей ей настройки, и она сама забудет, зачем пришла.

Трикстер с наслаждением потянулся, слушая возвращающийся гул голосов во дворике. Студенты обсуждали произошедшее так жарко, что, казалось, снег вокруг должен был растаять окончательно.

Первый акт столичной пьесы был отыгран блестяще. Умная соседка-пространственница заинтересована, ледяная княжна выведена из душевного равновесия, а авторитет возмутителя спокойствия взлетел до небес. Теперь, когда социальные позиции были укреплены, пора было переходить к технической части плана.

Компас Предтеч в кармане напоминал, что боевые химеры в подземельях Лицея не оценят деревянные цветы. Для них требовались аргументы куда более весомые, а значит, настало время наведаться в святая святых местного завхоза и раздобыть нормальный токарный станок. Ограбление хранилища требовало серьезных производственных мощностей.

Подземелья хозяйственного двора Закрытого Лицея разительно отличались от вылизанных мраморных коридоров учебных корпусов. Здесь не пахло дорогим парфюмом и озоном от высшей магии. Тут царил суровый, честный и до боли знакомый бывшему советскому инженеру дух: смесь машинного масла, сырой штукатурки, крепкой махорки и хозяйственного мыла.

Илья Засекин семенил следом за своим неугомонным компаньоном, то и дело нервно оглядываясь на тускло мерцающие газовые рожки. Бастард чувствовал себя крайне неуютно на территории местной обслуги.

— Аваз, мы совершаем роковую ошибку, — в десятый раз заунывно протянул информатор, перешагивая через ведро с грязной водой. — Завхоз Трофим Кузьмич — это тебе не профессор-теоретик и не столичная фифа. Это старый, контуженный ветеран имперских войн. У него вместо сердца кусок гранита, а вместо магии — пудовые кулаки и связка ключей, которой он может череп проломить. Он даже младших преподавателей гоняет. Никакие пропуска туда не действуют!

— Илюха, заруби себе на носу: в любой организации, будь то НИИ, завод или элитная магическая академия, ректор — это просто вывеска. Настоящая власть всегда принадлежит завхозу, — наставительно произнес фон Герц, уверенно сворачивая в нужный коридор. — А два хороших снабженца всегда найдут общий язык. Техническая интеллигенция своих не бросает.

Каптерка главного завхоза представляла собой массивную железную дверь с крошечным зарешеченным окошком. Из-за створки доносился заливистый храп, от которого мелко вибрировали стены.

Трикстер не стал деликатно стучать. Он по-хозяйски дернул ручку, обнаружил, что дверь не заперта, и шагнул внутрь.

В тесном, прокуренном помещении, заваленном швабрами, сломанными стульями и мотками медной проволоки, за колченогим столом восседал седой, кряжистый мужик необъятных размеров. Его пышные, прокуренные усы топорщились в такт мощному храпу. На столе перед ним сиротливо стояла кружка с недопитым чифиром и лежал раскрытый журнал учета инвентаря.

Саня достал из кармана камзола кедровую монетку, изящно крутанул ее между пальцами, вливая толику праны, и громко, с расстановкой кашлянул.

— Какого лешего?! — Трофим Кузьмич подорвался с места с проворством молодого тигра. Его огромная ручища рефлекторно схватила со стола тяжелый разводной ключ. — Студентам сюда хода нет! А ну, брысь в аудитории, пока я вам ноги не повыдергивал!

— И вам доброго здоровьица, Трофим Кузьмич, — бархатным, успокаивающим баритоном произнес мастер, делая шаг к столу. Кедровая деревяшка в его руке начала издавать тихий, гипнотический шелест, переливаясь теплым светом. — Мы к вам исключительно по делу государственной важности. Поступил заказ на модернизацию учебного инвентаря, а производственных мощностей не хватает. Выручайте, коллега. Горят сроки сдачи объекта!

Услышав знакомые до боли бюрократические термины, ветеран на мгновение завис. Магия «Убаюкивающего кедра» мягко обволокла его сознание, снижая уровень агрессии и вызывая необъяснимую симпатию к этому наглому первокурснику в щегольском костюме.

— Какие еще мощности? — уже менее уверенно пробасил завхоз, опуская разводной ключ. Взгляд его старых глаз завороженно прикипел к порхающей между пальцами юноши монетке. — У меня все мастерские под замком. Приказ ректората. Не положено студентам у станков баловаться, пальцы отпилят — мне потом отписываться...

— Вот именно поэтому я и пришел к самому ответственному человеку в Лицее! — Аваз лучезарно улыбнулся и, словно невзначай, выложил на журнал учета пухлый бумажный сверток, внутри которого призывно звякнули пять полновесных серебряных рублей. — Я же профессионал. Мне бы ключик от Старых Южных Мастерских. Тех самых, что закрыли еще при прошлом ректоре. Там все равно пыль копится, а мы там тихонько, по ГОСТу, поработаем. Икебану, так сказать, соберем для комиссии. Никто и не узнает.

Трофим Кузьмич тяжело вздохнул, его усы дернулись. Серебро и гипнотический эффект кедра сделали свое дело. Огромная рука завхоза сгребла сверток со стола с ловкостью карточного шулера. Из недр своего бездонного фартука старик выудил огромный, покрытый ржавчиной ключ на потертом кожаном шнурке и бросил его на стол.

— Там света нет, и крысы размером с собаку, — буркнул ветеран, отводя взгляд. — Чтоб к утренней проверке станки были обесточены, а мусор выметен. Узнаю, что девку туда приволок — убью.

— Обижаете, Кузьмич! Исключительно техническое творчество! — резчик подмигнул завхозу, сгреб ключ и стремительно вышел в коридор, утаскивая за собой окончательно онемевшего Илью.

Старые Южные Мастерские располагались в самом дальнем, заброшенном тупике подземелий. Когда массивный железный ключ со скрежетом провернулся в скважине и тяжелые створки неохотно подались внутрь, на парней пахнуло вековой затхлостью.

Засекин щелкнул пальцами, вызывая крошечный магический светлячок. Тусклый свет вырвал из темноты просторное помещение с облупившейся кирпичной кладкой.

В самом центре, намертво прикрученный к бетонному полу исполинскими анкерами, возвышался он.

Саня замер на пороге, чувствуя, как сердце радостно екает в груди. Перед ним стоял шедевр имперского станкостроения — массивный, чугунный универсальный токарно-фрезерный станок. Смесь суровых шестеренчатых передач и магических приводов. Он был покрыт толстым слоем консервационной смазки, смешанной с пылью, а некоторые бронзовые рычаги изрядно позеленели от времени, но для мастера это была не рухлядь. Это была поэзия в металле.

— Матерь стихий, тут же свалка, — чихнул бастард, смахивая паутину с лица. — Аваз, мы тут ничего не вырежем, оно же ржавое насквозь.

— Илюха, ты смотришь, но не видишь сути, — благоговейно прошептал бывший инженер, подходя к исполину. Он ласково, словно гладил породистого скакуна, провел рукой по холодной чугунной станине. — Это не свалка. Это наша кузница победы. «Красный Пролетарий» местного разлива. Дай мне полчаса.

Юноша скинул синий камзол, оставшись в белоснежной рубашке, и закатал рукава.

Магия Резчика по дереву славилась своей спецификой, но Система Архитектора Путей позволяла адаптировать навыки под любые задачи, связанные с созиданием и механикой. Попаданец положил обе ладони на суппорт станка. Золотистая прана мощным, непрерывным потоком хлынула из его рук, впитываясь в металл.

Илья, затаив дыхание, наблюдал за очередным чудом.

Ржавчина на глазах начала осыпаться сухой серой чешуей. Окаменевшая смазка плавилась и стекала на пол, обнажая тускло блестящий, идеально ровный металл направляющих. Бронзовые маховики светлели, шестеренки в коробке скоростей с тихим, удовлетворенным щелканьем вставали на свои места. Мастер не просто чистил станок — он восстанавливал его структурную целостность, ювелирно подгоняя изношенные детали.

Наконец, Саня потянулся к главному рубильнику, в который был встроен накопитель маны, и щелкнул им.

Станок вздрогнул. В его недрах зажегся мягкий синий свет магического привода. Массивный патрон начал раскручиваться, издавая ровный, сытый гул, ласкающий слух любого технического специалиста. Ни единого скрипа, ни малейшего биения — идеальная балансировка.

Перед глазами торжествующего авантюриста вспыхнуло долгожданное уведомление.

[Система: Архитектор Путей]

Внимание! Зафиксировано восстановление сложного технического узла.

Достижение получено: «Хозяин Медной Горы».

Статус локации обновлен: «Производственная база (Ранг D)» — активно.

Награда за расширение арсенала: Разблокирован алхимический рецепт «Кислотоупорный лак (Модификация Предтеч)».

Свойства лака: Абсолютная защита древесины и металла от едких субстанций. Идеально против биогенных кислот.

Фон Герц радостно хлопнул в ладоши, перекрывая гул шпинделя. Губы юноши растянулись в широкой, хищной улыбке.

— Ну вот, компаньон, — крикнул он опешившему Засекину, утирая пот со лба. — База готова! Система выдала нам именно то, что нужно для нейтрализации милых зверушек на минус пятом этаже.

— Каких еще зверушек? — Илья побледнел, инстинктивно пятясь к выходу. — Аваз, мы же договаривались только про разведку!

— Разведка завершена, переходим к активной фазе планирования, — трикстер любовно покрутил бронзовый маховик подачи резца. — Боевые химеры Тайной Канцелярии очень любят плеваться кислотой, но с новым лаком мои деревянные игрушки станут для них абсолютно несъедобными. Завтра же отправишься на Черный Рынок. Мне понадобятся редкие смолы, алхимическая сера и немного пороха.

Бастард обреченно вздохнул. Его спокойная жизнь закончилась окончательно и бесповоротно, но гул возрожденного станка и горящие азартом глаза соседа не оставляли путей к отступлению. В Старых Южных Мастерских начиналась подготовка к самому грандиозному и безумному ограблению в истории Империи, и остановить этого гениального психа с замашками советского инженера не смогла бы уже ни одна магическая преграда.

Поздним вечером в комнате четыреста четыре Восточного крыла царила атмосфера, подозрительно напоминающая подпольный штаб партизанского отряда. Плотные шторы были наглухо задернуты, оконные рамы заблокированы хитроумными дендро-замками, а на отполированном столе, прямо между пыхтящим вишневым самоваром и вазочкой с сушками, лежала целая кипа украденных документов.

Илья Засекин, взлохмаченный, бледный, но невероятно гордый собой, смахнул пот со лба. Бастард только что вернулся из своего грандиозного шпионского рейда по подсобкам и людским Закрытого Лицея. Его талант добывать информацию там, где пасовала любая боевая магия, раскрылся под руководством нового соседа на все сто процентов.

— Вот, Аваз. Как ты и просил, — информатор благоговейно, словно величайшую святыню, придвинул к компаньону измятый, пахнущий дешевым табаком пергамент. — Выменял у старшего помощника повара на бутылку элитной контрабандной настойки и два готовых эссе по истории Империи.

Бывший советский инженер отставил фарфоровую кружку с чаем, изящно поправил манжеты белоснежной рубашки и склонился над столом. В тусклом, теплом свете магической лампы проступили корявые столбцы цифр и схемы.

— Графики кормления химер с минус пятого этажа, — с удовлетворением констатировал трикстер, пробегая глазами по строчкам. — Илюха, ты просто золото, а не снабженец. Тебе бы в министерстве логистики цены не было. Что у нас по патрулям?

Засекин нервно сглотнул, доставая из-под полы мундира второй свиток — на этот раз чистый, официальный бланк с гербом ректората.

— Это расписание дежурств Тайной Канцелярии. Украл прямо из-под носа у дежурного секретаря, пока он заигрывал с новенькой подавальщицей, — бастард ткнул дрожащим пальцем в схему. — Всё очень плохо, компаньон. Минус пятый уровень — это абсолютная зона отчуждения. Химеры — теневая пантера и кислотная сколопендра — патрулируют периметр непрерывно. Кормежка у них в три часа ночи, в это время их загоняют в вольеры на пятнадцать минут. Но!

Илья сделал драматическую паузу, обведя карандашом жирный крест в самом центре чертежа.

— Но прямо перед Хранилищем дежурит элитная двойка боевых магов седьмого ранга. Сменяются каждые четыре часа. И самое главное — гермодвери. Адамантиевый сплав толщиной в полметра. Они не открываются магией, Аваз! Там сложный механический замок с руническим контуром. Ключ есть только у начальника охраны Лицея, полковника Штольца, а он сидит на минус четвертом, окруженный артефактами слежения.

Фон Герц откинулся на спинку стула, задумчиво барабаня пальцами по столешнице. Взгляд серых глаз остановился на схеме подземелий, просвечивая ее насквозь острым, аналитическим умом инженера-конструктора.

Проблема вырисовывалась масштабная. Вскрыть адамантиевую дверь отмычками невозможно — руны мгновенно поднимут тревогу. Пробивать силой — значит обрушить на себя всю мощь столичной жандармерии.

— Классическая задача из учебника по сопромату: если материал невозможно разрушить или обойти, нужно заставить саму конструкцию изменить свои свойства, — медленно, растягивая слова, произнес попаданец. — Мы не будем вскрывать Хранилище, Илья. Мы заставим их самих распахнуть эти двери и вежливо пригласить нас внутрь.

Бастард поперхнулся чаем, закашлялся и уставился на товарища сквозь запотевшие линзы очков.

— Каким образом?! Скажешь им, что пришел проверить качество петель по ГОСТу?

— Почти, — лучезарно улыбнулся мастер, и в этой улыбке скользнула такая восхитительная, первобытная наглость, что Засекину снова захотелось спрятаться под кровать. — Скажи мне, компаньон, как отапливается наш глубокоуважаемый Лицей? Столица славится своими морозами, а в аудиториях всегда тепло.

— Эм... Центральная магическая котельная, — растерянно моргнул информатор. — Три исполинских паровых котла на минус третьем уровне. Они гоняют перегретый пар, смешанный с геотермальной праной, по трубам всего комплекса. А при чем тут...

— При том, что любая система под давлением имеет критический предел прочности, — перебил его Саня, азартно щелкнув пальцами. Перед его мысленным взором уже выстраивались сложнейшие эпюры напряжений и схемы трубопроводов. — Если в котельной произойдет... скажем так, нештатный скачок давления, автоматика попытается сбросить излишки. Куда уходят клапаны аварийного сброса?

Засекин лихорадочно зашуршал схемами, водя пальцем по синим линиям водопровода.

— Вот! Резервный коллектор. Он проходит прямо под вентиляционной шахтой минус пятого этажа, чтобы лишний пар уходил в катакомбы... Матерь стихий!

Глаза бастарда округлились от внезапного озарения.

— Именно, — хищно кивнул бывший труженик НИИ, отламывая кусок сушки. — Если мы организуем локальную, но очень зрелищную аварию в теплотрассе, перегретый пар с ревом ворвется на нижние уровни. Там станет жарко, как в преисподней, видимость упадет до нуля. По инструкции безопасности при угрозе взрыва котлов дежурные обязаны...

— ...покинуть посты, открыть гермодвери для экстренной вентиляции и эвакуировать наиболее ценные реликвии! — закончил за него Илья, вскакивая со стула. — Аваз, ты чертов гений! Это идеальная диверсия! Никто не подумает на ограбление, все решат, что это техническая поломка!

— Исключительно строгий расчет и знание техники безопасности, — скромно потупился авантюрист, хотя бесенята в его взгляде танцевали победную джигу. — Но есть один нюанс. Мы не можем просто взорвать трубы. Нам нужен контролируемый хаос. Взрыв должен быть достаточно мощным, чтобы сработала автоматика, но не настолько сильным, чтобы обрушить на нас потолок или покалечить охрану.

Юноша встал из-за стола и подошел к своему походному саквояжу. Из его недр он извлек несколько идеально ровных брусков Кровавой Сосны, добытых накануне на Черном Рынке, пакетики со специфически пахнущими порошками и несколько крошечных, почти невесомых шестеренок.

— Охрану и химер в тумане возьмет на себя Каркуша и парочка моих новых дендро-игрушек, обработанных кислотоупорным лаком, — продолжил резчик, раскладывая инструменты на верстаке. Золотистая прана уже начала привычно покалывать кончики пальцев, требуя созидания. — А вот устроить саму аварию придется изящно. У нас на носу Императорский Бал в честь начала учебного года. Вся элита будет танцевать в Главном зале, начальство Лицея расслабится. Это идеальный момент.

Илья, завороженный блеском стамесок и уверенностью компаньона, подошел ближе.

— Что мы будем делать, босс? — в голосе бастарда больше не было паники, только искреннее, жадное предвкушение грандиозной аферы.

— Мы, Илюха, будем собирать игрушку, — Шут ласково провел ладонью по гладкому дереву, чувствуя, как внутри материала зарождается послушная его воле жизнь. — Красивую, безобидную на вид матрешку, внутри которой будет тикать самый элегантный алхимический таймер в истории этого террариума. Готовь чертежи котельной, компаньон. Сегодня ночью мы работаем без сна!

В комнате четыреста четыре закипела настоящая инженерная магия. Логистика ограбления была выстроена, слабые точки найдены, а советский стандарт качества готовился нанести сокрушительный удар по имперской системе безопасности.

Настольная магическая лампа, заботливо прикрытая импровизированным абажуром из плотного пергамента, отбрасывала на полированную поверхность верстака теплый, уютный круг света. В комнате четыреста четыре царила та самая неповторимая, ламповая атмосфера ночной мастерской, когда весь остальной мир спит, а время измеряется исключительно количеством выпитого чая и миллиметрами снятой стружки.

Саня склонился над столом, вооружившись самым тонким, ювелирным резцом. На лбу бывшего советского инженера блестела испарина, а рукава белоснежной рубашки были закатаны до локтей.

Перед ним лежал располовиненный брусок Кровавой Сосны. Эта древесина капризничала, сопротивляясь металлу с упрямством камня, но концентрированная прана Резчика, вливаемая в каждое движение, заставляла материал плавиться и покорно принимать нужную форму.

Илья Засекин сидел напротив, подперев щеку кулаком. Бастард уже давно перестал удивляться чудесам и теперь работал на должности идеального ассистента: вовремя подливал компаньону крепкий чай с чабрецом, подавал нужные инструменты и с благоговением следил за рождением шедевра.

— Пинцет, Илюха, — не отрывая взгляда от детали, негромко скомандовал мастер.

В пальцы легла тонкая металлическая лопаточка. Трикстер ювелирно, затаив дыхание, опустил внутрь деревянной полусферы крошечную шестеренку. Раздался тихий, почти музыкальный щелчок — деталь встала в паз.

Сердцевиной будущей поделки служила отнюдь не традиционная деревянная куколка поменьше. Внутри скрывался хитроумный, убийственно точный часовой механизм, собранный по лучшим советским ГОСТам приборостроения. А в самом центре этой механической паутины уютно устроилась стеклянная колба из-под канцелярских чернил, до краев заполненная адской алхимической смесью: толченой серой, алхимическим порохом и пылью лунного хрусталя, добытой Засекиным на Черном Рынке.

— Матерь стихий, Аваз, — завороженно прошептал информатор, наблюдая, как шестеренки приходят в движение от легчайшего касания праны. — Если эта штука рванет у нас на столе, мы до минус пятого этажа долетим без всяких вентиляционных шахт.

— Не рванет. У нас строгий контроль качества, приемка ОТК пройдена, — успокаивающе хмыкнул юноша, аккуратно закрывая механизм второй половиной деревянной оболочки. — Это не осколочный фугас, компаньон. Это генератор направленного дисперсного тумана. Лунный хрусталь при детонации вступает в реакцию с серой и создает взвесь, которая наглухо блокирует магическое зрение и глушит любые артефакты слежения в радиусе пятидесяти метров. Идеальная дымовая завеса.

Попаданец взял в руки мелкую наждачную бумагу и принялся полировать округлые бока своего творения.

Спустя полчаса на верстаке, горделиво поблескивая свежим лаком, стояла классическая, до боли родная сердцу пузатая матрешка. Чтобы не вызывать подозрений у столичных снобов, Саня виртуозно покрыл ее поверхность тончайшей резьбой в виде имперских двуглавых орлов и рунических узоров, стилизовав под невероятно дорогой, эксклюзивный сувенир ручной работы. Ни единого шва, ни малейшего намека на то, что внутри прячется часовая бомба.

Интерфейс Архитектора Путей перед мысленным взором мигнул торжественным золотым светом.

[Система: Архитектор Путей]

Создан уникальный системный артефакт: «Троянская Матрешка» (Ранг С+).

Свойства: Отложенная детонация (настраиваемый таймер). Генерация области «Абсолютной магической слепоты». Механизм защищен от стихийного сканирования.

Внимание: Изделие крайне нестабильно. Беречь от огня и любопытных архимагов.

— Вот она, красавица, — с любовью и нескрываемой гордостью в голосе произнес фон Герц, бережно поглаживая расписные бока матрешки. — Настоящий знак качества.

— Выглядит безобидно. Как игрушка для графских отпрысков, — оценил Илья, с опаской отодвигаясь от артефакта подальше. — И как именно эта кукла поможет нам открыть адамантиевые двери Хранилища?

Авантюрист изящно откинулся на спинку стула, закинул ногу на ногу и с наслаждением сделал большой глоток остывшего чая. В его серых глазах заплясали те самые бесенята, которые появлялись всякий раз, когда очередной гениальный план складывался в идеальный пазл.

— Логистика следующая, Илюха. Завтра вечером Лицей гуляет. Императорский Бал в Главном зале — это море шампанского, шуршание бальных платьев и тотальная расслабленность начальства. Вся верхушка службы безопасности, включая начальника охраны, полковника Штольца, будет торчать в парадных мундирах возле фуршета, — начал расписывать диспозицию трикстер.

Засекин понятливо кивнул, уже представляя себе эту картину.

— В этот момент, — продолжил мастер, хищно улыбнувшись, — один очень ловкий и незаметный первокурсник в очках...

— Эй, я на такое не подписывался! — возмущенно пискнул бастард, но под тяжелым взглядом компаньона мгновенно сдулся. — Ладно, ладно. Понял. Я проникну в кабинет Штольца на минус четвертом уровне. Там же половина охраны уйдет на бал глазеть.

— Именно. Проникаешь в кабинет и оставляешь нашу Троянскую Матрешку прямо на столе полковника, в куче поздравительных открыток. Таймер я заведу ровно на полночь, — пальцы Аваза отбили короткую барабанную дробь по верстаку. — Ровно в двенадцать, когда оркестр заиграет главный вальс, матрешка делает «пуф». Весь минус четвертый этаж, включая узлы связи и артефакты слежения Тайной Канцелярии, накрывает непроницаемым антимагическим туманом. Охрана слепнет, глохнет и впадает в панику.

— А в это время... — Илья азартно потер ладони, глаза его загорелись.

— А в это время я и Каркуша будем находиться в вентиляционной шахте над резервным коллектором минус пятого этажа, — закончил мысль бывший советский инженер. — Пока охрана будет метаться в дыму наверху, пытаясь понять, кто их ослепил, мы с птицей срываем стопорные вентили на паровых трубах. Перегретый пар с ревом врывается в подземелья. Температура взлетает, срабатывает аварийная автоматика Лицея, и те самые адамантиевые гермодвери Хранилища любезно распахиваются сами, чтобы сбросить давление и не сварить боевых химер заживо.

Схема была идеальна в своей кинематографичной дерзости. Двойной удар, где магия отступала перед законами физики и строгим расчетом.

— Матерь стихий... Аваз, если мы это провернем, мы станем легендами Черного Рынка, — прошептал Засекин, завороженно глядя на расписную игрушку. — Но химеры... Пар их только разозлит, а не убьет.

— Для зверушек у меня припасен особый аргумент, — резчик достал из кармана флакон с тягучей, прозрачной жидкостью — тем самым кислотоупорным лаком, синтезированным в подсобке завхоза. — Завтра до вечера я соберу из Кровавой Сосны парочку механических собак-приманок. Покроем их этим лаком, и пусть местные сколопендры ломают о них свои зубы. Мы зайдем, заберем чертеж Предтеч и выйдем под прикрытием пара, пока вся Канцелярия будет бегать с ведрами и огнетушителями.

Саня бережно взял Троянскую Матрешку обеими руками и аккуратно поставил ее в центр стола, словно короновал.

План ограбления века был полностью готов. Шестеренки смазаны, таймеры рассчитаны, роли распределены. Оставалось лишь надеть лучший костюм-тройку, нацепить на лицо самую обаятельную улыбку и отправиться на Императорский Бал, чтобы под звуки вальса дернуть за ниточки и устроить столичной аристократии незабываемое шоу.

— Иди спать, компаньон, — мягко приказал фон Герц, гася магическую лампу. — Завтра нам понадобятся свежие головы и очень быстрые ноги. Империя еще не знает, что ее ждет.

Глава 6

Запах уютной древесной стружки в комнате четыреста четыре временно отступил под натиском терпкого, химического аромата алхимической серы и густой смолы. Бывший советский инженер стоял над своим импровизированным верстаком, облаченный в плотный кожаный фартук поверх рубашки, и сосредоточенно наносил последние мазки прозрачного кислотоупорного лака на деревянные бока своего нового творения.

На столе, тускло поблескивая свежим покрытием в свете магической лампы, замерли две механические гончие.

Саня не стал заморачиваться с изящными формами или пугающим дизайном. Перед ним стояла сугубо утилитарная задача — создать идеальные, неубиваемые приманки для монстров. Поэтому деревянные псы из Кровавой Сосны больше напоминали массивных, рубленых доберманов, собранных из сплошных геометрических углов и шестеренчатых суставов. В их конструкции не было ни капли изящества, зато прочности хватило бы, чтобы остановить мчащийся паромобиль. Настоящий советский монолит, созданный по самым строгим ГОСТам выживаемости.

Мастер аккуратно промазал кистью сложный шейный шарнир левой гончей, убедившись, что лак Предтеч проник в каждую щель. Едва тягучая субстанция застыла, образовав на дереве едва заметную, радужную пленку, интерфейс Архитектора Путей одобрительно мигнул золотом.

[Система: Архитектор Путей]

Созданы конструкты: «Дендро-Гончие (Модификация: Абсолютная защита)» — 2 шт. Ранг: D+.

Свойства: Игнорирование биогенных кислот, повышенный кинетический порог разрушения, встроенный алгоритм уклонения. Идеальная мишень для агрессивной фауны.

— Вот так, девочки. Красота — понятие субъективное, а вот предел текучести и сопротивление материалов — это аргументы железобетонные, — удовлетворенно хмыкнул резчик, откладывая кисть в банку с растворителем. Юноша ласково похлопал ближайшую собаку по полированной деревянной холке. Конструкт в ответ негромко, басовито заурчал скрытыми внутри шестеренками.

В этот момент массивная дубовая дверь распахнулась, и в комнату ввалился Илья Засекин. Бастард тяжело дышал, очки съехали на самый кончик носа, а в обеих руках он бережно сжимал объемные чехлы из плотной темной ткани.

— Добыл! — торжественно, но с изрядной долей паники в голосе выдохнул информатор, сваливая ношу на свободную кровать. — Лучшая портняжная мастерская на Столичном проспекте. Отдал почти все наши сбережения с ремонтов и продажи твоих формул старшекурсникам. Аваз, если мы сегодня провалимся, мне даже бежать из Лицея будет не на что!

— Инвестиции в правильный внешний вид всегда окупаются сторицей, компаньон, — философски заметил авантюрист, стягивая рабочий фартук и направляясь к кровати. — К тому же, в нашем деле главное — это вовремя отвлечь внимание. А ничто так не отвлекает столичную аристократию, как безупречно сидящий смокинг на человеке, которого они привыкли считать портовым бродягой.

Попаданец расстегнул молнию на чехле и уважительно присвистнул. Портной действительно оказался мастером своего дела. Внутри покоился классический вечерний костюм-тройка из угольно-черной шерсти с шелковыми лацканами, белоснежная сорочка с накрахмаленным воротничком-стойкой и идеальная бабочка.

Следующие пятнадцать минут комната четыреста четыре превратилась в импровизированную гримерку. Когда Саня наконец застегнул последнюю перламутровую пуговицу на жилете и повернулся к старинному мутному зеркалу, Илья невольно открыл рот.

Из зазеркалья на них смотрел не дерзкий первокурсник, распугивающий свиты графов деревянными фокусами, и не труженик НИИ с мозолями от стамески. Перед ними стоял истинный, породистый хищник высшего света. Черный смокинг сидел на фигуре трикстера с иголочки, подчеркивая широкие плечи и военную выправку. Волосы были небрежно, но элегантно зачесаны назад, а в серых глазах плескалась та самая ледяная, насмешливая уверенность человека, который прямо сейчас собирается купить этот мир, а затем продать его в два раза дороже.

— Матерь стихий... — благоговейно прошептал Засекин, нервно теребя воротник своего собственного, куда более скромного, но вполне добротного темно-синего сюртука. — Герц, да ты в этом прикиде можешь саму Императрицу на вальс пригласить, и она не откажет.

— Оставим Императрицу в покое, у нас на этот вечер цели куда более приземленные и меркантильные, — усмехнулся фон Герц, поправляя манжеты. Легким, привычным движением он убедился, что «Колода Иллюзиониста» надежно и незаметно спрятана в скрытых карманах пиджака. Оружие всегда должно быть под рукой, даже если ты идешь танцевать.

Юноша обернулся к своему компаньону. Бастард выглядел откровенно скверно. Его руки мелко тряслись, на лбу выступила испарина, а взгляд затравленно метался между дверью и расписной Троянской Матрешкой, одиноко стоящей на краю верстака. Предстоящая миссия на минус четвертом этаже давила на психику парня тяжелым гранитным прессом.

Аваз понимающе покачал головой. В прошлой жизни ему не раз приходилось видеть молодых стажеров перед запуском ответственного оборудования — они выглядели точно так же. Здесь требовалась срочная психологическая помощь и правильная настройка производственного процесса.

Мастер неспешно подошел к столу, положил руку на теплый бок вишневого самовара и пустил короткий импульс праны. Вода мгновенно зашумела. Через пару минут в комнате поплыл густой, успокаивающий аромат чабреца и мяты.

— Садись, Илюха, — скомандовал резчик, указывая на стул. Голос бывшего инженера звучал мягко, но с той долей железобетонного авторитета, который не допускал возражений.

Информатор послушно опустился на скрипучее сиденье. В его дрожащие пальцы легла фарфоровая кружка с обжигающим напитком.

— Выпей. Делай маленькие глотки и дыши, — наставительно произнес Саня, присаживаясь напротив. — Паника на рабочем месте — это прямое нарушение техники безопасности. А мы с тобой работаем строго по регламенту.

— Аваз, я не смогу... — жалобно пискнул Засекин, глядя в темную гладь чая. — Там же полковник Штольц. У него глаз-алмаз и нюх как у ищейки. А если меня остановят? А если матрешка взорвется раньше времени?

— Так, отставить упаднические настроения! — трикстер слегка хлопнул ладонью по столу, заставляя соседа вздрогнуть. — Давай пройдемся по чек-листу. Пункт первый: кто ты сегодня вечером?

— Курьер от ректората... Несу поздравительные корзины для дежурной смены, — запинаясь, ответил бастард.

— Верно. На тебе ливрея посыльного поверх формы, в руках корзина с деликатесами, на лице — скука и легкое раздражение от того, что тебя заставили таскать тяжести в праздник. Никакого страха. Ты просто винтик в бюрократической машине, — Аваз загибал пальцы, чеканя каждое слово. — Пункт второй. Где будет полковник Штольц в одиннадцать вечера?

— В Главном зале, у фуршетного стола, пьет шампанское и следит за порядком.

— Бинго! — лучезарно улыбнулся фон Герц. — Его кабинет пуст. Дежурные на минус четвертом будут заняты поеданием твоих деликатесов из корзины. Ты заходишь в кабинет полковника. Это займет ровно десять секунд. Ставишь нашу расписную красавицу на стол, активируешь таймер, поворачивая верхнюю часть куклы до тихого щелчка. И спокойно, не ускоряя шаг, выходишь. Всё. Твоя миссия закончена. Дальше в дело вступает физика, Каркуша и перегретый пар.

Попаданец взял со стола Троянскую Матрешку. Игрушка казалась тяжелой, прохладной и абсолютно безобидной. Тончайшая резьба с двуглавыми орлами переливалась в свете лампы. Юноша протянул артефакт Илье.

Бастард глубоко вдохнул аромат чабреца, сделал большой глоток горячего чая. Тепло разлилось по пищеводу, немного унимая предательскую дрожь в коленках. Взглянув в спокойные, излучающие абсолютную уверенность серые глаза компаньона, Засекин наконец принял матрешку. Артефакт удобно лег в карман его сюртука.

— Строго по ГОСТу, босс, — хрипло, но уже куда тверже произнес информатор. Очки на его носу воинственно блеснули. — Зайду, поставлю, включу и уйду. Никто даже не заметит бастарда-курьера.

— Вот это настрой настоящего передовика производства! — похвалил его Саня, поднимаясь с места и поправляя идеальную бабочку.

Бывший труженик НИИ подошел к стене, где стояли выстроившиеся по стойке смирно механические гончие. Короткая мысленная команда — и деревянные псы послушно свернулись в компактные, угловатые брикеты, которые легко поместились в расширенный пространственной магией саквояж. Туда же отправилась парочка дополнительных системных инструментов.

Окинув комнату последним, контрольным взглядом, авантюрист удовлетворенно кивнул. Подготовка была завершена безупречно. Инструктаж проведен, оборудование проверено, моральный дух личного состава поднят на должный уровень.

— Ну что, компаньон? — Алессандро фон Герц изящно перекинул через руку черный шелковый плащ и взялся за бронзовую ручку двери. Его губы растянулись в предвкушающей, хищной улыбке, обещающей столичной аристократии самую незабываемую ночь в их жизни. — Пора показать этому террариуму, как танцуют настоящие инженеры. Операция «Императорский Бал» начинается. Выступаем!

Главный бальный зал Закрытого Лицея Цесаревича подавлял своим поистине имперским размахом. Сводчатые потолки терялись в недосягаемой вышине, поддерживаемые исполинскими атлантами из белого мрамора. Сотни магических светильников, вмонтированных в многоярусные хрустальные люстры, заливали огромное пространство теплым, золотистым светом. В воздухе витал сложный, пьянящий коктейль из ароматов дорогих французских духов, свежих роз и тончайших ноток элитного шампанского. На резном возвышении, утопая в экзотических цветах, играл лучший симфонический оркестр столицы.

Алессандро появился на вершине парадной мраморной лестницы именно в тот момент, когда музыканты брали первые, волнующие аккорды классического вальса.

Бывший советский труженик не стал суетиться или искать глазами знакомых. Он на пару секунд замер у балюстрады, окинув кружащуюся внизу разодетую элиту цепким, сканирующим взглядом главного инженера, оценивающего несущие конструкции на предмет уязвимостей. Угольно-черный смокинг сидел на юноше безупречно, облегая широкие плечи, а белоснежная манишка слепила глаза.

Когда трикстер неспешно, пружинящим шагом начал спускаться по ступеням, по залу пробежал едва заметный шепоток. Столичные аристократы, еще вчера презрительно кривившие губы вслед «выскочке с окраин», теперь провожали его настороженными, оценивающими и откровенно заинтересованными взглядами. Репутация человека, способного одним щелчком превратить измерительный монолит в пыль, а элитную свиту — в аккуратный штабель дров, работала лучше любых рекомендательных писем.

Спустившись на паркет, мастер скользнул вдоль фуршетных столов. Как и предполагалось, начальник службы безопасности полковник Штольц, багровый и потеющий в своем тугом парадном мундире, самозабвенно опустошал тарталетки с черной икрой, напрочь забыв о своих прямых обязанностях. Илья уже должен был находиться на подступах к минус четвертому этажу. Пришло время обеспечить себе железобетонное, блистательное алиби.

Викторию Чернышеву авантюрист вычислил сразу.

Пространственница стояла у массивной колонны, немного в стороне от шумной толпы. Ее платье глубокого, насыщенного цвета ночного неба переливалось мириадами крошечных искр, имитируя звездную россыпь. Пепельные волосы были уложены в строгую, но невероятно элегантную высокую прическу. В тонких пальцах девушка задумчиво крутила хрустальный бокал с шампанским, явно скучая и с математической точностью оценивая траектории танцующих пар.

— Сударыня, вы нарушаете законы бальной аэродинамики, простаивая в статичном положении, — бархатный баритон фон Герца раздался у нее над ухом.

Попаданец отвесил безупречный светский поклон, лучезарно улыбаясь и подавая руку в белой перчатке.

— Вы рискуете спровоцировать локальное искривление пространства, фон Герц, появившись здесь в столь вопиюще приличном виде, — невыразительным голосом парировала аристократка, однако в ее фиалковых глазах мелькнуло искреннее одобрение. — Я была уверена, что вы придете с рубанком наперевес и начнете строгать паркет.

— Инструмент надежно спрятан, а паркет здесь уложен с недопустимыми зазорами, я бы переделал, — усмехнулся юноша. — Позволите этот вальс? Исключительно ради научного эксперимента по расчету центробежной силы.

Виктория едва заметно фыркнула, но вложила свою прохладную ладонь в его руку.

Как только они вышли в центр зала, Саня мягко, но уверенно перехватил талию партнерши. Оркестр грянул громче. Они закружились. Бывший инженер не был завсегдатаем светских раутов, но его идеальное чувство баланса, помноженное на кинетическую прану, творило чудеса. Он вел девушку с грацией метронома, выверяя каждый шаг до миллиметра.

— У вас идеальное распределение массы в поворотах, Алессандро, — заметила Чернышева, без труда следуя за его уверенными движениями. — Никакой инерционной погрешности. Как вам это удается? Большинство этих напыщенных павлинов оттаптывают партнершам ноги еще на первой минуте.

— Строгое соблюдение ГОСТов бальных танцев, Виктория, и грамотная амортизация коленных суставов, — подмигнул резчик, плавно уводя ее от столкновения с грузным графом. — К тому же, я привык контролировать пространство вокруг себя. Кстати о пространстве... Вы не находите, что центральная люстра висит с явным нарушением техники безопасности? Угол крепления к потолочной балке не выдержит серьезной вибрации.

Девушка чуть отстранилась, с интересом заглядывая в его серые, смеющиеся глаза.

— Вы пришли на Императорский Бал, чтобы искать уязвимости в архитектуре Лицея? — ее губы тронула легкая, понимающая усмешка.

— Я пришел сюда, чтобы насладиться вашим обществом и бездонным цветом ваших глаз, — совершенно серьезно, не сбиваясь с ритма, произнес трикстер. — И если завтра утром кто-то из ректората спросит, где был скромный студент фон Герц с одиннадцати до полуночи, я очень надеюсь, что вы подтвердите: он был всецело поглощен изучением ваших прекрасных ресниц на глазах у доброй сотни свидетелей.

Аристократка тихо, мелодично рассмеялась. Этот чистый звук был огромной редкостью для ледяной отличницы.

— Алиби, значит? Вы неисправимый авантюрист, Алессандро. Хорошо. Считайте, что ваше алиби заверено моей личной печатью. Постарайтесь только не взорвать Лицей целиком, мне еще здесь учиться.

— Исключительно точечное, деликатное воздействие, обещаю, — шепнул мастер, делая финальный, изящный пируэт и замирая вместе с последним аккордом.

Толпа разразилась вежливыми аплодисментами. Поцеловав руку партнерши, Саня проводил ее обратно к колонне. Первая часть светского плана была выполнена блестяще: половина зала видела, как он мило беседует с представительницей древнего рода.

Однако останавливаться на достигнутом было не в его правилах. Для полного закрепления эффекта требовалось что-то более провокационное. И судьба тут же подкинула ему идеальный шанс.

Сквозь толпу гостей, словно ледокол сквозь весеннюю шугу, пробиралась Анастасия Воронцова. Ледяная княжна выглядела убийственно прекрасно. Ее бальное платье из переливающегося льдисто-голубого шелка струилось по полу, открывая изящные плечи. На шее сверкало колье с крупными сапфирами, но взгляд девушки был холоднее любых драгоценностей. Свита воздыхателей покорно семенила следом, не решаясь подойти слишком близко.

Когда зазвучала новая, чуть более энергичная мелодия, юноша решительно пересек зал и вырос прямо на пути процессии.

— Ваше Сиятельство! Какая невероятная встреча в столь теплом климате, — бархатный голос авантюриста заставил княжну резко остановиться.

Ее глаза расширились, а изящные ноздри гневно раздулись. Воздух вокруг Воронцовой мгновенно потяжелел, температура упала на несколько градусов. Окружающие аристократы в ужасе попятились, предвкушая скандал.

— Фон Герц... — прошипела девушка, сжимая в руках изящный веер так, что хрустнули перламутровые пластины. — Хватает же тебе наглости подходить ко мне после всего. Чего тебе нужно? Решил подарить мне еще одну деревянную щепку?

— Я решил, что этот танец вы обязаны подарить мне, Анастасия, — не моргнув оком, заявил попаданец.

Не дожидаясь согласия, он уверенным, мягким движением перехватил ее запястье. Княжна возмущенно ахнула, попыталась вырваться, но хватка бывшего инженера была подобна стальным тискам, обтянутым бархатом. В следующее мгновение он уже властно увлек сопротивляющуюся девушку в центр зала.

— Отпустите меня немедленно, нахал! — зашипела она, пытаясь сохранить лицо перед сотнями устремленных на них взглядов. Подол ее платья взметнулся, когда трикстер резко крутанул ее в танце.

— Вы нарушаете темп, Ваше Сиятельство, — ласково пожурил ее Саня, прижимая девушку чуть ближе, чем позволяли строгие приличия. — Расслабьте плечи. Ваша агрессия повышает температуру окружающей среды, что ведет к неэффективной термодинамике.

— Вы сумасшедший! Мои люди вызовут вас на дуэль прямо завтра утром! — глаза Анастасии метали молнии, но ноги, подчиняясь безупречному ведению партнера, сами начали выписывать сложные па.

От парня исходила странная, согревающая аура древесной праны, которая вступала в резкий контраст с ее собственной ледяной магией. Это было чертовски странно и пугающе приятно. Она чувствовала себя снежинкой, угодившей в теплые ладони мастера, который не давал ей растаять, но и не позволял колоть его льдом.

— Пустые угрозы, Анастасия. Зачем нам дуэли, когда мы так гармонично смотримся на паркете? — юноша наклонился чуть ближе, его дыхание коснулось ее уха. — К тому же, синий цвет потрясающе оттеняет румянец на ваших щеках. Вы невероятно красивы, когда злитесь.

Щеки ледяной цундере вспыхнули жарким, густым маковым цветом. Вся ее выдержка, выпестованная годами строгих аристократических тренировок, рассыпалась в прах под натиском этой первобытной, веселой наглости. Она открыла рот, чтобы высказать этому возмутительному выскочке всё, что о нем думает, но слова застряли в горле. Взгляд серых глаз гипнотизировал, а уверенные руки не давали оступиться.

Саня кружил ледяную княжну по залу, наслаждаясь произведенным эффектом. Вокруг них образовалась зона отчуждения — никто не рисковал приближаться к самой взрывоопасной паре вечера.

Светская игра была отыграна на двести процентов. Весь ректорат, вся служба безопасности, включая полковника Штольца, лично видели, как Алессандро фон Герц в одиннадцать часов сорок пять минут ночи выводил из душевного равновесия первую красавицу Лицея. Железобетонное алиби было заверено коллективной памятью высшего света.

— Благодарю за танец, Ваше Сиятельство. Вы превзошли все мои ожидания, — прошептал авантюрист, плавно останавливая княжну и отвешивая ей элегантный поклон.

Не дожидаясь, пока Анастасия придет в себя и обрушит на его голову локальную метель, трикстер выпустил ее ладонь, развернулся и быстро, не привлекая лишнего внимания, зашагал к массивным гардинам, скрывающим технический выход из Главного зала.

Стрелки на золотых часах над парадным входом неумолимо приближались к полуночи. Репутация была закреплена, маски сброшены. Теперь пришло время сменить безупречный смокинг на пыль вентиляционных шахт и показать Империи, что такое настоящий, суровый советский демонтаж. Ограбление века переходило в активную фазу.

Пока Алессандро фон Герц виртуозно жонглировал вниманием высшего света под звуки вальса в сверкающем Главном зале, на минус четвертом этаже разворачивалась совершенно иная, скрытая от посторонних глаз пьеса.

Глухие, облицованные серым гранитом коридоры службы безопасности Лицея обычно внушали студентам первобытный ужас. Здесь не было окон, а магические светильники горели ровным, бездушным светом, отбрасывая на стены резкие тени. Однако сегодня даже эта цитадель паранойи и тотального контроля поддалась всеобщему праздничному настроению. Приглушенные толщей перекрытий аккорды симфонического оркестра едва слышно вибрировали в воздухе, а строгий уставной порядок дал ощутимую трещину.

Илья Засекин шагал по каменному полу, чувствуя, как жесткий воротник чужой курьерской ливреи предательски натирает шею, а рубашка липнет к взмокшей от холодного пота спине. В руках бастард сжимал массивную плетеную корзину, доверху набитую деликатесами: балыком, экзотическими фруктами и пузатыми бутылками дорогого коньяка.

Сердце информатора билось где-то в районе горла, отбивая бешеный ритм. Каждая тень казалась ему затаившимся агентом Тайной Канцелярии, а каждый звук — щелчком взводимого арбалета.

«Спокойно, Илюха. Дыши. Ты винтик в бюрократической машине. Техника безопасности и строгий регламент», — мысленно повторял парень наставления своего безумного компаньона, поправляя съезжающие на нос очки.

Впереди показался главный контрольно-пропускной пункт минус четвертого уровня. Двое дежурных боевых магов в расстегнутых у воротника мундирах вальяжно развалились за дубовой стойкой. Один из них меланхолично тасовал колоду карт, а второй с явным удовольствием уплетал праздничный пирог, запивая его чем-то явно не безалкогольным из непрозрачной фляжки. Начальство гуляло наверху, и подчиненные не упускали возможности расслабиться.

Услышав шаги, охранники лениво подобрались. Тот, что с картами, положил ладонь на рукоять табельного парализатора.

— Стой, где стоишь, любезный. Сюда хода нет, — хрипло бросил дежурный, сканируя юношу тяжелым, подозрительным взглядом. — Ты еще кто такой?

Илья остановился ровно в трех шагах от стойки, как учил Аваз. Бастард заставил себя нацепить на лицо маску крайней степени усталости и профессионального раздражения — именно так выглядели настоящие курьеры ректората к концу праздничной смены.

— Служба доставки хозяйственного двора, — утомленно вздохнул Засекин, со стуком ставя тяжелую корзину на край дубового барьера. — Праздничный паек для доблестной охраны от заместителя ректора по тылу. Сказано передать лично на посты, чтобы служба медом не казалась, пока остальные шампанское глушат.

Охранник с фляжкой оживился, вытягивая шею и заглядывая в плетенку. Вид пузатых бутылок с коньяком и нарезанного балыка мгновенно растопил служебную подозрительность.

— Ого, щедро в этот раз расщедрились старики, — одобрительно крякнул он, потянувшись к ближайшей бутылке. — Давай сюда, посыльный. Мы сами распределим, нечего тебе тут топтаться.

— Э, нет, господа хорошие, — информатор перехватил корзину, театрально закатив глаза. — Мне Кузьмич голову открутит, если я ведомость не закрою. Тут половина — вам, а вот этот пакет и сувенир... — Илья выразительно похлопал по оттопыренному карману ливреи, — личный приказ доставить прямо на стол господину полковнику Штольцу. Поздравительная открытка от Имперской Канцелярии и какой-то жутко дорогой артефакт в подарок.

Маги переглянулись. Ссориться с Кузьмичом, а уж тем более задерживать личные подарки для своего сурового начальника, который мог в любой момент спуститься с бала, им совершенно не улыбалось.

— Ладно, шуруй, — махнул рукой первый охранник, забирая свою часть пайка. — Кабинет Штольца в конце коридора, двустворчатая дверь. Поставишь на стол и пулей обратно. Если что-нибудь там тронешь — убьем и скажем, что так и было.

— Больно надо, — буркнул новоиспеченный шпион, подхватывая полегчавшую корзину и направляясь в святая святых службы безопасности Лицея.

Ноги казались ватными, но Илья заставил себя идти ровным, уверенным шагом. Миновав длинный коридор, он оказался перед массивными дверями красного дерева с золотой табличкой «Начальник режима».

Замок ожидаемо оказался открыт — полковник не сомневался в неприступности своего этажа, перекрытого дежурными.

Засекин скользнул внутрь и бесшумно прикрыл за собой створку. Кабинет Штольца поражал своей спартанской, военной строгостью. Никаких излишеств, только массивный стол, сейф в стене и целая панель магических зеркал слежения. В артефактах тускло мерцали коридоры подземелий, вентиляционные шахты и бронированные створы Хранилища на минус пятом этаже.

Илья сглотнул, поставил корзину на пол и на дрожащих ногах подошел к столу полковника.

Там уже высилась приличная горка поздравительных свитков, коробочек с дорогими сигарами и пара коллекционных клинков в ножнах. Идеальный камуфляж.

Бастард засунул руку в глубокий карман ливреи. Пальцы нащупали гладкий, покрытый свежим лаком деревянный бок Троянской Матрешки. Юноша бережно извлек расписную куклу на свет. Игрушка с двуглавыми орлами выглядела настолько невинно, что казалось невозможным поверить в скрытую внутри адскую алхимическую смесь и часовой механизм.

— Строго по ГОСТу, — одними губами прошептал сосед фон Герца.

Он аккуратно водрузил матрешку в самый центр стола, прямо между малахитовой чернильницей и коробкой сигар. Идеальная позиция.

Оставался последний, самый страшный штрих. Илья положил влажную от пота ладонь на округлую голову деревянной куклы. Сделал глубокий вдох, задерживая дыхание, и плавно, с легким нажимом провернул верхнюю полусферу по часовой стрелке.

В тишине кабинета, нарушаемой лишь гудением следящих зеркал, раздался сухой, еле слышный механический щелчок.

Таймер пошел. Внутри матрешки проснулись крошечные шестеренки, отмеряя последние минуты до полуночи. Бомба была взведена.

Информатор отдернул руку так, словно обжегся. Его глаза за линзами очков расширились от осознания того, что он только что сделал. Пути назад больше не было. Бастард обедневшего рода Засекиных только что заложил мину под всю систему безопасности Закрытого Лицея. И, что самое удивительное, он чувствовал не только животный страх, но и жгучий, пьянящий восторг.

Развернувшись на каблуках, юноша подхватил опустевшую корзину и стремительно, но без панической спешки покинул кабинет.

Обратный путь прошел как в тумане. Охранники на посту уже вовсю дегустировали подарочный коньяк и даже не посмотрели в сторону уходящего курьера.

— С праздником, господа, — бросил им Илья, скрываясь за поворотом лестницы, ведущей на верхние этажи.

Только оказавшись в безопасной зоне студенческих общежитий, парень привалился спиной к холодной стене и сполз на пол, жадно глотая воздух. Руки тряслись мелкой дрожью, но на губах расползалась широкая, совершенно счастливая улыбка.

Он справился. Он отыграл свою роль без единой запинки. Посылка для полковника была доставлена в лучшем виде.

Засекин достал из кармана недорогие луковицы карманных часов и откинул крышку. До полуночи оставалось ровно четырнадцать минут.

— Теперь твой выход, босс, — прошептал Илья, глядя на бегущую секундную стрелку. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь со своими вентилями.

Где-то далеко наверху, в Главном зале, оркестр продолжал играть беззаботный вальс, убаюкивая бдительность столичной элиты. А глубоко под землей, в темных вентиляционных шахтах, уже скользил к своей цели человек с холодным разумом инженера и арсеналом из Кровавой Сосны, готовый устроить Империи грандиозный технический сбой.

Ровно без одной минуты полночь Императорский Бал достиг своего звенящего, хрустального апогея. В Главном зале Лицея дирижер вскинул палочку, готовясь обрушить на кружащуюся в вальсе аристократию финальный, самый мощный и торжественный аккорд.

В это же самое мгновение на минус четвертом этаже, в пустом и строгом кабинете начальника службы безопасности, крошечная бронзовая шестеренка внутри Троянской Матрешки совершила свой последний, фатальный оборот.

Щелчок.

Боек ударил по стеклянной колбе. Тонкое стекло брызнуло в стороны, и пыль лунного хрусталя жадно смешалась с алхимической серой и порохом.

Взрыва в классическом понимании не произошло — ни огня, ни выбитых дверей, ни грохота. Игрушка просто с тихим, утробным вздохом «пуф!» выплюнула из себя невероятно плотное, перламутрово-серое облако. Туман хлынул из-под расписных деревянных боков с пугающей скоростью, в секунды затапливая кабинет полковника Штольца.

Дисперсная взвесь действовала безотказно, как хороший советский глушитель. Едва туман коснулся панели следящих артефактов, магические зеркала жалобно заискрили, пошли рябью и мгновенно погасли, ослепнув намертво. Алхимический состав буквально сжирал ману из воздуха, разрушая любые рунические плетения.

Серая пелена плотной волной выкатилась в коридор, поглощая свет газовых рожков. Дежурные маги, еще секунду назад расслабленно дегустировавшие балык и коньяк из подарочной корзины, вскочили на ноги, задыхаясь в густом мареве.

— Тревога! Нападение! — истошно завопил один из них, пытаясь вскинуть руки для боевого заклинания.

С его пальцев сорвались жалкие синие искры, которые тут же бесследно растворились в антимагическом тумане. Парализаторы не работали, переговорные амулеты превратились в бесполезные куски камня. На минус четвертом этаже воцарился абсолютный, контролируемый хаос. Элитная служба безопасности Лицея ослепла и оглохла, беспомощно метаясь в коридорах.

А ярусом ниже, в узкой, затянутой многолетней пылью вентиляционной шахте, Алессандро фон Герц сверял время по внутреннему хронометру.

Бывший инженер избавился от стесняющего движения смокинга, оставшись в одной рубашке с засученными рукавами. Черный галстук-бабочка все еще щегольски болтался на шее, придавая диверсанту вид безумного конферансье, готовящегося объявить смертельный номер.

Юноша висел на распорках прямо над исполинским резервным коллектором, по которому циркулировал перегретый пар из центральной котельной. Медные трубы, толщиной в человеческий обхват, гудели и мелко вибрировали от колоссального давления.

— Пора, Каркуша. Начинаем приемку объекта, — одними губами прошептал мастер.

Механический ворон, до этого неподвижно сидевший на плече создателя, беззвучно спикировал на огромный бронзовый вентиль, перекрывающий аварийный сброс давления в катакомбы. Птица намертво вцепилась когтями в металл, служа идеальным фиксатором.

Саня достал из расширенного кармана заранее заготовленный инструмент — массивный, клиновидный штырь из Кровавой Сосны, до краев накачанный кинетической праной. В советской инженерии существовало золотое правило: если резьбу заклинило, а гаечный ключ не помогает, в дело вступает направленный физический аргумент.

Трикстер установил деревянный клин точно под стопорный палец бронзовой задвижки, ювелирно рассчитывая угол удара. Затем извлек небольшую, но тяжелую киянку из железного дерева.

— Закон Паскаля в действии, господа аристократы. Получите и распишитесь, — усмехнулся авантюрист.

Короткий, резкий замах — и киянка с хрустом обрушилась на торец соснового клина.

Кинетическая энергия, многократно усиленная магией Резчика, передалась металлу. Раздался оглушительный металлический визг. Стопорный палец, рассчитанный на колоссальные нагрузки, но не на точечный пробой такой плотности, с жалобным звоном отлетел в сторону. Бронзовый маховик, освободившись от фиксатора, бешено закрутился под давлением рвущегося изнутри пара.

В следующую секунду коллектор вскрылся.

Это было похоже на дыхание разъяренного дракона. Струя перегретого пара, смешанного с геотермальной праной, с оглушительным, паровозным ревом ударила в каменный пол минус пятого уровня.

Коридор перед Хранилищем мгновенно заволокло густым, обжигающим белым маревом. Видимость упала до нуля. Температура в подземелье начала расти с пугающей, катастрофической скоростью, превращая зону отчуждения в филиал раскаленной бани.

Где-то внизу, сквозь рев вырывающегося газа, донеслось яростное, полное боли и паники рычание теневой панты и шипение кислотной сколопендры. Химеры, чьи инстинкты кричали о смертельной опасности свариться заживо, заметались по коридору, тщетно пытаясь найти укрытие от невыносимого жара.

Аваз замер в шахте, крепко держась за решетку и чувствуя, как лицо обдает волнами горячего воздуха. Глаза мастера неотрывно смотрели на исполинские, полуметровой толщины адамантиевые гермодвери Хранилища.

План строился на строгом знании регламентов. Любая сверхзащищенная система имеет протокол защиты от «дурака» и техногенных катастроф. Если давление и температура в замкнутом пространстве Лицея превышают критическую отметку, руны безопасности обязаны предотвратить детонацию всего здания.

Пять секунд. Десять. Пар продолжал с ревом заполнять пространство.

Внезапно массивная каменная кладка вокруг Хранилища содрогнулась. Ярко-синие защитные руны, веками горевшие на адамантии ровным светом, тревожно замигали и сменили цвет на агрессивный, пульсирующий багровый.

В недрах механизма раздался тяжелый, утробный гул сдвигаемых шестерней. Автоматика Лицея, лишенная связи со слепым и глухим пультом охраны на четвертом этаже, приняла единственно верное, заложенное в ее ГОСТы решение.

Раздался оглушительный металлический лязг, от которого заложило уши. Многотонные замки отщелкнулись. Несокрушимые гермодвери, которые невозможно было вскрыть ни одной магической отмычкой Империи, медленно, с протяжным стоном разошлись в стороны, открывая экстренную вентиляцию, чтобы спасти подземелья от теплового взрыва.

Из образовавшегося проема пахнуло вековым холодом и древней магией. Путь в святая святых был открыт.

Бывший советский инженер довольно цокнул языком, стряхивая с плеча налипшую пыль, и одним плавным, грациозным движением выбил вентиляционную решетку.

— Ну что, Каркуша, — хмыкнул попаданец, спрыгивая в клубящееся белое облако пара, — пора проверить, насколько местные собачки любят грызть правильную древесину.

Ограбление вошло в свою кульминационную стадию. Самый опасный трикстер Лицея шагнул навстречу разъяренным химерам, сжимая в руках два угловатых брикета из Кровавой Сосны.

Мягкий, пружинящий перекат идеально погасил инерцию падения. Гранитный пол минус пятого уровня встретил бывшего инженера лужами обжигающего конденсата и оглушительным, непрекращающимся шипением.

Густой, перегретый пар стоял в подземелье сплошной, непроницаемой стеной, превратив некогда строгие и выстуженные коридоры Тайной Канцелярии в подобие раскаленной парилки. Магические светильники под потолком с трудом пробивали эту белесую пелену, отбрасывая вокруг жутковатые, размытые ореолы.

Аваз неторопливо поднялся на ноги и первым делом привычно поправил галстук-бабочку на воротнике влажной от пара рубашки.

— Техника безопасности грубейшим образом нарушена. Вентиляция не справляется, а на объекте присутствуют посторонние биологические виды без защитных касок, — философски констатировал трикстер, вглядываясь в клубящееся марево.

Сквозь рев вырывающегося из коллектора газа донеслось яростное, полное дезориентации и боли рычание. Температура в коридоре стремительно росла, заставляя нежную слизистую подземных монстров буквально вскипать.

Прямо по курсу, преграждая путь к распахнутым гермодверям Хранилища, из тумана вынырнули две кошмарные тени.

Теневая пантера двигалась стелющимся, грациозным шагом, несмотря на панику. Ее шерсть, сотканная из первобытного мрака, странно топорщилась от влажности, а два горящих рубиновых глаза сфокусировались на единственном источнике прохладной праны в этом филиале ада — на незваном госте. Справа от нее, тяжело клацая по граниту шестью мускулистыми лапами, надвигалась кислотная сколопендра-переросток. Бронированные хитиновые сегменты твари угрожающе скрежетали, а из жвал на пол капала густая, дымящаяся зеленая слизь, с шипением проедая в камне глубокие каверны.

Хищники Лицея были напуганы жаром, но инстинкты убийц, выпестованные годами дрессировки, требовали разорвать чужака, посмевшего нарушить их покой.

— Ну что, девочки, — лучезарно улыбнулся авантюрист, ни на миллиметр не сдвинувшись с места. — У вас сегодня по расписанию профилактический осмотр и знакомство с передовыми технологиями деревообработки.

Руки мастера взметнулись в плавном, выверенном жесте. Два массивных, угловатых брикета из Кровавой Сосны, до этого мирно покоившиеся в карманах расширенного саквояжа, с глухим стуком упали на мокрый гранит прямо перед наступающими монстрами.

Короткий, щедрый импульс созидательной энергии ударил по механизмам.

В тумане раздался громкий, ритмичный лязг разворачивающихся шестерней. Брикеты стремительно перестраивались, увеличиваясь в размерах и обретая форму. Спустя мгновение между бывшим тружеником НИИ и разъяренными химерами выросли две исполинские дендро-гончие. Рубленые, подчеркнуто геометрические формы, массивные шарниры вместо суставов и тускло поблескивающий в свете ламп слой кислотоупорного лака Предтеч.

Это была не магия иллюзий. Это был чистый, концентрированный советский ГОСТ, воплощенный в неубиваемом материале.

Гончие синхронно припали на передние лапы, и внутри их деревянных тел утробно, басовито зарычали магические приводы, бросая вызов органической фауне.

Пантера, не привыкшая к тому, чтобы добыча огрызалась металлическим лязгом, взревела и совершила молниеносный прыжок. Сотканная из теней тварь метила точно в шею левой деревянной собаки, рассчитывая одним укусом перекусить хребет.

Раздался оглушительный хруст.

Клыки монстра, способные прокусить стальную кирасу, с размаху впились в бронированный хомут из Кровавой Сосны. Челюсти химеры свело судорогой. Дерево, обработанное по высшим стандартам сопротивления материалов, даже не поцарапалось. Пантера удивленно заскулила, пытаясь отцепиться, но алгоритм уклонения и контратаки гончей сработал безупречно. Механический пес резко мотнул угловатой головой, отбрасывая теневую кошку к стене, и тут же вцепился деревянными жвалами ей в загривок, намертво фиксируя противника.

Сколопендра тем временем решила действовать дистанционно. Раздраженная жаром и шумом, тварь выпрямилась на задних лапах и выплюнула в правую дендро-гончую мощную, концентрированную струю своей фирменной кислоты.

Едкая зелень ударила точно в полированный бок механизма.

Саня с интересом, присущим истинному инженеру на испытаниях, склонил голову набок, наблюдая за реакцией.

Кислота, способная за секунды растворить рыцаря вместе с доспехами, коснулась лака Предтеч. Раздалось громкое шипение, но вместо того чтобы проесть древесину, агрессивная субстанция просто скатилась по невидимой радужной пленке на пол, словно вода по гусиному перу. Алхимический состав отработал на двести процентов. Гончая, даже не заметив атаки, с низким гудением бросилась на насекомое, ловко уворачиваясь от жвал и начиная методично, с математической точностью оттеснять многоножку подальше от распахнутых дверей.

— Блестящие эксплуатационные характеристики, — удовлетворенно подытожил попаданец, отряхивая руки. — Приемка ОТК пройдена успешно. Мальчики в Канцелярии будут в восторге от такой демонстрации.

Пока ошалевшие от жара и несъедобных противников химеры самозабвенно пытались разобрать на дрова неубиваемые механизмы, резчик изящно обогнул место схватки. Он двигался спокойно, прогулочным шагом, лишь изредка постукивая тростью по граниту. Монстрам было совершенно не до него — дендро-гончие вязали их боем плотно и профессионально, не давая ни секунды передышки.

Впереди, зияя исполинским черным провалом, возвышались открытые гермодвери. Адамантиевые створы, покрытые пульсирующими багровым светом рунами аварийного сброса, разошлись ровно настолько, чтобы пропустить человека.

Юноша перешагнул высокий металлический порог, навсегда покидая душный, заполненный паром коридор.

Атмосфера мгновенно изменилась. Внутри Хранилища было сухо, морозно и тихо. Оглушительный рев коллектора и лязг сражающихся механизмов остались где-то позади, словно отрезанные невидимой акустической стеной. Воздух здесь пах озоном, древним пергаментом и невероятной, подавляющей магической мощью, которая копилась в этих стенах веками.

Саня остановился, окинув взглядом сокровищницу Закрытого Лицея.

Помещение было колоссальным, напоминая внутренности готического собора, вырезанного прямо в скале. Вдоль стен на постаментах из черного мрамора покоились сотни артефактов: мерцающие клинки, хрустальные сферы, в которых бились пойманные стихии, древние гримуары, закованные в цепи. Каждый предмет был накрыт индивидуальным защитным куполом.

Но бывшего советского труженика не интересовало всё это разноцветное магическое барахло.

Внутренний карман его пиджака ощутимо нагрелся. Компас Предтеч пульсировал в такт биению сердца, указывая направление с непреклонностью намагниченной стрелки.

Прямо по центру зала, на возвышении из полированного белого камня, окруженном концентрическими кругами сложнейших рунических печатей, парил Он.

Фрагмент Чертежа «Сердце Левиафана».

Внешне он совершенно не походил на привычные бумажные или пергаментные свитки. Это был многогранный, медленно вращающийся в воздухе кристалл глубокого, насыщенного индигового цвета. Внутри него, словно в ловушке, непрерывно перестраивались и переплетались миллионы тончайших золотистых линий — живая, трехмерная схема некоего невообразимо сложного механизма. От кристалла исходила такая плотная аура созидательной праны, что у мастера Резчика невольно зачесались ладони, требуя немедленно взяться за инструменты.

— Вот ты и дома, — благоговейно прошептал авантюрист, медленно, стараясь не делать резких движений, подходя к постаменту.

[Система: Архитектор Путей]

Внимание: Зафиксировано наличие фрагмента Чертежа ранга «Абсолют».

Статус: Объект защищен стазис-полем девятого порядка. Любое несанкционированное кинетическое или магическое воздействие приведет к коллапсу кристалла.

«Коллапс нам совершенно ни к чему. Мы пришли забирать целое, а не осколки», — мысленно усмехнулся трикстер.

Ситуация требовала хирургической точности. Изящно поправив манжеты, юноша достал из кармана тот самый угольный карандаш, которым вчера писал записку для второкурсников, и приготовился к самому сложному сопромату в своей жизни. Империя хранила свои тайны надежно, но у советского инженера всегда была припасена пара нестандартных ключей от любой, даже самой сложной системы.

Стазис-поле девятого порядка, защищавшее Абсолютный Чертеж, выглядело как идеальная, чуть мерцающая стеклянная сфера. Ни замков, ни рунических панелей, ни замочных скважин. Классическая столичная артефакторика в ее самом надменном проявлении: непроницаемый купол застывшего времени и пространства, который при любой попытке грубого взлома просто схлопнется внутрь себя, уничтожив и вора, и содержимое.

Но для человека, привыкшего искать микротрещины в несущих опорах мостов и рассчитывать усталость металла, идеальных защит не существовало.

Бывший советский инженер неторопливо обошел постамент по кругу, внимательно прищурившись. В одной руке мастер покручивал обычный угольный карандаш, а пальцы другой едва заметно подрагивали, выпуская тончайшие, похожие на золотую паутину нити праны. Эти нити не пытались пробить барьер — они мягко, словно щупальца миноискателя, скользили по его поверхности, считывая эпюры напряжений.

— У любой, даже самой совершенной литой конструкции есть точка концентрации напряжений, — вполголоса рассуждал трикстер, останавливаясь у основания мраморного постамента. — Место, где силовой контур замыкается сам на себя. Шов. И если в этот шов аккуратно, строго по ГОСТу вбить правильный клинышек...

Золотистая нить праны вдруг дрогнула, зацепившись за невидимую глазу аномалию у самой кромки камня. Найдено.

Саня отложил карандаш, достал из кармана крошечную, не больше спички, щепку из теплой вишневой древесины и присел на корточки. Эта операция требовала поистине хирургической точности. Юноша глубоко вдохнул, замедляя сердцебиение, и филигранно, миллиметр за миллиметром, ввел деревянную иглу точно в стык между мрамором и энергетическим куполом.

Материал глухо скрипнул. Барьер отозвался легкой, тревожной вибрацией.

— Тихо, тихо, моя хорошая. Никакой агрессии, исключительно перераспределение нагрузки, — ласково прошептал попаданец.

Он пустил по вишневой щепке крошечный кинетический импульс. Деревяшка сработала как идеальный рычаг в квантовом масштабе. Энергетический шов, рассчитанный на отражение чудовищных магических ударов извне, совершенно не ожидал деликатного расширения изнутри.

Поверхность сферы пошла частой рябью. Раздался звук, похожий на звон лопнувшей гитарной струны, и непроницаемый стазис-купол просто осыпался на пол безвредным снопом синих искр, мягко угасающих на граните.

[Система: Архитектор Путей]

Внимание: Защитный контур деактивирован.

Статус объекта: Доступен для изъятия.

Фон Герц смахнул невидимую пылинку со своего жилета, спокойно протянул руку и взял «Сердце Левиафана».

Кристалл оказался на удивление теплым, почти горячим. Едва пальцы сомкнулись на гранях цвета индиго, по венам резчика ударила такая волна концентрированного, древнего знания, что перехватило дыхание. Перед мысленным взором на долю секунды вспыхнули исполинские шестерни, парящие в пустоте острова и механизмы, способные менять саму ткань реальности. Чертеж Предтеч признал в наглом первокурснике истинного Творца.

Авантюрист бережно опустил бесценную добычу во внутренний карман, где артефакт мгновенно скрылся в надежном пространственном коконе Системы.

— Приемка объекта завершена. Оформляем акт сдачи и уходим, — с удовлетворением констатировал юноша.

Время поджимало. Сквозь распахнутые гермодвери все еще валил густой пар, но звуки борьбы в коридоре начали стихать. Деревянные гончие отработали свой ресурс, и долго сдерживать натиск взбешенных химер они не могли.

Саня послал короткий мысленный приказ Каркуше, дежурившему в вентиляционной шахте. Следом улетел сигнал двум механическим псам.

Команда была предельно простой: «Протокол утилизации».

В коридоре раздался сухой треск. Массивные шестерни и шарниры из Кровавой Сосны, только что успешно сдерживавшие натиск теневой пантеры, мгновенно утратили структурную целостность. Прана, удерживающая их в форме сложных механизмов, испарилась, и грозные дендро-гончие с жалким стуком рассыпались на груду обычных, бесформенных деревянных чурок и щепок, обильно политых ядовитой слюной сколопендры. Идеальное уничтожение улик. Никаких следов высоких технологий — только мусор, который принесет сюда потоком воды из лопнувшей трубы.

Не теряя ни секунды, бывший инженер легкой, пружинящей тенью скользнул к вентиляционному отверстию под потолком и бесшумно подтянулся на руках, исчезая во мраке шахты. Решетка с тихим щелчком встала на свое законное место ровно в тот момент, когда в залитый паром коридор минус пятого этажа наконец-то ворвалась элита Тайной Канцелярии.

Полковник Штольц, с багровым от ярости и удушья лицом, первым выскочил к распахнутым створам Хранилища. Его парадный мундир был безнадежно испорчен конденсатом, а в руках угрожающе гудел артефактный излучатель. Следом за ним, кашляя и ругаясь сквозь зубы, ввалился десяток боевых магов.

— Разогнать пар! Живо! — рявкнул начальник охраны, отпихивая ногой скулящую, дезориентированную теневую пантеру. Химеры, лишившись своих странных деревянных противников, окончательно потеряли интерес к битве и жались по углам, спасаясь от жара.

Два стихийника воздуха судорожно замахали руками, создавая мощные вихри. Белесая пелена нехотя поползла к вентиляционным отдушинам, обнажая масштаб катастрофы.

Взгляд Штольца заметался по коридору. Он увидел сорванный стопорный вентиль на резервном коллекторе, из которого продолжала с шипением вырываться струя горячего воздуха. Увидел лужи воды и груду ничем не примечательных, обслюнявленных деревяшек на полу. А затем полковник посмотрел в святая святых Лицея.

Мраморный постамент в центре Хранилища был абсолютно, пугающе пуст. Синие искры разрушенного стазис-поля уже успели потухнуть, не оставив после себя ни единого магического следа.

Ни взломанных замков. Ни трупов. Ни следов чужой магии. Только прорванная труба, сработавшая из-за перегрева аварийная автоматика и исчезнувший артефакт класса «Абсолют».

— Закрыть все выходы... — сипло, срываясь на истеричный фальцет, выдавил из себя начальник режима. Грозный полковник внезапно осознал, что его блестящая карьера только что с оглушительным треском рухнула в катакомбы. — Поднять ректорат! Обыскать каждого студента! Каждую мышь в этом проклятом здании!

Но кричать было уже поздно. Главный виновник этого грандиозного инженерного триумфа находился далеко от подземелий.

Тем временем в сверкающем огнями Главном зале Императорский Бал плавно перетекал в свою самую расслабленную фазу. Оркестр сменил торжественные вальсы на легкие, игривые мелодии. Аристократы курсировали между фуршетными столами, обмахиваясь веерами и обсуждая последние столичные сплетни. Никто наверху даже не подозревал о том, что неприступная система безопасности Лицея только что потерпела самое сокрушительное фиаско за всю историю Империи.

Алессандро фон Герц изящно отодвинул тяжелую бархатную портьеру, скрывавшую техническую нишу, и неспешно, с достоинством истинного лорда, шагнул на паркет.

Смокинг снова сидел на нем как влитой. Черный шелк лацканов безупречно оттенял белоснежную сорочку. Ни единого пятнышка грязи, ни капли пота на лице. Только волосы были чуть более небрежно растрепаны, что придавало его облику еще больше опасного, хищного шарма.

Юноша смахнул с рукава невидимую пылинку, поправил бабочку и уверенным шагом направился прямиком к ближайшему официанту с подносом.

— Благодарю, любезный, — бархатным голосом произнес мастер, подхватывая высокий хрустальный бокал с играющим в свете люстр шампанским.

Сделав небольшой глоток, Саня обвел зал довольным взглядом и безошибочно выцепил в толпе Илью Засекина. Бастард забился в самый дальний угол возле колонны и выглядел так, словно собирался упасть в обморок прямо в кадку с декоративной пальмой. Парень судорожно вцепился обеими руками в бокал с пуншем, а его глаза за стеклами очков напоминали две огромные, полные паники монеты.

Поймав взгляд компаньона, авантюрист едва заметно, но крайне выразительно подмигнул ему, салютуя своим бокалом.

С плеч информатора словно свалилась гранитная плита. Илья шумно выдохнул, плеснув пуншем на паркет, и на его бледном лице начала медленно расцветать робкая, но бесконечно счастливая улыбка соучастника преступления века. Они сделали это. Без шума, без пыли и строго по ГОСТу.

Чуть поодаль, в компании щебечущих фрейлин, стояла Анастасия Воронцова. Ледяная княжна то и дело бросала в сторону трикстера хмурые, обжигающие взгляды, все еще пытаясь справиться с возмущением после их возмутительного танца. А на балконе второго яруса, грациозно облокотившись на перила, застыла Виктория Чернышева. Фиалковые глаза пространственницы внимательно и задумчиво изучали фигуру фон Герца, словно пытаясь решить сложнейшее математическое уравнение, в котором внезапно появилась совершенно непредсказуемая переменная.

Саня лучезарно улыбнулся обеим дамам, сделал еще один глоток холодного, колючего шампанского и с наслаждением прикрыл глаза.

Внутренний карман приятно грел обретенный Чертеж Предтеч. Первая ступень в иерархии столичного террариума была пройдена с невероятным изяществом. Термодинамика, сопромат и пара деревянных игрушек доказали свое абсолютное превосходство над хваленой имперской магией. Ночь была поистине прекрасна, а учебный год в Закрытом Лицее Цесаревича обещал стать самым громким событием в истории этого мира.

Глава 7

Утро в Закрытом Лицее Цесаревича началось отнюдь не с пения столичных птиц или деликатного звона хрустальных колокольчиков. Оно ворвалось в студенческие спальни пронзительным, вибрирующим воем магических сирен и грохотом сотен подкованных сталью сапог по дубовому паркету.

Ректорат ввел военное положение. Тайная Канцелярия, разъяренная дерзким ночным инцидентом, подняла по тревоге все резервы, превратив элитное учебное заведение в осажденную крепость. Коридоры были оцеплены хмурыми жандармами в серых шинелях, а в воздухе густо пахло озоном от активированных на полную мощность сканирующих артефактов. Начались повальные, безжалостные обыски.

Но если за хлипкими дверями студенческих комнат царили паника, слезы первокурсниц и возмущенные крики аристократов, чьи сундуки бесцеремонно выворачивали наизнанку, то в комнате четыреста четыре исторического Восточного крыла поддерживался идеальный, ламповый микроклимат.

Дендро-замки надежно отсекали звуки суеты, а плотные шторы не пропускали тревожный свет магических мигалок со двора. В центре отполированного до зеркального блеска стола мерно, по-домашнему пыхтел пузатый вишневый самовар. Вокруг него живописно расположились фарфоровые чашки, вазочка с медом и пузатый бумажный кулек со свежими, хрустящими сушками, купленными Засекиным еще с вечера.

Пахло чабрецом, стружкой и железобетонным спокойствием.

Илья, однако, этого уюта совершенно не разделял. Бастард метался по комнате бледной тенью, нервно потирая руки и вздрагивая от каждого отдаленного крика в коридоре. Его волосы стояли торчком, а очки сползли на самый кончик носа.

— Нас найдут. Точно найдут, — заунывно бормотал информатор, наворачивая уже двадцатый круг вокруг своей кровати. — У них же ищейки Канцелярии! Они чуют остаточную ману, читают ауры! Аваз, если они найдут у нас эту штуку... Нас даже судить не будут. Сразу на рудники, в вечную мерзлоту! Или в подвалы к палачам!

Бывший советский инженер, облаченный во вчерашнюю белоснежную рубашку с расстегнутым воротом и закатанными рукавами, лишь снисходительно покачал головой. Мастер неспешно заваривал свежий чай, изящно орудуя деревянными щипцами для заварки.

— Илюха, компаньон, ты грубейшим образом нарушаешь трудовую дисциплину, — бархатным, успокаивающим голосом произнес трикстер, разливая кипяток. — Подойди сюда. Сядь. И возьми сушку.

— Какие сушки, босс?! Там жандармы! — взвизгнул сосед, но под тяжелым, гипнотическим взглядом серых глаз послушно опустился на стул.

— Самые обыкновенные. Ванильные. Послушай меня внимательно и запомни раз и навсегда золотое правило любой конспирации, — фон Герц придвинул к трясущемуся парню горячую кружку и сел напротив, скрестив руки на груди. — Суета — это главный враг диверсанта. Знаешь, почему горят неопытные шпионы и расхитители социалистической собственности? Не потому, что оставляют следы. А потому, что у них на лице крупными буквами написано: «Я виноват, арестуйте меня».

Авантюрист сделал небольшой глоток чая и блаженно зажмурился.

— Когда в дверь постучат господа следователи, они не должны увидеть двух перепуганных воров. Они должны застать примерных, слегка заспанных студентов, которые наслаждаются утренним чаепитием и недовольны тем, что их отвлекают от повторения конспектов. Понял? Лицо кирпичом, уверенность в своей абсолютной правоте и готовность писать жалобу в профсоюз. То есть, в ректорат.

— Но как же... артефакт? — шепотом, одними губами спросил Засекин, покосившись на внутренний карман висящего на стуле пиджака, где, как он думал, покоилась добыча. — Они же перероют всё. Даже матрасы вспорют!

— Обижаешь, компаньон. Я же дипломированный специалист по сопромату и пространственной геометрии, — усмехнулся юноша.

Саня плавно поднялся из-за стола и подошел к своей кровати. Той самой, чью скрипучую панцирную сетку он в первый же день заменил на идеальные деревянные ламели из благородного дуба.

Мастер извлек из кармана переливающийся индиговым светом кристалл — Фрагмент Чертежа «Сердце Левиафана». Артефакт пульсировал в его ладони, излучая мягкое, древнее тепло. Затем резчик опустился на колени и провел рукой по массивной деревянной ножке кровати.

Прана послушно откликнулась на мысленный приказ. Дерево под пальцами бывшего инженера на мгновение стало пластичным, как теплый воск. Волокна разошлись, образуя внутри ножки небольшую, но идеально ровную полость. Однако это был не просто тайник.

[Система: Архитектор Путей]

Активация навыка: Пространственный Дендро-Карман (Ранг D).

Интеграция объекта: Фрагмент Чертежа «Сердце Левиафана».

Статус: Объект скрыт в изолированной мерности. Экранирование маны — 100%. Визуальное и магическое обнаружение невозможно.

Трикстер бережно вложил кристалл в образовавшуюся нишу. Короткий импульс созидательной энергии — и дубовые волокна мгновенно срослись обратно. На гладкой, отполированной поверхности ножки не осталось ни единого шва, ни малейшей царапины. Древесина выглядела монолитной и цельной. Даже если бы жандармы разрубили кровать топором на мелкие щепки, они нашли бы лишь обычные опилки — артефакт теперь находился в крошечном, привязанном к этой конкретной деревяшке пространственном кармане, ключом к которому служила исключительно личная аура Аваза.

— Вот и всё. Никаких следов, никаких улик. Исключительно чистая, экологичная работа, — с удовлетворением подытожил попаданец, поднимаясь на ноги и отряхивая брюки. — А теперь допивай чай, Илья. У меня такое чувство, что наша очередь общаться с правоохранительными органами Империи наступит с минуты на минуту.

И словно в подтверждение его слов, в тяжелую дубовую дверь комнаты четыреста четыре обрушился громоподобный, не терпящий возражений удар кованого сапога. Ламповая идиллия была прервана, но главная тайна минувшей ночи оказалась скрыта надежнее, чем золотой запас Империи.

Удар повторился, на этот раз угрожая вырвать массивные петли с корнем.

— Открывайте! Тайная Канцелярия! — рявкнул из-за двери грубый, сорванный бас.

Попаданец невозмутимо отставил фарфоровую кружку, изящно промокнул губы льняной салфеткой и пружинящим шагом направился к выходу. Щелкнул скрытый дендро-замок, повинуясь легкому импульсу праны, и створка плавно отворилась, едва не уронив на паркет грузного жандарма, занесшего ногу для очередного удара.

В комнату четыреста четыре стремительно ввалился десяток вооруженных людей в серых шинелях. Воздух мгновенно наполнился запахом сырой шерсти, ружейного масла и агрессивной, колючей магии. Маги-поисковики с горящими синим светом глазами тут же рассыпались по углам, водя руками над вещами и сканируя пространство.

— Доброе утро, господа. Вы несколько преувеличиваете необходимость столь экспрессивного пробуждения, — бархатным, глубоко оскорбленным тоном произнес бывший инженер, поправляя воротник рубашки. — Мы с коллегой как раз обсуждали эпюры напряжений перед первой лекцией. У вас ордер от ректората или это плановый обход комендатуры с нарушением субординации?

Офицер Канцелярии, хмурый мужчина со шрамом через всю щеку, удивленно моргнул. Он ожидал увидеть заспанных, перепуганных первокурсников, а нарвался на уверенного, с иголочки одетого аристократа, который отчитывал его тоном профильного министра. За спиной фон Герца, отчаянно пытаясь слиться со стеной, трясся Илья Засекин, но на бастарда никто даже не обратил внимания.

— Обыск, — коротко бросил офицер, приходя в себя. — Искать скрытые полости, артефакты, следы пространственной магии!

Ищейки перевернули комнату вверх дном. Они простучали стены, заглянули в вишневый самовар (от чего мастер брезгливо поморщился), вытряхнули вещи из саквояжей. Один из магов подозрительно долго водил руками над дубовой кроватью, прямо над тем местом, где в ножке был скрыт «Абсолют».

Авантюрист внешне оставался абсолютно спокоен, хотя внутри подобрался, готовясь в случае чего пустить в ход «Колоду Иллюзиониста». Но советский ГОСТ пространственной резьбы не подвел. Экранирование работало на сто процентов.

— Чисто, господин капитан. Никакого фона. Только качественное дерево и немного бытовой праны, — разочарованно доложил поисковик, отступая от кровати.

— Одевайтесь. Вы оба. Полковник Штольц ждет вас в допросной, — процедил офицер, сверля наглого первокурсника тяжелым взглядом.

Спустя десять минут конвоирования по гулким, заполненным вооруженной охраной коридорам, компаньоны оказались в мрачном помещении на минус третьем уровне. Комната для допросов разительно контрастировала с роскошью Лицея: голые каменные стены, прикрученный к полу железный стол и ослепительно яркий магический кристалл, бьющий прямо в глаза подозреваемым.

За столом, ссутулившись и нервно куря крепкую папиросу, сидел начальник службы безопасности. Полковник Штольц за одну ночь постарел лет на десять. Его парадный мундир был помят, под глазами залегли глубокие тени, а взгляд метал громы и молнии. Рядом с ним, подобно коршунам, застыли два неприметных следователя Канцелярии.

— Садитесь, — рявкнул полковник, выпуская облако сизого дыма.

Трикстер брезгливо смахнул невидимую пыль с железного стула и грациозно опустился на сиденье, закинув ногу на ногу. Илья, лязгая зубами от страха, плюхнулся рядом, изо всех сил стараясь изображать возмущение, как учил компаньон, но выходило у него пока только тихое поскуливание.

— Алессандро фон Герц, — Штольц вперил в юношу налитые кровью глаза. — Резчик по дереву. Человек, который в первый же день уничтожил измерительный монолит и отправил в лазарет трех боевых магов со старшего курса. Рассказывайте, где вы были этой ночью с одиннадцати тридцати до полуночи?

— Позвольте, господин полковник, но тон вашей беседы категорически не соответствует регламенту общения со студентами благородного происхождения, — холодно и с достоинством парировал мастер. — Вы вызвали нас по факту ночной аварии в котельной? Должен сказать, я давно порывался написать докладную записку на имя ректора.

Следователи недоуменно переглянулись. Штольц поперхнулся дымом.

— Какой еще аварии?! Какая докладная?! — взревел начальник охраны, с грохотом ударив кулаком по железному столу. — У нас ЧП государственной важности! Вскрыто Хранилище!

— О, так это не котельная? — попаданец филигранно, с толикой снисходительного сочувствия изогнул бровь. — А я, как человек с техническим складом ума, был уверен, что причина переполоха кроется в вопиющей халатности вашей службы эксплуатации.

Бывший труженик НИИ подался вперед, опираясь локтями на стол, и мгновенно перехватил инициативу, включив режим сурового советского инспектора по технике безопасности.

— Видите ли, господин полковник, — бархатный баритон юноши заполнил допросную, методично вгоняя офицеров в состояние когнитивного диссонанса. — Вчера вечером, проходя по коридорам Восточного крыла, я обратил внимание на резонирующий гул в магистральных трубах отопления. Частота вибрации составляла примерно сорок герц. Согласно базовым законам термодинамики и сопротивления материалов, это верный признак кавитации и усталости металла в резервных коллекторах. Я еще подумал: неужели хваленая Тайная Канцелярия не следит за манометрами? Ведь если давление в котлах скакнет, автоматика сбросит пар прямо в подземелья, что неминуемо приведет к срабатыванию аварийных гермодверей.

В допросной повисла мертвая, звенящая тишина.

Лицо Штольца приобрело нездоровый, серовато-багровый оттенок. Следователи Канцелярии, которые всю ночь ломали голову над тем, как неизвестные диверсанты обошли магические защиты, вдруг уставились на начальника охраны с совершенно новым, нехорошим прищуром. Наглый первокурсник только что блестяще, используя научную терминологию, разложил им по полочкам механизм произошедшего, выставив охрану не жертвами гениального ограбления, а сборищем некомпетентных слесарей.

— Ты... откуда ты знаешь про автоматику гермодверей? — хрипло, сглотнув вставший поперек горла ком, спросил полковник.

— Это стандартный ГОСТ для бункеров закрытого типа. Читайте учебники по фортификации, глава четвертая, — пожал плечами авантюрист, откидываясь на спинку стула. — Любая закрытая система при перегреве должна компенсировать давление, иначе Лицей бы просто взлетел на воздух. Так что, полагаю, я ответил на ваши вопросы. Ваша система безопасности пала жертвой банальной коррозии и отсутствия планового ремонта.

Штольц затравленно оглянулся на следователей. Версия о техногенной катастрофе была убийственной. Она означала, что никто не взламывал Лицей снаружи — они сами допустили взрыв трубы, который открыл двери, а под шумок кто-то ловкий просто зашел и забрал артефакт.

— Хватит заговаривать нам зубы! — рявкнул один из дознавателей, худой маг с колючим взглядом. — Где. Вы. Были. В полночь?!

Илья рядом тихо икнул, готовясь упасть в обморок.

Саня тяжело вздохнул, словно общаясь с нерадивыми практикантами, и изящно расправил несуществующую складку на брюках.

— С одиннадцати тридцати и вплоть до начала первого часа ночи, господа, я имел честь находиться в Главном бальном зале, — четко, с расстановкой произнес резчик. — Где сначала обсуждал пространственные векторы и архитектурные изъяны здания с леди Викторией Чернышевой во время вальса, а затем... имел весьма экспрессивную беседу и танец с Ее Сиятельством княжной Анастасией Воронцовой.

Мастер сделал театральную паузу, позволяя информации усвоиться.

— Думаю, если вы потрудитесь пригласить этих уважаемых дам, а также опросите добрую половину присутствовавшего на балу ректората, они с радостью подтвердят: Алессандро фон Герц находился в центре внимания и физически не мог в это время скручивать заржавевшие вентили в ваших подвалах. А мой сосед, Илья Засекин, весь вечер подрабатывал курьером, доставляя праздничные корзины. Кстати, вы получили коньяк, полковник? Говорят, отменная выдержка.

Упоминание коньяка, который охрана распивала прямо на посту перед катастрофой, стало последним гвоздем в крышку гроба карьеры Штольца. Начальник режима сдулся, обмякнув на стуле.

А перед мысленным взором попаданца, прямо посреди этого напряженного допроса, вдруг вспыхнул долгожданный, переливающийся золотом системный интерфейс. Спрятанный в ножке кровати кристалл наконец-то поддался фоновому анализу Архитектора Путей.

[Система: Архитектор Путей]

Анализ завершен. Интеграция данных: Фрагмент Чертежа Предтеч «Сердце Левиафана».

Тип: Пространственно-складная механо-магическая мастерская / Ядро Экзо-доспеха.

Описание: Компактный модуль, способный в развернутом состоянии генерировать идеальную производственную среду (горн, алхимический стол, верстак тонкой механики). В интегрированном виде служит бесконечным источником праны для сложных дендро-механизмов.

Статус: Для сборки первого этапа требуются редкие компоненты. Начать отслеживание ресурсов?

Трикстер мысленно подтвердил запрос, чувствуя, как внутри разгорается настоящий инженерный экстаз. Это была не просто безделушка. Это был ключ к созданию арсенала, который перевернет этот мир. «Сердце Левиафана» позволяло развернуть полноценный советский завод в любом кармане!

— Проверить его алиби, — устало, потеряв весь свой запал, махнул рукой полковник Штольц, обращаясь к следователям. — Вызвать Чернышеву и Воронцову. А этих двоих пока вывести в коридор под охрану.

Бывший труженик НИИ с достоинством поднялся, кивком указал оцепеневшему Илье на выход и неспешно покинул допросную. Советская бюрократия и железобетонная аргументация одержали безоговорочную победу над методами Тайной Канцелярии. Оставалось лишь дождаться, когда две самые умные и самые гордые девушки Лицея забьют последний кол в подозрения жандармов, обеспечив самому опасному авантюристу столицы кристально чистое алиби.

Ожидание в каменном мешке коридора минус третьего этажа не располагало к философским размышлениям. Воздух здесь был спертым, пахло сырой штукатуркой и страхом поколений студентов, побывавших в ласковых руках Тайной Канцелярии. Два хмурых конвоира с арбалетами наизготовку замерли у дверей, бдительно следя за подозреваемыми.

Илья Засекин медленно, но верно сползал по стеночке в пучину экзистенциального отчаяния. Бастард уже мысленно примерил на себя робу каторжника и прикидывал, сколько лет ему дадут за соучастие в хищении века.

Алессандро же стоял, прислонившись спиной к гранитной кладке, и безмятежно разглядывал паутину под сводчатым потолком. Бывший советский инженер не тратил время на пустые переживания. Его мозг, получивший из «Сердца Левиафана» вводные данные, уже вовсю работал над чертежами портативной механо-магической мастерской, высчитывая допуски и посадки для будущих деталей экзоскелета.

Идиллию нарушил гулкий, ритмичный стук каблучков.

Из-за поворота, в сопровождении запыхавшегося дежурного офицера, вынырнули две фигуры, чье появление в мрачных подземельях казалось сюрреалистичной картиной.

Первой шла княжна Анастасия Воронцова. Ледяная дева была в ярости. Ее сапфировые глаза метали настоящие молнии, а от строгой лицейской мантии, накинутой поверх платья, веяло таким арктическим холодом, что влага на стенах коридора начала стремительно кристаллизоваться. За ней, сохраняя ледяное спокойствие и грацию идеального геометрического вектора, шествовала Виктория Чернышева. Пространственница сжимала в руках небольшую записную книжку и выглядела так, словно ее оторвали от решения важнейшего дифференциального уравнения.

Проходя мимо арестованных, Анастасия одарила фон Герца таким испепеляющим взглядом, что конвоиры невольно поежились. Трикстер же лишь галантно, едва заметно склонил голову в знак приветствия, вызвав на щеках княжны новую вспышку гневного румянца.

Дверь допросной распахнулась, впуская благородных свидетельниц, и тут же захлопнулась. Однако толстые стены не могли полностью скрыть то, что происходило внутри.

— Господин полковник, я требую немедленных объяснений! — звонкий, возмущенный голос Воронцовой пробился сквозь дубовые перекрытия. — По какому праву Тайная Канцелярия выдергивает меня с лекций и тащит в эти пропахшие сыростью подвалы?! Мой отец, граф Воронцов, завтра же подаст ноту протеста в ректорат!

— Ваше Сиятельство, прошу прощения за доставленные неудобства, — забубнил в ответ Штольц, явно теряя остатки былой уверенности. Давить на первокурсников-бастардов — это одно, а конфликтовать с наследницами высших кланов Империи — совсем другое. Смертоубийственное. — Произошло ЧП государственной важности. Нам необходимо лишь подтвердить или опровергнуть алиби одного студента... Алессандро фон Герца.

За дверью повисла тяжелая пауза. Затем дверь приоткрылась, и конвоир грубо втолкнул парней обратно в допросную.

Мастер неторопливо прошел на свое место, поправил манжеты и с легкой полуулыбкой посмотрел на следователей. Картина была маслом: багровый Штольц, нервно перебирающий бумаги, и две прекрасные, но смертельно опасные девушки, источающие ауры фиалок, озона и лютого мороза.

— Княжна, — прокашлялся один из дознавателей Канцелярии, стараясь не смотреть Анастасии в глаза. — Подозреваемый утверждает, что минувшей ночью, в период с одиннадцати сорока пяти и вплоть до полуночи, он находился в Главном зале и... имел честь танцевать с вами. Это правда?

Воронцова резко повернулась к попаданцу. В ее взгляде читалось жгучее желание заморозить этого наглого выскочку до состояния хрустальной статуи и разбить на тысячу осколков. Она прекрасно понимала, что одно ее слово — «нет», и этот невыносимый тип отправится гнить в застенки. Это была бы идеальная месть за позор кузена и за тот возмутительный, сбивающий с толку танец.

Но честь древнего рода не позволяла ей опуститься до банальной лжи ради сведения счетов. Сжав кулаки так, что побелели костяшки, ледяная цундере гордо вскинула подбородок.

— К моему глубочайшему сожалению, господа следователи, этот... субъект говорит правду, — процедила Анастасия сквозь плотно сжатые зубы, и от каждого ее слова в комнате становилось все холоднее. — Он имел невероятную дерзость преградить мне путь, силой увлечь на паркет и удерживать там против моей воли.

Следователи переглянулись.

— До самой полуночи? Вы уверены в времени, Ваше Сиятельство? — уточнил Штольц, цепляясь за последнюю соломинку.

— Абсолютно! — вспылила княжна, и на столе начальника охраны покрылась инеем чернильница. — Потому что ровно в полночь, когда оркестр взял финальную ноту, этот невыносимый нахал заявил, что, цитирую: «Моя агрессия ведет к неэффективной термодинамике», после чего ретировался. Я готова подтвердить это под магической клятвой. А теперь, если вы закончили копаться в моем личном времени, я покину это отвратительное помещение!

Не дожидаясь ответа, Воронцова круто развернулась на каблуках. Проходя мимо Сани, она прошипела так тихо, чтобы слышал только он:

— Ты мой должник, фон Герц. И я взыщу этот долг с процентами.

Едва за княжной захлопнулась дверь, оставив после себя шлейф морозного воздуха, все взгляды скрестились на Виктории Чернышевой. Пространственница невозмутимо открыла свою записную книжку, достала изящное перьевое перо и посмотрела на следователей с выражением искреннего научного превосходства.

— Леди Чернышева, — устало выдохнул Штольц, вытирая пот со лба. — Подозреваемый утверждает, что до танца с княжной он находился в вашем обществе.

— Математически точно, господин полковник, — ровным, слегка простуженным голосом подтвердила отличница. — В 23:30 Алессандро фон Герц подошел ко мне у восьмой колонны южного нефа. Мы совершили три круга вальса, в ходе которых обсуждали кинетические векторы и критический угол наклона центральной люстры. В 23:42 танец завершился. После инцидента с Воронцовой, ровно в 00:00, я лично наблюдала, как фон Герц стоял у технического выхода и дегустировал шампанское урожая пятого года. Алиби герметично, погрешность составляет не более трех секунд.

Следователь Канцелярии с досадой отбросил карандаш на стол.

— Вы могли ошибиться, леди. В зале была толпа...

— Я никогда не ошибаюсь в расчетах траекторий, господин дознаватель, — ледяным тоном осадила его Виктория, и ее фиалковые глаза опасно сузились. — Постановка под сомнение моей наблюдательности эквивалентна оскорблению моего рода. Вам предоставить графики перемещения фон Герца по залу с учетом инерции толпы?

— Нет-нет, в этом нет необходимости, — торопливо вмешался Штольц, понимая, что дело разваливается на куски, как трухлявый пень.

Две представительницы влиятельнейших семейств Империи, не сговариваясь, обеспечили этому дерзкому первокурснику настолько монолитное алиби, что пробить его не смогла бы даже осадная артиллерия. Версия о техногенной аварии и сбое автоматики оставалась единственной официально подтвержденной.

Начальник охраны Лицея тяжело облокотился о стол и закрыл лицо руками. Это был конец.

— Вы свободны, фон Герц. И вы тоже, Засекин, — глухо, не поднимая головы, произнес полковник. — Приносим... извинения за беспокойство. Дело закрыто за отсутствием состава преступления. Идите на лекции.

Илья, услышав заветные слова, едва не рухнул на колени прямо в допросной, вознося хвалу всем известным стихиям.

Бывший инженер изящно поднялся со скрипучего стула, застегнул пуговицу на пиджаке и с чувством глубокого удовлетворения окинул взглядом поверженных противников. Советская бюрократия и правильная работа с кадрами в очередной раз доказали свое абсолютное превосходство над грубой силой.

— Благодарю за конструктивный диалог, господа, — бархатным баритоном произнес авантюрист, направляясь к выходу. — Искренне советую вам проверить прокладки на фланцах резервных труб. Усталость металла — вещь коварная. Всего доброго.

Трикстер галантно пропустил Викторию вперед и вышел из допросной, оставив позади себя дымящиеся руины репутации Тайной Канцелярии Закрытого Лицея.

Алиби было заверено, статус стал абсолютно неприкасаемым, а карман грел фрагмент Абсолютного Чертежа. Операция прошла с блестящим, эталонным успехом. Однако расслабляться было рано: умная пространственница, шагающая рядом с ним по коридору, явно не собиралась оставлять это уравнение без решения.

Тяжелые, кованые двери минус третьего уровня с глухим стуком закрылись за их спинами, отсекая мрачный мир Тайной Канцелярии. Компаньоны и их спасительница поднялись по широкой винтовой лестнице на первый этаж, где сквозь высокие стрельчатые окна уже вовсю лился яркий, по-весеннему теплый солнечный свет. В золотистых лучах лениво танцевали пылинки, а из открытых аудиторий доносилось монотонное бубнение профессоров.

Жизнь в Закрытом Лицее возвращалась в свое привычное, академическое русло.

Илья Засекин, оказавшись в безопасности залитого солнцем коридора, наконец-то смог нормально вдохнуть. Бастард привалился спиной к теплой мраморной стене, стянул очки и принялся остервенело протирать их дрожащими руками.

— Илюха, компаньон, ты сегодня совершил настоящий трудовой подвиг, — бывший советский инженер ободряюще похлопал информатора по плечу. — Премия по итогам квартала тебе гарантирована. А пока — ступай в нашу уютную берлогу, ставь вишневый самовар и ни о чем не переживай. Мне нужно обсудить с леди Чернышевой пару... сугубо теоретических вопросов пространственной геометрии.

Засекин понятливо закивал, бросил на невозмутимую аристократку полный благоговейного ужаса взгляд и, пробормотав невнятные слова благодарности, стремительно ретировался в сторону исторического крыла. Скорость его перемещения явно превышала все допустимые в здании Лицея лимиты.

Авантюрист и пространственница остались одни в пустом, гулком переходе между корпусами.

Виктория Чернышева изящным жестом захлопнула свою записную книжку. Тонкие пальчики привычно нырнули в карман строгой синей мантии, извлекая на свет шоколадную конфету в золотистой фольге. Девушка не спешила разворачивать лакомство. Ее фиалковые глаза, холодные и проницательные, как скальпель хирурга, впились в безмятежное лицо собеседника.

— А теперь, Алессандро, давайте отбросим эту восхитительную, но совершенно антинаучную чушь про усталость металла и плохие трубы, — ровным, лишенным каких-либо эмоций голосом произнесла отличница. — Математика — наука точная. Она не терпит случайностей.

— Я весь внимание, Виктория. Обожаю слушать умных людей, особенно когда они оперируют фактами, — трикстер изящно оперся на свою трость, всем своим видом выражая готовность к академической дискуссии. Уголки его губ тронула легкая, предвкушающая улыбка.

— Факт первый. Вы — человек, обладающий нестандартным подходом к передаче кинетической энергии. Факт второй. Вчера на балу вы целенаправленно интересовались резонансными частотами и уязвимостями несущих конструкций Лицея, — девушка начала загибать пальцы, чеканя каждое слово. — Факт третий. Вы спровоцировали публичный, невероятно громкий конфликт с Воронцовой ровно за три минуты до полуночи, обеспечив себе внимание сотни свидетелей.

Пространственница сделала шаг вперед, сокращая дистанцию. В воздухе отчетливо запахло озоном и дорогим шоколадом.

— И, наконец, факт четвертый. Авария на минус пятом уровне, повлекшая за собой сброс давления и открытие адамантиевых гермодверей, произошла ровно в тот момент, когда оркестр взял финальную ноту. Синхронизация такого уровня не бывает природной аномалией, фон Герц. Это искусственно созданный вектор.

— Блестящий анализ, — совершенно искренне восхитился резчик, даже не пытаясь отпираться. — Строгая логика, идеальное построение причинно-следственных связей. Аристарх Игнатьевич удавился бы от зависти, услышав такую аргументацию. И какой же вывод из этого уравнения делает лучшая студентка курса?

— Вывод прост, — Виктория ловко развернула конфету и отправила ее в рот, после чего скрестила руки на груди. — Вы блестящий, совершенно отмороженный манипулятор, Алессандро. Вы использовали меня и эту взбалмошную ледяную истеричку как хронометры для своего алиби. Пока мы обеспечивали вам железобетонное прикрытие, какой-то ваш механизм — полагаю, собранный из тех самых знаменитых щепок — вывел из строя коллектор. Тайная Канцелярия ищет могущественного архимага-диверсанта, а нужно было искать инженера с хорошим знанием таймингов.

Мастер тихо рассмеялся. В этом смехе не было ни издевки, ни торжества — только глубокое, профессиональное уважение к человеку, который смог заглянуть за ширму его грандиозного фокуса и оценить сложность механизма.

— Сдаюсь на милость победителя, — попаданец примирительно поднял свободную руку. — Теорема доказана безупречно. Полагаю, теперь вы обязаны сдать меня полковнику Штольцу? С вашим аналитическим отчетом меня гарантированно отправят валить лес где-нибудь на окраинах Империи.

Девушка презрительно фыркнула, поправив выбившуюся из строгой прически пепельную прядь.

— Вы плохого мнения о моих амбициях, фон Герц. Сдавать вас Канцелярии — значит лишить Лицей единственного интересного феномена за последние сто лет, — Чернышева слегка склонила голову набок, изучая парня. — Здешняя учебная программа нагоняет на меня тоску. Местные аристократы кичатся родовыми дарами, но не могут рассчитать простейший угол преломления маны. А вы... вы превращаете магию в прикладную физику. Это чертовски красиво.

— И весьма эффективно, согласитесь, — подмигнул юноша, делая ответный шаг навстречу. Вкрадчивый, бархатный баритон обволакивал, словно теплый кашемир. — Видите ли, Виктория, мне в руки попал один весьма любопытный проект. Чертеж невероятной сложности. Механо-магическая структура, требующая интеграции пространства в компактный физический носитель.

Глаза пространственницы неуловимо расширились. Упоминание сложных, граничащих с невозможностью задач подействовало на отличницу лучше любого приворотного зелья.

— Пространственная компрессия без использования стационарных рунных якорей? — ее голос дрогнул, выдавая внезапно вспыхнувший научный азарт. — Это теория высшего порядка. В Империи нет материалов, способных выдержать такие нагрузки на сжатие. Они просто аннигилируют.

— В Империи — возможно. А вот у совет... то есть, в моей личной инженерной практике такие материалы найдутся, — уверенно заявил бывший труженик НИИ. — У меня есть производственная база, руки, растущие из правильного места, и понимание сопромата. Но мне критически не хватает гениального теоретика. Человека, который сможет рассчитать векторы искривления так, чтобы моя конструкция не схлопнулась в черную дыру при первом же запуске.

Саня достал из кармана идеально круглую, отполированную до блеска монету из вишневого дерева и виртуозно пустил ее танцевать по костяшкам пальцев.

— Я предлагаю вам взаимовыгодное научное сотрудничество, леди Чернышева. Вы помогаете мне с математической моделью и пространственными расчетами. Я, в свою очередь, предоставляю вам доступ к технологиям, которые местным профессорам даже не снились, и гарантирую, что вам больше ни одного дня не будет скучно в этом террариуме.

Предложение повисло в пронизанном солнцем воздухе. Это был союз льда и пламени, классической академической гениальности и безудержного, прорывного новаторства.

Виктория смотрела на танцующую в пальцах парня монету. Выверенная, безопасная, но невероятно скучная жизнь наследницы древнего рода на одной чаше весов. И головокружительный, опасный, балансирующий на грани закона научный прорыв — на другой. Для девушки, чьим главным наркотиком были сложные уравнения, выбор был очевиден.

— Вы отдаете себе отчет в том, Алессандро, что мы будем играть с огнем? — медленно произнесла аристократка. На ее губах впервые за всё утро появилась искренняя, теплая улыбка, лишенная привычного ледяного превосходства.

— Только строгий контроль температурного режима и соблюдение техники безопасности, компаньон, — ослепительно улыбнулся в ответ авантюрист, протягивая ей ладонь.

Тонкие, прохладные пальчики Чернышевой уверенно легли в его широкую ладонь. Рукопожатие вышло крепким, деловым. Договор был скреплен. Самый опасный трикстер Лицея обзавелся не только железобетонным прикрытием, но и гениальным соавтором для своего будущего экзоскелета.

— Жду от вас вводных данных и базовых эпюр к завтрашнему вечеру, инженер, — деловито констатировала девушка, высвобождая руку. — И да, фон Герц... с вас новая коробка столичных шоколадных трюфелей. За моральный ущерб от общения со Штольцем.

— Исключительно высший сорт, сударыня, обещаю.

Проводив грациозно удаляющуюся по коридору союзницу взглядом, мастер Резчик удовлетворенно поправил галстук. Светский раунд был выигран всухую. Алиби подтверждено, нужные связи налажены.

Оставалось лишь вернуться в комнату четыреста четыре, выпить правильного чая с чабрецом и приступить к детальному планированию следующего, еще более масштабного этапа. Ведь для сборки «Сердца Левиафана» требовались ресурсы, которые просто так на складе не выдавали. Впереди маячил осенний турнир факультетов, и попаданец был абсолютно готов продемонстрировать столичной боевой элите всю сокрушительную мощь передовых стандартов деревообработки.

Сумерки густым, черничным сиропом растекались по Имперской Столице, когда в комнате четыреста четыре Восточного крыла наконец-то воцарилась абсолютная, ничем не нарушаемая идиллия. Гулкие шаги патрулей Тайной Канцелярии стихли где-то на нижних этажах. Ректорат, скрипя зубами, официально признал инцидент «досадным техническим сбоем устаревших коммуникаций», пытаясь сохранить лицо перед благородными студентами.

Внутри уютной берлоги плотные шторы были надежно задернуты, отсекая холодный столичный вечер. На свежеотполированном верстаке мерно, по-домашнему пыхтел пузатый вишневый самоварчик, наполняя воздух густым ароматом чабреца, мяты и нагретого дерева.

Илья Засекин сидел за столом, обхватив обеими руками чашку с горячим чаем. Бастард выглядел так, словно в одиночку разгрузил вагон угля, но в его глазах за стеклами съехавших очков плясали совершенно безумные, восторженные искорки. Информатор Лицея только что пережил самый страшный день в своей жизни и вышел из него не каторжником, а победителем.

Дверь бесшумно отворилась, пропуская Алессандро. Бывший инженер скинул пиджак, повесил его на спинку стула и с наслаждением потянулся, разминая затекшие плечи.

— Ну что, компаньон, приемная комиссия уехала, объект сдан в эксплуатацию, — бархатным, глубоким баритоном произнес трикстер, усаживаясь напротив соседа. На губах юноши играла та самая фирменная, хищная полуулыбка. — Докладывай оперативную обстановку. Что шепчут в кулуарах нашей глубокоуважаемой альма-матер?

Илья с шумом выдохнул, поставив кружку на стол.

— Аваз, это просто фантастика, — благоговейным шепотом начал бастард, подаваясь вперед. — Весь Лицей гудит! Никто даже словом не обмолвился про ограбление. Официальная версия — прорвало гнилую трубу, автоматика сошла с ума, а химеры в Хранилище от жары впали в бешенство и погрызли какие-то древние артефакты, превратив их в труху. Штольца сняли с должности, его люди сейчас с ведрами воду из подземелий вычерпывают!

Засекин нервно хихикнул, поправляя очки.

— А мы с тобой... мы чисты, как слеза младенца. Но самое главное, босс, — Илья перешел на совсем уж неразличимый шепот, — они так и не поняли, куда делся Чертеж. Говорят, его уничтожило паром.

— Пар не может уничтожить Абсолют, Илюха. А вот правильно настроенный пространственный карман может его надежно сохранить, — усмехнулся фон Герц.

Мастер небрежным, хозяйским жестом провел ладонью по резной ножке своей модернизированной кровати. Древесина отозвалась легким, едва заметным теплом, подтверждая, что «Сердце Левиафана» покоится в изолированной мерности, недосягаемое для любых ищеек Империи.

Перед мысленным взором авантюриста привычно развернулся интерфейс Системы, высвечивая результаты первичного анализа.

[Система: Архитектор Путей]

Анализ Фрагмента «Сердце Левиафана» завершен.

Внимание: Для сборки базового каркаса портативной механо-магической мастерской требуются следующие компоненты:

1. Слиток Истинного Мифрила (чистота не менее 99.8%).

2. Конденсированное Ядро Элементаля Земли (Ранг B или выше).

3. Сверхпрочные полимерные смолы (Алхимия 5-го круга).

Статус: Недостаточно материалов для начала производственного процесса.

Саня задумчиво потер подбородок. Советский инженер внутри него предвкушающе потирал руки от масштаба предстоящей стройки, но суровая реальность упиралась в логистику.

— Компаньон, у нас появилась новая производственная задача, — неторопливо произнес резчик, подтягивая к себе блюдце с сушками. — Чертеж Предтеч оказался не просто красивой стекляшкой. Это схема сборки портативного завода. Своя личная, невидимая кузница, которую можно развернуть где угодно. Но спецификация материалов там такая, что на обычном Черном Рынке мы это не купим даже за все твои сбережения. Мне нужен Истинный Мифрил и Ядро Элементаля Земли.

Илья поперхнулся чаем, закашлялся и уставился на товарища так, словно тот попросил достать с неба луну и завернуть ее в подарочную бумагу.

— Мифрил? Ядро Элементаля?! Аваз, ты издеваешься? — просипел информатор, вытирая слезы. — Такие вещи лежат только в Главном Хранилище Ректората, куда нам после вчерашнего путь заказан навсегда. Их выдают исключительно выпускникам-отличникам боевого факультета за особые заслуги перед Империей. Ну, или победителям Осеннего Турнира Факультетов...

Слово прозвучало, и в комнате повисла звенящая тишина. В серых глазах бывшего инженера медленно, но верно начала разгораться та самая пугающая, азартная искра, не предвещающая местной элите ничего хорошего.

— Осенний Турнир, говоришь? — бархатным голосом протянул попаданец. Он изящно отломил половинку сушки и отправил в рот. — Звучит как отличная площадка для демонстрации передовых достижений народного хозяйства. Когда он проходит и каковы правила приемки?

Засекин вжался в стул, инстинктивно предчувствуя, что его спокойная жизнь снова висит на волоске.

— Через месяц, — обреченно вздохнул бастард. — Но Аваз, это же чистое самоубийство! Там участвуют команды по пять человек. Формат — «Королевская битва» на полигоне с изменяющимся ландшафтом и захват контрольных точек. Боевые маги бьются в полную силу, разрешены любые заклинания до шестого круга включительно! Нас, ремесленников, туда даже не пустят, а если пустят — то порвут на тряпки в первые же минуты. Там будет Воронцов со своей свитой, старшекурсники... Нас просто в стружку пустят!

— Илюха, отставить панику, — веско, с нажимом произнес Шут, опираясь локтями на стол. — В стружку пускать будем мы. Ты забываешь главное правило сопромата: грубая сила всегда проигрывает грамотно распределенному вектору нагрузки. Зачем нам бегать по полигону и швыряться файерболами, если можно построить там идеальную, непробиваемую оборону?

Мастер извлек из бездонного кармана небольшой брусок железного дерева и любимый тонкий резец. Ловкие пальцы привычно закружились над материалом. В воздухе запахло свежей, терпкой древесиной. Стружка начала мягко падать на стол.

— Значит, команда из пяти человек... — вполголоса рассуждал юноша, пока резец выписывал сложнейшие пазы и шестерни. — Я — главный конструктор. Ты, Илюха, берешь на себя разведку, логистику и снабжение прямо на поле боя.

— Я?! На арену?! — взвизгнул Засекин, но осекся под строгим взглядом серых глаз.

— Именно. Не бойся, компаньон, я вырежу тебе такой доспех, что об него боевые маги зубы сломают. Третьим номером мы берем леди Викторию Чернышеву.

— Пространственницу? Да она же терпеть не может все эти драки! — изумился Илья, совершенно сбитый с толку.

— Это мы с ней уже обсудили. Ей нужен полигон для испытаний ее гениальных расчетов. А мне нужен человек, способный математически точно искривить пространство так, чтобы чужие заклинания летели обратно в отправителей, — трикстер хищно улыбнулся, сдувая пыльцу с деревянной заготовки. — Идеальная связка. Остается найти еще двоих. Желательно, с хорошим потенциалом и крепкими нервами.

— У нас на курсе никто в здравом уме против Воронцова не пойдет, — скептически покачал головой бастард, хотя в его голосе уже начала пробиваться робкая надежда. Уверенность соседа была слишком заразительной.

— Найдем, — отрезал бывший труженик НИИ. — У нас впереди целый месяц. А пока...

Саня положил на стол то, что только что вырезал. Это была не изящная лилия и не безобидная матрешка. Перед ошарашенным информатором лежал миниатюрный, но невероятно детализированный макет массивной, угловатой турели на гусеничном ходу. В ее конструкции угадывалась хищная, неумолимая эстетика правильного советского танкостроения, помноженная на алхимические руны и кинетические пружины.

— Что это, босс? — сглотнув, спросил Засекин, осторожно касаясь пальцем деревянного ствола.

— Это, компаньон, эскиз нашего будущего аргумента в любом споре с боевыми магами, — ласково погладил свое творение фон Герц. — Мы не будем с ними драться. Мы применим тактику механизированного подавления. И поверь мне, когда на полигон выкатятся наши изделия из Кровавой Сосны, накачанные праной и кислотоупорным лаком... столичная элита очень быстро выучит слово «капитуляция».

За окном окончательно сгустилась ночь. Закрытый Лицей Цесаревича спал, убаюканный ложным чувством безопасности после пережитых потрясений. А в уютной, пахнущей чабрецом и стружкой комнате четыреста четыре под тусклым светом магической лампы уже зарождалась новая, грандиозная инженерная революция.

Советский ГОСТ готовился выйти на арену, чтобы раз и навсегда показать изнеженным аристократам, чья магия в этом террариуме по-настоящему работает. Подготовка к турниру началась.

Глава 8

Учебно-тренировочный комплекс Закрытого Лицея гудел, словно растревоженный улей. Под высокими, застекленными сводами просторного манежа непрерывно хлопали магические разряды, пахло жженой резиной, потом и едким озоном. Столичная элита, предвкушая грядущий Осенний Турнир, самозабвенно оттачивала боевые навыки. Изящные аристократы в дорогих фехтовальных камзолах порхали по аренам, обмениваясь молниеносными связками заклинаний и презрительными усмешками.

Алессандро фон Герц, облаченный в безупречную белоснежную рубашку с закатанными рукавами и строгий жилет, неспешно прогуливался вдоль смотровой галереи. Бывший советский инженер опирался на свою неизменную трость и сканировал полигон цепким, холодным взглядом начальника цеха, выбирающего станки для новой производственной линии. Илья Засекин семенил следом, то и дело нервно поправляя сползающие на нос очки и вздрагивая от особо громких взрывов.

— Нам нужен тяжеловес, Илюха, — не оборачиваясь, произнес трикстер. — Классический танк. Конструкция с максимальным запасом прочности и запредельным пределом текучести, способная держать фронтальный удар, пока наша артиллерия будет разносить фланги.

Бастард обреченно вздохнул, уворачиваясь от пролетевшего мимо шального тренировочного файербола, который с шипением погас о защитный барьер галереи.

— Аваз, тяжеловесы — это боевики пятого курса. Они все давно поделены между кланами. Первокурсников с такими габаритами просто не бывает... Хотя, постой.

Информатор внезапно остановился, прищурился и ткнул пальцем в самый дальний, непрестижный и плохо освещенный угол манежа. Там, вдали от сверкающих золотом свит, в одиночестве потел над старым, обитым железом тренировочным манекеном настоящий исполин.

Юноша был огромен. Широченные плечи, пудовые кулаки и медвежья стать выдавали в нем человека невероятной физической силы. Его грубая, простая льняная рубаха насквозь промокла от пота. Парень тяжело дышал, покрывая свои руки толстым слоем каменной брони с помощью магии земли, и с глухим ревом наносил удары по манекену.

Однако выглядело это печально. Богатырь вкладывал в удары колоссальное количество маны, но двигался непозволительно медленно и топорно. На замахе его заносило, ноги путались, а кинетическая энергия уходила куда-то в пустоту. Очередной неуклюжий хук пришелся вскользь по железному боку манекена. Исполин потерял равновесие и тяжело, с грохотом рухнул на покрытый песком пол, вызвав взрыв обидного, заливистого смеха у стайки проходивших мимо второкурсников.

— Степан Морозов, — тихо пояснил Засекин, сочувственно качая головой. — Обедневший боярский род. Крови древней хоть отбавляй, резерв маны — мое почтение, но толку ноль. Слишком медленный. Стихийник земли, классический, но неповоротливый. Местные шустрилы издеваются над ним каждый день: кружат вокруг, жалят заклинаниями, а он даже попасть по ним не может. Его ни одна команда на Турнир не берет. Кому нужна живая, но бесполезная мишень?

Глаза бывшего труженика НИИ внезапно хищно блеснули. Саня посмотрел на поднимающегося с песка, багрового от стыда и злости здоровяка, и увидел не посмешище. Он увидел великолепный, но совершенно бездарно настроенный механизм.

— Бесполезных деталей не бывает, компаньон. Бывает неправильная сборка и нарушение законов биомеханики, — резчик решительно развернулся и зашагал к дальнему сектору. — Идем. Кажется, я нашел нам идеальный несущий каркас.

Степан как раз отряхивал пудовые кулаки от песка, исподлобья глядя на хихикающих вдалеке аристократов. В его светло-русой голове уже созрела мысль бросить эту затею с Турниром и написать прошение о переводе на хозяйственный факультет. Когда рядом раздался звук шагов и мерный стук трости, Морозов напрягся, ожидая очередной порции столичных насмешек.

— Неправильно бьешь, коллега, — раздался спокойный, бархатный баритон.

Богатырь удивленно обернулся. Перед ним стоял Алессандро фон Герц собственной персоной — тот самый безумный первокурсник, чье имя уже неделю не сходило с уст всего Лицея. Рядом с ним переминался с ноги на ногу Засекин.

— Чего тебе, фон Герц? — хмуро, стараясь скрыть неловкость, пробасил земляной маг. — Пришел посмотреть, как медведь пляшет? Иди своей дорогой. Мне ваши светские интриги даром не сдались.

— Мои интриги строятся исключительно на точных расчетах, Степан, — мягко улыбнулся авантюрист, подходя вплотную к железному манекену и критически осматривая едва заметные вмятины на его броне. — У тебя чудовищная мощь. Твоя каменная броня плотнее гранитного монолита. Но ты пытаешься использовать ее как кувалду, забывая о том, что сам являешься рукоятью этой кувалды.

Морозов нахмурил густые брови, явно не понимая витиеватых речей изящного студента.

— Покажи-ка мне свою боевую стойку, — скомандовал попаданец тоном строгого мастера производственного обучения.

Степан, сам не зная почему, послушно встал в позицию. Ноги широко расставлены, спина сгорблена, тяжелые кулаки выставлены далеко вперед.

Саня тяжело вздохнул и покачал головой.

— Классика жанра. Ошибка в распределении массы. Ты пытаешься бить мышцами плечевого пояса, Степан. Это в корне неверный вектор. Человеческое тело — это идеальная система рычагов. А ты стихийник земли. Почему ты оторвался от своего главного источника энергии?

Бывший инженер подошел к богатырю и концом трости несильно, но точно ударил его по внешней стороне колена.

— Ай! — Морозов рефлекторно чуть согнул ноги.

— Вот! Центр тяжести вниз, — тут же одобрительно кивнул юноша. Трость переместилась к бедру здоровяка. — Точка опоры — это не твои плечи. Точка опоры — это твои пятки, вросшие в гранит полигона. Ты должен черпать силу снизу, пропускать ее через бедро, затем через торс, и только в самом конце выплескивать кинетическую энергию через кулак.

Резчик обошел ошарашенного парня кругом, корректируя его положение короткими, хлесткими командами. Он выровнял ему спину, заставил прижать локти ближе к корпусу и изменить угол разворота стопы.

— Ты не бьешь рукой, Степан. Рука — это просто снаряд. Ты толкаешь землю, а земля толкает тебя в ответ, — Саня встал позади Морозова и жестко уперся ладонями ему в поясницу. — Скручивание корпуса. Ось вращения проходит ровно по твоему позвоночнику. А теперь закрой глаза. Почувствуй, как мана перетекает из пола в твои ботинки, собирается в коленях и сжимается, как стальная пружина в животе.

Степан послушно смежил веки. Внезапно слова этого нагловатого щеголя сложились в его голове в четкую, кристально ясную схему. Всю жизнь он пытался дотянуться до противника, заваливаясь вперед. Теперь же он стоял плотно, монолитно, как скала. Энергия земли действительно начала пульсировать где-то в районе солнечного сплетения, требуя выхода.

— Видишь цель? — шепнул авантюрист прямо над его ухом.

— Вижу, — глухо отозвался земляной маг. Его кулак мгновенно покрылся толстым, угрожающе шипящим слоем обсидиановой брони.

— Никакого замаха от плеча. Только поворот бедра и резкий выброс пружины по прямой вектору. Бьешь не в манекен. Бьешь сквозь него. Давай!

Степан резко распахнул глаза. Его правая нога с невероятной для такой туши скоростью крутнулась на песке. Бедро передало колоссальный импульс торсу, плечо дернулось вперед, и бронированный обсидианом кулак выстрелил по идеальной, математически выверенной траектории. Никаких лишних движений. Только чистая кинетика, помноженная на стихийную массу.

Удар был такой силы, что воздух в дальнем углу манежа возмущенно хлопнул.

Кулак здоровяка врезался в центр железной кирасы тренировочного болвана. Раздался оглушительный, зубодробительный скрежет рвущегося металла. Артефактный манекен, рассчитанный на то, чтобы выдерживать прямые попадания файерболов боевых магов старших курсов, жалобно крякнул. Стальная пластина прогнулась внутрь, зачарованные заклепки со свистом разлетелись по сторонам, и тяжеленная конструкция, вырванная с корневыми анкерами из гранитного пола, отлетела на пять метров назад, врезавшись в стену манежа.

Наступила абсолютная, звенящая тишина. Студенты на соседних аренах замерли, разинув рты. Второкурсники, которые всего пару минут назад смеялись над неуклюжим увальнем, теперь нервно сглатывали, прикидывая, что было бы с их ребрами после такого прикосновения.

Морозов стоял в идеальной стойке, тяжело дыша и неверяще глядя на свой дымящийся обсидиановый кулак. Он не потерял равновесия. Он чувствовал себя легким, быстрым и абсолютно разрушительным.

— Прекрасный показатель предела прочности, — удовлетворенно подытожил бывший труженик НИИ, снимая несуществующую пылинку с манжеты. — Сопротивление материалов в твоем исполнении просто великолепно, Степан.

Богатырь медленно повернулся к изящному первокурснику. В его глазах больше не было угрюмой обреченности. Там плескался чистый, незамутненный восторг человека, которому только что подарили крылья.

— Как... как ты это сделал? — прохрипел земляной маг. — Мой дядька годами нанимал мне лучших учителей фехтования и рукопашного боя! Никто не мог поставить мне удар.

— Твой дядька нанимал художников, а тебе нужен был инженер, — усмехнулся Саня, ловко подхватывая свою трость. — Искусство — это красиво, но побеждает всегда физика и правильный ГОСТ.

Авантюрист сделал шаг вперед и протянул здоровяку руку в белоснежной перчатке.

— У меня формируется экспериментальное конструкторское бюро для участия в Осеннем Турнире, Степан. Мне в команду срочно требуется главный специалист по тяжелым земляным работам и фронтальному подавлению. Оклад — слава, уважение и возможность легально, по всем правилам вбить в песок тех, кто над тобой смеялся. По рукам?

Исполин перевел взгляд с протянутой руки на искореженный кусок железа, бывший когда-то неуязвимым манекеном. Его широкое, простоватое лицо озарилось широченной, хищной улыбкой. Степан Морозов бережно, стараясь не раздавить тонкие пальцы гениального трикстера, пожал протянутую ладонь.

— По рукам, фон Герц. Я твой должник, — басовито, с искренней преданностью в голосе произнес тяжеловес. — Скажешь стену сломать — сломаю. Скажешь Воронцову хребет выпрямить по твоему... как его... вектору — выпрямлю.

Илья Засекин, наблюдавший за этой сценой из-за плеча мастера, сглотнул. Бастард внезапно осознал, что гениальный план соседа по захвату лидерства в Лицее начинает обрастать пугающе реальными, бронебойными мускулами. Танк был найден, откалиброван и готов к эксплуатации. Первое звено непобедимой машины заработало с советской безотказностью.

Поиск идеального разведчика привел напарников в самые тихие и запущенные закоулки стрелкового полигона Лицея. Здесь, вдали от пафосных арен, где маги огня и воздуха соревновались в дальности и яркости своих спецэффектов, располагались мишени для тех, чья стихия не любила лишнего шума.

— Соня... фамилии нет, из приютских, — вполголоса докладывал Илья, сверяясь со своим бесконечным блокнотом. — Приняли по квоте для одаренных сирот. Теневик. Но, Аваз, говорят, она — ходячее недоразумение. Скрытность — феноменальная, может стоять в метре от тебя, и не заметишь. Но атакующий потенциал...

Засекин выразительно поморщился и кивнул на крайнюю дорожку.

Там, среди теней от массивных колонн, замерла невысокая, хрупкая девушка с коротко стриженными пепельными волосами. Она напоминала встревоженного воробья в слишком просторной форменной мантии. Соня как раз концентрировала ману, и в её ладони медленно формировался сгусток серого тумана — «Теневой Дротик». Девушка сделала резкий выпад, и снаряд, свистя, полетел в цель.

Результат заставил бы любого боевого мага плакать от смеха. Дротик, едва долетев до матерчатой мишени, бессильно шлепнулся об нее, оставив лишь легкое влажное пятно. Он даже не пробил ткань.

— Эй, Тень! Ты этим собралась Воронцова щекотать? — раздался издевательский хохот.

Группа старшекурсников-загонщиков, увешанных дорогими амулетами, остановилась неподалеку. Их лидер, смазливый юноша с эмблемой факультета Ветра, картинно выхватил из воздуха сверкающую молнию и одним щелчком пальцев испепелил соседнюю мишень.

— Твоя магия годится только на то, чтобы пыль из-под кроватей выметать. Зачем вообще такие, как ты, занимают места в Лицее? Брысь в подсобку, там швабры заскучали!

Соня не ответила. Она лишь ниже опустила голову, и пепельная челка закрыла её глаза, полные бессильной ярости. Теневики в этом мире считались либо элитными убийцами, либо бесполезным балластом — всё зависело от объема магического резерва. И у Сони этот резерв был размером с кофейную чашку.

— Какая вопиющая бесхозяйственность, — негромко произнес Саня, наблюдая за сценой со смотровой площадки. — Использовать такой потенциал скрытности для метания ватных палочек — это всё равно что забивать микроскопом гвозди.

— Аваз, ты серьезно? — Илья испуганно округлил глаза. — Она же... она слабая. Её первый же щит боевого мага размажет.

— Она не слабая, Илюха. Она просто недоукомплектованная. У неё идеальный двигатель, но нет трансмиссии. Пошли, кажется, у меня завалялась пара идей в области механики высоких напряжений.

Бывший советский инженер спустился к дорожкам, мерно постукивая тростью. Мастер шел уверенно, игнорируя гогот старшекурсников, которые при виде «того самого плотника» мгновенно притихли, вспоминая судьбу измерительного монолита.

Соня уже собиралась уходить, ссутулившись под весом своего одиночества, когда дорогу ей преградила изящная трость с набалдашником из черного дерева.

— Теневая магия обладает уникальными свойствами поглощения светового спектра, — вместо приветствия произнес Шут, критически осматривая мишень, которую девушка так и не смогла пробить. — Но ты пытаешься придать массе ускорение, которого у неё нет по определению. Твой дротик — это газ. А газом сложно нанести механическое повреждение, если не заключить его в оболочку.

Девушка вскинула голову. Её серые, как туман, глаза смотрели на него с подозрением и привычной готовностью к обороне.

— Ты еще кто такой? Очередной гений с советами? У меня низкий резерв, это диагноз. Иди чини свои табуретки, фон Герц.

— Низкий резерв — это не диагноз, Соня. Это всего лишь техническое ограничение по вольтажу, — Саня дружелюбно улыбнулся и, не спрашивая разрешения, взял её за руку. — Твоя мана идеально подходит для того, чтобы делать снаряд невидимым и бесшумным. А вот за кинетику должен отвечать механизм. Физика — дама строгая, она не требует магической клятвы, чтобы пробить доспех. Ей достаточно правильного рычага.

Теневичка нахмурилась, но руку не отняла. В голосе этого парня звучала такая уверенная, спокойная логика, какой она не слышала ни от одного профессора.

— Приходи через два часа в Южные Мастерские, — распорядился мастер, уже разворачиваясь. — Возьми с собой самую крепкую тетиву, какую сможешь найти у завхоза. Будем проводить модернизацию твоей боевой эффективности.

Южные Мастерские встретили Соню запахом канифоли, разогретого металла и тихим гудением магического станка.

Саня работал у верстака, сбросив жилет. Рукава его рубашки были закатаны, на лбу блестели капельки пота. Перед ним на верстаке лежали две изогнутые дуги из темного, почти черного дерева, пронизанного едва заметными алыми прожилками — Кровавой Сосны.

— Садись, в ногах правды нет, — бросил резчик, не отрываясь от работы. — Смотри и запоминай. Это — не магия. Это сопромат и тригонометрия.

Теневичка с любопытством подошла ближе. Конструкция, которую собирал этот безумный попаданец, не была похожа ни на один лук, который она видела раньше.

Вместо одной длинной дуги — короткие, невероятно жесткие плечи. Но самое странное было на концах. Там Саня монтировал два эксцентрика — асимметричных бронзовых блока с системой пазов и тросиков.

— Обычный лук требует от стрелка максимального усилия именно в момент прицеливания, — пояснял инженер, ювелирно подгоняя шестеренку. — Рука дрожит, точность падает. Моя система — «Компаунд» — работает иначе. Благодаря этим блокам-эксцентрикам, когда ты дотягиваешь тетиву до конца, нагрузка «сбрасывается». Ты можешь держать лук натянутым хоть десять минут, не чувствуя веса. Но как только отпустишь — вся накопленная в плечах энергия выстрелит снаряд со скоростью пули.

— И зачем здесь мана? — тихо спросила Соня, завороженная танцем его рук.

— А мана пойдет в стрелу. Твоя магия сделает болт призрачным. Он будет проходить сквозь физические щиты, как туман, и восстанавливать плотность только внутри цели. Механика дает силу, тень дает неотвратимость.

Резчик закончил сборку, затянул последний винт и протянул ей конструкцию. Черный матовый лук казался хищным, футуристичным зверем в этом мире средневековых мечей.

— Натягивай.

Соня взялась за тетиву. Сначала пошло тяжело, она напружинилась, но вдруг — щелчок блоков, и тетива стала легкой, словно пушинка, хотя дуги лука были напряжены до предела. Девушка ахнула.

— Теперь вложи в стрелу свой теневой дротик. Окутай её.

На полочку лег тяжелый болт из черного дерева с бронебойным наконечником. Соня закрыла глаза. Она привычно выпустила свою куцую ману, но теперь ей не нужно было толкать ею снаряд. Она просто позволила тени слиться с деревом. Стрела стала серой, полупрозрачной, едва различимой в воздухе.

— Целься в ту дубовую плаху. Вон там, за углом, — Саня указал на массивный обрубок дерева толщиной в два кулака.

Соня отпустила тетиву.

Вместо привычного звона раздался сухой, хлесткий хлопок. Черная молния прошила пространство мастерской. Никто даже не успел проследить за полетом.

Раздался глухой «тук».

Дубовая плаха, способная выдержать удар топора, была пробита навылет. Оперение стрелы торчало с обратной стороны, а наконечник глубоко ушел в каменную кладку стены.

Теневичка замерла, не опуская лук. Её руки больше не дрожали. Впервые в жизни она почувствовала не слабость своего резерва, а сокрушительную мощь инструмента, который ей подарили.

— Это... это я сделала? — прошептала она, и в её голосе задрожали слезы восторга.

— Это сделала наука, помноженная на твой талант, — Саня подошел и бережно забрал у неё оружие, чтобы проверить натяжение тросов. — Теневые болты — идеальное оружие разведчика. Тишина, невидимость и пробивная мощь противотанкового ружья. Ну что, Соня, как ты смотришь на то, чтобы перестать выметать пыль из подсобок и начать выбивать спесь из столичных «золотых мальчиков»?

Девушка выпрямилась. В её взгляде больше не было воробышка. Теперь там горела холодная, расчетливая решимость снайпера, нашедшего свою цель. Она коротко, по-военному кивнула.

— Я в деле, фон Герц. Когда начинаем?

— Прямо сейчас. Иди к Илье, он выдаст тебе техническое задание по разведке полигона Турнира. А мне пора заняться «мозгами» нашей группы. Виктория Чернышева — дама капризная, её одними блоками и тросиками не удивишь. Ей нужна высшая математика.

Второй номер команды был принят на баланс НИИ одного резчика. Механизм грядущей победы обрастал всё более сложными и смертоносными узлами. Оставалось лишь соединить их в единую систему под управлением холодного разума и пространственной магии.

Южные Мастерские в этот вечер напоминали не то секретный бункер заговорщиков, не то заброшенный цех опытного производства где-нибудь на окраине Свердловска. В воздухе, подсвеченном тусклыми магическими лампами, лениво плавала пыль, смешанная с терпким ароматом свежей стружки и густой смазки. Старый токарный станок негромко, уверенно гудел на холостых оборотах, создавая тот самый правильный рабочий фон, который так ласкал слух бывшего советского инженера.

Первым, как и полагается дисциплинированному снабженцу, прибыл Илья Засекин. Бастард нервно протирал очки, то и дело оглядываясь на тяжелую железную дверь. Следом, едва не зацепив плечом косяк, в помещение протиснулся Степан Морозов. Богатырь выглядел непривычно сосредоточенным, его огромные ладони то сжимались, то разжимались, словно вспоминая вчерашний сокрушительный удар. Соня же не пришла — она просто возникла из тени в углу за верстаком, бесшумная и незаметная, как сквозняк.

Алессандро фон Герц стоял у центрального стола, накрытого огромным листом плотного пергамента. Инженер был в одной жилетке поверх белоснежной рубашки, с засученными до локтей рукавами. В руках мастер привычно вертел острый резец, вырезая на краю стола незамысловатый геометрический узор.

— Все в сборе? — Шут обвел присутствующих коротким, оценивающим взглядом. — Почти. Не хватает нашего главного научного консультанта.

Словно в ответ на его слова, тяжелая створка двери со скрипом отворилась. На пороге мастерских застыла Виктория Чернышева.

Аристократка выглядела здесь совершенно инородным телом. Её безупречное платье цвета ночного неба, дорогая мантия и надменный блеск фиалковых глаз никак не вязались с обшарпанными кирпичными стенами и ржавыми трубами. Девушка брезгливо прикрыла нос кружевным платочком, окинула взглядом присутствующих и на мгновение замерла. Её брови поползли вверх в немом изумлении.

— Алессандро, я полагала, что мы обсуждаем серьезный проект, а не благотворительный вечер для сирот и обделенных талантом, — ледяным тоном произнесла пространственница, проходя в центр зала. Её каблучки сухо застучали по бетону. — Бастард-информатор, неуклюжий земляной стихийник и... — она скользнула взглядом по Соне, — теневик с резервом на уровне кухонной свечки? Это и есть ваша «непобедимая машина»?

Илья втянул голову в плечи, Степан обиженно засопел, а Соня еще глубже забилась в тени. Но авантюрист даже не повел бровью.

— Леди Чернышева, вы совершаете типичную ошибку кабинетного теоретика, — мягко, с легкой долей иронии произнес резчик. — Вы оцениваете номинальные характеристики отдельных деталей, совершенно игнорируя их суммарный КПД в правильно собранном узле. Подойдите ближе. Пора переходить к повестке собрания акционеров нашего НИИ.

Виктория, фыркнув, всё же подошла к столу. Саня эффектным жестом развернул пергамент. Это был не просто рисунок — это была детальная тактическая схема полигона Осеннего Турнира, выполненная с инженерной точностью. Изолинии высот, векторы прострелов, зоны прямой видимости — пергамент был испещрен расчетами, от которых у любого нормального мага пошла бы кругом голова.

— Наша задача на турнире — не перещеголять Воронцова в яркости файерболов, — начал Шут, и в его голосе зазвучал металл начальника цеха на утренней планерке. — Мы не будем драться красиво. Мы будем воевать эффективно. Наш противник — это изнеженная элита, привыкшая к дуэльному этикету. Они — скрипки. А мы — хорошо отлаженный станок для резки металла.

Мастер ткнул резцом в центр схемы.

— Степан — наш фундамент. Его задача — не бегать за противником, а создавать для нас идеальную оборонительную позицию. Мы будем менять ландшафт под свои нужды, возводя доты и укрепления прямо на поле боя.

Богатырь выпрямился, чувствуя, как в его адрес впервые за годы учебы звучит слово «фундамент», а не «увалень».

— Соня — наши глаза и дальний прострел, — продолжал фон Герц. — С блочным луком и теневыми болтами она обеспечит подавление на дистанциях, где маги еще не могут прицелиться. Снайперский огонь из невидимости посеет панику. Противник будет умирать раньше, чем увидит наши лица.

— И какова же моя роль в этом... промышленном предприятии? — Виктория скрестила руки на груди, но её взгляд уже жадно впивался в формулы на краях пергамента. — Я не собираюсь работать строительным краном для Морозова.

— Вы, Виктория, будете нашим процессором, — Саня посмотрел ей прямо в глаза, и его взгляд был абсолютно серьезен. — Я могу собрать механизмы, но мне нужен кто-то, кто свяжет их в единую сеть. Ваши расчеты пространственных искажений позволят нам искривлять траектории вражеских заклинаний. Мы создадим «Зону Отчуждения». Вы будете направлять мои турели и снаряды Сони так, чтобы они всегда находили слабое место в щитах врага. Вы сделаете так, чтобы расстояние для нас перестало существовать, а для них — стало непреодолимым препятствием.

Попаданец сделал паузу, давая информации уложиться.

— Я называю это тактикой позиционного доминирования. Пока они будут пытаться вызвать огненный шторм, мы уже закрепимся в ключевой точке, выставим периметр и начнем методичный демонтаж их командного состава.

В мастерской повисла тишина. Виктория Чернышева молчала дольше всех. Она смотрела на схему, на Степана, на нервного Засекина, и её острый ум отличницы лихорадочно перемножал вероятности. То, что предлагал этот наглый попаданец, было чистым безумием. Это шло вразрез со всеми канонами магических состязаний. Но в этом безумии была такая строгая, математическая красота, что у девушки перехватило дыхание.

— Это... — она замялась, подбирая слово. — Это абсолютно неэстетично. Это грубо, цинично и похоже на массовую бойню на скотобойне.

— Именно, — ослепительно улыбнулся авантюрист. — Это называется прогресс. Так что скажете, коллеги? Мы будем и дальше жаловаться на судьбу или станем первой в истории Лицея командой, которая выиграет турнир, не используя ни одного классического заклинания?

— Я с тобой, Аваз, — Степан первым протянул свою пудовую ладонь. — Мне нравится идея про «фундамент».

— И я... я справлюсь, — Соня бесшумно шагнула из тени, её серые глаза горели решимостью. — Лук работает идеально.

— А я... я уже прикинул, где достать чертежи укреплений прошлых лет, — Илья поправил очки, в его голосе прорезались нотки настоящего делового азарта.

Все взгляды скрестились на пространственнице. Виктория медленно, с достоинством развернула вторую конфету, отправила её в рот и только после этого протянула свою изящную ладонь.

— Чисто из научного любопытства, фон Герц, — произнесла она, и в её глазах заплясали искры настоящего, азартного льда. — Я хочу увидеть лицо Воронцова, когда его идеальный «Огненный Лев» разобьется о ваши деревянные расчеты. Я в деле. Но если мы проиграем — я лично сотру вас из пространственной метрики.

— Справедливо, — кивнул резчик, скрепляя договор крепким рукопожатием. — А теперь, господа акционеры, за работу. Илья, тащи самовар и ту заварку с чабрецом, которую мы приберегли. Нам предстоит долгая ночь. Мы начинаем проектирование нашего главного аргумента в этом споре — автоматической турели системы «НИИ-1».

В заброшенных мастерских под аккомпанемент кипящего самовара и визга работающего станка началась великая стройка. Советский инженерный гений, помноженный на магию изгоев, готовил столичной элите самый неприятный сюрприз в их жизни. Машина грядущей победы начала обретать свои первые, бронированные черты.

Старые Южные Мастерские окончательно утратили свой заброшенный, унылый вид, превратившись в филиал настоящего оборонного завода, работающего в три смены. Под сводчатыми кирпичными потолками стоял мерный, успокаивающий гул возрожденного токарно-фрезерного станка. Воздух пропитался запахами разогретого машинного масла, свежей древесной стружки, крепкого чая и едва уловимого озона от магических вычислений.

Алессандро фон Герц, облаченный в плотный кожаный фартук поверх неизменной белой рубашки, священнодействовал у суппорта. Из-под визжащего резца летела золотистая стружка Кровавой Сосны. Бывший советский инженер вытачивал опорные катки для будущего шедевра механизированного подавления. Золотистая прана непрерывным потоком лилась из его пальцев в металл станка и неподатливую древесину, заставляя материалы сливаться в идеальном, монолитном танце.

Тяжелая железная дверь с натужным скрипом приоткрылась, и в помещение боком втиснулся Илья Засекин. Бастард тяжело дышал, а на его плече покоился объемистый, подозрительно звенящий брезентовый мешок.

— Достал! — торжественно, но вполголоса выдохнул новоиспеченный начальник отдела снабжения, сваливая ношу на свободный верстак. — Аваз, я половину Черного рынка на уши поставил.

Информатор стянул очки, протер их краем сюртука и принялся с гордостью выкладывать добычу.

— Пружины из гномьей рессорной стали. Шесть штук. Алхимические капсюли замедленного действия — еле выторговал у контрабандистов с южного порта. И два мотка зачарованной мифриловой нити для тяг. Босс, если Канцелярия узнает, что мы тут собираем, нас расстреляют без суда прямо на полигоне.

— За паникерство на производстве полагается лишение премии, компаньон, — не отрываясь от маховика подачи, бросил трикстер. — Отличная работа. Складывай всё в секцию сборки. И поставь чайник, у нас сегодня стахановская смена.

В противоположном углу мастерской, подальше от летящей стружки и шума, расположился импровизированный вычислительный центр. Виктория Чернышева сидела за чертежной доской, освещенной ровным светом магической лампы. Пепельные волосы аристократки были собраны в строгий пучок, на носу красовались изящные очки для чтения, а в руках она сжимала совершенно невероятный для этого мира инструмент — логарифмическую линейку, которую Саня вырезал для нее накануне из железного дерева.

Пространственница была в абсолютном, неконтролируемом академическом экстазе. Забыв про светские манеры, отличница лихорадочно двигала бегунок линейки, выписывая на пергаменте многоэтажные формулы сопротивления материалов и векторы кинетической отдачи.

— Алессандро! — не оборачиваясь, звонко окликнула она. — Ваши расчеты по калибру орудия в корне неверны! Если мы зарядим в ствол этот алхимический фугас, при выстреле возникнет вектор тяги, который неизбежно опрокинет конструкцию. Ваша деревянная игрушка просто сделает сальто назад!

Мастер выключил станок, смахнул стружку с ладоней и неспешно подошел к столу главного теоретика.

— Вы забываете про амортизацию ходовой части, Виктория, — бархатным баритоном возразил попаданец, склоняясь над чертежом так близко, что их плечи почти соприкоснулись. — Мы пустим отдачу не в станину, а в гусеничный трак. Гномьи пружины поглотят первичный импульс, а вы, моя дорогая, создадите крошечное пространственное искривление прямо под соплом в момент выстрела. Вакуумная подушка.

Девушка замерла, её фиалковые глаза расширились, а бегунок логарифмической линейки остановился на середине шкалы.

— Гасить кинетику через локальный микро-разрыв пространства? — прошептала аристократка, и на её щеках вспыхнул румянец искреннего научного азарта. — Это... это возмутительно элегантно. Расход маны минимальный, а устойчивость повышается на четыреста процентов! Фон Герц, вы — безумец. Гениальный, невыносимый безумец.

— Стараюсь соответствовать высоким стандартам качества нашего НИИ, сударыня, — лучезарно улыбнулся авантюрист. — Корректируйте формулу, а я пошел собирать шасси.

Пока инженерная мысль и высшая математика сливались в едином порыве, боевое крыло команды тоже не сидело без дела.

В дальнем, расчищенном от хлама конце мастерской тяжело ухал Степан Морозов. Земляной маг, сбросив рубаху, до седьмого пота тренировался в скоростном возведении укреплений. Повинуясь командам невидимого геометра, богатырь топал ногой, и из каменного пола с сухим скрежетом вырастали идеально ровные гранитные пандусы, брустверы и защитные экраны. Никаких бесформенных глыб — только строгие углы в сорок пять градусов, рассчитанные Викторией для идеального рикошета чужих заклинаний.

Степан тяжело дышал, но его лицо светилось счастьем. Он наконец-то понимал свою задачу. Он больше не был мишенью — он стал архитектором поля боя.

Где-то под самым потолком, на перекрестье железных балок, затаилась Соня. Теневичка стала практически невидимой. Лишь изредка сверху раздавался сухой, хлесткий щелчок — и очередной призрачный болт, выпущенный из блочного компаунда, с пугающей точностью впивался точно в центр нарисованных на стенах мишеней. Девушка пристреливала свое новое оружие, привыкая к невероятной мощи советских эксцентриков.

К утру производственный процесс вышел на финишную прямую.

Саня собрал все детали на центральном верстаке. Инструменты в его руках мелькали с такой скоростью, что сливались в сплошное размытое пятно. Шестерни со щелчками вставали в пазы, мифриловая нить натягивалась, образуя сложнейшую систему приводов, а массивные блоки Кровавой Сосны соединялись в монолитный бронированный корпус.

Наконец, юноша отложил резец, взял широкую кисть и открыл стеклянную банку с тягучей, прозрачной субстанцией — алхимическим лаком Предтеч.

Тяжелый, химический запах заполнил помещение. Бывший труженик НИИ бережно, мазок за мазком, покрыл конструкцию защитным слоем. Древесина жадно впитала состав, покрывшись едва заметной, переливающейся всеми цветами радуги пленкой, гарантирующей абсолютную защиту от кислоты и магии разрушения.

— Господа акционеры, прошу любить и жаловать, — торжественно произнес резчик, отступая на шаг и вытирая руки ветошью. — Автоматическая турель системы «НИИ-1». Кодовое имя — «Аргумент».

Вся команда сгрудилась вокруг верстака. Даже невозмутимая Виктория отложила свои расчеты и подошла поближе, во все глаза рассматривая получившийся механизм.

На столе покоился шедевр брутальной функциональности. Невысокий, приземистый корпус, установленный на широкие деревянные гусеницы с металлическими грунтозацепами. Никаких изящных завитушек, характерных для столичных артефакторов. Только рубленые, скошенные углы лобовой брони и короткий, толстый ствол спаренного орудия, из которого зловеще выглядывали алхимические капсюли.

Конструкт не был бездушной машиной. Внутри него билось крошечное, но мощное ядро из уплотненной праны Резчика, а мифриловые тяги играли роль нервной системы. Турель казалась живым, затаившимся хищником, готовым в любую секунду сорваться с места.

Илья сглотнул, осторожно дотронувшись пальцем до бронированного бока.

— Матерь стихий... Аваз, оно выглядит так, словно способно прожевать взвод боевых магов и даже не подавиться.

— Именно для этого оно и спроектировано, компаньон, — хмыкнул трикстер. — Причем прожевать дистанционно, без прямого контакта и с соблюдением всех норм техники безопасности.

Степан уважительно присвистнул, оценив толщину брони, а Соня, свесившись с балки, одобрительно кивнула.

— Идеальная геометрия распределения урона, — констатировала ледяная отличница, поправляя очки. — Центр тяжести смещен вниз. Опрокидывание исключено. Если мои расчеты пространственных микро-разрывов окажутся верны, эта машина сможет вести непрерывный огонь на подавление. Алессандро, вы превзошли самого себя.

— Мы превзошли, Виктория. Это продукт коллективного труда, — поправил её юноша, любовно поглаживая ствол «Аргумента». — Теория обрела плоть. Ходовая часть проверена, броня высушена, боезапас заряжен.

Бывший советский инженер обвел взглядом свою команду. Разношерстный сброд, который еще пару дней назад считался главными аутсайдерами Лицея, теперь представлял собой слаженный, опасный и невероятно мотивированный механизм. Бастард, тяжеловес-неудачник, слабая теневичка и скучающая отличница — под руководством человека с правильными стандартами они превратились в монолит.

— Ну что, коллеги? Стендовые испытания завершены успешно, — Саня хищно улыбнулся, и в его глазах зажегся огонь настоящего полководца. — Пора выводить наше изделие на свежий воздух. Пакуем оборудование. Сегодня ночью мы едем на заброшенный дальний полигон. Пришло время для ходовых испытаний и боевого слаживания. Империя еще не знает, но её правила ведения войны уже безнадежно устарели.

Дальний, давно заброшенный полигон на самой северной окраине Лицея встретил ночных визитеров пронизывающим осенним ветром и холодным светом равнодушной луны. Ректорат не использовал эту пустошь уже лет двадцать: земля здесь была изрыта глубокими воронками от старых заклинаний, а вместо аккуратных мишеней торчали лишь обугленные остовы каменных големов и ржавые металлические щиты. Идеальное, скрытое от посторонних глаз место для обкатки нелегального вооружения.

Илья Засекин кутался в теплый плащ, то и дело нервно озираясь на темнеющую вдали кромку леса. Информатору казалось, что из-за каждого дерева за ними наблюдают патрули Канцелярии.

— Спокойно, снабженец, зона чиста, — раздался прямо над его ухом тихий, шелестящий шепот.

Бастард подпрыгнул на месте, едва не выронив ящик с тренировочными болванками. Из густой тени разрушенной стены бесшумно, словно сотканная из самого мрака, вынырнула Соня. В руках теневичка сжимала матово-черный компаунд. Девушка больше не сутулилась — она двигалась с грацией хищницы, наконец-то оказавшейся в своей естественной среде обитания.

— Подтверждаю, периметр стерилен, — бархатным баритоном отозвался Алессандро, выступая из лунного света.

Бывший советский инженер сбросил на землю тяжелый брезентовый чехол, под которым угрожающе лязгнули гусеницы «Аргумента». Трикстер окинул взглядом изрытую пустошь и довольно потер ладони.

— Отличная строительная площадка. Товарищи акционеры, переходим к практической части нашего симпозиума. Боевое слаживание объявляю открытым. Степан, нам нужен фундамент и укрепленный огневой рубеж. Центр полигона, высота полтора метра, угол отражения лобовой брони — сорок пять градусов. Время пошло!

Здоровяк Морозов, скинув куртку, радостно ухнул. Богатырь с размаху ударил пудовым кулаком по промерзшей земле, посылая в нее мощный импульс стихийной праны.

Пустошь вздрогнула. В отличие от привычных, хаотичных земляных валов, которые обычно возводили местные стихийники, творение Степана поражало строгой, математической геометрией. Из почвы с сухим, крошащимся звуком вырвались идеально ровные гранитные плиты. Они смыкались друг с другом, образуя монолитный, неприступный дот с широкими амбразурами и пологим пандусом для заезда техники. Никаких лишних энергозатрат, только суровый ГОСТ фортификации.

— Ровно пятнадцать секунд. Превосходный норматив, — с удовлетворением констатировал попаданец, похлопав тяжело дышащего, но безмерно гордого великана по плечу. — А теперь заводим нашу красавицу.

Мастер положил ладонь на деревянный броневой лист турели, вливая в конструкцию инициирующий импульс.

Внутри механизма низко, басовито зарычало уплотненное прановое ядро. Мифриловые тяги натянулись, шестерни из железного дерева пришли в движение, и приземистая, угловатая машина с хищным лязгом самостоятельно вползла по гранитному пандусу прямо в центр возведенного дота. Ствол спаренного орудия хищно повел из стороны в сторону, сканируя темноту.

Виктория Чернышева стояла чуть позади, укрытая за толстой каменной стеной. Аристократка совершенно не обращала внимания на холодный ветер, трепавший ее пепельные волосы. Изящные пальцы отличницы лихорадочно бегали по шкале логарифмической линейки, а фиалковые глаза неотрывно следили за полем боя. Пространственница превратилась в холодный, расчетливый вычислительный центр.

— Соня, дай координаты целей, — скомандовал юноша, занимая позицию оператора за броневым щитком «Аргумента».

Теневичка мгновенно растворилась во мраке. Спустя пару секунд ее голос, лишенный источника, зазвучал прямо из ночного воздуха:

— Вижу три старых голема. Азимут тридцать, дистанция двести. Укрыты за складкой местности, прямой наводкой не достать.

— Леди Чернышева, ваш выход, — Шут дослал в казенник турели тяжелую тренировочную болванку, утяжеленную свинцом. Это была не взрывчатка, но кинетической энергии внутри заряда хватало, чтобы пробить кирпичную стену.

— Принято, Алессандро, — ровным, лишенным эмоций голосом ответила Виктория.

Пространственница изящно взмахнула рукой. В воздухе, ровно в трех метрах перед дульным срезом турели, вспыхнуло едва заметное, искажающее лунный свет кольцо микро-разрыва. Такое же кольцо появилось где-то далеко в темноте, прямо над укрытием ничего не подозревающих каменных мишеней.

— Вектор выстроен. Угол преломления рассчитан с учетом деривации и поправки на ветер. Огонь по готовности, — скомандовала девушка.

— Огонь! — рявкнул бывший труженик НИИ и рванул мифриловый спуск.

Раздался оглушительный, хлесткий грохот, больше похожий на удар грома. Тяжелая болванка вылетела из ствола со скоростью курьерского поезда.

В ту же долю секунды сработали гномьи пружины в ходовой части «Аргумента». Бронированный корпус дернулся назад, но Степан, стоявший позади, намертво зафиксировал станину каменными тисками, а Виктория филигранно схлопнула крошечный вакуумный пузырь прямо у дульного тормоза. Чудовищная отдача, которая должна была перевернуть легкую деревянную турель, просто растворилась в воздухе, поглощенная идеальной физико-магической амортизацией.

Снаряд с воем влетел в первое пространственное кольцо и мгновенно исчез.

Спустя долю секунды на другом конце полигона раздался зубодробительный каменный хруст. Тяжелая тренировочная болванка, выпав из второго кольца прямо над головой укрытого голема, с колоссальной кинетической силой ударила в его каменное темечко. Древняя мишень, пережившая не один десяток турниров, просто взорвалась фонтаном гранитной крошки, разлетаясь на мелкие осколки.

— Попадание! Цель уничтожена! — восторженно доложила Соня из темноты. — Вторая мишень смещается вправо!

— Корректирую вектор! — крикнула Виктория, сдвигая бегунок на линейке. Пространственное кольцо перед турелью плавно сместилось на пару градусов.

— Принято. Заряжаю второй! — руки мастера работали с пулеметной скоростью, отправляя в казенник очередной снаряд. — Илюха, давай боекомплект!

Засекин, забыв про страх и холод, с горящими глазами подносил тяжелые болванки, работая идеальным заряжающим.

На заброшенном полигоне начался настоящий индустриальный ад.

Грохот выстрелов слился в сплошную, непрерывную канонаду. «Аргумент» выплевывал снаряд за снарядом. Турель не дергалась, не перегревалась и не давала осечек — лак Предтеч и советский стандарт сборки гарантировали абсолютную надежность механизма.

Связка работала безупречно, словно единый, многорукий организм. Снайпер в тенях давала идеальное целеуказание, игнорируя любые маскировочные чары. Гениальный теоретик искривляла пространство, направляя тяжелые снаряды по немыслимым, ломаным траекториям прямо в уязвимые точки мишеней. А тяжеловес непрерывно перестраивал укрепления, закрывая позицию от воображаемого ответного огня каменными экранами.

Очередной болт вылетел из компаунда Сони. Черная стрела прошла сквозь выставленный Степаном щит, стала осязаемой и с хрустом вонзилась точно в центр последнего уцелевшего манекена. Спустя мгновение туда же, по искривленной траектории, прилетел тяжелый снаряд турели, превращая остатки цели в пыль.

— Целей больше нет. Полигон зачищен, — голос теневички дрогнул от переизбытка адреналина. Девушка вышла из невидимости, опустив лук. Ее глаза лихорадочно блестели.

Канонада стихла. Над пустошью повисла звенящая, оглушительная тишина, прерываемая лишь тихим шипением остывающего ствола «Аргумента» да прерывистым дыханием студентов.

Алессандро фон Герц изящно стер копоть с лица белоснежным платком и вышел из-за броневого щитка. Авантюрист окинул взглядом изуродованное, перепаханное вдоль и поперек поле боя, а затем посмотрел на свою команду.

Илья сидел на пустом ящике из-под снарядов, счастливо скалясь. Степан с благоговением разглядывал свои руки, наконец-то осознав, на что способна его магия земли в правильных геометрических пропорциях. Соня нежно поглаживала изгибы блочного лука, словно это было величайшее сокровище Империи. А Виктория Чернышева стояла у бруствера, прижимая к груди логарифмическую линейку. В фиалковых глазах ледяной отличницы больше не было скуки — там пылал пожар научного триумфа.

Студенты-изгои, бастарды и теоретики, над которыми еще вчера потешалась столичная элита, стояли среди дымящихся руин и с восторгом, граничащим с первобытным ужасом, осознавали страшную правду.

Под руководством этого гениального, сумасшедшего человека с замашками инженера они перестали быть просто студентами. Они превратились в идеальную, бессердечную и абсолютно смертоносную машину подавления. Систему, против которой не было приема ни в одном учебнике боевой магии.

— Показатели кучности стрельбы и кинетического пробития превысили расчетные на пятнадцать процентов, — сухо констатировала пространственница, хотя уголки ее губ предательски дрогнули в гордой улыбке. — Алессандро, ваша концепция позиционного доминирования... это нечто за гранью. Мы можем расстрелять любую команду Лицея, даже не вступая с ними в визуальный контакт.

— Это только начало, сударыня. Мы стреляли обычными болванками, — хищно прищурился трикстер, поправляя съехавший жилет. — На турнир я заряжу эту крошку алхимическими фугасами и ослепляющими снарядами.

Юноша обвел взглядом свою непобедимую пятерку.

— Вы отлично поработали, товарищи акционеры. Слаживание прошло по высшему стандарту качества. Теперь мы не просто участники. Мы — главный неучтенный фактор этого террариума. Собираем оборудование. Завтра утром начинается официальная регистрация на Осенний Турнир, и я планирую сделать так, чтобы аристократы запомнили этот день на всю оставшуюся жизнь.

Главный холл Закрытого Лицея Цесаревича этим утром напоминал растревоженный, переливающийся золотом и магическими искрами муравейник. Под высокими витражными сводами, сквозь которые били снопы разноцветного света, яблоку негде было упасть. Столичная элита, разодетая в парадные мантии и щеголяющая клановыми артефактами, собралась у массивной дубовой доски объявлений, где проходила официальная регистрация на Осенний Турнир Факультетов.

Здесь же, за длинными столами, покрытыми зеленым сукном, восседали официальные букмекеры Лицея из числа старшекурсников финансового факультета. Ставки на команды были такой же неотъемлемой традицией, как и сами бои. В воздухе стоял непрерывный гул голосов, звон имперских монет и едкий запах соревновательного адреналина.

Центральное место у стойки регистрации по праву сильного занимала элитная пятерка боевого факультета под предводительством Вадима Воронцова. Кузен ледяной княжны, жаждущий реванша за свое публичное унижение в первый учебный день, выглядел как модель из журнала военного обмундирования. На нем красовалась сверкающая мифриловыми рунами кираса, а на поясе висел меч, от которого за версту фонило агрессивной магией огня. Его свита, состоящая из таких же надменных сынков графов и баронов, громко гоготала, обсуждая, как быстро они размажут по полигону конкурентов.

Гул в холле внезапно начал стихать, сменяясь настороженным, перекатывающимся шепотком. Толпа аристократов нехотя расступилась, образуя широкий коридор.

В Главный холл неспешным, парадным шагом входила команда Алессандро фон Герца.

Бывший советский инженер шел впереди. На нем был безупречно выглаженный черный костюм-тройка, белоснежная сорочка и щегольская бабочка. Трикстер поигрывал своей тростью из черного дерева, а на его губах блуждала та самая, доводящая столичных снобов до белого каления, доброжелательно-хищная полуулыбка.

Следом, стараясь шагать в ногу, двигался его новоиспеченный коллектив. Илья Засекин нервно поправлял очки, сжимая в руках пухлую папку с документами. Степан Морозов, переодетый в чистую, пусть и простую льняную рубаху, возвышался над толпой настоящей гранитной скалой, мрачно сканируя окружающих. Соня, как всегда, держалась на полшага позади, скользя в тенях колонн так, что ее фигуру было сложно сфокусировать взглядом.

Но главным шоком для публики стало появление замыкающей. Виктория Чернышева, первая отличница курса и наследница древнего рода, невозмутимо шествовала рядом с этим «сбродом», держа в руках свою логарифмическую линейку.

Вадим Воронцов, увидев приближающегося врага, скривился так, словно проглотил лимон целиком. Его рука рефлекторно легла на эфес зачарованного меча.

— Надо же, какие гости, — громко, на весь холл протянул боевой маг, преграждая путь к столу регистрации. — Деревенский плотник привел свой бродячий цирк! Я смотрю, ты собрал всех отбросов Лицея, фон Герц? Бастард, тупой увалень и приютская мышь. Отличная команда для того, чтобы подметать за нами полигон.

Свита Воронцова подобострастно загоготала.

Саня остановился ровно в двух шагах от задиры. Взгляд серых глаз мастера скользнул по сверкающей кирасе Вадима с выражением глубочайшего профессионального разочарования.

— Доброе утро, сударь, — бархатным баритоном, в котором не было ни капли агрессии, поздоровался авантюрист. — Вижу, вы так и не усвоили урок по распределению кинетической энергии? Эта железка на вашей груди выглядит дорого, но ее предел текучести не выдержит даже прямого попадания хорошего кувалдометра. Слишком много украшений, слишком мало функционала.

— Заткнись, выскочка! — вспыхнул Воронцов, делая шаг вперед. — На арене Турнира не будет луж и эффекта неожиданности. Там будут настоящие боевые заклинания! Я лично сожгу твои деревянные игрушки в пепел! И леди Чернышева... — он перевел недоуменный взгляд на пространственницу. — Как вы могли опуститься до того, чтобы стоять рядом с этим мусором?

Виктория медленно, с достоинством поправила изящную оправу очков. Ее фиалковые глаза обдали огневика абсолютным, арктическим холодом.

— Я предпочитаю термин «экспериментальная научная группа», Воронцов, — ледяным, простуженным тоном отрезала аристократка. — И в отличие от вашей компании, состоящей из критически завышенного эго и полного отсутствия знаний высшей математики, мой коллектив оперирует фактами. А теперь освободите дорогу. Вы задерживаете производственный процесс.

Лицо Вадима пошло красными пятнами, но перечить представительнице клана Чернышевых он не посмел. Скрипнув зубами, боевик отступил в сторону, провожая пятерку испепеляющим взглядом.

Попаданец подошел к столу регистрации. Дежурный секретарь, бледный пятикурсник с пером в руке, сглотнул, пододвигая к нему официальный бланк.

— Название команды и состав, — пискнул регистратор.

— Извольте, — Саня взял перо и с каллиграфической точностью, размашистым почерком вывел на пергаменте название, от которого у местных бюрократов должен был случиться инфаркт.

Секретарь прочитал написанное вслух, и его голос дрогнул:

— Команда... «НИИ Чародейства и Механики»? Что такое «НИИ»?

— Научно-исследовательский институт, любезный. Знак абсолютного качества и передовых стандартов, — невозмутимо пояснил бывший труженик советской оборонки, изящно возвращая перо. — Состав утвержден, подписи собраны.

Толпа за спиной недоуменно загудела. Какое еще НИИ? Аристократы привыкли к пафосным названиям вроде «Золотые Львы», «Карающий Огонь» или «Небесная Длань». То, что написал этот сумасшедший первокурсник, звучало как насмешка над вековыми традициями Лицея.

Но главное шоу было еще впереди.

Оформив документы, трикстер развернулся и чеканным шагом направился прямиком к длинному столу букмекеров. Сидящие там студенты финансового факультета замерли, глядя на приближающегося возмутителя спокойствия. На огромной меловой доске за их спинами уже красовались коэффициенты. Команда Воронцова шла фаворитом — один к полутора. Рядом с только что вписанным названием «НИИ Чародейства и Механики» красовались унизительные цифры: один к ста пятидесяти. Никто в Лицее не верил, что эта разношерстная пятерка продержится на арене дольше пяти минут.

Саня остановился напротив главного букмекера.

— Господа финансисты. Желаю инвестировать средства в поддержку отечественного производителя, — громко, так, чтобы слышал весь холл, заявил мастер.

С этими словами юноша снял с пояса тяжелый, туго набитый кожаный кошель и с оглушительным звоном обрушил его на зеленое сукно стола. Внутри были не только все сбережения бастарда Засекина, но и солидный куш, заработанный продажей гениальных инженерных конспектов, а также деньги за деревянные артефакты-обереги, которые Аваз успел реализовать через Черный Рынок. Сумма была колоссальной.

Илья за спиной компаньона издал звук, похожий на сдавленный писк умирающей мыши, и схватился за сердце. Степан одобрительно крякнул, а на губах Чернышевой промелькнула восхищенная, расчетливая улыбка.

— В-все это? — заикаясь, спросил букмекер, глядя на гору золотых и серебряных империалов. — На кого ставите, фон Герц?

Авантюрист изящно поправил галстук-бабочку. Его серые глаза хищно блеснули, обводя притихший, замерший в шоке Главный холл.

— Я ставлю всё до последней медной монеты на абсолютную, безоговорочную победу команды «НИИ Чародейства и Механики», — голос бывшего инженера зазвенел сталью, разрезая тишину подобно лезвию гильотины. — И принимаю ставки от всех желающих. Готовьте ваши кошельки, господа аристократы. Осенний Турнир объявляется открытым, и я гарантирую, что ваши инвестиции в классическую магию сегодня безнадежно прогорят.

Повисла гробовая, звенящая пауза, после которой холл взорвался тысячеголосым ревом. Это был вызов. Открытая, наглая пощечина всей столичной элите, брошенная прямо в лицо. Брошенная человеком, который собирался доказать, что суровый советский ГОСТ, правильная биомеханика и пара гусеничных турелей способны поставить на колени любую магическую родословную.

Саня повернулся к своей команде.

— Ну что, товарищи акционеры? — подмигнул он ошарашенному Илье и улыбающейся Виктории. — Финансовый план утвержден. Пора идти в мастерские. У нас есть еще сутки, чтобы отполировать наш «Аргумент» и подготовить полигон к масштабным демонтажным работам.

Грандиозная техническая революция в Закрытом Лицее Цесаревича перешла в свою самую активную, бескомпромиссную фазу. Ставки были сделаны. И пути назад больше не было.

Глава 9

Огромный амфитеатр Главного полигона Закрытого Лицея гудел, словно турбина на пиковых оборотах. Трибуны, уходящие высоко под прозрачные магические купола, ломились от зрителей. Вся столичная элита, профессура в парадных мантиях и даже суровые чины из Тайной Канцелярии собрались здесь, чтобы насладиться главным зрелищем учебного года. Над ареной парили исполинские артефактные зеркала, транслирующие картинку с десятков ракурсов, чтобы ни одно заклинание или падение не укрылось от придирчивых взглядов.

Сам полигон представлял собой шедевр пространственной иллюзии, наложенной на реальный физический ландшафт. Участников ждали поросшие мхом руины древнего города, изрезанные глубокими оврагами, и густой, мрачный лес, таящий в себе скрытые ловушки. Суть Осеннего Турнира была проста, как и все военные забавы аристократов: захватить контрольные точки, удержать флаги и уничтожить конкурентов.

Над ареной разнесся оглушительный, вибрирующий гул бронзового гонга. Турнир стартовал.

В ту же секунду полигон взорвался красками. Элитные пятерки боевых факультетов, оглашая окрестности боевыми кличами, рванули вперед с грацией разъяренных носорогов. В воздух взмыли снопы искр, ударили ослепительные молнии, а по земле покатились огненные валы. «Золотые мальчики» Империи спешили первыми добраться до центральных флагов, совершенно не заботясь о тактике и расходуя колоссальные объемы маны на банальное запугивание конкурентов. Это была красивая, яростная, но абсолютно нерациональная с точки зрения инженерии свалка.

Команда «НИИ Чародейства и Механики» никуда не побежала.

Алессандро фон Герц стоял у самого края стартовой зоны, опершись обеими руками на набалдашник своей изящной трости. Бывший советский труженик был одет в строгий, не стесняющий движений сюртук, а на его лице застыло выражение легкой, снисходительной скуки. Мастер внимательно, как опытный прораб перед закладкой фундамента, изучал топографию полигона.

— Классическая ошибка дилетантов, — бархатным баритоном прокомментировал трикстер, глядя на хаотичные вспышки заклинаний вдали. — Бросают пехоту на неразведанные позиции без артиллерийского прикрытия и инженерной подготовки. Илюха, дай сводку по высотам.

Засекин, судорожно сжимая в руках планшет с набросками карты, торопливо сверился со своими записями.

— Высота «Семь-Би», прямо по курсу! — отрапортовал бастард, стараясь перекричать отдаленный грохот взрывов. — Холм с руинами храма. Отличный обзор на две соседние контрольные точки, подходы заболочены, с флангов густой лес!

— Идеальная строительная площадка, — удовлетворенно кивнул руководитель свежеиспеченного НИИ. Юноша обернулся к тяжело дышащему от нетерпения земляному магу. — Степан. Опорная точка выбрана. Нам нужен укрепленный огневой рубеж. Строго по СНиПу, проект номер три. Пошел!

Богатырь Морозов, дождавшись команды, сорвался с места с проворством, совершенно не вяжущимся с его медвежьими габаритами. Достигнув подножия холма, тяжеловес с размаху опустился на одно колено и всадил пудовые кулаки глубоко в рыхлую почву.

Стихийная мана мощным, целенаправленным потоком хлынула в недра арены.

Зрители на трибунах, наблюдавшие за этой странной пятеркой через магические экраны, презрительно перешептывались, ожидая, что неповоротливый увалень сейчас возведет привычный, бесформенный земляной вал, который рассыплется от первого же хорошего файербола.

Но вместо хаотичной кучи грязи из земли с глухим, леденящим душу скрежетом начали подниматься монолитные гранитные плиты.

Степан работал не как маг, а как гигантский 3D-принтер, в который загрузили безупречный советский чертеж. Плиты смыкались друг с другом с идеальной, миллиметровой точностью, образуя глухой, приземистый ДОТ — долговременную огневую точку. Никаких прямых стен. Бывший инженер заставил великана выдержать строгий угол наклона лобовой брони ровно в сорок пять градусов, обеспечивая стопроцентный рикошет любых кинетических и магических ударов.

Спустя ровно две минуты на вершине тактического холма выросла неприступная, вырубленная из цельного камня крепость с узкими, хищными амбразурами и защищенным пандусом с тыла.

— Приемка объекта пройдена. Качество швов удовлетворительное, — констатировал попаданец, поднимаясь по пандусу в сопровождении остальной команды.

Внутри ДОТа было сухо, просторно и пахло свежим сколом камня.

— Выводите наш главный аргумент на позицию, — скомандовал авантюрист, поправляя манжеты.

Степан и Илья, натужно кряхтя, выкатили из-под брезентового чехла автоматическую турель. Гусеницы машины с лязгом вцепились в каменный пол. «Аргумент», тускло поблескивая слоем алхимического лака Предтеч, плавно въехал в главную амбразуру. Спаренный ствол хищно высунулся наружу, взяв под прицел раскинувшуюся внизу низину.

— Соня, — фон Герц щелкнул пальцами, не оборачиваясь.

— Уже на месте, — раздался едва слышный шелест из-за пределов ДОТа.

Теневичка даже не стала заходить внутрь укрытия. Девушка взлетела по толстым лианам на вершину исполинского иллюзорного дуба, нависающего над холмом, и буквально растворилась в густой кроне. С матово-черным блочным компаундом в руках Соня превратилась в идеального, невидимого снайпера, контролирующего подступы с высоты птичьего полета.

Тем временем внутри гранитного бункера царило поистине академическое спокойствие.

Виктория Чернышева изящным жестом смахнула каменную крошку с тяжелого деревянного ящика из-под алхимических снарядов. Аристократка деловито разложила на нем стопку чистых пергаментов, извлекла из кармана мантии чернильницу-непроливайку и свою главную гордость — логарифмическую линейку из железного дерева.

Пространственница окинула взглядом сектор обстрела через смотровую щель, привычно поправила очки и начала быстро, уверенно двигать бегунок линейки. На пергаменте мгновенно стали появляться многоэтажные формулы: расчеты углов возвышения, поправки на ветер и векторы для микро-разрывов пространства. Ледяная отличница превратилась в холодный, безошибочный вычислительный центр, готовый в любую секунду перенаправить гнев турели в самую уязвимую точку противника.

Илья Засекин, окончательно успокоившись за толстыми каменными стенами, деловито достал из бездонного рюкзака пузатый металлический термос и стопку походных кружек.

— Желаете чаю, леди Чернышева? С чабрецом, как босс любит, — учтиво предложил информатор, отвинчивая крышку, из-под которой повалил ароматный пар.

— Благодарю, Засекин. Половину кружки, пожалуйста. Сахар не нужен, — не отрываясь от расчетов, кивнула девушка.

Алессандро фон Герц занял место за броневым щитком турели. Его руки уверенно легли на мифриловые рычаги управления. Инженер глубоко вдохнул запах пороха, машинного масла и горячего чая.

Снаружи, на просторах полигона, столичная элита продолжала с упоением сжигать ману в бессмысленных, хаотичных стычках, даже не подозревая, что на высоте «Семь-Би» уже развернута и приведена в полную боевую готовность система, которая навсегда изменит правила их уютного магического мира.

Позиция была занята по всем стандартам качества. Оставалось лишь дождаться, когда первая партия самоуверенных аристократов решит проверить на прочность советский СНиП и легированную броню «Аргумента».

Идиллия внутри гранитного ДОТа нарушалась лишь тихим шуршанием пергамента, мерным тиканьем карманных луковиц Засекина да мелодичным позвякиванием чайных ложечек. Пока на равнинах иллюзорного полигона бушевали магические пожары и сходились в рукопашной схватке элитные команды, на высоте «Семь-Би» царила атмосфера продуктивного обеденного перерыва на оборонном заводе.

Однако долго игнорировать столь наглую, возвышающуюся над лесом позицию конкуренты не могли.

Из-за кромки деревьев, поднимая вихри опавшей листвы, эффектно вынырнула слаженная пятерка третьекурсников с факультета Воздуха. Они уже успели потрепать пару команд первокурсников и сейчас чувствовали себя абсолютными хозяевами арены. Их лидер, рослый блондин с развевающимся плащом, усиленным артефактами левитации, брезгливо скривился, заметив серую каменную коробку на вершине холма.

— Смотрите-ка, господа! — звонко, красуясь перед невидимыми камерами-зеркалами, крикнул третьекурсник. — Сброд плотника решил замуровать себя заживо! Какая трогательная забота о нашей экономии маны. Сейчас мы покажем этим сусликам, как работает настоящая аэродинамика!

Воздуховики синхронно вскинули руки. Воздух вокруг них задрожал, уплотняясь и закручиваясь в смертоносные воронки.

Зрители на трибунах затаили дыхание. Все ждали, что массированная атака старшекурсников превратит нелепую постройку в братскую могилу. Букмекеры финансового факультета снисходительно усмехались, готовясь вычеркнуть «НИИ Чародейства и Механики» из турнирной таблицы.

— Шквал! — рявкнул блондин, обрушивая руки вниз.

Десятки полумесяцев из спрессованного воздуха, способных без труда перерубить вековое дерево или стальную кирасу, с пронзительным воем устремились к бункеру. Следом за ними два мага поддержки выпустили слепящие, ветвистые разряды цепных молний, призванные выжечь всё живое внутри укрепления.

Удар был чудовищной силы. Полигон содрогнулся.

Но вместо ожидаемого взрыва, клубов пыли и криков раненых, зрители увидели нечто, противоречащее всем законам классической артефакторики.

Воздушные лезвия, с ревом врезавшиеся в лобовую броню ДОТа, встретили на своем пути идеально ровный гранитный скат, возведенный Степаном под углом ровно в сорок пять градусов. Кинетическая энергия, не найдя точки опоры для разрушения, сработала по суровым законам физики. Лезвия просто срикошетили. С противным, скрежещущим визгом смертоносные серпы соскользнули по камню и ушли высоко в небо, безобидно рассеявшись в облаках.

Молнии же ждала еще более унизительная участь. Не долетев до амбразур жалких полметра, электрические разряды внезапно изогнулись под неестественными углами и с жалобным треском втянулись в едва заметные, переливающиеся воронки.

Внутри ДОТа Виктория Чернышева изящно сдвинула бегунок логарифмической линейки на миллиметр вправо.

— Вектор поглощения стабилен, — невозмутимо, не отрывая взгляда от пергамента, констатировала пространственница. — Электрический потенциал рассеян через микро-разрывы. Температурный режим в норме.

Илья, зажмурившийся от страха при виде летящих молний, медленно открыл глаза. В его кружке с чаем даже не дрогнула поверхность напитка. Каменные своды надежно глушили грохот битвы.

— Ну что ж, испытание брони пройдено успешно. Защита соответствует заявленному ГОСТу, — бархатным баритоном подытожил Алессандро, отставляя фарфоровую чашку и неспешно занимая место за рычагами автоматической турели. — Теперь наша очередь. Соня, давай отключим им периферию. Блок поддержки — твой.

Где-то наверху, в густой кроне иллюзорного дуба, почти беззвучно щелкнули эксцентрики блочного компаунда.

Теневичка работала с хладнокровием потомственного снайпера. Две черные, полупрозрачные стрелы, сотканные из концентрированного мрака и кинетической мощи гномьих пружин, прошили пространство. Они не целились в тела.

Маги поддержки, стоявшие позади своего самодовольного лидера и готовившие новую порцию заклинаний, внезапно охнули и рухнули на колени. Теневые болты с ювелирной точностью пробили подолы их зачарованных мантий, намертво пригвоздив ткань — а заодно и тени незадачливых студентов — к твердой земле. Магическая парализующая хватка сковала их движения. Одно из правил турнира гласило: обездвиженный более чем на десять секунд участник считается выбывшим.

Воздуховики в панике обернулись к своим товарищам, пытаясь понять, откуда прилетела атака. Никакого магического всплеска, никаких криков. Просто два выведенных из строя бойца за долю секунды.

— Виктория, координаты их укрытия, пожалуйста, — вежливо попросил бывший инженер, поглаживая отполированную деревянную рукоять спуска.

Аристократка бросила короткий взгляд в амбразуру, оценивая позицию противника, метнувшегося за огромный, поросший мхом валун.

— Азимут двенадцать, дистанция восемьдесят метров. Валун имеет структурные трещины у основания, — четко, как лучший в мире навигатор, отрапортовала Чернышева. — Пространственная линза для гашения отдачи готова. Можете стрелять, Алессандро.

— Принято. Произвожу демонтаж препятствия.

Резчик плавно, без рывков потянул мифриловый спуск.

«Аргумент» глухо, басовито рыкнул. Спаренный ствол турели выплюнул из себя не магический сгусток, а цельнометаллическую тренировочную болванку, утяжеленную свинцом и ускоренную кинетической праной. Заряд вылетел с оглушительным, сухим хлопком, преодолевая звуковой барьер. Отдача попыталась опрокинуть деревянную машину, но мгновенно увязла в вакуумном кармане, филигранно развернутом Викторией.

Снаряд преодолел восемьдесят метров за неуловимое мгновение.

Удар!

Огромный валун, за которым прятались оставшиеся в строю третьекурсники, взорвался. Это был не аккуратный магический раскол, а грубое, первобытное разрушение. Кинетическая мощь разнесла многотонный камень в мелкий щебень, подняв в воздух огромное облако серой пыли и мха.

Ударная волна сбила воздуховиков с ног, раскидав их по поляне, как тряпичных кукол. Оглушенные, поседевшие от каменной крошки, звенящие от контузии студенты элитного факультета с трудом попытались поднять головы.

Пыль медленно оседала.

Сквозь редеющее серое облако они увидели, как из узкой амбразуры неприступного гранитного ДОТа на них холодно, не мигая, смотрит толстый ствол спаренной турели, слегка дымящийся после выстрела.

Где-то в ветвях над их головами снова тихо, зловеще щелкнули блоки невидимого лука, намекая, что следующий выстрел будет отнюдь не по камням.

Лидер третьекурсников, еще минуту назад насмехавшийся над «сбродом плотника», судорожно сглотнул. Его хваленые артефакты бесполезно мигали под слоем грязи. Парень посмотрел на своих парализованных товарищей, на дымящийся кратер на месте валуна и дрожащей рукой потянулся к поясу.

Над поляной взвился небольшой белый флажок капитуляции.

На исполинских трибунах Закрытого Лицея повисла мертвая, противоестественная тишина. Тысячи зрителей, привыкших к затяжным, красочным дуэлям на истощение маны, не могли поверить своим глазам. Грозная команда старшекурсников была стерта в порошок, унижена и принуждена к сдаче всего за полторы минуты. При этом странная пятерка из бункера даже не вышла наружу и не использовала ни одного видимого классического заклинания.

Затем тишину прорезал одинокий, нервный кашель одного из букмекеров финансового факультета. Парни в зеленых жилетках с ужасом покосились на гору золотых империалов, поставленных фон Герцем на победу собственного НИИ с коэффициентом один к ста пятидесяти.

Первый экзамен был сдан на отлично. Индустриальная эпоха железной поступью входила на арены магического мира, не оставляя средневековым традициям ни единого шанса.

Трибуны еще не успели переварить шок от молниеносного разгрома элитной пятерки воздуховиков, как над полигоном разнесся новый, протяжный и низкий гул. На этот раз звук исходил не от бронзового гонга, а из самых недр земли.

Правила Осеннего Турнира вступали в свою самую коварную, зрелищную фазу — динамическое изменение ландшафта. Ректорат обожал проверять аристократов на стрессоустойчивость, ломая их идеальные тактические схемы прямо в разгар боя.

Полигон содрогнулся. Руины древнего города заходили ходуном, сбрасывая вековую пыль. Прямо по центру арены, отсекая стартовые зоны от главного флага, пролегла глубокая, расширяющаяся на глазах трещина. Почва с утробным треском разошлась в стороны, и из разлома хлынула ослепительно яркая, ревущая река раскаленной магмы. Волны жидкого огня с шипением пожирали остатки иллюзорного леса, поднимая в воздух столбы удушливого черного дыма и пепла. Температура на арене мгновенно подскочила на десяток градусов.

Центральная контрольная точка оказалась на изолированном, стремительно уменьшающемся островке посреди огненного ада.

Для большинства команд это стало настоящей катастрофой. В дыму и хаосе столичные гордецы запаниковали. Маги воды судорожно пытались выстроить ледяные мосты, которые с шипением испарялись на полпути. Стихийники земли возводили хлипкие переправы, но конкуренты тут же сбивали их файерболами, отправляя неудачников прямиком в кипящую лаву. Срабатывали спасательные амулеты, с громкими хлопками телепортируя ошпаренных, выбывших из турнира аристократов на трибуны. Началась бессмысленная, паническая свалка на берегу.

А на высоте «Семь-Би», за толстыми гранитными стенами неприступного ДОТа, царило невозмутимое спокойствие.

Алессандро фон Герц изящным движением поднес к губам фарфоровую чашку, сделал небольшой глоток чая с чабрецом и задумчиво посмотрел в смотровую щель на бушующую огненную стихию.

— Какая вопиющая некомпетентность в вопросах логистики, — покачал головой бывший советский инженер, наблюдая, как очередной графский сынок с воплем исчезает во вспышке защитного амулета, не удержавшись на обвалившемся мосту. — Пытаться строить стационарные переправы под перекрестным огнем — это преступление против здравого смысла.

Трикстер поставил чашку на деревянный ящик и решительно поправил манжеты. В его глазах вспыхнул азартный огонек истинного конструктора, которому только что бросили достойный вызов.

— Господа акционеры, допиваем чай. Переходим к третьему пункту нашего плана — форсированию термальной водной преграды, — скомандовал руководитель свежеиспеченного НИИ. — Соня, спускайся в периметр. Степан, переводим наше укрепление в режим повышенной мобильности. Проект «Понтон-М».

Девушка-теневик мягкой, бесшумной каплей скользнула с ветвей дерева прямо в открытый тыловой люк бункера, сжимая в руках верный лук.

Богатырь Морозов, уже понимающий своего гениального командира с полуслова, широко оскалился. Тяжеловес опустился на колени и прижал ладони к гранитному полу.

Зрители, чье внимание теперь было приковано исключительно к странной серой коробке на холме, ожидали чего угодно, но только не того, что произошло дальше. Монолитный ДОТ, казавшийся вросшим в землю намертво, вдруг вздрогнул. Каменные стены потекли, меняя геометрию. Крыша исчезла, скаты выровнялись, а основание расширилось, превращаясь в плоское, бронированное со всех сторон корыто.

За считанные секунды стационарный бункер трансформировался в идеальную, тяжелую десантную баржу из цельного куска гранита. В кормовой части образовались два симметричных паза, куда идеально, зубцом к зубцу, встали вращающиеся гусеницы «Аргумента».

Деревянная турель, до этого служившая артиллерией, моментально стала ходовым двигателем.

— Идеальная модульность конструкции! — восхищенно выдохнул Илья Засекин, намертво вцепившись в борт новоиспеченного корабля.

— Леди Чернышева, как у нас с теплопроводностью? — деловито поинтересовался мастер, берясь за мифриловые рычаги управления.

Виктория, ни на секунду не теряя аристократического самообладания, ловко пересчитала что-то на логарифмической линейке.

— Коэффициент плавления гранита превышен, Алессандро, — спокойно констатировала пространственница. — Но я развернула под днищем нашего судна локальную зону отрицательного теплового искажения. Толщина прослойки — три миллиметра. Мы не расплавимся. По крайней мере, в ближайшие десять минут.

— Более чем достаточно. Полный вперед! — скомандовал авантюрист и до отказа выжал рычаги тяги.

«Аргумент» взревел уплотненной праной. Гусеницы с оглушительным скрежетом завертелись, цепляясь за каменные шестерни, вырезанные Степаном прямо в днище баржи. Гранитный понтон, скрежеща по земле, тяжело сполз с холма и на полной скорости плюхнулся прямо в кипящую, ревущую реку магмы.

Трибуны охнули в едином порыве. Букмекеры схватились за головы.

Но каменный корабль не утонул и не расплавился. Поддерживаемый гениальными расчетами Виктории и тягловой мощью советской инженерии, понтон уверенно, как ледокол, разрезал волны жидкого огня.

Это была сюрреалистичная, издевательская картина. Пока элита Лицея металась по берегам, утопая в грязи и теряя людей, команда «НИИ Чародейства и Механики» с комфортом, не замочив ног, пересекала самое опасное препятствие турнира. Степан стоял на носу баржи, словно древний мореплаватель, отбивая редкие случайные файерболы каменными щитами. Соня, укрывшись за бортом, держала на прицеле любой подозрительный силуэт на берегу, а Илья Засекин, окончательно обнаглев от чувства собственной неуязвимости, невозмутимо наливал себе вторую кружку чая.

— Курс стабильный, гидродинамика в пределах ГОСТа, — улыбнулся бывший труженик оборонки, виртуозно лавируя между извергающимися гейзерами лавы.

Спустя минуту каменное судно с глухим стуком ткнулось в берег центрального острова.

— Глуши мотор! Высадка! — скомандовал инженер.

Пятерка десантировалась на твердую землю с четкостью отлаженного часового механизма. Степан тут же ударил ногой по земле, возводя вокруг центрального флагштока кольцо невысоких, но надежных брустверов. «Аргумент» с рычанием выкатился с понтона и занял господствующую высоту у подножия флага, ощетинившись спаренным стволом.

Центральная контрольная точка арены была захвачена без единого заклинания шестого круга, без криков и без лишних энергозатрат.

Саня небрежным движением выдернул из крепления знамя ректората и воткнул на его место заранее заготовленный стяг — кусок сурового брезента с нарисованным углем штангенциркулем и шестеренкой.

— Точка захвачена. Начинаем инженерное обеспечение периметра, — деловито произнес попаданец, извлекая из своих бездонных карманов пузатые холщовые мешочки. — Илюха, давай алхимическую серу. Соня, бери щепки Кровавой Сосны. Будем сажать картошку.

Команда мгновенно рассыпалась по острову. Пока ошарашенные конкуренты на другом берегу только пытались осмыслить, как этот сброд оказался в центре, на подступах к флагу закипела тихая, методичная работа.

Авантюрист и его товарищи споро закапывали в горячую землю небольшие деревянные цилиндры, снабженные простейшими кинетическими взрывателями. Советские стандарты минирования, перенесенные на благодатную почву агрессивной магической древесины и алхимии, гарантировали любому незваному гостю массу незабываемых впечатлений. Ловушки устанавливались в шахматном порядке, перекрывая все возможные векторы атаки.

Виктория, закончив с расчетами минного поля, подошла к фон Герцу и смахнула пепел со своего безупречного платья.

— Периметр заблокирован, Алессандро. Вероятность успешного прорыва без тяжелых потерь составляет менее двух процентов, — доложила пространственница, и в ее глазах читалось глубочайшее удовлетворение проделанной работой. — Но, полагаю, скоро к нам пожалуют те, кто привык плевать на теорию вероятности.

Саня отряхнул ладони от серы, оперся на трость и посмотрел сквозь дымное марево на противоположный берег магматической реки.

Там, расталкивая растерянные команды, к кромке огненной воды уже прорывалась закованная в мифрил элита боевого факультета. Вадим Воронцов, багровый от ярости, сверлил взглядом наглый брезентовый флаг со штангенциркулем, развевающийся над главной контрольной точкой. Его свита была изрядно потрепана в стычках, мантии опалены, но жажда крови и уязвленная гордость придавали им сил.

— Пусть приходят, Виктория, — бархатным баритоном отозвался бывший инженер, хищно улыбаясь сквозь клубы пепла. Его пальцы легли на гладкое дерево турели. — Для тех, кто игнорирует теорию вероятности, у нас заготовлена отличная лекция по прикладной термодинамике. Занимайте места согласно купленным билетам, товарищи. Приемная комиссия готова к встрече высоких гостей.

Бурлящая река иллюзорной магмы с утробным шипением пожирала остатки полигона, отбрасывая на лица участников турнира багровые, демонические отсветы. Температура воздуха над разломом достигла тех значений, когда каждый вдох обжигал легкие, а волосы на руках начинали предательски тлеть.

Элитная боевая пятерка Вадима Воронцова, расталкивая чудом уцелевшие после смены ландшафта команды неудачников, вырвалась к самому краю огненного обрыва.

Выглядели фавориты турнира отнюдь не парадно. Хваленая мифриловая кираса лидера пошла некрасивыми пятнами копоти, дорогие мантии его свиты были изодраны в клочья о колючие кустарники и подпалены чужими заклинаниями. Аристократы тяжело, со свистом хватали ртом раскаленный воздух. Они пробивались к центру с боем, сжигая колоссальные объемы маны, свято уверенные в том, что именно им предстоит первыми водрузить знамя на главном флагштоке.

Но, подняв уставшие, налитые кровью глаза на центральный остров, огневик замер, словно налетев на невидимую стену.

Прямо посреди пекла, на очищенной и укрепленной гранитом площадке, гордо реял возмутительный кусок грубого брезента с нарисованным углем штангенциркулем. А у его подножия, в тени массивной, рубленной топором гусеничной машины, расположилась команда «НИИ Чародейства и Механики».

Картина, представшая перед глазами столичной элиты, ломала все шаблоны академической логики. Неуклюжий увалень Морозов заботливо протирал ветошью броневой щиток турели. Приютская мышь Соня, свесив ноги с невысокого бруствера, деловито проверяла натяжение тросов своего жуткого черного лука. Неприступная ледяная отличница Чернышева что-то увлеченно чертила на куске пергамента.

А сам Алессандро фон Герц, этот выскочка-плотник, посмевший бросить вызов тысячелетним традициям, сидел на пустом ящике из-под боеприпасов и... пил чай. Бастард Засекин с услужливой улыбкой как раз доливал командиру ароматный, парящий напиток из пузатого походного термоса.

Они не сражались. Они не выживали из последних сил. Они отдыхали на захваченной точке с таким видом, словно выехали на загородный пикник в майский выходной.

— Фон Герц! — первобытный, полный слепой ненависти рев Воронцова перекрыл даже утробный гул магмы.

Боевой маг подался вперед, сжимая кулаки так, что на костяшках побелела кожа. Эго наследника древнего рода, подогретое усталостью и публичным унижением, с оглушительным треском лопнуло по всем швам.

Бывший советский инженер неторопливо оторвался от чаепития. Трикстер изящно поднял фарфоровую кружку, салютуя взбешенному конкуренту на другом берегу, и его бархатный баритон, усиленный простейшим рупором из свернутого картона, разнесся над полигоном:

— Добро пожаловать на объект, Вадим! Прошу прощения, но приемные часы уже закончились. Территория находится под юрисдикцией нашего института. Рекомендую не пересекать красную линию, иначе мы будем вынуждены применить штрафные санкции за нарушение техники безопасности.

Свита Воронцова нервно переглянулась. Один из баронов осторожно тронул своего лидера за плечо:

— Вадим, остынь. У них господствующая высота и эта жуткая деревянная повозка. Давай дождемся, пока магма остынет, перегруппируемся и ударим фланговым...

— Заткнись! — рявкнул кузен ледяной княжны, грубо отшвыривая товарища в сторону. Его глаза заволокло безумной, фанатичной пеленой. — Фланговый обход? Против кучки безродного мусора?! Я выжгу этот остров до самого основания! Я превращу его дрова в горстку серого пепла!

Игнорируя любые правила командного взаимодействия и тактическую выучку, огневик шагнул на самый край обрыва. Он сорвал с шеи массивный фамильный амулет в виде золотой саламандры и раздавил его в кулаке, высвобождая скрытый внутри резерв чистой, неконтролируемой стихии.

Воздух над ареной зазвенел от чудовищного перенапряжения маны.

Трибуны, наблюдавшие за конфликтом через магические зеркала, синхронно ахнули и подались вперед. Букмекеры финансового факультета, чьи рубашки уже прилипли к спинам от холодного пота, радостно загомонили, предвкушая спасение своих золотых империалов. Дерево, даже обработанное алхимией, не могло пережить то, что сейчас готовился обрушить на него наследник клана Воронцовых.

Вадим раскинул руки, вливая всю свою жизненную силу, всю ярость и оскорбленную гордость в одно ультимативное плетение шестого круга. Заклинание, которое профессора разрешали использовать только выпускникам на закрытых полигонах высшей защиты.

— Восстань из пепла! Огненный Левиафан! — истерично выкрикнул аристократ, и из его рта вместе со словами вырвалось пламя.

Река магмы между берегами вздыбилась. Багровые волны закрутились в исполинскую воронку, из центра которой с оглушительным, переворачивающим внутренности ревом начало подниматься хтоническое чудовище.

Это был не просто файербол. Из кипящей лавы сформировалась колоссальная, двадцатиметровая змеиная голова, сотканная из жидкого огня, раскаленного пепла и концентрированной смерти. Температура на полигоне скакнула до критических отметок. Земля под ногами участников начала покрываться стеклянной коркой, а защитные купола над трибунами угрожающе затрещали, компенсируя тепловой выброс.

Левиафан распахнул пасть, изрыгая потоки белого пламени, и уставился пустыми, пылающими глазницами прямо на крошечный по сравнению с ним гранитный ДОТ и деревянную турель. Жар был таким, что иллюзорные деревья на соседних участках вспыхивали, как спички, даже без прямого контакта с огнем.

Свита Воронцова в ужасе отшатнулась от своего обезумевшего лидера, спасаясь от испепеляющего жара. Вадим потерял контроль. Чудовище питалось его маной, готовое одним броском накрыть весь центральный остров, испарив и флаг, и укрепления, и саму наглую пятерку.

— Босс! — сорвавшимся на фальцет голосом пискнул Засекин, роняя термос из трясущихся рук. Бастард зажмурился, готовясь превратиться в поджаренный тост.

Степан Морозов сцепил зубы так, что послышался хруст, и с отчаянием обреченного бросил все свои силы на поддержание каменных щитов, понимая, что против шестого круга они продержатся не дольше секунды.

Но в центре этого надвигающегося огненного апокалипсиса стоял человек, который не верил в магическое превосходство. Он верил в физику.

Алессандро фон Герц невозмутимо отряхнул пылинку с лацкана сюртука, отложил трость и неспешно, с достоинством истинного оператора тяжелой техники, шагнул за броневой щиток автоматической турели.

В серых глазах бывшего труженика оборонного НИИ не было ни капли страха. Только холодный, расчетливый прищур инженера, оценивающего масштаб теплового излучения перед запуском системы аварийного охлаждения. Столкновение слепой, разрушительной пиромании и выверенной термодинамики было неизбежно.

Исполинская голова Огненного Левиафана с оглушительным, сводящим с ума ревом рванулась вперед. Океан раскаленной плазмы, поглощающий всё на своем пути, обрушился на центральный остров. Гранитные плиты ДОТа, возведенного Морозовым, мгновенно раскалились до вишневого свечения, а воздух внутри укрытия превратился в обжигающий, сухой сироп, от которого скручивались легкие.

Илья Засекин сдавленно пискнул и рухнул на пол, накрыв голову руками. Степан зарычал от напряжения, отдавая последние капли маны на удержание тающих каменных щитов.

— Температурный градиент выходит за рамки допустимых погрешностей, Алессандро! — голос Виктории Чернышевой, несмотря на адское пекло, звучал холодно и отстраненно, словно она зачитывала доклад на кафедре.

Отличница даже не думала прятаться. Ее тонкие пальцы с невероятной скоростью бегали по шкале деревянной логарифмической линейки. Волосы девушки растрепались, на бледном лбу выступили капельки пота, но фиалковые глаза неотрывно смотрели прямо в пылающую пасть надвигающегося монстра.

— Коэффициент теплового расширения критический! Разворачиваю пространственную линзу для фокуса!

Аристократка резко вскинула обе руки. Прямо перед амбразурой бункера воздух пошел густой, стеклянной рябью. Виктория выстроила не щит — она создала идеальную вогнутую сферу из спрессованного пространства, работающую по принципу увеличительного стекла, только наоборот. Линза захватила фронтальную волну жара и начала сжимать ее, не давая пламени растечься по острову.

— Отличная работа, леди Чернышева. Фиксируйте вектор! — скомандовал бывший труженик оборонки.

В условиях, когда любой нормальный маг уже молился бы всем известным богам, мастер действовал с пугающей, выверенной расчетливостью старшего инженера во время плановых испытаний. Попаданец изящным движением откинул крышку особого, выкрашенного в сигнальный красный цвет ящика с боеприпасами.

Внутри, заботливо переложенные соломой, покоились три массивных, угловатых снаряда. От них веяло таким ледяным холодом, что деревянные стенки ящика покрылись толстым слоем белого инея. Это были не классические бронебойные болванки. Это был триумф подпольной алхимии, помноженный на советскую концепцию тяжелых углекислотных огнетушителей.

Авантюрист подхватил покрытый изморозью фугас и с лязгом вогнал его в раскаленный казенник «Аргумента».

— Нарушение техники пожарной безопасности на объекте влечет за собой немедленную ликвидацию очага возгорания, — философски заметил трикстер, намертво перехватывая мифриловые рычаги.

Ствол турели хищно дернулся, наводясь прямо в центр пылающей, ревущей пасти Левиафана, которая находилась уже в каких-то двадцати метрах от их позиций.

— Гаси его, босс! — отчаянно взвыл снизу Засекин.

— Запускаю систему активного пожаротушения. Выброс! — Саня до отказа выжал спуск.

Деревянный танк содрогнулся. Выстрел прозвучал иначе — не хлесткий хлопок кинетики, а глухой, тяжелый гул высвобождаемого давления. Ледяной алхимический фугас вылетел из ствола, прошел сквозь пространственную линзу Виктории, которая мгновенно разогнала его и направила строго по идеальной математической траектории, и беззвучно нырнул прямо в глотку огненному чудовищу.

Доли секунды ничего не происходило. Левиафан продолжал надвигаться, готовый сомкнуть челюсти. Воронцов на том берегу торжествующе оскалился.

А затем в дело вступила фундаментальная, безжалостная физика.

Капсюль внутри фугаса детонировал. Алхимический состав, разработанный инженером на основе знаний Предтеч, вступил в чудовищно быструю эндотермическую реакцию. Концентрированный реагент начал мгновенно поглощать тепловую энергию из окружающего пространства, расширяясь в тысячи раз и генерируя колоссальные объемы углекислотного газа и густой, кристаллизующейся пены.

Огонь — это процесс окисления. Он живет, пока есть кислород.

Фугас «НИИ-1» сожрал весь кислород в радиусе пятидесяти метров за долю секунды.

Зрители на трибунах ослепли от вспышки, но не огненной, а пронзительно-белой. Раздался выворачивающий наизнанку звук, похожий на предсмертный хрип гиганта. Огненный Левиафан, лишенный воздуха и подвергнутый экстремальному перепаду температур, буквально подавился сам собой. Плазма внутри него начала стремительно чернеть, превращаясь в хрупкую, пористую пемзу.

Магическое плетение шестого круга, столкнувшись с законами термодинамики, с оглушительным треском лопнуло.

Чудовище не взорвалось. Оно схлопнулось внутрь себя с мощнейшим пневматическим хлопком. Ударная волна из переохлажденного пара, густой белой пены и вулканического пепла метнулась во все стороны, но пространственная линза Чернышевой отразила ее обратно, направив весь этот коктейль прямиком на берег, откуда велась атака.

Вадим Воронцов, чье сознание было напрямую связано со стихийным зверем, получил жесточайший магический откат. Огневик захрипел, из его носа хлынула кровь. В следующую секунду его и всю его свиту накрыло плотным, удушливым цунами из белой противопожарной пены. Аристократов смело с ног, кувырком отбросив на десяток метров от края магматического разлома.

Полигон погрузился в плотный, непроницаемый туман из испарившейся лавы и углекислоты. Температура резко упала до комфортных значений.

Внутри ДОТа повисла звенящая тишина. Илья медленно поднял голову, не веря, что он все еще жив. Степан утер пот со лба, тяжело опираясь на каменную стену.

Виктория Чернышева изящно сложила логарифмическую линейку и спрятала ее в карман мантии. На ее губах играла сдержанная, но абсолютно счастливая улыбка ученого, чья теория только что на практике перевернула мир.

— Температурный фон в пределах нормы. Очаг возгорания ликвидирован, — доложила пространственница.

Алессандро фон Герц удовлетворенно кивнул, стряхивая с плеча хлопья белой пены, залетевшие в амбразуру.

— Вот что бывает, когда пренебрегают элементарными системами огнетушения, — усмехнулся юноша. — Степан. Наш дорогой клиент дезориентирован и ослеплен. Пора выписывать акт сдачи-приемки. Пакуй их в коробку.

Великан Морозов кровожадно хрустнул костяшками пальцев. Земляной маг закрыл глаза, настраиваясь на структуру гранита под ногами кашляющих в пене аристократов.

На противоположном берегу царил хаос. Вадим, ослепший от мыльной алхимической рези, пытался подняться на ноги, размахивая мечом вслепую. Его свита ползала в грязи, пытаясь отплеваться и протереть глаза. Ни о каком сопротивлении не было и речи — откат от разрушенного заклинания шестого круга выжег их резервы до дна.

Земля вокруг барахтающейся элиты внезапно дрогнула. Повинуясь воле Степана, из грунта с лязгом сомкнувшейся мышеловки вырвались четыре толстые гранитные стены. Они взмыли вверх на три метра и изогнулись, смыкаясь над головами огневиков надежным каменным куполом. Окончательным, непробиваемым саркофагом с крошечным отверстием для воздуха.

Элитная боевая пятерка, главные фавориты Осеннего Турнира, оказались намертво замурованы в тесной каменной коробке, лишенные маны, достоинства и малейшего шанса на победу.

— Идеальная изоляция бракованных деталей, — с чувством глубокого профессионального удовлетворения резюмировал руководитель НИИ, глядя на одиноко стоящий посреди белого тумана гранитный куб.

Мастер Резчик подхватил свою трость из черного дерева, поправил галстук-бабочку и неспешно, грациозно перешагнул через бруствер ДОТа.

— Пойдемте, господа акционеры. Пора забирать нашу законную прибыль и оформлять документы на победу. Думаю, у финансового факультета сегодня будет очень тяжелый день для сведения дебета с кредитом.

Густой, удушливый туман из испарившейся лавы и углекислотной пены медленно оседал на обезображенный полигон. Искусственная магма, резко охлажденная алхимическим фугасом, застыла, превратившись в пористую, хрупкую черную пемзу. Поле боя выглядело так, словно по нему прошелся гигантский паровой каток, безжалостно закатавший в асфальт все амбиции столичной элиты.

Алессандро фон Герц изящно смахнул с рукава сюртука белую пенную снежинку, поправил галстук-бабочку и неспешно, опираясь на трость, зашагал по остывающему шлаку. Его верная команда двигалась следом, выстроившись идеальным клином.

Степан Морозов шел впереди, каждым шагом превращая хрупкую пемзу в прочную, ровную гранитную дорожку — настоящий тротуар посреди апокалипсиса. Илья Засекин, прижимая к груди пустую кружку из-под чая, семенил следом, хихикая от нервного перенапряжения. Виктория Чернышева вышагивала с поистине королевским достоинством, аккуратно обходя лужицы конденсата, а Соня бесшумно скользила с фланга, не опуская заряженного лука.

Процессия приблизилась к одиноко стоящему посреди черной пустоши монолитному гранитному саркофагу. Внутри каменной ловушки было тихо. Ни криков, ни ругани, ни вспышек заклинаний — откат от разрушенного «Левиафана» выпил из элитной пятерки все силы до последней капли.

Бывший советский инженер остановился напротив гладкой стены, вежливо и ритмично постучал по ней набалдашником трости.

— Степан, организуй нам, пожалуйста, окно для выдачи документов, — бархатным баритоном попросил руководитель новоиспеченного НИИ. — Клиенты, должно быть, заждались.

Богатырь ухмыльнулся и щелкнул пальцами. В монолитной плите с сухим скрежетом образовалось аккуратное квадратное отверстие размером с форточку, открывая вид на внутреннее убранство темницы.

Картина маслом: Вадим Воронцов, чья хваленая мифриловая кираса была безнадежно заляпана белой пеной и сажей, сидел на корточках, тяжело дыша и обхватив голову руками. Его свита вповалку валялась на полу, приходя в себя после жесткой контузии. Главный фаворит турнира поднял на победителя воспаленные, лишенные магического блеска глаза. В них больше не было ни высокомерия, ни слепой ярости — только глубочайший, парализующий шок человека, чью картину мира только что пропустили через промышленную мясорубку.

— Добрый день, Вадим, — лучезарно улыбнулся трикстер, заглядывая в «форточку». — Как вам температурный режим? Надеюсь, вентиляция работает исправно. Наша строительная компания всегда заботится о комфорте клиентов.

— Ты... ты чудовище, фон Герц, — хрипло, сплевывая набившуюся в рот сажу, выдавил из себя кузен ледяной княжны. — Это была не магия... Я не знаю, что это за дьявольщина...

— Это, сударь, прикладная термодинамика и строгий расчет. Куда более надежные вещи, чем ваша истеричная пиромания, — снисходительно поправил его попаданец.

Мастер сунул руку за пазуху и извлек оттуда аккуратно сложенный лист пергамента, а затем достал свой любимый рабочий резец. Короткий импульс созидательной энергии — и стальное лезвие инструмента угрожающе загудело, завибрировав от переизбытка кинетической праны. В полумраке саркофага резец светился тусклым, хищным золотистым светом, способным играючи прорезать гранит или любую мифриловую броню.

Авантюрист просунул пергамент в окошко, а затем вежливо, но непреклонно приставил гудящее лезвие резца прямо к переносице опешившего огневика.

— Что... что ты делаешь?! — Вадим вжался в стену, чувствуя, как от вибрирующего металла исходит смертельная, не оставляющая шансов мощь.

— Соблюдаю бюрократические формальности, — пожал плечами бывший труженик оборонки. — Это акт сдачи-приемки выполненных работ и протокол безоговорочной капитуляции. Прошу ознакомиться и подписать. Кровью не нужно, у нас цивилизованное учреждение, Илюха сейчас передаст чернильницу.

— Я не сдамся... — попытался вскинуться аристократ, но резец приблизился еще на миллиметр, обдав кожу обжигающим холодом стали.

— Вы уже сдались, Воронцов, — ледяным, простуженным тоном произнесла подошедшая Виктория Чернышева. Фиалковые глаза отличницы смотрели на поверженного лидера с нескрываемым научным презрением. — Ваш резерв истощен. Ваша команда недееспособна. Вероятность вашего выживания в случае продолжения сопротивления равна нулю. Имейте достоинство признать математическое поражение.

Вадим посмотрел на непреклонное лицо девушки, перевел взгляд на улыбающегося фон Герца и, наконец, на гудящий у самого носа резец. Его плечи безвольно поникли. Гордость была сломлена окончательно и бесповоротно. Дрожащей рукой наследник древнего рода принял из рук Засекина перо и размашисто, криво чиркнул свою подпись на бланке. После чего отцепил от пояса клановый значок — символ своей команды — и бросил его в форточку.

— Вот и славно. С вами приятно иметь дело, — авантюрист изящно спрятал резец, свернул пергамент и повернулся к центральному флагштоку, где развевался брезент со штангенциркулем. — Рефери! У нас подписан акт! Фиксируйте завершение работ!

Над исполинской ареной Закрытого Лицея разнесся оглушительный, протяжный и невероятно торжественный звон финального гонга.

Иллюзии полигона мгновенно начали таять. Остывшая магма, гранитные валуны и обгоревшие деревья растворялись в воздухе, обнажая ровный, засыпанный чистым песком манеж огромного стадиона. Единственным, что осталось реальным, был возведенный Степаном ДОТ, деревянная турель «Аргумент» и брезентовый флаг, гордо реющий в лучах пробивающегося сквозь купола солнца.

Мгновение на трибунах стояла абсолютная, звенящая тишина. Столичная элита пыталась осознать невозможное. Команда первокурсников-изгоев, не использовавшая ни единого атакующего заклинания высшего порядка, только что всухую разгромила лучших боевых магов Империи.

А затем трибуны взорвались. Это был не вежливый аристократический шепоток. Это был первобытный рев восторга. Младшие курсы, простолюдины, технический персонал и даже часть профессуры вскочили на ноги, срывая голоса в овациях. Те, кого всегда считали мусором, только что доказали, что ум, расчет и правильный механизм способны поставить на колени любую родословную.

В ложе букмекеров финансового факультета царили паника и предынфарктные состояния. Пятикурсники в зеленых жилетках с зелеными же лицами пересчитывали коэффициенты. Один к ста пятидесяти.

Илья Засекин, услышав рев толпы, не выдержал. Бастард упал на колени прямо в песок манежа, воздел руки к небу и счастливо, истерично расхохотался. Он был сказочно, неприлично богат.

— Поднимайся, компаньон, — Саня легко потянул соседа за воротник, ставя на ноги. — Нам еще идти забирать главную премию. Виктория, Соня, Степан — строимся. Время получать дивиденды.

Церемония награждения проходила в центре манежа, куда на подгибающихся ногах спустилась судейская коллегия во главе с самим Ректором Лицея. Тучный, увешанный орденами маг высшего круга выглядел так, словно его только что заставили проглотить живую жабу. Он совершенно не понимал, как вписать этот инженерный триумф в классические учебники магии.

Но правила были правилами.

Ректор остановился напротив выстроившейся пятерки НИИ. Его взгляд скользнул по невозмутимому фон Герцу, перешел на дымящийся ствол «Аргумента» и нервно дернулся.

— От имени Императорского Закрытого Лицея... — начал Ректор, и его торжественный бас предательски дал петуха. Он прокашлялся. — Я объявляю команду «НИИ Чародейства и Механики» абсолютными чемпионами Осеннего Турнира Факультетов!

Толпа снова взорвалась овациями.

Старик знаком подозвал ассистентов. Два слуги с поклоном поднесли к победителям открытый ларь, обитый красным бархатом. Внутри, пульсируя чистейшей, первозданной маной, покоились главные сокровища Турнира: тяжелый, матово-серебристый слиток Истинного Мифрила и мерцающее теплым, золотисто-коричневым светом Конденсированное Ядро Элементаля Земли.

Алессандро фон Герц изящно, не торопясь, подошел к ларю. В его глазах не было алчности — только холодный, расчетливый блеск инженера, наконец-то получившего доступ к нужной номенклатуре деталей на складе.

Мастер бережно взял в одну руку мифрил, а в другую — ядро. Металл холодил кожу, а концентрат стихии обжигал теплом. Идеальные компоненты.

— Благодарю вас, господин Ректор. Эти материалы послужат отличной базой для наших будущих научных изысканий, — трикстер учтиво склонил голову, а затем, повернувшись к притихшим трибунам аристократов, добавил так, чтобы его голос разнесся по всему манежу: — Дамы и господа! Сегодня вы стали свидетелями того, как стандартизация и правильный расчет победили хаос. Магия — это прекрасный ресурс. Но без чертежа она — лишь топливо, горящее впустую. Мы доказали, что будущее за технологией.

Студенты-аристократы слушали в гробовом молчании. Они ненавидели этого дерзкого парня, но спорить с дымящимся деревянным танком за его спиной никто не решался.

Команда развернулась и единым, монолитным строем направилась к выходу с арены. Сзади Засекин волок огромный, выданный плачущими финансистами сундук с золотом, Степан довольно щурился на солнце, Виктория уже что-то чертила в уме, а Соня растворилась в тени трибун, прикрывая отход.

Саня шел впереди, ритмично постукивая тростью. Его свободная рука скользнула в карман, где в изолированной мерности пульсировал фрагмент Абсолютного Чертежа Предтеч.

«Сердце Левиафана» больше не было мертвой схемой. Все необходимые материалы, включая уникальный мифрил и ядро стихии, были собраны. Авантюрист улыбнулся, предвкушая, как этой ночью в тишине комнаты четыреста четыре он запустит самый масштабный производственный процесс в истории этого мира. Эра карманных заводов и экзоскелетов была готова начаться. Фабрика была обеспечена ресурсами, и советский ГОСТ окончательно пустил корни в магическом террариуме Империи.

Плотные бархатные шторы в комнате четыреста четыре были задернуты наглухо, отсекая тревожный свет столичных фонарей и шум засыпающего Лицея. Начищенный до зеркального блеска вишневый самовар уютно пыхтел на столе, распространяя по комнате густой, успокаивающий аромат мяты, чабреца и свежей выпечки. Ламповая, почти домашняя атмосфера резко контрастировала с тем грандиозным переполохом, который новые жильцы Восточного крыла устроили сегодня днем на глазах у всей Империи.

Илья Засекин сидел прямо на полу, скрестив ноги. Бастард находился в состоянии глубокого, неконтролируемого финансового катарсиса. Перед ним возвышалась натуральная гора из золотых империалов, серебряных талеров и кредитных векселей финансового факультета. Информатор методично, с благоговейным трепетом перекладывал монеты в аккуратные, ровные столбики, изредка прерываясь на то, чтобы тихо, счастливо всхлипнуть.

— Аваз... это же бюджет небольшой провинции за десять лет, — прошептал сосед, благоговейно поглаживая золотой кругляш с профилем Императора. — Мы можем купить дворянский титул. Можем выкупить всё Восточное крыло и сдавать его в аренду Ректорату! Босс, мы сказочно богаты!

Алессандро фон Герц, облаченный в простую льняную рубашку с закатанными рукавами, стоял у своего модернизированного верстака и лишь снисходительно покачал головой.

— Финансовый капитал, Илюха, это всего лишь инструмент для закупки производственных мощностей, — бархатным баритоном отозвался бывший советский инженер, раскладывая на столе инструменты. — Деньги имеют свойство обесцениваться. А вот средства производства и технологическое превосходство — это валюта, которая всегда будет в цене. Убери золото в пространственный карман под кроватью. Нам нужен чистый стол.

Засекин послушно, хотя и с явной неохотой, начал сгребать свое новообретенное состояние в холщовые мешки.

Авантюрист тем временем бережно извлек из внутреннего кармана главные трофеи сегодняшнего дня. На гладко оструганную дубовую столешницу с тяжелым, глухим стуком лег матово-серебристый слиток Истинного Мифрила. Рядом опустилось Конденсированное Ядро Элементаля Земли, пульсирующее теплым, золотисто-коричневым светом. И, наконец, из тайника в ножке кровати был извлечен сам Фрагмент Чертежа Предтеч — кристалл цвета индиго, «Сердце Левиафана».

Стоило этим трем артефактам оказаться рядом, как воздух в комнате заметно потяжелел. В ушах появился едва уловимый, высокочастотный звон, а волоски на руках встали дыбом от зашкаливающего уровня сконцентрированной маны.

[Система: Архитектор Путей]

Внимание: Зафиксировано наличие всех необходимых компонентов.

Доступен запуск протокола сборки: Фаза 1.

Тип объекта: Ядро пространственной механо-магической мастерской / Базовый модуль экзо-доспеха.

Рекомендация: Обеспечьте стабильный приток кинетической праны.

Трикстер глубоко вдохнул, разминая пальцы. Предстояла ювелирная, беспрецедентная по своей сложности работа. Одно дело — вытачивать шестерни из послушной Кровавой Сосны, и совсем другое — заставить самый неподатливый металл Империи слиться со стихийным ядром и абстрактным пространственным кристаллом.

— Смотри и учись, компаньон. Сейчас мы будем осуществлять перенос теоретической физики на материальный носитель, — негромко произнес мастер, беря в руки свой верный резец.

Лезвие инструмента мгновенно вспыхнуло золотистым светом созидательной праны. Юноша опустил острие на поверхность Истинного Мифрила.

Обычная сталь, даже зачарованная лучшими столичными артефакторами, просто скользнула бы по этому металлу, не оставив ни царапины. Мифрил славился своим абсолютным сопротивлением магии и кинетике. Но Резчик не пытался его разрубить. Он искал структурные резонансы.

Советский инженер начал плавно, с математической точностью выписывать на поверхности слитка сложнейшие эпюры напряжений. Прана проникала между атомами металла, заставляя кристаллическую решетку вибрировать на запредельных частотах. Слиток начал разогреваться. Матово-серебристый цвет сменился на ослепительно-белый, хотя жара в комнате не прибавилось — вся энергия уходила внутрь детали.

— Теперь гравитационный стабилизатор, — скомандовал сам себе попаданец.

Он левой рукой подхватил пульсирующее Ядро Элементаля и одним резким, точным движением впечатал его прямо в центр раскаленного мифрила.

Раздался звук, похожий на скрежет сталкивающихся тектонических плит. Ядро попыталось отторгнуть чужеродный металл, комната мелко затряслась, чашки на самоваре тревожно звякнули. Но руки мастера были подобны гидравлическому прессу. Саня обрушил на непокорные материалы колоссальный поток своей энергии, принудительно сращивая стихию земли и совершенный металл. Мифрил потек, словно густая ртуть, обволакивая Ядро и формируя вокруг него сложнейший сферический каркас с десятками крошечных шестеренок и пазов.

Илья, забив на мешки с золотом, завороженно наблюдал за этим производственным чудом, боясь даже моргнуть.

Каркас остывал на глазах, превращаясь в изящный, тяжелый наруч идеальной анатомической формы, состоящий из сотен подвижных пластин. В его центре, в надежном мифриловом гнезде, сияло успокоившееся, стабилизированное Ядро Элементаля Земли, обеспечивающее конструкции гравитационную массу и невероятную прочность.

— Базовая станина готова. Приступаем к интеграции программного обеспечения, — смахнув пот со лба, удовлетворенно констатировал руководитель НИИ.

Оставался самый сложный, завершающий этап. Авантюрист взял кристалл цвета индиго. «Сердце Левиафана» вибрировало, предчувствуя обретение физического тела.

Юноша аккуратно, стараясь не нарушить пространственные связи, опустил кристалл прямо поверх Ядра Земли.

Вспышка была такой яркой, что Засекину пришлось зажмуриться до цветных кругов перед глазами. В воздухе запахло озоном и плавленым пространством. Мифриловые пластины наруча пришли в бешенное движение. Они начали складываться, разворачиваться и перестраиваться, образуя невероятные геометрические фигуры, игнорирующие привычные три измерения. Кристалл медленно погружался внутрь металла, пока не исчез окончательно, оставив после себя лишь глубокое, насыщенное свечение, исходящее из зазоров брони.

[Система: Архитектор Путей]

Сборка завершена успешно. Качество: Безупречное (Абсолют).

Объект: Наруч «Сердце Левиафана» (Базовый Модуль).

Статус: Интегрирован пространственный карман промышленного типа. Разблокирован функционал портативного алхимического горна и микро-верстака тонкой механики.

Внимание: Модуль привязан к ауре Творца. Ожидание первичной калибровки.

Тишина в комнате нарушалась лишь мерным, успокаивающим тиканьем новорожденного механизма.

Саня завороженно провел кончиками пальцев по прохладному металлу. Это была уже не просто магия. Это был триумф разума, сплавленный с технологиями забытой расы. Юноша плавно надел тяжелый наруч на левую руку. Встроенные шестерни с тихим щелчком провернулись, и мифриловые пластины идеально, словно вторая кожа, обхватили предплечье.

Трикстер слегка напряг мышцы и пустил в прибор каплю праны.

Воздух перед ним дрогнул. Из пустоты, разворачиваясь прямо из пространства, перед столом возникла голографическая панель и вполне материальная, сотканная из уплотненной маны и мифриловых микрочастиц миниатюрная наковальня с набором таких же призрачных инструментов. Горн вспыхнул бездымным, абсолютно контролируемым синим пламенем.

— Босс... — Илья протер очки, не веря собственным глазам. — Это что... кузница? Прямо из воздуха?!

— Это портативный сборочный цех, компаньон. Не требующий аренды помещения и абсолютно невидимый для проверяющих инстанций, — хищно, с нескрываемым инженерным восторгом улыбнулся Алессандро, сжимая в металлической перчатке кузнечные клещи, которые весили как настоящие. — Никаких больше скрипучих верстаков и поисков заброшенных мастерских. Завод теперь всегда со мной. И это только первая фаза. Когда мы соберем остальные чертежи, этот наруч развернется в полноценный силовой экзоскелет.

Бывший труженик оборонки сделал легкое движение кистью, и проекция мастерской мгновенно схлопнулась обратно в наруч, не оставив в воздухе ни следа. Тяжелый мифриловый браслет потускнел, замаскировавшись под обычный, хоть и дорогой, защитный артефакт.

— Сегодня мы совершили качественный скачок в развитии нашей материально-технической базы, — подытожил мастер, подходя к самовару и наливая себе свежего чая. — Осенний Турнир обеспечил нам стартовый капитал и нужные связи. Мы громко заявили о себе. Но ты же понимаешь, Илюха, что столичная аристократия нам этого не простит?

Информатор, который только что чувствовал себя повелителем мира на горе золота, мгновенно побледнел и сник.

— Воронцов... Его клан нас сотрет, Аваз, — обреченно вздохнул бастард, присаживаясь на край кровати. — Они не оставят такое публичное унижение без ответа. Сегодня Вадима увезли в клановый лазарет с тяжелейшим откатом, но его отец, граф, это просто так не спустит. Да и остальные старшекурсники захотят отомстить за испорченные ставки.

— Пусть приходят, — невозмутимо отпил из кружки авантюрист, и в его голосе прозвучала такая ледяная, железобетонная уверенность, что Засекин невольно выпрямил спину. — Мы не будем ждать их атаки. Лучшая защита — это грамотно выстроенная инфраструктура и монополия на рынке. Мы переходим от кустарного производства к серийному выпуску. Завтра утром, пока аристократы будут зализывать раны, наше НИИ начнет официальную вербовку. Лицей должен понять: правила изменились навсегда.

С этими словами Саня подошел к окну и резким движением раздвинул шторы. Над Имперской Столицей медленно, но неотвратимо занимался рассвет, обещая принести с собой новую эпоху — эпоху шестеренок, правильной биомеханики и сурового советского стандарта, который не знал пощады к тем, кто пренебрегал законами физики. Первая линия производства была официально запущена в эксплуатацию.

Глава 10

Утро нового дня обрушилось на Закрытый Лицей Цесаревича не привычным перезвоном колоколов, а гулкой, напряженной тишиной под сводами Большой Трапезной.

Обычно завтрак аристократов представлял собой шумную ярмарку тщеславия, где обсуждались сплетни, дуэли и свежие столичные скандалы. Но сегодня, когда массивные створки дубовых дверей плавно разошлись в стороны, звон фамильного серебра о фарфоровые тарелки оборвался в единое, растянутое мгновение. Сотни глаз скрестились на вошедших.

Алессандро фон Герц переступил порог с грацией хищника, который точно знает, что этот лес теперь принадлежит ему. На бывшем советском инженере сидел безупречно скроенный темно-синий костюм, белоснежная сорочка ослепительно сияла, а левое предплечье, скрытое тканью рукава, приятно тяжелило интегрированное «Сердце Левиафана». Трикстер неспешно, ритмично постукивая тростью, двинулся прямо по центральному проходу — территории, традиционно зарезервированной для старшекурсников и наследников высших кланов.

Следом, сохраняя идеальный клиновидный строй, шагала его команда.

Степан Морозов, переодетый в добротный форменный камзол, купленный Засекиным еще ночью у лучшего портного Лицея, возвышался над столиками гранитной скалой. Его тяжелый взгляд заставлял элиту нервно отводить глаза. Соня бесшумной тенью скользила слева, ее лицо ничего не выражало, но пальцы привычно покоились у пояса, где под мантией скрывался компактный метатель теневых болтов. Илья, прижимая к груди пухлую гроссбух-книгу в кожаном переплете, семенил чуть позади, буквально лучась новообретенным финансовым могуществом.

И, наконец, Виктория Чернышева. Ледяная отличница, чье присутствие в этой компании до сих пор вызывало у многих когнитивный диссонанс, шла рядом с руководителем НИИ. Девушка с королевским достоинством несла в руках не учебники магии, а папку с чертежами и свою любимую логарифмическую линейку.

Никто не посмел преградить им путь. Столы расступались, словно волны перед ледоколом.

Авантюрист безошибочно выбрал лучший, залитый утренним солнцем стол у панорамного окна, за которым обычно сидела свита Воронцова. Сегодня места пустовали — Вадим и его прихлебатели восстанавливали выжженные резервы в клановых лазаретах.

— Присаживайтесь, товарищи акционеры, — бархатным баритоном пригласил мастер, изящно отодвигая стул для пространственницы. — Завтрак — важнейший этап подготовки к трудовому дню. Снабженец, что у нас по плану?

Илья плюхнулся на бархатное сиденье, с грохотом водрузил на стол гроссбух и деловито поправил очки.

— Бюджет освоен, босс. Доля каждого участника переведена на анонимные счета в Имперском Банке. Мы выкупили все свободные площади в Южных Мастерских сроком на год, оплатили поставку трех возов Кровавой Сосны и заказали партию гномьих пружин со скидкой за опт, — отчеканил бастард, вживаясь в роль генерального директора по закупкам. — Но Ректорат молчит. Они не прислали никаких официальных бумаг по поводу нашей вчерашней... демонстрации.

— Они не молчат, компаньон. Они пребывают в стадии аналитического паралича, — усмехнулся фон Герц, подхватывая с подноса подошедшего бледного официанта чашку горячего кофе. — Классическая магическая школа не может так просто переварить механизацию. Им нужно время. А пока они думают, мы будем захватывать рынок сбыта.

Попаданец поставил чашку на блюдце и обвел взглядом притихшую Трапезную. За соседними столами старшекурсники перешептывались, бросая в их сторону испепеляющие, но откровенно опасливые взгляды.

— Виктория, как прошли расчеты номенклатуры? — обратился юноша к отличнице.

Аристократка грациозно промокнула губы салфеткой и раскрыла свою папку.

— Векторы сопротивления рассчитаны идеально, Алессандро. Я адаптировала вашу схему распределения кинетической энергии под индивидуальные носители, — ровным, ледяным тоном доложила Чернышева. — Если мы используем Кровавую Сосну как базу и интегрируем в нее мои пространственные микро-контуры, мы получим продукт, превосходящий по характеристикам стандартные щитовые амулеты в четыре с половиной раза. При этом себестоимость производства смехотворна.

— Замечательно. Значит, пора переходить к агрессивному маркетингу, — хищно улыбнулся бывший труженик оборонки.

Саня плавно поднялся со своего места. Разговоры в зале мгновенно стихли. Все ждали, что безумный первокурсник снова начнет швыряться оскорблениями или бросит вызов какому-нибудь клану. Но вместо этого трикстер сунул руку в карман сюртука и извлек оттуда аккуратный, отполированный до зеркального блеска деревянный медальон на простом кожаном шнурке.

Мастер небрежно бросил предмет на стол. Медальон издал глухой, тяжелый стук, свидетельствующий о невероятной плотности материала.

— Дамы и господа! — голос руководителя НИИ, усиленный легким колебанием праны, заполнил каждый уголок огромного зала. — Минувший турнир наглядно продемонстрировал всем присутствующим вопиющую неэффективность классических доспехов и барьерной магии. Мифрил — это красиво, но он не спасает от кинетического шока. Щиты лопаются от перегрузки. А здоровье, как известно, ресурс невосполнимый.

Аристократы нахмурились. Оскорбление было тонким, но болезненным.

— В связи с этим, Научно-исследовательский институт Чародейства и Механики объявляет о начале мелкосерийного производства средств индивидуальной бронезащиты, — продолжил авантюрист, словно выступал на профсоюзном собрании. — Перед вами — Кинетический Амортизатор «ГОСТ-1».

Фон Герц поднял медальон за шнурок, демонстрируя его залу. На гладкой поверхности Кровавой Сосны не было ни единой руны — только идеально выверенная геометрическая фрезеровка, напоминающая сложную микросхему.

— Изделие не требует вливания маны. Оно работает на чистой физике и законах перераспределения массы. Любой физический или магический удар, направленный на владельца, будет поглощен деревянной матрицей и рассеян в безопасном пространственном кармане.

Из-за стола факультета Земли с грохотом поднялся плотный, краснолицый четверокурсник. На его груди болталась целая гирлянда дорогих артефактов.

— Ты держишь нас за идиотов, выскочка?! — рявкнул старшекурсник. — Кусок деревяшки против боевого заклинания? Твоя повозка на турнире победила только из-за эффекта неожиданности и грязи!

Саня даже не повел бровью. В его глазах мелькнула искра искренней, неподдельной радости от появления добровольца для стендовых испытаний.

— Здоровая доля скептицизма — признак аналитического ума, сударь, — вежливо кивнул попаданец. — Слова — это ветер. Предлагаю перейти к эмпирическим доказательствам. Степан!

Богатырь тут же поднялся, возвышаясь над столом. Морозов с невозмутимым видом нацепил деревянный медальон себе на шею поверх камзола.

— Прошу вас, коллега, — трикстер изящным жестом указал на своего тяжеловеса. — Нанесите прямой удар. Магией или сталью — на ваш выбор. Если Степан шелохнется, я лично выплачу вам тысячу золотых империалов из фонда нашего предприятия. Если же нет — вы покупаете этот медальон за пятьсот. Справедливое пари?

Зал зашумел. Тысяча империалов за один удар по первокурснику — это были баснословные деньги. Краснолицый четверокурсник хищно оскалился. Он был известен как один из лучших мастеров каменного кулака в Лицее.

— Договорились, плотник. Только чур потом не ныть Ректорату, что я сломал твоему ручному медведю ребра! — старшекурсник решительным шагом направился к столу НИИ.

Он остановился в метре от Морозова. Великан даже не попытался уйти в защитную стойку, как учил его инженер. Он просто стоял, расслабив плечи и скрестив руки на груди. Деревянный медальон мирно покоился на его груди.

Четверокурсник коротко выдохнул, его правый кулак мгновенно покрылся толстым, шипящим слоем гранитной крошки, уплотняясь до состояния монолита. Раздался свист рассекаемого воздуха. Маг вложил в удар всю свою массу и злость, метя точно в солнечное сплетение Морозова.

Удар, способный пробить кирпичную стену навылет, достиг цели.

Зрители инстинктивно зажмурились, ожидая услышать хруст костей. Но вместо этого по Трапезной разнесся звук, похожий на удар колокола, обернутого в толстый слой войлока. Глухой, утробный гул.

Степан даже не моргнул. Его тело не сдвинулось ни на миллиметр.

А вот четверокурсник с диким, срывающимся на визг воплем отшатнулся назад. Каменная броня на его кулаке разлетелась в пыль. Юноша схватился за стремительно синеющее правое запястье, его лицо исказила гримаса невыносимой боли. Отдача, которую должен был поглотить удар, многократно усиленная и преломленная пространственными формулами Виктории, вернулась прямиком в руку атакующего. Кости предплечья старшекурсника не выдержали собственной кинетической энергии.

В мертвой тишине зала было слышно лишь тяжелое дыхание покалеченного аристократа.

— Эффект полного отражения импульса, — невозмутимо прокомментировала Чернышева, делая пометку в своем блокноте. — Древесина перераспределила вектор удара на сто восемьдесят градусов. Упругая деформация прошла идеально. Изделие готово к серийному выпуску.

Алессандро фон Герц изящно оперся на трость и сочувственно посмотрел на скулящего конкурента.

— Боюсь, сударь, вам придется обратиться в лазарет. Перелом со смещением — дело неприятное, — участливо произнес бывший советский инженер. — Илюха, выпиши молодому человеку накладную на пятьсот империалов. Товар передан покупателю.

Засекин, давясь от восторженного смеха, тут же начал строчить в своем гроссбухе.

Резчик обвел взглядом онемевший зал. В глазах аристократов больше не было насмешки. Там читались первобытный страх и жгучее, непреодолимое желание заполучить точно такую же неприметную деревяшку, способную ломать руки элитным бойцам без единого заклинания.

— Первая партия «ГОСТ-1» поступит в продажу сегодня вечером в Южных Мастерских. Количество ограничено производственными мощностями, — объявил попаданец, возвращаясь к своему кофе. — И помните, дамы и господа: Империя может гордиться своими традициями, но выживает тот, кто инвестирует в передовые технологии. Приятного аппетита.

Команда «НИИ Чародейства и Механики» невозмутимо приступила к завтраку, словно они только что не перевернули с ног на голову весь рынок магических артефактов столицы.

Однако триумф маркетинга был прерван деликатным, но очень настойчивым покашливанием. У стола стоял невысокий, сухонький старичок в поношенной профессорской мантии. На его носу криво сидели очки с толстенными линзами, а в руках он сжимал измазанный машинным маслом кусок деревянной шестеренки — деталь от гусеничного трака турели «Аргумент».

— Архип Иванович, профессор кафедры теоретической артефакторики, — представился старичок, и его глаза за линзами азартно блеснули. Он совершенно не обращал внимания на стонущего на полу четверокурсника. Профессор вперил взгляд в Алессандро. — Молодой человек... Я изучил фрагменты вашей машины на полигоне. То, что вы сделали с передаточным числом и пространственным расширением — это не магия. Это... это богохульство над законами физики! И я категорически требую, чтобы вы немедленно прошли в мой кабинет и объяснили, как вы добились такого крутящего момента без использования ядра сжатия!

Саня отложил кружку и медленно, хищно улыбнулся. Бюрократическая машина Ректората, наконец, сделала свой ход, послав к ним самого повернутого на науке фанатика. И это означало, что настало время узаконить их предприятие на высшем уровне. Правильная инженерная беседа обещала принести НИИ статус официальной, неприкасаемой организации.

Алессандро фон Герц, ничуть не смутившись внезапного напора эксцентричного ученого, изящно промокнул губы льняной салфеткой и плавно поднялся из-за стола. В глазах бывшего советского инженера заплясали искры искреннего, профессионального удовольствия. Встретить в этом насквозь пропитанном магией мире человека, который обратил внимание не на сам факт взрыва, а на передаточное число шестерней, было сродни глотку свежего воздуха.

— Архип Иванович, ваше умение зрить в корень технического процесса вызывает глубочайшее уважение, — бархатным баритоном произнес руководитель свежеиспеченного НИИ, слегка склонив голову в почтительном, но полном собственного достоинства поклоне. — Я с превеликим удовольствием обсужу с вами кинематику нашего гусеничного трака. И не только ее.

Авантюрист повернулся к своей замершей команде. Илья Засекин, всё еще сжимающий гроссбух, смотрел на профессора с суеверным ужасом — Архип Иванович славился тем, что безжалостно отчислял студентов за малейшую ошибку в расчетах рунных контуров.

— Товарищи акционеры, объявляю начало рабочего дня, — деловито распорядился трикстер, поправляя манжеты. — Илюха, открывай кассу прямо в Южных Мастерских. Виктория, проконтролируй, чтобы снабженец не ошибся в номенклатуре при выдаче товара. Степан, Соня — обеспечение безопасности торговой точки и фейсконтроль. Наглецов без очереди не пускать, при попытке силового давления — демонстрировать ГОСТ в действии. Я скоро присоединюсь к вам.

Пространственница понимающе кивнула, грациозно поправляя очки. Она уже предвкушала, как будет с научной педантичностью фиксировать лица аристократов, отдающих бешеные деньги за куски правильно обработанной древесины.

Оставив команду собирать сливки с гениальной маркетинговой акции, попаданец послушно последовал за семенящим профессором.

Кабинет Архипа Ивановича, расположенный на самом верхнем этаже Северной башни, оказался истинным раем для любого технаря. Это было просторное, круглое помещение, заваленное снизу доверху стопками пожелтевших чертежей, сломанными астролябиями, погнутыми мифриловыми спицами и банками с непонятными реактивами. В воздухе густо пахло горелой канифолью, крепким табаком и застарелой книжной пылью.

В углу сиротливо примостился медный пузатый самовар, из носика которого мерно капал кипяток. Атмосфера была невероятно уютной, ламповой и до боли напоминала мастеру лаборатории родного научно-исследовательского института где-нибудь в тихом переулке Москвы.

Профессор захлопнул тяжелую дубовую дверь, пробежал к своему заваленному бумагами столу и с грохотом водрузил на него принесенный с полигона кусок деревянной шестеренки.

— Итак, молодой человек! — старичок развернулся, и его глаза за толстыми линзами сверкнули фанатичным огнем. — Я разобрал вашу конструкцию. Вы использовали Кровавую Сосну, что само по себе дерзость, так как она отторгает магию. Но дело не в этом! Как вы заставили эту... эту нелепую зубчатую передачу выдержать крутящий момент от алхимического выстрела без использования гравитационного якоря?! Она должна была разлететься в щепки! Это ересь! Это попрание основ классической артефакторики!

Саня неторопливо подошел к столу. Бывший труженик оборонки снял цилиндр, повесил его на резную вешалку и, не спрашивая разрешения, сдвинул в сторону стопку пыльных фолиантов, освобождая себе пространство.

— Никакой ереси, профессор. Исключительно планетарная передача и правильный расчет эпюры напряжений, — спокойно ответил юноша, доставая из кармана сюртука кусок обычного мела. — Классическая артефакторика Лицея страдает одним фундаментальным изъяном. Вы пытаетесь решить проблему прочности, просто увеличивая толщину брони или вливая больше маны. Это экстенсивный путь. Он ведет в тупик.

Мастер размашисто, уверенно начертил на темной поверхности стола идеальную окружность, затем вписал в нее еще несколько, соединив их зубцами.

— Вы смотрите на деталь статично, Архип Иванович, — голос авантюриста звучал вкрадчиво, гипнотически. — Я же распределил нагрузку динамически. Взгляните. В момент выстрела отдача идет не на центральную ось, а распределяется по трем сателлитным шестерням. Они принимают кинетический шок и переводят его во вращательное движение гусеничного трака. Мы не боремся с отдачей, профессор. Мы заставляем ее работать на нас, превращая разрушительную энергию в тягу.

Старичок навис над столом, едва не касаясь носом меловых линий. Его губы беззвучно шевелились, повторяя формулы, которые щедро выписывал рядом с чертежом наглый первокурсник. Глаза ученого становились все шире и шире.

— Но... но трение! — хрипло воскликнул теоретик, хватаясь за редкие седые волосы. — При такой скорости вращения древесина должна была вспыхнуть от трения за три секунды!

— Верно, — лучезарно улыбнулся трикстер. — Если бы мы находились в стандартном эвклидовом пространстве. Но тут в дело вступает гений моего главного вычислителя, леди Чернышевой. Мы поместили узел в крошечный пространственный карман, где коэффициент трения искусственно снижен до нуля.

Саня решил, что настало время для контрольного выстрела. Пора было показать местной науке, как выглядят настоящие передовые технологии.

Юноша чуть отодвинул рукав сюртука, обнажая матово-серебристый мифриловый наруч «Сердца Левиафана». Короткий, ювелирный импульс праны — и в полумраке захламленного кабинета вспыхнуло трехмерное, переливающееся золотистым светом голографическое изображение планетарного редуктора. Шестеренки, сотканные из уплотненного света и маны, бесшумно вращались в воздухе, демонстрируя идеальную кинематику.

Архип Иванович издал звук, похожий на сдавленный писк. Старый профессор осел мимо стула, чудом удержавшись на ногах, и дрожащими руками потянулся к парящей в воздухе иллюзии. Его пальцы прошли сквозь золотистый свет.

— Создатель всемогущий... Пространственная проекция чертежа! Прямо из металла! — прошептал ученый, и по его морщинистой щеке скатилась одинокая слеза абсолютного, неконтролируемого научного экстаза. — Это... это же революция. Это перевернет всю имперскую промышленность! Кто вы такой, фон Герц? Демон механики во плоти?

Иллюзия с мягким щелчком схлопнулась обратно в наруч. Бывший советский инженер изящно одернул манжету, скрывая артефакт, и присел на край профессорского стола. Настало время переходить от теории к суровой бюрократической практике.

— Я всего лишь скромный руководитель научно-исследовательского института, Архип Иванович, — бархатным, вкрадчивым голосом произнес Резчик. — И я пришел к вам с предложением, от которого настоящему ученому отказаться физически невозможно.

Профессор судорожно сглотнул, не отрывая потрясенного взгляда от первокурсника.

— Мой институт, — продолжил попаданец, загибая пальцы, — обладает передовыми технологиями, доступом к уникальным материалам и командой гениальных исполнителей. Но у нас есть одна небольшая проблема. Мы — первокурсники. Бастарды, простолюдины и неудобные аристократы. Ректорат нас не понимает, а боевые кланы вроде Воронцовых спят и видят, как бы стереть нас в порошок за публичное унижение. Нам нужна легализация. Нам нужна «крыша».

— Крыша? — переспросил теоретик, хлопая глазами. Специфический советский жаргон был ему незнаком.

— Официальный патронаж, — перевел Саня, снисходительно улыбнувшись. — Я предлагаю вам, Архип Иванович, взять «НИИ Чародейства и Механики» под крыло вашей кафедры в качестве экспериментальной студенческой лаборатории. Мы получим статус неприкосновенности, официальные пропуска в закрытые секции библиотеки и право на легальную коммерческую деятельность на территории Лицея.

— А что получу я? — прищурился старичок. В нем вдруг проснулась деловая хватка, свойственная всем завлабам.

— А вы, профессор, получите соавторство во всех наших теоретических изысканиях, — авантюрист склонился ближе, словно змей-искуситель. — Представьте себе заголовки вестника Имперской Академии Наук. «Новое слово в кинематике от профессора Архипа Ивановича». «Управление термодинамикой через пространственные разрывы». Я дам вам чертежи, которые сделают вас самым прославленным ученым столетия. И Императорская премия будет пылиться на этой самой полке, рядом с вашим медным самоваром.

В кабинете повисла звенящая, напряженная тишина, нарушаемая лишь капающим кипятком.

Ученый смотрел на спокойное, уверенное лицо юноши. Он понимал, что этот парень опасен, что он ломает устои и играет с огнем. Но жажда познания, тоска по настоящим открытиям и перспектива утереть нос спесивым коллегам из боевых факультетов оказались сильнее любой осторожности.

Архип Иванович резко развернулся, подбежал к массивному сейфу в углу, долго гремел ключами и наконец извлек на свет пожелтевший бланк с золотым вензелем Ректората.

Схватив перо, старичок лихорадочно, брызгая чернилами, начал заполнять документ.

— Экспериментальная лаборатория... Одобрена кафедрой теоретической артефакторики... Право на автономию производственных процессов, — бормотал профессор себе под нос, ставя размашистую подпись. Затем он достал тяжелую сургучную печать, капнул красным воском на бумагу и с силой припечатал.

— Вот! — ученый с торжеством протянул влажный еще документ попаданцу. — Вы теперь официальная структурная единица моего факультета, фон Герц! И пусть только какой-нибудь Воронцов попробует сунуться в мои лаборатории — я лично превращу его мантию в свинцовый фартук!

Бывший труженик НИИ бережно, двумя пальцами взял заветный мандат. Бюрократическая машина Империи только что была взломана элегантно и по всем правилам советской номенклатуры. Теперь они были не просто кучкой выскочек, а легитимной, неприкасаемой организацией.

— Это начало долгого и невероятно продуктивного сотрудничества, господин профессор, — Саня спрятал документ во внутренний карман и вежливо склонил голову. — Завтра утром леди Чернышева занесет вам базовые расчеты по нашему гусеничному приводу. Уверен, вы оцените изящество формул. А теперь прошу меня извинить. Нас ждут производственные мощности.

Покидая пропахший канифолью и старыми тайнами кабинет, трикстер чувствовал глубокое, ламповое умиротворение. Тылы были надежно прикрыты железобетонным щитом академической бюрократии.

Когда Алессандро легким, пружинящим шагом спустился в Южные Мастерские, его взору предстала картина, достойная кисти мастера эпохи Возрождения.

Очередь из желающих приобрести Кинетический Амортизатор «ГОСТ-1» выстроилась далеко за пределы коридора. Аристократы, еще вчера презрительно кривившие губы при виде «деревенского плотника», теперь покорно стояли в шеренге, сжимая в потных ладонях туго набитые кошельки. Степан Морозов, скрестив на груди руки-бревна, невозмутимо следил за порядком, пресекая любые попытки пролезть без очереди одним лишь тяжелым взглядом.

Виктория Чернышева сидела за импровизированным прилавком, методично выдавая отполированные медальоны и делая элегантные пометки в журнале учета. А рядом, на высоком табурете, восседал Илья Засекин. Бастард уже не просто пересчитывал золото — он буквально купался в нем, принимая монеты с таким важным видом, словно сам Император назначил его министром финансов.

Саня остановился в дверях, опираясь на трость, и с теплой, снисходительной улыбкой обвел взглядом свое детище.

Советский ГОСТ окончательно победил магический хаос. Завод работал, прибыль текла рекой, а в кармане грела официальная индульгенция на любые инженерные безумства. Столичная элита еще не знала, что их уютный, размеренный мир закончился ровно в тот момент, когда в Закрытом Лицее заработал первый станок. И впереди их ждало еще множество сюрпризов, собранных из правильной древесины, мифрила и холодного, беспощадного расчета.

Золотая лихорадка, накрывшая Южные Мастерские во второй половине дня, утихла только к глубокой полуночи. Когда последний аристократ, счастливый и прижимающий к груди заветный деревянный медальон, покинул территорию новоиспеченного института, тяжелая железная дверь наконец-то закрылась на засов.

Внутри царила атмосфера приятного, но абсолютно выматывающего производственного истощения.

Степан Морозов, чьи плечи гудели от многочасового стояния на фейсконтроле, тяжело опустился прямо на каменный пол, вытянув гудящие ноги. Соня материализовалась из тени у самого потолка и присела на деревянную балку, лениво болтая ногами. Виктория Чернышева с тихим вздохом закрыла толстый журнал учета, аккуратно промокнула перо и сняла очки, устало потирая переносицу.

И только Илья Засекин демонстрировал чудеса выносливости. Снабженец сидел в окружении пухлых холщовых мешков и, бормоча себе под нос цифры, сводил финальный баланс.

— Две сотни изделий, — благоговейным шепотом произнес бастард, поднимая на компаньона шальные глаза. — Аваз, мы реализовали всю партию. Спрос превысил предложение в три раза! У меня там очередь по записи на месяц вперед расписана. Если мы сохраним такие темпы выработки, то к Новому году выкупим Императорский Банк!

Алессандро фон Герц стоял у верстака, неторопливо протирая ветошью инструменты. Бывший советский инженер выглядел свежим и абсолютно спокойным, словно не он только что организовал самую масштабную монопольную распродажу в истории Лицея.

— Выработка ограничена не нашими амбициями, Илюха, а сырьевой базой, — бархатным баритоном отозвался руководитель НИИ. — Завтра с утра берешь из кассы нужную сумму и идешь на Черный рынок. Нам нужна еще партия Кровавой Сосны, железное дерево для шестерней и бочка алхимического лака. Станки простаивать не должны. План на следующую декаду — увеличить производство вдвое.

Информатор вдруг перестал улыбаться. Бастард нервно сглотнул, аккуратно отложил счеты и виновато опустил голову.

— Босс... тут такое дело, — Засекин замялся, теребя край мантии. — Я еще в обед послал курьера к нашим поставщикам. Хотел забронировать лес заранее.

— И? — попаданец изящно изогнул бровь, почувствовав в голосе соседа неладное.

— Отказали, — глухо произнес Илья. — Все как один. Даже старый гном Гимли, который ради лишнего золотого удавится, велел передать, что Кровавой Сосны для нас больше нет. И не будет. Ни за какие деньги.

В мастерской повисла тяжелая, звенящая тишина. Степан нахмурился, сжимая пудовые кулаки, а Виктория вновь надела очки, мгновенно переключаясь из режима усталости в режим аналитического процессора.

— Экономическая блокада, — ледяным тоном констатировала пространственница, грациозно скрестив руки на груди. — Вполне ожидаемый ход. Клан Воронцовых не может бросить нам официальный вызов после позорного разгрома на Турнире. Прямые атаки на нас теперь чреваты скандалом, учитывая вашу... покровительственную бумагу от профессора Архипа Ивановича. Поэтому граф Воронцов-старший задействовал административный и финансовый ресурс.

Отличница подошла к столу, изящно опираясь на столешницу.

— Они просто выкупили все квоты на магическую древесину в столице и пригрозили контрабандистам. Идеальная стратегия удушения. Без сырья ваше хваленое производство остановится. Нет производства — нет влияния. И мы снова превратимся в кучку изгоев, сидящих в пустом подвале.

— Крысы! Твари благородные! — взревел Морозов, с грохотом ударив кулаком по стене так, что с потолка посыпалась кирпичная крошка. — Да я им завтра все хребты переломаю! Пойду и силой заберу наши доски!

— Отставить панику и агрессию, Степан, — резко, с командным металлом в голосе осадил богатыря Резчик.

Бывший труженик оборонки обошел верстак и неспешно, ритмично постукивая тростью, приблизился к своей команде. На его губах блуждала та самая хищная, предвкушающая улыбка, от которой у столичной элиты обычно начинался нервный тик. Инженер совершенно не выглядел расстроенным. Скорее наоборот — он был похож на гроссмейстера, который ждал именно этого хода противника.

— Вы мыслите категориями рыночной экономики, господа акционеры, — усмехнулся авантюрист, присаживаясь на край стола. — А мы с вами строим совершенно иную формацию. Что делает капиталист, когда ему перекрывают поставки? Он банкротится. Что делает советский человек, когда сталкивается с дефицитом и санкциями?

Команда переглянулась, не понимая, куда клонит их непредсказуемый лидер.

— Он объявляет курс на полное импортозамещение и выходит на субботник, — торжественно завершил мысль попаданец.

— На что выходит? — пискнул Засекин, протирая запотевшие очки.

— Субботник, Илюха. Это добровольный, высокоэффективный коллективный труд на благо родного предприятия в нерабочее время, — ласково пояснил мастер. — Зачем нам платить втридорога спекулянтам с Черного рынка, если у Лицея есть свои собственные, неисчерпаемые запасы бесхозных ресурсов?

Трикстер повернулся к Виктории, и его серые глаза лукаво блеснули.

— Леди Чернышева, вы ведь наверняка читали архивы Ректората. Скажите мне, где на территории нашего глубокоуважаемого учебного заведения произрастает самая дикая, самая агрессивная и самая качественная флора, оставшаяся еще со времен Предтеч?

Аристократка побледнела. Ее идеальная осанка дрогнула, а фиалковые глаза расширились от ужасающего понимания.

— Заброшенная Оранжерея... — прошептала отличница, и ее голос лишился привычного холодного высокомерия. — Алессандро, скажите, что вы шутите. Это карантинная зона высшего класса «А». Туда уже полвека никто не спускался! Там флора мутировала из-за прорывов дикой праны. Плотоядные лианы, кислотные мандрагоры, разумные деревья-людоеды... Это не склад сырья, это филиал преисподней!

— Плотоядные лианы? Разумные деревья? — переспросил юноша, и его улыбка стала еще шире. — Виктория, вы описываете не преисподнюю. Вы описываете самозаготавливающуюся древесину с повышенным содержанием маны! Это же элитный сорт для нашего следующего поколения экзоскелетов!

— Босс, нас там сожрут, — обреченно простонал Илья, сползая по стене на пол. — Воронцовы будут праздновать победу, даже не замарав руки.

— Нас не сожрут, компаньон, потому что мы пойдем туда не как туристы, а как бригада лесорубов с передовым техническим оснащением, — парировал бывший инженер.

Юноша вытянул левую руку. Короткий импульс воли — и интегрированное «Сердце Левиафана» отозвалось низким, басовитым гулом. Мифриловый наруч на предплечье мигнул, шестерни пришли в движение, и прямо из воздуха развернулся голографический чертеж.

На сияющей панели вращался эскиз совершенно жуткого, брутального механизма. Это было массивное древковое оружие, на конце которого располагалась не классическая алебарда, а замкнутая цепь с зазубренными алмазными резцами, приводимая в движение компактным алхимическим двигателем. Советская бензопила «Дружба», переосмысленная сквозь призму магии Предтеч и агрессивного дизайна.

— Лесозаготовительный комплекс «Тайга-М», — любовно представил свое творение авантюрист. — Справляется с любой разумной древесиной со скоростью четыре тысячи оборотов в минуту. Степан!

Богатырь, увидев вращающуюся цепь иллюзорной пилы, сглотнул, но выпрямился по стойке смирно.

— Завтра ты работаешь вальщиком. Я подготовлю инструмент. Соня!

Девушка-тень спрыгнула с балки, бесшумно приземлившись рядом с руководителем.

— На тебе разведка маршрута и выявление плотоядных очагов, — скомандовал трикстер. — Леди Чернышева, с вас — расчет векторов для обхода пространственных замков на дверях Оранжереи. Раз уж Ректорат закрыл туда официальный вход, нам придется воспользоваться служебным.

Виктория глубоко вздохнула, понимая, что сопротивляться безумной инженерной логике этого человека совершенно бесполезно. И, если быть до конца откровенной с самой собой, перспектива взломать систему безопасности Предтеч манила ее гораздо сильнее, чем пугала мутировавшая флора.

— Пространственные замки имеют цикличную частоту обновления, — деловито, возвращая себе ледяное самообладание, начала отличница. — Мне понадобится час на расчеты фазового сдвига. Мы сможем открыть брешь ровно на полторы минуты.

— Идеально, — резюмировал Алессандро, сбрасывая иллюзию чертежа и направляясь к своему алхимическому горну. — Илюха, пакуй золото в тайник и готовь походные рюкзаки. Завтрашнюю ночь мы проведем на свежем, экологически чистом воздухе. Аристократы думали, что могут задушить нас дефицитом, но они забыли главное правило нашей стройки: если нужной детали нет на складе, мы вытачиваем ее сами из того, что попытается нас сожрать.

В Южных Мастерских вновь закипела работа. Огонь в алхимическом горне вспыхнул с новой силой, отбрасывая на кирпичные стены причудливые, хищные тени. Команда «НИИ Чародейства и Механики» готовилась к своей первой незаконной экспедиции, намереваясь показать флоре-людоеду, что такое настоящие промышленные масштабы лесозаготовки. Экономическая блокада была обречена на провал еще до своего официального начала.

Глубокой ночью, когда коридоры Закрытого Лицея погрузились в тягучую, непроглядную тьму, а патрули Тайной Канцелярии сменили маршруты, диверсионная бригада лесорубов выдвинулась на объект. Соня, слившись с тенями, скользила в авангарде, безошибочно вычисляя слепые зоны следящих артефактов. За ней, стараясь ступать как можно тише, крались остальные члены экспедиции.

Вход в Заброшенную Оранжерею располагался на минус втором ярусе Западного крыла и представлял собой монолитную плиту из посеребренной стали, испещренную пульсирующими багровыми рунами высшего запрета. Возле этой двери даже воздух казался густым и пах старым озоном.

Виктория Чернышева, сменившая парадную мантию на строгий, облегающий походный костюм из темной кожи, опустилась на одно колено перед гермозатвором. Пространственница прикрыла глаза, а ее тонкие пальцы заскользили над логарифмической линейкой, выхватывая тусклый свет из-под дверной щели.

— Фазовый сдвиг защитного контура произойдет через одиннадцать секунд, — ледяным шепотом, в котором все же проскальзывали нотки охотничьего азарта, доложила отличница. — Я создам коридор-нуль. У нас будет ровно полторы минуты, прежде чем система замкнется и сожжет любого, кто останется в проеме.

— Соблюдаем интервал и не толпимся. Степан, замыкаешь, — негромко скомандовал Алессандро, поправляя воротник глухой черной куртки.

Бывший советский инженер чувствовал себя в своей тарелке: нелегальное проникновение на закрытый объект с агрессивной средой напоминало ему молодость и походы за дефицитными радиодеталями на опечатанные склады родного института. Только инструменты стали чуть более экзотическими.

Руны на двери внезапно мигнули и сменили цвет с багрового на тускло-серый. Воздух перед монолитной плитой пошел стеклянной рябью.

— Сейчас! — выдохнула аристократка.

Команда один за другим нырнула в образовавшуюся пространственную брешь, пахнущую вакуумом и грозой. Едва широкая спина Морозова миновала порог, как позади раздался сухой треск, и защита сомкнулась, намертво отрезая нарушителей от цивилизованного, безопасного мира.

Они оказались в филиале первобытного ада.

Заброшенная Оранжерея встретила студентов удушливой, стопроцентной влажностью и густым запахом прелой листвы, мускуса и чего-то неуловимо сладковатого, гнилостного. Магические светильники давно погасли, но колоссальное, уходящее высоко под стеклянные своды помещение не тонуло во мраке. Джунгли светились сами по себе. Фосфоресцирующие лишайники, пульсирующие синим светом гигантские папоротники и хищные, переливающиеся всеми цветами радуги бутоны размером с хорошую бочку создавали жуткую иллюзию инопланетного пейзажа.

Где-то в чаще чавкнуло, мокро хрустнуло, и раздался протяжный, леденящий душу влажный вздох.

Илья Засекин судорожно сглотнул, вжимаясь спиной в холодную сталь двери.

— Босс... мне кажется, эта древесина категорически не хочет, чтобы ее пилили, — пропищал снабженец, нервно протирая запотевшие очки и вглядываясь в шевелящиеся во мраке тени.

— Древесину никто не спрашивает. У нас утвержденный план выработки, согласованный с нуждами производства, — философски заметил руководитель НИИ.

Трикстер плавно вытянул левую руку, подавая волевой импульс в интегрированный наруч. Воздух перед ним послушно дрогнул, и из пространственного кармана с тяжелым, металлическим лязгом выпал лесозаготовительный комплекс «Тайга-М».

Степан Морозов с благоговейным трепетом подхватил орудие. Маго-механическая бензопила весила килограммов тридцать, но в пудовых руках богатыря казалась не тяжелее разделочного ножа. Черный матовый корпус, массивная шина из гномьей стали и замкнутая цепь с хищными, зазубренными алмазными резцами внушали первобытный трепет. Это была грубая, неотесанная мощь индустриального века, готовая бросить вызов любой магии.

— Инициирующий прановый стартер на рукояти. Зажимай, — проинструктировал мастер, ободряюще похлопав тяжеловеса по плечу.

Великан вдавил гашетку. Внутри бронированного корпуса коротко, злобно чихнул алхимический движок, а затем взревел ровным, оглушительным, сытым басом. Замкнутая цепь мгновенно слилась в сплошное, смазанное от запредельной скорости стальное кольцо, источающее резкий запах разогретого металла и озона.

Шум двигателя послужил катализатором. Флора, дремавшая десятилетиями без свежей крови, отреагировала на наглое вторжение мгновенно.

С высокого свода Оранжереи, прямо над головой изучающей какой-то светящийся мох Виктории, бесшумно рухнула исполинская лиана. Тварь больше напоминала толстую, пульсирующую зеленую анаконду, увенчанную распускающимся мясистым бутоном, внутри которого в несколько рядов вращались острые, как бритвы, хитиновые шипы.

Плотоядная росянка-переросток метнулась к изящной шее аристократки с пугающей, змеиной грацией.

Но Соня отреагировала быстрее. Черная, полупрозрачная стрела из компаунда с хлестким хлопком пробила стебель мутанта у самого основания бутона, сбив хищнику прицел. Лиана яростно, почти по-человечески зашипела, брызгая во все стороны едким кислотным соком, и изогнулась кольцом для нового, более расчетливого броска.

— Левая клеть, Степан! Вали ее по ГОСТу, срез под сорок пять градусов! — скомандовал авантюрист, ни на секунду не теряя ледяного инженерного самообладания.

Морозов шагнул вперед, инстинктивно прикрываясь от летящих брызг кислоты каменным щитом на левой руке. Правой же рукой тяжеловес с коротким замахом обрушил ревущую «Тайгу-М» прямо на зубастую пасть растения.

Раздался оглушительный визг, мгновенно заглушенный безжалостным ревом мотора.

Алмазные резцы на скорости четыре тысячи оборотов в минуту вгрызлись в плотную, насыщенную дикой маной плоть растения-людоеда. Во все стороны брызнули ошметки жесткой зеленой коры и густой, фосфоресцирующий желтый сок. Сопротивление длилось ровно две секунды. Сокрушительный советский механизм просто перепилил многотонную хищную лиану пополам, словно трухлявую ветку. Обезглавленный, истекающий соком стебель с глухим стуком рухнул на каменный пол, судорожно задергался в агонии и окончательно затих.

Алессандро невозмутимо подошел к поверженному монстру. Бывший труженик оборонки присел на корточки, извлек из кармана измерительный штангенциркуль и провел пальцем по идеально ровному, дымящемуся свежему срезу.

Древесина внутри агрессивной лианы оказалась невероятно плотной, цвета темного, насыщенного пурпура. Она буквально искрилась и слегка подрагивала от переизбытка поглощенной дикой энергии.

— Идеальная, монолитная структура волокон. Превосходит Кровавую Сосну по плотности на двадцать процентов, а по магической проводимости — почти вдвое, — с глубоким, искренним профессиональным удовлетворением констатировал попаданец, поднимаясь на ноги и стряхивая с брюк несуществующую пыль.

Резчик обвел хищным, хозяйским взглядом бескрайние, светящиеся во тьме джунгли-убийцы, которые таили в себе еще сотни подобных первоклассных заготовок.

— Илюха, пакуй бревно в пространственный мешок. Леди Чернышева, фиксируйте координаты новых очагов агрессивной флоры, — скомандовал руководитель НИИ, и его улыбка стала по-настоящему пугающей для любого местного обитателя, обладающего корнями. — Товарищи акционеры, субботник официально открыт. Норматив на сегодня — два кубометра элитного сырья. Ни шагу назад, пока не выполним план! За работу!

Заброшенная Оранжерея, десятилетиями не знавшая присутствия человека, содрогнулась от индустриального рева. Лесозаготовительная бригада «НИИ Чародейства и Механики» развернула стахановское движение прямо в сердце враждебной экосистемы, превратив смертельно опасный лабиринт мутировавшей флоры в образцово-показательную лесосеку.

Работа кипела с безупречной, ритмичной слаженностью конвейера.

Степан Морозов окончательно вошел во вкус. Богатырь, скинув куртку и оставшись в одной льняной рубахе, орудовал ревущей «Тайгой-М» с грацией потомственного сибирского лесоруба. Алмазная цепь с визгом вгрызалась в пульсирующие, истекающие едким соком стволы плотоядных деревьев, оставляя за собой идеально ровные пни. Опилки, светящиеся в полумраке неоновым зеленым и пурпурным светом, летели во все стороны, оседая на плечах тяжеловеса диковинным снегом.

— Угол пропила сорок пять! Вали ее от себя, Степан! — перекрывая гул мотора, командовал Алессандро, выступая в роли строгого, но справедливого мастера участка. Бывший труженик оборонки стоял чуть поодаль, опираясь на трость и делая пометки в небольшом блокноте. — Илюха, не отставай! Складируй пиломатериал, пока сок не кристаллизовался!

Засекин, обливаясь потом и тихо поскуливая от страха при каждом шорохе в кустах, волок очередное трехметровое бревно из темно-фиолетовой древесины. Бастард натужно кряхтел, запихивая тяжеленный ствол в бездонный зев пространственного мешка, позаимствованного из арсенала Виктории. Жадность в информаторе успешно боролась с инстинктом самосохранения — каждый такой кусок на Черном рынке стоил бы целое состояние.

Безопасность периметра обеспечивали девушки.

Соня невидимой тенью порхала по верхнему ярусу, перепрыгивая с одних гигантских листьев на другие. Раздавался сухой щелчок эксцентриков компаунда, и очередная подкравшаяся во мраке ядовитая лиана безвольно повисала, пригвожденная теневой стрелой к стволу.

Виктория Чернышева двигалась следом за авангардом, сохраняя безупречную аристократическую осанку даже посреди этих первобытных джунглей. Пространственница сжимала в руках логарифмическую линейку и хладнокровно вычисляла векторы атак местной фауны.

— Алессандро, обратите внимание на корневую систему вон того экземпляра, — ровным тоном произнесла отличница, изящно указывая на массивное, похожее на баобаб дерево, кора которого ритмично вздымалась, словно грудная клетка дышащего зверя. — Оно генерирует инфразвуковые колебания. Если мы подойдем ближе на три метра, резонанс вызовет разрыв внутренних органов.

— Замечательное наблюдение, леди Чернышева, — одобрительно кивнул руководитель НИИ, поправляя галстук-бабочку. — Значит, применим дистанционный демонтаж. Степан, глуши мотор. Соня, спускайся. Нам нужно свалить этот резонатор, не входя в зону поражения.

Трикстер плавно провел рукой над мифриловым наручем. В воздухе материализовалась проекция портативного горна. Мастер извлек из кармана несколько тонких стальных тросов с алмазным напылением и пару массивных шестерней.

Буквально на коленке, используя ствол соседнего, уже спиленного дерева как станину, юноша за пару минут собрал лебедку с колоссальным передаточным числом.

— Соня, закрепи трос на макушке объекта. Виктория, искривите пространство вокруг ствола так, чтобы снять сопротивление воздуха при падении, — распорядился инженер.

Теневичка бесшумно скользнула вверх по безопасным лианам и мастерски затянула стальную петлю на вершине плотоядного баобаба.

— Илюха, крути ручку. Почувствуй себя ударником капиталистического труда, — ухмыльнулся Саня, передавая рукоять лебедки запыхавшемуся снабженцу.

Засекин навалился на рычаг. Шестерни скрипнули, стальной трос натянулся струной. Законы физики, многократно усиленные механикой, вступили в конфликт с древней магией. Баобаб-убийца жалобно заскрипел, его корни с треском начали вырываться из почвы. Дерево попыталось издать свой смертоносный инфразвуковой вопль, но Виктория элегантно схлопнула вокруг него вакуумный пузырь, погасив звуковую волну в зародыше.

Раздался оглушительный хруст, и исполинский ствол рухнул на каменные плиты Оранжереи, подняв фонтан фосфоресцирующей пыли.

— Идеальная валка. Ни единого сучка не повредили, — констатировал попаданец, перешагивая через поверженного монстра. — Этот пойдет на каркас экзоскелета. У него феноменальная устойчивость к вибрациям.

Бригада углублялась всё дальше в карантинную зону. Рюкзаки тяжелели, пространственный мешок Ильи был набит до отказа лучшими, пропитанными дикой маной сортами древесины. Экономическая блокада клана Воронцовых, задумывавшаяся как смертельный приговор, обернулась для «НИИ Чародейства и Механики» бесплатным доступом к неисчерпаемому складу элитного сырья.

Однако Оранжерея не собиралась сдаваться без финального боя.

Когда лесорубы вышли на широкую, заросшую гигантским папоротником поляну в самом центре стеклянного купола, воздух внезапно стал обжигающе холодным. Фосфоресцирующее свечение вокруг померкло, сменившись агрессивным, кроваво-красным маревом.

Соня спрыгнула с ветвей, приземлившись рядом с Саней, и предостерегающе подняла руку.

— Босс... там впереди источник. Очень плотный. Оно нас ждет, — шепнула девушка, натягивая тетиву компаунда до легкого щелчка эксцентриков.

Земля под ногами мелко задрожала. Заросли папоротника с влажным хрустом раздвинулись, и на поляну выплыл истинный хозяин этого проклятого места.

Это была исполинская Императорская Сколопендровая Ива. Ее толстый, в три обхвата ствол состоял из переплетенных, сочащихся черной смолой лиан, напоминающих сегменты гигантского насекомого. Вместо ветвей из кроны извивались десятки длинных, усеянных ядовитыми шипами плетей, а в самом центре ствола пульсировало огромное, размером с наковальню, ядро из застывшего янтарного сока, в котором билась чистая, дикая стихия жизни.

Монстр глухо, утробно зарычал — звук исходил от трения древесных волокон — и выбросил вперед пяток шипастых плетей, целясь прямо в незваных гостей.

— Рассредоточиться! — рявкнул бывший труженик НИИ, отпрыгивая в сторону.

Виктория мгновенно развернула пространственную линзу. Плети ивы, ударившие в невидимый барьер, со скрежетом соскользнули в стороны, оставив на каменном полу глубокие борозды.

— У нее замкнутый контур маны, Алессандро! — крикнула аристократка, уворачиваясь от летящих брызг черной смолы. — Классические атаки бесполезны, она просто поглотит энергию! Древесина армирована углеродом!

— Значит, применим термическую резку! — оскалился авантюрист.

Юноша подскочил к Степану, который пытался завести заглохшую от переизбытка агрессивной маны пилу. Саня положил ладонь на стальную шину инструмента, активируя наруч на левом предплечье.

«Сердце Левиафана» взвыло, отдавая накопленный жар алхимического горна прямо в металл. Замкнутая цепь «Тайги-М» мгновенно раскалилась до вишневого свечения, превратившись в плазменный резак.

— Держи крепче, богатырь! Руби по нижним узлам напряжения! Леди Чернышева, дайте ему коридор! — скомандовал трикстер.

Степан, взревев от нахлынувшего адреналина, перехватил пышущую жаром пилу. Великан рванул вперед. Соня, прикрывая его рывок, выпустила веер теневых стрел, которые вонзились в «глаза»-наросты на стволе ивы, ослепляя монстра. Пространственница сжала пространство вокруг тяжеловеса в узкий туннель, отклоняя хлещущие со всех сторон плети.

Морозов влетел прямо под крону чудовища. Раскаленная добела алмазная цепь врезалась в бронированный ствол.

Раздался оглушительный, пронзительный визг горящей живой древесины. Повалил густой, едкий белый дым. Сколопендровая Ива забилась в агонии, пытаясь раздавить наглеца, но Степан, уперевшись ногами в гранит, неумолимо вел шипучую, плюющуюся искрами пилу сквозь переплетенные лианы, строго соблюдая заданный инженером угол валки.

Спустя десять секунд напряженной борьбы ствол поддался. Термокинетика победила магическую броню.

Исполинское дерево-мутант с грохотом, от которого затряслись стеклянные своды Оранжереи, завалилось набок и рухнуло, разбросав вокруг облака гниющей листвы. Черная смола зашипела на раскаленных камнях.

В наступившей тишине было слышно лишь тяжелое дыхание студентов да гудение остывающей цепи.

Алессандро фон Герц невозмутимо подошел к поверженному боссу локации. Мастер привычно стряхнул пыль с рукава, достал резец и аккуратно, ювелирным движением вскрыл сердцевину поверженного ствола.

Из недр дерева в руки инженера выскользнуло то самое огромное, пульсирующее янтарное ядро. Оно было горячим и твердым, как алмаз.

— Идеальный гидроцилиндр для системы амортизации, — с благоговением прошептал бывший советский оборонщик, разглядывая добычу на просвет. — Коллеги, это не просто древесина. Это монополия на рынке высоких технологий.

Илья Засекин, наконец-то выбравшись из своего укрытия за камнем, посмотрел на горы заготовленного элитного леса, на дымящуюся бензопилу в руках Степана и на невозмутимого босса. Бастард нервно хихикнул.

— Знаешь, Аваз... Я думаю, Воронцовы очень сильно расстроятся, когда узнают, что их блокада превратила нас из кустарей в промышленных магнатов.

— Мы обязательно пошлем им благодарственное письмо, Илюха, — лучезарно улыбнулся трикстер, пряча янтарное ядро в карман. — А пока — сворачиваем лагерь. До фазового сдвига защитного контура двери осталось двенадцать минут. Пора возвращаться на завод. Первая стадия экзоскелета ждет своей сборки.

Заброшенная Оранжерея, лишившаяся своих самых опасных обитателей, погрузилась во мрак, провожая нелегальную бригаду лесорубов, которая этой ночью навсегда изменила баланс сил в Закрытом Лицее Цесаревича. Технический прогресс было уже не остановить.

Тяжелая железная дверь Южных Мастерских с лязгом встала на свое законное место, и засов с глухим, успокаивающим стуком отрезал диверсионную бригаду от опасностей спящего Лицея.

Внутри царила та самая неповторимая, ламповая атмосфера ночного производственного цеха, которая грела душу бывшего советского инженера лучше любого камина. Пахло разогретым машинным маслом, сухой древесной стружкой и канифолью. В углу, на кирпичном постаменте, тихо и по-домашнему пыхтел пузатый медный самовар, заботливо растопленный Степаном еще до вылазки.

Илья Засекин, едва переступив порог, обессиленно сполз по стеночке. Бастард дрожащими руками развязал горловину бездонного пространственного мешка и просто перевернул его над свободным верстаком.

Мастерскую озарило фантастическое, переливающееся неоном сияние.

На крепкие дубовые доски с грохотом вывалилась гора элитного сырья. Пурпурные, искрящиеся от переизбытка дикой маны поленья плотоядных лиан, массивные куски сверхплотного баобаба-резонатора и, наконец, главный трофей — исполинское янтарное ядро Сколопендровой Ивы, пульсирующее теплым, живым светом в самом центре этой стихийной лесопилки.

— Матерь стихий... — благоговейно прошептал снабженец, протирая запотевшие очки. — Аваз, если мы это просто продадим по весу, нам хватит, чтобы купить собственный остров на юге Империи и объявить независимость. Воронцовы со своей экономической блокадой только что подарили нам ключи от имперской казны.

Алессандро фон Герц небрежно повесил пропыленную куртку на гвоздь, подошел к медному кранику самовара и принялся неспешно заваривать крепкий чай с чабрецом.

— Торговля сырьем — удел колоний, Илюха, — бархатным баритоном, в котором звучала непоколебимая уверенность начальника главка, отозвался трикстер. — Великая индустриальная держава, которую мы с вами здесь строим, экспортирует исключительно высокотехнологичный продукт с максимальной добавленной стоимостью. Зачем нам остров, если мы можем монополизировать весь рынок вооружений?

Юноша расставил на столе фарфоровые кружки, приглашая команду к импровизированному ночному чаепитию.

Виктория Чернышева изящно опустилась на табурет, с благодарностью принимая обжигающий напиток. Аристократка выглядела уставшей, на ее идеальной фарфоровой коже алели несколько царапин от ядовитых шипов, но в фиалковых глазах плясал абсолютно ненасытный научный азарт. Отличница извлекла из кармана логарифмическую линейку и задумчиво постучала ею по столешнице.

— Структура этого янтарного ядра уникальна, Алессандро, — произнесла пространственница, кивнув на пульсирующий трофей. — Оно обладает свойством идеальной упругой деформации. Энергия, попадая внутрь, не разрушает кристалл, а сжимается, как пружина, чтобы потом высвободиться строго направленным вектором. Если мы интегрируем его в ваш проект экзоскелета...

— ...то мы получим идеальный гидравлический амортизатор и накопитель кинетической праны в одном флаконе, — удовлетворенно закончил мысль бывший труженик оборонки, хищно улыбаясь. — Вы читаете мои чертежи, леди Чернышева. Коллеги, субботник прошел ударно, но расслабляться рано. План на пятилетку никто не отменял. Переходим к первой фазе сборки.

Мастер Резчик закатал рукава белоснежной сорочки и вытянул левую руку. Интегрированный в предплечье мифриловый наруч «Сердце Левиафана» отозвался тихим, мощным гулом. Короткий импульс воли — и прямо из воздуха, раздвигая границы привычной геометрии, развернулась голографическая панель и призрачная, но абсолютно функциональная наковальня портативного алхимического горна.

Мастерская погрузилась в таинственный, золотисто-синий полумрак рабочей зоны Предтеч.

— Степан, неси пурпурные бревна. Будем точить станину, — распорядился авантюрист, беря в руки гудящий золотистым светом резец. — Соня, на тебе нарезка мифриловых тяг. Илюха, записывай спецификацию новых изделий. Утром нам предстоит обновить прейскурант.

Работа закипела с новой силой. Но теперь это была не грубая лесозаготовка, а ювелирное, высокоточное производство.

Саня священнодействовал у парящего в воздухе горна. Пурпурная древесина плотоядных мутантов оказалась настолько твердой, что обычные инструменты Лицея сломались бы о нее при первом же касании. Но золотистое лезвие Резчика, усиленное магией пространства, входило в плоть дерева, как горячий нож в сливочное масло.

Инженер вытачивал сложнейшие, анатомически изогнутые детали: пластины для защиты позвоночника, шарнирные суставы, массивные набедренные крепления. Древесина, пропитанная дикой праной, искрила под резцом, но послушно принимала заданную форму, сплетаясь в хищный, футуристический каркас.

Степан, как завороженный, следил за руками командира, вовремя подавая нужные заготовки и фиксируя их своими гранитными тисками.

— Идеальная подгонка узлов, — бормотал руководитель НИИ, ювелирно встраивая в деревянный каркас направляющие из мифрила. — Теперь сердцевина. Леди Чернышева, прошу вас. Мне нужен пространственный контур для изоляции обратного удара.

Виктория подошла вплотную, ее пальцы, мерцающие бледно-сиреневым светом, запорхали над будущим экзоскелетом. Отличница вплетала математические формулы прямо в структуру материала, создавая невидимые вакуумные карманы, способные погасить отдачу любой силы.

Наконец, попаданец бережно, словно это был оружейный плутоний, взял пульсирующее янтарное ядро Сколопендровой Ивы.

— Интеграция центрального пневмоаккумулятора, — объявил мастер.

Ядро с мелодичным щелчком встало в пазы на поясничном креплении каркаса. Саня замкнул мифриловые контакты. Экзоскелет — пока еще только задняя, опорная полусфера с фиксаторами для ног и спины — внезапно ожил. Пурпурное дерево слабо засветилось изнутри, а янтарный кристалл начал размеренно, словно живое сердце, перекачивать кинетическую энергию по стальным артериям.

— Готово, — выдохнул бывший труженик советской оборонки, вытирая пот со лба. Проекция горна схлопнулась обратно в наруч.

На верстаке лежал шедевр брутальной, маго-механической инженерии. Аппарат поддержки спины и нижних конечностей «Атлант-1».

— Степан, примеряй обновку. Ты у нас главный специалист по тяжелым грузам, — трикстер похлопал по бронированной пластине.

Богатырь с недоверием подошел к механизму. Повинуясь инструкциям инженера, земляной маг повернулся спиной. Саня защелкнул магнитные замки на поясе, бедрах и икрах Морозова. Каркас с тихим шипением пневматики подогнался под анатомию великана, плотно обхватив его тело.

— А теперь, коллега, попробуй поднять вон ту наковальню, — предложил авантюрист, указывая на массивную чугунную глыбу в углу мастерской, весом килограммов в четыреста, которую обычно передвигали только втроем.

Морозов неуверенно подошел к чугунной болванке. Он не стал применять магию земли, чтобы усилить мышцы. Тяжеловес просто присел, взялся за ручки и... выпрямился.

Глаза Степана округлились до размеров чайных блюдец. Янтарное ядро на его пояснице ярко вспыхнуло, мифриловые тяги на ногах сжались, принимая на себя всю нагрузку. Богатырь поднял четырехсоткилограммовую наковальню над головой с такой легкостью, словно это была корзинка с яблоками.

— Я... я ее вообще не чувствую! — пробасил ошарашенный великан, жонглируя чугунной глыбой. — Спина разгружена полностью! Босс, да я в этой штуке могу горы переставлять руками!

— Что и требовалось доказать, — лучезарно улыбнулся руководитель НИИ. — Законы рычага и правильное распределение массы, усиленные дикой праной. И это только ходовая часть. Когда мы соберем верхний модуль с манипуляторами, ты сможешь выйти один на один с бронированным троллем и надавать ему по ушам чисто кинетически. Снимай, Степан. Нам еще нужно наточить партию новых амортизаторов для утренней продажи. Пора показать нашим конкурентам, что такое настоящая диверсификация производства.

До самого рассвета в Южных Мастерских стоял непрерывный, мелодичный гул работающих инструментов. Советский стандарт качества множился на идеальное, элитное сырье, создавая продукт, которому не было равных в Империи.

Утро вступило в свои права, заливая золотым светом витражные окна Лицея.

У массивных дверей Южных Мастерских вновь начала собираться толпа. Однако сегодня атмосфера в очереди была напряженной, злой и нервной. Слухи об экономической блокаде, устроенной кланом Воронцовых, разлетелись по учебному заведению со скоростью лесного пожара. Аристократы, жаждущие купить чудо-артефакты, хмурились, понимая, что без поставок Кровавой Сосны «НИИ Чародейства и Механики» стал банкротом за одну ночь.

Ровно в девять ноль-ноль к толпе неспешным, вальяжным шагом приблизилась группа четверокурсников с факультета Огня. Возглавлял их барон Голицын — правая рука лежащего в лазарете Воронцова. На лице барона цвела отвратительно самодовольная, победительная ухмылка человека, который пришел добивать поверженного врага.

Толпа неохотно расступилась, пропуская прихвостней клана к самым дверям.

— Ну что, господа покупатели? — громко, с издевкой обратился Голицын к собравшимся. — Можете расходиться! Лавочка деревенского плотника закрыта навсегда. Их хваленое предприятие лопнуло, как мыльный пузырь. Нет сырья — нет поделок. Имперский рынок не терпит выскочек!

Барон презрительно пнул сапогом железную дверь мастерских.

— Эй, фон Герц! Выползай! Давай, расскажи нам про свои передовые технологии, когда у тебя нет даже гнилой доски, чтобы выстругать...

Договорить барон не успел. Тяжелые створки Южных Мастерских с мягким, идеально смазанным щелчком распахнулись нараспашку.

На пороге стоял Алессандро.

Бывший советский инженер был облачен в безупречный костюм-тройку, опирался на трость из черного дерева, а на его лице сияла настолько искренняя, доброжелательная улыбка, что Голицын инстинктивно отшатнулся на шаг назад. За спиной трикстера, в ярко освещенном помещении, кипела работа. Илья Засекин сидел за кассой, Виктория поправляла очки у демонстрационного стенда, а Степан невозмутимо попивал чай из самовара.

Но главное было не это. Главным было то, что лежало на прилавках.

— Доброе утро, сударь! — бархатным баритоном поприветствовал опешившего барона руководитель НИИ. — Рад видеть столь искренний интерес к нашим акциям со стороны конкурентов. Вы как раз вовремя. Мы завершили ночную модернизацию и готовы представить публике обновленный модельный ряд.

Попаданец плавно отошел в сторону, открывая вид на витрину.

На зеленом сукне, аккуратно разложенные в бархатные футляры, покоились десятки Кинетических Амортизаторов. Но это была не вчерашняя Кровавая Сосна. Новые изделия были выточены из благородного, насыщенного пурпурного дерева. Поверхность медальонов покрывал изысканный узор фрезеровки, а внутри древесины пульсировала мощнейшая, неподдельная дикая мана, от которой у любого чувствительного мага начинало покалывать кончики пальцев.

Толпа ахнула в едином порыве.

Голицын побледнел, его глаза едва не вылезли из орбит. Аристократ узнал материал. Любой старшекурсник Лицея, изучавший ботанику карантинных зон, узнал бы его.

— Это... это же плоть Хищной Лианы из Заброшенной Оранжереи! — срывающимся на истерику шепотом выдавил барон, пятясь назад. — Невозможно... Она сожрет любого мага! У нее плотность стали! Как вы... откуда?!

— Политика импортозамещения, господин барон, — снисходительно пояснил авантюрист, элегантно поправляя галстук-бабочку. — Когда внешние поставщики пытаются диктовать нам свои нелепые условия, наше предприятие просто переходит на использование внутренних, экологически чистых резервов Лицея. Представляю вам «ГОСТ-2 Профессиональный». Плотность выше на двадцать процентов. Магопроводимость удвоена.

Саня сделал паузу, его серые глаза хищно сузились, пригвоздив прихвостня Воронцовых к месту.

— Передайте вашему сюзерену, барон, мою глубочайшую благодарность. Если бы не его жалкая попытка перекрыть нам поставки ширпотреба, мы бы никогда не открыли для себя прелести промышленной заготовки в Оранжерее. Ваша блокада не обанкротила нас. Она вывела НИИ Чародейства и Механики на рынок элитных товаров.

В коридоре повисла оглушительная тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Голицына. План клана Воронцовых не просто провалился. Он обернулся колоссальным, публичным триумфом их врага.

— А теперь, если вы не намерены приобретать нашу продукцию, попрошу освободить проход, — сухо, с металлом в голосе чеканил бывший труженик оборонки. — Вы задерживаете честных покупателей. Илюха, открывай кассу! Цена на обновленный модельный ряд повышена вдвое в связи с премиальностью сырья!

Бастард Засекин с радостным писком откинул крышку кассового сундука. Толпа аристократов, забыв про сословную гордость и манеры, с безумным ревом хлынула к прилавкам, сметая остолбеневшего Голицына и его свиту с дороги. Каждый хотел заполучить артефакт, выточенный из самого опасного растения Лицея.

Алессандро фон Герц стоял у дверей своей фабрики, спокойно наблюдая за золотым дождем, льющимся в кассу НИИ. Советский ГОСТ, помноженный на стахановскую смекалку и непреклонную инженерную волю, в очередной раз доказал свое абсолютное превосходство над жалкими интригами магической аристократии. Эпоха технической революции набирала обороты, и теперь для нее не было никаких преград.