Под бетонным небом

Глава 1 Самое обычное утро

Шесть утра... Нет, не так! Безбожные шесть утра! Чёртов будильник и сегодня не проявил ни малейшей милости, возвещая начало нового дня!

Привычная, и до последнего тона намертво въевшаяся в подкорку, музыка разнеслась по серым бетонным коридорам, пробежалась по вентиляционным каналам, соединявшим квартирки жилого блока, и рассеялась эхом по пролётам лестничного колодца.

То, что в архивах, оставшихся от строителей Бункера, называлось "мелодичный сигнал к пробуждению", у Лины, из четвёртого уже поколения жителей, не вызывало никаких желаний, кроме как накрыть голову подушкой, свернуться бубликом и попытаться урвать последние секунды ускользающего сна.

Стоит ли говорить, что рефлекс, въевшийся за восемнадцать лет короткой, и весьма однообразной, жизни, не оставлял ни малейшего шанса вернуться в объятия Морфея, и досмотреть ускользающий сон.

Да, тогда давно, больше века назад, эта мелодия означала начало нового дня для людей, чудом переживших конец света. Для второго поколения, их детей, никогда вживую не видевших неба, это уже был привычный распорядок. Но надежда выйти, прервать затянувшийся цикл подъёмов и отбоев, всё ещё теплилась.

Для внуков первых выживших ежеутренняя музыка побудки уже стала частью жизни. Ну а для Лины и всех её сверстников мелодия стала просто чем-то, что существовало всегда, как бетонные стены, вентиляция или искусственный рассвет.

Да и к слову о... так же привычно, через несколько секунд, потолочные панели начали медленно разгораться. Свет постепенно становился ярче, словно солнце, которого никто из ныне живущих уже никогда не видел. Когда-то на занятиях в школе даже рассказывали, что так сделано специально, чтобы легче было просыпаться. Правда это или нет, никто не знал, но если бы спросили саму Лину, она бы ответственно заявила, что просыпаться гораздо легче часиков в восемь, а то и десять... Но будем откровенны: младшую помощницу Второго Техника, да ещё и начавшую свою взрослую службу всего семь месяцев назад, спрашивать никто даже не собирался. Так что, ещё немножко покрутившись в такой тёплой и манящий постельке, девушка нехотя открыла глаза ещё до того, как освещение достигло полной яркости.

Ну а Бункер всё так же дышал, своим привычным циклическим дыханием, пробуждаясь от ночного сна. Где-то издалека доносился рокот ближайшего генератора. Его низкая привычная вибрация, казалось, проходила через бетон и ощущалась даже сквозь матрас — настолько привычно, что люди замечали её только во время профилактических остановок, когда тишина становилась почти болезненной.

По вентиляционным каналам с ровным, почти неуловимым шипением шёл воздух, донося привычные звуки от соседей по блоку: за стеной кто-то негромко чихнул, где-то скрипнула, открываясь, гермодверь.

В соседней квартире заплакал ребёнок, и почти сразу усталый женский голос начал его успокаивать: малыш тётушки Анны ещё не успел влиться в этот размеренный цикл искусственных рассветов, и звонким голосом выражал своё младенческое "фе"...

В общем и целом - обычное утро. Как любили повторять старики: пока Бункер шумит - всё в порядке, и тут уж и Лина не стала бы спорить.

Окончательно проснувшись и, по-кошачьи потянувшись на кровати, девушка всё же поднялась, привычным движением убрала каштановые волосы за ухо и босиком, ёжась от холода напольных плит, подошла к маленькому настенному зеркалу.

Оттуда на неё привычно глядела... тут уж она сама давно смирилась с суровой неизбежностью реальности, из зеркала выглядывала самая обычная девчонка: невысокая, худощавая, даже жилистая. Со злых языков некоторых сверстниц, по случаю подслушанных когда-то в туалете школьного блока: "плоскодонка" и " мелкая недоросль". И это ещё самые приличные варианты...

И ведь не скажешь, что та же Зойка с подружками так уж неправы. Для своих восемнадцати с хвостиком Лина выглядела на шестнадцать, а местами, сжимая и приподнимая... ладно, пытаясь приподнять - так и вовсе на четырнадцать.

Мама, периодически замечая как дочка вертится перед зеркалом, всегда приобнимала и тихо успокаивала, говоря, что в их семье всегда поздно созревают, но каждый раз становилось скорее неловко, от таких разговоров, чем спокойнее.

Наверное единственное, что Лине нравилось в свой внешности это светло-серые глаза, которые она гордо именовала не серыми, а «цвета старого металла»!

— Снова перед зеркалом крутишься?

Голос матери донёсся из-за ширмы.

— Не "кручусь", а привожу себя в вид, достойный младшего техника! - привычно ответила Лина, и мама тихо рассмеялась.

Привычная уже шутка стала своей маленькой традицией в их такой же компактной квартирке.

Ну а та и правда была совсем небольшой: две маленькие комнаты, разделённые ширмами, и крошечный санузел. Не лучше и не хуже других на Этаже. Таких квартир в жилом секторе были сотни, и за поколения люди научились считать тесноту нормой.

Мама уже тоже собиралась на смену в медицинский сектор, пытаясь одновременно одной рукой застегнуть воротник светло-зелёного комбинезона, а другой налить кипятка в заварник с травяным чаем. Надо ли говорить, что "чаем", на сто тринадцатом году размеренной жизни Бункера, эта смесь называлась только как дань традиции?

— Доброе утро. - как была, в трусиках и майке "на босу грудь", как говорили в одном из старых фильмов из кинотеки, Лина быстро прошлёпала через гостинную, и нырнула в крошечную туалетную комнату... Комнатку даже: шаг на полтора, как раз достаточно, чтобы вместить металлический "трон", и просто микроскопическую душевую кабинку.

— И тебе доброе, соня. - донёсся из-за двери смешливый мамин голос.

— Я не соня. - отвечала Лина уже стоя голой под струями душа - на удивление сегодня вода несказанно радовала приятной температурой и нормальным напором.

— Да-да, верю. Главное не опоздай на смену... опять. - тут уже звук открывающейся и закрывающейся квартирной гермодвери избавил Лину от нужды выдумывать очередной остроумный ответ в их традиционной утренней шуточной пикировке.

К тому моменту, как она, наскоро обтеревшись полотенцем вернулась в свою комнатушку за ширмой, и запрыгнула в тёмно-коричневый комбинезон Технической Службы, гидравлика двери снова дважды зашипела - вернулся со смены папа!

Не то, чтобы в его Службе Бытового Оборудования была такая нужда в ночных сменах, это всё таки не её родная Техническая, она же Аварийная, когда припрёт очередной порыв канализации или замыкание в дальнем коридоре, но порядок есть порядок. Ну а папа всегда был "энтузиастом", как, иногда любя, а иногда и с укором, любила повторять мама, вот и вчера вызвался подменить на дежурстве дядю Романа, у которого смена выпадала на день рождения.

Да и сейчас, только вернувшись, обнаружился он не у обеденного стола, где мама загодя подготовила контейнер с завтраком, а у "окна". Ну там, там, где когда-то в стене, по неведомой прихоти архитектора, почему-то осталась широкая ниша, напоминавшая окно с подоконником. Ясно, что настоящих окон в Бункере, на Двадцать Первом Этаже, было, что называется, "днём с огнём".

И, всё так же, перед папой лежал разобранный древний радиоприёмник!

— Ты опять за него взялся? - Лина привычно закатила глаза. - Хоть бы поел сперва!

— Ага. - папа достал из кармана новую деталь, добавляя ещё один кусочек к одному ему понятному паззлу на подоконнике.

Лину всегда восхищала его увлечённость. Пожалуй, если бы кто спросил, она сказала бы, что именно папин пример привёл её именно в Техническую, а не в Гидропонную или, упаси Бог, Животноводческую, как большинство одноклассниц из её выпуска.

— Ты правда надеешься что-нибудь услышать, когда починишь? - сама не зная почему Лина, казалось, удивила вопросом даже себя.

— Ну не на нашем Двадцать Первом, уж точно! - после пары минут задумчивости грустно улыбнулся папа.

— Тогда...

— Просто когда держишь в руках такую вещь, легче поверить, что тот мир когда-то существовал. - Они переглянулись и, теперь уже, одновременно улыбнулись.

Когда Лина, быстро опустошив свою чашку чая, вышла в жилой сектор, утренний поток людей уже заполнил галерею её родного, знакомого до каждого поворота и трещинки в стене жилого блока.

Высокий потолок терялся в переплетении труб, кабелей и вентиляционных коробов. По обе стороны тянулись одинаковые, будто под копирку, двери квартир, между которыми располагались длинные пластиковые ящики коридорных клумб - настоящие растения были предметом гордости каждого сектора, и горе тому, кто покусится на чужой кустик герани! Даже малышам, с самого раннего возраста в их коридорных играх, старшие строго внушали уважение к каждому, даже самому чахлому, побегу.

Пожилая, полностью седая, соседка бабуля Марта, как обычно, уже стояла возле "своих" цветов. Вот уж скажите: на заслуженной пенсии, с полным обеспечением от Управления, спи себе хоть до обеда, а нет - встаёт поди раньше молодых!

— Доброе утро, Линочка. - бабуля разогнулась от очередного кустика.

— И вам доброе, тётушка Марта. - привычно ответила девушка. Называть старушку бабулей на этаже привыкли только самые младшие, а она, не смотря на подростковые кондиции отдельных частей организма, всё же считала себя вполне взрослой

— А поди-ка сюда, деточка. Погляди. - соседка указала на один из листьев. — Не нравится мне его цвет.

Лина присела рядом и провела пальцем по листу - растение и правда склонялось не к привычному бледно-зелёному, а, скорее, к откровенно жёлтому, будто пародирую цвет комбинезонов из Службы Управления.

— Калия маловато. - Лина даже не обернулась, она узнала этот голос мгновенно.

— И тебе доброе утро, Кир. - сказала она не оборачиваясь.

Высокий светловолосый парень в тёмно-сером - чтоб грязи было не видать, как шутили все, кому не лень - комбезе Гидропонной уже стоял сзади, пытаясь отдышаться, будто бежал через половину сектора.

— Опять проспал? - усмехнулась Лина.

— Я? Да как ты только могла такое сказать? - в деланом возмущении Кир даже воздел руки к потолку. - Я просто долго тебя искал!

— Ты живёшь через два коридора.

— Именно. Очень далеко.

— Катастрофически.

Кир попытался театрально вздохнуть, но почти сразу сам же и рассмеялся.

— Жестокая ты женщина, Лина! Не понимаешь моей тонкой душевной организации! - тут уж и сама девушка не смогла удержать рвущийся наружу смех.

Что ей определённо нравилось в друге, так это то, что рядом с Киром даже самое обычное утро становилось немного веселее.

— Линка! - звонкий крик из самого начала коридора оборвал традиционный утренний обмен любезностями, и все трое обернулись.

Ная, в своём жёлтом - простите, "благородном канареечном", как любила поправлять сама обладательница - комбезе Службы Управления, стояла у лестницы, ведущей на ярус ниже, этого же жилого сектора. На плече её традиционно висела сумка, под завязку набитая набитая папками и планшетами, а в руках девушка невероятным чудом балансировала три жестяные дымящиеся кружки.

— Вот так и знала, что вы оба снова опоздаете. - сама Ная, как было вполне очевидно, уже успела отстоять очередь в столовой, судя по добыче в руках.

— Не моя вина! - Кир, всем своим видом изображая оскорблённое достоинство, развёл руками. - У нас здесь срочное дело, как раз по работе Гидропонной, видишь?

Парень гордо указал на чахлый цветок.

— Почти верю. - Ная скептически покачала головой и протянула друзьям кружки. - А на вчерашней ночной партии Вархаммера в подсобке седьмой гидропоники тебя точно не было! На той самой, которая затянулась до двух ночи!

— Суровая не доказанная ложь! — в притворном возмущении ответил Кир, и тут же быстро сменил тему, отхлебнув из кружки. - Э, а с чего вдруг такая щедрость в пищеблоке, день кофе объявили, а мне не сказали?

Конечно, напиток к настоящему кофе отношение имел чисто семантическое. В лучшем случае несчастным немногочисленным росткам цикория в верхних, "роскошных", гидропониках показывали издалека фото благородного зерна. Но что тридцать лет есть что тридцать лет - довольствоваться приходилось тем что есть.

— Если бы кто-то не засиживался до ночи за настолками, то помнил бы, что сегодня День Заселения! - Ная, в показном негодовании закатила глаза.

— Точно... - Кир сделал большой глоток. - Настоящие булочки!

— Кто о чём! - Лина фыркнула.

Но из столовой по коридору и правда потянуло запахом свежей выпечки и друзья, распрощавшись с бабулей Мартой двинулись к центральной галерее.

Тем более, что и утренний поток людей становился всё плотнее.Кто-то спешил на смену, кто-то вёл детей в школьный блок. Молодая женщина несла на руках сонного мальчика, который никак не хотел просыпаться. Пожилой мужчина, на углу жилого блока, опираясь на потёртую трость, неторопливо поливал свои длинные цветочные лотки.

— Всё. Я увольняюсь из Гидропонной и перевожусь в Поварскую! - у входа в столовую Кир блаженно зажмурился, глубоко вдыхая густой хлебный аромат.

Стоит признать, здесь Лина была вполне солидарна с другом! Сколько бы не внушали - что в школе, что на периодических лекциях от Управления - ежедневные пайки из белковой массы "со вкусом, идентичным натуральному", ни в какое сравнение не шли с праздничными, редкими, но из самой натуральной муки булочками, что выдавались в День Заселения!

— Ну и зачем? - скептически изогнула бровь Ная.

— Буду работать здесь! - уверенно ответил парень.

— Ты готовить не умеешь!

— Научусь!

— Ага, и через неделю весь блок вымрет от голода, потому что кто-то нагло сожрал годовые запасы!

Тут уж все трое не выдержали, и со смехом ввалились в зал столовой.

Глава 2 Данные отсутствуют

Центральный зал этажа, наверное, был самым просторным помещением жилых уровней. За годы, прошедшие со времён закрытия Главных Дверей, название его менялось, проходя путь от галереи до ресторана, что стоило обязательно произносить с явной показной иронией, а оттуда плавно перетекало к банальной "столовке", пока не остановилось на каком-то старорежимном и казёном словечке "пищеблок", незнамо как намертво закрепившемся в поколении Лины.

Сам зал, с его, вроде бы таким же невысоким потолком, что поддерживали массивные колонны, определённо выигрывал, у окружающих жилых блоков, размахом свободного пространства. Для людей, привыкших день за днём проводить в маленьких личных комнатушках, узких технических коридорах и заполненных оборудованием мастерских, утренние, обеденные и вечерние посиделки оказывались, что называется, глотком свежего воздуха, пусть и такого же искуственного, фильтрованого и кондиционированного, как и в прочих частях Бункера. Нет, конечно были ещё Гидропонные и Полевые, с седьмого по двенадцатый этажи, так то, там и потолки раза в три повыше, чем на стандартном жилом, но там Лина бывала только на школьной экскурсии, а то когда ещё было - давно успело забыться! Про второй и третий, единолично занятые Службой Управления, поговаривали, что есть там роскошь и простор, но тут даже лучшая подружайка Ная не могла сказать ни да, ни нет - младшему стажёру в Управлении экскурсий никто не проводил, а работать приходилось по старому не доброму правилу "подай-принеси, поди прочь, не мешайся".

Так что родные, давно потёртые, но всё ещё монолитно могучие колоны пищеблока, между которыми висели большие, и далеко не всегда рабочие экраны, создавали максимальное раздолье, доступное, как думалось большинству, последним остаткам человечества.

Здесь, традиционно, проводили все собрания, праздники, концерты и церемонии памяти, и ни сколько не удивительно, что сегодня почти все места были заняты.

На парочке экранов в самом центре, по сторонам от небольшого возвышения сцены, подёргиваясь помехами медленно сменялись старые, казалось, нереальные фотографии: голубое небо, с громадами белоснежных облаков, бескрайняя гладь океана, заполненные людьми и странными машинами городские улицы, и, конечно же, высокие деревья - просто гиганты, ни в какое сравнение с жалкими потугами печальных кустиков в бункерных горшках и кадках.

Лина остановилась, вспоминая как лет восемь назад Кир рассказывал про лимонное деревце, лично виденное им на девятнадцатом жилом. Повод гордости для целого этажа, и то - в каком все были трауре, когда росток, едва преодолевший половину расстояния от пола до потолка усох. Кир тогда умным видом заявлял, что это какой-то клещ! Но то одно деревце, а тут...

Лина поймала себя на мысли, что с каждым годом эти фотографии казались ей чуть более странными. И не потому, что выглядели древними или испорченными, а просто потому, что становились всё более невозможными.

— Они правда были такими? — тихо спросила она, сама у себя.

— Кто? - Ная посмотрела на экран.

— Ну... деревья... - Лина махнула рукой в сторону сцены, но изображение природы уже сменилось каким-то вычурным, и ещё более нереальным, в своём убранстве, древним дворцом.

— В архивах так написано, так что да... наверное... - судя по скептически у выражению лица подруга и сама иногда сомневалась, а был ли когда-то тот самый мир снаружи.

— Они же выше домов...

— Некоторые...

— Думаешь это никого не удивляло? - но Ная, в ответ, лишь пожала плечами. И правда, что тут обсуждать дела давно минувших дней, свидетелей которых уж точно не осталось в живых

Лина устало покачала головой. Иногда ей казалось, что люди до катастрофы жили в какой-то другой вселенной, настолько чужими были их мир и привычки, донесённые из глубины столетия в старых книгах и фильмах.

Впрочем долго предаваться неожиданной меланхолии ей всё же не пришлось: Председатель Совета Этажа, которого все за глаза, но не без доли уважения называли просто "управдом" поднялся на сцену, и в зале сразу стало тихо.

— Друзья и соседи! - слегка откашлявшись начал он традиционную речь. - Сегодня исполняется сто тринадцать лет со дня, когда двери Бункера были закрыты...

Но Лина слушала вполуха, и не потому, что не уважала традицию, или самого Председателя. Напротив, этот сухой, но жилистый старик, с его седой длинной бородой, потёртыми очками-половинками и вытцветшим, от жёлтого до бледно-коемового, комбезом Службы Управления, больше напоминал какого-то доброго волшебника из древней сказки, почти у каждого вызывая, если не любовь, то хотя бы уважение. Не даром же его раз за разом переизбирали на пост на родном двадцать первом. Хотя вот на том же двадцатом и восемнадцатом, поговаривают, "управдомы" менялись с завидной регулярностью.

Другое дело, что она вполне могла закончить речь за председателя: "...благодаря мужеству первых поколений...", "...мы обязаны помнить...", "...любовь и добрососедство — основа нашего выживания..."

Слова, может, и менялись, но смысл и интонации оставались те же, каждый год её, не такой уж и длинной, сознательной жизни.

Лина украдкой оглянулась по сторонам, ничуть не удивлённая, что, по меньшей мере, половина людей думала о чём угодно, только не о речи. Самые младшие откровенно скучали, больше внимания уделяя своим праздничным булочкам, чем происходящему на сцене. Кир, к слову, оказался с ними вполне солидарен, уже расправившись со своей порцией, и присматриваясь той, что лежала перед Наей. Подруга тоже, похоже, погрузилась в свои мысли, что-то черкая на планшете из сумки, и лишь в такт кивая очередному призыву "сплотиться", доносящемуся от центра зала.

Подростки постарше украдкой перешёптывались, поглядывая то на сцену - с преувеличенным вниманием, то на родителей и прочих взрослых - подспудно ожидая возможной нотации, за нарушение привычного порядка собраний.

Те, правда, тоже не особо вникали, больше в полголоса обсуждая рабочие смены. И только старики действительно слушали, очень внимательно, будто пытаясь услышать что-то новое. Что-то, чего председатель никогда не говорил за все эти годы.

Сама Лина и не надеялась услышать заветные слова, но знала, чего все ждут, особенно убелённые сединами и согнутые годами, под бетонным потолком, многочисленные пенсионеры. Ей было лет десять или одиннадцать, когда, на таком же празднике, спросила у мамы, почему бабушки и дедушки так внимательно слушают, если каждый год одно и то же. Ну а мама, так же шёпотом, на ушко, объяснила, что старики ждут неба, только не бетонного, а самого настоящего. Так и теперь, пусть обсуждать вслух это было и не принято, старшее поколение с надеждой внимало своему старому лидеру: а ну как именно сегодня объявят что-то про поверхность, вдруг и правда удастся дотянуть до выхода наружу?

К счастью - или же к несчастью, тут как посмотреть и кого спросить - церемония закончилась без единой неожиданности, и люди быстро потянулись к выходам.

— Ну наконец-то! - Кир облегчённо выдохнул.

— Иногда мне кажется, что однажды тебя всё-таки заберут Безопасники, и сошлют на Мясокомбинат. - Ная строго посмотрела на него поверх планшета.

— За что это?!

— За хроническое отсутствие торжественности. - парировала Ная, и выхватила со стола свою булочку, к которой хитро подбиралась кирова правая рука. - И вообще пойдёмте уже, а то на смены опоздаем!

— И правда! - Лина и сама спохватилась: если Киру предстояло подняться всего-ничего, девять этажей до двенадцатого Гидропонного, то Нае пилить аж до одной из застав между четвёртым и третьим. Ну а вот ей, младшей помощнице Второго Техника, скакать до самого сорокового, где проходили планёрки её родной Технической. И это только кажется, что вниз проще, чем вверх - попробуйте после смены взбираться обратно!

Так и встретил её, совершенно не солидно, и по-детски бегущую по извилистым коридора , Технический сектор: привычным запахом жжёного машинного масла, горячего металла и, почему-то, озона. Вот как он долетал сюда с пятьдесят первого, из генераторных, Лина никогда так понять и не могла, но здесь, в переплетении машинных ароматов, чувствовала себя почти как дома.

В главной этажной мастерской уже работали десятка два человек. Кто-то из ночной смены, доводил до ума полуразобранный электродвигатель, а кто-то уже из утренней, как тот же сварщик в защитной маске, в глубине помещения, что выводил выводил яркую голубую дугу.

Начальник смены Марк, или "дядя Марк", как Лина привыкла его называть с самого детства, ещё один папин добрый друг, уже стоял возле большого стола, заваленного бумажными схемами, перебирая лист за листом. И да, именно бумажными! Как ни парадоксально, но он, Второй Техник, ответственный за большую часть электрики в Бункере, не доверял электронным архивам.

— Опять опаздываешь! - не отрываясь от бумаг, и даже не оборачиваясь он ворчливо поприветствовал подбежавшую девушку.

— И вам доброе утро, дя... уважаемый Второй Техник! - шутки шутками, но "дядей" он для неё был дома, и на посиделках в пищеблоке, а тут таки работа... Да и по правде она действительно подзадежалась. - Так праздник же, не протолкнуть на лестнице было!

— Остальные то алкоголики и тунеядцы успели! - любовь начальника к старым кинофильмам была Лине хорошо известна, так что кого-кого, а её эти присказки не удивляли, напротив, считалось у признаком хорошего настроения.

Палец мужчины заскользил по толстому, и не раз подшитому Талмуду журнала неисправностей.

— Насосная? Нет, там третья бригада, разберутся. - тихо бормоча себе под нос Второй Техник переходил от одной строчки к другой. - Южная вентиляция на двадцать пятом? Не, там сам гляну, не про тебя спрос. - оглянувшись на Лину Марк покачал головой и перелистнул страницу.

— Хм... А вот это тебе будет интересно! - Его палец остановился на предпоследней записи в списке.

Вот только Лина уже знала, что означает это "интересно", да ещё и вкупе с таким знакомым хитрым прищуром: попалась работа, которую никто не хотел брать.

— А может не надо? - даже понимая, что от возможной перспективы ползать по внутристенным кабельным линиям, или, того хуже, ссылки на пятьдесят пятый, на очистные, отбояриться не выйдет, Лина не могла не попытаться!

— А чего же? Можно не надо! - ещё шире расплывался в улыбке мужчина. - Мясокомбинат как раз наряды прислал!

— Не-не-не! - Лина в ужасе отпрянула, и даже подумала перекреститься, как иногда делала бабуля Марта. - Я что? Я ничего! Что там по журналу-то?!

Ужас, пускай и показной, был вполне понятен: Мясокомбинатом в Бункере все звали этажи с тринадцатого по пятнадцатый, вот только до "мяса" пришлых работников никто не допускал. Как рассказывала Лине мама, бывавшая там иногда с проверками от Медицинской, у животноводов стерильность, местами, посоперничает и с Медицинской на четвёртом. Зато вот от братской, или скорее сестринской, в случае Лины, помощи от отдельных "счастливчиков" в разгребании навоза там никогда не отказывались, регулярно принимая штрафников из всех других служб. Пару раз девушку тоже не скинула чаша сия, как любил вставить в свою речь их Управдом с двадцать первого, и желания снова неделю источать несмываемое амбре Лина точно не испытывала. Уж лучше и правда на очистные - там хоть можно по-тихому быстро помыться да простирнуться в укромной подсобке.

— Ну а раз так, то слушай задание от партии и правительства: старая резервная магистраль R-17! - старший техник недовольно махнул рукой в сторону терминала на столе. - Ночью пришёл автоматический сигнал о неисправности узла.

— R-17? - недоумённо нахмурилась Лина. - А это где вообще?

— Ну уж не радиальная семнадцатого этажа! - Марк снова улыбнулся - ту бы я и сам проверил.

— Тогда... - неуверенно спросила девушка, уже прикидывая, что навоз, быть может не так уж и плох, а очистные и вовсе рай земной...

— Возьмёшь электронный диагност, и спустишься на восемьдесят первый. - На такой ответ Лина чуть не села мимо стула. На такую глубину, на её памяти, никто не спускался! Конечн, ещё дурными мальцами, в свои одиннадцать-двенадцать они с друзьями устраивали "проверки на храбрость", но тогда самым шиком было добраться до законсервированных недостроев на шестидесятом - ну максимум шестьдесят третьем, как гордо любит затирать Кир, хотя она ему не особо и верила - и принести оттуда какую древнюю железяку. Но восемьдесят первый?! К стыду своему Лина признавала, что и схему Бункера никогда и не учила ниже пятьдесят пятого, на котором и заканчивалось всё техническое хозяйство.

— Ну и чего ты вдруг побледнела? - Марк поднял глаза на Лину. - Проверишь линию диагностом, вернёшься и свободна на сегодня.

— Я... одна?

— Так и работа простая, на пять минут: разъём воткнула - отклик записала! - Второй Техник покачал головой. -Там и проблем-то, скорее всего, датчик барахлящий.

Марк сочувственно похлопал её по плечу, и, посмеиваясь, добавил:

— А если встретишь там призраков первых инженеров — спроси, какого лешего они всё так запутали.

Всё ещё слегка бледная Лина покачала головой, взяла со стола старинный угловатый и жутко тяжёлый диагностический планшет и поплелась в лифтовый холл технического сектора, который, на удивление, уже пустовал.

Судя по мигающим лампочкам, над потёртыми раздвижными дверями, пассажирские кабины поднимались и опускались без остановки, перевозя людей между этажами Технических уровней. Здесь же располагались грузовые лифты — широкие, медленные, рассчитанные на оборудование и тяжёлые контейнеры. На этих можно было прокатиться не только с сорокового по сорок восьмой, которые и оккупировали Техники, и "с ветерком" промчаться от тридцать четвёртого, где на пять этажей вглубь спускались разные производства, до самого пятьдесят пятого, с его, недоброй памяти, очистными.

Раньше то они с Наей и Киром любили поспорить про мифические и секретные "сквозные", что донесут от закрытых Дверей на первом до самых тайных глубин внизу. Но детство прошло, и ни Лина в Техническом, ни Ная, у своих Управленцев, ни, тем более Кир у фермеров таких кабин не встречали, так что очередная "тайна" Бункера так и осталась тайной, а сейчас... Лина приложила браслет к считывателю у ближайшей кабины.

На панели вспыхнул красный индикатор: доступ запрещён! Похоже не зря дядя Марк посмеивался ей в спину: в лифтовой распорядок её сегодня не внесли - маленькое наказание за опоздание - и вниз, и, что ещё ужаснее, обратно наверх, придётся добираться на своих двоих!

Первые этажи промелькнули довольно быстро: сорок первый, второй, третий... Люди встречались весьма часто, здоровались, спешили по рабочим делам на свои этажи. Кто-то нёс сумки с инструментами, кто-то вчитывался в наряды на работу. Молодой электрик, которого Лина знала только в лицо, лениво кивнул ей и завернул в двери пятью этажами ниже. Но постепенно попутчиков становилось всё меньше и меньше. Живой шум верхних уровней исчез, сменившись мерным и ритмичным гудением генераторов и насосов.

К пятидесятому Лина уже спускалась в одиночестве, а миновав "символический" пролёт между пятьдесят пятым и пятьдесят шестым она невольно остановилось, и взглянула вверх.

Даже странно, как быстро человек привыкает к шуму других людей. А стоило тому исчезнуть — и тишина начинает почти физически давить со всех сторон!

Шестьдесят первый... шестьдесят второй... шестьдесят третий... На шестьдесят четвёртом что-то уже неуловимо изменилось... Коридор словно встречал девушку не привычным теплом, а явным холодным дыханием. И здесь точно было темнее: не потому, что не хватало электричества, или сеть "гуляла", не дотягивая до положенных двести двадцать. Нет, просто лампы теперь располагались гораздо реже, а их матовые плафоны за минувший век покрылись и пропитались серым налётом.

Лина сделала несколько шагов вниз по ступеням и машинально провела пальцами по бетонной стене: шершавая, холодная, и, будто бы, местами слегка влажная. Совсем не такая, как обтёртые до гладкости стены жилых уровней. Она всегда удивлялась, насколько разными могли быть этажи родного Бункера. Под потолком тянулись толстые кабельные каналы, но лишь на некоторых ещё сохранились выцветшие предупреждающие полосы: жёлтая краска почти исчезла. Зато вот ржавчина на поручнях чувствовала себя прекрасно.

Лина грустно усмехнулась сама себе - путь оказался длиннее, чем она ожидала, и ноги уже начинали ныть, а ведь потом ещё придётся карабкаться обратно! Несколько раз, меняя лестничный колодец каждый десятый этаж, пришлось обходить на площадках старые контейнеры, оставленные неизвестными предками в далеко не творческом беспорядке. На одном из них даже частично сохранилась почти стёртая наклейка "НЕ ВСКРЫВАТЬ",а ниже кто-то, гораздо позже, дописал маркером: «Но очень-то и хотелось». Лина улыбнулась: похоже, чувство юмора у техников не поменялось за прошедшие четыре поколения.

Уже на фантастическом восьмидесятом - Ная и Кир ни в жизнь не поверят - девушка остановилась остановилась возле тяжёлой и вымоченной, в три её роста, могучей закрытой гермодвери. Краска на ней давно облупилась и осыпалась хлопьями на пол, а отдельные оставшиеся буквы "Г.УЗ.В.Й ..РМ..АЛ" младшей помощнице техника ни о чём не говорили.

Зато вот на восемьдесят первом, вместо одной двери на полукруглой стене площадки на выбор дверей поменьше была уже целая вереница, и уже пятая, в неверном свете налобного фонарика,ипорадовала полустёртой надписью "СЛУЖЕБНЫЙ КОРИДОР R"! Последняя буква почти исчезла под толстым слоем ржавчины но сама дверь открылась неожиданно легко, вот только за ней начинался совсем другой тоннель. Даже и рядом не похожий на технические коридоры верхних уровней, этот проход был старым, очень старым, и даже воздух здесь пах как-то иначе. Сухой пылью, привычным металлом... И чем-то ещё, едва уловимым, словно этот воздух ждал её все сто тринадцать лет подземного заточения.

Лина невольно поёжилась, и уткнулась в чертёж этажа, который прихватила у начальства. Коридор, визуально, казался гораздо длиннее, чем показывала старая полустёртая и истрёпанная бумажная схема. Лина несколько раз переводила взгляд с листа на табличку на дверях, убеждаясь, что ей именно туда. Старые планы ошибаться не должны, но на верхних этажах иногда, после десятков лет перестроек, реальный бункер жил собственной жизнью: где-то перегородку передвинули, где-то новую кабельную трассу проложили, а где-то дверь, обозначенная на плане, уже лет сорок как вела в сплошную бетонную стену.

— И кто после этого скажет, что инженеры любят порядок? — тихо пробормотала Лина, неспешно продвигаясь вперёд по вековой пыли, но её голос тут же растворился в пустоте.

Даже странно: на жилых уровнях любой звук отражался от стен, смешивался с десятками других голосов, гулом вентиляции, шумом шагов, а здесь же слова словно впитались в сам шершавый бетон. Она даже машинально замедлила шаг. Но... Нет, тишина не была полной, и Бункер по-прежнему жил: где-то очень далеко, чуть слышно, работали насосы и гудели генераторы.

Лина поймала себя на мысли, что впервые за долгое время слышит собственные шаги, и каждый отдавался коротким, тут же затухающим эхом: Тук... Тук... Тук...

Девушка невольно ускорилась, и через несколько минут коридор, казавшийся уже бесконечной чёрной кишкой, внезапно закончился небольшой распределительной площадкой, с массивным шкафом управления в самом центре. Когда-то выкрашенный в светло-серый цвет, теперь краска потрескалась и местами облезла, открывая тёмный металл, а на дверце скорее угадывалась, чем была различима долгожданная надпись "R-17".

Словно в подтверждение ниже, и неизвестно сколько лет назад, кто-то прикрутил пластиковую бирку, с отпресованным штампом «Резервная магистраль. Узел».

И всё! Мечтать о пояснениях, а уж, тем более, об отметках о последних проверках даже не приходилось. И никакого ярлыка с фамилией ответственного техника не было - да с сорок первого по сорок восьмой Первый Техник душу бы вынял из виноватого во время ежегодного обхода...

Впрочем, и самой Лине оставаться здесь дольше необходимого желания не было, так что она быстро соединила диагност с сервисным разъёмом в узле, и уставилась на экран. И тот - вот уж хоть раз повезло - ожил почти сразу:

//Узел R-17//

//Последняя диагностика...//

Строка несколько раз мигнула... и исчезла, сменившись новой надписью:

//Данные отсутствуют//

— Сюда что, вообще никогда не заглядывала?! - тихонько пробормотал а Лина, и парой нажатий открыла журнал обслуживания:

//Журнал пуст//

Ещё пара нажатий показала, что именно пуст, а не повреждён.

— Да и чёрт с тобой, не затем пришла... - ещё тише прошептала себе под нос девушка, невольно оглядываясь по тёмным углам, и запустила стандартную диагностику.

Полоска индикатора медленно поползла вправо, постепенно заполняч шкалу.

//Проверка линии...//

Несколько секунд ничего не происходило, а потом экран внезапно снова мигнул, меняя надписи:

//Резервный контур обнаружен//

.

..

...

//Питание отсутствует//

Нижи вспыхнуло дополнительное окошко. В переплетении линий, что образовывали огромную и запутанную сеть, на которой красной жилкой мигала магистраль R-17, уходя ещё ниже восемьдесят первого, в неведомые глубины Бункера.

//Подать питание?//

Лина нахмурилась. Она ожидала увидеть сообщение об обрыве, хотя бы о коротком замыкании, ну или, в крайнем случае, просто оповреждении линии.

Девушка ещё раз сверилась со схемой, и машинально провела рукой по стенке шкафа - металл оказался неожиданно тёплым.

Лина нахмурилась и снова посмотрела не экран с мигающей кнопкой: вернуться и доложить дяде Марку? Страдать сорок этажей вверх, а потом могут опять назад послать... А с другой стороны - ошибок нет, магистраль, вроде, работает...

— Ладно... - Лина вздохнула, и палец легко коснулся экрана.

Планшет тихо пискнул, и через несколько секунд по полу прошла едва заметная вибрация. На верхних этажах такое даже не замечаешь, но здесь, в этой глухой тишине...

Лампочки в шкафу неожиданно вспыхнули одна за другой: красная... жёлтая... зелёная...

Экран диагноста снова мигнул:

//Потребитель обнаружен//

— Что?.. - Лина непонимающе моргнула.

Она быстро открыла диагностическое окно, и снова запустила проверку.

//Ошибки отсутствуют//

//Энергоснабжение: стабильно//

//Нагрузка: стабильно//

— Нагрузка? Какая ещё нагрузка? - на схеме теперь уже зелёная R-17 терялась в переплетении таких же линий.

Она уже собиралась запустить повторную проверку, когда вдруг сама себя одёрнула: работает? Работает! А если работает, то и не трожь, как часто любил повторять на планёрках дядя Марк.

Лина вздохнула. Перегрева нет, ничего не искрит, ничего не взрывается!

— Спишем на глюки в программе... - девушка закрыла шкаф, проверила, защёлкнулся ли замок, и, быстро навесив на ручку бирку со своим именем и датой диагностики, спешно направилась обратно к лестничной площадке, мысленно уже представляя, как будет рассказывать Киру и Нае про свой сегодняшний спуск в Глубину.

Она не заметила, да и не могла заметить, как за дверцей шкафа, вдруг замигал синим ещё один из индикаторов, до того совершенно "мёртвый". Всего на десяток секунд, словно где-то далеко в глубине бункера кто-то ответил на поданный сигнал.

Глава 3 Из глубины

В старых фильмах и книгах неутомимые герои всегда могли бежать часами: по крутым горам, по каким-то странно-нереальным бесконечным улицам. Ну а подгоняемые страхом героини, на зависть любому атлету, могли взобраться что по отвесной стене, что по голому столбу. Сама же Лина всегда подозревала, что это бессовестное враньё... ну или она такая вот неправильная героиня, ибо обратная дорога по тем же самым лестницам оказалась гораздо длиннее!

Нет, страх, ясное дело был - тут уж девушка себя даже не пыталась обмануть, не раз и не два оглядываясь в темноту лестничного колодца. То вдруг, на грани слышимости, возникали шаркающие шаги, то оттуда, снизу, будто доносился чуть различимый детский плач - но, стоило только остановиться и прислушаться, снова накатывала тишина. Да, страх точно был, но вместо того, чтобы окрылять, как тот "редбул" из древних рекламных мультяшек, всё только сжималось внутри в тугой узел, а ноги сильнее наливались свинцом, совершенно не желая переставляться быстрее. Каждый новый пролёт приходится буквально отвоёвывать у собственных ног, и она уже давно перестала считать ступени. Из-за разной высоты уровней, да ещё и смены лестничного колодца каждые десять этажей девушка бросила это гиблое дело где-то между семьдесят пятым и семидесятым, когда числа окончательно перепутались, а дыхание стало таким тяжёлым, что все силы уходили лишь на то, чтобы не останавливаться слишком часто.

Уже на шестьдесят восьмом Лина притормозила на площадке возле аварийной вентиляционной решётки, упёрлась ладонями в колени и шумно выдохнула. Плечо, на котором висел неудобный угловатый диагност, уже ощутимо ныло. Казалось бы, прибор весил всего ничего, но после почти двадцати этажей он каким-то загадочным образом превращался чуть ли не в мешок с болтами.

Лина осторожно сняла ремень, поставила диагност на ступеньку и потянулась всем телом. Позвоночник тихо хрустнул, и девушка прислонилась затылком к холодной бетонной стене.

Здесь тоже было удивительно тихо, но уже не так, как на восемьдесят первом. Там тишина казалась чужой, нереальным монстром, что протянул свои щупальца по всем коридорам, и глушил вязким киселём тьмы все звуки. А здесь тишина была "рабочей". Где-то сверху, уже гораздо ближе, глухо гудели насосы, едва слышно посвистывала вентиляция, а через бетон проходила знакомая низкая вибрация генераторов. Этот звук сопровождал жителей Бункера всю жизнь, словно ритмичное биение огромного городского сердца, будто дыхание спящего великана.

«Пока Бункер шумит — всё в порядке» - бабуля Марта любила повторять это, наверное, чаще любых других слов... Да и другие старики тоже.

И ведь правда, стоило однажды во время профилактики, пять лет назад, остановить центральные генераторы всего минут на десять, как половина этажа потом неделю рассказывала друг другу, что не могла уснуть. Оказалось, люди настолько привыкли к постоянному гулу, что не шум, а именно тишина вызывала необъяснимую тревогу.

С ещё одним вздохом Лина подняла диагност. Как бы ни было соблазнительно посидеть подольше, а то и расшнуровать ботинки и расслабить натоптанные ноги, родной организм начал подавать новые, совершенно недвусмысленные сигналы! И ведь что стоило воспользоваться общественной уборкой перед спуском?! А теперь ближайшая, из тех что ей известны, только на пятьдесят пятом, тринадцатью этажами выше. Искать что-то здесь, в законсервированных недостроях себе дороже и дольше, а мелькнувшую было похабную мыслишку девушка отмела тут же. Закон подлости никто не отменял, и попасться какому-то неожиданному обходчику в пустом коридоре, да ещё и со спущенным комбезом в позе "пикирующий орлицы" было бы позором на весь Бункер!

Впрочем первый человек ей встретился только на шестьдесят первом, пожилой мужчина в тёмно-коричневом, как и у неё самой, комбинезоне Технической службы сидел прямо на полу возле раскрытого электрического шкафа и, высунув кончик языка от усердия, что-то аккуратно припаивал.

Даже запах здесь, ближе к родной "цивилизации", был особенный: горячая канифоль, раскалённый металл, и ещё тот самый терпкий аромат старой изоляции, который невозможно спутать ни с чем другим.

— Добрый день. - мастер даже вздрогнул от звуков её голоса.

— О... дочка, а ты чего здесь?- Он прищурился. - А ты ведь новая Маркова ученица?... Рина?

— Лина, да... Но пока только Младшач Помощница. - девушка даже улыбнулась, удивлённая, что незнакомый мастер знает её имя... Ну почти...

— Да какие твои годы, дочка, ещё и до его должности дорастёшь! - старый техник усмехнулся в седые усы. - И далеко сегодня гонял?

— На восемьдесят первый.

— Куда?! - Паяльник едва не выпал у мужчины из рук.

— На восемьдесят первый...

Несколько секунд он молча смотрел на неё.

— Первый раз, небось, глубже насосного спускалась?

— Ага. - ну не считать же, в самом деле, детские игры.

— И как оно там?

Лина задумалась. Ответить «страшно» было бы как-то по-детски, а сказать «ничего особенного» — соврать, поэтому она честно пожала плечами.

— Вообще... Странно.

Мастер понимающе кивнул, и ещё раз внимательно посмотрел на девушку.

— Забавно... Да забавно... - Мужчина снова наклонился к своему шкафу, взявшись за провода внутри.

— А... Что забавно то?! - недоумённо переспросила Лина.

— Просто... Я туточки почти сорок лет работаю... Да... Вот всё больше по нижним... - старый техник обернулся и взглянул ей прямо в серые глаза. - И я вот ни разу не слышал, чтобы кого-нибудь туда отправляли...

— Совсем? - Лина даже невольно отшатнулась.

— Совсем, дочка... совсем...

Она хотела спросить что-нибудь ещё, но мастер уже снова склонился над проводами, будто показывая, что разговор был закончен.

«Может, он просто не знал...» Конечно! Бункер огромный, да и не может же один человек знать всё! И всё же, продолжая подъём, Лина поймала себя на мысли, что настроение стало чуточку хуже.

Пятьдесят пятый этаж встретил её уже привычным запахом очистных сооружений, от которого особо не спасали даже закрытые гермодвери.

Каждый раз, проходя здесь, девушка вспоминала своё первое школьное наказание, когда, после очередной школьной проделки, их с Киром отправили помогать работникам очистных. Всего на три дня... Ну или на ЦЕЛЫХ ТРИ ДНЯ! И этих трёх дней с головой хватило, чтобы Кир потом полгода не мог спокойно смотреть на любую коричневую массу, независимо от её происхождения.

— Это психологическая травма на всю мою молодую и трепетную жизнь! — любил уверять он с выражением совершенноц серьёзности на лице.

— А вот и нет, — обычно парировала в таких случаях Ная. — Это была заслуженная кара!

— Я ребёнком был!

— Тебе было четырнадцать!

— Ну... почти ребёнком...

Эта воспоминание неожиданно согрело её. А сколько таких воспоминаний уже накопилось за недолгие восемнадцать лет?

Школьные шалости, первые учебные смены, первый самостоятельный ремонт... Партии Кира в настольном турнире и первый рабочий день Наи в Управлении... Тьма, холод и тишина нижних этажей отступили куда-то на задний план. Ну а после "цитадели одиночества", как тот же Кир возвышенно называл отдельные кабинки уборных, на пятьдесят пятом, жизнь опоеделённо заиграла вполне оптимистичными красками.

На сорок восьмом, нижней границе "коронных владений" родной Технической всё шло своим привычным чередом. Навстречу всё чаще попадались техники, знакомые и не очень. Кто-то толкал тележку с кабельными катушками, двое спорили над потёртым древним ватманом со схемой вентиляции. Из открытой двери механической мастерской доносился размеренный звон молотка.

— ...говорю тебе, не восемь миллиметров, а десять! - донёсся возмущённый чей-то голос.

— Так она вообще не влезет! - не менее громко ответил невидимый напарник.

— А может она потому не влезет, что ты, сучий потрох, её вверх ногами держишь!

Лина невольно улыбнулась. Вот он - настоящий Технический Сектор. Почти семья, где любая перебранка обязательно заканчивалась совместным чаепитием, а любое серьёзное совещание — спором о том, какой фильм вечером будут показывать в клубе.

Доплёвшись до сорокового, она уже готова была тихо проскользнуть по коридору мимо дверей главной мастерской, когда раздался знакомый голос.

— А вот и наша героиня! - Второй Техник стоял, облокотившись на косяк, с неизменной мятой стальной кружкой в руке.

— Ну? Живая? - он отхлебнул дымящегося чая, и вопросительно посмотрел на девушку.

— Как видите... - спорить и жаловаться на долгую пешую "прогулку" было себе дороже.

— Призраков, часом, не встретила? - теперь уже откровенно улыбаясь своей щербатой желтозубой улыбкой мастер Марк показывал, что грех опоздания на сегодня прощён.

— Не, не видела таких - ещё бы рассказывать что там на лестнице послышалось, так всей сменой засмеют.

— Жалко. - притворно вздохнул начальник. - А я уж хотел у них спросить у них, где они вечно мои инструменты прячут.

Лина, в ответ, только рассмеялась.

— Работает ваша линия. - она похлопала рукой по планшету диагноста. - Всё там нормально.

— Да я уж знаю. - дядюшка Марк махнул рукой в сторону электронного терминала. - Сигнал пропал, так что хвалю, боец, справилась без шуму и пыли!

— Только... - Лина на секунду замялась: рассказывать или нет. - Там странность была...

— И что именно? - Марк вопросительно поднял бровь.

— Да, наверное, ерунда... - девушка снова занялась. В конце концов... Это ведь действительно могла быть особенность старой системы... Она поставила тяжёлый диагност на край верстака и, сама не замечая того, начала крутить в пальцами рабочий браслет на левой руке.

— Ну... там линии питание отсутствовало... - начала Лина неуверенно.

— Логично. Она же резервная, - старший техник кивнул. - Да ещё и древняя, как дерь... Кхм... Да... Её то и не использовали наверное никогда!

— Нет, я понимаю. Но диагност предложил его подать...

— Ну? - Второй Техник продолжал спокойно смотреть на неё.

— Ну... я и подала. - Лина даже невольно втянула голову в плечи

— И?

— И... Ничего не случилось... - девушка неуверенно развела руками. - Ну, то есть, вроде всё заработало.

Марк усмехнулся, сделал ещё глоток давно остывшего и снова принялся перелистывать журнал неисправностей.

— Ну и чего ты дёрганая такая? - похоже неуверенность не укрылась от взора начальника. - Ничего и не могло случиться!

— Правда?

— Ясен-красен. - дядюшка Марк хлопнул её по плечу. - Ты думаешь, я тебя диагност заставил тащить в наказание?

— Нууу... - протянула Лина, но заметно расслабилась. - А я уже подумала, что натворила чего-нибудь...

— Натворила бы, если сама полезла чего шурупить! - Он добродушно махнул рукой. - Тогда бы половина Бункера сейчас без света сидела, а ты сама бы там внизу от шкафа к шкафу каталась бы, что тот призрак, аккурат до следующего Дня Закрытия! Только и Бункер то не дурнее дурных строили - с диагностом что-то сломать - это уж очень постараться нужно.

Яааасно... - облегчённо протянула девушка. - Так я это... пойду?

— Иди уже, Младший Помощник - Второй Техник отсалютовал ей чашкой с остатками чая. - Но завтра чтоб без опозданий!

— Есть! - Лина козырнула двумя пальцами.

Девушка уже развернулась к дверям, когда Марк, словно между прочим, спросил:

— А какая там, кстати, нагрузка показалась?

— Не поняла. - Она обернулась.

— Ну после подачи питания. - напомнил начальник.

— А... - Лина почесал каштановый затылок и попыталась вспомнить. - Да диагност просто написал... «Потребитель обнаружен».

— И всё? - Улыбка на лице Второго Техника едва заметно дрогнула.

— Потом ещё было «Нагрузка стабильна».

— Хм... - мужчина задумчиво потеребил седоватую щетину. - Странно...

— Почему?

— Да знать бы, что она питает... - он покачал головой. - Но тут я без схемы тебе не скажу. Да и вообще: "работает"?

— Не трожь! - тут же выдала Лина давно заученный ответ.

Марк улыбнулся уже привычной улыбкой:

— Не дрейфь, Линка... Если бы каждая странность в старом Бункере означала катастрофу, мы бы уже лет сто назад все вымерли.

— И то правда. - девушка тоже невольно улыбнулась, и выпорхнув в двери, отправилась домой.

...

Когда помощница скрылась за дверью мастерской, Марк ещё несколько секунд задумчиво смотрел ей вслед, а потом медленно повернулся к терминалу.

Старенький монитор тихо загудел, выдавая журнал автоматических сообщений в несколько десятков стандартных записей:

//Плановая замена фильтра L-54-16-111//

//Профилактика вентиляционной решётки L-22-19-42//

И... Последняя строка:

//R-17.

Питание восстановлено.

Потребление: ### кВт.//

— Что за чёрт?.. - Марк нахмурился, и несколько нажатий клавиш открыл технический справочник.

//Линия не найдена//

Такого быть не могло, но было! Второй Техник несколько секунд молча смотрел на цифру, а затем негромко хмыкнул.

— Опять архивная автоматика с ума сходит... - Подобные ошибки уже случались. Пускай и не часто, но случались. Сто тринадцать лет — срок немалый даже для оборудования, которое делали с многократным запасом прочности.

Марк пробежался пальцами по клавиатуре, запуская диагностику. Терминал немного подумал, выдал ответ:

//Запрашиваемый архив отсутствует, или повреждён//

— Ну вот... - Второй Техник удовлетворённо кивнул. - Так и знал.

Потянувшись по верстаку он раскрыл свой бумажный талмуд неисправностей и внёс в план новую запись: "R-17, проверить при очередном плановом обходе". Работы хватало и без древних резервных магистралей, до которых вот уже век ни кому не было дела. Тем более что вечером предстояло ещё помогать в праздничном концерте на родном двадцать пятом — он обещался настраивать освещение сцены.

К несчастью, и знал бы он только к какому, очень скоро запись R-17 затеряетмя среди десятков других подобных сообщений и пометок, а сам Марк благополучно забудет о ней. Как ни как, до следующего планового обхода ещё оставалось много месяцев. А глубоко ниже восемьдесят первого никто ничего не забыл. Да и некому было забывать: там не было журналов дежурств, не было техников, не было людей вообще. Только древняя автоматика, на которую впервые за сто тринадцать лет закрытой бункерный жизни снова подали питание.

В одном из герметичных помещений медленно, с тяжёлым металлическим скрежетом, словно отсчитывая щелчками каждый зубец скрытых шестерней, провернулся электропривод. Всего на несколько градусов, и тут же остановился. С потолка тонкой струйкой посыпалась бетонная пыль. Где-то в глубине давно забытых этажец негромко зашипел воздух, вытесняемый из давно опустевшей магистрали. На панели, покрытой толстым вековым слоем серой пыли, один за другим вспыхнули три зелёных индикатора.

Система ожидала команду от давно умершего оператора, но команды, само собой, не последовало. Так что выждав положенный промежуток времени автоматически запустился самый простой, самый базовый, алгоритм, который некому было отменить:

//Восстановление после аварийного отключения//

Процесс занял меньше секунды, и в памяти древнего вычислительного комплекса появилась первая новая запись за последние сто тринадцать лет:

//Питание восстановлено//

И со за ней сразу вторая:

//Начата проверка систем...//

Несколько модулей вообще не ответили, а большинство возвращали ответ о неисправности. Последняя строка диагности появилась лишь спустя почти минуту:

//Инкубационный сектор: питание подано//

Появилась, и сразу же исчезла, автоматически добавленная в архив, а где-то в абсолютной темноте, много глубже, за несколькими герметичными дверями и метровыми железобетонными стенами, в одном из длинных полупрозрачных резервуаров медленно дрогнула поверхность мутной жидкости. Совсем слабо, вполне можно было принять за обычную вибрацию от заработавших насосов, но через несколько секунд колебание повторилось снова... На этот раз чуть заметнее.

...

Лина улыбнулась и ускорила шаг: праздничный день постепенно переходил в вечер, и людей на жилом этаже меньше не становилось. Наоборот, после смен все специально задерживались в центральной галерее. Кто-то обсуждал рабочие новости, кто-то просто сидел на длинных металлических лавках. Малыши, отбыв школьную "повинность" носились между колоннами пищеблока, играя в догонялки. С потолка уже лился мягкий, тёплый свет искусственного заката.

Лина давно заметила, что вечером люди разговаривают немного тише, будто сам Бункер предлагал сбавить темп.

— Опоздала! - Кир развалился за столом, закинув ноги на соседнюю скамейку. Перед ним стояли три жестяные кружки.

— Он уже начал принимать ставки. - Ная закрыла планшет.

— В смысле? - нахмурилась Лина.

— Вернёшься ты или нет. - пояснила подруга. - Тебя же, поговаривают, в Глубину отправляли?

— Всё то ты знаешь! - Лина легонько ткнула её кулачком в плечо. - И сколько поставили?

— Кир поставил три булочки, что тебя съедят.

— Предатель!

— Я не предатель. - Парень с умным видом поднял палец. - Я реалист!

— Ага, как же, реалист. - Лина уселась рядом с друзьями и взяла свою кружку. - Реалист... Который должен мне три булочки!

— Даину тебя, Линка! - парень нетерпеливо хлопнул ладонью по столу. - Лучше скажи - правда Восемьдесят первый?!

Когда Лина закончила, под охи и ахи друзей, живописать спуск и подъём из бездны, из небольших динамиков под потолком уже негромко играла тихая праздничная музыка, а народ начал расходиться по домам. Лишь отдельные пары пожилых супругов медленно танцевали возле сцены под старую запись, совсем маленькая девочка пыталась уговорить отца посадить её на плечи, и так везти домой, а у дальнего экрана собралась группа подростков досматривала какой-то чёрно-белый фильм. Судя по громким возгласам, опять комедию.

— Смотрите. - Ная кивнула в сторону сцены.

Председатель этажа помогал рабочим складывать стулья.

— И ведь каждый год... - Тихо сказала девушка.

— Что?

— После праздника остаётся помочь.

— Потому его и выбирают. -Лина улыбнулась.

Неожиданно Кир выдал совсем серьёзно:

— Знаете... - девушки удивлённо посмотрели на него. - Иногда мне кажется... Что мы здесь просто застыли...

Повисла неловкая тишина.

— В смысле? — первой не выдержала Лина.

— Ну...Не знаю... - Парень пожал плечами и посмотрел на бетонный потолок. - Просто... Мы же ничего другого не видели. Каждый день и каждый год одно и то же! И никогда не поменяется...

Ни Ная ни Лина не нашли что на это ответить.

Домой Лина возвращалась уже одна. Ная убежала вперёд — завтра ей назначили с самого утра разбирать архивы, и она, как обычно, ворчала, что если сегодня не ляжет вовремя, то утром обязательно уснёт лицом в стопку документов. Кир отправился в противоположный конец жилого блока - опять засядет с кем-то за партией Подземелий, или самого мрачного будущего, а завтра снова будет волочиться на смену как бледный зомби. Впрочем, перед уходом он всё-таки умудрился стащить со стола последнюю праздничную булочку, и теперь, спасаясь от вполне заслуженного возмездия, улепётывал по галерее с таким вдохновением, словно от этого зависело будущее человечества.

Дом встретил её негромким разговором родителей за столом. Отец уже тоже вернулся, и успел переодеться в домашнюю одежду.

— Я дома. - Лина махнула родителям, и сразу прошла к раковине сполоснуть руки.

— Проходи, — откликнулась мама, открывая контейнер с её порцией. — Как раз ужин готов.

За едой говорили о привычных незначительных мелочах: где-то на семнадцатом прорвало трубу, и чуть не затопило один из складских отсеков с продовольствием, а в гидропонике, поговаривают, удалось вывести новый сорт салата. Самыми удивительными стали близнецы, появившиеся на свет в гинекологии пятого медицинского.

Самый обычный день, и самые обычные новости.

— А у тебя как на работе? — спросила мама.

— Нормально... - кивнула Лина, заканчивая свою порцию. - Правда меня отправили на восемьдесят первый...

Отец перестал жевать:

— Куда?

— На восемьдесят первый. Проверить резервную магистраль. - Несколько секунд за столом стояла странная тишина.

— Никогда не слышал, чтобы туда кого-то отправляли, — наконец сказал отец. - И что там?

— Да ничего такого. - Лина пожала плечами, и поймала себя на мысли, что возвращаться туда, вниз, даже в воспоминаниях, совершенно не хочется. - Темно и пыльно, как и везде на нижних...

Ночью Лина долго не могла уснуть, долго ворочаясь на своей койке, и пытаясь найти удобную позу. Вот, вроде бы, и устала, но ни привычно шумевшая вентиляция, ни далёкое гудение генераторов не убаюкивали, как обычно бывало после трудового дня. Только ближе к часу ночи, когда из-за стен не доносилось разговоров соседей, и плача ребёнка, она уже начала проваливаться в сон... Как вдруг показалось, будто звук вентиляции изменился. Совсем немного, словно к ровному шипению добавился ещё один едва различимый тон.

Лина резко открыла глаза и прислушалась.

Нет... Показалось....

Девушка перевернулась на другой бок, натянула на голову одеяло, и... почти сразу рухнула в объятия Морфея.

Комментарии приветствуются))

Глава 4 В пределах нормы

Утро никогда не бывает добрым! В Технической Службе в этом, в очередной раз, убедились, когда внезапно начал гаснуть свет.

Не весь, конечно, и не сразу! Полностью погасить свет в Бункере, да что там - даже на отдельных восьми этажах Технической, было примерно так же легко, как выключить солнце, которого никто, из ныне живущих, даже не видел — то есть технически возможно, но...

Поэтому, когда во время планёрки одновременно моргнули две из шести ламп, никто даже головы не поднял. Когда, через несколько секунд, мигнули и отключились ещё четыре в том же ряду, только один из техников дневной смены, в дальнем конце помещения, лениво протянул:

— Ну что, опять эта чёртова линия?

— Тихо. - Первый Техник поднял голову от бумаг, приводя подчинённых к порядку. Вроде и негромко сказанное слово подействовало лучше любого крика, в помещении сразу стало заметно тише.

Лина, как одна из самых молодых Техников, стояла почти в самом конце нестройной толпы, стараясь выглядеть как можно незаметнее, но получалось откровенно плохо. После вчерашнего спуска на восемьдесят первый ей всю ночь снились какие-то совершенно дикие и бессмысленные вещи: длинные коридоры, с неожиданно скользкими, почти органического вида ребристыми стенами, старые гермодвери, затянутые чёрными щупальцами странных наростов, мигающие лампочки и, почему-то... огромная праздничная булочка, которая медленно катилась за ней по лестнице, грозязь похоронить под собой.

После утреннего душа, немного придя в себя, девушка всё же решила, что именно последнее было особенно глупо. Но вот ощущение от нижних уровней почему-то никуда не делось, так и оставаясь где-то внутри — неприятным, и едва заметным холодком в районе копчика, который появлялся каждый раз, когда она вспоминала тёмный коридор за дверью с почти истёртой буквой R.

Лина украдкой взглянула на часы: без десяти восемь - планёрка обычно начиналась ровно в восемь - а значит, она впервые за последние несколько дней пришла вовремя. Даже раньше! Может жизнь всё-таки налаживалась?

— Итак, — Первый Техник перелистнул очередную страницу своего ветхого талмуда. - За ночь мы получили три автоматических сообщения о сбоях на резервных линиях.

По залу пробежал едва заметный гул голосов, и Лина подняла глаза и напряглась: три? Вчера был только один - на R-17.

Первый Техник продолжил:

— На двадцать шестом, тринадцатом и семнадцатом.

— На двадцать шестом это уже третья жалоба за неделю, — пробормотал кто-то. - жуют они эту линию, что-ли...

По залу разнёсся тихий смех, и даже Первый позволил себе едва заметную улыбку.

А ведь он был человеком совсем другого склада, чем Марк. Там где Второй Техник мог начать рабочее утро с шутки, то Первый, казалось, родился уже с журналом неисправностей под мышкой. Высокий, сухой, всегда идеально выбритый, с короткими ёжиком седых волос, и таким тяжёлым взглядом, что спорить или перечить ему никто никогда не решался.

Сказать по правде, Лина его даже немного побаивалась. Отнюдь не потому, что он был злым, напротив Первый Техник Аксель был справедливым, компетентным и никогда не повышал голоса без причины. Но именно поэтому его нахмуренные в недовольстве брови обычно пугали гораздо сильнее крика.

— Вот сам и проверишь, жуют, или нет...— ответил он шутнику, делая пометку в журнале. - А дальше у нас... тринадцатый...

— Да там только кратковременная просадка мощности, — ответил молодой техник из-за диагностического терминала. — Тридцать секунд и всё восстановилось!

— Что с нагрузкой сейчас? - старый начальник поправил очки и тоже наклонился к экрану.

— Всё норме.... Аварийные... Не срабатывали... - проводя пальцем по экрану зачитал младший

Первый Техник кивнул:

— Значит, пока просто наблюдаем.

Лина незаметно выдохнула: пока всё действительно выглядело нормально. Во всяком случае, для Бункера, которому было сто тринадцать лет, это точно не повод поднимать тревогу. Старое оборудование иногда капризничало, реле иногда заедали, датчики сходили с ума, а некоторые системы, судя по рассказам старших техников, вообще умудрялись десятилетиями работать исключительно из упрямства.

— Тогда ещё одна проблема, — продолжил Первый Техник, выводя жирный знак вопроса возле строчки с цифрой "тринадцать". Он перелистнул страницу:

— Семнадцатый этаж. Складской сектор. Вчера прорвало трубу. - собрание ремонтной братии недовольно загудело:

— Сильно?

— Достаточно, чтобы вода дошла до распределительного шкафа на западной стене.

Лина невольно поморщилась, и постаралась ещё больше спрятаться за спины коллег: если залило шкаф, это ещё пол-беды, а вот если кому-то придётся ползать по кабельным каналам в стене...

Взгляд Первого скользнул по собравшимся... и остановился на Лине:

— Младший Помощник.

— Я? - Лина сделала пару шагов вперёд, уже понимая, что именно ей "повезло".

— Проверишь там западный шкаф. Посмотришь, не попала ли влага в контакт. - мужчина строго погрозил ей пальцем. - И смотри там, без самодеятельности!

— В смысле? - Лина удивлённо моргнула.

— В прямом. Если шкаф повреждён - отключаешь участок и вызываешь старшего. Ничего не ремонтируешь сама. - неужели он знает о её вчерашнем самоуправстве? - Диагност в зубы, и вперёд!

Первый Техник добавил ещё одну пометку в журнал, а Лина, неожиданно, почувствовала странное облегчение. Семнадцатый, всего лишь семнадцатый! После восьмидесят первого это казалось почти отпуском. Лина снова кивнула, но тут, вдруг, погасла ещё одна лампа. На этот раз — прямо над головой Первого Техника.

Семнадцатый этаж был совершенно не похож на двадцать первый, хотя, казалось бы - разница всего четыре уровня, но на семнадцатом почти не было жилых блоков, так только - бытовки для дежурной смены. Большую же часть этажа занимали склады.

Запасные детали, древнее оборудование, контейнеры с инструментами и материалы для ремонта. Всё то многообразие "сокровищ", которые далёкие предки, в своей неизмеримой мудрости, подготовили для последующих поколений. В некоторых помещениях хранились вещи, которыми не пользовались десятками лет, но в Бункере вообще не было ненужных вещей - были резервные. Поэтому на этажах с шестнадцатого по двадцатый можно было найти практически всё, а не только запасы продовольствия, как, почему-то, значилось на старых планах. От старых, давно перегоревших, ламп до деталей насосов, которых давно не существовало. От коробок с кабелем до каких-то загадочных металлических конструкций, назначение которых уже не помнил, наверное, ни Главный Кладовщик, ни сам Первый Техник.

Лина двигалась по коридору, осторожно переступая через небольшие, уже подсыхающие, лужицы. Несколько широких влажных полос, расползались по полу от закрытого гермозатвора, в воздух этажа непривычно пах излишней сыростью. Больше похоже на прачечные её родного двадцать первого, только вместо бельевой химозы воняло мокрым картоном.

— Утро дрброе, молодёжь! — раздался голос хриплый справа.

Лина обернулась: из открытых боковых дверей выглянул мужчина лет пятидесяти.

— Ты тоже от Технической?

— Ага! - можно было и не подтверждать, её коричневый комбез говорил сам за себя.

— Тогда тебе дальше, в западный коридор, - кладовщик махнул в нужном направлении. - Воду то ваши вчера перекрыли, а электрику на сегодня оставили, сказали пусть просохнет.

— Спасибо.

— Только смотри там, осторожнее. А то скользко местами.

Поблагодарив мужчину, Лина двинулась дальше, осторожно переступая самые мокрые места. И правда, приземлиться в лужу, а потом пол-смены дефилировать мокрым задом ей ни разу не улыбалось.

По счастью нужный шкаф действительно нашёлся быстро. Такой же старый, как и всё в Бункере, но вполне приличный, не сравнить со вчерашним там, на глубине. Даже номерная наклейка легко читалась:

"РАСПРЕДЕЛИТЕЛЬНО-ДИАГНОСТИЧЕСКИЙ УЗЕЛ 17-З/3"

Лина, выбрав место посуше, поставила диагност на пол, присела и открыла нижнюю панель: на удивление внутри всё выглядело нормально, вроде бы никаких следов воды.

Девушка аккуратно протянула кабель и подключила прибор, экран загорелся мягким синим светом:

//Система: штатный режим.//

— Ну и на кой меня сюда отправляли... - Лина нахмурилась, провела пальцем по экрану и запустила проверку.

//Реле №1 — норма.//

//Реле №2 — норма.//

//Реле №3 — норма.//

//Реле №4 — нестабильный отклик.//

— Вот ты где! - девушка улыбнулась.

Реле оказалось не неисправным, а просто старым, и сигнал то сбоил, то приходил с небольшой задержкой. Ничего страшного. Лина записала данные, и уже собиралась закрыть панель, когда свет в коридоре неожиданно погас, и на этот раз полностью.

— Э... - Она замерла, пытаясь рассмотреть что нибудь вокруг, но в неровном свете дисплея диагноста с трудом различила даже саму себя.

Ещё через десяток секунд наконец вспыхнули красноватые лампы аварийного освещения. А потом, вдруг, обычные лампы снова загорелись - как будто ничего и не было.

Всё заняло не больше тридцати секунд. И если бы Лина не смотрела на диагност, то точно пропустила бы, как экране появилась, и почти сразу исчезла новая строка:

//Перенаправление питания: успешно//

— Что за... - но в этот момент где-то глубоко за стеной что-то глухо ударило

"Бум!"

Лина замерла.

Потом ещё раз:

"Бум!"

Звук казался каким-то далёким, скорее ощущался телом, чем слышался ушами. Девушка осторожно приложила ладонь к стене, но повторных ударов не последовало.

— Только бы не ещё одна труба, — взмолилась Лина. Устранять внезапный порыв в одиночку ей точно не улыбалось. Закрыв шкаф, девушка повесила на него бирку со своей отметкой и направилась обратно.

...

Утро никогда не бывает добрым! У Наи оно началось началось с пыли - и ей, собственно, и продолжилось.

— Да чтоб тебя... - Девушка в очередной раз громко чихнула, открыв новую коробку. Старший архивист, сидевший у конторки, даже не поднял головы.

Ей поручили - и тут Ная руку готова была дать на отсечение - не иначе, как просто для смеху, рассортировать отчёты Управления за период примерно сорокалетней давности. То есть документы, которые никто не открывал уже много-много лет.

Работа скучная, медленная, и совершенно точно бессмысленная... Ровно до тех пор, пока Ная не вспомнила вчерашний рассказ Лины про восемьдесят первый. Девушка даже остановилась с очередной папкой в руках, а, затем, медленно положила её на стол.

Другое дело, что через пять часов аккуратных поисков на стеллажах, то и дело оглядываясь на старшего архивиста, Ная обнаружила, что найти нужное ничуть не легче, чем ту самую иголку в стоге сена, пусть и стогов ей видеть ни разу не доводилась, да и с иголками, даже будучи девочкой она никогда особо не дружила. Проблема была даже не в количестве документов. Это на верхних уровнях были удобные электронные архивы, аккуратно рассортированные по годам, службам и категориям. Там, и правда, можно было за несколько секунд найти отчёт о поломке насоса двадцатилетней давности или выяснить, кто отвечал за ремонт вентиляции на девятнадцатом этаже в прошлом году, но здесь...

Старые документы, казалось, жили своей собственной жизнью. И отчёт об урожае дрожжевых культур пятилетней давности из с восьмого этажа вполне мог соседствовать со складской выпиской двадцатилетней давности, о количестве вытяжных заклёпок.

Ная и сама не могла бы ответить, что за азарт её захватил, и заставил закапываться всё глубже в пыльные страницы истории, но на столе перед ней уже лежали документы ранних годов Бункера, старые схемы коммуникаций и несколько отчётов Службы Управления, относящихся ещё к первым десятилетиям после закрытия Дверей, но большинство были совершенно бесполезны: журнал технического обслуживания сектора С-14, отчёт о распределении продовольствия за пятнадцатый год, список сотрудников Управления за 37-й...

Ная взяла следующий лист, и замерла. В верхнем углу стоял штамп:

ДОПУСК: ОГРАНИЧЕННЫЙ.

И ниже:

Сводная схема вертикального распределения Бункера.

Бумага пожелтела, края листа были истёрты, а некоторые участки покрывали аккуратно сделанные от руки исправления. Она провела пальцем по изображению сверху вниз, машинально кивая на каждый подписанный сектор: техническое обеспечение, энергетический сектор, очистные сооружения... А ниже...

Ная нахмурилась. Она ожидала увидеть пятьдесят шестой, пятьдесят седьмой, пятьдесят восьмой, но вместо этого после пятидесят пятого шёл какой-то закрашенный блок, а ниже была приписка:

См. приложение R.

Ная почувствовала, как сердце забилось чаще! R! Как в расказе Лины про R-17! Совпадение?! Вот только приложения R в папке не оказалось!

Ная перелистнула ещё несколько страниц, и уже собиралась убрать документы, когда заметила на обороте схемы маленькую рукописную отметку:

"R-секция переведена в автономный режим"

Дата отсутствовала.

— Что за... - Ная нахмурилась.

— Что там у тебя? - Она едва не подпрыгнула! Старший Архивист стоял прямо за её плечом!

— Не...Ничего... - Ная быстро перевернула лист. - Просто старая схема.

Он ещё несколько секунд смотрел на неё, а потом пожал плечами, и вернулся к своему столу.

Ная глядела ему вслед, сама не понимая чего испугалась...

...

Утро никогда не бывает добрым! Но тут уж Кир твёрдо решил, что если электричество снова моргнёт, он лично пойдёт на Технический и будет крыть благим и не благим матом первого же встреченного техника!

Одно дело, если бы свет отключился надолго — неприятно, но хотябы понятно: есть проблема, и ремонтникам, хочешь не хочешь, а придётся искать причину. Но когда каждый час лампы гаснут на две-три секунды, вентиляция останавливается на пять, а потом всё снова работает, то, чисто технически, вроде и жаловаться не на что. Поэтому все и пожимали плечами: бывает, мол. И если бы сам парень уже трижды чуть не навернулся в бассейн с водорослями, аккурат когда гас свет, может быть даже согласился бы.

А теперь ещё и насос подачи воды на дальнем участке гидропонного ряда неожиданно сам включился на несколько секунд, хотя команду на запуск никто не давал.

— Ты это видел? — спросил он напарника.

— Что?

— Ну насос...

...

А в то же время, гораздо глубже внизу, далеко за пределами обжитых этажей, одна из древних систем завершила очередной этап проверки, и на запылённом дисплее загорелись новые строки:

//Проверка внешнего контура завершена//

//Уровень герметичности: неудовлетворительный//

Стандартная пауза продлилась заложенные древним программистом пять минут, но, так и не дождавшись реакции отсутствующего оператора, система двинулась по своему алгоритму дальше:

//Переход в режим ожидания//

//Ошибка: система термоконтроля не отвечает//

//Задействовать аварийный охлаждающий контур//

//Ошибка: АОК не отвечает//

//Задействовать аварийную блокировку шлюзов//

//Ошибка: контуры 11, 23, 35 не отвечают//

//Ошибка: невозможно подтвердить эффективность сдерживания//

//Ошибка...//

//Ошибка...//

//Ошибка...//

Глава 5 За чертой

Свет в пищеблоке уже имитировал тёплый, невиданный, ни кем из ныне живущих, закат, когда друзья наконец поделились всем, что узнали за день.

— Стой! Стой-стой-стой, — Лина даже грохнула кружкой о стол, отчего Кир вздрогнул и едва не опрокинул свою порцию. — Найка! А ну-ка повтори, что там было написано!

— «Смотри приложение R», — Ная послушно повторила, доставая из сумки помятый листок, который днём, воровато оглядываясь на Старшего Архивиста, успела тихо "приватизировать". — А на обороте было: «R-секция переведена в автономный режим».

— R! — эхом откликнулась Лина. — Это же как R-17! Ты же понимаешь, что это не совпадение?!

Ная нахмурилась, забирая листок обратно.

— Ой, Линка! Ладно бы этот, - девушка махнула рукой на Кира. - Но ты то не выдумывай! Мало ли в Бункере всего на «R» — распределительный, резервный, ремонтный…

— Или резервная линия R! — продолжила стоять на своём Лина.

Кир переводил взгляд с одной подруги на другую, словно зритель на матче по пинг-понгу, который устраивали каждый год между жилыми этажами, и, судя по всему, только сейчас начал по-настоящему вникать в разговор, вместо того чтобы поглощать свою законную вечернюю порцию.

— Не, ну а я тут вообще при чём? — наконец спросил он, не столько из желания встрять, сколько просто по привычке. Уж что что, а в спорах лучших подруг парень давно научился мастерски избегать чьей-то стороны - себе дороже.

— А у тебя, — Лина повернулась к нему, — тоже что-то странное было?

— Да ну… — Кир почесал белобрысый затылок. — Та же обычная гидропонная дурь. У нас же там всё древнее, как дерьмо мамонта...

— А отключения света на нескольких этажах? — напомнила подруга. — По мелочи, но по всему Бункеру, между прочим. Три сигнала только на утренней планёрке у нас в Технической. Мастер Аксель сам говорил: двадцать шестой, тринадцатый, семнадцатый. А я на семнадцатом ещё и «Бум» слышала! Через стену, но как будто что-то огромное… передвинули...

Она специально не стала уточнять, что звук этот, стоило о нём вспомнить, снова отзывался неприятным холодком где-то пониже спины.

— Ладно, — наконец медленно протянула Ная, барабаня пальцами по столу. — Допустим... но только допустим...Ты, — она кивнула на Лину, — включаешь забытую богами линию R-17 на восемьдесят первом. А на следующий день по всему Бункеру идут сбои, причём именно там, где раньше их не было.

Ная пристально посмотрела на друзей, и те синхронно кивнули.

— Дальше! Я нахожу упоминание какой-то R-секции, которую кто-то намеренно отключил от остального Бункера. И в тот же день кто-то — или что-то — перенаправляет питание так, что у Лины на семнадцатом на полминуты гаснет свет, а стена издаёт звук, будто там кто-то… — она замялась, подбирая слово, — …ворочается.

— Так-то звучит как бред, если произнести это вслух, — тихо признал Кир.

Лина посмотрела на обоих друзей, потом на свои руки, всё ещё сжимавшие кружку с остывающим подобием чая.

— Вот и я о том же, — подтвердила слова парня Ная. — Почему это вообще должно нас касаться? Дядя Марк тебе сказал ничего не трогать, и мастер Аксель явно не в панике. Взрослые вообще как будто ничего не волнует.

Спор о том, что теперь делать, длился ещё минут двадцать, и надо признать, что Лина почти была готова сдаться.

— Линка, ну сама подумай, чего мы там забыли? — Кир, для которого слова «глубже пятьдесят пятого» энтузиазма не вызывали от слова "совсем" скорчил недовольную рожу.

— Да я и не предлагаю снова на восемьдесят первый спускаться! — Лины не спешила сдавать позиции. — Но ты сам посмотри: Смотри сама логика: почему ниже пятьдесят пятого — вообще ничего? Ни жилых блоков, ни складов, ничего капитального? И зачем, тогда, эта резервная линия?

— А ещё там страшно и темно... — тут же добавил Кир.

— Потому что, — Ная даже не обратила на реплику парня никакого внимания, — по официальной версии Бункер построен именно на такую глубину, какая нужна для защиты. Я читала методичку для младших сотрудников Управления.

— Так зачем строить лишние тридцать этажей? - Лина уткнулась взглядом в стол, вертя в пальцах уже пустую кружку. Собственно, вопрос был предельно простой, и от этой простоты ей самой становилось немного не по себе: почему нижние этажи никогда не заселили? Почему Бункер построен глубже, чем реально используется? Почему официальные сведения об этих уровнях практически отсутствуют? И ведь об этом даже не говорит никто - как-то с детства все привыкли, что про Глубину вслух не вспоминают.

— Ладно, — выдавила она из себя наконец. — Я... Я просто хочу убедиться... что я ничего не сломала... Я хочу понять, что я включила!

Признать это, даже самой себе, оказалось неожиданно сложно, но, на удивление, больше никто не спорил.

— Хорошо! Тогда — завтра, — переглянувшись с Киром деловито подытожила Ная. — У нас у всех выходной по графику. Лучшего шанса точно не будет ещё месяц.

— А родителям что скажем? — спросил Кир, тоже соглашаясь, что отвертеться уже не получится.

— Скажем, что будем гулять по галерее, — быстро ответила Лина. — Это даже не обман будет. Просто не скажем на каком этаже галерея.

Кир посмотрел на неё с укоризной, но спорить не стал.

По домам друзья расходились уже под тусклым "ночным" сиянием редких светильников, провожаемые неодобрительными взглядами уборщиков вечерней смены.

На удивление сборы заняли гораздо меньше времени, чем можно было ожидать, учитывая масштаб мероприятия: три фонарика, запасные аккумуляторы, планшет-диагност, который Лина честно вынесла с Технической, дав себе слово вернуть его до утренней планёрки, и — по настоянию Кира — заначка из позавчерашних булочек.

— На случай, если застрянем, — пояснил он, запихивая свёрток в сумку. — Умирать во тьме голодным я точно не собираюсь!

— Мы идём всего-то до пятьдесят шестого, а не в экспедицию на месяц! — скептически напомнила Ная.

— Осторожность никогда не бывает лишней, — пафосно ответил Кир, и Лине пришлось согласиться, что хотя бы в этом он был прав.

Главная беда получилась с лифтами: доступ Лины на нижние технические этажи так и был ограниченным, тем более в выходной, когда в график смен её никто не собирался вносить, а у Наи и Кира, работавших выше двадцать первого, разрешение на поездки и вовсе не распространялись так глубоко.

— Значит, ногами, — грустно подытожила Лина. — Я уже один раз так спускалась, так что в этот проще будет.

— Ну мы вообще-то не спускались, — уточнила Ная, доставая листок с планом этажей. — Я уж и не помню, сколько лет не была ниже сорокового!

— Как будто у нас есть выбор, — Лина покосилась на подругу, — ну или допуск на технический лифт?

Молчание было достаточно красноречивым, и даже вечный болтун Кир не нашёл что ответить.

— Значит, пешком... — вздохнула Лина.

В закрытом мире Бункера, уже более века потерявшем связь с прошлым, некоторые традиции остались на удивление живучими. Работа здесь никогда не замирала, ведь от обслуживания древних машин зависела сама жизнь, но вот традиция Выходного, каждый седьмой день, всегда соблюдалась. Так что утро дня встретило наших героев гораздо тише привычного: на смену спешили только невезучие дежурные команды. Сам же жилой сектор ещё только просыпался, и лишь редкие старики выглядывали в общий коридор, неспешно двигаясь в сторону пищеблока. Точно так же неспешно трое друзей, стараясь выглядеть максимально обыденно, направились к ближайшему лестничному колодцу.

Путь до пятьдесят пятого дался легче, чем Лина ожидала — во всяком случае вместе с друзьями идти оказалось совсем другим делом.

— А тут ничего так, — заметил Кир где-то в районе тридцать восьмого Производственного, разглядывая ряды одинаковых технических дверей. — Прямо как у нас в Гидропонной, только водорослями не смердит.

— Подожди немного, скоро до Очистных доберёмся... — только и ответила Лина.

Чем ниже друзья спускались, тем тише и короче становились их разговоры. К сорок пятому Кир уже не отпускал шутеек, да и Ная — обычно готовая к спору по любому поводу — просто молча шла рядом, перебирая ступени ногами.

Всё глубже и глубже, и даже на этих, официально "обжитых" этажах уже начали встречаться следы пугающего запустения— редеющее сияние светильников, которые никто не спешил ремонтировать, шершавый холодный бетон стен, краску на которых давно стоило бы подновить, ржавчина на поручнях — теперь Лина видела это всё как будто заново, отражённое в лицах друзей.

Пятьдесят пятый этаж встретил их привычным, ни с чем не сравнимым "ароматом" очистных, от которого Кир демонстративно поморщился, но, что примечательно, никаких комментариев про психологическую травму на этот раз не отпустил. А потом, гораздо быстрее , чем хотелось бы команде наших юных исследователей, впереди показался тот самый пролёт — короткий, ничем не примечательный марш ступеней между пятьдесят пятым и пятьдесят шестым — который сама Лина в прошлый раз миновала, только на секунду остановившись и обернувшись назад. На этот раз, на этом символическом пороге неизвестности, остановились все трое.

Лина уже знала это странно неприятное ощущение — но, судя по тому, как замерли рядом Кир и Ная, для них оно оказалось внове.

— И ты серьёзно спускалась сюда одна?! — тихонько, словно опасаясь привлечь чьё то внимание, прошептала Ная, включая фонарик, хотя света в коридоре, пусть и тусклого, вполне хватало.

— А как бы я ещё на восемьдесят первый спустилась? — напомнила очевидное Лина. — Да и вообще, по сравнению с тем, что там, здесь почти дом родной.

Кир снова промолчал, но по тому, как он придвинулся чуть ближе к девушкам, было понятно, что его привычная показная бравада осталась где-то далеко наверху.

Второе, что бросалось в глаза, — а точнее, отсутствие того, к чему привыкли все трое с рождения: не было никакой облицовки — только голый, шершавый бетон, местами с проступающей ржавой арматурой, будто стены так никто и не удосужился закончить. Не было даже привычных предупредительных полос, а жёлтая краска либо выцвела до полной невидимости, либо её так никогда и не нанесли, да и кабельные каналы под потолком обрывались на пол пути, будто их начали прокладывать, а потом просто забыли протянуть дальше.

— Знаете… не похоже, что это место заброшено, — медленно проговорила Ная, обводя лучом фонарика неровные края одного из проёмов. — Это какой-то недострой...

Лина остановилась.

— В смысле?

— Ну смотри... — Ная подошла ближе к стене и провела пальцем по шершавому некрашенному бетону стены. — Тут, похоже, будто никогда и не жили...

Кир же присвистнул, разглядывая одну из крупных герметичных дверей чуть дальше по коридору — массивную, с потёками ржавчины, а ещё с явными следами так и не завершённой сварки по контуру рамы.

— Так что, получается, строители просто… ушли? — спросил он. — Прямо посреди работы?

Но ни Лина ни Ная не нашли что ему ответить.

Дальше друзья двигались ещё медленнее, и гораздо медленнее, чем Лина в прошлый раз. Тогда девушка спешила выполнить задание и убраться из пугающих коридоров побыстрее, а теперь спешить было некуда, но от этого коридор как будто стал ещё длиннее.

Комнаты, которые попадались дальше по пути, не поддавались объяснению: в одной, к примеру, обнаружился огромный ряд массивных металлических стеллажей — пустых, и покрытых вековым слоем пыли. В другой — что-то вроде странного диспетчерского пульта - Нае доводилось видеть подобный в Управлении - но настолько древнего и лишённого привычных Лине с детства технических подписей, что даже она, помощник Второго Техника, не смогла понять его назначение. Пучок проводов тянулся из задней панели к стене и обрывался пушистым хвостом обрезанных жил, так и не добираясь никуда.

— Как будто, — тихо пробормотал Кир, разглядывая пульт с почтительной опаской, — тут просто не успели всё доделать...

Ная тем временем разглядывала ещё одну лестницу в конце узенького бокового коридорчика. Металлические ступеньки, проржавевшие до кружевной ветхости, уходили вниз, в темноту такую глубокую, что ту не доставал свет ни одного из двух фонариков.

— Как думаете, на сколько глубоко она уходит? — спросила она, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Даже не представляю, — честно ответила Лина.

Некоторое время все трое просто стояли у края лестничного колодца, глядя вниз, в темноту, из которой, как показалось Лине, тянуло едва уловимым сквозняком. Может виной тому разыгравшееся воображение, но Лине, на миг, почудилось, что снизу тянет тем же сухим, странным запахом старого металла и пыли, что она почувствовала за дверью с буквой R на восемьдесят первом.

— Знаете что, — первым нарушил тишину Кир, и в кои-то веки в его голосе не было привычной иронии, — что-то я передумал с этими поисками. Может ну его... ну вообще?

— И что, зря, получается сюда тащились? — тут же запротестовала Ная, хотя по её голосу было слышно, что уверенности в собственных словах у неё очень даже поубавилось.

Первый реальный отголосок далёкого забытого прошлого, нашёлся почти случайно, в одном из боковых помещений, дверь в которое оказалась даже не заперта, а просто плотно застряла в перекошенной раме. Киру пришлось со всей силы навалиться на неё плечом, чтобы сдвинуть достаточно для прохода.

Внутри обнаружилось что-то вроде маленького служебного кабинета, на удивление куда более обжитого вида, чем всё, что попадалось им до сих пор: письменный стол, которым явно пользовались, покосившийся стеллаж с истлевшими остатками бумаг, а в самом углу — металлический сейф-шкаф с крупной выцветшей эмблемой на дверце, различить которую в свете фонариков удавалось с трудом.

— Управление? — Ная подошла ближе, с удивлением вглядываясь в остатки символа. — Нет… не наше Управление. Смотрите, похоже, но буквы другие.

Лина присела у стеллажа, и осторожно, двумя пальцами, приподняла верхний лист истлевшей бумаги — тот немедленно рассыпался у неё в руках трухой, но под ним, чуть более сохранившийся, обнаружился следующий, и на нём, несмотря на пятна времени и сырости, вполне читался поблекший штамп в углу:

ДОПУСК: R. ОГРАНИЧЕННЫЙ.

— Найка, — тихо позвала Лина, не отрывая взгляда от листа. — Иди сюда.

Подруга забрала лист из рук Лины настолько бережно, будто он был сделан из тончайшего стекла, и, шевеля губами, начала читать вслух то немногое, что ещё можно было разобрать среди выцветших строк и бурых разводов:

— «…техническая документация… сектор R… согласно распоряжению…» — она замолчала, прищурившись в неверном свете фонарика. — Чёрт... дальше не разобрать... Плесень съела все буквы!

Кир, до того молча разглядывавший сейф-шкаф в углу, подозвал подруг к себе:

— Эй! А тут заперто. Но… — он подёргал массивную ручку, — Кто-то запер его и унёс ключ!

Все трое переглянулись. В тишине заброшенного этажа, среди пыли, истлевшей бумаги и запаха векового запустения, любопытство и желание понять, почему нижние этажи никогда не заселили вдруг обрели куда более неприятный, куда более осязаемый вес.

— Кто-то, — медленно проговорила Ная, указывая пальцем на изувеченный временем штамп «ДОПУСК: R. ОГРАНИЧЕННЫЙ», — очень не хотел, чтобы это нашли.

Лина тоже посмотрела на запертый монументальный сейф, потом снова на старинный документ в руках подруги, и почувствовала, как невнятный и непонятный страх, что поселился в ней ещё с того дня, на восемьдесят первом этаже, за дверью с полустёртой буквой R, теперь возвращается, и гораздо, гораздо более отчётливым.

— Значит, — тихо проговорила она наконец, — будем вскрывать!

Ни у кого из двои друзей не нашлось, что на это ответить.

Комментарии очень даже приветствуются))