Почувствуй мой страх

Глава 1. День, когда страхи стали реальностью

Путешествие закончилось, когда обоз подъехал к воротам города. Высоченная башня была видна издалека, и Герта смотрела на неё неотрывно. Видела, как та приближалась, с трепетом разглядывала узенькие бойницы, ждала, ждала… Самый крупный город в округе! Столько развлечений, столько новых впечатлений! Для девчонки из бродячего цирка это настоящее событие!

Решётка ворот была поднята, обоз ждал своей очереди. Ферибонд говорил, что в это время года в Эхенмере обычно проходит ярмарка, поэтому длинная вереница телег тянулась на несколько тысяч шагов по дороге. Нет ничего горше, чем ждать и догонять, вспомнила Герта любимое выражение падре и сложила вожжи на коленях. Откинувшись на доски фургона, прищурилась, стараясь разглядеть блазон города. Невероятно красивое животное было высечено в камне, окружённое лентами, снопами, цветами. Но что за животное – никак не разобрать: не то олень, не то птица, крылатое рогатое существо из мифов и легенд.

Глухой стук копыт по дороге предупредил, что всадник сейчас поравняется с передком. Герта подобрала вожжи: Чернышка ещё молода, мало ли, испугается или потянется за жеребцом. Но всадник оказался знакомым.

- Запевай, Герта, бамбина!

Широкая белозубая улыбка Сармина смутила Герту. Укротитель был самым красивым мужчиной, которого она видела в своей жизни, и самым обаятельным. Ещё он был добрым и весёлым, а возрасту как раз подходящего. Наверное, поэтому падре привечал Сармина больше других цирковых. Думал о Герте и о замужестве. Иногда и Герта об этом думала, но тайком. Сармин казался ей прекрасным, лучшим мужем, лучшим мужчиной на свете…

- Поцелуй меня, бамбина!

Жаркое дыхание укротителя обдало её лицо, и Герта на мгновение обмерла от застучавшего внутри желания, но рука сама нащупала на сиденье хлыст. Нет уж, честь семьи нельзя запятнать! Ткнув сложенным хлыстом немного ниже лица, Герта отшатнулась. Чернышка замотала головой, заржала протестующе. А Сармин рассмеялся, показав зубы, и осадил свою лошадь, которая заволновалась под ним. Потирая грудь, прищурился:

- Ты всё равно будешь моей, Герта! А пока запевай!

Она вздёрнула подбородок, чтобы показать, что ничего ещё не решено, но в груди что-то расцвело – как будто один из магических цветов фокусника дяди Галанта, рождённых в его воображении. Сармин любит её! Он хочет взять её женой!

Герта расправила плечи, глядя в спину ускакавшего к головному фургону укротителя, и набрала полные лёгкие воздуха. Запела. Это была старинная баллада на древнем языке о цирковых актёрах, которые каждый день выходят на подмостки и ломают себя, чтобы развлечь почтеннейшую публику. Так падре перевёл слова, когда Герта впервые услышала эту песню. С тех пор она пела её на подъезде к каждому городку, сначала припевы, как и вся труппа, а потом запевалой. Директор хвалил её голос.

Фургончик с клоунами двинулся вперёд, и Герта тронула поводьями спину Чернышки. Лошадка тряхнула головой и привычно пошла за повозкой, держась в пяти шагах от задника фургона. Песня поднималась над городом, над флагами, парящими в небе, над облаками…

- Герта, деточка, хватит, хватит…

Сзади опустилась деревянная панель, и в окошко выглянул падре. Его седые усы топорщились, как у кота, а кудрявые волосы цвета перца с солью были взлохмачены над головой. Герта оборвала песню и виновато обернулась:

- Простите, падре, я увлеклась.

- Думаю, уже все в этом городе знают, что цирк приехал, - усмехнулся он. – У тебя звонкий голосок, дитя моё.

- Вы думаете, нам удастся собрать много денег? – с надеждой спросила Герта, глядя на ворота. Головной фургон уже нырнул под своды городской стены. Теперь уже скоро. Сейчас директор назовёт количество повозок и людей в обозе, перечислит расы животных, обозначит ауры, и можно будет проезжать.

Падре зевнул, прикрыв рот ладонью, торопливо перекрестился и скрылся в фургоне. Оттуда донёсся его голос:

- Герта, ты въезжаешь в Эхенмер, самый большой город, столицу самой большой страны нашего континента! Ещё бы у нас будет много денег!

Падре снова высунул усы и сказал строго:

- Но и работать придётся больше обычного. Эти столичные жители знают толк в развлечениях! Они капризны и переборчивы. Так что, я думаю, тебе стоит вспомнить свой номер под куполом.

- Но, падре, у гимнастов другая программа после гибели Корнелиуса Янга!

- Я всё продумал, детка! Ты сделаешь сольный номер! Сольный, Герта! Это будет успех!

Сольный номер? Сердце зашлось в сарабанде, взволнованное и возбуждённое. Это не просто успех, это то, чего добивается каждый уважающий себя циркач: придумать, поставить и исполнить свой собственный номер! Герта станет звездой, ей начнут платить настоящие деньги!

- Да-а-а, - протянула она, размечтавшись. А падре подтолкнул в локоть:

- Не расслабляйся, дитя моё! – и высунул в окошко руку с порошком, осыпал Герту с головы до ног, шепча: - Кручу-верчу, запутать хочу. Кручу-верчу, запутать хочу…

- Падре, - недовольно протянула она. – Может быть, уже хватит заклинаний и мороков? Ведь я уже выросла!

- Твоя аура сияет ещё ярче, чем в детстве, и мы с Мартой очень боимся за тебя.

Герта пожала плечами. Спереди, с головы обоза, крикнул мужской голос:

- Цирк, проезжай!

- Ну, слава богу, - перекрестился падре и скрылся в фургоне. Герта усмехнулась и тронула вожжи. Они медленно въехали в Эхенмер.

Город был огромным. Домики теснились на узких улицах, нависая над прохожими, маленькие окошки слепо смотрели на мир тусклыми стёклами, а на пороге играли детишки. Их ауры светились привычными синими и лиловыми всполохами. Герта любила разглядывать, как живут люди в городах. И никогда не могла понять: разве можно всю жизнь тесниться в этих маленьких коробках, как будто запертые в клетках мантикоры? Разве не лучше жить, как она, как все в цирке – вольным ветром ехать туда, где скопление людей, давать представления, а потом снова в дорогу, которая не бывает одинаковой? Разные времена года, разные пейзажи, но всегда одинаковая красота и свобода!

А эти люди закрыли себя в каменные коробки, дышат спёртым воздухом собственных отбросов и ни за что на свете не желали бы променять эту жизнь на другую.

Цирку позволили занять старый склад на одной из окраин. Началась привычная суматоха – разгрузка, установка клеток, кормление уставших в пути зверей. Падре посадил своих мыриков на цепочки на свободный выгул. Альфа стаи, старая Черёмуха, деловито обошла доступный периметр, обнюхала всё и сложила большие уши назад. Остальные расслабились и принялись вылизывать полосатую шёрстку себе и альфе. Герта распрягла Чернышку, взяла ведро и пошла искать колодец. Все были заняты своим делом. Сармин и его брат выгружали клетки с мантикорами. Белена – белая самка – съёжилась в углу, прикрывая крыльями детёныша. Малыш родился в пути, и никто ещё не смог рассмотреть его пол. Но укротители надеялись, что это самка. Слишком уж непредсказуемы и коварны самцы. Вон Бересклет – красивый, огненно-рыжий, с длинным заострённым хвостом – но такой злобный! Корчит страшные рожи, клацает зубами несмотря на то, что Сармин выкормил его из соски с младенчества!

- Герта, смотри!

Она резко обернулась, взметнув подол широкой цветастой юбки вокруг ног. Дядя Галант вытянул руку в её сторону и, прежде чем она успела ахнуть, выстрелил ей прямо в грудь из старинного пистолета. Миг – и искристый палантин из магических нитей обвился вокруг шеи Герты. Боже, он был как настоящий, тёплый и мягкий! Герта провела рукой по меху и рассмеялась:

- Дядя Галант, это самая удачная из ваших иллюзий! Какой красивый!

- Неплохо получилось, правда? – старый фокусник довольно надул щёки, став похожим на большого лягуха. – Спорим, что после выступления у торговцев шубами вырастут доходы?

Со смехом Герта двинулась дальше. А палантин остался, словно привязанный, соскользнув с её шеи. Сразу стало прохладнее, Герта поёжилась, но забыла о мехах, увидев Ласкара-гимнаста с полным ведром воды:

- Ласкар, где колодец?

- Две улицы направо, - махнул он. – Не ходи одна, Герта, я видел такие зверские рожи…

- Я не боюсь, - пожала плечами Герта. Чего бояться? У неё в юбке два потайных кармана с ножами, а на лодыжке за ремешком – третий, маленький и узкий стилет. Падре называл его «мизерикорд» и наказывал пользоваться только в крайнем случае, чтобы не оставлять свидетелей. Ещё в детстве он показал Герте, куда надо бить, чтобы наверняка, а ещё показал, как отбиваться ножами от нападающих. Метатель ножей Распухов снисходительно научил азам своего ремесла. Снисходительно – потому что называл это баловством для девчонки. Женщины, по его мнению, годились только в ассистентки или хозяйство вести, но никак не выступать в цирке. Герта всё же проявила упорство, упражняясь сама на стоянках, и ножи, брошенные её изящной, но меткой рукой, всегда попадали в цель.

Она шла по улице, вертя головой по сторонам. Любопытство никогда не оставляло Герту. Ей было интересно всё: как живут хозяйки, как они стирают, что готовят, во что одеваются, даже какие имена дают детям! Она разглядывала занавесочки на окнах, одежду, развешанную на верёвках между домов. Надо же, большой город, а всё как в маленьких! Так же сушат бельё на улице. А вот моду здешнюю Герте никогда не понять. Как можно носить такие длинные и тяжёлые юбки? Как можно утягивать всё тело в тиски корсета? И рукава у них на платьях длинные, наглухо застёгнутые в запястье… Башмаки деревянные, стучат задниками по камням мостовой при каждом шаге.

Герта с удовольствием притопнула своими кожаными сапожками – мягкими и удобными – и направилась к колодцу, чуть покачивая бёдрами. Юбка приплясывала вокруг лодыжек, пенясь складками, и Герта была довольна собой. Красивая, ловкая, смелая девчонка! И покрасоваться не грех.

У колодца стояли две тётки. Обе в платках, обе грузные и толстые, с двумя вёдрами каждая. Как только Герта подошла, женщины посмотрели на неё очень выразительно: с некоторым испугом и долей презрения. Их аура светилась синим. Герта вздёрнула нос повыше и прошла мимо к колесу с ручкой. Мы не гордые, мы можем и вид сделать, что тут никого нет!

Сбросив жестяное ведро в жерло колодца, Герта раскрутила колесо, чтобы достать до воды. С натугой оно крутилось, поскрипывало. Мерно так, словно колёса фургончика, успокаивающе. Интересно, какая тут вода? В каждом городе она разная: где сладкая, где пресная, а где с горчинкой. Ведро плюхнуло о воду, и Герта подёргала за цепь, чтобы оно погрузилось. Как только ощутила тяжесть в руке, взялась за ручку – крутить в другую сторону. Теперь уж совсем тяжёло моталась цепь. С усилием вертя ручку, Герта боковым зрением смотрела на тёток. Они были уже не одни – к ним присоединились двое мужчин. Оба были одеты, как мастеровые или работники. Чего глазеют только… Неужто работы нет?

С усилием вытащив ведро, Герта перелила воду в свою бадейку и повернулась, чтобы пройти мимо местных к складу. Но один из мужчин спросил с вызовом:

- Эй ты, чего нашу воду таскаешь?

- Повадятся сейчас, так и местным воды не останется, - поддакнул второй. Герта пожала плечами, решив не отвечать. Просто пошла по улице. Но первый мужик заступил ей дорогу, кивнул бородой:

- А ну отвечай!

- Чего отвечать-то? – миролюбиво спросила Герта. – Лошади напиться да зверюшкам. А вам жалко? Воды-то не убудет.

- Откуда знаешь, убудет иль нет?

- Наблюдательная, - фыркнула она, пытаясь свести всё к шутке, но местные шутить не собирались. Тётки загремели ведрами угрожающе, а мужчины переместились так, чтоб не пустить Герту. Она нахмурилась. Правду говорил Ласкар, недружелюбные тут люди…

Подняла руку над головой и закрутила пальцами маленький вихрик. Этому мороку научил её падре – знатный фокусник в прошлом. Вихрик стал видимым, обнял Герту, словно коконом, и скрыл ото всех взглядов. Зато она всё прекрасно видела. Тётки переглянулись, мужики затоптались на месте, как будто забыли, зачем тут стоят. А Герта показала им язык и твёрдым шагом пошла к складу.

Они просто ещё не поняли, с кем решили ссориться!

На складе вовсю кипела работа. Некоторые уже принялись репетировать, другие занимались животными, а команда атлетов начала собирать арену. Герта подошла к кормушке мыриков и вылила немного воды в большую цинковую миску. Молодая Вербочка кинулась было попить, но Черёмуха отвесила ей смачную оплеуху лапой и сунулась к мискам сама. Герта только головой покачала. Малышке надо ещё учиться стайной иерархии…

- Герта, детка, пойдём-ка со мной, - позвал падре, выходя из фургончика. Она обернулась с улыбкой:

- Куда?

- К Лало Янгу, - хитро подмигнул падре. Герта широко раскрыла глаза. Лало Янг был одним из сыновей Корнелиуса Янга и теперь главным в гимнастической династии. Зачем падре собирается вести к нему Герту? Разве только если… Нет! Не может быть, Лало никогда не согласится!

- Падре, - Герта подошла ближе и огляделась. – Я очень хочу выступать соло на канате, но Лало Янг никогда в жизни не позволит мне на него подняться!

- А это мы ещё посмотрим, девочка моя, - падре ободряюще похлопал её по руке и кивнул: - Пойдём, пока он не ушёл репетировать.

Ноги дрожали, пока Герта шла за падре к фургончику Лало Янга. Сольный номер уже сложился в голове вместе с уверенностью в своих силах, но просить гимнаста о таком одолжении было страшно. Однако вид падре немного успокаивал её. Он шёл быстро, помахивая хлыстиком, который применял для устрашения зрителей, и чуть было не насвистывал!

У гимнастов в фургончике стоял крепкий запах аллены. Герта вошла вслед за падре, принюхалась и чихнула. Аллена была запрещена в королевстве с тех пор, как от её употребления померли сразу трое высокопоставленных магов. Но бродячим циркачам было плевать на запрет – они черпали в этом курительном наркотике бодрость и концентрацию. Все, включая директора, знали, что Янги курят аллену, но делали вид, что ни о чём таком не знают.

Лало Янг выглядел, как и должен выглядеть нижний гимнаст: у него были широкие плечи, кряжистый торс, короткие, но монументальные ноги, и руки, похожие на узловатые ветви старого дерева. Взгляд его маленьких глаз из-под белёсых ресниц сверлил лица вошедших, а губы были поджаты. Хмурый, неразговорчивый, Лало слыл мстительным, злопамятным человеком. Его отец, Корнелиус, был совсем другим. А мать Герта не застала в живых.

- Чего надо, Лиманти? – буркнул гимнаст, и падре склонил голову в качестве приветствия, ответил:

- Я пришёл с деловым предложением, Янг.

- Излагай.

Лало откинулся на спинку стула, сложив огромные руки на груди. Герте захотелось позорно сбежать, но она сдержалась, хотя и спряталась за спину падре. А тот вытащил из-за пазухи продолговатый предмет, завёрнутый в носовой платок с вензелем, и показал Лало:

- Вот. Я знаю, что ты давно хочешь мой усилитель, поэтому готов его тебе отдать. За сольный номер для Герты на канате.

- Усилитель? – воскликнула Герта. – Падре, нет!

- Молчи, дитя, - шикнул он и снов взглянул на Лало. Глаза гимнаста алчно блеснули, и он подался вперёд:

- Усилитель за один номер?

- За номер и каждый вечер с номером, - уточнил падре. Герта закрыла лицо руками. Какая непростительная и несоразмерная жертва! Падре сам сконструировал усилитель магического потока и хранил его, как зеницу ока, используя только иногда, когда нужно было добиться особого эффекта для новых зрителей. Кроме мыриков, усилитель был единственной ценностью семейства Лиманти…

- В принципе, я мог бы и согласиться, - медленно ответил Лало Янг, не сводя взгляда с продолговатого предмета. – Но девчонка не может ни в каком случае выступать на канате! Это противоречит закону цирка! Директор будет против.

Как в плохонькой романтической балладе, в дверь фургончика постучали, дверь распахнулась, и по ступенькам поднялся собственной персоной директор цирка. Толстый и высокий, он заполнил собой всё пространство, и даже пришлось снять цилиндр, в котором он рассекал постоянно. Откашлявшись, он пророкотал:

- Против чего я должен буду быть против, Янг?

- Господин директор, - кивнул Лало. – Лиманти решил, что его дочери место на канате, а я – хотя и не имею ничего лично против этого – напомнил ему закон цирка, по которому…

- Женщина не может выполнять номера на канате, на арене либо с животными, не будучи ассистенткой циркача, - подхватил директор. – Да, таков закон. Лиманти, ты его забыл, чтобы нужно было напоминать?

- Господин директор, я всё придумал, - самодовольно надувшись, ответил падре, пряча усилитель. – Герта оденется юношей и наденет маску. Ни у кого и мысли не возникнет, что она девушка!

- Но мы-то знаем, что она девушка, - внушительно сказал директор. – Закон цирка, Лиманти.

- А Корнелиус Янг учил Герту канату. Корнелиус Янг верил, что закон цирка гибок, как юная гимнастка, и может преклониться перед талантом.

- Пойдёмте, падре, - Герта легонько дёрнула его за рукав. Ей было неприятно, что падре унижается из-за неё. Хотелось провалиться сквозь землю, сквозь пол фургончика, только бы не видеть этой сцены. Но падре не обратил никакого внимания на её жест, продолжил:

- Корнелиус Янг никогда не был дураком. Он видел талант девочки к трюкам и понимал, что гимнасткой она будет лучшей, чем ассистенткой фокусника или дрессировщика. Ничего не стоит попробовать. Если номер не получится, мы с Гертой не станем настаивать.

- А усилитель? – быстро спросил Лало, глядя на директора. Тот прищурился. Падре успокаивающим жестом поднял руку ладонью вверх:

- Усилитель будет твоим вне зависимости от продолжения.

- Господин директор? – напряжённым тоном спросил Лало.

- Делайте, что хотите, - махнул рукой директор. – Лиманти, под твою ответственность. Янг, ты нужен мне. Как думаешь, может, стоит поменять местами ваш первый выход и Сармина с мантикорами?

- Пошли, детка, - падре обернулся к Герте и, подмигнув хитро, увлёк наружу. Она выдохнула:

- Спасибо вам, но не стоило из-за меня расставаться с усилителем!

- Я придумал ещё более ценную вещь, Герта Лима! Ты забыла, с кем имеешь дело?

Падре надулся, как павлин, и на миг ей показалось, что сейчас выпустит и роскошный хвост, но этого, конечно, не случилось. Зато новую ценную магическую вещь она не пропустила между ушей:

- Что же это?

- Коммерческий секрет, дорогая моя девочка, коммерческий секрет! Пойдём-ка мастерить твой наряд для сольного номера! Марта будет счастлива за тебя, я уверен!