Почти смертник. Книга 4

Глава 1

Пушистые хлопья снега падали на стелившуюся впереди дорогу.

— Ну вот, Снежинка, теперь мы идём сквозь настоящие снежинки, — сказал я лошади, на которой сейчас ехал.

Сзади брели ещё три всадника — Зарина и двое Диких.

А с неба падал снег…

Вот и прошла пора грязи, да гниющих в ней листьев… Скоро вся округа укроется белым одеялом и замрёт в предвкушении весны. Если честно, я пока не представлял, как это будет, у нас в горах снега выпадало совсем мало и судить о предстоящих дорожных осложнениях, я мог только на основе рассказов Зарины.

А девушка не то чтобы много путешествовала. Она больше рассказывала про то, как они с Виолой лепили снежных людей и зверей, да строили целые дворцы из сугробов.

Дворцы из сугробов, возле дворцов обычных… Глупость, как по мне. Но девушке я об этом не сказал.

— Стоять! — раздался внезапно голос молодого паренька, вышедшего на дорогу впереди. — Да снизойдёт на вас благословение сына отца!

Я остановил лошадь. Не потому, что мне приказали, а потому что, в противном случае просто наехал бы на паренька и его товарищей, один за другим вылезавших на дорогу из-за растущих по краям деревьев.

— Вы торговцы? А где ваш товар? — продолжал парень. — Зачем едете в Обитель?

Светлые волосы, чуть младше меня… Он не вызывал ничего, кроме чувства усталости. Я знал, что ему надо. Это был уже третий «патруль», дежуривший на подступах к Обители.

— Ты уверен, что готов довести до конца то, что начинаешь? — спросил я и оглянулся на своих спутников. — Разве мы похожи на торговцев?

Сразу за мной ехала Зарина — сереброволосая, внешне хрупкая и необычайно женственная девушка… Её спокойный властный взгляд никак не походил на взгляд торговца. И не удивительно — Зарина привыкла чувствовать себя хозяйкой везде, куда отправлялась, ведь она была дочерью Графа, человека, правящего государством к северу от этих мест.

А следом громоздились на лошадях двое Диких, с плоскими носами и густыми гривами волос, которыми поросла голова, лицо, шея и часть спины. И говоря громоздились, я имею в виду именно то, что говорю. Для них пришлось специально переделывать сёдла, увеличивая длину стремени. Складывалось впечатление, что если любому из Диких немного подрасти, то они смогут просто вставать с лошадей… Не слезать, а именно вставать. И будто самих размеров было мало, за спиной каждого из Диких висел гигантский двуручный топор.

Ну и я сам… Из-за толстого шерстяного плаща почти не видно катану на поясе, но можно легко заметить торчавшую рукоять.

Нет. На торговцев мы не походили. Но предыдущие «патрули» это совершенно не смущало… Как, похоже, не смутит и этот…

Позади Диких из-за деревьев тоже выходили молодые люди.

Понятно. Шестёрка спереди, шестёрка сзади.

— Вы похожи на тех, кто идёт в обитель! — продолжал парень из передней шестёрки. — Да снизойдёт на вас благословение сына отца! Мы здесь собираем добровольные пожертвования…

— Добровольные? — уточнил я, глядя на деревянную дубинку в руках парня.

— Добровольные! — настойчиво сказал он. — Вы сами выбираете платить или…

И он ударил дубинкой себе по ладони, демонстрируя, что именно имел в виду под тем самым «или».

— С вас пять бол чиров, — продолжил паренёк.

— Каждому, — крикнул кто-то из толпы.

— Во имя сына отца! Конечно, каждому! — подтвердил парень.

— Пять? — удивилась Зарина. — Все прошлые по одному требовали.

— Вы не в том положении, чтобы ставить условия! — возмутился парень. — Нас больше, и каждый из нас послушник Аскеллов. Видишь это, принцесса?

Парень показал свои руки, татуированные до локтей узорами из оранжевых чернил.

— Вторая ступень, — пояснил он.

— О, Татик, аж вторая… — пробормотала Зарина в притворном ужасе.

— Именно, принцесса. Так что давай, скажи своим телохранителям, чтобы без глупостей и раскошеливайся.

— И много ещё впереди таких вымогателей? — уточнил я. — Рыцари и магистры вообще в курсе, чем их новобранцы занимаются?

— Тебя это касаться не должно. Стой помалкивай, пока к тебе не обратились.

Этого я терпеть не стал.

Указал на парня левой рукой и активировал Прогнозирование боли.

Да, путь к Обители Аскеллов, где меня ждала потенциальная страница, вышел долгим… Мы встретились с крупным мародёрским отрядом Альфы, что могло бы кончиться плачевно, если бы Зарина к этому времени кое-чему не научилась. А через несколько дней после этого вышли к поселению, на которое незадолго до этого обрушилось облако пыльцы. Оба раза мы уничтожили всех, кто нёс опасность.

В результате у меня появились два новых навыка, и всё ещё оставалось полно энергии.

Паренёк высокомерно усмехнулся, но в следующий миг застонал, схватился за бок и упал на землю, корчась от боли.

Прогнозирование боли… Навык, сочетания синей и двух чёрных сфер, который частично зависел от удачи, ведь позволял целям ощутить их ближайшую боль… а та могла оказаться как слабой, так и сильной.

— Он что-то сделал с Кевином! Бей их! — закричал кто-то из послушников.

Я вздохнул. Всё, как и в прошлые два раза… Обезумевшие от собственного статуса послушники излишне верили в свою неуязвимость.

Второй мой новый навык — предчувствие опасности, работал в пассивном режиме и, как можно понять из названия, позволял предугадать опасность. На него я потратил синюю и две белых сферы. И сейчас он молчал.

— Авун, Угыр, — крикнул я Диким. — Не насмерть.

Сзади раздался согласный рык. Вообще, Диких звали несколько иначе, но я устал ломать язык в произношении сложных для меня имён, и они стали Авуном и Угыром, против чего совсем не возражали.

— Плоской стороной, Ами, — сказал я, извлекая катану из ножен и спрыгивая с лошади.

— Как скажешь, Ан, — откликнулась катана.

Убивать этих недоносков я не собирался… Они не злобные и, в общем-то, безобидные, а в будущем так могут стать и полезными обществу. Просто их никто не научил, что можно делать, а что нет…

Что ж, надеюсь, этот урок они запомнят.

Двое уже бежали на меня, сжимая в руках деревянные дубинки. Так себе оружие в руках обычного человека, но эти не были обычными людьми. Послушники уже вступили на Путь, и все вместе могли стать угрозой…

Но не для меня.

Благодаря предвестию, увернулся от обеих дубинок, после чего ударом Ами разрубил одну на две части, и врезал плоской стороной клинка по носу второму из нападавших. Затем подсёк ноги первого и оценил ситуацию вокруг…

Шестеро задних нападавших стояли возле спешившихся Диких, сжимавших огромные топоры. Никто из парней не решался напасть первым… А вот трое оставшихся передних со злобными гримасами бежали к Зарине, считая её лёгкой добычей.

Фатальная ошибка.

Не только я приобрёл новые навыки… Во время стычки с Альфой я передал Зарине одну синюю и две оранжевых сферы, и результатом стала доступная ей Боевая трансформация.

— Как же я это не люблю, — сказала Зарина, а затем выпрыгнула из седла.

Не слезла.

Не спрыгнула.

А именно выпрыгнула вперёд, меняясь прямо в полёте. Теперь Зарина походила не на хрупкую беззащитную девушку, а на чудовище с когтями, гибким телом и оскаленной собачьей пастью, из которой капала слюна.

Заметившие это преображение послушники попытались притормозить и избежать столкновения с недавней жертвой.

Но поздно. Зарина подмела под себя одного, отшвырнула в сторону второго и наотмашь полоснула когтями по груди третьего… Причинить вред она не стремилась, только пугала. Захоти она причинить вред, достала бы из-за спины Бона — катану, в которой жила душа её собаки. В отличие от Ами, Бон не умел оценивать уровень опасности и рубил всё, что хоть чуть-чуть угрожало его хозяйке.

— Да ну его… Я сваливаю! — сказал тот послушник, которого я повалил на землю.

Смотрел он на преобразившуюся Зарину, а в следующий миг подскочил с места и бросился наутёк. Через несколько мгновений все остальные последовали его примеру. Напасть на Диких так никто и не решился. Скоро на дороге остался только самый говорливый из послушников, который держался за бок и ковылял прочь.

— Авун, — сказал я одному из Диких. — Ты знаешь, что нужно сделать.

Без каких-либо разговоров Авун кивнул и рысцой потрусил следом за послушником. Скоро он его поймал, и я отменил действие прогнозирования боли. А после Авун со всего маху врезал парню под рёбра, вызвав его крик.

Я не люблю зависеть от удачи.

Зарина издала невразумительный рык, потом поморщилась и начала меняться обратно.

Процесс происходил достаточно быстро. Девушка самую малость уменьшилась в размерах, клыкастая пасть втянулась в лицо, и вот передо мной снова стоит хрупкая, изящная девушка, от которой совершенно не ждёшь опасности.

— Как же я это не люблю… — сказала она, потирая нижнюю челюсть.

— Ты говорила, — напомнил я. — И продолжаешь говорить каждый раз.

— Потому что очень я это не люблю, — сказала девушка, переводя взгляд на подошедшего Авуна.

— Сделал, — прорычал Дикий.

— Тогда возвращаемся на лошадей и поехали дальше. Надеюсь, это были последние.

— Я тоже надеюсь, — сказала Зарина. — Не люблю трансформацию.

Всё это время наши лошади стояли рядом и вели себя совершенно спокойно. И дело тут было вовсе не в их воспитании и привычках, а в Зарине, которая воздействовала на желания животных, вынуждая оставаться на месте, несмотря ни на что.

Мы дружно взобрались в сёдла и продолжили путь, словно ничего не произошло. Послушник, пострадавший от удара Дикого, успел исчезнуть за голыми стволами деревьев.

А с неба продолжал сыпать первый снег…

Я открыл книгу и попробовал ещё раз связаться с Кирой.

Бесполезно.

Наша связь всё ещё сохранялась, но если по первости Кира иногда отвечала и кричала, что этот паразит Барс её чем-то колет, чтобы она спала, то теперь она давно молчала… И давно не двигалась, в результате чего мы решили, что, наконец, определили положение Дома Тени. Оно было в паре дней пути на запад от Обители Аскеллов, в которой меня дожидалась новая страница. Собственно, так мы и оказались здесь — прежде чем идти за Кирой, я решил максимально усилиться. Тем более нам было по пути.

Остаток дороги до Обители прошёл без происшествий, видимо, закончились эти вымогательские «патрули» из послушников, которым нечем себя занять. А может, весть о нашем небольшом отряде всё же успела разлететься и достигнуть нужных ушей.

Скоро мы смогли увидеть Обитель.

Название места и его назначение мы узнали пару дней назад, когда ночевали в одной из окрестных деревень. Должен заметить, что мне не понравились люди, которые жили в этой деревне. Слишком добрые, слишком услужливые… они будто совершенно не имели собственного мнения. А от количества полученных благословений: «во имя сына отца», меня уже тошнило.

Но центр местной власти впечатлял… Вокруг возвышались лесистые холмы, с редкими скальными выступами, и вот, сразу на нескольких из них выросла Обитель. Все подступы расчистили от леса, а стену пустили по вершинам холмов. Но похоже, что это было очень давно… С тех пор дома Обители перестали помещаться внутри стены и выползли наружу из всех видимых мне просветов между холмами. Да и по склонам уже начинали взбираться.

Да уж… Поиск страницы в столь многолюдном поселении может оказаться затруднительным. Ведь книга показывала лишь примерное местоположение.

Лошадей мы оставили в первой же конюшне, по эту сторону стены. Пока шли между домов, нами никто особо не интересовался, но стоило подойти к воротам крепости, как путь преградили Аскеллы. Настоящие. Сквайры, так как их доспехи хоть и были покрыты узорами, не являлись частью тела.

К счастью, сквайры оказались куда разумнее послушников, поэтому просто записали наши имена, цель прибытия и порекомендовали постоялый двор. Ах да, и благословили. В который раз. Подумать только, когда-то я восхищался этими набожными фанатиками и зачитывал до дыр все истории подвигов из их Книги.

— Куда нам надо? — спросила Зарина, когда мы перешли за стену.

Перед нами лежал лабиринт городских улиц и построек. Похоже, что стены крепости набились до отказа, прежде чем «лопнули», выпуская дома наружу. Здесь постройки без каких-либо трудностей взбирались по склонам, плавно обтекая скальные образования… А если образования были достаточно большими, то росли прямо на них.

Я открыл карту и оценил примерное направление. За то, что во мне узнают книжника, не беспокоился. Пусть. Таиться я больше не собирался.

— За мной, — сказал я, и мы пошли.

Здесь люди таращились на нас как на диковинку. Особенно много внимания привлекала Зарина. И она это заметила.

— Анатор, — прошептала она. — Почему они так смотрят? У меня, случайно, лицо не грязное?

Я усмехнулся.

— Нет, Зарина, ты, как всегда, прекрасна… Поэтому и смотрят.

— Мне кажется, что это несколько невоспитанно…

— Возможно… Можешь смотреть на них в ответ. Тебе никто не запрещает. Можешь даже пообсуждать их. Они тебя наверняка обсуждают…

— Анатор! — в шутку возмутилась Зарина и толкнула меня в бок. — Не придумывай.

А затем она поймала край моего плаща, подтянулась на нём ко мне и чмокнула в щеку. Да… Наши отношения с Зариной вышли на новый уровень. Так что есть некоторая вероятность, что пожелания её отца по поводу внуков рано или поздно исполнится.

Если, конечно, я успею остановить полёт Матки опылённых.

Карта привела нас к постоялому двору. Причём, что забавно, к тому самому, который рекомендовали Аскеллы на входе. «Первородная благость». Так себе название, как по мне, но судя по шуму из заведения, как минимум в обеденные часы оно пользовалось спросом.

Мы вошли внутрь и, не снимая плащей, уселись за свободный столик. Дикие, так и вовсе капюшоны накинули, чтобы не привлекать лишнего внимания… Как по мне — привлекали ещё больше. Теперь любой, кто их видел, начинал гадать, что за гиганты прятались в этих тёплых шерстяных плащах.

— Надеюсь, хоть здесь готовят нормально… — пробормотала Зарина, выглядывая официанта.

Она озвучила свою главную боль в походе — отсутствие нормальной еды. Причём нормальной по её сугубо личному мнению… Я не понимал, как можно есть все те стебельки, которые она брала с собой в качестве запасов продовольствия. Но стебельки скоро кончились, и теперь Зарина страдала.

Пока она выглядывала официанта, я начал разглядывать остальных посетителей. И почти сразу увидел свою страницу.

— Ты чего лыбишься, как болван? — тут же спросила Ами, потому что на моём лице действительно расцвела улыбка.

— Вспомнил данное кое-кому обещание, — сказал я.

— Какое обещание, — тут же отвлеклась от поисков официанта Зарина.

— Это было ещё до встречи с тобой… Я пообещал одному очень странному монаху, что заставлю другого монаха отправиться со мной. И что это будет очень толстый монах…

— Чего это ты вдруг вспомнил про мастера Симуса? — удивилась Ами.

А вот Зарина поняла. Она ещё раз внимательно оглядела помещение и спросила, указывая пальцем.

— Вот этот?

Указывала она на толстого лысого и безбородого человека в просторных одеждах, которые имели некое сходство с одеждой Симуса. Определённо за одним из столов этой гостиницы сидел монах. Причём не просто толстый монах… А необъятный. Я не сомневался, что если он встанет, то превзойдёт в росте любого из наших Диких. В ширине плеч ему с ними не тягаться, но вот пузо… Оно уместило бы в себе обоих.

— Этот, — ответил я.

— О, Татик… — пробормотала Ами. — Спорим, ты понятия не имел, что соглашаешься на такое…

— Ты хочешь сказать, что он будет путешествовать с нами? — удивилась Зарина и ещё раз окинула монаха взглядом.

Тот как раз запивал очередную порцию еды. Прямо из кувшина, который на его фоне выглядел не больше кружки.

— А ты заметил, что он сидит на двух стульях? — продолжала девушка. — Ни одна в мире лошадь не сможет его увезти… Только если телегу соорудить. Ты уверен, что он нам нужен?

— Уверен, — сказал я.

А ещё почти уверен в том, что этот монах откажется уходить… И мне надо найти способ заставить его это сделать.

Глава 2

Мы сделали заказ. Зарина что-то ворчала про излишнюю жирность местной пищи, хотя никакой пищи мы пока ещё не увидели, а я не сводил взгляда с моей потенциальной страницы. Монах ел. И пил. Ел и пил. И судя по обилию блюд на столе, собирался этим заниматься ещё долго.

— Скоро вернусь, — сказал я, вставая из-за стола. — Пойду, побеседую…

— Составить тебе компанию? — уточнила Зарина. — Пару раз улыбнусь, и он будет сговорчивее… Это всегда работает.

Немного подумав, я отрицательно покачал головой. Во-первых, казалось, что первое знакомство должно произойти именно со мной и только со мной, во-вторых — не очень хотелось, чтобы Зарина улыбалась кому-то кроме меня.

— Тогда удачи тебе, — сказала девушка и я пошёл.

Монах не проявил ко мне никакого интереса, даже когда сел на один из свободных стульев возле его стола. Он ел.

Сковородка с жарким, сковородка с жареными овощами, запечённая курица, тушёное мясо… Скажи мне кто раньше, что вся эта еда предназначена для одного человека, я бы удивился и не поверил. Куда столько может влезть? Куда… Ха! Теперь монах сидел передо мной, и я воочию видел куда…

— Привет, — сказал я.

— Извини меня, послушник, но мне некогда, — отозвался монах необычайно высоким голосом для такого грузного тела. — Если хочешь поговорить о просвещении, приходи завтра после занятий.

Монах даже не посмотрел в мою сторону и снова приложился к кувшину.

— О, Татик, вблизи он ещё огромнее, — проворчала Ами.

— Я не послушник, — сказал я. — И пришёл сюда за другим.

— А? — вот теперь я удостоился взгляда. — Хочешь ко мне в ученики. Я не беру учеников.

Ученики? И чему он, интересно, учит? Как много есть?

— Хочу предложить тебе отправиться со мной к Разлому, — сказал я сразу и прямо.

Монах перестал есть. Всё бы ничего, но он перестал это делать прямо в процессе пережёвывания пищи и одновременного заталкивания туда новой порции. Поэтому сейчас застыл с открытым ртом, полным еды.

Потом он просто всё проглотил, не пережёвывая, и отложил ложку в сторону.

— К Разлому? А может, пойдём к северному морю? — монах хихикнул. — Там я тоже не бывал. И не побываю… А тебе всего хорошего, послушник.

Его поведение показалось мне немного странным.

— Ты даже не выслушал меня.

— Потому что мне подобное неинтересно. Извини, но я говорил тебе: всего хорошего? — монах задумался. — Точно помню, что говорил. Сразу после того, как сказал, что не беру учеников. Мог ли он не расслышать? — монах снова сфокусировал взгляд на мне и сказал, чётко расставляя слоги. — Все-го хо-ро-ше-го.

И он попытался отвернуться в сторону, но учитывая его габариты, сделать это оказалось несколько проблематично.

— Я не планирую уходить, пока мы не поговорим. Меня зовут Анатор, и я Книжник. Ты знаешь, кто это?

Монах хихикнул.

— Книжник… Это тот, который книжки читает.

И монах снова хихикнул.

Я не понимал, что происходит… Почему этот здоровенный мужик ведёт себя как ребёнок…

— Похоже, сегодня разговора не выйдет, Ан, — сказала Ами.

И эти слова помогли мне понять причину всех странностей.

— Да ты просто пьян! — воскликнул я.

— Но, но… Извини, послушник, но ты не должен меня оскорблять. Не пьян, а выпил…

— Ты же монах! Разве ты не понимаешь, что это яд?

— Сразу видно человека несведущего в монахии... — он замолчал и задумался. — В монахии… — теперь он повернулся ко мне. — Так ведь не говорят, несведущего в монахии? Ты не подскажешь, как правильно?

Я смотрел на него во все глаза, пытаясь решить, что делать дальше.

— А о чём мы вообще говорили? — забеспокоился мой собеседник.

— Ты рассказывал мне, как часто тут пьёшь, — сказал я.

— Вспомнил. Не-е-ет, мы говорили не об этом… Меня не проведёшь, хитрый, молодой человек. Я говорил, что ты не разбираешься в монахах. Да. Так правильно. Ты не разбираешься в монахах. Одна из заповедей Ои гласит: исследуй. Это значит, что я должен исследовать всё, чтобы познать мир через собственный опыт.

И он потянулся к кувшину, о содержимом которого я теперь догадывался.

Как и догадывался, почему Симус попросил вытащить отсюда этого монаха.

— Давай угадаю. И ты занимаешься подобными исследованиями каждый вечер?

Монах пожал плечами. Едва заметно, из-за практически полного отсутствия шеи.

— Кто я такой, чтобы идти против заповедей Ои? Лишь бренный человек… — он внезапно замолчал и застыл с кувшином, не донесённым до рта. — Напомни, что тебе от меня надо, послушник?

— Я не послушник… — сказал я вздыхая. — Я книжник, а ты моя страница. Мне нужно, чтобы ты это побыстрее осознал, и мы отправились в дорогу.

— Страница… — монах снова хихикнул и потёр лицо. — Кто-то из послушников снова разрисовал моё лицо чернилами?

Понятно. Пока он в таком состоянии объяснения бесполезны. Можно, конечно, оставить его в покое и дождаться вечера, когда он соберётся домой… Потом утра, когда он протрезвеет.

Но я не хотел ждать. Неизвестно, что там происходит с Кирой в Доме Тени. Я бы предпочёл собраться сегодня, переночевать в одном из домов за пределами стен и выступить рано утром.

Ещё надо телегу найти, чтобы погрузить туда эту тушу…

— Где ты живёшь? — спросил я монаха.

— Зачем тебе мой дом, послушник? — тут же уточнил он, снова берясь за ложку и начиная есть.

— Ешь, — сказал я поднимаясь. — Мы сейчас тоже перекусим, потом пойдём к тебе, собираться в дорогу.

Монах нахмурил лоб.

— Извини, но я не могу тебе помочь с вещами в дорогу, — сказал он, когда я уже уходил. — Я помогаю только своим ученикам. Но я больше не беру учеников…

— Повезло нам со страницей, Ан, — сказала Ами. — Какой вообще от него может быть толк. Он же наверняка и ходить-то толком не может… С таким-то грузом.

Здесь был с ней согласен. Но он моя страница… Может, навыки помогут стать ему более расторопными. К тому же я обещал Симусу.

— Если оценивать твой вид, то можно сказать, что особых успехов ты не добился, — сказала Зарина, когда я сел на своё место.

— Не добился, — признал я. — Он пьян. Так что мы поедим, отведём его домой и попытаемся протрезвить.

Пока я отсутствовал, нам принесли еду. Шесть порций рагу с мясом. По одной мне и Зарине, по две Диким, которые уже вовсю наслаждались пищей. Зарина нехотя ковыряла ложкой свою порцию.

— Ты думаешь это правильно? — спросила она. — Принуждать других к чему-то… Он ведь не захочет трезветь.

— Плевать, — сказал я. — Я не собираюсь терять времени из-за потребностей алкаша в выпивке.

Рагу оказалось довольно неплохим… И я совершенно не понимал, как его можно есть с таким недовольным лицом, какое было у Зарины во время пережёвывания.

— А если он не захочет с тобой идти? — уточнила девушка.

— Я обещал, что заставлю его, значит, мне придётся найти способ выполнить обещание.

Зарина тяжело вздохнула.

— Мне кажется, что у нас возникнут с этим проблемы, — сказала она.

Спорить не стал. Сам придерживался такого же мнения. Надеюсь, Авун и Угыр смогут утащить эту тушу…

Когда мы покончили с рагу, а Зарина отправилась оплачивать счета, монах всё ещё продолжал сидеть в одиночестве, есть и пить. Я невольно задумался, что буду делать, если узнаю, что дома его ждут жена и детишки… Потом отбросил эти мысли, решив, что буду решать проблемы по мере их поступления, и приказал Диким следовать за мной.

Посетители, заглянувшие в заведение на обед, уже начали расходиться, но увидев нашу процессию, подходившую к монаху, многие расселись обратно по местам. Я удивился подобному поведению, но потом сообразил, что у многих людей имеется отличное чутьё на представление. И это не обрадовало. Хотелось бы обойтись без представлений.

— Эээ, — промычал я, подойдя к столу монаха и сообразив, что всё ещё не знаю его имени. — Монах. Собирайся, мы уходим. Зарина оплатит твой счёт.

С деньгами у нас проблем не было… Граф выделил в дорогу неплохую сумму.

— Извини, послушник, но ты перепутал меня со своими приятелями, — сказал монах.

Я не собирался вступать в повторную бессмысленную перепалку, поэтому сказал, обращаясь к Диким:

— Надо вытащить его на улицу. Справитесь?

Авун прорычал что-то невразумительное, а Угыр кивнул. Оба Диких не отличались особой говорливостью, друг с другом они перерыкивались, а с нами общались односложно.

— Тогда действуйте, — сказал я, отходя в сторону.

Дикие взяли монаха под руки, на что тот лишь захихикал, переводя взгляд с одного на другого.

— Какие смешные послушники… Почему вы не бреетесь? — сказал он.

А потом Дикие рывком поставили его на ноги и толкнули плечами, потащив к двери, так, что монах завалился назад и двигался спиной вперёд, волоча ноги по полу.

В этот раз он начал дико вращать глазами, а потом…

— Извините, — сказал монах. — Но мне так не нравится.

И остановился. Причём не просто остановился, он упёрся ногами в пол и спокойно поднялся, оказавшись действительно на полголовы выше любого из Диких. Авун и Угры рычали и продолжали толкать тушу, но монах не двигался с места.

— С вашей стороны невежливо продолжать настаивать, — сказал монах, и Дикие полетели в стороны.

Он просто стряхнул их. Вот так вот взял и стряхнул двух огромных Диких, лучших из представителей Гвардии Графа, в которую входили только самые отборные воины этого народа.

Наверное, у меня отвисла челюсть.

Авун отлетел в правую сторону, растянувшись на полу, а Угыру повезло меньше, он грохнулся на стол, за которым, хвала Татику, не сидело посетителей. Разумеется, под весом Дикого стол развалился. Монах же лёгкой походкой двинулся обратно к своему обеду и выпивке.

Совсем не такой походки ожидаешь от такого грузного человека… Доски пола скрипели и прогибались на каждый его шаг, но монах будто и не чувствовал собственного веса.

— Послушник, — сказал он мне, когда приблизился. — Извини, я не беру учеников.

И он сел обратно за стол.

Оба Диких, рыча, поднимались, поглядывая на меня.

— Ан, — крикнула Зарина, приближаясь ко мне от барной стойки. — Думаю самое время уходить, пока мы здесь не сломали ещё что-нибудь.

Она оглядывалась на местных жителей, которые быстро смекнули, что представление может обернуться совсем не тем, на что они рассчитывали и теперь спешили покинуть заведение. Что удивительно — нигде не было видно хозяина, спешившего выставить счёт за разбитую мебель. Да и официанты куда-то пропали…

— Мы уйдём только с ним, — сказал я. — Авун, Угыр, это как понимать?

— Исправимся, — прорычал Угыр, едва разжимая зубы.

В тот момент, когда Дикие снова подошли к монаху, в заведении не осталось никого, кроме нас.

В этот раз я решил помочь. Когда Дикие снова дёрнули монаха, я использовал на нём прогнозирование боли.

Теперь монах не хихикал. Он заржал.

— Ой, щекотно, хватит… Хватит! Щекотно!

Но когда Дикие потащили его на выход, он перестал смеяться и нахмурился.

— Кажется, такое уже было… — сказал он. — Извините, но я ещё не покушал.

И он снова подставил ноги и встал прямо во время движения, вынуждая Диких остановиться.

В этот раз я применил демонстрацию смерти. Монах на мгновение замер, но Дикие не смогли сдвинуть его с места.

— Какой странный сон… — сказал монах, после чего легко стряхнул Диких и пошёл обратно к столу.

Я начал терять терпение.

— Не получается так, вырубите его!

Ни Авуна ни Угыра не пришлось просить дважды. Обоим происходящее совершенно не нравилось, поэтому они обрадовались возможности распустить руки. Оба набросились на монаха, пока тот ещё не дошёл до стола. Но…

Вот теперь у меня точно отвисла челюсть.

Монах без видимого напряга откинулся назад, выгибая спину в совершенно недоступной степени и нацеленный в голову кулак Авуна пролетел мимо. После этого Монах схватил за бороду Угыра и закрутился вокруг своей оси, вынуждая того столкнуться со вторым Диким.

— Беру свои слова назад, — сказала Ами. — Он может оказаться довольно полезным.

Дикие были уже на ногах и снова напали. Но монах какими-то изящными жестами отвёл в сторону все удары противников и ударил сам. Ладошкой. По лицу Авуна, отчего стены постоялого двора наполнил звонкий шлепок. Затем раздался ещё один шлепок — это досталось Угыру.

А потом по телу пошли мурашки от басовитого рычания разъярённых Диких. Они снова бросились на монаха.

Шлёп! Шлёп!

И снова монах легко избежал атаки.

— Запомните, послушники, — сказал он Диким. — От любой силы мало толка, если вы не умеете ей пользоваться… А почему вы такие волосатые?

Шлёп! Шлёп!

— Гигиена очень важна, послушники… Если вы носите длинные волосы, то должны мыть их дважды в день…

Шлёп! Шлёп!

— Извините, пусть вы и подаёте большие надежды, я не беру учеников…

Шлёп! Шлёп!

— Анатор… — сказала Зарина, касаясь моей руки. — Это пора заканчивать…

Верно. Пора.

— Плоской стороной, Ами, — сказал я, доставая клинок из ножен.

До конца не понимал, что я собираюсь делать, но в голове ярко горела потребность оглушить этого монаха, чтобы увести с собой. А где он живёт, можно узнать и у прохожих… Наверняка человек с его габаритами — личность в городе известная.

Но сделать я не успел ничего.

Дверь в заведение распахнулась, и в несколько мгновений в зале стало значительно больше народу, чем раньше. Аскеллы пожаловали наводить порядок…

Диким снова досталось… Но в этот раз по-настоящему. Они пытались снова ударить монаха, но один из вошедших втиснулся между дерущимися, и удары обоих Диких вошли прямо в него… После чего оба упали, держась за руки, а человек даже не двинулся с места.

Рыцарь. Прямо на моих глазах его броня истончалась и частично исчезала, оставляя закрытыми только руки, плечи и верхнюю часть груди.

Остальные Аскеллы заняли места по периметру заведения, всего человек двадцать.

— Брат Чен, — сказал рыцарь, обращаясь к монаху. — Это третья провинность на неделе. Если методы исправления не дают эффекта, мы перейдём к следующему этапу.

Пока я глазел на рыцаря, оказался нос к носу с другим Аскеллом, который наставил на меня короткий меч. Его броня не была живой. Сквайр. Но взгляд сквайра не предвещал мне ничего хорошего, так что я поспешил убрать Ами обратно в ножны.

— Искар, это ты? — пробормотал монах прищуриваясь. — Извини, но ты прервал мою тренировку. Эти послушники подают большие надежды…

Рыцарь закатил глаза, а потом обратился к Диким:

— Кто вы такие?

— Они со мной, — крикнул я, выглядывая из-за преградившего мне дорогу сквайра.

— С нами, — поправила меня Зарина.

— Хорошо. Тогда кто вы все такие?

— Мы… Я… Я имею некоторые связи с братом Ченом. Он мне нужен с ясным разумом, поэтому хотел увести его домой… И это зашло слишком далеко.

Рыцарь внимательно смотрел на меня, а кожу на моей ладони подёргивало… Так работало предчувствие опасности. Доводить дело до открытого конфликта определённо не стоило.

— Извините, — сказал внезапно монах. — Раз тренировка закончена, я пойду смочу горло…

И он снова двинулся обратно к столу, за которым недавно сидел.

— Нет, — сказал рыцарь и вскинул руку, полностью закованную в броню.

Прямо на моих глазах броня начала удлиняться и расти, пока не превратилась в большой щит, заградивший монаху путь.

— Посмотри на меня, брат Чен, — продолжал рыцарь. — Ты помнишь, почему рыцари занимаются патрулём этого района? Помнишь, что было в прошлый раз?

Монах посмотрел.

— Искар? Это ты? Что ты здесь делаешь?

— Пришёл, чтобы проводить тебя, — ответил рыцарь.

— Проводить? Но я никуда не собирался…

— Ты просто забыл, брат Чен.

— Правда? А куда я собирался?

— В Дом Терпимости.

Монах разом погрустнел и, кажется, хотел сказать что-то ещё, но передумал и просто кивнул.

— Всех остальных это тоже касается! Предлагаю проследовать с нами на добровольной основе, — сказал рыцарь, не спуская взгляда исключительно с меня.

— Что нас там ждёт? — уточнил я.

— Вы повинны в нарушении порядка, — сказал рыцарь, словно это всё объясняло.

— Мы готовы заплатить штраф, — вмешалась Зарина, лучезарно улыбаясь. — И возместить весь ущерб этому заведению.

Рыцарь покачал головой.

— Это вы сделаете, — сказал он. — Но в Обители у нас приняты не только материальные наказания.

Глава 3

Не только материальные наказания…

Это ж надо было так влипнуть.

— О-о-ом… — звучал вокруг меня монотонный гул, отражаясь от высокого потолка и арочных стен без окон.

Я сидел на одной из сотен лавок Дома Терпимости, стоявших на расстоянии чуть больше ладони друг от друга. На соседней лавке мирно храпел монах, а рядом сидела Зарина, девушка положила голову мне на плечо и, кажется, наконец задремала.

А напротив всех лавок, в свете тысяч свечей, стоял хор из людей в белоснежных рясах… Он-то и гудел:

— О-о-о-ом…

Внезапно монотонный гул оборвался, и на несколько мгновений воцарилась тишина, затем хор в едином порыве пробубнил:

— Благодать твоя снисходит на нас, изливается в души наши, да восхвалим мы бога нашего сына и отца его… О-о-о-ом.

Зарина вздрогнула и проснулась.

Вот так всегда. Стоило только разуму свыкнуться с гулом и отнести его к разряду фоновых звуков, как этот хор вставлял что-то в таком же духе, и всё начиналось сначала. Шли ночные бдения… И в качестве наказания нам полагалось присутствовать на них до самого рассвета.

Больше всего это походило на пытку. Пусть и не для всех. Например, монаху никакие звуки спать не мешали. Впрочем, с другой стороны Зарины, точно так же храпели Дикие, развалившись каждый на своей лавке.

— О-о-о-ом…

Зарина шумно вздохнула и снова опустила голову мне на плечо.

— Вот бы сюда колыбельных музыкантов с моего дворца… — сказала она. — И кровать. Думала, что сегодня я точно буду спать на кровати… О, Татик, как же я скучаю по кровати… По любой. Можно без второй подушки.

Я погладил девушку по её серебристой косе, которую она перекинула вперёд и сложила на лавке. Сам спать даже не пытался. Знал, что бессмысленно.

Интересно, как там Ами…

Катана долго возмущалась, когда узнала, что ей предстоит остаться в оружейной на входе, словно самому обычному клинку. Причём в этот раз она оставалась не одна, а с Боном… Когда мы уходили, Ами громко жаловалась, что «эта псина» начала скулить и выть.

— О-о-о-ом… — гудели стены помещения, вторя голосам хористов.

Внезапно двери за спинами людей в белых рясах открылись, и в зал вошла группа молодых людей. И так как, кроме нас, их и хористов в зале никого не было, а развлекать себя как-то надо было, я начал изучать вновь прибывших.

Парни чувствовали себя довольно вальяжно, поэтому, не обращая внимания на хор, продолжали разговаривать и посмеиваться. Их взгляды цепко оббегали скамейки, изучая помещение в поисках посетителей, пока один из взглядов не замер на мне.

Светлые волосы, самоуверенная улыбка… Я узнал этого паренька. Это он выпрыгнул под мою лошадь в последнем из местных «патрулей». Кажется, его звали Кевин…

Парень тоже меня узнал. Его улыбка стала ещё шире, ещё самоувереннее, ещё наглее, и он двинулся ко мне, призывно махая рукой товарищам.

Я обречённо вздохнул и поморщился. В отличие от вновь прибывших, я неприятностей не искал. И меня раздражали люди, которые не умели учиться на своих ошибках.

Вся группа пареньков приблизилась и заняла лавки вокруг нас. Вокруг нас — это вокруг меня, Зарины и Диких, от монаха парни предпочли держаться подальше.

Кевин сел прямо передо мной, обернулся и не сводил глаз с Зарины. И мне очень не нравилась его улыбка.

— Привет, Кевин, — сказал я. – Как бок? Не болит?

Улыбка парня мгновенно переросла в гримасу злобы.

— Ты покойник, — сказал он. — Просто ещё не знаешь об этом.

— Правда? — искренне удивился я. — Громкие слова. Уверен, что сможешь за них ответить?

— Не надо, Ан, — Зарина завозилась и села, поближе, прижавшись ко мне. — Нас ждут дела, помнишь?

— Тебя ждёт смерть, демон. Думала, мы никому не расскажем? Мы все видели, что ты прячешь под этим милым личиком…

Со всех сторон раздался одобрительный гул.

Я огляделся, оценивая ситуацию. Двое на лавке спереди, двое сзади, двое на следующей лавке за Дикими и по одному перед ними. Всего восемь. Слишком мало, чтобы вести себя так самоуверенно.

— О-о-о-ом… — продолжали гудеть стены зала.

Потом я наткнулся на озабоченный взгляд Зарины, которая полностью игнорировала всех парней и смотрела на меня. Наверное, проверяла, не светятся ли глаза. Надеюсь, что не светились.

— Ты демон, порождённый туманом! — продолжал надрываться Кевин. — Мутант! Уверен, рыцари не знают, кого отправили слушать бдения… Но мы обязательно их просветим, да, парни? Во имя сына отца, демоны не заслуживают жизни.

— Они и не живут, — сказал кто-то сзади меня. — Это нельзя назвать жизнью.

— Верно!

— А может, мы её пощадим? — спросил парень, сидевший перед Дикими. — Красивая ведь.

Лицо Кевина удивлённо вытянулось, он открыл было рот, но парень продолжил:

— Ну не забесплатно ведь. Пусть сиськи покажет.

Снова со всех сторон раздался одобрительный гул, а Кевин увлечённо закивал, косясь на грудь Зарины.

У меня в груди расцветал жар… Он жаждал испепелить всех, кто сейчас сидел вокруг, предвкушая развлечение.

— Ан… Нам не нужны проблемы… — пробормотала Зарина.

— Верно, вам не нужны проблемы, — поддакнул Кевин. — Так что давай, доставай сиськи.

А в следующий миг Кевин заорал и схватился за нос, потому что я активировал на нём прогнозирования боли.

Гудение хора тут же прервалось.

— Вы что себе позволяете?! — послышался чей-то старческий голос.

— Его глаза… — пробормотал парень, который сидел рядом с Кевином, а потом заорал во всё горло: — Джером, зови старшего! Он тоже демон! Здесь два демона!

Плевал я на всех старших, я уже вскочил на ноги, и со всего маха врезал Кевину в нос. Не люблю полагаться на удачу. Потом ударил плечом, переваливаясь через спинку лавки и заваливая Кевина на пол. Оказался сверху и снова врезал ему по носу. Потом ещё раз. Причём действие навыка я не отменял. Пусть мучается… Замахнулся для очередного удара, но один из парней оказался посмелее и врезался в меня, заваливая на пол.

Я ощутил на руках стальной захват и понял, что просто так вырваться не удастся… Тогда активировал демонстрацию смерти и захват ослаб. Со всего маху врезал лбом в лицо обидчику и сбросил его с себя.

Выпрямился, снова бросился к Кевину, желая навсегда вбить в него желание держать язык за зубами. Но путь преградили. Я словно в стену врезался. А в следующий миг стена оттолкнула меня в сторону, заставив упасть и прокатиться по полу.

Вскочил. И увидел Зарину, которая разговаривала с Аскеллом — тем самым рыцарем, который нас сюда привёл.

Это помогло немного успокоиться. Я не безумный зверь, готовый кидаться на первого встречного. Больше нет.

Авун и Угыр уже стояли на ногах, заняв позицию за спиной Зарины, и гневно осматривали всех вокруг. Хороши охранники… Почти всё проспали.

Толпа хористов в белоснежных одеяниях замолчала и с возмущением таращилась на происходящее. Особенно явное возмущение было на лице старика, стоявшего чуть впереди остальных.

Монах же продолжал делиться со всеми своим отношением к происходящему — он громко храпел.

— Она демон! — закричал Кевин, который тоже уже стоял на ногах, но не прекращал держаться за нос. — Мы все видели! Она прячет истинную личину.

Усилием воли я сдержал рвущийся наружу жар и шагнул к рыцарю.

— Прошу прощения, за несдержанность, — сказал я приближаясь. — Но я не привык мириться с хамством. Тем более от тех, кто пытался меня ограбить.

— Ограбить? — переспросил рыцарь.

— Сир Искар, он лжёт! — возмутился Кевин. — Он хочет вас запутать и отвлечь от того, что они демоны! Во имя сына отца, я говорю правду!

— Помолчи, послушник, — сказал рыцарь. — Ты должен ждать, пока к тебе обратятся, чтобы высказать мнение. Сдержанность и смирение… Это то, чему ты должен научиться, находясь в Доме Терпимости.

Кевин поскрежетал зубами, но замолчал. Зато на меня бросил взгляд, полный злобы.

— Вы прервали ночные бдения! Это вопиющее непотребство! — вмешался в разговор старик с трибуны хористов. — Теперь нам придётся задержаться и продолжить петь после рассвета!

— Прошу прощения, проповедник, — извинился рыцарь. — Мы присядем, а вы продолжайте. Да снизойдёт на вас благословение сына отца.

Спорить с ним никто не стал, так что через несколько мгновений мы с Зариной и Дикими сидели на своих местах, Искар занял лавочку впереди, ту самую, где раньше сидел Кевин. А все остальные уместились на две соседних лавки рядом с ним. По четверо на каждую.

— О-о-о-ом… — снова гудели стены помещения.

— Рассказывай, — сказал рыцарь, обращаясь ко мне.

— Да нечего рассказывать, — сказал я. — Не знаю ваших порядков, но там, откуда я родом, не позволяют оскорблять девушек. Вот и сработали рефлексы. Прошу прощения за несдержанность.

— Он лжёт! Она демон, а не девушка! — вмешался Кевин.

— Послушник. Вспомни о сдержанности, — Искар даже не повернул голову в направлении голоса. — Ты ещё что-то говорил про ограбление?

Я посмотрел на сидевших на лавках парней. Часть из них выглядела пристыженно и виновато, часть смотрела на меня со злобой, а часть откровенно боялась дальнейшего развития темы.

— Об этом они пусть сами расскажут, — сказал я. — Я внесу корректировки, если что.

— Хорошо, — согласился рыцарь. — Послушник. Восхвали сына отца за возможность проявить терпение и облегчи душу свою. Выскажись.

— Она демон! Она мутант! — тут же завопил Кевин.

— Этот второй тоже, — поддержал его один из парней. — У него глаза светились. Они оба демоны.

— Надо прикончить их и пустить кровь на чернила! — кровожадно скалясь, подвёл итог Кевин.

— Я всё ещё жду подробностей, — сказал рыцарь.

— Они напали на нас, — выпалил Кевин. — За пределами стен. Эта вот принцесса вдруг превратилась в монстра и поцарапала нагрудник Дамира… Он подтвердит, если вы его спросите, сир. Да мы все подтвердим, мы все видели…

Парни одобрительно загудели.

— За пределами стен? — уточнил рыцарь, и сталь в его голосе не предвещала парням ничего хорошего. — Что вы делали за пределами стен, послушники?

Открыто врать рыцарю никто не стал… Впрочем, как и говорить правду. Все послушники потупились и отвели взгляды в стороны.

Рыцарь тяжело и устало вздохнул.

— Вы опять подвергли себя испытанию этим греховным поведением. Вымогать деньги у гостей города — это не просто бесчестие… Это позор. И он падёт на ваши головы завтра, когда обо всём узнают магистры. Сколько вас было? Вы и послушник Дамир? Кто-то ещё? Облегчите свой грех, покайтесь…

— Сир Искар, — осторожно начал Кевин. — Разве это сейчас важно? Разве не первая задача ордена истреблять демонов?!

Произнося эти слова, он косился в сторону меня и Зарины.

Рыцарь снова устало вздохнул.

— Я умею определять присутствие демонов, — сказал рыцарь. — И эти двое — не они. Вам предстоит ещё многое познать, послушники. В мире существует множество Путей, и некоторые из них дают силы через преображение…

Взгляд Кевина, направленный на меня, не выражал ничего, кроме обиды. А я усмехнулся и украдкой ему подмигнул.

— А теперь оставьте нас, послушники. Рекомендую вам прослушать бдения, пересев поближе к отцам проповедникам.

Спорить с рыцарем никто не стал, и парни всей гурьбой отсели подальше.

— Что касается вас, — в этот раз рыцарь обратился ко мне и Зарине. — Вы не отметились на входе как люди, идущие по Пути. Это нарушение, за которое вам придётся прослушать бдения вторую ночь подряд.

— Увы, но не выйдет, — сказал я.

— Ан, — шикнула на меня Зарина. — Может, лучше проявить благоразумие…

— Прости, Зарина, благоразумие, это не ко мне. Утром мы покинем стены этого города.

— Вы не сможете покинуть Обители, не отбыв наказания. Да снизойдёт на вас благословение сына отца.

— При всём уважении к вам и вашему ордену… Но мы не сможем. Одна из моих… товарищей сейчас в беде. Если мы задержимся, это может плохо для неё закончится.

— Воля Пророка едина для всех, — сказал рыцарь. — Она не потерпит пренебрежения.

Зарина меня навязчиво ущипнула, но я это проигнорировал.

— Мне кажется, что сейчас идёт разговор о пустом… При всём уважении к чужой воли я собираюсь завтра отсюда уйти.

Рыцарь кивнул. Внешне он оставался спокойным, но я чувствовал его раздражение.

— Моё дело предупредить, — сказал он. — К заходу солнца вы обязаны прибыть в Дом Терпимости. Если вас придётся доставлять, то срок отбытия наказания увеличится ещё на одну ночь. Мы за добровольное обращение к сыну отца.

С трудом, но я сдержал ухмылку. Добровольное обращение… Это примерно, как недавняя просьба о добровольном пожертвовании.

— А теперь я должен записать информацию о вашем Пути, — сказал рыцарь.

— Легко. Я Книжник. Боевой Оракул, если быть точным. А это моя страница.

Произнося слова, я внимательно следил за реакцией, но лицо Искара осталось полностью невозмутимым. Если он и слышал про Книжников, то сдержал эмоции.

— Меня интересует краткое описание ваших возможностей, — сказал он. — Будьте спокойны, они внесутся в реестр учёта Обители, доступ к которому не имеет никто, кроме Аскеллов.

— У меня есть боевая трансформация, — прежде чем я успел что-то сказать, влезла Зарина, которая снова мило улыбалась этому надутому от важности рыцарю. — Вырастают когти, клыки и я становлюсь сильнее.

— Это всё? — уточнил Искар.

— Конечно, — сказала Зарина. — Мы чтим волю Пророка, преклоняемся перед ней и не собираемся ничего скрывать. Правда, Ан?

Надеюсь, я не выглядел слишком ошеломлённым… Вот уж не думал, что Зарина умеет так нагло врать.

— Правда, — сказал я. — Я умею предсказывать действия противника в бою, — на этом собирался закончить, но вспомнил, что некоторые навыки применял на послушников. — Ещё могу заставить почувствовать будущую боль и увидеть собственную смерть.

Если у рыцаря и возникли вопросы, он их не задал. Только сухо кивнул. Впрочем, он был Аскеллом, так что возможно сталкивался и с более необычными возможностями.

— Я буду лично ждать вас здесь к завтрашнему заходу солнца, — сказал Искар и поднялся.

В отличие от нас ему не нужно было сидеть и слушать эти бдения, поэтому он прошагал через весь зал и вышел из помещения.

— О-о-о-ом, — гудели стены.

— Зачем ты его дразнил? — спросила Зарина. — Разве нельзя было просто согласиться, а потом уйти?

Я лишь пожал плечами. Наверное, можно было. Но… Возможно, так я просто пытался заработать себе репутацию.

— Извините, но Книжника Оракула не существует… — раздался внезапно голос брата Чена. — Это легенда. Дивная, но легенда.

Монах проснулся и, похоже, был в гораздо большем сознании, чем раньше. За разговором с Искаром я упустил момент, когда пропал его храп.

— Привет, — сказал я монаху. — Меня зовут Анатор, и я Книжник-Оракул.

И чтобы у него не возникало никаких сомнений, я быстро открыл книгу и предложил ему стать моей страницей. Не хотел терять время на объяснения и уговоры. Как и в прошлые разы от меня протянулась линия энергии и сформировала перед монахом надпись.

Он тут же нажал на отказ.

— Мне приятно знать, что легенда правдива, — сказал он. — Но я тебе не подхожу. Извини.

— Позволь мне решать, подходишь ты мне или нет, — сказал я и снова отправил приглашение.

И снова монах его отклонил.

— Увы, но я сейчас не веду торгов, и это не мои капризы, — сказал он. — Если ты вправду Книжник, то рано или поздно пойдёшь за Разлом… Мне туда не добраться, — он развёл руками, указывая на своё грузное тело. — Я не имею возможности странствовать, как завещал Ои…

— Мы можем найти телегу, и ты будешь ехать в ней, — сказала Зарина, выглядывая из-за меня. — Это будет совсем несложно.

Она улыбалась и ему.

Монах выглядел несколько озадаченным.

— Я не могу не кушать, — сказал он. — Такому большому телу требуется много еды и… питья. Столько невозможно увезти с собой. И ещё… Я запутался в этих наказаниях, но, кажется, мне положено провести здесь пару лет.

— Придётся тебе как-то ужаться с едой, — сказал я. — А Аскеллам потерпеть со своими наказаниями, потому что завтра мы уходим и ты уходишь с нами.

— Из тебя вышел бы плохой ученик, молодой Книжник. Ты не умеешь слушать. Я не могу этого сделать, даже если бы очень хотел. Но я и не хочу. Меня всё устраивает.

— Такая позиция неправильна! — возмутился я.

Зарина положила мне руку на плечо, словно успокаивая, но я от неё отмахнулся.

— Неправильная позиция! — повторил я. — Может, тебя всё и устраивает, но ты моя страница, это накладывает на тебя определённую ответственность…

— Ответственность? Перед кем у меня наложена ответственность? — удивился монах.

— Перед… Всеми. Перед людьми. Послушай, это долгий разговор… Коротко: если я не убью матку опылённых до того, как она взлетит — миру конец.

Рядом откашлялась Зарина, и я сообразил, что она ещё не слышала от меня таких подробностей.

— Любой конец — это начало… Не погибни цивилизация Древних, не возникло бы всех нас, — сказал монах. — Извини, но не понимаю, почему и кем на меня наложена ответственность, перед… «всеми». И чем нынешние «всё» отличаются от тех, что появятся после конца… Жизнь циклична, и избавиться от неё не так-то просто.

— А если подумать о тех, кто тебе дорог? — вмешалась Зарина. — Разве они не заслуживают того, чтобы жить в мире и гармонии. У тебя есть те, кто тебе дорог?

— Да, подруга молодого Книжника, этот мир полон дорогих мне людей. Но я монах… Мы не заводим семей. Мы познаём этот мир ради сохранения процесса познания. Исчезнем мы, придут другие… — брат Чен пожал плечами, показывая, что плевать он хотел на тех, кто ему дорог.

У меня в груди пылал жар.

— Послушай ты, — сказал я, едва сдерживаясь от того, чтобы не орать в голос. — Ты пойдёшь со мной, нравится тебе это или нет. Я обещал Симусу, что заставлю тебя, и я заставлю.

Эти слова произвели на монаха необычный эффект — его глаза загорелись, и он подался вперёд.

— Как ты сказал?

— Что я заставлю…

— Нет. Я про обещание. Извини, что перебил, но кому ты обещал?

— Одному из ваших монахов. Симусу.

Глаза брата Чена наполнились благовейным трепетом. Я видел, что упоминание Симуса имеет для него гораздо больший смысл, чем для меня.

— А ты можешь его описать?

— Легко. Странный старик, который не ест, не пьёт, ночами сидит в странных позах, а днём дрыхнет на любой горизонтальной поверхности. Ах да, ещё соперников побеждает, не касаясь. Ты его знаешь?

Брат Чен проигнорировал мой вопрос. Он потёр рукой лоб и огляделся вокруг, будто надеялся, что монах Симус вот-вот выскочит из-за лавок.

— Эй… Брат Чен. Ты знаешь Симуса?

— Сколько легенд ожило за сегодняшний вечер… — ответил Монах. — Это не может быть совпадением, значит, грядут события, которые мне полагается познать… Я принимаю твоё предложение, молодой Книжник. Кто я такой, чтобы противиться догнавшей меня судьбе…

Монах улыбался. Но я не спешил отправлять ему приглашение в страницы. Сначала собирался кое-что прояснить.

— Ты не ответил. Ты знаешь Симуса?

— В какой-то степени мы все его знаем, молодой Книжник…

— Меня зовут Анатор.

— В какой-то степени мы все его знаем, Анатор. Это свод наших заветов. Странствуй, Исследуй, Медитируй, Участвуй, Спи. СИМУС.

Возникла небольшая пауза, которую нарушила Зарина.

— Я не понимаю, Ан, — сказала девушка. — Ты разговаривал со сводом заветов?

Я пожал плечами. Сам тоже ничего не понимал.

— Наш орден очень старый, — сказал брат Чен. — Всё началось с брата Ои, который открыл способ развития внутренней энергии, через познание. Ои взял учеников, научил всему, и они тоже вступили на путь познания… Потом ученики взяли учеников, а потом и эти ученики взяли своих… Прошло много лет, но монахи всё ещё странствуют и познают мир. Про Ои сложено очень много красивых легенд, но одна из них особенно прекрасна…

Мы с Зариной молчали, ожидая продолжения, но монах погрузился в свои мысли и не обращал на нас внимание.

— Брат Чен, — напомнил я ему о нашем присутствии.

— Ой. Да. Извините… Есть легенда, согласно которой Ои так далеко продвинулся на пути познания, что обрёл бессмертие и всё ещё продолжает странствовать по миру… То тут, то там встречается странный монах, который творит необъяснимые чудеса. Анатор, ты угадаешь, как он себя называет?

— Симус, — проворчал я, размышляя об истинной личине того монаха, с которым познакомился у Барона. Мог ли мне повстречаться бессмертный, который странствует неизвестно сколько сотен лет?

— Я рад, стать частью одной из легенд о монахе Симусе, — сказал брат Чен улыбаясь. — Почему ты не предлагаешь мне стать страницей? Ты передумал?

Я вздохнул. Этот мир полон загадок, и, похоже, у меня просто нет шансов постичь их все, так что отложил в сторону мысли о Симусе и отправил Чену очередное приглашение.

Это он принял.

Глава 4

Мы это сделали! Вытерпели!

Свечи догорали и гасли, всё больше погружая помещение во мрак. Но скоро мрак начал рассеиваться, под атакой первых лучей восходящего солнца, проникающих в зал через небольшие квадратные отверстия под самым потолком. Не знаю, как ориентировались эти проповедники, но ночные бдения закончились до того, как погасли все свечи, но после проникновения в зал достаточного количества солнечного света.

— Я так и не поспала, — пожаловалась Зарина, вставая с лавки. — День будет очень долгим…

Я тоже не поспал. А вот Дикие сейчас только просыпались.

Стайка послушников, продолжавшая держаться от нас как можно дальше, слиняла сразу после окончания бдений.

— Не будет, — сказал я, тоже вставая. — Придётся потрудиться, чтобы выбраться из города. Предлагаю позавтракать и всё обсудить.

Остаток ночи провёл в беседах с братом Ченом, и мы сознательно избегали темы побега. Мало ли, вдруг кто подслушает, начнёт за нами усиленно следить, да пресекать любые попытки покинуть город. Спасибо, такого нам не надо.

К тому же мне было что обсудить с монахом и помимо этого. Например, легенду об Оракуле, которую тот упомянул. Собственно, это была даже не легенда, а так… обрывочные знания. Причём не знаю правдивые ли… Но, у каждых знаний и легенд есть какое-то основание. Так вот, Монах рассказал, что у каждого Книжника есть особая роль, которую он выполняет в общем Замысле. Эта роль интуитивно понятна, и любой ставший Книжником начинал её играть. Но, вот беда, одна из ролей оказалась утрачена, в результате чего нарушился весь Замысел, и Книжники сбились с пути. Вот и родилась легенда, что появится седьмой Книжник, который наведёт порядок.

О том, что представляет собой этот Замысел, монах, разумеется, понятия не имел.

— Надеюсь, здесь есть заведения, где подают на завтрак кашу с фруктами… — пробормотала Зарина.

— Сейчас спросим у Чена.

Зарина посмотрела на фигуру монаха. Чен сидел на лавке, подогнув под себя ноги (совершенно не понимаю, как он это делал, со своим весом) и расставив руки в стороны.

— Сомневаюсь, что он знает, — сказала девушка.

— Брат Чен, — позвал я.

Монах не отреагировал. Тогда я позвал ещё раз, чуть громче.

— Он что, так спит? — удивилась Зарина.

— Извините, дайте мне немного времени, чтобы я закончил, — сказал внезапно монах.

Мы с девушкой переглянулись, но не стали настаивать и опустились обратно на лавки. Дикие это заметили и тоже уселись, а потом и укладываться начали. Что ж, пусть набираются сил. Никто из нас не может знать, чем закончится этот день.

Зарина тоже смотрела на Диких.

— Ты теперь будешь как они, да? — спросила она.

Я улыбнулся. Девушка имела в виду мою новую способность, от монаха, который стал страницей Регенератом.

Усиленная живучесть— каждая сфера страницы Регенерата усиливает регенеративные и иммунные возможности вашего организма. Не требует принудительной активации.

— Не думаю, что всё так просто, — сказал я. — Скорее всего, сейчас изменения не ощутимы, но если вкладывать сферы в Чена… То да, возможно, буду.

Зарина перевела взгляд на монаха. Я догадывался, о чём она думает… Гадает, насколько эффективна его регенерация, ведь дословное описание первой способности моей новой страницы гласило, что пока жив разум, его тело восстановится…

По всему получалось, что если монаху отрубить руку, то вырастет новая. Вопрос только как скоро…

— Я закончил, — сказал брат Чен, открывая глаза и спуская на пол свои ноги-колонны.

Выглядел он довольно бодрым… Будто и не пил вчера вечером. Да и запахов лишних от него не ощущалось.

— А что ты делал? — спросила Зарина. — Надеюсь, мой вопрос не покажется тебе бестактным… Мне, правда, очень и очень любопытно.

Монах улыбнулся.

— Думал, что я тренируюсь, — сказал он.

Мои брови сами собой взлетели вверх. Сразу вспомнился Огард с его тренировками.

— Думал? — уточнил я. — То есть ты не знаешь, как это делается? Могу подсказать… Точно не так. Надо что-то делать, чтобы тренироваться, а не просто сидеть.

Улыбка монаха угасла, теперь он выглядел несколько сконфуженно.

— Извини, я неправильно выразился. Я думал про то, как я тренируюсь… Таким образом, я действительно тренировался.

Я уже встал с лавок и собирался двинуться к выходу, но услышав слова Чена, обернулся к нему.

— То есть ты сейчас просто сидел и представлял себя на тренировке?

— Не совсем так, но суть ты уловил.

— И это помогает?

— Хм… Многое зависит от определённого склада мышления… При правильном подходе, это очень эффективный метод…

— Мне нравится, — сказала Зарина. — Такие нагрузки как раз по мне. Тренироваться, представляя, как тренируешься… Звучит здорово, правда, Ан?

— Нет, — честно сказал я.

Хотел добавить, что звучит бредово, но, посмотрев на добродушное лицо монаха, передумал.

В конце концов, я многого не знал об этом мире, а монах доказал, что кое-что умеет. Так что, может, про бредовость хотела заявить моя недальновидность… Которой я сам предпочитал придерживаться.

— Ты этому учишь послушников Аскеллов? — уточнил я.

За ночь мы узнали, что Чен является местным учителем, но я так и не понял, чему именно тот учил.

— Я учу их смирению, — сказал монах.

Смирению… Было необычно считать человека с таким необъятным пузом, как у Чена специалистом в области смирения. Поэтому, собственно, и не верилось…

Но выпытывать из монаха пояснения я не собирался.

— Идём, — сказал я всем сразу и двинулся к выходу, забирать Ами, которая наверняка оценит все новости…

Особенно после целой ночи в компании воющего только для неё Бона.

Но вопреки моим ожиданиям, Ами пребывала в хорошем настроении. Для неё ночь не прошла впустую, она научила Бона самостоятельно ориентироваться на имевшуюся энергию и тратить её по своему усмотрению. По словам катаны, Бон первым делом отрастил себе длинный хвост, который у него без проблем получалось ловить зубами. Это забавляло Ами. А я всё ещё не понимал, где у клинка может быть хвост, который никому не виден. И как он его ловит. Тем более зубами… Которых нет.

Чуть погодя мы расположились в том самом постоялом дворе, где впервые встретились и засыпали Чена вопросами. Хозяин заведения уже успел восстановить или заменить всю пострадавшую вчера мебель, но нас встретил без особой приветливости. Официанты тоже косились с недовольством, однако Чен заверил, что здесь лучшие во всём городе завтраки и мы остались. И да, к неудовольствию Зарины, каш тут не было.

— То есть это западня? — уточнил я у монаха. — Нас не выпустят за пределы стен, пока не отбудем наказания, даже если переговорим с самим Пророком?

Судя по тому, что вкратце обрисовал Чен, ситуация выходила патовой. Город полностью окружён стеной, в которой есть всего двое ворот. Хорошо охраняемых ворот, что немаловажно, и ни один из караулов не выпустит нас, пока не проверит законность этого действия. Если за кем-то будут неисполненные наказания, то не видать ему свободы.

По мне, так полная глупость… Тот же Чен уже давно сбился со счёта, предстоящих ему ночей в Доме Терпимости. Он просто каждый раз приходил туда и спал, что отлично показывало бесполезность этого наказания как наказания.

Впрочем, в случае с Ченом смысл был… Аскеллы привязали его к городу, а учитывая, что Чен являлся одним из преподавателей послушников… То да, смысл был.

— Извини, но переговорить с Пророком тоже не выйдет, — сказал монах. — Он слишком занят решением дел государственных.

Закончив, Чен показательно пошлёпал губами, показывая, что у него всё сухо во рту.

— Ты всегда можешь выпить воды, брат Чен, — сказал я.

Возможно, сказал слишком грубо, так как Зарина коснулась моей ноги под столом. Девушка сидела рядом, а оба Диких разместились за соседним столиком, так как наш монах занимал слишком много места…

— Это правда, — сказал Чен. — Я могу. Но это не то, что мне сейчас нужно, вода не облегчит головной боли и не смоет дурной привкус во рту. С этими задачами справится только вино. Почему ты против того, чтобы я выпил?

— Девчонка-воровка, принцесса-собачница и монах-алкаш… — пробубнила Ами. — Кто будет следующим?

— Потому что только ты знаешь этот город и сейчас ты нужен нам с ясной головой, — пояснил я.

— Моя голова не будет ясной, пока болит… Боль всегда является первым фактором отвлечения.

— Давай кое-что проясним, — сказал я. — Ты сам сказал, что тебе придётся познать, какого это быть страницей и участвовать в предстоящих событиях… Так вот, начинай познавать. Моя страница всегда остаётся трезвой.

— Всегда? — в голосе Монаха прозвучали истерические нотки.

— Не всегда, — сказала вместо меня Зарина. — Ан так шутит. Есть ситуации, в которых можно расслабиться, и у нас они обязательно будут… Но, к сожалению, сейчас не одна из них… Сейчас только ты можешь выручить нас всех. Пожалуйста, подумай ещё… Как мы можем покинуть город и избежать проблем?

— Может просто перелезть стену, вырубив патруль? — предложил я. — Сколько их там обычно.

— У тебя странное понимание фразы: «избежать проблем», Ан, — сказала Ами.

— Извини, но мне кажется, что вид лезущих по стене людей вызовет подозрения. И не думаю, что я смогу лазить…

— А если мы заплатим, компенсируя все твои и наши наказания? — спросила Зарина.

— Не получится, — покачал головой Чен. — Аскеллов не интересуют деньги.

Я ухмыльнулся, вспомнив послушников-вымогателей. Они явно не знали, что деньги их не интересуют.

Стоп!

— А как из города выходят послушники? — уточнил я. — Те, что вымогательством на дорогах занимаются. Учитывая местные порядки, не думаю, что их выпускают в добровольно.

— Послушники? Вымогательством? — переспросил монах. — Извини, но не думаю, что они это делают. Они хорошие.

— Ты сейчас серьёзно? — переспросил я. — Хорошие?! Да они…

— Анатор, подожди, — Зарина снова положила руку мне на ногу и слегка надавила, вынуждая прерваться. — Брат Чен, ты же учитель… Сегодня у тебя есть уроки? Ты можешь познакомить нас со своими учениками?

— Я не беру учеников, — сказал монах. — Но познакомить с обучающимися могу.

Внезапно его лицо заметно просветлело, и он вскочил на ноги, заставив собственное пузо колыхаться… Жуткое зрелище. Примерно так выглядели бы колышущиеся горы.

— Нам надо в медитативную! — воскликнул Чен. — Послушники придут туда, и я вас познакомлю.

Мне не понравилось подобное рвение… Монах готов был бежать прямо сейчас, и это несколько пугало… Ведь прямо перед ним на столе стоял недоеденный завтрак. От такого человека не ожидаешь, что он может оставить что-то недоеденным, без веской на то причины личного характера.

— Присядь, брат Чен, — сказал я. — Настало время поговорить об этих твоих уроках…

Поговорили.

Оказывается, брат Чен действительно учил послушников смирению и познанию самого себя… На его уроках ученики просто сидели. Вот просто приходили, медитировали и сидели. Нет, конечно, он им параллельно всё объяснял… Вот только это были объяснения о том, как правильно сидеть.

Звучало бредово. Но что взять с того, кто тренируется, думая, что он тренируется.

Уроки брата Чена проводились каждый день, в утреннее время.

— В прогулочный час? — уточнила Зарина, когда услышала. — Но ведь сейчас идёт прогулочный час.

— Всё верно, и сейчас идёт мой урок, послушники приступили к медитации и ждут, пока я их проведаю.

Теперь мне стало понятно, почему монах так торопился. Он просто внезапно сообразил, что опоздал на собственный урок. Хотя это и не совсем логично, ведь он собирался уйти с нами, а значит, совсем перестанет посещать занятия.

Определившись с действиями и покончив с завтраком, мы вышли из постоялого двора и направились в «медитативный сад», как называл его наш монах. Находился этот сад при Корпусе, в котором обучались и жили все Аскеллы.

Корпус… Мы получили возможность оценить его во всей красе, спускаясь к подножью того холма, который он занимал.

Многочисленные отдельные башенки устремлялись ввысь, где на невообразимой высоте соединились мостиками с соседними башенками. Что примечательно — большая часть мостиков находилась на одном уровне и создавала эдакое переплетение улиц, с пропастью вместо домов. Чтобы такое было возможно, постройкам внизу склона приходилось дорастать до высоты верхних построек… Ну и по пути цепляться друг за друга и за сам склон другими мостиками, для обретения устойчивости. В результате получился полноценный лабиринт.

Когда мы подошли к воротам Корпуса, брат Чен заявил, что внутрь нас не пустят, и придётся подождать его здесь… Мне это не понравилось. Но особого выбора не оставалось. Внутрь действительно не пускали абы кого, что неудивительно, ведь именно здесь жил Пророк — верховный лидер всех Аскеллов.

В итоге мы договорились, что монах приведёт нам своего самого нерадивого ученика, который хуже всех выполняет задания по медитации и периодически пытается сорвать уроки. Брат Чен заверил нас, что такой у него имеется, и ушёл, а мы расположились на лавочках в небольшом парке у стен Корпуса. Чтобы не мёрзнуть, пришлось закутаться в плащи и натянуть капюшоны. Зарина так и вовсе ноги под себя подтянула и нахохлилась.

— Интересно, как там сейчас Виола… — пробормотала девушка.

— Режет трупы Подземников, — сказал я, пожимая плечами. — И совсем непохожа на леди.

Зарина улыбнулась своей согревающей улыбкой, что подтолкнуло обнять её и прижать к себе.

— Я скучаю по ней, Ан, — сказала она. — Мы ещё никогда не расставались так надолго.

Я промолчал. Нечего было ей сказать. Даже при самом удачном стечении обстоятельств, мы не вернёмся в Графство в течение ближайшего года… А то и больше. Не будет Зарина строить снежные дворцы, возле дворцов настоящих.

А потом подумал про Киру… И попробовал установить с ней связь… Результата это не принесло — страница не отвечала. Я не понимал планов Барса и не знал, чего от него ждать. По первости кричал в связь, чтобы Кира передала этой твари, что прикончу его, если он тронет мою страницу… Потом сообразил, что, вероятнее всего, Барс не будет её трогать. В письме он написал, что ему нужно, чтобы я уничтожил Дом Тени… Так что я пришёл к выводу, что он либо спрячет Киру внутри, чтобы я прорывался на наверняка закрытую территорию и поругался со всеми. Либо передаст Киру лидерам Дома… И в первом, и во втором случае сохранялась вероятность решить всё путём переговоров.

Смущало только, что Барс не дурак. Он не стал бы похищать Киру, если бы думал, что я решу всё путём переговоров.

Что ж, несмотря на то что я Оракул, я не мог заглянуть в будущее и предугадать события в Доме Теней. По собственному желанию не мог… Вот во снах — сколько угодно. Но все сны сводились теперь к наблюдениям за маткой. Иногда я оказывался в этой «паутине» лишённый подвижности, иногда дрался с тем здоровым, который шёл к Матке, иногда наблюдал за полётом, не в силах что-либо сделать… А вот Милита я больше не встречал. Ами бывала… Пытался задавать ей вопросы о том, что происходило, но натыкался на стену из упрёков, на пробитие которой уходило некоторое время. За это время я или умирал от лап того монстра, или меня сносило взмахом крыльев.

Тупик. Но я надеялся рано или поздно найти из него выход и получить больше информации.

Время шло. А монах не возвращался. Мы уже порядочно замёрзли и теперь даже сидеть не могли — начали расхаживать взад-вперёд, в попытках согреться. Мы, имею в виду меня и Зарину. Дикие холода словно не замечали, стояли по обе стороны парковой дорожки, и окидывали цепкими взглядами окрестности. Они-то и заметили Монаха.

— Идёт, — прорычал Угыр.

И Монах действительно шёл, причём довольно уверено, но что-то в его образе меня смутило. Может эта широкая улыбка на не менее широком лице… Или подозрительный блеск в глазах.

— О Татик, — пробормотала Ами. — Похоже, в саду его дожидались запасы вина, которые он опустошил.

Я закатил глаза. Вот что показалось мне странным — монах был пьян, в этом Ами с её опытом можно было доверять. Как никак при жизни ей частенько приходилось общаться с пьяным отцом.

А потом я увидел послушника, которого вёл к нам монах и тяжело вздохнул. Следовало бы догадаться, что самым нерадивым учеником окажется не кто иной, как наш давний знакомый Кевин.

Глава 5

Едва нас завидев, Кевин развернулся и собирался броситься наутёк, но огромная рука брата Чена легко его поймала и удержала на месте.

— Извини, но потерпи, послушник, — сказал он. — Знаю, тебе не терпится вернуться к медитации… Я бы и сам сейчас с удовольствием посвятил время познанию себя… Но…

Монах замер и нахмурился. Потом посмотрел на нас и нахмурился ещё больше.

— А что мы здесь делаем? — спросил он у Кевина. — И кто эти люди?

— Кажется, ему не много надо, чтобы вернуться во вчерашнее состояние, — сказала Зарина. — Брат Чен, мы друзья.

Да, действительно не много… Причём опьянение у монаха выражалось довольно странно — полное сохранение координации и внятности речи, но… существенное искажение мыслительной деятельности.

— Друзья? — уточнил монах. — Послушник, это правда твои друзья?

Как и следовало ожидать, Кевин тут же отрицательно замотал головой и что-то забормотал про то, что мы демоны и враги всех Аскеллов.

— Брат Чен, — начал я. — Посмотри на свою левую руку…

Для демонстрации я показал ему собственную татуированную кисть. Монах посмотрел… И увидел там эквивалент дождевой тучи, из которой вместо капелек сыпались плюсики. Точно такой же символ появился у меня над татуировкой глаза. И по его положению можно было понять, что мне осталось найти всего три страницы… При условии, что после этого не начнётся второй ряд.

— Помнишь, что это? — спросил я. — Ты согласился стать моей страницей… Теперь ты Регенерат.

Монах продолжал хмуриться, а потом внезапно просиял.

— Ты молодой Книжник, которого зовут Анатор, — сказал он и хлопнул в ладоши.

Всё бы ничего, но для того, чтобы хлопнуть в ладоши, ему пришлось выпустить Кевина, чем тот тут же воспользовался и побежал наутёк.

— Ловите его! — крикнул я Диким.

Авун и Угыр, словно только этого и ждали… Утробно зарычав, они бросились в погоню. К сожалению, их путь пролегал мимо брата Чена, от которого они совершенно не ожидали подвоха, видимо, будучи уверенным, что монах теперь в нашей команде.

А зря. То ли брат Чен испугался Диких, то ли решил их чему-то научить… Кто поймёт мотивацию человека под действием хмельного угара… Как бы там ни было, монах закрутился вокруг своей оси, отступил на пару шагов и отвесил каждому из Диких звонкую оплеуху.

Шлёп! Шлёп!

И Авун и Угыр сбились с шага и завалились в разные стороны. А в следующий миг вскочили, утробно рыча и явно намереваясь наброситься на монаха.

— Нет! — успел вмешаться я. — Оставьте.

Момент был упущен, Кевин скрылся из виду, а играть с ним в догонялки по всему городу, по меньшей мере глупо.

— Жаль, что так вышло, этот послушник точно знал, где находится выход, если этот выход, конечно, есть… Брат Чен. Ты можешь вывести другого?

— Вывести? Зачем?

Я тяжело вздохнул и собирался ответить, но меня коснулась Зарина, привлекая к себе внимание.

— Мы можем выследить этого, — сказала она. — Бон выражает готовность найти его по запаху. Если повезёт, то даже разговаривать не придётся… Может, он сразу отправится за пределы городских стен.

— По запаху? — уточнил я.

— Ты верно услышал, — сказала Ами. — После того как я втолковала Бону, как можно развиваться, он транжирит накопленную энергию, всё больше становясь похожим на собаку.

— По запаху, — подтвердила Зарина.

У меня это не укладывалась в голове.

— Но он же катана… Откуда у него нос, чтобы чувствовать запах?

— Хвоста у него тоже нет, — улыбнулась Зарина. — Но это не мешает ему прямо сейчас им вилять.

— Ладно… — пробормотал я. — Пусть ищет. По запаху.

Может и правда повезёт… Куда бы там ни отправился сейчас Кевин, на уроки он точно не вернётся. Не после того, как учитель вытащил его оттуда и привёл к нам.

— Какие вы двое странные, — сказал тем временем монах, обращаясь к Диким. — вы почему не стрижётесь? Это же не гигиенично… Волосы нужно мыть дважды в день. Вы так и делаете?

Авун в ответ показал клыки и зарычал. А Угыр посмотрел на меня умоляюще.

— Брат Чен, — сказал я. — Идём, нам нужно найти одного из твоих учеников.

— Учеников? Извини, но у меня нет учеников. Я не беру учеников.

— Я говорю про одного из тех, кого ты учишь сидеть и ничего не делать…

Монах нахмурился.

— Это бессмысленная трата времени, сидеть и ничего не делать… Можно потратить это время на познание самого себя… Уверен, что я не могу никого учить бессмысленно тратить время.

— Брат Чен, — сказала Зарина, улыбаясь монаху. — Я совсем не знаю этого города… Ты поможешь мне с ним познакомиться? Он такой красивый, но мне грустно, что я не могу познать всю эту красоту.

Вот теперь монах расплылся в улыбке.

— Познание — это то, для чего мы все существуем, — сказал он. — Я с радостью откликнусь на вашу просьбу, прекрасная леди. Как завещал Ои: участвуй — познавай чужой опыт, как свой. Куда желаете пойти?

— Сейчас подумаю, — сказала Зарина, после чего сняла катану с перевязи со спины и прямо в ножнах поднесла к земле, в том месте, где недавно стоял Кевин.

— Прекрасная леди… — проворчал я себе под нос.

— Почувствуй себя на моём месте, Анатор, — тут же ехидно заметила Ами.

— Туда, — сказала Зарина и пошла вперёд, всё ещё держа перед собой катану, словно палку для слепых.

Монах двинулся следом за ней, потом пошёл я, а замыкали шествие Дикие.

— О, если вам интересно знать, сейчас мы движемся по скверу рыцаря Гарта, стоит немного пройти в другую сторону и сможем увидеть его статую…

— Рыцаря Гарта? — переспросила Зарина. — Того самого, из саги? Не помню её номера…

— Сага номер пять, — услужливо подсказал монах. — Рыцарь Гарт в одиночку сразил демона-дракона и основал на его костях крепость. Именно эта крепость впоследствии стала Обителью. Вы видели наши стены, прекрасная леди? Согласно саге, их основой стали те самые кости, и поэтому их невозможно сломать.

— Но наверняка есть иные способы их преодолеть… Тайные ходы, подкопы… — сказала Зарина.

— Извини, но это исключено. Есть только двое ворот, охраняемых Аскеллами, и никто не войдёт и не выйдет из города без их ведома…

Я вздохнул и перестал прислушиваться к разговору. Зарина, безусловно, молодец, умело взяла бразды правления в свои руки, избавив нас от недоразумений. Сам бы я так не смог… Наверняка довёл бы дело до драки, как тогда в постоялом дворе.

Что ж, будет мне уроком… Нужно оценивать ситуацию более тщательно и не всегда действовать самому. Иногда лучше отправить вместо себя страницу…

Сможет ли Зарина также мирно договориться с Домом Тени? Возможно… Она дочь Графа, а Граф и его ближайшие вассалы — одни из постоянных клиентов Дома.

С другой стороны, представители Дома могут не поверить, что Зарина — дочь Графа… Кому как не им знать, что внешность бывает обманчива.

Но опять же, если они так хороши, то могут владеть информацией, что Зарина покинула Графство в компании человека, похожего на меня… И что я Книжник. А такое уже не подделать.

В общем, гадать сейчас смысла не было, время всё расставит на свои места.

— А он молодец, — заметила Ами. — Когда надо сфокусироваться на деле, он это делает и перестаёт беспричинно гавкать да вилять хвостом.

Я представил, как наша компания выглядела со стороны. Впереди девушка с походкой королевы и катаной, конец которой направлялся на дорогу впереди, да периодически водился из стороны в сторону. Следом увлечённо рассказывающий истории о городе монах, габаритами с четырёх взрослых среднестатистических людей и лёгкой танцующей походкой, которую совершенно не ждёшь от такого человека. Потом желтоволосый парень в капюшоне, глаза которого могут светиться, потому что мне всё это совершенно не нравилось. И двое волосатых Диких, мощь которых ощущалась с первого взгляда.

Неудивительно, что на нас пялились все кому не лень.

Но двигались мы определённо в направлении стены, что не могло не радовать. Не ворот, а именно стены. Это внушало надежду, что некий тайный ход действительно существовал и Кевин непременно им воспользовался, чтобы покинуть город и заняться вымогательством. Таких, как он жизнь ничему не учит.

Несколько смущало, что Кевин оставался один… Тогда как для уверенного вымогательства нужна компания. С другой стороны — с компанией надо делиться…

Как бы там ни было, мы продолжали идти по следу, который никуда не сворачивал и действительно привёл нас вплотную к стене. Точнее, к одному из строений у её подножья. Зарина остановилась у деревянного декоративного забора высотой по пояс, ограждавшего двор постройки.

— А это кузница Аскеллов, — продолжал экскурсию монах. — Именно здесь рыцари проходят процедуру слияния с доспехом…

Кузница нещадно дымила и представляла собой приземистое строение, которое расползалось вширь, вокруг большой каменной трубы. Хорошо утоптанная тропинка, ведущая ко входу показывала, что строением довольно часто пользовались.

— А почему кузница расположена так далеко от Корпуса? — уточнила Зарина. — Я думала, что всё связанное с Аскеллами и их становлением находится в одних стенах.

— Извини, прекрасная леди, но это не совсем так. Кузницу поставили на окраине, потому что процедура слияния очень болезненна, обычный человек её просто не переживёт. Аскеллы несколько лет закаляют разум, обучаясь смирению и тело, рисуя на нём узоры. Потом кандидат проходит все испытания магистров, и они дают согласие на слияние… Но даже тогда, не каждый его переживает.

— Ты очень интересно рассказываешь, брат Чен, но мне всё ещё непонятно, почему кузница стоит на окраине, — сказала девушка.

— Чтобы оградить остальных от криков, Зарина, — пояснил я. — Криков, этого дыма и запахов.

— Этот послушник совершенно прав, — сказал монах. — Это сейчас здесь много домов, когда-то давно, здесь не было ничего, кроме кузницы. Идём дальше, прекрасная леди, если кузницу топят, значит, готовятся к процедуре… В такое время здесь не очень приятные запахи, и я не уверен, что ты захочешь их познать.

Зарина его проигнорировала. Я тоже.

— Нам туда, Ан, — сказала девушка. — Бон в этом уверен.

— Брат Чен, а ты можешь провести экскурсию там, внутри? — уточнил я, пробуя действовать методами Зарины.

— Извини, послушник, но зачем тебе? — подозрительно прищурился монах. — Каждый послушник перед началом обучения посещает кузницу и наблюдает процедуру слияния…

— Да достал ты! Я не послушник! Я Книжник! А ты страница! Мы ищем способ выбраться из города, в обход твоих штрафов! Вспоминай!

— Анатор, ты слишком громко кричишь, — сказала Зарина, касаясь моего плеча.

Монах смутился. Нахмурил брови, подумал. Потом посмотрел на свою кисть с татуировкой.

— Анатор… — повторил он за Зариной. — Ты встречал Ои… И я согласился следовать с тобой. Я готов! Веди! Извини, прекрасная леди, но меня ждёт собственное познание.

Я закатил глаза и попытался сдержать жар в груди.

— А что будет, если мы туда просто войдём? — спросила Зарина. — Может, удастся проскользнуть незаметно…

— Незаметно? — удивился я. — Зарина, глянь назад. Там Чен и двое Диких. Они у нас очень незаметные, правда?

Девушка ничуть не смутилась моего сарказма.

— Мы не знаем внутренней планировки и того, куда направился Кевин. Я о том, что если здесь есть потайной выход и им пользуются послушники, они должны это делать незаметно для местных кузнецов… Посмотри, какое большое здание, возможно, там будет проход, отгороженный от остального помещения стеной…

Прозвучало это вполне логично, и я несколько смутился.

— Хоть одна твоя страница обладает достаточной мудростью, — пробормотала Ами.

— Что ж, пошли и узнаем, — сказал я, проявляя собственную мудрость.

А потом открыл калитку в заборе и шагнул внутрь. Никто меня не остановил, и я беспрепятственно дошёл до входа в кузницу. Здесь оглянулся на Зарину с Боном, чтобы получить подтверждение того, что нам внутрь.

Зарина кивнула. Заметил, что позади неё увлечённо ковырялся в носу брат Чен. Потом выкинул из головы мысли о монахе… Идёт за нами, вопросов не задет, да и ладно. Оставалось надеяться, что внутри он продолжит вести себя так же.

Протянув руку, я открыл дверь.

В нос сразу же ударил запах железа, а кожу обдало теплом. Всё как в обычной кузнице, кроме отсутствия звона стучавших молотков. Здесь ничего не ковали, здесь просто заливали людей жидким металлом, превращая их в рыцарей.

Сразу напротив входа находилась стена, с плащами, висевшими на крюках. Справа тоже стена, а вот слева проход… К сожалению, вёл он не в отдельный коридор, в огромный общий зал с обилием колонн по периметру. Выглянув, я увидел гигантский горн, пылавший жаром, и котёл, стоявший на этом горне. Троица людей в плотных фартуках и защитных перчатках подходили к котлу и выливали туда содержимое более мелких котелков или прозрачных колб.

— Куда нам? — прошептал я, обращаясь к Зарине.

Девушка указала катаной на пространство между стеной и колоннами. Стена плавно загибалась, обводя вокруг помещения, и заканчивалась проходом в смежное. Судя по расположению, этот проход был как раз где-то в районе внешней городской стены, что не могло не внушать надежды.

Но любой из этой троицы мог нас увидеть и задать вопросы…

Впрочем, единственными источниками света в помещении являлись горн и небольшие, круглые окна. В комплексе они больше создавали тени, чем разгоняли мрак, так что шанс остаться незамеченными был…

Мой взгляд сфокусировался на широко улыбавшемся монахе.

— Брат Чен, ты понимаешь, что происходит? — шёпотом спросил я.

— Мы выбираемся из города, — также шёпотом ответил он. — Веди меня, молодой книжник, я стану твоей тенью.

Его увлечённость пугала не меньше его широкой улыбки. Может, он и понимал ситуацию, но явно её недооценивал.

Но особого выбора у нас не было. Я кивнул Диким, на всякий случай ещё раз повторил, что надо действовать тихо, и мы пошли, перебегая от колонны к колонне. Первой передвигалась Зарина, всё ещё державшая катану перед собой. Следом за ней Брат Чен… Монах искренне старался спрятаться за каждой из колонн. Вот только у меня больше шансов спрятаться за шваброй, чем у него за колонной… Но пока всё шло гладко.

Ни за себя, ни за Диких я не переживал. Я крупными размерами не отличался, а Дикие, когда это требовалось, умели передвигаться совершенно бесшумно.

До последнего я не верил, что мы это сделаем… Картинки запнувшегося о какое-нибудь ведро брата Чена настойчиво лезли ко мне в голову. Но мы это сделали… Сначала Зарина, потом монах, потом и мы с Дикими прошли в соседнее помещение.

Это оказался коридор, который убегал в обе стороны, но Зарина уверенно повела нас налево. Чуть погодя, коридор завернул и оборвался ещё одним проходом в комнату.

Я отстранил Зарину и осторожно выглянул первым, намереваясь сначала изучить помещение.

И понял, что всё оказалось зря.

Сразу за проходом, стоял Искар, прислонившись плечом к стене. Ещё чуть дальше сидел на лавке расстроенный Кевин...

— Во имя сына отца, я знал, что вы решите сбежать! — возмутился Искар. — Но надеялся, что вы осознаёте всю силу воли Пророка и примите неизбежное.

Я перестал выглядывать и спокойно вошёл в помещение. От меня не укрылось, что Искар говорил о бегстве… Значит, мы на верном пути, и где-то в этой комнате есть выход. Вот только комната оказалась тупиковой. Это было что-то вроде склада с инструментами и материалами на стойках и полках вдоль стен. И никаких дверей или выходов.

— Теперь ты можешь вернуться к занятиям, послушник, — сказал тем временем Искар, обращаясь к Кевину. — Меня возмущает то, что ты решил сбежать прямо перед разбором твоих проступков. Магистрам будет об этом доложено. Иди. И да снизойдёт на тебя благословение сына отца.

— Да снизойдёт… — пробормотал Кевин, уже поднимаясь с лавки.

Следом за мной в помещение вошла Зарина. А я лихорадочно искал выход, но пока не видел, как можно решить эту проблему мирно. Что ж, может, у моей страницы это получится…

— А вы, — продолжал рыцарь. — Покиньте кузницу! Только члены Ордена имеют право входить сюда. А напоминаю, что вечером…

— Мы покинем город здесь и сейчас, — сказал я. — Кевин, будь другом, задержись, чтобы показать, как это делаешь ты.

Стоило произнести эти слова, как ладонь задёргало, предупреждая об опасности. Будто я без предупреждений не знал, что связываться с рыцарем себе дороже…

— Ты уверен, что ведёшь себя разумно? — уточнила катана.

Кевин и без того не стремился протискиваться в коридор мимо нас, а теперь и вовсе уставился на рыцаря, слишком часто моргая.

— Анатор… — начала Зарина, касаясь моего плеча, но её перебил другой голос.

— Сир Искар! — воскликнул монах, останавливаясь на входе в помещение.

Его фигура почти полностью преградила проход. Понятия не имею, как он умудрялся расходиться с людьми в подобных коридорах… А может, поэтому он занимался в саду? Потому что в коридоры Корпуса его не допускали.

— Ты нас нашёл! — продолжал монах. — Теперь твоя очередь прятаться!

Брат Чен захихикал и осмотрел всех нас.

— А кто водит? Или все вместе искать будем? О, прекрасная леди, разве я вам не сказал, что экскурсия закончена? Или вы решили присоединиться к игре?

— Брат Чен, — сказал рыцарь. — Попрошу вернуться вас к занятиям.

— Он уходит с нами, — сказал я.

— Он не покинет Обитель, не отбыв все наказания, такова воля…

— Да плевал я на твою волю Пророка! — заорал я. — Мы уходим! Попробуй нас останови, если сможешь.

— Анатор… — начала Зарина, но я от неё отмахнулся.

— За оскорбление Пророка вам положена ещё одна ночь прослушивания бдений. Итого вы должны отбыть две ночи. Жду вас в Дом Терпимости к заходу солнца…

— Ты, — сказал я, указывая на Кевина. — Открывай лаз, пока снова не испытал боль.

Послушник попятился и завращал глазами.

— Угроза применения насилия… Штраф в сумме…

— Лучше просто уйди с дороги, — сказал я рыцарю и отцепил с пояса Ами.

Ладонь тут же задёргало ещё сильнее.

— Ну вот… — пробормотала Ами.

Обнажать катану я не стал… Помещение оставалось слишком тесным, для боя на клинках.

— Мы играем во что-то другое? — уточнил монах.

Рыцарь не двигался. Внезапно я понял, что он просто ждёт… Ждёт того момента, когда я его ударю, чтобы на законных основаниях меня убить… Вот только он не знал, что я умираю не с первого раза. И бить его мне вовсе не обязательно.

В следующий миг я активировал на рыцаре демонстрацию смерти.

— Зарина! Держи Кевина! Заставь его показать выход! — крикнул я и ударил замешкавшегося Искара катаной в ножнах.

Целил в ухо, надеясь продлить его замешательство. Но живая броня внезапно выросла вверх, и удар наткнулся на стену.

— Нападение на рыцаря, ради достижения личных целей… — сказал рыцарь. — Наказание — увечье.

И он ударил меня свободной рукой, закованной в живую броню.