Почти что вампир

Глава 1

Похоже, вчерашняя ночка была ну очень интересной, – пробормотал я, приходя в себя от лёгкого шелеста ветра.

Открываю глаза. Песок. Чёрный. Такой странный, словно кто–то обуглил миллионы мельчайших камней. Он тёплый, чуть влажный. Щека, кажется, прилипла к нему. Не сразу, с ленцой, приподнимаю голову и тут же замечаю: от края какого–то покрывала пробивается тонкий луч солнца. Я моргаю, но взгляд остаётся мутным, будто в глаза насыпали песка. Голова трещит, как после недельного запоя.

Воспоминания ускользают, их не удержать. Последнее, что помню – ночь, сумрак, чьи–то голоса... или это просто эхо в голове? Никаких ответов. Но ощущение ясное: что–то случилось. Что–то важное. И, судя по обстоятельствам пробуждения, явно неординарное.

Осторожно тянусь рукой к покрывалу, приподнимаю его, чтобы осмотреться. В тот же миг мир взрывается болью.

– Твою мать! – вырывается из меня с хрипом.

Пальцы пронзает боль, мгновенно превращаясь в обугленные головёшки. Я резко отдёргиваю руку, но поздно – кожу жжёт, как будто её сорвали с живого мяса. От резкого движения покрывало спадает, и солнце обрушивается на меня целиком.

– Ааааааааа! – кричу, но звук вязнет в собственной агонии.

В одно мгновение кожа вспыхивает, волнами огня охватывая тело. Тело корёжит, мышцы сводит спазмами, и кажется, что меня бросили в кипящее масло. Слёзы мгновенно испаряются, глаза слепнут от боли. Я дёргаюсь, катаюсь по песку, но это не даёт облегчения, лишь добавляет к страданию новый слой – словно меня раскалёнными плоскогубцами режут на куски.

Вокруг пляшут ослепительные пятна – жёлтые, голубые, слепящий белый. Я кричу, рву горло, но мой голос теряется в огненном аду. Тело уже почти не подчиняется, но вдруг я замечаю – тень. Пятно тьмы среди этого солнечного кошмара.

Без раздумий рвусь туда. Каждый сантиметр – пытка, но страх ещё хуже. Мне кажется, если я останусь на месте, через секунду меня не станет. Тело словно разлагается прямо на песке, тает, сгорает дотла.

Я буквально вваливаюсь в тень, падение кажется бесконечным. Обессиленный, лежу, ощущая тепло песка под собой. Оно уже не жжёт. Боль уходит, сначала медленно, затем быстрее, и вот уже я способен вздохнуть, хоть и судорожно. Жив. Пока что.

Сердце колотится, гулко отдаваясь в ушах. Меня трясёт, руки всё ещё дрожат. Я поднимаю их, разглядываю сквозь мутный, слезящийся взгляд. Пальцы почернели, обуглились. Но, что странно, уже не болят так сильно. Медленно, прямо на глазах, кожа восстанавливается. Это невозможно. Этого не может быть.

Я закрываю глаза, судорожно вдыхая и выдыхая, пытаясь прийти в себя. Мысли хаотично бьются в черепной коробке.

Солнце. Проклятое солнце. Я... Я что, больше не могу появляться под ним?

И если да... то кем, чёрт возьми, я стал?

Трудно сказать, сколько прошло времени, но в конце концов боль окончательно стихла, оставив после себя лишь тяжесть в теле и странное покалывание под кожей. Разлепив воспалённые веки, я осторожно осмотрелся.

Небо над головой скрывали густые, сплетающиеся кроны неизвестных мне деревьев. Их листья казались широкими, местами почти чёрными, будто покрытыми копотью. В воздухе висел слабый, терпкий аромат сырости и чего–то пряного. Взгляд сам собой наткнулся на заросли колючих кустов, сплошь усеянных мелкими, бледно–синими ягодами. Они выглядели ядовитыми. Чуть дальше песок, на котором я очнулся, начал редеть, уступая место жёстким пучкам травы, а ещё дальше земля становилась более плодородной – я видел мох, витиеватые корни и даже мелкие цветы с красными лепестками.

Этот живой уголок резко контрастировал с тем, что я увидел, повернув голову назад. Пустыня. Бескрайнее море песка. Гладкие барханы, будто застывшие в безмолвии, простирались до самого горизонта, не предлагая ни капли тени, ни единого спасительного укрытия. Я лежал всего в нескольких шагах от границы между двумя мирами – между зелёной, пышущей жизнью землёй и беспощадной, выжженной солнцем пустошью.

В голове ещё гудело от перенесённой боли, но я понял, что не чувствую никакой явной угрозы. Осторожно приподнялся, сначала опираясь на локти, затем медленно вставая на ноги. Пространство передо мной открылось шире. Сквозь листву впереди поблёскивала водная гладь. Небольшое озерцо, окружённое тростником, выглядело настолько спокойно, что казалось нереальным. Но стоило мне присмотреться внимательнее, как стало ясно, что я ошибся. Это место – не густые джунгли и даже не лес. Это просто оазис. Небольшой, уютный клочок зелени, окружённый беспощадными песками. В просветах между деревьями отчётливо просматривались далёкие дюны, как напоминание о том, что спасение здесь лишь временно.

Вновь бросив взгляд на место, откуда я прибежал, я приметил нечто странное. На песке, в нескольких метрах от оазиса, темнело пятно чёрного цвета. Оно резко выделялось на фоне золотистых барханов, будто провал в реальности. Неподалёку валялся кусок ткани – тот самый, которым я был укрыт. Я нахмурился.

– А теперь, собственно, самое интересное… – пробормотал я себе под нос. – Как, чёрт возьми, я здесь оказался?

Вопрос, на который не было ответа. Я задумался, напряг память, пытаясь ухватиться хоть за что–то. Но… ничего. Ни единой связной картины, ни даже намёка на знакомые лица. Я не помнил, кем был. Не помнил, что делал до этого момента. Да я даже своего имени не мог вспомнить. Абсолютная пустота. Всё, что у меня осталось, – это какие–то размытые обрывки знаний, общие понятия о мире, о языке, но ничего личного. Будто меня просто… не существовало.

– Интереснооо… – протянул я, по привычке задумчиво прикусив губу.

Я огляделся ещё раз. Был ли это мой шанс начать всё с чистого листа? Или же мне предстояло узнать, что случилось с тем, кем я был прежде? Ответы где–то рядом. И если мне суждено их найти… придётся начать искать прямо сейчас.

Незаметно для себя сделав несколько шагов к пруду, я выругался от неожиданности. Правое плечо пронзила резкая, знакомая боль. Я тут же отпрянул в сторону, недоумённо уставившись на узенький луч света, пробивавшийся сквозь сплетённые над головой кроны деревьев. Он казался безобидным, мягким, почти невесомым, но я уже знал – в этом свете скрыта смертельная опасность.

Интерес взял верх над осторожностью. Я медленно протянул руку вперёд, подставляя палец под луч. Секунда – и кожу пронзило огнём. Она моментально покраснела, словно я сунул руку в кипяток. Боль была острой, но быстрой, и я тут же отдёрнул руку, машинально потряхивая ею, хотя знал – никакого ожога не останется. Или останется? Я смотрел на кожу, ожидая изменений, но она медленно возвращала прежний вид.

– Всё лучше и лучше... – пробормотал я, глубоко выдыхая.

С самого начала я подозревал нечто подобное, но теперь сомнений не осталось. Солнечный свет был для меня смертелен, или, по крайней мере, причинял невероятную боль. Почему? Загадка. Я машинально коснулся шеи, словно ожидая найти там что–то, что могло бы объяснить происходящее. Но ничего. Просто кожа.

Окинув окрестности новым взглядом, я осознал, что оказался в ловушке. Густая тень деревьев спасала меня, но стоило сделать шаг в сторону открытого пространства, как я бы снова ощутил этот адский жар. Выхода не было. Можно, конечно, дождаться ночи... но куда мне идти? Куда ни глянь – повсюду простиралась проклятая пустыня. Ни укрытия, ни защиты, только бескрайние дюны и палящее солнце, которое, как я теперь знал, было мне врагом.

Взгляд сам собой вернулся к куску ткани, сиротливо лежавшему в нескольких десятках метров от границы оазиса. Должно быть, он укрывал меня до того, как я очнулся. Если бы я мог до него добраться… но сейчас это было невозможно. Придётся ждать темноты.

Я опустил взгляд на своё тело – и только теперь осознал странность. Я был голый. Совершенно. Это не беспокоило меня до этого момента, но теперь мысль о собственной наготе казалась неестественной. Что–то в глубине сознания подсказывало, что люди так не ходят. Люди. Я задумался. Разве я человек?

Я подвигал пальцами ног по мягкому песку. Он был тёплым, но не обжигал. Воздух вокруг казался комфортным, хотя я знал, что в такой среде должен был либо замерзнуть, либо изнывать от жары. Я прислушался к своему телу – оно работало иначе. Никакого зуда, никакого холода, никакой усталости. Я провёл пальцем по запястью, но кожа была гладкой, лишённой привычной испарины.

– Чёрт, – выдохнул я, закрывая глаза. – Что со мной случилось?

Вопрос висел в воздухе, тяжёлый, как свинец. Я не помнил. Ни вчерашнего дня, ни своей жизни до этого момента. Всё, что у меня было – это странные ощущения, фрагменты интуитивных знаний и тело, которое больше не подчинялось привычным законам.

Единственное, что мне оставалось – ждать. Ночь наступит, и тогда я смогу выйти из этой ловушки. Но что я найду за её пределами? И хочу ли я это знать?

Рассеянный взгляд вновь наткнулся на водяную гладь. Вновь проснувшаяся память подсказала, что источник чистой воды в пустыне – на вес золота. Так что стоило бы провести разведку, чтобы выяснить, насколько "чистый" достался мне. К тому же, я бы с удовольствием взглянул на себя в отражении воды. Может, хоть это поможет мне вспомнить что–нибудь о себе.

Предусмотрительно избегая даже самых малейших лучиков света, я направился прямиком к пруду. Сухие кусты с колючками мне совершенно не мешались. Аккуратно проведя пальцами по их шипам, я с удивлением отметил, что они не способны навредить мне. Даже при самом резком движении – не оставляли на коже ни малейшей царапины. Не удивлюсь, если эти кусты как раз из тех творений матушки природы, которые выглядят опасными, но не представляют реальной угрозы. Однако меня больше беспокоило не это, а тот факт, что даже малейшее повреждение кожи мгновенно исчезало. Моё тело не было обычным. Чем больше я об этом думал, тем сильнее росло беспокойство.

Наконец приблизившись к пруду, я склонился над водой. Из отражения на меня взглянуло бледноватое лицо молодого мужчины. Не слишком уродливое и даже в чём–то по–мужски красивое. Правильные черты лица, нос с небольшой "аристократической" горбинкой. Тёмно–карие глаза, в первый момент показавшиеся мне багровыми, смотрели из отражения серьёзно и в то же время немного удивлённо. Всё это великолепие обрамляли растрёпанные тёмные волосы, среди которых я, к своему удивлению, заметил множество толстых седых прядей. Небольшая трёхдневная щетина завершала мой образ... эдакого интеллигентного бомжа.

Жаль только, что моя внешность так и не воскресила ничего нового в памяти. В голове зияла пустота. Я не знал, кто я. Не знал, откуда пришёл. Лишь догадки, лишь намёки, но ничего конкретного. Это угнетало.

Аккуратно зачерпнув воду ладонью, я поднёс её ко рту и слегка пригубил. Жидкость легко ушла в глотку, но... не принесла ни особого удовольствия, ни даже простой свежести. Хорошо хоть вкус вообще почувствовал. Или мне это просто показалось? Я задержал дыхание, пытаясь уловить хоть какую–то разницу в ощущениях. Но нет. Это была просто вода, но она не наполняла меня жизнью, не приносила желаемого облегчения. Будто моё тело больше не нуждалось в ней.

Я задумчиво посмотрел на свои руки. Палец, который я совсем недавно "повредил", сейчас снова выглядел совершенно здоровым. От того ожога не осталось ни следа. Если вспомнить, то и после первой "солнечной ванны" я сравнительно быстро оклемался. Боль была адской, но следов ожогов не осталось. Всё заживало само собой, как у монстра из дешёвого фильма.

Вдохнув глубже, я выпрямился. Явно пора было перестать топтаться на месте. Ночь не за горами, и мне нужно решить, что делать дальше. Оставаться в оазисе? Искать укрытие? Или всё же попробовать вернуться в пустыню? Мысль о бескрайних песчаных дюнах вызывала во мне первобытный ужас, словно я знал, что там меня ждёт нечто худшее, чем солнечный свет.

Внезапно в воде что–то шевельнулось. Я резко поднял голову и напрягся. Волны расходились по поверхности, словно кто–то только что коснулся её из глубины. Сердце пропустило удар. Здесь кто–то был. Или что–то.

Я медленно отступил на шаг, не отводя взгляда от воды. Тёмная глубина манила, но в то же время внушала тревогу. Слишком тихо. Слишком спокойно.

– Ну уж нет, – пробормотал я, отступая ещё на шаг. – Мне и без сюрпризов хватает загадок.

Пока что у меня не было ни воспоминаний, ни чёткого плана действий. Но одно я знал точно – я не собирался становиться добычей чего–то, что скрывается в этих водах. Вопрос был лишь в том, что делать дальше. Ответов не было. Но я их найду. Или погибну в поисках.

Задумчиво проведя рукой по глади воды, я снова попытался вспомнить что–нибудь о себе. Безуспешно. Какие–то общие сведения и понятия всё легче всплывали в голове, в то время как любые "личные" воспоминания у меня словно бы отсутствовали как класс.

Приметив неподалеку неплохое местечко под одним из самых больших деревьев, я присел и уставился на водную гладь перед собой. Спокойная поверхность пруда мерцала в слабом свете, отражая небо, которое с каждой минутой темнело всё сильнее. Я провёл по воде пальцем, наблюдая за тем, как расходятся круги, но это занятие не принесло мне ни спокойствия, ни ответов. В голове царила пустота, глухая, бездонная.

...В какой–то момент вокруг стало довольно быстро темнеть. Всё это время я сидел и пытался вспомнить хоть что–нибудь полезного из своей жизни, но так и не преуспел в этом. Периодически я прерывал размышления и подходил к пруду, чтобы влить в себя очередную порцию практически безвкусной жидкости. Жажды, как и голода, я пока ещё не чувствовал ни разу. Этот факт тревожил, но я отмахнулся от мыслей – сейчас у меня были проблемы поважнее.

Когда солнце окончательно зашло за горизонт, я отправился на давно спланированную вылазку. Без всякой опаски выйдя из–под прикрытия деревьев, я направился прямиком к лежащему неподалёку от оазиса покрывалу. Ночной воздух был прохладным, но, что странно, мне не было ни холодно, ни тепло. Будто температура вообще не имела ко мне отношения. Это было ещё одно странное наблюдение, которое добавляло вопросов к моей и без того загадочной ситуации.

В небе я приметил огромную луну, которая прекрасно освещала окружающее пространство... или же это было не так? Казалось, что даже в полной темноте я видел достаточно хорошо, будто тьма больше не была для меня препятствием. Я моргнул несколько раз, пытаясь проверить себя, но нет – всё вокруг было отчётливо различимо. Даже тени деревьев, густые и тёмные, не скрывали от меня деталей. Этот мир ночью не был враждебным, он просто менялся, становясь чуть более... правильным. По крайней мере, так мне казалось.

Проходя мимо россыпи чёрного песка, я остановился и присел рядом. Детальный осмотр места моего пробуждения не дал мне ничего нового. Песок как песок, только чёрный. Мне правда показалось, что от него немного несёт гарью, но я не уверен, что это не моё воображение. Я зачерпнул немного ладонью, наблюдая, как мелкие чёрные крупинки пересыпаются между пальцами. Они были сухими, но при этом необычно гладкими, почти маслянистыми. Интуиция подсказывала мне, что это место не просто так отличается от остальных.

Кусок ткани также не дал мне никаких зацепок – на что я подсознательно надеялся. В этом прямоугольном куске дерюги не было совершенно ничего примечательного. Никаких узоров или знаков. Ничего, что хоть как–то могло бы мне помочь. Тем не менее, это приобретение всё ещё оставалось для меня крайне полезным... по понятным причинам. Осторожно намотав его на плечи, я задумался, не стоило ли бы мне оторвать кусок и попробовать сделать из него что–то вроде мешка. Вряд ли мне скоро представится шанс раздобыть нормальную одежду.

Вновь бросив взгляд на горизонт, я попытался прикинуть, сколько времени мне ещё оставалось до рассвета. Ночь была в самом разгаре, и мне следовало решить, что делать дальше. Оставаться в оазисе было самым логичным вариантом, но внутри меня тлело странное беспокойство. Казалось, что я теряю время, что нужно двигаться, искать, но что именно – я не знал.

Так и не найдя новых улик, я спокойно направился обратно в оазис, кое–как завернувшись во вновь приобретённое покрывало. Отыскав место, на котором провёл большую часть дня, я, не особо раздумывая, завалился спать прямо там. За весь день я не видел никаких животных или насекомых здесь, так что не беспокоился, что они будут мне мешать.

Несмотря на то, что спать мне вроде как не хотелось, стоило мне только улечься поудобнее, как сон тут же не заставил себя ждать. Он накрыл меня внезапно, как удар волны, затягивая в свою бесформенную тьму. Перед глазами мелькнули смутные образы – огонь, крики, чей–то смех, но прежде чем я смог разобрать что–то конкретное, сознание утонуло в полной темноте.

Мой сладкий сон нарушила жгучая боль.

Резко подорвавшись с места, я рефлекторно перекатился в сторону, крепко сжимая покрывало, которым был укрыт. Только спустя мгновение я осознал, что нахожусь в относительной безопасности. Открыв глаза, я осторожно приподнял край ткани и, щурясь, уставился на тонкий лучик света, пробившийся сквозь густую листву. Именно он был виновником моего неприятного пробуждения.

– М–да... – глухо пробормотал я, окончательно приходя в себя и вспоминая, в какой ситуации оказался.

День я провёл, исследуя своё своеобразное "узилище". Оазис действительно оказался небольшим – жалкая зелёная клякса среди бескрайнего, безжалостного песка. Деревья росли беспорядочно, их кроны создавали желанную тень, а между стволами прятались низкие кустарники, увешанные колючками.

Среди растительности попадались травы с широкими листьями, мелкие цветы неестественно ярких оттенков и даже странные лианы, которые, казалось, двигались, когда я не смотрел прямо на них. Я не мог опознать ни одно из этих растений.

В моей голове всплывали лишь обрывочные знания о ботанике, но ничего, что помогло бы мне понять, где я нахожусь. Неожиданностью стало открытие, что я не одинок. Первое время я полагал, что оазис безжизнен, но затем заметил небольших ящериц, окрашенных под цвет песка, и проворных грызунов, так же идеально маскирующихся среди листвы. Они шныряли по зарослям, замирали при звуке шагов и мгновенно скрывались, если я приближался. Пока они не представляли угрозы. Но кто знает, какие ещё твари могли скрываться в этой темноте?

Под вечер, когда солнце начало клониться к горизонту, я рискнул забраться на одно из самых высоких деревьев. Днём подниматься выше нижних веток было самоубийством, но теперь, пользуясь сгущающейся тенью, я мог позволить себе разведку.

Подъём дался легко – моё тело двигалось ловко и безошибочно, словно я делал это сотни раз. Когда я наконец достиг вершины, передо мной открылся вид на бескрайние дюны, простиравшиеся во всех направлениях. Никаких ориентиров, никаких признаков жизни за пределами этого крошечного оазиса. Только песок, колышущийся под редкими порывами ветра.

Спустившись обратно, я направился к своему укрытию. Мой драгоценный кусок ткани оставался там же, где я провёл первую ночь. Таскать его с собой повсюду было неудобно – ткань могла зацепиться за ветки, порваться, и тогда я остался бы без единственной защиты от солнца. Я осторожно ощупал её поверхность, проверяя на прочность. Покрывало выглядело так же, как и прежде, но теперь казалось мне чем–то большим, чем просто ткань – это была моя единственная гарантия выживания.

Наступление ночи я встретил сидя на покрывале у пруда, задумчиво рассматривая ящерицу у себя в руке. Рептилия к тому времени уже полностью смирилась со своей судьбой и покорно лежала, не делая попыток вырваться. Когда я поймал её, она отчаянно сопротивлялась, пыталась укусить, но все её усилия были тщетны. Я едва замечал её попытки сбежать, а поймал вообще будто на автомате. Тело двигалось само, без единого раздумья – как только я заметил движение, рука молниеносно дёрнулась в сторону, и уже в следующий миг я крепко держал добычу.

Отмахнувшись от этих странных размышлений, я осторожно опустил животное на землю. Напускная покорность тут же исчезла – ящерица сорвалась с места и скрылась в ближайших кустах. Однако я знал: если захочу, смогу её поймать в любой момент. Почему я так был в этом уверен? Этот вопрос заставил меня нахмуриться.

Вскоре солнце окончательно скрылось за горизонтом, и я направился к самому высокому дереву. Я заприметил его ещё во время дневной прогулки. Гигант возвышался над остальными, а его толстый ствол выглядел надёжным. Рос он на другом берегу пруда, так что идти было недалеко. Ловко вскарабкавшись вверх, словно делал это всю жизнь, я наконец достиг вершины и замер.

Повсюду простиралась безжизненная пустыня. Бескрайние дюны расстилались, словно застывшие волны, и казалось, что это место лишено движения, будто вымерло. Впечатление усугублялось мёртвой тишиной. Ни звука, ни малейшего движения. Я оглядел горизонт с лёгкой тоской.

Глава 2

И снова пробуждение моё оказалось нерадостным. Меня словно выдернули из сна чьи–то невидимые руки. Сердце, если оно у меня ещё было, колотилось в груди, а лёгкие жадно втягивали прохладный воздух ночи. Я дёрнулся, словно готовясь к броску, но вокруг было тихо. Только привычная тьма, лёгкий шелест листвы и тихий плеск воды в пруду. Всё казалось обычным, но что–то внутри меня грызло, терзало изнутри. Я попытался понять, что это за чувство. Голод? Жажда? Или что–то совсем другое? Странное, чуждое ощущение не давало мне покоя.

Терзаемый этим неясным желанием, я подошёл к пруду и зачерпнул горсть воды. Прозрачная жидкость стекала между пальцами, и я быстро поднёс ладонь ко рту, делая несколько глотков. Ни облегчения, ни удовлетворения. Вода не помогла, хотя я надеялся, что это утолит моё беспокойство. Напротив, ощущение только усилилось. Я тряхнул головой, отгоняя тревожные мысли, и вернулся обратно в своё импровизированное логово. Завернувшись в покрывало, я попытался забыться, отгородиться от странного чувства, но оно не отпускало. Лишь спустя долгое время, будто сломленный изнеможением, я наконец провалился в тяжёлый сон.

...Следующее пробуждение произошло уже под вечер. Сумерки медленно поглощали оазис, но солнце ещё не скрылось за горизонтом. Я лежал, вглядываясь в темнеющее небо, и чувствовал, как странное ощущение внутри меня нарастает. Теперь оно было сильнее. Острее. Не просто голод. Не просто жажда. Это было что–то большее, древнее, первобытное. Желание, которое не поддавалось осознанию. Я стиснул зубы, пытаясь взять себя в руки, но внутренний голос настойчиво шептал: "Ты знаешь, что тебе нужно. Найди это."

Внезапно слух уловил шорох в стороне. Реакция была мгновенной. Тело взвилось с места, напряглось, готовясь к прыжку. Я не думал. Я просто двигался. Границы между разумом и инстинктами стирались. Я подался вперёд, крадучись, будто тень, сливаясь с окружающей тьмой. Листья едва шелестели под моими шагами, и вот – я уже различаю в кустах источник звука.

Грызун. Довольно крупный. Бьётся маленькое сердечко, быстро, судорожно. Оно ещё не знает, что уже обречено. Я замираю на мгновение, оценивая добычу, но внутри нет сомнений. Только жажда. Бросок – и вот он у меня в руках. Существо дёргается, отчаянно пытается вырваться, но у него нет шансов. Моё тело действует само. Рот приоткрывается, и я ощущаю, как что–то внутри меня движется, меняется. Острая боль в челюстях, словно их свело судорогой... и вдруг она проходит, уступая место новому ощущению.

Я кусаю. Плоть легко поддаётся. Громкий предсмертный визг, слабеющий, замирающий. Но мне всё равно. Тёплая, густая жидкость наполняет мой рот, стекая по горлу. Она сладкая. Горячая. Живая. Настоящая. Я жадно пью, пока не осознаю, что источник иссяк. Тело в руках затихло. Всё кончено.

"Слишком мало..." – эта мысль проносится в голове, и я тут же ловлю себя на том, что уже ищу следующий звук, следующее биение сердца. Больше. Мне нужно больше.

В животе разливается знакомое тепло. Оно распространяется по всему телу, наполняя меня новой силой. Каждая клеточка оживает, звеня напряжением. Я чувствую себя по–другому. Лучше. Сильнее. Но этого всё равно недостаточно.

Я медленно поднимаюсь, вглядываясь в темноту. Если здесь есть один грызун, значит, их больше. Значит, я могу найти новую жертву.

Ночь только начиналась, и я был голоден.

Глаза тут же заметили новую цель, притаившуюся в десятке метров от меня. Очередной грызун. Уже в следующее мгновение он оказался у меня в руках. Снова укус – и зверь отдаёт мне свою жизнь...

...Только после пятого зверя жажда наконец отступила, оставив странное, непривычное ощущение наполненности. Резко остановившись посреди зарослей, я с иссушенной тушкой последнего зверька в руках огляделся по сторонам. Голова казалась тяжёлой, но мысли были ясными. Стоило разобраться с тем, что только что произошло.

Всё это время я был словно два разных существа, слитых в одном теле. Разумный, осознающий происходящее "я" и тот другой – инстинктивный, хищный, не задумывающийся о последствиях. Они существовали вместе, переплетались, но не мешали друг другу. Неожиданно для себя я понял, что это не пугает меня. Лишь заставляет задуматься.

Отбросив заметно полегчавшую тушку в сторону, я поспешил к пруду. Я уже знал, что увижу в отражении.

Склонившись над гладью воды, я медленно открыл рот. Как же я раньше этого не замечал? Мои клыки... Определённо, человеческие зубы не могли быть такими. Они не торчали гротескно, как у хищных зверей, но всё же были длиннее и острее обычных. А глаза... Теперь сомнений не осталось. Они мерцали багряным оттенком, будто тлеющие угли. По подбородку стекали тонкие дорожки крови.

– Вампир, значит... – совершенно спокойно констатировал я, проводя пальцем по лицу. Затем, не раздумывая, слизнул с кожи остатки крови. – Вот это поворот.

Страх? Нет. Паника? Нет. Только холодное принятие и осознание очевидного. Возможно, я должен был испытывать ужас от произошедшего, но вместо этого меня охватило странное любопытство. Я ведь знал, что вампиров не существует. Вся "общая память", которой я обладал, твердит об этом. И всё же... Вот он я, самый настоящий.

Вкус крови задержался во рту, оставляя после себя странную, почти приятную теплоту. Да, это было... вкусно. Но в то же время что–то подсказывало мне – эта кровь не та, которая мне действительно нужна. Ещё бы, ведь вампиры питаются человеческой кровью, а не кровью мелких зверей. Это я знал наверняка.

Внезапное шевеление во рту заставило меня резко всмотреться в своё отражение. Я застыл, наблюдая за тем, как мои клыки постепенно втягиваются, словно подчиняясь невидимому сигналу. Всего несколько секунд – и они уже почти не отличались от человеческих. Разве что были чуть длиннее и острее. Я невольно улыбнулся, обнажая теперь уже почти нормальные зубы.

Хотя во мне что–то противилось этому, я всё же зачерпнул ладонями воды и ополоснул лицо, смывая остатки крови. Присев обратно на землю, я задумался. Насколько быстро я принял свою новую суть... Вспомнились сцены из фильмов, где герои терзаются, проклинают свою участь, страдают от осознания, что стали монстрами. Но я? Я ничего подобного не чувствовал.

Не было отчаяния. Не было ненависти к себе. Был лишь азарт. Интерес. Чувство, похожее на предвкушение. Что я ещё могу? Как далеко простираются мои новые способности?

"Если бы я только не сидел посреди пустыни..." – промелькнула в голове мысль, пропитанная лёгкой иронией.

Небо над горизонтом уже окрасилось в густые оттенки фиолетового и алого, предвещая скорый закат. Воздух постепенно остывал, теряя палящую жару дня, и пустыня замирала в ожидании ночи. Где–то далеко, за барханами, слышался едва различимый вой – возможно, это был ветер, а может, какое–то существо, которое, в отличие от меня, чувствовало себя здесь как дома.

В тот же момент я вспомнил о дыме, за которым недавно с таким интересом следил. Быстро взобравшись на свой наблюдательный пост – ветви одинокого дерева, растущего у оазиса, – я с удовольствием отметил, что дым от костра снова приблизился. Теперь он был ближе, чем за несколько часов до этого, значит, путники двигались в мою сторону. Вопрос был в том, случайность ли это или их путь действительно пролегал через этот клочок спасительной зелени.

Пожалуй, теперь я могу без каких–либо проблем сам дойти до них... но во мне вдруг проснулся странный азарт. Губы искривила ухмылка. Нет, я подожду. Спешить было некуда.

– Вероятно, они будут здесь уже к утру или в крайнем случае следующей ночью, – в пустоту прошептал я, сам не замечая, как мои пальцы нервно сжимают край ткани, скрывающей моё лицо.

Зачем идти в пустыню, если я могу подождать людей здесь? В пустыне будет труднее спрятаться или подобраться незамеченным. В зарослях мне будет куда проще остаться в тени, стать невидимой частью окружающей среды. Я прикинул, какие места в оазисе дадут лучший обзор и прикрытие. Пара кустов у воды, возможно, под широкими листьями одного из деревьев...

Я не боялся предстоящей встречи с людьми. Наоборот, меня терзал любопытный зуд. Кто они? Что они ищут в этом безжизненном месте? Смогут ли они мне пригодиться? Я был точно уверен, что смогу с ними разобраться при необходимости... неужто так осмелел после охоты на местных тушканчиков? Хмыкнув, я усмехнулся – теперь это казалось смешным. Я больше не был тем, кто боится.

Ветер донёс до меня слабый звук, похожий на скрип металла. Я замер, прислушался. Едва уловимый, но он был. Либо доспехи, либо оружие, либо что–то ещё, что носили с собой приближающиеся путники. Значит, они вооружены. Это делает всё ещё интереснее.

Я прищурился, вглядываясь в даль. Ночь наступала, и вместе с ней моё терпение подходило к концу. Но я всё ещё был готов ждать. Чем дольше я наблюдаю, тем больше узнаю.

"...потом... кто знает, что будет потом?" – моя усмешка стала ещё шире, а сердце забилось чуть быстрее.

Вечер следующего дня застал меня на вершине моего наблюдательного пункта. Солнце уже скрылось за горизонтом, оставив небо окрашенным в багряные и фиолетовые оттенки. Ветер лениво играл песчаными вихрями у подножия барханов, но дыма я так и не увидел. Впрочем, это было предсказуемо. Судя по их темпу, незнакомцы уже должны были достичь оазиса и, вероятно, разбили лагерь у воды.

Я был готов. Покрывало теперь окутывало меня, скрывая от случайных взглядов, хотя держать его одной рукой было неудобно. Следы моего пребывания здесь исчезли ещё утром: самодельный веник справился с задачей на удивление хорошо. Даже остатки недавнего ужина – несчастные грызуны, попавшие ко мне на трапезу, – уже давно стали добычей ящериц. Оазис снова выглядел нетронутым, словно здесь давно не ступала нога живого существа.

Я терпеливо ждал, наблюдая за песчаными гребнями, и вот, наконец, троица появилась из–за ближайшего бархана. Хотя нет – на самом деле я заметил их намного раньше, ещё когда они только поднимались по дюнам. Теперь же, когда они неспешно приближались к "моему" клочку зелени, у меня была возможность рассмотреть их детальнее.

Впереди шагал коренастый человек, закутанный с головы до ног в потёртые тряпицы. В правой руке он держал небольшое грубое копьё, опираясь на него при ходьбе, словно на посох. Его левая рука небрежно покоилась на поясе, но я видел, что пальцы прочно обхватывают рукоять ножа, скрытого в ножнах. При каждом шаге его ноги, обмотанные полосами ткани, глубоко утопали в песке.

Двое других, одетые столь же неприметно, двигались чуть позади, словно сопровождали его. Они выглядели меньше своего предводителя: один уступал ему в ширине плеч, другой – ещё и в росте. Низкорослый копировал позу старшего, сжимая рукоять ножа, но в отличие от него был без копья. А вот его напарник держал в левой руке небольшой лук, а правой лениво придерживал стрелу, пока не готовясь наложить её на тетиву.

За их спинами покачивались грубо сшитые рюкзаки. Сложно было оценить их размеры, пока они двигались, но, судя по лёгкости шагов, тяжёлой ноши за плечами у них не было. Они были осторожны, но не выглядели настороженными – ещё не подозревали, что за ними следят.

Я был несколько удивлён таким снаряжением, ведь мои воспоминания подсказывали, что таким оружием люди не пользуются уже давно. Впрочем, стоило подумать об этом, как в голове всплыли смутные образы дикарей, затерянных в бескрайних пустынях и непроходимых джунглях. Может, эти трое действительно из таких племён? Их одежда, оружие, манеры – всё это было отголоском древних традиций, сохранившихся вдалеке от цивилизации.

Когда троица вошла под сень деревьев, я быстро, но бесшумно спустился вниз, сливаясь с тенями. Затаившись в заранее присмотренном месте, я приготовился к наблюдению. Очень скоро люди появились из зарослей, их шаги были размеренными, но осторожными. Они явно понимали, что в таких местах нельзя терять бдительность.

Осмотревшись по сторонам, главный из них коротко бросил:

– Привал.

Двое других тут же с облегчением сбросили рюкзаки на землю, потянув плечами, разминая уставшие мышцы. Низкорослый без лишних слов направился к пруду с большим котелком, его движения были привычными, отточенными – видно, что не в первый раз он занимается подобной работой. В это время его спутник начал устанавливать грубую металлическую треногу над местом, где вскоре заполыхает костёр.

Но меня больше интересовал их лидер. Он не торопился садиться или отдыхать, вместо этого внимательно изучал окружающие заросли, взгляд его скрытых за тканью глаз нервно скользил по теням. Что–то его явно беспокоило. Возможно, интуиция? Или следы, которые я всё же не смог до конца скрыть? Я затаился ещё глубже, сливаясь с тёмными листьями.

Голос молодого парня, закончившего с треногой, отвлёк старшего от размышлений:

– Отец, сколько мы будем ещё идти? Мы не видели ни одного туруса по пути сюда, – произнеся это, он стянул свой головной убор, открывая лицо.

Немного смуглая кожа, тёмные глаза, волосы, запылённые дорогой. В остальном ничего примечательного – обычный юноша лет восемнадцати, если судить по его голосу и чертам лица.

– Мы не можем вернуться обратно без добычи. Это значит, что будем идти столько, сколько потребуется, – равнодушно отозвался старший и, последовав примеру сына, стянул с лица ткань.

Фамильное сходство между ними было очевидным. Черты отца выглядели более резкими, иссушенными временем, и в его волосах уже мелькала седина. Но глаза – те же, что и у сына, наполненные решимостью и упрямством.

– Но имеет ли смысл идти дальше? Может, лучше поискать добычу в другом месте? – парень не спешил сдаваться.

На этот раз отец не стал отвечать. Вместо этого он молча направился к дереву, под которым я провёл последние ночи. Я замер, наблюдая за его движениями, готовый в любую секунду скрыться в ещё более надёжном укрытии.

Тем временем третий член отряда вернулся к треноге, ловко повесил над ней котёл с водой и, как и остальные, снял головной убор. Как я и ожидал, это оказалась девушка. Её лицо было мягче, чем у мужчин, но всё же в чертах угадывалось родство. Вероятно, сестра парня, дочь старика. Её движения были спокойными, размеренными, но чувствовалась скрытая усталость.

Молча присев рядом с треногой, она принялась что–то раскладывать под ней. Тени начали сгущаться, ночная прохлада потихоньку окутывала оазис, но я не собирался уходить. Эти люди интересовали меня всё больше. Кто они? Откуда пришли? И, что важнее всего, представляют ли они для меня опасность?

Отец семейства, закончив осмотр моей стоянки, поднялся и ещё раз окинул взглядом заросли. На сей раз он выглядел ещё более обеспокоенным, его пальцы едва заметно сжались на рукояти копья. Он не спешил с выводами, но я видел, что его мысли лихорадочно работали, анализируя малейшие признаки недавнего присутствия чужака.

– Здесь кто–то был до нас. Совсем недавно, – быстро, но тихо произнёс мужчина, приблизившись к остальным... вот только я его всё равно услышал.

– Кто? – уточнил парень, голос его звучал напряжённо. Стрела в его руке почти мгновенно легла на тетиву. Девушка снова промолчала, но я заметил, как её пальцы крепче сжали рукоять ножа на поясе, готовые в любой момент выхватить оружие.

– Человек, но... какой–то странный, – добавил мужчина, оглядываясь, будто пытаясь зацепиться за невидимые глазу улики. В этот момент я не выдержал.

Для меня оказалось неожиданностью, что я понимаю язык этих людей. Он звучал непривычно, словно из далёких, забытых времён, но мне не приходилось расшифровывать его смысл – я знал его. И, кажется, мог говорить на нём. Я решил воспользоваться этим.

Поднявшись на ноги, я бесшумно переместился за дерево, сливаясь с его тенью. Затем, убедившись, что меня заметят, вышел на берег пруда и громко произнёс:

– Добрый вечер.

Троица мгновенно развернулась в мою сторону, и в ту же секунду парень выстрелил. То ли от неожиданности, то ли у них действительно принято так приветствовать незнакомцев, но факт оставался фактом: стрела с свистом устремилась ко мне.

Я безмятежно наблюдал за её полётом, позволяя инстинктам взять верх. Впервые за всё время я осознал, насколько мои реакции превосходят человеческие. Лишь слегка отклонившись, я позволил стреле пронзить ствол ни в чём не повинного дерева за моей спиной. Выстрел был далёк от идеального, и мне не удивительно, если юноша решил, что просто промахнулся.

– Довольно странное приветствие, особенно по отношению к человеку, которому требуется помощь, – с заметным сарказмом отметил я, кивая на подрагивающую в древесине стрелу.

– Великая пустыня живёт по своим законам, чужеземец, – спокойно ответил отец семейства, не сводя с меня внимательного взгляда. – Иногда излишняя доброта может погубить.

К его чести стоит сказать, что он не выхватил нож, хотя и держал его наготове. Копьё в его руке не двинулось, оставалось направленным в небо. В отличие от него, двое других оставались напряжёнными, будто натянутые тетивы.

– В твоих словах есть смысл, но... мне действительно не помешала бы помощь, как ты можешь заметить, – протянул я, нарочито кивнув на свою потрёпанную накидку. Затем, после небольшой паузы, добавил: – К тому же, я даю слово не причинять вам вреда... по крайней мере, пока у меня не будет на то веской причины.

Я ожидал, что мои слова вызовут смех или раздражение, но старик воспринял их всерьёз. Он внимательно осмотрел меня с ног до головы, будто пытаясь разглядеть что–то, что могло бы предостеречь его от дальнейших действий. Наконец, он нехотя кивнул.

– Думаю, мы можем продолжить этот разговор у костра, чужеземец. Раздели с нами еду... ради общего блага, – произнёс он, и его голос прозвучал мягче, но настороженность в глазах не исчезла. Он подал знак своим детям расслабиться. Юноша нехотя убрал лук, девушка чуть ослабила хватку на ноже, но их взгляды всё ещё изучали меня, выискивая малейшую угрозу.

– С удовольствием приму ваше предложение, – с лёгкой улыбкой ответил я и направился к застывшим жителям пустыни.

Мы двинулись в сторону костра, где тлеющие угли бросали оранжевые отблески на лица незнакомцев. Я чувствовал, как напряжение постепенно оседает в их жестах, но всё ещё витает в воздухе. Эти люди были осторожны, но не напуганы. Скорее, они привыкли к угрозам и знали, что лучше не терять бдительность.

Когда мы расселись у огня, юноша протянул мне глиняную чашу с водой. Я принял её, ощущая едва уловимый аромат минералов и чего–то ещё, возможно, трав, добавленных для дезинфекции. В пустыне вода была дороже золота, и сам факт, что они поделились ею со мной, значил многое.

– Кто ты, чужеземец? – наконец спросил старик, внимательно наблюдая за тем, как я подношу чашу к губам.

Я задержался на мгновение, обдумывая ответ. Можно ли доверять им? Стоит ли раскрывать правду? Впрочем, как бы я ни хотел, мне нечего было сказать, кроме одного...

– Просто странник, – спокойно ответил я, сделав глоток. Вкуса воды я совершенно не чувствовал.

__________

Друзья, следующая глава выйдет раньше срока по достижению 10 лайков

Глава 3

Удивительно насколько быстро я сумел приспособиться к жизни в племени пустынных жителей.

"Приспособился?" – отвлечённо подумал я и тут же поправил себя – "Нет. Скорее просто привык"

Всего несколько дней прошло с того момента, как я пришёл в поселение вместе с охотниками. Сам поход до поселения прошёл для меня без особых происшествий. Выданная пустынниками, в качестве жеста доброй воли, одежда прекрасно защитила меня от солнечных лучей, хотя мне всё равно приходился двигаться в ней слегка ссутулившись. Впрочем, шли мы в основном вечером или ночью, когда солнце уже не светит так уж ярко, либо же его нет совсем.

Странную ситуацию, в которой меня обнаружили, я объяснил потерей памяти. Мне вроде бы поверили. Ещё бы... это ведь по сути и была правда.

Местный вождь... или старейшина, я так и не понял до конца, когда услышал мою историю, только глубокомысленно покивал головой. Немного подумав он всё же разрешил мне остаться, но с одним условием. Когда прибудет торговец из "зелёных земель" я должен буду покинуть племя вместе с ним. Лишние рты им здесь были не нужны. Меня это вполне устраивало. Если "зелёные земли" это то, о чём я думаю – сам с радостью туда отправлюсь. Жизнь в пустыне меня совершенно не привлекает.

После разговора с вождём меня предоставили самому себе. Выделили небольшой не то шатёр, но то тент на краю поселения и постарались больше не обращать на меня никакого внимания. В прямом смысле. Если я сам не заговаривал с человеком, ко мне за весь день могли ни разу не обратится. Более того, даже если я заговаривал первым, мои "собеседники" всяческими способами пытались как можно быстрее свернуть разговор и свалить от меня подальше. Это... немного раздражало. В первую очередь из–за скуки. Вынужденный сидеть в шатре круглые сутки, я уже чуть ли не на стены бросался.

Всё изменилось на вторую ночь после моего прибытия в поселение. Днём я ещё мог сдерживаться, но жажда крови уже давала о себе знать – глухо, настойчиво, будто голодный зверь, крадущийся в темноте. С заходом солнца желание стало почти нестерпимым. Я чувствовал, как внутри меня пробуждается нечто древнее, нечто, чему невозможно было сопротивляться. Выйдя из шатра, я глубоко вдохнул прохладный воздух ночи и задумался над тем, как утолить свою потребность, не привлекая к себе внимания.

Из размышлений меня вывел еле ощутимый поток воздуха, принесённый движением рядом. Я поднял голову и увидел, как мимо меня проходит девушка из местных. В сумраке её силуэт казался почти невесомым, а лёгкие шаги растворялись в ночной тишине. Я не сразу осознал, что делаю, но губы уже произнесли:

– Эй, красавица, постой.

Слова сорвались с языка сами собой, без всякого расчёта, без продуманного плана. Хотя какой тут план? Просто подвести поближе, увести в сторону, а там... Вариантов было не так много. Убивать? Нет, слишком рискованно. Пусть живёт, только ослабленная и напуганная, чтобы никому не рассказала. Сойдёт.

Девушка замерла, настороженно оглянувшись. В её взгляде читалась борьба: остановиться или сделать вид, что не услышала? Я видел, как её пальцы сжали пустой кувшин – вероятно, она собиралась за водой к источнику. Удобно. Ещё один шаг – и она будет в темноте, в стороне от посторонних глаз.

Я приблизился, улыбаясь, но, почувствовав, как напрягаются мышцы челюсти, тут же ослабил улыбку. Клыки готовы были прорезаться, выдавая мою природу. Время действовать.

Но прежде чем я успел что–то предпринять, случилось неожиданное. Девушка вдруг изменилась: её тело расслабилось, напряжение ушло, а глаза... В них появилась пустота. Словно кто–то выдернул из неё душу, оставив только оболочку.

Я сделал шаг назад, не понимая, что происходит. Затем, осторожно помахав рукой перед её лицом, убедился: она не реагирует. Это было... странно. Внезапно я понял, что она в трансе. Не просто испугалась – нет, это было что–то другое. Будто её разум подчинился мне, хотя я ничего для этого не делал.

"Это... весьма кстати", – удовлетворённо подумал я, приближаясь к ней. Я нежно приобнял девушку за плечи, словно заботливый друг, и без труда направил её в сторону своего шатра. Она подчинилась без малейшего сопротивления. В другой руке я сжал её кувшин. Не стоит оставлять улики на виду.

Попав внутрь шатра, я присел на один из ковриков, заменяющих здесь половое покрытие, и притянул к себе безвольное тело. Задумчиво скользнул взглядом по её шее. В книгах и легендах вампиры всегда вонзали клыки в эту область, но что–то подсказывало мне – если последую традиции, девчонка долго не протянет. В груди всколыхнулось что–то похожее на сомнение, но я тут же его отбросил. Некогда предаваться ненужным размышлениям.

Тяжело вздохнув, я склонился ниже и вонзил клыки в её левое плечо. Там хотя бы было больше мышечной ткани, а значит, шансов не угробить её сразу становилось больше.

Тело в моих руках дёрнулось, но вопля, который я ожидал, не последовало. Ни крика, ни даже слабого стука сердца, ускорившегося от испуга. Напротив, девушка, казалось, расслабилась ещё больше. Это было... странно. В чём дело? Почему она не сопротивляется? Жертвы всегда боятся. Всегда.

Отложив беспокойные мысли, я сосредоточился на самом процессе. Горячая жидкость медленно стекала в моё горло, растекаясь по венам жаром, пробуждающим силу. Это было потрясающе. Настоящий нектар, по сравнению с которым животная кровь казалась пресной и пустой. Каждая глотка наполняла меня энергией, обостряла чувства, разгоняла слабость. И при этом – в отличие от прошлого раза – я сохранял полный контроль. Всё происходило осознанно, без звериного голода, затмевающего разум.

В какой–то момент я почувствовал насыщение. Силы вернулись, но жажда была утолена, а потому я осторожно высвободил клыки, выпустив девушку из объятий. Ожидал увидеть сочащуюся кровь, но из двух аккуратных отверстий вытекло лишь пару капель. Интересно... Взглянув на её лицо, я с удивлением заметил лёгкую, почти довольную улыбку. Она не только жива, но и выглядит так, будто видит приятные сны. Странно, но пока не время размышлять об этом.

Я проверил её дыхание, затем пульс – ровный, спокойный. Определённо жива. Потеря крови была незначительной, максимум – утром почувствует лёгкую слабость. Завернув её плечо в ткань, чтобы скрыть следы укуса, я осторожно поднял её на руки. Не забыв и про кувшин.

Выбравшись из шатра, я двинулся к центру поселения. Двигался быстро, но осторожно, лавируя между шатрами, избегая открытых мест. Оторвавшись от суматошных мыслей, я отметил, насколько чётко улавливаю каждый звук вокруг. Я заранее слышал, где бодрствуют люди, как кто–то ворочается во сне, как кто–то за пределами лагеря натягивает лук. Чувства стали острее.

Спустя несколько минут я оказался у небольшого костяного кресла, стоявшего в стороне от основных шатров. Это место казалось идеальным – достаточно открытое, чтобы никто не заподозрил подвоха, но и не настолько уединённое, чтобы кто–то начал задавать вопросы. Осторожно усадив девушку, я поставил рядом её кувшин. Она выглядела так, будто просто заснула от усталости.

– И куда только смотрят местные? – философски вздохнул я, направляясь обратно.

Путь назад оказался столь же лёгким. Никто меня не заметил, никто не преградил дорогу. Я заранее слышал каждый шаг, каждый вздох и мог выбрать маршрут так, чтобы обойти всех. Подумать только, как громко некоторые дышат... Я усмехнулся. Всё–таки не так уж плохо быть тем, кем я стал.

Следующие несколько дней я внимательно следил за реакцией остальных жителей поселения, но вскоре убедился, что моё преступление осталось ими незамеченным. Ни один взгляд, ни один жест не выдавал подозрений. Они жили своей обычной жизнью, никак не догадываясь, что среди них – хищник.

Меня, конечно, больше беспокоила моя "жертва". Будет ли она меняться? Проявит ли признаки превращения? Но мои опасения оказались напрасными. За несколько последующих дней она не показала ни единого признака обращения. Более того, складывалось впечатление, что она ничего не помнила о случившемся. И всё же изменения были.

На следующий день обнаружился весьма любопытный побочный эффект. Эта девушка... Она определённо стала относиться ко мне иначе. Исчезла прежняя настороженность, та сдержанная холодность, с которой местные предпочитали вести со мной беседы. Теперь, напротив, в её взгляде появилось что–то... тёплое? Возможно, даже восхищённое. Она уже не пыталась как можно скорее завершить разговор, а иногда даже сама искала повода заговорить. Более того, через день–другой она и вовсе начала заходить ко мне без особых причин, просто чтобы поболтать. Это было странно, но в то же время... забавно.

Девушка была вполне симпатичной, да и общения мне не хватало, так что я не препятствовал её визитам. Однако вскоре обнаружил, что её каждодневная болтовня о быте начинала серьёзно утомлять. Она могла подолгу рассказывать о том, как кто–то из охотников потерял копьё, как другой устроил спор о лучшем способе снимать шкуру с добычи. По сути, это было бесполезно, но я слушал – в конце концов, это давало мне возможность узнать больше о жизни племени.

Из её разговоров я узнал, что племя жило довольно простой жизнью. Основное их занятие – охота на тарасов, огромных пустынных существ, которых я так и не видел своими глазами. По её описанию, они напоминали нечто среднее между динозавром и копытным. Их кости, шкуры и мясо были основой жизни племени. Из костей они делали орудия и оружие, из шкур – одежду и жилища, мясо, естественно, шло в пищу. Всё остальное, чего не могли создать сами, они обменивали у странствующего торговца, который появлялся здесь раз в несколько месяцев.

– Он привозит вещи, которых у нас нет, – рассказывала девушка, перебирая пальцами песок. – Клинки из металла, зеркала, травы с севера. У него всегда есть что–то интересное. Мы ему – шкуры и кости, он нам – вещи, которые невозможно найти в пустыне.

– Когда он должен прийти в следующий раз? – спросил я, не скрывая заинтересованности.

– Через два полных круга луны. – Она задумалась. – Может, чуть раньше. Иногда он опаздывает, если встречает по пути песчаные бури.

Я кивнул, запоминая. Этот торговец мог стать ключом к моему будущему. Если с ним можно уйти отсюда – стоит этим воспользоваться.

Тем временем девушка продолжала рассказывать, как проходят охотничьи походы. Они могли длиться несколько дней. Караваны уходили далеко вглубь пустыни в поисках стада тарасов, и если удача улыбалась, возвращались нагруженные добычей. Но если охотникам не везло – приходилось выживать на подножном корме, питаться насекомыми и корнями, прячась от песчаных бурь в расщелинах скал.

Слушая её рассказы, я чувствовал, как меняется моё восприятие этого мира. Поначалу я смотрел на местных свысока, как на примитивных дикарей. Теперь же видел в них людей, умеющих выживать там, где другой давно бы погиб. Их мир был жестоким, но они находили способы приспособиться. Они были сильными.

А ещё... я начинал осознавать, что, возможно, мне не удастся просто взять и уйти. Эта пустыня была беспощадной, и без их знаний я бы в ней не выжил. Что, если торговец не захочет меня брать? Что, если он сочтёт меня угрозой? Я мог быть быстрее, сильнее, но если я заблужусь в песках, этого не хватит, чтобы спастись.

Размышляя об этом, я украдкой взглянул на девушку. Она рассказывала о каких–то древних преданиях племени, но я почти не слышал её. В голове уже зрел план. Мне нужен был проводник. Кто–то, кто согласится пойти со мной, если вдруг придётся покинуть поселение не по доброй воле. И она... Она могла подойти.

И вот, сегодня, спустя ровно пятнадцать дней после моего прибытия в племя, сюда должен был приехать этот самый торговец с "зелёной земли". Племя жило довольно близко к краю пустыни, так что регулярные визиты чужаков были для них привычным делом. Из разговоров пустынников я выяснил, что торговец тратит на дорогу всего пять–шесть дней, а значит, задержек не предвидится.

Торговец должен был появиться только перед закатом. Обменяв обработанные кости и шкуры тарасов на заранее заказанные племенем инструменты, он этой же ночью отправится обратно. И я вместе с ним. Об этом мне ещё на рассвете напомнил вождь, явившись ко мне в шатёр и коротко бросив:

– Не задерживайся. Уходишь с торговцем, как и договорились.

Я только кивнул. Меня это устраивало. Я не собирался оставаться здесь дольше, чем необходимо.

Время, по моим ощущениям, только перевалило за полдень. Я сидел под прикрытием тента, укрываясь от беспощадного солнца, и с тоской разглядывал своё отражение в воде, налитой в деревянную чашу. Вид у меня был, мягко говоря, неважный. Неопрятная, всклокоченная борода делала мой "бомжеватый" имидж ещё более выразительным. Я помнил, что у нормальных вампиров волосы не растут – они навеки застывают в том облике, в котором их застало превращение. Но мой случай явно выбивался из нормы.

Первая попытка побриться провалилась. Кинжал, который я одолжил у своей знакомой, оказался бесполезен – мои волосы были слишком жёсткими, а лезвие лишь скользило по ним, не причиняя никакого вреда. Я попробовал посильнее надавить, но всё, чего добился, – лёгкий металлический скрежет. С ногтями было то же самое. Они стали крепче, толще, и это меня откровенно пугало. Пока они ещё не превратились в когти, но кто знает, как далеко зайдут эти изменения?

Настроение было паршивым. Делать было нечего, а мысли о собственных метаморфозах приводили в ещё большую хандру. Словно бы в ответ на мои мольбы о развлечении, вскоре ко мне заглянула знакомая девушка. За две недели в племени я так и не смог запомнить её имя, помнил лишь, что оно начиналось с "М". Забавно, ведь любую другую информацию я запоминал моментально. Возможно, это было каким–то странным побочным эффектом моего нового существа.

Впрочем, мы с ней были в равных условиях. У меня тоже не было имени. Сам я не спешил придумывать себе новое, всё ещё надеясь вспомнить старое, а пустынники называли меня просто "чужеземцем". Даже она обращалась ко мне без имени, обходя эту тему стороной.

– Можно зайти? – нерешительно спросила она, заглянув в шатёр.

– Заходи, – махнул я рукой и вновь погрузился в невесёлые размышления.

Она без лишних церемоний уселась напротив, но молчала недолго. Болтливость была её натурой. Она любила рассказывать о своих приключениях, даже если за день у неё не произошло ровным счётом ничего интересного. Сегодняшний день не стал исключением.

– Представляешь, что случилось? – оживлённо начала она. – Один из охотников поймал ящерицу прямо у себя в шатре! Говорит, что она пробралась к нему ночью и чуть не вцепилась в руку! – Девушка хихикнула. – Он так испугался, что проснулся с воплем, разбудив половину лагеря.

Я лишь ухмыльнулся. В поселении действительно было немало всякой живности, но для охотника испугаться ящерицы? Не слишком–то похоже на людей этого племени.

– А ещё я слышала, что торговец в этот раз привезёт что–то особенное, – продолжала она, наблюдая за моей реакцией. – Ты же уходишь с ним, да?

Я кивнул, не отрывая взгляда от чаши с водой.

– А ты… ты ведь не вернёшься? – Голос её стал тише.

Я поднял глаза. В её взгляде было что–то странное. Не просто любопытство – что–то большее. Может, сожаление? Или надежда?

– Не знаю, – честно ответил я.

Она замолчала. На несколько долгих секунд шатёр наполнился тишиной, прерываемой только гулким звуком ветра, гулявшего по пустыне. Мне показалось, что она хотела сказать что–то ещё, но так и не решилась.

У меня не было своих вещей, за исключением "подаренной" во время первого знакомства с пустынными жителями одежды. Так что собираться мне было совершенно не нужно. Куда больше меня беспокоила жажда. Пока ещё она не проявляла себя, но во время похода уж наверняка заявит о себе. Никаких проблем с тем, чтобы утолить её с помощью моего проводника у меня наверняка не будет. Проблема в другом. Сомневаюсь, что ослабленный потерей крови торговец будет для меня хорошим спутником в пустыне. В худшем случае он может двинуть кони. Остаться без проводника посреди пустыни, когда до выхода из неё остаётся совсем немного, – честно говоря, не хотелось бы доводить до такого.

Время шло медленно. Я сидел в шатре, лениво наблюдая за тем, как песок оседает после порывов ветра. Мой разум был спокоен, но тело, казалось, начинало ощущать приближающуюся ночь. Жажда ещё не проявляла себя, но я чувствовал, как внутри меня пробуждается знакомое напряжение. Ещё несколько часов – и оно станет невыносимым.

– Ты слушаешь? – именно в этот момент девушка, на свою беду, решила обратить на себя моё внимание.

Переведя ленивый взгляд на мою гостью, я смерил её взглядом с ног до головы.

– Что? – казалось бы немного смущённо выдавила она из себя, слегка съёжившись.

Стоило только подумать в нужном ключе, как во рту тут же послушно начали выдвигаться клыки. Несмотря на то, что я не испытывал жажды прямо сейчас, я уже достаточно контролировал своё тело, чтобы проворачивать подобный фокус. Легко поймав взгляд девушки, я в считанные мгновения отправил её в транс.

Мои осторожные эксперименты с этой способностью помогли мне немного понять принцип её работы. Вернее, её ограничения. Не так–то просто вогнать в транс человека, пока он или она, так сказать, "чувствует почву под ногами". Зато если выбить цель из психологического равновесия, пусть даже на мгновение, я без каких–либо проблем тут же "вырубаю" её. Хотя даже в этом случае это, похоже, действует далеко не на всех.

Я провёл пальцами по её шее, чувствуя, как кожа поддаётся моему прикосновению. Сердце девушки билось ровно, дыхание было спокойным – транс погрузил её в состояние безмятежного сна. Ко мне редко заглядывали посетители, так что я совершенно не опасался обнаружения. Однако что–то в этот раз было иначе. Её лицо казалось расслабленным, но на губах играла тень улыбки. Это настораживало.

Я не испытывал сожаления. Не то чтобы я чувствовал какую–то вину перед своей "жертвой", но всё же на этот раз я решил попробовать сделать это немного нежнее. Приобняв обмякшее тело девушки, я уже практически привычным движением осторожно укусил её. Немного поджившие ранки легко уступили моему напору, и клыки тут же погрузились в податливую плоть.

Горячая кровь хлынула мне в рот, и я на мгновение прикрыл глаза, наслаждаясь ощущением. Тёплая, насыщенная, она растекалась по венам, наполняя меня силой, проясняя мысли. Это было... невероятно. С каждой секундой я чувствовал, как моя слабость улетучивается, как восприятие мира становится острее.

На сей раз я почувствовал "границу" заметно раньше. Видно, девушка не успела в полной мере восстановиться после моей предыдущей трапезы. Её дыхание было неровным, кожа – чуть бледнее, чем раньше. Не удивлюсь, если завтра ей будет хуже, чем после первого раза. Однако угрозы для жизни всё ещё не было. В конце концов, я знал свою меру. Хотя это, пожалуй, последний раз, когда я пью её кровь. Так мне, по крайней мере, хотелось думать.

Уложив снова потерявшую сознание девушку поудобнее, я на мгновение задержался, разглядывая её лицо. На губах снова застыла расслабленная, если не сказать довольная, улыбка. Остаётся только догадываться, что она чувствует в это время. Может быть, ей снятся приятные сны? Или же этот процесс приносит ей удовольствие? Я покачал головой. Подобные мысли мне не к чему.

Я вернулся на своё место, откинувшись на тёплые ткани шатра. В воздухе всё ещё витал запах её крови, смешанный с ароматами сухой травы и песка. В животе разлилось приятное тепло – насыщение, пусть и временное. Однако внутреннее беспокойство не исчезло. Я всё чаще ловил себя на том, что зависимость от этого напитка растёт быстрее, чем мне хотелось бы.

Примерно через пару часов, когда я уже почти провалился в дремоту, ко мне в шатёр заглянуло новое лицо. Какой–то молодой парень, бесцеремонно распахнув полог, впустил внутрь целый поток солнечного света. Я поморщился и рефлекторно отпрянул в тень, пряча глаза. Мне оставалось лишь тяжело вздохнуть и порадоваться, что я выбрал для своего "лежбища" самую дальнюю стенку от входа

Глава 4

– Миира, ты здесь? – неуверенно позвал парень, щурясь в полумраке комнаты и оглядываясь, будто боялся увидеть нечто, чего видеть не должен.

Найдя взглядом спящую девушку, он направился к ней, но вдруг замер, заметив меня. В его глазах промелькнуло замешательство, сменившееся настороженностью.

– Ты... что с ней сделал? – его голос сначала прозвучал грозно, но к концу фразы дрогнул, теряя всю свою уверенность. Интересно. Я уже привык к подобной реакции. Моя сила проявлялась не только в физических изменениях. Взгляд, наполненный этой странной, необъяснимой силой, мог вызывать у людей смятение, страх или же просто выбивать их из колеи. Я пока не знал пределов этой способности, но уже научился её контролировать. Небольшая концентрация – и человек терял почву под ногами, внезапно начиная сомневаться в собственной решимости.

– Ничего. Она просто уснула. Может, перегрелась на солнце? – спокойно ответил я и чуть улыбнулся, постепенно убирая напряжение из глаз. Клыки давно уже спрятались, так что я не рисковал травмировать парня ещё сильнее.

– Правда? – он сглотнул, стараясь казаться увереннее, но угроза в голосе исчезла бесследно.

– Конечно, – спокойно соврал я, не отводя взгляда.

– Тогда... я, пожалуй, отнесу её домой. Мама беспокоится, – он шагнул ближе, но вдруг замер, колеблясь, и снова посмотрел на меня. – Это... нормально, да?

Я усмехнулся про себя. Неужели одного взгляда было достаточно, чтобы он начал спрашивать у меня разрешения? Забавно. Но, пожалуй, пока стоит умерить любопытство. Чем дальше я двигаюсь, тем ближе к густонаселённым местам, а если продолжу вот так бессознательно экспериментировать, то рано или поздно нарвусь на проблемы. А что, если начнётся охота на ведьму? Или... на вампира? Разумеется, местным жителям это ничем хорошим не грозило бы, но мне-то зачем лишние хлопоты?

– Конечно, – ответил я, заметив, как его пальцы нервно сжались от долгой паузы.

До вечера я занимался исключительно важным делом – ничем. Иногда даже самые великие умы нуждаются в отдыхе, не так ли? Наблюдать за жизнью деревни оказалось неожиданно занятно, а позже, когда дозорные заметили приближающегося путника, у меня появилась и новая точка интереса. Почти вся деревня высыпала навстречу торговцу, и я тоже не остался в стороне.

Сначала он выглядел, как обычный местный, но чем ближе подходил, тем явственнее проступали различия. Его одежда действительно напоминала традиционный наряд пустынников, но была сшита куда более качественно. Фасон отличался, пусть и незначительно. Однако самым любопытным был вовсе не он.

Позади путника неторопливо брела огромная рогатая ящерица, увешанная сумками и тюками. Признаться, я ожидал увидеть кого угодно, но не существо, напоминающее миниатюрного трицератопса. Это что, тот самый тарас, на которого охотятся местные? Интересный экземпляр. В моей голове полно знаний о животных, но, как ни напрягал память, ничего подобного вспомнить не мог. Динозавры? Вымерли. Какой-нибудь мутировавший вараныч? Тоже не похоже. Но факт оставался фактом – передо мной шагало создание, которого, по всем законам природы, существовать не должно. И почему-то мне казалось, что это далеко не последний сюрприз этого мира.

Когда человек вместе со своим вьючным динозавром приблизился к поселению, вперёд вышел старейшина. Они обменялись с новоприбывшим парой фраз на незнакомом мне языке, после чего вождь несколько раз кивнул в мою сторону. Я поймал взгляд незнакомца, улыбнулся и небрежно помахал рукой. За последние дни я стал делать это всё чаще – не по привычке, а скорее из-за какого-то странного внутреннего импульса. Может, это побочный эффект... моей новой природы?

Торговец, тем временем, не выглядел в восторге. Даже с расстояния я заметил, как он тяжело вздохнул, бросил на меня быстрый, изучающий взгляд и начал что-то объяснять старейшине. Судя по его выражению лица и тону – объяснял неохотно. Однако старик оказался упрямее. Он скрестил руки на груди, что-то твёрдо произнёс, и мне показалось, что его голос прозвучал как последний гвоздь в крышку чьих-то возражений.

Перепалка длилась ещё какое-то время – небольшая, но яростная, наполненная короткими, резкими фразами и широкими жестами. Наконец, старейшина одержал верх. Торговец снова вздохнул, но уже с оттенком обречённости, покачал головой и направился ко мне.

– Самер, – представился он, хлопнув себя по груди.

Он смотрел внимательно, будто пытаясь что-то во мне разглядеть, что-то понять. Его глаза, тёмные и цепкие, в которых мелькало нечто большее, чем простое любопытство, будто пробирали насквозь. В воздухе на мгновение повисло напряжение.

Я задумался. Нужно ли мне сейчас представляться своим настоящим именем? Или придумать что-то новое? Впрочем, отчего бы не воспользоваться чужой находкой?

– Влад, – ответил я после короткой паузы, с лёгкой усмешкой. В голове промелькнула мысль: "Почему бы и нет? В конце концов, это не совсем плагиат".

Самер кивнул, но выражение его лица осталось каменным. Видимо, имя ничего ему не сказало, и это было даже к лучшему.

Полчаса спустя мы сидели в моей палатке — вернее, в том, что местные считали гостевым домом, — и молчали. В воздухе повисло напряжение, смешанное с лёгкой неловкостью. Самер, поначалу пытавшийся завести беседу на своём языке, удивлённо вскинул бровь, когда понял, что я его не понимаю. Узнав, что я якобы потерял память, он почему-то не спешил верить в мою историю. Он исподтишка наблюдал за мной, надеясь поймать на лжи или несостыковках, но, увы для него, все его попытки оказались напрасными. В конце концов он сдался, лишь недовольно хмыкнув.

После этого он оставил меня в шатре и занялся обменом с местными жителями. Впрочем, вся сделка заняла не больше нескольких минут: обе стороны заранее знали, что хотят получить и что готовы отдать. Всё свелось к нескольким коротким фразам, паре пожатий рук — и вот уже он вернулся, «припарковав» своего ящера неподалёку от входа.

Теперь он сидел напротив меня, внимательно изучая моё лицо, словно надеясь прочесть в нём скрытые намерения. Его пристальный взгляд сверлил меня, но я отвечал ему безмятежной, почти детской наивностью, будто ничего не подозревая.

Когда мы уселись в шатре, он наконец снял головной убор, позволив рассмотреть себя в деталях. Черты лица у него были чуть припухлые, но не лишённые мужской резкости. Тёмные волосы — почти как у местных. Кожа загорелая, хотя её оттенок выдавал, что этот загар был не природным, а приобретённым. Светло-голубые глаза смотрели внимательно, оценивающе. Аккуратные усы и борода намекали на привычку ухаживать за собой.

— Ты действительно ничего не помнишь? — наконец нарушил молчание Самер, наклонив голову чуть набок.

— Определённо, — спокойно отозвался я, не меняя выражения лица.

— Как-то ты не слишком обеспокоен этим, — заметил он, не отводя взгляда. — Люди, потерявшие память, обычно ведут себя иначе.

— Ты часто встречал таких людей? — спросил я с легким оттенком притворного удивления.

— Нет, но… — он на мгновение замешкался, будто осознав, что сам загнал себя в угол, но тут же взял себя в руки. — Неважно. Забудь.

— Как скажешь, — пожал я плечами и одарил его дружелюбной улыбкой.

Однако почему-то эта улыбка его напрягла. Лицо его будто дёрнулось, но почти сразу он вернул себе спокойное выражение.

В шатре снова повисла тишина, тягучая и напряжённая, как предгрозовое небо.

— Хорошо. Я возьму тебя с собой, — наконец произнёс Самер, и было видно, что эти слова даются ему с трудом. — Выведу тебя из пустыни к ближайшему городу, но на этом всё. Дальше разбирайся сам. Я не собираюсь с тобой возиться дольше необходимого.

«Ах, вот что тебя так беспокоило. Ну, это не проблема», — мелькнула у меня мысль, но вслух я спокойно ответил:

— Я согласен.

— Отлично. Выходим через пару часов, когда Крэм немного отдохнёт. В пути ты полностью подчиняешься мне и не споришь. Понял? — он говорил более расслабленно, но в голосе всё ещё звучала жёсткость.

— Да, — кивнул я, а затем, слегка склонив голову, уточнил: — А кто такой Крэм?

— Мой вьючный ящер. Местные называют их тарасами, но в большом мире их именуют иначе, — небрежно отмахнулся Самер и тут же раздражённо добавил: — Всё, хватит разговоров. Мне нужно поесть и отдохнуть перед обратной дорогой.

Любопытство подталкивало меня задать ещё пару вопросов, узнать больше о «большом мире» и его обитателях, но Самер интересовал меня куда больше как билет на выход из пустыни, а потому я решил его не беспокоить.

Пока он неспешно насыщался выпечкой из своих личных запасов, я обдумывал, что буду делать в более обжитых землях. Мир за пределами песков казался мне размытым силуэтом, неопределённой перспективой, и всё же этот силуэт манил, обещая новые возможности.

В назначенный час мы отправились в путь.

Дни потянулись один за другим, сливаясь в монотонную цепь одинаковых событий. Путешествие оказалось невыносимо скучным. Куда ни посмотри — всюду песок, барханы, иногда редкие камни, выжженные солнцем. Горизонт дрожал в мареве жары, обманывая глаз призрачными очертаниями миражей.

На второй день, правда, появилось небольшое разнообразие: далеко впереди замаячила горная цепь. Сначала я наблюдал за ней с интересом, но вскоре привык и к ней — серые склоны не приближались так быстро, как хотелось бы, а значит, и новизна теряла свою прелесть.

Единственным, что по-настоящему разбавляло скуку, были разговоры с Самером. Пусть он и держался отстранённо, временами его можно было разговорить. И когда это удавалось, мне открывались любопытные детали о мире, который ждал меня за пределами пустыни.

С первого же дня нашего совместного путешествия я загорелся идеей выучить язык, на котором, по словам Самера, говорят в королевстве, куда мы направлялись. Это казалось разумным — если мне предстояло выживать в новом мире, начинать стоило с самого необходимого.

Разумеется, торговец сперва отказался, скривив недовольное лицо и заявив, что ему незачем тратить время на чужака, который через пару дней всё равно сдастся. Однако мне удалось его переубедить. Скорее, он просто решил, что вскоре я разочаруюсь в своей затее и наконец перестану докучать ему вопросами. К его сожалению, эти надежды не оправдались.

Я запоминал любые названные им слова и выражения с поразительной лёгкостью — чаще всего с первого раза, в крайнем случае со второго. Это его, безусловно, смущало. Я замечал, как во время наших занятий он исподлобья разглядывал меня, словно пытаясь разгадать очередную загадку, которую я для него представлял. В конце концов он нашёл для себя удобное объяснение:

— Ты просто вспоминаешь, а не учишь заново. Значит, раньше ты знал этот язык.

Я только пожал плечами. Переубеждать его мне было попросту лень.

На четвёртый день я наконец заметил долгожданные изменения в окружающем пейзаже. Однообразное пустынное море, растянувшееся до горизонта, постепенно уступало место небольшим островкам пожухлой зелени. Они выглядели словно стражи на границе миров — сухие, выжженные солнцем, но всё же живые.

Совсем скоро я осознал, что окружающий пейзаж куда больше напоминает саванну, чем бесплодную пустыню. Песок под ногами становился плотнее, реже встречались высокие дюны, а кое-где даже пробивались чахлые кустарники. И чем дальше мы продвигались, тем больше становилось зелени.

Тем временем горная гряда, которая ещё недавно казалась лишь тонкой тёмной полосой на горизонте, теперь заполнила собой весь обзор. Гигантский каменный хребет тянулся в обе стороны, исчезая за границами видимого мира.

После моих расспросов Самер нехотя объяснил:

— Эти горы не слишком высокие, но зато тянутся на много дней пути. Они создают естественный барьер, защищающий земли по ту сторону от сухих ветров и песчаных бурь. Благодаря этому там климат совсем другой.

Я прищурился, всматриваясь в далёкие вершины. Всё это меня интриговало. Что же ждёт нас по другую сторону?

К высоким каменным стенам города мы прибыли спустя несколько часов. Путь оказался на удивление лёгким: твёрдая, сухая земля под ногами позволяла двигаться быстро, без риска утонуть в песке или увязнуть в рыхлом грунте. Если бы не ящер, мы добрались бы ещё быстрее — по крайней мере, так мне казалось. Меня не раз подмывало оставить торговца вместе с его громоздкой зверушкой и продолжить путь в одиночку, но я сдерживал этот порыв. Кто знает, какие порядки здесь у стражи на воротах?

Конечно, если бы меня не пустили, я бы мог забраться по стенам — это вряд ли стало бы серьёзной проблемой. Или даже вырубить охранников, если бы обстоятельства вынудили. Но зачем усложнять ситуацию, когда можно войти без лишнего шума?

Ворота охраняла пара угрюмых стражников в кирасах. Один лениво опирался на длинное копьё, второй держал в руках арбалет, причём, что удивительно, не взведённый. Они явно узнали Самера сразу — на него почти не обратили внимания. А вот меня удостоили более внимательного осмотра.

Как и ожидалось, особых сложностей с попаданием в город у меня не возникло — исключительно благодаря Самеру. Он обменялся с охранниками парой коротких фраз, передал им несколько монет, и спустя мгновение мы уже пересекали ворота. Скорее всего, это был торговый налог, хотя не исключено, что деньги просто ускорили процесс. Со мной же стража даже не попыталась ничего потребовать. То ли решили, что я не стою их времени, то ли поняли, что взять с меня попросту нечего. В любом случае, меня это устраивало.

— Как и договаривались. Я довёл тебя до города. Теперь ты сам по себе, — без лишних церемоний заявил Самер, останавливаясь сразу за воротами.

— Конечно. Благодарю за помощь, — ответил я, одарив его короткой улыбкой, и спокойно зашагал дальше.

— Ага... прощай, — донеслось мне в спину с явным недоумением.

Он явно ожидал чего-то другого. Может, что я начну упрашивать его взять меня с собой, позаботиться обо мне, предложить работу? Жаль разочаровывать, но у меня были свои планы.

И первым пунктом в них стоял вопрос денег. Судя по размеру города, возможностей здесь хватало. Главное — выбрать правильную. И, к счастью, у меня уже были кое-какие идеи насчёт быстрого обогащения…

Глава 5

— Боже, какая же тут засрано, — пробормотал я себе под нос, старательно переступая через очередное пятно сомнительного происхождения.

Гроувн, каким я его представлял, и Гроувн, который открылся моему взгляду, оказались двумя совершенно разными местами. В моих ожиданиях город должен был быть опрятным, хоть и шумным, с чистыми улочками, аккуратными домами и запахом свежего хлеба, доносящимся из местных лавок. В реальности же он оказался скорее помесью стойла и свалки.

Куда ни глянь — под ногами валялась грязь, мусор, а самое неприятное — откровенные следы жизнедеятельности кого-то… или чего-то. Очень хотелось надеяться, что это дело копытных животных, а не самих горожан. Потому что иначе выходило, что здешний люд совершенно не стесняется справлять нужду прямо на улицах.

Кстати, обычные лошади здесь встречались. Причём их было заметно больше, чем ездовых ящеров. Я внимательно присматривался к проезжающим повозкам, всматривался в уставших животных — может, среди них увижу ещё одного тараса, чтобы понять, насколько они популярны в этом мире? Однако с каждым новым кварталом становилось очевидно: экзотические ящеры были скорее редкостью. Возможно, слишком дорогие в содержании, возможно, неприспособленные к условиям города.

Но если закрыть глаза на перепачканные улицы и повсеместное амбре, город был даже ничего. Узкие каменные дома с покатыми крышами выглядели надёжно, пусть и облупились от времени. Узкие улочки под лунным светом казались загадочными, манящими, и в этой ночной тишине таилась особая прелесть.

Тёмные переулки, тени на стенах, редкие силуэты людей, быстро исчезающих за углом…

Как раз в один из таких переулков свернул одинокий прохожий, когда заметил меня.

Мы стремительно сближались, и я уже было приготовился одарить его одной из своих дружелюбных улыбок — той самой, что сбивает с толку, но в целом производит приятное впечатление. Однако он, словно почувствовав что-то неладное, свернул в боковую улочку.

«Тем лучше», — с некоторым удовлетворением подумал я.

Он не хотел встречи, но, увы, сегодня ему не повезло.

Переулок был узким, затхлым, с едва уловимым запахом плесени и сырости. Здесь явно нечасто ступала нога стражников — по углам громоздились кучи мусора, из которых доносился тихий шорох. Крысы? Или что-то похуже?

Мужчина двигался быстро, но не торопился, будто ещё не до конца осознал, что за ним идут. Когда он, наконец, уловил ритм моих шагов позади, его тело напряглось, и он начал оборачиваться…

Но было поздно.

Я оказался рядом в мгновение ока. Левой рукой крепко обхватил его шею, а пальцы легко сомкнулись на коже, оставляя едва заметные белые следы. Я не спешил сжимать слишком сильно, но мой захват ясно давал понять — теперь всё зависит от моего желания.

— Чудесная погода сегодня, не находите? — вежливо поинтересовался я, наклоняясь чуть ближе.

Зачем-то мне показалось правильным говорить на своём языке, который, судя по всему, был мне родным. Естественно, бедняга меня не понял. Но это ведь не повод опускать элементарную вежливость, верно?

— Что?… кха… кто?… кх… — с трудом выдавил он, его голос дрожал, превращаясь в хрип.

Я уже было собрался ответить, может, даже завести непринуждённую беседу, но вдруг уловил, как его правая рука медленно, почти незаметно, скользит к поясу.

К ножу.

Что ж, возможно, этот разговор продлится не так долго, как я планировал.

— Ну что вы. Право, не стоит, — произнёс я с дружелюбной укоризной, словно ловил приятеля за незначительной шалостью.

Одновременно с этими словами моя правая рука сжала его запястье до хруста. Я чувствовал, как под пальцами натягиваются сухожилия, как кости поддавались моему усилию. Прохожий, не в силах закричать из-за захвата на горле, лишь зашипел от боли, а затем, поняв всю тщетность своего манёвра, поспешно отдёрнул руку подальше от ножа.

Разумное решение.

Правда, не прошло и секунды, как другая рука, пусть и дрожащая, потянулась к кошелю, болтающемуся на поясе с противоположной стороны.

— Я всегда знал, что тёплые дружеские объятия стирают границы между людьми. Им даже языковой барьер не помеха! — удовлетворённо заметил я, с явным удовольствием принимая осторожно протянутый кошель.

Монетный мешочек легонько звякнул в моей ладони, отчего по спине прошла приятная дрожь предвкушения. Деньги были нужны, нужны срочно, и пока это был самый быстрый способ их добычи.

Я резко разжал пальцы, отпуская шею мужчины, и шагнул назад.

Видимо, он всё ещё не усвоил урок, потому что тут же рванулся обернуться, возможно, в последней жалкой попытке вернуть утраченное. Однако мои реакции были куда быстрее — мой ботинок точно врезался в область чуть ниже спины, вынуждая его рефлекторно пробежаться вперёд, отчаянно размахивая руками в попытке сохранить равновесие.

Я, в свою очередь, даже не удосужился посмотреть, чем это кончится. Лёгким шагом вышел из переулка, сливаясь с ночной тенью улицы.

Позади раздался громкий, влажный шлепок.

«Метров пять точно пробежал», — с задумчивым удовлетворением отметил я, не сбавляя шага.

Прошло всего несколько секунд, прежде чем сзади донеслось первое отчаянное:

— Стража!

Усмехнувшись, я даже не оглянулся. К тому моменту, когда мой новый знакомый окончательно обретёт голос и убедит окружающих, что его действительно кто-то ограбил, я буду далеко.

Блуждая по улицам, я задумчиво пересчитывал свой небогатый улов, ощущая в груди глухое разочарование.

Мешочек оказался обидно лёгким. Внутри всего несколько десятков медных монет, каких-то невыразительных и тусклых, словно специально созданных для того, чтобы не радовать глаз. Лишь одна серебряная сиротливо поблёскивала на самом дне, как последняя надежда среди безликого мусора.

Я нахмурился, перебирая монетки пальцами.

Если я хоть что-то понимал в жизни, то с такой суммой далеко не уедешь. Возможно, даже на нормальную еду не хватит.

Ну что ж… значит, пора переходить к более прибыльным методам.

Я успел изрядно поплутать по улицам города, петляя по тёмным, грязным переулкам, прислушиваясь к редким шагам прохожих и обрывкам разговоров, доносившихся из окон и закутков. Гроувн жил своей ночной жизнью — где-то смеялись пьяные голоса, где-то лязгали замки на лавках, а где-то затаившиеся тени ждали свою добычу.

Я не торопился. Позволил себе слиться с этим хаосом, раствориться в нём, стать частью неспешного ночного ритма.

Но в какой-то момент взгляд зацепился за странное зрелище впереди.

Я поднял голову — и заметил крошечный огонёк, тлеющий на одной из крыш вдали. Он вспыхивал, затем угасал, снова загорался… Лишь через несколько мгновений до меня дошло: кто-то там наверху курил, лениво выпуская тонкие струйки дыма в ночное небо.

Любопытно.

Я всмотрелся внимательнее. На крыше определённо кто-то лежал, вытянувшись во весь рост, словно отдыхая после долгого дня. Необычная картина для такого города, да ещё в такой час. Что ж… почему бы не подойти поближе?

Сунув жалкие остатки своего улова обратно в мешочек, я кое-как приладил его к поясу и направился к дому.

Сам дом, надо сказать, оказался вполне заурядным. Таких в Гроувне были сотни — старый каменный фасад, узкие окна с закрытыми ставнями, потрескавшаяся штукатурка, впитавшая в себя дух времени.

Но вот сам незнакомец всё больше разжигал моё любопытство.

Теперь, когда я подошёл ближе, мне были видны только его ноги, свесившиеся с края крыши. И… что это за странная обувь? Какие-то пушистые сапоги? Валенки? Или меховые чулки поверх обычных сапог? В любом случае, весьма интересный выбор.

Я принюхался.

В воздухе витал лёгкий травяной аромат. Не табак. Определённо что-то другое, более пряное и терпкое, отдающее сладковатым дымом. Возможно, местная «весёлая трава».

Ну-ну. Ещё интереснее.

Между этим домом и соседним обнаружился узкий, тёмный переулок, над которым нависали стены, создавая уютную, почти клаустрофобную атмосферу. Тьма в его глубине казалась плотной, будто живой.

Я задержался на секунду, прислушался…

Внутри определённо кто-то был.

Решив не упускать возможность разведать что-то новое, я скользнул в темноту.

И не прогадал.

В переулке нашлись три любопытные личности. Двое мужчин, одетых в лохмотья, сидели на каких-то деревянных коробках, сложенных здесь явно не просто так. Между ними, откинувшись спиной к стене, стояла женщина в изрядно потрёпанном платье.

На первый взгляд — простая компания уличных бродяг. Но их позы, их взгляды выдавали нечто большее.

Мужчины сидели слишком расслабленно, будто знали, что их здесь никто не побеспокоит. Женщина, хоть и выглядела как уличная зазывала, держалась увереннее, чем следовало бы.

«Интересненько», — промелькнуло в голове, а на губах невольно заиграла предвкушающая ухмылка.

Первым делом я громко закашлялся, нарочно прерывая вязкую тишину, что висела в переулке. Звук эхом отразился от стен, и трое внизу, как и парень на крыше, тут же зашевелились.

Моё неожиданное появление, пусть и застало их врасплох, не выбило их из колеи — они явно были привычны к подобным ситуациям. Быстро взяв себя в руки, они тут же приступили к своей заготовленной роли.

Женщина у стены мгновенно сгорбилась, ещё сильнее вжимаясь спиной в холодный камень, словно пытаясь слиться с ним. Один из мужчин резво подскочил к ней и встал рядом, выставив вперёд плечо, чтобы создавалось впечатление, будто он удерживает её. Второй тоже занял позицию рядом, но не вплотную, давая мне возможность «героически вмешаться».

Где-то наверху раздалось недовольное сопение, затем кто-то смачно сплюнул в сторону.

— Проклятый Ром, опять проспал приближение «мешка». Ещё одна подобная выходка, и я сам его прирежу… — пробормотал один из мужиков, достаточно тихо, чтобы я не расслышал, но, конечно, этого мне не помешало.

Тем временем сам «Ром», тот самый курильщик с крыши, уже «тихо» пробирался по её краю, следуя за мной. Он двигался ловко, но достаточно небрежно, чтобы я мог заметить его манёвры.

А затем, по всей видимости, настала кульминация их представления.

— Помогите! Насилуют! — неожиданно завизжала женщина.

Я бы даже вздрогнул, если бы в её голосе не было столько фальши. Слова прозвучали слишком театрально, с неправильными интонациями, словно она пыталась сымитировать ужас, но не слишком старалась. Возможно, отрепетировать роль как следует ей было просто лень.

Крик вышел громким, но не настолько, чтобы выйти за пределы переулка. Чётко рассчитанный спектакль для одного-единственного зрителя — меня.

Тяжело вздохнув, я не сбавил шага и продолжил двигаться вперёд с тем же спокойствием, что и прежде.

На крыше сразу же прекратилось движение.

Парень наверху, очевидно, решил, что я заглотил наживку, и теперь, судя по звукам позади меня, аккуратно спускался вниз.

Тем временем один из «злодеев» впереди вошёл в свою роль с новой силой.

— Ну уж нет, сучка! Сегодня мы с тобой славно повеселимся! — проревел он, картинно занося руку, будто готовясь ударить несчастную.

За спиной послышался приглушённый хлопок — бандит с крыши приземлился на землю.

На удивление, сделал он это очень тихо.

Похоже, его странные мохнатые сапоги были не просто ради красоты.

Не обращая внимания на звуки позади, я продолжил двигаться вперёд, будто ничего не подозревал. Даже слегка замедлил шаг, нарочито подставляя спину под возможный удар.

Тихие, осторожные шаги позади становились всё ближе, а вместе с ними до моего слуха донёсся знакомый металлический шелест — оружие покидало ножны. Судя по короткому, звонкому звуку, это был либо нож, либо кинжал.

«Не сказать, что я отрицаю убийство как способ решения проблем, но… зачем же прибегать к нему сразу?» — лениво промелькнуло у меня в голове.

Думаешь, я действительно такой идиот, что безропотно расстанусь со своей жизнью? Разве не логичнее было бы сначала попытаться вынудить меня добровольно расстаться с деньгами? Вдруг я бы оказался человеком сговорчивым? Но нет, этот тип сразу пошёл по пути наименьшего сопротивления… впрочем, для него он как раз окажется самым сложным.

Я подождал.

Подождал чуть-чуть.

Ровно до нужного момента.

Резким движением я метнул взгляд через плечо, и бандит тут же бросился вперёд, кинжал блеснул в его руке. Он нанёс быстрый, но грубый выпад, стремясь вонзить клинок мне между рёбер.

Всё было ожидаемо.

Я сделал резкий шаг в сторону, и его рука с оружием пронеслась мимо меня, как раз под моей приподнятой правой рукой. В мгновение ока я перехватил его конечность, захватив её намертво.

Бандит, судя по всему, был ещё слишком занят осознанием того, что его выпад провалился, чтобы успеть среагировать.

Мне же не нужно было думать.

Я размахнулся и со всей силы ударил открытой ладонью левой руки прямо в основание его локтя.

Хруст.

Громкий, мерзкий.

В следующую секунду рука бандита выгнулась в неестественном направлении, словно поломанная кукольная конечность.

Из-под натянутой кожи прорвался острый, белёсый обломок кости, разрывая плоть.

Металл зазвенел о каменную мостовую — кинжал выпал из разжавшихся пальцев.

А затем тишину переулка разорвал пронзительный, почти животный вопль боли. Он был настолько оглушающим, что, казалось, сотряс даже стены узкого прохода. Мужчина рухнул на колени, его изуродованная рука беспомощно свисала, а рот был искажен гримасой агонии.

Я тяжело выдохнул.

Ну что, уважаемые зрители? Спектакль продолжается?

— Ты что… делаешь?! — ошеломлённо выкрикнул один из бандитов впереди.

Его лицо исказилось смесью страха и ярости, но тело замерло в нерешительности. Ещё бы — такого они точно не ожидали. Женщина и второй мужчина просто стояли, разинув рты, словно забыли, как дышать.

А я, между тем, продолжал крепко удерживать вопящего грабителя правой рукой, позволяя ему корчиться, не давая рухнуть на землю. Левой рукой я медленно помахал остальным, приветствуя их в этом незапланированном представлении.

Лицо кричавшего резко переменилось — сомнения уступили место слепой, бессмысленной ярости. Он зарычал и, не раздумывая, рванул на меня с ножом.

Вопли раненого резали слух, раздражая до зубовного скрежета. Я уже было хотел просто отпустить его… но в последний момент в голову пришла одна занятная идея.

Резко разжав пальцы, я тут же перехватил его другой рукой, ухватившись за плечо покалеченной руки.

А затем рванул его вперёд, прямо навстречу бегущему бандиту.

— Алле… — начал я нараспев, делая шаг в сторону.

Разгорячённый налётчик не успел среагировать. Ещё мгновение назад он целился в меня, а теперь его жертва буквально летела ему в объятия, таща за собой свисающую, изломанную конечность.

Я быстро ушёл под его занесённую руку, скользя влево, и уже через мгновение оказался у него за спиной.

Правая рука мгновенно легла на затылок бедолаги, а левой я рывком потянул культю его товарища.

— …Оп, — закончил я почти ласково.

Глухой влажный хруст.

Осколок сломанной кости вошёл ему прямо в глазницу.

Без единого звука, без попытки осознать случившееся, тело покачнулось и застыло. Дух покинул его прежде, чем он успел понять, что умер.

Разжав пальцы, я сделал пару шагов назад, спокойно наблюдая за результатами своего «фокуса».

Раненый, до сих пор с трудом удерживавшийся на ногах, перевёл обезумевший взгляд на своего напарника, который теперь безжизненно висел на нём, словно жуткая, неестественная кукла.

И завопил.

Но если раньше это был крик боли, то теперь это был настоящий вопль ужаса.

Звуки, которыми он заливал переулок, были нечеловеческими, полными первобытного страха. Он трясся, захлёбываясь своим собственным криком, судорожно пытался сбросить с себя тело друга, но из-за шока и слабости только ещё больше запутывался в его мёртвом хвате.

«Ну, это надолго», — лениво отметил я про себя, решив на время оставить эту парочку в их жутком танце.

Я перевёл задумчивый взгляд на оставшихся.

Мужчина, до этого выглядевший более-менее уверенным, теперь медленно отступал назад, всем телом прижимаясь к стене, как будто надеясь, что она поглотит его. В вытянутой руке дрожал нож, который сейчас больше напоминал детскую игрушку.

Женщина, напротив, не сделала ни малейшего движения. Она просто застыла, словно каменное изваяние, и смотрела на меня пустым, ничего не выражающим взглядом.

Казалось, что разум её покинул.

Возможно, она поняла больше, чем остальные.

Оценив варианты, я без лишних раздумий рванул вперёд, бросаясь на оставшегося бандита.

Он попытался защититься, сделал резкий взмах ножом, но для меня это движение было слишком предсказуемым. Легко уйдя в сторону, я добавил к его неудаче быстрый и точный удар ногой по запястью.

Раздался сухой хруст, и оружие с тихим лязгом выпало из ослабевших пальцев.

Мужчина вскрикнул, рефлекторно схватившись за онемевшую руку, и с полными отчаяния глазами уставился на меня.

Но смотреть ему предстояло недолго.

Я подскочил к нему вплотную, крепко ухватил его за голову и без особых усилий рванул в сторону ближайшей стены.

Простое движение.

Легко.

Как будто кидаешь пустой мешок.

В следующую секунду его череп с глухим, хлюпающим звуком впечатался в каменную кладку.

Тело дёрнулось, затем неестественно медленно сползло вниз, оставляя за собой размазанное по стене тёмное пятно.

Наступила короткая, звонкая тишина.

Я прислушался.

В переулке теперь звучали всего два сердцебиения, кроме моего.

«Слегка перестарался», — без особого сожаления отметил я, разглядывая последствия.

Но ведь не стоит расстраиваться. В конце концов, у всех бывают неудачные дни.

Равнодушным взглядом я окинул переулок.

Два трупа, бандит, издающий уже не вопли, а просто сдавленные, истеричные хрипы, и женщина, которая, кажется, вообще перестала существовать как личность.

Я скривил разочарованную гримасу.

— Позор, да и только. Никакого уважения к своему ремеслу и фантазии, — удручённо обронил я в пустоту.

Найдя взглядом застывшую женщину, я неспешно двинулся к ней.

Можно было бы убить её.

Можно было бы использовать силу моего взгляда, заставив её говорить всё, что мне нужно.

Но на сей раз мне захотелось попробовать что-то другое — старую добрую тонкую дипломатическую игру.

Я наклонился чуть ближе и с расстановкой, почти задумчиво произнёс:

— Три попытки. Ты давать мне что-то интересовать меня. Если нет — ты умирать. Если да — жить.

Как только слова слетели с моих губ, я тут же тяжело вздохнул про себя.

Я понимал местный язык без проблем. Легко улавливал смысл, быстро схватывал обороты речи…

Но моё собственное произношение оставляло желать лучшего.

«Надо будет заняться этим, когда выдастся время», — решил я, мысленно добавляя этот пункт в список дел.

А пока передо мной всё ещё стояла эта женщина, неподвижная, как каменное изваяние.

Не моргает. Не дышит.

Похоже, даже не обратила на меня внимания.

Наверное, стоит её немного простимулировать.

Глава 6

Протянув руку, я легонько похлопал женщину по щеке.

Кожа у неё была холодной, будто жизнь вот-вот покинула её, но лёгкое прикосновение оказалось достаточным, чтобы в её глазах, наконец, появилось хоть что-то напоминающее осмысленность.

Она медленно, ломаным, каким-то неестественным движением повернула голову в мою сторону.

И в её взгляде я увидел абсолютный, беспросветный ужас.

Какое-то время она просто пялилась на меня, широко раскрытыми, ничего не видящими глазами, словно пыталась понять, реальна ли эта ситуация или она уже умерла.

Я уже начинал скучать, когда её губы вдруг затряслись… и с дрожью начали растягиваться в подобие улыбки.

— С-с-с-спасибо, господин… с-с-с-спасибо за спасение… в-в-в-вы оказались здесь о-о-очень вовремя… м-м-м-м-можно я теперь п-п-п-пойду? — пробормотала она, запинаясь на каждом слове, и тут же, не дожидаясь ответа, сделала попытку проскользнуть мимо меня.

Как трогательно.

Конечно же, я не позволил.

Одним плавным движением перекрыл ей дорогу, а затем лёгким нажимом плеча вернул обратно к стене.

Внезапно позади нас наступила тишина.

Протяжённый, мучительный вопль, который ещё мгновение назад разрывал переулок, резко оборвался.

Я не оборачивался — и так было понятно, что раненый, наконец, потерял сознание. Скорее всего, от потери крови.

Тишина была приятной.

Я даже готов был проявить некоторую снисходительность. Например, не считать эту неловкую попытку лжи за первую из трёх.

Просто скептически покачав головой, я вновь посмотрел на женщину и слегка прижал её к каменной стене.

— Ты с ними. Я знаю, — спокойно пояснил я, кладя руку ей на плечо.

Она напряглась, чувствуя, как мои пальцы слегка сжимают его.

И в этот момент она сорвалась.

— Господин охотник! Пожалуйста, не убивайте меня! — истерично затараторила она, голос её взлетел на октаву выше. — Они меня заставили! Я не виновата! У меня дети, семья! Пожалуйста, пощадите!

Слова сыпались одно за другим, в них не было ни логики, ни структуры, лишь панический поток мольбы, вырвавшийся из горла, как последний отчаянный крик перед гибелью.

Я выдохнул.

Ну что ж. Посмотрим, что ты скажешь дальше.

Равнодушно сжав её плечо сильнее, я заставил поток её бессвязных мольб оборваться на полуслове.

— Меньше одна попытка, — разочарованно вздохнул я, глядя в её растерянное лицо.

Её зрачки, и без того расширенные, сузились, словно от внезапного всплеска ужаса.

Она резко забилась у стены, затряслась, дёргаясь, словно загнанное в угол животное, пытаясь вырваться.

Я продолжал удерживать её, не проявляя ни лишней силы, ни особого интереса, спокойно ожидая, пока ей надоест метаться в бессмысленных попытках освободиться.

И вскоре именно это и произошло.

Резко обмякнув, она осела, вжалась в каменную кладку и бессильно опустила голову.

Я молча смотрел на неё сверху вниз, размышляя, что у неё сейчас творится в голове.

А затем, неожиданно, она будто просияла.

В её глазах вспыхнула новая эмоция, а губы медленно растянулись… предположительно, в попытку соблазнительной улыбки.

— Я могу… расплатиться своим телом, — вдруг промурлыкала она, тон её изменился — стал мягким, бархатистым, будто у опытной соблазнительницы.

Она снова подняла на меня взгляд, обволакивающе, как ей казалось, доверительный.

— Я много чего умею… — голос стал медленнее, тягучее, — ты не пожалеешь, господин охотник.

В подтверждение своих слов она одной рукой слегка приподняла изношенную, грязную юбку, а другой оттянула край ворота, обнажая часть груди.

Я скептически оглядел предложенный «товар».

Обилие морщин, въевшаяся в кожу грязь, общий «потасканный» вид…

Я снова встретился с ней глазами.

— Меньше одна попытка, — тем же скучным, бесцветным голосом повторил я.

Как же быстро погас её энтузиазм.

Глаза снова наполнились отчаянием, улыбка дрогнула, а затем исчезла, будто её никогда и не было.

Её руки медленно, словно сами по себе, разжались, отпустив одежду, и бессильно упали вдоль тела.

Пауза затянулась.

Я терпеливо ждал.

— Я… могу показать, где «общак»… — наконец, выдавила она, её голос стал пустым, безжизненным, словно всё, что в ней осталось, улетучилось вместе с этими словами.

Её плечи поникли, тело съёжилось, и, зажмурившись, она замерла в ожидании моего ответа.

— Годится, — удовлетворённо обронил я, разжимая пальцы и отпуская её плечо.

Грабительница вздрогнула, но не двинулась с места, уставившись на меня с выражением почти болезненного удивления, в глазах смешались недоверие и слабая, робкая надежда.

Но она быстро взяла себя в руки.

— Вы не пожалеете, господин! Уверяю вас, там полно ценно… — начала она, быстро затараторив.

Я резко прервал её словесный понос.

— Стой.

Она мгновенно замерла, будто снова превратившись в статую.

Игнорируя её, я неспешно принялся осматривать тела остальных бандитов.

По итогам, моей добычей стали два кошеля.

Не слишком тяжёлые, но на ощупь вполне содержательные. По крайней мере, что-то более значимое, чем жалкая мелочь, которую я добыл у первого неудачника.

Кроме того, мне приглянулся один из кинжалов.

Я вытащил его из ещё не остывшей руки убитого и осмотрел. Простая, но добротная вещь. Лезвие ровное, с неплохой балансировкой, без трещин и сколов. Такое оружие пригодится.

А вот у третьего тела при себе ничего ценного не оказалось. Странно. Даже самые бедные карманники обычно держат при себе хоть пару монет. Возможно, он уже успел потратить всё, что у него было.

Разумеется, у бандитов нашлось и кое-что ещё.

Например, у прыгуна с крыши был кисет с какой-то травой. Судя по запаху, та самая местная «весёлая трава», что я уловил ещё на улице.

А ещё его сапоги.

Те самые пушистые, необычные, которые позволили ему практически бесшумно спрыгнуть с крыши.

Я задумчиво покосился на них, но в итоге решил оставить.

Пусть остаются при нём.

Закончив обыск, я машинально осмотрел себя с ног до головы.

И только теперь понял одну странную вещь.

После всего произошедшего, на мне не было ни капли крови.

Ни следа.

Как я только умудрился?

На мгновение я даже задумался. Но потом решил, что это не столь важно.

Подняв голову, я вернулся взглядом к женщине, которая всё это время ждала, застыв на месте.

— Теперь иди, — приказал я, покончив со всеми формальностями.

Она к этому времени, кажется, окончательно взяла себя в руки.

Не потребовалось даже понукать её — без лишних слов, без колебаний, она тут же двинулась прочь из переулка, её шаги были быстрыми, но не бегущими.

И что-то мне подсказывало, что этот город её больше не увидит.

Около двадцати минут понадобилось моей проводнице, чтобы привести меня к нужному месту.

Если бы не её нелепые попытки меня подставить, мы бы добрались гораздо быстрее.

Сначала она попробовала завести меня прямо в лапы городских стражников, которые, судя по всему, спешили к месту моего недавнего представления. Видимо, кто-то из жителей всё же не спал и решил вызвать помощь.

Но мне стоило лишь немного прислушаться, и всё стало очевидно. Грохот доспехов, тяжёлые шаги, приглушённые команды — стража не особо старалась скрывать своё приближение. Я просто свернул в другой переулок, оставив их топать мимо, даже не снижая шага.

Когда же мы перешли в более бедные районы, грабительница попыталась натравить на меня другие банды.

Первый раз — в подворотне, где группа оборванцев пряталась в тенях. Она, едва заметно ускорившись, направилась прямо к ним, будто надеясь слиться с толпой и оставить меня в окружении.

Я спокойно дотянулся до её плеча и сжал.

Она ойкнула, но промолчала.

Второй раз — когда мы проходили узкую улицу, где какие-то смуглые, жилистые парни стояли плотной стеной, перегораживая путь. Она чуть наклонила голову, шепнув что-то одному из них.

Я снова сжал её плечо.

Раздался лёгкий хруст.

Она вздрогнула, но тут же поспешила замолкнуть и отвернуться.

Самое забавное, что никто из бандитов так и не решился напасть.

Они просто провожали меня мрачными взглядами, пряча руки в лохмотьях. Кто-то едва заметно кивал своим товарищам, но никто не делал ни малейшего движения.

Что ж, может, я действительно произвожу впечатление дружелюбного человека.

Особенно с этой моей широкой, открытой улыбкой, которую я исправно дарил каждому встречному.

Так или иначе, наше путешествие подошло к концу.

Мы оказались в самых глубоких трущобах города, возле какого-то полуразвалившегося строения, которое с трудом можно было назвать домом.

Грабительница, наученная горьким опытом, на этот раз не стала выдумывать новых уловок. Она лишь быстро указала на тёмный закуток позади хибары.

Там обнаружилась большая куча мусора — гнилые коробки, тряпьё, какие-то поломанные деревянные конструкции.

Под моим взглядом она без лишних слов опустилась на колени и начала копаться в завале.

Спустя пару минут она наконец вытянула из-под груды мусора небольшой, но довольно увесистый мешок.

Молча протянула его мне, даже не глядя в лицо.

Я неторопливо заглянул внутрь.

Монеты.

Разные, пёстрой смесью сваленные в одну кучу. Старые, затёртые до неузнаваемости, блестящие новые, медные, серебряные, а среди них даже несколько золотых.

А ещё украшения.

Перстни, цепочки, брошки, пара серёг с камнями.

Не сказать, что невероятное богатство… но вполне достойная награда за столь лёгкий труд.

Я определённо не прогадал, решив оставить грабительницу напоследок.

— …Теперь… я могу идти? — раздался робкий, дрожащий голос грабительницы, отвлекая меня от изучения блестящих кусочков драгметаллов.

Я неторопливо затянул верёвку на горловине мешка, задумчиво поднимая на неё взгляд.

Как и ожидалось, под этим взглядом она тут же съёжилась, словно надеялась стать меньше, незаметнее, раствориться в темноте.

— Конечно, — дружелюбно сообщил я.

Женщина осторожно вскинула взгляд, и в этот момент я использовал свою силу.

Её глаза тут же потускнели, сознание провалилось в транс, оставляя лишь пустую оболочку, безвольную и неподвижную.

Ухватив её за воротник платья, я слегка притянул её ближе и с лёгким усилием направил её лоб прямо к ближайшей стене.

Глухой стук.

Не слишком сильный, но и не слабый.

Я уже достаточно хорошо представлял себе свои возможности, так что вышло ровно так, как я рассчитывал.

Женщина беззвучно осела на землю, отправившись в страну морфея.

Я посмотрел на неё с лёгким раздумьем.

— Определённо, я испытываю слабость к женскому полу, — философски заметил я, убирая мешок за пояс. — Впрочем, может, именно это и значит быть джентльменом?

Оставив её спать в куче мусора, я неспешно покинул переулок и вышел на улицу.

Теперь пора было двигаться дальше.

Ночь наверняка скоро подходила к концу, а значит, самое время было найти место, где можно ненадолго обосноваться.

Я уже успел порядком побродить по городу, так что имел неплохое представление о его планировке.

Нужное направление я выбрал без особых проблем.

Чем дальше я шёл, тем чище становились улицы. Грязь исчезала, трущобы сменялись прочными каменными зданиями, на смену мраку пришёл ровный свет фонарей-факелов, закреплённых вдоль дорог.

Патрули стражи здесь встречались куда чаще, но выглядели менее напряжёнными, чем те, что бегали по более тёмным закоулкам.

Наконец, я оказался в районе, который можно было бы назвать «высоким».

То ли торговый квартал, то ли дворянский — я пока не разобрался.

Но одно было очевидно: здесь было куда уютнее, чем в тех местах, где я провёл последние несколько часов.

Оглядываясь по сторонам в поисках какой-нибудь вывески, похожей на гостиничную, я двинулся вперёд.

Каждый раз, когда на пути попадался патруль городской стражи, я не забывал одаривать их самой открытой, доброжелательной улыбкой, демонстрируя всем своим видом, насколько я законопослушный гражданин.

Правда, почему-то они это не очень ценили.

Остановить меня никто не пытался, но хмурые взгляды провожали каждый мой шаг.

Я вздохнул.

Ну что за недоверие к людям?

Вскоре моё внимание привлекло высокое здание, выделяющееся на фоне остальных.

Фасад был отделан красивыми узорами, вырезанными на деревянных панелях, а над входом висела яркая фигурная вывеска.

На ней я различил какие-то изогнутые ленты, растение, которое мне было незнакомо… и, судя по очертаниям, меч.

Гостиница? Таверна? Или что-то совсем другое?

Меня это не слишком волновало.

Без лишних сомнений я завалился внутрь, толкнув тяжёлую дверь, украшенную железными узорами.

Внутри было тихо.

Ожидаемо — в столь поздний час посетителей не наблюдалось.

Зал оказался небольшим, но чистым, с добротной изысканной мебелью. В царившем полумраке он выглядел пустынным, но не заброшенным. У стен уютно расположились своеобразные беседки, входы в которые закрывали тяжёлые шторы.

Аромат в воздухе был… приятным. Тонкие нотки дорогого дерева, свежей полировки, чего-то пряного, но не слишком резкого.

Однако, несмотря на общее запустение, помещение нельзя было назвать совсем пустым.

Прямо у входа, на удобном стуле, вальяжно раскинувшись, сидел мужчина в кольчуге.

Его взгляд лениво скользнул по мне, но он даже не пошевелился.

На поясе у него висели дубина и меч в ножнах — видимо, для разных типов посетителей.

Рядом со стулом стоял небольшой столик, на котором одиноко лежала тарелка с какой-то закуской.

На лице охранника читалось чёткое «мне лень разбираться с этим сейчас».

Что ж. Это даже хорошо.

Охранник смерил меня задумчивым взглядом, затем молча дёрнул за шнур, висящий рядом с ним на стене.

Звонок? Или что-то вроде сигнальной системы?

Не прошло и пары минут, как боковая дверь в помещении тихо отворилась, и в зал вышел высокий подтянутый мужчина.

Он был облачён в нечто вроде облегающего костюма, подчёркивающего его статную осанку. Дворецкий? Администратор? Или просто надменный слуга?

Он скользнул по мне взглядом, и выражение его лица мгновенно исказилось от едва скрываемого брезгливого презрения.

Я тоже взглянул на себя.

Мой "пустынный" наряд действительно выглядел не слишком презентабельно в этом антураже — выцветшая ткань, следы песка, запылённые сапоги.

Но, что важнее, мне было совершенно плевать на его мнение.

— Это гостиница обслуживает только дворян! — надменно объявил он, картинно выгибая губы. — Я попрошу вас немедленно покинуть заведение, иначе наш охранник применит силу.

Он уже собирался отвернуться, возможно, даже дать сигнал вышибить меня вон, но тут я лёгким движением фокусника выудил из своего мешка три золотые монеты.

В зале повисла тишина.

Я медленно, без слов, прошёл к изысканной стойке, выполненной из какого-то явно дорогого сорта дерева, и спокойно положил монеты на её гладкую поверхность.

Потом неторопливо повернулся к местному слуге, глядя на него с тем самым выражением высокомерного презрения, каким он сам недавно одаривал меня.

Тонкая, изящная игра.

Некоторую паузу дворецкий молчал.

Видимо, в его голове происходила сложная борьба между врождённым снобизмом и финансовыми интересами.

Финансовые интересы победили.

— …Прошу простить, господин, — заговорил он уже совершенно другим, гораздо мягким и покладистым тоном. — Вы хотите сразу же пройти в свою комнату или сначала перекусить?

— Комната. Бритва. Немедленно, — отрубил я, подыгрывая образу крайне уставшего и потому злого дворянина.

Бросил на стойку ещё одну золотую монету, даже не глядя, будто разбрасываться таким богатством для меня — сущая мелочь.

Дворецкий, заметно подобревший, поспешно склонил голову.

— Будет исполнено, господин, — отозвался он с почтительной любезностью.

Наклонившись за стойку, он быстро выудил оттуда небольшой фигурный ключ и поспешно продолжил:

— Ваша комната наверху, третья справа. Набор для бритья вам принесут немедленно, как вам и будет угодно.

Он сделал лёгкий, отрепетированный жест, выражающий почтение.

— Приятного отдыха.

Я кивнул, не удосужившись сказать ни слова, и спокойно двинулся наверх.

Взяв протянутый ключ, я тут же потерял всякий интерес к персоне перед собой, полностью игнорируя его дальнейшее существование. Без лишних слов я развернулся и направился прямиком к лестнице, что виднелась в другом конце помещения.

Попав в свою комнату, я окинул её взглядом, отмечая обстановку.

Комната оказалась довольно просторной.

Высокая двуспальная кровать с аккуратно заправленным покрывалом, массивный крепкий сундук у стены, какой-то шкаф, изящный столик с двумя стульями рядом. В углу возвышалось зеркало в полный рост, в котором отражался самодовольный субъект в чужом городе.

Всё выглядело достаточно добротно. Без излишеств, но и не дешёвая дырка для ночлега.

Я кивнул сам себе.

— Жить можно, — подвёл итог, оглядывая своё временное пристанище.

Тут раздался лёгкий стук в дверь.

Я обернулся, задержав руку на ремне мешка с добычей, но вместо очередных неприятностей на пороге обнаружилась симпатичная девушка в аккуратном, но странном наряде.

Не сказать, чтобы точное попадание в образ викторианской горничной, но что-то в её облике неуловимо напоминало этот стиль.

— Господин, — произнесла она, слегка поклонившись.

У неё были выразительные голубые глаза и спокойный, отрешённый взгляд человека, привыкшего выполнять работу без лишних вопросов.

В руках она удерживала вместительный поднос, на котором лежали местные принадлежности для бритья.

Я отступил в сторону, позволяя ей пройти.

Не теряя времени, она тут же прошмыгнула в комнату, подошла к столику и аккуратно водрузила поднос на его поверхность.

Ещё через секунду она так же бесшумно скрылась за дверью, не сказав больше ни слова.

Я закрыл дверь и на мгновение задержал на ней взгляд.

Что ж, сервис неплохой.

Но откладывать дела на потом я не собирался.

Последние дни дали о себе знать.

Растительность на лице превратилась в нечто, что уже с трудом можно было назвать лёгкой небритостью. Ногти на руках и ногах отросли и явно не способствовали ни удобству, ни привлекательности.

Самое время привести себя в порядок.

Я уселся за стол, скользнув взглядом по принесённым предметам.

Всё необходимое для бритья было в наличии: идеально заточенная опасная бритва, небольшая чаша с чем-то вроде травяного аналога пены для бритья, аккуратно сложенное полотенце.

Сама процедура заняла у меня примерно двадцать минут.

Несмотря на то что местные принадлежности оказались довольно качественными, бритьё всё равно потребовало терпения.

А вот с ногтями пришлось повозиться дольше.

Мой трофейный кинжал с позором затупился уже на первом же пальце ноги, вынудив меня прибегнуть к бритве.

К счастью, к тому времени я уже достаточно освоил её, чтобы не оставить себя без пары пальцев.

Так или иначе, покончив со всеми процедурами, я быстро разобрался с одеждой, оставшись по пояс раздетым, и встал напротив зеркала.

К счастью, вопреки некоторым тревожным подозрениям, я в нём прекрасно отражался.

— Итак. Подведём итоги, — протянул я, внимательно изучая себя с ног до головы в зеркальном отражении.

Физически я был явно сильнее и быстрее обычных людей.

Кроме того, превосходил большинство местных жителей в росте.

Телосложение подтянутое, если не сказать жилистое — ни капли лишнего жира, мышцы чётко прорисованы, но не выдаются напоказ.

Кожа, хоть и заметно бледная, но всё же не настолько, чтобы казаться неестественной. Далеко не «белая, как снег», как принято описывать в историях о нечисти.

Сердце… оно у меня есть.

Бьётся медленно, гораздо медленнее, чем у обычных людей, но всё же работает.

Волосы и ногти растут, дыхание ровное, стабильное… хотя я до сих пор не проверил, что будет, если перестану дышать.

На первый взгляд, я мало похож на застывшего во времени мертвеца, каким, по моим воспоминаниям, должны быть вампиры.

И в то же время, я вампир настолько, насколько им вообще можно быть.

Способность влиять на людей одним лишь взглядом. Непривычная, но чётко ощущаемая жажда крови, даже если сейчас она не причиняет дискомфорт. Физические параметры, явно превосходящие человеческие.

Выходит, между тем, какой я есть сейчас, и тем, какими должны быть вампиры, согласно моим знаниям… существует довольно любопытное противоречие.

Если же смотреть на себя проще — приведя себя в порядок, я выгляжу куда более привлекательно.

Выдавать себя за дворянина в дальнейшем не должно составить особого труда.

Ну… если подтянуть произношение и сменить одежду.

Эти пустынные тряпки, конечно, хороши, чтобы укрываться от солнца и скрывать свою фигуру, но постоянно носить их смысла нет.

— Днём, первым же делом, схожу в местный магазин одежды, — поставил я себе задачу вслух. Затем добавил: — Ну а пока стоит уделить внимание языку…

Накинув верхнюю часть одежды, я с лёгким вздохом повалился на кровать.

Следующий час я потратил на тренировку произношения, мысленно проговаривая слова, проверяя интонации, вспоминая местные обороты речи.

Только после этого позволил себе закрыть глаза.

И, наконец, уснуть.