Почта Страны: Еще не все потеряно!

***1

Егор откинулся на спинку огромного кожаного кресла, переплел пальцы и мрачно уставился на экран новенького Mac. Эта модель еще только к середине следующего года станет доступной для покупателей, и то в небольшой партии. Для избранных. Но суперсовременный, навороченный и дорогущий ПК, увы, не мог компенсировать ни разгильдяйство и леность подчиненных Егора, ни его гнев, напрямую вытекающий из последнего. Мужчина смотрел на сухую статистику, представленную разнообразными диаграммами, графиками и таблицами, и хмурился все больше.

В тот момент, когда в кабинет Егора скользнула миниатюрная гибкая блондинка со смуглой кожей и ярко подведенными глазами, ей открылось поистине занятное зрелище. По полу и вдоль стен, отделанных ценными породами дерева, стелилась чернильная дымка. Отдельные клубы, пользуясь моментом, закручивались в безобразные морды или нецензурные надписи, причем на разных языках мира.

Лицо виновника сего непотребства оставалось в тени, но гостья легко могла представить, как именно сейчас выглядит глава подразделения одного из филиалов ада на земле. Можно не сомневаться: от облика мужчины в самом расцвете лет, на которого как мухи на… хм, варенье слетались девицы всех мастей, осталась лишь иллюзия. Огненный взгляд, аккуратно подпиленные рожки и красноватый оттенок кожи – такое могли оценить лишь истинные любители прекрасного.

Кашлянув, она развеяла особо наглую монструозную рожицу, сложившуюся напоследок в обидную надпись на латыни.

– Фу-у-у! Бельфегор, ты еще подожги тут все вокруг для пущей радости. Никогда не понимала твою тягу к легковоспламеняющимся предметам в интерьере.

– Это помогает держать контроль, – машинально откликнулся хозяин кабинета.

Он вынырнул из раздумий и с раздражением покосился на нахалку:

– А я никогда не понимал, какого черта ты входишь ко мне без стука!

Посетительница лишь отмахнулась от справедливого замечания, решительно преодолела разделяющее их расстояние и уселась на край стола. Егор скептически пронаблюдал за ее действиями. На его вопросительно выгнутую бровь она, недоумевая, уточнила:

– Что?

– Жду.

– Пф, какой ты сегодня нудный.

– Зато ты, как всегда, границ не видишь! – рявкнул Егор.

Девушка надулась и, сверкнув золотыми искорками во взгляде, швырнула на стол папку, которую перед этим материализовала прямо из воздуха.

– Скажи спасибо, я не открыла портал сразу сюда, – буркнула она и, поднявшись, демонстративно пересела на диван в стиле барокко у противоположной стены.

Мстительно прочертила острыми коготками несколько полос, оставляя заметные следы на дорогущей обивке. Подумала и решила, что акт протеста состоялся в полной мере, после чего вновь обворожительно улыбнулась.

– Как подросток, ей…

– Не поминай всуе, – перебила блондинка и поморщилась.

Демон хмыкнул: уж кого-кого, а Самаэль, не принадлежащую ни к одному из лагерей между условными Светом и Тьмой, точно не должны беспокоить ветхие предрассудки.

Будто прочитав его мысли, посланница Абсолюта пояснила:

– Только что из их канцелярии. – Самаэль кивнула на папку, минутой ранее столь небрежно брошенную на стол главгада.

Бельфегор в бытность его постоянного проживания в аду, до того, как перебраться к людям, заведовал всеми адскими гончими. И пусть он уже давненько отошел от тех дел, прозвище за ним так и осталось – упрощенное от «главная гончая ада».

– Ты ознакомься, – видя, что мужчина не торопится прикасаться к белоснежной до отвращения папке, закончила посланница.

Тот брезгливо скривился, уверенный, что не найдет там ничего для себя ни интересного, ни приятного.

– Не имею ни малейшего желания, – совершенно искренне поделился Егор. – У меня своих забот хватает. Забирай наисветлейшую макулатуру и проваливай ко всем… кто у тебя там нынче в фаворе, индифферентная моя?

– Ну-ну, – похлопала ресничками Самаэль. – Зачем так категорично? Неужели оскорбился из-за моей последней шалости? Твое гадство, мы же сразу решили, что не будет никаких обязательств, так чего такой неласковый?

– Шалости?! – взревел и без того пребывающий на грани Егор. – Да ты, смерть такая, со своей неразборчивостью мне чуть результаты целого квартала не завалила. И это перед главным балом у Сатаны! Коза!

Блондинка ничуть не оскорбилась, томно улыбнулась и закатила глаза, вспоминая светлоокого, юного и прекрасного стажера из Светлой канцелярии. М-м-мр просто, а какие у него шелковистые перья… на всех шести крыльях. Нет, с Бельфегором ему не сравниться, конечно, но что делать, если посланницу тянет время от времени на молодых и неискушенных, а милый сердцу рогатый гад слишком ее подавляет. И вообще, для равновесия вредно излишне проникаться к верховным темным, да не прознает Абсолют.

– У меня рогов, в отличие от некоторых, нет, – ехидно откликнулась Самаэль.

Сие прозвучало настолько двусмысленно, что демон предупреждающе зарычал, а в кабинете отчетливо потянуло дымком и ароматами преисподней.

Посланница благоразумно решила, что на сегодня достаточно проверять на прочность терпение главгада. Она по-кошачьи прогнулась, потянулась и смело подошла к нему вплотную. Положила руки на мощные плечи, напряженные сейчас настолько, что даже с ее немалой силой, разминать их оказалось довольно тяжело. Егор все это время сидел неподвижно, прикрыв глаза. То ли наслаждался процессом, то ли дал себе время, чтобы определиться с дальнейшей линией поведения.

То, что он питает слабость к Самаэль, знали оба, но вот границы дозволенного каждый раз сдвигались, и определить их можно было только опытным путем. Даже для них самих столь занимательная география являлась загадкой, а потому этот демон вполне был способен и вышвырнуть нахалку из своей вотчины, не моргнув глазом. Или еще чего поизощреннее придумать. Фантазия у него работала преотлично – еще бы, четыре века командовать адскими гончими! Всем известен паскудный характер этих тварей и особая устойчивость к карательным воздействиям, а воспитывать же как-то надо.

Заметив, что Бельфегор все же решил сменить гнев на милость, Самаэль ласково пояснила:

– Гадя, милый, мне было холодно и одиноко, ты должен понять и простить. И потом, я ведь не знала, что ту махинацию по внедрению электронных очередей организовал ты! Предупреждать же надо.

– Может, еще и планами на будущий год поделиться? – хмыкнул уже подуспокоившийся демон.

Черт его знает почему, но эта женщина умела с одинаковым успехом как выбесить, так и успокоить. Баб в его жизни было много, разных. От стылых и большую часть времени мертвых, до горячих демониц и прочих адских созданий. Встречались и пресветлые дамочки – да-да, глупо думать, что они все идейные фанатички, – даже со смертными время от времени он не гнушался тесно общаться. Но вот конкретно эта, стоящая сейчас за спиной особа, лучше всех умела играть на струнах его темной души.

– А поделись, я скорректирую прогнозы и, если повезет, получу премию, – куснув Егора за ухо, не постеснялась откровенничать Самаэль.

Демон рассмеялся.

– Ну а что? Всем профит: обещаю, прогуливать ее я буду исключительно с тобой. Ну, как идея?

– Сомнительной экономической обоснованности, – вздохнул он, и все же открыл папку пандоры, принесенную той, чьи понятия о добре и зле выходили за границы даже для одного из верховных демонов ада, кем по сути и являлся Бельфегор.

***2

Саша мрачно созерцала практически не двигающуюся очередь и мысленно распекала себя на все лады. Что за демон жадности и нездоровой экономии ее обуял, когда она оформляла доставку? Заказала бы курьера и не торчала тут второй час, пребывая в постоянном напряжении. Ушлый народ так и норовил пролезть вперед – всем же только «по-быстрому». Казалось бы, все мы люди, все понимаем… не-а, черта с два! У Саши складывалось впечатление, что стоит переступить заговоренную черту на входе в любое отделение «Почты Страны» – да и вообще в любое казенное учреждение, – как происходит инициация, и все самое темное, до поры дремлющее в человеке, мгновенно пробуждается и жаждет расквитаться за упущенные возможности.

А иначе чем объяснить, что вроде бы приличные с виду люди превращаются в готовых придушить любого, кто встанет на их пути к заветному окошку? Ну или по меньшей мере сцепиться в словесной баталии с себе подобными, отстаивая собственные интересы не на жизнь, а на смерть.

– Кто последний? – произнесла набившую оскомину за последние полчаса фразу востроносая женщина в берете.

Саша от нечего делать разглядывала новую жертву, вздумавшую воспользоваться услугами почты в опасной близости от Нового года. Та отряхивала пальто от стремительно тающих снежинок и пыталась разобраться в самой большой загадке этого вечера: где тот субъект, что олицетворяет хвост очереди. Пока что особых успехов она не добилась.

– За мной мужчина в зеленой куртке занимал, а за ним еще двое.

– Нет, последней женщина с детьми была, они отошли, но сказали - вернутся.

– Не знаем, спрашивайте вон там, – народ поджимал губы и отворачивался.

Дама в берете хмурилась и что-то бурчала под нос о сломанном терминале с талончиками. Саша вздохнула и в очередной раз проверила, не исчез ли из поля зрения вертлявый тощий пацан в синих наушниках поверх шапки. Именно после него наступал ее черед на вожделенный доступ к телу грузной медлительной тетки неопределенного возраста с пережженными перекисью волосами и лицом равнодушной лягушки. Казалось, даже если сейчас в отделение ворвется Киану Ривз и трагично и убедительно возопит, что для спасения мира ему нужно, чтобы она поторопилась, тетя «в танке» выдаст коронное: «Вас много, а я одна! Ждите свою очередь, мужчина», - и вот ни на граммулечку не ускорится. Ибо нечего тут!

Кстати, эта самая… – Саша прищурилась, силясь прочитать надпись на ее бейдже, ну и имечко – Иветта Касимова громко возвестила, что конверты кончились. И марки тоже, да и из упаковки только огромные коробки остались.

По очереди пошла рябь из пока тихого, но не предвещающего ничего хорошего роптания. Гул набирал силу и обороты, народ переглядывался, мгновенно сплотившись пред общим ненастьем. Вот только еще бабулька в клетчатом платочке готова была оттаскать за волосы эффектную брюнетку с ярким маникюром, а поди ж ты, они уже, дополняя друг друга, как в на совесть отрепетированной постановке, сыпали возмущенными проклятиями и призывали кару небесную на все чертово отделение во главе с невозмутимой Касимовой.

– Как так кончились?

– Мы тут что же, сорок минут стояли просто так?

– Да вы издеваетесь?!

– Где у вас здесь жалобная книга?

– Да им плевать на жалобы, я сколько раз писала…

– Кто сорок минут, а кто и больше часа уже!

– И что теперь делать?

Мадам по ту сторону добра колыхнула грудью и вторым подбородком, после чего выдала восхитительное:

– Откуда мне знать! Передам начальству, чтобы заказали расходники; когда они появятся – неизвестно. И нечего тут орать, я при чем? Я вообще новенькая, первый месяц работаю. Не знаю, почему заранее не озаботились. Я что, должна все наизусть помнить?

Народ озадаченно притих, переваривая услышанное, разыскивая логику, собирая безжалостно разорванные шаблоны и попутно соображая, как быть.

Коллективное бессознательное, всколыхнувшее пространство негативом, черным облачком взметнулось под потолок и мгновенно втянулось в старенькую, в нарушение всех современных ГОСТов, и вообще не факт, что работающую, систему пожаротушения. Этого, конечно, никто не увидел, равно как и сверкнувших зеленым отблеском глаз Иветты Касимовой. Она спрятала довольную ухмылку и подлила масла в огонь:

– Можете сбегать купить конверты и вернуться, тогда и отправим.

– Предлагаете снова потом в очереди постоять? – рыкнул какой-то мужчина с татуировкой «Колян» на пальцах правой руки.

Исполнительный работник почты на это лишь равнодушно пожала плечами и крикнула:

– Следующий! Кому там на получение?

Одна часть очереди встрепенулась, почуяв преимущество и иллюзию везучести, другая – с ненавистью смирялась с поражением. Кто-то проще, кто-то более тяжело переживал факт растраты времени, нарушенных планов, невыполненных задач и прочих индивидуальных заморочек, напрямую связанных с щедро выписанным госпожой Касимовой «обломингом». На выход потянулась вереница опустошенных и вымотанных людей. Почти всем им казалось, что жизнь – мерзкая дама, все вокруг сволочи, а по ним самим будто каток проехался.

Немудрено: если смотреть чуть внимательнее, на другом уровне восприятия, то легко можно было бы заметить, как их ауры вспыхивают излишне яркими протуберанцами, неэффективно и без толку выбрасывая в пространство мощные заряды энергии. Из людей действительно подло выпили жизненные соки, как принято говорить на бытовом языке. Однако равновесие нарушено не было, ведь они сами позволили этому произойти. Добровольно расстались с драгоценнейшим ресурсом, с удовольствием откликаясь на провокации, самозабвенно предаваясь черным мыслям и без малейшего сопротивления вовлекаясь в общее отрицательное поле толпы. А всего-то и нужно было – чуточку осознанности и мало-мальский навык по экранированию себя, да хватило бы даже примитивного самовнушения на позитивный настрой. Как то: «Все что ни делается – все к лучшему!» и прочие мантры.

Саша проводила грустным взглядом парнишку в наушниках: тот оказался в числе «неудачников». Хотя это еще с какой стороны посмотреть! Ибо оставшиеся понятия не имели, кто за кем занимал, а посему предстоял второй акт Марлезонского балета. Разобраться в тут же образовавшейся сумятице и по возможности окончательно не лишиться нервных клеток, морального облика и мелких деталей одежды. Помянув нечистого, Саша глубоко вздохнула и вверглась в пучину локального беспредела.