Почерк

Глава 1. ХАННА.

Самолёт немного трясло, но Ханна давно перестала бояться этого. Она сидела у окна и смотрела вниз - там были поля, дороги, маленькие домики. Где-то там, внизу, была страна, о которой она почти ничего не знала. Молдова.

В сумке, на коленях, лежала папка. Внутри - старые письма. Пожелтевшая бумага, выцветшие чернила, буквы, которые Ханна не могла прочитать. Она уже месяц как выучила несколько слов по-румынски, но этого было мало. Совсем мало. А времени, как назло, было ещё меньше - вопросов становилось только больше, а спросить было уже не у кого.

Всё началось с бабушки.

Бабушка Ханны почти никогда не говорила о своей молодости. Только иногда, вечером, когда думала, что её никто не слышит, она тихо напевала песню на незнакомом языке. Один раз, когда Ханна была совсем маленькой, она спросила: "Бабушка, а что это за песня?" - и бабушка вдруг замолчала, посмотрела куда-то в окно и сказала только: "Это из другой жизни, детка. Давно." И больше никогда об этом не говорила.

А когда бабушки не стало, среди её вещей нашли эту папку с письмами. Ханна держала её в руках несколько дней, прежде чем решилась открыть. Ей было и любопытно, и почему-то страшно - будто она вот-вот узнает то, что бабушка не хотела ей рассказывать. Ханна прочитала первую страницу. Точнее, попыталась прочитать - и поняла: там есть что-то важное. Имя. Дата. Название улицы.

И один адрес, который, кажется, до сих пор существовал.

Ханна не была авантюристкой. Она любила порядок, любила планы, любила знать заранее, что будет дальше. Друзья иногда шутили, что она может распланировать даже отпуск по минутам. Но в этот раз она купила билет, даже не зная толком, с чего начать. Просто знала одно - если не поедет сейчас, потом может быть поздно. Письма истлеют, память сотрётся. А вопросы так и останутся без ответа.

Иногда, засыпая, она думала: а что, если там, в этих письмах, окажется что-то, чего она вовсе не хотела бы знать? Что, если бабушка молчала не просто так, а специально - чтобы защитить кого-то, или саму себя? Эта мысль не отпускала её всю дорогу в аэропорт.

Самолёт начал снижаться. Ханна убрала папку обратно в сумку и достала телефон - там, в заметках, был список: архив, нотариус, старая церковь, о которой упоминалось в одном из писем. Список выглядел просто. На бумаге всегда всё выглядит просто.

Она посмотрела в окно ещё раз. Город приближался, невысокие дома, зелёные крыши, узкие улицы. Совсем не похоже на то место, где она выросла.

"Ладно, бабушка - подумала она - Посмотрим, что ты от меня скрывала".

Самолёт коснулся земли. Ханна выдохнула и улыбнулась - впервые за долгий перелёт. Она не знала, что её ждёт в этом городе. Не знала, что письма окажется невозможно прочитать без чужой помощи. И уж точно не знала, что через несколько дней она встретит человека, который изменит для неё всё.

Но пока - просто новый город. Новый воздух. И папка с чужими тайнами, которые скоро станут её собственными.

***

Архив оказался маленьким зданием с высокими потолками и запахом старой бумаги. Ханна пришла туда на второй день после прилёта уставшая, но упрямая. Женщина за стойкой долго листала какие-то книги, качала головой и, наконец, сказала на ломаном английском:

- Простите. Я не могу вам помочь с переводом. Это очень старый румынский, я такой не знаю.

Ханна почувствовала, как внутри что-то опускается. Она столько готовилась к этой поездке, а теперь стояла и не понимала, что делать дальше.

- Но - женщина подняла палец - есть один молодой человек по имени Эрих. Он иногда заходит сюда, помогает иностранцам. Хороший переводчик. Может, у него получится.

Она написала номер на бумажке. Ханна поблагодарила, вышла на улицу и, недолго думая, позвонила.

Эрих пришёл через полчаса. Высокий, спокойный, с лёгкой полуулыбкой, будто ему было любопытно, кто его вызвал в архив в такой час. Ханна сразу заволновалась. Она не любила просить о помощи, не любила чувствовать себя растерянной, а сейчас чувствовала себя именно так.

- Здравствуйте - сказала она быстро, протягивая папку так осторожно, будто внутри было что-то, что могло разбиться - Мне сказали, вы можете помочь. Это письма моей бабушки, точнее, я не уверена, что именно её, но там есть имя, и адрес, и я правда не знаю румынский, и...

- Так - перебил он мягко, не грубо, а именно спокойно, как будто останавливал не её слова, а её волнение - Для начала - выдохните. Письма никуда не убегут.

Ханна замолчала и удивлённо посмотрела на него.

Эрих взял папку, аккуратно достал первое письмо и стал разглядывать почерк. Брови у него слегка приподнялись.

- Ну что ж - сказал он, наконец, с лёгким смешком. - Судя по почерку, ваш предок либо очень торопился, либо писал одной левой рукой, лёжа. Дайте мне пару дней, буду разгадывать это как детектив.

Ханна невольно улыбнулась. Напряжение немного отпустило.

- Значит, вы не сможете сказать прямо сейчас, что там написано? - спросила она.

- Прямо сейчас - нет. Но я умею быть терпеливым. А вы, кажется, нет - он посмотрел на неё с лёгкой усмешкой, но не злой, скорее доброй.

- Вы правы - призналась Ханна - Терпение не самая сильная моя сторона, когда дело касается семьи.

Эрих кивнул, будто это было вполне понятно.

- Хорошо. Тогда договоримся так: я беру письма, читаю дома, не спеша, и мы встречаемся снова через пару дней. Идёт?

Ханна на секунду замешкалась, отдать письма чужому человеку было непросто. Но что-то в его спокойствии убеждало её, что можно довериться.

- Идёт - сказала она.

Уходя из архива, Ханна поймала себя на мысли, что впервые за долгое время не думает только о письмах. Она думала о том, как странно - человек, которого она видит первый раз в жизни, за пять минут заставил её почувствовать себя спокойнее, чем она чувствовала себя за последние два дня.

"Просто переводчик" - сказала она себе. Но что-то внутри уже сомневалось, что дело только в переводе.

Комната, которую Ханна сняла, была маленькой, но светлой. Окно выходило во двор, где рос старый орех, а под ним стоял стол - соседи иногда пили там чай по вечерам. Ханна разложила вещи, поставила папку с письмами на стол и села рядом, глядя на неё так, будто папка могла сама всё объяснить, если посмотреть достаточно долго.

Не объяснила.

Она вышла пройтись по улице. Город оказался небольшим - можно было дойти пешком почти куда угодно. Старые дома стояли рядом с новыми, из открытых окон пахло едой, кто-то громко разговаривал во дворе. Ханна шла медленно, разглядывала вывески, пыталась понять хоть слово. Получалось плохо.

На углу она заметила маленькое кафе - деревянная дверь, окно с занавеской, простая вывеска без названия, просто "кафе". Она зашла - не потому что хотела есть, а потому что вдруг устала ходить и захотела сесть.

Внутри было тихо. За стойкой стоял пожилой мужчина, протирал чашки. Он посмотрел на неё, кивнул, ничего не спросил, как будто здесь так было принято, не спрашивать сразу.

- Чай у вас есть? - спросила Ханна по-английски, немного неуверенно.

- Есть - ответил он с акцентом, но понятно - Какой любите?

- Любой - сказала она и улыбнулась - Честно говоря, я сейчас даже не знаю, что мне нужно.

Мужчина хмыкнул, как будто услышал что-то знакомое, и пошёл готовить чай. Ханна села у окна и достала телефон, написала подруге короткое сообщение: "Приехала. Пока непонятно, с чего начать. Город красивый, но письма - это отдельная история. Расскажу подробнее вечером".

Когда мужчина принёс чай, он поставил чашку и на секунду задержался.

- Вы туристка? - спросил он.

- Не совсем - ответила Ханна - Ищу кое-что. Семейное.

Он посмотрел на неё чуть внимательнее, но ничего не сказал - просто кивнул и вернулся за стойку. Ханна не придала этому значения. Пока не придала.

Она допила чай, поблагодарила и вышла. День клонился к вечеру, но спать не хотелось совсем - внутри всё ещё было слишком много мыслей, слишком много вопросов. Она понимала, что это будет длинная ночь. Как, впрочем, почти каждая её ночь в последнее время.

Возвращаясь домой, она подумала о завтрашнем дне - снова архив, снова ожидание, снова письма, которые пока молчали так же упрямо, как когда-то молчала бабушка.

"Завтра разберусь" - подумала она, хотя знала, что говорит себе это уже не в первый раз.

Глава 2

Эрих пришёл через два дня, как и обещал. Ханна ждала его в том самом кафе. Почему-то ей казалось правильным встретиться именно там, а не в архиве.

Он сел напротив, достал из сумки папку с письмами и рядом положил свой блокнот, исписанный мелким почерком.

- Ну что - сказала Ханна, стараясь не показывать, как сильно волнуется - что там?

- Есть хорошие новости и не очень - ответил Эрих. - Хорошая: я разобрал первое письмо. Не очень: там дальше почерк меняется, и, кажется, автор со временем начал писать ещё хуже. Так что на остальное уйдёт больше времени.

Ханна кивнула, хотя внутри всё сжалось от нетерпения.

- Читайте - сказала она - Пожалуйста.

Эрих открыл блокнот и начал переводить вслух, медленно, иногда останавливаясь, чтобы подобрать слово:

- "Дорогая... о тут имя стёрлось, не разобрать.-Пишу тебе из города, хотя знаю, что письмо может не дойти. Здесь всё изменилось. Дороги перекрыли, и я не знаю, когда снова смогу приехать. Ты обещала ждать. Я тоже буду ждать, сколько понадобится".

Ханна молчала. Она смотрела на Эриха, но, кажется, не видела его - видела только эти слова, повисшие в воздухе.

- Дальше есть дата - добавил Эрих тише - Судя по ней, письмо написано в конце сороковых.

- Значит, это точно про неё - сказала Ханна почти шёпотом. - Про бабушку.

- Скорее всего, да - согласился Эрих - Хотя имя не разобрать, а дальше почерк совсем другой, там, кажется, уже писала она, отвечала. Мне нужно время, чтобы это прочитать.

Ханна опустила взгляд на письма, лежащие между ними на столе. Такие маленькие листки бумаги - а внутри целая жизнь, о которой она даже не подозревала.

- Спасибо - сказала она наконец - Правда. Я знаю, это, наверное, скучно разбирать чужой почерк ради незнакомого человека.

Эрих посмотрел на неё внимательно, будто взвешивал, стоит ли говорить то, что собирался сказать.

- Не скучно - ответил он просто - Мне вообще нравится разгадывать такие вещи. Как будто собираешь пазл, только не знаешь заранее картинку.

- А если картинка окажется грустной? - спросила Ханна. Вопрос вырвался у неё сам, раньше, чем она успела подумать.

Эрих ненадолго замолчал.

- Тогда хотя бы будет правда - сказал он - По-моему, это уже немало.

Ханна кивнула. В его словах было что-то, что немного успокаивало - как будто не так страшно узнавать, если рядом есть кто-то, кто помогает нести эту тяжесть.

Они посидели ещё немного, обсуждая, что делать дальше - Эрих сказал, что возьмёт письма ещё на несколько дней, попробует разобрать остальное. Ханна не хотела с ними расставаться, но понимала, что без его помощи так и будет смотреть на буквы, которые ничего ей не говорят.

Уходя, она вдруг спросила:

- А вам не тяжело? Ну, читать чужие письма о ком-то, кого разлучили. Как-то… грустно ведь.

Эрих на секунду задумался, будто сам не ожидал такого вопроса.

- Тяжело. - признался он - Но иногда разлука - это не конец. Иногда люди находят дорогу друг к другу снова, даже спустя годы.

Он сказал это как будто между делом, но Ханна почему-то запомнила эти слова надолго.

Возвращаясь домой, она подумала, что в этом городе стало чуть меньше одиноко, чем было ещё вчера.

После разговора с Эрихом Ханна долго не могла усидеть на месте. Письма он забрал с собой, и в комнате вдруг стало непривычно пусто - как будто исчезла не просто папка, а что-то, за что можно было держаться.

Она вышла на улицу. Был обычный вечер буднего дня, мягкий свет от фонарей, тёплый воздух, пахнущий чем-то сладким, кажется, из соседней пекарни. По улице шли люди - кто-то нёс хлеб, кто-то громко разговаривал по телефону, у подъезда сидели двое стариков и играли в карты на маленьком раскладном столике. Ханна остановилась ненадолго, просто чтобы посмотреть. Ей нравилось, как этот город жил медленно, спокойно, будто никуда не торопился.

Её ноги сами привели её к тому самому кафе.

На этот раз в зале было чуть больше людей двое мужчин пили кофе за угловым столиком, тихо переговариваясь, и работало радио, какая-то старая песня, слов Ханна не понимала, но мелодия была приятной. Хозяин кафе увидел её и, кажется, чуть заметно улыбнулся - как будто уже привык, что она заходит.

- Чай? - спросил он, не дожидаясь заказа.

- Да, пожалуйста - ответила Ханна и села у того же окна, что и в прошлый раз.

Через несколько минут он принёс чашку и, вместо того чтобы сразу уйти, остался стоять рядом, вытирая руки о фартук.

- Вы говорили - ищете что-то семейное - сказал он - Нашли уже?

Ханна удивилась, что он вообще это запомнил.

- Немного - призналась она - У меня есть письма моей бабушки. Их переводит один парень, Эрих. Может, вы его знаете, он тут иногда бывает.

Что-то мелькнуло в лице хозяина кафе - едва заметно, но Ханна это уловила.

- Эриха тут все знают - сказал он просто. - Хороший парень. Серьёзный, не то что другие в его возрасте.

Он на секунду замолчал, будто хотел сказать что-то ещё, но передумал.

- А вы сами давно здесь работаете? - спросила Ханна, чувствуя, что за этим молчанием прячется что-то большее.

- Давно - ответил он с лёгкой усмешкой - Дольше, чем вы живёте на свете, наверное.

- Значит, вы, наверное, многое знаете про этот город.

- Знаю -согласился он - Не всё расскажу за один вечер, но кое-что знаю.

Он посмотрел на неё чуть дольше, чем нужно для обычного разговора, а потом вдруг спросил:

- А как звали вашу бабушку?

Ханна на мгновение растерялась - вопрос был простой, но что-то в тоне, каким он был задан, заставило её насторожиться.

- Марта - ответила она осторожно - А что?

Хозяин кафе покачал головой, будто отгоняя мысль.

- Просто спросил - сказал он и пошёл обратно за стойку.

Ханна смотрела ему вслед, чувствуя, что разговор закончился слишком резко для обычного любопытства. За окном темнело, фонари на улице зажглись один за другим, кто-то смеялся во дворе напротив.

Она допила чай, оставила деньги на столе и вышла на улицу, где уже совсем стемнело. По дороге домой она думала об одном: хозяин кафе точно что-то знает. Осталось понять, как заставить его сказать больше.

***

Утро началось с того, что соседка снизу постучала в дверь и вручила Ханне тарелку с чем-то, завёрнутым в полотенце.

- Пирожки - сказала она по-русски, медленно, будто для ребёнка - Кушать.

Ханна не совсем поняла, с чем пирожки, но кивнула и поблагодарила, как могла. Соседку звали Доминика, она жила этажом ниже с мужем и котом, который любил сидеть на подоконнике и наблюдать за всеми, кто входит во двор. Доминика уже два раза заходила то спросить, не нужна ли соль, то просто поболтать, хотя Ханна понимала едва половину.

Ханна съела пирожок, он оказался с картошкой и подумала, что, кажется, начинает привыкать к этому месту. Не к тайнам и не к письмам, а просто к жизни здесь: к утреннему шуму во дворе, к запаху выпечки из соседнего окна, к тому, что почтальон уже узнаёт её в лицо и здоровается.

Она успела прибраться, постирать бельё и развесить его на верёвке во дворе, рядом с бельём Доминики, когда зазвонил телефон.

Эрих позвонил и сказал, что нужно ещё немного времени - почерк во втором письме оказался совсем плохим.

- Может, ваш предок писал письма прямо во время землетрясения - сказал он - Другого объяснения у меня нет.

Ханна рассмеялась.

- Спасибо, что стараетесь. Правда.

- Не благодарите раньше времени. Вдруг там написано что-то вроде "занял денег, не отдам". Тогда будет не так романтично, как вы думаете.

- Ну спасибо, обнадёжили.

Положив трубку, она поняла, что улыбается. И решила пойти в кафе - не столько ради чая, сколько ради разговора с хозяином. Что-то в его вчерашней реакции на имя бабушки не давало ей покоя.

Кафе встретило её привычным запахом кофе и лёгким гулом радио. Хозяин был на месте, как обычно.

- Опять вы - сказал он вместо приветствия, но без раздражения, скорее с улыбкой - Чай?

- Чай - подтвердила Ханна и села за свой столик. - И, если можно, ещё немного разговора.

Он принёс чашку, сел напротив - впервые не за стойкой, а рядом, как будто решил, что сегодня можно.

- Вы вчера спросили про имя моей бабушки - начала Ханна осторожно - И как-то странно на это отреагировали.

Хозяин почесал подбородок.

- Странно? Я просто спросил.

- У вас лицо сделалось такое, будто вы увидели призрака.

Он усмехнулся.

- Ну, знаете, в моём возрасте лицо само по себе иногда пугает людей. Тут не призрак виноват.

Ханна не сдавалась.

- Марта. Это имя вам о чём-то говорит?

Хозяин на секунду замолчал, глядя в окно. Потом вздохнул, так, будто решал, стоит ли ворошить то, что давно лежало спокойно.

- Может, и говорит - сказал он наконец - Я много кого знал в этом городе. Раньше он был меньше. Все всех знали.

- Значит, вы её знали?

- Я этого не сказал.

- Но и не отрицаете.

Он посмотрел на неё с уважением, смешанным с лёгким раздражением.

- Вы такая же настойчивая, как один человек, которого я знал очень давно.

- Опасное сравнение - заметила Ханна.

Хозяин фыркнул, но, кажется, ему стало смешно.

- Хорошо - сказал он - Может, я и правда кое-что знаю. Но за один раз всё не расскажешь. Придёте ещё - расскажу немного больше. По кусочку. Как ваш переводчик с письмами.

- Вы тоже теперь надо мной издеваетесь - вздохнула Ханна, хотя внутри уже улыбалась.

- Издеваюсь по-доброму - уточнил он - Это разные вещи.

Ханна кивнула, понимая, что больше сегодня она ничего не выпытает, но и того, что услышала, было достаточно, чтобы сердце забилось быстрее. Значит, не просто совпадение. Значит, в этом городе действительно знают её бабушку.

Уходя, она обернулась у двери.

- Как вас, кстати, зовут? Я так и не спросила.

- Стефан - ответил он - Но для вас можно просто "тот подозрительный дядька из кафе".

Ханна рассмеялась и вышла на улицу. Домой она шла медленно, хотя вечер уже был прохладным.

Глава 3

В тот вечер ничего не предвещало странностей. Ханна доела вчерашний суп, немного почитала книгу, которую взяла из дома ещё до отъезда и легла спать раньше обычного. День выдался спокойный: Стефан снова обещал рассказать больше, но не сегодня, а Эрих написал коротко, что письма двигаются медленно, буква за буквой. Спешить было некуда. Она выключила свет где-то в половине одиннадцатого и уснула почти сразу, как будто город наконец её измотал - в хорошем смысле.

Проснулась она от холода в ногах.

Первое, что она почувствовала, ещё не открывая глаз - жёсткая поверхность под спиной вместо матраса. Потом открыла глаза и не сразу поняла, где находится. Потолок был не тот. Свет из окна падал под другим углом, чем у неё в комнате. Она села, огляделась - и обнаружила, что сидит на диване в кухне, укрытая только краем пледа, который свесился на пол.

Она точно помнила, как легла в кровать. Помнила даже, что перед сном поправила подушку - привычка с детства.

Несколько секунд Ханна просто сидела и пыталась собрать мысли по кусочкам, как будто утро ещё не до конца её впустило. Может, вставала попить воды и уснула здесь? Бывает же такое после долгого дня. Она потёрла лицо ладонями, зевнула и решила: просто устала сильнее, чем думала. Новый город, чужой язык, письма, разговоры, которые отнимают больше сил, чем кажется со стороны, тело, видимо, взяло своё.

На кухне было тихо, только тикали старые часы на стене - их она заметила только сейчас, хотя жила здесь уже почти две недели. За окном светало, небо было серо-голубым, а во дворе кто-то из соседских петухов уже вовсю трудился, будто напоминая: утро здесь начинается рано и разрешения не спрашивает.

Ханна поднялась, налила себе воды из-под крана, за две недели она успела привыкнуть, что вода тут вкуснее, чем дома и только тогда заметила: тапочки, которые она всегда оставляла у кровати, стояли ровно у входной двери. Носками наружу. Как будто их специально так поставили, а не просто скинули.

Она нахмурилась, но тут же отмахнулась от этой мысли. Мало ли. Сама, наверное, вчера дошла до двери зачем-то и не запомнила.

День покатился своим чередом. Она сходила на рынок за овощами - давно уже научилась объясняться жестами и парой слов, этого хватало, чтобы её понимали и даже иногда шутили в ответ. По дороге домой её перехватила Доминика, тащившая тяжёлую сумку, и, разумеется, не отпустила без чашки кофе во дворе.

- Ты сегодня бледная - сказала Домника, разливая кофе с таким видом, будто ставила диагноз - Плохо спала?

- Спала - ответила Ханна, и сама удивилась, как неуверенно это прозвучало - Просто… странно как-то. Не помню половину ночи.

- А, это с непривычки - кивнула Домника с полной убеждённостью человека, знающего всё на свете.

- Новое место, новые звуки. Пройдёт через месяц-два.

Ханна улыбнулась и согласилась, хотя внутри у неё осталось что-то неприятное, мелкое, как заноза - ощущение, что кусочки дня не совсем сходятся друг с другом.

Ближе к вечеру позвонил Эрих. Голос у него был довольный - нашёл ещё одну строчку, которую наконец разобрал, но читать по телефону отказался наотрез.

- Прочитаю неправильно, вы обидитесь на своего предка не по адресу - сказал он - Лучше при встрече.

- Вы говорите так, будто эти письма развалятся от неправильного произношения - усмехнулась Ханна.

- С такой бумагой лучше перестраховаться - ответил он совершенно серьёзным тоном, и Ханна почти услышала, как он улыбается на том конце провода.

Разговор был короткий, ничем не примечательный - но после него ей стало легче, будто голос Эриха возвращал день на нужные рельсы.

Спать она легла снова рано. И снова ничего особенного не почувствовала - обычная усталость, обычный сон, обычная темнота.

Утром она опять проснулась не в кровати. На этот раз - в кресле у окна, укутанная пледом, который точно не брала с собой, ложась спать. За окном было ещё темно, город только начинал просыпаться, и в этой тишине холодок, пробежавший по спине Ханны, показался особенно громким.

Она долго смотрела на плед у себя на коленях, будто он мог сам всё объяснить. Попыталась вспомнить хоть что-то из ночи - звук, образ, ощущение. Ничего. Ровная, глухая темнота, будто кто-то аккуратно вырезал из её памяти несколько часов и оставил чистый край.

"Может, я хожу во сне" - подумала она, и эта мысль напугала её сильнее, чем сам факт странного пробуждения. За собой такого она не замечала никогда. Ни разу за двадцать восемь лет.

Она решила пока никому не рассказывать - ни Доминике, чтобы та не начала охать и предлагать травяные капли на все случаи жизни, ни тем более Эриху, с которым знакома всего ничего. Мало ли, само пройдёт, стоит только выспаться как следует.

Но где-то внутри, в том месте, где Ханна обычно держала холодный трезвый расчёт, крепло понимание: то, что случилось два раза подряд, само по себе не проходит.

***

Эрих позвонил в субботу утром - рано, слишком рано для звонков, если верить внутренним часам Ханны.

- Вы уже проснулись, или мне повезло застать вас спящей и теперь придётся всю жизнь этим гордиться? - спросил он вместо приветствия.

- Проснулась - соврала Ханна, садясь в кровати и щурясь на свет - Уже полчаса как на ногах.

- Врёте. Я слышу по голосу.

- Не слышите вы ничего, вы просто самоуверенный.

- Есть немного - согласился он легко - У меня для вас новости. Хорошая: разобрал ещё кусок письма. Плохая: сегодня суббота, и я категорически отказываюсь читать вам его по телефону, лёжа в постели. Такие вещи нужно делать нормально, с чаем и видом на воду.

Ханна не удержалась и улыбнулась в трубку.

- С видом на воду?

- У нас тут озеро. Не Женевское, конечно, но воду в нём видно, а больше от озера ничего и не требуется. Через час у набережной?

Она согласилась быстрее, чем успела подумать, что это уже не совсем про письма.

Вадул-луй-Водэ по субботам просыпался медленно. Пока Ханна шла к воде, мимо неё проезжали редкие машины, кто-то выгуливал собаку, а на углу двое мужчин уже спорили о чём-то, размахивая руками так, будто от исхода спора зависела судьба страны. Пахло мокрой травой - ночью, видимо, прошёл дождь и откуда-то доносился запах жареного лука, скорее всего, из окна, где кто-то готовил завтрак.

Эрих уже сидел на скамейке у набережной, когда она подошла - в старой куртке, с двумя стаканчиками в руках.

- Кофе или чай? - сказал он вместо приветствия, протягивая оба стаканчика сразу, как будто предлагал ей выбрать саму судьбу - Я не был уверен, поэтому взял оба.

- Чай - сказала Ханна, забирая стаканчик потеплее.

- Знал же - он довольно кивнул, будто выиграл пари сам с собой.

Они сели рядом, глядя на воду. Озеро в это утро было спокойным, почти без ряби, и от него шёл лёгкий, немного прохладный запах - не морской, конечно, но всё равно приятный после закрытых архивов и пыльных папок.

- Ну - сказала Ханна, отпивая чай - показывайте, что там у вас.

Эрих достал блокнот из внутреннего кармана куртки - потрёпанный, с загнутыми уголками и раскрыл на нужной странице.

- Вот, слушайте. "Я не знаю, дойдёт ли это письмо. Границу снова закрыли, говорят - надолго. Но я обещала тебе ждать, и я жду. Даже если это глупо. Даже если все вокруг говорят, что пора остановиться".

Он замолчал, давая ей время осмыслить услышанное.

- Значит, она знала - тихо сказала Ханна - Знала, что границу закрыли. И всё равно ждала.

- Похоже на то - кивнул Эрих - Хотя, если честно, я не уверен, что до конца понимаю, что это значило тогда. Закрытая граница - это не просто неудобство. Это иногда навсегда.

Ханна повертела в руках стаканчик, глядя на воду.

- А вам не кажется, что это немного безумие - ждать человека, зная, что, скорее всего, уже никогда его не увидишь?

Эрих подумал немного, прежде чем ответить.

- Кажется - сказал он честно - Но, может, безумие иногда и есть единственный честный вариант. Если бы она перестала ждать, это как будто отменило бы то, что между ними было.

Ханна посмотрела на него сбоку - на профиль, на то, как он щурился на солнце, отражавшееся от воды - и подумала, что за последние дни он перестал быть для неё просто "переводчиком", хотя признаваться в этом самой себе было немного неловко.

- Вы сегодня необычно серьёзный - заметила она.

- Есть такое - согласился он - Письма ваши на меня плохо влияют. Начинаю думать о вещах, о которых обычно не думаю.

- Например?

Он посмотрел на неё, и на секунду что-то мелькнуло в его лице, не улыбка, а что-то другое, более настоящее.

- Например, о том, что не всё в жизни стоит планировать заранее - сказал он и тут же, будто испугавшись собственной серьёзности, добавил: А ещё думаю, что вы слишком долго держите этот стаканчик двумя руками, как будто боитесь, что он убежит.

Ханна фыркнула и легонько толкнула его плечом.

- Вы сейчас специально всё испортили.

- Есть такой талант - согласился он - Портить моменты, чтобы они не становились слишком серьёзными. Иначе жить тяжело.

Она хотела что-то ответить, но передумала , просто кивнула, будто поняла его лучше, чем он ожидал.

Они просидели у воды ещё около часа - не столько говорили о письмах, сколько молчали удобным молчанием, изредка перебрасываясь короткими фразами. Ханна рассказала немного про Мими - как та вечно присылает голосовые по три минуты и сама же не слушает ответы на её голосовые. Эрих рассказал, как в детстве чуть не утонул в этом самом озере, спасая мяч, который на самом деле был чужим.

Когда солнце поднялось выше и набережная начала заполняться людьми, Эрих поднялся первым.

- Мне пора - сказал он с явной неохотой -Обещал маме помочь с чем-то по дому. Не спрашивайте, с чем - сам ещё не знаю, узнаю на месте.

- Классический план - заметила Ханна.

- Мой любимый вид планов - согласился он.

Уходя, он обернулся.

- Кстати. В следующий раз давайте встретимся без писем. Просто так.

Ханна не сразу нашлась, что ответить, а когда нашлась - он уже почти скрылся за поворотом.

"Просто так" - повторила она про себя, глядя ему вслед, и почувствовала, что улыбается шире, чем следовало бы для обычного субботнего утра.