Поборник алого знамени

Глава 1

— Зачем вообще что-то менять или изобретать? Мы прямоходящие обезьяны, способные лишь сеять хаос и разрушение. За всю историю мы придумали только то, что несёт смерть тем или иным образом, — произнесла Марина, после чего стряхнула пепел с сигареты в хрустальную пепельницу в форме черепахи.

Немного помедлив, размышляя над услышанным, ей ответил изрядно подвыпивший Никита:

— Не согласен. Мой айфон никого не убивает. Опровергнуть сможешь?

— Как два пальца об асфальт! Смотри, первое, что изобрели люди — это оружие — дубины, заточенные камни, колья. Лишь много позже появилось колесо. На первый взгляд хорошее изобретение без подводных камней — полезная штука — садись в телегу и езжай с миром, но нет! Это было началом сидячего образа жизни, который на пользу никому не идёт, да и тряска в дороге бонусов к здоровью не прибавляет, к тому же катаются люди не абы куда, а на войну или охоту. Твоя звонилка тоже безобидна лишь на первый взгляд. Владельцы корпораций зарабатывают сумасшедшие деньги на продаже таких штук, после чего спонсируют войны, перевороты, в общем сеют смерть. Ещё любая электроника неслабо так просаживает зрение, а ещё не стоит забывать про электромагнитные волны…

Если честно, то мне было не слишком интересно слушать подвыпивших друзей, так как сам я был трезв, а из жидкостей за вечер употребил лишь пару чашек прекрасного мокко, который, если верить Марине, способен был лишь на то, чтобы медленно и коварно меня убить. Именно поэтому я сидел и слушал разговор друзей молча, хотя обычно меня не заткнуть. Не умею молчать даже тогда, когда надо.

Но что меня увлекает больше, чем разговоры, так это хороший, качественный кофе. В какой-то момент я так увлёкся поглощением ароматного напитка, что потерял нить разговора, погрузившись в собственные мысли, а выдернул меня из глубин сознания внезапно заданный Мариной вопрос:

— Ну а ты что по этому поводу думаешь, Семён?

— Ну… Думаю, дело не в изобретениях и прогрессе, а в самих законах вселенной. Убивает не наука и техника и тем более не научный прогресс, а сама жизнь. Жить вообще вредно. По крайней мере в нашем мире…

О, как же был прав тот человек, что решил, что мысли материальны! Интересно, ему нобелевскую премию дали за столь глубокое размышление? Нет? А вот если бы он о ней подумал…

В общем, жаль, что ему ничего не дали, потому что, стоило мне лишь подумать о несовершенстве нашего мира, как спустя несколько часов я очутился в совершенно ином, будто высший разум или вселенная решили поглумиться над моим недовольством и преподать заслуженный урок. Нет, конечно, произошло это не сию же секунду, а несколько часов спустя, но я абсолютно уверен, что во всём виновата та роковая мысль!

***

Попрощавшись с подвыпившей Мариной, чьи мысли, материализовавшись, грозились убить не только её, но и весь мир, а также с Никитой — парнем Марины и по совместительству моим другом и коллегой, я отправился домой. Едва ступив за порог, я тут же парой ловких движений быстро скинул обувь и помчался к своей любимой. Моя прелесть — та, ради которой я готов не есть и не спать, рядом с которой могу проводить дни и ночи напролёт. Она, несмотря ни на что, тихо дожидалась меня на кухне.

— Ну здравствуй, солнышко! — сказал я и поцеловал свою ненаглядную.

Солнышко не ответило мне. Да, к сожалению, кофеварки, даже самые дорогие и новомодные до сих пор не оснастили подобной функцией. Хотя, наверное, если исхитриться и пару дней посидеть за написанием кода, то можно прикрутить к кофе-машине голосового помощника, но мне это было не нужно. Всё же по кофе я сходил с ума чуточку больше, чем по технике, да и свою кофеварку любил за качество приготовляемого напитка, ведь конечный результат зависит не только от используемых зёрен и воды, но и от аппарата, в котором происходит процесс. У меня была прекрасная модель, хоть и немного дороговатая. Ещё ни разу не пожалел, что купил.

Пока я переодевался в домашнее, моя прелесть с электронными мозгами успела сварить мне чашечку ароматного капучино. Запах был столь густой, что наверняка даже соседи по лестничной клетке давились слюной. У меня же на кухне царил целый сонм из запахов, заставляющих рецепторы в носу трепыхаться в экстазе и танцевать бачату от восторга. Кстати, доступ в интернет у моего аппарата был. Даже вмешиваться и лезть своими кривыми ручонками не пришлось, так что кофе начал вариться ещё когда я топал домой.

После употребления чашечки чудесного напитка я ощутил непреодолимую тягу ко сну, что для меня не такая уж и редкость. Видимо всё дело в том, что нормальных людей кофе бодрит, меня же напротив от него клонит в сон.

К сожалению, толком поспать этой ночью мне было не суждено. С наступлением темноты мои мысли о несовершенстве нашего мира начали материализовываться и в конце концов обрели плоть.

В начале мне просто снились кошмары. Огромные чёрные псы со светящимися глазами, что готовы растерзать меня в клочья, кровавая луна, в свете которой полчища жутких демонов строем идут в атаку, ожившие скелеты с оружием в руках, и сырой могильный холод, пронизывающий до самых костей, кровопролитная война и чьё-то предательство, от которого остался неприятный холодок в груди.

А потом я куда-то провалился вместе с укрывавшим меня шерстяным одеялом.

***

Сперва я решил, что всё ещё сплю и окружающий меня кошмар —всего лишь дурной сон, но жёсткое приземление на каменную плиту не только выбило из лёгких воздух, но и отогнало прочь остатки сна.

Сердце бешено заколотилось, я подскочил на ноги и стал отряхивать с рук и тела пыль, которой был покрыт пол, одновременно с этим недоумённо озираясь по сторонам.

В этот момент я решил, что из-за экономии строителей на бетоне, меня угораздило провалиться к соседям снизу и сегодня ночью я буду донимать их не только своим топотом, но и присутствием. Однако, судя по обстановке, всё было гораздо хуже. Судя по всему, я неведомым образом очутился в подземельях какого-то старинного замка. Бывал я как-то во Франции, ходил на экскурсию, поэтому знаю, о чём говорю.

Несмотря на отсутствие окон, вокруг не было кромешной тьмы. Пространство в отсутствие источника света каким-то загадочным образом всё же освещалось, как бы парадоксально это ни звучало. Я находился в просторном коридоре, стены которого были сложены из крупных блоков неизвестного камня. Потолок оказался сводчатым, а пол — покрытым толстым слоем пыли.

В подтверждение последнего факта я дважды чихнул. Не знаю, что такое со мной только что произошло, но аллергия от этого никуда не делась. Хоть что-то в этой жизни остаётся стабильным.

Повернувшись в очередной раз с целью понять, что же такое происходит, краем глаза я уловил позади себя какое-то движение. Сердце, до сего момента и так работающее на пределе, заколотилось ещё чаще. Я резко обернулся и отпрыгнул в сторону. Увиденное заставило несколько расслабиться и даже нервно захихикать.

На плечах у меня колыхалось шерстяное одеяло. А я уж подумал, что монстры атакуют. Да уж, смешное должно быть зрелище: полутораметровый светловолосый парень двадцати четырёх лет от роду, стоит практически в чём мать родила, если не считать трусов и одеяла, в каком-то подземелье, тускло освещаемом непонятно чем. Вот только смешно мне почему-то не было.

На несколько минут я застыл будто истукан, не решаясь ущипнуть себя. Или, наоборот, решаясь? Видимо, я попал в ту же ситуацию, что и чайник, который не то долго закипает, не то долго не закипает. Обе фразы означают одно и то же. Впрочем, я отвлёкся от окружающего меня кошмара. Не время для праздных размышлений. Нужно понять, что за сила меня сюда затащила и где я нахожусь.

Не решался же я себя ущипнуть лишь потому, что данное действие было последним, которое, будто тоненькая ниточка, отделяло меня от признания того факта, что мне всё это не снится и произошла какая-то ерунда. Сбой в матрице. В конце концов я собрал всю волю в кулак, после чего ущипнул себя. Больно. Не сплю.

— Что за диверсия? — не в силах больше молчать, произнёс я. — Это что за шутки такие? Что это за баги в реальности?

Никто мне не ответил. Может быть, от переизбытка кофе в крови я кони двинул и отъехал в мир иной? Если так, то жаль. Я ведь в самом расцвете сил ещё. Двадцать четыре года недавно стукнуло. Если б знал, что отъеду, тогда б… Да я бы тогда… Да, в общем, ничего бы не менял. Меня всё устраивало. Попрощался бы только со всеми, да деньги родителям отдал. Ну и экстренно докодил бы текущий проект. Не люблю на полпути дела бросать. Да и вообще многие меня считают трудоголиком, так что скорая кончина для меня не повод отлынивать от труда на галере.

Ладно, не стоит унывать, может быть, я ещё и не окочурился. Может быть, всё ещё как-то само собой рассосётся. Как пуговица в качестве леденца… Эх, сейчас бы кофейку бахнуть, да посидеть подумать, что же такое произошло, но у меня в наличии только трусы да одеяло.

Собравшись с мыслями, я потопал босыми ногами по ледяному полу. Где там апостол Пётр, почему не встречает? Отгул взял? И куда меня определят — в рай или ад? Я в церковь особо не ходил, ругался иногда, даже матом бывало, а ещё я до безобразия злопамятен, прямо всё плохое помню, кто и что мне сделал, ну и так по мелочи иногда грешил, так что в ад, наверное, отправят. Надеюсь, что у них тут не слишком строго, есть выходные и перерыв на кофе.

Пустой коридор оканчивался полуразрушенным помещением. Потолок рухнул, в результате чего некогда просторный зал был завален камнями и землёй. Однако неба из-за отсутствующего потолка видно не было — дыру на месте потолка закупорили огромные булыжники вперемешку с землёй.

Дабы окончательно не застудить ноги, я отыскал камень с гранью поострее и вкривь и вкось отчекрыжил пару кусков от шерстяного одеяла, изготовив для себя подобие портянок. К счастью, я умел с ними управляться и с лёгкостью намотал их как следует на ноги. Я вообще много чего умею — я ж программист — защитник планеты. Чиню всё, от холодильника до лыж, как уверяет одна интересная песенка.

В портянках стало повеселее, а то совсем уже ноги озябли, такими темпами можно и простудиться. Хотя теперь это не особо страшно — в котле согреюсь. Оставшуюся часть одеяла я обмотал вокруг себя на манер тоги.

Не найдя больше ничего интересного в полуразрушенном помещении, я, прихватив с собой на всякий случай острый камень, двинулся в противоположную часть коридора, по пути не забывая чихать от усиливающейся аллергии. Похоже, я всё-таки жив. Ни разу не видел, чтобы покойники чихали и наматывали себе портянки.

— Это что, розыгрыш какой-то? — вопрошал я у темноты впереди, когда в мою голову пришла новая теория случившегося. — Так не смешно!

Темнота молчала. К счастью. Ведь если бы со мной заговорила тьма, я бы и вовсе умом тронулся. Я шёл дальше по коридору, слева и справа стали появляться массивные деревянные двери, обитые бронзой, которые оказались запертыми.

«Тук-тук!» — вежливо стучался я, надеясь на то, что кто-нибудь откроет и скажет, что всё происходящее действительно дурной розыгрыш, но желаемого не происходило.

Коридор казался бесконечным, но в какой-то момент я обнаружил впереди разлом. Трещина пересекала помещение, разделив его надвое. Часть впереди сильно просела, а перед ней красовалась настоящая пропасть, перепрыгнуть которую под силу лишь спортсмену легкоатлету.

Справа от этого непотребства располагалась дверь, которой не посчастливилось оказаться аккурат в месте разлома. Древний сдвиг земной коры разломал массивную деревянную дверь словно игрушечную, что позволило мне пробраться сквозь её обломки.

Происходящее всё меньше походило на чей-то розыгрыш и всё больше мне не нравилось. Я что, попал в другой мир, как в каком-нибудь кино? Судя по всему, так оно и есть, но тогда мне это и вовсе не нравится. Что это за мир вообще такой и где здесь можно выпить чашечку американо? А ещё я не захватил с собой таблетки от аллергии, из-за которой чихал практически непрерывно. Возможно, именно поэтому на меня ещё не напал ни один валькин дед — боятся прикасаться, вдруг заразный.

Меж тем за дверью оказался похожий коридор, но чуть меньшей ширины, но менее страшно идти по нему от этого не стало. Я то и дело поджидал опасности с каждой стороны, из-за каждой закрытой двери. А закрытой ли? Это в предыдущем коридоре все двери были заперты. А здесь я ещё не проверял.

Решив испытать удачу, я потянул за деревянную рукоять одной из дверей. Со скрипом, скорее даже скрежетом, после немалого усилия дверь начала отворяться. Похоже, давно сюда никто не захаживал. Впрочем, ничего странного здесь нет — не так часто люди проваливаются из своих постелей в иной мир, а местные обитатели давно уже разложились на плесень и липовый мёд, безнадёжно канув в лету.

Но в таком случае неясно, что же за сила затащила меня в этот мир —чёрные дыры? Эксперименты на адронном коллайдере? Луна в тельце? Гадать бессмысленно — вариантов больше, чем пыли в системнике.

За дверью оказался ещё один провал, но гораздо более глубокий и широкий, чем в коридоре, настолько крупный, что разглядеть, чем же он оканчивается, не было ни малейшей возможности. Это была целая пещера, уходящая куда-то вглубь. Спуститься здесь и проверить, что же находится внизу, без специального снаряжения вряд ли выйдет. Оставлю эту дыру как запасной вариант, чтобы покинуть это место, если вдруг не смогу отыскать иного пути.

Вдохновлённый некоторой удачей с открытием одной двери, я решил попытаться открыть и другие. Вскоре меня вновь ждал успех! Многие из них оказались не запертыми. Войдя внутрь одного из помещений, я увидел кое-что знакомое. Помещение было просторным, с высоким потолком. Пол комнаты шёл под углом вверх, образуя небольшие террасы, на которых располагались трухлявые скамьи и столы. Поскольку мой лимит молчания вновь истёк, я произнёс вслух:

— Это что, лекторий?

Мой голос эхом разнёсся по помещению. Меня что, в постапокалиптическое будущее перенесло? Или я просто слишком долго спал?

Выглянуть в окна у меня не вышло, так как они оказались завалены камнями и землёй. Похоже, сооружение, в котором я нахожусь, оказалось погребено под землёй в результате какого-то чудовищного землетрясения, но при этом показало себя крепким орешком, оказав достойное сопротивление разбушевавшейся стихии.

Побродив по лекторию, я случайно сломал пару столов, раздавил одну из скамей, отбил задницу и нашёл чью-то пуговицу, покрытую слоем пыли. Крушить мебель оказалось несложно — она совсем истлела от времени и держалась на одном лишь честном слове, ломаясь от обычного прикосновения. Зад я ушиб, забывшись и присев на тут же рухнувшую скамью, а пуговицу обнаружил под слоем пыли случайно, опираясь рукой о пол, чтобы встать.

Закончив ревизию помещения, я вернулся в коридор и занялся другими комнатами. Спустя несколько минут я стал счастливым обладателем знания о том, что по правую сторону коридора находились пять лекториев. По левую несколько разрушенных, либо заваленных породой помещений. При этом, несмотря на отсутствие источников света, вокруг хоть и был мрак, но я мог в нём видеть.

Я как раз собрался поразмышлять над данной странностью, но в этот момент открыл последнюю дверь в левой половине коридора и все мысли из моей головы тут же улетучились словно эфир из незакрытой по неосторожности алхимиком колбы.

Передо мной простирался огромный полуразрушенный зал, оттого больше похожий на монструозную пещеру со множеством гротов. На его стенах росли разномастные светящиеся грибы, меж которых сновали всевозможные пауки, сколопендры, мыши и прочая живность, готовая в любую секунду вонзить в меня свои жала, жвала, когти и хелицеры с педипальпами.

От греха подальше я решил на всякий случай прикрыть дверцу в Нарнию. Оставлю её на десерт, ведь у меня есть ещё одна нетронутая дверь прямо по коридору. Может быть, за ней скрывается дорога домой, ну или, на худой конец, сухпаёк и таблетка от аллергии.

Я потянул дверь на себя. После некоторых усилий она распахнулась. Меня окатила волна воздуха настолько затхлого и застоявшегося, что меня чуть не вырвало. Комната, что была впереди, удивляла и отличалась от всего того, что я видел здесь раньше.

К моему удивлению, помещение неплохо сохранилось, в отличие от остальной части подземного комплекса. Комната оказалась просторной и совсем не пыльной. По её периметру стояло множество шкафов, ящиков и каких-то странных механизмов. На некоторых полках лежали светящиеся кристаллы, большая же часть была заполнена книгами и свитками. Центр помещения украшала высокая бронзовая статуя мужчины, вероятно, ректора или основателя данного учебного заведения.

Осмотревшись по сторонам, я немного осмелел и решил рассмотреть статую поближе, ведь издалека она очень походила на человека, а значит, люди в этом мире есть или были, а это немного облегчает задачу по выживанию, если мне не удастся вернуться обратно домой.

Статуя была изготовлена весьма искусно и настолько детализировано, что напоминала живого человека. Подойдя ближе, я даже решил дотронуться до неё рукой, настолько она меня впечатлила. Но едва мне стоило прикоснуться к ней, как статуя ожила и открыла глаза, после чего мгновенно пришла в движение и схватила меня за горло своей прочной бронзовой рукой, не дав даже пискнуть.

Едва успокоившееся сердце заколотилось вновь, словно безумное, будто пытаясь покинуть тело, над которым нависла нешуточная угроза. Я пытался брыкаться и вырываться из железной хватки, но мои потуги оказались абсолютно бесполезными. Голем тем временем, удерживая меня в одной руке, направился к одному из странных механизмов, что немного напоминал хирургический стол.

Он что, резать меня собрался?

— Не дамся! Не хочу!

Однако меня никто не спрашивал. Ожившая статуя швырнула меня на стол с завидной лёгкостью, после чего стала крепить к нему прочными металлическими хомутами.

Вскоре я был полностью прикован к столу, не в силах встать. Надо мной висела люстра, очень похожая на те, что находятся в кабинетах хирургов, стоматологов и прочих истязателей, с одним лишь отличием — вместо лампочек в ней были светящиеся кристаллы. Пока я разглядывал осветительные приборы, голем стал крепить ко мне какие-то провода и приборы.

— Электрофорез будем делать? — на всякий случай решил уточнить я. — Так я не записывался! Да и полиса с собой нет! Слышишь? Полиса нет и денег тоже!

Однако местного Айболита данный факт совсем не смутил. На мою болтовню он лишь неразборчиво что-то пробормотал на неизвестном языке низким металлическим голосом. После этого он сорвал с меня одеяло, импровизированные носки и трусы, несколькими движениями превратив немногочисленные вещи в рваньё.

Спустя мгновение после, я ощутил, как что-то острое крайне болезненно кольнуло меня в позвоночник.

— А-а-а! Тварь! Так бы и сказал, что пункцию брать собираешься, изверг… — прокричал я из последних сил, после чего отключился.

Глава 2

Вокруг висел густой непроглядный туман. Прямо подо мной находилась земная твердь, которой, я не мог ни разглядеть, ни ощупать, но совершенно точно знал, что она есть, как тот суслик из фильма.

В этот момент я не до конца осознавал себя, всё было будто во сне. Лишь спустя некоторое время, приложив немалые волевые усилия, я сумел вспомнить жуткого голема и проведённые им манипуляции. После этого до меня дошло, что где бы я сейчас ни был, нахожусь я тут по воле этого неведомого существа. Я не ощущал собственного тела, будто его у меня и не имелось вовсе. Я просто был.

Спустя некоторое время я ощутил постороннее внимание, которое мне не слишком понравилось, после чего понял, что чья-то воля, скорее всего недобрая, куда-то меня тащит.

Вскоре движение прекратилось, и я сумел разглядеть среди тумана чей-то практически прозрачный силуэт. Вместе с тем пришло интуитивное понимание, что силуэт имеет некое отношение ко мне, причём самое прямое. И тут до меня дошло: это и был я! Только вот смотрел на себя я откуда-то извне, со стороны. Странное ощущение, похожее на то мгновение, когда идёшь по магазину электроники и неожиданно видишь своё изображение на экране работающего телевизора.

Похоже на какой-то магический взгляд. Возможно, мне стоило удивиться происходящему, но я не мог — у меня не было тела. Оно стояло рядом. Призрачное и прозрачное.

Всё вокруг было будто соткано из дыма, в котором витали не то крошечные разноцветные искры, не то крупицы, состоящие из света. Когда они сталкивались с призрачным телом, я ощущал странные эмоции, будто бы нечто потустороннее щекотало самую мою душу, после чего растворялось, теряя силу.

Вдруг откуда-то из вездесущего тумана появился тёмный пульсирующий сгусток размером с кулак, извивающийся и подвижный, будто живой. Однако каким-то седьмым чувством я понимал, что это не так или по крайней мере не совсем так. Это всего лишь фрагмент или зародыш чего-то большего, и собственным сознанием и волей он не обладает.

Тем не менее, несмотря на моё знание, сгусток продолжал движение и направлялся он прямо в район моего солнечного сплетения. Происходящее нравилось мне всё меньше и меньше, поэтому, приложив значительные волевые усилия, я всё же смог заставить призрачное тело сдвинуться в сторону, отчего тут же почувствовал странную боль, охватившую будто бы не тело, а что-то иное.

Стоило мне сделать шаг, как я ощутил чьё-то жгучее недовольство, из-за которого сгустку пришлось менять траекторию, вновь следуя за моим солнечным сплетением. Я повторил волевое усилие, которое на этот раз далось значительно легче, после чего началась игра в кошки-мышки. Призрачное тело отступило назад или в сторону на несколько шагов, а тёмный сгусток всё также неспешно преследовал свою цель.

Сложно сказать, сколько это действо продолжалось, но, видимо, достаточно долго, так как я успел серьёзно притомиться от столь непривычного времяпрепровождения. Тому, кто управлял сгустком, игры тоже успели изрядно поднадоесть, так как в один прекрасный момент нечто невидимое будто бы сковало мои руки и ноги, предварительно растянув их в стороны. Фокус с отходом в сторону предсказуемо перестал работать. Чёрный сгусток неотвратимо стал приближаться к цели.

Казалось бы — чему быть, того не миновать. В конце концов, я вообще не понимаю, почему пытаюсь убежать — мои действия всецело были лишь интуитивными, а интуиция, особенно в моём случае, барышня коварная — бывает помогает, а бывает, что противоречит здравому смыслу.

Тем не менее, в самый последний момент, когда сгусток подобрался вплотную, я разглядел в районе солнечного сплетения моего призрачного тела ещё один сгусток, неведомо откуда взявшийся, зеленоватый и крохотный, чуть крупнее горошины. Он, в отличие от чёрного, ощущался как нечто родное, как что-то моё. Тут же пришло понимание, что он сформировался из искр, витавших в тумане. Моё призрачное тело каким-то образом сконцентрировало их энергию, создав… Нечто.

Вновь повинуясь какому-то наитию, я сформировал на собственном сгустке четыре крошечных щупальца и будто хлыстами ударил по тёмному, опасно приблизившемуся неприятелю.

В это же мгновение я вернулся в реальность. Реальность, в которой я был прикован к странному столу с непонятными приборами, а голем, пленивший меня, валялся на полу и пытался подняться на ноги, извергая из чрева неприятные слова на незнакомом мне языке.

Воспользовавшись возникшей заминкой, я попытался вырваться из пут, не жалея сил, но всё было тщетно — оковы сжимали мои конечности хваткой настоящего цербера. Тем временем голем поднялся и внимательно посмотрел на меня. Его лицо, равно как глаза и всё тело, были сделаны из бронзы и не могли выражать никаких эмоций, однако нутром я явственно ощущал: металлический болван крайне зол и расстроен произошедшим, и вскоре последует заслуженное наказание. Мысленно я приготовился к наихудшему развитию событий, однако просить прощения или ещё как-то унижаться перед этим существом не собирался. Вместо этого сказал странное:

— Hasta la vista, baby!

Вряд ли он понял мои слова, так что для убедительности я ещё и плюнул ему в лицо. Правда, не попал. Слюна шмякнулась где-то на полу за пределами видимости. Не выйдет из меня позёра.

Возможно, слов голем и не понял, но вот жест явно оценил, и чаша его терпения переполнилась. Не знаю, что он задумал, но сделал он следующее: схватил меня за горло одной рукой, отчего у меня даже в глазах потемнело, другой расстегнул удерживающие меня крепления, чем я тут же воспользовался — оттолкнулся ногами от стола, перекатился через голову, чудом вырвавшись из хватки чудовища, и рванул в сторону двери, которая, к моему глубочайшему сожалению, оказалась заперта. Тогда я прыгнул в сторону, спасаясь от летящего на меня андроида, схватил с полки какой-то витиеватый прибор и что было программистских сил, швырнул в неприятеля. Неприятель остался невредим, прибор — вдребезги.

Однако возникшая пауза дала мне простор для мысли и манёвра. Я оценил ситуацию: выход из помещения был лишь один — та самая дверь, через которую я попал в помещение, сейчас была заперта, а значит, мне нужен был ключ, и волею судьбы я его тут же увидел — он висел у голема на груди, на специальном крючке.

Увидев мой взгляд, робот, уже готовый на меня кинуться, остановился, снял ключ с крючка, после чего, демонстративно выставив его вперёд, начал сгибать двумя руками.

— Не-не-не! — испуганно закричал я, — Не кипятись, оживший самовар. Сломаешь!

Дабы придать своим словам хоть какой-то вес, я схватил с полки очередной артефакт, похожий на клубок змей, занимающихся чем-то противоестественным, размером с футбольный мяч, состоящий из множества трубочек, вентилей, тумблеров и светящегося кристалла, замахнулся им, грозясь разбить, и посмотрел на реакцию голема.

Андроид прекратил ломать ключ, но пригрозил мне пальцем. Тут было три варианта. Либо жест этот международный или даже межмировой, либо медный болван имел ввиду что-то совсем не то, что подумал я, вероятно, грозил этим пальцем сделать со мной что-то нехорошее. Третий вариант подразумевал, что меня всё же занесло в не очень светлое будущее моего родного мира и именно поэтому покачивание пальцем несёт тот же смысл, что и раньше. Если так, то… Неплохо кибернетика вперёд шагнула…

— Предлагаю сделку, — сказал я, прервав бессмысленные размышления, — Ты открываешь дверь, выпускаешь меня, а я оставляю в покое твои игрушки. Я не вор и не шпион — случайно сюда попал, а ты сразу в драку и опыты на мне проводить. ООН такое не одобряет…

Голем в ответ на мои слова пальцем указал на какой-то саркофаг в дальнем конце помещения. Немного подумав, я решил, что деваться мне особо некуда, поэтому подошёл поближе и посмотрел, что же такое внутри, не спуская взгляда со спятившего творения бостон дайнэмикс.

Саркофаг оказался именно тем, чем выглядел, с тем лишь отличием, что внутри были неисчислимые трубки и провода. Очередной артефакт с неясным функционалом.

— Не, — отрицательно покачал я головой. — Сам полезай. Мне и на столе галлюцинаций хватило.

Кажется, некоторое время назад я решил, что терпение воплощения скайнета лопнуло. Я ошибся, ибо случилось это только сейчас.

Си-Трипио на анаболиках резко вытянул в мою сторону руку, после чего без каких-либо спецэффектов я получил удар чем-то невидимым в грудь, а после взмыл в воздух и отправился в полёт, который, впрочем, вскоре окончился жёстким ударом о стену с полками, затем я скатился на пол, сломав по пути пару артефактов. Впрочем, клубок змей в моей руки всё ещё оставался цел. Подбежавший Громозека тут же выхватил его у меня из рук, после чего одним рывком закинул в саркофаг, затем, не дав опомниться, закрыл крышку.

Что бы ни задумал голем, я честно пытался ему помешать — пробовал выдирать провода и ломать трубки, старался открыть крышку или вовсе разломать саркофаг, но ничего не вышло.

Некоторые детали устройства испускали слабое свечение, поэтому я мог лицезреть тот момент, когда внутрь стал поступать какой-то оранжевый дым или газ. Ракетный окислитель? Вряд ли. Тем не менее, быстро сделав глубокий вдох, втянув внутрь лёгких остатки чистого воздуха, я задержал дыхание, надеясь, что газ быстро выветрится, но этого не происходило, а я не чемпион мира по задержке дыхания на время, так что в какой-то момент не выдержал и, шумно выдохнув, сделал вдох жуткого на вид газа, после чего тут же заснул.

Хотя происходящее скорее всего было не сном, а чем-то иным. Скорее это походило на всё то же туманное пространство, в котором я побывал совсем недавно, хотя и ощущалось оно как-то иначе. Возможно, всё дело в том, что сознание моё переметнулось сюда под воздействием иного артефакта.

Сперва ничего не происходило, поэтому я решил, используя призрачное тело, пособирать витающие в пространстве искры, просто потому что сделать что-то ещё не мог. Не мог я и управлять изумрудно-зелёным сгустком, что витал в районе моего солнечного сплетения, хотя в прошлый раз всё получилось.

Зато искры собирались с лёгкостью. Соприкасаясь с призрачным телом, они будто растворялись в нём, превращаясь в едва видимую взвесь, которая оседала и концентрировалась внутри сгустка.

Прошло некоторое время, за которое я успел собрать немало крупиц, благодаря чему мой сгусток даже немного подрос и был теперь размером примерно с куриное яйцо. Не знаю точно, что это такое, но процесс по неведомой причине мне крайне нравился, поэтому и увлёк меня до самого момента появления кое-чего ужасающего.

Это была огромная тёмная клякса, размером с крупного быка, которую окружали клубы дыма. Она испускала в пространство волны энергии, от которых пробирала жуть. У неё было четыре извивающихся щупальца, оканчивающихся блестящими острыми лезвиями. Позади монстра, в густом тумане висел старый знакомый тёмный сгусток, однако в этот раз он выглядел будто бы менее опасным и обиженным. Неудивительно, после того, как в прошлый раз он отхватил по щам!

Крупная тварь схватила меня своими щупальцами за руки и ноги, после чего стала направлять в меня волны тёмной энергии, от которых я готов был взвыть от боли.

Меньший сгусток тем временем облетел своего старшего собрата и, вновь избрав целью моё солнечное сплетение, двинулся в путь. Из-за волн, испускаемых чудовищем, я не мог толком ни думать, ни как-либо управлять собственным зеленоватым сгустком. Тогда, с трудом соображая и едва подбирая слова, когда тёмный сгусток готов был ворваться в мою грудь, я крикнул:

— Вздор! Это всё вздор! Магии нет, значит и тебя не существует!

С этими словами с моих призрачных губ, будто собака с цепи сорвалась ярчайшая зелёная волна, подобная взрывной, столь мощная, что спрутоподобный монстр, столкнувшись с ней, издал столь жуткий и противоестественный для этого места вопль, что само пространство вокруг будто бы исказилось, задрожало и покрылось вибрирующими волнами. От самого же монстра оторвалось несколько крупных фрагментов, которые умчались вслед за волной. Чудовище же осело и едва подрагивало, будто в агонии.

К сожалению, меньший сгусток находился слишком низко и слишком близко, его волна не задела. Он лишь потерял ориентацию на краткий миг, после чего стал проникать сквозь мою кожу. Этого я вытерпеть не смог, а поскольку волны жути, нагоняемые большим монстром, меня больше не беспокоили, я отрастил на собственном сгустке четыре щупальца и изо всех сил хлестанул по неприятелю.

К моему разочарованию, в этот раз противник был готов к удару и, мгновенно отрастив собственные щупальца, отразил все удары, после чего будто лезвиями отсёк одно за другим два моих щупальца. В этот момент я ощутил не только жгучую, всепоглощающую боль, но и нечто сродни невосполнимой утраты, и это так обозлило меня, что я двумя оставшимися у собственного сгустка конечностями хлестанул так, что и противника лишил двух тентаклей.

Наш бой продолжался ещё какое-то время, в течение которого я утратил ещё одну конечность, а противник обе оставшиеся, после чего он столь стремительно нырнул мне под рёбра, что я ничего не успел сделать.

После проникновения духовного паразита, или чем он там являлся, мне под рёбра, я мгновенно покинул иной план бытия и очнулся внутри злополучного саркофага. Всё тело пронзила кошмарная боль, изо рта вырвался безумный крик, тело охватило судорога, а из носа и даже глаз начала фонтаном хлестать кровь, будто в дешёвом фильме ужасов. И если к ужастикам я равнодушен, то здесь и сейчас от паники даже забыл, что должен дышать, а от страха и боли начал скрести пальцами по стенам саркофага, пытаясь выбраться наружу, но лишь напрасно сломал ногти. К счастью, это безумие длилось недолго. В какой-то момент я не выдержал и потерял сознание.

Очнулся я на уже знакомом для меня столе, в почти родных креплениях. Неподалёку стоял неподвижный голем. Батарейки разрядились? Кстати, в этот раз после отключки, никаких видений у меня не было, что уже радовало. Однако, во рту будто кошки нагадили, на коже была засохшая кровь, а голова болела как после жуткого похмелья, в груди при этом ощущалась какая-то неприятная тянущая боль.

Некоторое время голем стоял неподвижно, но спустя несколько мгновений, когда я уже намеревался сбежать, пришёл в движение.

— Связь с сервером пропадала? — непринуждённо поинтересовался я.

Голем подошёл ближе, простёр над моим лицом свою ладонь, после чего я ощутил лёгкое тепло, мысли мои спутались, а голова закружилась. Я даже не пытался в этот момент ничего сказать, так как едва сдерживал рвотные позывы.

Воздействие продолжалось, на мой взгляд, несколько минут, хотя и могу ошибаться. Возможно, я терял сознание во время неясной процедуры, после окончания которой голем произнёс:

— Ты понимаешь меня?

Вот тут я по-настоящему удивился. И не потому, что андроид заговорил по-русски. Нет, говорил он на неизвестном мне языке. Это не был русский или английский язык, это даже не был си плюс плюс, пайтон или ассэмблер. Он говорил на совершенно чужом, незнакомом мне языке, которого я никогда раньше не слышал, но я его понимал.

— Это что за апдэйт такой?

— Глупец! Говори на рахском, а не на своём варварском! Теперь ты его знаешь не хуже меня, — констатировал голем. — Говори!

— Привет, мир! — сказал я и сам удивился тому, что говорю на незнакомом языке.

— Отлично, чужак. Ты справился с этой элементарной задачей. Моё имя — Грейл. Хорошенько запомни его, оно тебе пригодится. Что насчёт тебя… Ты потерял много крови, давно не ел и не пил. Если ничего не предпринять, то в ближайшие пару дней ты умрёшь. Такой результат меня не устраивает. Я слишком много сил вложил в то, чтобы ты здесь появился. Так что слушай меня внимательно: тут неподалёку, в одном из полуразрушенных помещений академии есть оранжерея, обитатели которой на протяжении двух с половиной веков чудом уживаются друг с другом. Так что отправляйся туда и раздобудь себе немного еды. Кстати, ягоды и фрукты, что ты найдёшь там тоже съедобны. Не забудь и про воду…

— Так, стоп! Я не понял, ты что мне квест выдать решил? Не пойдёт. У меня скиллов не хватит, чтобы за белками как Чингачгук скакать. Да и объясни сперва кто ты такой, и какое отношение имеешь к произошедшему!

— Ты не в том положении, чужак, чтобы разговаривать со мной в таком тоне! — проскрежетал голем. — Пусть сейчас я лишь огрызок от былого величия, но уничтожить тебя для меня не сложнее, чем прихлопнуть жалкое насекомое. Так что раздобудь себе еды и возвращайся, а уже после поговорим, если ты будешь разговаривать со мной как полагается. И не вздумай бежать или задерживаться. Стоит мне захотеть и…

В этот момент в висках заломило так, будто кто-то сверлил мне голову перфоратором. В моём горле застыл немой крик, после чего боль прошла так же резко, как и появилась. Голем поставил на одну из полок и тут же перевернул песочные часы. Тоненькая струйка песка резво начала пересыпаться в нижнюю половину примитивного хронометра.

— Поторопись, чужак. Когда весь песок окажется внизу, ты должен вернуться. Иначе тебя ждёт смерть. Надеюсь, ты не сомневаешься в моих способностях.

После этих слов голем отстегнул удерживающие меня крепления. Я с трудом смог поднялся на ноги, при этом закружилась голова, в ушах зашумело, в глазах стало темно, а в добавок ко всему хрустнуло колено. В общем, ничего нового. Мне как никак уже двадцать четыре, я каждый день так встаю.

Конечно, я бы мог сейчас начать спорить с медным болваном и начать упрямиться, ведь я болтун, упрямец и вовсе не трус, но тем не менее к мазохистам себя причислить никак не могу, к тому же наши интересы пока совпадают. Мне и впрямь не помешает перекусить, ну а дальше буду действовать по обстоятельствам. Не знаю, какие цели у голема, вряд ли он хочет меня познакомить с Натали Дормер, но не похоже, что он шутит на счёт того, что мне не стоит бежать, а в его способностях я успел убедиться.

Напоследок голем выдал мне заветный ключ от двери. Вот только когда я вставил ключ в замочную скважину и провернул его, то понял, что кроме замка дверь удерживает что-то ещё и выйти я не могу! Я взглянул на андроида, он махнул рукой и дверь отворилась. Сама по себе! Оказывается, дело было не только в ключе. Вот ведь джедай недоделанный!

Глава 3

Не знаю, порождением каких сил является голем, но он силён. С ним надо держать ухо востро, а ещё поторапливаться. Не знаю, за сколько времени песок успеет пересыпаться в нижнюю часть часов, но я не горю желанием проверять на собственной шкуре, что после этого будет.

Разгуливать нагишом в подземных коридорах древней академии было не слишком комфортно, но сейчас моей первоочередной задачей было раздобыть себе еду и питьё. Одеждой можно заняться чуть позже. Вряд ли я сумею поймать какую-нибудь пичугу, но вот ягоды и фрукты собрать должен суметь — руки хоть и растут не совсем оттуда, откуда надо, но на такое дело моей ловкости должно хватить. Думаю, андроид не врал насчёт съедобности местной флоры. Убить меня он мог и другими способами. Судя по всему, я ему нужен живым. Знать бы ещё, для чего.

Вскоре я оказался в оранжерее. Чем-то ботанический сад напоминает, с одним лишь отличием — находится под землёй, а свет испускают многочисленные светящиеся камни и грибы, разбросанные там и тут, будто кто-то расколотил Солнце на множество мелких осколков.

В прошлый мой визит никого годящегося на роль пищи я здесь не увидел, но и не особо искал. Пауки-переростки и прочие членистоногие не в счёт. Хотя от раков я бы сейчас не отказался.

Я плохо представлял, как нужно добывать пищу. Всю свою сознательную жизнь я добывал её в супермаркете и догонять продукты мне никогда не приходилось. Здесь же вся живность, состоящая из множества некрупных животных размером между белкой и зайцем, очень быстро передвигалась, не желая стать моим обедом.

Однако, как говорится: «Глаза боятся, а руки из жопы», или как-то так, так что вскоре я перешёл от размышлений к практике и быстро понял, что из-за уникальных условий экосистема была замкнутой и её представители наизусть помнили всех хищников, так что они не знали, что самый опасный зверь — это человек. Так что мне даже бегать не пришлось. Я сел на камушке и принялся выжидать. Вскоре мне на колени запрыгнуло нечто вроде суслика с непривычно длинным хвостом и стало жрать какой-то орех.

Первой мыслью было схватить тварь и задушить голыми руками, но я не настолько кровожаден. Не смогу никого задушить. К тому же грызун наверняка кусается, а у меня даже ножа нет. Вот камнем подходящего размера забью запросто. Это я могу, это я умею.

Проблема заключалась в том, что есть очень хотелось, но камнем я пока не обзавёлся, а поэтому пришлось самым бесцеремонным образом стащить у зверушки орех, благо он было достаточно крупным, размером со среднюю картофелину, а грызун не сопротивлялся. После моих действий длиннохвостый суслик посмотрел на меня взглядом, наполненным крайней степенью удивления и недовольства, после чего умчался прочь.

Я же, оставшись один, попробовал орех. Ничего так. На кешью похоже. Уминая свой скромный обед, я не забывал поглядывать за умчавшимся прочь грызуном. Мне нужно было понять, где же он берёт эти плоды, ибо того, что уже был у меня в руках, недостаточно, чтобы утолить голод, да и о запасах следует позаботиться, а то неизвестно, сколько мне предстоит времени провести, прежде чем баганутый голем соизволит вновь дать мне возможность перекусить.

Спустя пару минут я стал счастливым обладателем ещё трёх орехов, а также десятка синяков на ногах. Раздобыть пищу мне помогли всё те же грызуны — они выкапывали плоды из земли. Похоже, орех в далёком родстве с арахисом. Я съел ещё один, а два прихватил с собой на всякий случай.

Вернулся я точно в тот момент, когда последние песчинки падали в часах.

— Фух! Успел. Может быть, теперь поговорим? — спросил я, обращаясь к голему. — Не просто ведь так ты научил меня местному языку.

Грейл хмыкнул, после чего задумчиво сказал:

— Хм, ты достаточно сообразителен, да к тому же не уродлив. Это радует. Вот только ростом не вышел, но это не критично. Поправим со временем.

— А ты что, на свидание меня пригласить собрался, Громозека? Я, конечно, технику люблю, но мне больше по душе кофеварки, а не ходячие самовары.

— Варвар! На каком языке ты говоришь? Я не понимаю половины сказанного тобой! Используй рахский язык и не зли меня!

— Не понимаешь половины, вот как? А я не понимаю ровным счётом ничего! Ни того, как я сюда попал, ни зачем, ни что происходит. Так что думаю, что нам нужно поговорить и тогда всем станет жить проще, верно?

— Всему своё время, чужак! Довольствуйся тем, что понимаешь меня. Я расскажу тебе всё в ближайшее время, а пока приведи себя в порядок. Не следует щеголять повсюду голышом, словно проклятый варвар. Ключ от ларя ты уже получил. Открой его, он стоит вон там. Внутри должна была сохраниться кое-какая одежда. Боюсь, для тебя она будет великовата, но это лучше, чем ничего.

Поняв, что ответы на вопросы мне пока что не грозят, я решил приодеться. Хотя боюсь представить, что за пыльные обноски мне сейчас достанутся. По прошествии нескольких минут из голодранца я превратился в счастливого обладателя высоких кожаных сапог со шпорами, панталонов, брюк и рубашки светло-серого цвета, провонявшего нафталином пиджака, старомодного цилиндра и костяной курительной трубки. Да я красавец! И не сказал бы, что вещи мне слишком велики. Воняют, правда, затхлым. Сколько лет они здесь пролежали? Очевидно, это тоже вопрос, который останется без ответа. А ещё теперь у меня была небольшая, чудом не истлевшая кожаная фляжка, в которую в оранжерее можно будет набирать воду.

— Прекрасно! Теперь ты не похож на вонючего варвара, — сказал голем, увидев меня после облачения.

— Ага, — угрюмо ответил я. — Жить стало лучше, жить стало веселее…

Дальше голем потребовал, чтобы я лёг на артефактный стол, и сказал, что проведёт для меня тренировку. На пояснения, что это за тренировка и зачем она нужна, он не расщедрился. Однако, прежде чем погрузить меня в «принудительный магический транс», он сообщил, что мне нужно будет собирать витающие в воздухе крупицы и силой воли направлять их в подсаженное «астральное зерно». Какая от этого польза и зачем вообще это нужно, он не уточнил, но мне удалось выторговать право на один ответ после данной процедуры. Надеюсь, что не откину коньки в процессе.

Особого выбора у меня не было, поэтому я добровольно влез на стол и закрыл глаза, вскоре оказавшись в знакомом туманном пространстве, которое Грейл называл астральным планом. Как и требовалось, я занялся сбором искр и силой воли направлял собранную энергию в чёрную кляксу, влезшую мне за рёбра. Получилось не с первого раза, но всё же получилось.

Меж тем позади тёмного инородного сгустка находился мой собственный зелёный. В какой-то момент я решил направить собранную энергию очередной крупицы в него, а не в подселенца, после чего сразу же ощутил давящую боль и чужую мысль: «Не смей! Направляй энергию только в астральное зерно и никуда более!» Облом! Схалтурить не получится. Пришлось ещё какое-то время собирать энергию. Не знаю, сколько времени длилась процедура, но когда я очнулся, чёрный сгусток заметно подрос, а мой желудок буквально выл от голода.

— На сегодня достаточно. Завтра продолжим. Ты заслужил право на один вопрос, чужак. Задавай его.

— В твоих планах есть моя смерть?

— Никто не вечен.

— Какого рожна? Ты дал мне задание, я честно его выполнил, так что хочу получить прямой ответ на вопрос, а не игру слов.

— Тогда перефразируй вопрос.

— Через неделю, если не брать в расчёт вмешательство третей стороны и случайностей, я буду жив, здоров и в здравом уме?

— Пожалуй ты излишне умён, Семён. Да, через семь дней я с тобой ничего не сделаю, если не вздумаешь бежать. Это честный ответ. А сейчас мне необходим отдых. Хоть я и прозябаю в теле голема, но и оно неспособно работать непрерывно. Когда проснусь, мы с тобой продолжим занятия. Советую и тебе отдохнуть, пока есть возможность, но только учти, что, если ты попытаешься бежать, воспользоваться одним из моих артефактов или убить меня, я почувствую это. Хорошего отдыха, чужак.

После этих слов голем поднялся на постамент в центре помещения, закрыл глаза и замер, снова став похожим на искусно сделанную статую.

Что бы там ни было у робокопа на уме, совет он дал дельный, ведь за день я устал как вол, поэтому, доев оставшиеся у меня орехи, я лёг отдыхать с надеждой, что завтра мне представится возможность бежать или хотя бы будет день проще.

Завтра проще не стало. Не знаю, сколько времени прошло, но по субъективным ощущениям проспал я не более четырёх часов, после чего металлический голос голема разбудил меня. Мне вновь поручили раздобыть себе еды. В этот раз я уже знал, где и что нужно искать, поэтому быстро откопал десяток орехов, а в оставшееся время решил попытаться разжиться дичью. Насобирав немного мелких камушков, я пытался подбить ими птиц и грызунов. К сожалению, ничего не получилось, так что и сегодня придётся довольствоваться лишь орехами. Успел, как и в прошлый раз, я в самый последний момент.

Едва я вошёл в помещение с големом, как он тут же приказал мне ложиться на стол и заниматься вчерашней процедурой, откармливая в астральном плане тёмную сущность, самым наглым образом поселившуюся у меня в груди. Кстати, теперь я ощущал её даже наяву, будто некая опухоль выросла у меня за грудиной. Именно поэтому никакого желания или азарта при сборе крупиц энергии я не ощущал. Какой бы цели ни служило это «зерно», ничем хорошим мне это, судя по всему, не грозит. Возможно, увеличившись до определённого размера, она просто-напросто сожрёт меня или мой зеленоватый сгусток. Поэтому я занимался сбором как можно медленнее. В какой-то момент появившийся из ниоткуда голос даже поторопил меня.

После сбора искр на астральном плане Грейл заставил меня заниматься физкультурой. Неожиданно. Чего-чего, а подобного я никак не ждал. Мне пришлось бегать по коридорам, отжиматься, поднимать тяжести. Происходящее нравилось мне всё меньше. Нет, спорт для меня не чужд, мне нравится плавание, бильярд, боулинг и армрестлинг, но то, что голем заставляет меня этим заниматься, наводит на нехорошие мысли… Что-то здесь не так.

После физических упражнений Грейл дал мне время, чтобы подкрепиться, после чего вновь заставил пройти сеанс сбора искр, после которого вновь отправился на подзарядку.

Я же, поняв, что моё положение в ближайшее время не улучшится, хоть ещё и не начал строить план побега, но кое-какие подвижки в этом направлении всё же делал.

Не зная, возможно ли это, а если да, то что для этого нужно, но я стал пытаться самостоятельно, без помощи Грейла, выйти в астрал. Я хотел заняться сбором искр, но уже в свой карман, а не в его. У меня было интуитивное неприятное ощущение, связанное с тем, что чужеродная тёмная клякса больше, нежели родная зелёная. Возможно, это несло какую-то угрозу, а возможно я лишь попусту накручиваю себя. В любом случае выйти в астрал сегодня у меня не вышло.

В ближайшую неделю распорядок дня остался прежним. Я выторговал у голема право ответа на один вопрос за каждый сеанс сбора искр и поэтому кое-что выяснил о мире, в который попал.

Планета, на которой я очутился, называется Рах, освещает её звезда по имени Рахзар. Для этого мира не чужда магия. Где-то в районе двухсот пятидесяти лет назад из-за противостояния сильнейших магических школ случился жуткий катаклизм, уничтоживший большую часть живших в то время людей и животных. В то время в борьбе за власть схватились могущественнейшие маги. Кто-то из них призвал в этот мир жутких тварей из иных планов бытия, кто-то создал ужасных существ самостоятельно, кто-то разверз недра планеты, вызвав сильнейшие землетрясения и извержения вулканов.

В общем, маги веселились как могли. В результате веселья медным тазом накрылась вся цивилизованная жизнь, погибла большая часть населения планеты. Грейл был помощником одного из могущественнейших магов и во время решающей битвы должен был защищать академию от разрушения, что ему, впрочем, удалось сделать, несмотря на то, что она оказалась погребённой под толщей горной породы. Во время битвы его физическое тело получило повреждения, несовместимые с жизнью, поэтому, используя свои способности, он переселил себя в тело боевого голема, что резко ослабило его, так как он не специализировался на вселении в медные болванки. На чём именно он специализировался, он отвечать отказался, сказав, что подобные вещи маги, желающие сохранить свою жизнь, хранят в тайне.

Что сейчас творится на поверхности, Грейл не знал, так как после великого катаклизма он всё время находился здесь и не мог покинуть стен академии, так как жизнь в нём подпитывает магический источник, от которого ему нельзя далеко удаляться.

На другие вопросы я пока не успел получить ответов. Тем не менее, мне было чему радоваться. Во-первых, неделя прошла, а я всё ещё жив. Во-вторых, вчера вечером, пока Грейл отдыхал, мне впервые удалось самостоятельно погрузиться в астрал и пособирать искр внутрь своей зеленоватой астральной кляксы. Кстати, что это такое и как правильно называется, голем говорить отказался. Попытка самостоятельного блуждания по астралу была робкой и кратковременной. Я боялся, что голем проснётся и застанет меня блуждающим в астрале. Как он на это отреагирует, я не знал, а следить за временем в этом всё ещё непривычном для меня плане крайне проблематично. Там всё не так, как в обычном мире: себя ты видишь со стороны, время течёт иначе, а всё вокруг в тумане и подчиняется силе мысли, а не физическим движениям.

Ещё в течение прошедшей недели меня ждал успех на поприще охоты. Пусть я не стал великим охотником, но всё же угодил камнем в голову одному из прыгающих грызунов оранжереи, после чего пришлось долго и муторно разжигать огонь при помощи палочки. Пока возился с розжигом, незаметно закончилось отведённое на поиск пропитания время, тут же в виски ударила страшная боль, будто голову насквозь проткнули спицей, а в груди неприятно зашевелился подсаженный сгусток тьмы. Боль усиливалась с каждой секундой, так что пришлось тут же всё бросать и бежать назад, в комнату голема, так и не перекусив. Едва забежав в комнату из коридора, я тут же повалился на пол от нарастающей боли.

— Где тебя так долго носило, чужак? — строго поинтересовался голем.

— Пытался раздобыть еду, неужели непонятно?

— Ты должен был уложиться в срок. Впредь изволь возвращаться быстрее, иначе мне придётся убить тебя.

— Но я не успел ничего раздобыть и перекусить!

— Значит, в следующий раз ты будешь расторопнее. А теперь иди к столу. Нам нужно заниматься.

В этот день я так и остался голодным. А когда следующим утром отправился в оранжерею, то обнаружил, что из-за непогашенного костра выгорело несколько ближайших деревьев, а в огромном пространстве подземного ботанического сада витал едкий запах дыма. Очевидно, местный осколок экосистемы действительно был замкнутым, раз отсюда даже дым никуда не уходил, так что, когда надумаю бежать, придётся выбираться через помещение с провалом. Возможно, там внизу провала есть пещера, по которой получится уйти.

Естественно, моей вчерашней добычи на месте не оказалось. Судя по всему, ей полакомился кто-то из местных обитателей. Жаль. Я так давно не ел мяса, а вегетарианцем становиться пока не собирался. Орехи, что изначально казались весьма вкусными, теперь в рот не лезут, но кроме них, ничего подходящего для насыщения я не нашёл. Да, здесь росли какие-то кисловатые ягоды, и была интересная трава, напоминающая вкусом черемшу, но насытиться ими за отведённое время было невозможно. Поэтому, выдрав пучок черемши и сорвав пару кистей ягод, я выкопал несколько орехов, помыл их в небольшом озерце, из которого обычно набирал воду, после чего отправился назад. Повторения вчерашнего плачевного опыта я не хотел.

По возвращении голем дал мне возможность спокойно перекусить. Торопил он меня только когда я покидал стены его жилища, видимо, опасаясь, что я удалюсь достаточно далеко, а это давало пищу для размышлений. Очевидно, у его магии ограничена дальность. Это безусловно хорошая новость.

Следующая хорошая новость заключалась в том, что сегодня, после отключения голема, мне вновь удалось погрузиться в астрал и пособирать искры в свой карман. Потратив небольшое, по моим субъективным прикидкам, время, я собрал в свой сгусток гораздо больше энергии, нежели за долгие сеансы днём собрал в тёмное зерно. Днём я старался подобрать такой темп работы, чтобы не нарваться на гнев голема и в то же время особо не торопиться. Сейчас же я действовал с максимально доступным мне усердием, так как за время отключки голема хотел ещё и поспать. Всё-таки за день я неплохо выматывался. Кроме погружений в астрал и добычи еды голем по-прежнему нагружал меня физическими упражнениями, всё более странными каждый раз. Мне приходилось вставать в различные странные стойки, отчего выворачивались наизнанку суставы и растягивались связки. Ещё голем заставлял меня заниматься необычной гимнастикой для пальцев, будто желая научить игре на неведомом музыкальном инструменте.

Прошло ещё две недели. Дважды я задавал вопрос Грейлу о том, ожидает ли меня смерть в ближайшие семь дней и оба раза ответ был отрицательным. Не знаю почему, но я был уверен, что лгать он не может. Возможно потому, что он был заключён в теле голема, на него накладывались какие-то ограничения. Так что, он мог отказаться отвечать на тот иной вопрос или начинал юлить, но лгать напрямую не мог. По крайней мере мне так казалось, и я на это очень надеялся, так как за прошедшие дни не мог сбежать, а лишь готовился к побегу.

В отведённое для добычи пищи время я старался запасать больше провизии, чем мог съесть, пряча добытое в помещении с провалом. Также, тайком утащив с собой остатки одеяла во время одной из вылазок, я сделал несколько примитивных факелов. Ещё я слазил в провал в одном из помещений подземной академии, разведав дорогу. К моему счастью, внизу нашлась небольшая подземная речушка, что текла по весьма просторному гроту. Вот только во время подъёма у меня возникли трудности, поэтому я вновь задержался, за что был сурово наказан. В этот раз боль в висках была не столь сильной, а вот шевеление подросшего тёмного сгустка в груди стало гораздо более ощутимым. Возможно, меньшие болевые ощущения связаны с тем, что провал находился дальше оранжереи и магия голема, как я и предполагал, тем слабее воздействует на меня, чем дальше я от него нахожусь. Усилившееся же шевеление подсаженного паразита вызвано тем, что я ежедневно его откармливал во время процедур, навязанных големом. К счастью, еженощно я подкармливал и свою зелёную амёбу, отчего и она заметно подросла и уже не уступала в размерах подселенцу. Думаю, в ближайшее время мне это сыграет на руку. Главное, чтобы Грейл ничего не заподозрил.

Глава 4

Однажды, когда мой пленитель вновь отпустил меня за пределы своего логова на поиски пропитания, я решил бежать. Я не знал наверняка, что на уме у этой спятившей железки, ведь на все вопросы, касающиеся моей или его дальнейшей судьбы, он отказывался отвечать, но кое-какие предположения у меня были. И из того, что я знал, положительный прогноз на будущее никак не складывался.

Сперва я на всякий случай на несколько мгновений забежал в оранжерею, так как полагал, что у голема могут стоять какие-нибудь сторожки, сигнализирующие о моём появлении, и если не войти в помещение, то он слишком рано может что-то заподозрить. Возможно, у него были сторожки и на случай выхода из помещения, но тут я ничего поделать не мог и, к сожалению, должен был полагаться на авось.

Быстро окинув взглядом устроенную мною экологическую катастрофу, я тут же выбежал назад. Что на счёт катастрофы… Да, она была. Многие деревья лишились веток, а некоторые и вовсе прекратили своё существование, трава большей частью была вытоптана, число грызунов и птиц сильно сократилось, к тому же ещё вовсю красовались следы устроенного мною пожарища. Похоже, была права моя хорошая знакомая Марина, с которой мы беседовали незадолго до моего попадания на Рах. Люди за всю свою историю придумали лишь те вещи, которые тем или иным образом сеют смерть и убивают всех и вся. Вот и я, оказавшись в этом осколке жизни, почти загубил его, не пробыв здесь и месяца. Что ж, пора отправляться дальше, искать выход на поверхность, дабы сеять смерть и разрушения уже в другом месте, да в большем масштабе.

Собрав все заготовки: факелы, испускающие свет камни, пару поджаренных тушек местных птах, три десятка орехов, наполненную водой фляжку, я сложил всё за пазуху, так как рюкзаком меня почему-то никто не снабдил, и начал быстро, но аккуратно спускаться в провал. За последние недели голем неплохо меня поднатаскал по части физкультуры, да и на Земле спорт был мне не чужд, так что спустился я без эксцессов. Внизу было темно, никаких тебе светящихся камней или грибов, поэтому я достал из-за пазухи заблаговременно подготовленный светящийся камень и двинулся вперёд. Хороший вариант фонарика, жаль на Земле такие не продаются — я бы прикупил парочку в своё время. Жаль только, принцип работы был непонятен, так что пришлось брать с собой на всякий случай ещё и несколько факелов, ведь не хотелось остаться без света в самый неподходящий момент.

Я бежал по тоннелю, промытому подземной рекой, шлёпая сапогами по воде, в направлении течения, со смутной надеждой на то, что река в какой-то момент превратится из подземной в наземную, а на поверхности я смогу найти жизнь, желательно разумную и не пытающуюся меня сожрать или просто убить. Да, согласен, план надёжный, как швейцарские часы, только вот оставаться рядом с големом с каждым днём становилось всё опаснее, так что лучше бежать, понадеявшись на авось, чем остаться на месте и почти гарантировано погибнуть.

Проведя с големом достаточно долгое время, я сложил два и два, после чего пришёл к выводу, что престарелому магу, запертому в теле голема, который в свою очередь заперт в подземной академии, просто захотелось заполучить в своё распоряжение нормальное человеческое тело. Моё тело! Именно поэтому он так пристально изучал и тренировал меня. Он каким-то образом хотел перенести своё сознание или, если угодно, душу в моё тело. Подсаженная мне под рёбра астральная клякса каким-то образом способствовала этому переселению. Возможно, она должна была вырасти до определённых размеров, после чего завладела бы моим разумом. Так что хоть Грейл и не лгал на счёт того, что не собирается меня убивать, он собирался каким-то образом заменить мою личность на собственную, а эта участь ничем не лучше смерти. Поэтому бежать и только бежать! Пускай в неизвестность, пускай с крайне низкими шансами на успех, но иного выхода из ситуации я не видел.

Да, я хотел вернуться домой, но ни малейшего намёка на то, как это сделать, я пока не видел. Грейл каким-то образом, с помощью неведомой мне волшбы, затащил меня в этот мир и не давал никаких комментариев по этому поводу, так что если я и смогу когда-либо вернуться назад, то лишь самостоятельно приложив для этого усилия, поэтому только побег.

Так! Не время думать о доме и возвращении, а то ещё разревусь как девица после расставания с первым парнем, а мне сейчас не до соплей. Первым делом дела насущные, а страданиями можно заняться и после.

Несмотря на опасения, светящийся камень у меня в руке, пока не собирался гаснуть, что безусловно радовало. Останавливаться, чтобы разжечь факел, у меня не было ни малейшего желания. Скоро истечёт отпущенное на прогулку время и голем заставит мою голову трещать от боли, так что нужно двигаться как можно быстрее. Судя по всему, его магия ослабевает на расстоянии, и, если бежать достаточно быстро, есть шанс покинуть подконтрольную ему территорию до того, как он предпримет какие-либо действия. Однако кроме ментального воздействия было и ещё кое-что, представляющее опасность. Это проклятое «зерно», подсаженное мне на астральном плане, поэтому, прежде чем истечёт доступное мне время, сделать нужно будет ещё кое-что.

Грот петлял то влево, то вправо, то резко уходил вглубь. Высота прохода то увеличивалась, уходя далеко ввысь, то уменьшалась настолько, что приходилось пригибаться, дабы не сбить лбом очередной сталактит. Стены почти повсеместно украшали бежевые кораллиты. Эх, в былые времена я бы немалые деньги готов был отдать, чтобы воочию полюбоваться такой красотой, а сейчас скачу мимо как ошпаренный. Хотя, кто знает, может быть когда-нибудь стану сильнее и вернусь с подмогой, дабы надавать лещей Грейлу и найти выход домой из его берлоги.

Когда по субъективным ощущениям время, отпущенное на прогулку, практически иссякло, я прилёг на каменном выступе, дабы погрузиться в астрал. Лежать было неудобно, но я понимал, что более подходящего места я не успею найти.

Я закрыл глаза, глубоко вдохнул и постарался заглянуть внутрь себя. Странное ощущение, проделать что-либо подобное на Земле я бы точно не сумел. Видимо, законы мироздания здесь коренным образом отличались от земных.

Странное обволакивающее ощущение, и я, будто проваливаясь сквозь невидимую пелену, оказываюсь в совсем ином месте, наполненном туманом, и вижу собственное тело со стороны. Выглядит оно призрачным и размытым, а внутри него находятся ещё два объекта, размером примерно со страусиное яйцо — мой родной зеленоватый сгусток, подвластный моей воле, и иждивенец, подсаженный Грейлом, без моего на то согласия.

Собрав нервы в кулак, а волю в узду, я постарался сосредоточиться на собственном сгустке и попытался выпустить все четыре щупальца, но три после полученных несколько недель назад травм так и не отросли, поэтому щупальце было лишь одно. На его конце с помощью силы воли я сформировал острое лезвие и хотел нанести удар по «зерну», но тут почувствовал голос Грейла: «Не смей! Только попробуй сделать это, и я уничтожу тебя! Сотру силой мысли в порошок!». Голос его звучал достаточно убедительно, но я не стал менять собственного решения и нанёс удар. Впрочем, тёмный сгусток уже проснулся и выпустил собственный отросток, которым заблокировал мой удар. К счастью, у него тоже было лишь одно щупальце, которое начало извиваться, пытаясь нанести удары. Я же теперь лишь защищался, стараясь не допустить отсечения последнего оставшегося в моём распоряжении оружия.

Время было не на моей стороне. Продолжительные схватки на астральном плане с использованием непонятных сгустков с щупальцами были для меня в диковинку, я быстро уставал и мог в любой момент допустить ошибку, поэтому пришлось действовать решительнее. Отбив очередной вражеский удар, я силой воли сдвинул собственный сгусток в сторону, после чего вложил всю свою волю в решающий удар и отсёк щупальце противника, после чего проткнул лезвием его насквозь. После этого меня будто разрядом тока ударило и выбросило из астрала в обычный мир.

Пока я не до конца понимаю, что это за игры разума такие, но обязательно всё узнаю, если выберусь на поверхность и столкнусь с кем-то разумнее обезьяны. Ну а пока небольшая победа меня порадовала, пусть я и не понимал всей сути происходящего. В висках ощущалось лишь лёгкое покалывание, так что моя теория о ослабевании силы Грейла на расстоянии подтвердилась. На таком расстоянии он не мог сделать мне ничего хуже лёгкой мигрени. Тем не менее я не собирался отсиживаться и продолжил движение, ведь реши голем покинуть сейчас академию, он мог бы меня догнать, не разрядив магических батареек, так что отдыхать буду лишь тогда, когда начну валиться без сил.

Спустя примерно час я влетел лицом в пучок паутины. Неприятное ощущение, но лишь на первый взгляд. До этого момента никаких признаков жизни в пещере мне не встречалось. Остановившись, я принюхался и понял, что затхлый воздух пещеры стал ощутимо свежее. Вот так маленькая неприятность, благодаря правильно выстроенной логической цепочке стала добрым знаком.

Вдохновлённый радостной вестью я увеличил темп, и вскоре впереди послышался шум воды, а тоннель постепенно стал наполняться светом. Я спрятал обратно за пазуху светящийся кристалл и сделал ещё несколько шагов, оказавшись перед небольшим обрывом. Впереди меж двух горных хребтов простиралась заснеженная долина. Подземная река, срываясь с небольшого обрыва, впадала в более крупную реку, которая была покрыта льдом лишь возле берегов. Немного осмотревшись, я сумел разглядеть относительно безопасный путь для спуска вниз, но идти по нему пока не спешил. Судя по положению Рахзара — местного светила, и закату, весьма похожему на земной, был вечер. Одет я, к сожалению, был не по погоде, к тому же изрядно вымотался, а там, за пределами пещеры, зима, хорошо, если не ядерная. Поэтому я решил соорудить себе лежбище и переночевать в пещере, а в дальнейший путь отправляться уже завтра. Благо неподалёку от выхода из пещеры имелось некоторое количество сухой травы, мха и даже немного веток. Глядишь, пока отдыхаю, погода немного улучшится и идти будет легче.

Несмотря на то, что спать пришлось в гротескном подобии голубиного гнезда, спал я как убитый. С утра решил проверить, как обстановка в астрале, как там поживают кляксы и, к своему удивлению, не смог! Ещё месяц назад я и подумать не мог, что скажу такое, но:

— У меня не вышло заглянуть в астрал…

Это что за баг? Как такое фиксить? Как бэкапнуться теперь? Я что, вне зоны действия сети? Такие фокусы только в определённом радиусе от академии можно проделать? Если так, то жаль, очень уж хотелось заглянуть за грань и посмотреть, в каком состоянии сгустки энергии. Я ведь не уничтожил подселенца до конца и не выкинул его вовне. Вдруг оклемается? В любом случае, поделать с этим сейчас было ничего нельзя, поэтому, заправив пиджак в брюки и максимально укутавшись, я отправился на улицу.

Перепрыгивая с камня на камень, я раздумывал над тем, куда же мне податься. Пока я крайне мало знал о мире, в котором очутился, да и то, имеющиеся знания я получил от спятившего голема, что четверть тысячелетия проторчал под землёй. А значит, база данных устарела, особенно учитывая тот факт, что двести пятьдесят лет назад здесь случился апокалипсис и вообще непонятно, что творится в мире.

Нет, в том, что люди каким-то образом сумели выжить, я даже не сомневался. Мы существа живучие и приспосабливаемся к любым условиям. Живучее нас только крысы да тараканы, да и те без людей не выживут. Мы же хоть в пустыне можем жить, хоть на северном полюсе.

Вот только на каком уровне сейчас находится цивилизация? До катастрофы, по словам голема, на Рахе было нечто вроде викторианской эпохи. Вовсю использовались паровые автомобили, револьверы, трамваи и магия. Что происходит сейчас, было совершенно неясно. Всё зависит от масштаба катастрофы. Возможно, призванные и созданные чудовища, а также жуткие землетрясения и цунами загнали человечество обратно в каменный век. С другой стороны, если Грейл преувеличивает в своих высказываниях масштабы катастрофы, то человечество могло быстро оправиться от ран и уйти в развитии далеко вперёд. Так что, быть может, миновала уже эпоха стимпанка и наступила… Магическая современность? Хотя с чего я взял, что люди на разных планетах должны идти одинаковыми путями развития? Может быть, потому что люди везде одинаковые и никогда не меняются? Потому что мы лишь биороботы с заложенным кодом, который одинаков у разных личностей, и отличаются у нас лишь переменные: размер кошелька, возраст, имя, количество полученной в детстве любви.

Я бы и дальше продолжал свои размышления ни о чём, но поскользнулся на обледенелом камне, упал, пересчитал спиной несколько острых выступов и в конце концов больно ударился копчиком. Мысль потерялась, и я вспомнил, что мне нужно решить, куда податься. С направлением я определился довольно быстро. Поскольку люди в этом мире скорее всего не слишком отличаются от землян, то и селятся скорее всего вблизи крупных водоёмов. А добраться до такого можно, если следовать вдоль берега мелкой речушки.

Пока размышлял, как раз спустился до места, куда впадал водопад, после чего потопал вдоль берега реки. По пути старался почаще оглядываться, дабы получше запомнить дорогу. На каком бы уровне развития не было местное человечество, GPS-навигация здесь вряд ли имеется, так что вздумай я вернуться в подземную академию, придётся идти по памяти, а регулярные «Окей, Алиса» знатно её расслабили.

Пока шёл, накатили дурные мысли. Вспомнился дом, родители, друзья и любимая кофеварка. Как там мои старики, всё так же ругаются? А как Никита, всё так же пьёт? Марина всё так же пытается доказать всем бессмысленность прогресса и неизменность людей? А моя любимая кофеварка стоит без дела и уже почти месяц никто не наслаждался чудесным ароматом свежеприготовленного латте?

Грейл, конечно, скотина, но один плюс в том, что он делал, всё же был: из-за постоянных тренировок и занятий я выматывался так, что у меня не оставалось ни сил, ни времени, чтобы вспомнить дом. Сейчас же, оставшись наедине с самим собой, я начал думать о плохом, что недопустимо. Ведь, как я уже успел убедиться, — мысли материальны.

***

Топал я вне подземелий уже несколько часов, сделав по пути два небольших привала и поняв, что сделанных мною запасов провизии хватит очень ненадолго, воды же и вовсе осталось на пару глотков. Нет, от жажды я не сдохну, ведь иду по снегу, высота которого мне по щиколотку, а местами и по колено, а неподалёку бежит река, но питьё ледяной воды я хочу отложить на как можно более поздний срок, так как меня пугала не только вероятная ангина, но и качество воды. Кто знает, какая зараза здесь обитает после магического аналога ядерной войны. За время пути никого опасного мне не встретилось. Если быть точным, то вообще никто не встретился. Зато я несколько раз видел странные следы на снегу, похожие на те полосы, что оставляют змеи на песчаных барханах. Очень большие змеи.

— Не думать о плохом. Не думать о плохом, Семён! — подбадривал я сам себя.

И, похоже, подбадривание возымело свой эффект, ведь до самого вечера никто на меня не напал. На ночёвку я остановился ещё засветло, так как нашёл весьма подходящее для этого место. В неглубоком овраге ветром намело полутораметровый сугроб, в котором я и решил заночевать, вырыв небольшое укрытие. В округе под снегом мне удалось насобирать немного травы и веток, из которых я разжёг костёр. Да, теперь я мастерски разводил огонь с помощью трения. Оказывается, это не так трудно, как я думал раньше. Если попрактиковаться и стереть руки до крови, конечно. Раз десять.

Теперь у меня был небольшой костерок, на котором я разогрел заготовленную ещё в пещере тушку грызуна. Насытившись, я захотел пить. В качестве жеста отчаяния я насыпал во фляжку немного золы и пару угольков. Поболтал. Отпил. Нет, на капучино не похоже. Придётся искать другую альтернативу.

Вскоре костерок затух, так как поддерживать его длительное время было невозможно из-за недостатка веток. Но и на том спасибо. Добавив к ужину пару орехов, я улёгся спать. Сон был недолгим, так как я буквально околел. Не просто замёрз, а буквально продрог до костей! Да уж, спать на снегу — это вам не языком молоть, да ещё и наряд у меня не самый подходящий. Днём согреваться мне помогало непрерывное движение, да и температура воздуха была повыше, а сейчас, стоило только заснуть, как холод сразу же дал о себе знать.

В общем, ночка вышла бессонной, приходилось несколько раз вставать, чтобы побегать и попрыгать ради согревания. Но никто меня не съел, и на том спасибо.

С утра невыспавшийся и злой я продолжил путь, по пути рассасывая во рту снежок. Нет, одноимённые карамельки у меня не завелись, просто мне хотелось пить, а снег всё-таки должен быть чище воды из реки.

Кажется, будучи на Земле, я краем уха слышал, что лучше топить лёд, а не снег, но к опытным выживальщикам я себя никогда не относил. В качестве работы, личной жизни и хобби мне служило программирование, и я интересовался новыми стандартами и возможностями языков, а не способами сделать из фекалий мамонта и колючей проволоки бронетранспортёр. Возможно, напрасно, но тогда мне так не казалось. А сейчас приходится рассасывать снег.

Сегодня передвигаться было холоднее из-за встречного ветра, но и положительные стороны в его наличии были: я почувствовал запах дыма. А там, где дым, там и люди. Приглядевшись, я увидел вдали какие-то строения. Обрадовавшись, я ускорил шаг.

Даже волнительно как-то стало. Впереди абсолютная неизвестность. Как меня воспримут аборигены? А ну как тоже заставят лечь на стол и заниматься в астрале непонятной ерундой, а потом физкультурой? Вдруг у них тут религия такая и ничем другим они в принципе не занимаются?

— Ах, долой худые мысли, Семён! Размышляй позитивно! — заговорил я сам с собой. — Впереди тебя ждут хорошие люди с добрыми помыслами, прекрасной кухней, тёплой банькой, весёлым застольем и кружечкой кофе!

С таким настроем я зашагал вперёд, уверенный в завтрашнем дне. Вскоре строения впереди приблизились, и стало понятно, что это какая-то деревенька, огороженная высоким частоколом с деревянными башенками. Похоже, ни оптимистичный, ни пессимистичный мои прогнозы не оправдались, и апокалипсис вдарил по цивилизации на среднем уровне, откатив местное народонаселение пусть не в каменный век, но куда-то в раннее средневековье или около того. Хотя ещё остаётся вариант, что меня занесло на отшиб развитого мира или, наоборот, в тематический парк развлечений.

Чтобы расставить все точки над «ё», я и двигался к воротам поселения. Ворота охраняли два огромных детины, выше двух метров ростом, с грубыми чертами лица, облачённые в кольчужные доспехи. У ног одного из стражников лежало нечто жуткое, злое и рычащее, с огромными клыками, отдалённо напоминающее собаку. Впрочем, нужно быть художником с очень богатой фантазией, чтобы вот так видеть собаку.

Глава 5

Никто не окликнул меня и не остановил, поэтому я медленно подошёл к стражникам, не спускающим с меня взгляда. Когда до них оставалось метров пять, один из них произнёс на рахском языке, которому обучил меня голем:

— Ты чьих будешь, малец? Какого рожна шляешься один по разлому?

— Казаков я, Семён Игоревич, — представился я полным именем, — свой собственный буду. Не чьих я. Иду издалека. Заплутал в горах во время бури. Ищу временный приют и работу, если это возможно. Грамоте обучен. Кстати, не подскажете, где я сейчас нахожусь?

Стражники переглянулись. Я и не думал сойти за местного, но история с големом казалась мне и вовсе чем-то странным и неправдоподобным, поэтому о ней я решил умолчать, сочиняя на ходу версию своего появления.

— Ты, что совсем глупый, в одиночку по разломам шастать, да ещё в таком наряде? — спросил второй стражник, после чего первый что-то прошептал ему на ухо, после чего он продолжил совсем другим тоном: — Впрочем, прошу прощения, если обидел каким словом. Не часто в наших краях гости бывают. Кхар — так зовётся наш городок. Живём тем, что в разломе промышляем сбором артефактов, да тварей тамошних бьём, собирая из них полезное. Что насчёт работы, а ваш ранг не подскажете?

Ранг? Это что ещё такое? Придётся импровизировать и отвечать максимально неоднозначно. Поэтому, сделав руками неопределённый жест и сделав максимально простое выражение лица, я ответил:

— К сожалению, я лишь в начале пути и ранг мой не так высок, как хотелось бы…

— А, так вы всего лишь пробуждённый, а я-то думал… Странно тогда, что в наши места забрались, у нас тут только подмастерья, а то и мастера могут себя спокойно чувствовать. Тогда с работой вам туго придётся, но вы всё равно проходите, будь вы тварью, Тазар бы вас вмиг порвал — он эту беду сразу чувствует, вдруг что подвернётся всё же насчёт работы.

Очень интересно, но ничего не понятно. Я прошёл. По пути пришлось столкнуться взглядом с тем самым Тазаром. При ближайшем рассмотрении он напомнил мне варана с кожей в полоску, будто у зебры, однако при этом у него была волосатая шея, образуя что-то вроде гривы. Мощные лапы оканчивались крепкими когтями, на вид способными легко превратить в фарш человека, а если тот вздумает сопротивляться, то в довесок к когтям имелись острые зубы. Однако взгляд животины при этом был наполнен умом и преданностью хозяину.

— Хорошая собачка, — буркнул я, пройдя мимо.

Я оказался внутри посёлка. Воображение он не потрясал, состоял из построенных вплотную друг к дружке двухэтажных деревянных домов с улочками настолько узкими, что более чем вдвоём разойтись на них было проблематично. За исключением улицы центральной. Она была ощутимо шире, и по ней могли даже разъехаться две повозки, что и было проделано прямо перед моим взором. Кстати, в повозках были запряжены самые обычные лошадки, а не какие-нибудь кентавры или василиски, а на них ехали самые обычные люди, а не эльфы или прочая нелюдь.

Одет был кто во что горазд, так что мой наряд не смотрелся как-то нелепо или необычно. Ну, хотя бы за счёт этого не буду слишком много внимания привлекать, а то из-за улыбки до ушей на меня и так все косо смотрят. Улыбался я не просто так. Просто радовался, что мир был не радиоактивной пустошью, а живым и населённым нормальными людьми, которые, кстати, приняли меня за какого-то пробуждённого. Не знаю, кто это такие, но, видимо, люди они нужные, раз им здесь рады.

Возможно, то, что меня приняли за кого-то, сыграет мне на руку, ведь для начала мне нужно как-то легализоваться здесь, а после каким-то образом зарабатывать себе на жизнь и выживать в чужом мире. Странно, но никакого нервного напряжения у меня сейчас нет. Даже наоборот. Чувствую себя настоящим первооткрывателем и путешественником, покорителем Азии, Америки, Австралии или чего угодно ещё. Хотя, если не ошибаюсь, Джеймса Кука съели аборигены, так что, возможно, радость моя напрасна.

— Думай только о хорошем, Семён! Только о хорошем. Впереди тебя ждут удивительные открытия, сокровища и знойная красавица, — успокаивал я себя.

Наверное, лучшим выходом из моей ситуации было подойти к кому-нибудь из местных и напрямую спросить, где, что и как, вот только не было никакой гарантии, что после этого меня не поведут сжигать на костре представители местной инквизиции. В старину хоть и не было интернета и социальных сетей, но вести распространялись крайне быстро, причём попутно приобретали такие подробности, что волосы на голове дыбом встают. Так что нужно вести себя как можно более естественно.

Для начала я просто прогулялся по посёлку, обойдя все улочки и изучив вывески. Это и слова стражника у ворот дало мне кое-какую пищу для мозгов. Посёлок жил за счёт убийства каких-то чудовищ и добычи артефактов. Эти две группы людей обслуживались небольшой прослойкой ремесленников и парой увеселительных заведений. Всё вышеупомянутое великолепие защищали стены и небольшая группировка стражников.

Пока я бродил по улицам посёлка, на улице успело стемнеть. Я решил заглянуть в трактир, так как не представлял, где ещё и как мне найти работу, чтобы заработать хоть какие-то деньги, узнать хоть какие-то сплетни, да и хотя бы просто поесть.

Я как раз продумывал свой разговор с трактирщиком, когда сзади послышался какой-то шорох. Я оглянулся и увидел, как мне в лицо летит здоровенный кулак. Что-то хрустнуло, я неожиданно для самого себя оказался в горизонтальном положении, но, прежде чем успел что-либо выкрикнуть, получил по голове ещё раз чем-то тяжёлым. Свет померк.

Очнулся я через неопределённое время. Вокруг было темно, сверху на меня давило что-то тяжёлое. Сильно пахло соломой. Рот был заткнут кляпом. Мир вокруг шатался и покачивался, слышался характерный скрип деревянных колёс. Меня куда-то везут. Не знаю куда, но явно не на чашечку кофе к Натали Дормер.

Навострив уши, я понял, что могу слышать не только скрип колёс, но и чей-то разговор, доносящийся откуда-то издалека.

— Да брось, никто нам ничего не сделает! Ты видел этого задохлика? Да из него пробуждённый, как из меня Розария Тха!

— Ты это… Слышь! Тихо ты! Усёк? Не вспоминай про императрицу — примета дурная!

— Да тьфу на неё! Где она и где мы! В наши края даже наш магистр не забредает со своими лизоблюдами, куда уж там этой старой карге. Так что не переживай, чай не впервой такое дельце с тобой обстряпываем. Лучше о барышах думай, что мы заработаем!

Хм, молодцы, мой принцип исповедуют: думать о хорошем. Жаль только, мне он не всегда помогает.

— Да я и так только об этом думаю! Печёнка! Он обещал настоящую печёнку саламандры! Это же мы с тобой гарантированно маликами станем!

— Не гарантировано. Можно опять бесполезную мутацию схлопотать или вовсе мозгами поехать. Но в целом ты прав. Ладно, хорош болтать. Наш груз уже или очнуться должен был или отправиться на поклон к Творцу.

После этих слов я почувствовал, как повозка остановилась. Сверху скинули кусок какой-то ткани, отчего я наконец увидел свет и понял, что на мне сверху стояли пустые корзины. Вскоре убрали и их, после чего меня подняли и усадили на край телеги, а изо рта вынули кляп. Руки и ноги по-прежнему были связаны, руки к тому ещё и были за спиной. На меня смотрели две физиономии мужчин лет сорока. Оба были под два метра ростом. У первого не было половины зубов, у второго лишь трёх, зато была лысая голова. Они смотрели на меня внимательным немигающим взглядом, с придурковатыми улыбками на устах, очевидно ожидая какой-либо реакции.

Изобразив аналогичную улыбку на лице, я также внимательно стал смотреть на них. Воротилы улыбаться перестали. Первый спросил:

— Ты чего лыбишься, коротыш? Что-то смешное увидел?

— Ага!

Тут же последовал удар под дых, стёрший улыбку с моего лица и выбивший воздух из лёгких.

— Полегчало? — спросил второй.

— Ага! — ответил я и вернул на лицо улыбку.

— Я не понял, тебе что, совсем мозги отшибло, придурок? Мы же тебя несильно били. Только пару раз по голове съездили. За умом обиженного Зигурт нам не заплатит! Ты давай это, прекращай! — сказал первый, после чего пару раз хлестанул меня ладошкой по щекам.

— Тебя как зовут хоть, болезный?

— Ага!

— Ро тебя забери! — прокричал бандит, после чего достал нож. — Если мы такого придурка к Зигурту приведём, он нас самих в Квинтир закинет! А я говорил, что не надо бить так сильно!

— А я что? Я вообще не при чём! Он может уже в город таким пришёл! Говорил же тебе, что странный он.

— Да уже без разницы, кто он и как. Кончаем его, везти всё равно смысла нет. Себе дороже выйдет.

После этих слов я понял, что пора заканчивать спектакль, и спешно произнёс:

— Семён меня зовут, а вас?

Двое похитителей переглянулись, после чего дружно заржали.

— А ты чего комедию ломал, Семён? Мы ведь тебя чуть того, не прирезали…

— Ломал, чтобы вы поняли, что со мной дружить надо. У меня есть кое-какие условия. Для начала мне нужна информация о том, кто вы такие, почему меня похитили, куда и зачем везёте. А ещё я очень хочу есть и пить. Не выполните мои условия — и к Зигурту привезёте мычащее и угукающее существо, и, что бы вы не задумали, ваша сделка не состоится. Так что если не планируете меня отпускать, то хотя бы выполните условия.

Похитители переглянулись, после чего тот, у которого зубов меньше сказал:

— А ты хитёр. Не будь нам так нужна печёнка, мы бы тебя к себе третьим взяли. Ладно, будут тебе ответы. Похитили тебя, потому что ты не местный и вообще не пойми кто. Никто тебя не хватится и искать не станет. А у нас дельце в Квинтире есть — мы тамошнему стражнику всяких болванов возим. Он нам за это платит органами тварей, которые нужны сам понимаешь зачем. Мы простые ремесленники — корзины плетём и на продажу в Квинтир возим. На жизнь того, что зарабатываем хватает, а вот на потроха уже нет, вот и приходится подрабатывать. Так что не обессудь. Накормим и напоем мы тебя обязательно, но чуть позже, когда доедем до старого клёна. Там у нас схрон с продуктами. Ну что, ещё вопросы есть?

Пользуясь случаем, я не стал стесняться и решил задать ещё парочку вопросов:

— Есть. Я действительно издалека пришёл, так что объясните мне пожалуйста, что такое Квинтир, а ещё расскажите, зачем я нужен стражнику?

— Так ты из-за южного разлома пришёл, выходит, раз такие вопросы задаёшь? У нас то на севере все знают про рудники. Квинтир — огромный кратер, что во время катастрофы маги в земле продырявили. Так вот, в своё время один местный забулдыга забрёл туда случайно, так как забыл дорогу домой, да нашёл там первосортную руду. Ищейки нашей престарелой императрицы пронюхали про это, после чего основали посёлок и начали добычу руды в Квинтире. Но народ к нам на север и так не особо рвётся, а на рудники тем более никто добровольцем не пошёл. Вот туда и стали всех сектантов, изменённых, разбойников и каннибалов закидывать, чтобы они руду копали. Нас тоже туда бросят, если кто прознает о наших делишках. Что насчёт Зигурта, так почём я знаю, на кой ему такие, как ты? Выгоду он какую-то имеет с того, что шахтёров больше становится, вот и всё.

После этих слов бандит ловким движением рук вернул кляп на место, после чего сказал:

— Вот. Пусть лучше так будет, а то больно много ты для пленника болтаешь. Сколько народу уже увезли, а ты первый разговорчивый попался на нашу голову. Неправильный какой-то. Скинут тебя в Квинтир, там и будешь расспрашивать, как мы на свете живём.

Можно было, конечно, ещё как-то вытягивать информацию из моих похитителей, но я не стал. Буду вести себя хорошо, так они может меня даже покормят, а буду слишком изводить, так прирежут. Судя по всему, им такое не впервой. А услышал я и так уже немало. Нужно лишь переварить полученную информацию.

После разговора меня вновь уложили в повозку, закидали корзинами, а затем накрыли какой-то тканью. Не самый удобный способ путешествия. Корзины неприятно давили везде, где можно и даже там, где нельзя, а из-за тряпки было душно. Да ещё и тряпка, судя по всему, была пыльной, так как я снова стал усиленно чихать из-за проснувшейся аллергии. Но зато теперь я хотя бы не мёрз.

Я не стал пытаться бежать, так как не видел подходящей возможности, а просто плыл по течению и думал о хорошем. Например, о доме, как вернусь в родной мир, обрадую всех своим возвращением. О том, где пропадал, предусмотрительно умолчу, а то сердобольные родственники сдадут в дурдом. Просто скажу, что внезапно подвернулась горящая путёвка на курорт или что по работе пришлось ехать на очередной мастер-класс куда-нибудь в Австралию. Конечно, выслушаю массу упрёков за то, что никого не предупредил, но это лучше, чем говорить правду. А ещё выпью чашечку вкуснейшего кофейку. И не одну. От мысли о божественном напитке у меня едва слюнки изо рта не потекли, да и то лишь потому, что кляп не дал.

Дабы не захлебнуться собственной слюной, я прекратил мыслить о хорошем и переключился на подслушивание разговора моих похитителей. К сожалению, они болтали не слишком много, к тому же в основном о всякой ерунде, вроде выпивки или женщин. Но даже такие разговоры для меня были полезны.

Из услышанного выходило, что люди здесь для создания семьи женятся, в обиходе моногамия, но случаются измены и прочие исключения, браки заключаются в храмах. Что это за храмы и кому в них поклоняются, пока выяснить не удалось. А жаль. Религиозные вопросы в примитивных обществах крайне важны. Вдруг ляпну что-нибудь не то, после чего глазом моргнуть не успею, как меня потащит на костёр местная инквизиция.

Ещё я выяснил, что беззубого похитителя зовут Блум, а лысого Тревор. Тревор большую часть времени молчал, либо отвечал коротко. У Блума же, напротив, рот практически не затыкался.

Дорога была скучной, однообразной и голодной. Мы остановились лишь тогда, когда начало вечереть. После шорохов, громыханий и нескольких ругательств меня откопали из-под корзин, и я увидел, что мы находимся на значительном удалении от дороги возле высокого старого лиственного дерева. Мне грубо помогли подняться с телеги и кинули под дерево, словно мешок с картошкой или с чем похуже.

Прошло ещё около часа, прежде чем разбойники разожгли костёр и приготовили в бронзовом котелке простой ужин из каких-то овощей и пойманного одним из бандитов зайцем. Мне вынули кляп изо рта и налили в большую миску горячий суп. Вот только проблема была в том, что руки мои оставались связанными за спиной. На попытку шантажа похитители лишь ухмыльнулись и погрозили кулаком. Есть мне очень хотелось, так что пришлось учиться обходиться без рук, наклоняясь к миске и всасывая содержимое в себя.

Суп оказался вполне сносным. После ужина я решил разговорить мужчин и в какой-то степени мне это удалось. Рискнув, я задал следующий вопрос:

— Кому вы поклоняетесь?

— А ты ещё сам не сообразил? Дурак ты всё-таки! Мы поклоняемся величайшему после Творца. Ро — сильнейший из богов и наш покровитель. А ты с какой целью интересуешься? Ты что, из церковников и сейчас начнёшь говорить, что только Фраусис достоин почетания? Так вот, пусть церковь идёт в задницу вместе со своим Фраусисом, понял? Только Ро способен даровать истинную силу чистым!

Дружище, да ты не на шутку разгорячился! Похоже, задел я его за живое. Можно попробовать сыграть на этой теме и вызвать у похитителей симпатию.

— Нет, я не поклоняюсь Фраусису.

— А кому тогда ты поклоняешься?

Здесь нужно было хорошенько подумать, прежде чем отвечать, так как от ответа слишком многое зависело, но, к сожалению, времени на это у меня не было. Да и не знал я, какие ещё боги есть в местном пантеоне и кому из них безопаснее поклоняться. Поэтому постарался ответить максимально нейтрально:

— Творцу.

Повисла короткая пауза, после которой Блум сказал:

— Глупо поклоняться тому, кто никогда не отвечает на молитвы.

— А Ро, стало быть, отвечает? — поинтересовался я.

— Ещё бы! Он вообще лучше всех! Благодаря молитвам ему у меня мутация удачно прошла! А у Тревора уже два улучшения и оба удачные. Если так и дальше пойдёт, то через пару лет мы оба архималиками станем. А что твой Творец может? Ну создал он мир и всё сущее, и что дальше? На молитвы не отвечает, помощи никому не даёт. Только не говори про незримую помощь, про то, что он создал всех свободными и прочую чушь. Помощь должна быть осязаемой, как у нас с Тревором, понял?

— А она осязаемая? Что-то не верю я.

Тут в разговор вступил молчавший прежде Тревор:

— Да я тебе сейчас покажу, дятел неверующий. Усёк?

После этого похититель расстегнул верхние пуговицы рубахи, спустил высокий воротник и подошёл ближе. Внизу шеи похитителя были жабры. Выглядело это крайне жутко.

— Теперь веришь?

— Да что ты с ним болтаешь? — встрял в разговор Блум. — Кляп ему в рот и все дела, а то и так половину супа нашего выхлебал, морда! Так его разэтак!

Без лишних слов Тревор взял кляп и, не дав мне опомниться, заткнул рот, что было крайне неприятно. Особенно для любителя поесть, выпить кофе и поговорить. Большую часть путей получения удовольствия одним махом перекрыли! Но даже в получении кляпа в рот были свои плюсы: я окончательно понял, что в их паре Тревор ведомый и более склонен к мирному существованию, а его агрессия на словах лишь от неуверенности в себе. Не будь с нами Блума, возможно, я бы даже уговорил его освободить меня. Надеюсь, что такой шанс ещё представится.

После ужина мы легли спать. Похитители устроились на телеге, меня же бросили под дерево, а сверху кинули тряпку. Не жарко, но и простыть не должен. Я вообще редко простываю — закалённый. Дома частенько практиковал контрастный душ и обтирания холодной водой. Оно и от простуд помогает и бодрит, и говорят, даже тестостерон поднимает. Так что простываю я редко, а чихаю часто. Вот и сейчас затихшая на время мытарств с големом аллергия вновь дала о себе знать. Видимо, тряпка оказалась пыльной.

Глава 6

Рано утром мы продолжили путь, и уже часов через пять я услышал, что что-то изменилось. Судя по звукам, из глухомани мы приближались к какому-то немаленькому населённому пункту. Да и весьма ощутима была смена грунтовой дороги на мощёную.

Вскоре звуки немного стихли, мы остановились, и я услышал, как в вполголоса переговариваются мои похитители с кем-то третьим.

— Что значит нет? Уговор есть уговор! — возмущался Блум.

— Нет платы, нет товара! — поддержал его Тревор.

— Я сказал, либо забираю его здесь, либо делайте с ним что хотите, но в город вы его не попрёте. В городе епископ, так что нужно поприжимать хвосты и лишний раз не рисковать, поняли меня? — сказал кто-то с незнакомым голосом.

— Раз ты забираешь его здесь, то и рассчитывайся тоже здесь!

— Ты что, совсем тупой? Я, по-твоему, с собой органы тварей таскаю? Завтра рассчитаемся, когда кончится моя смена!

— А мы что, просто так болтаться в городе будем всё это время?

— Да вы так и так тут болтаться будете. Не повезёте ведь корзины назад. Знаю я вас. Так что всё, давайте сюда груз и хватит лясы точить, потом рассчитаемся!

После этого разговора с меня опять сняли тряпку и корзины.

— Твою же ж варежку, рапт меня дери! А чего он мелкий такой? Какой из него работник? Это же полчеловека всего!

Вот всю жизнь так! Ну что за несправедливость? Почему всем нужны двухметровые подкачанные красавцы? Если я полтора метра ростом, то что, не человек что ли теперь? Хоббит? Или низушек? У меня может организм все силы на рост ума потратил, а не тела?

— Можно подумать, ты нам печёнку огромную притащишь! — проворчал в ответ Блум.

— Ладно, уговорил, и такого возьму. Мне количество важнее, чем качество. Просто такой за живодёра, да за сына кузнеца вряд ли сойдёт. Ладно, у меня там ещё телгарский шпион числится. Вроде похож. Так что теперь тебя зовут По, ты шпион из Телгара, а взяли тебя, когда к магистерской дочке под юбку полез, дошло?

Чтобы до меня действительно дошло, стражник нанёс мне под дых короткий, но болезненный удар рукой в латной перчатке. Пришлось кивнуть.

— А где настоящий По? — поинтересовался Тревор.

— А это не твоего ума дело, урод! И не моего тоже. Наверное, в каком-нибудь кабаке очередную девку щиплет да на что-то большее уламывает, представляясь телгарским шпионом и обещает увезти за море.

На этом беседа подошла к концу, и меня, будто игрушечного, закинули в небольшую медную клетушку, предназначенную именно для перевозки пленников. Стояла она на телеге, практически такой же, на какой приехали мы. За поводья сел Зигурт, и повёз меня в сторону городских стен. Сейчас же мы находились в каких-то трущобах, снаружи города. По пути стражник напевал себе под нос какую-то незамысловатую песенку. Старая кляча едва волокла повозку с поскрипывающими колёсами, но Зигурта это, кажется, ни капли не волновало. Когда мы подъехали к воротам, стражники попросили у него документы и потребовали вынуть кляп у меня изо рта.

Он сперва отказывался это сделать, уверяя, что я сумасшедший и с заткнутым ртом мне лучше, но стражники настояли. Ему пришлось сделать то, что велели, после чего он многообещающе посмотрел на меня. Нет, я не трус, но иногда всё же предпочитаю промолчать, если считаю, что так для меня будет лучше. Наверняка у него всё продумано и, назовись я настоящим именем, меня всё равно отправили бы на рудники под каким-нибудь предлогом, после того как мужчина дал бы стражникам взятку. Всё уже было решено. Просто кому-то была нужна бесплатная рабсила, а всё остальное ерунда. Ерунда то, что где-то бродит шпион из Телгара, что смог откупиться от стражников. Ерунда, что вместо него всё же кого-то нужно поймать, пусть и невиновного. Всё ерунда, если речь идёт о собственной выгоде. К сожалению, такое зачастую встречается и на Земле. Деньги решают слишком многое, и виной тому не отдельные люди, а вся общественно-экономическая система. В данном случае не то рабовладельческая, не то феодальная, а у меня дома капиталистическая. Я за свою жизнь прочитал немало научных книг, так что знал, что подобному противостоять способен только коммунизм. Только при социализме и коммунизме человек человеку друг, а не волк. Именно поэтому сильные мира моего родного делают всё, чтобы из каждого утюга непрерывно лились помои на социализм, коммунизм, Ленина, Маркса, Сталина, Советский Союз. И к сожалению, это даёт свой эффект, а одиночка противостоять подобной системе не способен, а я в этом мире и есть одиночка, поэтому, когда стражник спросил моё имя, я сказал:

— По. Меня зовут По.

Человек человеку волк. Меня в любом случае отправят добывать руду. Так что пока нет смысла строить из себя героя. Буду строить, когда появится смысл.

Стражник вернул документы, сообщив, что всё в порядке. Мы въехали в город. Проехав пару кварталов, Зигурт остановил телегу возле какого-то трактира, крикнув мне на ходу:

— Я пока поем, а ты никуда не уходи!

Издевается, скотина. Будто я могу. Связан по рукам и ногам, а плюсом заперт в клетке на замок. Тут даже если сильно захочешь, сбежать всё равно не сможешь. Но зато в этот раз у меня не было во рту кляпа. Мой конвоир не то поленился, не то просто не захотел затыкать мне рот. И я не поленился этим воспользоваться.

— Эй, малец! Да, да, ты! А ну подойди! Хочешь пару монет заработать?

— А кто же не хочет! — ответил малолетний оборванец, что проходил мимо.

— Вот в том трактире сейчас столуется один конвоир. Стащи у него ключи от клетки и выпусти меня. В долгу не останусь!

— У, не, дядь! Я уже взрослый и на такое не ведусь! — махнул рукой паренёк и потопал дальше, усердно добывая из носа полезные ископаемые.

Ладно, не прокатило. Будем искать другие варианты. Я вглядывался в лица прохожих и искал. Искал тех, кто может мне помочь. Искал и тут же продумывал разговор. И нашёл.

Вот он! Высокий худой мужчина с посохом в руках, в высоком куполообразном головном уборе, в белых одеяниях с длинной бородой, в которую вплетены золотистые ленты, мерно вышагивающий мимо меня в сопровождении двух коренастых охранников с алебардами.

— Ваше сиятельство! Ваше сиятельство! Позвольте сказать, прошу! Я не займу много времени!

Если честно, я не был до конца уверен в том, что этот пожилой мужчина именно епископ, о котором не так давно разговаривали мои недруги. Также я не был уверен, что именно так к нему нужно обращаться и не знал, чем именно занимается церковь отречения. Я вообще о ней слышал лишь пару раз, тем не менее решил рискнуть, так как считал ситуацию той, в которой следует строить из себя героя.

Не поворачивая головы в мою сторону, флегматично, без единой эмоции, однако остановившись, мужчина ответил:

— Говори, сын мой. Все мы грешны и должны понести кару. Говори, но не вздумай просить помилования, ибо таких, как ты, здесь на каждом шагу больше, чем грешников в столице. Жаждущих помилования больше нежели песка в пустыне, но достойны они в большинстве своём лишь смерти. Говори, но не смей тратить моё время попусту. Ты хочешь, чтобы тебя отпустили?

Суровый дед. Нет, просить его об освобождении точно не стоит. Хотя именно на подобную просьбу я и рассчитывал. Ладно, тогда сделаем иначе. Дам волю своему злопамятству. Ни одному же мне на рудниках гнить.

— Нет, что вы, ваше сиятельство! Мои грехи слишком страшны, и я должен понести наказание. Рудники Квинтира наилучшее для этого место. Но мне известно, что ещё большие грешники, нежели я, ещё не понесли должного наказания и спокойно разгуливают по городу, прямо под носом у церкви! Эти жалкие грешники поклоняются Ро!

— Ро? Это весьма прискорбно, а то, что ты, сын мой, печёшься о тех, кто ещё не уверовал в истинного бога, замечательно, но само по себе поклонение не является преступлением. Каждый вправе поклоняться тому богу, какому считает нужным…

— Но это ещё не всё. Они изменённые и у них есть мутации!

— ЧТО? — тут епископ впервые позволил себе проявить эмоции и даже перевёл на меня взгляд. — Ты знаешь, что это серьёзное обвинение? Хочешь сказать, что изменённые просто так бродят в Квинтире, под носом у церкви? У тебя есть доказательства, сын мой?

— Да. Трижды да! Это торговцы корзинами Блум и Тревор. Они должны быть сейчас на рынке. Один лысый, а второй беззубый. У лысого есть жабры на шее, он прячет их под одеждой, и перепонки на ногах, а беззубый может выпускать когти!

Немного подумав, я решил не говорить ничего о том, что и мой конвоир не без греха, так как не знал точной схемы, по которой он действует. Заменить преступника на подставное лицо не так просто, как может показаться, так что работает он явно не один. Расскажи я о том, что он замешан в подобном, и неизвестно, какие механизмы могут прийти в действие. В конце концов, даже сам епископ может быть замешан в схеме. А вот двух изменённых никому не будет жалко. Вообще я считаю себя добрым человеком, относительно, но злопамятство — мой главный порок. Бедолаги не представляли, насколько я злопамятен. Решили упечь меня на рудники? Отлично, ребята, я согласен, но вы идёте со мной!

Пока я злорадствовал, епископ успел дать одному из своих охранников какие-то распоряжения, после чего тот умчался прочь. Мне же он сказал:

— Как твоё имя?

— Меня зовут По.

— Твои слова проверят, По. Если они правдивы, то изменённых накажут по всей строгости. Благодарю тебя, сын мой.

— И это всё? Может быть, мне будут отпущены грехи за содействие церкви, ваше сиятельство? Или хотя бы какое-нибудь благословление?

— Фраусис всё видит, сын мой. Всё. И даже больше.

Вот так. Пусть никакой помощи епископ мне не оказал, но зато и ничего плохого не сделал. Мне. А вот моих похитителей скорее всего накажут. Возможно, это было жестоко с моей стороны, но я за справедливость. Возможно, они решат отыграться на мне за то, что попали на рудники, но не факт, что им вообще кто-то об этом расскажет. Мало ли, по какой причине епископ решил устроить им проверку?

Пока я размышлял, мой конвоир пообедал, после чего, убедившись, что я на месте, довольно крякнул и сел за стремена. Старая кляча без каких-либо понуканий поехала дальше, очевидно и без двуногих эксплуататоров прекрасно зная дорогу.

Городок оказался довольно большим, а улицы его довольно широкими. В воздухе висел густой запах дыма, отовсюду доносились звенящие звуки удара металла об металл. Похоже, здесь кузницы были на каждом шагу. Здесь даже снег, поначалу принятый мною за грязь, был угольно-чёрного цвета. Не самое приятное место и не самое полезное для здоровья. Надеюсь, из рудников мне удастся найти выход и чем скорее, тем лучше. И желательно не вперёд ногами.

Вскоре моему взору предстал кратер, до сего момента скрывавшийся за многочисленными зданиями. И это порождение магии? То есть один человек, вот так запросто, жахнул в своё время по вражеской армии и на её месте осталось вот это? На такое способна магия? Да на такое ни одна атомная бомба не способна. Впереди на многие километры простиралась гигантских размеров воронка. Сюда что, метеорит уронили? Вполне возможно, особенно учитывая то, что сейчас отсюда вовсю копают руду. Да у этого кратера радиус километров в десять, если не больше! Если это сотворили с помощью магии, тогда…

Тогда я хочу быть магом! Нет, не то чтобы я хотел по кому-нибудь вот так же жахнуть — я не настолько кровожаден. Просто хочу обладать силами такое сделать. Это же просто какая-то нереальная мощь! Это даже круче, чем в одно рыло операционку написать! Хочу. Хочу! Хочу так же!

К сожалению, долго любоваться грандиозными пейзажами мне не дали. Вместо этого вытянули из клетки и поволокли в какое-то здание, предварительно развязав и заломав руки.

Внутри здания сперва мне удалось рассмотреть лишь пол, так как из моего положения сложно было рассмотреть что-то ещё. Пол как пол. Каменный. В какой-то момент меня завели в просторное помещение и с силой толкнули вперёд. К моему и Зигурта удивлению, на ногах я устоял. В помещении кроме меня и конвоира было трое стражников. В одном углу комнаты лежала куча всевозможной одежды, в другом куча однообразного серого тряпья. Один из стражников, пристально изучив документы, что вручил ему Зигурт, крикнул мне:

— Раздевайся. Панталоны свои можешь при себе оставить, остальное бросай вон в ту кучу. Потом подбери себе подходящую по размеру форму в другом углу. Живее!

Я быстро скинул с себя вещи. Моё имущество в виде светящихся камней забрали ещё Тревор с Блумом, а теперь вот ещё и одёжку забирают. Беспредел! Я так никогда стартовым капиталом не обзаведусь!

С облачением вышло чуточку труднее, чем с раздеванием. Вещей моего размера не было, а брать что-то на вырост я не собирался. В конце концов, с трудом я всё же отыскал внизу кучи с робой кое-что более-менее подходящее. Теперь кроме панталонов у меня были грубые матерчатые штаны серого цвета с толстым шнурком вместо ремня и такая же простая рубаха, надевающаяся через голову.

— А обувь? — поинтересовался я.

— Бери портянки, обувь позже выдадут.

Потом так потом. Взяв два куска ткани побольше, я обмотал ими ноги.

— Иди за мной! — грозно прорычал стражник.

Мы зашли в другую комнату, вдоль стен которой располагались столы с различными шахтёрскими предметами. Здесь я стал слышать странный гул и ощущать вибрацию. Это что ещё за чудо техники неподалёку? Не дав мне поразмышлять над гулом и опомниться, вошедший в помещение стражник взял со стола кирку и наполненный чем-то рюкзак, вручил мне их и вытолкнул в следующее помещение.

Здесь стало понятно, откуда идёт шум. У помещения отсутствовала одна из стен. Вместо неё было огромное, ничем не прикрытое окно, выходящее на кратер. Откуда-то из глубин кратера наверх, в помещение, тянулся толстенный металлический канат, обвивался вокруг огромного барабана и вновь уходил вниз. На канате через каждые метров двадцать были подвешены жестяные короба, в которых наверх поднималась руда. Конструкция здорово походила на горнолыжный подъёмник, по крайней мере принцип работы был тот же.

Здесь же в помещении поднятую руду за счёт открытия днища высыпали в заранее подогнанную телегу, после чего телега уезжала, а на её место ставили следующую. К коробам были прикреплены какие-то записки, которые забирал один из работников, куда-то уходил, после чего приносил различные вещи и сбрасывал их в короб. Из-за разгрузки руды здесь стоял шум, а в воздухе летали клубы пыли. Долго любоваться происходящим мне не дали. Грубо подтолкнув к опустевшему коробу, мне сказали:

— Полезай внутрь, только смотри сильно не дёргайся, а то днище по пути откроется!

— Так стоп, а где обещанная обувь? — поинтересовался я у стражника.

— А мы её пропили! — гнусно заржал стражник, и, судя по его физиономии, это вовсе не обязательно было шуткой. — Но ты не переживай, внизу долго не живут, так что снимешь с кого-нибудь. Ах да, чуть не забыл, надо же правила тебе объяснить! Жратвы и нормальной воды внизу нет. Выхода из кратера тоже нет. А если вдруг каким-то чудом ты сумеешь вылезти, то учти, что по периметру кратера постоянно ходят патрули, и даже если тебе удастся выбраться на поверхность, они тебе сделают секир-башка, так что даже не думай бежать. За полный короб руды плата один сестерций. К коробу нужно сразу записку крепить с перечнем того, что тебе нужно. Что вообще можно заказывать и какие у нас расценки, внизу тебе объяснят. Так что не вздумай там сидеть без дела — быстро кони двинешь без жрачки, а её так просто не получить. Всё, шуруй и учти, что нам здесь наверху без разницы, кто заказанное в записке барахло получит. Для нас главное руда. Её мы честно обменяем, а там крутись как хочешь. Лучше сразу к кому-нибудь присоединись, а то один пропадёшь. Всё, шуруй давай!

Я пошуровал, перешагнув через борт короба, присев и мёртвой хваткой вцепившись в него. Напоследок решил кое-что уточнить у стражника.

— А что это ты, дядька, так со мной разоткровенничался, а? Или тут со всеми трудягами так вежливо разговаривают?

Стражник сделал строгое лицо, молниеносно приблизился ко мне и уже шёпотом произнёс:

— Тсс! Тихо ты! Видел я документы твои, По. Хоть ты и набедокурил, но империя Телгар своих не бросает, так что держись там и в рюкзак загляни. Если будет возможность, то мы вытащим тебя.

После этих слов канат продолжил своё движение, и я вместе с жестяным коробом отправился в пропасть, сделав на прощание удивлённое лицо, изображая крайнюю степень ошеломления. Сделал я так потому, что не знал, как должен в таких случаях реагировать настоящий телгарский шпион. Может, жест надо какой особый показать или что сказать, а я ни бе, ни ме. Так что удивление может хоть как-то объяснить причину отсутствия должного приветствия с моей стороны, мол, от неожиданности забыл пароль или как там шпионы идентифицируют друг друга. Когда же я немного отдалился, то беззвучно пошевелил губами, сделав вид, что что-то говорю. На всякий случай. Вдруг сойдёт за пароль?

Вот, теперь был шанс того, что меня отсюда вытащат. Похоже, быть шпионом по имени По гораздо выгоднее, чем Семёном. Вот только что делать после того, как телгарцы узнают, что я им не товарищ, я пока не придумал.

Глава 7

Спуск оказался долгим и, несмотря на прекрасные виды, не самым приятным. Дул порывистый боковой ветер, который то и дело раскачивал короб то в одну сторону, то в другую, из-за чего мне пришлось сжать на бортах пальцы до посинения, чтобы не вывалиться. А ещё меня, судя по всему, укачало, хотя никогда раньше не замечал за собой подобной слабости. Читал я в свою бытность на земле одну книгу, героиня которой до тошноты страдала от морской болезни, но, несмотря на это, ей несколько раз пришлось отправиться в плавание. Вот и я как она, только спуск вниз грозился стать для меня путешествием в один конец.

По мере спуска вниз становилось понемногу теплее, а воздух становился всё более неприятным, с металлическими и землистыми оттенками запаха. А вообще, подобная технологичная конструкция, напоминающая горнолыжный подъёмник для мира, в котором процветали деревянные крепости и гужевой транспорт, была весьма странным явлением. Наверное, аборигены просто отрыли этот раритет в каких-то хранилищах, оставшихся ещё со времён до катастрофы, подлатали и поставили себе на службу, что, впрочем, дело тоже наверняка нелёгкое.

Да и вообще рудник в целом внушал уважение. Кроме высокотехнологичного подъёмника догадаться вот таким образом использовать труд заключённых тоже идея весьма неплохая. Даже на земле, как правило, обеспечить заключённым рабочие места выходит дороже для государства, чем если люди просто будут сидеть в тюрьмах, так как нужно нанять кучу охраны, которой необходимо платить. Не знаю, сколько каторжников добывают руду внизу, но сколько бы их ни было, не нужно большого количества стражников, чтобы держать пленников в узде. Достаточно остановить подъёмник, и никто уже не сможет подняться — отсюда мне было прекрасно видно, что стены гигантской воронки практически вертикальные и тянутся на несколько сотен метров вверх. Даже если какой-то скалолаз сумеет выкарабкаться, девяносто девять процентов тружеников будут вынуждены добывать руду, чтобы заработать себе на паёк.

Время от времени канат переставал двигаться, очевидно это было вызвано какими-то заминками при разгрузке руды. Из-за этого и так продолжительный спуск занял ещё больше времени. И вот, спустя несколько долгих минут страха я наконец-то спустился вниз. Здесь стоял такой же барабан, что и наверху, вокруг которого вращался канат с жестяными коробами.

Внизу стояла группа из нескольких оборванцев в одних лишь сандалиях и грязных шортах, у них при себе была тележка, наполненная рудой. Не успел я спустился вниз, как один из них громко крикнул:

— А ну пшёл вон, салага, а то руду прямо на тебя высыпем!

Лишние неприятности на пустом месте в первые же секунды пребывания на новом месте мне были ни к чему, так что я выскочил из короба, будто пробка из бутылки шампанского несмотря на то, что за время спуска мои ноги изрядно затекли. Из-за этого я едва не упал и на ватных ногах доковылял до каменного столба. Остановился, чтобы перевести дух и осмотреться.

Рядом с барабаном было несколько групп людей с телегами, гружёнными рудой. Никто из них не дрался, все спокойно стояли, дожидаясь своей очереди. Где-то вдалеке были слышны удары кирками о породу. В воздухе висела пыль, но чихать мне пока не хотелось. Аллергия у меня не на все виды пыли.

Ещё здесь было достаточно тепло, а потому летящие с неба снежинки долетали сюда уже в виде редкого дождя. Местность вокруг также не была пустынной. Повсюду росли небольшие кустарники по колено с чахлой листвой. Из земли поднимались многочисленные каменные столбы, появившиеся не то в результате многолетней работы кирками, не то после древнего магического удара.

Пока я любовался окрестностями, ко мне подошёл один из местных, худощавый мужчина с грубыми чертами лица, что был немногим выше меня. Дождавшись, пока я обратил на него внимание, он произнёс тихим спокойным голосом:

— Опять стражники всю обувь присвоили и продали, уже второй раз за последний месяц. Ай-ай-ай! — всё это заключённый произносил монотонным, совершенно безэмоциональным голосом. — Обзавестись обувкой не хотите? А то босяком быстро ноги здесь стопчите.

После этих слов мужчина продемонстрировал мне пару вполне приличного вида сапог, хоть и немного поношенных. Если б они были новыми, то были бы ничуть не хуже тех, что выдал мне в своё время голем.

— Почём отдаёшь?

— Новичкам в рюкзак всегда три суточных рациона кладут. Что-то вроде стартового набора. На них и обменяю.

— Э, не братуха, так не пойдёт. А я что жрать буду, если тебе всё отдам? Пока обживусь, самому рационы пригодятся. Ещё какие варианты есть?

— Можешь моим слугой стать, тогда просто так обувь отдам.

— Прислугу поищи в другом месте. Я лучше босиком похожу.

— Ну, как знаешь. Если передумаешь, то поспрашивай в округе Хапугу — так меня кличут, я всё, что угодно раздобыть могу, — всё таким же высоким и монотонным голосом ответил худощавый мужичок.

Ничего не ответив, я отошёл от барыги в сторону и, убедившись, что никто не обращает на меня пристального внимания, стал изучать содержимое рюкзака. Вдруг здесь есть что-то вроде обуви, а этот пройдоха всего лишь хочет развести новичка. Хотел сделать это ещё во время спуска, но руки были заняты тем, что удерживали меня в раскачивающемся коробе.

Итак, что мы имеем? Три крупных предмета, завёрнутые в крупные зелёные листья. Развернув один, я понял, что это и есть те самые суточные рационы. Здесь была сухая крупа, напоминающая видом овёс, три сухаря, небольшой кусочек копчёного сала, пара орехов, знакомых мне ещё со времён подземной оранжереи, и фрукт. В двух других рационах было примерно то же самое, но в одном вместо сала было вяленое мясо, а в третьем вяленая рыба. Да они их даже немного разнообразили! Умно. Прямо как в армейском сухпайке! Конечно, таким до отвала не наешься, но и голодной смертью не помрёшь. Хватит одного рациона, чтобы питаться целый день. Вот только нужно найти, где овёс сварить. Есть его сырым я пока не собирался.

Во время ревизии содержимого мешка я постоянно озирался по сторонам. Не знаю, какие здесь порядки, но лучше держать ухо востро, а то не удивлюсь, если какой-нибудь ходячий голод решит стащить у новичка его имущество.

Закончив с пайками, я стал изучать содержимое рюкзака дальше. Под пайками лежали три бутыля с водой. Изготовлена каждая была из небольшой высушенной тыквы, с горловиной, заткнутой деревянной пробкой. Ещё в рюкзаке нашлась деревянная миска и ложка. Нож никто не положил, не то во избежание поножовщины, не то из-за высокой цены металлических изделий. Китая с его дешёвым ширпотребом в этом мире явно нет. В отдельном кармашке лежал пучок ароматных трав, не то лекарства, не то чай, не то курево или наркотик, не то всё сразу. Разберёмся. Наверняка без внимания новичка не оставят, и в ближайшее время найдётся кто-то, кто объяснит местные порядки.

На самом дне рюкзака обнаружились неплохие сандалии из кожи. Недавний барыга, который, как оказалось, всё-таки наблюдал за мной из-за крупного валуна, увидев их, посмотрел на меня выпученными глазами и удалился. Понятно, значит, в рюкзаке этого добра быть не должно, выходит, это и есть та помощь, что оказал мне стражник, решив, что я телгарский шпион. Но его домыслы — это его проблемы, а мне сандалии пригодятся. Последним предметом в рюкзаке была серая ермолка. Я не иудей, но с головным убором чувствую себя комфортнее, а потому вскоре голова моя оказалась покрыта небольшой круглой шапочкой.

Надев обувку поверх портянок, я немного перекусил, выпил воды и решил изучить окрестности. Пройдя около сотни шагов, я увидел огромного мужчину с голым торсом, что сидел на камне и хныкал будто малый ребёнок. Жутковато было смотреть на здоровяка весом килограммов в двести, ростом не меньше двух метров и ещё сантиметров пятнадцати сверху, который просто сидел на заднице, лил слёзы и потирал глаза кулачками.

Включив сперва режим параноика, я заподозрил какую-то подставу, решив, что стоит мне подойти к детине, как на меня со всех сторон нападут его сообщники. Но немного подумав, я понял, что такому гиганту сообщники не нужны. Он при желании меня в одиночку просто растоптать сможет. Не знаю, уж что меня подтолкнуло, но подойдя поближе, я поинтересовался у него:

— Эй, дружище, ты чего хнычешь?

На мгновение убавив звук, он повернул голову и с подозрением посмотрел на меня, затем ответил дрожащим от истерики голосом:

— Мама продала меня плохим дядям, которые скинули меня сюда, а другой плохой дядя, уже здесь, попросил у меня мой рюкзак ненадолго, пообещав принести конфет, а потом ушёл и больше я его не видел. Он обманул меня!

Вот это дитятко так дитятко!

— Тебе сколько лет, друг?

— Семнадцать!

Процессор мне на материнку! Это что такое надо кушать, чтобы к семнадцати годам выросло такое? Его что, комбикормом кормили? Такое чувство, что при рождении ему дали распределить характеристики и он все очки в телосложение вложил, а интеллект так на единичке и остался.

Как там говорят в местах подобных тому, в котором я очутился? Не верь, не бойся, не проси, так? Вроде бы и тянет помочь бедолаге, с другой стороны, а стоит ли ему верить? Может быть, всё-таки развод какой-то? Немного поколебавшись, я понял, что, возможно, я и пожалею о своём решении, но человечность взяла верх над осторожностью, и я продолжил разговор со здоровяком.

— Как тебя зовут?

— Грул.

— Есть хочешь, Грул?

— Ага.

— Давай поедим.

— Но у меня ничего нет! Только кирка эта осталась и всё!

— Я поделюсь с тобой.

Пришлось вновь доставать рацион и делиться со здоровяком. И мы вдвоём его прикончили! Да, он и сырую крупу сожрал! А потом ещё и сказал, что очень вкусно… Воистину его комбикормом кормили. Перекусив, Грул даже спасибо сказал. Видимо, не совсем дурак.

Оказав помощь сирым и убогим, я решил позаботиться и о себе. Пока никто так и не подошёл ко мне, чтобы объяснить мне местные порядки, но в то же время никто и не пытался ограбить. Поэтому я сам решил найти того, кто мне объяснит, что тут и к чему. Грул робко шёл позади меня на расстоянии нескольких шагов.

В какой-то момент я увидел сидящего на камне мужчину с дымящей сигарой во рту, у ног которого лежала кирка. У него был обнажён торс, на котором я впервые в этом мире увидел набитые татуировки. Там была и огромная оскаленная пасть, и полуобнажённая барышня, и какие-то непонятные значки, и много чего ещё.

Взглянув на него, я сразу понял, что он тут явно не первый день, поэтому поинтересовался:

— Вечер в хату, уважаемый. Я только сегодня с этапом прибыл. Поинтересоваться хочу, а кто в хате главный и кто вообще растолковать может, какие тут порядки? Сразу выяснить всё хочу, чисто чтобы не запомоиться…

— Чего?

— Хм, ладно… Здравствуйте, говорю. Меня только сегодня сюда закинули. У кого узнать можно, что тут вообще разрешено, что и как делать, чтобы проблем потом не было?

— А, вон ты о чём! Так бы сразу и говорил, а то начал ерунду какую-то молоть. Вечером к подъёмнику подходи. Там новичкам всё растолкуют всем сразу, чтобы каждому не объяснять по десять раз.

— Понял, спасибо.

До вечера мы с моим новым товарищем ходили и изучали округу, по пути разговаривая. Мне удалось выяснить, что он родился в семье бедняков, которая еле-еле сводила концы с концами, а родив на свет такое «чудо», родители очень расстроились, ведь их дитятко ничего не могло толком сделать. Запарывало даже самую простую работу, кушая при этом за троих. Позор семьи! Через семнадцать лет после рождения дитятки родители совершенно обнищали и продали его в Квинтир. Сложно их обвинить в жестокости, ведь, избавившись от Грула, они выгадали немного денег, на которые смогут сами пожить какое-то время, а ещё и кормить остальных детей, которых в их семье было немало. Да и Грул тем более не был виноват в том, что рос с задержками в развитии. Просто жизнь так устроена, что порой никто не виноват, но все страдают. Может всё оттого, что любые действия человека обязательно ведут к разрушениям, страданиям и смерти?

Кстати, я решил не ломать комедию, представляясь везде неким По. Пусть это и могло нести некую выгоду, но также могло иметь некоторые негативные последствия. Так что здоровяку я представился настоящим именем. А если кому-то надо поиграть в шпионские игры, то тот либо найдёт настоящего По, либо увидит его во мне, нисмотря не на что.

За время нашей прогулки мы нашли несколько мест, где копали руду, а ещё нам встретилось несколько стоянок людей, состоявших из нескольких десятков шалашей. Когда начало темнеть, мы направились к подъёмнику. Возле него я увидел старых знакомых. Тревор и Блум тоже были здесь! Ай да епископ! Оперативно сработал, молодец.

Здесь было ещё несколько скучающих человек, но все они выглядели достаточно уверенно. Видимо, новичков здесь, кроме меня с Грулом и этих двоих, не было. Остальные пришли, чтобы полюбоваться на нас и растолковать правила.

Увидев меня, Блум тут же вскочил с места, где сидел, и помчался ко мне с яростной рожей и воплем:

— Вот он, падла! Это он нас сдал, больше некому!

Он уже замахнулся для удара, а я встал в защитную стойку, но тут гигантская ладошка опустилась ему на лицо, а после просто слегка толкнула. От такого толчка похититель отлетел назад на пару метров и упал на спину. Владелец ладошки произнёс:

— Не трогай Семёна! Он хороший!

Я сперва оторопел от неожиданности, но затем кивнул и сказал:

— Спасибо, Грул.

После этого Блум поднялся на ноги и, примирительно выставив руки перед собой и не сказав ни слова, отступил назад.

Толпа зевак глядела на нас с интересом, некоторые из них перешёптывались. В это время будто случайно мимо меня прошёл мрачного вида мужчина, от которого буквально веяло смертью. На гота похож. Только тёмного макияжа на лице не хватает. Проходя мимо, он едва слышно, почти не шевеля губами произнёс:

— Когда всё закончится, пойдёшь со мной.

Когда он дошёл до толпы зевак, один мужчина в возрасте с сединой в голове громко сказал так, чтобы слышали все собравшиеся:

— Надо же, посмотрите на это! Даже Зендор соизволил прислать своего человека! Ну раз все в сборе, то давайте начнём. Сегодня у нас пополнение — целых пять новобранцев. Правда, в живых осталось лишь четверо. Уясните сразу, что здесь всем плевать, кем вы были наверху. Здесь вы все никто. Никто вас тут не будет трогать и ваших вещей, если сами не дадите повода. У нас не воруют. Один новичок нарушил это правило, едва успев прибыть, поэтому сейчас его тело жрут крысы. У нас немного правил, но если нарушите хоть одно, то с вами будет то же самое. Правило первое — не бери чужого. Правило второе — не лезь на рожон. Это всё. Видите, как здесь просто? Ещё учтите, что никто вас трогать не будет, но лучше вам всё же выбрать себе крышу. В одиночку вы не протянете здесь и года, а вот присоединившись к нам…

— Уймись, Леван! Пусть сами решают, к кому присоединиться! — выкрикнул тот гот, что прошёл недавно мимо меня.

После этого на несколько минут воцарилась вакханалия, все спорили, кричали и размахивали руками. Наконец всё затихло, после чего тот самый Рилон сказал:

— Выбирайте, с кем вы.

— А потом выбрать можно? Мы же никого ещё не знаем! — спросил Блум.

— Потом может быть поздно…

Да уж. Похоже, здесь не всё так просто, как я думал. Здесь несколько разных группировок, которые друг с другом в не самых хороших отношениях и от выбора многое зависит. Слишком многое. Я бы предпочёл не выбирать вообще, оставив это на потом, для начала обжившись и познакомившись со всеми. Хотя и имеющихся сведений хватало, чтобы понять, что здесь две самые сильные группировки — та, к которой причастен Леван и та, к которой причастен гот.

Был у меня в своё время знакомый гот. Не друг, просто одногруппник. Странный был парень, но в целом неплохой, тихий, но не боявшийся высказать своё мнение, не отличник, но при этом достаточно умный. Его правда потом отчислили, и он с тех пор раздаёт на улицах листовки, но не в этом дело, а в том, что мрачный на вид человек оказался вполне неплохим парнем. А вот те, кто на первый взгляд кажутся тебе безупречными людьми, чаще всего не оправдывают ожиданий. Так что при выборе между Леваном и готом я отдал предпочтение второму и ответив за себя и за Грула сказал:

— Мы к Зендору пойдём.

Зло смотрящий в мою сторону Блум после этого тоже подал голос.

— Мы тоже.

Похоже, мой похититель замыслил неладное. Недаром говорят: держи друзей близко, а врагов ещё ближе. Ну ничего, я тоже не так прост, как кажется. Будет нарываться, так я ему покажу, где кузькина мать зимует.

— Дело ваше, — разочарованно произнёс Леван. — Смотрите не пожалейте потом о своём решении.

Когда все разошлись, ко мне подошёл тот самый гот и тихо сказал:

— Молодец. На Левана не обращай внимания. Да, их банда сейчас самая сильная здесь, но это ненадолго. А теперь расскажи, брат-телгарец, как тебя сюда занесло и как сейчас дела на родине?

Глава 8

Здоровяк Грул, а также Блум с Тревором шли на достаточном удалении позади нас, поэтому, пусть вполголоса, мы с готом, которого звали Мортус, могли говорить о чём угодно и нас никто не слышал. Видимо, поэтому он решил немного пооткровенничать. Я же не знал, как мне поступить. С одной стороны, я уже убедился, что быть телгарским шпионом достаточно выгодно, с другой же я понятия не имел, что это за телгарская империя такая, где она находится и какие вообще там порядки. Поэтому долго притворятся телгарцем всё равно не вышло бы. Поэтому я решил сознаться.

— К сожалению, господин Мортус, вы меня с кем-то спутали. Я не имею к Телгару никакого отношения.

— Ну да, конечно, а сандалии эти ты где взял тогда?

— Сандалии в рюкзак подложил один из стражников, тоже приняв меня не за того.

— Молодец, что не раскрываешься даже сейчас. Я вот в своё время раскрылся и в результате оказался здесь, хотя мог бы… Много чего мог бы.

После этой фразы мой собеседник затих, хотя, судя по всему, вообще не поверил мне. Но это его проблемы. Я не врал ему, а что он там себе вообразил — исключительно его проблемы.

Какое-то время мы шли в тишине, но это меня устраивало, поэтому я решил помучать Мортуса вопросами.

— А какие здесь вообще группировки есть? Чем отличаются?

— Основных три. Это наша, ещё есть группировка Левана и Кислого. У Левана в основном собираются отморозки. Закоренелые убийцы, насильники, воры, которых вместо плахи отправили сюда, чтобы хоть какую-то пользу принесли обществу. У нас в основном сектанты всякие, культисты, практики, да и просто психи. Хотя и нормальные у нас тоже есть и немало. Я, например. У Кислого собираются все остальные. В основном крестьяне, которые по пьяни случайно кого-нибудь зашибли или кому-то сильно задолжали. Самая спокойная группа, но в то же время самая слабая. Для них главное, чтобы их никто не трогал, но и сами они ни на кого не нападают. Есть ещё несколько группировок, но они слишком маленькие и слабые, чтобы на что-то влиять.

Неплохо. Сектанты и культисты мне почему-то нравятся немного больше, чем убийцы и насильники. Хотя я бы, предпочёл к более спокойной группировке Кислого присоединиться. Но выбор уже сделан. Назад время отмотать, не получится.

— А что насчёт тех, кто ни к кому не пожелал присоединиться? Их правда не тронут?

— Не совсем так. Не тронут до той поры, пока они никому не интересны. Стоит кому-то без группировки обзавестись кое-каким ценным имуществом, как повод на них напасть тут же найдётся. Так что в компании всё же проще, но и ответственность кое-какая появляется.

— Какая, например?

— Платить налог. С каждого загруженного рудой короба нужно будет отдавать один рацион.

— Понятно. Это много? Сколько здесь вообще можно купить всего за один короб с рудой?

— Ну смотри, за полный короб тебе полагается одна серебряная монета — сестерций, то есть сотня медяков — ассариев. Обычно такое количество руды могут за день накопать пять человек, если не будут особо прохлаждаться, но и перетруждаться не будут. Соответственно и заработок делится на пятерых. По двадцать монет на рыло. Суточная порция чистой воды стоит пять медяков, рацион пятнадцать…

— Погоди, Мортус, то есть за весь день кое-как удаётся себе на жратву наскрести, а при этом ещё и налог платить нужно?

— Да нет, не грузись ты так. Во-первых, у всех основных группировок шахты недалеко от подъёмника находятся, так что далеко руду тащить не нужно, так что при большом желании можно и два короба за день нарубить. Во-вторых, рационы, несмотря на неказистость, достаточно сытные и большинству из нас удаётся с каждого немного откладывать, таким образом за неделю можно сэкономить один рацион. В-третьих, мало кто заказывает воду с поверхности. За долгие годы эксплуатации кратера мы научились очищать местную воду до приемлемого уровня. В-четвёртых, мы научились и кое-что выращивать, так что с голода никто здесь не пухнет. В-пятых, люди время от времени по тем или иным причинам умирают. У них остаются какие-то вещи, еда, руда, которые тоже в дело идут. Так мы умудряемся покупать кое-что, кроме еды.

— А купить что угодно можно?

— Нет. Но если у тебя есть связи и ты умеешь договариваться…

— Понятно. А как договариваться вообще? Вы ведь просто здесь руду загружаете, а наверху её выгружают, — недоумевал я.

— Всё очень просто. Мы крепим к контейнерам записки, в которых указываем, что нам нужно. А ещё мы знаем, в какой день чьё дежурство. И некоторые стражники более лояльны и за определённую цену могут достать всякое. Если цена большая, то бирка крепится к первому коробу, а за ним идёт несколько без бирок. Официально можно заказать, кроме еды и воды, улучшенный рацион, лекарственные травы, дрова, одежду и обувь, котёл, кирку, доски для изготовления телеги или ещё чего-либо, инструменты.

— Сколько котёл стоит?

— Триста пятьдесят медяков. Но не переживай, он тебе не понадобится. Главное, чтобы миска ложка и кружка свои были. Котлы у нас есть, они общие.

Вот так за разговорами мы и добрались до места. Идти, к моему сожалению, и вправду было недалеко, а у меня ведь ещё столько вопросов осталось! Лагерь, в который привёл нас Мортус, оказался достаточно большим. Здесь был целый посёлок, состоящий из самого разного вида шалашей, встречались даже настоящие хибары. Рядом с посёлком располагалась отвесная стена кратера, уходящая далеко ввысь. В ней было выдолблено два входа, расположенных метрах в ста друг от друга. Из одного входа время от времени выезжали повозки с рудой, которые вместо лошадей тащили люди, напротив другого входа стояли двое мужчин, держащих кирки будто оружие. Сторожат что-то. Возможно, склад с припасами, возможно, жилище главного. Как выяснилось позже, верны были оба варианта.

Из охраняемого входа вышел крепкий мужчина атлетического телосложения, ростом примерно метр восемьдесят со смуглой кожей, южными чертами лица, тёмными недобрыми глазами. Его сопровождал второй мужчина, в противоположность первому, светлокожий и светловолосый, с голубыми глазами, на котором был надет белый балахон, даже незапачканный грязью. Вот он точно за всё время нахождения здесь кирки в руки не брал. Мужчины вышли, затем стали придирчиво на нас смотреть. Мужчина в белом балахоне всеми силами изображал крайнюю степень презрения, глядя на нас, второй же был более спокоен.

Обращаясь к Мортусу, смуглый произнёс:

— На кой ляд ты их притащил? Два тупых деревенщины, толстозадый детина и полурослик! Никого получше не нашлось?

— Был ещё один, но его ещё днём пришибли.

— Мда… Такими темпами скоро в Квинтир детей и баб начнут скидывать. Хотя на счёт баб у меня возражений нет, им применение найдётся. А вот что с этими огрызками людей делать, я ума не приложу. Может быть, мне вас на мясо пустить? Так хоть какой-то прок от вас будет.

— Товарищ Зендор, — заговорил я, — я всё прекрасно понимаю, вы главный и должны для начала на нас жути нагнать, чтобы усилить стадию отрицания, за которой последует гнев, торг, депрессия и принятие, но ведь мы здесь все взрослые люди и всё понимаем, так может быть побыстрее закончим с формальностями и приступим к делу?

Признаюсь, слегка психанул. Что мне стоило просто подождать, выслушать его, а после спокойно пойти отдыхать? Ничего ведь не стоило. Эх, нервы подвели. Ладно, надеюсь, дядька этот не сильно злой, и я сумею как-нибудь выправить ситуацию.

Мужчина замолчал, зло посмотрел на меня. Повисла угрожающая тишина. Он какое-то время молча буравил меня глазами, после чего громко рассмеялся.

— Ха, вы только посмотрите на это! А у коротышки, оказывается, есть стержень! Ладно, Мортус, этого ты, возможно, и не зря привёл. С остальными завтра разберёмся. Всё, вы двое занимайте вот эту хижину, а вы двое вон ту, во втором ряду. Они сейчас пустые. Хозяев в шахте недавно завалило. Завтра вам скажут, что делать. Всем отбой!

Фух, легко отделался! А посмотри он на меня так ещё хотя бы пару секунд, и у меня бы ноги затряслись от страху. Неловко бы вышло.

Мы с Грулом отправились в указанный шалаш, который Зендор по какой-то причине назвал хижиной. Шалаш был максимально простым — сколоченные треугольником доски, покрытые какими-то засохшими лопухами для недопущения попадания дождя внутрь, да постеленная прямо на землю толстым слоем солома. Вот и все удобства. Вместо двери была широкая доска, что просто отставлялась в сторону.

Я забрался вглубь сооружения, Грул же лёг возле входа. Через несколько минут, когда я уже начал засыпать, услышал плач товарища.

— Что случилось, почему ты опять плачешь?

— Семён, я есть хочу!

— Терпи до утра. У нас не так много припасов. На завтрак нам с тобой хватит, а вот обед уже придётся заработать собственным трудом.

Конечно, у меня оставался ещё один паёк, но знать Грулу об этом необязательно, да и я хотел приберечь его на чёрный день. Вдруг я заболею и не смогу работать, и мне нужно будет хотя бы день отлежаться? С этими мыслями под всхлипывания здоровяка я и заснул. Сил на что-то ещё у меня не осталось.

Спокойно отдохнуть до рассвета мне не дали. Где-то посреди ночи послышалась ругань и чьи-то крики. Я подскочил и понял, что наступил на чью-то руку. Было темно и ничего не видно. Я ударился головой о крышу, выругался, вновь на кого-то наступил.

— Сдохни, ублюдок! — прозвучал в темноте крик, и я понял, что это голос Блума, а значит, он пришёл за мной. Всё никак не успокоится.

Я попытался выскочить на улицу, но запнулся о здоровяка и упал. Тут же ощутил, как что-то острое больно чиркнуло мне по голени.

— Отвали, придурок, сам виноват! — закричал я и лягнул невидимого врага, что было сил.

Судя по звуку и ругани, он шмякнулся на пол где-то внутри шалаша. Мне же наконец удалось выползти наружу. По пути нащупал какой-то увесистый камень. Уж не знаю, что этот урод сделал со здоровяком, но тот даже не пошевелился. На улице худо-бедно можно было видеть благодаря звёздам и горящим вдали факелам. Я вскочил на ноги и развернулся лицом к жилищу.

Тем временем наш шалаш поднялся и улетел в сторону вверх тормашками. Это разъярённый Блум вскочил на ноги. Не дав ему времени опомниться, я изо всех сил швырнул камень, целясь прямо в голову. Блум упал на здоровяка сверху. Я хотел подскочить, чтобы добить гада, но тут кто-то схватил меня сзади. Я хотел ударить схватившего, но быстро сумел понять, что это был Мортус.

— Не двигайся и объясни, что тут происходит? Ты половину лагеря уже разбудил!

— Не виноватый я, он сам пришёл!

— Кто?

— Да вот, он, — указал я на Блума.

— Зачем пришёл?

— Убить меня хотел.

— Убить?

— Судя по всему, да.

— Почему? — спросил во весь голос Мортус, а после уже шёпотом продолжил: — Он узнал, что ты телгарский шпион?

— Да не шпион я! Нет. Это связано с обстоятельствами отправки меня в кратер.

Дальше нам поговорить не дали, подбежало ещё несколько местных. Стали выяснять, в чём причина беспокойства. Я рассказал, как всё было. Пока осматривали место происшествия при свете факелов, выяснилось, что Грул жив-здоров и просто-напросто спит, несмотря ни на что, а вот я истекаю кровью из-за раны на ноге. Блум же оказался мёртв. Он ранил меня благодаря своим изменениям, будто кошка, выпустив из пальцев когти, а затем я слишком удачно зарядил ему в голову камнем. С ним было покончено.

Кто-то принёс тряпку и сказал, что это бинт. Я как мог перебинтовал рану. Народ разошёлся по домам. Мортус, судя по всему, так и не поверил, что я не шпион.

Я вернул собственный шалаш на место и лёг спать, но уснуть так и не смог. Сердце под воздействием стресса бешено колотилось, но я старался себя успокоить. Больше в этом мире никто кроме голема не желает мне смерти, а он сейчас далеко. Зендор оказался вполне нормальным мужиком, так что пока состою в банде никто меня не тронет, да и Грул, если не спит, тоже прекрасный защитник, а мы с ним похоже поладили. Похоже я один из немногих людей в его жизни, кто относится к нему не как к животному.

Кстати на счёт голема. Раз уж мне не спалось, я решил попытаться войти в астрал, но вновь ничего не вышло. Лишь ощутил в груди странное сосущее чувство. Не то после боя с бестелесным врагом потратил слишком много неведомых мне ресурсов, не то после убийства чёрной кляксы я и вовсе не мог больше выходить в астрал. Пока эта сторона местного бытия оставалась для меня загадкой. Но, думаю, что когда-нибудь смогу выяснить и это. С этими мыслями в предрассветный час мне наконец удалось заснуть.

Утром меня разбудил Мортус, велел как можно скорее готовить еду на весь день на себя и Грула и принёс мне два суточных рациона. Сказал, что по местным порядкам после гибели того, кто покушается на убийство, часть его вещей переходят победителю, а часть идёт в общее. Моей долей были пайки, что меня безусловно порадовало. Кстати, никаких моральных терзаний по поводу смерти Блума я не испытывал. Он сам виноват в том, что попал сюда. Сам виноват, что решил меня убить. За это и поплатился. Тревор, к примеру — его напарник, сразу показался мне более адекватным, вот и сегодня ночью он не явился и на меня теперь смотрит с опасением.

Выяснив у товарищей, где раздобыть дрова и котёл, я приступил к приготовлению еды. Будучи теперь обладателем четырёх суточных рационов, я решил использовать три. Мне достаточно одного, а вот Грул ест за двоих. Будем надеяться, что и работать он будет соответственно. Иначе такого не прокормишь. Комбикорма у меня нет.

Я достал пайки, высыпал в котёл крупу и сушёное мясо. Залил всё водой, разжёг огонь. Вскоре завтрак был готов. Не сказать, что вкусно, но есть можно. После завтрака заварил в кружке пару листьев растения, что было у меня в рюкзаке. Растение это было чем-то вроде энергетика, дающего бодрость и помогающего справиться с болезнями, ускорить заживление ран. Хорошая трава, она, как оказалось, повсеместно используется, вот только регулярно её употреблять нельзя, а то можно кони двинуть. Отличная штука, жаль, на кофе она не похожа, и мне придётся продолжать поиски альтернативы божественному напитку.

После завтрака меня, Грула и Тревора собрал Мортус, велел взять кирки и воду и повёл за собой. Мы отправились в шахту, которую я заприметил ещё вчера, вошли в один из штреков. Мортус привёз телегу и сказал:

— Вот. Сегодня её нам нужно наполнить и увезти к подъёмнику. В идеале это нужно сделать до обеда. Обычно мы работаем группами по пять человек, это оптимальное количество, но пятого сегодня ночью убил Семён, так что управляться будем вчетвером.

Я пропустил мимо ушей колкость в мой адрес, так как виноватым в случившемся себя не считал. После этих слов Мортус показал нам, как правильно следует работать киркой. Процесс этот вовсе не был таким уж простым, как может показаться. Если бестолково стучать киркой, то ничего кроме пыли и содранной на руках кожи не получишь.

Лучше всех процесс шёл естественно у Мортуса. Не знаю, сколько он здесь пробыл, но похоже, что достаточно долго, чтобы стать неплохим шахтёром. У Тревора дела тоже шли неплохо. Я же первые часа два только приноравливался к незнакомому инструменту. Пару раз схлопотал небольшие осколки породы в глаз. Грул действовал не слишком ловко, но благодаря неимоверной силе сумел нарубить даже больше породы, чем Мортус. Тем не менее, через пару часов процесс пошёл и у меня. Вскоре телега была полна руды, мы отвезли её к подъёмнику, дождались своей очереди, ссыпали руду в металлический короб. Мортус прикрепил записку с заказами.

Затем мы досчитали до ста. Именно столько контейнеров вертелось на канате. В сотом мы получили свою посылку — две порции воды и шесть рационов. Два рациона и одну воду забрал Мортус, один Тревор, три забрали мы с Гулем, ведь он не только сумел нарубить руды за двоих, но и вёз к подъёмнику телегу. На этом обязательные на день работы для нас были завершены. Мы могли заниматься чем пожелаем. В принципе, могли нарубить ещё одну телегу с рудой — силы на это ещё были, но я решил их пока приберечь. Утомиться всегда успею.

Не мы одни были теми, кто после обеда предпочитал бездельничать. Кто-то играл в игру, похожую на нарды, кто-то тренировался, кто-то просто лежал и отдыхал. Один мужчина и вовсе провёл мимо нас двух коз. Это и вовсе стало для меня шоком. Во-первых, впервые видел этих животных в этом мире, во-вторых, крайне удивился их наличию в кратере. Не то кто-то сумел договориться об их поставке сюда, не то дикие животные сами прискакали в кратер. Козы те ещё скалолазы.

Мы же с Грулом занялись ремонтом собственного жилища. Ночью Блум разнёс его, а я лишь сделал вид, что починил, сейчас же пришло время для основательного ремонта. Не знаю, сколько времени здесь пробуду, вполне возможно, что всю жизнь, так что нужно улучшать жизненные условия.

Вскоре мы починили наш дом. Теперь шалаш стал даже лучше, чем был. Теперь бы ещё где-нибудь найти кофеварку, отправить домой весточку, что я жив и здоров и всё, никаких проблем. Но и с первым, и со вторым пунктом пока беда.

Решив жилищные проблемы, я занялся вопросами досуга и расспрашивал местных насчёт литературы. Не завалялось ли у кого книжки, а то читать хочется. К счастью, в том пакете данных, что загрузил мне в мозг через неизвестный протокол голем, было и знание письменности. Я понял это, когда в городе сумел прочитать некоторые вывески, на которых были буквы. Большинство же лавок просто обходилось значками, так как большая часть местного населения читать не умела.

Так вот, книги мне удалось раздобыть у Хапуги — того самого барыги, что пытался впарить мне сапоги в первый день. Он был из группировки Кислого, а не из нашей, но поскольку какая-никакая торговля между бандами была, его пускали на нашу территорию. Естественно, просто так давать мне что-либо он отказался, но за суточный рацион согласился дать во временное пользование. Пришлось на следующий день добывать две телеги с рудой. К счастью, и Тревор и Грул и Мортус согласились изобразить стахановцев. Благодаря усердному труду я стал обладателем дополнительного рациона, который тут же унёс ушлому барыге. На мои оставшиеся пять медяков, они же ассарии, и на долю Грула купили ещё три рациона, их решили оставить про запас. Один паёк ушёл в качестве налога, по одному запасли Тревор с Мортусом.

Наконец я мог познакомиться с книгой.

— Ну здравствуй, моя прелесть.

В книге не было ничего особенного. Это была тоненькая книжица с любовным романом, напечатанным маленькими кривыми буковками. Тем не менее я был рад, что взял её в аренду. Я мало что знаю об этом мире, а даже из такой беллетристики можно почерпнуть какие-то крупицы знаний.

Ближайшую неделю мы усердно трудились, решив один день рубить одну телегу с породой, второй день две и работать шесть дней в неделю. Таким образом у нас был один выходной, но при этом мы платили налог и даже иногда могли себе позволить купить что-то кроме еды. Всё как на Земле.

По истечении недели я немного освоился и решил поговорить с Мортусом и задать давно волнующий меня вопрос, так как он в нашей группе был старшим:

— И что, тут каждый день так?

— Как так?

— Ну… Вот так.

— Ну да.

— Так, а это… Выбраться отсюда как-то можно?

Глава 9

В ответ на мой вопрос Мортус лишь сделал удивлённое лицо и ничего не ответил. Возможно, слишком странным показался ему вопрос. Хотя я ничего странного не видел. Наверняка здесь уже предпринимались попытки пробить тоннель за пределы кратера, построить огромную лестницу или вбить в отвесные скалы клинья, подобные тем, что используют альпинисты. Ещё можно запрыгнуть в короб, спрятавшись под рудой, хотя в этом случае стражники наверху схватят тех, кто попытается удрать. В общем, способы есть. Оттого вдвойне странна реакция Мортуса. Хотя он до сих пор считает меня телгарским шпионом, а шпион действовать должен как-то иначе и не задавать подобные вопросы.

Очередной день прошёл как обычно: после отправки наверх двух подвод с рудой мы отправились отдыхать. Однако в этот вечер в наш с Грулом шалаш заглянул Мортус и велел явиться к боссу. Эх, а я уж настроился на здоровый сон.

Стражники на входе в пещеру шефа без проблем пропустили нас. Я ещё ни разу здесь не был, так что с интересом вертел головой во все стороны, а интересного здесь было немало. Вообще пещера оказалась старой шахтой, которую не использовали по прямому назначению, потому что в новой оказалось больше руды. Здесь же сделали жильё для привилегированных жителей нашей общины. Большая часть штреков имела двери, что были закрыты на замки, так что увидеть, что там, я не мог. Шахта, в отличие от той, в которой мы работали, освещалась не факелами, а светящимися камнями. В одном из штреков в загоне находились те самые козы, которых я видел недавно. Только сейчас я понял, что под открытым небом они появлялись лишь в тёмное время суток, по той причине, что не всем на поверхности понравится тот факт, что заключённые хоть в какой-то мере могут сами себя обеспечивать едой. Какая кара за это последует, я не знал, но явно ничего хорошего ждать не следует.

Вскоре мы оказались в комнате босса. Комната была просторной, на полу лежал настоящий ковёр, стену украшал гобелен с изображением моря, по помещению разгуливал Айзен — мужчина в белом балахоне, а на кровати с какой-то коробочкой в руках восседал Зендор. Увидев меня с Мортусом, он громко произнёс:

— Отлично! Что ж, время позднее, так что не буду тянуть коня за рога, сразу перейду к делу. Вот в этой коробочке находится всё, что мы сумели наскрести за последнее время. Это плата. Она пока у меня. Медуза сейчас у Инвара, так зовут того, кто скрывается под прозвищем Кислый. Тебе, Семён, нужно быстро сбегать до него, унести плату, а назад вернуться с медузой. Если хочешь, то можешь взять с собой в качестве охраны своего сообразительного друга. Вопросы есть?

— Есть. Что за медуза такая? Почему именно сейчас? Не боитесь ли вы, что на меня кто-нибудь нападёт и заберёт плату, или медузу на обратном пути?

— Что за вопросы такие? — встрял в разговор Айзен. — Не твоё дело, что и как. Взял ноги в руки и вперёд!

Козёл спесивый.

— Не горячись, Айзен, — утихомирил своего товарища Зендор, —Вопросы у Семёна правильные. Не боимся — ты под нашей защитой. Сейчас, потому что я так решил, а медуза… Это мечта! Это радость, это удовольствие… Понимаешь?

Если честно, то я ничего не понимал, но после этих слов Зендор вручил мне коробочку и жестом велел убираться прочь. Пришлось идти. Как-то подозрительно это всё. На ночь глядя, когда я валюсь с ног после тяжёлого трудового дня, отправлять меня туда, не знаю куда, затем, не знаю зачем. Ну прямо сказка! Такое ощущение, что от меня просто хотят избавиться. Ну уж нет! Так просто я сдаваться не собирался, поэтому растормошил уже заснувшего Грула.

— Семён? Ты чего это?

— Вставай, нам поручение дали, нужно выдвигаться.

— Ты что, Семён, сейчас же ночь, спать надо! Ложись спать, а с утра сходим.

— Заманчивое предложение, но идти нужно сейчас.

После этого Грул окончательно проснулся и поднялся на ноги. На всякий случай мы взяли в руки две заточенные палки в качестве оружия. Их мы сделали на прошедшей неделе на всякий случай. Ещё взяли один факел на двоих, так как, хоть нам и светили звёзды, идти без огня было достаточно проблематично.

Всё же радовало, что Грул согласился идти со мной. Пускай он человек недалёкий и не самый расторопный, но когда двухсоткилограммовая туша идёт рядом с тобой, то чувствуешь себя немного более уверенно.

Я никогда не был в лагере Кислого, но примерно представлял, куда нужно идти. По пути отовсюду доносились разного рода шорохи и другие подозрительные звуки. Я едва ли не дрожал от страха. Тащить коробочку с какой-то там платой ночью, в кратере с каторжанами, было максимально страшно.

А ещё эта медуза. Что это вообще такое? Очень сомневаюсь, что под этим словом подразумевается морской обитатель. Тогда что это может быть? Судя по тому, как о ней отзывался Зендор, это был какой-то местный наркотик. Медуза, что расслабляет тело и заставляет биться в экстазе…

Либо медуза — это каким-то образом попавшая в кратер женщина. Ночь с медузой стоит любых денег, она прекрасна, словно летняя ночь и носит лёгкое полупрозрачное платье, что сияет при свете звёзд… Или, наоборот, столь толста и уродлива, что её второй подбородок свисает подобно зонтику медузы. Но в таком месте даже столь непривлекательная особа будет пользоваться большой популярностью.

Внезапно где-то впереди раздалось грозное:

— А ну стоять! Кто такие, чего шляетесь тут среди ночи?

Пришлось отвечать.

— От Зендора мы, по делу к Кислому пришли.

— А ну пшли вон, собаки! Днём придёте! Спит Кислый.

— Если уйдём, то сам потом будешь объяснять Зендору и Кислому, почему мы вернулись ни с чем, так что лучше пропускай.

Наконец я сумел разглядеть двух заключённых с кирками в качестве оружия, что заметили нас. Один что-то сказал другому и тот куда-то убежал. Оставшийся сказал:

— А что за дело то такое срочно?

— Секретное.

На самом деле про секретность мне никто ничего не сказал, но я решил, что лучше будет не рассказывать всё подряд первому встречному.

— А что это Зендор кого попало посылает по секретным вопросам? Никого проверенного, что ли, не нашлось? Тебя я первый раз вижу.

И тут до меня наконец дошло. Пазл сложился в цельную картинку. После моего вопроса о возможности побега Мортус доложил об этом Зендору, и меня решили проверить на вшивость. Не зная, что за плата находится в коробочке, я мог присвоить её себе и убежать к другой группировке. Но я даже не заглянул внутрь. Мне чужого не надо. Тем более чужие проблемы.

Тем временем прибежал второй охранник и что-то прошептал на ухо первому. Тот крикнул:

— Шевелите копытами, Кислый и так уже вас заждался.

Мы прошли в лагерь. Он ничем особо не отличался от нашего. Такие же шалаши, грязные работники, стоящее чуть в стороне общественное отхожее место, шахта в скале. Только вот их главный жил не в пещере, а в просторной хижине. Кислый был толст, узкоглаз, а волосы его заплетены в косу. Ну прямо хан Мамай. Увидев нас, он сказал:

— Кто такие? Чего надо?

— Мы от Зендора, — сказал я. — Пришли за медузой.

— Ааа. Пришли наконец-то. Плата где?

Я хотел было отдать коробочку, но меня остановил один из стражников хана и забрал коробочку. Заглянул внутрь, хмыкнул, продемонстрировал содержимое Кислому. Тот кивнул. Коробочку унесли.

— Сейчас всё будет.

— А поинтересоваться можно? — спросил я и, дождавшись одобрительного кивка, продолжил: — А что в коробочке было?

Кислый хмыкнул, после чего ответил:

— Расписка. С обещанием. А что за обещание — не твоего ума дела. Уяснил?

Что-то часто мне в последнее время уяснять приходится. Пока я уяснял, вернулся охранник местного главы с глиняным кувшином в руках. Кувшин напоминал бидон, что я когда-то видел в доме у родителей. Они говорили, что раньше в таких молоко таскали из магазина. Хорошее, наверное, было время, раз молоко в такой крупной таре было. В моё время даже литр стесняются налить, да и то в пластик, что не самым положительным образом сказывается на здоровье потребителей. А здесь вот бидон вновь у меня в руках. Правда, глиняный. Они что, в самом деле туда медузу положили?

— Это оно? — уточнил я.

Кислый кивнул.

— Ну, мы пошли?

Ещё один кивок.

Назад двигались уже более спокойно. Грул и вовсе всю дорогу зевал. Похоже, ему было невдомёк, что на нас здесь могут в любой момент напасть. То ли у него с инстинктом самосохранения были проблемы, то ли я зря себя накручивал.

Назад вернулись быстрее. Ну или обратная дорога, как всегда, показалась более быстрой. Не знаю, почему так происходит.

В нашем лагере нас сразу же узнали и пропустили. Довольный Грул отправился спать, а мне ещё предстоял разговор с главным.

— Вот.

— Ну наконец-то! Чего так долго?

— Темно. Быстрее никак.

— Ладно. Проблемы по пути были?

— Не.

— Кислый что сказал?

— Ничего. Узнал, кто такие, взял плату и кивнул на прощанье.

— Ясно. Ладно, иди давай.

— А поинтересоваться можно?

— Ну?

— А что там, внутри, что за медуза такая?

— А ты разве не смотрел?

— Нет. Чужое без спроса не трогаю, да и не смотрю лишний раз.

— Ну так смотри.

Зендор снял с керамического сосуда крышку и даже соизволил посветить кристаллом. Я с интересом заглянул внутрь. Кто бы знал, каких трудов мне стоило не сделать этого по пути. Но я держался изо всех сил и вот сейчас наконец увидел внутри в жидкости, плавающие сверху полупрозрачные… Блины чайного гриба…

— Это оно? — не удержавшись поинтересовался я, — Чайный гриб?

— Какой ещё гриб? — удивлённо вскинул брови Зендор. — Медуза это. Хотя… Это в наших краях её так называют. Не знаю, откуда ты, но может у вас и грибом кличут.

— Понял, отстал.

Ну вот, квест выполнил, а награду не дали. Ни тебе опыта, ни лута, ни доспехов. Скукота. Ну может хоть репутации накинули. Пришлось с пустыми руками идти спать.

Чайный гриб — и столько возни. Странный мир, странные люди. Хотя… Учитывая то, что многие здесь находятся годами и большинство нормальных жизненных радостей им недоступно, то и такая мелочь может принести счастье. Есть над чем задуматься. Но это потом. А пока спать.

На следующий день и Мортус и все остальные вели себя как ни в чём не бывало. Эх, а я надеялся, что меня посвятят в великие тайны по побегу из Квинтира и захвату мира. Но ничего не произошло. На следующий день тоже. На мои вопросы Мортус не особо и отвечал, а к Зендору и Айзену меня не пускали, а из пещеры они не выходили.

Вскоре жизнь вошла в какую-то однообразную колею. Дни сменяли друг друга, как куртизанка любовников. Ничего особо интересного не происходило, руда добывалась, рационы съедались, вода выпивалась, драчуны дрались, торговцы торговали. Так прошёл примерно месяц.

Кстати, о торговцах. У Хапуги я арендовал ещё две книги, пополняя свои знания о мире. Одной из книг оказалась книга рецептов, что меня немного огорчило, а вот вторая была настоящим сокровищем! Это оказался краткий справочник о богах Раха! Кладезь ценных знаний. Обменяв несколько рационов из собственных запасов, я даже у барыги купил блокнот и карандаш, чтобы выписывать туда наиболее важную информацию.

Если сократить и так краткую информацию из справочника, то получается следующее: местный пантеон, если верить справочнику, насчитывал десяток богов. Хотя, возможно, их было больше, просто остальные в справочник не вошли или были не слишком популярны. Главным божеством здесь считают Творца — отца всего и вся, сотворившего всю вселенную. Из-за размаха личности на молитвы он как правило не отвечает, так как все мы для него всего лишь безмозглые букашки. Итак, сотворив Рах, он отправился творить дальше, но для поддержания порядка создал Сурагейнара — космических масштабов личность, божество, которое завершило начатое и долгие тысячелетия следило за порядком на планете. Затем многие тысячи, а то и миллионы лет спустя, его настолько задолбали молящиеся грешники, что он покончил с собой. Гибель столь могущественного существа не прошла без следа и из осколков его души возникла магия. Именно крупицы его души я собирал на астральном плане.

На осколках могущества Сурагейнара взобрался на божественный уровень уже знакомый мне Ро. Первый из смертных, ставший богом. Благодаря оружию, интригам, войнам и грабежам он собрал достаточно ресурсов, чтобы перейти на новый уровень бытия. Судя по описанию, это крайне жестокая тварь, которая способна уничтожать не только врагов, но даже самых близких приспешников и последователей просто потому, что ему так хочется. Было в списке и ещё семь богов, каждый со своими особенностями, но мне особо приглянулся Димитрис, он тоже когда-то был смертным, а получив божественный статус, стал покровительствовать шутникам, гулякам и алкоголикам. Судя по описанию, он запросто мог появиться на какой-нибудь гулянке, если сочтёт её размах достаточным для собственного присутствия. Ещё он любитель вкусной пищи и напитков. Эх, будь у меня сейчас моя кофеварка, я бы приготовил божественный напиток, глядишь, Димитрис и заглянул бы на огонёк, да помог выбраться отсюда или хотя бы домой весточку передал. Но нет у меня кофеварки.

Ещё среди богов числились Лот, Голо, Муссая, Голтар, Мейлина и уже знакомый мне Фраусис, но чего-то особо интересного про них узнать мне не удалось.

Когда прошёл примерно месяц после выполнения мною поручения, Мортус наконец пригласил меня к боссу. Зендор, как всегда, был у себя в пещере. Едва я вошёл к нему в комнату, как он тут же задал вопрос:

— Знаешь, какая тут у нас в кратере главная ценность, Семён?

— Нет. Могу только предположить. Руда? Алкоголь?

— Мимо! Это всё пыль, ничего не стоящая ерунда. Главный ресурс у нас — это толковые люди, которым можно доверять. Их днём с огнём не сыщешь. Кругом либо тупицы, либо те, кто при первой же возможности воткнёт тебе нож в спину. Как только ты попал к нам, я всё думал, к какой же категории отнести тебя, и ни рапта лысого у меня не вышло. Ты сразу показал себя смелым и смышлёным, в первую же ночь убил собственного врага, обезопасив дальнейшее существование. Исходя из того, что я уже сказал, можно сделать предположение, что ты можешь быть полезен. Но если бы я доверял каждому встречному, то уже давно кормил бы червей, а я, как видишь, жив. Как думаешь, почему?

— Вы проверяете всех. Например, отправляете их с великими ценностями среди ночи за медузой.

— Ха! Ты прав. Но это так себе проверка, пустяковая. Она никак не доказывает твоей верности, лишь показывает, что котелок у тебя варит как надо. Нужно быть полным тупицей, чтобы провалить такое дело или сбежать с распиской, предназначенной для Кислого. Так что я стал собирать о тебе информацию. Но тут бац! И полный облом! А я обломы не люблю, очень не люблю. Больше обломов я не люблю только предателей. У меня впервые такое, что я не смог раскопать о человеке информации. В своё время я без труда разузнал всё о Айзене Лонге — рано осиротевшем нищем парне, о моих охранниках и даже, рапт его дери, Мортусе Хронте — телгарском шпионе. А о тебе, Семён, я не смог разузнать ничего. Ни-че-го! Разве что Тревор сообщил, что они с дружком нашли тебе скитающимся по Кхару. А до этого тебя будто не существовало вовсе. Ты нигде не засветился за всю свою жалкую жизнь. Так откуда же ты взялся, Семён?

Я горестно вздохнул, опустил взгляд в пол и кашлянул. То есть старался любыми силами потянуть время. В это время я оперативно думал над тем, какой же мне дать ответ. Рассказать всю правду или сочинить небылицу? Что-то мне подсказывало, что правду лучше не говорить, ведь в моём случае правда была столь неправдоподобна, что вряд ли бы в неё кто-то поверил. Да и стоит ли говорить правду не самым близким людям, которые к тому же запросто могут тебя прирезать, возникни у них такое желание. Поэтому, прокрутив в голове всё, что узнал об этом мире, я решил сочинить историю, которая бы всё объясняла, а её правдоподобность было бы сложно проверить.

— Что ж, раз так… Я расскажу всё как есть, но это не самая короткая история.

— А мы никуда не торопимся. Важные дела требуют много времени, Семён. А взаимоотношения с людьми я считаю самым важным делом. Так что рассказывай. А вы вон отсюда!

Комнату покинули охранники и в помещении, кроме Зендора, остались лишь я и Мортус с Айзеном.

Сейчас от моего рассказа зависит моя дальнейшая жизнь. Если что-то не понравится шефу, то меня не уволят, а попросту убьют прямо здесь. Хотя нет, тут я запачкаю ковёр, так что сперва меня вытащат на улицу.

Собравшись с мыслями, я рассказал о том, что раньше жил к югу отсюда, в горах в закрытой общине. Лидеры общины считали, что после катаклизма мир захватили монстры, и потому никому не позволяли покидать её пределов. Многие десятилетия община чудом отбивалась от врагов, а не так давно в наши края нагрянул злой маг, убивший половину жителей деревни. Затем он стал ставить на мне опыты, прикладывать к голове странные артефакты, выводить меня в астрал и заставлять собирать там крупицы магии. Затем он убил оставшихся жителей общины, а мне чудом удалось сбежать. Спустя какое-то время я вышел в город Кхар, где меня и схватили Тревор с Блумом. Как мне казалось, эта история была довольно логичной, к тому же объясняла моё незнание местных реалий, которое порой бросалось в глаза. Кроме того, я рассказал часть правды, упомянув в конце рассказа о бое в астрале с тёмным сгустком.

Какое-то время Зендор и Айзен просто молча смотрели на меня полным презрения взглядом, после чего Зендор заржал почти как конь, а затем сказал:

— Большего бреда я в жизни не слышал. Община изгоев на территории разлома, среди которых есть способные к магии личности! Ха! Да даже если бы и так, то вас бы уже давно твари сожрали! Вот умора! Не знаю, кто ты такой и откуда взялся, но зато теперь я точно знаю, что ты не телгарский шпион, не агент церкви отречения и не работаешь на правительство. Они таких недоумков не держат и легенды получше придумывают.

— Мне кажется, нужно его испепелить, чтобы не мучался, — сказал Айзен.

Мортус просто стоял молча и смотрел на меня так, будто всё ещё был уверен, что я телгарский шпион. В этот момент я решил что-то сказать, хотя бы просто потому, что не люблю молчать:

— Вы меня позвали, чтобы угрожать расправой?

— Помолчи, когда старшие разговаривают! — угрожающе высказался Айзен.

Повисла неловкая пауза. Айзен смотрел куда-то в сторону и хмыкал, будто прикидывая, правда то, что я сказал, или нет, а Зендор просто сидел молча какое-то время, а затем произнёс:

— Так значит, тот злобный маг, вырезавший твою деревню, научил тебя выходить в астрал, верно? А сейчас ты можешь выйти в астрал?

— Нет. После того боя с тёмным сгустком путь в астрал для меня закрыт. Ничего не выходит, сколько бы я не пытался. Не знаю, что произошло.

— Понятно. Знаешь, что я на этот счёт думаю, Семён?

— Нет. У меня дома говорят, что чужая душа — потёмки. Никогда не знаешь, что на уме у другого человека.

— Верно говорят у тебя дома. Знаешь, Семён, я многое видел и слышал за свою жизнь. Того, что я видел, и на десять человек хватит. Но то, что ты сейчас рассказал — самая нелепая история за всю мою жизнь. В неё просто невозможно поверить. Но я верю.

Глава 10

После того, как я рассказал свою историю, меня, как ни странно, не только не убили, но, судя по всему, даже приняли в свои ряды, сделав не рядовым соратником, а полноценным соучастником готовящегося побега. Да, побег действительно готовился, вот только всё было немного сложнее, чем я предполагал.

Вокруг кратера двигались не простые патрули, а состоящие из магов с хорошо развитыми способностями к общей и ритуальной магии. Что за общая и ритуальная магия такие, я пока не знал, но из обрывков услышанного мне стало понятно, что такие маги способны чувствовать людей на расстоянии, да к тому же любой, даже самый слабый маг, несколько сильнее простого человека. Поэтому побег из Квинтира может быть только массовым. За раз должно бежать как можно больше людей, в идеале все жители кратера, тогда глядишь, кому-нибудь улыбнётся удача и удастся прорваться через патрули.

Подкоп на волю за пределы кратера был невозможен по той причине, что на определённом расстоянии порода становилась настолько твёрдой, что её не брала ни одна кирка. Видимо, это было одно из последствий древнего магического взрыва, так что этот способ побега отпадал.

Прорыть почти вертикальный колодец наверх тоже вариант был так себе. Патрули, состоящие из магов, заблаговременно почувствуют то, что кто-то роется у них под ногами, и предпримут соответствующие меры. Например, обвалят породу, похоронив под обломками всех желающих бежать.

Конечно, среди заключённых была пара крепких ребят с соответствующими способностями, что могли подобно альпинистам взобраться по отвесным скалам кратера, но по ранее сказанным причинам дело это было бессмысленным. Их бы просто схватили маги и в лучшем случае отправили назад. В худшем убили бы на месте.

Таким образом, единственным реализуемым вариантом побега было строительство некой конструкции, по которой сотни заключённых смогут за короткое время подняться наверх. Но здесь тоже возникали немалые трудности. Во-первых, само по себе строительство сооружения высотой в две сотни метров дело далеко не простое. Хотя может высота здесь и гораздо меньше, а у меня проблемы с глазомером, но даже если глубина воронки метров пятьдесят, в чём я очень сомневаюсь, никто сверху не будет просто так наблюдать за строительством. Пара брошенных заклинаний и вся конструкция разлетится на кусочки.

Именно по этим причинам Зендор и его товарищи не лезли на рожон, а тщательно и планомерно составляли, и прорабатывали план. В известность не посвящали кого попало, так как были подозрения, что среди заключённых есть соглядатаи стражников. Этакие копы под прикрытием, целью которых была ликвидация возможных побегов.

Сегодня в планы посвятили меня и тут же сообщили, что раз у меня есть магические способности, а они, судя по всему, у меня есть, ведь кто попало в астрал выходить не может. А раз так, то и я сыграю в планах немаловажную роль. Но сперва мне нужно будет мой магический дар пробудить, и в этом мне помогут Мортус и Айзен, которые, как оказалось, уже магами являются, пусть и не самыми сильными.

Мортус не зря показался мне мрачным готом, ведь он специализировался на некромантии — поднятии нежити, а Айзен был артефактором, то бишь специалистом по изготовлению оберегов, зелий, артефактов, зачарованию предметов и нанесению рун. Конечно, всё вышесказанное пока для меня было тёмным лесом. Из меня же планировали сделать мага школы метаморфизма, то есть специалиста по изменению тела и преобразованию организма, в том числе по изменению внешности. Я был не против. Но для начала мне нужно было просто стать магом. Изучение заклинаний и специализация — это уже следующий шаг.

Иногда некоторые одарённые самостоятельно становились магами без посторонней помощи. Таким был Айзен. Он вообще маг-самоучка и всего в жизни добился сам. Возможно поэтому он столь высокомерен. Мортус в своё время прошёл обучение в Телгаре, ему помогли пробудить дар.

Ждать, пока я сам сумею пробудить свой дар, никто не собирался, тем более не факт, что я вообще это когда-либо смогу сделать. Процедуру провести решили прямо сейчас. Зендор ради такого даже выделил свою кровать. Нет, магами не становились через постель, просто нужно было место, где я смогу с комфортом находиться в течение нескольких часов.

Я лёг на спину и закрыл глаза. Сперва Айзен и Мортус просто водили надо мной руками. Я же в это время ощущал лишь слабое головокружение и какие-то странные процессы в голове и груди. В целом даже приятная процедура. Надеюсь, так всё и пройдёт. От меня пока ничего не требовалось.

Через какое-то время они оба открыли глаза. Айзен сказал:

— Это очень странно. Не могу себя назвать специалистом по помощи в преодолении первого барьера, но тем не менее повидал я и прочитал немало, но такое вижу впервые. Что это за чёрный объект?

— Не знаю точно, — начал я, — но маг, о котором я рассказывал, называл это астральным зерном. Я с помощью зелёного сгустка отсёк ему щупальца и кажется убил. Хотя точно не знаю.

— Щупальца, сгусток. Неуч! Мортус, ты случайно не знаешь, что это за астральное зерно такое?

— Нет, откуда? — удивился мой мрачный товарищ.

— Ну как откуда? Ты всё-таки из Телгара. Это у вас там любые магические практики разрешены, у нас в империи школа сознания под запретом, а это зерно точно дело рук мага школы сознания.

— Я некромант. На поднятии мёртвых специализируюсь. Не разбираюсь я в техниках школы сознания.

— Жалкий неуч! У тебя целая школа под боком была, а ты даже взять книгу в библиотеке не соизволил!

— Не до того мне было.

— Не до того ему было! А ты чего лежишь? Ты хоть знаешь, что до прорыва первого барьера любые манипуляции с астральным телом категорически противопоказаны? До прорыва можно только крупицы силы собирать. Кстати, то, что ты по собственной глупости называешь сгустком, и есть твоё астральное тело, хотя в некоторых школах принято называть его астральным древом. Но разница не велика и важно лишь то, что если оно погибнет, то погибнешь и ты, понимаешь?

— Понимаю. Вот только что мне было делать, когда в меня насильно эту тёмную ерунду запихивали?

— Расслабиться и получать удовольствие.

— А если бы оно меня убило?

— Тогда бы мне сейчас не пришлось мучиться здесь с тобой и всем от этого было бы только лучше, понял? Сколько хоть ветвей на твоём астральном теле было, когда сражался, запомнил? Если не смекаешь, что такое ветвь, так я подскажу — это то, что ты из-за невежества называешь щупальцами.

— Было четыре. Но тёмный сгу… астральное зерно отсекло три из них.

— Вот поэтому и противопоказано одарённым, не ставшими магами, самостоятельно в астрале шариться! Ты хоть понимаешь, что четыре ветви бывают в лучшем случае у одного из ста магов, а то и реже! Таких магов называют гениями. Везёт же дуракам! Да за таких магов лучшие школы готовы драться! А ещё это астральное зерно — очень любопытная вещь. Но только смотри не радуйся. Ты своё счастье благополучно профукал. У тебя одна ветвь целая осталась, и это плохо. Маги с одной ветвью считаются заурядными, в среднем семь из десяти могут похвастаться подобным счастьем.

— Ты заурядный? — поинтересовался я.

— Не твоё… Дело… Да. К сожалению. А Мортус способный, считается, что пятнадцать из ста становятся сильными. Это те, у кого две ветви. Те, у кого три ветви, талантливые. Ещё есть выродки — это те, у кого ни одной ветви нет. Выродками становится примерно один из десяти одарённых, а талантливыми пять из ста.

— Откуда ты всё это знаешь? — неожиданно поинтересовался Мортус.

— Книжки умные читаю! Странно, что ты этого не знаешь.

— Зато я способный маг.

— Заткнись лучше, способный. Завис на ранге студиозуса. Ты ради своей силы и пальцем не пошевелил, а я верчусь всю жизнь, а толку… Только до ранга подмастерья смог добраться.

— Господа, извините, что перебиваю вашу содержательную беседу, но может быть мы продолжим? — решил я прекратить зарождающуюся перепалку. Зендор куда-то вышел, а без его присмотра эти двое готовы глотки друг другу перегрызть.

— Что продолжать? У тебя какое-то астральное зерно засело рядом с астральным телом. К сожалению, я понятия не имею, что произойдёт, если протащить тебя через первый барьер, но явно всё будет нестандартно.

— Тот маг сможет в этом случае завладеть моим телом?

— Вряд ли. Даже если ты рассказал нам правду, в чём я очень сомневаюсь, процедура переселения магов школы сознания в новое тело крайне сложная и проводить её нужно, когда и донор, и реципиент, если такие слова тебе знакомы, находятся в одном месте. Так что по этому поводу можно быть спокойным. Волноваться же нужно скорее из-за того, что астральное зерно может каким-то образом исказить твоё астральное тело, а это в большинстве случаев непоправимо. Так что я не знаю, стоит ли делать тебя магом сейчас или нужно попытаться сперва избавиться от этой мерзости.

— Но я вам нужен как маг, чтобы выбраться отсюда?

— Да. В нашей группе кроме меня и Мортуса нет магов, а у нас закончились чистые листы на астральном древе, и мы не можем изучить новых заклинаний, не перейдя на новый ранг, а новый ранг получить не можем, потому что в Квинтире нет нужных ресурсов. У тебя же после пробуждения дара будет два свободных лепестка или страницы.

— Может быть вы поможете мне выйти в астрал, и я попытаюсь вытолкнуть эту штуку куда подальше?

— Болван, ты что, меня вообще не слушаешь? Пока ты не стал магом, тебе в астрале можно только крупицы силы собирать и всё! Никаких выталкиваний или сражений, иначе можно лишиться дара или вовсе погибнуть.

— Ясно. Тогда делайте, что должно, и будь, что будет. Не вижу смысла прозябать здесь, если есть шанс выбраться.

— Смелое решение. Хотя скорее глупое. Ты просто ещё не представляешь, чего можешь лишиться, — сказал Айзен, и я провалился в астрал.

Здесь всё было по-старому. Мой сгусток… Пардон, мой зародыш астрального древа был всё таким же зеленоватым и небольшим, размером со страусиное яйцо. Рядом находилось казавшееся теперь мёртвым астральное зерно Грейла. Едва очутившись здесь, я ощутил голос Айзена: «Сейчас мы с Мортусом будем воздействовать на твоё астральное тело. Единственное, что от тебя сейчас требуется — это ничего не делать и не мешать нам. Мы пробудим твой дар, раз ты сам оказался не в состоянии это сделать».

Ничего не делать и не мешать я люблю. Чуть меньше, чем пить кофе, но тоже неплохое занятие.

Вскоре я ощутил странное. Не знаю, как описать. Хотя… Что-то похожее на то, будто кто-то тебя щекочет на астральном плане.

Тут-то всё и случилось. Я будто всю жизнь был слеп, а сейчас у меня открылись глаза, и я прозрел, увидев разом все цвета радуги. Мои уши наполнились грохотом накатывающих волн, бьющих о скалы, и песней далёких звёзд и даже галактик. Я ощутил вкус. Прекраснейший вкус на свете. Кофе? Нет. Кофе — ничто. Вкус вселенной. Пьянящий и захватывающий. Ещё был запах. Запах скошенной травы и запах хлеба. Запах дома, помноженный на сто, на тысячу, на миллион! Прикосновение. Приятнейшее из прикосновений. Меня коснулась сама жизнь, сама вселенная, коснулась самая прекрасная из всех дев, что есть на свете. Легко, непринуждённо сладко. Буйство чувств, буйство эмоций. Сенсорный шок. Сенсорный оргазм. Я ощутил сразу всё.

Теперь я понимал, почему данную процедуру называют пробуждением. Я действительно будто и не жил раньше, а лишь сейчас появился на свет. Всё это время я находился в астрале, и пока я наслаждался случившимся, моё астральное древо видоизменилось. Странный сгусток теперь обрёл черты и действительно стал похожим на древо. Крошечное, едва появившееся на свет древо с всего лишь двумя лепестками, кривенькое, несуразное, но живое. Исчезло полупрозрачное тело, что я видел раньше. Хотя нет, оно не исчезло, просто теперь я лицезрел всё не со стороны, а изнутри него. В бесконечном тумане теперь проглядывал камень, из трещины в котором и росло крошечное астральное древо. Вокруг же обвивалось нечто тёмное и постороннее, совершенно чуждое этому месту. Судя по всему, это было преобразившееся астральное зерно. Я осмотрел его, и оно показалось мне мёртвым и безжизненным. Это радовало. Но толком порадоваться мне не дали. Что-то выдернуло меня из астрала.

— Хватит разлёживаться, ты не у себя дома! — рявкнул Зендор.

Я подскочил как ужаленный.

— Что случилось?

— Что случилось? Ты уже полдня валяешься на моей кровати, вот что случилось! А ну марш домой!

Я вышел из комнаты, следом за мной направился Мортус.

— Ну что, как ощущения?

— Всё так, будто я заново родился, и жизнь теперь заиграла новыми красками. Так и должно быть?

— Да.

— И что теперь?

— Теперь нам нужно раздобыть всё необходимое для обучения тебя заклинанию, а на это нужно время. А заклинание это непростое, его даже в городе не так просто изучить, что уж говорить про Квинтир. Понадобится время, чтобы всё организовать. От тебя же пока требуется лишь почаще заходить в астрал, изучать собственное астральное тело и стараться разглаживать все шероховатости и энергетические сгустки. А ещё постарайся избавиться от той чёрной мерзости, что осталась у тебя после пробуждения. Ну и на истинном плане старайся почаще применять новые способности.

— Что ещё за способности?

— Ну… Например, вот такие…

Оглядевшись по сторонам и убедившись, что за нами никто не следит, Мортус опустил взгляд на землю, после чего в воздух взмыл небольшой камешек и опустился некроманту прямо в ладошку.

— Обалдеть! Это и я так теперь смогу? Я теперь джедай?

— Тихо ты! Да, сможешь, если тренироваться, и не только так. Не знаю, кто такой джедай, но ты теперь маг, а мы можем больше, чем чистые.

— Чистые?

— Ну да. Так неодарённых называют. Они чистые, а мы запятнанные магией, вставшие под алое знамя.

— Алое знамя? — не переставал я задавать вопросы. Ну а что такого, ничего ведь непонятно!

— Ну да, считается, да так и есть на самом деле, что маги гораздо чаще, чем неодарённые, проливают чужую кровь. А встать под алое знамя означает стать магом, то есть тем, кто убивает.

— О, так я выходит давно уже под этим знаменем.

— Тебе так часто приходилось убивать?

— Нет, но одна моя знакомая часто говорила, что всё, что делают люди, это сеют смерть и делают те вещи, которые убивают всех и вся.

— Думаешь, она права?

— Пока не знаю.

— Ладно, Семён, иди отдыхай. Завтра и каждый день тебе теперь будет гораздо тяжелее. Кроме работы на рудниках придётся ещё и свой дар развивать. Это обязательно. Как только что-то прояснится по поводу заклинания, я тебе сообщу.

Мы попрощались, я отправился к своему шалашу. И только я хотел поразмышлять над тщетностью бытия, как услышал чей-то плач. Благо гадать долго не пришлось, плакать в лагере мог только один человек.

— Грул, что на этот раз случилось?

— Я к маме хочу!

Двухсоткилограммовое дитятко сидело у входа в шалаш и полностью перекрывало его. Не было никакой возможности как-то обойти его и лечь спать, хотя очень хотелось. Пришлось успокаивать.

— Грул, ты думаешь, я не хочу? Я сюда прибыл из такой дали, что ты даже представить себе не можешь, так что вряд ли я вообще когда-либо смогу вернуться. И что же, я разве плачу? Нет! Я прячу свои слёзы за ухмылкой и глупыми шуточками, за бравадой и смехом, хотя раскиснуть иногда тоже хочется. Я не плачу, хотя моя мама варит самый вкусный на свете кофе, а мы с отцом и сестрой потом садимся и пьём его, наслаждаясь каждым глотком чудесного напитка без неё, потому что мама на дух не переносит кофе, хотя и прекрасно его варит. Сейчас же мои родители наверняка пьют что-то покрепче, потому что их сынок куда-то взял да запропастился. Ещё есть другие родственники. А ещё есть Марина и Никита — мои друзья и коллеги. И все эти люди не понимают, куда я пропал. И я по ним тоже скучаю и хотел бы встретиться, но увы и ах! Даже не представляю, удастся ли мне это когда-либо сделать. Так что запомни: мы с тобой сейчас в Квинтире, а здесь раскисать нельзя. Здесь нужно вкалывать от рассвета до заката и держаться, что бы ни случилось, иначе — смерть. Ты понял меня?

Грул закивал, пытаясь сдерживать слёзы.

— А теперь прекращай хныкать и ложимся спать. Тебе не семь лет, а семнадцать. Хотя я бы дал все тридцать. Завтра предстоит тяжёлый день, так что отдыхай и дай отдохнуть мне.

Грул прекратил хныкать, и я наконец смог лечь и отдохнуть.

Первая половина следующего дня прошла как обычно, с тем лишь отличием, что я, пока мы добывали руду, старался держаться поближе к Мортусу и расспрашивал его о том, как именно мне развивать дар и что нужно делать.

Всё оказалось просто и сложно одновременно. Для всего магического нужны были волевые усилия, будь то поднятие камня с помощью телекинеза или же разглаживание энергетических структур на астральном плане. Звучит просто, но на практике всё было не столь радужно. Как бы я не приглядывался к камням, у меня не получалось пошевелить даже самую крошечную песчинку. Поэтому после обеда я прилёг у себя в шалаше и решил попытать удачи на астральном плане.

Внимательно рассматривая собственное крошечное астральное древо, я сумел разглядеть внутри него потоки циркулирующей энергии. Тонкие, искривлённые, перекрученные и узловатые, местами даже перебитые потоки. Судя по всему, их и надо было выравнивать, чем я и занялся, с помощью воли решая эту головоломку, оптимизируя потоки и интуитивно формируя более правильную структуру. Здесь всё шло прекрасно, хотя и не так быстро, как хотелось бы. Судя по всему, чтобы привести здесь всё в порядок, придётся потратить очень много времени.

В какой-то момент я ощутил усталость и решил покинуть астрал. Оказавшись в обычном мире или, как принято говорить у магов, истинном плане, я с удивлением обнаружил, что на улице уже кромешная тьма, а рядом со мной размеренно посапывает Грул. И в самом деле время на астральном плане идёт как-то иначе — не уследишь за ним. На скорую руку я поужинал и завалился спать.

Подобным образом проходили все ближайшие дни. До обеда работа, а после тренировки. Через пару недель Мортус сообщил, что вопрос с заклинанием для меня сдвинулся с мёртвой точки, но теперь нам придётся усиленно работать, чтобы было на что обменять нужные нам ингредиенты. Воспользовавшись моментом, я порасспрашивал товарища о том, как вообще изучаются заклинания.

Самый простой и распространённый способ изучить заклинание — использовать пластину с заклинанием и малефикатор. И то и другое изготавливают маги-артефакторы. Вот только если пластина относительно простая вещь, а заклинание на неё вписать не слишком сложно, если знать, что вписывать, то с малефикатором были проблемы. Это особый прибор, позволяющий сознанию мага находиться одновременно на истинном плане и на астральном, считывая при этом заклинание с пластины и перенося его на свободный лист астрального древа. Вещь эта доступна далеко не каждому на поверхности, а здесь, в Квинтире, тем более с тем, чтобы её раздобыть, возникали трудности. Были и другие пути изучения заклинаний, но для первого раза годился только этот.

Пустая пластина была у группировки Левана. Её мне предстояло выкупить самостоятельно. Это должно было стать чем-то вроде очередной проверки моих умственных и физических способностей. Как хочешь, так и добывай. Секретом заклинания владел Айзен, хотя он и не мог применять его на практике. Нужные же связи на поверхности, чтобы раздобыть прибор, были только у Зендора. Так что я теперь повязан с этими людьми так, что мама не горюй. Буду должен им как земля колхозу. Но думать нужно о хорошем. Я обязательно выберусь отсюда и когда-нибудь стану столь сильным магом, что сам смогу делать подобные воронки в земле, ну или хотя бы, чтобы найти дорогу домой.

Пока же мне предстояло усиленно работать. За последние дни мы рубили гораздо больше породы, чем отправляли наверх. Делали запасы, чтобы купить то, что потребует Леван в обмен на пластину с заклинанием, а ещё мне пришлось купить небольшой нож чисто на всякий случай. Я ведь встал под алое знамя, значит, надо обзавестись хоть каким-нибудь оружием — колдовать-то я пока не умею.

И вот в один прекрасный день я отправился в лагерь к самой сильной группировке в кратере, так как старшие товарищи сказали, что время пришло. Заранее предупредил Мортуса о намечающемся визите. Сперва хотел взять с собой Грула, но некромант посоветовал идти одному, сказав, что Леван презирает слабых умом или телом, так что от здоровяка будет больше вреда, чем пользы.

Послушавшись совета более опытного человека, я отправился один.

Глава 11

На первый взгляд, лагерь Левана никто не охранял, ведь я без труда смог войти в скопище шалашей и хижин. На самом же деле всё было иначе. Я буквально затылком чувствовал, как за мной следят, и сделай я что-то не так, как меня тут же скрутили бы крепкие ребята, недостатка в которых здесь не ощущалось.

Дом предводителя этих ребят, был единственным настоящим и полноценным домом во всём Квинтире. Достаточно большой каменный особняк. Полноценное жилище. Очень непривычно смотрится, особенно учитывая то, что большинство местных живут едва ли не под открытым небом. У входа стояла охрана. Я спросил разрешения войти, сказал, что пришёл по делу. Меня не пустили, но велели ждать.

Пока тянулось время ожидания, я решил немного поизучать окрестности. Посёлок был самым крупным из тех, что я видел в кратере. Сразу видно, что сильны ребята, с такими лучше не ссориться. Ещё у них была настоящая баня. Топили её скорее всего нечасто, так как тут внизу деревьев особо и нет, лишь мелкие кустарники, а сверху заказывать древесину слишком дорого. Нет, у себя в лагере мы тоже мылись, но использовали для этого общественный душ. Хочешь мыться — таскай из небольшого озерца воду и вперёд. Звучит просто, но проблема заключалась в том, что единственное озеро, что было немногим крупнее лужи, находилось в центре кратера, так что особо не набегаешься. Пока натаскаешь, уже мыться не хочется.

Вдоволь нагулявшись по округе, я вернулся к особняку и уселся неподалёку на скамейке. После того, как я прождал ещё около часа, меня пригласили внутрь. Внутри всё было дорого и богато. Сразу видно, что тут живёт далеко не рядовой заключённый. Ковры, цветы, светящиеся камни, окна со стёклами. Всё как у людей.

Леван оказался крепко сбитым мужчиной лет тридцати. Очень крепко сбитым. Примерно как Грул, но только интеллекта в глазах побольше. И злобы.

— Ты от Зендора? — поинтересовался хозяин, едва завидев меня.

— Верно. Раз вы знаете, откуда я, то наверняка знаете и зачем.

— Не знаю, но есть догадка. Зендор узнал, что с одним из новеньких ко мне попала пустая пластина под заклинание и теперь она ему нужна. А раз так, значит, у Зендора есть маги. Сколько?

— Этого я не могу сказать.

— Уверен, что можешь разговаривать со мной в таком тоне?

— Нормально я разговариваю. А если намекаете на то, что я должен рассказать всё, что знаю, чтобы получить пластину, то ошибаетесь. Я своих не сдаю. Если Зендор захочет, то сам расскажет, сколько у него кого и чего.

— Дерзкий… Далеко пойдёшь. Если раньше не прихлопнут.

— Надеюсь, что и впрямь далеко. Тут мне как-то не очень.

— Тут всем не очень. Но может стать лучше. Если предложишь хорошую плату.

— Десять элитных рационов хорошая плата?

— Смеёшься? Хочешь купить пластину за еду?

— Хочу. Не устраивает? Тогда вы скажите, что хотите.

— Женщину.

— Что?

— Я хочу женщину.

— И где я её возьму?

— А это уже не мои проблемы.

— Со всем моим уважением, но это невозможно. Я не смогу достать женщину. Никто не сможет, даже Зендор с его связями. При таком раскладе проще пластину заказать с поверхности, а не выменивать её у вас. Но… Думаю, вы в курсе, что мы хотим сбежать отсюда и что побег должен быть массовым. Для этого нам и нужна пластина. А если сбежите и вы, то сами найдёте себе женщину за пределами кратера. Такую, какую захотите.

— Очень любопытно. Значит, Зендор хочет сбежать? Почему тогда я не в курсе?

Вот этим вопросом здоровяк неслабо меня озадачил. Я, когда рассказывал про побег, думал, что он в курсе. Он ведь знал, зачем я пришёл, значит, и об остальном должен знать! Нет? Выходит, я раскрыл секрет? Или же Леван просто блефует? В общем, как бы оно ни было, нужно было что-то отвечать, и я сказал:

— Теперь вы в курсе.

— И когда Зендор собирается бежать и как?

— Этого я сообщить не могу. Даже у стен есть уши, а у стражников Квинтира и подавно. Мы обо всём сообщим, когда придёт время.

Леван отвёл взгляд в сторону и задумчиво замолчал. Затем спустя полминуты продолжил:

— Побег… Уже давно никто не пытался бежать, ведь шансов ноль. Хотя… Я слишком долго здесь… Надоело. Если вы действительно затеяли побег, то и меня с ребятами не забудьте прихватить с собой. Если то, что ты сказал правда… Тогда пластина твоя, а рассчитаемся мы с тобой на поверхности.

Здоровяк достал из кармана круглую отполированную пластину с медным ободком, размером с небольшое зеркальце, и протянул её мне. Пластина была необычно холодна и будто бы вытягивала из меня тепло, поэтому я быстро спрятал её в карман.

Мне дали понять, что видеть меня больше не желают. Так что теперь предстояло топать назад и доложить Зендору, что я случайно проболтался о том, что мы готовимся к побегу. Надеюсь, меня за это не убьют.

***

— Какого рапта ты вообще ему что-то рассказывал?

— Пытался сторговаться.

— А что, немного напрячь свою спину и добыть побольше руды не судьба?

— Я напрягся и добыл, но то, что он запросил, здесь не добудешь никаким трудом и никакими связями.

— Всё можно добыть. Всё! Что он хотел?

— Женщину.

— Вот ведь жирная похотливая задница! Женщину он захотел. Ладно, твоя правда. В Квинтире можно добыть всё, что угодно, кроме нужного человека. Будь иначе, меня бы здесь уже не было. Ладно, что сделано, то сделано. Отдай пластину Айзену и ступай прочь. Может оно и к лучшему, что так вышло, всё равно рано или поздно пришлось бы толстозадому рассказать всё.

— Много времени нужно, чтобы вписать заклинание в пластину?

— Не твоего ума дело! — вклинился в разговор Айзен.

Другого ответа от него я и не ожидал. Ну что ж, не убили — уже хорошо. Я свою часть глобального плана выполнил. Теперь осталось дождаться, пока остальные сделают свою, и изучить заклинание. Ну а пока можно заняться тренировками.

Вернувшись к себе в шалаш, я положил перед собой крошечный камень с ноготь размером и стал пытаться поднять его в воздух силой мысли.

— Я един с силой и сила течёт во мне…

— Семён, что ты бормочешь и зачем на камень так внимательно смотришь, он что, съедобный?

— Грул, до отбоя ещё далеко, так что ступай и займись чем-нибудь. Я пока занят.

— Но я не знаю, чем заняться. Здесь скучно и даже игрушек нет, а добывать руду уже надоело.

— Грул, ты взрослый мужик, какие ещё игрушки? Иди хотя бы воды в душ натаскай и помойся, от тебя уже воняет хуже, чем от помойной крысы!

Мой недалёкий друг ушёл прочь. Может быть, я и груб, но не могу же я с ним всё время нянчиться! Я не виноват, что он такой, какой есть. Хотя теперь, после грубых слов чувство вины у меня всё же есть. Придётся купить ему элитный рацион в качестве извинения. Да и себе тоже, а то обычными уже сыт по горло. Пусть элитные и стоят вдвое дороже, зато они больше и гораздо вкуснее. Можно хоть раз себя побаловать, тем более что добытая руда теперь не пойдёт в качестве платы Левану.

Теперь, когда мой друг ушёл прочь, я смог сосредоточиться на камне. И у меня даже что-то получилось. Нет, он не взмыл в воздух, но пошевелился. Сдвинулся с места! А я где-то на задворках сознания понял, как это делается. Чтобы закрепить успех, сделал ещё несколько попыток. После каждой камушек шевелился будто живой. Я радовался успеху, будто младенец! Кто бы мог подумать, что я смогу двигать предметы силой мысли! Как же это круто!

Завершив тренировку на истинном плане, я прилёг и отправился на астральный. Здесь я вновь стал разглаживать силовые узлы и выпрямлять каналы. Всё шло достаточно просто. Вот только чёрная жуть, обвивающая моё астральное тело, никак не желала куда-либо уходить или рассыпаться, въевшись, будто плесень. Да и пусть пока будет. Голем далеко и никак себя не проявляет. Вряд ли он сможет что-то мне сделать. Хотя есть вероятность, что он сейчас просто собирается с силами, чтобы нанести удар.

В этот раз я постарался не задерживаться в астрале и вернулся на истинный план. Вернулся примерно в то время, когда и планировал. К этому моменту Грул уже натаскал воду в один из общественных душей. Можно было вымыться. В целом день был очень насыщенным, так что холодный душ будет очень кстати. Так что надеюсь, что товарищ не откажется поделиться водой.

Всё свободное время последующих дней я посвятил тренировкам, а также расспрашивал Мортуса о магии. Оказывается, с помощью воли можно было не только перемещать предметы, но и изменять их температуру, а также накладывать на них особые надписи, называемые рунами. Это не были заклинания в привычном смысле слова, но некоторые маги могли складывать столь сложные цепочки символов, что те были пострашнее заклинаний. Что за руны такие и что конкретно можно с ними делать, Мортус посоветовал узнать у Айзена, так как тот был артефактором и о подобном методе использования магического дара знал гораздо больше.

Проблема заключалась в том, что я не очень ладил с артефактором. С ним, похоже, вообще никто особо не ладил. А нормально разговаривал он только с теми, кто сильнее его самого. У нас в лагере был лишь один такой человек — Зендор. Но идти к боссу на поклон, чтобы тот попросил мага провести со мной тренировку, было как-то не очень. Никто мне здесь ничего не должен и сюсюкаться со мной не будет. Поэтому, купив сразу три элитных рациона, один из них я взял с собой и отправился на разговор к артефактору. Два оставшихся предназначались для меня и для Грула. Шикуем мы сегодня!

Айзена я нашёл в одном из штреков старой шахты. Нет, он не пытался добывать руду, а лишь валялся на матрасе и читал какую-то книгу.

— Можно войти?

— Чего хотел?

— Айзен, у меня к тебе дело.

Вместо ответа маг лишь недовольно повёл бровью. Я продолжил.

— Ты не мог бы помочь мне с изучением рун?

— И что мне за это будет?

— Моя благодарность.

— Предпочитаю получать благодарность в материальном выражении.

— Элитный рацион сгодится?

— Зависит от того, что конкретно ты хочешь узнать.

— Хочу знать всё.

— А что тебе известно на текущий момент?

— Боюсь, что ничего.

— Твоя тяга к знаниям похвальна, но я сомневаюсь, что ты быстро сможешь усвоить всё. Искусство плетения рун постигают годами. Но давай попробуем. Давай сюда паёк.

Я отдал плату за урок, и Айзен стал меня учить. Он достал из кармана своей белой мантии кусок мела и стал чертить прямо на стене различные символы, не забывая при этом давать краткие пояснения.

— После активации рунной цепочки этот символ делает поступающий результат отрицательным. То есть если в него поступила манна, то он ничего не выпустит из себя, если же в него ничего не поступило, то он выпустит из себя манну. Вот этот символ пропускает магическую энергию только в одну сторону, так что его нужно изображать правильно, не путать верх и низ. У следующего символа три точки соприкосновения. Два входа и один выход. Если хоть на один из входов поступает магическая энергия, то на выходе тоже будет течь магическая энергия.

Айзен продолжал говорить, а у меня после каждого сказанного им слова глаза всё сильнее и сильнее вылезали из орбит. Заметив это, он очевидно понял моё выражение лица по-своему.

— Не смотри на меня так! Никто не говорил, что будет легко. И это только самые азы, так что слушай дальше. Я не намерен торчать здесь с тобой весь день. Расскажу основы, а дальше иди хоть на все четыре стороны. За один элитный паёк я уже сделал для тебя больше, чем должен был. На чём я остановился? Ах да! Следующий символ тоже имеет два входа и один выход. Но не спутай его с предыдущим! Он даёт манну на выходе лишь тогда, когда она поступает на оба его входа. В любом другом случае он не даёт ничего. Дальше идут руны взаимодействия. Слушать будешь или в твой жалкий ум столько информации не влезет?

— Влезет! Рассказывай.

— Кроме стандартных символов, есть ещё руны взаимодействия. Они сложнее в начертании и применении, но зато выполняют всю основную работу, либо принимая энергию в той или иной форме, либо определённым образом её отдавая. Комбинируя различные руны, можно сделать магические ловушки, а из особо сложных цепочек получаются настоящие артефакты. Сложнейшие цепочки, над которыми лучшие маги Раха трудятся годами, способны оживить и привести в действие голема.

Айзен продолжал рассказывать, а я слушал, раскрыв рот. Нет, сама тема была для меня не нова, я неплохо разбираюсь в компьютерном железе, но вот магическое воплощение концепции компьютера было очень интересно.

Оказывается, среди рун были и своеобразные сенсоры, и поглотители энергии, и аккумуляторы, и издающие звуки, либо меняющие температуру, и прочие. Большую часть рун Айзен не знал сам, хотя потратил на изучение магии всю свою жизнь, а был ему на вид около пятидесяти. За рунами, особенно редкими, порой и вовсе велась настоящая охота. В магическом мире они были одной из главных ценностей, поэтому просто так им никто не обучал. Вот и Айзен показал мне лишь несколько самых простых, хотя знал наверняка гораздо больше.

Но и уже увиденного было достаточно, чтобы я сидел с улыбкой блаженного на устах. Магические логические элементы. «И», «или», «не». И руны к ним в придачу в качестве устройств ввода и вывода. Да дайте мне время, и я… Ох, а я думал, что зря столько лет программированием занимался, ассемблеры учил, си, микроконтроллеры программировал, архитектуру процессоров изучал… Нет, без работы я и в этом мире не останусь. Даже тех символов, что показал Айзен, мне достаточно, чтобы… Да чтобы что угодно! Столько идей сразу в голову полезло. Но чтобы моя губа сильно не раскатывалась прежде времени, я решил задать артефактору пару вопросов.

— Скажи, а эти руны, каким образом их наносить на поверхность? Просто нарисовать? Какого размера они должны быть? Совсем маленькие подойдут? А можно какую-то последовательность символов одним разом нарисовать? А…

— Угомонись! Я отвечу на эти вопросы, но потом проваливай. У меня без тебя дел навалом. Руны наносятся на поверхность силой воли. Просто рисуешь на предмете взглядом что-то вроде точки, и потом ведёшь, будто карандашом пишешь. От размера и точности изображения зависит то, какая пропускная способность и мощность будут у символа или руны. Кроме точности, огромную роль играет и материал, на которой ты наносишь магический рисунок. Со временем, если много практиковаться, то можно научиться рисовать совсем крошечные символы, заметные лишь под увеличительным стеклом. Кроме того, есть кое-какие заклинания, позволяющие наносить символы сразу кучей, будто на печатном станке. Я, если честно, так и не научился подобному заклинанию — мне чистых страниц всегда не хватает, но я точно знаю, что некоторые маги такое могут. В качестве поощрения за твою тягу к знаниям скажу ещё вот что: даже не пытайся символы на песке рисовать, всё равно вся вложенная в них сила сразу же утечёт. Магические характеристики у песка никудышные. У некоторых видов деревьев неплохая магическая проводимость и ёмкость, у стали средние показатели. Из относительно доступных материалов лучшие свойства у серебра и золота. Всё, урок окончен. Беги, а то голова распухнет.

И я убежал, предварительно зарисовав все изученные символы в блокнот. Обязательно заучу их наизусть, ведь информация важнейшая, у меня даже сердце заколотилось как бешеное, ну а пока пусть побудут на бумаге. Если должным образом использовать то, что я узнал от Айзена, то я даже что-то вроде простого компьютера смогу сделать, на магической элементной базе. Ну ладно, компьютер — это слишком сложно, тут тысячи человеко-часов нужны для простейшего образца, но вот калькулятор можно склепать за пару вечеров. Всё нужное для этого у меня есть.

***

Нет, нет и ещё раз нет. Я был в корне неправ! У меня нет самого главного — практического опыта. Да, на Земле я был не самым последним программистом, и с этой стороны никакого подвоха не последовало, что уже было хорошей новостью. К сожалению, единственной. Я притащил с улицы полено и едва ли не до рассвета пытался нацарапать на нём с помощью магии хотя бы один символ. Но у меня ничего не вышло. Вообще ничего! Жаль. Давно у меня не было такого крупного облома. Да вообще никогда не было, если честно.

Но ничего. Такого стимула к работе у меня тоже никогда ещё не было. Не знаю, на каком уровне находится местное магическое программирование, но думаю, мне есть что в него привнести. У меня в голове опыт нескольких поколений программистов с планеты Земля. Миллионы человеко-часов разработки языков программирования, объектно-ориентированного программирования и много другого. В общем, есть опыт, которым стоит поделиться. Буду практиковаться, разглаживать узлы на астральном теле, укреплять магические каналы. Сдвигать с места песчинки я уже научился. Глядишь, через пару недель и тут что-нибудь получится. Ну а сегодня день и так был чересчур насыщенным. Пора отдыхать.

Всё свободное время следующей недели я посвящал тренировкам и прогресс был, хотя и не тот, на который можно было рассчитывать. Песчинки слушались меня, даже поднимались в воздух, вот только их движения были резкими, неуклюжими и не совсем таким, как бы мне хотелось. Но тем не менее Мортус, после того, как увидел мои старания, похвалил меня и сказал, что результат у меня вполне приличный. Ни один начинающий маг, по его словам, не может похвастаться хоть сколько-нибудь значимой силой. Всерьёз магов стоит воспринимать лишь с ранга подмастерья. До этого они хоть и отличаются от обычных людей в плане боевых возможностей, но не сильно.

Вообще за последнее время я не только тренировался и практиковался в магии, но и старался изучать теорию. Больше всего, конечно, я донимал Мортуса. Человек он не самый разговорчивый, так что приходилось туго, но кое-какую информацию мне всё же время от времени удавалось из него вытянуть.

Оказалось, что здесь, на Рахе, принято считать, что магических рангов десять. На самом деле их больше, но после десятого начинаются божественные ранги, до которых добирается в лучшем случае один человек из миллиарда. Обладателей таких способностей уже нельзя считать людьми. Даже десятый ранг — ранг архонта — принято считать переходным между людьми и богами.

На ступень ниже стоят великие архимаги. Их на весь Рах всего трое. Это уже известная мне Розария Тха — императрица Фунгуса, глава Телгарской империи Дэйвон Лагрони и правитель объединения Лагран — Сезар Лемаль.

Ещё на одну ступень ниже идут просто архимаги, ниже истинные маги, ещё ниже магистры. Это тоже очень высокий ранг. Все магистры на планете на пересчёт, простых смертных среди них нет. Практически каждый из них в той или иной мере служит государству, ведь быть магом не только и не столько про колдовство, а больше про деньги. Чтобы добиться хоть сколько-нибудь значимого ранга, нужно обладать немалыми средствами, а поскольку капиталистами этот мир ещё не обзавёлся, то и основная масса средств находится в руках феодалов, а не яхтсменов и любителей игры в гольф.

Но о высоких материях мне думать рановато. Я нахожусь в ранге пробуждённого и могу выучить лишь два заклинания. Если захочу выучить третье, то мне нужно будет перейти на следующий ранг. Для перехода необходимо выучить оба заклинания, разгладить все узлы на астральном теле, тренировать волю и почаще медитировать, сосредотачиваясь на внутренних энергиях. После этого можно перейти на новую ступень и стать поборником. Сколько тогда станет доступных заклинаний, зависит лишь от числа ветвей на астральном теле конкретного человека. В общем, как повезёт.

Чем лучше пробуждённый разгладит узлы на астральном теле и чем больше посвятит времени тренировкам, тем проще и быстрее произойдёт переход на следующий ранг, а также будет меньше трудностей в дальнейшем совершенствовании. Однако переусердствовать тут тоже не стоит, ведь по каким-то причинам, если не совершить переход на следующий ранг в течение года после пробуждения, то его и вовсе невозможно уже будет совершить никогда. Так что тут важна умеренность. Определённые сроки существуют и для перехода на другие ранги, но там уже всё не так строго и, используя определённые костыли, есть небольшой шанс совершить прорыв даже упустив время.

Кстати, местный год длится триста шестьдесят четыре дня. Все месяцы состоят из двадцати восьми дней. В каждом месяце ровно по четыре недели. Неделя совпадает с земной и состоит из семи дней. Сутки… Тут всё немного сложнее. По субъективным ощущениям сутки примерно такие же как дома. Может чуточку длиннее или короче, но я не заметил. Вместо секунды местные используют понятие мига. В местной минуте сотня мигов. Что же касается часа, так аналог такого временного промежутка здесь тоже есть. Состоит он из ста минут. У некоторых богатеев даже часы есть со стрелками, естественно, речь про жителей городов, а не про заключённых на рудниках. В местных сутках двадцать часов. Хотя зачастую у бедняков час у каждого свой, так как большая часть людей, которые вообще измеряют время, делают это с помощью песочных часов. Часы все разные, соответственно час тоже разный. Обычно, когда разговор заходит о времени, местные говорят просто: рано утром, в середине дня, поздно вечером, ночью, при первых петухах. Ну а механические часы стоят достаточно дорого.

Что касается мер длины, так здесь используют части тела в качестве измерительных приборов. Не слишком точно, зато все инструменты всегда с собой. Чем-то напоминает старинные ногти, пяди, локти, аршины, сажени и вёрсты. Поэтому для себя я решил именно так и переводить эти меры длины, а не использовать метрическую систему. Так я быстрее стану местным, что немаловажно. Это здесь, в кратере, всем в целом до лампочки, кто я и откуда. Главное, как веду себя здесь. А вот стоит выбраться в люди, и могут последовать ненужные вопросы. Так что буду во всём стараться становиться местным. Глядишь, и мои старания когда-нибудь окупятся.

Обо всём этом я размышлял у себя в шалаше после тяжёлого трудового и тренировочного дня и уже собирался лечь отдыхать, как в гости заглянул Мортус и сказал:

— Пойдём. Зендор зовёт.

— Что-то случилось?

— Случилось. Посылка пришла.

Глава 12

Посылка могла быть только одна — малефикатор. Прибор, с помощью которого мне предстоит выучить заклинание. А это означало, что приближается час «икс». Однако, дойти до Зендора мы с Мортусом не смогли. На окраине лагеря послышались громкие крики.

Я только вошёл в размеренный темп жизни и свыкся с ролью бесплатной рабсилы на рудниках. А теперь вновь творится какая-то дичь, так что зона комфорта, едва приблизившись, вновь удаляется восвояси. Пока не знаю, что случилось, но явно ничего хорошего. Возможно конкуренты из других группировок напали.

Мы тут же вернулись к шалашу, растормошили Грула, вооружились деревянными копьями. К нам прибежал Тревор. Кстати, несмотря на то, что я оказался здесь в том числе по его вине, в последнее время мы неплохо поладили. Мужиком он оказался нормальным и после гибели подельника вёл себя вполне прилично. Так что ничуть не удивительно в том, что мы тут же собрались в составе своей четвёрки рудокопов, как только начался какой-то кипиш. Лишь после этого мы поспешили в сторону источника криков.

Кто-то кричал от боли, кто-то от страха, кто-то от боевого задора, а кто-то просто матерился, поэтому разобраться в том, что же произошло, удалось лишь тогда, когда мы увидели всё своими глазами.

В почти кромешной темноте, освещаемой лишь парой факелов да звёздным небом, мелькали четыре фигуры диковинных зверей, похожих на тараканов-переростков, вымахавших размером с лошадь. Похоже, тапки здесь не помогут. Нужен дихлофос. Много.

От тварей отбивались наши сотоварищи. Кто с помощью таких же копий, как у нас, кто отстреливался из простеньких луков, но большинство орудовали кирками.

— Это что ещё за арахниды? — спросил я у Мортуса, как у самого знающего из нашей четвёрки.

— Демоны их знают! — откликнулся некромант. — Никогда не видел ничего подобного.

Тем временем прямо у меня на глазах одна из шестипалых, уродливых, с огромными горизонтально расположенными челюстями тварей вонзила одну из своих хитиновых конечностей в грудь защищавшемуся человеку. Тот даже крикнуть не успел. Просто выронил кирку и завалился на землю.

Если до этого у меня даже какой-то боевой азарт проснулся, несмотря на недовольство происшествием, то сейчас меня проняло. Руки и ноги задрожали, к горлу подкатил ком, а в жилах забурлил адреналин. Опасно, однако!

Но раскисать было некогда, поэтому я взял себя в руки, покрепче сжал копьё и поближе прижался к товарищам. Не знаю, насколько эти твари разумны, но пусть считают, что мы одно большое существо. Вдруг испугаются?

Тем временем нашим товарищам удалось завалить одну из тварей многочисленными ударами кирок. В этот же момент откуда-то из темноты появился Зендор с настоящим мечом в руках. Ловким движением он отсёк одну из конечностей другой твари, затем ударил ещё раз с разворота и отрубил вторую ногу существа. Оно издало мерзкий вопль и завалилось на землю, после чего его добил ударом кирки один из охранников Зендора. После этого наш предводитель переключился на следующую цель.

Вдохновившись такими событиями, я решил не оставаться в стороне и тоже набросился на одну из тварей, благо стояла она ко мне задом. Один удар копьём, второй… Всё без толку. Такие удары для твари что щекотка. Тогда я отбежал назад и, с разбегу приложив весь вес, нанёс удар. Копьё моё наконец-то пробило панцирь твари, после чего крепко-накрепко засело внутри неё.

Тварь заревела, резко развернулась в мою сторону, однако я не выпустил из рук копья, и оттого меня мотануло в сторону, будто на карусели. По пути я случайно снёс пару человек. Существо резко крутанулось в другую сторону, желая меня всё же как-то достать. Из-за резкой смены траектории я не удержался, отлетел в сторону и сшиб чей-то шалаш, ударившись спиной и расцарапав лицо.

Этим ударом из меня выбило не только воздух, но и желание сражаться, поэтому я решил немного полежать и отдохнуть. По-другому даже не знаю, как объяснить то, что я потерял сознание.

Спустя неизвестное количество времени меня растормошил Айзен и сказал:

— Ты настолько испугался этих существ, что решил спрятаться от них в груде досок?

— Нет. Просто тут лежала солома и я тоже решил полежать.

— Хватит бока пролёживать. Из-за нападения тварей планы придётся скорректировать. Теперь каждый миг на счету.

— Кстати, что это за твари такие были?

— Некогда объяснять. Поднимай свою ленивую задницу и бегом в пещеру!

Пришлось вставать. Пока я валялся, бой уже закончился. Никто не рассказал мне, с каким счётом мы победили. Я отправился на аудиенцию к Айзену. Подробности произошедшего разузнаю позже.

В комнате мага на грубо сколоченном деревянном столе стоял флакон с неизвестной жидкостью и странного вида прибор, состоящий из двух приплюснутых цилиндров из меди, походивших на барабаны. Между ними был ещё один цилиндр чуть меньшего размера из мутноватого стекла, за которым то и дело вспыхивали электрические разряды, будто от катушки тесла. В стороны от медных цилиндров отходили загнутые трубки, соединявшие верх и низ прибора. На левой трубке имелось утолщение с каким-то прибором, отдалённо похожим на манометр, а на правой выемка, в которую была вставлена пластина с заклинанием. Вот только теперь она была не пустая, какой я её когда-то видел, а вся испещрённая какими-то крошечными символами. Ещё на нижнем барабане имелось два окуляра.

— Так вот ты какой, цветочек аленький...

— Что ты там бормочешь, головой что ли ударился?

— Да нет, это я так просто…

— Просто ничего не бывает, так что присаживайся и начинай изучать заклинание. Времени, как ты помнишь, в обрез.

— А как его изучать?

— Тьфу! Я же забыл совсем, что ты бестолочь неучёная. Садишься и смотришь в окуляры. Настраиваешь их с помощью рычажков так, чтобы картинка была максимально чёткой. Затем пытаешься перейти в астрал, но не сильно старайся. Нужно поймать пограничное состояние, когда твоё сознание вроде бы уже в астрале, но в то же время, ещё здесь. Так ты будешь видеть сразу и символы на пластине, и своё астральное тело. Так вот, вращая окуляр слева, отрегулируй изображение так, чтобы видеть один из чистых листов своего астрального тела, и вращая правый окуляр, настрой его так, чтобы чётко различать символы на пластине. Затем силой воли заставь символы с пластины перейти на чистый лист. Надеюсь, что ты запомнил, потому что дважды я повторять не собираюсь. Занимайся, но только смотри, ничего, кроме малефикатора, не трогай — убью. А у меня ещё дела есть. К моему возвращению чтобы всё выучил!

После этой речи маг развернулся и собрался было уходить, но потом вспомнив и указав на флакон на столе, сказал:

— Ах, да, выпей это. Это особое снадобье, которое помогает осваивать заклинания. К их помощи лучше не прибегать, маги их используют, лишь когда не могут изучить что-то особо сложное. Твоё же заклинание максимально простое, но поскольку у тебя нет никакого опыта в освоении заклинаний, а у нас нет времени, воспользуйся им. Стоит оно недёшево, так что…

После этих слов Айзен изобразил многозначительную гримасу и удалился. Кстати, он забыл упомянуть, когда собирается вернуться, так что я решил поторопиться с выполнением его указаний. А то вернётся через пару минут, а я ещё даже не начал.

Я откупорил пузырёк с жидкостью, принюхался. Жидкость пахла кедровыми орехами и была белой на цвет. Надеюсь, что не яд. Чтобы не начали одолевать сомнения по поводу пить или не пить, я залпом влил в себя жидкость. На вкус вроде ничего. Что-то среднее между топлёным молоком и кедровым маслом. Самая простая часть поставленной задачи была выполнена.

Дальше возникли сложности. Как всегда в таких случаях бывает, возникла ситуация типа «гладко было на бумаге, да забыли про овраги, а по ним ходить». Так вот, со слов Айзена, всё было довольно просто. Смотри себе в окуляры да изучай заклинание, но на деле всё оказалось совсем не так. Я то полностью проваливался в астрал, то возвращался на истинный план. Лишь спустя несколько безуспешных попыток мне удалось добиться желаемого. Видимо, начало действовать зелье.

Я будто одной ногой был в астрале, а другой оставался на истинном плане. Очень странное ощущение. При этом я видел две картинки: своё астральное древо и табличку с заклинанием. Уж не знаю, что за хитрая система зеркал или чего ещё была в приборе, но видеть вставленную в него табличку я не должен был. Но видел.

Отбросив в сторону посторонние мысли, мешающие сосредоточиться, я принялся с помощью силы воли переносить символы заклинания. К моему удивлению, здесь всё пошло довольно гладко. Символы на табличке будто растворялись, превращаясь в туман, который тоненькой струйкой, подобно сигаретному дыму, проникал на астральный план и материализовывался, превращая белый лист в испещрённую символами светящуюся скрижаль.

Спустя несколько минут табличка была пуста, а я ощутил приятную вибрацию, прошедшую сквозь меня. Рассмотрев опустевшую табличку, я увидел, что вся она покрылась паутиной мелких трещин. Жаль, а я надеялся, что смогу забрать её и когда-нибудь использовать повторно. Одноразовая, значит.

— Ну и что дальше? — сказал я сам себе, не понимая, как теперь пользоваться изученным заклинанием. — Поколдовать-то хочется!

После того, как я это произнёс, у меня чуть сердце из груди не выпрыгнуло, так как сзади я услышал голос вернувшегося Айзена:

— С этим, придётся подождать. Пришла пора воплощать в жизнь наш план. Побег будет сегодня ночью, через несколько часов. Менять внешность Зендору и остальным будешь по дороге, а пока нет времени. Кто-то из соседей подсуетился, демоны их подери! Что же насчёт заклинания… Я даже тебя похвалю. Не ожидал, что ты так быстро его освоишь. Ты всё же можешь быть полезен, и Зендор действительно в тебе что-то разглядел.

Айзен замолчал, и я решил прояснить кое-какие детали.

— Так значит бежим? От меня что требуется?

— Ты бери своего сообразительного дружка и шуруйте в лагерь Кислого, а потом к Левану. Кто бы из этих двоих не устроил нам такую подлянку, предупредить их о побеге придётся. Нужно чтобы как можно больше людей смогло бежать сегодня. Пока ты будешь идти до них, а косорылый с толстозадым и прихвостнями паковать вещички, мы как раз закончим сооружать лестницу.

— Понял, уже бегу. Только есть один вопрос: к чему такая спешка?

— К тому, что сверху могли заметить тварей, а они непростые. Сами по себе они возникнуть не могли. Так что либо это твари из разлома, в чём я сильно сомневаюсь, ведь до южного разлома от нас далеко, да и нечего им делать в кратере, либо их появление — это проделки сильного мага школы метаморфизма, а ему быть здесь не полагается. Здесь вообще магам быть не положено, это тюрьма для неодарённых, и все маги здесь находятся случайно. Наверху же не дураки сидят, так что уже завтра начнутся разборки, а сюда может спуститься карательный отряд из стражников, так что затея с побегом может пойти рапту под хвост. Дошло теперь?

— Дошло. А Мортуса и Тревора можно тоже с собой захватить? А то вдруг по пути ещё такие твари встретятся — вдвоём с Грулем мы не отобьёмся.

— Не встретятся. У Мортуса своя задача есть поважнее твоей, а Тревор ему ассистировать будет. Так что шуруй давай.

Айзен ясно дал понять, что разговор окончен, начав паковать вещи. Зная его, я понимал, что нет никакого смысла сейчас задавать ему вопросы, поэтому поспешил на выход. Снаружи меня ждал сюрприз: факелы в лагере были затушены, а возле входа в пещеру шла возня с конструкциями, больше всего напоминающими деревянные строительные леса. Видимо, с помощью столь ненадёжных конструкций решили бежать мои товарищи. Да уж, план надёжен, как швейцарские часы. В этот момент я впервые засомневался в прочности подобной конструкции и успешности нашего плана. По разным прикидкам вверх нужно было лезть метров сто. Может чуть больше, а может чуть меньше. Какое дерево такое выдержит? Хотя… Всё возможно. Чтобы не забивать голову нехорошими мыслями, я поспешил выполнять поручение.

Захватив с собой на всякий случай копьё и Грула с ещё одним копьём, я отправился в лагерь к Кислому. Дорога мне уже была известна, но всё равно вызывала некоторые опасения, несмотря на заверения Айзена, что твари нам по пути не попадутся.

Как назло, из темноты то и дело доносились странные пугающие звуки. В темноте вообще всё становится пугающим. Кваканье лягушек превращается в вопли нетопырей, кустарники кажутся жуткими дендроидами с сотней конечностей, в тумане заводятся потусторонние силы, каменные валуны кажутся огромными притаившимися хищниками, а голосящие птицы и вовсе уподобляются неведомым монстрам, жаждущим сожрать тебя заживо. Попробуй в такой обстановке отличи реальную опасность от собственной фантазии.

К счастью, дошли мы без происшествий. Если не считать моих вымокших ног, то вообще всё было прекрасно. Да уж, сандалии — не самая удобная обувь для таких условий. Во время работы в шахте в них то и дело попадают камушки, периодически натирают лямки, а в темноте можно запросто промочить ноги в луже. Учитывая то, что сегодня нам предстоит подняться наверх, где сейчас настоящая зима, тем более подобное снаряжение становится проблемой. Я хотел прикупить себе сапоги в ближайшее время, но не думал, что мы начнём побег столь внезапно. Урок мне на будущее — нужно быть более предусмотрительным и думать на шаг вперёд.

К Кислому меня не хотели пускать, сказав, что он уже отдыхает, но я настоял, и через какое-то время мне всё же позволили пройти. Главарь банды, судя по всему, действительно спал, так как, когда я вошёл к нему, вид у него был растрёпанный и заспанный.

— Что за привычка бродить по кратеру среди ночи? — недовольно пробурчал он. — Ещё раз такое повторится, и я велю своим людям укоротить тебе ноги, чтобы не шастал где попало и когда попало. Чего хотел?

— Не повторится. Хотел предупредить, что мы сегодня устраиваем побег. Присоединяйтесь.

— Ты по своей инициативе решил сообщить, или надоумил кто?

— Айзен велел.

— Понятно. А чего так внезапно? У меня вещи не собраны. Да ни у кого из моих не собраны! Неужели заранее нельзя было предупредить? Зендор что, настолько мне не доверяет?

— Не в том дело, товарищ Кислый, или как вас там на самом деле. На нас сегодня напали какие-то твари. Айзен переживает, что их могли сотворить маги, и если драку с тварями видел кто-то сверху, то уже завтра к нам могут нагрянуть гости.

— И они отберут у нас все игрушки… — непонятно пробурчал Кислый. — Тогда понятно. Ладно, топай давай, а мне чемоданы нужно паковать.

И мы с Грулом потопали. Кстати, меня удивляло его спокойствие. Я шёл по темноте со скрипящими от ожидания подстерегающей опасности зубами, а он топал с лёгкой ухмылкой. Пока его знаю, видел, что он боится только пустого желудка и малой порции каши. Остальное его будто не касается. Молодец мужик, даже плакать перестал в последнее время.

Дорога к Левану заняла ещё меньше времени. В лагере у этих бандитов была какая-то суета. Никто не спал, судя по количеству народа на улице, несмотря на позднее время. Я хотел было попроситься внутрь жилища здоровяка, но тут он сам вышел наружу в сопровождении пары охранников и нос к носу столкнулся со мной.

— А ты какого демона здесь делаешь? — спросил он.

— Я смотрю, у вас тут оживление, — ответил я. — Что празднуете?

— Празднуем? Да что ты несёшь, идиот! Прочь с дороги!

— Я отойду, конечно, но сперва вынужден сказать, что мы сегодня устраиваем побег.

Леван замер на месте. Его глаза забегали, будто он что-то очень активно обдумывал, после чего он сказал:

— Значит, они к вам пришли. Я понял. Лады. Передай Зендору, что мы не специально их к вам отправили. Просто твари сбежали с заднего двора. Так вышло. Пусть не серчает. А мы придём. Обязательно придём, и, если выберемся, то с меня должок. Зендору. А с тебя мне. За пластину.

Сказав это, Леван куда-то ушёл со своими охранниками. Моё же дело было сделано и можно было возвращаться назад. Кстати, курьером быть не так уж и плохо. И зачем я в IT пошёл?

По возвращении меня ждал очередной сюрприз. Я уж думал, что и обратный путь прошёл без эксцессов, но уже в лагере встретил тварей. Подозрительно знакомых тараканоподобных уродливых тварей с помятыми панцирями и ранеными телами.

У меня чуть сердце из груди не выпрыгнуло от испуга, а Грул от удивления открыл рот и замер на месте. Я же стал медленно отступать назад, крепко сжав в руках копьё.

— Смотри в штаны не наложи, герой! — послышался откуда-то издалека издевающийся голос Айзена. — А особо одарённому другу скажи, чтобы не вздумал напасть на тварей. Мортус все силы потратил, чтобы их поднять.

Не успел я сообразить, о чём говорит артефактор, как сзади меня послышался чей-то сиплый стон. Я резко развернулся, и от увиденного у меня волосы на голове дыбом встали. Передо мной стояли три настоящих живых мертвеца. Сегодня вечером я видел, как одного их них убила тварь. Двое оставшихся тоже были из наших. Я стал пятиться, обо что-то споткнулся, и уже во время падения меня кто-то подхватил под руки. С трудом подняв окаменевшее от страха лицо, я увидел Мортуса. Он успокаивающе произнёс:

— Спокойнее, друг. Некромантия многих пугает, но это такая же магия, как и любая другая. Пока я жив, мертвяки полностью под моим контролем, так что бояться нечего. Скорее собирай вещи и идите за мной. Уже почти всё готово, так что нужно поторапливаться.

— Ага, — сумел я выдавить из себя. — Мортус?

— А?

— А мертвяки эти, они зачем?

— Как зачем? Ты думаешь, нам дадут вот так запросто сбежать?

— Значит они для драки?

— Ну да, а для чего же ещё?

— Ну мало ли… — задумчиво сказал я. — Людей пугать, например. Скажи, а им для драки обязательно сапоги нужны?

Обзаведясь парой потёртых сапог, я вместе с Грулом поспешил в наш шалаш паковать немногочисленные пожитки, в числе которых были в основном запасённые пайки и вода. И нет, меня ничуть не смущало то, что я буду щеголять в сапогах, которые принадлежали живому мертвецу, который ещё с утра был нашим соратником. Перспектива отморозить себе ноги гораздо страшнее. Я и так не слишком тепло одет, так пусть хотя бы ноги будут в тепле, а мертвецу, пусть живому, уже всё равно.

Вскоре мы со здоровяком догоняли Мортуса, что шёл во главе отряда нежити. Хотелось поговорить с ним, так как он знал о плане побега больше меня и при этом мы с ним неплохо ладили, но, к сожалению, он что-то активно обсуждал с Айзеном, Зендором и его охранниками, так что я догнал Тревора и решил нагрузить вопросами его.

— Ты случайно не в курсе, какие у нас планы?

— Мне сказали взять вещи, двигаться к лестнице, а потом подниматься наверх. Что будет дальше, не знаю, скажут.

— А сам-то что бы хотел делать дальше?

— Плести корзины.

— Эм… Ладно, вопросов больше не имею.

— Подожди, Семён. Ты это… Ты же из-за меня в карьере очутился… Ты зла не держи. Это Блум меня надоумил людей похищать, да и изменённым стать тоже. Сдались мне эти жабры с перепонками. А ведь могло и похуже что появиться.

— Да ладно, всякое бывает. Я уже не в обиде. Ты лучше скажи вот что: зачем вообще люди изменёнными становятся?

— Как это зачем? Чтобы стать сильнее. Обычно неодарённые бедняки решают стать изменёнными, выбраться из дерьма наверх для таких, как мы, нет иных путей. Хотя чаще этот путь приводит к сумасшествию или лишним конечностям. Усёк?

Я усёк, Тревора простил, но разговор с ним как-то не клеился. А я человек разговорчивый, даже слишком, поэтому решил немного подонимать разговором другого нашего здоровяка. Пусть он был не слишком сообразительным, но мне был нужен слушатель, а не говорящий.

— Грул, а у тебя какие дальнейшие планы?

— Я к маме хочу.

— Хм… Ты уверен?

— Ага.

— Хорошо, а ты хоть знаешь, в какой стороне она находится?

— Маму я всегда найду.

— Ладно, иди куда хочешь. А по своему другу Семёну ты скучать будешь?

На это здоровяк ничего не ответил. Может быть, не захотел, а может, не понял сути вопроса. Похоже, здесь наши с ним дорожки расходятся. Может быть, когда-нибудь ещё встретимся. В любом случае мы были полезны друг друга в Квинтире, так что надеюсь, что он не пропадёт.

Пока я точил лясы, мы приблизились к конструкции из фекалий и палок, уходящей далеко ввысь, до самого верха кратера. На ней уже было несколько человек, что лезли вверх. Рухнуть ей не давали вбитые в каменные стены на всём протяжении конструкции колья. Не слишком надёжно, но и рухнуть не должно, если не раскачивать.

Внизу стояла толпа, стражники Зендора контролировали, чтобы никто не ломился без очереди, и наверх поднимался тоненький ручеёк из людей, ведь если хлынет толпа, то тут и сказочке конец — рухнет вся конструкция. К чести Зендора, он и его друг Айзен тоже ещё были здесь, а не ушли самыми первыми. Такое я в людях уважаю, видимо, не зря присоединился к их группировке. Вот только не до конца ясно, по пути ли мне будет с ними после того, как мы окажемся наверху. Я не убийца и не грабитель, а какова их суть, мне неизвестно, как и то, что они планируют делать. Возможно, сеять смерть и уничтожать всех и вся. Увидим. Я им задолжал как минимум за то, что они пробудили мой магический дар и кое-чему научили, а я должником быть не люблю. Верну долги, а дальше ясно будет, разойдутся ли наши дорожки.

Глава 13

Настала моя очередь подниматься наверх. Рюкзак был не слишком тяжёлым, так что карабкаться вверх по вертикальным лесенкам было проще простого, хотя и немного страшновато. Несмотря на то, что конструкция была закреплена вбитыми в скалу штырями, да простят меня альпинисты, у которых для каждого гвоздя своё название, всё же вышла мега-лестница довольно шаткой.

Лишь во время подъёма до меня дошло, что за закрытыми дверями в пещере лежали вовсе не сокровища, а подготовленные заранее полусобранные элементы. Сегодня же конструкцию просто-напросто собрали, будто конструктор из готовых частей. Просто, быстро и эффективно.

Чем выше я забирался, тем становилось холоднее. Не знаю, что именно было тому причиной. Возможно, из-за отсутствия ветров и глубины воронки внизу было теплее, либо магический удар, в результате которого воронка в своё время появилась, каким-то образом воздействовал и на температуру.

С каждой пройдённой ступенькой становилось не только холоднее, но и страшнее, а конструкция всё больше шаталась. Нужно было скорее подниматься, а то неровен час рухнет ещё путь к спасению и полечу я вниз, чего мне ох как не хочется. Вот только передо мной лез Тревор, впереди которого поднимался Мортус с толпой зомби, которые, кстати, очень даже ловко двигались. Впереди поднимался ещё кто-то. Так что ускориться не получится при всём желании — слишком узкой была лестница.

Позади меня поднимался Грул, ступеньки под ним жалобно скрипели, заставляя задуматься о тщетности бытия и навевая тоскливые мысли. Силой воли я заставил себя думать о хорошем.

То ли мысли и впрямь материальны, то ли просто совпадение, но наверх я добрался без проблем. Наверху уже собралась немалая толпа народу, но все вели себя максимально тихо и даже присели на корточки, чтобы быть менее заметными. Патруль, если верить Мортусу, в это время должен быть в районе юго-восточной части кратера, рядом с городом. Мы же находились на противоположной стороне — северо-западе, но тем не менее лучше вести себя тихо и не привлекать лишнего внимания. Бережёного бог бережёт. Хотя в этом мире уместнее сказать боги.

Прошло ещё около часа, прежде чем все наши оказались на поверхности. Айзен и Зендор поднялись последними, замыкая цепочку беглецов, за что им честь и хвала. Не бросились наутёк в числе первых, полностью доверившись прочности конструкции.

Поднявшись, Зендор окинул всех нас взглядом и вполголоса произнёс:

— Всё. Пришли. Ради этого шахтёры платили налог с каждой тележки руды, да и остальные трудились не покладая рук. Вместе мы совершили побег. Теперь мы на свободе. Здесь каждый сам за себя. Вы все, без сомнения, достойные ребята, и я буду рад, если когда-нибудь с кем-то из вас пересекусь, но пока, чтобы нас было труднее поймать, нам придётся разделиться. И на тот случай, если кого-то поймают, лучше никому не говорите, куда собираетесь идти. Прощайте.

То есть как? Каждый теперь сам по себе? А как же заклинание…

Стоило мне задуматься на миг, как я услышал сзади шёпот Мортуса:

— Иди за мной.

И я пошёл. За мной молча двигался Тревор. Народ стал разбредаться кто куда. Обернувшись, я увидел, что по нашей конструкции стали подниматься первые люди Кислого. Такими темпами у Левана будут все шансы столкнуться с патрулём. Но это уже исключительно их проблемы.

Немного ускорив шаг, я нагнал Мортуса и решил прояснить интересующие меня моменты:

— Ты не в курсе, какие у нас планы?

— Нет, а что, должен быть?

— Ну, ты ведь вроде как входишь в ближний круг Зендора. Я думал, ты в курсе всего.

— В ближний круг, как ты выражаешься, входит только Айзен. Я знаю немногим больше тебя. Мне было велено взять тебя и идти на удалении от наших боссов, чтобы никто посторонний не догадался, что мы идём за ними, но при этом ни в коем случае не терять из виду Зендора. Этим я и занимаюсь.

— Жаль, я думал, ты знаешь больше.

Да, мне действительно было интересно, какие у нас планы, но донимал вопросами Мортуса я по иной причине. Просто мне было скучно идти молча, а Тревор — не самый лучший собеседник, вот я и доставал некроманта, расспрашивая его о магии. И польза для ума, и нескучно. Двойная выгода!

Несмотря на совместную работу, нам не так часто удавалось поговорить. Когда четверо человек неподалёку друг от друга стучат кирками, а не так далеко от них ещё несколько десятков рудокопов орудуют своими инструментами, особо не поговоришь. А когда руда накопана, сил на разговоры уже не остаётся. К тому же у Мортуса были другие обязанности, кроме добычи руды, так что в кратере у нас особо и не было возможности толком поговорить. Сейчас же я хотел наверстать упущенное и не только побольше выяснить о магии, но и лучше узнать некроманта. Из всех старших товарищей только к нему у меня не было недоверия. Возможно, потому что он был из Телгара и меня, несмотря ни на что, до сих пор считал телгарским шпионом.

Из разговора я выяснил, что существует от одиннадцати до семнадцати направлений магического искусства, в зависимости от методики подсчёта. В Фунгусийской империи, где мы сейчас находимся, принята следующая классификация: существует одно общее направление магии, доступное всем магам вне зависимости от специализации, десять основных направлений и три запретных, в числе которых некромантия, шаманизм и работа с сознанием. Общая магия — это те самые взаимодействия с песчинками, изменение температуры или местоположения предметов, медитации, выход в астрал, различные ритуалы и подобные вещи.

Что насчёт направлений магии, так мне, оказывается, предстоит в определённый момент выбрать одно из них в качестве основного, а в зависимости от того, сколько у меня будет ветвей на астральном теле во время получения нового ранга, можно будет выбрать ещё до трёх дополнительных направлений. К сожалению, из-за пережитого однажды астрального боя с тёмным сгустком число ветвей у меня скорее всего вряд ли будет больше одной. В любом случае, над основным направлением, нужно начинать думать уже сейчас.

По миру разбросано множество магических школ, специализирующихся на той или иной области магии, и было бы неплохо поступить в одну из них, ведь там обучают не только и не столько детей, сколько взрослых. Однако на обучение нужны деньги, причём немалые. А в лучшие магические школы мне и вовсе попасть будет невозможно, так как они контролируются влиятельными домами, в том числе императорской семьёй.

Кстати, императрица, Розария Тха, является самым сильным магом государства. Вообще на Рахе, судя по всему, довольно часто практикуется меритократия, то есть правят самые сильные магии. Но пока передо мной остаётся открытым вопрос: они стали правителями благодаря тому, что были лучшими, или же стали лучшими благодаря тем ресурсам, которые получили благодаря государству. Однако, при всём при этом, даже сильные мира сего не дотягивают до сильнейших магов былых времён, до тех титанов, что были до катаклизма и сами же его учинили, разверзая недра, призывая существ с иных планов и роняя на поверхность планеты метеориты.

Мы шли вперёд, преодолевая овраги, буераки, минуя поляны и заснеженные деревья. Сугробы, кстати, становились всё меньше и меньше, что было достаточно странно — не так уж много мы прошли, чтобы сменились климатические зоны. Тем не менее даже по ощущениям становилось теплее. Хотя, возможно, виной тому взошедшее светило. Да, топали мы довольно долго и вскоре нагнали Айзена и Зендора, что шли далеко впереди. Они специально остановились, дожидаясь нас. Вокруг не было больше никого, народ разбрёлся в разные стороны, как и планировалось.

— Зендор, можно задать вопрос? — поинтересовался я.

— Валяй.

— Нам далеко ещё идти?

— А ты что, уже устал? Я тоже не против привала, но чем дальше мы уйдём, тем больше шансов, что нас не найдут.

— Да я не о том. Идти я могу. Просто засела в голове одна мысль.

— Какая же?

— Я первым задал вопрос и сперва хотел бы получить на него ответ.

— Ладно. Думаю, можно посвятить вас в наши самые ближайшие планы. К вечеру мы выйдем к реке. Если повезёт, то она будет покрыта льдом, если нет, придётся строить плот. Переправимся на тот берег, углубимся в лес и можно будет встать на привал. Это всё, что я пока могу рассказать. Теперь твоя очередь.

— Меня интересовала конечная точка нашего маршрута. Но поскольку ответа я всё равно не услышу, выскажу свои мысли и так. Я слышал истории о побеге заключённых, которые брали с собой дополнительного человека на случай голода в пути и съедали его при необходимости. Отсюда и мой интерес о нашем маршруте.

— Еды хватит. Если что, пару дней и на подножном корме протянем, а ты теперь с нами, Семён, и никто тебя есть не собирается.

Такой ответ меня вполне устроил и успокоил. Почему-то Зендору я верил.

К обеду впереди показалась широченная река, шириной примерно с Обь или Енисей. Зендор же рассчитывал выйти к ней к вечеру. Опережение, безусловно, всех нас обрадовало. Всех, кроме зомби. Они, по словам Мортуса, никаких эмоций не испытывали.

Мы разложили вещи на берегу. Здесь был молодой редкий лес, что рос на каменистой почве. От ветра и начавшегося снегопада он не защищал, но вполне мог служить в качестве стройматериала для плавстредства. Лучше было бы построить плот из толстых брёвен, так, было бы надёжнее, но здесь нет крупных деревьев, и их нечем рубить. Из подходящих инструментов у нас только меч Зендора, а им только небольшие жерди свалить можно. Клешни тараканов-переростков, которых оживил Мортус, когда-то тоже могли перегрызать небольшие деревья, но, увы, некромант был недостаточно могуч, чтобы вернуть ожившим насекомым былое величие, поэтому просто припрятал умертвий неподалёку на случай неприятностей.

Кстати, льда на реке не оказалось, что было как минусом, так и плюсом. Минусом, потому что, как я уже и сказал, нам придётся строить плот. Плюсом, потому что, если по нашим следам топает отряд стражи, им тоже будет сложнее переправиться на противоположный берег. К тому же большинство стражников не отличаются повышенным трудолюбием, так что вряд ли они станут строить плот. Просто прекратят поиски, записав нас в погибшие, либо будут переправляться по мосту, который находится в нескольких днях пути отсюда.

Но, к сожалению, из двух доступных вариантов стражники выбрали третий — нагнали нас на этом берегу. Мы вязали плот из жердей, когда на горизонте показался отряд всадников в латных доспехах. Их было пятеро, а впереди по нашим следам шло четвероногое ящероподобное существо.

— Демоны вас подери! — воскликнул Зендор, — Не успели. К бою!

Как известно, нищему собраться — только подпоясаться. Вот и мне готовить было особо нечего. Я не питал иллюзий насчёт собственных боевых возможностей, так что просто взял в руки копьё и отошёл немного назад, укрывшись за стволом небольшого деревца. Тут всадник не сможет влететь в меня с размаху. Тут же я насобирал несколько небольших камней — буду швырять их в неприятелей, может в кого попаду. Конечно, всадника в доспехах таким не проймёшь, но может отвлеку хотя бы. Я пока лишь личинка боевого мага, так что буду прятаться, остерегаться, бить исподтишка и копить силы. Ну а в бою пока пусть участвуют зомби Мортуса — им терять уже нечего.

Первым до нас добежал чудной зверь, похожий на варана с умными глазами, с волосатым загривком, за что тут же поплатился. Стремительно, словно молния, нанёс Зендор удар мечом, почти отрубив ящеру голову. Нежить Мортуса пока сидела в засаде, Айзен чертил в воздухе какие-то символы, а Грул стоял, раскрыв рот, будто парализованный. Хорошо, что я себя со стороны не видел, наверное, выглядел даже хуже здоровяка. Но что поделать? Не каждый день я в подобных баталиях участвую.

Пока я размышлял, нас настигли всадники и с ходу, без разговоров и предложений сдаться, с копьями наперевес бросились в атаку. К счастью, деревья помешали напасть им всем одновременно и сперва на нас бросились лишь двое. В этот момент из снега выскочили ходячие мертвецы Мортуса. Лошади всадников не ожидали такой подлянки и испуганно замерли. Заминкой воспользовался Айзен, тут же швырнув в одного из нападавших что-то вроде электрического разряда. Всадник громко закричал, на блестящих доспехах засияла уродливая дыра, а сам он слетел с лошади.

На второго стражника уже напало двое умертвий. Несмотря на потрёпанный вид нежити, судьба всадника была предрешена. Не чувствующие боли и не испытывающие страха существа слепо следовали командам Мортуса.

В это же время ещё один стражник, прорвавшийся к нам, ударил копьём Грула. На моё удивление, здоровяк оказался достаточно проворным, чтобы успеть схватить копьё и потянуть на себя, тем самым стянув всадника с лошади. Не мешкая, я взял камень покрупнее и принялся лупить им по голове нападавшего. Шлем у него крепкий, но удары булыжником в любом случае должны быть чувствительны. Адреналин вскружил мне голову и добавил сил.

Каких-то моральных терзаний по поводу совершаемых действий я не испытывал. Это не я напал на них, а они на меня, так что сами виноваты.

Оставшиеся двое всадников сумели расправиться с двуногими зомби, покрошив тех в капусту, так что у Мортуса остались только четверо гипертрофированных оживших тараканов. Именно они выбили из седла одного из оставшихся всадников и принялись срывать с него доспехи.

Единственный оставшийся в живых стражник сообразил, что расклад сил далеко не в его пользу, развернул лошадь и поскакал прочь. Зендор завопил:

— Айзен, не дай ему уйти!

Маг вновь выпустил из рук что-то вроде электрического заряда, который угодил лошади всадника прямо в зад. Животное дико заржало и тут же завалилось на снег. Всадник успел отпрыгнуть в сторону и продолжил бегство уже пешком. За ним в погоню кинулся Зендор. Я не стал наблюдать, чем закончится погоня, так как стражник, которого я всё же оглушил камнем, начал приходить в себя.

Когда он очнулся, я уже успел стянуть с него шлем и приставил к горлу острый наконечник копья. Вскоре вдали послышались крики. Похоже, убежать стражник не сумел. Мой же пленник, оценив обстановку, заговорил:

— Стойте! Не убивайте меня! Я вам ничего не сделаю!

— Мёртвый ты нам точно ничего не сделаешь, — сказал я, хотя на самом деле желания убивать его уже как-то не было. То ли адреналин иссяк, то ли увиденная бойня не прошла даром.

— Нет, пожалуйста! Не убивайте. Я не выдам вас!

— Вот ты нам возможности сдаться не предоставил, сразу же попытался убить. А мы почему должны действовать иначе?

— У меня не было выбора! Нам приказали найти и убить всех сбежавших.

— Убить? — вмешался в разговор молчавший до этого Айзен. — Ты уверен? Не доставить обратно в кратер, а именно убить?

— Уверен. Вести о вашем побеге ушли далеко за пределы магистрата. Вся империя стоит на ушах. Ваши действия дорого обошлись империи. Если бы вы просто бежали, возможно, решение и было бы иным, но уничтоженный подъёмник надолго остановит добычу руды, оставив страну без столь важного ресурса. Императрица не на шутку рассердилась и велела убить всех беглецов.

— Убить, значит… А кто же тогда работать будет?

— Маги, кто же ещё? В столице уже почти закончила обучение группа магов, что специализируются на разрушении горных пород. Пока восстановят подъёмник они уже доучатся. Так что благодаря вам, таких как вы, теперь будут прямиком отправлять на плаху, — с ненавистью в голосе произнёс стражник.

— Что-то ты больно разговорчив и информирован для простого стражника — сказал вернувшийся Зендор с окровавленным мечом в руках.

— Я не простой стражник. Я сын ближайшего соратника нашего магистра и принадлежу к старейшему семейству Фунгуса. Мой род ведёт историю с времён ещё до катастрофы. Поэтому будет весьма недальновидно убивать меня. Так что отпустите меня и, возможно, я позволю вам просто уйти…

Договорить ему Зендор не дал, придавив упёртое в его горло копьё своей рукой.

— Недоносок. Ненавижу таких. Из-за таких чванливых засранцев в моей семье и начались проблемы, да и все беды в нашем мире из-за таких, как он. Достигнут каких-нибудь высот благодаря происхождению и богатым родителям, а потом считают себя элитой общества. Хотя никакая они не элита, а накипь на дне котла, от которой нужно избавляться.

Я вытащил копьё из шеи стражника и обтёр о снег, после чего подумал, что Рах и Земля во многом похожи. У нас тоже полно богатеньких мажоров, считающих, что все вокруг им должны. Правда, у нас их как правило не убивают вот так просто. Вездесущая пропаганда вешает людям лапшу на уши о вреде и бесперспективности коммунизма и о благах капитализма, и люди, погрязшие под килограммами той самой лапши, верят этому. Пока что.

Здесь же всё проще. Пока что.

Разобравшись со стражниками и не испытывая по этому поводу никаких негативных эмоций, лишь радость победы, мы продолжили строить плот из подручных материалов. Зендор хотел скинуть трупы в реку, но Мортус предложил иное решение. Более прагматичное, но в то же время и довольно мерзкое. Два тела он скормил собственной нежити, а оставшиеся три взял с собой в качестве питания для тараканов-переростков, закинув на спины своим питомцам. Нежити для существования и развития нужна была пища, а подобная охрана была нужна нам. Поэтому все согласились. В реку мы скинули лишь погибших умертвий и то, что осталось от подбитой лошади. Лучшие куски конины мы срезали, приготовив из них отличный ужин, а часть заморозили и взяли с собой. Остальные животные разбежались по округе.

Доспехи и одежду со стражников мы тоже прихватили, погрузив всё на тараканов, которые переправлялись вплавь. Одежда лишней не будет, а доспехи можно будет продать при удоном случае.

Мы взобрались на плот и начали переправу. Течение, что с берега казалось спокойным дало о себе знать. Плот ощутимо покачивало на волнах, которые то и дело грозились перевернуть наше судно. Одежда, которую мы планировали оставить сухой, в итоге вымокла почти до нитки, что крайне негативно сочеталось с погодой. До противоположного берега мы добрались еле живыми, с вымокшими припасами и околевшими конечностями.

Оттолкнув плот подальше от берега, мы углубились в лес метров на двести от реки, после чего в крошечном овражке развели костёр. Несмотря на переохлаждение, я сумел неслабо удивиться тому, с какой лёгкостью Айзен смог силой воли поджечь ветку. Неужели и я когда-нибудь так смогу? Смогу, наверное, если сейчас не замёрзну.

Непослушными от холода руками я наломал сухих веток, добавив их в общую кучу. Дождавшись, когда костёр как следует разгорится, я разделся, кое-как стягивая одеревеневшими руками задубевшую одежду, и развесил её на палках возле огня. Костёр горел как следует, из-за чего мы рисковали привлечь ненужное внимание, но зато хотя бы могли согреться и высушить вещи. А ещё овражек отчасти скрывал испускаемый костром свет, а наступившая тьма прятала дым. К тому же вряд ли по наши головы отправили несколько отрядов стражников. Народу сбежало очень много, так что скорее всего за нами никого не отправят в ближайшие дни, ну а потом погода нам поможет и падающий снег сделает своё дело. Мы уйдём достаточно далеко, чтобы нас не нашли.

Через пару часов, надев те вещи, которые хотя бы немного подсохли, мы устроились на ночлег, предварительно подкинув в костёр побольше поленьев. Стражу выставлять не стали, так как за последние полтора дня все изрядно вымотались и нужно было как следует отдохнуть перед тем, как продолжим движение. Я даже не заметил, как провалился в сон.

Глава 14

Утром, вернее, ближе к полудню, я проснулся не от того, что выспался, а от боли в горле. Так себе проблема, но в отсутствие должного лечения, лекарств и подобающего ухода она может перерасти в нечто куда более неприятное.

Когда я встал, дрыхли лишь Айзен, Мортус и Тревор. Зендор переодевался в развешанную у погасшего костра одежду. Отметил для себя, что силён мужик — жилистый и крепкий как Брюс Ли, ни одной лишней жиринки или перекачанной мышцы нет. А судя по многочисленным шрамам, которыми усеяно всё тело, прошёл он через многое.

— Чего уставился? — увидев моё внимание, спросил Зендор.

— Тоже хочу так тело натренировать, — не стал скрывать я.

— Ты лучше мозги тренируй, или чем там вы, маги, орудуете. Тебе скоро мне внешность предстоит менять.

— Так знать бы как. Проснутся маги, буду выяснять.

Вскоре от нашего разговора они и проснулись. Быстро позавтракав салом с сухарями и собрав вещи, мы отправились в дальнейший путь. Я же подбежал к вечно хмурому Мортусу и стал доставать его своими вопросами:

— Слушай, я изучил заклинание, перенёс все символы с пластины на пустой лист астрального древа. А дальше что?

— В каком смысле?

— Ну как применить заклинание?

— А, ты вон о чём. Я и забыл, что ты у нас ничего не знаешь ещё. Тебе нужно, не переходя в астрал, почувствовать связь с собственным астральным телом и, используя знаки, преобразовывать внутреннюю энергию в нужное воздействие.

— Так, стоп! Что ещё за знаки?

— Обычные. Для использования любого заклинания необходимо использовать знаки. Это такие узоры, которые маг вычерчивает в воздухе пальцами. Для каждого заклинания они свои.

— А какие нужны для моего?

— Это ты спрашивай у Айзена, а не у меня. Знаки рассчитываются вместе с заклинанием. Так что он должен знать.

Перебравшись через очередное поваленное дерево, я отправился в сторону Айзена, чтобы поговорить. Не нравился он мне. Да, он сам всего в жизни добился. Наверное, это достойно уважения, но это же не повод считать всех вокруг себя неполноценными?

— Айзен, а ты не хочешь показать мне знаки, которые нужно использовать для…

— Для заклинания ваятеля? Конечно. Странно, что раньше ты не спросил. Совсем не ценишь время, проведённое в компании такого мага, как я, а ведь мог бы впитывать знания, пока мы путешествуем вместе.

Выслушав очередное обвинение в том, что что-то делаю неверно, и стряхнув с одежды хлопья нападавшего снега, я принялся внимательно смотреть за жестами артефактора, и они кое-что мне сильно напомнили.

Маг делал пальцами и руками движения, говорил, как называется каждое из них и в каком порядке их нужно применить для сотворения моего заклинания, а я пытался запомнить.

Лишь сейчас я понял, для чего голем в своё время заставлял меня делать гимнастику и растяжку для пальцев. Всё для того, чтобы, когда он переселился бы в моё тело, мои пальцы уже были бы адаптированы для применения любых заклинаний. Хитро. Надеюсь, что эта древняя тварь уже сдохла. А если и нет, то никаких ощутимых проявлений её деятельности после бегства по подземной реке я не ощущал.

Однако нет худа без добра, и сейчас движения пальцами, на которые раньше у меня не хватило бы ни ловкости, ни растяжки, давались мне легче лёгкого, чем я даже удивил Айзена. Может, теперь он чуть улучшит мнение о моих интеллектуальных способностях?

Во время пути мои руки были свободны, так как все вещи находились в рюкзаке, поэтому я не терял времени даром и пытался в точности повторить показанные артефактором движения, а после добавил к этому связь с астральным телом. Кстати, последнее я научился делать ещё во время тренировок с передвижением песчинок.

Когда я проделал всё правильно в нужной последовательности, то ощутил, как мои руки наполнились приятным жаром, исходящим из груди, и будто бы слегка завибрировали. Я чувствовал, что в пальцах буквально заструилась энергия.

Очевидно, что-то в этот момент почувствовали и Мортус с Айзеном, так как тут же остановились и обратили на меня свои взгляды. Айзен крикнул:

— Зендор, похоже, он готов!

Наш вожак, не оборачиваясь, бросил через плечо:

— Пусть на Треворе практикуется. Не хочу стать уродом из-за его неопытности.

Здоровяка подозвали ко мне, но когда я сказал, что собираюсь делать, Тревор запаниковал и сказал:

— Нет! Я не хочу. Не надо ничего менять! Я хочу остаться таким, какой есть!

Айзену пришлось его уговаривать:

— Послушай меня, обретшая по недоразумению разум мышца. Прежде чем людей сбрасывают в кратер, специальные люди фотографируют их лица. Потом по фотографиям в случае необходимости можно таких людей узнать и отыскать, а если отыщут, то убьют. Нас убьют, понимаешь? Ты хочешь жить?

— Хочу! Но почему я, а не ты или Мортус, или ещё кто-нибудь?

— Тут всё просто. Маги не попадают в кратер обычным путём. Мы слишком опасны и сильны, чтобы отправлять нас в такое место в качестве наказания. Преступников, обладающих магическими способностями, как правило, отправляют отбывать наказание совсем в иные места, либо просто убивают. Другого не дано. В моём случае, равно как и в случае Мортуса и Семёна, попадание в кратер произошло лишь благодаря жадности продажных стражников и их тёмным делишкам. Наше фото никто не делал, поэтому нам не нужно менять внешность. Зендор же… Он твой начальник и если ты будешь возражать против его приказа, то он просто тебя убьёт. Надеюсь, я тебя убедил?

— Ну… Хорошо. Я согласен.

— Вот и славно.

Здоровяк сел передо мной на поваленное дерево, и я ощутил, что могу применить на нём активированное заклинание. Приблизив руки к его лицу, я почувствовал, что в силах лепить из него, что душе угодно, будто из пластилина. Проблема была лишь в том, что художник я так себе. Мой максимум в рисовании это «палка, палка, огуречик, получился человечек». С лепкой из пластилина в школьные годы дела обстояли ещё хуже…

Так или иначе, что-то нужно было делать, и я начал ваять. Поддаваясь моей воле и лёгким касаниям пальцами, лицо здоровяка стало медленно изменяться, будто восковое.

— Падла! Жжётся! — закричал Тревор.

— Терпи, — ответил я. — Сейчас сделаем из тебя красавца. Девушки заглядываться будут.

Я не стал уточнять, что на уродов с отсутствующими носами, выпученными глазами и прочими дефектами девушки тоже заглядываются. Из любопытства. Убеждение сработало. Видимо Тревор большой любитель девушек, так как дальнейшие процедуры он воспринял стойко и молча.

Шли минуты, лицо здоровяка изменялось, я же ощущал, как теряю какую-то внутреннею энергию, что-то утекало из меня по пальцам, так что сильно тянуть не стоило. Нужно было заканчивать с колдовством. И я закончил.

Несмотря на собственные опасения, результат получился достаточно неплохим. На самом деле мои навыки лепки и рисования оказались совсем неважны. Я просто отчётливо представил в голове лицо Тиля Линдемана, которое на мой взгляд идеально подходило здоровяку, а дальше магия, мои руки и сила воли сделали всё самостоятельно, и теперь вместо туповатой ухмылки у Тревора была вполне сценическая физиономия. Попади теперь парень на землю и можно смело делать из него фронтмена какой-нибудь рок-группы. Ну и что, что петь здоровяк не умеет? Зато харизма ого-го, а голос редкий, низкий. Остальному научат. Сейчас на Земле школы и курсы на любой вкус есть, только деньги плати.

От ненужных мыслей меня отвлекли захлопавшие в ладоши товарищи. Я даже не понял, в чём дело, а мигом позже сзади ко мне подошёл Айзен и похлопал по плечу, после чего сказал:

— Недурно для такого недоумка, как ты, да ещё и для первого раза. Очень недурно. Поздравляю. С этого момента ты можешь считать себя настоящим магом, хоть и туповатым. Помни, что у тебя осталось меньше года, чтобы подготовиться должным образом и перейти на следующий ранг.

— Спасибо. А вопрос можно задать?

— Валяй.

— Когда я колдовал, я ощутил, что расходую какую-то энергию. Она как-то восполняется? Что для этого нужно делать?

Айзен жестом дал понять, что остановка для колдовства завершена и нужно двигаться дальше. Когда мы продолжили путь, он сказал:

— Хороший вопрос. Да, астральное тело каждого мага наполнено магической энергией, которая расходуется на любые манипуляции и в особенности на заклинания. Чем сильнее маг, тем больше энергии способно хранить его астральное тело и тем быстрее восполняется резерв. Наполнение идёт самостоятельно, хотя его можно ускорить медитациями или находясь в месте богатом магической энергией.

— А как-то замерить собственный резерв можно?

— Конечно. Есть несколько способов. Для самого простого берётся бочка с водой, специальный хронометр отмеряет один час времени, а термометр замеряет начальную и конечную температуру воды. На сколько градусов маг сумеет нагреть воду за это время, такой у него и есть магический резерв.

— А если вода за это время закипит?

— Что ж, такое довольно часто бывает, но не на твоём ранге. В таком случае просто используют резервуар побольше. Соответственно, во сколько раз больше объём резервуара, на столько и умножается разница температур. Через час делается повторный замер, который определяет скорость восполнения энергии.

— Да тут прямо математика целая получается, а не магия.

— Если хочешь стать хорошим магом, то знания в математике тебе не повредят, — ответил на это Айзен. — Что же касается разработки и расчёта заклинаний, то тут и вовсе порой требуются долгие годы расчётов и целая команда математиков. Малейшая ошибка и руны, записанные на пластину, а после и изученные магом, станут абсолютно бесполезны, или даже могут погубить заклинателя.

— Годы? Тогда как ты за несколько дней рассчитал заклинание, что заставил изучить меня?

— Никак. Я не рассчитывал его, а вспоминал. Попался мне в своё время один толковый манускрипт, и я постарался запомнить его наизусть на всякий случай. В кратере же я просто вспомнил нужные руны и всё перепроверил. Так что можешь быть спокоен, только никому не рассказывай о том, что знаешь подобное заклинание.

— Почему?

— Заклинания, позволяющие менять внешность или астральный слепок, находятся под строжайшим запретом. Никому не хочется, чтобы какой-нибудь проходимец похитил богатого купца или влиятельного мага, изучил его привычки, манеру речи, а после прибил, заняв его место.

— Понятно. Я даже и не подозревал, в какую грязь вы меня втянули, но ладно — что есть, то есть. Скажи лучше вот что: ты научишь меня рассчитывать заклинания?

— Ого, какой ты шустрый! Ты сперва рассчитайся за то, что уже получил, а потом поговорим о дальнейшем обучении. Путь мага требует немалых средств. Будь всё иначе, так каждый одарённый становился бы магом, а каждый второй пробуждённый добирался бы до ранга архонта. Всё имеет свою цену. Порой за знание одной единственной руны отдают целые состояния.

— И какова цена за обучение у тебя?

— Я потратил многие годы на то, чтобы собирать знания по крупицам, шёл с самых низов. Я словно розыскной рапт, вынюхивал информацию по самым тёмным закоулкам Раха, зачастую рискуя жизнью. Обучение у меня — это не твой уровень. Ты не потянешь его не только в финансовом плане, но и в интеллектуальном. Ты даже азов не понимаешь, куда уж тебе.

Ну вот, стоило лишь на минуту подумать, что Айзен нормальный человек, как он вновь доказал, что страдает последней стадией нарциссизма, а надменность заменяет ему дружелюбие, уважение, сострадание и любые другие человеческие качества.

— Впрочем… — продолжил Айзен, — Азам я готов тебя обучать за определённую плату. Я подумаю над ценой, если ты согласен.

— Я тоже подумаю, — ответил я.

Подумать я не успел. Увидел бежавшего прямо на нас волка. Заметив нас, он неожиданно остановился. Осмотрел беглым взглядом каждого из нас, затем обернулся, поскулил и побежал дальше. Мы даже сделать ничего не успели. Не самый добрый знак. От кого бы не убегал волчара, ставку он сделал явно не на нас. Мы вопросительно уставились на Зендора.

— Сворачиваем направо. Там вдалеке я вижу небольшую реку. Перейдём по льду на тот берег. Он более высокий — будет проще вести оборону в случае необходимости.

И мы побежали в указанном направлении без каких-либо угрызений совести. Да, в глухом лесу чужого мира действительно страшно и тут ничего не поделаешь. Здесь кроме волков может водиться вообще всё, что угодно, поэтому страшно было не только мне, но и моим коллегам по несчастью.

Вскоре мы переправились через небольшую застывшую реку и заняли оборону, в надежде на то, что неизвестное существо побоится ступать по хрупкому льду, либо проигнорирует нас и продолжит преследовать волка.

Мы притихли и замерли, готовые хоть к бегству, хоть к обороне, в зависимости от того, что появится из леса. За деревьями, в той стороне, откуда мы только что убежали, послышался хруст снега и треск деревьев. Похоже, пришло что-то большое.

К сожалению, я не мог рассмотреть, что за чудовище пришло по волчьим следам. Несколько минут мы просидели в ожидании, отчего я стал немного подмерзать. К счастью, когда я ещё не успел замёрзнуть окончательно, Зендор сказал:

— Он не заинтересовался нами. Уходим.

Кто такой «он», я не стал уточнять. Мне гораздо интереснее было знать, как Зендор рассмотрел что-то на таком расстоянии, о чём тут же спросил. На что наш командир ответил:

— Если ты ещё не понял, я изменённый, как и твой друг Тревор. Так что кое-что могу. Что именно — не спрашивай. Не твоего ума дело.

Какое-то время мы шли молча. Я уже знал, что Зендор немногословен и выбить из него больше, чем он хочет сказать не получится. Поэтому постарался немного отстать от него и поравняться с Мортусом. Он тоже далеко не самый разговорчивый человек, но хотя бы на мои вопросы отвечает без утайки и грубости.

— А что за изменённые такие?

— А ты что, не знаешь?

— Нет.

— Культисты. В большинстве своём поклоняются Ро, хотя и не все. Едят органы тварей, что выползают из разломов. Иногда это делает их сильнее, иногда делает уродами, а иногда у них просто начинает ехать крыша. У Зендора вот взгляд как у орла развился, а ещё мне кажется, что у него мышцы изменены в лучшую сторону, а может и кости тоже. Больно силён для своего телосложения.

Ответ некроманта был лаконичен и понятен. Я начинаю понемногу разбираться в реалиях этого мира, но вот то, что я попал сюда из другого мира, пока лучше никому не говорить, ведь я ещё не до конца разузнал вопрос с местной инквизицией. Но то, что особого любопытства на счёт меня никто больше не проявлял, уже радовало. Чем меньше меня расспрашивают, тем меньше шансов проколоться. Моя история шита белыми нитками, так что будет лучше, если про неё никто не вспомнит. Хотя возможно, я зря накручиваю себя и нет ничего необычного в попадании в этот мир человека из другого. Есть вероятность, что это не такое уж уникальное событие для мира, наполненного магией, а попаданцы тут на каждом шагу валяются пачками. Что же касается отсутствия интереса к моей персоне, так думаю, что мне просто не до конца поверили. К примеру, Мортус до сих пор считал меня телгарским шпионом, каковым был и он сам, возможно, и у остальных моих спутников были подобные мысли.

Ближайшие несколько часов прошли без эксцессов, никто на нас не напал, неведомое чудище не нагнало, стража не настигла. Я в это время не просто топал по сугробам, а тренировал собственный дар, то нагревая, то остужая в руке подобранный с земли небольшой камешек. Делал это я с помощью силы воли. По словам Мортуса и Айзена, это был довольно распространённый способ повышать скиллы, вот я и тренировался. Однако Зендор, заметив, чем я занимаюсь, потребовал прекратить пустую трату сил, так как завтра утром мне предстояло менять ему внешность, а на это нужно немало энергии, которая может и не успеть восполниться. Пришлось согласиться с таким доводом и, воспользовавшись случаем, задать вопрос:

— Раз это нужно сделать с утра, значит, завтра мы прибываем в конечную точку маршрута?

— Нет. Просто не люблю откладывать всё на последний момент. К тому же гораздо лучше будет, если к прибытию в Литгар я не буду пугаться, видя в зеркале собственное отражение. Нужно немного пообвыкнуться.

— Литгар? Туда мы, значит, идём?

— Да.

— И долго ещё?

— Если ты не будешь тратить моё время на пустую болтовню, то неделя, плюс минус.

Ну вот, хоть какая-то появилась определённость. Хотя что такое Литгар, я понятия не имел. Решил поинтересоваться у Тревора, так как всех остальных я уже изрядно достал своими вопросами.

— Это город на севере, в соседнем магистрате. Блум был оттуда родом.

— Это столица магистрата?

— Нет. Небольшой городок.

Если нам и вправду предстоит топать неделю по лесам, и то в том случае, если мы не заблудимся, то нам не хватит припасов, особенно с аппетитами Тревора. Здоровяк ел за семерых. Ну ладно, не за семерых, но две порции съедал запросто, прямо как Грул. Хорошо хоть он с нами не пошёл, а то нам бы никаких припасов не хватило. Придётся урезать пайки или охотиться. Не критично, конечно, кратковременные голодовки даже полезны для здоровья, но если путешествие затянется, то весьма опасно.

Конечно, можно иногда пополнять припасы, занимаясь сбором подножного корма, но тут не всё так гладко, как хотелось бы. Мортус во время привалов занимался тем, что латал нежить, которая во время пути то и дело травмировала себя. Айзен и Зендор вряд ли озаботятся охотой, так как слишком старательно корчат из себя не то белую кость, не то голубую кровь. Тревор не слишком расторопен, так что скорее всего добыча пропитания ляжет на мои плечи. Я никогда в жизни не охотился, если не считать тех скромных попыток в подземной академии. Стрелять из лука я не умею и вряд ли научусь в ближайшее время — этому учатся годами, а как маг я пока полный нуб. Поэтому, когда мы встали на привал, я озаботился изготовлением пращи. Не самое точное и дальнобойное оружие, но очень даже смертоносное в умелых руках.

Умелых рук у меня, к сожалению, не было, поэтому, сварив кашу (была моя очередь кашеварить), я стал тренироваться в швырянии камешков с помощью тряпки и разбил в кровь собственный лоб. Больно, но результаты вполне неплохие для первого раза. Нет, я серьёзно — ни глаз себе не выбил, ни зуб не сломал. Уже достижение. Главное верить в успех, и он обязательно придёт, ведь мысли материальны!

Привал мы устроили в очередном овраге. Здесь почти не осталось снега и оказалось достаточно тепло. Кстати, погода в этом мире после великого катаклизма не подчинялась привычным законам физики. Здесь далеко не везде времена года чередовали друг друга, к тому же имелись тепловые аномалии вроде той, что была в кратере. В общем, маги древности веселились как могли, а мои современники расхлёбывали последствия, оставшись без единого шанса на сносный прогноз погоды. Впрочем, в моём родном мире хоть и не случалось подобных катаклизмов, достоверных прогнозов погоды всё равно до сих пор не было.

После привала в дальнейший путь мы не отправились, решив заночевать прямо здесь. Место было как нельзя более удобным, погони не должно было быть, а день клонился к вечеру. Перекусив, мы легли спать, а рано утром меня разбудил Зендор, сказав:

— Пора.

Он сел передо мной прямо на снег в позе лотоса. Индийского йога косплеит? Так они вроде на иголках сидят. Или на углях? Впрочем, это не важно. Важно вспомнить, как колдовать, потому что подобная фраза от нашего предводителя могла означать только одно: пора менять ему внешность. Кроме того, он слегка намекнул на это, дав мне чёрно-белую фотокарточку неизвестного мне мужчины и сказав: «Сделай, чтобы я был как он».

Нащупав в голове нужную последовательность действий, я приступил к процедуре, вновь ощутив, как откуда-то из груди по венам заструились потоки тёплой, ласкающей энергии. Очень приятное ощущение, даже не знаю, с чем можно сравнить.

Взглянув на вручённую мне фотографию, я решил, что мужчина на ней очень напоминает внешне командора Шепарда из одной прекрасной компьютерной игры. Не того зелёноволосого уродца, которого я слепил в своё время в редакторе игры, а оригинального. Интересно, кто это такой и почему нашему вожаку нужна именно его внешность? Наверное, это какой-то торговец или знатный человек, чьё место можно занять.

Ещё вчера я понял, что моей силе пока подвластны только мягкие ткани. Изменить форму костей моим заклинанием было невозможно. Возможно, став сильнее, я сумею преодолеть это препятствие, а может быть, для этого придётся изучить другое заклинание.

Зендор сидел не шелохнувшись, застыв, будто каменный истукан с острова Пасхи. Я водил руками над его лицом, будто профессиональный барбер или визажист, то надавливая на некоторые участки кожи, то притягивая их к пальцам. Лицо будто бы зажило своей жизнью, плыло, пульсировало, постепенно изменяясь и приобретая совершенно новые черты. Энергия уходила, и я ощущал, как внутри меня стремительно пустеет некий резервуар. Нужно было заканчивать, и вот, спустя несколько минут стараний дело было закончено.

Зендор достал из своего рюкзака небольшое потёртое зеркальце и придирчиво осмотрелся.

— Ну как? — спросил я.

— Сойдёт, — буркнул наш атаман.

Сойдёт? Что значит сойдёт? Да это… Я для чего старался? Надо было гоблина из него сделать какого! Я ему такую физиономию слепил, что сам теперь завидую. Вот только по словам Айзена, изученное мною заклинание не позволяет совершать манипуляции над самим собой.

Глава 15

Следующий день прошёл спокойно, будто холёный отъевшийся кот сибирской породы мимо шелудивой тявкающей из подворотни шавки. Зендор вёл нас одному ему известными тропами, ориентируясь не то по звёздам, не то по лесу, не то используя какие-то особые навыки изменённого. Мортус, как бы жутко это не звучало, скормил оставшиеся трупы подручной нежити, отчего твари ощутимо подросли и окрепли. Айзен по-прежнему умничал, Тревор тупил. Всё как всегда. Всё стабильно.

Я же практиковался в магическом искусстве, тренируясь не только во время привалов, но и прямо на ходу, что сопровождалось кое-какими успехами. Песчинка сменилась камушком размером с горошину. Кроме того, я научился нагревать воду в котле силой дара! Я чайник! Правда, вскипятить её всё же не получалось. Я плохой чайник. Не то мощности не хватало, не то практики. Тем не менее прогресс был на лицо, и я едва не писал кипятком от радости.

Ещё одним немаловажным успехом стало то, что я сумел вывести на поверхности камня одну из внешних рун, которой научил меня наш нарцисс. Радости у меня было как у щенка, увидевшего хозяина после долгой разлуки с огромным куском мяса и новой игрушкой в руках. Так что если не сгину в дремучих лесах, то, возможно, первый местный ЭВМ сконструирую на рунах. Не знаю, правда, зачем он мне, но думаю, будет интересно.

Кстати, в дремучем лесу, по которому мы шли, уже совсем не осталось снега. Не знаю, в верном ли направлении мы движемся, но сама мысль о приближении к тёплым краям согревает мне душу. Холода уже изрядно поднадоели, а мы всем отрядом, за исключением Тревора, дружно заболели.

В этой ситуации могла помочь магия, однако исцеляющих заклинаний у Айзена в арсенале не было, а Мортус исцелять мог только нежить, да и то с помощью особенностей дара, а не благодаря изученному заклинанию. Я же был пока на той стадии развития магического искусства, на которой лучшим выходом было помечтать о таблетке аспирина. Тревор же пусть и остался здоровым, к тому же был огромным и сильным, всё равно не мог тащить все вещи отряда и нас самих в придачу в одиночку, да и сил нежити для этого не хватило бы. Оттого уже к вечеру стало ясно, что придётся сделать привал на пару дней, дождавшись, пока здоровье группы пойдёт на поправку, ну или хотя бы прекратит ухудшаться.

У нас были причины не останавливаться надолго, поэтому решили вне зависимости от обстоятельств не задерживаться больше, чем на пару дней, после чего двигаться дальше.

Остановка на долгий срок лишила бы нас и без того весьма скудных припасов, кроме того, несмотря на отличную форму, нас могли выследить и нагнать стражники. Меня же, плюсом ко всему прочему, в последнее время стала терзать мысль о том, что голем может каким-либо способом меня выследить. Уж не знаю, как такое можно осуществить, но наверняка у существа, которому больше четверти тысячелетия, имеются в загашнике способы мне насолить, а учитывая то, что эта тварь считает моё тело своей собственностью, будет не лишним уходить как можно быстрее и как можно дальше от злополучной магической академии, погребённой под землёй.

К моему счастью, в нашем отряде первым проблемы со здоровьем ощутил Айзен. Боюсь, будь на его месте я, меня вполне возможно добили бы, словно загнанную лошадь, или бросили на съедение санитарам леса. За первым больным последовал наш тёмный властелин. Мортус. Лишь после этого неведомая хворь свалила и меня. Хотя почему неведомая? Обычный грипп, судя по симптомам, без каких-либо особенностей, связанных с местным повышенным магическим фоном. Будь я дома, и он бы не грозил ничем страшным при должном лечении. Однако в наших условиях болезнь была весьма опасна. Сколько там жизней унесла эпидемия испанки?

Наш предводитель же хоть и заболел, но то ли благодаря природному иммунитету, то ли благодаря изменениям тела, болезнь не сильно сказалась на его самочувствии, а крепыш Тревор, похоже, и вовсе не знал, что такое грипп или даже простуда, и никогда не болел.

В связи с отсутствием должного лечения следующим утром наше здоровье на поправку не пошло, однако судьба решила, будто нам этой беды недостаточно, и к месту нашего ночлега вышла жуткая тварь, спозаранку разбудившая всех своим топотом.

Первым на приближение опасности отреагировал Зендор и закричал:

— Подъём! У нас гости!

От этого крика я вскочил и тут же увидел несущуюся в мою сторону огромную тушу, напоминающую бегемота с шестью лапами, без глаз и ушей, но с огромной зубастой пастью. От созерцания такого у меня волосы встали дыбом даже там, где их не было, сердце ушло в пятки, а я одним прыжком взмыл на ближайшее дерево, не взирая на то, что никаких ветвей, по которым можно было забраться, у дерева не было. Они были лишь на макушке, докуда я и добрался в порыве страха.

Никаких угрызений совести по поводу собственной трусости я не испытывал, так как все мои товарищи тоже бросились врассыпную. Оно и не удивительно, при виде такой орясины можно и брата Кондрата схлопотать. Мортус, также как и я, взобрался на дерево, Айзен нырнул в небольшую расщелину в камнях, рядом с которой мы остановились, а Зендора вовсе не было видно. Лишь не особо расторопный Тревор, не успев ничего сделать, схватил в свои ручищи небольшое поваленное дерево и размахивал им перед мордой чудовища.

Тварь в ответ на это зло скалилась и неотвратимо приближалась к здоровяку. Я был бы и рад помочь ему, но не знал, как вообще это сделать, находясь в моём положении. Я даже не знал, как теперь спуститься вниз, не расшибив себе голову.

Положение попытался спасти Айзен, выпустив в существо из своего укрытия несколько искрящих шаров, но те были монстру, что слону дробина. Он даже не обернулся на нашего колдуна.

В какой-то момент Тревор оступился и завалился на спину. Тварь собралась накинуться на него, но в этот момент в себя пришёл Мортус и натравил на существо своих подопечных. В этот раз эффект оказался более весомым, чем от действий Айзена, и немёртвые создания вонзили свои жвала в плоть твари, но тут же были отброшены в сторону, будто были невесомыми. Возникшая заминка позволила Тревору подняться на ноги и, замахнувшись деревом, нанести удар по твари. Удар вышел так себе — дерево упало неспроста и было почти сгнившим, легко сломавшись от удара, оставив здоровяка с пустыми руками.

Тут до меня наконец дошло, что я не безучастный зритель, а от моих действий вообще-то зависит жизнь друга, и вспомнил, что за пазухой у меня лежит праща и несколько камушков, с которыми я не расстаюсь даже ночью. Я решил внести в дело свою лепту, пусть и незначительную, раскрутив в воздухе своё оружие и запустив во врага один из камней, но промазал. Стрелок фигов. Если честно, то я ещё ни разу не попал в мишень из пращи, несмотря на многочисленные тренировки. Но, несмотря на очередной промах, я не отчаялся и тут же достал следующий камень и попытался попасть в цель ещё раз. Попытка оказалась более удачной. Камень угодил твари прямо в голову, не нанеся ощутимого вреда, но курица по зёрнышку клюёт. Глядишь, незначительными ударами мы забьём её насмерть.

Похоже, такого же мнения придерживались и мои товарищи. Айзен из укрытия продолжал стрелять искрами, немёртвые помощники Мортуса снова накинулись на тварь, Тревор каким-то чудом смог подобрать своё копьё и, отступая, умудрялся наносить колющие удары, а в какой-то момент откуда-то выбежал Зендор и накинулся на тварь с мечом в руках, нанося крайне болезненные и опасные удары.

Очевидно, напавшему на нас монстру происходящее не нравилось, и он стал издавать громкие булькающие звуки, не то чтобы напугать нас, не то страдая от боли.

Вдруг откуда-то из леса выскочил крупный серый волк и тоже набросился на атаковавшего нас мутанта, вгрызаясь в его шкуру огромными и острыми, как бритва зубами. Сперва меня немного смутило внезапное появление нового действующего лица, однако я быстро сообразил, что это тот самый волк, которого мы видели не так давно, а монстр, судя по всему, и есть то существо, от которого волк спасался.

Пока адреналин ещё бурлил в крови, я решил всё же спуститься вниз, так как боялся, что в спокойном состоянии так и останусь на дереве. Заработав несколько ссадин и изорвав одежду, я добрался до земли. К этому моменту битва уже подходила к концу, монстр еле двигался, обвешанный со всех сторон противниками. Я подобрал на земле своё копьё и присоединился к добиванию монстра. Вскоре он рухнул на землю, шумно вздохнул уродливыми ноздрями и затих. Всё. Победа. Тяжёлая, достигнутая лишь благодаря совместным усилиям и чуду победа.

К сожалению, без жертв не обошлось. К счастью, жертвы были лишь среди подопечных Мортуса. У него в распоряжении осталась лишь одна немёртвая блоха-переросток, да и той неслабо досталось. Все остальные отделались небольшими ушибами, ссадинами и испугом.

После победы я больше всего переживал из-за того, что внезапно появившийся волк после гибели чудовища мог переключиться на нас, а ещё одного боя мы могли и не выдержать. Но, ко всеобщему удивлению, серый хищник вёл себя будто домашний пёс и нападать на нас не собирался. По крайней мере, сейчас он просто разлёгся рядом с тушей чудовища. Кстати, я решил выяснить, что же такое на нас напало.

— Кто-нибудь знает, что это за тварь?

— Никогда таких не встречал, — ответил Зендор, — но она явно вышла из разлома.

— Далеко забралась, — констатировал Мортус.

— Большая, — пробасил Тревор.

Айзен же с видом знатока всего и вся гордо промолчал, лишь задрав нос, будто знал больше других.

— А, из разлома… — протянул я, — Ну да. И как я сразу не догадался?

В этот момент ни с того, ни с сего ко мне подскочил Айзен с горящими злобой глазами и, схватив меня за горло, произнёс:

— Послушай ты, недоумок! Не знаю, из какой клоаки ты вылез, но если ты прописных истин не знаешь, это вовсе не значит, что с тобой кто-то будет сюсюкаться. Твари подобные этой, демоны, призраки и прочая мерзость, лезут в наш мир из иных планов! У половины из них и названий нет, но даже пятилетний ребёнок с лёгкостью догадается, что эта тварь вылезла из разлома. Так что очень странно, что ты не понмимаешь, откуда она взялась, ведь судя по твоему рассказу ты всю жизнь прожил по соседству с подобными. Но демоны с твоей историей. Расскажи лучше, как такой тупица, как ты, сумел дожить до своих лет?

— Весело. Я дожил очень весело и с размахом, достойным богов.

— Рад слышать, что тебе хорошо живётся. Учти на будущее, недоумок, ты жив лишь благодаря удачному стечению обстоятельств. Тебя мы взяли с собой лишь потому, что ты полезен благодаря своему дару. Будь иначе, ты бы уже кормил червей на дне кратера. Так что будь любезен не трезвонить на каждом шагу, что ты весёлый недотёпа. А если ты всё же не научишься держать язык за зубами когда нужно и вести себя как подобает, проще будет закопать тебя в лесу, а не вести за собой в город, чтобы не привлекать лишнего внимания. Ты всё уяснил, червь?

Если Айзен думал напугать меня своими словами, то он явно ещё не понимал моего характера. Он не на того напал. На мгновение я даже решил наброситься на него с голыми кулаками, дабы сделать то, что уже давно напрашивалось, но быстро понял, что в чём-то наш нарцисс всё же был прав. Поэтому я взял себя в руки, не стал лезть на рожон и просто оттолкнул Айзена, а затем ушёл прочь, сделав вид, что у меня внезапно появились неотложные дела.

Охота. Вполне подходящее неотложное дело. После изнурительного сражения, с температурой, без нормального оружия и навыков выживания в лесу я решил отправиться на охоту. Почему бы и нет? Мы, программисты, страшные люди.

Я решил не брать с собой Тревора, но не только потому, что охотник из него ещё хуже, чем из меня, но и потому, что хотел побыть какое-то время один и привести мысли в порядок. Я не крутой мачо из старых голливудских блокбастеров с внешностью и габаритами Дольфа Лунгрена, способный одним плевком убить десяток Айзенов. Я скорее привычный к домашнему теплу и уюту хоббит, которого наезды, подобные тому, что устроил Айзен, изрядно напрягают и выводят из себя. Так что нужно немного прогуляться.

Однако наедине с самим собой мне побыть всё же не удалось, компанию мне решил составить санитар леса — серый волк. Неужели дела мои настолько плохи, что мною решили по-быстрому перекусить? Он что, решил избавиться от лёгкой добычи? Так, стоп! Думать нужно о хорошем — он вступил в нашу стаю и просто отправился со мной на прогулку, подальше от Айзена, который раздражает и его тоже.

Отойдя подальше от лагеря, я присел на огромный, выпирающий из земли корень векового дерева. Напротив, будто настоящий верный пёс, огромный волчара уселся, посмотрел мне в глаза и облизнулся.

— Друг, ты учти — я костлявый, а кроме того за свою жизнь слопал столько химикатов, красителей и консервантов, что ты отравишься даже от маленького кусочка.

Как ни странно, но в этот момент страха перед грозным лесным хищником я не испытывал. Вообще. Скорее просто хотел с ним поговорить. Наверное, сказывались события последних месяцев, сломавшие в голове какой-то защитный механизм.

Какое-то время волчара продолжал смотреть на меня, после чего ушёл. Наконец-то я остался наедине с самим собой и мог подумать, что же мне делать дальше.

С одной стороны, я привязался к компании, с которой волей судьбы путешествую, даже к Айзену, страдающему от крайней стадии нарциссизма. Да, он тот ещё засранец, но ведь в его словах всё же есть истина. Я — пришелец из другого мира, и чудо уже то, что я до сих пор жив, а не сожжён местной инквизицией. С другой стороны, путешествие с этими людьми несколько противоречит моим планам. Ведь на данный момент мой план-минимум выглядел примерно так: благодаря местной абра-кадабре стать сильнее, затем вернуться в пещеру, надавать по щам голему-маразматику, после чего найти способ вернуться домой. Если уж где-то в этом мире и существует дверка на Землю, то находится она именно в древней магической академии сознания, погребённой под землёй.

Так что посмотрю, куда заведут меня мои товарищи, после чего решу, идти мне дальше с ними или же наши дороги разойдутся.

Разобравшись с тонкими материями, я занялся делами насущными. Не знаю, можно ли употреблять в пищу тварь, что мы чудом упокоили, но выспрашивать не собирался — во избежание. Так что решил попробовать с лохматым товарищем поохотиться, ибо пока я размышлял, он вновь вернулся ко мне.

Первая же обнаруженная на дереве пичуга сбежала, когда услышала мой кашель. Пришлось в срочном порядке разыскивать следующую. По ощущениям прошло около часа, прежде чем нам удалось разыскать ещё одно животное. Оно было размером с кошку, обладало длинными ушами, четырьмя лапами, коротким пушистым хвостиком, крепкими зубами и ценным мехом. В общем, выглядело как заяц. А если что-то выглядит как заяц, значит, это он и есть. По крайней мере, так говорила мне логика.

Увидев косого, я стал аккуратно, как можно медленнее доставать пращу, не спуская при этом взгляда с жертвы. Затем вынул из кармана камешек. Заяц всё это время мирно грыз что-то возле дерева, не обращая на меня внимания.

Вложив камень в петлю, я стал раскручивать своё оружие. Звук рассекаемого воздуха привлёк внимание ушастого, он резко обернулся, увидел меня, резко подпрыгнул, чтобы в это же мгновение угодить в пасть волчаре, который сгрёб его пастью.

На ходу остановив вращение пращи, я рванул навстречу волку с криком:

— Фу! Брось его! Плохая собака!

Не знаю, откуда во мне взялось столько кровожадности и безрассудства, но подбежав к волку, я схватил зайца, которого он по-прежнему сжимал в пасти, после чего потянул на себя и потребовал:

— Дай!

Я даже различил на физиономии волка всё то офигевание, что он испытал от моей наглости, затем он зло зарычал, но поняв, что я не собираюсь отступаться, всё же выпустил добычу из пасти.

— Хороший мальчик! — похвалил я хищника.

В ответ волк лишь жалобно смотрел мне в глаза, облизываясь и даже немного поскуливая.

— Ну ладно, — ответил я и достал нож. Несколькими движениями, которые точно нельзя назвать ловкими, я отчекрыжил от туши лапы и кинул их санитару леса.

— Я где-то слышал, что волка ноги кормят, так что это тебе. Про тушку и голову ничего такого не припомню, так что остальное я экспроприирую на общественные нужды.

Выдав волку его долю, я покрутил головой, раздумывая, в какой же стороне находится лагерь, воспроизведя в голове все свои телодвижения после перепалки с Айзеном, и пришёл к выводу, что нужно идти в направлении светила. Спустя несколько минут я понял, что был прав, так как вышел точнёхонько на лагерь.

— А мы уже беспокоились — думали, что ты не вернёшься, — сказал, увидев меня Тревор.

— Не особо мы беспокоились, если честно, — вклинился в разговор Зендор. — Одним крупоедом меньше — хоть какая-то радостная весть за день. Хотя погоди-ка, что это там у тебя?

— Что-то похожее на зайца, — ответил я.

— Заяц? Рапт тебя подери, кто же так разделывает зайцев? Ему нужно было выпустить кровь и кишки, а не отрывать лапы!

— Зен, ты забыл? Он же у нас особо одарённый… — вставил свои пять копеек Айзен.

— Но я хотя бы раздобыл нам немного еды, в отличие от некоторых присутствующих со змеиным языком.

Айзен, к моему удивлению, заткнулся. Видимо, охотник из него был ещё более паршивый, чем из меня. Ну хоть в чём-то я его уделал!

— Ну чего же ты стоишь? — спросил Зендор. — Скорее давай сюда зайца, я сам его разделаю, пока он не протух!

Косой оказался вполне упитанным, так что, добавив немного крупы, мы вполне сытно перекусили. Впервые за всё время пути набили животы, как полагается. Ну вот, заработал я немного очков репутации, главное, никому не говорить, что зайца поймал волк, а не я.

Кстати, как выяснилось, убитый нами недавно монстр оказался несъедобен — даже наш хищник отказался его есть. Мортус химеру поднять из него тоже не смог — для поднятия существ из разломов нужны особые заклинания, которых в арсенале некроманта не было. Но зато ничто не мешало ему, используя тело убиенного, откармливать единственную оставшуюся в живых нежить. Хоть какая-то польза от незваного гостя.

На следующее утро я уже чувствовал себя значительно лучше. Температура сошла на нет и теперь меня донимал только кашель. Видимо, похлёбка из зайца накинула приличный баф на регенерацию.

Остальные тоже чувствовали себя лучше, но Зендор сказал, что нам лучше ещё день отлежаться и продолжить дорогу лишь завтра, поэтому я вновь решил сходить на охоту. Уходя из лагеря, я кивком позвал за собой волка. Тот каким-то чудом жест понял и пошёл за мной следом. Смышлёный малый.

Побродив около часа по окрестностям, мы ничего подходящего на роль жертвы так и не нашли. Я решил немного отдохнуть, прежде чем продолжать охоту, и присел на поваленное ураганом дерево. При этом возможность расслабиться я предоставил лишь своим ногам, а вот свой дар напротив заставил поднапрячься, поднимая в воздух один опавший лепесток за другим, и настолько увлёкся процессом, что едва с бревна не свалился, когда поднял глаза и увидел, что волк, провожая взглядом летящих жучков, только и успевает, что раскрывать пасть и лопать их одного за другим.

Изумлённый столь суицидальным поведением насекомых, я поднялся на ноги, подошёл к хищнику чуть ближе, после чего удивился ещё больше. Жучки вовсе не по своей воле направлялись в пасть волку. Они даже крыльями не взмахивали. Они подобно лепесткам, поднятым моим даром под действием магии, парили в воздухе и отправлялись прямиком в хищную пасть. Вот только ни Айзена, ни Мортуса рядом не было. А это значит, что…

— Ты волшебник! Ты грёбаный волшебник, превративший себя в волка! Ты оборотень!

Вопрос волк проигнорировал полностью, даже не повернув в мою сторону морду, и лишь продолжал лапами выискивать в прошлогодней листве жучков и червячков, после чего с помощью телекинеза отправлял их в пасть.

Решив всё же удостовериться в своём предположении, я вернулся на бревно, закрыл глаза и погрузился в астрал, после чего попытался отыскать в тумане своего нынешнего спутника. И отыскал. Здесь, несмотря на окружавший всё туман, было совершенно ясно, что волк это и есть волк, а вовсе не человек в его шкуре. Здесь всё было как-то яснее и интуитивно более понятно. То, что волк не обычный, а обладающий магическим даром, я тоже понял здесь.

Я вышел из астрала и открыл глаза. То же самое сделал сидящий напротив волк.

— Даже так бывает? — поинтересовался я. — Очень любопытно…

Волк-колдун, что использует телекинез значительно лучше меня. Или не колдун, а шаман или маг? Не знаю. Много чем я увлекался на Земле, но вселенной подземелий и драконов никогда особо не интересовался. Здесь же, на местном языке, слово для всех этих явлений было одно и то же, так что на свой родной я переводил его то так, то эдак.

— Ты откуда такой взялся? Из секретной лаборатории сбежал?

В ответ волк лишь заинтересованно посмотрел на меня. Впрочем, его молчание меня лишь обрадовало. Заговори он сейчас, и я бы испугался куда сильнее.

Мы побродили по лесу ещё около часа, но никого, за исключением крошечной птахи, размером с голубя, так и не поймали. Радовало в этой ситуации лишь то, что поимка птахи была целиком и полностью моей заслугой. Будь иначе было бы и вовсе обидно — волк охотится и колдует лучше меня — совсем беда.

— Улов скудный, но он есть! — попытался я обрадовать товарищей в лагере.

Товарищи обрадовались, несмотря на весьма скромные габариты добычи. Запасы провизии стремились к нулю, а сколько нам ещё топать, знал один лишь Зендор, так что любое пополнение провианта было в радость. Путь даже за время охоты калорий я потратил возможно больше, чем было в тушке птички.

На следующий день мы двинулись в путь. Здоровье Мортуса и Айзена ещё оставляло желать лучшего, но ждать больше было нельзя, иначе нас ждала мучительная голодная смерть.

Шли, как и всегда неспешно, но зато, не делая лишних остановок. Дважды нам на пути попадались небольшие речки. Первую перешли по удачно упавшему дереву. На второй зебра удачи показала нам чёрную полосу. Пришлось найти подходящее дерево и самим его упасть, потратив на это оставшуюся половину дня. Рубить деревья мечом это вам не хухры-мухры.

Переправившись, устроились на ночлег. Я перед сном тренировался в нанесении рун на поверхность, в этот раз избрав объектом для опытов свой нож. И, к моему собственному удивлению, меня вновь ждал успех! Да я магом-сеньором так за год стану!

Мне удалось нанести на моё незамысловатое оружие столь же незамысловатую цепочку из рун! Правда, никакой особой комбинации я не задумывал, просто изобразил первые пришедшие в голову символы. Но и это было огромным шагом вперёд! Я бы даже сказал, шажищем! Я сделал что-то новое. Я становлюсь круче! Это радостное событие помогло мне заснуть, несмотря на пустой, урчащий желудок.

Следующим утром, добив остатки былой роскоши, состоящие из малой части последнего рациона, мы продолжили путь несмотря на то, что червячок даже не думал мориться. Оттого идти было несколько тревожно — а ну как оголодавшие товарищи решат утолить голод мною? Поэтому на всякий случай я старался идти чуть в стороне от группы, мотивируя это тем, что так мне легче охотиться на потенциальную дичь. Вряд ли меня кто-то решит съесть — мы вместе через многое прошли, но как говорится: «если у тебя паранойя, это ещё не значит, что за тобой никто не следит», так что лучше подстраховаться.

Реальным же результатом такой попутной охоты стала лишь белка, которую мы употребили на единственном за день привале, предварительно поджарив её на прутке. Отведав доставшийся мне кусочек белки, я понял, что правы те, кто говорит, что жареная еда вредна. Мой кусочек белки был весьма вредным — застрял промеж зубов и размазался по рту, лишь разыграв и без того зверский аппетит.

Незаморенный червячок продолжал терзать душу, заметно окрепнув и став настоящим змеёнышем или даже змеем-искусителем, заставляющим с аппетитом поглядывать на волка. Интересно, в его звериной голове были такие же мысли?

Кстати, позавчера вечером я аккуратно, стараясь не светить лишний раз своей неосведомлённостью, поинтересовался у Мортуса, бывают ли животные с магическим даром. Оказалось, что очень даже бывают, и явление это не такое уж редкое. Есть даже целая магическая школа друидов, последователям которой известны способы обучения животных некоторым заклинаниям. При этом новость о том, что наш волк может колдовать, некромант воспринял как-то вяло, поэтому я решил рассказать об этом остальным — хочется ведь поделиться своим восторгом! Однако они тоже восприняли новость без энтузиазма.

Сперва я удивился отсутствию интереса у товарищей, но затем понял, что волк, владеющий искусством магии, может удивить лишь человека вроде меня, выросшего в мире, где магия существует только в сказках, а всевозможные маги могут дурить людей, зарабатывая на них деньги и ничего более. Для местных же подобное явление было обыденностью, не стоящей внимания.

От размышлений меня отвлёк вид, открывшийся после того, как мы взобрались на вершину очередного холма. Впереди, метрах в ста от нас начиналось море, простирающееся до самого горизонта.