Побег со взломом

Глава 1

Аварийная сигнализация института нейрогенетики сверкала и громыхала. Учёные и лаборанты спешно отключали оборудование, замыкали образцы в сейфы, прятали биоматериалы в холодильники и торопились поскорее убраться прочь из научной секции космостанции. Люди в скафандрах, в защитных костюмах, в белых халатах поверх повседневной одежды с энергией безумия проталкивались к выходным шлюзам, а их путь устилали листы сверхсекретных документов, смятые стаканчики в лужицах кофе, да потерянные в давке мелочи, вроде авторучек и бейджей. Поднятая по тревоге охрана пыталась упорядочить процесс эвакуации, но человеческая волна, как истинная стихия, легко подхватила бойцов и поволокла за собой.

Из своего убежища в вентиляционной шахте я наблюдал творящийся хаос и про себя костерил Лейлу с Дэном, устроивших весь этот бедлам почти на час раньше оговоренного срока. Прекрасный план - устроить умникам переполох во время обеденного перерыва, когда все соберутся в зоне отдыха, и спокойно похозяйничать в опустевших кабинетах и лабораториях - феерически провалился. Тревожная сирена застала персонал на рабочих местах, а значит, всё самое ценное научники перед бегством спрятали в несгораемые сейфы либо унесли в бронированных чемоданчиках.

Продолжая ругаться, я потянулся было к решётке, скрывавшей меня от досужих глаз, когда в сольную партию продолжавшей завывать сигнализации вплелись звуки близких разрывов, отрывистое стрекотание игломётов, рокочущие очереди турелей и крики смертельно раненых людей.

«Стоп-стоп, парень! Там тебе будут не рады», - медленно, как от пасти оскалившегося зверя, отвожу руку от преграды. - «Надо думать, что это не мои приятели, обвешавшись гранатами и с игломётами наголо, штурмуют секретный институт. Хоть они и с придурью, особенно Дэн, но есть как минимум один железный довод против такой версии: серьёзного оружия у нашей компашки не имелось отроду».

Совсем уж беззубой нашу троицу не назовёшь, однако парочка гражданских игломётов и парализатор - вовсе не то, чем можно напугать две дюжины здешних охранников. Собственно, всё оружие, разрешённое к свободному ношению на станции, годится только для укрощения подвыпивших бузотёров из числа техников или работников гидропонных ферм. Люди посерьёзнее имеют защитные костюмы, модификации тела и прочие средства обезопасить себя от разной шпаны. Да и вооружение у таких - не чета нашему.

Отбросив невозможное, делаем вывод: научный центр атакуют всерьёз, и сработавшая система оповещения - не результат хакерской атаки Дэна, а признак всамделишной угрозы.

Быстро отбиваю на коммуникаторе сообщение в духе «шеф, всё пропало!», отменяя операцию и наказав ребятам не соваться в творящийся здесь ад. Сам же осторожно выглядываю сквозь решётку: стрельба и взрывы начали сходить на нет, а значит, пора выбираться, пока моё пристанище не превратилось в ловушку.

Когда нападающие подавят сопротивление и заберут из лабораторий всё, что их интересует, последует процедура заметания следов. А в их победе сомнений нет - к такому напору защитники Центра точно не были готовы. Плюс царящая неразбериха и оголтелая толпа гражданских, мешающая скоординированным действиям здешних бойцов. А вот бандитов ничто не ограничивает, к тому же, судя по наглости, они на станции - незваные гости, и беречь хозяйский дом не собираются. Вполне могут спалить на прощание весь сектор или разгерметизировать корпус станции зарядом взрывчатки, впуская внутрь недружелюбный вакуум космоса.

Снаружи всё стихло, не слышно и голосов вражеского отряда. Что, впрочем, не удивительно - наверняка, как минимум, у командиров установлены нейросети, через которые и отдаются команды на тактические шлемы рядовых. Да и произноси они приказы вслух, через гарнитуру шлемов, результат для стороннего наблюдателя будет тот же: ни единого звука не услышишь.

Тем не менее, я осторожно выскользнул из укрытия и на цыпочках двинулся к мало кому известному техническому выходу из комплекса. Именно через него и намеревался уходить по первоначальному плану. От места, где я затаился, неприметный люк находился буквально в семи-восьми шагах, а со стороны главного входа его прикрывали автоматы с напитками и питательными батончиками. Стоит за них зайти - и я спасён. Вряд ли кто-то будет терять время на розыски улизнувшего уборщика, даже если тотальная зачистка персонала входит в планы противников.

Да, забыл представиться - Майкл Сикорский, менеджер по клинингу помещений, иначе говоря - уборщик в этом оплоте науки. Оплот захвачен неизвестными, потому считаю себя вправе сложить полномочия и уйти без отработки. Осталось только сделать это, не попавшись на глаза новым хозяевам. На случай внезапной встречи у меня припасена только одна сверхспособность - прикинуться дурачком и надеяться, что убогого не тронут.

Пока голова отвлекала себя посторонними размышлениями, ноги аккуратно уносили её и остальное тело впридачу в направлении спасительного прохода. Немного мешало колотящееся в груди сердце, явно настроившееся на спринтерский забег, да выступившая по всему телу испарина, от которой в прекрасных армейских ботинках уже слегка хлюпало.

«Чего?..», - на всякий случай бросил взгляд на штанины комбинезона - но нет, не опозорился пока. Действительно, ступни вспотели с перепугу.

Крадучись, почти миновал эти бесконечные восемь шагов, когда взор упал на открытую дверь в кабинет руководителя отдела биоразработок. Тело словно омыло ледяной волной - интуиция, мой ленивый, но верный как Санчо Панса помощник советовала рискнуть и задержаться на несколько лишних мгновений, заглянув в начальскую берлогу.

Вспышкой мелькнуло воспоминание, как несколько дней назад я делал здесь влажную уборку, поскольку господин Штельмайер - владелец кабинета - не доверял столь деликатную процедуру роботам. И в это самое время в помещение внезапно ворвался сам главный биолог института. Вид у него был какой-то растрёпанный и шалый, меня же учёный не заметил вовсе - просто обошёл, экспрессивно что-то бормоча.

Невысокий, но упитанный Отто Штельмайер тяжело взобрался на своё массивное офисное кресло за большим столом, выполненным под красное дерево. Зачем-то повыдвигал поочерёдно все ящики, заглядывая в каждый мимоходом, будто знакомясь с содержимым. После чего резиновым мячиком взвился из удобного насеста, с энергичностью молодого терьера несколько раз обежал кабинет по кругу и, наконец, замер возле архаичного настенного панно с изображением какой-то абстракции. Секунд пятнадцать постоял в неподвижности, как будто любовался произведением искусства, а потом нажал в определённом порядке на несколько элементов картины, и рама съехала в сторону, обнажая скрывавшийся за ней сейф.

Поскольку находился я в этот момент как раз за спиной толстяка и его невысокий рост не был помехой, нужную последовательность действий смог прекрасно увидеть и запомнить. Как и короткую комбинацию цифр для доступа к содержимому сейфа. Учёный же, так и глядя сквозь меня, взял из тайника какие-то бумаги и столь же стремительно, как вошёл, покинул помещение.

Вот этот эпизод, вовремя всплывший в памяти, и заставил меня, вопреки здравому смыслу и страху попасться в руки вооружённых конкурентов, изменить план побега, дополнив его визитом в кабинет Штельмайера на предмет покопаться в сейфе.

Три быстрых шага и, до того, как разум пресёк авантюрный порыв, я оказываюсь за гостеприимно открытой дверью. Не сбавляя темпа, подскакиваю к панно и с ловкостью пианиста перебираю пальцами потайные кнопки, отпирая сначала фальшпанель, а за ней и стальное хранилище. В припасенный загодя рюкзак быстро метаю бумаги и какие-то коробочки, информационные кристаллы и банковские чипы.

«Блин, блин, блин», - эмоции вырываются в виде бессвязных восклицаний и ругательств. - «Если выживу - обещаю быть очень, очень хорошим мальчиком: вежливым, правдивым, скромным, добрым… и каждое утро делать зарядку!».

Покончив с разграблением сейфа, аккуратно закрываю всё как было и осторожно выглядываю в коридор - никого. С момента окончания штурма прошло от силы две минуты, и агрессоры ещё не разбрелись по территории института. Это даёт надежду, что мне удастся улизнуть незамеченным.

Вычислить же беглеца впоследствии будет не так-то просто: лицо и фигура надёжно маскируются маской-фильтром и стандартным рабочим комбинезоном, а в здание я прошёл по идентификатору сменщика - двадцатилетнего детины с интеллектом ребёнка. Надо сказать, ребёнка злого и жестокого. И все проблемы, которые у него могут быть при разбирательстве, парень честно заслужил своими выходками.

Без лишних колебаний и уже не заботясь о скрытности, в несколько размашистых прыжков оказываюсь за торговыми автоматами, прикладываю к считывателю электронную отмычку и, едва люк начинает плавно открываться, ныряю в образовавшийся проход.

Глава 2

В жилом модуле, куда, на всякий случай изрядно попетляв, удалось добраться без приключений, Дэн и Лейла нервно дожидались меня. Куцым рядком, как два воробушка под осенним дождём, ребята сидели на диване в гостиной, где в свободные вечера мы нередко смотрим голофильмы. Мои любимые - реплики старых, ещё двухмерных кинокартин с утерянной прародины человечества - Земли. Своей страстью я постепенно заразил и друзей. Большими фанатами старины они не стали, но поддержать разговор о любимых произведениях уже могли.

Как это часто со мной бывает, меня заметили не сразу. Неоднократно убеждался, что, не зная о моём присутствии, без некоторых усилий обнаружить меня сложно, пока сам того не пожелаю. Исключение составляют лишь сотрудники СБ станции, бывалые волки-наёмники и подобный им контингент, у которого опасная работа выработала прямо-таки звериное чутьё. Собственно, одним из примеров моей особенности стал приснопамятный случай с герром Штельмайером, который игнорировал меня вовсе не из чванства или рассеянности гения, как вы могли предположить.

Дэн усиленно строчил что-то в коммуникаторе, который положил перед собой на журнальный столик. Он то в раздражении встряхивал свои светло-жёлтые, почти белые волосы, то пропускал их между пальцами, стискивая пряди с заметным усилием, то начинал отбивать ногтями свободной руки замысловатую дробь по столешнице. Штатный компьютерщик и взломщик нашей компашки, что слегка диссонирует с его увлечением, был юношей рослым и крепким. Вкупе с каноническими для блондинов голубыми глазами его внешность неизменно оказывала на противоположный пол самое магическое действие.

Тем временем Лейла, сложив руки на коленях и выдерживая осанку, внешне спокойно взирала куда-то в пустоту. В лёгком сумраке её глаза нереального зелёного цвета выглядели как два ярких самоцвета. Смотрелось это так гармонично, что легко можно было представить хрупкую фигуру девушки на изукрашенном драгоценностями троне, в окружении толпы разодетых в шелка и бархат угодливых подданных. Собственно, из-за такой вот холодной отстранённости, а также некоей аристократичности в манерах и жестах, дополненных правильными чертами лица и короной роскошных каштановых волос, подруге завидовали остальные приютские девчонки, окрестившие её Принцессой.

Прерывая созерцание, окликнул ребят и заслужил сперва два испуганных взгляда, а затем непечатный загиб от Дэна и вздох облегчения от Лейлы, когда моя команда опознала пришедшего.

- Черт тебя дери, Миша! - подскочив с дивана и заключив меня в могучие объятия пророкотал Дэн. - Куда ты запропастился? Без объяснений отменил операцию, к которой готовились полтора месяца, и просто исчез на два часа! Да мы тут на нервы изошли!

Приятель явно собирался высказать всё, что думает о безалаберном напарнике, когда вставшая рядом подруга легко коснулась ладонью его плеча, и Дэн моментально забыл обо всех претензиях. Мне эта сцена напомнила магию изящных артисток-укротительниц, под нежными ладошками которых рычание льва чудесным образом сменяется едва ли не кошачьим мяуканьем.

Ребята вернулись на свои места, а я обошёл стол и уселся на кресло по правую руку от дивана. Повозился напоказ, устраиваясь поудобнее, и приступил к рассказу о своих похождениях. Тут нужно знать предысторию нашей затеи с ограблением научного центра, который некие ловкие и явно больше нашего поднаторевшие в таких делах ребята в итоге обчистили прежде, чем это сделали мы.

С Дэном и Лейлой мы познакомились в детском доме, где оказались в силу различных обстоятельств примерно в одно время и в одинаковом возрасте. Судьба нашего друга хоть и трагична, но довольно обыденна: родители-шахтеры погибли при работе в астероидном поле, и мальчишка десяти лет от роду остался совершенно один. Надо отдать должное социальной службе, которая за несколько часов после аварии отыскала осиротевшего ребёнка, выяснила, что родственников на станции у него нет и дальняя родня сюда также не прилетит. В тот же день белокурого ангелочка отправили в интернат.

С его дружелюбием, хорошим поведением и милой внешностью, малыша, возможно, вскоре бы усыновили. Однако в приюте он познакомился с Лейлой, которая попала туда несколькими днями ранее и уже оказалась мишенью для зависти и травли других воспитанниц. Мальчишка стал для неё защитником, а позже, будучи подростком, отваживал от похорошевшей девушки местных хулиганов и прочих незавидных ухажёров.

Идти в приёмную семью без новой подопечной наш герой отказывался наотрез, а взять сразу двоих детей никто из потенциальных усыновителей так и не решился. Чтобы лучше выполнять свою роль охранника для подруги, парень даже стал усиленно наращивать мышечную массу и брать уроки рукопашного боя у приютского сторожа - отставного сержанта-космодесантника.

Изукрашенный шрамами по всему телу, с кибернетическими протезами вместо правой руки и правой ноги, мужчина сперва не горел желанием брать на себя заботу о каком-то молокососе. Но настойчивость и приставучесть Дэна, не угомонившегося даже после устроенной ему взбучки, смягчили сердце ветерана. Когда будущий учитель, утомившись от дэнового нытья, вдоволь повалял парнишку в спортзале, не слишком беспокоясь о его сохранности и понаставив изрядное количество синяков, бросил: «Будет тебе уроком!». Тот лишь уточнил: «Когда приходить на следующий?». Отставной сержант хмыкнул и молча удалился, но уже через три дня, когда наш приятель слегка отошёл от побоев, сам забрал Дэна после уроков и отвёл на первую тренировку. С тех пор прошло семь лет, и в боёвке наш блондин стал настоящим монстром.

Что касается Лейлы - её история изобилует множеством белых пятен, которые остаются таковыми и по сей день. Например, её появление в нашей забытой богом звёздной системе, практически на границе освоенных территорий. Малышку привезли на маленьком курьерском судне, экипаж которого состоял из шестерых наёмников. Капитан корабля повсюду ходил в боевом костюме, без знаков принадлежности к какому-либо государству или военной структуре, в сопровождении двух таких же безликих бойцов в роли телохранителей.

Пробыли они на станции меньше суток. За это время успели не только передать Лейлу на воспитание в интернат, но и, как выяснилось позже, позаботились о её судьбе на много лет вперёд: оплатили установку продвинутой нейросети при достижении шестнадцатилетнего возраста, внедрение имплантов на память и интеллект, а также двухлетнее обучение базам знаний на выбор из обширного списка. Медицина и полевая хирургия, юриспруденция и социология, экономика и торговля, управление малыми и средними кораблями, основы рукопашного боя и боя со стрелковым оружием – всё это и много чего ещё было доступно к выбору. Другой вопрос, что изучить всё это на приемлемом уровне за два года, как бы того ни хотелось девушке, было невозможно. К слову, жилой модуль, в котором мы втроём поселились после выхода из сиротского дома, был арендован для неё на 99 лет всё тем же капитаном курьера. Неизвестные доброжелатели позаботились, чтобы к своему совершеннолетию и выходу из воспитательного учреждения Лейла имела жильё и профессию и могла самостоятельно себя обеспечивать.

Кем были ей эти наёмники? Кто её родители и где они находятся? От какой опасности спрятали свою дочь так далеко от центральных миров? Живы ли они? Сама девушка утверждает, что ответов на эти вопросы нет и у неё, но лично я подозреваю, что многое, если не всё, ей известно, просто информация не предназначена для посторонних - даже для друзей.

Моё же появление на шахтёрской станции Хофна с последующей отправкой в здешний приют - и вовсе одна большая тайна. Просто в один прекрасный момент осознал себя стоящим на одной из центральных улиц космической базы. Откуда я там взялся - впоследствии не смогли установить даже безопасники, которые сначала с помощью ИИ, а позже, не добившись результата, и вручную просмотрели чуть не покадрово записи со всех камер наблюдения. Сам я до этого времени словно бы не существовал: никаких воспоминаний, никаких документов или пригодных для идентификации вещей. Даже знание общегалактического языка и базовых данных о Содружестве мне внедряли через гипнопрограмму. Словом - чистый лист, на котором проставили обязательные отметки: придумали имя и фамилию (последнюю - в честь авиаконструктора с Земли, которого боготворил оформлявший моё дело кадровик), по данным медкапсулы установили возраст, физические и интеллектуальные параметры. Интеллект первоначально оценили на уровне 30 единиц, просто потому, что ниже не бывает. При полной потере памяти добиться от мозга пациента правильных откликов на тестирующие программы, разумеется, было невозможно. Через год, когда я набрался знаний из доступных в приюте гипнопрограмм и обзавёлся каким-никаким жизненным опытом, исследование повторили... с тем же результатом.

Тут уж я сам виноват. Ещё на первых занятиях в интернате заметил за собой интересное свойство: стоит серьёзно сконцентрироваться на изучении какого-то предмета или решении сложной задачи, как мозг по желанию частично или полностью отсекает лишние раздражители, создавая «эффект тоннеля». Этой возможностью я стал пользоваться регулярно, как для учёбы, так и в других ситуациях, требующих быстрого осмысления. Выяснилось, что при максимальной сосредоточенности можно практически полностью игнорировать сигналы от органов чувств, ощутить себя неким разумом в вакууме. В такие моменты интеллект способен работать на пике своих возможностей, достигая, как показал мой опыт, мощности, сопоставимой с вычислительными способностями искусственного интеллекта. Войдя в это состояние впервые, я в доли секунды одолел заданную для самостоятельного решения задачу по физике, а дальше просто отключился. Благо, дело происходило глубоким вечером и якобы уснувший на своей кровати воспитанник никого не встревожил.

Приём «мозги в банке» оказался очень энергоемким, и, не будь природного предохранителя «от дурака», заведённый на полные обороты разум мог просто пожрать всю доступную энергию, иссушив серое вещество до размеров грецкого ореха. Преувеличиваю, конечно, но ничего хорошего для организма ждать точно не приходилось. Придя в себя и обдумав произошедшее, я понял, что способность требует осторожного подхода и тренировки. Иначе в один прекрасный день мозг просто перейдёт в бесконечную рекурсию, зациклившись на какой-нибудь абстрактной задаче, не имеющей математического решения, - вроде размышлений о смысле бытия.

По аналогии с компьютерным разумом, я стал перед переходом в состояние безэмоционального вычислителя ставить перед собой чёткую задачу и словно бы мысленно прописывать условия выхода в реальность: не только при фактическом достижении результата, но и при недостатке информации для обработки, при высокой потребности во времени для поиска решения и так далее. Позднее проработал и другие алгоритмы использования своего внезапного таланта: научился в процессе погруженности в себя частично получать контроль над телом и органами чувств, кратковременно возвращаться в реальность и даже полностью прерывать расчёты по желанию. В общем, постепенно оттачивал нежданный навык, превращая его из необъезженного норовистого коня в послушную рабочую лошадку.

И вот эту свою особенность я применил во время повторного прохождения медосмотра - исключительно в познавательных целях. Было любопытно, как на такие экзерсисы отреагирует тестирующее оборудование. Итогом стали безуспешные попытки ИИ капсулы докричаться до моего разума, чтобы получить хоть какой-то отклик, и диагноз: умственно отсталый. Незнакомый доктор, сравнив показатели с предыдущими и не заметив странностей - как был пациент дураком, так им и остался, - не колеблясь, вписал результаты в мою карту психофизического состояния. Персонал сиротского дома также не усомнился в выводах приборов. Судя по всему, машинам здесь доверяли больше, чем собственным глазам.

Так я стал местным слабоумным, которого жалели сердобольные нянечки и которому многое прощалось. Например, я мог без слов зайти на кухню, не обращая внимания на поваров, взять выпечку, сладости и так же безмолвно удалиться. Не только взысканий, но даже строгого слова или взгляда такие действия не вызывали – это как ругаться на ветер, сдувший бумаги со стола. Всё равно не поймёт и не прекратит безобразничать. Даже браслет-информер, павший жертвой детской любознательности и разобранный по винтику, вызвал у пожилой завхоза только тяжкий вздох и обречённый взмах рукой. Моя неподсудность стала однажды причиной знакомства и завязавшейся дружбы с будущими спутниками.

Ночевали мальчики и девочки в спальнях на разных этажах, но остальное время, за исключением школьных занятий в первой половине дня, проводили где угодно на территории интерната. Вход на чужие этажи тоже не воспрещался. Этим и воспользовались вредные соседки в своём желании досадить Лейле. Они стащили у мальчишек кое-какие личные мелочи и спрятали их в прикроватную тумбочку ни о чем не подозревавшей Принцессы. Предполагалось, что после доноса воспитателям краденое обнаружат, а обвинят во всём высокомерную красотку. Но вышло иначе.

Вмешаться сразу без того, чтобы ополчить девчонок против себя, я не мог - вплоть до прихода нянечки, вызванной по наущению заговорщиц, они пристально следили за входом в спальню. И только когда шаги наставницы зазвучали на лестнице, наблюдатели шустро попрятались в соседних комнатах. Тогда я спокойно зашёл внутрь, быстро опустошил на пол ящики не только Лейлы, но и ещё пяти - шести воспитанниц. Собрал вещи в большую кучу и сел с ней «играть». Пришедшая женщина лишь всплеснула руками и быстро организовала набежавших девчонок наводить порядок, меня же за шиворот отвела в общий зал и посадила смотреть головизор, пока ещё чего не учудил. Коварный замысел завистниц провалился: любые найденные безделушки после такого демарша будут списаны на счёт моих игр.

По оговоркам разбиравших вещи товарок и по отыскавшемуся в глубине тумбочки приметному складному ножику, которым так гордился первейший хулиган приюта Стив Хок, совсем неглупая Лейла сумела воссоздать картину событий и понять, что имела место провокация, целью которой являлась она сама. Некоторое время девушка присматривалась к вероятному спасителю, потом, не придя к определённому выводу, решилась подойти и поговорить начистоту. Запираться я не стал и рассказал ей всё как было.

Девчушка познакомила меня с Дэном и ребята взяли нового товарища под крыло. А поскольку из-за своих странностей друзьями я до сих пор не обзавёлся и жил, по сути, изгоем, то охотно пошёл на контакт. Здоровяку прибавилось забот: теперь он чувствовал себя обязанным защищать не только подругу, но и новичка в их команде. Впрочем, серьёзной обузой я не стал: от старших воспитанников, пытавшихся силой насаждать бандитские порядки, руководство приюта быстро избавлялось, передавая их в лагерь для трудных подростков. Что же до сверстников - несколько раз искусно разыгранная мной «ярость берсерка» надолго отбила охоту задирать тихого психа.

Постепенно остальные дети привыкли к нашей компании и признали за ней право жить по своему разумению. Мы же гармонично дополняли друг друга: мускулы и харизма Дэна, мои математические таланты, креативность и лидерские способности Лейлы. Да-да, подтверждая своё прозвище, в нашей мини-шайке верховодила Принцесса. К моему глубокому сожалению, умение быстро считать не равнялось гениальности, поэтому генератором идей чаще всего выступал не «биоискин», как шутя называли меня спутники, а единственная в нашей тройке девушка.

Когда же юной командирше установили нейросеть, и она приступила к изучению оплаченных наёмниками баз знаний, то её право принимать решения стало для нас просто неоспоримым. Всё возрастающий объём доступной информации по самым разным дисциплинам позволял девушке настолько глубоко и всесторонне прорабатывать свои планы, что это казалось сродни предвидению.

Именно с подачи Лейлы ближе к концу пребывания в детском доме мы начали искать возможности обеспечить свою дальнейшую жизнь с более высокой стартовой позиции, нежели обслуживающий персонал. Если самой девушке неизвестная родня обеспечила зелёный свет практически в любую из доступных на станции сфер деятельности, то мне с Дэном о таком оставалось лишь мечтать.

Чтобы накопить на установку нейросетей и получить востребованные профессии, нам понадобилось бы лет двадцать неустанного труда на самых грязных работах, где повышенной оплатой компенсируют неизбежные профессиональные заболевания и высокий риск гибели сотрудников. Проблема была не в том, чтобы, отказывая себе в самых малых радостях, прожить эти годы (после чего ещё и собрать деньги на нужные базы знаний, тоже весьма не дешёвые), а в том, что после такого трудового марафона накопленные средства, вернее всего, придётся потратить на лечение.

Быстро заработать кредиты было нашей идеей фикс, с которой каждый засыпал и просыпался и которую держал в голове в течение всего дня, рыская в поисках инсайта как выслеживающий добычу волк. Все более-менее разумные мысли о способах быстрого обогащения обсуждались триумвиратом и отбраковывались либо попадали в копилку потенциально успешных проектов, и в конце концов у нас выкристаллизовался некий план.

Мы пришли к выводу, что для того, чтобы сорвать куш, требуется заполучить и продать некую ценную информацию. Потому как ничего материального, даже сумей мы найти такой товар, продать незаметно не получится: незаконную сделку обязательно заметят службы правопорядка, а заработать на посредничестве выскочкам без «крыши» не позволит местный криминал.

Провернуть аферу с продажей данных, не привлекая излишнего внимания, было куда как проще. Не требовалось ни тайников (исключая разве что уголок на арендованном сервере где-нибудь в другом конце галактики), ни транспорта, ни пилотов и суперкарго, ни личной встречи с покупателем. Вся сделка будет проходить на просторах галосети и через цепочку подставных виртуальных адресов, что гарантировало определённый уровень анонимности.

Осталось лишь найти на нашей небольшой станции - всего на сто тысяч жителей - что-то настолько значимое, что может заинтересовать покупателей из развитых секторов империи.

Дэн получил задание осторожно пробиваться в закрытые кластеры внутренней инфосети и выуживать оттуда всё, что только возможно. Мы рассудили, что постепенно количество данных перерастёт в качество, и по мере их накопления можно будет уточнять чем-нибудь заинтересовавшую нас информацию, сужая область поисков.

Для работы парню сняли небольшую капсулу в шумном жилом модуле - эдакий отстойник, где преимущественно обитали бандиты и всякие опустившиеся личности. Местных обитателей натренированный сержантом боец не опасался. Зато в случае провала и облавы такая дислокация давала шанс затеряться среди не особенно законопослушного контингента и сбить со следа ищеек. А чтобы на это было время, начинающий взломщик подключился к системе видеонаблюдения здания, и слегка доработанная программа распознавания лиц, быстро набрав первоначальную статистику по жильцам, предупреждала его обо всех новых посетителях.

Лейла в это время занималась отслеживанием открытых источников: форумы, новостные каналы, доски объявлений. Её занятия не требовали скрытности, но нормально работать на виду у воспитанников и персонала приюта всё равно было невозможно. Поэтому наш аналитик перебралась в собственный жилой модуль и, в сравнении со мной и приятелем, трудилась с большим комфортом. Растряся мошну, нам даже удалось приобрести туда подержанный пищевой синтезатор. В отличие от готовки приютских поваров, разносолов дешёвая машина не предлагала, но позволяла получить из стандартных пищевых брикетов питательные блюда с приемлемым вкусом и совсем неплохие напитки.

Я же на первых порах бродил вечерами по барам и забегаловкам во всех уголках станции и, пользуясь своим природным талантом не мозолить людям глаза, прислушивался к разговорам за столиками. Среди пьяных бесед и деловых разговоров попадались довольно интересные. Чаще всего такие примечательные диалоги касались деятельности криминала: партнёры делили сферы влияния, договаривались о поставках дури, негражданского ручного оружия и прочей контрабанды.

Случалось стать и свидетелем мошеннических схем сотрудников станции, умудрявшихся то списать и продать как лом совершенно новое оборудование, то срубить процент за вхождение на рынок нового поставщика, то прикрыть бумажками потерю значительной части разнообразных расходников, закупленных администрацией базы. Однако всё это были маленькие гешефты низового персонала: по-настоящему серьёзные деньги вращались не в ночных барах, а при свете дня в высоких кабинетах, куда мне со всей своей незаметностью было не пробраться.

В интернате на наши ночные отлучки смотрели сквозь пальцы, зная, что через несколько месяцев шебутная троица навсегда покинет это заведение, и предполагая, что мы уже «шустрим» на какие-то мелкие банды, встраиваясь в местный социум.

Выйти на институт нейрогенетики удалось совершенно случайно: молодой учёный, некто Рон Са, опубликовал в сети станции научную статью о возможности использования сенсорных и эффекторных нервных окончаний в качестве проводников не только нервных импульсов, но и массивов цифровых данных. Тем самым можно добиться взаимодействия нейросети с различными приборами и оборудованием напрямую через нервную систему человека, без использования искусственных надстроек и выходных коннекторов.

Статья не пробыла в сети и десяти минут, и нам очень повезло, что Лейла настроила оповещение о новых публикациях с одновременным копированием новостей в личный коммуникатор. Так она смогла ознакомиться с содержанием удалённой статьи и заинтересоваться причиной такой секретности, из-за которой работа была затёрта, едва увидев свет.

О существовании буквально под боком научного учреждения на станции, разумеется, не знал только ленивый. А вот что за разработки оно ведёт и по чьему заказу - нам предстояло выяснить.

Если бы оказалось, что заказчиком выступает империя, копать дальше в этом направлении не стоило. Иначе после дела придётся искать новую родину: утери своих секретов государство никому не прощает. С частным же заказчиком можно и потягаться, ведь редкая корпорация имеет серьёзное влияние больше, чем в одной-двух звёздных системах.

От направления исследований, по сути, зависело лишь то, насколько обширным будет рынок сбыта информации и как выгодно её можно продать. Одно дело торговать авторским рецептом бургера, другое - новой моделью гипердвигателя.

Все усилия нашей троицы отныне сосредоточились на изучении подходов к лакомой цели. Раз уж служба безопасности института так рьяно охраняет его тайны, значит дело продвинулось куда дальше теоретических изысканий. Возможно, удастся заполучить не только описание изобретения, но и данные по тестированию опытных образцов, что, несомненно, в разы увеличит ценность добычи.

Дэн аккуратно, словно сапёр, исследовал защитные системы научного комплекса, обнаруживая малейшие уязвимости, которые получится использовать для физического проникновения или хакерской атаки. Наша командирша перелопачивала тонны информации в галонете, по ключевым словам пресловутой статьи отыскивая все доступные материалы, могущие указать на предмет интереса яйцеголовых. Я же занимался привычным делом - ошивался в ближайших к институту кабаках и слушал разговоры посетителей.

В итоге удача улыбнулась мне: в один из вечеров я стал свидетелем того, как хмельная компания обсуждала тяжкую жизнь обслуги лабораторий. Из многословных жалоб собеседников удалось узнать архиважный факт: несколько вакансий уборщиков в НИИ пустуют уже второй месяц, из-за чего их работу взвалили на техников. Мало того, что подобные обязанности больно били по самолюбию невольных менеджеров по чистоте, так ещё и привычное времяпрепровождение за просмотром голофильмов то и дело прерывалось вызовами от профессуры.

Как ни странно, вакансию уборщика на местной бирже объявлений я не обнаружил, потому уже на следующее утро отправился в институт лично.

Попасть в кадровый отдел оказалось тем ещё испытанием, но в результате тупым упорством, а вернее - упорством тупости я измотал охранников на входе, поначалу ни в какую не желавших впускать соискателя, как и звать к нему кого-то из кадровиков. Всё же служивые сделали звонок и вскоре в холл пришла какая-то ярко накрашенная и столь же цветасто одетая пожилая дама.

- Значит, это ты хочешь у нас работать? - она скептически оглядела меня с головы до пят. - Откуда узнал о вакансии? Почему не прислал резюме?

- Ничего такого я не знаю, мэм, - проговорил я, опустив взгляд в пол и терзая воротничок комбинезона. - Про меня часто говорят всякое, видать, и вам наговорили, - окончательно смутившись, добавляю: - Простите.

Женщина с непониманием воззрилась на меня, осмысливая сказанное.

- Так, пошли со мной, поговорим в кабинете.

Из тамбура-отстойника меня пропустили в холл, и, вслед за сотрудницей НИИ, я отправился к лифту. Поднявшись всего на два этажа, мы покинули кабинку и двинулись по отделанному пластиком казенному коридору. По пути миновали несколько дверей с сенсорными замками и, наконец, добрались до рабочего места моей провожатой.

Вид офиса не внушал: пластик на стенах, пластик на полу, мебель - всё из того же пластика. Немного оживляли картину стоявшие тут и там горшки с комнатными растениями. Но, подойдя ближе, увидел, что и цветы здесь искусственные.

Взмахом руки указав мне на непрезентабельный стул у торца своего стола, кадровик уселась в чуть более удобное кресло на колёсиках и, дождавшись, когда я воспользуюсь приглашением сесть, продолжила начатый внизу разговор.

- Итак, меня зовут Мэри Глен, я заместитель начальника кадрового отдела. Представься и расскажи, почему пришёл искать здесь работу.

- Мэм, я... Мы с ребятами в баре разговорились, и они говорят: хороший ты парень, Майкл, - я прервался, с испугом глядя на собеседницу.

- Что случилось? - незаметно осмотрев себя и не увидев причины моего испуга, немного построжела интервьюер.

- Вы велели представится, а я ж не с того начал, - усиливая панику, промямлил я. - Так и учителя говорят, мол, каша у тебя в голове, Сикорский.

- Хорошо, начнём сначала. Тебя зовут Майкл Сикорский, и о вакансии узнал из разговора в баре?

- Всё так, мэм, - я облегченно выдохнул и с восторгом смотрел на мудрую собеседницу. Смотрел и молчал.

- И? - не выдержала она.

Я начал потихоньку истерить, бегая взглядом и сжимая сцепленные ладони между коленей.

- Так вы всё верно разъяснили, мэм. Как ребята сказали, то я и пошёл.

- И посоветовали тебе устроиться работать учёным? - с иронией уточнила Мэри.

- Что вы, как можно, - смущаюсь от лестного сравнения. - Учёные - они же умные, как... как учителя наши в интернате. Я же уборщиком хочу.

-Понятно, - Мэри начала прозревать, что за кандидат к ней заявился, и потому завершила расспросы. - Скидывай идентификатор и карту психофизического состояния, - хэдхантер продиктовала номер своего коммуникатора и, получив требуемое, открыла с настольного монитора мои документы.

Женщина начала просматривать мою карту и что-то сверять по инфобазам, а я немного расслабился: если не погнали сразу, то роль недалёкого, но безвредного парня отыграна как надо. Признаться, боялся перестараться и завалить интервью. Но и умничать с указанным в документах индексом интеллекта точно не стоило.

Через две минуты миссис Глен оторвалась от монитора и сообщила, что мою кандидатуру рассмотрят, а пока мне следует отправляться домой и ждать звонка. Повторив совместное путешествие до выхода из административного здания, мы расстались, и следующая встреча состоялась ровно через неделю.

Уж не знаю, какие детали моей лаконичной и прозрачной биографии пытались выяснить особисты института, к которым наверняка попала анкета потенциального сотрудника, но времени это заняло изрядно. Хотя предполагаю, что обо мне просто забыли до момента, пока от техников не поступило очередное требование найти, наконец, уборщиков и освободить техперсонал от непрофильных обязанностей.

Так или иначе, но спустя семь дней, которые я, в основном, посвятил помощи своим друзьям в поиске и обработке информации, меня вновь вызвали в знакомый кабинет.

На этот раз сопровождающим был один из охранников, а всё также кричаще одетая и раскрашенная Мэри Глен обнаружилась уже в офисе. Вместе с ней здесь находился незнакомый мне мужчина. На фоне напарницы его блеклый и невыразительный вид заставлял думать, что им выдали одну палитру красок на двоих, но женщина успела первой потратить все яркие цвета, а незнакомцу остался только серый.

Переговоры о найме прошли формально: бесцветный тип молча сидел в своём углу, поглядывая в наладонник и не обращая на происходящее особого внимания; кадровик же зачитала мне условия договора и выслушала косноязычное согласие по всем пунктам. Вкратце: понедельная оплата в 200 кредитов, форму и питание предоставляет наниматель, на работу нужно выходить уже завтра, с обязанностями ознакомит завхоз лаборатории.

Мэри отправила на мой комм копию документа, которую я заверил электронной подписью и отправил обратно. После чего меня вновь повели к выходу, только на этот раз компанию составлял безопасник. Под конец беседы кадровик его всё же представила как мистера Джона Смита - кто бы сомневался, что имя и фамилия мужчины будут столь же безликими, как и его внешность, и столь же фальшивыми, как цветы в офисе Мэри Глен. На выходе Смит вручил мне карточку-пропуск и объяснил, как назавтра попасть в нужный корпус.

Так я начал свою карьеру уборщика. На полученные авансом кредиты арендовал крохотную капсулу в жилом секторе неподалёку от места работы и окончательно съехал из интерната.

Благодаря удачному расположению нового жилья, в лабораторию приходил в числе первых, а уходил вместе с самыми отпетыми трудоголиками. Поручения начальства - то есть, практически каждого встречного - выполнял старательно и аккуратно. Разумеется, если не замирал на добрый час возле какого-либо прибора, лампочки которого, по предположениям окружающих, завораживали скудоумного не хуже гипноза. На сложных задачах начинал «буксовать». Словом, в глазах остальных сотрудников я, надеюсь достоверно, создал себе имидж старательного, послушного и исполнительного тупицы, неспособного к мыслительной активности.

В основном лаборанты и, тем более, светила науки игнорировали моё существование, до тех пор, пока им не требовались свободные руки. Многое здесь делали роботы, но часто, чтобы перенести какую-нибудь коробку или вытащить из холодильника контейнер с образцами, проще было кликнуть крепкого работника, нежели гонять погрузчик. Стальные манипуляторы могут и повредить ценное имущество, да и для управления машиной требуется оператор – кто-то из вечно всем недовольных техников. Всяко удобнее привлечь безотказного уборщика, которому только в радость поглазеть на лабораторное оборудование вблизи.

Повышенное внимание к моей персоне демонстрировал лишь один молодой лаборант: то предлагал выпить по стаканчику кофе, то интересовался, как мне жилось в интернате и где обитаю сейчас, то пытался расположить к себе, рассказывая разные байки. В жизни не поверю, что у него не нашлось более интересного собеседника, чем не умеющий связать двух слов парень. А значит - казачок засланный, и к новенькому продолжают присматриваться.

И я старался показать себя во всей красе, в разговорах с новоявленным другом безбожно перевирая самые глупые из слышанных мной анекдотов, хвастаясь своими крутыми знакомствами среди приютских хулиганов, которые если что – то огого! – и всё в таком духе.

Играть роль простака мне удавалось легко: достаточно хорошенько загрузить основную часть сознания фоновой работой, и на всё остальное ресурсов мозга хватало едва-едва. Отсюда – словно бы замедленная, с перебоями речь, резкие дёрганные движения, практически отсутствующая мимика, пустой блуждающий взгляд.

С декаду спустя навязчивый знакомец отстал, и даже на мои встречные предложения попить кофе или сходить вечером в бар стал отвечать отказом, ссылаясь на занятость.

Когда внимание ко мне поугасло, я начал заниматься тем, ради чего и устроился на столь непопулярную работу, попросту говоря - шпионить. Нужно было разобраться, наконец, что за ноу-хау рождается в этих стенах, и как нашей команде заполучить этот приз.

Несколько диверсий с роботом-уборщиком, из-за которых он разбил напольную вазу в кабинете Отто Штельмайера, выгрузил мусор под стол ведущему нейрохирургу Грегору Иверсу, бросился под ноги руководителю отдела технических разработок Стиву Рейнольдсу, заставив его опрокинуть на себя горячий кофе, - и вот уже обезумевший аппарат вышел из доверия, а кабинеты начальства убираются исключительно вручную. Да, да - безотказным увальнем Микки.

Естественно, я не рылся в шкафах в поисках секретных документов и не пытался подобрать пароли к компьютерам - верный способ попасться. Хватало обычной человеческой небрежности, вследствие которой важные бумаги зачастую оставались на столах, а настенные доски для заметок сохраняли аккуратно выписанные пункты дневных и недельных планов, внезапные озарения научников и прочие подсказки для пытливого ума.

Нередко приходилось также слышать разговоры за обедом в столовой или на кофе-брейке у кулеров. Кого стесняться учёным в собственной лаборатории?

Очень скоро я знал, что НИИ трудится над созданием нейросети, которая станет не следующим поколением существующих, а принципиально новой разработкой. Её ключевая особенность - использование ресурсов самого пользователя как для хранения и передачи данных, так и для их обработки. Иначе говоря, это будет практически полностью биологическая нейросеть с минимумом имплантов или вовсе без таковых.

Идея создания подобной системы давно обсуждалась, но по-настоящему серьёзные исследования либо не велись, либо же не увенчались успехом. Так или иначе, мы с ребятами действительно могли заработать огромные деньги, заполучив описание изобретения и продав его одному из крупных производителей нейросетей.

Пробиться на сервера института было нереально - они обслуживали только внутреннюю сеть учреждения, а для работы с галонетом применялись не подключенные к локальной системе устройства. Поэтому нашей команде пришлось искать способы изъять физические носители данных.

Дэн сумел взломать систему оповещения, и на этом строилась наша задумка. Следовало отвлечь сотрудников и охрану лаборатории ложной тревогой, чтобы дать мне время на похищение инфокристаллов и бумаг, а также блоков памяти со стационарных компьютеров.

Чтобы отвести от меня подозрение, пришлось до бесчувствия напоить сменщика - с этим справился подсевший к нему в баре наш блондин со слегка подкорректированной внешностью, - а затем изъять у него карту-пропуск и сделать дубликат. Так вместо мертвецки пьяного коллеги я пришёл на работу, старательно изображая его повадки и пряча лицо за маской-фильтром. Дальнейшее вам известно - атака на институт и моё поспешное бегство.

В подробностях изложив друзьям все злоключения этого дня, я начал доставать из рюкзака свою случайную добычу.

Наш компьютерщик тут же вцепился в банковские чипы, начал поочерёдно вставлять их в считыватель и просматривать баланс. В общей сложности мы стали богаче почти на 300 тысяч кредитов. Этой суммы уже хватало на одну хорошую нейросеть и начальный пакет баз знаний. Что, впрочем, не решало всех наших проблем.

Лейла же с любопытством возилась с инфокристаллами. Некоторые были запаролены - их девушка передавала соседу, - остальные вдумчиво изучала.

На мою долю достались бумаги. Частью сознания отрешившись от мира, я со скоростью счётной машинки перетасовывал листы, анализируя и усваивая написанное.

Я же и закончил работу первым. Сходил к пищевому синтезатору и сделал себе и напарникам по чашке кофе. Раздав напиток, уселся уже в обычном режиме мысленно перебирать полученные сведения.

Наконец, сначала парень, а за ним и девушка отодвинули от себя горки кристаллов. Одним духом Лейла опустошила свою чашку и безжизненным голосом произнесла:

- За это нас убьют.

Глава 3

На лице нашей снежной королевы застыло выражение отчаяния. С минуту мы молча ожидали продолжения, наконец, Лейла справилась с чувствами и начала объяснять.

- Мы перешли дорогу очень и очень серьёзной корпорации. Вернее, сразу двум, - начала девушка. - Заказчику исследований - компании «Сателлит» и кому-то из её конкурентов. Предполагаю, что «Нейрогену», ибо других столь крупных игроков в этом секторе нет.

- Но им ведь ещё ничего про нас не известно, - возразил я. - До тех пор, пока мы не попытаемся продать информацию, о нашем участии в этой заварушке никто не узнает.

- Боюсь, что ты ошибаешься, - проговорила аналитик. - Если их спецы займутся расследованием, а они займутся: одни - не получив желаемого, другие - чтобы вернуть своё, - то очень быстро раскроют все наши детские игры в шпионов и взломщиков.

Дэн, прекрасно осознавая свои хакерские навыки, не стал заверять нас в том, что никаких следов взлома эксперты не найдут. Без установленной нейросети таких структурированных знаний, какие дают профессиональные базы, он приобрести не мог. Учился парень по открытым источникам, и условно его ранг соответствовал второму уровню баз знаний из шести возможных.

Вернее, как такового предела по уровням не существовало, но дальше шестого ранга шла совсем уж узкоспециализированная информация. Как правило, её не сводили в единое целое, а изучали по блокам, поскольку иначе изучение подобных массивов данных грозило затянуться на десятилетия.

Так вот, если для нашей станции блондин был крутым специалистом, то в сравнении с зубрами из корпораций он будет словно первоклассник перед профессором вуза.

Поэтому на заявление командирши мы не ответили, дожидаясь продолжения.

- Какой-то люфт по времени у нас есть, всё же сперва гиганты должны выяснить, что ни у одного из них нужных материалов нет, и лишь потом они начнут искать третью силу. Но спрогнозировать оставшийся срок я не возьмусь.

- Иначе говоря, уходить нужно уже сейчас? - уточнил я.

- Скорее - ещё вчера, - невесело улыбнулась девушка.

Некоторое время каждый размышлял над ситуацией. Чтобы слегка унять напряжение, я приготовил бутерброды и принёс ещё кофе. Ребята с благодарностью приняли угощение и вновь затихли.

Вся наша комбинация была затеяна как раз для ухода с бесперспективной базы в более развитые миры. По оптимистичному сценарию мы без шума зарабатывали деньги на установку нейросетей и покупку баз знаний мне и Дэну, а затем отчаливали к центру империи. Был и план «Б», согласно которому нас «срезали на взлёте» и требовалась срочная эвакуация всей группы. Вышло же нечто половинчатое: наличных денег не так уж и много для наших целей, зато конкуренты из корпорации лишили дело всякой приватности, и возникла реальная угроза попасть под удар при попытке получить гонорар с продажи украденных данных.

- Дэн, на последних переговорах контрабандисты согласились вывезти нас на Чёрную-три за сто тысяч с носа?

- Согласиться они согласились, но ты же понимаешь, что после этого мы остаёмся на незнакомой станции без жилья, без денег, без связей - вообще безо всего. И начинать придётся в ещё худших условиях, нежели тут.

- Понимаю, и у меня есть предложение.

Друзья вперили в меня полные надежды взгляды. Я же, оттягивая неизбежное, заинтересованно крутил в руках небольшой пластиковый кейс, обнаружившийся среди добычи из сейфа Штельмайера.

- Миша, не томи. Что за предложение? - не утерпел напарник.

- Уйти в большой мир должен только Дэн, - я поднял ладонь, не давая ребятам возразить. - Кредитов как раз хватит, чтобы один человек мог уйти со станции и обосноваться на новом месте. Уже там можно безопасно продать добытые данные и на полученные деньги вытащить отсюда меня и Лейлу.

- И оставить вас в руках корпорантов? - сжал зубы парень.

Отрицательно качаю головой:

- Для нас угроза минимальна. Я - лишь один из сотен сотрудников, на которого если и падут подозрения, то в самую последнюю очередь. Не забывайте и о том, что для любой аппаратуры я нечитаем. Включу «режим искина», и пусть попробуют добиться от меня признаний, - развожу руками, как бы показывая бессмысленность подобной затеи.

- Не убедил. Есть ещё химия, на которую ты неизвестно как отреагируешь при допросе. Но допустим, ты вне опасности. Что насчёт Лейлы?

Не дав мне ответить, девушка вновь одним касанием останавливает сомневающегося друга.

- Меня ещё сложнее связать со всей этой историей. Активную работу с открытыми источниками, если она кого-то заинтересует, легко залегендировать наработкой практики для усвоения баз «аналитик». А то, что часть информации касалась деятельности института - странно было бы обойти вниманием такой пласт публикаций. Кроме удалённой статьи я натыкалась на сотни научных работ сотрудников лаборатории. Не все их изыскания засекречены.

Дэн продолжил хмуриться, но по неуловимым изменениям мимики читалось, что он принял наши доводы и теперь пытается побороть иррациональную тревогу за друзей.

Всё это время я механически вращал по замысловатым траекториям между пальцев неопознанный тубус. Осознав это, решительно вскрываю коробочку и чувствую, как сердце даёт сбой.

Ещё не отойдя от увиденного, поднимаю рассеянный взгляд на самых близких мне людей, и мои губы сами собой расползаются в улыбке.

- Кажется, мы вытащили джокер!

С этими словами поворачиваю кейс так, чтобы ребята могли увидеть его содержимое: там покоилась прозрачная колба из ударопрочного стекла, закупоренная с торцов металлическими крышками. Внутри же виднелось плавающее в светло-розовой жидкости нечто, напоминающее маленького осьминога с сотнями тончайших длинных щупалец.

- Это – прототип новой нейросети? - догадалась Лейла, которая уже успела бегло просмотреть данные с инфокристаллов и оттого сразу смогла сопоставить увиденное на изображениях с тем, что находилось в контейнере.

- Именно! И, как по мне, он - самый ценный наш трофей.

Работая в НИИ, я немало успел узнать о проводимых учёными исследованиях, а прочитанные только что заметки и доклады разработчиков заполнили пробелы в общей картине. Теперь я точно понимал, с чем мы имеем дело. Проблема, над которой бились светлые умы «Сателлита» и которую так и не смогли преодолеть, заключалась в том, чтобы совместить созданную ими систему приёма-передачи данных с мозгом человека. Сознание реципиентов просто не справлялось с кратно возрастающим объёмом информации и подопытные в лучшем случае впадали в кому, в худшем - сходили с ума и вскоре умирали.

Самым очевидным было использовать искусственный интеллект, чтобы разгрузить мозг, предоставляя ему уже обработанные внешним устройством сигналы. Вот только существующие ИИ имели такие монструозные размеры, что имплантировать их в голову человека было невозможно.

Поэтому решить задачу пробовали усложнением программных алгоритмов и бесконечным перебором подопытных с различным устройством мозга - вплоть до откровенных сумасшедших. Но до сих пор более-менее адекватного решения найдено не было: последний тестируемый образец бионейросети выдвигал запредельные для обычного человека требования к интеллектуальному индексу - минимум 210 единиц, при среднем показателе среди жителей Империи около 100 единиц.

Такой планки естественного развития – без учёта последующих прибавок от нейросети с соответствующими имплантами – достигали разве что учёные, инженеры и прочие представители интеллектуальной элиты общества. Экспериментировать со столь ценными умами разработчикам нового продукта никто не позволил, поэтому заставить прототип функционировать пока так и не удалось.

У меня же, благодаря особенностям привычного к ускорению мозга, был шанс не свихнуться от чрезмерных нагрузок и суметь воспользоваться столь непростым девайсом. Это я и поведал спутникам.

- Идея интересная, но, думаю, не стоит так рисковать без острой нужды. На текущую ситуацию наличие или отсутствие у тебя нейросети никак не повлияет, разве что сделает её ещё хуже, - отрицательно качнула головой Лейла.

Я посмурнел. Как бы ни убеждал себя и друзей, что возможное расследование разгрома в лаборатории меня не коснётся, в глубине души прекрасно понимал, что проверять будут всех и весьма дотошно. Да и вряд ли многие выжили после устроенной наёмниками бойни – затеряться на фоне сотен прочих подозреваемых никак не получится.

Видя, что без весомых аргументов скепсис команды не одолеть, я, с мысленным вздохом, решился рассказать напарникам о том, чего надеялся не раскрывать никогда.

Дэн и Лейла уже давно стали парой, и в большом мире наша компания неизбежно распадётся. У каждого появятся новые интересы, новые проекты, новые знакомые. В этой чехарде я планировал постепенно отойти в сторону и унести свои проблемы с собой. Но сейчас молчание могло обойтись слишком дорого.

- Видите ли, - начал я осторожно, - для меня установка нейросети, – причём именно такой, полностью биологической, – вопрос жизни и смерти. Буквально.

Видя недоумение на лицах ребят, продолжил:

- Необычные возможности моего разума – случай чрезвычайно редкий, но отнюдь не уникальный. Я изучал вопрос и, если вкратце, – это не дар небес, а скорее отсроченное проклятье. За счёт преобладающей активности областей мозга, отвечающих за мышление, постепенно разрушаются нейронные связи, которые обеспечивают «ощущение тела». В один момент сознание окажется попросту изолированным от органов чувств.

- То есть, бодрствующий разум в спящем теле? – задумчиво уточнил Дэн.

- Именно.

- А то, что ты не помнишь ничего из своего детства до интерната – это не следствие болезни?.. – Лейла выглядела смущённой, словно озвучила что-то неприличное.

- Возможно – да, возможно – нет. Первичное обследование ведь не показало каких-то отклонений. Но с одинаковой лёгкостью могло быть и так, что на ранних стадиях болезнь не диагностируется, или требует углубленного исследования, которое, разумеется, никто не проводил.

Лейла, недавно поднявшая второй ранг в медицине и первые в полевой хирургии и фармакологии, начала предлагать варианты решения проблемы, которые я отсеивал, едва дослушав.

- Принцесса! – называю девушку приютским прозвищем, чем слегка вывожу из себя и сбиваю вектор внимания. – Хоть я и не медик, в отличие от тебя, но кровно заинтересован в том, чтобы найти способ излечения. Так вот – я его не нашёл. Несмотря на то, что очень и очень старался. Единственное, что в теории могло бы помочь – дублирование нервной системы искусственным аналогом. До сих пор таких технологий не существовало, но, судя по всему, разработка «Сателлита» на это способна.

Подруга утихомирилась, признав моё право самостоятельно определять допустимость риска. Хотя насупленные брови и расширенные крылья аккуратного носика намекали, что она ещё вернётся к этой теме.

Ещё немного пообсуждав варианты дальнейших действий, мы разбежались по своим модулям. Вернее, разбежался только я. Дэн же замешкался на пороге, прощаясь и что-то уточняя у Лейлы, и давая мне время удалиться из виду. Так маскировался тот факт, что приятель уходить от подруги вовсе не собирается – по крайней мере, в ближайшие пару часов.

Уж не знаю, чего они стесняются, но при мне влюблённые стараются делать вид, что никаких романтических отношений между ними нет. Наблюдать за их наивными хитростями даже забавно, хотя для всех нас было бы проще, если бы ребята не тратили столько усилий на попытки спрятать очевидное, вынуждая меня, в свою очередь, изображать непонимание ситуации.

Планируя немало помотаться по станции, я дошёл до ближайшего перекрёстка и коснулся браслетом-коммуникатором плашки с пиктограммой скутера. На вспомогательном экранчике мелькнуло оповещение о списании с моего счёта залоговой суммы в 50 кредитов, и из открывшейся ниши выкатился рекомый транспорт.

Из всего разнообразия способов перемещения по станции грависамокаты и гравискутеры были самыми доступными и удобными. Что и говорить – с ними можно было даже подняться или спуститься в лифте на другие ярусы, а когда необходимость в средстве передвижения отпадёт – вернуть его практически на любом углу, или даже бросить, предоставив возвращаться на автопилоте.

Взнуздав этого карликового представителя славного племени железных коней, я лихо помчался к одному из окраинных секторов станции.

Глава 4

Игровой клуб, куда я добрался спустя четверть часа, мог похвастаться изумительной голографической вывеской, на которой человекоподобные роботы уничтожали разнообразных тварей, поливая их огнём из ручных плазмомётов, наплечных лазерных пушек и ракетных установок. Так вот, клуб мог похвастаться такой вывеской, но почему-то не хвастался: вместо неё над входом красовалась лишь кривая надпись, выведенная на пластиковой обшивке аэрозольной краской. Этот шедевр графического искусства недвусмысленно сообщал, что перед посетителем находится… да-да, «Игровой клуб». Но стоит признать, что среди окружающих неопрятных строений такая реклама смотрелась вполне гармонично.

При моём приближении входная дверь услужливо отъехала в сторону, и я зашагал по узкому и довольно длинному коридору – восемнадцать шагов в полутьме красного аварийного освещения. Эдакий путь в преисподнюю. Подозреваю, что при нужде этот сегмент может быть загерметизирован по одной лишь мысли хозяина заведения, блокируя нежелательных гостей и подставляя под огонь автоматических турелей. Ходили слухи, что именно так произошло с небольшой бандой молодых и дерзких ребят, желавших взять клуб под "крышу". Для демонстрации силы с десяток парней явились сюда в бронескафах и с импульсными винтовками. Больше начинающих рэкетиров на станции не видели, зато ассортимент одного из торговцев-старожилов станции – Дэва Мискеса по прозвищу Хомяк – пополнился латанным, но вполне пригодным снаряжением для группы штурмовиков из десяти человек. Удивительное совпадение, не так ли?

Преодолев мрачноватые подступы к основным помещениям, я оказался в уютном баре с классической стойкой и дюжиной небольших столиков, разбросанных по залу. Старика – владельца клуба видно не было, зато на месте бармена высился его внук Грег. Увитый мышцами верзила уместнее смотрелся бы в роли вышибалы, а его дружелюбный оскал вызывал у незнакомых с парнем людей непроизвольную дрожь в коленях. На своего субтильного дедушку Грег ни капли не походил – разве только характер у обоих был одинаково скверный.

Поздоровавшись с гигантом, киваю на створки игрового зала, без слов вопрошая, там ли Старик. На это Грег лишь так же молча склонил голову.

Задерживаться у стойки я не стал и сразу отправился на встречу с владельцем. В планах у меня было разжиться кое-какой информацией, а также воспользоваться, собственно, услугами заведения. Что ни говори, но капсулы полного погружения на станции стоили чрезвычайно дорого, и позволить себе покупку такого оборудования мог далеко не каждый. Вот и ходили люди в подобные клубы и вирт-центры: кто за развлечениями, а кто и для заработка. Есть, знаете ли, способы.

Хмурый Старик – а других эмоций я на его лице не видел никогда – стоял перед распотрошённой вирткапсулой, из которой торчали провода, различные трубки и чьи-то ноги. На мгновение я замешкался у входа, решая, уместно ли отвлекать хозяина от его дел, чтобы заняться моими. Но Старик уже заметил посетителя и скупо махнул рукой, приглашая приблизиться.

- Здравствуйте, уважаемый! - я склонил голову в приветствии. Местный босс также слегка кивнул в ответ.

- С чем пришёл, Майкл? Опять хочешь поторговать мозгами? - ехидно напомнил заправила о моей попытке подзаработать в роли биоискина.

- Нет, ну а как иначе я мог тогда привлечь ваше внимание? Эту фразу про торговлю мозгами я, между прочим, не один час придумывал, – оправдался я за себя шестнадцатилетнего.

Случай произошёл пару лет назад, тогда мы и познакомились. Осенённый гениальной идеей стартапа, я через знакомых геймеров нашёл этот клуб и напрямую предложил хозяину совместное дельце. Представьте себе: незнакомый шкет пришёл к серьёзному бизнесмену и хочет партнёрства. Другой бы вытолкал мальца взашей, в крайнем случае – выслушал идею и, окажись она стоящей, реализовал её самостоятельно.

К счастью для меня, Старик оказался человеком мудрым. Легко обмануть мальчишку или вовсе отмахнуться от него. А вот Эрик Никвист посмотрел дальше и задумался: если фактически ребёнок способен придумать рабочую схему заработка, то какую выгоду он может принести, когда вырастет и наберётся знаний и опыта?

Тогда я пришёл с идеей торговать мощностями искусственного интеллекта, предоставляя клиентам почасовой доступ через галосеть. А поскольку единственный доступный мне интеллект покоился на моих же плечах, то его я и предложил продавать. Старик согласился, взяв на себя оформление предложения на бирже услуг и предоставление капсулы. Первоначально мой старший партнёр выставил лишь один лот на 30 секунд использования вычислителя. Стоил он сотню кредитов, но, к моему удивлению, был куплен мгновенно. Эрик же пояснил, что арендуют искины нередко для разовых расчётов, вроде прокладки маршрута космолёта. При мощностях ИИ подобные вычисления проходят едва ли не мгновенно, потому оплачивать более длительное использование клиентам невыгодно. Заказчиками же выступают, например, шахтёры, которым не по карману иметь на своих корытах полноценный искин. Да внутри системы он не особо и нужен: для обслуживания систем корабля и добывающего оборудования хватает мощности компьютеров. А прокладку новых курсов в любой момент можно купить – благо, галосеть работает в пределах звёздной системы очень надёжно.

После оплаты заказа меня подключили к капсуле и, через миг по внутренним ощущениям, извлекли обратно. Никакого ущерба для организма я не заметил, при том, что статистика капсулы показывала – всё оплаченное время шёл весьма интенсивный обмен трафиком между капсулой и удалённым устройством. Обследовав меня в медблоке, также не нашли отклонений.

Тем временем абонент с другого конца галактики, а может – и из соседнего здания, кто его разберёт – подтвердил закрытие контракта, и на счёт Никвиста упала сотня кредитов без малого: процент биржи никто не отменял, и снимался он крайне скрупулёзно даже с самых ничтожных по суммам сделок. Старик великодушно перевёл мне 50 кредов, оставив неполные пять десятков на свою долю.

Отличная для мальца сумма была заработана за считанные мгновенья, и я, что называется, рыл копытом землю, но опытный дед призвал не спешить. Следующая аренда «серого вещества» состоялась только через два дня, и снова на одну короткую сессию, с обязательным медобследованием до и после процесса. Подозреваю, что время работы медицинского диагноста даже не окупалось гонораром старика. Постепенно повышая нагрузку, примерно через месяц мы выяснили, что, соблюдая перерывы на восстановление сил и закидываясь витаминами, за день я могу провести 20 сеансов по 30 секунд безо всяких негативных эффектов. Дальше начиналось истощение, а если проигнорировать и эти симптомы – повреждения мозга. До такого мы в своих экспериментах, естественно, доходить не стали.

За вычетом стоимости медикаментов на восстановление, биржевой комиссии и прочих мелких расходов на долю каждого из партнёров приходилось 700-800 кредитов ежедневно. По разным причинам не всегда получалось выработать доступный максимум, но даже пара сотен, заработанных между делом, позволяли мне прекрасно существовать, не оглядываясь на финансы. Для старика же это были и вовсе лёгкие деньги. Через нейросеть выставить уже готовый шаблон заказа, да указать мне свободную капсулу для работы.

От постоянных тренировок и в процессе взросления мои возможности как вычислителя постепенно росли, и к настоящему моменту я мог предлагать более длительные контракты – вплоть до 5 минут непрерывной работы. Голова после такого болела адово, а невнятные цифры и обрывки информации ещё долго водили хороводы в моём сознании после выхода из капсулы, что не отменяло самого факта развития. Словом, сегодня и три кита в день не являлись для меня предельным заработком. Но и нормой тоже не были, конечно. А в последние месяцы я и вовсе стал замечать, что болезнь после длительных сеансов прогрессирует, напоминая о себе онемением конечностей и общим ощущением чужеродности тела.

Пробовали мы и расширить свой бизнес. Я пригласил нескольких приютских мальчишек и девчонок на подработку у старика, в качестве задачи назвав тестирование игровых капсул. Но первый же пробный заказ едва не угробил вызвавшегося испытателем парня, заодно сорвав переданные клиентом расчёты. В итоге дед подлатал моего однокашника в медкомплексе, выплатил ему гонорар в 30 обещанных кредитов и отправил восвояси. Остальных кандидатов Старик даже не стал проверять, сразу отказав в подработке. Им компенсации не обломилось, потому я уже от себя угостил ребятню шипучкой и чипсами.

Тем не менее, мысль о новых способах подзаработать меня не отпускала. Вместе с ростом доходов от нещадной эксплуатации родного, в общем-то, мозга, росли и расходы. Частично оправданные – медикаменты на восстановление после рабочих сессий в капсуле, покупка для себя и друзей качественных продуктов, которые на станции совсем недёшевы, аренда жилья; частично – импульсивные или вовсе глупые. Например, покупка люксового круиза по звёздной системе для нас троих, которую топорно залегендировал под выигрыш в лотерею.

Таким образом, накопить – и накопить быстро, пока мы в оптимальном для установки возрасте – на две нейросети с базами у меня не получалось ну вот никак. Следует помнить и о том, что цену они, в зависимости от класса, имеют очень даже разную – вплоть до десятков тысяч китов. А хочется ведь иметь модель с запасом по возможностям. Да и на внедрении нейросети жизнь не заканчивается. Нужны средства на перелёт в более развитые сектора, покупку жилья, организацию своего дела – там-то доброго (хм… условно доброго) Старика не будет.

Выручили меня, как ни парадоксально, приютские знакомые – тот самый владелец складного ножика Стив и его приятель Рей – такой же хулиган, но на роли подпевалы. Начинающие бандиты где-то урвали резервный искин для малых кораблей и, ничтоже сумняшеся, принесли добычу в приют. Даже без обвеса кристалл весил немало, и удивительно уже то, как воришки его доволокли, не говоря о самом моменте похищения. В незаконном же происхождении их товара я не сомневался – техникой братцы-разбойники интересовались только в одном ракурсе: что с неё можно скрутить и по-быстрому продать.

Искин я у них выкупил. Не сам, конечно. С такими партнёрами можно лишиться не только кредитов, но ещё и зубов, не получив ничего взамен. Отправил их к Хомяку, а тому представил дело как интерес Никвиста. Казалось бы, заказчик и лично легко мог связаться с торгашом, но подобные задания через меня передавались регулярно – видимо, вопрос иерархии. Потому Мискес ничего не заподозрил и выполнил очередное поручение босса.

Впоследствии, конечно, я огрёб от Старика за использование его имени как ширмы, однако своего добился: за жалкие 30 китов стал обладателем старого и битого жизнью (а также криворукими воришками-доставщиками) искина. Работал он не так шустро, как моя тыковка, но зато и откатами после этого не страдал.

Немало денег ушло на его перепрошивку, покупку корпуса, разъёмов и прочего оборудования для автономной работы. Моей наградой стал «сменщик» на посту арендного вычислителя, а впоследствии – и преемник. Ибо, чувствуя на собственной шкуре то, как приближает такая работа моё превращение в мыслящее растение, день ото дня в капсулу я залезал всё менее охотно.

На арендованном роботе-погрузчике я приволок проапгрейденную машинку к техническому входу в заведение Старика. Вызвал владельца через коммуникатор – все входы-выходы в здание контролировал он, и только он – и стал дожидаться изумления партнёра от моей придумки.

В итоге Никвист без каких-либо эмоций осмотрел груз, проверил его безопасность сканером, который притащил явно получивший сообщение Грег, и молча махнул рукой на открывающиеся створки ворот. Прямо на входе уже его погрузчик перехватил посылку и потащил на стенд, где искина ещё раз тщательно проверили на предмет опасных сюрпризов.

Тем временем я закрыл контракт по доставке и распрощался с курьером, который сразу же запрыгнул в кабину робота и неспешно поехал по своим делам. Сам я проследовал за барменом в ангар. И вот тогда пришло время удивления. Только удивлялся, как вы догадались, вовсе не дед. Значительная часть обширного складского пространства была отделена бронированной перегородкой с массивным гермошлюзом, какие используют на внешней обшивке станции. А внутри, при слегка минусовой температуре, мерно гудел кластер из десятков новеньких ИИ…

Моего ветерана Эрик установил с помощью робота в одно из резервных гнёзд, шустро подключил разъёмы питания и кабели для передачи данных. Тут же с планшета провёл какие-то тесты. Поскольку температура на станции всегда поддерживалась на комфортном уровне, я оказался не готов к морозу, царившему в дата-центре. Популярный среди обитателей станции комбез техника, который был и на мне, имел прекрасные характеристики прочности и удобства, но вот климат-контролем не обладал. И когда Старик завершил свои манипуляции, меня уже натурально трясло от холода.

Далее мой старший партнёр, всё так же безмолвно, прошествовал в обитаемую часть комплекса, а именно – в личный кабинет. Бывать здесь мне уже доводилось, потому я от входа рванул к прекрасному пищевому синтезатору и заказал себе глинтвейна, с которым и плюхнулся в кресло возле чайного столика, располагавшегося тут же в уголке – руку протяни. Что-что, но в комфорте старик знал толк. Только вот мне насладиться мягкостью хозяйской мебели и обжигающей терпкостью напитка вредный дед не позволил. В ответ на его указующий жест, я молча поднялся, в два глотка допил горячее лекарство от пробравшего до костей озноба и переместился на жёсткий стул перед рабочим столом Никвиста.

– Больше ворованное сюда не тащи, – припечатал владелец кабинета. – Мне, конечно, такая ерунда ничем не грозит, да и тебя СБ-шникам не выдам, но не нужно превращать моё заведение в вертеп.

– Простите, – только и выдавил я из себя. Было действительно стыдно. Подставлять деда я не собирался, и то, что с его статусом никто и слова не посмеет сказать – чего уж говорить про гипотетическое наказание, – меня не оправдывает.

– Пираты, конечно, сами нарвались. Залётные, решили, что раз у них есть крейсер, могут на станции вести себя как хозяева.

На эту сентенцию я лишь приоткрыл рот.

– Что, не знал, у кого твои подельники искин подрезали? – хмыкнул дед. – Да не боись, ничего вам не будет. Пираты зарвались и своё получили. А то, что они где-то намародёрили и привезли на станцию, здесь и осталось. В качестве компенсации.

Со слов Старика я узнал, что небольшой пиратский флот, неизвестно как оказавшийся так далеко от торговых маршрутов и вообще от оживлённых систем, остановился на станции для дозаправки, а заодно – скинуть кое-какие трофеи и слегка поразвлечься.

Ничего путного из их плана не вышло: то поведение, которое допустимо на нелегальных хабах, у жителей станции вызвало резко негативную реакцию. Джентльмены удачи решили культурно отдохнуть и завалились в первый попавшийся бар, где почти сразу начали задирать местных и провоцировать их на дуэли. Бузотёров терпеть не стали – быстренько скрутили и затолкали обратно в привезший их челнок. Судёнышко же буквально выпнули в направлении корсарского мини-флота из крейсера и двух фрегатов, которые всё ещё болтались рядом со станцией в ожидании обслуживания.

В ответ на отборный мат пиратского капитана в открытом эфире и направленные на станцию стволы, наши артиллеристы выдвинули из портов плазменные и импульсные крепостные пушки. Такой аргумент сработал лучше любых слов, и незваные гости резво отчалили, не забыв укрыться щитами. Вряд ли бы защита помогла им хоть секунду продержаться против совокупной мощи стационарных орудий, но что есть, то есть – остатки так и не восполненной энергии агрессоры бездарно слили в попытке прикрыть тылы от прощального подарка из крупных калибров.

Так вот, порезвиться гости не успели, а выгрузить хабар – вполне. И до того, как администрация базы наложила на него руку, кое-что успело прилипнуть к грабкам мелких и не очень мелких воришек. Словом, поживиться успели те, кто быстро смекнул, что пиратское добро осталось без хозяев. Их даже особо не искали – и унесли немного, и брали, по сути, на тот момент ничейное. Стив с Реем были среди таких шустриков и обзавелись искином, который затем через посредничество Хомяка оказался у меня.

– Словом, в этот раз тебе повезло. Но больше не рискуй, если что-то нужно купить – работай через меня, – подытожил Никвист.

– А тот кластер из искинов – давно он у вас? – решился я на вопрос.

– Что, впечатлён? – старик выглядел довольным. – Да, почитай, с момента запуска станции. Сначала только для нужд своих внутрисистемников. Со временем базу начали обживать, запускали обслуживающие и защитные системы, кораблей тоже стало больше. Росла потребность в мощностях – расширялся кластер.

- Но как же…

- Ты ведь не думал, что первым придумал сдавать расчётные мощности в аренду? Парнишка ты неглупый, но есть люди и поумнее. Вот разве что продавать свою голову прежде никто не сподобился.

***

Пока я вспоминал наше знакомство и всё, что за этим последовало, Эрик за те самые торчавшие ноги вытащил из капсулы ковырявшегося там техника и спровадил его прочь. Вернувшись же, с ожиданием взглянул на меня.

Когда я продумывал этот разговор по дороге к клубу, моделировал чуть ли не десяток разных вариантов и ответных реакций непростого деда. В конце концов, остановился на самом простом – сообщить партнёру всю правду… ну, почти всю. То ли это возрастная сентиментальность, то ли я чем-то глянулся своему старшему товарищу, но с первого же дня знакомства чувствовал его доброжелательность ко мне.

И это не просто ощущения – дед во многом шёл на встречу, ненавязчиво оберегал меня от возможных проблем: где-то советом или фактом своего покровительства, где-то реальными делами. Взять тот же случай с искином, который я купил, прикрываясь именем партнёра. Уверен, кому другому Старик такого бы не спустил. А как он бывает суров – знаю не понаслышке. Сейчас знаю. На тот момент действительно наивно считал его лишь владельцем скромного развлекательного заведения.

Были и другие ситуации. Например, Никвист поддерживал мою легенду о подработке в баре в качестве… уборщика, разумеется. Это позволило мне легально посещать клуб и игровой зал, не вызывая вопросов со стороны подростковых и взрослых полубандитских группировок на тему наличия у меня денег на подобные удовольствия. Как сотрудник, я вполне естественно мог и перекусить здесь в нерабочее время, и поваляться в вирткапсуле. Более того, со стороны можно было предположить, что на это и расходуется весь мой заработок.

Уж откровенность с моей стороны Эрик заслуживал, а криминалом этого тёртого дельца не удивить и не испугать. Как недавно выяснилось, он был одним из «отцов-основателей» станции. А такой эпизод в биографии говорит о многом. В числе прочего – о том, что патриарх владеет значительной частью нашего мирка, а его уровень доступа к благам и системам станции трудно вообразить.

Поэтому подробно, хотя и без лишних деталей описал нашу ситуацию, мысленно скрестив пальцы, чтобы интересы собеседника мы своими действиями не затронули. Хорошее отношение - хорошим отношением, но в случае с разгромом лаборатории речь идёт о суммах столь высокого порядка, что и десять тысяч Майклов, Денов и Лейл не сумеют их отработать даже за две сотни лет. А жить дольше люди ещё не научились.

- Кто ещё в курсе вашей аферы? – дослушав мой рассказ, старик начал задавать уточняющие вопросы.

- Никто. На сто процентов уверенным быть не могу, всё же мы не профессиональные диверсанты. Сами знаете – станция напичкана камерами, а по ним какие-то наши действия и перемещения смогут верно истолковать понимающие люди, – едва ли не в струнку вытянулся я перед дедом.

- Не только камерами. Ещё и микрофонами, а кое-где – и чем посерьёзнее, – задумчиво проговорил бармен. – На этот счёт можешь не опасаться, мои ребятки прикроют, задание им уже дал, – Эрик постучал себя пальцем по виску, намекая, что отправил сообщение по нейросети.

Затем старик долго и со вкусом полоскал мне мозг на тему авантюрных засранцев, не ценящих доброе отношение и в грош не ставящих собственные шкуры.

– Ты ведь понимаешь, что даже без нападения на лабораторию вам бы не сошло с рук такое наглое воровство? А в курсе, кто давал корпорантам разрешение открыть НИИ на станции и поручался за его безопасность?! – возопил старик под конец.

Вот тут меня действительно пробрало. Как совладелец базы, Никвист не мог не знать, что творится у него в хозяйстве. И своими действиями мы серьёзно так его подставляли.

Уж не знаю, почему мы рассчитывали, будто учёные, потеряв носители информации, постараются утаить этот факт от начальства. Сейчас эти рассуждения казались наивными, полностью построенными на допущениях. Да и то сказать: с чего разработчикам прикрывать ротозейство институтской СБ?..

Видя мою растерянность и проступающее на лице осознание, старик сжалился:

– Успокойся. Разгром лаборатории произошёл очень уж своевременно, словно под заказ. На него всё и спишем.

– Спишете? – снова мой мегамозг засбоил на пустом месте. – То есть, разбираться с этим тоже будут «ваши ребята»?

– Иногда ты меня просто изумляешь, – с жалостью покачал головой дед. – Чаще в хорошем смысле, но порой – вот, как сейчас. Мы, что, по-твоему, совсем идиоты – пускать неподконтрольных ищеек рыться в нашем грязном белье? Кто даст гарантию, что их интерес ограничится только лабораторией? Пускать в свой дом крыс, чтобы потом оказаться у них на крючке из-за какого-нибудь компромата?

На этот спич я мог лишь многословно поблагодарить собеседника, надеясь при этом, что совладелец станции, по старой дружбе, не выставит за свою защиту ценник. Или, что он хотя бы не окажется непомерным.

– И как нам теперь действовать? – когда старик отмахнулся от потока благодарностей, я решил: «семь бед – один ответ». Раз уж влез по уши в моральные долги, нечего останавливаться и отказываться от дальнейшей помощи.

– Ишь, советов стал спрашивать. Не погнушался, значит, к старику обратиться.

Впрочем, продолжать Эрик не стал. С полминуты пожевав губами в задумчивости, он начал в приказном порядке расписывать дальнейшие шаги нашего трио. В двух словах: собраться в одном месте, туда же снести всё, что уволокли из лаборатории. Сидеть тихо и ждать людей от Старика. Про нашу штаб-квартиру он, разумеется, знал. Её и назначили точкой сбора.

Откланявшись, я ещё раз поблагодарил партнёра… хотя, скорее, уже моего босса, после чего двинулся на выход из бара. Безучастный Грег лишь лениво махнул тряпочкой в ответ на мой прощальный кивок. Снова восемнадцать шагов неприветливого тамбура заведения и я оказался на улице. Узнал я об этом гораздо позже, но здесь меня уже с нетерпением ждали.

Выйдя из игрового клуба, я тут же закопался в комм, чтобы подыскать ближайший брошенный кем-нибудь гравискутер. За время нашей со Стариком беседы мой транспорт благополучно уехал на автопилоте в одно из хранилищ, о чём мне приходило сообщение. Тогда я лишь отмахнулся, а теперь пожалел, что не продлил прокат

Как назло, рядом шустрых лошадок не оказалось, а до пункта выдачи следовало пройтись с километр по слабоосвещённым закоулкам. Делать этого не хотелось, к тому же я вспомнил, что так и не воспользовался вирткапсулой – настолько был ошарашен перипетиями нашего разговора. Уже совсем было решил вернуться, посетить виртзал и после заказать такси, чтобы не блуждать в не самом благополучном районе. Но ровно в эту секунду из тени соседнего здания выметнулась массивная фигура от которой в мою сторону сверкнула молния разрядника.

Глава 5

Среагировать на нападение я никак не успевал. Единственное, что смог сделать, так это включить «клок-стоп» и растянуть для себя оставшиеся до удара доли секунды. Тёмный силуэт на краю зрения послушно замер, от руки его медленно вытягивалась яркая змейка электрической дуги. Краем сознания сохранил эту картину в памяти: освещённое вспышкой лицо неизвестного скрыто маской-фильтром, фигура облачена в тёмный рабочий комбез. Я и сам хожу в подобном одеянии большую часть времени, как и ещё тысячи жителей станции. Так что мимоходом опознать напавшего не получится. Ну, да не в этом сейчас моя цель.

Ещё во время разговора с друзьями я понял, что угроза ментосканирования вполне реальна, и продумал свои действия в случае захвата. Попытаться сыграть дурачка можно, вот только далеко не факт, что на мои актёрские потуги купятся профессиональные дознаватели. Лучше всего – предоставить для допроса бесчувственное тело. Поэтому загружаю мозг первой подвернувшейся информацией. Обычно на подобный случай храню в памяти несколько сборников задач, но в этот раз подкинул в интеллектуальную топку данные со взломанных Дэном инфокристаллов. Если с презентациями и докладами учёных для директората «Сателлита» я вчерне ознакомился, то компактные носители успел лишь загнать в комм. Уже оттуда в режиме ускоренного воспроизведения постарался перенести материалы в собственную память – вот, где пригодилась бы нейросеть, – но, из-за нехватки времени, освоил лишь часть.

Ставлю перед внутренним вычислителем задачу провести сортировку фактов по значимости, выстроить между ними взаимосвязи, сопоставить с более ранними личными знаниями, отсеять сомнительные или неподтверждённые тезисы. После сессии я буду знать особенности новой нейросети чуть ли не на уровне её разработчиков, а в виде бонуса получу много часов головной боли. Мысленно жму «пуск», и нервные импульсы перестают проходить по привычным маршрутам: пропадают ощущения и эмоции, понятие времени отходит на второй план, чистый разум приступает к привычному занятию по обработке массивов данных.

Когда мои мышцы начинают конвульсивно сокращаться под воздействием тока, а незнакомец подхватывает оседающее на тротуар тело, я уже нахожусь в собственной реальности. Не вижу выскочившего словно из ниоткуда фургончика с глупой надписью «мороженая рыба», не ощущаю, как меня волокут по шершавому уличному покрытию и небрежно бросают в доставщик, действительно наполовину загруженный рыбьими тушками.

***

Обнажённая красавица стояла перед зеркалом и критическим взором осматривала свою фигуру. Не знавшая солнца алебастровая кожа без единого пятнышка, гармоничные изгибы груди и талии, изящные руки с тонкими кистями, развитые, но по-девичьи округлые бёдра и длинные мускулистые ноги. Сторонний наблюдатель не увидел бы малейшего изъяна в этой воплощённой красоте, но сама нимфа хмурила тонкие брови и щурила зелёные озёра глаз.

– Даниэль… По-моему, я поправилась, – Лейла посмотрела в глаза отражению своего парня. Тот сидел на кровати за её спиной и отчаянно делал вид, что увлечён работой с коммом.

Наполненный страстью вечер, а затем ночь в объятиях друг друга лишь слегка притушили жажду обладания, и отвести взгляд от наготы возлюбленной было непросто. Горевшие в глазах Дэна нежность и восхищение были ответом девушке уже сами по себе, но блондин всё же не стал разочаровывать подругу:

– Ничего подобного! Мне кажется, что даже похудела, – и состроил деланно озабоченный вид.

В ответ Лейла с визгом кинулась на кровать и затеяла с юношей шуточную потасовку. Недолго подурачившись, девушка грациозно покинула поле боя и, прихватив разбросанную тут и там одежду, отправилась одеваться в другую комнату. Почему этот процесс является большим таинством, нежели позирование «ню» перед зеркалом, парень не знал, и только вздохнул вслед упорхнувшей красавице. Посмотреть «стриптиз наоборот» он был совсем не прочь.

Когда девушка вернулась в спальню, Дэн уже не был так благодушен, как десять минут назад. Юноша пристально смотрел на планшет, и лицо его всё больше мрачнело. Присев рядом и заглянув в экран, Лейла увидела довольно быстро сменяющие друг друга схемы ярусов станции.

– Дэн, что случилось?

– Миша пропал. Договорились созвониться с утра, но его комм выключен.

– Да, с его игроманией, комм из рук Миша не выпускает. Хоть так старается отслеживать своего персонажа. Может, разбил или забыл зарядить? Давай заглянем в его модуль.

– Обязательно заглянем. Хочу предварительно посмотреть, где в последний раз он был в сети. Вдруг, где-то рядом, – парень закончил поиск, смахнул сохранённые данные с планшета на коммуникатор и поднялся с так и оставшейся разобранной кровати.

За полторы минуты, что он одевался в гостиной, педантичная Лейла бросила бельё в ионную стирку, задвинула в специальную нишу кровать и шустро побросала остатки ужина в утилизатор. Уже на выходе послала с настенного пульта команду на полную санитарную обработку модуля. Так же между делом девушка позаботилась о вызове такси, не рассчитывая на смекалку спутника.

До жилища друга добрались за семь минут, но Миши там не оказалось. Ночевал ли он здесь – было также непонятно. Никакого беспорядка в помещении не было и не могло быть в принципе – жильё уборщика представляло собой просто горизонтальную капсулу-кровать с парой небольших выемок по бокам под личные вещи. Всё помещение едва ли имело полтора кубометра в объёме, не позволяя даже встать в полный рост. Уборные в хостеле были общими – по пять на этаж из сотни капсул, как и душевые кабинки, которые, вдобавок, были платными. Услуги стирки, хранения габаритных вещей, пользования пищевыми синтезаторами – за всё это следовало платить отдельно. Фактически, те удобства, которые более обеспеченные жители базы получали в жилых модулях комплексно, для маргиналов и малоимущих продавались отдельными лотами, позволяя сокращать траты в ущерб комфорту и наоборот.

Не задерживаясь в здании, где на молодых прилично одетых ребят уже начали коситься, Дэн с Лейлой отправились на точку, где на трекере отображалось место последнего сигнала с комма приятеля. Вскоре они прибыли к игровому клубу «Игровой клуб». Друзья знали, что Миша регулярно подрабатывает в заведении Никвиста. Ничего удивительного, что именно сюда накануне отправился их неугомонный товарищ, хотя позади у него был довольно насыщенный событиями день. В сравнении с его жильём, бар с виртзалом гораздо больше подходил под понятие если не дома, то приятного места для отдыха.

***

Двое мужчин, одетых в дорогие костюмы, сидели в одном из элитнейших ресторанов планеты Альма, уже многие десятилетия удерживающей статус самого комфортного и безопасного места для проживания толстосумов всех мастей. Достигнув зенита карьеры, или хотя бы на её закате, здесь оседали топ-менеджеры и владельцы межсистемных корпораций, отставные военные и политики высшего звена, звёзды головидения, светила науки, популярные деятели искусства, и им подобная публика.

– Что с пропажей образца на Хофне? Какую команду ты туда отправил разобраться? – вопросил человек, выглядевший несколько младше своего собеседника. Недавно он прошёл процедуру омоложения, потому ставшие нормой возрастные изменения ушли, зато сохранились некоторые неуместно-старческие привычки. Одна из них как раз сейчас проявилась – мужчина попытался протереть платком лысину, которая ныне скрывалась под вновь выросшими на положенном месте густыми черными волосами.

– Там нет наших людей…, – неуверенно начал второй, едва не потянувшись повторить жест визави, но вовремя спохватившись. После конфуза начальника протирание собственной лысины будет выглядеть как издевка. – Владельцы станции отказались их пускать.

– Они действительно думают, что могут нам что-то запрещать? Эта скорлупка в тупиковой системе противопоставила себя нашей корпорации?

– Господин, сейчас мы ограничены в применении силовых мер. Пока не собраны данные по происшествию, атака базы приведёт к потере всех улик. Узнать что-либо после этого станет практически невозможным, если похитители не выдадут себя сами.

– Эмбарго?

– Работаем по этому варианту, но сами понимаете – Хофна достаточно автономна, чтобы продержаться без поставок многие месяцы. След остынет. Поэтому вынужденно согласились на их условия – расследование ведут сотрудники СБ института, к которым они уже в каком-то смысле привыкли.

– Или которых подкупили? – изогнул бровь молодой.

– Не исключаем и этого. Все доклады СБ-шников будут проверяться, а сами они пройдут ментосканирование после завершения сбора материалов.

– Принимается. Что сообщают наши агенты в «Нейрогене»? Есть намёки на открытие новых направлений исследования или увеличение финансирования уже действующих?

– Пока тихо, продолжаем отслеживать ситуацию. Если образец похитили их люди, об этом так или иначе станет известно. В худшем случае наши юристы добьются совместного использования лицензии или партнёрской доли в прибыли с продаж новой продукции. Но если действовала третья сторона, мы можем об этом так и не узнать. Всё же конкурентов в более удалённых системах мы отслеживаем не так плотно.

Черноволосый задумчиво покатал остатки вина в бокале, после чего одним глотком допил его и поднялся из-за стола.

– Разберёшься с проблемой – займёшь место вице-председателя, – бросил он, уже направляясь к выходу.

***

Пробуждение было ожидаемо болезненным. Сознание туманится, в голове взрываются сверхновые, чувства сбоят. Непонятно даже, какое положение в пространстве я сейчас занимаю: сижу, примотанный к стулу, лежу на полу или вовсе подвешен к потолку. Попытавшись открыть глаза, увидел режуще-яркий свет и ощутил подступающую тошноту. Снова плотно сомкнул веки. Будто сквозь вату услышал шелест отъехавшей в сторону двери и чьи-то шаги – скорее фиксируемые каким-то атавистическим чувством вибрации, чем воспринимаемые слухом. Не могу сказать, на чём основывалась моя уверенность, но я знал, что в комнату зашли двое. После каких-то манипуляций, сопровождавшихся писком электронного оборудования, позвякиванием и прочим техническим аккомпанементом, пара завела негромкий разговор. Наконец, один из вошедших приблизился и положил мне на голову узкую прохладную ладошку.

- Миша…, – со смесью надежды и боли произнёс знакомый женский голос.

- Кх-х-х, - первая попытка ответить не удалась. Горло пересохло и саднило, язык болтался во рту как чужой – кажется, я даже умудрился его прикусить. – Кх…

Ни одного связного слова из моих уст так и не вылетело. Глаза, которые вновь попытался открыть, отчаянно слезились и видели только размытые пятна. Впрочем, никаких визуальных подтверждений моей догадки о личности посетительницы не требовалось – от прикосновения подруги между нами словно сформировалась незримая связь, которая передавала, казалось, больше, чем способна донести речь и чем могут узреть глаза.

Лейла, железная Лейла, не плакавшая, наверное, даже когда акушерка ударила её по попе в момент рождения, сейчас сотрясалась в безмолвных рыданиях, которые я ощущал по дрожанию её ладони. Снова и снова я пытался отозваться, но всё так же безуспешно хрипел и сипел, чем, кажется, ещё больше расстроил подругу.

– Не стоит здесь задерживаться. Он не может говорить, и я не уверен, что даже понимает вас, – мягко и успокаивающе проговорил мужской голос. – Его состоянию уже ничего не угрожает, дальнейшее лечение будет проходить в медкапсуле. Чем скорее ваш друг в ней окажется, тем раньше вы увидите его здоровым.

– Он слышит, я это чувствую! – сдавленно ответила девушка.

– Тем более не нужно заставлять больного нервничать. Пойдёмте.

Посетители вышли, а вскоре доктор – а кем ещё он мог быть – вернулся один и, видимо по инерции, продолжил своим обволакивающим баритоном успокаивать уже отсутствующую собеседницу.

– Всё с вашим парнишкой будет хорошо. Ментосканирование эти бандиты только начали, даже в интенсивном режиме необратимых повреждений нанести просто не успели бы. Сейчас запустим диагност и быстренько определимся с эпикризом, а там и программу лечения подберём. На таком оборудовании грех будет не вернуть его в норму за пару-тройку дней.

Медик продолжал диалог с воображаемым конфидентом, но плавно опустившаяся крышка медицинской капсулы герметично отсекла внешние звуки, а затем внутрь начал поступать эфир, и моё сознание почти мгновенно погасло.

Когда я очнулся в следующий раз, самочувствие было куда лучше. Предупреждённые о времени завершения лечебных процедур, друзья уже ждали возле моего ложа. Едва капсула открылась, как надо мной склонился врач, за плечом которого маячила белобрысая голова Дэна. Лейла скромно осталась в сторонке – вероятно, не пожелала меня смущать: был я, естественно, совершенно голым. Когда я был на грани жизни и смерти, такие нюансы девушку не заботили, но сейчас воспитание взяло верх.

Слыша ранее голос медика, я ожидал увидеть эдакого солидного пожилого профессора, с румяными пухлыми щеками и со шлемом седых волос на голове. Сейчас же, когда глаза вполне нормально реагировали на предусмотрительно сниженное освещение в палате, передо мной предстал человек лет тридцати на вид, худощавый и темноволосый. Даже халата на нём не было, отчего я совсем было усомнился в первоначальных выводах и заподозрил, что вижу другого врача, а то и какого-нибудь практиканта или техника. Но тот быстро развеял все сомнения, характерным располагающим голосом спросив меня о самочувствии.

– Кхс-с-с…- вместо бодрого ответа о своём прекрасном состоянии я только зашипел, словно прохудившийся пневмошланг. С ужасом понял, что немота никуда не делась, и язык по-прежнему ощущается во рту бесполезным отростком.

– Не спешите, сейчас дам водички.

Врач отошёл и через двадцать секунд принёс что-то вроде детской бутылочки с соской на горлышке. Отпив воды, я сделал ещё одну попытку заговорить – и вновь неудачно.

– Мистер Хубер, что с ним? – встревоженно спросила из своего угла Лейла.

– Сейчас запустим глубокую диагностику. Придётся подождать.

Вопреки своему болтливому обыкновению, в этот раз доктор работал молча. Он быстро вбил в инфопанель программу обследования, выверенными движениями вставил картриджи с расходниками, после чего крышка капсулы закрылась, оставляя меня в одиночестве и тишине.

На этот раз, для разнообразия, я оставался в сознании. Лежал и вспоминал, что произошло после того, как я покинул клуб Старика. «Шёл, упал…» – это понятно. Как и то, что моя задумка на ближайшую половину суток перегрузить мозги валом информации сработала. По крайней мере, в сознание я пришёл не на прозекторском столе, а уже после спасения из рук злоумышленников. На это и был расчёт – отключиться до прихода помощи. В жизни не поверю, что Никвист не отслеживает подступы к своей резиденции. Да что там говорить, если у него чуть ли не вся станция под колпаком. А значит, кавалерия должна была подоспеть очень быстро.

Вопрос в том, помогает ли метод «мозги в банке» обмануть ментосканер. Подобного опыта у меня ещё не было, так что пока мог лишь надеяться на успех. Подробнее узнаю у партнёра, когда встречусь с ним снова. То есть, уже босса ведь, мда… Непривычно считать себя чьим-то подчинённым, да ещё и с таким долгом за спиной, который обязывает быть очень хорошим исполнителем.

Решив оставить пока эти мысли, переключился на ревизию того, что успел в условно-автоматическом режиме наработать мой мозг. Когда я осознал, какая появилась прибавка в знаниях по экспериментальной нейросети, то даже не мог с ходу решить – ругаться или смеяться. Нет, знаний на уровне разработчиков у меня не появилось, с этим вышла осечка. Судя по результатам анализа, подобных знаний не было и у тех, кого я считал разработчиками. На деле же учёные «Сателлита» были похожи на последователей карго-культа. Такие себе дикари, которые повторяют подсмотренные у белых людей действия: строят в джунглях взлётные полосы и вышки из бамбука, надевают наушники из половинок кокосов, маршируют с палками вместо винтовок – чтобы и к ним прилетели железные птицы и принесли небесные дары. Проще сказать – корпоранты где-то добыли нейросеть нового типа и пытались её воссоздать. Получалось не очень. А теперь, без единственного действующего образца, и вовсе дело выглядит бесперспективно.

Теперь вопрос: «ставить ли себе экспериментальную нейросеть?» – стал чуть менее пугающим. Раз уж научники пытались скопировать уведённый мной образец, то он, в отличие от их поделок, должен быть функциональным – глупо ведь воспроизводить то, что не работает. И коль даже с их кустарщиной были шансы на успех, то сейчас они повысились кратно. А ещё, терзают меня сомнения, что особого выбора-то и не осталось – похоже, что недавний разгон мозга стал тем пёрышком, под весом которого порвались последние ниточки между телом и разумом. Потому и лежу сейчас бессловесным манекеном. Надеюсь, доктор распознает проблему, а друзья вспомнят о предложенном мной решении.

Как по заказу, крышка капсулы вновь поползла вверх, а подошедший доктор, вместо ожидаемых мной объяснений, начал сыпать вопросами:

– Вы меня слышите? – часто моргаю в ответ.

– Сколько пальцев показываю? – смотрю укоряюще.

– Можете говорить? – сиплю, затем бешено вращаю глазами.

Ещё немного поиздевавшись, доктор направился к нервничающим ребятам и вполголоса начал им что-то втолковывать. От капсулы его речь была слышна невнятно, а моих яростно-призывных взглядов никто не замечал. Да и то сказать, смотрел я, в основном, в потолок. Ему и демонстрировал своё негодование и любопытство вперемешку. После недолгой консультации медик выпроводил ребят, а вместо них вызвал двух помощников. В четыре руки те шустро меня приподняли, оттёрли от геля, переложили на какую-то архаичную каталку и, прикрыв наготу простынёй, повезли в палату.

Ехали недолго: на потолке в коридоре я успел насчитать всего одиннадцать ламп, по ним прикинул расстояние – получилось что-то около полусотни метров. Затем мы свернули раз, почти тут же – снова, и вот меня уже вкатывают в маленькое помещение. Тут санитарам пришлось немало потрудиться, в тесной комнатушке перекладывая меня на единственную узкую кровать. Хотя, мне ли жаловаться? После номера в капсульном отеле, где я прожил последние месяцы, сейчас в моём распоряжении имелись настоящие хоромы. Вот только прогуляться даже по этим, весьма умеренным, просторам всё равно не получится, так что без разницы. Быстренько надев на меня уныло-серую пижаму и повставляв в тело разнообразные трубки, помощники ушли. Естественно, ничего при этих процедурах я не ощущал. Немного поскучал, глядя сквозь потолок и ожидая друзей или хоть кого-нибудь, кто поинтересуется моим состоянием или ответит на скопившиеся вопросы. Бесплодно пролежав около часа, наконец, заснул.

После пробуждения ничего не изменилось – ни вокруг, ни во мне. Голос не слушался, тело не ощущалось, палата тоже оставалась пустой. Когда я уже просто изнывал от тоски, ко мне пришёл посетитель, коим оказался Старик.

Без слов приветствия он подошёл к кровати, выдвинул откуда-то из стены сиденье, на которое и уселся.

- Молчи и слушай! – выдал Никвист.

Непослушными мимическими мышцами я попытался выразить всю гамму обуревавших меня эмоций относительно его чувства юмора, но не преуспел. Разве что повеселил деда, хоть по его стабильно хмурой физиономии и не поймёшь, смеётся он, или оплакивает безвременную кончину любимого лабрадудля.

- Хочешь знать, как тебя вытащили? Не пучь глаза, и без слов всё понятно. Эти идиоты… А, ты же не знаешь. Повязали тебя, можно сказать, свои же – служба безопасности НИИ. На них насели сверху, и эти дуболомы всех выживших сотрудников – то есть, тех, кто в тот день по каким-то причинам не вышел на работу – положили под ментосканер. Одних – добровольно, других принудили угрозами или силой. Твоё счастье, что нападавшие забрали все носители данных, а что не унесли, то разгромили. Почему счастье? Да потому, что маскировка твоя слова доброго не стоит! Видел, как ты рядился под этого кретина Джулиуса. Человека, может, и обманешь таким маскарадом, и то не всякого, а вот искин враз считает, кто есть кто.

Старик отвечал на мои невысказанные мысли и вопросы так, словно они крупными буквами всплывали над моей головой наподобие облачков-диалогов в комиксах – видывал такие книжицы, оцифрованные, конечно. Никвист перевел дух и продолжил рассказ:

- В общем, подозрений на твой счёт было не больше, чем в отношении любого другого. Не исключался и вариант, что поработали шпионы конкурентов, и на лабораторию дали наводку из головного офиса. Потому был ты в допросном списке не первой целью и даже не десятой, а так, где-то ближе к концу. Хоть мне и сообщили о твоём похищении только через час с четвертью, да ещё почти час ребятки потратили, пока вычислили нору, куда корпоранты таскали своих бывших коллег. Почему раньше не заметили? Заметили. Но они как бы в своём праве – ищут, кому предъявить счёт за нанесённый компании ущерб. И трясли ведь только своих… Хватит меня перебивать! – внезапно рявкнул Старик, чем ввёл меня в ступор. Складывалось ощущение, что я, действительно, лезу с вопросами и комментариями, мешая монологу уважаемого человека.

Какое-то время я ошеломлённо моргал глазами, дыша через раз и думая, не двинулся ли Эрик умом. Тем временем собеседник… скорее уж – рассказчик поборол странную вспышку гнева, потёр лоб, будто стряхивая головную боль, и продолжил:

- Так что под сканером ты пробыл совсем недолго, максимум – просмотрели пару последних недель. Ну, как просмотрели. Попытались. Судя по данным аппаратуры, мозга у тебя не обнаружено, и на записи получился какой-то белый шум. Не слышал о таком раньше. Даже с имбецила можно снять ментограмму, другое дело, что будет она похожа на сборник бредовых видений. А у тебя – ничего. Вакуум с искрами космической пыли.

Старик начал закругляться, скупо досказав, как его бойцы забрали меня у потерявших берега СБ-шников (о судьбе последних дед распространяться не стал), а затем привезли в медцентр, предназначенный исключительно для своих и не сливающий куда не следует данные о пациентах и процедурах, которые тем проводятся. Включив меня в разряд «своих» совладелец станции ещё раз подтвердил, что имеет на меня некие планы. Хотя, признаюсь, ценность такого актива сейчас заметно упала. Разве что законопатить в капсулу, да окончательно доэксплуатировать мозги, сдавая их в аренду.

Так вот, после сканирования был я в похожем на кому состоянии (подозреваю, что в таком же точно состоянии я был и до экзекуции). В медкапсуле я провалялся больше суток, но до конца вылечить меня умная машина не смогла. Или же не хватило квалификации медика, имевшего третьи и четвёртые ранги практически во всех профессиональных базах. В нашем медвежьем углу – очень ценный специалист. В центральных же секторах таких врачей примут в приличную клинику максимум на должность ассистента. Так или иначе, после основного комплекса процедур мне решили дать отлежаться ещё денёк под капельницами. В капсуле восстановление шло бы быстрее, но тратить ресурс и время использования ценного оборудования не стали – мне, в конце концов, из санблока не в бой идти. Можно поправляться без спешки и лишних трат. Кстати, дружба дружбой, но счёт за лечение дед пообещал мне выставить – «штраф за глупость», как он пояснил. Спасибо, хоть оплатить его головорезов по таксе наёмников не требует.

Тут старик опять проявил удивительную прозорливость и в ответ на незаданный, по понятным причинам, вопрос о том, откуда здесь взялись мои друзья, поведал, как парочка пришла к клубу, ориентируясь на последний пеленг моего комма. Ребята даже нашли само устройство неподалёку от заведения Никвиста – похитители избавились от маячка, не сходя с места. Естественно, что начинающие следопыты тут же отправились к моему работодателю, откуда здоровяк Грег доставил их на личном мобиле в клинику.

- Сейчас тебя отвезут ко мне в клуб. Дальше, пока не придумаем, что с тобой делать, полежишь в вирткапсуле. И диагност, и система длительного погружения в ней есть, так что в случае кризиса аппаратура подаст сигнал, тогда перекинем тебя в мою личную медкапсулу и откачаем. Ты же – сможешь хоть чем-то себя занять, а заодно и поговоришь со своими приятелями через аватара в игре. Как, бишь, она называется, Менсанима?

Про игру я охотно рассказывал всем, кто готов был слушать, так что и Эрика сия чаша не миновала. Более-менее, дед был в курсе моего увлечения. Сначала Менсанима частично являлась лишь прикрытием моих регулярных визитов в клуб, наряду с подработкой уборщиком, а частично – попыткой немного разгрузить мозг, который после работы «биоискином» каждый раз ещё с полчаса функционировал на повышенных оборотах. В дальнейшем игра стала ещё и прекрасным способом отвлечься от серой обыденности станционной жизни.

В виртуальном мире я мог гулять под удивительным насыщенным красками небом, любоваться самыми невероятными деревьями и травами, пересекать звонкие ручьи и топать по зловонным чавкающим болотам – в общем, соприкоснуться с бескрайними непознанными просторами, каких никогда не видел в реальности. Всё общение с природой в настоящей жизни ограничивалось единственной школьной экскурсией на гидропонные фермы, да и то – трогать растения детям запретили. Хотя мы, конечно, украдкой это правило нарушали. Я – так и вовсе тишком сорвал и припрятал для Лейлы какой-то зелёный стебелёк. Как она ему радовалась! Не удивлюсь, если эта былинка и по сей день хранится где-то среди детских сокровищ подруги.

Моего затуманенного воспоминаниями взгляда Старик не заметил, а потому продолжал повествование:

- Хубер пока даже не может уверенно сказать, остановилось ли разрушение нервных окончаний, или ты, в конце концов, перестанешь ещё и видеть, и слышать, а затем и органы начнут отказывать. Так что для подстраховки полежать в капсуле не помешает. Да и не так скучно будет, всё не в потолок пялиться.

Никвист поднялся и на прощание хлопнул меня по плечу:

- Выше нос!

Он удалился, и почти сразу в палату вошёл один из давешних санитаров с парочкой крепких ребят. Медик бегло просмотрел данные на дисплее у изголовья кровати, после чего с изумительной скоростью освободил меня от всех трубок и трубочек и дал сигнал сопровождающим, что пациента можно забирать.

Как и обещал Эрик, меня привезли в его убежище, сиречь клуб, где и поместили в практически уже персональную вирткапсулу – оборудование всё так же числилось за старшим товарищем, а я был, можно сказать, постоянным арендатором. Если в начале нашего сотрудничества я пользовался первой освободившейся ячейкой, то со временем пришлось неплохо вложиться в апгрейд одной из капсул – ради собственного комфорта и безопасности. Тот же медицинский диагност из топовой серии, улучшенная система жизнеобеспечения, автодоктор – не хотелось, знаете, во цвете лет погибнуть из-за истощения или ухудшения состояния организма после рабочей сессии. С учётом того, что все капсулы – и виртуальной реальности, и медицинские, и прочие – делались по одним лекалам, внешне они практически не отличались. Зато начинку можно было компоновать как угодно: добавлять и убирать модули, кардинально меняя функционал. И удобство, да. Иначе говоря, в люксовой капсуле меня ожидало куда более приятное времяпрепровождение, чем изображать полено с глазами в палате медцентра. Опять же, хотя моего увлечения виртмиром друзья не разделяли, бывали в клубе они неоднократно. Оба некогда завели себе аватаров в Менсаниме, так что запросто могли навестить меня в виртуале. Накопилось много тем для разговора, потому ждал я этой встречи с нетерпением.

Правда, аккаунт Дэна к настоящему моменту мог быть уже заблокирован… Приятель после первого же беглого знакомства с игрой вышел и никогда больше в неё не заглядывал. Как удалось выяснить после долгих уговоров, парень просто страдал агорафобией, о чём в замкнутых пространствах станции он узнать не мог, зато на виртуальной планете прочувствовал сполна. В будущем, оказываясь в заведении Эрика, Дэн предпочитал проводить время в симуляторах рукопашных боёв, оттачивая своё мастерство на ботах и реальных противниках. Ну, то есть, понятно, что в данном случае человек прятался за созданной в искусственном пространстве куклой, но ведь мыслил и действовал он именно как живой человек. А посему разница между симулятором и настоящим поединком была малоощутима.

Лейла, в отличие от нашего друга, некоторое время азартно исследовала новый мир, сражалась с мобами, прокачивала профессии и даже вступила в какой-то клан. Вот только кончилось всё грустно: товарищи по рейдам кинули девушку на игровые вещи, а те, на минуточку, продаются за вполне реальные кредиты. Так что эйфория сменилась разочарованием, и подруга игру тоже забросила. Может, поостыв, она и вернулась бы, да как раз в это время пришла пора установки нейросети, а затем и изучения заранее оплаченного пакета баз знаний. С учётом ограниченного срока, наша командирша погрузилась в учёбу с головой, и ей стало не до развлечений.

В результате на просторах Менсанимы я остался в одиночестве. Отчего, откровенно говоря, нимало не страдал. У меня не было цели заработать в игре или добиться топовых позиций во всевозможных рейтингах, а с друзьями мы проводили достаточно времени в реале. Так что неспешная соло-игра в прекрасно проработанном красочном мире – было именно то, что мне требовалось для релаксации после работы «биоискином».

В среде геймеров бытовало мнение, что вся красота виртуальной вселенной выстраивалась за счёт ресурсов мозга самих игроков. Если это и соответствовало действительности, то я ничего такого не ощущал: либо игра потребляла те самые ресурсы в очень умеренных количествах, отчего расход не был заметен, либо слухи не имели под собой оснований. А вот что действительно смущало, так это разнообразие звёздных систем, из которых к Менсаниме подключались пользователи. Ни разу не слышал жалобы на плохой коннект, зависания или «вылеты» из игрового мира. И это при том, что обычная дальняя связь между системами стоила достаточно дорого – поддерживать её постоянно для такого количества абонентов было не то, чтобы накладно, а баснословно дорого. Плюсуем сюда вполне лояльную политику разработчиков к вводу-выводу реальных денег, и становится непонятно, как они вообще зарабатывают на этом проекте. А если владеют уникальными технологиями связи, которые многократно дешевле существующих, то почему не предлагают заодно и эти услуги?

Пока я размышлял, в капсуле прогрузилась довольно скупая заставка: название игры на фоне крутящейся зелёно-голубой планеты, затем короткое падение сквозь спиралевидный тоннель с туманными стенами, вспышка – и я воплотился в игровом альтер-эго. Находился мой персонаж в личной комнате, куда, по классике, можно было попасть, зайдя в гостевой дом или таверну любого города или посёлка. В моём случае это был деревенский трактир в «нубятнике» – начальной локации, где тусили новички до 10 уровня. Более продвинутые игроки тоже могли сюда прийти, только вот для них это была мирная зона с копеечными ресурсами, и делать тут таким крепышам было совершенно нечего.

Оказаться в волшебном мире Менсанимы было приятно само по себе, а снова чувствовать свои руки и ноги, иметь голос – было подлинным счастьем. Времени в одиноких размышлениях я провёл предостаточно, так что решил максимально отвлечься ото всех проблем – вроде висящих на хвосте корпорантов и ставшего чужим тела, – а вместо самоедства предаться безудержному веселью. Ну, в моём понимании. Например, собрать тысячу порций семян болиголова для приготовления скляночек с ядом.

Ах, да! Когда я говорил, что остался в игре без друзей, то немного погрешил против истины. Спутник у меня был: неразговорчивый, но весьма полезный – хомяк по кличке Бусинка. Так что предстоящий увлекательный фарм самым непосредственным образом касался и его. Призвав питомца и опустошив забитый с прошлого раза мешок в безразмерный сундук, я отправился на поиски приключений.

Глава 6

Эрик Никвист сидел в своём кабинете, откинувшись на спинку роскошного эргономичного кресла. Сбоку от его рабочего стола пристроился Грег. Своё мощное тело он тоже втиснул в кресло, которое подтянул из гостевого угла – получилось не так уж удобно, но простой стул гиганта мог и не выдержать.

- И всё же зря мы их так просто отпустили. Особенно этого серого мыша Смита. Он прожил на станции лет восемь – разведывал обстановку ещё перед созданием здесь лаборатории, – Грег пристукнул громадным кулачищем по столешнице.

- Не порть мебель, – дежурно буркнул старик.

- Сейчас они, наверное, уже вовсю поют о наших делах, а что сами не скажут – то ментосканер напомнит.

- Всё, что их боссам надо знать, они прекрасно знают и без рассказов этих двух неудачников. Сам же слышал доклад наших айтишников – нейросети ищеек автоматически отправляли куда-то пакеты данных каждые четверть часа. Так что мы поступили правильно, оставив их в живых, – показали бывшим «партнёрам» готовность к переговорам и выиграли немного времени до того, как станцию решат зачистить.

- Думаешь, они решаться уничтожить свободную базу? – Грег вскинулся. – Даже во времена войны за троны такое случалось считанные разы, а уж в современной Империи… Корпоранты не посмеют.

- Внук, ты настолько вжился в роль амбала, что перестал думать? Нас списали ещё в тот момент, когда решили открыть здесь свой НИИ. То-то я удивлялся, что выбрали для этого такую глухомань. Думал, дело в секретности, радовался удачной сделке. Как и ты сейчас, не желал видеть очевидного: мы живём в таком диком углу, что сюда даже пираты не долетают, не то, что имперская СБ. Нас сотрут и никто не почешется, - старик потянулся за стаканом воды и ненадолго замолчал.

Смочив горло, Эрик продолжил:

- Теперь, как минимум, попытаются ещё разок заслать шпионов или задействовать кого-то из местных. Всё же потеряли они что-то действительно ценное. Хотя, что именно досталось нападавшим – хоть убей, не понимаю. Актуальные материалы по исследованиям центральный офис «Сателлита» получал ежедневно, защищённый канал для этого я же и предоставлял им по договору. Может, какого-то ключевого разработчика увезли с собой? Или опытные образцы?

- Так мне стоит начать подготовку к эвакуации?

- Да, об этом и хотел тебя попросить. Такую вероятность мы в своём стариковском клубе рассматривали ещё на заре основания Хофны. Всё же, отправляясь так далеко от центральных секторов, нужно понимать, что слабость имперской власти на окраинах несёт не только свободу, но и опасность. Если противников своей весовой категории мы готовы встретить оружием, то межсистемные корпорации способны выставить такие силы, что от них и сбежать не зазорно.

- Тогда объявляю об ограничении полётов, и начинаем заменять шахтёрские корабли куклами под управлением искинов?

- Да, пока лишь готовимся. Вывозить людей начнём, когда вражеский флот выдвинется сюда. Есть и у нас свои глаза в «Сателлите», так что предупредят заранее. Пока нужно не насторожить возможных шпионов на базе, а когда начнём действовать, помешать они уже не смогут.

Грег кивнул и чуть прикрыл глаза, начав тут же раздавать по нейросети первые распоряжения: предстояло подготовиться к быстрому вывозу со станции ценных специалистов и дорогостоящих активов, а это – задача весьма масштабная. Команды здоровяка имели вес, сопоставимый с приказами Эрика, поэтому споров и уговоров не было – лишь чёткая постановка задач и, изредка, уточняющие вопросы от исполнителей. Все набольшие станционных служб знали Грега не только как правую руку хозяина скромного «Игрового клуба», но и как представителя Никвистов в Совете основателей. Старейшина их небольшой семьи планировал в ближайшие 10-15 лет постепенно отойти от дел, передав их потомку и оставив себе для души только клуб. Но теперь, видимо, внуку придётся начинать семейный бизнес сначала. Разве что с куда более серьёзной финансовой и ресурсной основой, чем была в своё время у Эрика. На Мишу и его приятелей Старик за это не злился: они были, скорее, лакмусовой бумажкой, выявившей проблему, чем реальной причиной грядущих неприятностей.

Немного понаблюдав за мысленными переговорами Грега, дед также отрешился от внешнего мира и послал вызов старому другу и ещё одному сооснователю Хофны Уолтеру Кинзи. Старый азиат был самым настоящим мошенником, с которым Никвист познакомился по службе. Ну, как «познакомился»? – фактически поймал прохвоста за руку. И быть Кинзи колонизатором какой-нибудь из новых агрессивных планет, если бы молодой ещё Эрик уже тогда не научился понимать людей глубже, чем они знают себя сами. Обокрасть фирму, в СБ которой работал, Никвист, разумеется, не позволил. Но и вора не сдал, а вместо этого привлёк его в качестве стороннего эксперта для аудита подразделений компании, проверки добросовестности поставщиков и партнёров. Когда безопасника заметили и пригласили работать сначала в филиале, а позже –в головном офисе межсистемной корпорации, тот потянул за собой и бывшего мошенника. С годами коллеги стали друзьями, так что и на пенсию сработавшуюся парочку при смене руководства отправили вместе. Накоплений у каждого хватало, чтобы безбедно существовать до самой смерти, но деятельный характер обоих требовал точки приложения сил, и, подобрав ещё двоих надёжных компаньонов, экс-корпоранты вложились в проект шахтёрской станции.

- Кинзи, старый ты прощелыга. Готовься воровать из собственного кармана, – начал разговор Эрик, едва товарищ принял звонок.

- Что, сворачиваем лавочку? – уточнил абонент на том конце линии. Вчерне о надвигающихся проблемах финансист знал, и некоторые приготовления вёл заранее.

- Да, в ближайшие два-три дня мы должны быть банкротами. Деньги сразу раскидай на четыре анонимных счёта и каждому из наших дай доступ сразу ко всем.

- Боишься, что кто-то не сможет воспользоваться своей долей? – образ собеседника на ментоэкране нахмурился.

- Непосредственной опасности пока нет, но лучше подстраховаться, – проговорил Никвист.

- Делаю, – скупо подытожил финансист и отбился.

- Ишь, «делаю». Даже не попрощался. И кто из нас тянул солдатскую лямку? Меня передразнивает, что ли? – бормотал старик, уже названивая следующему сопредседателю Совета.

***

Нубскую деревню с незатейливым названием Дубки я пересёк без остановок. Мой стиль игры – довольно странный, о чём расскажу позже – не предполагал покупки каких-то расходников или постоянного приобретения всё более продвинутой экипировки. Так что все лавки и мастерские неписей миновал, не сбавляя шага. Так же прошёл и стихийный рыночек начинающих игроков – из числа тех, кто не желал продавать в скупку свою грошовую добычу, первые мутные зелья, неладно скроенные кожаные доспехи и корявые кузнечные эксперименты. Убив много часов на попытки чуть подзаработать, ребята придут к мысли обзавестись аукционным помощником. Когда же их лоты начнут возвращаться невостребованными, да ещё и с вычетом комиссии в 5% от заявленной цены, то акулята бизнеса сообразят, что ненужный им хлам не нужен и никому другому. И вот тогда деревенские скупщики, не будь они НПС, радостно начали бы потирать ручки и, с видом Пенелопы, дождавшейся своего Одиссея, принимать задержавшийся по дороге к их сундукам мусорный лут.

Мой путь лежал на западную околицу, где из зверья были только первоуровневые кролики. Охотились на них совсем уж зелёные искатели приключений, набивая первый опыт и первую добычу. Затыкав дубинкой или ржавым мечом буквально десяток ушастиков, игрок-нулёвка и сам получал единичку в уровень, после чего переходил на новую локацию – с более зубастой добычей. Надо сказать, что все мобы в песочнице были миролюбивыми и не социальными. То есть, по своей инициативе на тебя не кинется даже медведь десятого уровня, будь ты хоть трижды нулевик. И, точно так же, атакованный моб не призывал подмогу из собратьев, предпочитая разбираться с обидчиками лично. Зная всё это, я спокойно шествовал мимо немногочисленных коллег-фармеров и всё возрастающих по уровням мобов в своё тайное место – насколько тайной может быть полянка в сорока минутах быстрой ходьбы от истоптанных мест.

Возвращаясь к стилю моей игры. Нет, никакого нагибаторского билда я не изобрёл и читерских предметов не получил. Всего лишь сосредоточился на изучении игрового мира и его механики. Будь здесь небоевые классы, меня можно было бы назвать изыскателем или исследователем. Всё оттого, что просчитывать тактики победы над боссами, неистово охотиться на уникальные комплекты вещей и вообще активно взаимодействовать с другими игроками после мозговых встрясок мне отнюдь не хотелось. Надо признать, в моменты отката я полностью соответствую тридцатке в интеллекте, которую мне щедрой рукой записал в карту психофизического состояния неизвестный доктор. Так что, буде мне вдруг захочется вступить в пати, сопартийцы точно сочтут меня альтернативно одарённым. Ну, или «вмазавшимся» чем-то забористым. Короче говоря, компаний я избегал и наслаждался красотами Менсанимы соло.

Вот во время таких одиночных экспедиций я и обнаружил своё маленькое царство: точно такую же, как Дубки, крохотную деревню, только давно заброшенную и разрушенную каким-то катаклизмом, а может – временем. Чтобы добраться до развалин, требовалось пройти через все локации по нарастающей – от жертвенных кроликов, до грозных медведей, – а затем, миновав чащобу, пересечь зеркально расположенные угодья – от медведей к кроликам. Ничего сложного или опасного в таком путешествии не было, требовалось лишь время и терпение. Однако же просто бродить у игроков было не принято: их путь всегда имел цель, будь то поиск более опасных в бою и богатых на добычу монстров, или нетронутых полян с ценными травками и минералами. Те, кто дорастал до охоты на мишек, могли пройти дальше, но видели снижающийся уровень локаций и поворачивали к родной деревне. А те, кто всё же дошёл до руин, надолго там не задерживались: квестов на заброшенную деревню не было, НПС-торговцы отсутствовали, а ушастая дичь и травы для простейших зелий ничем не отличались от своих сородичей возле Дубков. Так и получилось, что при немалом количестве игроков, ежедневно попадающих в нашу песочницу, моё уединение практически никогда не нарушалось.

Дошагав до места, я надел тонкие кожаные перчатки, вооружился ножом травника – эдаким серпом в миниатюре – и, подозвав Бусинку, который всю дорогу пушистым мячиком подпрыгивал рядом со мной, дал ему понюхать кисточку семян болиголова. Хомяк пошевелил носом, смешно чихнул и попытался сунуть подношение в рот. Я ловко отдёрнул образец и погрозил питомцу пальцем:

- Ну-ну! Нечего щёки набивать отравой. Давай, ищи похожие травки.

Серый комок изобразил стойку взявшей след ищейки и начал обнюхивать полянку вокруг меня, удаляясь по спирали.

- Далеко не убегай! – прикрикнул я вслед.

Не знаю, что прописано в алгоритмах питомца, но порой его реакции изумляли. Собственно, привлечь грызуна к поиску трав я попробовал впервые, и было интересно, что он отчебучит. До этого пет уже успел отличиться, притаскивая незамеченный мной дроп с мобов. Я было решил, что он и является неким помощником-сборщиком, но Буся тащил хозяину не всё, а руководствовался какой-то особой хомячьей логикой. Иногда он игнорировал что-то ценное, вроде выпавшего из лягушки колечка на +1 к интеллекту (стоит отметить, что шанс получить что-то подобное с мобов песочницы стремится к нулю), а иногда притаскивал откровенный хлам, наподобие кроличьего хвостика, который даже неписи не брали в скупку.

Приобрёл своего хомяка я, по большому счёту, из любопытства – даже не был уверен, что из этой затеи что-то выйдет. Если ездовые маунты и боевые животные продавались у мастеров-звероловов, то хомяк почему-то пребывал в лавке алхимика. Когда я увидел притулившуюся в углу клетку и спросил у непися, сколько стоит этот питомец, торговец, как мне показалось, слегка завис. То ли грызун требовался для какого-то алхимического компота, то ли был домашней зверушкой самого зельевара и для продажи не предназначался, но после короткой паузы был предложен мне за 10 медных монет. Если золотые шли наравне с кредитами, то серебро и, тем более, медь особой ценности не имели. Они разменивались, соответственно, один золотой к ста серебрякам и один серебряк к ста медяшкам.

Подивившись такой низкой стоимости, купил хомяка и к нему – свисток призыва за три золотых. Стало немного жалко тратить такую ценную вещь, чтобы привязать к себе копеечного питомца, но от затеи я всё-таки не отказался. После использования свистка в интерфейсе прибавились кнопки призыва и отзыва пета и… всё. Никаких иных команд для него предусмотрено не было. Тогда я решил, что это означает либо декоративную роль моего нового спутника, либо какую-то пасхалочку от разработчиков. Может, он в диназавра превращается при виде врага? Или из породы огнедышащих хомяков? В общем, интрига. И вот недавно Бусинка проявил свой первый талант, а сейчас явно готовился вновь меня удивить.

***

Лейла сидела за монитором компьютера в офисе Уолтера Кинзи и сосредоточенно заполняла таблицы. И у неё, и у старого китайца стояли нейросети, потому обмен информацией мог быть на порядок оперативнее, но тот настоял на работе в таком архаичном формате. Было ли тому причиной желание «построить» новенькую или действительно возрастной финансист больше доверял наглядным способам обработки данных – в любом случае, спорить с ним девушка не собиралась. Сюда её определил ещё один старик – Эрик Никвист, с которым шатенка была знакома шапочно, зато он, казалось, знает всю её жизнь с момента рождения. Если бы Миша не лежал сейчас в таком беспомощном состоянии, то она точно настучала бы другу по голове за болтливость.

- Ли! – высокий голос Кинзи раздался из приоткрытой двери его кабинета. – Скоро ты там закончишь? Пришли данные по доходности доков. Займись ими тоже.

- Хорошо! – ответила девушка, уже не пытаясь научить начальника правильно произносить её имя.

Тем временем сморщённый как курага дед с усмешкой наблюдал за покрасневшей от сдерживаемого негодования девчушкой через камеры наблюдения.

- Злись, злись. Не хватало ещё, чтобы оплакивала тут своего приятеля, как в первый день, – проговорил азиат себе под нос.

Нежданную помощницу ему сосватал старый товарищ, мотивировав тем, что девушка может оказаться под прицелом корпорантов: не ясно, кто ещё из их агентов остался на станции и что этому некто известно. Кинзи не возражал. Во-первых, девчонку стоило прикрыть, а его офис защищён не хуже владений партнёра. Во-вторых, работы в связи со свёртыванием дел действительно прибавилось – их активы ведь не ограничивались станцией. Был свой небольшой торговый флот, пара отрядов наёмников, интересы на других станциях и планетах. Даже в игру, которую Эрику нахваливал его воспитанник Сикорский, этот осторожный волчара внёс кое-какие деньги – купил виртуальной земли примерно на десять миллионов кредитов. Уолтер лишь покрутил пальцем у виска, узнав о такой инвестиции. Потом провентилировал вопрос… и добавил ещё десятку от себя.

Выяснилось, что цифровой мир существует не одно столетие, и кто бы за ним ни стоял – а личности основателей или их наследников выяснить не удалось, – они вели дела честно, и достоверных случаев махинаций с деньгами игроков не было. При этом ликвидность игровых земель, мастерских и редких предметов, как и собственно золота, оказалась вполне сопоставима с таковой у реальных предприятий и недвижимости. То есть, из любой точки освоенного космоса можно было зайти в Менсаниму и получить свои деньги. Это было даже проще, чем сотрудничество с частными банками, которые, будучи инструментом корпораций и обслуживая их интересы, охватывали часто лишь одну или несколько систем – тех, где действовала и материнская компания.

От воспоминаний о виртуальных вложениях мысли пожилого финансиста органично перетекли к судьбе парня, по которому так убивалась протеже Никвиста. Сейчас юноша спокойно жил в своём виртуальном мире, а вот в мире реальном он умирал. За последние дни капсула уже дважды подавала сигналы тревоги, но потом состояние мальчишки под воздействием автодоктора приходило в норму. Сбывались прогнозы медиков о постепенном отказе органов. Отправлять больного в реанимационный блок пока не стали, потому как в этом случае придётся вводить его в кому, из которой Майкл, скорее всего, уже не выйдет.

Всё это Уолтер узнал от Лейлы, когда та в свой первый рабочий день впала в самую настоящую истерику. Невозмутимая с виду, девушка всё утро послушно выполняла поручения нового начальника, а когда он подошёл, чтобы отправить сотрудницу пообедать, то увидел, как по её бесстрастному лицу непроизвольно текут слёзы. От такого зрелища в груди не особо чувствительного мошенника что-то защемило, и давно огрубевшее сердце не выдержало. Приблизившись к сосредоточенно набирающей что-то на клавиатуре шатенке, Кинзи положил ладонь на её плечо и предложил выговориться. Банальные слова, но, видимо, до кризиса оставался лишь крохотный шажок, потому что в ответ Лейла вскочила со стула и вцепилась в старика, как в давно пропавшего и внезапно вернувшегося родственника, и, уже не сдерживая рыданий, запинаясь и срывая голос, поведала все свои печали.

Пробелы в её изложении Кинзи позже заполнил, поговорив с партнёром. Но помочь девочке, кроме как сочувствием, старики не могли. Вот и старались отвлечь от чёрных мыслей, нагружая делами. Тем более, что удар по психике Лейлы получился двойным: она разом лишилась не одного, а сразу обоих своих спутников.

***

За день до этого Дэн толкался в зоне отлёта космопорта и ждал своей очереди на посадку. Ожидание затягивалось, но вот из одиноко стоящего на площадке шлюпа выдвинулась аппарель, по которой сбежали вниз четверо бойцов в лёгких бронескафандрах. Встав попарно по обеим сторонам от шлюза, они замерли в обманчивой расслабленности: реакция у армейских модификантов запредельная, и бряцать оружием, изображая крутых парней, опытным воинам было не нужно.

Следом за ними из кораблика не спеша спустился мужчина в обычной лётной форме с сержантскими погонами. В руках он держал планшет, с которого и начал громко зачитывать имена рекрутов. Названные подходили и, после короткой проверки личности, поднимались внутрь шлюпа.

- Даниэль Клиф! – наконец выкрикнул стоящий у трапа сержант.

Услышав своё имя, Дэн подхватил тяжеленный рюкзак и, оставив позади толпу рекрутов и провожающих, двинулся на посадку. Сам он улетал в одиночестве: с Лейлой простился ещё накануне, а ночь провёл уже в сборном пункте, ожидая отправки в учебный центр. Было ли пустое ожидание запланировано, или военный транспортник где-то задержался – об этом будущим солдатам никто не сообщил. Благо, выяснилось, что с момента подписания контракта их поставили на довольствие, поэтому кормёжкой и спальными местами новобранцев обеспечили. Дэн ждал, что к прилёту транспортника их организованно отведут в космопорт, до которого было минут 10 неторопливого хода, но новичков лишь вывели за ворота и предоставили самим себе. Переглянувшись, рекруты нестройно зашагали по скинутому на коммы маршруту. Наш герой отправился вместе со всеми, не обгоняя и не отставая от общей группы. Была мысль, что их маленькое путешествие – какая-то проверка от армейских особистов, и парень решил не выделяться. Насколько можно не выделяться, будучи на полголовы выше самых рослых рекрутов и чуть не вдвое шире в плечах.

В пути Дэн вспоминал, как он внезапно для самого себя стал военным Империи. Ну, пока что – заготовкой под будущего военного. Хоть рассказы тренера о службе в космодесанте и цепляли некие романтические струнки в душе подростка, но в армии Дэн себя не видел никогда. Его увлечённость кибернетикой и сложившиеся отношения с Лейлой были серьёзным якорем, удерживавшим парня от любых авантюр, которые могли бы стать причиной длительных отлучек. А солдатская лямка не только опасна, но и сопряжена с постоянными перелётами, вахтами, долгими командировками – словом, совсем не то, что он желал бы разделить с любимой. Но судьба в лице Эрика Никвиста распорядилась иначе.

Когда в поисках друга Дэн с Лейлой пришли к старику и узнали о похищении и последующем вызволении Миши, у них троих состоялся серьёзный разговор. Кем на самом деле является владелец «Игрового клуба» ребята уже знали, так что слушали его предельно внимательно. Дед ни в чём их не обвинял, лишь высказав для порядка всё, что думает об умении некоторых молодых оболтусов влипать в неприятности и тащить за собой окружающих. Будучи в курсе проблем троицы, Никвист ранее согласился помочь, но нападение на его воспитанника несколько смешало карты. Так что судьбу друзей подопечного предстояло решить отдельно, а когда парень придёт в себя – думать, как быть уже с ним. Идею с тайным вылетом Дэна со станции на судёнышке контрабандистов многоопытный дед отринул сразу.

- Контрабанда – это первое, что проверят здравомыслящие люди. Твой вылет я уже отменил, с Кривым Томом поговорил – к вам претензий не будет, – пояснил он.

Дэн лишь изумлённо таращил глаза: в самом деле, стоило предположить, что весь криминал у владельцев небольшой станции сидит на коротком поводке. Чужих тут бывает не так уж много, чтобы среди них затерялось целое тайное сообщество. Тот максимум запрещённых товаров, который может ускользнуть от взгляда местных воротил, – бутылка какого-нибудь пойла с экзотическими добавками, спрятанная среди ветоши в каптёрке механика на ржавом рудовозе. А значит, и лидер контрабандистов Том Эдсон по прозвищу Кривой ходил под Никвистом.

Лейла тоже выглядела смущённой. Похоже, она внезапно поняла, что изобилие загруженных и частично изученных баз не заменяет реального жизненного опыта, и в будущем все их идеи перед тем, как ринуться их исполнять, нужно будет многократно проверять и перепроверять. И, хотя в проработке плана ограбления лаборатории и бегства со станции активно участвовала вся троица, аналитик возлагала на себя основную ответственность за все недочёты этой затеи.

- Но раз следователи корпорации уже вышли на Мишу, то и до нас вскоре доберутся, – непривычно робко проговорил Дэн.

- Некому сейчас добираться. Те двое, что похитили Майкла, и были всеми их наличными силами на станции.

Не успели ребята облегчённо выдохнуть, как старик продолжил:

- Тем не менее, уходить вам нужно. Да и не только вам, откровенно говоря. Угроза нависла над всей Хофной. Нам уже выдвинули ультиматум: если не пустим сюда людей «Сателлита», то в звёздную систему прилетит их флот, – Эрик поднял руку, предупреждая готовые сорваться с губ собеседников вопросы. – Даже если мы согласимся, это станет лишь отсрочкой перед тем, как последует силовая акция. Поэтому мы готовим эвакуацию, но вы уйдёте раньше и вполне легально.

- Как? – подобрался Дэн. Лейла продолжала слушать молча.

- Ты, – старик ткнул тонким узловатым пальцем в парня, – сегодня же запишешься добровольцем в армию Империи. А ты, – указующий перст переместился на Лейлу, – отправишься на столичную планету с экскурсией в числе лучших выпускников интерната.

- А почему нам не полететь на экскурсию вместе? – рискнула уточнить девушка.

- По ряду причин. Но главные – рассеять внимание возможных наблюдателей и убедить их в том, что вы не настолько близки друг другу и Майклу, как есть на самом деле.

После недолгого уточнения деталей ребята были вынуждены согласиться на условия деда. Только Принцесса выторговала себе неделю, чтобы дождаться определённости в вопросе излечения Миши. Его идею по вживлению найденной нейросети девушка тоже озвучила, но Эрик решил повременить со столь ненадёжными мерами.

И вот сейчас Дэн двигался к космодрому, на два года оставляя за спиной друга и любимую. И неизвестно, получится ли им встретиться вновь. Тут парень сбился с мысли, заметив, что группа его будущих сослуживцев продолжает шагать по широкой улице, в то время, как предложенный рекрутерами маршрут делал небольшую петлю через какой-то дворик и лишь затем возвращался к основному коридору станции.

Помедлив секунду, новоявленный солдат решил выполнить задачу максимально точно. Если едва заметное отклонение от курса всего лишь погрешность – он ничего не теряет, в противном же случае… Ну, да, уже метрах в тридцати пяти от начала проулка стоял, прислонившись к стене здания, неизвестный военный с планшетом. Заметив приближающегося в одиночестве новобранца, мужчина с каким-то удовлетворением кивнул сам себе, сделал пометку в девайсе, после чего нетерпеливо махнул рукой – двигай, мол, дальше. Вся пантомима заняла едва ли пару секунд, и Дэн, не сбавляя шага, пошёл к уже виднеющемуся впереди выходу из отнорка. Там как раз проходил хвост их растянувшегося отряда, к которому блондин и примкнул. Без новых происшествий он добрался до космопорта, где их группа ещё почти три часа прождала посадки.

Коммы всё ещё оставались при них, хотя, как знал Даниэль, позже всем новобранцам выдадут военные модели взамен гражданских. Пользуясь оказией, многие связывались с родственниками и друзьями, и те приходили скрасить ожидание отбывающих. Дэну звать было некого, и он то подпирал стены, то прохаживался по залу, а то просто сидел на рюкзаке где-нибудь в углу, пока, наконец, рекрутов не стали по одному вызывать на посадку.

По лестнице, ведущей во входной шлюз корабля, юноша поднимался, не оборачиваясь. А оттого не видел, как из толпы за ним внимательно смотрит неприметный человек. Стоило объекту слежки скрыться из виду, как обладатель недоброго взгляда развернулся и стал проталкиваться к выходу из зала ожидания, спеша на доклад к начальству.

***

Охота за травами с Бусинкой в качестве проводника оказалась на диво продуктивной. Серая молния носилась в траве как игла швейной машинки и, найдя что-то интересное, начинала подпрыгивать и попискивать, привлекая к себе внимание. Не всегда это был искомый болиголов: заинтересовать питомца могла как неизвестная мне травка, так и какая-нибудь гусеница. Не зная, какие ценности царят в хомячьем мире, я собирал все находки маленького товарища, рассчитывая совместно с НПС-торговцами позже провести оценку этого гербария и инсектария. Непонятную добычу Бусинки я складировал отдельно, вслух пообещав грызуну, что часть заработка от продажи этого добра пойдёт на его нужды. Ну, а что? Люди и с телевизором говорят, а у хомяка хотя бы уши есть. Понять, может, и не поймёт, но точно услышит.

Замотивировав компаньона, я и сам не расслаблялся, а во все глаза выглядывал полезные травки. Изредка доставал походный алхимический стол, на котором тут же перерабатывал лут. Хоть собранное «сено» не портилось, но постепенно объём его возрастал и грозил занять всё пространство заплечного мешка. Поэтому более компактные склянки с готовыми зельями и экстрактами были предпочтительнее.

В Дубки я не возвращался, проводя ночи прямо в заброшенной деревне. Никаких ужастиков навроде нежити или духов тут не водилось, монстры вокруг неагрессивные, а загодя приобретённых продуктов хватало, чтобы поддерживать сытость персонажа. Задумай я совсем уж робинзонить, можно было питаться съедобными корешками: окопник, дикий пастернак, топинамбур – механика игры позволяла использовать знания не только приобретённые от наставников, но и полученные в реальном мире. Хотя действительно ценные ингредиенты редко имели аналоги вне виртуала: всякие «цветы семи гроз», «травы духовного роста» если существовали когда-то, то давно исчезли и преданы забвению.

Таких долгих игровых сессий у меня ещё не случалось и временами мне казалось, что игра словно подвисает, или подвисаю я сам: вот стою над цветком, примеряясь к нему серповидным ножом, а вот – растения передо мной уже нет, хотя процесс сбора я совершенно не помню. Такое повторялось как минимум дважды и слегка беспокоило – как я упоминал, игра славилась своей невероятной стабильностью, и никаких лагов в ней раньше не замечал никто из почти трёхсот пятидесяти миллионов зарегистрированных пользователей.

На четвёртый день отшельничества я уже подумывал сворачивать травническо-алхимический конвейер, когда в личных сообщениях появилось лаконичное послание от Лейлы: «Ты где?». Отстучав ответ на виртуальной клавиатуре, я приготовился ждать подругу – идти на встречу побоялся, чтобы ненароком не разминуться. Но она смогла удивить, через две с половиной минуты появившись поблизости во вспышке телепорта. Совсем забыл, что, в отличие от меня, девушка в своё время играла весьма успешно, и даже после того, как её обокрали, Лейла легко могла себе позволить использование телепортационных свитков.

Я с удовольствием смотрел на фигурку приближающейся лучницы. Аватар девушки не слишком отличался от неё самой, разве что кожа была слегка загорелой, да каштановые волосы острижены чуть ли не «под мальчишку», чтобы не мешались в бою.

К слову, я тоже практически повторял в Менсаниме себя реального: карие глаза, слегка курносый нос, русые волосы с причёской в стиле гранж, средний рост и худощавая фигура. Своей внешностью я был доволен, пусть меня и не сравнить с красавчиками вроде Дэна.

Пока я любовался грацией подруги, та тоже не сводила с меня глаз. Вот только радости от встречи в них было не заметно, скорее – тревога и непонятный страх. Отстранённо поздоровавшись, Принцесса предложила посидеть у костра и обстоятельно поговорить.

Я споро натаскал и наломал веток, разжёг огонь, а в качестве сидений притащил сюда же пару трухлявых древесных стволов. Затем достал рогатки, положил на них перекладину и подвесил котелок, в который накидал разных полезных травок. Об их полезности говорит справочник, который я скачал из галонета и запомнил ещё на заре игры, когда задумал изучить профессию травника, а что за эффект этот сбор даст в игре – сейчас и узнаем.

Через пятнадцать минут, наполненных в основном короткими ничего не значащими репликами, мы грелись у хрустящих в пламени сучьев. Обняв ладонями парящую кружку с луговым чаем, Лейла немного расслабилась и умиротворённо смотрела в никуда. Как показала дегустация, никаких бонусов авторский напиток не даёт, зато процесс его приготовления успокаивает сам по себе.

Я тоже хотел помедитировать на огонь, перебирая в уме возвышенные мысли и сентиментальные воспоминания, но выяснилось, что одна из притащенных мной валежин, а именно – та, на которой я устроился, – содержала в себе, казалось, нескончаемое множество крупных и кусачих чёрных муравьёв. Не желая отвлекать девушку от созерцания, я без лишнего шума и резких движений скидывал с себя агрессоров, которые своими мандибулами легко прокусывали плотную ткань штанов и нещадно щипались. Урон при этом проходил нулевой, зато ощущения были более чем яркими.

Отважный Бусинка встречал стряхиваемых мной насекомых с яростью тигра. И он, и чёрные супостаты были одинакового - нулевого - уровня, вот только на стороне хомяка играл его больший размер, противопоставить которому муравьи не могли ровным счётом ничего. Тактика «сначала завалим, потом затопчем», наверное, могла бы сработать, окажись зверушка в центре муравьиного гнезда. Одиночные же защитники муравейника быстро превращались в высококалорийную белковую пищу для моего пета.

Я так увлёкся этой тихой войной, что раздавшийся голос Лейлы едва не заставил меня сверзиться с коварного бревна.

– Дэн улетел, – грустно промолвила шатенка.

– Слава богу! Я боялся, что он станет упрямиться и не пожелает оставлять нас одних на станции, – бодро ответил я, стараясь не ёрзать под участившимися укусами.

– А, ты же не в курсе. Он не полетел с контрабандистами. Никвист заставил его заключить армейский контракт, – удивила меня девушка.

– Заставил?.. Да что этот старый… – договорить ругательства я не успел, остановленный жестом подруги.

– Не в этом смысле. Скорее, он был достаточно убедителен, чтобы мы приняли такое решение.

– Мы? Ты тоже пошла на службу?.. – сказать, что я был шокирован, было бы серьёзным преуменьшением.

Понятно, что любые наезды на воинов империи от частных корпораций исключались абсолютно. В каком-то смысле, вступая в вооружённые силы, человек оставлял позади прошлое, каким бы оно ни было. Даже если уже во время службы выяснится, что за спиной этого солдата сожжённая дотла и развеянная в пыль планета – что ж, его талант к разрушению будет применён наилучшим образом в бесконечных конфликтах с соседями. Так что для Дэна пойти на службу было неплохим решением.

Относительно девушек никакой дискриминации в армии тоже не было: современные технологии делали человека скорее придатком к имплантам, доспехам с сервоприводами, шагоходам и прочему оборудованию и вооружению, так что изначальные физические параметры бойца мало влияли на его эффективность после подготовки и оснащения. Потому мой вопрос был вполне закономерным. Но Лейла меня успокоила.

- Нет, – подруга, впервые с момента встречи, слегка улыбнулась такому предположению. – Я временно работаю помощником у Кинзи, даже получила небольшой аванс.

Далее собеседница подробно поведала мне о разговоре с Никвистом и о том, что по его итогам Дэн подписал контракт и уже благополучно отправился в учебку, где пробудет следующие три месяца. За это время, в соответствии с психопрофилем, физическими и интеллектуальными способностями новобранца, ему подберут наиболее подходящую нейросеть, установят импланты и зальют базы знаний. Здесь же, под руководством тренеров и инструкторов, он приступит к освоению практических навыков. И только по результатам подготовки молодой боец будет приписан к конкретному подразделению и направлен к месту несения службы.

Узнав, что обоих моих друзей Старик прикрыл от удара, я воспрял духом и даже словно перестал ощущать нападки неугомонных муравьёв. Но оставшийся без падающих к нему из поднебесья поединщиков хомяк категорически протестовал против такого положения дел. Он привстал на задние лапки, вопросительно попискивал и с ожиданием смотрел на меня. Ловкими щелбанами сбив парочку ползунов на расправу серому бойцу, я продолжил разговор.

- А что по моему вопросу? Когда меня уже вытащат из капсулы?

Лейла набрала в грудь воздуха, потом сдулась, поворошила носком сапожка торчащие из огня ветки после чего негромко и как-то обречённо сказала:

- Тебе стало хуже. Уже дважды капсула требовала реанимации, но потом твоё тело приходило в относительную норму, поэтому ты до сих пор остаёшься в игре. Тебя просто не рисковали доставать, не имея понимания, как лечить. Органы идут в отказ, и как с этим бороться доктора не знают: Хубер собрал целый консилиум, но кроме медикаментозной комы и подключения искусственных органов ничего предложить врачи не смогли. Остаётся та самая нейросеть. Ставить экспериментальный образец, пока была хоть какая-то надежда, мы не рискнули, но, похоже, теперь это – единственный шанс.

- Это не разработка «Сателлита», – постарался я успокоить совсем раскисшую подругу. – Не знаю, где они взяли эту нейросеть, однако это не сырая поделка, а чей-то успешный проект, который учёные корпорации лишь пытались воссоздать.

Красные всполохи пламени отразились в широко распахнутых глазах Лейлы. От избытка чувств она вскочила на ноги и едва не кинулась ко мне через костёр. Пользуясь случаем, я тоже резво поднялся с опостылевшего кусачего сиденья и, обойдя огненную преграду, приблизился к девушке. Та было дёрнулась меня обнять, потом передумала и только крепко стиснула мои ладони своими, после чего замерла, заглядывая мне в глаза. Двадцать секунд мы молча смотрели друг на друга, затем девушка разжала пальцы и, внезапно смутившись, начала скомкано прощаться. Напоследок пообещала прямо сейчас переговорить с Никвистом, чтобы тот велел готовить меня к операции.

Когда аватар лучницы истаял в воздухе, я, не теряя ни секунды, бросился к клятому бревну. Не знаю уж почему, но собственное состояние меня беспокоило слабо – внутри жила твёрдая уверенность, что вживление нейросети пройдёт благополучно и функции организма восстановятся. А вот битый час терзавшим меня муравьям я благополучия не обещаю!

Схватив сухой ствол, я бросил его в костёр так, чтобы один конец начал разгораться, тогда как второй оставался мостиком, по которому оказавшиеся в пламени букашки будут сбегать на землю. Тактика выкуривания сработала, и чёрный ручеёк перепончатокрылых начал покидать своё жилище. Бусинка ликовал, я – злорадствовал. Помогая питомцу, часть вредителей я просто растаптывал, не приобретая очков опыта, зато получая удовлетворение. Когда поток обездоленных начал иссякать, а я уже вдоволь насытился местью, из бревна, в брызгах трухи и кусочков коры выломилось нечто размером с Бусинку. В отличие от безликого муравьиного воинства, гигантское насекомое имело над головой полупрозрачную оранжевую табличку, которая гласила: «Королева чёрных муравьёв. 0 лвл». Передо мной был босс нулевого уровня…

Глава 7

Лейла едва дождалась открытия игровой капсулы – казалось, что крышка нарочно поднимается настолько медленно, насколько это позволяет механизм. Выбравшись, наконец, из аппарата, девушка припустила к кабинету Старика, в клубе которого она и зашла в Менсаниму. Хозяина на месте не оказалось, и шатенка с чертыханиями понеслась к бару. За стойкой тоже никого не было. Невольная спринтерша уже собралась было вызвать Никвиста через нейросеть, когда её рыскающий по затемнённому залу взгляд упал на один из угловых столиков.

Искомый дед находился там, но был занят разговором с каким-то крупным мужчиной – скорее всего, одним из бригадиров шахтёров, которых снимали с добычи. Строгие лица и застывшие позы собеседников говорили о том, что диалог складывается нелегко, и прерывать его девушка не рискнула. Вместо этого она, сдерживая нетерпение, остановилась у стойки и приготовилась ждать.

Сейчас, когда спасение Миши было так близко, начинающий медик боялась потерять лишнюю минуту: а вдруг у парня в очередной раз начнётся приступ, и автодоктор не успеет его купировать? Или не справится? Или в устройстве закончились расходники? От последней мысли по спине девушки побежали мурашки, а ноги едва не понесли её к капсуле друга – проверять наличие лекарств. Разрываемая противоречивыми желаниями: как можно скорее переговорить с Эриком или проведать Мишу – Лейла всё сильнее нервничала. Благо, бармен как раз закончил общаться со своим визави и подошёл к юной посетительнице.

– Майкла можно вылечить! – выпалила она, едва Эрик приблизился.

– Конечно, милая, конечно, – Старик воспринял эти слова как вопрос. Упомянутый Майкл очень удивился бы, услышав сейчас, каким по-отечески мягким был тон его вредного партнёра в разговоре с шатенкой.

– Да нет же! Та нейросеть, – Лейла непроизвольно осмотрелась вокруг и понизила голос – Ну, та самая… Она безопасна!

Не дав собеседнице продолжить, Никвист взял её за руку и отвёл в защищённый от прослушки кабинет, где усадил в кресло и только после этого велел говорить. Сжато, но стараясь ничего не упускать, девушка поведала о виртуальной встрече с другом. Эрик же бесстрастно выслушал новости и, не мешкая, начал действовать. Сперва связался с клиникой и приказал готовить операционную, а также направить реанимобиль и бригаду медиков к игровому клубу. Затем достал из сейфа памятный тубус с нейросетью, поманил за собой Лейлу и направился к виртзалу, где находилась капсула Майкла. Раньше переносить устройство в отдельное помещение не стали, чтобы не выделять обычного уборщика среди других посетителей, а в свете последних событий Старик и вовсе закрыл заведение для посторонних, так что из трёх десятков капсул была занята только одна – та, где и лежал парень. Остальные постепенно демонтировали и грузили на один из эвакуационных кораблей, вместе с другим ценным оборудованием.

Через шесть минут ожидания к клубу подъехал мобиль медиков, который хозяин заведения запустил прямо в ангар. Врач с тремя помощниками не теряли времени даром: достав из салона чемоданчики и прихватив каталку, они устремились к пациенту. Как только Эрик в аварийном режиме разблокировал капсулу, один из санитаров тут же прикрепил к груди парнишки автономную аптечку. Повинуясь сигналу с нейросети доктора, аппарат сделал несколько инъекций, после чего бесчувственное тело подняли с ложемента, перекинули на каталку и в мгновение ока доставили к транспорту. Когда дверцы машины уже готовы были захлопнуться, Старик заметил умоляющий взгляд шатенки, всё это время молчаливой тенью следовавшей за ним. Эрик окликнул старшего бригады и указал на девчонку, на что врач согласно кивнул. Не дожидаясь приглашения, Лейла резво юркнула внутрь реанимобиля, который тут же рванул с места.

***

Пока я в растерянности таращился на странного босса – серьёзно? босс-нулёвка?.. – не ведающий страха хомяк с верещанием бросился на нового врага. Королева отличалась от рядовых муравьёв наличием крыльев и массивным брюшком, Бусинка – был яростен и округл. Оттого сшибка их походила на встречу двух сумоистов: безуспешная попытка одолеть противника с наскока, а дальше – ленивое танго двух шариков с эпизодическими взрывными атаками – в эти моменты конечности инсектоида и лапки грызуна мелькали с недоступной глазу скоростью, тела же оставались почти неподвижны.

Вмешиваться в принципиальный поединок я не стал, поскольку, будучи пятого уровня, уже давно перерос августейшее насекомое, тогда как для получения опыта и добычи разрыв с противником не должен превышать три уровня в мою пользу. Оставалась надежда, что питомца система посчитает достаточно самостоятельной личностью, чтобы претендовать на награды за победу, коли я не стану принимать участия в бою.

Минуты три малыши отчаянно дрались, не нанося друг другу особых повреждений: реальную опасность для них представляли только взаимные укусы, а всё остальное кунг-фу предназначалось лишь для того, чтобы не подпустить врага на дистанцию эффективного поражения. И вот, улучив момент, Бусинка вцепился всеми шестнадцатью зубами в переднюю лапку королевы, перекусив её как хворостину. Для микро-босса это стало сродни потери ферзя в шахматах: бороться ещё можно, но итог практически предрешён. Закончить схватку мой пушистый боец сумел ещё через сорок секунд: утратившая подвижность соперница быстро лишилась ещё пары конечностей, а следом и вовсе была перекушена пополам.

Победу грызуна ознаменовал всполох левел-апа, а на месте поверженной монархини остался сверкающий алмазными гранями сундучок размером с пол-ладони. Я попытался наложить руку на трофеи, но ничего не вышло – пальцы прошли сквозь мерцающий приз. Тогда вслух предложил хомяку забрать награду, для пущего понимания указав на неё рукой. Тот не стал жеманиться: по-человечески двумя лапками ухватил сундучок и протянул мне. Удивительный зверёк. Только я вознамерился открыть подношение, как перед глазами выскочил таймер обратного отсчёта: 10, 9, 8…

Не представляю, кто придумал такой ничтожный срок для экстренного выхода из игры, но для того, чтобы хоть как-то подготовиться, его совершенно точно недостаточно. Всё, что я успел сделать, так это закинул полученный ларец в инвентарь и отозвал питомца. Выход.

***

Лейла, пользуясь авторитетом Старика, добилась права присутствовать на операции по вживлению Мише нейросети. Само устройство – вернее, его биологический аналог, – Никвист передал через доктора, приехавшего за её другом в клуб. Сейчас цилиндр с «осьминожком» уже покоился в одном из гнёзд медкапсулы. Крышка прибора ещё оставалась открытой, на ложементе в глубоком сне лежал Миша, а Велтен Хубер настраивал оборудование и попутно своим гласом очарования комментировал все действия.

- Ложе слегка приподнимем, вот так. Стволовые клетки предварительно подогреем до температуры тела. Готово. Делаем трёхмерные снимки. Вот здесь детализируем, – доктор напоминал хозяйку, которая впервые готовит блюдо по найденному в сети рецепту.

Лейла уже подняла основные базы медика до второго уровня: физиология человека, диагностика, хирургия, биохимия, управление кибернетическим медицинским оборудованием – все эти знания, переведённые в навыки сотнями часов отработки на виртуальных тренажёрах, позволяли ей уже сейчас проводить несложные операции. А под руководством опытного наставника можно было замахнуться и на что-то более продвинутое, вроде установки имплантов.

В другое время понаблюдать за работой эксперта, который ещё и озвучивает каждый свой шаг, было бы интересно и полезно, но сейчас, когда под ножом оказался её друг, девушка даже не замечала мельтешение и бубнёж местного светила врачебной науки. Всё её внимание было приковано к расслабленному лицу Миши. Так она стояла до тех пор, пока капсула не закрылась и аппаратура не приступила к выполнению заложенной программы. Операция отличалась от стандартной, когда ядро будущей нейросети вживлялось в области заднего полюса мозга, а к периферийным устройствам прокладывались самые натуральные дата-кабели.

Сейчас же Хуберу предстояло разместить в организме пациента нечто вроде биологической надстройки, и хирург не доверил процедуру одной лишь автоматике, а продолжал отслеживать ход операции через мониторы. Лейла наблюдала за его работой со стороны, опасаясь отвлечь врача в неподходящий момент. Шатенка переместилась за стол отсутствующего по причине секретности ассистента и была готова заменить его, если что-то пойдёт не так.

В штатном режиме установка нейросети занимала около двух часов – время колебалось в зависимости от наличия и типа имплантов. Новый образец не предусматривал никаких искусственных образований в организме реципиента – всё, что потребуется для работы бионейросети, она в прямом смысле слова вырастит из стволовых клеток, инъекции которых в нужные точки на теле будут сделаны в конце процедуры.

Сложная и новая для Хубера операция заняла четыре часа пятьдесят две минуты. Помощь Лейлы не понадобилась, разве что дважды она принесла хирургу кофе и один раз подстраховала у мониторов, пока Велтен заменял опустевшие картриджи в медкапсуле на полные. Наконец, нейросеть была установлена, доктор запустил процедуру регенерации и, измождённый, поднялся от пульта.

- Ближайшие двое суток он пролежит в капсуле, потом настанет довольно длительный период реабилитации, когда надстроенные нервные связи будут окончательно формироваться и сцепляться с естественными. Сейчас сложно сказать, сколько времени это займёт – понаблюдаем и тогда определимся с дальнейшим лечением, – от усталости голос медика перестал быть бархатным, напоминая скорее шуршание наждачной бумаги.

– Спасибо! Я ваша должница!

– Не разбрасывайся словами, сестрёнка, – медик едва раздвинул губы в улыбке. – Парнишку прислал Никвист, а уж с ним мы как-нибудь сочтёмся.

– И всё равно, я не забуду, – упрямо проговорила она.

– А вот это верно, это по-нашему. В благодарность можешь угостить меня обедом, – Хубер хотел было панибратски хлопнуть собеседницу по плечу, но довольно гармонично перевёл замах в указующий жест в сторону выхода. – Прошу!

Вопреки опасениям девушки, никакого подтекста в предложении медика не содержалось. Сейчас, когда красавица была одна, она опасалась мужского внимания со стороны сотрапезника, хоть ранее он и видел Лейлу в компании Дэна. Но ничего предосудительного молодой врач себе не позволил, галантно проводив ассистентку до ближайшего кафе, в меню которого были натуральные блюда.

Доктор, похоже, действительно проголодался и больше уделял внимание пище, чем своей спутнице. По понятным причинам, обсуждать прошедшую операцию на людях не стали. Быстро утолив голод, они поспешили каждый по своим делам: Велтена ждали новые пациенты, а Лейлу – бухгалтерские книги.

***

Два дня спустя на выписке Мишу встречала не только Лейла, но и, к удивлению, оба Никвиста и даже её временный начальник Кинзи. Если Эрик и Грег приехали вместе с ней – вернее даже, что это она приехала с ними на мобиле здоровяка, – то каким ветром сюда занесло пожилого китайца, девушка не представляла.

Старики негромко обсуждали какие-то свои дела, Грег копался в наладоннике, а сама шатенка в нервном ожидании постоянно поправляла то комбинезон, то причёску, пока не застала себя за этим занятием и усилием воли не уложила руки на коленях.

Вот дверь приёмного покоя открылась, и из неё вышел жизнерадостный Велтен Хубер. Следом медбрат вывел едва переставляющего ноги и изрядно всхуднувшего Мишу. Парень смотрел строго себе под ноги вплоть до того момента, когда их небольшая процессия приблизилась к вставшим с лавочек посетителям. Едва отросшие волосы на месте привычных неопрятных патлов не скрывали кожу головы, и внимательному взгляду представали нитевидные шрамы, тянущиеся от темени к затылку. Лейла знала, что такие же отметины есть практически по всему телу друга, как знала и то, что уже через считанные дни они исчезнут без следа – регенеративные возможности организма больного сейчас запущены на максимум.

Сделав шаг навстречу парню, зеленоглазка попыталась поймать его взгляд, но бессмысленный взор Сикорского исследовал щербинки затоптанного пола, не поднимаясь ни на сантиметр. Выглядело всё так, словно Миша ещё не отошёл от наркоза и не осознаёт где он и что с ним. Окликнув товарища, девушка с ужасом увидела, как на звуки своего имени он нелепо подкинул голову, в результате чего лицо оказалось поднято выше необходимого и как-то немного вбок. На мгновение задержавшись в этом положении, Майкл медленно утвердил голову почти в нормальном состоянии. Нечто похожее на узнавание мелькнуло в его взгляде, рот искривился в попытке произнести что-то, но вышло лишь мычание. С этой перекошенной гримасой юноша вновь опустил лицо к полу и больше не проявлял к окружающим никакого интереса.

Резко обернувшись, Лейла увидела, что и Грег, и Эрик недобро смотрят на доктора, радостное сияние которого явно померкло.

- Что с ним?! – не особо сдерживая голос, спросила она.

- Я ведь предупреждал: восстановление займёт… – начал оправдываться доктор.

Не дослушав, зеленоглазая фурия кинулась к мужчине, растопырив пальцы в явном намерении познакомить чью-то физиономию с остротой своих ногтей. На счастье жертвы, изученные базы рукопашного боя вылетели из прекрасной головки Лейлы, потому как ногой она непременно успела бы достать дока. А вот длины рук не хватило – на пути живого снаряда оказался Грег, который своей лапищей обнял боевую деву поперёк живота и не дал свершиться возмездию.

- Почему Миша в таком состоянии? У него отказывало тело, а не мозги! – дернувшись раз-другой в стальном кольце рук гиганта, девушка затихла и только яростно сверлила оппонента взглядом.

- Но в его карте психофизического состояния указан интеллект всего в тридцать пунктов! – возмутился несправедливо, по его мнению, обиженный доктор. – Вы же не ожидали, что нейросеть сделает из него гения?!

В ответ девушка попыталась-таки пнуть эскулапа. Кинзи тем временем с интересом переводил взгляд с одного действующего лица на другое, не очень понимая из-за чего сыр-бор. Майкла он не знал и, хоть мальчишка выглядел довольно плачевно, ухватить суть проблемы китаец не мог. Никвист-старший, в свою очередь, прекрасно всё понял и, отведя доктора в сторону, зло зашипел ему что-то прямо в ухо.

Три минуты спустя, когда медик-ассистент уже устал притворяться глухонемой подпоркой для больного, а Эрик отпустил бледного и покрывшегося испариной доктора, вся компания, прихватив героя этих событий, удалилась в «Игровой клуб».

***

Игнат Трей находился в своём кабинете на трёхсотом этаже штаб-квартиры корпорации – здания «Сателлит-билдинг». Владелец компании посещал центральный офис нечасто – обычно с текущими задачами прекрасно справлялся директорат, состоящий из его детей, внуков и даже правнуков общим числом сорок шесть человек. Но некоторые дела требовали личного участия, а поскольку проблемы имеют свойство накапливаться, магнат дано выстроил для себя комфортный график визитов в сердце Империи – на планету Сильвея. Раз в три месяца он посвящал неделю улаживанию вопросов, которые были вне компетенции младших членов семьи или чем-то заинтересовали самого Игната.

Сегодня Трей успел поучаствовать в заседании правления, принял нескольких карманных чиновников и представителей амбициозных фирм, мечтающих о сотрудничестве с его концерном, а сейчас на очереди была встреча с одним из помощников по деликатным вопросам.

- Шали ожидает? – произнёс он в селектор.

- С самого утра.

- Впусти и принеси чай на двоих.

Через пять секунд в дверь кабинета осторожно постучали, после чего на пороге возник одетый в безукоризненную серую тройку лысый мужчина с серой же кожаной папкой под мышкой. Слегка поклонившись от входа, он подошёл к столу начальника и, после указующего жеста, примостился на кресло напротив него.

– Здравствуй, Курт. Что по нашему делу?

– Шахтёры пока всё так же артачатся и не желают пускать наших следователей, – без предисловий начал помощник. – После того, как особисты НИИ устроили серию экспресс-допросов, их выдворили с Хофны, но все данные, что они успели собрать, наши аналитики получили. Ментосканирование самих исполнителей мы также провели – всё чисто. Пока складывается впечатление, что ни местные, ни работники лаборатории к организации нападения непричастны. На «Нейроген» тоже до сих пор ничего нет: агенты не нарыли никаких подвижек в их новых разработках.

В этот момент секретарша занесла поднос с чаем, быстро расставила чашки перед собеседниками, сгрузила вазочки с конфетами и сухофруктами, после чего удалилась. Гость проводил ладную фигурку заинтересованным взглядом, но голос хозяина резко прервал его грёзы.

- В какой момент шахтёры решили вмешаться в деятельность СБ-шников института?

- Уже ближе к финальной стадии. Те как раз проверяли низовой персонал: техников, лаборантов, уборщиков – вообще всех, кто хотя бы косвенно соприкасался с работой лаборатории. Среди них два откровенных идиота – у одного так даже на ментограмме не отразилось ничего.

Курт озвучил этот факт как забавный курьёз, а вот Игнат при его словах заинтересованно выпрямился в кресле. В отличие от собеседника он знал возможности и принцип действия сканирующего память оборудования, а также то, что названных результатов можно добиться если работать, к примеру, с мозгом животного, но никак не человека разумного.

- Проверьте «пустого». Узнайте о нём вообще всё, – от залопотавшего что-то о недостатке людей помощника босс отмахнулся. – Привлекай нашу службу безопасности. Они и без доступа к объекту найдут каналы информации. И да, отправку тридцати боевых кораблей к Хофне я санкционирую через неделю. Хватит этих заигрываний с игрушечными царьками. Задачи перед крылом поставишь сам. Постарайся ограничиться демонстрацией силы, но больше никаких уступок: или полная проверка объекта нашими дознавателями, или полная же зачистка. Хотя от последнего всё-таки постарайся воздержаться. Проблемы перед выборами в Имперский Совет нам не нужны.

Раздав указания и отправив помощника прочь, глава корпорации задумался, нужен ли ему этот человек, не способный самостоятельно решить достаточно простую задачу. Обещанный Курту пост вице-председателя был, по сути, всего лишь чем-то вроде секретаря при ключевом управленце: почётно, денежно, но бесперспективно в плане карьеры. Однако и эту синекуру нужно было заслужить, а в последнее время помощник откровенно «не тянул». В конце концов, Трей щедро решил, что по делам будет и награда.

На то, что свою серую папочку помощник так ни разу и не раскрыл, хозяин кабинета не обратил внимания. А между тем кое-что интересное в ней всё же содержалось. Например, данные ментосканирования второго из «идиотов», расшифровка которых явно говорила, что в день икс в лаборатории он не был, тогда как на серверах СБ института приход уборщика на работу был зафиксирован.

Глава 8

Эрик, Лейла и Грег сидели за столиком в закрытом для посетителей баре «Игрового клуба» и спорили. Девушка пыталась отстоять себе ещё несколько дней нахождения на станции, чтобы понаблюдать за здоровьем друга, а Никвисты на два голоса сначала мягко, потом всё более императивно убеждали шатенку не рисковать почём зря и улетать в центральные миры как можно быстрее.

– Пойми же, своим упрямством ты не сделаешь лучше никому. Мне сообщили, что ЧВК «Сателлита» уже готовит к вылету три десятка боевых кораблей. Маршрут капитанам ещё не обозначили, но с большой вероятностью они прилетят именно сюда. На Хофне сейчас практически не осталось людей, кроме нескольких сотен добровольцев, которые поддерживают жизнеспособность и оборонный периметр станции. Ну, и разные маргиналы, что попрятались по своим норам, а отлавливать их нам недосуг, – вещал старик.

- Побоялись, что мы просто выманиваем их, чтобы депортировать. А может, рассчитывают поживиться на брошенной базе, – добавил Грег.

- Так давайте улетать вместе! Зачем отправлять меня отдельно, если так называемая «экскурсия» из приюта давно отчалила, и спрятаться среди воспитанников я всё равно не смогу, – протестовала Принцесса.

- Да затем, что оставаться с нами слишком опасно! Я и так пошёл у тебя на поводу, позволив дождаться окончания операции. И если… и когда малыш очнётся, я не хочу прятать глаза, объясняя, почему ты бессмысленно погибла тут, а не улетела вовремя, как мы договаривались! – старик раздражённо потряс перед собой кулаком.

- А как же вы? Как Миша?..

- Не переживай за нас, девочка. Миша сейчас может не выдержать перелёт – я консультировался с доком, – но за оставшиеся дни мы приведём его в форму. Может, и вовсе станция уцелеет, но уж в случае угрозы я лично прослежу, чтобы он оказался в безопасности.

- Тогда я попробую ещё раз дозваться его и начну собираться, – сдалась зеленоглазка.

- Грег, предупреди экипаж «Странника», чтобы выделили каюту для двух пассажирок. Если надо – пускай ужмутся сами, но Лейлу с Юной чтобы разместили как следует.

– С Юной? – удивилась девушка.

– О, она тебе понравится. Одна из бесчисленных племянниц старого мошенника Кинзи, но, пожалуй, самая толковая из всех. Держись с ней рядом. Перед отправкой ещё проинструктирую вас обеих, а пока беги к Мише, – подвёл черту дед.

Шатенка встала из-за стола, прихватив недопитый энергетик, – последние дни её измотали, но времени подлечиться в медкапсуле не было, так что приходилось пользоваться такими эрзац-методами хоть немного прийти в форму. Сейчас она направлялась к виртзалу, где вновь оказался друг.

Привезя Мишу в клуб, старшие товарищи не смогли добиться от него хоть каких-то вменяемых действий. Даже попытка покормить парня закончилась провалом – глотательный рефлекс срабатывал через раз, он то давился, то измазывался в овощном пюре, и вряд ли что-то вообще съел. Намучавшись, решили, как и в прошлый раз, положить страдальца в его модернизированную вирткапсулу, которая и полечит, и покормит – стоит лишь задать программу. К тому же, была надежда, что у нынешнего Сикорского хватит ума авторизоваться в игре, где он, вполне возможно, окажется способен говорить и даже понимать собеседников.

Просмотрев заставку и оказавшись возле разрушенной деревни, где и покинула игру, Лейла сперва оглянулась по сторонам, надеясь увидеть друга. Не заметив его поблизости, открыла куцый список контактов – собственно, в нём остались только Миша с Дэном. Всех остальных лучница исключила из друзей после предательства, невзирая на то, были они членами её подлого клана, или же случайными знакомыми.

К разочарованию девушки, ники приятелей были серыми, что означало неактивность персонажей. С Дэном всё было понятно – о первых днях в учебке возлюбленный уже рассказал во время коротких вечерних созвонов: возможности для игр, даже увлекайся ими блондин, распорядок новобранцев не предусматривал. А вот отсутствие Майкла больно резануло по сердцу.

«Значит, он всё же не смог зайти в Менсаниму», – грустно подумала Лейла, присев на обломок какой-то стены.

За прошедшие двое суток все следы их посиделок у костра исчезли, как устраняется любое непредусмотренное игрой вмешательство игроков. Например, постройки, посадки, даже какой-нибудь загон будут служить создателю положенное время, за исключением случаев, когда их кто-нибудь разрушит. Кострище же пропадёт уже через несколько часов, а собранные травы, срубленные деревья или добытые руды и ингредиенты возродятся в случайном месте локации по таймеру, длительность которого зависит от их редкости.

Поняв, что ждать бессмысленно и она просто тянет время, девушка нажала кнопку выхода и, десять секунд спустя, растворилась в воздухе. Задержись она ещё на несколько минут, могла бы увидеть, как вскоре совсем рядом – как раз на месте, где состоялось распитие лугового чая, – странно мерцая, словно не желая воплощаться до конца, начал постепенно обретать плотность силуэт другого игрока.

***

Перед глазами мелькало буйство красок, звуков, символов и сложить их в цельную картину мне никак не удавалось. Не осознавая себя, не понимая, где я и что со мной, я всё же пытался каким-то сохранившимся зёрнышком собственной личности противостоять этим волнам наступающего хаоса. Казалось, что каждый образ наваливается на разум как многотонная плита, невидимой паутиной обволакивает и давит со всех сторон сразу. Порой я выныривал из мутных глубин беспамятства и, как глоток свежего воздуха, фиксировал статичные картины внешнего мира: вот надо мной склоняются какие-то белые фигуры, окаймлённые слепяще-яркими лучами; вот я куда-то двигаюсь, словно плыву по воздуху, а где-то бесконечно далеко внизу заплетается пара тощих ног, шаркающих по гранитным плитам пола; вот я слышу собственное имя и, вижу прямо перед собой криво подвешенное в пространстве лицо Лейлы.

Такие вспышки-озарения никак не желали задерживаться в памяти, а вскоре перестали появляться и они. Зато в голове появился назойливый механический голос, что-то неустанно требующий, желающий получить ответ на давно забытый мною, а может, и вовсе не звучавший вопрос. Видимо, желания хоть как-нибудь ответить и остановить эту звуковую пытку оказалось для голоса достаточно, потому что следующее его послание было явно утвердительным, и я начал куда-то стремительно падать.

Когда я более-менее пришёл в себя, то обнаружил, что лежу в густой мягкой траве, а надо мной раскинулось бескрайнее синее небо с редкими вкраплениями белых перистых облаков. Какое-то время ушло на попытки распознать, в чём заключается неправильность происходящего – так бывает, когда просыпаешься в новом месте и не сразу понимаешь, где находишься. Постепенно в голове прояснилось, и я понял, что нахожусь в виртуале, а затем и вспомнил, как меня экстренно отключили от игры. Теперь, значит, вернули. И вот, чего требовал от меня голос – подтверждения входа в Менсаниму. С трудом, как будто дело происходит в тварном мире, я взгромоздил себя на ноги и осмотрелся. Место, что логично, было тем же самым, где я находился перед выходом офлайн – всё та же полянка вблизи руин заброшенной деревни.

«Почему я не помню ничего из визита в реал?», – задался я вопросом. Либо организму стало настолько худо, что меня переместили в реаниматор уже в бессознательном виде, но тогда непонятно, отчего вновь вернули в игровую капсулу. Либо мне вживили нейросеть, но, опять же, тогда непонятно, почему после операции я очнулся не в клинике, а здесь. И почему ощущения тела в игре такие призрачные, будто здесь у него такие же проблемы с передачей нервных импульсов, какие были в последнее время в истинном мире.

Немного освоившись, я, не спеша, отправился в нубо-деревню, справедливо рассудив, что Лейла легко найдёт меня и там, а коротать время травничеством и алхимией нет никакого желания. По пути вспомнил о полученной за насекомого босса награде, но решил спокойно разобраться с ней в личной комнате. Для компании призвал питомца, и теперь хомяк весело носился поблизости.

Путь до гостиницы меня измотал так, будто я проделал его в физическом теле, отчего просто валился с ног. Поднявшись в свой номер, я просто упал на кровать и забылся сном. Мелькнула было мысль выйти из игры, и останавливало лишь то, что я не знал, в каком состоянии сейчас находится мой организм. Судя по тому, как я оказался в Менсаниме, дела у меня не ахти, так что лучше сначала дождаться вестей от Лейлы.

Наутро жизнь уже не казалась столь мрачной. Тело аватара привычно откликалось на команды и уже не казалось одеждой с чужого плеча. Встав и сделав несколько разминочных движений, я убедился, что вчерашние странности в восприятии бесследно ушли. Надеюсь, это означает, что меня реального сейчас лечат, и именно поэтому «коннект» стал лучше. Затем я открыл оповещения и увидел, что посланий от подруги нет, и никто меня не искал. Значит, всё идёт по плану. О том, что наша рассудительная и предусмотрительная командирша была в раздрае от происходящих вокруг событий и просто позабыла о возможности объяснить всё в письме, я, разумеется, и не подумал.

Следующее, что я сделал, – вызвал питомца и внимательно к нему присмотрелся. После боя с боссом уровень Бусинки подрос до первого, отчего мохнатый значительно усилился. Повлиять на распределение его параметров я не мог, лишь зафиксировал, что, как и у игроков, прибавка за уровень составила 5 единиц характеристик, из которых две система распределила в ловкость, а по одной – в силу, выносливость и интеллект. Итого, в сумме с десятью базовыми пунктами, характеристики пета составили по 3 единицы основных параметров и 6 единиц ловкости. Навыков и умений малыша я не видел – вполне возможно, по причине их отсутствия.

Заодно посмотрел собственные показатели:

Имя персонажа: Икариот (ID 7880510394)

Класс: станет доступен на 10 уровне

Характеристики:

Сила – 6

Ловкость – 6

Выносливость – 6

Интеллект – 17

Запас здоровья – 60/60

Запас маны – 170/170

Броня - 0

Профессии:

Травник – новичок, 8 уровень

Алхимик – новичок, 5 уровень

Свежеватель – новичок, 2 уровень

Лесоруб – новичок, 1 уровень

Шахтёр – новичок, 1 уровень

Навыки:

Быстрый шаг (скорость передвижения +10%);

Зоркость (радиус обзора +20%);

Наблюдательность (шанс нахождения крафтовых ингредиентов увеличен в 2 раза)

Умения:

Нет

Что ж, прошлой сессии ничего не изменилось. Был шанс открыть профессию кулинара за готовку на костре, но, по всей видимости, сваренный мной травяной чай пошёл в прокачку алхимии. Надо сказать, что если навыки изучались покупкой книг и дальше не прокачивались, то профессии можно было открыть у наставников или выполняя соответствующую работу. Так, каждый собранный ингредиент прокачивал мой навык травника, каждая созданная склянка с зельями – алхимика и т.д. Довольно простая система, чего нельзя сказать о кажущихся очевидными базовых параметрах, которые на деле перекрёстно влияли друг на друга и частично были завязаны на профессии и навыки – в общем, сам чёрт ногу сломит. Какие-то формулы для вычисления боевых возможностей разных билдов игроки, конечно, вывели, и многие из них даже можно было легко найти в галонете. Вот только сражения меня интересовали слабо, и об усилении своего персонажа я на данный момент даже не задумывался – всё равно, до выхода из песочницы воевать мне не с кем, а покидать этот островок спокойствия, чтобы погрузиться в суету большого мира, в мои ближайшие планы не входило.

К слову сказать, односоставной ник в игре был не редкостью, так как настоящим идентификатором игрока был его уникальный ID-номер, поэтому даже в одном пати можно было встретить сразу пару-тройку «Нагибаторов», «Убивцев» и подобных говорящих никнеймов. Часто, во избежание путаницы, в таких случаях сопартийцев называли по реальным именам или характерным признакам.

Закончив с осмотром профилей, я полез в инвентарь, чтобы рассортировать лут: что-то осядет в бездонном сундуке-хранилище, что-то пойдёт в скупку в ближайшей НПС-лавке, а что-то сохраню для личного пользования. То же зелье наблюдательности, рецепт которого выбил из обычной лисы, когда только начинал играть, но смог изучить совсем недавно, подняв алхимию до 5 уровня. Простое и дешёвое в изготовлении, зелье позволяло на полчаса повысить базовый шанс нахождения ингредиентов на 100%, что в сумме с аналогичным навыком давало трёхкратное увеличение данного параметра. Ещё на него каким-то хитрым образом влияла удача, открыть которую, однако же, было очень непросто, и сделать это мне пока не удалось. В основном, она давалась за различные достижения и в качестве награды при выполнении квестовых цепочек. Ни того, ни другого в песочнице не попадалось, так что на подобный множитель позитивных событий я пока мог лишь облизываться.

Когда с разбором хлама было закончено, я, наконец, приступил к наградному сундучку с босса, оставленному «на сладкое». Хлопнув по кровати рядом с собой, я пригласил Бусинку присутствовать при эпохальном событии и, отбив ладонями по коленкам барабанную дробь, с торжественным видом открыл коробочку. Внутри, на бархатном ложе, покоилась одинокая чёрная жемчужина размером с ноготь, в глубине которой то и дело вспыхивали крохотные искорки, похожие на мерцающие в ночном небе звёздочки. Не спеша прикасаться к предмету, я вчитался в описание: «Сфера обнуления. Ранг – уникальный. Позволяет однократно сменить привязку и расу игрока».

«Не слишком информативно», – озадачился я и перевёл взгляд на хомяка. Тот тоже взирал на меня с недоумением. Вроде. Всё же я не специалист в физиогномике животных. – «Стоит поискать информацию о подобных штуках в галонете».

С одной стороны, было не совсем понятно, для чего кому-то менять привязку и что это вообще значит. Привязка к городу? К гильдии? К чему вообще привязываются игроки и почему, если на то пошло, нельзя пойти на пересоздание персонажа, если уж так хочется что-то там обнулить. С другой стороны – смена расы. До сих пор я только краем уха слышал, что в игре есть нечеловеческие расы – не только стандартные фэнтезийные орки, гномы и эльфы, но и более причудливые: вроде крылатых людей, людей-амфибий и вовсе даже нелюдей – таких, как летающие медузы или живые кристаллы. Представления не имею, как за это играть и, более того, – в какой момент доступен выбор расы. Мне, например, при регистрации такого не предложили, хотя аккаунт я проплатил один из самых дорогих, с почти максимальным количеством бонусов на всё, что только возможно. Получается, расу можно менять с помощью таких вот жемчужин? Насколько это частое событие – тоже совершенно непонятно. Все расы разделены географически и пересекаются только посредством караванов НПС-торговцев. Игрокам же путь на территории других разумных заказан: люди играют в компании людей, гномы – гномов и так далее. Так что ценность моего приобретения весьма неоднозначна.

Отложив бесполезные размышления до момента выхода из игры, я обратил внимание на системное сообщение, призывно мигающее в трее. Развернув его, я прочитал следующее:

«Поздравляем! Босс «Королева чёрных муравьёв» впервые повержен. Вы получаете достижение «Первопроходец» I степени. Параметр «удача» увеличен на +1».

Запоздалое оповещение о гибели босса-нулёвки меня слегка удивило. Хотя, вполне допускаю, что его получение привязано к моменту открытия награды. Прежде побеждать боссов мне как-то не доводилось. Впрочем, и коронованное насекомое я не то, чтобы победил лично. Разблокирование новой характеристики, несомненно, порадовало, а вот что действительно поразило – так это формулировка «впервые повержен».

Не знаю точно, сколько существует Менсанима, но определённо больше сотни лет. Относительно малый онлайн в проекте говорит лишь о том, что конкурирующих игр со своими преимуществами – многие тысячи. И некоторые из них – наподобие «Звёздных корсаров», «Небесной империи» – берут тем, что действие в виртуальном мире происходит в копиях существующих звёздных систем, а пользователи летают на полных аналогах боевых, транспортных, добывающих, исследовательских кораблей и пользуются неотличимым от настоящего оборудованием. Это позволяет конвертировать реальные навыки того же пилота или навигатора в игровые и наоборот – получать в игре опыт и знания, а впоследствии с лёгкостью проходить квалификацию по выбранным профессиям в реальном мире.

Так вот, несмотря на умеренное количество игроков, Менсанима была достаточно популярной, чтобы за сотню с лишком лет тут не по одной тысяче раз убили каждого моба и, в особенности, – каждого босса. Такая судьба могла миновать, разве что, каких-нибудь совсем уж высокоуровневых монстров, но никак не нулёвку. О внезапных «роялях» от администрации игры думать не хотелось, ибо обойтись они могли впоследствии чересчур дорого, да и предпосылок к каким-то подставам, вроде, не было. Единственное разумное объяснение состояло в том, что для вызова королевы нужно было разово уничтожить прямо-таки промышленное количество её подданных, а достаточно упорного или злопамятного игрока, который стал бы воевать с муравьями, до сих пор не находилось.

Так или иначе, менять привязку или расу мне было ни к чему, и странный предмет отправился в инвентарь, а я решил спуститься вниз пообедать. Тому были причины: как то, что персонажу иногда нужно есть, а еда в игре сделана вполне вкусной, так и то, что ожидать Лейлу за каким бы то ни было занятием всё не так скучно, как сидеть в четырёх стенах.

Глава 9

В зале таверны я устроился за крохотный столик в уголке, заказал грибной суп, мясные рулеты и компот с куском пирога на десерт. Каждое блюдо в меню давало небольшие временные бафы к характеристикам, но все эти бонусы мне были сегодня не интересны. Неспешно насыщаясь и смакуя удивительно достоверный вкус еды, я оглядывал посетителей. По случаю обеда все столы были заняты НПС, среди которых я узнал многих владельцев местных лавок и мастерских. Лишь за одним столом сидели несколько игроков, бурно обсуждавших свои приключения.

Словом, ничего интересного вокруг не происходило. И в тот момент, когда я совсем заскучал, к моему столику подошла невысокая девушка в робе мага-новичка. К поясу незнакомки крепился резной деревянный посох, а её длинные светло-русые волосы были уложены в хитрую причёску из множества косичек. Немного смутившись под моим изучающим взглядом, девушка спросила, свободно ли место за столиком.

- Конечно, присаживайся… Клэр, – прочитал я ник собеседницы.

Она аккуратно примостилось на краешек стула и замерла в ожидании разносчицы. Чтобы не смущать девушку, я отвёл взгляд и уставился в свою тарелку. С девушками у меня не очень-то ладилось: на станции большинство потенциальных подруг знали всю мою подноготную и держали дистанцию, а в игре уже я сам избегал компании. Так и вышло, что, за исключением Лейлы, опыта общения с противоположным полом у меня было раз-два и обчёлся.

Если даже прелестницы заговаривали со мной первыми, я боялся сморозить в ответ что-то глупое или неприличное, о чём с девушками не говорят, а оттого только мялся и мямлил. Более опытный Дэн советовал попробовать общаться с противоположным полом точно так же, как и с интернатскими ребятами – за вычетом нецензурных слов. Но опробовать его метод я всё ещё не рискнул.

Уже не особо наслаждаясь обедом, я вознамерился было встать, когда Клэр придержала меня за руку:

- Пожалуйста, побудь со мной ещё немного.

От её прикосновения меня будто молнией прошибло, и ноги сами собой подогнулись, отчего я неловко брякнулся обратно на стул. Кажется, это насмешило соседку, и она прикрыла рот ладошкой, сдерживая веселье.

- Знаешь, мне… я… наверное, никуда и не спешу, – выдавил я смущённо.

В голове же метались мысли, что эта красавица задумала и не розыгрыш ли какой затеяли надо мной. Осторожно оглядевшись, я увидел, что шумная компания игроков уже удалилась, а её место заняли очередные неписи – кроме нас с Клэр реальных людей за столами не осталось. Если это и шутка, то её смысл от меня ускользает.

- Ты что-то хотела узнать? Или нуждаешься в помощи? – попытался я прояснить ситуацию.

- Нет-нет, никаких просьб. Просто хочется с кем-то поговорить. Я уже давно почти не покидаю игру, а все мои близкие и друзья очень далеко. Пробовала подружиться с кем-нибудь здесь, но в песочнице люди не задерживаются, так что знакомства получались недолгими, – грустно поведала магиня.

- В таком случае, с удовольствием составлю тебе компанию, – ответил я, не покривив душой.

Моя новая знакомая была весьма симпатичной особой, и на ней, что называется, «отдыхал глаз». Если девушка не окажется беспросветно глупой или взбалмошной, то общение с ней определённо скрасит моё ожидание новостей из реала. К тому же в человека, который от одиночества готов говорить хоть с лошадью, я охотно поверю: в каком-то смысле – сам такой, раз уж веду диалоги с питомцем. Поэтому отставил настороженность и, как мог, попытался поддержать разговор.

Сначала беседа не клеилась: задушевным собеседником я никогда не был, а в отсутствии широкого круга друзей и знакомых редко используемый навык красноречия окончательно атрофировался. У Клэр, полное имя которой, как она призналась, было Клариэль, по всей видимости, имелись те же проблемы с коммуникацией. Но, так как спешить нам обоим было некуда, разговор постепенно наладился.

Естественно, больше всего мне было интересно, что за нужда держит девушку в игре и в песочнице в частности. Ориентируясь на собственный опыт, я полагал, что у новой подруги какие-то проблемы со здоровьем, и виртуальный мир для неё тоже стал чем-то вроде зала ожидания на период лечения и реабилитации. Но рассказывать о своих проблемах юная магиня не спешила, а мне казалось верхом нетактичности сходу лезть в личные дела едва знакомого человека. Так что в основном мы болтали о красотах игры, сравнивали её с жизнью в космосе и на планетах – как оказалось, подруга бывала и там, и там, так что слушать её выводы было познавательно. И, да, – глупой она определённо не была.

В последующие два дня мы встречались прямо с утра за завтраком и не расставались до вечера, гуляя по деревне и окрестностям, говоря обо всём на свете и понемногу сближаясь. С удивлением я осознал, что не меньше самой Клэр нуждался в ком-то, с кем можно поделиться мыслями, просто до её появления не осознавал такой потребности.

В на третий день я посчитал, что мы стали достаточно близки, чтобы задать друг другу парочку-другую личных вопросов, что и сделал во время предобеденной прогулки по лесу.

- Клэр, а как вышло, что ты почти всё время находишься в игре?

Спутница, по всей видимости, ожидала этого вопроса и заготовила встречный, потому как сразу предложила:

- История на историю?

Скрывать своё состояние мне было ни к чему, так что я охотно согласился на подобный обмен.

- Я не могу рассказать всего – это не только моя тайна, но постараюсь объяснить максимально полно, - начала девушка. – Так вышло, что моя внешность сильно изменилась после одного случая, а в наших краях это имеет принципиальное значение. Так что родителям приходится с тех пор прятать меня от посторонних – даже от близких родственников и друзей. Всё осложняется тем, что наша семья занимает довольно высокое положение и мы всё время на виду. Вот и приходится жить затворницей, а чтобы не сойти с ума – большую часть времени провожу здесь, в Менсаниме.

- То есть, сейчас в реальности ты выглядишь не так, как здесь? – уточнил я, слегка расстроившись, но стараясь не подавать виду.

- Эмм… Вообще-то именно так я и выгляжу, – неуверенно сообщила Клэр.

- А что в таком случае не так с твоей внешностью? – изумился я.

- Я… Как бы сказать. Лишилась кое-каких отличительных признаков, и это может сильно ударить по нашей репутации. Всё, дальше уже секрет, – открестилась девушка от последующих вопросов.

- И всё-таки? – не унимался я. – Чего нужно лишиться, чтобы пришлось из-за этого ото всех прятаться? Или… Постой, ты же не хочешь сказать, что раньше была парнем?!.

- Что? А-ха-ха, конечно, нет! Что за глупости! – магиня от души рассмеялась.

Пытаясь успокоиться, девушка замахала на меня руками:

- Всё, всё! Оставили тему. Лучше расскажи, почему сам сидишь в Менсаниме безвылазно?

- Если б только знать, - понурился я. – Последнее, что запомнил, – как оказался парализован и не мог даже говорить. Меня тоже, как и тебя, поместили в вирткапсулу, чтобы не мучился, бессмысленно лёжа где-нибудь в палате. Потом, вроде, доставали, но что там происходило в это время – так и не знаю. Я всё жду, когда подруга зайдёт в игру и расскажет, что сейчас с моим телом.

- Подруга? – внезапно заинтересовалась спутница.

- Да, Лейла. Мы с ней дружим, сколько себя помню. А встречается она с Дэном, – зачем-то уточнил я.

Больше ни о чём спрашивать Клэр не стала. Поговорив ещё немного, мы вернулись в таверну и разошлись по номерам, договорившись встретиться утром. Но снова смогли увидеться лишь много дней спустя.

***

Корабли ЧВК «Сателлит» появились в системе Хофна как-то буднично и сразу же начали сближение со станцией, которая находилась в трёхстах тысячах километров от точки выхода из гиперпрыжка. Установленные вокруг объекта искажатели не позволяли безопасно выйти из гипера на более короткой дистанции, да этого и не требовалось – задачи сходу вступать в бой перед флотом не ставилось.

Адмирал Ганс Карус с удовлетворением посмотрел на тактический экран, где в идеальном построении, в каком и уходили в гиперпрыжок, отображались корабли его эскадры: два линкора, включая флагманский «Гром», пять линейных крейсеров, корабль-матка с двадцатью тысячами беспилотных истребителей, тройка фрегатов-разведчиков и два десятка эсминцев, шесть из которых специализировались на радиоэлектронной борьбе, а остальные предназначались для противодействия ракетам и москитному флоту противника. На его взгляд, для гражданской станции, даже с хорошим защитным периметром и мощным вооружением, силы были явно избыточными, но пожелание заказчика в данном случае было равно приказу, да и поучаствовать в боевом вылете экипажам будет полезно.

Корабли-разведчики практически сразу ушли в невидимость и двинулись каждый в свой сектор, где им предстоит расставить варп-маяки для тактического перемещения основных кораблей флота. А если устройства получится разместить вблизи станции, то они к тому же позволят игнорировать действие искажателей и нанести внезапный удар в подбрюшье врага, обходя большинство оборонных линий, которые нацелены во внешний сектор и не приспособлены отражать атаки прорвавшихся звездолётов.

Адмирала охватило привычное предвкушение боя, и единственное, что слегка портило настроение, – наличие на мостике наблюдателя, который был приставлен от владельца корпорации и имел право вмешиваться в ход операции. Разумеется, к командованию соединением его никто и близко не подпустит, но Карус уже ожидал попыток подобного и заранее продумывал, как будет отчитываться перед руководством за игнорирование глупых распоряжений гражданского и его попыток перехватить управление флотом.

В этот момент офицер связи сообщил о поступившем вызове со станции, на что Карус, искоса глянув на навязанного ему пассажира, дал добро. Размеченное тактической сеткой звёздное небо на части обзорного экрана сменилось изображением немолодого военного, который хмуро осмотрел присутствующих в капитанской рубке и представился:

- Полковник Жестас Клейн, командующий гарнизоном станции Хофна. С кем имею честь?

- Адмирал Ганс Карус, ЧВК «Сателлит».

- Адмирал, прошу остановить продвижение ваших кораблей и сообщить о своих целях, иначе мы будем вынуждены отреагировать на угрозу. Мы вовсе не беззащитны и готовы это доказать.

- Мне поставлена задача захватить либо уничтожить вашу станцию. Признаться, я бы предпочёл мирную передачу объекта, но гарантирую, что и в случае сопротивления нам хватит сил выполнить приказ.

- Как вы понимаете, мои задачи в корне противоположны вашим – потерять станцию я не могу, но и не вижу смысла вступать в ненужное нам сражение с сильным флотом. Давайте поищем компромисс.

- Что ж. Думаю, представитель нашего нанимателя – господин Курт Шали не откажется обсудить с вами возможность мирного разрешения конфликта.

По знаку адмирала связист переключил камеру на наблюдателя, который тут же властно начал:

- Единственное, что мы готовы обсуждать, – это капитуляция станции с передачей всех кодов управления и заменой гарнизона нашими солдатами, – жёстко припечатал он.

- Вы хотите развязать войну с корпорацией «Блесси»? – удивился или изобразил удивление полковник.

- При чём здесь «Блесси»? – слегка опешил переговорщик.

Название одной из сотни крупнейших промышленных компаний империи он, конечно, знал. Если она и уступала «Сателлиту» в богатстве, то однозначно выигрывала в количестве звездолётов и солдат. Ввязываться в противостояние с такой силой было бы глупо, не вспоминая даже о том, что интересы гигантов практически не пересекаются, и даже победа не усилит ни одну из сторон – слишком разные у них активы и сферы влияния.

- Эта станция – уже месяц как собственность «Блесси», – пояснил комендант. – Трое суток назад закончился срок, который продавец запросил для вывоза с объекта своих людей и оборудования, так что сейчас здесь только заступившие на посты сотрудники нашей корпорации и сколько-то корабельных крыс, оставленных прежними хозяевами. За это мы им ещё предъявим счёт.

- Нам нужно время, чтобы уточнить эту информацию, – наблюдатель повернулся к Карусу. – Господин адмирал, остановите корабли!

Вопреки своим недавним мыслям, противиться воле наблюдателя флотоводец не стал и тут же отдал распоряжение встать на рейд. Разведчики, разумеется, продолжили посев маяков, так что принявшие защитную формацию корабли основного флота могли в любой момент сорваться в бой, и чем дольше продлится ожидание, тем больше им станет доступно векторов для атаки на Хофну.

– Мы не станем предпринимать активных действий до прояснения ситуации. Будем считать это перемирием, скажем, на три часа. Вас устраивает такой вариант? – вопросил Шали.

– Вполне. Надеюсь, недоразумение быстро разрешится, – согласился командующий гарнизоном.

По жесту адмирала контакт с базой прервали, и порученец Игната Трея начал судорожно названивать боссу по линии дальней связи. Владелец «Сателлита», по всей видимости, не торопился отвечать, и лысый наблюдатель нервничал, то и дело пытаясь отыскать на явно непривычном для себя скафандре нагрудный карман, чтобы достать из него носовой платок и вытереть испарину с обширного лба.

Тем временем с одного из разведчиков поступил сигнал о затаившемся вне охранной зоны станции кораблике, который идентифицировался на сканере как гражданская яхта. Подумав с минуту, не нарушит ли он тем самым условия перемирия, Ганс всё же отдал приказ невидимке сблизиться с прячущимся возле астероидов судёнышком и приготовиться к захвату. Постановщик стазисных сетей на фрегате отсутствовал, но угроза плазменно-ракетного залпа останавливает, порой, ничуть не хуже.

«Высадить на борт взвод штурмовиков с парочкой дроидов, а после основного дела будем уже разбираться, что за птица нам попалась», – подумал военный.

Но предмет его внимания дожидаться подхода боевого корабля не стал, а вместо этого резво сорвался в разгон, явно намереваясь покинуть систему.

***

Эрик Никвист напряжённо смотрел на монитор, где почти одновременно возникли без малого три дюжины красных отметок. Отчего сателлитовцы прибыли в систему на сутки раньше обозначенного информаторами срока, он будет разбираться позже. Старый особист давно привык доверять только себе и возможное предательство воспринял спокойно. Сейчас же предстояло решить, как выбраться из непростой ситуации.

К сожалению, покинуть базу заранее не удалось – пришлось дожидаться, пока врачи не подтвердят, что Майкл перенесёт полёт. Отчего он так привязался к парню, Старик вряд ли бы себе ответил, но уже давно воспринимал Сикорского как младшего родича и никак не мог бросить воспитанника на милость корпорантам, которые вдруг заинтересовались парнем. С тем, что не пресёк затею мальцов выкрасть разработки нейролаборатории, конечно, Никвист допустил серьёзный промах – не ожидал от них такой прыти и такой дурости. Хотя, вкупе с нападением наёмников, произошедшее открыло истинное лицо «партнёров», так что оно, пожалуй, и к лучшему.

- Дейл, успеем уйти в гипер до того, как противник сюда доберётся?

- Должны успеть. Наша яхта – один из самых быстроходных кораблей в своём классе, а из военных звездолётов с ней могут потягаться разве что разведчики и истребители, – уверенно ответил пилот.

- Тогда стартуем по готовности.

Лётчик кивнул и начал вводить координаты для прыжка, но тут же выругался и бессильно откинулся в кресле:

- Кэп, искин корабля не отвечает!

- Так уточните причину отказа и выясните, как быстро можем устранить проблему, – скомандовал Эрик.

Пилот, не мешкая, передал распоряжение технику, попутно пытаясь провести программную диагностику. Семь минут спустя техник доложил по корабельной связи, что искин повреждён механически и ему требуется замена. От таких вестей старик двинул бронированной перчаткой скафандра в стену рубки, оставив на ней заметную вмятину, но затем взял себя в руки и начал мысленно перебирать и отбрасывать один за одним варианты решения проблемы.

«Замена искина? – нет ни времени, ни запасного кристалла. Помощь со станции? – свой вычислительный кластер мы вывезли, а новые хозяева только разворачивают систему и в приоритете у них обслуживание защитного периметра. Но уточнить стоит».

– Запросите со станции помощь в расчёте координат прыжка, – и тут же спохватился. – Или пусть предоставят ведущий корабль, за которым мы прыгнем в гипер.

– Принято.

Пилот тут же забубнил в комм, дождался ответа и отрицательно покачал головой: – Кластер искинов загружен на сто процентов развёрнутых мощностей, боевые корабли готовятся к отражению штурма. Гражданских судов на станции сейчас нет.

Старик снова глубоко задумался: «Сейчас бы хоть слабенький ИИ, навроде того, что притащил в своё время Миша…». Тут его осенило, и Эрик воскликнул:

– Передайте технику, пусть ждёт меня возле искина, – и стремительно вышел из рубки.

За сорок секунд дойдя до нужного блока, дед увидел там знакомого инженера – полностью седой мужчина лет шестидесяти на вид уныло стоял возле вскрытого кожуха искина.

- Ален, подбери сопли! Сокрушаться будем позже, сейчас нужно срочно решать проблему.

И Эрик поспешно объяснил технику свой план. Тот, хоть и воспринял идею с недоверием, но, тем не менее, сразу включился в работу: активировал ремонтного дроида и умчался куда-то вместе с ним.

Спустя три минуты робот вернулся, волоча за собой уложенный на платформу кокон медкапсулы. Перед отлётом со станции прибор перевели на работу от атомной батареи, сейчас же Ален сноровисто начал раскидывать по отсеку энергокабели и кабели данных, подключая их к системам корабля через штекеры в гнезде искина. Сам кристалл ИИ имел заметную трещину, практически расколовшую его на две неравные части. Седовласый мужчина осторожно вынул корабельный «мозг» из креплений и переместил в кофр, чтобы потом более внимательно изучить повреждения.

Дроид в это время приварил привезённую капсулу прямо к металлическому полу и откатился в сторону. Подойдя к медкапсуле, Никвист посмотрел сквозь прозрачную крышку: на ложементе в медикаментозном сне лежал его подопечный. Дед понимал, что очередная нагрузка на так и не восстановившийся мозг может окончательно доконать парня, но иного выхода спастись им всем и, в первую очередь, – самому Мише, – он не видел. Связавшись с мостиком, Эрик глухо проговорил в микрофон:

- Искин готов к работе, запускай расчёт координат.

Глава 10

Лейла с Юной давно распрощались со «Странником», который довёз их до первого же крупного хаба за пределами окраинных систем. Сам корабль здесь и остался, будучи выставлен на торги, а экипаж и пассажиры звездолёта по одному и группами покидали торговую станцию на рейсовых лайнерах, на зафрахтованных и попутных судах, летевших в разных направлениях.

Как поняла шатенка, сейчас все более-менее приближенные к руководству «Хофны» люди таким порядком запутывают следы. Подобные меры кажутся нелепыми в век галонета и ДНК-идентификации, но, как ни странно, на самом деле остаются довольно эффективным способом избежать назойливого внимания частных лиц и даже корпораций. Особенно, если знать выходы на нужных людей и слегка подкорректировать сначала генокод и внешность, а после – и свои данные в системе. Имперскую СБ эти финты не обманут ни на йоту, но у бывших обитателей окраинной базы перед ней грехов нет, так что безопасникам «шахтёры» без интереса. А вот тем, чьи возможности пожиже, выследить тысячи беглецов будет нереально, как и бесполезно охотиться за одиночными целями наобум, не зная, кто есть кто и куда этот некто подался.

Заинструктированные людьми Старика, девушки совершили ещё несколько хаотичных перелётов, покуда не оказались в одном из центральных секторов, где и закончилась их одиссея.

Планета Грейхил встретила новоиспечённых подруг уже привычным шумом космопорта, который мало чем отличался от своих собратьев на космических станциях. Располагался он неподалёку от крупнейшего на планете города Эним, где обитали около 20 миллионов человек – почти половина от всего населения планеты, разбросанного по трём материкам. Поток прибывших смешивался с толпой встречающих, создавая гомон и суету, от которых рябило в глазах и подступало головокружение. Более опытная Юна ухватила растерявшуюся спутницу за руку и отбуксировала её на выход, к зоне такси.

Пока Принцесса ошалело переставляла ноги и глазела по сторонам, её товарка успела вызвать транспорт и деловито закидала в него багаж, а следом едва ли не силком впихнула в салон и Лейлу. В город подруги прибыли спустя двадцать минут и сразу же отправились в гостиницу – уже будучи в дороге, китаянка заказала в ней двухместный номер и получила на коммуникатор цифровой ключ.

Едва зайдя в комнату и бросив на пол вещи, Лейла бросилась в душевую, Юна же тщательно осмотрела помещение, просветила показавшиеся подозрительными места каким-то прибором, после чего занялась разбором багажа. Когда переодевшаяся в халат шатенка вышла из душа, номер уже выглядел обжитым, а на одной из кроватей лежала её пижама.

- Спасибо за заботу, конечно, но не стоило утруждаться и доставать мои вещи, – хмуро прокомментировала Лейла.

Ничего особенного в багаже Принцессы не было, но то, что кто-то в нём копался без спроса, девушка восприняла как нарушение личных границ. Хотя за минувшие пять дней они и успели немного сдружиться, такая вольность, на её взгляд, всё же была чересчур.

- О, что ты! Мне совсем не трудно, – китаянка восприняла замечание компаньонки как благодарность за её усердие и только отмахнулась ладошкой. – Дедушка учил быть вежливой, и я следую его урокам.

В речи Юны слышался лёгкий акцент: детей её народа часто сперва учили родному языку, и лишь затем – общему.

Закатив глаза в потолок в стиле «как меня это достало», шатенка не стала развивать тему и принялась переодеваться в пижаму. Хитринку во взгляде соседки девушка не заметила.

«Сначала ведёшь себя как ребёнок и в моё отсутствие запускаешь в нашу каюту неизвестно кого, а потом удивляешься, что я проверяю вещи», – мысленно пробурчала китаянка, направляясь, в свою очередь, освежиться.

Причиной её недовольства стало знакомство Принцессы с пожилой четой врачей, которые летели с ними одним рейсом. С этой парой девушки оказались за одним столиком в кафе и, узнав об их профессии, Лейла завязала разговор, задавая практикующим докторам бесчисленные вопросы по медицинской тематике. Как поняла Юна, подруга пыталась выведать что-то по случаям, схожим с болезнью Майкла.

Вдохновлённые столь жадным вниманием молодой коллеги, супруги Зейнальд охотно согласились продолжить беседу в каюте девушек. И надо же было такому случиться, что подозрительные гости пришли как раз тогда, когда сама Юна отлучалась в спортзал. Вернувшись, она обнаружила мило беседующих старичков и хлопочущую вокруг них Лейлу.

После того, как посетители ушли, китаянка долго исподволь выпытывала у компаньонки, не оставляла ли та Зейнальдов одних в пустой каюте. Хоть подруга и ответила отрицательно, Юна, выбрав момент, всё равно проверила помещение на следилки или опасные сюрпризы. Ничего не нашла, но природная и профессиональная подозрительность не успокоилась, отчего процедуру было решено повторить в гостинице.

Не сказать, что её подопечная была слишком проблемной, но даже очевидных, по мнению Юны, мер безопасности Лейла частенько не соблюдала. Двоюродный дедушка просил не раскрываться перед объектом без необходимости, вот только ненавязчиво управлять своенравной девчонкой было совсем непросто.

«Попробую всё же приручение, а встать на позиции защитник-охраняемый мы всегда успеем», – решила для себя выпускница имперской школы телохранителей.

Наутро разнеживаться в постелях девушки не стали. Сходили позавтракать в ресторан гостиницы и приступили каждая к своим делам. Юна сразу же умчалась в город, взяв с подруги слово не покидать номер до её возвращения, а Лейла вернулась в комнату, где сперва попыталась переписываться с Дэном. «Попыталась» – потому что ответы от него приходили очень уж небыстро: парень прибыл в учебный лагерь и был по маковку загружен тестами и тренировками.

Отчаявшись нормально поговорить, девушка отложила общение с любимым до лучшего случая и начала искать поблизости виртклуб, чтобы связаться через Менсаниму с Мишей. Она развернула с планшета карту Энима и убедилась, что услуг по аренде виртуальных капсул в городе полно – как только компаньонка вернётся, можно будет отправиться в один из салонов.

Чтобы не терять время, Лейла начала рассылать своё резюме по местным клиникам. Изученные ещё на Хофне базы знаний позволяли ей рассчитывать на место ассистента, а позже, когда поднаберётся опыта, можно будет докупить специализированных баз по направлениям. Деньги на это были – весь куш из сейфа Штельмайера в итоге остался у Принцессы: Дэн заверил, что нейросетью его обеспечит армия, а Миша распорядиться кредитами был сейчас просто не в состоянии. Никвист взять деньги для своего подопечного тоже отказался, сказав, что сможет сам обеспечить его всем необходимым, и богатства троицы приятелей ему без надобности.

«В итоге все выгоды от нашей аферы достались мне, а все шишки полетели на ребят», – погрустнела от таких мыслей девушка.

Перед глазами встал образ понуро бредущего Миши – такого, каким они забрали его из медцентра: с пустым взглядом и обвисшими мышцами лица. Лейла постаралась отогнать от себя эту картину и с остервенением продолжила изучать предложения по трудоустройству.

Тем временем Юна отправилась на встречу с представителем одного из охранных агентств, откликнувшихся на её предложение о сотрудничестве. Невзирая на то, что и у её двоюродного деда Кинзи, и у его партнёра Никвиста имелись обширные связи, пользоваться ими старики категорически отсоветовали, чтобы не давать подсказок тем, кто может пойти по следу беглянок. Прибегнуть к сторонней помощи можно было лишь в крайнем случае, так что в этой экспедиции девушкам предстояло заботиться о себе самостоятельно.

Впрочем, во время учёбы китаянка проходила и не такое: чего стоил выброс курсантов на случайную планету или станцию с задачей легализоваться и заработать миллион кредитов за три месяца, не нарушая местных законов. Некоторым это даже удавалось: например, один парень умудрился обыграть казино, и его результат наставники даже засчитали, хотя, защищая выигранные деньги от их бывших владельцев, этот шулер положил немало народу. Преподаватели сошлись на том, что сами кредиты были заработаны честно, а дальнейшее побоище произошло после фактического выполнения задания.

Ещё один сорвиголова подписался на зачистку плацдарма для высадки колонистов на какую-то безумную планету с невероятно агрессивной фауной. Вступив в отряд смертников, он получил и документы, и возможность заработать на уникальных трофеях и ресурсах дикого мира: бойцам дали возможность вывезти до ста тысяч тонн груза на подразделение из трёх тысяч человек. Учитывая, что выживших после миссии оказалось меньше тысячи, на каждого пришёлся весьма солидный куш.

Представительницы слабого пола нередко шли более простым путём, охмуряя какого-нибудь нувориша и получая заветный миллион в виде дорогих подарков. Сама Юна от такого способа отказалась и предпочла выступать на боях без правил. Вот только новичков ринга большими гонорарами не баловали, да и значительная часть заработка уходила на восстановление после схваток. К концу срока испытания курсантка пошла ва-банк, вызвав на бой чемпионку предыдущего сезона и поставив на свою победу всё, что успела заработать к тому моменту. Вместе с платой за сам бой денег как раз хватило бы. Но она проиграла…

Юна до сих пор была уверена, что сошлась тогда на арене с модификантом, но выяснять правду впоследствии никто не стал – наставникам не нужны были ни эти деньги, ни причины её неудачи. Всё, что им требовалось – проверить своих учеников на прочность и посмотреть, как те поведут себя в кризисной ситуации. Потрёпанную воспитанницу просто забрали в назначенный час со станции, подлечили и вернули в школу.

Прокручивая в голове эти воспоминания, Юна ждала потенциального партнёра в небольшом кафе. Заведение было запрятано в переулках и явно не страдало избытком клиентов, зато здесь за вполне доступные деньги подавали не синтезированную пищу, как на космостанциях, а качественные натуральные блюда и напитки. Ничего удивительного в этом изобилии не было – большинство планет использовались как гигантские фермы, курорты, сафари-парки и, в меньшей степени, – центры управления. Поэтому аграрной продукцией наземные жители снабжали себя в достаточном количестве, чтобы она была дешевле синтетики.

Девушка наслаждалась прекрасным кофе и откровенно наблюдала за дверью, где как раз появился очередной посетитель. Прямо в дверном проёме мужчина ахнул и выронил из рук коробку с какими-то шариками, которые весело раскатились во все стороны. Находящиеся в зале люди с интересом уставились на растяпу, а в это время в бок Юны ткнули чем-то твёрдым и негромкий голос сзади произнёс:

– Медленно, спокойно поднимаешься и идёшь со мной.

Телохранительница даже не изменила положение тела. Лишь так же вполголоса ответила:

– Мистер Габен, не нужно разыгрывать драму. Прошу, присаживайтесь за столик.

Пару секунд ничего не происходило, потом оружие от её тела убрали, и из-за спины китаянки вышел крупный мужчина с короткими седыми волосами. Одет незнакомец был в тёмно-серый костюм-двойку с белой рубашкой без галстука, а из-под пиджака выглядывала старомодная кожаная сбруя с кобурой, в которую он сейчас вкладывал револьвер.

Юна с изумлением уставилась на пороховое оружие, а гость, как бы извиняясь за свои причуды, пожал плечами и объяснил:

– Детская мечта.

– Понима-а-а-ю, – протянула девушка.

Она даже не покривила душой: в условиях атмосферы огнестрельное оружие ничем не уступало по эффективности современным образцам, так что простой блажью его ношение точно не было.

– Вы испортили отличный сценарий встречи, – пожаловался между тем Габен. – Кейн ещё долго будет собирать свои шарики и наверняка расстроится, что рассыпал их напрасно.

Не отвечая на этот укор, Юна тонко улыбнулась и прикрыла губы чашкой с кофе.

– В чём мы прокололись? – сдался собеседник.

Выдержав паузу секунд в двадцать, девушка снизошла до объяснений.

– Во-первых, у меня идеальный контроль пространства… А во-вторых, я наблюдала за вашим мастерским подкрадыванием через отражение в кофейнике. Это было забавное зрелище.

Жан Габен прикрыл лицо, пряча под ладонью наигранное – а может, и истинное – выражение стыда.

– Позор моим сединам. Надо сказать баристе, чтобы сменил кофейники на матовые. Что ж, шутка не удалась, предлагаю перейти к теме встречи.

Юна демонстративно осмотрела окружение, как бы говоря: «Вас не смущает обилие людей вокруг?».

В ответ на её пантомиму собеседник лишь развёл руками:

– Это наше кафе. Посторонних здесь практически не бывает. Во всяком случае, во время деловых встреч.

Заметив, что вопрос во взгляде китаянки никуда не исчез, Жан пояснил подробнее:

– Нет-нет, мы никого не гоним и не провоцируем скандалов. Просто цены для случайных посетителей завышены втрое, и, как правило, этого оказывается достаточно, чтобы никто не пожелал здесь угоститься.

– В таком случае, можно поговорить и тут. Ничего особо секретного обсуждать я всё равно не планирую, – согласилась девушка.

Габен изобразил внимание, а Юна продолжила:

– Итак, как я указала в заявке…

На этих словах мужчина кивнул, подтверждая, что видел документ.

– Мне нужны четыре двойки телохранителей, чтобы обеспечить круглосуточную охрану подопечной на протяжении ближайших двух недель. Задачи буду ставить им лично, ежедневный отчёт – также напрямую мне. Взамен я тренирую ваших людей, скажем, три раза в неделю.

Жан побарабанил по столу пальцами, потом придвинулся чуть ближе и проникновенно проговорил:

– Я видел ваше резюме, прекрасная леди. Список освоенных баз впечатляет, но мои люди также изучали все нужные для их работы дисциплины, и чему вы можете научить опытных сотрудников охранного агентства, сама будучи в столь юном возрасте – просто не представляю.

– Я готова продемонстрировать свои навыки, – легко согласилась девушка.

- Пожалуй, в таком случае нам всё же стоит сменить обстановку, – сказал Габен и, хлопнув в ладоши, поднялся из-за стола.

Недолгая прогулка по дворам привела их к затерянному среди высоток трёхэтажному зданию, в подвале которого обнаружился целый спорткомплекс с тренировочными залами, бассейном и даже небольшим тиром. Как пояснил Юне её провожатый, строение целиком принадлежало охранному агентству «Цитадель» и являлось, по сути, его штаб-квартирой. Клиентов принимали в разбросанных по городу офисах, но значительная часть персонала фирмы: администраторы, тренеры, IT-специалисты, врачи и другие не связанные непосредственно с несением охраны люди – постоянно находились здесь.

Внутрь прошли без задержек – Габен лишь кивнул охраннику на входе, приложил ладонь к считывателю и, поманив Юну за собой, направился к лифту, на котором они и спустились в подземную часть комплекса. Оценив время, потребовавшееся, чтобы кабинка достигла нужного уровня, гостья предположила, что под землёй находится минимум пять этажей.

Седовласый проводник меж тем указал на помещение, где будет проходить демонстрация. Рядом располагались раздевалки, имелся даже автомат, выдававший одноразовую спортивную форму. Но Юна ожидала, что ей придётся подтверждать свою экспертность, и предусмотрительно захватила в сумочке привычный костюм для тренировок. Китаянка быстро переоделась и три минуты спустя вышла в зал, где уже собралось около двадцати человек.

Жан встретил кандидатку оценивающим взглядом: невысокая и худенькая девушка не производила особо грозного впечатления. Затем он повёл рукой в сторону прервавших тренировку охранников:

– Можете располагать нашими парнями. Любой из них охотно выступит вашим ассистентом или спаринг-партнёром.

– Мне понадобятся они все. И вы тоже, – не смутилась китаянка.

Сокрушённо покачав головой, Жан без возражений скинул пиджак, уложил его на лавочку возле стены, сверху пристроил сбрую со своим архаичным оружием и направился к общей группе.

Юна принялась объяснять задачу: используя известные им тактики, бойцы должны обеспечить охрану важного лица от покушения на близкой дистанции. В роли охраняемого выступил Габен, в роли киллера – сама кандидатка в наставники. Учебное оружие с лазерными метками, указывающими попадания, у бойцов имелось, девушка же «вооружилась» прихваченными из кафе деревянной палочкой для еды и горсткой драже.

За следующие сорок минут китаянка двенадцать раз успешно «ликвидировала» цель разными способами: от внезапного броска конфетой точно в незащищённую голову, до эпичного прорыва к плотно охраняемому Жану под вспышки учебных лазеров группы. При этом девушка всю тренировку сохраняла вполне обычную, доступную людям без модификаций скорость, отчего бывалые телохранители чуть не рвали на себе волосы, пытаясь понять, что они делают не так и почему какая-то девчонка раз за разом словно насмехается над всеми их навыками.

Закончив демонстрацию, Юна коротко поклонилась недавним противникам и отправилась приводить себя в порядок, оставляя за спиной возбуждённый гомон участников и неизвестно когда набежавших зрителей эдакого шоу. Победная серия схваток далась ей не так просто, как могло показаться со стороны. В раздевалке девушка сразу скинула промокшую от пота форму и забросила её в стирку, после чего десять минут нежилась под настоящим водным душем. С неохотой она всё же заставила себя покинуть душевую, натянула брючки и рубашку, забрала из стирального автомата и переложила в сумку уже чистый и сухой тренировочный костюм и, наконец, вышла к терпеливо ожидавшему её Габену.

– Это было действительно впечатляюще, – поделился мужчина. – Но обучать таким навыкам наших бойцов… Нет, конечно, кое-что им вполне пригодится – как, например, умение двигаться под огнём, избегая попаданий. Но всё-таки…

– То, что я показала, им действительно ни к чему, – охотно поддержала девушка. – Я буду учить ваших ребят противостоять таким атакам, а не совершать их.

– А, действительно. После вашего выступления у меня мысли не на месте, оттого и сказал глупость, – повинился Жан. – Зачем навыки убийцы тем, чья работа как раз состоит в противоположном.

После этих слов Габен испытующе уставился на собеседницу. Та, поняв его сомнения, пояснила:

– Я не ликвидатор, если вы об этом. Кое-что из профильных баз, действительно, изучила и отрабатывала. И я, и мои наставники считали, что это нужно для досконального понимания возможностей противника, а не для применения против мирных граждан. Да и, сами понимаете, иногда защита должна быть активной.

Кажется, Жана такой ответ устроил: во всяком случае, дальше разговор свелся к обсуждению условий контракта. И, хотя Габен предпочёл бы оплачивать мастер-классы от Юны кредитами, девушка всё же вынудила представителя «Цитадели» выделить ей требуемое число телохранителей уже с завтрашнего дня, а вдобавок оговорила отдельную плату за свои уроки после истечении двух недель договора.

Отдельно Жан подтвердил возможность продления найма охраны. Предусмотрительность не лишняя: бойцы «Цитадели» были весьма востребованы и без дела не прохлаждались, переходя с заказа на заказ. Потому партнёр так и стремился отделаться кредитами – свободных людей всегда не хватало, и затребованные Юной двойки профессионалов предстояло снять с менее важных задач, заменив ещё не состоящими в штате кандидатами.

В гостиницу новоиспечённая наставница вернулась в превосходном настроении. Лейла в её отсутствие сдержала обещание и номер не покидала, что добавило подопечной очков в глазах телохранительницы. Вместе девушки сходили на обед, после чего, по настоянию шатенки, отправились в ближайший виртклуб.

В Менсаниму Принцесса входила с чувством предвкушения: по её расчётам, Миша уже должен был находиться здесь, или хотя бы оставил для неё сообщение в игре. Заранее узнать о состоянии друга было негде – звонить на Хофну Никвист настрого запретил, а вне их родной станции у беглянок были только контакты связных для экстренных случаев.

Вирт-сессия принесла лишь разочарование. В сети Сикорского не было, сообщений от него тоже не нашлось. Лейла даже попробовала спрашивать встреченных игроков, не видел ли кто-то её друга, но те в ответ чуть ли не крутили пальцем у виска: песочница – не то место, где можно найти себе постоянных спутников, и для этих бабочек-однодневок поиски охотницы выглядели чем-то ненормальным.

На несчастье Лейлы, единственный человек в деревне, кто знал игрока с ником Икариот, именно в этот день впервые за долгое время покинул виртуальный мир – речь идёт, конечно, о Клариэль, которая по каким-то своим причинам не покидала Дубки уже больше года.

Порыскав добрых два часа в бесплодных поисках, затеянных, скорее, от безнадёжности, охотница всё-таки сдалась и нажала на кнопку «выход».

– Ну, что, какие новости? – живо встретила Юна вышедшую из виртзала подругу.

Сама китаянка коротала время в кафе, предназначенном как раз для посетителей вирта: здесь ждали своей очереди на капсулу любители игровых вселенных; здесь друзья обсуждали планы на очередную совместную сессию; здесь впервые встречались знакомые ранее только по онлайну члены гильдий и отмечали свои виртуальные победы. Всё помещение было оклеено постерами героев и артефактов из различных игровых проектов, на огромном экране постоянно транслировались игровые новости и прямые включения со всевозможных турниров. Всё это телохранительницу не интересовало, но она была из тех людей, кто может находить удовольствие в малых радостях, и натуральный виноградный сок с кусочком фруктового торта прекрасно скрашивали её досуг.

– Никаких, – буркнула Лейла, после чего уныло плюхнулась на стул рядом с компаньонкой и начала проставлять галочки в электронном меню.

– Совсем-совсем никаких? – не сдавалась Юна.

Ответом ей был тяжкий вздох.

– Миши в игре нет, сообщений от него тоже нет, и никто его не видел.

– Ну, ты ведь не могла опросить каждого, – рассудительно заметила китаянка. – Попробуешь поискать его завтра.

– Завтра у меня уже назначено собеседование в четыре клиники. Если устроюсь работать – буду приходить сюда по выходным, в ином случае – начну оставлять окна между собеседованиями и заглядывать сюда по возможности. А если Миша так и не появится – свяжусь с Эриком или Грегом.

– Твоё право. Только прошу, не спеши с этим и обязательно сперва предупреди меня. Как только мы себя обозначим, могут начаться проблемы, и нужно быть к этому готовыми.

– Я понимаю… Да и не так просто будет с ними связаться – где сейчас Никвисты, наверное, только они и знают.

Мысленно Юна не согласилась с собеседницей, но для виду одобрительно покивала. Выйти на контакт с бывшими владельцами Хофны она могла без особых проблем, но засветиться перед ищейками, чтобы только удовлетворить чьё-то любопытство – вот уж, увольте.

Глава 11

Игровая капсула Клэр раскрылась, будто гигантский бутон, затем лепестки механического цветка втянулись куда-то в основание устройства, а пробудившаяся девушка грациозно соскользнула с ложа и сразу направилась в ванную. Отец вызвал её из игры сообщением и ждал на ужин через час, так что времени, чтобы привести себя в порядок и нарядиться подобающе статусу, оставалось не так много. И пусть, кроме родителя, никто не увидит сегодня наследницу Дома Ивы, Клариэль не собиралась нарушать приличия и вваливаться на трапезу, одетая как придётся. Слишком редкими, а потому - ценными были такие встречи. Каждую отцу приходилось организовывать как целую тайную операцию, и магиня не хотела разочаровывать его, отвечая небрежностью на столь трепетную заботу.

Точно к назначенному времени девушка спустилась в обеденный зал, одетая в одно из своих лучших платьев. Из украшений на ней был только искусно выполненный из лунного серебра венок в виде стилизованных ивовых веточек. Церемонно склонив голову в приветствии, Клариэль села в предназначенное для неё кресло напротив отца.

Всё это время Элькор смотрел на дочь с нескрываемой нежностью. Ни её округлившиеся как у хуманов ушки, ни переставшая быть невесомой будто паутинка фигура, ни слегка уменьшившиеся любимые глаза не делали девушку хоть каплю хуже в восприятии отца. А вспоминая, через что Клариэль прошла при этой трансформации, ему и вовсе хотелось прижать девочку к себе и укрыть ото всех бед.

Юная наследница аккуратно насыщалась, до тонкостей соблюдая вбитый наставниками застольный этикет, а перед мысленным взором Элькора проносились те чёрные дни, когда его дочь внезапно исчезла из семейного особняка. Дружина эльфийского князя перетряхнула весь город в поисках пропажи, мастера тайных дел подняли на уши своих шпионов, жрецы неустанно взывали к богам, а маги с помощью ментальных заклинаний допрашивали обслугу, посекундно восстанавливая в их памяти день исчезновения принцессы.

Успеха добились именно маги: сопоставляя мельчайшие различия в мыслеобразах слуг, они смогли восстановить картину произошедших событий. Одна из горничных увидела на столике в гостиной ларец из полупрозрачного камня и, не сдержав любопытства, заглянула внутрь: там покоилась удивительной красоты и размера чёрная жемчужина. Позже садовник заметил, как юная наследница шла к беседке, неся в руках что-то небольшое и блёсткое. А обыскивавшая территорию поместья стража впоследствии нашла в той самой беседке опустевший ларец, бывший ранее вместилищем чудесной жемчужины. Вот только что это была за жемчужина и откуда она взялась в особняке удалось выяснить далеко не сразу.

Начали искать упоминания об артефактах переноса, о магических кристаллах-тюрьмах, о расщепителях материи – словом, обо всём, что так или иначе способно бесследно изъять человека с охраняемой территории. Наконец, ответ был найден, и был он крайне неожиданным: виновником оказалась… виртуальная вселенная Менсанима.

Сегодня технология полного погружения повсеместно использовалась для тренировок воинов и магов, для алхимических исследований, отработки экономических и социальных теорий. Но более тысячи лет назад, – когда эльфы, едва выйдя в космос, обнаружили на обломках старой цивилизации первые вирткапсулы, а ещё через полвека сумели разобраться в их действии и получили доступ в Менсаниму, – её начинали изучать как самое настоящее новое измерение.

Учёные, механики, маги и рейнджеры забрасывались поодиночке и группами в неизведанный мир, чтобы найти в нём что-то, что может оказаться полезным на этой стороне. Чаще всего такие попытки ни к чему не вели – всё, найденное в виртуале, оставалось в виртуале, а добровольцы приносили в родной мир лишь полученные за кромкой знания и навыки: уникальные методы создания брони и оружия, неизвестные прежде формулы зелий, приёмы рукопашного и оружного боя, магические узоры и многое, многое другое. И хотя не всё это работало вне игры, многое, тем не менее, удалось повторить. Открытый мир уже начали было считать чем-то вроде астрала, где путешествуют лишь души и где ценность представляет только информация, но в один прекрасный день упорство изыскателей было вознаграждено.

Ферребор – рейнджер из Дома Вереска, ставший впоследствии легендой, – в одиночку уничтожил опаснейшую тварь астрала, за что получил в награду удивительный меч и смог вынести этот божественный дар в реальный мир. С этого дня началась безумная охота эльфов на самых грозных чудовищ Менсанимы, и плодом первой победы над каждым из порождений тьмы становились уникальные предметы, существующие сразу в обоих мирах: реальном и отражённом. Все добытые в рейдах трофеи получили название «истинных» вещей и хранились в родовых сокровищницах как величайшие ценности. Свойства истинных предметов знали только их владельцы, хотя слухи приписывали астральному оружию и артефактам самые удивительные возможности, например: плащ, дающий владельцу полную невидимость как для магии, так и для техники; кинжал, способный единожды в год пресечь жизнь любого существа, игнорируя все известные виды защиты; дорожная сумка, вмещающая невероятное количество груза и не становящаяся от этого тяжелее.

Были среди волшебных даров Менсанимы и несколько чёрных жемчужин. Одна такая уже много столетий хранилась в родовой сокровищнице Дома Ивы, как минимум три – имелись у королевской семьи. Узнать, у каких ещё Домов имелись подобные артефакты, было невозможно, так как доступ к родовым хранилищам имели только главы домов и их признанные наследники, а делиться своими тайнами высокие эльфы не любили. Между тем, вопрос поиска чёрной жемчужины стал для Ив животрепещущим, когда выяснилось, что именно их родовое сокровище стало причиной исчезновения Клариэль.

Было неясно, зачем наследница вынесла артефакт из хранилища и сделала ли это по своей воле или под принуждением, однако среди других реликвий жемчужины не оказалось. Поэтому требовалось срочно найти точно такой же предмет, чтобы изучить его свойства и разобраться, как он действует и куда пропала девушка. Имеющееся в клановом архиве описание небесной жемчужины никаких ответов не давало, и начались долгие поиски, осторожные разговоры с главами Домов, даже объявленная во всеуслышание щедрая награда за нахождение чёрной жемчужины. Всё было безрезультатно. Получить реликвию королевской семьи не стоило и мечтать, хотя Элькор охотно пошёл бы на любую сделку ради своего единственного ребёнка, вот только ценностей, способных заинтересовать правителей расы, не было ни у него лично, ни у всего их ослабевшего Дома.

Выход нашёлся, когда безутешные родители уже совсем впали в отчаяние. Служивший роду Ивы архимаг по имени Ахар предложил использовать сложный и дорогостоящий, но мощный старинный ритуал поиска крови, который, как надеялся чародей, способен отыскать пропавшую принцессу в любой точке планеты. Элькор, не раздумывая, выделил деньги и ресурсы: редчайшие травы, драгоценные камни, части тел опасных и редких животных – всё, чего требовал маг, предоставлялось ему по первому слову. Для самого ритуала потребовалась помощь ещё троих архимагов, которых удалось нанять за умопомрачительные гонорары, дополнительно подкреплённые обещаниями будущих услуг.

Фокусом заклинания и носителем магического компаса должен был стать кто-то из ближайших родственников девушки. Глава Дома с готовностью принял бы эту ношу, но покинуть род, чтобы отправиться на поиски дочери, он никак не мог, как не мог позволить заниматься поисками и своей жене Саэлите, которая после пропажи Клэр стала больше похожей на собственную тень. В результате долгих споров и сомнений роль проводника магического ритуала доверили сыну младшего брата Элькора – молодому Руалару. Сомнения же были вызваны тем, что, в отсутствие наследницы, следующим претендентом на титул главы Дома становился отец Руалара. Как политик, Элькор очень рисковал, доверяя поиски дочери тем, кто, хотя бы теоретически, может быть заинтересован в её гибели. До сих пор оставалось неясным, отчего исчезла Клариэль, и нет ли в этом происшествии чьего-то злого умысла.

Тем не менее, ритуал был проведён, и юноша отправился на поиски своей двоюродной сестры. Теперь он, подобно улетающим на зимовку птицам, всегда чувствовал направление к цели и мог достаточно точно указать до неё расстояние. Первым потрясением стало то, что Клэр пребывала не на родной планете. Ахар восторгался силой созданного под его руководством заклинания, которое дотянулось до иных планет, Элькор же рвал на себе волосы: и без того сложная задача превращалась в почти невыполнимую. Благо, в распоряжении семьи имелось четыре звездолёта, подходящих для дальнего поиска. Один из кораблей вместе с экипажем был передан Руалару, и экспедиция отправилась в неизвестность.

Стоит ли говорить, что искать точку в бескрайнем космосе, ориентируясь лишь на ощущения, оказалось куда сложнее, чем найти лист в лесу. Методом артиллерийской вилки кораблик прыгал через десятки систем во всех плоскостях, пока не обнаружил едва развитую людскую планету. После первого же облёта находки Руалар уверенно указал на нужный материк и, в сопровождении пятёрки бойцов, высадился на челноке к влекущей его точке на поверхности. Целью оказалась запрятанная в лесу высокотехнологичная база, которая на местном цивилизационном уровне смотрелась так же контрастно, как единственный волос на блистательно лысой макушке архимага Ахара. Достаточно сказать, что на подходе к скрытому убежищу экспедиция едва не нарвалась на автоматические турели, и разведчиков спасли от гибели только превосходные системы обнаружения, установленные на их боевых скафандрах.

Отступив за пределы реагирования защитного периметра, эльфы начали изучать охранные системы, попутно развернув собственные маготехнологические устройства контроля территории. С корабля доставили нужное оборудование, но отыскать безопасный способ проникновения всё не удавалось. Спустя без малого три часа и сотни попыток взлома чужеродной охранной системы их прервали: следивший за показаниями сигнальной сети боец сообщил о засветке на сканере. Группа мгновенно рассредоточилась, взяв сектор подхода вероятного противника в прицел четырёх импульсных винтовок, плазмомёта и станера – последние потребуются в случае появления, соответственно, бронированной и незащищённой целей.

Сами рейнджеры даже без надетых на них универсальных боевых костюмов могли легко затеряться хоть в лесу, хоть в чистом поле, а имевшаяся у современнейшей брони функция «призрак» делала их обнаружение задачей нетривиальной. Привезший их атмосферник также был надёжно скрыт практически ото всех возможных способов поиска, чего нельзя сказать о хаотично разбросанном по кустам оборудовании. На счастье организовавших засаду эльфов, к ним пожаловал не сопоставимый по огневой мощи отряд, а одна-единственная человеческая девчонка, пыхтевшая под весом какого-то местного зайца.

Боец со станером уже нацелился на ничего не подозревающую жертву, когда Руалар изумлённо распахнул глаза, коротко бросил в переговорник: «отставить огонь» и выступил из своего укрытия в пяти шагах от хуманки.

- Клариэль? – ещё не веря себе спросил парень, в груди которого словно пульсировало второе сердце – так на присутствие внешне незнакомой человеческой девушки откликалось заклинание поиска крови.

Охотница выронила свою ношу и неподвижно вглядывалась в стоящую перед ней фигуру, пытаясь увидеть лицо за поляризованным забралом. Сообразив, в чём дело, Руалар раскрыл шлем, и мгновенно опознавшая его сестра с визгом бросилась навстречу. Вжавшись в массивный жёсткий доспех, Клэр разревелась в голос.

Когда эмоции улеглись и девушка смогла связно разговаривать, уже не прерываясь на всхлипы, то рассказала, что после исчезновения из родового поместья пришла в себя уже на этой планете, в непривычной вирткапсуле, похожей на первые образцы, найденные эльфами в космосе. Капсула стояла в огромном зале среди тысячи таких же и, хотя всё вокруг выглядело вполне работоспособным, в огромном комплексе не было ни единой души.

Зал был условно поделён на секции, рассчитанные на сотню разумных. В каждой секции обнаружился минимальный набор необходимого для цифровых дайверов: пищевые автоматы, душевые отсеки, бытовые синтезаторы. Найдя последний, девушка методом проб разобралась с незнакомым прибором – выручила общая его схожесть с таким же оборудованием дома и дублирующие нечитаемый текст пиктограммы. Попаданка распечатала себе довольно удобный костюм, оделась и начала исследовать место, где оказалась.

Все механизмы станции послушно откликались на её действия и даже ИИ шёл на контакт, но общего языка они найти так и не смогли, причём в самом прямом смысле: девушка не понимала речь искусственного разума, как и тот не мог подобрать известный ей язык общения. Кое-как научились взаимодействовать с помощью рисунков: эльфийка изображала свои вопросы пальчиком на мониторе в виде примитивных комиксов, а мозг бункера отвечал ей видеоинструкциями. Так, он дал понять Клэр, что есть несколько нежелательных для посещения зон: реакторная, помещения для хранения и ремонта обслуживающих роботов, технические склады. Запрета на это не было, просто искин предупредил новую жительницу комплекса о том, что эти сектора небезопасны. В остальном свободу девушки ничто не ограничивало, чем ей вскоре и пришлось воспользоваться.

Неизвестно, сколько лет или столетий база простояла в режиме консервации, однако ничего съестного в её запасниках не осталось: несмотря на все старания эльфийки, подкреплённые пошаговыми алгоритмами от ИИ, пищевые автоматы выдавали вместо еды только дурно пахнущую массу землистого цвета. Единственным, чего было в достатке, оказалась чистая вода. Так что, спустя сутки вынужденного поста, Клариэль отыскала оружейную, из которой взяла странного вида ружьё и армейский нож, заказала со склада походную печь и посуду, фляги под воду, рюкзак и спас-палатку. В отличие от пищевых смесей, на вещах время никак не отразилось – выглядели они абсолютно новыми и функциональными.

Попытка обнаружить ещё и анализатор успехом не увенчалась – трудно изобразить для ИИ то, чего и сам никогда не видел. В ответ на её художества роботы натащили массу самых различных планшетов, бади-компов и приборов совсем уж непонятного назначения, ни один из которых девушка не смогла однозначно идентифицировать как искомый предмет. Зато среди всего этого изобилия нашлась вполне узнаваемая аптечка. Посомневавшись, не превратились ли просроченные лекарства во что-то непотребное, девушка всё же прикрепила автомед под одежду, рассудив, что если дело дойдёт до экстренного лечения, то даже сомнительная помощь будет лучше, чем вовсе никакой.

С этого дня она стала подолгу пропадать в лесу, разыскивая себе пропитание и исследуя окрестности. То ли в этом полушарии сейчас царило лето, то ли база располагалась достаточно близко к экватору, но вокруг кипела жизнь: росли бесчисленные плоды и ягоды, грибы и травы, на земле и деревьях мельтешили какие-то мелкие животные, ящерицы, перелетали с места на место разномастные птицы.

При отсутствии анализатора определить, что из фруктов годится в пищу и стоит ли охотиться на местную фауну, было затруднительно. Сперва Клэр собиралась проследить за какими-нибудь приматами, если таковые найдутся, или за теми же грызунами и выяснить, чем питаются коренные обитатели леса. Но потом ей в голову пришла идея поинтереснее: принести образцы на базу и загрузить их в приёмный блок пищевого комплекса вместо испорченных картриджей.

О такой хитрости она слышала от рейнджеров отца, но не была уверена, что неизвестные создатели подземного убежища тоже предусмотрели экстренную заправку синтезаторов подручными продуктами. На счастье выживальщицы, нужный функционал у аппаратуры всё же имелся, как наличествовал и встроенный анализатор: получая пригодные в пищу фрукты он радостно подмигивал зелёным индикатором и проигрывал короткую мелодичную трель, а на предложенный ярко-фиолетовый гриб отреагировал красным светом и резким немузыкальным звуком.

Когда вопрос с провизией был решён, жизнь девушки стала почти размеренной, и большую часть времени она изучала саму базу и окрестности, в остальное время осваивалась с новым телом, делая комплексы упражнений, тренировалась в магии, пыталась научиться языку, которым пользовались создатели базы. Всё это скрашивало досуг, но постепенно девушку начала одолевать тоска от одиночества и безысходности.

Связаться с родными через игру, на что она очень рассчитывала, не получилось: любая из здешних капсул обеспечивала доступ в Менсаниму, но персонаж Клариэль был обнулён и, со сменой расы на человеческую, переместился в людские земли. Каким образом это произошло и как всё исправить, девушка не представляла, поскольку тот день, когда она взяла из родового хранилища артефактную жемчужину, в памяти бывшей эльфийки отсутствовал напрочь. Так что Клэр просто пыталась вжиться в новую реальность и надеялась, что её скоро найдут.

Обо всех этих событиях глава Дома Ив узнал от дочери и вернувшего её племянника. К слову, проникнуть на базу первопроходцам тогда так и не удалось: если на Клариэль охранные системы никак не реагировали, то на сопровождавших её бойцов тут же ощетинивались всеми орудиями. Выдать союзникам хотя бы гостевой доступ наследница не смогла, так что, забрав кое-что из приглянувшихся ей вещей, покинула базу вместе со спасательной экспедицией, предоставив разбираться с этим местом магам и техникам рода.

И вот уже больше года дочь живёт в человеческом теле, а её знакомо-незнакомое лицо служит Элькору постоянным напоминанием о том, что он считал личным провалом. Саму Клэр до сих пор приходилось прятать ото всех, якобы опасаясь повторного покушения на её жизнь. Вечно это продолжаться не могло, и глава Дома уже прикидывал, как отреагирует общество и другие владетели на наследницу-хуманку. Были даже мысли о пластической операции, но генокод девушки тоже значительно изменился, и любая проверка покажет, что она не имеет никакого отношения не только к Дому Ив, но и к эльфам вообще.

Немалая часть ресурсов клана была брошена на поиски способов обратить вспять превращение наследницы, и самым очевидным из них стало использование ещё одной астральной жемчужины. Вот только найти подобную редкость у других Домов всё не удавалось, а надеяться самостоятельно получить истинные предметы в игре, спустя столько столетий после её открытия, и вовсе не приходилось: все деяния, которые можно было совершить в отражении и получить за них награды богов, уже давным-давно были совершены героями расы. Теперь Менсанима стала лишь гигантским полигоном для тренировок юных магов и воинов эльфов, но никак не источником новых знаний и уникальных предметов.

– Как ты, дочка? – отбросив воспоминания, князь, наконец, обратился к Клариэль, которая уже закончила со своим ужином и задумчиво пила вишнёвый сок.

Девушка лишь пожала плечами:

– Всё, как обычно. Тренируюсь в магии, продолжаю учить язык людей.

На этом месте Элькор удивлённо вскинул брови: раньше наследница свысока относилась к представителям человеческой расы, и скорее назвала бы их «хуманами», чем людьми.

Сам он за долгую жизнь повидал разных разумных, и прекрасно помнил, что те самые короткоживущие, к которым сегодня столь пренебрежительно относятся его сородичи, едва не стёрли эльфов с лица их материнского мира – Анари. Пока кичащиеся своим могуществом высокорожденные жили небольшими анклавами и совершенствовались в магических искусствах, люди, пусть и не столь одарённые в волшбе, зато более плодовитые, развивались и воевали, изобретали всё более совершенные инструменты в помощь своему слабому дару.

Ещё несколько десятилетий, и хуманы, взявшие всё лучшее от магии и ремесла, стали бы единственными хозяевами планеты. Но, на их беду, среди эльфов нашлись те, кто осознавал угрозу и был готов обагрить руки кровью, чтобы её устранить. Они спровоцировали людей напасть до того, как те набрали полную силу, и лишь когда заполыхали тысячелетние эльфийские леса, а селения высоких начали вырезать, не жалея ни женщин, ни детей, пелена высокомерия спала с глаз князей и все Дома объединились перед лицом оказавшегося столь опасным врага.

Война за существование заставила эльфов многое переосмыслить. Они нарушили добровольную изоляцию, внимательнее присмотрелись к человеческим наукам и переняли многие их достижения, отринув однобокий путь магического развития. Мало кто из молодого поколения знал, что бесправные хуманы, которые тут и там выполняют самую черновую работу, живут в трущобах или полудиких посёлках, некогда были самым грозным противником эльфов, которому просто не дали времени вырасти в могучего колосса.

– Я сама сейчас не слишком-то отличаюсь от людей, и если буду относиться к ним с брезгливостью, то как мне смотреть на собственное отражение в зеркале? – начала оправдываться Клэр. – К тому же, я много общалась с людьми в игре, и они совсем не похожи на тех, к каким мы привыкли здесь, на Анари.

– Общалась с людьми? – заинтересовался отец. – И много у тебя знакомых среди них?

– Ну-у-у… Вообще-то пока всего один, – слегка порозовела девушка. – Мы несколько дней играли вместе, а потом он исчез и больше не появлялся, – эльфийка не стала уточнять, что их «игра» заключалась лишь в совместных прогулках и обедах.

– Это ещё и парень. Мне кажется, или ты скучаешь по своему новому другу? – подначил Элькор.

– Я… Нет, тебе не кажется, – решилась наследница. – Мне действительно он понравился, но… я ведь всё понимаю. И наше неравное положение, и принадлежность к разным расам, да и то, что даже неизвестно, в какой части галактики он вообще находится.

– Кстати, об этом. Пока Руалар прыгал по системам и искал тебя, он обнаружил несколько космических станций, которые не значились на наших картах. Потом мы направили туда разведчиков и выяснили, что это – своеобразные форпосты, разбросанные по границе большого сектора, занятого людьми. Скорее всего, твой приятель живёт именно там. Не случайно же вы оказались в одной игровой зоне, тогда как наши сородичи всегда появлялись в собственных локациях Менсанимы.

Клариэль уже отбросила всю свою чопорность и, как в детстве, широко раскрыв глаза слушала отца. Тот же продолжил.

– Территории хуманов совсем неблизко, но они постепенно ведут экспансию и через тысячу, десять, а может сто тысяч лет мы обязательно столкнёмся. Поэтому я сообщил о находке племянника правителю и наши агенты, согласившиеся на изменение внешности, уже поселились среди людей и изучают их общество, уровень технологий, менталитет.

Элькор замолчал и с каким-то ожесточением начал комкать край лежавшей перед ним салфетки.

– Отец, почему ты рассказываешь мне это? – нервозность родителя не осталась незамеченной и отчасти передалась Клэр.

– Ты ведь знаешь, что я пытаюсь отыскать такой же артефакт, что изменил тебя. Действительно пытаюсь. Но никаких подвижек всё ещё нет и, возможно – только возможно! – ты будешь жить в облике человека… довольно долго.

«…до конца жизни», – мысленно перевела для себя девушка.

– Так вот, – продолжил глава Дома, – Жить хуманом в нашем обществе – это ужасная судьба. Даже если отыщется эльф, который примет тебя в нынешнем виде, существование ваших детей будет тоже безрадостным – к полукровкам у нас относятся ничуть не лучше, чем к людям. Поэтому, если ты того захочешь, я разрешу тебе стать одним из агентов Анари в человеческих системах.

Выговорившись, всегда гордо выпрямленный и выглядевший как истинный владыка Элькор как-то поник и словно бы стал меньше, ожидая реакции дочери. Сам он не хотел отпускать единственного ребёнка в чужой мир, полный опасностей и населённый грубыми и жестокими существами, но вечно держать её в заточении было бы ещё более жестоко.

– Папа, – впервые за разговор Клариэль позволила себе тёплое, домашнее обращение, – Мне нужно немного времени, чтобы всё обдумать и принять решение.

На этом серьёзный разговор завершился, и, какое-то время поспрашивав отца о жизни родственников и о новостях в большом мире, девушка ушла к себе в комнату.

Глава 12

Осознание себя возвращалось мучительно медленно, мысли вязко текли в голове и сконцентрироваться как на них, так и на восприятии окружающей действительности было очень трудно. Находился я на шаткой пластиковой лавочке, а спиной чувствовал каменную прохладу какого-то строения. В стороне слышались два мегафонно-громких голоса – по крайней мере, так они мной воспринимались. Ни сути разговора, ни личности самих собеседников зафиксировать и распознать никак не удавалось, да я и не стремился: навалилась такая апатия, какой я не чувствовал даже после самых длительных погружений в «разгон». Попросту сказать, я практически ничего не соображал, а всё вокруг казалось нереальным и размытым, как силуэты людей и предметов за запотевшим стеклом.

Между тем диалог, смысл которого от меня ускользал, продолжался, и предметом обсуждения был именно я.

– Да на кой мне сдался этот умалишённый? Он едва ноги волочит и явно не в себе – вон, полюбуйся, глаза пустые, слюни пускает. Куда я его дену? – разорялся один из спорщиков.

– Он скоро оклемается и будет полезен. После того, через что парень прошёл, не каждый бы вообще выжил. Да и пробудет он здесь недолго: месяц-полтора, край – два. Сделаю свои дела и сразу вернусь за внуком. Выдели ему какую-то каморку, давай поесть, привлеки к несложной работе, – напирал второй.

Первый собеседник, которого звали Ивэном Ленсом, твёрдо хотел отказаться от странного предложения. Его оппонент был на станции человеком новым, и Ленс вполне обоснованно опасался, что навязываемый работник – обуза, от которой заезжий старик сам хочет избавиться, не марая притом руки. Но что-то во взгляде гостя давило, и Ленс, будучи честным перед собой, осознавал, что просто боится ответить отказом.

Он ещё немного повозмущался, но в результате всё же согласился принять ударенного на голову подкидыша в свою бригаду. Почти полсотни человек, которыми он командовал, трудились на станционном тепличном комплексе и, по убеждению Ленса, были скудоумными все до последнего. Одним больше, одним меньше – не страшно. К тому же его новый знакомый пообещал, что за проживание парня будет заплачено отдельно, и тут же передал лично бригадиру подарок в виде чипа на три тысячи кредитов.

Веским доводом «за» стало и то, что на территории Империи за трудоустройство инвалидов работодателю полагались налоговые льготы и повышение уровня лояльности. Так что, даже если толку от мальчишки не будет, копеечные траты на синтетическое питание и место в капсульном модуле он многократно окупит одним фактом своего наличия в штате.

- Хорошо, по рукам, – обречённо завершил торг Ивэн Ленс, мысленно убеждая себя, что незапланированная сделка не столь и плоха.

Стороны цепко пожали друг другу руки, после чего Ленс вызвал пару подчинённых, которые повели новенького в ночлежку. Шустрому малому по имени Барт Клей, претендовавшему на место помощника бригадира, Ивэн вдобавок поручил взять шефство над болезным и показать ему, где и что находится в жилом блоке, а с утра привести в гидропонный комплекс. Куда пристроить неликвидного работника бригадир решил подумать завтра, пока же пусть рекрут освоится на новом месте.

Тем временем меня подхватили под руки с обеих сторон и настойчиво повлекли за собой. Не имея ни сил, ни желания противиться или задавать вопросы, я лишь покорно переставлял ноги. При этом в моём восприятии уже словно не существовало мира позади: стоило сделать очередной шаг, и реальность за спиной как будто истаивала и рассыпалась на песчинки. Чтобы сохранить что-либо в памяти, требовалось осознанно сконцентрироваться на нужном образе или фразе и подолгу удерживать их в голове. Картинки деятельно этому сопротивлялись, выскальзывали из ментальных тисков, а часто – успевали в процессе растерять весь смысл, после чего запоминать их становилось бесполезно.

Финальной точкой нашего путешествия оказалась спальная капсула, куда меня мешком впихнули сопровождающие, после чего оставили в одиночестве. Перед уходом некто добросердечный погасил в этом отнорке свет и задёрнул пластиковую шторку на входе. Темнота вокруг тут же смешалась с туманом в голове и тёплым одеялом укутала сознание.

Утром Барт пришёл за мной пораньше, чтобы до общей раздачи заданий познакомить с условиями проживания и показать место предстоящей работы. Сначала мы двинулись в медблок. Здешний врач уложил меня в диагност и за три минуты подготовил отчёт о состоянии организма нового подопечного, чтобы фирма начала получать налоговые льготы с первого дня моего трудоустройства.

При высоком уровне имперской медицины найти ограниченно трудоспособного жителя было не так-то просто: либо человек был непригоден к работе вовсе, либо – с точки зрения закона – полностью здоров. Например, наличие киберимплантов не считалось помехой для активной жизни. В простейшем исполнении они устанавливались нуждающимся бесплатно, из-за чего встретить человека без руки или ноги можно было только в краткий период между получением увечья и установкой искусственной конечности – статус инвалида на этот период даже не оформлялся. Так что подобные мне кадры были для нанимателя редкой находкой – постоянным скидочным купоном для предъявления фискалам.

Следом порученец Ленса отвёл меня в столовую, где уже насыщались перед сменой мои будущие коллеги-фермеры.

– Выбери себе что-нибудь на завтрак, поешь и пойдём в теплицы, – Клей видел, что за ночь я не стал гигантом мысли, но всё же он попробовал пройти лёгким путём.

Видя отсутствие реакции и мой глубокомысленный взгляд, направленный перед собой в попытке просветить стену, юноша сделал ещё одну попытку приучить меня к самостоятельности. Он подошёл к одному из стоявших тут пищевых синтезаторов и начал акцентированно вдавливать кнопки, проговаривал свои действия вслух – в надежде, что так я лучше разберусь с диковинной машиной.

– Вот здесь, на сенсорной панели – видишь? – расширенное меню. Как освоишься, сможешь выбрать себе что-нибудь повкуснее, а пока – нажимаем по порядку вот эти кнопки: один, два, три. Белковый омлет, витаминная каша и компот. Для скорости под каждую кнопку «зашито» своё блюдо. Для быстрого перекуса – идеальный вариант. Ну, вот, уже готово, – заметив проснувшийся на моём лице интерес, Барт тоже оживился и предложил мне набрать второй заказ самостоятельно.

Инициативы не последовало, поэтому парень взял меня за руку, оттопырил на ней указательный палец и начал последовательно тыкать им в нужные цифры. Механизм сработал, как ожидалось, и я получил ещё один набор из омлета, каши и компота. Новое предложение повторить – новый занавес непонимания, и куратор набирает моей рукой ещё один заказ. Между делом Клей скидывал добытую пищу в утилизатор, так что утолить внезапно проснувшийся голод мне было нечем, и раздразнённый аппетитными ароматами организм всё же поддался дрессуре: пальцы сами потянулись к дисплею и прощёлкали нужную последовательность. Собственноручно извлечённый из автомата завтрак я выбросить уже не позволил, вцепившись в него как бобёр в дерево особо редкой породы, так что сопровождающий вынужденно прервал дальнейшее обучение.

Сделав заказ и для себя, юноша кивнул на свободный столик и двинулся к нему. Я неспешно зашагал следом, одной рукой подхватив поднос, а второй бдительно прикрывая тарелки от посягательств. Угнездившись в удобные стулья, мы споро перекусили. На счастье, держать ложку я не разучился и мимо рта пищу не проносил, так что процедура прошла без неприятностей. Одноразовая посуда отправилась в переработку, а мы покинули столовую и в жидком потоке рабочих зашагали в тепличный блок.

***

Бригада Ивэна Ленса состояла, по большому счёту, из отбросов: его подчинённые не имели ни профессии, ни внятного понимания дисциплины, ни желания что-то изменить в своей жизни. Большинство из них проводили вечера за горлодёром в компании таких же отщепенцев, а то и закидывались дешёвой дурью, отчего с утра приходили на работу с видом оживших трупов, или не являлись вовсе.

Держать такой мусор в штате было бессмысленно, а нанять кого получше обходилось бы чрезмерно дорого. Поэтому дирекция фермы нашла простой и изящный выход: она заключала договор на исполнение черновых работ непосредственно с Ленсом, который и отвечал за своевременную уборку мусора, погрузку-разгрузку, замену грунта, очистку ёмкостей и тому подобное. В свою очередь Ивэн привлекал на низовые позиции безымянных для компании исполнителей, с которыми рассчитывался поденно. Чтобы эта система хоть как-то работала, бригадиру приходилось постоянно заменять выбывших, перетасовывать между звеньями тех, кто явился и был в состоянии работать, а вдобавок – не давать им напиться посреди рабочего дня.

Очередной утренний развод по рабочим местам подходил к завершению. На удивление шабашников хватало, и приоритетные работы бригадир смог поручить максимально вменяемым из своих подопечных. Остальных добровольцев он сейчас щедрой рукой отправлял на менее срочные и важные задания, отчего пребывал в прекрасном расположении духа. И тут взгляд босса отбросов наткнулся на вчерашнего подкидыша, отчего настроение его слегка омрачилось. Не пытаясь заговорить с пустоглазым, мужчина обратился к стоявшему подле него Барту Клею.

- Как он? – кивок на слабоумного, – проблемы были?

- Никаких проблем, мистер Ленс. Парень, конечно, соображает туго, но спокойный и аккуратный.

- Аккуратный, говоришь… Ладно, поставь его на уборку. Пусть все углы, куда роботы не проходят, выметает. И поглядывай за ним в течение дня, чтобы под погрузчик не сунулся или в измельчитель не свалился. Да и вообще – поглядывай. Но и про свою работу не забывай.

Барт с готовностью кивнул, а его начальник двинулся дальше, на ходу раздавая указания.

Чуть поразмыслив, парень повёл подопечного на склад, где вместе с кладовщиком они долго решали, как снарядить свеженазначенного уборщика. Сошлись на мнении, что выдавать новенькому что-то сложнее метлы бесполезно, так что вскоре Майкл получил добротную метлу с потёртой ручкой, слегка помятый совок, засаленное ведро, набор щёток и разнородных тряпок, пузырёчки с моющими средствами и парочку разбрызгивателей.

Всё это загрузили в скрипучую колёсную тележку, которую основательный кладовщик тут же подмазал где следует. В дополнение парня снабдили перчатками и фартуком, нахлобучили на голову шапку наподобие картуза, после чего куратор отвёл его на усыпанную грунтом и ботвой сортировочную площадку, где личным примером показал, как следует мести и собирать мусор в мешки.

Когда эта наука была освоена, Барт сводил подшефного в тепличный комплекс и продемонстрировал, как следует протирать ёмкости с растениями, обметать и чистить все горизонтальные поверхности, собирать пролитую на пол воду. Здесь новенький опять довольно успешно повторил всё, чему его учили, и успокоенный помощник бригадира, ещё немного понаблюдав за работой парня, отправился по своим делам.

***

Более-менее постоянные разнорабочие вот уже неделю наблюдали, как слегка подмороженный парень старательно метёт, чистит и натирает всё вокруг и с яростью атакующей улитки бросается на любой мусор и непорядок на вверенной ему территории – то есть, докуда видят его глаза. Опекавший уборщика Барт всё реже мелькал рядом с новичком, убедившись, что свою работу тот выполняет добросовестно, хотя и в меру разумения. Так, поначалу юноша пытался гоняться за роботами-погрузчиками, чтобы их протереть; раз сунулся набрать для помывки полов питательного раствора из чанов с растениями. Все эти попытки пресекал бдительный Барт.

Некоторые очевидные любому здравомыслящему человеку вещи для Майкла таковыми отнюдь не являлись, и куратору приходилось буквально расписывать необходимые действия по шагам, подкрепляя материал личным примером. Но, как ни странно, единожды усвоенные алгоритмы держались в памяти дурачка крепко и в дальнейшем были незыблемы. Если ему показали, что грязную воду нужно сливать в очистную систему, то именно так он и будет поступать. И даже если рядом окажется контейнер с отработанной смесью, в который само небо велело опрокинуть ведёрко-другое жижи, Майкл будет упорно таскать воду через весь комплекс к указанному люку.

С изумлением Барт как-то заметил, что даже меню нового работника изо дня в день не меняется: он просто жал на заученные однажды кнопки и получал на завтрак, обед и ужин всё те же омлет, кашу и компот. Другого от подобного рациона стошнило бы на второй-третий день, но уборщик, казалось, не видел в этом проблемы.

Барт вновь попытался объяснить подшефному, как работает синтезатор, но тщетно: заказанные наставником котлеты юноша съел с удовольствием, но на предложение повторить заказ всё так же бездумно, как андроид, нажал заветные кнопки и получил свои привычные блюда.

Другие работники слабоумного практически не замечали. Сперва подёнщики пытались насмехаться и подначивать его, но Майкл никак на эти выпады не реагировал. Когда же двое грузчиков начали для развлечения рассыпать прямо перед уборщиком только что собранный им мусор, парень убрал его раз, другой, потом что-то сопоставил у себя в голове и зыркнул на юмористов так выразительно, что крепкие, хоть и испитые ребята побледнели и быстро-быстро ретировались. Чего они испугались, мужчины не поняли и сами, а когда бывший свидетелем этой ситуации приятель за вечерним возлиянием спросил об этом шутников, те замялись, а потом один признался:

- Как будто изнутри что-то подтолкнуло: «беги!». У меня такое однажды было, когда мы спьяну хотели мужичка прохожего гоп-стопнуть, а чуйка заверещала что твоя сирена: «не лезь!». Я ей тогда не поверил, и вместе со всеми огрёб – пятерых этот мужичок в реаниматор отправил, и ещё одного не довезли – так и кончился. Десантником тот прохожий оказался, просто одет был по гражданке. Так что такие подсказки я с тех пор зарёкся мимо ушей пропускать.

В отличие от временного сброда, постоянные сотрудники фермы были людьми серьёзными и вели себя соответственно. Видя, что парень от работы не бегает и делает всё на совесть, пусть и неспешно, они стали пускать его прибираться и в боксы с растениями. За помощь одаривали некондиционными овощами, конфетами, бутербродами. Парень охотно съедал подношения, что не помещалось в живот - рассовывал по карманам. Одна сердобольная женщина, видя, как он потом достаёт из нагрудника комбинезона замусоленные леденцы, даже презентовала Мише удобный рюкзачок со множеством отделений, куда тот отныне складывал трофеи.

Когда он впервые выгребал из карманов свои гонорары и пересыпал в сумку, дарительница заметила среди конфетных кругляшей явно несъедобный чёрный шарик. Хотела забрать его от греха, чтобы дурачок не проглотил, но парень явно дорожил игрушкой: он ловко выхватил подшипник из россыпи леденцов и перепрятал обратно в карман.

Лишь однажды с добровольным помощником случилась накладка. Прибравшись в теплице и получив в награду огромный спелый помидор, Миша бережно обнял его двумя ладонями и чуть ли не с любовью разглядывал, всё не решаясь съесть. На беду именно в этот час в корпус зашёл директор по снабжению Джерри Стоун. Недавно он заключил крупный договор с новым поставщиком на приобретение каких-то чудесных питательных смесей, которые были почти вдвое дороже, зато и обещали сказочные урожаи. Теперь акционеры требовали результата, и Стоун постоянно наведывался в экспериментальный блок, выискивая, к чему придраться. Потому что лишь он сам и его новый партнёр знали, что новые смеси ничем, кроме упаковки, не отличались от прежних, и нужно было заранее найти виновных в отсутствии обещанного результата.

И тут директор приметил уборщика, с блаженным видом пускающего слюни на такой крупный томат, каких и сам Стоун не видел – хотя бы потому, что в салатах их подают нарезанными, а частым гостем в теплицах до аферы с удобрениями Джерри не был. Взвинченный до крайности начальник без раздумий ринулся к нарушителю, выбил у него из рук помидор и яростно начал растаптывать несчастный овощ. Стоило бы сохранить томат как доказательство систематических краж продукции, из-за которых новое чудо-средство и не смогло проявить себя в деле, но Стоун подумал об этом, лишь когда выпустил пар.

Превратив безответный овощ в красную кляксу на кафельном полу и изгваздав заодно дорогие туфли и брюки, снабженец кинулся было на воришку, но, к его счастью, порыв удержали рядом стоящие рабочие: сидящий напротив парень выглядел достаточно крепким и вполне мог дать отпор. Так что Джерри, вяло вырываясь из держащих его объятий, только брызгал слюной и грозил нарушителю всевозможными карами. В конце концов, он выдохся и, уже всерьёз стряхнув с себя чужие руки, проговорил:

- Этого! – раскрасневшийся мужчина ткнул в сторону Сикорского, – Закрыть под замок до моего распоряжения! А вы все, – он обвёл окружающих всё так же выставленным вперёд указательным пальнем, - будете свидетелями кражи.

- Но он же не крал…, - попыталась оправдать невиновного одна из сборщиц.

- Вот мы и выясним. И тебя тоже проверим! – Джерри отдельно указал на заговорившую женщину и удалился, поправляя на ходу сбившийся галстук.

Не успели рабочие разойтись, как прибежала пара охранников и предполагаемого нарушителя вместе с предполагаемой же подельницей увели прочь.

Глава 13

Курсант Даниэль Клиф лежал за остовом подкопчённой бронемашины и, подключив все органы чувств вкупе с интуицией, пытался оценить, есть ли рядом живые или электронные наблюдатели, и насколько безопасно будет проползти ещё с десяток метров до очередного укрытия. Решив, что непосредственной угрозы нет, парень медленно пополз в сторону крупного валуна, то и дело вжимаясь в иссохшую землю от звуков близких разрывов.

Позади была первичная сортировка рекрутов: сотни физических, интеллектуальных, личностных тестов, по итогам которых определялось, как и где лучше использовать новобранцев. Отобранные команды направлялись на тренировочные базы по всей Империи, где из них ковали будущих штурмовиков, пилотов, разведчиков, айтишников, штабных аналитиков. Дэн попал в планетарный лагерь на Тибе, где постоянно испытывали и обучали около десяти тысяч человек. Будущую специализацию вновь прибывшим не называли, но многопрофильная программа подготовки намекала на то, что из них готовят разведчиков и диверсантов.

В этот раз Дэн в составе группы из пяти человек во главе с таким же курсантом, только находящимся здесь на месяц дольше, должны были выполнить учебное задание по захвату охраняемого убежища. Добираться до цели предстояло около двадцати километров, неся на себе пехотную броню, личное оружие, боеприпасы, рационы питания, аптечки и средства связи – всё, что выдавали обычно ополченцам теробороны. Несмотря на то, что все парни были крепкими как на подбор – собственно, они и были «наподбор», – путь оказался крайне тяжёлым. Особенно, когда уже слегка подуставших диверсантов, в соответствии со сценарием игры, на полпути обнаружили и начали прессинг: в них прилетали имитаторы снарядов, снабжённые полным комплектом аудиовизуальных эффектов настоящего разрыва; выскакивали группы загонщиков, срабатывали мины-ловушки.

От первого же прилёта один из солдат обмочился и впал в истерику. Остальным пришлось скручивать бедолагу и вкалывать ему успокоительное. Автомедов в комплекте снаряжения не было, так что напарникам пришлось всё делать самостоятельно, как учили на занятиях по оказанию полевой медпомощи. В итоге с первых же минут после «засветки» в группе оказалось сразу два слабых звена: накачанный транквилизаторами, а потому спокойный до безразличия боец, и один из невольных санитаров, которому пациент в процессе лечения успел сломать челюсть.

Вскоре так или иначе пострадали все. Сам Дэн вывихнул левую руку уже на подходе к бункеру, когда, при первых щелчках и взвизгиваниях барабана изготовившейся к стрельбе турели, без раздумий нырнул в спасительный овраг. А затем, выбираясь из ямы по практически вертикальным земляным стенам, ещё и поломал все до единого ногти на обеих руках. Двое остававшихся более-менее целыми товарищей этой внезапной атаки «не пережили», нахватав парализующих разрядов и оставшись лежать в ожидании эвакуации.

Так и вышло, что до объекта наш герой добрался в одиночестве. Простым решением было бы подставиться под первую попавшуюся ловушку или загонную команду и окончить опасную тренировку. Вот только Дэн прекрасно понимал, что каждый их шаг отслеживается, анализируется и будет занесён в личное дело. Саботировать приказ, даже учебный, – верный путь оказаться в числе нелояльных и отправиться на службу в какую-нибудь дыру типа гарнизона шахты на астероиде, или внезапно стать добровольцем для участия под видом пиратов в самоубийственном рейде против регуляров одного из враждебных государств.

На счастье диверсанта, охранялось убежище из рук вон плохо: трое солдат, волочивших за собой оружие как обезьяна палку, бессистемно бродили по территории, то и дело теряя друг друга из виду и чуть ли не засыпая на ходу. Зато не дремала электронная система распознавания и завязанные на неё средства обороны. Видимо, на её чуткость и рассчитывали горе-часовые.

Дэн потратил с полчаса на наблюдение, не столько следя за мытарствами охраны, сколько пытаясь определить расположение камер и датчиков. До сих пор его опыт с системами защиты периметра ограничивался настройкой комплекса свой-чужой в одном из жилых модулей Хофны, и этих знаний явно недоставало. Зато присутствовала логика, которая говорила, что убежище предназначено для срочного приёма не привыкших к дисциплине гражданских. А это – всегда суета, хаос… и сложность идентификации отдельных лиц. Да что говорить – не может же база данных содержать информацию вообще обо всех людях, потенциально нуждающихся в укрытии.

Дойдя до этой мысли, Дэн скинул с себя бронежилет, затем обмотал автомат верхней одеждой, чтобы тот не зазвенел, налетев на случайный камень, и, выгадав момент, когда защитники разбредутся подальше, забросил оружие на территорию периметра. После этого и сам ползком приблизился к сетчатому забору, кусачками проделал небольшой проход у самой земли и ползком протиснулся внутрь. Всё внутри диверсанта сжималось в ожидании выстрелов турелей, но его расчёт оказался верен: безоружный и полураздетый человек электронным сторожем не воспринимался как враг. То ли защита и впрямь была такой ущербной, то ли её возможности искусственно ограничили, чтобы дать курсантам хоть какой-то шанс на выполнение задачи.

Дэн подхватил автомат и, пригибаясь, пошёл вдоль заглублённой в землю стены убежища, пока не выбрал позицию, с которой мог уверенно поразить всех трёх противников. Успокоил дыхание, плавно поднялся над монолитной плитой кровли и, без суеты, как по мишени, отстрелялся в дальнего из охранников. Тут же сместил ствол на второго по удалённости бойца, выпустил в него короткую очередь и, не дожидаясь результатов стрельбы, занялся последним. Весь маневр занял от силы три секунды, и расслабленно бродившие часовые тихо опали на месте словно куклы-скайденсеры, внезапно лишившиеся поддержки воздушного потока.

Не зная, сколько ещё противников есть на территории, диверсант мешкать не стал: сменил рожок и, подскочив ко входу в укрытие, закинул в него гранату. Дождался разрыва, после чего быстро сунул голову внутрь, одним взглядом зафиксировал увиденное и сразу отпрянул назад. Прижавшись спиной к наружной стене, Дэн выругался: в трёх метрах от входа коридор уходил вправо – граната впустую взорвалась в бетонном тамбуре. Следующий рывок, бросок второй гранаты за угол и вновь оценка обстановки – впереди оказался ещё один поворот.

Гранаты закончились, поэтому за новый угол парень вслепую высадил половину обоймы и следом вкатился в очередной коридор. Едва курсант застыл на месте, распластавшись и поводя дулом перед собой, как понял, что оказался в очередном мешке, а из крохотной бойницы под потолком прямо на него смотрит многоствольная турель.

После неудачного прорыва Дэн очнулся уже в медблоке. Посещением медиков заканчивалось большинство тренировок – инструкторы выжимали курсантов досуха, после чего чинили их в капсулах и повторяли цикл снова. И если физически ребята успевали восстановиться, то психическая усталость накапливалась, грозя срывами. Поэтому за каждой группой был закреплён опытный психолог, и без дела они не сидели, вправляя на место вывернутые перманентным стрессом мозги и заодно закладывая в головы бойцов нужные установки. К слову, следы их работы Дэн заметил и на себе: с момента прибытия на базу его агорафобия ни разу не проявилась, как не слышал он и о схожих проблемах у других пустотников – жителей станций, рождённых и выросших в космосе.

Выбравшись из капсулы, наш герой вскрыл вакуумный пакет с повседневной формой, неспешно в неё облачился и побрёл в направлении столовой. Позже с наставниками предстоит пошаговый разбор действий нападающих и защитников, сейчас же все причастные получили увольнительные на сутки, о чём информировало поступившее на комм сообщение.

Искать своё отделение блондин не стал – напарники заранее сговорились после тренировочного выхода отправиться в ближайший город, чтобы гульнуть по барам и борделям. Ничего из этого куцего списка удовольствий Дэну не хотелось, но и оставаться в расположении части под взглядами офицеров не было никакого желания, так что он планировал перекусить бесплатным обедом, если получится – поболтать с Лейлой по галосети, а потом самостоятельно выдвигаться вслед за сослуживцами.

В столовой парня ожидал сюрприз. Когда он уже доедал жаркое из натурального мяса, попутно просматривая на комме интересные места города, за столик подсел ещё один курсант. Буркнув что-то в знак приветствия, гость уселся напротив и начал шустро сметать принесённую еду с тарелок. Дэн тем временем покончил с последним блюдом, залпом допил витаминную воду и начал было вставать, когда сосед поднял голову от своего пиршества и окликнул его по имени.

За прошедший месяц новые обитатели базы так или иначе пересекались со многими «старичками» и такими же недавними рекрутами, и конкретно это лицо Клифу показалось знакомым, но понимание, кто перед ним находится, пришло не сразу.

- Стив?..

Трудно было поверить, но за десятки систем от родной шахтёрской базы встретились воспитанники одного приюта. Задира Стив Хок был одним из тех, кто пытался сколотить из беспризорников подростковую банду и подмять сиротский дом под себя, но обломал зубы о неразлучную троицу и нескольких присоединившихся к ней нейтралов. После череды драк команда Стива постепенно раскололась: вожак до последнего надеялся сломить непокорных, а его клевреты устали раз за разом получать отпор, обзаводясь фингалами и переломами. Они начали роптать и разбегаться по другим центрам силы, а когда от зарождающейся группировки практически ничего не осталось, война угасла сама собой. Но вплоть до выпуска несостоявшийся лидер продолжал тихо ненавидеть виновников своих неудач, не пытаясь, впрочем, взять реванш.

И сам Дэн, и его друзья давно позабыли о школьных баталиях, погрузившись во взрослые заботы. За то время, что они не виделись, Хок сильно изменился. Раздался ввысь и вширь, нарастил мускулы, и сейчас в его взгляде читалась не истеричная злоба мелкого дебошира, а спокойствие уверенного в своих силах бойца.

Блондин сомневался, что гроза сиротского приюта оказался здесь по его душу, но всё же решил на месте разобраться в мотивах давнего соперника, а потому аккуратно поставил поднос обратно на стол и вновь уселся на свой стул.

- Ну, привет, Стив. Какими судьбами? – начал Дэн.

- Не поверишь, отправился вслед за тобой, – ухмыльнулся тот.

Дэн лишь вопросительно поднял брови, и собеседник продолжил:

- Когда с Хофны побежали люди, мы с братанами тоже призадумались, как быть. Владельцы базы зазывали всех на свои корабли, вот только многие наши опасались беспредела – а ну как в ошейники законопатят, или за провоз таких долгов навесят, что в жизнь не рассчитаешься. За многими, к тому же, грешки водятся – побоялись, в общем, высунуться. Тут я и вспомнил, что ты незадолго до всего на службу записался. Думаю: Клиф не дурак. Раз через вербовщиков с базы съехал – есть, значит, причина. Ну, и двинул следом.

Дэн жестом прервал разговорившегося парня и уточнил:

- Как ты вообще про мои дела узнал? Я об отъезде не трубил, да и случилось всё слишком быстро, чтобы информация расползлась.

- Так вели тебя, – развёл руками Стив. – Тебя и ещё нескольких ребят, кто с компьютерами дружит. Взломали что-то у серьёзных людей. Пришёл заказ найти вас и присматривать, ждать команды. А ты как почувствовал – сразу подошвы смазал, – уважительно подытожил он.

- А с остальными айтишниками что сталось? И кто они? – не стал комментировать блондин.

- Веришь, конца истории я ждать не стал, – хохотнул рассказчик. – Мужичок, что за тобой ходил, куда-то и сам быстро исчез, едва ты улетел. А что с другими было из тех, за кем следили, – не знаю. Сам я под это дело не подписывался – так, просто в курсе темы был.

Стив назвал несколько имён тех, на кого дали заказ его бывшей банде. К счастью, ни одно из них Дэну не было знакомо, так что тот лишь облегчённо выдохнул.

- Я без претензий, но мы, вроде, друзьями с тобой не были, скорее наоборот. С чего решил со мной пооткровенничать? – отслеживая реакцию собеседника, спросил Дэн.

- Кто старое помянет… – начал бывший соперник, но, увидев изучающий взгляд голубых глаз, ответил уже без иронии. – Я, знаешь ли, жизнь свою пересмотрел в последнее время. Это пока мы мелкими были, всё заглядывали старшакам в рот. Как же: они крутые и при деньгах, а делать ничего не надо – знай, сиди себе в баре, да пиво попивай. А как сам в это болото влез, быстро понял – нет у бандитов ни друзей, ни братьев. Чуть подставишься – сожрут за милую душу. Когда же работяги со станции улетели – тут и последняя видимость теневого братства закончилось: не с кого стало кредиты «за уважение» брать, так друг друга грабить и обворовывать начали. Словом, решил я попробовать пожить по-другому, а тут ты дорожку показал.

После своей спонтанной исповеди Хок будто выдохся и чуть спокойнее закончил:

- Словом, незачем мне покрывать бывших приятелей. Ты спросил – я ответил.

Удовлетворённый его словами, Дэн молча протянул собеседнику руку и тот так же молча её пожал.

Выполнить следующий пункт своего плана и поболтать с подругой у Дэна не вышло: девушка как раз отправилась на очередное собеседование, и их разговор получился до огорчения коротким. Лейла пообещала, что перезвонит, как только вернётся в гостиницу. Её избранник в ответ поделился своими планами на день, и они распрощались.

В кубрике, где вместе с ним проживали ещё трое новобранцев, Дэн переоделся в городскую одежду и двинулся к выходу с базы. До города можно было добраться на регулярном воздушном катере, который каждый час курсировал туда и обратно, либо выписать отдельную машину. Во втором случае было много волокиты, а при повреждении транспорта его ремонт пришлось бы оплачивать из своего кармана. В итоге парень отринул оба варианта и, под заверения проставиться при случае, напросился в патрульный флайер. Бывалые сослуживцы охотно подбросили новичка до популярного у курсантов заведения «Четыре пинты» и отчалили, не забыв напомнить про обещанное угощение.

В барном зале стоял мерный гул, из которого периодически выплёскивались резкие выкрики – посетители смотрели футбол на настенных экранах и одинаково бурно реагировали на удачные и провальные атаки спортсменов. Под потолком плавали струйки сигаретного дыма, а внизу воздух сгустился от смеси мужского пота и пролитого пива. Двигаясь через спёртый воздух как сквозь облако, подзадержавшийся боец вскоре обнаружил свою команду за одним из центральных столов.

- Эй, это же наш везунчик Дэн! – прокричал худой Инир, увидев подошедшего парня и привлекая внимание остальной компании. Это был как раз тот курсант, которого под обстрелом с перепугу приложил в челюсть их приятель Корнел. Сам Корнел сидел рядом с Иниром и выглядел слегка зажатым, видимо, всё ещё переживая приключившийся с ним в походе конфуз.

- Привет, ребята! Если только встречу лоб в лоб с турелью можно назвать везением. Кажется, мне сонными капсулами переломало все рёбра , – Дэн уселся на пустующий стул и начал взглядом выискивать разносчицу.

Тут приятели с обеих сторон синхронно подвинули ему сразу две кружки с пенным напитком и столь же дружно подняли свои ёмкости в тосте:

- За удачу!

Парень ухватил одну из кружек и рёвом поддержал тост. До прихода Дэна друзья успели поделиться друг с другом впечатлениями от первого полевого задания, но теперь жаждали выслушать и его историю, так что некоторое время они вновь эмоционально обсуждали перипетии похода, сопровождая особо яркие моменты самовосхвалениями и выпивкой. Потом беседа плавно сменилась на комментарии футбольной трансляции, а дальше разговор уже хаотично перескакивал с одной темы на другую, где каждый торопился высказаться и не обращал особого внимания на то, есть ли желающие его слушать.

В какой-то момент уже раскрепостившийся и смотревший орлом Корнел сцепился с каким-то гражданским из-за соседнего столика, стремясь доказать себе и окружающим собственную смелость. Драчунов растащили, героического напарника, который слегка поплыл от алкоголя и пропущенных ударов, погрузили в такси и отправили от греха на базу, пока то же самое, но с докладом командованию, не сделал первый встречный патруль.

Выйдя на свежий воздух, оставшаяся четвёрка решила не возвращаться в душный бар, а двигаться дальше по программе – то есть, наведаться в весёлый дом. Осознав, к чему идёт дело, Дэн порывался тоже уехать, но в итоге приятели сумели его убедить, что пользоваться услугами «бабочек» его никто не принуждает, зато в уютном заведении можно продолжить выпивать и к тому же – глазеть на девчонок.

Так всё и получилось: добравшись до цели, друзья чинно уселись в зальчике, заказали напитки покрепче и, не торопясь, стали накачиваться «до кондиции». Вокруг во множестве вертелись девушки, умело ухаживая за парнями: подносили и уносили блюда и выпивку, массировали усталые плечи бойцов, о чём-то спрашивали, опаляя их обветренные щёки своим горячим дыханием.

Дэн едва заметил, как собутыльники по одному исчезали с выбранными кокетками, поэтому не сразу понял, что и к нему кошечкой ластится смуглокожая фигуристая девчонка, а его руки без участия разума гуляют по её податливому телу. В очередной момент просветления парень понял, что неведомым образом успел подняться с девушкой в её комнату, где упал в облачно-мягкую кровать и поплыл по реке блаженства.

Глава 14

Джерри Стоун без стука вошёл в кабинет начальника охраны агрокомплекса, уверенный в своём праве заходить куда и как пожелает, равно как и командовать всеми встречными. Сюда снабженца позвали, чтобы разобрать его претензии к работникам теплиц, и, хотя приглашение в целом было озвучено весьма корректно и исходило непосредственно от главы охраны Фаннела Линча, Джерри был взбешён уже тем фактом, что он, словно проситель, пришёл в чужой офис по вызову. И это вместо того, чтобы привычно проводить беседу на своей территории – в родном просторном и богато обставленном кабинете, где удобное кресло идеально подстроено под его фигуру, и под рукой найдётся всё необходимое, вплоть до элитного алкоголя, а чего не сыщется – резво принесут расторопные подчинённые.

Когда Джерри прошествовал в кабинет местного босса, тот даже не вышел из-за стола, а лишь поднял взгляд от монитора и лёгким кивком поприветствовал посетителя. От такого пренебрежения Стоун ещё больше накалился, но постарался изобразить холодную вежливость: так же небрежно кивнул и брезгливо опустился на стул за Т-образным столом.

Тем временем глава охраны Линч вызвал кого-то по селектору, коротко переговорил с абонентом по ту сторону экрана и следом пояснил гостю:

- Сейчас ваших подопечных приведут. Прошу подождать.

Стоун никак не отреагировал на обращение, только стал в нетерпении отстукивать по столешнице замысловатую дробь.

Через две с небольшим минуты в дверь постучали, и пара охранников ввела внутрь сперва уборщика Майкла, а за ним и его случайную защитницу Ирэн, с лёгкой руки директора назначенную соучастницей.

- Итак, – начал Фаннел, – прошу вас, господин Стоун, озвучить вашу версию событий. Проведём, так сказать, предварительные слушания сторон.

- Эти, – Джерри поочерёдно ткнул пальцем в безучастного парня и заметно нервничающую женщину, – распоряжаются нашим урожаем как собственным. Я своими глазами видел у них украденные томаты и уверен, что действует целая шайка. По моему поручению проведена проверка, и уже сейчас могу сказать, что в ближайший месяц мы получим не более тысячи тонн овощей, хотя по прогнозу ожидался рост урожая на тридцать процентов за счёт новых грунтов и удобрений.

Попытавшуюся возражать садовницу Линч остановил взмахом руки и продолжил беседу с гостем.

- То есть, вы подозреваете, что только за этот цикл украдено около трёхсот тонн продукции, более того – мы постоянно недополучаем сопоставимые объёмы? – нахмурился безопасник.

- Я не подозреваю, я твёрдо в этом уверен! – расправил плечи Джерри.

- И на чём, позвольте уточнить, основана ваша уверенность? Разумеется, не учитывая прискорбный инцидент, который стал поводом для нынешней встречи, – терпеливо продолжил расспрашивать Линч.

- Я ведь уже сказал, что наши прогнозы по урожайности – весьма умеренные, хочу отметить, – показывают стабильный рост за счёт новых смесей, однако фактически мы не получили даже привычных цифр.

- Господин Стоун, вы ведь понимаете, что речь идёт о достаточно серьёзных объёмах, которые просто так, под полой, не вынесут с охраняемой территории ни два человека, ни даже два десятка? К тому же, украденное надо как-то вывезти со станции, ибо незаметно реализовать его здесь будет затруднительно.

- Тем не менее, это происходит, господин Линч!

Фаннел долгим взглядом посмотрел на хлыщеватого мужчину, который гордо задрал подбородок и изображал непоколебимого борца за истину.

- Хорошо, я прикажу расследовать факт кражи и по итогам представлю вам копию доклада, – сдался начальник охраны. – А задержанных вами сотрудников низового звена предлагаю вернуть на их рабочие места. Нам негде содержать подозреваемых, а в гидропонном комплексе они будут под присмотром моих ребят и смогут заранее начать отрабатывать ущерб, если их вина подтвердится.

Фаннел доверительно наклонился поближе к собеседнику и полушёпотом дополнил:

- Я надеюсь, что они сразу побегут к своим сообщникам за помощью и наведут нас на остальных.

Джерри, хотевший было настаивать на аресте пойманных им «преступников», расслабился и, вместо возражений, заговорщически кивнул новому союзнику:

- Доверяю вашему опыту, – благосклонно сообщил он.

Стороны обменялись рукопожатием и закупщик, увидевший поддержку его заявлениям и уже отбросивший свои обиды к «наглому вахтёру» как он ещё полчаса назад мысленно окрестил Линча, с чувством собственного достоинства встал из-за стола. Бросив напоследок многообещающий взгляд на сжавшихся в углу работяг, он хмыкнул и неспешно удалился в угодливо открытую одним из охранников дверь.

Проводив взглядом самовлюблённого гостя, Фаннел достал из упаковки влажную салфетку, тщательно протёр руки, скомкал её и метким броском отправил в утилизатор.

- Итак, – он неуловимо переменился, выпустив из-под маски деревянного служаки подлинное лицо хищника, – начальников отделов ко мне.

Ближайший к выходу подчинённый метнулся наружу, и начальник перевёл взор на его напарника:

- А ты отведи этих бедолаг туда, откуда их притащили.

Боец коротко отмахнул воинское приветствие, расстегнул на задержанных надетые для антуража наручники и вежливо указал парочке на выход, а затем проследовал за ними и сам.

Едва успела закрыться дверь, как в неё легко постучали и внутрь поочерёдно зашли трое подтянутых коротко стриженных мужчин, общий облик которых вкупе с форменной одеждой превращали их почти в близнецов. Молча рассевшись у стола, вошедшие в ожидании воззрились на своего шефа.

- Приветствую, господа, – начал беседу начальник. – Как вы знаете, я не так давно принял дела и ещё не вник во все процессы. Но каждого из вас я знаю много лет как крепких профессионалов и убеждён, что необоснованных сбоев в вашей зоне ответственности быть не может. Тем не менее, нарекания есть, и нам предстоит с этим разобраться. Начнём с вас, Сандро.

Названный мужчина подтянулся, отбросив слегка расслабленную позу и демонстрируя сосредоточенное внимание.

- Хочу вам напомнить, что сотрудники отдела режима и охраны подчиняются строго своему непосредственному командиру и только ему. Сейчас же я вижу лишь лакеев, которые готовы пресмыкаться перед каждым гражданским, занимающим мало-мальски значимый пост. Это недопустимо.

Сандро покаянно опустил голову, не пытаясь спорить и оправдываться.

- Шейтер, обеспечьте ротацию персонала по объектам, чтобы люди не попадали под влияние высоких чинов на местах. Мы самостоятельная структура со своими внутренними правилами и иерархией, и никаких вмешательств со стороны не потерпим. Ни поощрений, ни взысканий по чьему-либо ходатайству – если такое когда-либо имело место – отныне не будет. Это позиция высшего руководства корпорации, которую нужно довести до каждого подчинённого.

Кадровик кивнул, обозначая готовность к исполнению приказа.

- И, наконец, специальный отдел. Только что от меня вышел директор по снабжению, который сообщил, что нас обкрадывают – нагло и в гигантских масштабах. Я склонен согласиться с этим утверждением… Поэтому сегодня же начинайте негласную проверку работы Джерри Стоуна и всех его подчинённых.

Дождавшись согласного жеста, Фаннел продолжил:

- Стоун якобы уличил двоих работников тепличного комплекса в краже урожая. Я пообещал, что мы отследим связи воришек и выйдем по ним на крупную рыбу. Так что отправьте пару ребят в гражданском демонстративно следить за подозреваемыми, чтобы любой желающий видел, чем мы действительно заняты. Задача не сложная, вполне сгодятся и кандидаты в штат. Будет им вступительное испытание.

***

Последний месяц я пребывал в каком-то сне наяву: как будто управлял персонажем игры или смотрел кино с полным эффектом присутствия – настолько нереальным казалось окружающее. Усугублялось это состояние постоянным внутренним диалогом, смысл которого плохо воспринимался. Один «я» бесконечно задавал вопросы, предлагал выбрать несколько вариантов действий, о чём-то сообщал и требовал подтверждения; другой «я», мучительно терзал разум в попытках понять, что от него требуется, и пытался давать ответы – соглашался либо отказывался, подтверждал или отклонял предложения своего альтер-эго.

Фоном ко всему этому безумию было бесконечное хождение по каким-то коридорам и оранжереям, выполнение сотен циклов однообразных действий: взять тележку, прикатить её на одну точку, вымыть и вычистить всё, что поддаётся мытью и чистке – перейти на другую точку, повторить. Где я нахожусь и чем занимаюсь – воспринималось очень смутно, но сосредоточиться мешал неугомонный и настойчивый голос, который отнимал на себя всё внимание, оставляя лишь какие-то крохи мыслительной активности для присмотра за собственным телом. Наверное, внешне я очень походил на старого робота, который едва-едва волочится по станции, натыкаясь на внезапные препятствия и глупо кружась возле них, желая во что бы то ни стало продолжить выполнение заложенного алгоритма.

Когда юстировка всё же закончилась, это было похоже на внезапно вспыхнувший свет, который озарил тёмное помещение и сделал каждую деталь интерьера чёткой и рельефной. Я осознал себя сидящим у стены в офисном помещении, бок о бок с какой-то испуганной женщиной. Присутствовали и ещё несколько человек: двое мужчин в тёмно-серой форме стояли у входа, ещё двое были одеты в классические костюмы и сидели за рабочим столом, причём более старший находился на хозяйском месте, а второй расположился в кресле для посетителей. Сидевшая рядом со мной женщина, как и я, была облачена в рабочий комбинезон, и со страхом смотрела на беседующую парочку «цивилов».

- Я надеюсь, что они сразу побегут к своим сообщникам за помощью и наведут нас на остальных, – шёпотом проговорил хозяин помещения своему собеседнику.

Сказано это было действительно тихо, но я прекрасно услышал каждый звук, а ещё успел отследить артикуляцию губ, которая на сто процентов совпадала с произнесёнными звуками. Прежде за мной не водилось таланта читать по губам, так что на какое-то время это открытие заняло всё моё внимание. Тем временем собеседники обменялись рукопожатием и попрощались, а нас с соседкой практически сразу вывели прочь.

Шагая под конвоем к выходу из административного модуля, я продолжал так и эдак крутить перед мысленным взором увиденный эпизод, силясь понять, как сумел не только в мельчайших деталях увидеть и запомнить каждое движение лица хозяина кабинета, но и интерпретировать его мимику: предвкушение и азарт, настороженность, толика презрения и… абсолютная фальшивость радушных эмоций, транслируемых собеседнику. Верность моих выводов подтверждали и последующие действия мужчины, когда он спровадил того, для кого предназначался его спектакль, и отбросил притворство, столь же легко и небрежно, как щелчком пальцев стряхивают осевшую на плечо соринку.

Тем временем нас проводили до двери, ведущей из здания наружу, выдали отобранные при задержании вещи – мне достался мой «конфетный» рюкзачок и коммуникатор, – а сразу за порогом предоставили самим себе. Спутница тут же взяла меня за руку и, негромко уговаривая, будто несмышлёныша, повела к жилому корпусу. Я безвольно двигался за ней следом, а в голове словно понемногу рассеивался туман, в котором прошли последние дни и недели. Добровольная помощница довела меня до моей жилой капсулы и удалилась лишь тогда, когда убедилась, что подопечный забрался на спальное место. Из-за бессонной ночи, проведённой в караульном помещении, сон пришёл ко мне без промедления, едва тело приняло горизонтальное положение.

Проснулся я как включившийся робот: без сонливости и неги, без остатков одури. Только что был в нигде – и вот уже сознание лёгкое и ясное, а тело полно энергии. Подивившись непривычному ощущению подъёма, я бодро выбрался из своей норы и чуть не вприпрыжку отправился в душевую. Разделся, забросил комбинезон в чистку, а сам зашёл в кабинку душа. Там лёгкими жестами выбрал на панели управления нужный режим, с удовольствием постоял под воздушно-ионными струями, энергично вышел и только тогда понял, что проделал всё это настолько естественно и привычно, как если бы практиковался ежедневно.

Коснувшись памяти, тут же получил ответ, что так оно и есть: дважды в день – сразу при пробуждении и после рабочей смены – я первым делом шёл в душ, пользоваться которым меня научил внимательный до дотошности Барт. Даже кабинку я всегда выбирал именно ту, в которой побывал в самый первый раз, а если она оказывалась занята – упорно топтался под дверью, дожидаясь своей очереди.

В задумчивости я завершил гигиену, облачился в освежённый комбез, надел рюкзачок и комм, после чего зашагал в подсобку, где хранилась рабочая одежда и инструменты. Хотелось сразу связаться с Дэном, Лейлой или с Никвистами, но, поковырявшись по пути в коммуникаторе, убедился, что он девственно чист, не содержит никаких контактов и даже не подключён к местной сети. Словом, сеанс связи откладывался.

Пока не прояснится, где я вообще нахожусь и что происходит, решил держаться привычной для окружающих линии поведения. К счастью, память о прожитых днях постепенно возвращалась, и как себя следует держать в сложившейся ситуации я вполне представлял. Так что, надев робу и заполучив тележку с инвентарём, привычно для тела, но непривычно для проснувшегося разума покатил свой транспорт к тепличному комплексу.

Дойдя до места, своим внезапно обострившимся взором оглядел территорию и приступил к уборке. Пока руки машинально расправлялись с мусором, а глаза выискивали вокруг очередной непорядок, в голове без усилий всплывали и сортировались воспоминания о трёх с лишним декадах, прошедших с последнего момента моей осознанной жизни. Лица, разговоры, события – в мозгу отпечаталось всё досконально, а сейчас я лишь доставал информацию из ящиков на виртуальном складе, отряхивал её от пыли и расставлял по полочкам. Кое-где в полотнище памяти зияли прорехи, но это я списал на моменты бессознательного состояния.

Последнее из воспоминаний, что было связано с Хофной, – мой странный вход в игру и молчание друзей и Старика, которые не спешили сообщить, что, собственно, случилось в реальном мире. Дальше – неизвестной длительности перерыв в цельном повествовании и начало событий на этой станции, названия которой я, кстати, даже не знаю. Тут же, как само собой разумеющееся, в мыслях всплывает подсказка:

- Станция Элезия, собственность корпорации «Блесси». Расположена в системе Парадис-3, названной в честь одноимённой обитаемой планеты; специализируется на производстве микросхем для бытового оборудования, число зарегистрированных обитателей на данный момент – сто семьдесят три тысячи восемьсот девятнадцать человек.

Информация пришла естественно и словно из ниоткуда, как спонтанно возникают и хороводятся в голове слова прилипчивой песенки. Только, в отличие от песен, была вполне конкретной и никак не могла фоном прозвучать из уличной аудиоколонки и проявиться в подходящий момент.

Тут на меня накатило прозрение и с робкой надеждой я пробормотал:

- У меня есть нейросеть?..

На что получил очередную мысль-справку:

- Носителю установлен био-ментальный модификатор модели «Чистильщик».

Я лишь облегчённо выдохнул – хоть «чистильщик», хоть «мусорщик» или «дворник», главное – нейросеть установлена и работает. И как работает! Даже странно, почему с момента, как проснулось сознание, я ни разу не озадачился тем, что прекрасно хожу на своих двоих, да и в целом – тело просто лучится здоровьем. При том, что на фоне предшествующих событий очень даже возможно было очнуться в реанимационном блоке, истыканным трубками и иголками и не способным пошевелить ни единым мускулом.

От нахлынувшей радости я начал приплясывать, отмахивая такт метлой: «Получилось, получилось, получилось!»

Проходившая мимо женщина уточнила:

- Юноша, с вами всё в порядке?

На что я с блаженной улыбкой интенсивно закивал головой. Женщина замедлила движение, с подозрением глядя на мой слегка ненормальный вид. К счастью, дальнейших расспросов не последовало – подоспевшая товарка подхватила бдительную работницу под руку и, нашёптывая ей что-то вроде: «Он же дурачок, он всегда такой», – увела подругу подальше.

Меня же продолжал распирать начавшийся где-то внутри фейерверк счастья, которым хотелось немедленно с кем-нибудь поделиться. Однако, делиться было совершенно не с кем – я и знал-то на этой станции только Барта, да вот, со вчерашнего дня, – ещё Ирэн. Нет, если подумать… Ирэн я тоже знаю относительно давно – оказывается, это она была той милой женщиной, которая подарила мне рюкзачок для подношений и в целом опекала недотёпу. В любом случае, бежать и искать своих здешних знакомых я не стал, а лишь принялся ещё интенсивнее размахивать метлой.

С энтузиазмом доработав до обеденного времени, я посетил столовую, где несколько разнообразил свою затянувшуюся диету, выбрав вместо неизменного трио «омлет – каша – компот» лапшу на курином бульоне, овощной салат и кофе. С едой управился быстро, после чего пошёл в облюбованное ещё мной прежним местечко – уголок в тепличном комплексе, почти совершенно закрытый разросшимися растениями от любых нескромных взглядов. Этот «тайный сад» как нельзя лучше подходил для того, чтобы в уединении рассортировать накопившуюся информацию и определиться с дальнейшими действиями.

Моё убежище представляло собой эдакое зелёное ущелье, тянущееся почти на полсотни метров между двумя высоченными стойками с растениями. Доступ в него имелся лишь с одной стороны, да и тот был основательно загромождён какими-то трубами, поэтому для ухода за посадками работники использовали идущие параллельно междурядья и в мою вотчину не захаживали.

Пробравшись в тепличный комплекс, я вдохнул во всю грудь насыщенный терпкими ароматами воздух и медленно побрёл вдоль стеллажей и стоек, касаясь разномастных листьев, как выходящий на спортивную арену чемпион приветствует тянущих к нему ладони поклонников.

«Интересно, давно ли я приобрёл привычку желать здоровья этому зелёному царству?» – задался я вопросом, когда поймал себя на том, что через руку отправляю в сторону растений вполне осязаемый посыл на усиленный рост. И, если присмотреться, расположенные вдоль моего пути саженцы действительно имели более цветущий вид, нежели их собратья, растущие в стороне и обделённые таким благожелательным вниманием. Об этом тоже стоило поразмыслить, но первым делом – разбор ситуации.

В своей потаённой гавани я вновь попытался завязать диалог с нейросетью, рассудив, что эта новая часть меня может оказаться ценнейшим помощником и источником информации. Например, классические надстройки имеют большой арсенал функций, включая такие полезные, как протоколирование и связь. По логике, биологический вариант нейросети должен также обладать этими опциями… а может и не обладать.

«Помощник! Нейросеть! Приём!», – я мысленно взывал к устройству и даже, кажется, ощущал какой-то отклик, напоминающий эхо. И – всё, больше нейросеть никак не желала себя проявлять. Повторил призывы вслух – опять получил тот же едва ощутимый отзвук где-то внутри. Тогда я решил восстановить условия первого контакта, а именно: пожелать чего-то конкретного, словно отдаю приказ «умному дому».

«Хочу подключиться к сети станции», – тщательно проговорил в голове задачу, и мгновенно донёсся ответ:

- Подключение к сети станции установлено.

- Эм… Ладно. А дальше-то что? – от растерянности эту фразу я проговорил уже вслух.

- Создание виртуального интерфейса на данный момент не рекомендуется, так как требует значительных ресурсов и способно повредить пользователю. Возможно использование внешнего устройства для вывода визуальной информации.

Браслет-коммуникатор на руке засветился, подсказывая, о каком устройстве идёт речь.

«Использовать внешнее устройство», – соглашаюсь со своим незримым собеседником.

***

- Ага! Опять вылез! – азартно воскликнул парень слегка взъерошенного вида, отставляя в сторону банку с энергетиком и склоняясь к монитору. В бешеном темпе он принялся барабанить пальцами по клавиатуре.

- Кого ты там ловишь? – лениво повернулся к нему более возрастной напарник, отвлекаясь от своего компьютера.

Как и коллега, он не выглядел образцом аккуратности: распахнутый китель был наброшен поверх футболки, та, в свою очередь, пестрила пятнами от пролитых напитков и следами жирных пальцев. Оба мужчины работали в отделе кибербезопасности станционной СБ и, как правило, проводили дежурство, развлекаясь играми и просмотром фильмов. Пока сеть работала без сбоев, начальство в их берлоге не появлялось, отчего здесь царили хаос и анархия.

Попытки же взлома административных порталов были исчезающе редки и, как правило, исходили от заражённых вирусами компьютерных систем прибывающих транзитных кораблей. Сейчас ни одного постороннего судна в гаванях Элезии не было, тем интереснее старшему из дежурных была причина возбуждённого состояния соседа.

- Да уже несколько смен какой-то аноним подключается к сети с расширенным доступом. Пока ничего не натворил, но это же как обезьяна с гранатой – никогда не знаешь, в какой момент дёрнет за чеку. Вот и пытаюсь вычислить, что это у нас за умник завёлся.

- И как успехи?

- Пока никак, ловушек наставил, жду, когда сунется.

- Стоит доложить начальнику.

- Так-то верно, но не хочу спешить. Постараюсь сперва выловить вторженца, тогда и выглядеть на докладе будем не как допустившие прокол неудачники, а как решившие проблему профи.

- Разумно. Давай, что ли, подмогну.

И, с лёгким сожалением свернув на экране «стрелялку», старший также погрузился в чтение логов.