Побег из ада

Глава 1

Меня нет. Я снова умерла. Когда Алекс обозвал меня уродкой, подвел к зеркалу и в деталях рассказал о моих частях тела, я представила операцию. Будто мне вскрыли живот и теперь копаются в его внутренностях. Без анестезии. Боль такая, что смерть кажется огромным счастьем. Избавлением от мучений. Теплой постелью с пуховым одеялом. Спрячешься под него – и никто не достанет. А потом наступит покой.

Я стою и смотрю в зеркало на свои обвисшие бока, выпуклый живот под облезлой футболкой, на желеобразные руки. Бледное лицо с фиолетовыми тенями под глазами. Слишком длинный нос и волосы с седыми перьями, прилизанными и заправленными за уши. Уродка. Такой не место рядом с красавцем Алексом, школьной мечтой одноклассниц и предметом воздыханий коллег.

Мы женаты двадцать лет. Кажется, целую вечность. Первый и единственный любовник и муж. Мой мир и женское счастье длиною в жизнь. День за днем, год за годом он по капле выпивает мою кровь, пожирает мой мозг, вытягивает душу. Каждое его слово ранит и мучает жалкие остатки моего «я». Мне с ним не справиться. Помогите!

***

– Изабелла, твой выход!

Ассистент Донателлы трогает мое плечо и ободряюще улыбается. Я вскидываю подбородок, придаю лицу выражение наглой стервы и выхожу на подиум. Музыка долбит в уши, яркий свет бьет в глаза. Иду по «языку» и ощущаю, как по коже бегут миллионы мурашек, в крови бурлят волны адреналина, тело легкое-легкое, еще немного – и взлечу, легкой птичкой воспарю в голубое небо Милана.

Сегодня я открываю два показа. Каждый день приносит новый успех. Телефон не перестает щелкать суммами, поступающими на мой счет. Еще пара сезонов – куплю дом в Малибу и сбавлю обороты. А до тех пор буду играть роль королевы подиума, звезды соцсетей с миллионами поклонников и иконы стиля.

После показа, все еще в гриме, выхожу на улицу под прицелы камер, телефонов, взглядов, улыбок. Снова позирую, потом изящно сажусь в лимузин и падаю в объятия своего бойфренда Пола Бучинского. Пол – гений бизнеса, создатель и главный акционер топовой соцсети «Коннекшн». Мы вместе два года.

– Белла, малышка, ты сегодня неотразима! – воркует Пол и нежно целует мои накрашенные губы.

Мы едем на виллу в пригороде Милана, которую Пол арендовал на время модных показов.

– Я приготовил для тебя подарок! Ждет дома.

– Как мило! А что за повод?

– Сегодня годовщина. Ровно два года, как мы встретились. Помнишь, как это было?

– Ты толкнул меня посреди Пятой Авеню. Я решила, ты самый грубый и отвратительный мужчина на свете.

– Я с первого взгляда влюбился в тебя. Твои синие, как морские волны, глаза пронзили мое сердце. Ты меня околдовала. Я – твой навеки.

Еще поцелуи. Я растворяюсь в его руках, и мы сливаемся в огненной страсти.

Лимузин въезжает в ворота и мягко шуршит гравием по двору нашего особняка. Мы отрываемся друг от друга и, смеясь, выбираемся наружу.

– Мне нужно в душ. Хочешь со мной? – я мягко тяну Пола за руку.

– Сперва сделаю аперитив. Тебе, как обычно, белое вино?

– Можно шампанское. Я подписала контракт с Versace.

Пол подхватывает меня в объятия, и мы целуемся на фоне заходящего солнца. Обнявшись, заходим в дом. Я спешу в душ – снять макияж и убрать лак с длинных светлых волос. Пол идет к бару: сделать коктейли.

Я подставляю лицо под тонкие струи воды и расслабляюсь. День был трудный. С утра примерки, репетиции, потом фотосессия, вечером показ. Кто сказал, что модели не работают? Вода смывает напряжение длинного дня. Выключаю душ и тянусь за полотенцем. Мокрая нога скользит по полу, и я с размаха падаю лицом вниз. Сильная боль, вкус крови во рту. Темнота.

***

– Белла, очнись! Ты меня слышишь? Доктор, сделайте что-нибудь! Почему она не приходит в сознание?

–У нее сильное сотрясение мозга. Нужно время и покой.

Сквозь мутный туман слышу голоса. Один мне знаком, другой нет. Говорят на английском. Где я? Что случилось? Расщепляю веки. Кругом белый цвет. Как его много!

– Малышка, ты очнулась! – кричит Пол и бросается ко мне. Небритое лицо, тревожные глаза, дрожащие руки. На него не похоже.

– Синьорина Грэй! Как вы себя чувствуете? Голова болит?

Пытаюсь качнуть головой, виски схватывает резкой болью.

– Осторожно, не делайте резких движений. Просто моргните. «Да» – один раз, «Нет» – два раза.

Моргаю один раз. Открываю рот. В горле пересохло. Слова шуршат, как осенние листья.

– Почему я в больнице?

– Дорогая, ты не помнишь? – суетится Пол. – Ты упала в ванной и разбила голову.

Он делает паузу, смущается, глядит на доктора – седовласого, с гладким подбородком и маленькими изящными руками.

– Синьорина, нам пришлось наложить швы на ваше лицо. Вы ударились о столешницу и распороли щеку.

Не верю. Поднимаю руки и тянусь к лицу. Вместо гладкой кожи касаюсь шершавых повязок. Вся голова в повязках.

– Пол, я – уродина? – не свожу глаз с его лица. Не переживу, если мелькнет отвращение или жалость.

Он берет меня за руку, гладит ладонь, улыбается, а в глазах слезы.

– Ты – самая красивая на Земле, малышка Грэй!

Не могу сдержаться и плачу. Чувствую, как мокнут повязки на моем новом лице. Плачу сильнее. Пол наклоняется и целует мои руки. Доктор понимающе улыбается. Я не знаю, что будет завтра, и мне страшно.

– Ничего не бойся. Я с тобой. Вместе мы все выдержим, – шепчет Пол, и я успокаиваюсь. Он рядом, и так будет всегда. Мы любим друг друга.

***

Катя Елькина закрыла крышку сковороды и выключила плиту.

– Алекс, Нина Григорьевна! Идите ужинать.

Никакой реакции. Громко орет телевизор. Свекровь смотрит какое-то идиотское шоу.

Катя сняла фартук, повесила на ручку духовки и отправилась звать к столу мужа и свекровь. В квартире у Елькиных две комнаты: большая и маленькая. Раньше в маленькой жила дочка Лера. Полгода назад Лера стала студенткой и переехала в Москву, а ее комнату заняла мать Алекса. Лерина комната превратилась в «комнату мамы».

Катя про себя чертыхнулась: не иначе сам дьявол подарил ей такую «маму». За двадцать лет ни одного доброго слова. Море желчи и океан злобы. Нина Григорьевна так и не простила снохе, что та забрала ее единственного сыночка. Да еще увела его от матери в «свою» квартиру.

Квартира досталась Кате от любимой бабушки. Та умерла в год, когда Кате стукнуло шестнадцать. И каждый раз, услышав: «Везет же некоторым!», Кате хотелось как следует огреть завистников по башке. Но она сжимала кулаки, до боли пронзая ногтями ладони, и тихо отвечала: «У меня бабушка умерла. Хотите такое везение?». Обидчики замолкали.

Катя и Алекс познакомились на третьем курсе универа. Она – филолог, Алекс – экономист. Случайно столкнулись в коридоре и вздрогнули, будто между ними пробежал электрический ток. Алекс и сейчас – красавец, каких поискать, а тогда мгновенно пронзил Катино сердце голубыми глазами на нервном точеном лице и подтянутым, жилистым телом. Катя в юности тоже была хороша. Тонкая, порывистая, с копной светлых волос, схваченных ободком. Из-под ободка вечно торчали непослушные прядки, как бы гладко Катя не убирала волосы.

Любовь закрутилась – завертелась и через полгода Катя дрожащим голосом сказала Алексу, что беременна.

– Как беременна? Ты же говорила, что предохраняешься?

– Так и было, – Катя часто моргала, чтобы не заплакать. Алекс не выносил слез. – Видно, таблетки не сработали.

– У тебя даже таблетки не действуют, – ворчал Алекс. Он хмурил лоб, и тонкая кожа собиралась в мелкие морщинки. – Сделай аборт.

– Не могу. Большой срок.

– Почему раньше не догадалась? По месячным.

– У меня сбой из-за таблеток. Я не думала, что так получится.

– Она не думала! В этом вся ты. Витаешь в облаках или в проклятых книгах и не думаешь, что беременна.

У Кати задрожали руки. Она схватилась за Алекса, стараясь поймать его взгляд, а он отвернулся.

– Я ничего не прошу. Не хочешь – сама воспитаю ребенка.

– Как воспитаешь? Ты даже о себе позаботиться не можешь. Посмотри: у тебя носки из разных пар.

– У нас утром не было света. Я собиралась в потемках и не разглядела. Ничего страшного: под джинсами не видно.

Теперь Алекс молчал и пыхтел. Его щеки смешно надувались, как у трубача в оркестре.

– Что ты решил? – спросила Катя.

– Не знаю. Мне нужно поговорить с мамой.

– Причем здесь твоя мама?

– Как это: причем? Ты хочешь стать членом нашей семьи. Значит, я обязан с ней посоветоваться.

– Ты, кажется, уже взрослый – скоро двадцать один. Зарабатываешь, хорошо учишься. А до сих пор слушаешь маму, – упрекнула Катя.

– Что ты понимаешь в семейной жизни? Живешь, как сирота из приюта. Уехала от родителей и обрубила концы. Семья – это на всю жизнь. Ближе мамы у меня никого нет и не будет.

– Хм, может, ребенок? – подняла правую бровь Катя.

Своей маме она еще не сказала о беременности. Они не были столь близки, как Алекс с мамой. Та хотела знать о жизни сына все вплоть до мельчайших подробностей. Катя не питала иллюзий насчет характера Алекса. Но любила его безмерно и не представляла своей жизни без его взгляда, тепла его рук, крепких объятий. Они еще молоды. Поженятся, родят малыша. Алекс повзрослеет и все наладится.

Как же она ошибалась!..

– Снова пересолила! – ворчала свекровь, за обе щеки уплетая котлеты с пюре. – Сто раз говорила: соли нужно пол ложечки, не больше. Сколько не повторяй – дубина она и есть дубина.

Катя сжала под столом кулаки. Кусок не шел в горло. С надеждой взглянула на мужа. Алекс ел молча и поглядывал в телефон, лежащий на краю стола. В женских ссорах муж всегда занимал сторону матери. Раньше – от того, что она мудрее и старше. Сейчас – потому что больна и стара. Когда сказал, что мама переедет к ним, Катя разразилась слезами. Умоляла, упрашивала, убеждала. Не помогло. Маме плохо, ей нужен уход, надзор и внимание. Катя работает дома. Пусть заодно приглядывает за мамой.

– Поселим маму в Лериной комнате, ты даже не заметишь ее присутствия. Все равно целыми днями сидишь за книгами.

– Я не сижу за книгами, я их редактирую, – робко протестовала Катя. Алекс не слушал. Ее работа приносила «гроши». Хватало лишь на еду и оплату квартиры. То ли дело его руководящая должность. Раз в три года покупает новенькую машину. Дочери высылает на учебу и проживание в Москве. Платит за отпуск для всей семьи. Все он. Добытчик, глава семьи. Он не возражает, что жена сидит дома. Так и должно быть. Вечером приходит усталый. Ему нужны вкусные ужины, внимание и ласка. Он не желает думать о стирке, уборке и беготне по магазинам. Это женская забота.

Поначалу Катя радовалась, что будет работать дома. Раньше ей приходилось добираться до издательства на двух автобусах. Час уходил на дорогу. С работы приезжала выжатая, издерганная. Думала: уйдет на удаленку – выспится, поработает, найдет время для своих книг, которые писала в тайне от мужа.

С трудом дождавшись окончания ужина, Катя затолкала посуду в мойку и убежала в спальню. Здесь, возле окна, она оборудовала себе рабочее место. Старый письменный стол, жесткое кресло и ноутбук. Катя села, пошевелила мышкой, ввела пароль. Экран загорелся, появились строчки романа. Из щелей балконной двери нестерпимо воняло дымом. Муж вышел на балкон покурить.

Сейчас она нырнет в чужую романтическую историю и забудет о своих проблемах…

– Посмотри, во что ты превратилась! – въедливый голос Алекса вернул Катю к реальности. Она не заметила, как муж вернулся в спальню. – Жирная лошадь. Уже в кресло не помещаешься. Бока свисают по обе стороны. Займись спортом, сядь на диету. Скоро в дверь не пролезешь.

У Кати затряслись руки. Она молчала, сопела, глотала слезы. Она ведь не хотела толстеть. Просто в трудные дни, после каждой ссоры, бралась за конфеты, бутерброды, пирожки – и ее отпускало. С каждым вкусным кусочком она ощущала, как по телу разливаются радость и покой.

Когда родила Леру, поправилась немного. Думала: потом сбросит. Не получилось. Лера росла, Алекс делал карьеру, раздражался больше обычного и дома все ходили на цыпочках – не огорчать папу. Дочь выросла и уехала. Алекс без Леры будто слетел с катушек. Что ни день – ссоры, ругань. Катя утешала себя: зато не бьет. Со стороны все выглядело прилично. Для соседей. Ибо подруг у Кати не было. Алекс не поладил с Катиными подругами, и ради мужа ей пришлось сделать выбор. Катя не сразу заметила, как вокруг нее образовался вакуум, который заполняет один лишь муж. Его было много, он был повсюду. Она чувствовала, что ей не хватает воздуха, пространства, свободы. Собиралась порвать с ним, расстаться. Но каждый раз под взглядом Алекса робела и отступала.

Она не только уродина. Она – слабая и безвольная, как овца перед волком.

Катя скрылась в ванной и дольше обычного терла свое «жирное» тело мочалкой. Когда вернулась в спальню – муж уже храпел во все горло. Катя бросила на Алекса ненавидящий взгляд и села за компьютер. Ее ждала «выдуманная» история о настоящей любви и поддержке, которых так не хватало в реальной жизни.

Глава 2

Лечение и реабилитация Изабеллы заняли больше времени, чем они с Полом рассчитывали. Месяц в постели, потом дома. Пластические операции. Первую сделали неудачно – занесли инфекцию. Шрам воспалился и никак не хотел заживать. Повязку с головы сняли, но щеку по-прежнему закрывала белая клякса – бинт с пластырем. Белла смотрела на себя в зеркало и вздыхала. С модельной карьерой покончено. Модные дома выплатили ей компенсацию – больничный и вежливо разорвали контракты. Деньги утекали сквозь пальцы. Клиники, операции, лекарства. Пол не раз предлагал оплачивать счета, но Белла отказывалась. Они не женаты. Правда, пока Белла лежала в больнице, Пол в благородном порыве предложил ей руку и сердце. В ответ Белла лишь разрыдалась и прогнала его из палаты. Не так она представляла свою свадьбу. Топ-модели выходят замуж в кутюрных платьях, в окружении цветов и нарядных гостей. А не в больничной палате с повязкой на пол лица.

Из больницы она вернулась в свою квартиру в Сохо. Пол был в отъезде. Его бизнес набирал обороты, и он часто мотался по миру в поисках новых инвесторов и контрактов. Белла, как сомнамбула, бродила по двухуровневой квартире и впервые не знала, чем себя занять. С пятнадцати лет она бегала по подиумам и фотосессиям и не привыкла сидеть без дела.

Вскоре после выписки ей написала Эллен Дедженерес – звездная телеведущая и пригласила их с Полом на ток-шоу. Публика жаждала узнать подробности о трагическом финале карьеры топ-модели. «Из красавицы в чудовище» – Белла мысленно видела заголовки таблоидов после того, как она покажет всему миру свое изуродованное шрамом лицо.

Пол, узнав о предложении Эллен, хотел подать на нее в суд. За нарушение личных границ. Но Белла отказалась. Для таких акул, как Эллен – любое событие превращается в фарс и сразу же монетизируется.

– Чем займешься? – беспокоился Пол. Во время поездок он звонил Белле каждое утро и каждый вечер. Белла выключала видеосвязь. Не хотела, чтобы он лишний раз видел ее «новое» лицо.

– Буду смотреть старые комедии и сдерживать смех. Доктор наказал ограничить мимику. Стараюсь не улыбаться, не хмуриться и лишний раз не открывать рот.

– Потерпи, малышка! Пара месяцев – и можно будет сделать новую пластику. Твое лицо станет прежним, и ты вернешься на подиум!

– Вряд ли! – качала головой Белла. – Мое место уже занято юными и пронырливыми. У нас, как в большой семье: отвернулся – остался без ужина.

––

Прошел год, и после нескольких пластических операций врачи сняли повязки. Белла глядела в зеркало на свое лицо. Вместо уродливого шрама – красная полоса через всю щеку. Хирург сказал, что краснота пройдет, останется легкий след. Наложить косметику – и никто не заметит.

Целый год Белла опасалась выходить из дома. На улице ее неизменно ждали папарацци. Еще недавно она кайфовала под вспышками камер, предвкушала, как ее фото разбегутся по сети, прославят на весь мир. Теперь – очки в пол лица, капюшон, бейсболка. Ничего не спасало. Пронырливые фото-акулы гонялись за ней по Нью-Йорку и щелкали, щелкали свои дурацкие снимки.

Едва сняли повязку, Белла связалась с агентом. Она в порядке, может работать.

– Белла, детка. Когда ты упала – сразу выпала из обоймы, – шутил хитрый Айзек. – Интернет пестрит твои снимками с уродливой белой тряпкой на лице. Думаешь, Шанель или Гуччи захотят, чтобы их коллекции демонстрировала модель – уродка? Советую поискать другую работу. Ты ведь ходила в колледж? Моделинг теперь не для тебя.

Белла вспылила и вывалила на Айзека весь комплект отборных ругательств из своей прошлой жизни в Бронксе.

– Мне очень жаль, дорогая! – с наигранной печалью бросил Айзек и отключился.

– Черт! – она схватила чашку и резко бросила о стену. Осколки рассыпались по полу, как ее несчастная жизнь. Белла вскочила с дивана, побежала в ванную и встала перед зеркалом. Что изменилось? Шрам едва заметен. Лицо прежнее. Волосы за год стали еще длиннее. Тело, как раньше, стройное и гибкое. Почему год назад модные дома рвали ее на части, а теперь выбросили на обочину, как пустую банку из-под колы? Она опустилась на пол и зарыдала.

Вдруг раздался щелчок, легкий скрип двери. Белла подняла мокрое лицо, улыбнулась.

– Малышка, я дома! – радостный крик Пола разлился целебным бальзамом по сердцу Беллы. Она поднялась, выбежала из ванной, и ее подхватили сильные руки любимого. Терпкий аромат парфюма, смешанный с таким знакомым, родным запахом.

– Я скучал, считал минуты, часы. Больше без тебя никуда не поеду. Как ты? Почему плачешь?

– От счастья, – бормотала Белла. Она тонула, растворялась в объятиях Пола и забывала о своих горестях и неудачах.

Наутро, когда Белла еще нежилась в постели, Пол вышел из душа и наклонился ее поцеловать. Белла требовательно притянула его к себе.

– Я опоздаю на встречу, – смеялся Пол и целовал ее шею.

– У тебя уважительная причина. Я расстроена и мне нужны положительные эмоции. А секс вызывает всплеск эндорфинов.

– Ну, раз доктор прописал – я не возражаю, – ответил Пол, и они выпали из реальности в мир вздохов, сладкой истомы и наслаждения.

Секс с Полом всегда пробуждал в Белле неистовое желание. С первой встречи, с первого взгляда она ощущала неудержимое влечение к нему. Пол прикасался к Белле, обнимал, ее ноги подкашивались, сознание мутнело, сердце рвалось из груди, дыхание прерывалось. Белла пугалась такой безудержной страсти. Три года вместе – если рядом Пол, она не видит и не слышит ничего вокруг. Пол говорил, что чувствует то же самое.

Что, если бы они не встретились? Она не собиралась в тот день на Пятую Авеню, но позвонил агент и пригласил на встречу с самой Анной Винтур – богиней модного мира и главным редактором нью-йоркского «Вог». Белла опаздывала. Сначала долго выбирала одежду: все не то и не так. Впопыхах красилась. Посмотрела на ноги – сняла привычные кроссовки и надела туфли на шпильках. Глянула в зеркало. Тревожные глаза, чуть бледное лицо, светлые волосы спадают на спину. Улыбнулась, обнажив зубы, и выбежала за дверь.

В разгар дня такси намертво застряло в длиннющей пробке на Пятой Авеню.

— Это надолго, синьорита, – к Белле повернулся симпатичный пуэрториканец – таксист.

Белла глянула в переднее стекло: машины тянулись до бесконечности.

– Спасибо, я лучше пойду.

Протянула водителю двадцатку, выскочила из такси и бросилась бежать по направлению к небоскребу издательства «Конде Наст» на Таймс-Сквер. Как пить дать, опоздает. Анна решит, что она несобранная и безответственная. Глаза горели от возбуждения, в ушах гремел разноголосый Нью-Йорк, в мыслях Белла уже представляла себя на обложке «Вог» и не заметила, как налетела на высокого мужчину. Каблук подломился и ее подхватили сильные руки, не позволив упасть.

– Куда спешит прекрасная незнакомка? – бархатный голос, легкий цитрусовый запах.

Белла подняла глаза, и ее окатило жаркой волной. Ореховые глаза мужчины притягивали ее, губы почти прикоснулись к ее губам.

– Кажется, вы сломали каблук, – выдохнул он и указал взглядом на беллину ногу.

– Да уж! – скривилась Белла. – Теперь я похожа на хромоножку и не представляю, как доберусь до места.

– Не расстраивайтесь! Мы быстро это исправим. Облокотитесь на мое плечо и дайте-ка мне вторую туфлю.

Отчего-то Белла не сопротивлялась. Вцепилась в плечо незнакомца, буднично одетого в рубашку-поло и джинсы, наклонилась и сняла «здоровую» туфлю. Он резко дернул каблук новенькой туфли от Джимми Чу и вернул обувку на место.

– Порядок! Можете идти.

Белла опустилась на пятки и улыбнулась. Все-таки шпильки не для Нью–Йорка! Он все еще держал каблук в правой руке.

– Кстати, я – Пол.

– Изабелла. Спасибо за помощь!

– Не стоит. Жаль туфли – красивые.

Белла отошла в сторону, двинула было вперед, но потом обернулась и посмотрела на Пола. Он стоял на месте и глядел ей вслед.

– Может, выпьем кофе? У меня встреча на пару часов, а потом я свободна.

– С удовольствием, – Пол широко улыбнулся. – Старбакс?

– Лучше в итальянской кофейне на сорок восьмой улице. Там отличные пончики.

– Идет! Пончики и кофе – что может быть лучше?

Белла кивнула и побежала дальше. На бегу влетела в здание издательства, скользнула в лифт и посмотрелась в зеркало. «Кажется, я влюбилась!».

Глава 3

– Через два дня конференция айтишников в Сингапуре. Поедешь со мной? У меня номер в отеле «Марина Бэй Сэндс». Будешь плавать в бассейне и пить коктейли.

Белла и Пол сидели возле барной стойки ее кухни и завтракали яичным скрэмблом. Из керамических чашек разносился густой аромат свежего кофе. Белла приобрела квартиру в модном Сохо три года назад. Времени не хватало. Едва подписала контракт – улетела на съемки в Бразилию. А квартиру обставлял дизайнер. Поначалу он пытался согласовывать с Беллой цвета и расстановку мебели, но в ответ получал: не знаю, может быть, решайте сами. Когда Белла вернулась, квартира была готова. Все было на места: столы, стулья, диваны, посуда и даже сверкающая хромовой отделкой кофе-машина. Белла обожала латте и предпочитала иметь под рукой машинку для его приготовления.

– Нет, милый. Я лучше останусь дома. Не готова встречаться с людьми.

– Надо же когда-то начинать! – нахмурился Пол. – Год прошел. Ты выглядишь, как раньше, даже красивее.

– Мой агент так не считает, – хмыкнула Белла. – Советует поступить в колледж и найти другую работу.

– И правда: моделлинг – не единственная работа. Ты – умная, энергичная и можешь преуспеть где угодно. Поступи в Нью-Йоркский университет. Ты же любишь живопись. Устроишься в какую-нибудь галерею.

Белла молчала. Она не хотела в университет. Там будут толпы людей, и все будут коситься на нее, показывать пальцем, разглядывать ее шрам. Невыносимо! Но Полу лучше не знать о демонах, которые терзают ее мозг. Он и так потратил год: поддерживал и выхаживал ее после операций, сидел рядом с ней в безликих больничных палатах, успокаивал. Сколько еще он выдержит? Белла взяла Пола за руку, ласково улыбнулась:

– Зайду на сайт университета, посмотрю, какие у них есть программы. Ты прав: я люблю искусство.

– Ты – молодец! Отлично держишься, – Пол встал, чмокнул ее в щеку и отправился в офис.

На другой день Белла вместе с ним спустилась на лифте в холл. Посмотрела, как он выходит на улицу, швейцар помогает ему загрузить чемодан в багажник такси. Пол помахал ей рукой и ободряюще улыбнулся. Сел в такси. И навсегда исчез из жизни Беллы.

По дороге в аэропорт машина такси столкнулась с грузовиком и вылетела с моста. Пол Бучинский утонул в холодной воде. Белла узнала о смерти любимого из новостей. Она отключила телефон и закрылась в квартире. Пола нет. Жить больше незачем.

***

– Меня уволили! Попал под сокращение! – голос Алекса срывался в истерику. В глазах плескалась обида, губы дрожали.

– Как так, сыночка? Ты на этом заводе – самый ценный и полезный. Директор тебя хвалил, даже грамоту выдал, – свекровь прижималась к Алексу, гладила по спине, успокаивала.

– Какая к чертям грамота, мама! – взревел Алекс, оторвал мать от груди и забегал по комнате. – Заплатили увольнительные и выгнали, как кошку-засранку.

– Позвони своему приятелю Брянцеву. Он много раз звал тебя к себе в фирму, – Катя робко подала голос. Ее испугало увольнение мужа. Что, если он теперь целыми днями будет дома? Она с ума сойдет от беспрестанных ссор и упреков.

– Совсем сбрендила? – заорал Алекс. – Брянцев делает лопаты! Его фирма – пшик, маленький цех по производству садового инвентаря.

– Ну и что! Он же зовет тебя экономистом, а не лопаты делать.

– Да чтоб я пошел к этому неудачнику! – пыхтел Алекс. – Он – вечный троечник. Еле окончил школу.

– Кое-что ему удалось, – неизвестно почему Катя решила вступиться за малознакомого Брянцева. – Я слышала он живет в двухэтажном коттедже в модном поселке. И отдыхать они ездят на Мальдивы, а не в Турцию, как мы.

Свекровь и муж синхронно повернулись к обнаглевшей Кате и открыли рты. «Как они похожи на рыбин. Круглые глаза и разинутые рты», – подумала Катя и вжалась в стену, предвкушая грозу.

– Чем тебе Турция не угодила? – зашипела свекровь. – Другие за копейки вкалывают, а отдыхают на огороде. А ты с Леркой что ни год: Турция или Сочи.

– Меня все устраивает, Нина Григорьевна! – заикнулась Катя и глубоко вздохнула.

– Устраивает ее! – истерично гоготнул Алекс. – Радуйся, что у тебя есть муж, способный тебя обеспечить. Иначе давно сдохла бы с голоду и побиралась по помойкам.

Сердце Кати колотилось по ребрам: бум-бум-бум. Было так больно – хоть сдохни. Кровь ударила в голову, и она не успела подумать о последствиях:

– Помойка мне не грозит. Мы все живем в моей собственной квартире, – выпалила и замолчала.

Ни Алекс, ни свекровь терпеть не могли, когда Катя напоминала, что эта квартира – бабушкино наследство.

– Ты меня своей хрущевкой попрекаешь! – глаза Алекса сверкали – того и гляди выскочат из орбит и покатятся по полу. – Сколько я за двадцать лет в тебя денег вложил! Не на одну квартиру хватит.

– Правильно, сыночка, – свекровь тряхнула седой головой. – Делай добро – получишь неблагодарность. Я тебе сразу говорила: не женись на этой вертихвостке. Не оценит она твою любовь и заботу. Вся в мать. Та – разведенка и эта то и дело на сторону поглядывает.

– Не перегибай, мама, – усмехнулся Алекс и оглядел Катю рентгеновским взглядом. – Кто на нее сейчас позарится? Разве что слепой.

Катя не выдержала, бросилась в ванную, заперла дверь, включила воду и разрыдалась. Она не вынесет. Еще немного – и прикончит мужа с его мерзкой мамашей или повесится. Руки тряслись, глаза заливали слезы. Глянула в зеркало на красное опухшее лицо и вновь заревела. Жизнь кончена. Дальше будет только хуже.

Глава 4

– Белла, открой!

Пышная девушка в облегающем костюме и туфлях на шпильках что есть сил колотила в дверь квартиры своей подруги Изабеллы. Зря колотила. Ни звука не слышалось из-за двери. Будто никого нет дома. Но подруга-то дома. Ей консьерж сказал, а у него глаза – алмазы. Что делать? Может, ей плохо?

Мелисса, так звали девушку, оторвалась от молчаливой двери и бросилась к лифту.

– Джексон, нужно открыть дверь. С моей подругой нехорошо.

Красивый парень развалился на стуле, забросил ноги на подоконник и лениво поглядывал на уличную толкучку района Сохо.

– Не паникуй, Мел. Может, Изабелла вышла, когда я отлучился в туалет? – он поднял черную бровь и глянул на Мелиссу желтыми кошачьими глазами. Да и повадки у стройного гибкого Джексона походили на кошачьи. Та же ленивая грация, умение жить неторопливо и в кайф, не париться по пустякам.

Мелисса грохнула сумочку на стол и щелкнула Джексона по носу. Они сто лет знали друг друга – когда-то Джексон работал в компании ее отца.

– С Беллой что-то случилось. Ты не читаешь таблоиды? Не смотришь новости? Пол погиб в аварии и с тех пор с ней нет связи. Хватай запасной ключ и бегом наверх. Может, она лежит там мертвая, пока ты сидишь и пялишься в окно.

Мелисса умела быть убедительной. Десять лет адвокатской практики не прошли даром. Да и сейчас под ее началом трудились две дюжины отборных юристов. У нее не забалуешь. Быстро приведет в чувство и напомнит, кто здесь босс.

– Да ладно тебе! – вздохнул Джексон, зевнул, потянулся и слез с кресла. Мелисса окинула его соблазнительное тело восхищенным взглядом. Хорошо, что Джексон ей, как брат. Иначе… Что произошло, не будь они друзьями, трудно вообразить. Бурный темперамент Мелиссы не раз уносил ее за пределы разумных границ, бросал в пучину страстей и выплескивал на берег одиночества слегка выдохшейся, но не сломленной и готовой к новым романам.

Джексон открыл шкафчик, взял с полочки нужный ключ и последовал за Мелиссой, по дороге крикнув швейцару, чтобы приглядел за его каморкой.

Электронный ключ мигнул зеленым – дверь открылась. Мелисса и Джексон на цыпочках вошли в полутемную квартиру. В разгар дня портьеры были плотно задернуты, свет почти не проникал внутрь. Они шли, и по пути на потолке и стенах, как по волшебству, а на деле от датчиков движения, зажигались лампы. Прошли через холл, гостиную – кухню, забрались по лестнице на второй этаж, где располагалась одна большая спальня – для хозяев и две гостевые – поменьше. Мелисса быстро заглянула в гостевые – никого и бросилась к двери хозяйской спальни. Здесь тоже было темно. На широкой кровати виднелся силуэт.

– Белла!

Она бросилась к кровати и чуть не рухнула на подругу. Джексон зажег свет, испуганно вздрогнул.

Изабелла лежала лицом вверх и, казалось, не дышала. Ее глаза замерли в одной точке на потолке, сухие губы плотно сжались, скулы заострились. На исхудавшем теле, одетом в пеньюар, торчали ключицы. Руки бессильно лежали вдоль тела.

Дрожащей рукой Мелисса потрогала запястье подруги – нет пульса? Приложила ухо к губам – ничего не слышно.

– Что стоишь, как истукан? Вызывай скорую!

Джексон дернулся и вынул из кармана телефон.

– Только не умирай! Белла, дурочка ты моя.

До приезда скорой Мелисса сидела на кровати и рыдала над Беллой, словно та умерла.

– Она жива, но обезвожена. Поставим капельницу с физраствором – придет в себя.

Врачи положили Беллу на каталку и повезли к лифту. Мелисса шла рядом и держала подругу за руку. Джексон запер квартиру и прикусил губу. Ну и дела! Если бы не Мелисса, Белла могла умереть. Что теперь будет? Опять набегут папарацци, будут задавать вопросы. А то и копы нагрянут. Возьмут и припомнят его прошлые делишки. Нужно позвонить боссу и попросить увольнительную. Он на такое не подписывался.

***

– Опять больница, – прошептала Изабелла, оглядываясь вокруг. Из ее руки торчала игла с длинной трубкой.

Она так хотела умереть. Казалось, просто нужно лежать, не двигаться, и рано или поздно смерть придет. Подняться не было сил. Будто вместе с Полом ее душа умерла. Осталось бездвижное тело.

– Ты сошла с ума! – шипела ее подруга Мелисса. – Какого черта заперлась в квартире, не отвечала на звонки? Тебя еле откачали. Знаешь, сколько человек может прожить без воды? Одну неделю. Идиотка!

– Не кричи, у меня голова болит, – пыталась отвертеться Изабелла.

– Голова у тебя дурная. А с Полом подурнела еще больше. Думаешь, он – последний мужик на планете и других не будет? Да ты еще сотню таких встретишь.

– Мне нужен Пол, – прошептала Белла и ее лицо исказилось болью. Пол умер.

– Зачем ты меня спасла? Я уже видела белый туннель, Пол звал меня к себе. Осталось немного.

– Не беси меня, подруга! Моя тетя умерла от рака, и дядя научился жить с этим. И ты сможешь. Только нужно постараться. Начнем с малого. Сейчас поедем домой, закажем еду из твоего любимого китайского ресторана и посмотрим комедию.

– Я больше не вернусь в эту квартиру, – помотала головой Изабелла. – Там повсюду Пол: его вещи, его запах.

Меллисса нахмурилась, подумала и выпалила:

– Поживешь у меня. Отдам тебе свободную комнату.

– Я не могу. Мне неудобно.

– Неудобно разгуливать голым на Таймс-сквер. Решено: из больницы едем ко мне. А Джексона попросим собрать твои вещи и привезти в мою квартиру. Сменишь обстановку – глядишь, и забудешь своего Пола.

– Ничего не выйдет. Он в моей голове. Я не могу перестать думать о нем.

– Окей. Думай, сколько влезет. Завтра идешь со мной на работу. Будешь помощником юриста. Работы столько – в туалет сходить некогда, не то, что думать о прошлом.

– Но у меня нет юридического образования. Я даже в колледж не ходила. Все время работала.

– Переживу. Я – босс и нанимаю, кого захочу. Здорово, правда?

Мелисса наклонилась и чмокнула Беллу в исхудавшую щеку. Белла натянуто улыбнулась. Она жива. Хорошо это или плохо – неизвестно.

***

Кирпичный дом на Девятой авеню имел четыре этажа – для Манхеттена всего ничего. Снаружи дома уродливо топорщились пожарные лестницы. Внутри была жуткая теснота. Квартирка девушек – моделей, куда ее отправила Мелисса, находилась на четвертом этаже. Белла с непривычки запыхалась, пока забралась по узкой лестнице, где и двоим не разойтись. Дверь ей открыла щуплая блондинка с веснушчатым лицом и задорным носиком.

– Дениз Уильямс? – спросила Белла.

Блондинка кивнула, присмотрелась и радостно вскрикнула:

– Изабелла Грэй! Я вас знаю! А где шрам?

Белла вздрогнула и машинально закрыла ладонью щеку. Потом оглянулась: нет ли папарацци. На лестнице было тихо.

– Можно войти? Я из адвокатской конторы «Робертс и Уиллоу».

Голубые глаза Дениз раскрылись еще шире. Любопытство распирало ее на части. Страсть, как хотелось узнать, какая связь между Беллой Грэй и адвокатами. Она отступила внутрь, и Белла смогла войти.

– Вы живете одна? – спросила Белла.

– С подругой. Ее сейчас нет дома, – ответила Дениз. – Значит, вы больше не снимаетесь?

– Нет, у меня теперь другая работа, – ответила Белла и огляделась.

Квартирка гордо называлась «двухспальной». Но Белле, едва она вошла, быстро захотелось выскочить на улицу. За годы благополучной жизни в богатом районе она позабыла, в какой тесноте приходится ютиться тем, чей жизненный путь не усыпан долларами. В гостиной с окнами на улицу стоял потертый диван. Напротив – небольшая кухня. Ничего особенного: холодильник, стол, пара шкафов на стене, СВЧ–печь и чайник. Плиты не было. Как и кондиционера. На потолке заунывно скрипел лопастями старый вентилятор. Напротив окна – две двери. Одна была открыта и Белла туда заглянула. Видно, это спальня Дениз. Вместо кровати на полу матрас с помятой постелью. Окна нет. Комната крошечная. От стены до стены – протянуть руки и достанешь. За второй закрытой дверью, наверное, располагалась спальня другой девушки.

Белла содрогнулась. Когда она начинала, модельное агентство поселило их в подобную квартирку. Только вчетвером. Спали на полу. Не было денег на кофе, на еду. Целый год Белла прожила в таких условиях, пока фортуна не повернулась к ней лицом. Первый рекламный контракт с фирмой Guess позволил ей снять пусть и небольшую, но свою квартиру и выбраться из нищеты.

– Скажете, зачем пришли? – Дениз прислонилась к стене и продолжила разглядывать Беллу. Для работы в адвокатской конторе Белла надела строгий костюм, шелковую блузку и лодочки. Сейчас, в душной квартире моделей, она поняла, как сглупила. В жарком помещении ее костюм тут же увлажнился, даже вентилятор не спасал от духоты.

– Вы обратились в нашу фирму с просьбой представлять вас в деле о сексуальных домогательствах на работе, – Белла глазами поискала, куда бы присесть. Стульев в комнате не было. Пришлось садиться на старый диван. Присела на край и вынула из сумки телефон.

Дениз прикусила губу, поморщилась и выпалила:

– Мой босс, Гарри Джонсон, приставал ко мне.

– У вас есть доказательства? Может, видео или фото в телефоне?

– Нет, – покачала головой Дениз. – На входе у нас забирали телефоны и складывали в коробку. Не хотели, чтобы мы выложили в сеть съемки.

– С каким агентством вы работали? У вас есть контракт?

– С «Мэрилин». Контракта нет. Мы с подругой просто искали предложения работы в сети и утром бежали на съемки. Платили ужасно. Целый день на ногах, а получишь жалкие сто пятьдесят. Иногда и совсем ничего. На прошлой неделе Мари, моя подруга, за весь день съемок не получила ни цента. Сказали, что не справилась с работой.

Белла возмутилась. Модельный бизнес – бассейн с пираньями. Зачем платить, если сотни девушек каждый день приезжают в Нью-Йорк и готовы работать за гроши в надежде когда-нибудь занять верхние строчки рейтинга

– Вы заявили в полицию о домогательствах?

Дениз покачала головой. На лице отразился испуг.

– Гарри пригрозил: посмей только кому-нибудь рассказать, и тебе никогда не сделать карьеру модели. Да и кто мне поверит? Он – босс, а я никому не известная девчонка из глубинки.

Белла нахмурилась. Адвокатские услуги в конторе Мелиссы стоят недешево. Дениз нечем платить за еду. Как она расплатиться с адвокатом? Но если прижать этого Гарри, можно будет вытрясти из него компенсацию. Но как доказать его вину?

– Дениз, вы случайно не разговаривали с другими девушками, которые работали с Джонсоном. Может, он еще к кому-нибудь из них приставал?

– Да этот козел постоянно руки распускает, – фыркнула Дениз. – Мы для него – свежее мясо. Уйдет одна – на ее место придут десять других. На прошлой неделе Адель жаловалась, что он хватал ее за грудь. Есть и другие.

Глаза Беллы заблестели – она поняла, как прижать Гарри. Нужно поговорить с Мелиссой. Она встретилась взглядом с Дениз. Может, им удастся помочь девушкам. Белла, отлично знакомая с этим бизнесом, на дух не выносила таких Гарри и страстно желала наказать его за содеянное. Мерзавец экономит на моделях? Не платит за работу? Надо отнять у него деньги и отдать жертвам его домогательств! В душе Беллы кипела ярость. Она позабыла о своем горе, о гибели Пола, о шраме и желала лишь одного – справедливости для беззащитных девушек. Она попросила Дениз собрать контакты девушек, пострадавших от Гарри, распрощалась с ней и побежала в контору.

***

Катя стояла перед зеркалом в ванной и завороженно пялилась на огромный синяк под глазом. И что ее дернуло сказать мужу, что пора платить за квартиру? Он так гордился, что содержит семью. Потерял работу – а тут еще она, Катя, дает почувствовать, что он стал иждивенцем. Она не помнила, что он ответил. Увидела, как изменился в лице, в глазах полыхнула ненависть. А потом замахнулся, и она ощутила дикую боль. Добралась до ванной и сунула голову под холодную воду. Алекс стучал в закрытую дверь:

– Катюся, прости! Я не хотел. Больше не буду.

– Да что ты с ней, как с хрустальной вазой? – доносился пронзительный голос свекрови. – Подумаешь: ударил! Сама довела. Хорошую жену муж бить не станет.

Катя смотрела в зеркало, из крана журчала вода, за дверью орали муж и свекровь. Что она сделала не так? Зачем попросила денег? Черт с ней, с коммуналкой. В конце недели аванс. Заплатит сама. Алекс сейчас такой ранимый, такой уязвимый. Трудно для мужика – потерять работу. Она закрыла кран, вытерла лицо полотенцем, натянуто улыбнулась и распахнула дверь.

– Прости меня! – муж умоляюще сложил руки, в глазах вина.

— Это ты меня прости! Все в порядке, – ответила Катя и прижалась к родному и единственному.

Подумаешь, ударил? Сама виновата.

Остаток вечера Алекс был тише воды, ниже травы. Даже свекровь примолкла. За ужином царила редкая в семье Елькиных тишина. Вечером позвонила дочь Лера. Катя не слова ни сказала про синяк. Зачем волновать дочку? Алекс увлеченно смотрел боевик. Катя села за ноутбук и окунулась в перипетии своей книжной героини. Как хорошо, что у нее, у Кати, муж жив и здоров. Все же лучше, чем быть одной. Пусть у него характер – не сахар. Не страшно. У всех есть недостатки. Столько лет вместе. Не разводиться же теперь!

Глава 5

В пятницу Катю вызвали в редакцию – подписать договоры. Катя замазала синяк консилером и надела темные очки. Главред Людмила, дама с большим жизненным стажем, внимательно посмотрела на Катю и спросила:

– Ты что: попала в аварию? Что с глазом?

– Ударилась о шкаф.

– Ага. Так я тебе и поверила. Закрой-ка дверь.

Катя послушно закрыла дверь и робко переминалась с ноги на ногу. Кабинет у Людмилы – не разгуляться. Стол, кресло да шкаф в углу, битком набитый папками с рукописями.

— Значит, твой Сашка начал распускать руки?

Людмила сняла очки, выбралась из-за стола и приблизилась к оробевшей Кате.

– Он ни при чем. Я сама, – пролепетала Катя.

Главред протянула руку и сняла Катины очки. Катя зажмурилась.

– Не рассказывай сказки, дорогая. За что он тебя? Изменила?

– Нет, – испуганно помотала головой Катя. – Я его оскорбила.

Людмила разразилась зловещим хохотом. Невысокого роста, худенькая – дунь и рассыплется, Людмила обладала железным характером и обостренным чувством справедливости. Когда Катя попросилась работать на удаленке, главред долго не соглашалась. Ибо не понаслышке знала о крутом нраве Алекса и его горластой мамаше. Когда-то она жила с ними по соседству. Елькин с его мамашей – клубок змей, готовых растерзать робкую и беззащитную Катю. И как только «девочка» столько лет терпит эту семейку?

– Гони их с мамашей поганой метлой! Пригрози, что заявишь в полицию, если не уберутся. Синяк – лучшее доказательство.

– Как это в полицию? – прошептала Катя. – На своего мужа? Отца нашей дочери? А что я Лере скажу?

– Лера – большая девочка. Она поймет.

– Она так любит отца. Вдруг, она займет его сторону, и я ее больше никогда не увижу? Развод – это ненормально.

– А терпеть побои – нормально? Какой пример ты подаешь дочери? Хочешь, чтобы и она потом терпела побои и издевательства?

Катя невольно съеживалась от Людмилиного крика. Зачем она потащилась сегодня в редакцию? Придумала–бы какую-нибудь отговорку и дождалась, пока заживет синяк.

– С завтрашнего дня чтобы работала в офисе. Никаких тебе удаленок. И, смотри, Екатерина. Увижу еще следы побоев – сама заявлю на подлеца.

Катя кивала и думала, как бы поскорее убраться из кабинета начальства. Может, и правда, лучше пока перебраться в редакцию? Тяжко им троим в тесной квартире. Не удивительно, что Алекс вспылил. Целый день в четырех стенах – с ума можно сойти.

***

Мелисса и Белла сидели за столиком уличного кафе и неспешно лакомились десертом. Белла по модельной привычке заказала фруктовый салат. Мелисса, обожающая сладкое, выбрала тирамису. Перевалило за полдень, ланч подошел к концу, и «белые воротнички» спешно разбежались по офисным высоткам. За столиками остались те, кому не приходится вкалывать от рассвета до заката. И другие, кто, подобно Мелиссе, привык сочетать работу и приятное вроде поедания сладкого.

– Говоришь: пострадавших девушек несколько? – спросила Мелисса и съела еще ложечку нежнейшего десерта.

– Дениз отправила мне контакты восьми девушек. Все – примерно одного возраста, младше двадцати пяти.

– Тебе нужно встретиться с каждой и уговорить дать показания против Джонсона.

Белла воткнула вилку в кусочек яблока и вздохнула. Есть не хотелось.

– Мел, эти девушки не смогут заплатить за услуги твоей фирмы.

Мелисса доела сладкое, промокнула губы салфеткой и улыбнулась так заразительно, что Белла не смогла устоять и улыбнулась в ответ. Улыбка зажгла искорки в ее потухших глазах и обнажила мягкие ямочки на впалых щеках.

– Белла, глупышка, неужели ты думаешь, я рассчитываю получить гонорар с бедных девочек? Когда взялась за это дело – сразу подумала о капиталах милейшего Джонсона. Знаешь, сколько стоит его пентхауз? Двадцать миллионов долларов! А еще дом в Хэмптоне, ранчо в Техасе и солидный счет в «Сити Банке». В век интернета невозможно скрыть свои богатства. И Джонсон – не исключение. Мы возьмем показания у всех девушек – чем больше, тем лучше, и как следует прищучим мерзавца. Хочу потребовать, чтобы он каждой девочке заплатил по сто тысяч. В следующий раз задумается прежде, чем распускать свои грязные лапы.

Белла восхищенно глядела на подругу. Добродушная и веселая в жизни, в бизнесе Мел становилась хищной пираньей и яростно вгрызалась в банковские счета своих оппонентов.

Мел позвала официанта и заказала кусок пирога с малиной, посмотрела на подругу – та помотала головой.

– Вернемся к нашим моделям. Тебе, Белла, я поручаю встретиться с девушками и записать их показания на видео. Затем мы пригласим Джонсона с его пройдохами – юристами и устроим им хорошую трепку.

Смуглый официант принес соблазнительное пирожное с ягодами. Мел съела кусочек и закатила глаза.

– Ты почему ничего не ешь? – спросила подругу. Белла едва притронулась к салату.

– Не хочу. Кусок в горло не лезет.

– Сколько уже прошло? Месяц? Пол не вернется, а тебе нужно жить дальше.

– Мел, я не знаю, как. Ничего не хочу. Иду по Манхеттену и в каждом похожем парне вижу Пола.

Мелисса присмотрелась к подруге. Бледная, с серым лицом, потускневшими волосами и сухими губами. Тень прежней яркой и сексапильной Изабеллы Грэй. После выписки из госпиталя она отвела Беллу к дорогому психотерапевту. Во время сеанса Белла сидела на диване с каменным лицом и прямой спиной и не произнесла ни слова. Больше к терапевту она не пошла. Как вылечить душевную рану подруги – Мелисса не знала. В ее жизни пока не было горя. Бабушки и дедушки живы. Родители тоже. Единственный брат счастливо женат и имеет потомство. Мелисса не теряла ни друзей, ни любимых. Жила до тридцати лет, как в аквариуме. Богатый отец. Частная школа. Гарвард. Откуда ей знать про боль и страдания?

То ли дело Белла. Подругу вырастила мать–одиночка. Мама с дочкой ютились в маленькой квартирке в Бронксе. Мать Беллы Хелен преподавала английский. Белла училась в средней школе, а в пятнадцать начала работать моделью. Белла и Мелисса были из разных миров. Даже познакомились случайно. Фирма Мелиссы вела дела модельного агентства, где подвизалась Белла. Девушки встретились на бранче и быстро разговорились. Мелисса тогда крутила роман с известным фотографом, а Белла как раз порвала со своим парнем. Мелисса познакомила подругу с приятелем–юристом. Пара неудачных двойных свиданий, и подруги бросили незадачливых партнеров, но продолжили дружить между собой.

Мелисса восхищалась трудолюбием и упорством Беллы. А Белле импонировало чувство юмора и напускная грубость выпускницы дорогой школы «Берч–Уотен–Ленокс».

– Я не прошу тебя забыть Пола, – Мелисса положила руку на ладонь подруги. – Давай начнем с маленьких шагов. Продай свою квартиру в Сохо, и мы присмотрим тебе новую, в другом районе. И нужно найти для тебя какое-то дело.

– Я же работаю на тебя, – возразила Белла.

— Это временно. Юриспруденция – не твое. Ты слишком эмоциональная и восприимчивая. Может, вернешься в моделинг? Шрам почти не заметен.

– Нет, – покачала головой Белла. – Это пройденный этап. Сама мысль о направленных на меня камерах теперь приводит в ужас. Вспоминаю, как выходила из дома с повязкой на лице и проваливалась в кошмар из щелчков фотокамер, криков и оскорблений.

– Понимаю, – мрачно усмехнулась Мел. – Всем приятно видеть, как молодая, красивая и успешная теряет свой лоск и чуточку счастья. Не скрою: в первый миг, когда я узнала, что ты поранила лицо, и у меня мелькнула зловредная мыслишка. Ты была такой безупречной! А я – обычной толстухой. Ни один из твоих крутых модельных домов не одевает таких, как я. Одежду я покупаю в магазинах «плюс сайз».

Белла удивленно распахнула глаза и горячо возразила:

– Ты – самая красивая, чувственная и умная! Да ни у одной модели нет таких глаз и волос, как у тебя. Я уж не говорю о мозгах. Модели – куклы, марионетки. Наш успех быстротечен, а карьера порой заканчивается даже не начавшись. Мне повезло. Это как выиграть в казино. Шанс выпадает одной из тысячи.

Подруги расплатились за ланч и медленно двинули по прохладной авеню «Шесть с половиной», пролегающей сквозь первые этажи манхэттенских высоток. Мимо бежали девушки в строгих костюмах и платьях, кружили холеные мужчины в белых рубашках с телефонами на ладонях. Жесткие правила корпораций принуждали клерков даже в жару одеваться в «классику».

Белла и Мелисса выбрались на 42-ю улицу, дошли до Брайант–парка. Белла с интересом разглядывала праздных ньюйоркцев. Каждый был занят, чем хочет. Темнокожий парень с дредами до плеч вдохновенно читал рэп. Улыбчивые девушки в желтых бейсболках раздавали рекламные флайеры. Четверо парней с азартом играли в пинг-понг. Рядом девушка с рыжими волосами училась жонглировать булавами. Булавы беспрестанно падали, девушка смущенно улыбалась, поднимала их и начинала заново.

– Так что ты решила: пойдешь в колледж или откроешь свое дело? – спросила Мелисса.

– Хочу открыть модельное агентство! – ответила Белла и остановилась поглядеть, как рыжая девушка вновь и вновь пытается удержать свои булавы в воздухе.

– Правда? Можно попробовать. Для начала тебе даже офис не нужен. Будешь работать из дома. Но все равно понадобятся деньги. – Мелисса притормозила и глянула на свои туфли – лодочки. В такую жару нужно послабление для бедных женских ног. Вместо туфель – удобные сандалии, как например, у той девушки с булавами. Что за идиот придумал дресс–код для юристов? Неужели ее мозги станут лучше работать, если обуть ноги в каблуки? Она осмотрелась по сторонам, увидела незанятые стулья и махнула рукой:

– Давай-ка присядем. Не чувствую ног.

Не дожидаясь ответа, плюхнулась на стул, вытянула ноги, обтянутые тонкими колготками, и сбросила туфли. Белла с улыбкой оглядела подругу. Мелисса, затянутая в узкий костюм, с сумкой «Шанель» на плече, казалась нелепой и смешной среди расслабленной публики в шортах и майках.

Сама Белла, как внештатный сотрудник юрфирмы, оделась в просторное хлопковое платье и сандалии. Она присела на другой стул и быстро заговорила:

– Кажется, я знаю, где взять деньги. Помнишь, я отказала Элен Дедженерис, когда она звала меня на ток-шоу?

– И правильно сделала, – возмутилась Мелисса и помахала рукой возле лица, разгоняя горячий воздух. – Ей нужны скандалы, сенсации. Без разницы какой ценой.

Она посмотрела на Беллу и нахмурилась.

– Хочешь сказать, что передумала и пойдешь на шоу?

– Она хорошо заплатит. Думаю, я смогу вытерпеть пару часов.

Мелисса внимательно посмотрела на подругу.

– Ты ведь понимаешь: Эллен будет спрашивать не только про твой шрам и конец модельной карьеры. Она нажмет на больное: спросит, как ты перенесла смерть Пола.

Белла содрогнулась. Ей вдруг стало жутко холодно под палящим солнцем.

– Я знаю, что она вывернет мою жизнь наизнанку и выбросит, как рваные туфли. Но мне нужны деньги, Мел. Я отвечу на все вопросы Эллен, и пойду дальше. Ты забыла, что я из Бронкса? Когда нас роняют – мы поднимаемся и продолжаем идти.

— Это говорит девушка, которая чуть не умерла от горя? Забыла, как я увезла тебя, полуживую, на скорой? – вспылила Мелисса. – Нужны деньги – я тебе одолжу. У меня их полно. Незачем ради денег трепать свою жизнь на глазах у миллионов людей.

– У тебя не возьму. Не хочу, чтобы деньги испортили нашу дружбу, – Белла покачала головой и поднялась. – Идем, провожу тебя до офиса и отправлюсь по адресам девушек.

Мелисса скривилась и натянула узкие туфли на распухшие ступни. Покряхтела, встала и потянула спину.

– И зачем я работаю? Лежала бы на пляже в Хэмптоне и жарилась, как барбекю.

– Ты же там умрешь со скуки! – усмехнулась Белла. Она знала кипучую натуру подруги. Сонный курорт – не для ее горячего нрава.