Победы и поражения

Рекогнесцировка

- Так как тебе все-таки удалось уломать эту недотрогу? – Молодой дворянин, говоривший это, слегка поежился от собственных слов. Как-то не привык он к тому обществу, в котором сейчас находился, и чьим порядкам следовал. Даже внешне он сильно выделялся. Бледноватая, неспособная нормально загореть, кожа, тонкие губы, длинный прямой нос, прямые русые волосы, отросшие за последнее время и почти достигшие плеч. Он выглядел уставшим, под глазами лежали глубокие синяки, а взгляд потухших серых глаз был более равнодушным, чем ему следовало бы быть в такие молодые годы. Здесь дворянин смотрелся каким-то ненужным и лишним. Блеклым, безжизненным пятном на фоне чужого праздника жизни. Три разноцветных пера, воткнутых в шляпу, своим контрастом делали его вид ещё грустнее и вместе с тем, потешнее.

- А, - мужчина махнул рукой и сплюнул перед ответом – тоже мне достижение! Это тебе не графиня, а всего-то баронская дочка… Такую только припугнуть слегка – уже на все согласна. Сказал, что ее папашу за измену в военное время надобно казнить... Она и поплыла. В мои жаркие объятья! – Для иллюстрации он показал свои медвежьи лапы. Это был человек совершенно другого типа. Противоположность своему собеседнику, как и все здесь. Он был значительно крупнее, с каким-то смешным плоским, но широким лицом, вьющимися выцветшими на солнце волосами, через которые в некоторых местах уже проглядывала лысина. Рыжеватая лопатообразная борода и глаза на выкате придавали ему вид одновременно представительный и какой-то бешеный.

- Что за измена? За пару месяцев не успел разобраться в местных тонкостях. – молодой человек поерзал в седле, чтобы удобнее разместиться. Поправил шпагу, нашел взглядом меч и денщика с доспехами. В последнее время он предпочитал всегда знать где находится его собственность. Да, и не только в последнее время... Вообще, сомнительность здешних порядков резала ему, человеку чести, глаза. С другой стороны, в армии, примерно такой контингент он и ожидал увидеть. Тут страна и время не важны. Везде одно и то же.

- Если б я знал… Ее и не было, наверное. Говорю же, припугнул просто. В противном случае я бы из этого случая в разы больше выжал. Девушка была хорошей, но не предел мечтаний. – Конь под мужчиной как будто уловил настроение хозяина и пренебрежительно фыркнул.

- Хитро придумано. И чем история закончилась?

- Да нашей с тобой встречей и закончилась. Гадские маги! Ну ты представь, такую свинью подложить! Сами не воюют, пока с нас по семь потов сходит. Зато в лазарете теперь никак не отлежаться. Я в городе, дай боги, неделю провел. Успел пару раз погулять, с девушкой побыл ночь, и обратно сюда. Даже в карты ни разу не сыграл. Не думаешь, кстати, к нам присоединиться? Каждую среду в квартире Илоса много наших собирается. Там по рекомендациям, но я вижу, что ты человек хороший. М? – Спросил он доброжелательно.

- Я думал азартные игры запрещены? Смутно помню, что на подготовке про что-то подобное говорили… – Произнес молодой человек с сомнением в голосе.

- Во время войны, да, но на то и нужны приглашения. Кто ж доложит, если там все свои? – Сказано это было так, как будто никакого другого развития и представить нельзя. А вот в голове его опасливого собеседника сразу же возникла картина облавы с офицером тайной полиции во главе. С такими силами заигрывать он пока не планировал, особенно учитывая собственные птичьи права.

- Можно и сыграть. Правда, я никогда особо и не играл. Еще и правила у вас наверняка другие. – Все же отказать тут было бы неудобно. А как дойдет до дела - слинять он всегда успеет.

- А, – он пренебрежительно махнул рукой, – ты быстро схватишь. И, совет, если до этого не играл, то начни с малых ставок. Не хочу, чтобы мой приятель попал в долги на второй месяц службы. – Бородач рассмеялся, а его собеседник изобразил вежливую улыбку.

- Как не печально это признавать, но я в своей семье был приучен к экономии. И представить никогда не мог, как многие умудряются набрать миллионные долги. По рассказам, по крайней мере. В живую таких людей пока не встречал. Может от того, что они долго не живут…

- Все так думают, пока играть не начнут. А там, ставка за ставкой, азарт и всё, прощай имения предков и наследство потомков. Хорошо еще если со своими. Тут тебя хоть шулеры не обуют. А вот будешь в другом полку играть, или еще где – до ниточки разденут. Отдадут пару раундов, чтоб ты удила закусил, и всё. Ну, ты сам знаешь, наверное. – По его оживившемуся лицу было понятно, что он сам не раз оказывался в таких ситуациях и не планировал прекращать играть.

- В общих чертах. О, а что это они там делают!? – Палец офицера как-то обвинительно указал на собственных подчиненных, стоящих посреди деревни и готовящихся поджигать бочонки с алхимической смесью.

- Это ты вовремя заметил! Еще немного и эти дебилы спалили бы нас всех к демонам! – Всадник горестно провел рукой по своему лицу, а потом яростно ей замахал и закричал на другом языке, надсаживаясь - Хазм, убери огниво! Вам же несколько недель в голову вбивали, как этим всем добром пользоваться. Соединяешь бочки шнуром, отходишь к самому краю поселения, отматываешь шнур метров на десять и только тогда поджигаешь! А ты чем занят? Мы ещё даже высылку не закончили… Так что без команды не думай даже шевелиться. – Закончив небольшую взбучку он повернулся обратно к своему собеседнику. - Ну как, много понимаешь?

- Лучше, чем месяц назад, но все равно плохо. Изъясниться не смогу. С солдатами по крайней мере. Жаль, что не все знают каршанский. – Посетовал дворянин.

- Да, что с этой солдатни взять? – учитывая внешний вид собеседника, эта фраза в его устах звучала особенно смешно. Знание каршанского – то немногое, что действительно отличало его от простых воинов. А так, поменяй их местами и никто не заметит подмены. Если, конечно, не придется говорить на каршанском. – Чего я не понял, так это того, почему тебя в штаб не взяли. Ну или хоть чьим-то адъютантом. Там нашу речь не так уж часто и слышно. Был бы как рыба в воде. Сейчас же, я тебе не завидую. Этому мужичью и на их языке сложно что-то втемяшить, а уж без него и подавно.

- В штабе было бы хорошо, это да. Но этих бездельников всегда в избытке.

- Черт с ним с безделием! Вот то, что эти холуи и подхалимы успевают по три чина сменить, пока наш брат едва в полку обживется – это бред! Я-то ладно, мне за тебя обидно, да и в целом. Неправильно это.

- А когда, бывало, по-другому?

- Мой отец говорил, что ответ на этот вопрос очень прост. По-другому бывает в те моменты, когда один человечек из самой жопы мира берет, и захватывает половину ойкумены. Вот у него-то в войске всё, по справедливости.

- Не знал, Рлиш, что ты такой ценитель старины. И ещё, уж прости мне эти слова, но подобное я бы ожидал услышать от того же каршанца, на худой конец нииламца, но от тебя… Мы тут с вами похожи, как мне кажется. Я имею в виду Акад и Нисфар. Не слишком нам везло, на тех самых легендарных правителей, сумевших много приобресть и ничего не потерять. Удержал то, что получил от отца – уже неплохо. Хорошо, что сейчас уже другое время. Наши мысли должны вертеться вокруг будущего, но никак не прошлого.

- О будущем пускай думают философы. Это чушь и словоблудие. Да и вообще, сомнительное это занятие – думать. Мне бы женщину в одну руку, бокал вина в другую и меч в третью, я б тогда и не думал ни о чем.

- Получается, пока у тебя не отрастет третья рука придется все-таки думать? – молодой человек усмехнулся.

- А как еще? Офицер на то и поставлен над солдатами, чтоб на десяток человек хотя у одного была голова. Сам понимаешь. Оставь этих «легионеров» без надзора, они сначала всех ограбят, изнасилуют, убьют, а в конце и сами подохнут в разведенном алхимическом пожаре. И хорошо еще, если порядок будет именно такой. А то по лагерю уже разные слухи ходят. Один убедительней другого.

- О том, что сгоревшие солдаты восстали из мертвых и совершали какие-то бесчинства? Говорят, что к армии прикомандировано несколько сильных некромантов. От этой братии можно и не такого ожидать.

- Нет не об этом. Но я теперь и такому не удивлюсь.

- А что тогда?

- Ты покрути три этих действия в голове. Прикинь, что и перед чем может быть.

- А словами сказать нельзя? Или это как-то с вашей религией связано? Светлые боги все-таки…

- Нет, не связано. Просто не любые слова нужно произносить, особенно когда на это нет особой причины.

- Мм, ну хорошо, если ты так настойчиво не хочешь говорить это слово, я тоже не буду. О, смотри, кажется это Удоб идет докладывать.

- Над произношением имен тебе еще работать и работать, Архон. – После этих слов мужчина взял бразды правления их сводным отрядом в свои руки, заслушивая рапорты и отдавая распоряжения, а его собеседник, совершенно не понимающий предмета разговора, в который раз за последнее время, задумался о своем месте в этом мире и на этой войне, в частности.

Хотя в истории Архона не было ничего необычного, дворяне постоянно путешествовали, вступали в армии чужих государств и воевали с варварами, тоже достаточно регулярно, но молодой человек никак не мог избавиться от ощущения нереальности происходящего. Из его истории можно было бы написать отличный приключенческий роман, особенно сейчас, когда в моде были герои с тонкой душевной организацией, страдающие по всякому поводу и без. Только недавно, кажется, он читал в газете о какой-то волне самоубийств после выхода очередной романтической книжицы. Наверное, вранье, но вранье характерное, говорящее о мире порой даже больше, чем иная правда.

Чего только стоила история с культистами. Помнится в их подвале он от животного ужаса, волнами накатывающего на сознание, чуть с ума не сошел. А как иначе, если в опасности могла оказаться его бессмертная душа. Защита собственных богов – это, конечно, хорошо, но на чужой земле их власть слабеет. Да и культисты опять же – это те еще выдумщики. Мало ли на что они способны… Хотя, по итогу, дело разрешилось хорошо. Каршанские власти подоспели вовремя, а местный маг оказался так доброжелателен, что вступился за него перед другими, и даже дал совет, о том, как стоит действовать в такой непростой ситуации. Ведь Архон оказался без денег, доспехов, коня, слуги и вообще любых пожитков, посреди чужой и отчасти враждебной ему империи. Точнее, империя в целом была к нему более чем равнодушна, но вот один конкретный граф не жалел сил и средств на поиски своего недруга.

К порту он пробрался в составе такой группы людей, с которой ранее ничего общего не имел и иметь не хотел. Пришлось наняться охранником в гастролирующий цирк. Кому расскажешь – не поверят. Он, дворянин из вполне культурного Нисфара, устроился охранять уродов и шлюх в цирке… Единственный плюс этой братии, что своих они не сдавали. Стояли горой за каждого члена труппы.

Или, так он думал, пока его, собственно, не узнали в дне пути от города-порта Леваля, после чего он с трудом отбился от жонглёра, дрессировщика и человека-волка, украл коня и сбежал. Мда, хорошо, что все произошло быстро и ему не пришлось столкнуться с силачом и двумя гимнастами, потому как в победе над ними он уверен не был. Вот и думай теперь, почему все так произошло… Толи охранник не считается членом труппы, толи цирковое братство не так крепко, как ему казалось.

Новый конь быстро домчал его до порта, где Архон обменял его на койку-место в корабле, следовавшем до Акада. Вот то место, где он мог, наконец, расслабится. Терзавшие его тревоги и страхи выпустили душу бедного дворянина из своих цепких лап. Спокойный и здоровый сон быстро ставил его на ноги. Он снова мог говорить с людьми, не ожидая от них подвоха и не прося помощи, а просто говорить, без всякой цели и смысла. Это было приятно.

Но, чем ближе был корабль к месту назначения, тем больше сомнений одолевали мужчину. Казалось бы, дался ему этот Акад? Надо на родину стремиться, а не в очередную чужбину. К отцу, в свой собственный дом… К сожалению, этого он сделать не мог. Если уж граф, действительно, хочет мести, то это чувство точно еще не остыло. Дома он будет слишком легкой мишенью, подставит под удар не только себя, но и семью. Нет, лучше уж он пока побудет здесь, в неразберихе войны и в далеке от тех мест, где люди графа будет его искать в первую очередь. Правда, непонятно, что потом? Какой у него план? Прятаться в Акаде до упора? Может вариант не такой плохой, Акад ничем не хуже Нисфара, но это как-то уж слишком. Кроме этого, простого решения, ему виделись еще два. Не будет же граф гневаться вечно? Любое сильное чувство без соответствующего подкрепления со временем ослабевает. Разве, кто о нем вспомнит лет через пять? Разум твердо отвечал, что нет, не вспомнят. Интуиция, вооружившаяся его паранойей, твердила обратное.

Да и уповать на милость своих врагов – это участь слабых. Одно дело, если выхода у тебя нет, а другое, когда перед Архоном прямо сейчас огромное окно возможностей. С этим был связан третий его план, самый сладкий и заманчивый, но при этом самый трудный и сложный. Всё же в Акаде сейчас война, а война – это великая социальная лестница. Если повезет, можно по ней высоко забраться. Тогда граф ему не будет страшен. Может, испугается, а может Архон сам пошлет кого-то по его голову. Разумеется, тут нужно помнить самую важную вещь при подобных рассуждениях… К сожалению, движение по этой самой лестнице возможно не только вверх, но и вниз. А ее основание и вовсе упирается в могилу. В общем, предприятие во всех смыслах рискованное. Но и преувеличивать риск не стоит. Судя по корабельным перетолкам, компания складывалась в пользу Империи и была более чем успешна. Если хотя бы половина из всех рассказов правда, то волноваться ему особенно не о чем.

В Акаде всё прошло как по маслу. Набор в армию шел полным ходом и его взяли без лишних разговоров, даже несмотря на незнание языка. Подразумевалось, что человек в такой ситуации выучит его с удивительной скоростью. С офицерами он говорил на каршанском, его редко кто не знал, особенно из дворян. А с рядовыми общался крайне узким набором команд, которые успел выучить. При зачислении в полк помогло, конечно, то, что он наврал о своей биографии. Сначала он долго не мог решиться. Это претило чести дворянина и будущего офицера, но возможность отказа так его страшила, что пришлось переступить через свои чувства. Как ярко он расписывал перед комиссией свое участие в нисфарской компании против варваров двухлетней давности! Такого опытного кандидата просто обязаны были взять.

Архону присвоили подпрапорщика. Один из старших унтер-офицерских чинов, как ему потом сказали. Простодушный полковник, председатель комиссии, готов был и на большее, так ему понравились рассказы молодого нисфарца, но его осадил не представившийся военный разведчик. Всё же, у Архона с собой ни патента, ни поручителей, ничего из того, что могло хоть как-то подтвердить его историю и личность. Для вступления в армию это не проблема, но вот обер-офицерский чин ему пока выдавать точно не стоит. Но, зато ему клятвенно пообещали, что в случае успехов, мигом проверят его историю, и если все подтвердится, то повышение будет не за горами. В общем, Архон теперь собственных успехов боялся, как огня, лишь бы не всплыла история с враньем. Он, конечно, не был под присягой пока это наговаривал, но, всё же…

Потерянный

И вот он здесь, в глубине варварских земель, в составе отряда, с большинством членов которого он не может и парой фраз перебросится. Каршанский знал только Рлиш Фассирский, второй офицер их отряда, такой же подпрапорщик, но от этого было не сильно легче. Этот акадский дворянин, недавно пониженный в звании за какую-то дурацкую выходку, попавшую на глаза принцу, был специфическим собеседником. Его не назвать особенно глупым или грубым. Да, моральные качества у него весьма сомнительные, однако и это не так сильно режет глаз, если не присматриваться. И всё же, по необъяснимым причинам Архону он казался отталкивающим. Лоснящаяся рожа Рлиша кричала о том, что этот человек ставил себя намного выше других. А такие люди либо достигают величия, доказывая делом свое отношение к миру и окружающим, либо являются всеобщим посмешищем. И хотя вслух над Рлишем никто не смеялся, но Архон про себя решил, что все сохраняют молчание исключительно из вежливости.

Сам нисфарец тоже не выказывал никакого недовольства сослуживцем. Он мог поддержать диалог или обратиться за решением проблемы, но если существенной причины для разговора нет, то он предпочтет молчать. Поэтому, большую часть времени Архон был предоставлен собственным мыслям, с коими уже породнился и в последнее время имел уже какую-то интимную связь, потому как они проводили наедине столько времени, как никогда прежде. В теплых лесах Каршана и в холодной каюте «Святой Дии», доставившей его в Акад, в сыром сектантском подвале и в горячем, от азарта, напитков и споров офицерском клубе, везде он был наедине с собственным разумом. Случалось это от того, что поговорить попросту было не с кем, а когда собеседники находились, то он так уставал от общения, что быстро терял к ним интерес и спешил вернуться к полюбившейся ему внешней тишине и внутренней наполненности. Его размышления всегда начинались с чего-то малого, с увиденной, совершенно не существенной детальки, а потом росли и ветвились, унося его сознание в какие-то неведомые дали, где было уже невозможно понять, с чего он начинал, где шел, и почему закончил именно тут, а не где-нибудь еще.

К собственному недовольству он часто думал об одном и том же. Прокладывать новые мысли всегда сложно и от этого они часто съезжали в уже существующую колею. Вот, например, каждая десятая его мысль рано или поздно скатывалась к странному чувству нереальности происходящего, появившемуся у него в армии. Он это связывал, в первую очередь, с тем, что воюет он на весьма странной войне, где почти отсутствуют полноценные боевые действия. Воюет за страну, которая ему совершенно не симпатична. И воюет против варваров, что уже разговор отдельный, но более того, варваров не простых, а, можно сказать, несуществующих. Хотя, что это он, сами корты со всей очевидностью существуют – вот последних из них прямого перед его лицом выводят из деревни, подгоняя самых нерасторопных тычками тупой стороны копья. Чего не было, так это «страны Кортов», или хоть какого-то адекватного сопротивления, мелкие налеты и стычки не в счёт. Всего на всего мирные жители, которых приходилось силой сгонять с насиженных мест. Не совсем этого он ожидал от военной компании. Происходящее казалось ему театральным представлением, сыгранным для единственного зрителя – него самого.

Пытаясь разобраться с этим чувством, он представлял обратную ситуацию. Что было бы, воюй он за Нисфар против собственных варваров? Наверное, как-то по-другому… Может, тут, в Акаде, он был менее ограничен? Мог сделать больше? Если спектакль играют для него одного, то и актеры, и декорации должны подстроиться под его действия, так? На своей родине Архон был крайне законопослушным и честным дворянином. Наверное, он бы никогда не нарушил приказ… А здесь все ощущается иначе. Как будто, что бы он не сделал – судьба и удача будут на его стороне. Эту свою теорию ему очень хотелось опробовать, но, вместе с тем, было и понимание, что вымученных поступков совершать не следует. Когда интуиция подскажет прыгать – он обязательно прыгнет, но сейчас интуиция по большей части молчала, прерывая тишину лишь для того, чтобы лишний раз напомнить ему необходимость проверки оружия, доспехов и денщика.

Пока он думал, солдаты как раз закончили свою работу. Небольшое, на двадцать домов, поселение кортов полностью обезлюдело. Варваров силой вытолкали за его пределы, все попытки сопротивления были легко подавлены сменой тупой стороны копья на острую. С таким аргументом не поспоришь… После, а точнее, параллельно этому процессу, дома и хозяйственные помещения лениво осматривались солдатами на предмет ценностей. Никакой лихорадки, охватившей народ при взятии первых городов уже, не было. Да, в таком селе ничего стоящего отродясь и не было. И, последнее, самое важное дело – это размещение бочонков с легко воспламеняемой алхимической смесью рядом с каждым домом и соединение их шнуром. Признаться, Архон такого обращения не совсем понимал. Тут, естественно, была своя логика, но, по его мнению, поджечь деревню можно и без помощи дорогостоящей алхимии. Хотя, тут по себе судить бессмысленно. В Нисфаре алхимия дорогая, да, но кто сказал, что это правило действует и тут, где безумцы дошли до того, чтобы с ее помощью мыть мостовые? Может алхимики только рады немного освободить свои склады от ненужного товара? Так или иначе, какой бы логике не придерживались их командиры, Архону до этого не было совершенно никакого дела.

Наконец, Рлиш, как ответственное лицо, последним выехал из деревни. Процесс по большей части был уже отработан и не требовал от командиров постоянного повторения инструкций. Солдаты без всякого приказа быстро подожгли шнур и стали седлать лошадей. Наступал вечер и если они хотели завтра оказаться в городе, то сегодня нужно проехать хотя бы пару десятков километров.

Как только огонек добежал до первой бочки, они снова увидели то, что наблюдали уже десятки раз – высокий столп бездымного огня, с едва видимым пурпурным оттенком, стремительно поглощающий все пространство вокруг себя. Число этих пожарищ увеличивалось, пока они не заполонили всю деревню. Огонь моментально перекидывался с алхимии на постройки. Веселое бездымное пламя постепенно превращалось в нечто чадящее и отвратительное. Запах гари уже начинал появляться, и если они не уберутся отсюда в ближайшее время, то станет еще хуже. Да и о маскировке стоит помнить. Такое количество дыма видно издалека. Как бы не были жалки варвары, все же не стоит их столь явно дразнить, и подставляться под удары.

Архон развернул лошадь к лесной тропинке, по которой их отряд добрался до этой глуши, и в последний раз мазнул глазами по разбредающейся подальше от разоренного поселения группе кортов. До чего же все-таки это были мерзкие создания! Бесформенная и, вероятно, вонючая хламида, служившая им заместо одежды уже вызывала отвращения. Но и такие обноски можно считать за благо, потому как без них корты выглядели еще более уродливо. Они были из той категории созданий, которые во многом похожи на людей. Уж всяко больше, чем другие звери. На фоне этой общей схожести, любое их мелкое отличие от человека выглядело особенно невыносимо. Варварские лица, непропорциональные конечности, узловатые пальцы, лысые головы, глаза, столь глубоко посаженые, что их едва можно разглядеть… Но Архона сильнее всего мутило от их волос. Тут корты застряли где-то посередине между человеком и мохнатым зверем. Волосы у них были редкие, намного реже чем у человека, зато каждый волос был локоть в длину, и ощутимо толще обычного. Такой волосяной покров на голове у человека означал бы крайнюю болезненность, так что при взгляде на кортов создавалось именно такое впечатление.

Смотря на них, Архон думал, что, вероятно, не будь они столь уродливы и солдаты обходились бы с ними мягче. Не забирали последнее, не убивали, когда можно было избежать лишних жертв. Может и принц избрал бы другую тактику. Да что уж говорить, может тогда и мирное сосуществование было бы возможно? С одной стороны, мысль казалась ему правильной… С другой, если все действительно так, как ему думается, то войны между людьми выглядели бы совершенно по-другому. Получается, либо он ошибается, либо люди друг другу отнюдь не симпатичны…

Пока Архон думал с ним поравнялся Рлиш. Они вдвоем едва могли уместиться на узкой лесной тропинке. И теперь нужно было тщательно следить, чтобы разлапистые ветви деревьев с редкой листвой ненароком не выкололи глаза. Новое конфигурация их отряда показалась дворянину неудобной, но он не стал ничего говорить, подозревая, что акадец сделал это не просто так, а хотел что-то обсудить. Но тот пока молчал, а Архон был этому только рад. Его мысли вернулись в предыдущее русло.

Вопрос такого рода войн был для него очень интересен. Его можно крутить в разные стороны, доставая на свет одни элементы, а другие пряча в тень. За каждой разгаданной загадкой скрывался новый сонм тайн и противоречий. Взять ту же сущность варваров. Довольно очевидно, что это не люди. Это был вполне доказанный факт, и дело тут не во внешнем виде. Но почему так? Взять тех же карликов. Некоторые виды дикарей внешне были более похожи на людей, чем карлики. Но последние при этом однозначно люди. А варвары – нет. Тогда, внешнее сходство не важно? Что есть кроме внешнего вида, из важного? Разум! Однако и тут некоторые варвары были умнее, чем слабоумные или сумасшедшие люди, но людьми они от этого не становились… Получается, что ни разум, ни внешность не способны сделать из варвара человека, они всегда останутся нелюдью.

Но что это за вид такой «нелюди»? Ведь для человека, любое не человеческое существо всегда попадает в одну и ту же категорию вещей и ресурсов. Свиньи, собаки, лошади, кошки, медведи, пчелы и волки – ко всем ним люди относятся примерно одинаково. Хотя кто-то из них умнее и ближе к человеку, а кто-то глупее и дальше. Понятно, что небольшая разница есть и тут. Охота на волков всегда поощряется, а за отлов бобров без разрешения можно нарваться на огромные штрафы, свиньи ближе к чистому, неодушевленному имуществу, а конь – это в какой-то степени боевой друг, всё это известно. Но, тем не менее, все они из одной категории. А Варвары как будто бы из другой? С ними ведут войны, их не режут на мясо, как свиней и не разводят для охоты, как каких-нибудь собак.

Когда Архон думал об этом неделю назад, ему показалось, что он нащупал ответ. Всё дело могло быть в обществе. Люди живут в больших поселениях, деревнях и городах, находятся на одном месте, постоянно что-то создают. В общем живут в продуктивном обществе. Это сложно объяснить словами, да и нужно ли, когда это понимание и так доступно каждому человеку? Достаточно просто оглянуться вокруг. Другое дело животные, подумал тогда он. Среди них очень много одиночек. Остальные живут в стаях или стадах, но это как-то не то... Вот варвары в этом плане к людям намного ближе. Правда, потом он сразу вспомнил про всяких ос, пчел и муравьев, которые тоже жили кучно, имели своих королев, да еще и занимались постройкой зданий. В общем, различие в общественном устройстве как критерий не подходило.

Единственное, до чего он мог додуматься помимо вышеперечисленного – это язык. У животных, судя по всему, никакого языка нет, по крайней мере Архон его не слышал, а вот у варваров он есть. Они, собственно, потому и «варвары», что никто не способен разобрать их тарабарщину. Получается, что это, пожалуй, единственное, что их надежно выделяло из разряда остальных животных. Хотя… Глухонемые тоже не знают языка и остаются людьми. А нелюдь, выучившая один из человеческих языков, не станет от этого человеком. Значит, тоже не вариант.

Что еще? Цивилизация? Еще одно слово из умных книг и модных журналов, которое Архон не смог бы сходу объяснить. И это, еще даже не вспоминая о недавно появившейся концепции противостояния культуры и цивилизации… Но, хотя описать сущность этих явлений он не мог, но каким-то внутренним чувством понимал, что они значат. Была ли у варваров цивилизация? Сложный вопрос. У кортов, и других племен, граничащих с Акадом, наверное, да. Но не все варвары такие. Он был готов поспорить, что на границе с Нииламской республикой полно совершенно диких племен, без единого намека на хоть какую-то организацию. Единственное, что спасало их от истребления – это относительная слабость республики, и граница с поистине гигантской протяженностью. Людям просто не удавалось сконцентрировать достаточно сил в одной точке. Но, возвращаясь к нецивилизованным варварам. Даже несмотря на их особенность, никто не спешил относить их в категорию к другим животным. А значит и такое разделение было ложным.

На этом умозаключении Архон немного подустал от думанья в целом и от этой темы в частности. Хотя, надо признать, что своими сегодняшними философскими размышлениями он был доволен. Каждый раз думая о варварах он находил для себя что-то новое, к тому же в этой теме абсолютно не требовались глубокие познания. Просто задавай себе вопросы, да давай ответы. Может по итогам собственных дум у него даже накопится материалов на докладную записку! Не то чтобы он горел желанием что-то там докладывать, просто для продвижения по службе нужно обязательно появляться перед глазами начальства и желательно в хорошем свете. А продвигаться по службе все же придется, как бы он не опасался разоблачения. Проходить в чине подпрапорщика всю войну? Ну, теоретически, конечно, можно. Но зачем ему вообще тогда тут быть? На чужой войне, и без умопомрачительного жалованья. Другое дело, будь война с кем-то побогаче, тогда он отбил бы свое время трофеями, но с кортов ничего и не возьмешь. Особенно в деревнях. То, что компания пока не сложная – это да. Смерть не выглядывала из-за угла, не было марш-бросков на своих двоих и питания подножным кормом в отсутствии налаженных поставок продовольствия. Но в тылу-то еще легче!

Во время этих дум о своей будущей карьере его мысли совершенно неожиданно и в тоже время закономерно, ведь надо же об этом было когда-то вспомнить, вернулись к давно покинутому слуге Хиору. Это был не простой слуга, коих даже в его бедном имении были десятки, а некто гораздо более важный для него и значимый. Разумеется, не друг, но почти приятель. Вместе с Хиором они отправлялись выполнять поручения отца, вместе прибыли к сомнительным деловым партнерам, но уехал один Архон, оставив своего слугу залогом того, что он ещё обязательно вернется. Это решение и тогда не казалось правильным, а сейчас от него и вовсе стало попахивать гнильцой. Что теперь будет с бедным Хиором, если его господин так и не вернется домой? Ничего хорошего – это уж точно… Совесть подсказывала, что слугу надо как-то спасать, но разум молодого дворянина отказывался дать ему хороший совет. Единственное, что приходило в голову – это написать письмо отцу. Проблема лишь в том, что он уже это сделал, как только оказался на акадской земле. Риох был упомянут в том письме, как и общая суть провалившихся переговоров, однако, Архона одолевали сомнения, что его отец способен предпринять хоть что-то дельное в такой ситуации.

И что прикажете делать? Изначально он планировал провести в Акаде приличное количество времени, лет пять, не меньше. Но разве нужно кому спасение, после стольких лет? К этому времени Хиор либо спасется сам собой, либо не будет нуждаться в помощи, по причине наступления собственной смерти, как не печально об этом думать. Что Архон еще мог предпринять? Сдвинуть сроки своего отъезда? Но чего он добьется без денег и статуса? Один, в чужой стране!? А ведь граф про него к тому времени точно не забудет. Нет, это однозначно не выход…

Сходу придумать ничего дельного не получалось, поэтому молодой человек отложил мысль о спасении своего слуги в дальний ящик. Если уж так получилось, что делом в этой ситуации он помочь не способен, то и все размышления можно с чистым сердцем выкинуть из головы. Но, несмотря на такой решительный настрой, Архон знал, что вернется к этим мыслям еще не раз, и скорее всего, примет по этому поводу ровно то же решение, что принял сейчас – то есть ничего не делать и надеяться на лучшее.