Победители

«Победители». Глава 1. «Станция». Часть 1

Майор Грабов шел по просторному коридору, хмуро поглядывал на стены без углов, в серо-буро-оранжевых разводах. Странное чуть шершавое покрытие немного меняло окраску по мере того, как землянин проходил мимо. Стены с любого ракурса выглядели так, словно их наспех облили из ведер первой попавшейся под руку краской, но в переливах расцветки была своя, какая-то нечеловеческая гармония. Оттого еще подозрительнее.

Любая незнакомая локация поначалу вызывала у Грабова подозрительность, но со временем он к ней привыкал. Однако на «Станции» все было слишком уж непривычным, не вписывалось ни в какие известные людям рамки. Утомляли тщетные попытки понять природу здешних чудес, раздражал тускловатый свет, который шел из ниоткуда, будто сам воздух был подсвечен. Радиацией, что ли?..

Хуже всего здесь было с головой. И так все странно для человеческого сознания, но временами к мозгу подкрадывалось нечто совсем необъяснимое. Как будто барабашка какой что-то беззвучно нашептывает и скребет едва заметно по черепушке, пытаясь пробраться под нее. Вроде и попривык уже, а все равно нет-нет, да и начинает выбешивать.

Грабова почему-то «скребло» больше, чем других, что тоже настораживало…

Ладно, от «барабашки» хотя бы спасал закрытый шлем скафандра. А вот трое запертых ворот, что ни делали, открыть не получалось. Срабатывали только ворота на входном шлюзе: сами отворялись, стоило к ним подойти или снаружи, или из коридора.

Сканер не помогал. Вообще ничего не показывал, словно там нет никаких пустот. Может, это не ворота? Тогда почему выглядят как нормальные двустворчатые ворота?

Бортинженер Юсуфов поколдовал пару дней и увеличил мощность сканера. Без особой надежды командир придал ему в помощь медика Лурье и разрешил снова попытать счастья. Но его все не было.

В абсолютно прямом коридоре две фигуры в серых легких скафандрах Грабов видел уже издали. Юсуфов и Лурье пристраивали к воротам в нише большущий расплющенный цветок сканера. Когда майор подошел к товарищам, они были так разочарованы, что не обратили на него внимания.

– Ну и? – Юсуфов раздосадовано смотрел на дисплей в центре прибора. – Полный ноль.

– Вторые ворота уже, – пробормотал Лурье. – Может, со сканером что-то не так?

– На шлюзовых проверяли же. Работает. Слабо, но пробивает.

– Ну да, – согласился Лурье. – Не знаю тогда…

– Орешек знанья тверд… – торжественно сообщил Грабов, заставив товарищей вздрогнуть и обернуться. На лицах отразился секундный испуг.

Впрочем, по-детски пухлощекий, кудрявый неженка Лурье всегда побаивался двухметрового, широкоплечего майора, похожего больше на бандита, чем на офицера, с его вечно бритой под шесть миллиметров головой и исполосованной шрамиками левой щекой.

Может, он и придумал Грабову здешнюю кличку Славянский шкаф или просто Шкаф, когда им были недовольны?

– Нам расколоть его поможет… – Грабов помахал ручной дрелью.

– С ума сошли? – возмутился Лурье, обретя смелость перед перспективой еще большего ужаса. – Повредите что-нибудь.

– Чтобы добраться до ореха, скорлупу нужно расколоть, а не облизать.

– Это инопланетный орех, – напомнил Юсуфов с неизменно хитроватым татарским прищуром. – Его даже облизывать опасно. Хрен знает, что там внутри. Поубиваешь нас всех.

– А скафандры на что? Пора получить хоть какой-то результат. Мы топчемся на месте.

Лурье и Юсуфов задумчиво посмотрели на ворота.

– Результатов пока мало, факт, – признал бортинженер.

– Командир? – спросил Грабов в микрофон скафандра; он специально включил свой канал в общую сеть, когда подходил к воротам, чтобы начальство все слышало и не надо было тратить время на объяснение.

– Ты должен заботиться о безопасности экспедиции, а не создавать риски, – отозвался капитан Терехин, командир второго «Орла», на котором, кроме него, прибыли Грабов и Безусова.

– Я спрашивал командира экспедиции, – срезал Терехина майор.

Юсуфов и Лурье не без удовольствия хмыкнули. Терехина недолюбливали все.

– Разрешаю, – ответил майор Петров после недолгого раздумья. – В паре с тобой пусть Юсуфов остается. Захлопнитесь там по полной… Остальным – по кораблям. От греха подальше.

Грабов проводил насмешливым взглядом субтильного Лурье, который с видимым усилием уволок тяжелый для него даже при 0,4 g сложенный в чемоданчик сканер. Потом поманил Юсуфова.

– Захлопываемся.

Они полностью закрыли скафандры, проверили друг друга.

Грабов приставил сверло к воротам, с едва заметной ухмылкой покосился на отодвинувшегося Юсуфова. «Все хотят держаться от греха подальше». И включил дрель.

Сверло начало вгрызаться в материал ворот. Как-то странно, без стружки. И длилось это всего пару секунд. Скорость вращения резко замедлилась, затем сверло остановилось и сломалось.

Юсуфов с видимым облегчением осмотрел место углубления.

– Материал похож на наш протеу… – он недоговорил, ошарашенно уставился на обломок, который медленно выдавился из створки ворот и упал на пол.

– Протеусит тупит сверла, но не выплевывает их, – напомнил Грабов. – И не самовосстанавливается в первозданном виде.

На воротах уже не было и следа от вторжения инструмента.

– Ладно. – Грабов отдал Юсуфову дрель и отступил на несколько шагов. – А если так?

Из кобуры на бедре майор достал модернизированный под нужды космонавтов мощный «Грач-2030». С таким оружием можно было вполне сносно работать даже в перчатках скафандра. Прежде чем испуганный Юсуфов успел что-то сказать, он дважды выстрелил по воротам. И вернулся посмотреть на произведенный эффект.

– Поцарапали хоть?

Повторилась история со сверлом. Из ворот торчали две приплюснутые пули, которые лишь кончиками едва углубились в материал. Затем, выталкиваемые, и они попадали на пол к обломку сверла.

– Грабов, еще раз выкинешь что-нибудь такое без согласования со мной, будешь наказан, – пообещал Петров.

Юсуфов в сердцах хлопнул ладонью по стене.

– Ну хоть что-нибудь понять бы!

За его спиной в месте хлопка, словно сформировавшись из песка, нарисовался дисплей размером со средний телевизор. К таким фортелям земляне уже привыкли, так что Грабов поначалу лишь скосил глаз на появившееся изображение участка звездного неба. Но подсознательно все же зацепился за одну звездочку.

– Увеличь-ка, – попросил он и указал на дисплей.

Юсуфов, обернулся, увидел экран, провел по нему ладонью круг по часовой стрелке.

Картинка увеличилась, стало отчетливо видно, что одна из звезд очень большая и движется.

Заинтригованный, Юсуфов увеличил изображение еще и еще. Точка превратилась в маленький, но уже узнаваемый космический аппарат.

– Кто это? – озадачился Юсуфов.

– Американцы, – голос у Петрова был встревоженный. – Корабль серии «Мунлайт». Связываюсь с центром.

Грабов и Юсуфов поспешили на выход.

Когда они вошли в командный отсек «Орла», у Петрова в самом разгаре был диалог с Землей.

– … Понятия не имею, откуда они взялись. Нам «Станция» случайно показала. Но летят прямо сюда. И скоро будут у астероида. Поэтому дайте указания, как нам быть.

Пока командир заканчивал говорить, Юсуфов прошел мимо Лурье к своему креслу. Больше свободных мест на трехместном корабле не было, Грабов остался стоять в дверях.

– Долго ждать? – спросил он.

– Сигнал идет больше трех минут, – ответил командир; его скуластое лицо стало словно еще резче очерченным.

– Я в курсе. Сколько они там между сигналами кумекать будут?

Юсуфов хмыкнул.

– Нашел что спрашивать. Наверняка с американцами еще перетирать будут.

На навигационном экране потихоньку разрасталось пятнышко подлетающего корабля.

– Чего этих-то сюда занесло? – озадачился Грабов. – Мы же не показывали миру те снимки, на которых виден вход в пещеру. В телескоп могли разглядеть?

– Вряд ли, – протянул Юсуфов. – Астероид движется пока под таким углом, что воронку в передней части толком не рассмотришь.

– Неужели из наших слил кто?

– У проекта такой уровень секретности, что это маловероятно, – рассудил Петров.

– Но не исключено.

Петров молчал, но всем видом дал понять: не исключено.

– Как думаете, летя сюда, они были в курсе, что мы здесь? – озадачился Юсуфов.

– Скоро узнаем, – ответил за всех командир.

Пятно на экране уже без особого увеличения приобрело отчетливые очертания космического аппарата и сместилось к краю. Петров переключился на другую камеру. Корабль снова оказался по центру дисплея и теперь двигался прямо на зрителей.

– Большая посудина, – оценил Грабов.

– Экипаж – шесть человек, – сообщил Петров. – И грузовой отсек куда больше нашего.

– Шесть на шесть, значит… Замерли напротив входа.

– Тоже с Землей треплются, видать… – предположил командир.

Прошло минут десять. На одном из вспомогательных дисплеев замигал огонек запроса связи.

Петров включил громкую.

– … состава флота НАСА приветствует российских коллег и запрашивает разрешение на посадку. Повторяю. Говорит подполковник Космических сил США Майкл Дэвидсон. Корабль «Мунлайт»-восемь из состава флота НАСА приветствует российских коллег и запрашивает разрешение на посадку.

Обращение прозвучало на характерном американском английском. На повторе включился автоперевод, голос стал монотонным, механическим.

– И у них вояки на борту, – пробормотал Грабов. Ему становилось все тревожнее.

– Ну и что мне теперь делать, пока на Земле думку думают? – занервничал Петров.

– А мы вообще можем их не пустить? – спросил Юсуфов.

– Не хрен тут америкосам делать, – заявил Грабов. – Мы нашли «Станцию». Наша она.

– Юридически не имеем права, – признал командир.

– Пустите их, майор, – отозвалась, наконец, Земля хрипловатым баритоном. – Наверху все утрясли. Теперь это наша общая тайна. Они тоже пока не заинтересованы в разглашении. Может, совместными усилиями сдвинетесь с мертвой точки. Более подробные инструкции дадим позже. Пока примите их, введите в курс в общих чертах.

– Ну слава богу… – с видимым облегчением пробормотал Петров и включил связь с американцами.

– «Мунлайт»… Вас приветствует командир экспедиции агентства «Роскосмос» майор Петров.

Он передал американцам изображение с камеры в рубке, преставил команду. Велел показаться и Терехину с Безусовой на втором «Орле».

На экране возникло изображение просторной рубки управления «Мунлайт», в два ряда в креслах полулежали шестеро астронавтов в бело-черных скафандрах. Первый ряд перед пультом управления – видный, не такой огромный, как Грабов, но все равно довольно рослый, слегка седеющий полковник Дэвидсон, бритоголовый бортинженер Дэвид Краузе, очень темная, очень серьезная и очень симпатичная мулатка второй пилот Саша Торп. Во втором ряду оказались совершенно рыжий веснушчатый геолог Ноа Флинн и светлый мулат Армандо Ортис, узкий подбородок которого правила аккуратная эспаньолка, представился коллегой Флинна. Последним был капитан Айван Ньюэлл, лица которого Грабов не разобрал, понял только, что тот обычный белый американец.

– Заходите на посадку, ждем вас, – пригласил Петров.

Корабль на мониторе почти тут же выпустил струйки из корректирующих двигателей, вздрогнул и стал приближаться.

К этому времени от былой скуки Грабова не осталось и следа. Он отвечал за безопасность экспедиции – и появилась вероятная опасность. Американцам вообще доверять нельзя, считал майор, а теперь еще они почему-то тайно прибыли на астероид. «Прямо как мы», – поймал он себя на мысли и невольно сумрачно усмехнулся.

Бочковатый «Мунлайт» ловко нырнул в пещеру, метрах в двадцати над посадочной площадкой неспешно подплыл к паре российских «Орлов», смахиваюших на короткие зубила. Притормозив, пошел на снижение, понемногу раскачиваясь.

– Плюхнется же, – определил Юсуфов. – Они явно не соображают, отчего болтанка.

– «Мунлайт», начинается зона гравитации, – предупредил командир. – У поверхности достигает без малого четыре десятых «же». Примите к сведению.

– Представляю, в каком они офигении, – Грабов хмыкнул. – Идем встречать, командир?

– Юсуфов, остаешься, – приказал Петров вставая.

– Есть, – без особого сожаления отозвался бортинженер, глядя, как немного неловко садится «Мунлайт».

Петров, уже собираясь, поразмыслил, наконец сказал по рации:

– Безусова, присоединяйтесь к нам.

Грабов прилаживал на спину командиру кислородный контейнер, едва заметно улыбнулся, предвкушая, что сейчас начнется. И не ошибся.

– Зачем на встрече гостей геолог? – подал возмущенный голос Терехин. – Экспедицию должно представлять руководство.

– Вот я и иду, – спокойно сказал Петров.

– Все руководство!

– Всем рисковать не будем, – терпеливо продолжал Петров. – В случае чего примешь управление экспедицией на себя.

– Да что может случиться?

Грабов и Юсуфов с усмешкой переглянулись. Терехин обожал играть роль начальника. Но на «Станции» начальственный пыл растерял где-то на четвертые сутки. Потом все больше на корабле ошивался. И теперь наверняка хотел покрасоваться перед американцами.

– Надеюсь, ничего не случится, – ответил Петров, давая понять, что разговор окончен.

Когда Петров, Грабов и Лурье вышли на площадку, Безусова из второго «Орла» уже ждала их. Как всегда, полная энтузиазма и служебного рвения, с планшетом в руке. Грабов слыхал, что она большой специалист в своей геологии, но ему было на это совершенно наплевать. Да и как женщину он ее не воспринимал: уже сороковник, совсем не красавица, еще и с усиками вопреки фамилии…

«Мунлайт» вмещал экипаж вдвое больше, чем каждый из «Орлов», но крупнее был чуть ли не втрое. Даже входной люк заметно шире. Его уже заметно потрепало за годы работы, но все равно выглядел он солидно.

Вышли трое американцев, оторопело оглядываясь по сторонам. Дэвидсон, Флинн и Ньюэлл. Остальные, выполняя протокол, остались дежурить на корабле.

Дэвидсон в изумлении потопал по идеально гладкой площадке.

– Как это работает? – машинный перевод скафандра в идеале должен был воспроизводить речь со свойственными русскому языку интонациями, но выходило так себе.

Американцы уставились на россиян: интересно было всем.

– Пока не знаем, – ответил Петров. – Но работает так по всей «Станции». Примерно ноль четыре «жэ» на высоту где-то до трех метров, потом снижается. После девяти с половиной метров эффекта гравитации не наблюдается.

– Каков же технологический уровень цивилизации, которая создала такое? – озадачился Флинн. – Наверное, здесь много артефактов?

Типичный «яйцеголовый», явно самый безобидный из троицы, отметил в уме Грабов. И тут же поймал на себе внимательный взгляд майора Ньюэлла. Роста среднего, но в манере держаться без труда угадывается военный или кто-то из прочих силовиков. Взгляд очень внимательный, цепкий. Хм… Можно сказать, что красавчик. Должен нравиться девкам… Этот наверняка у них главный по безопасности. Потому и сверлит глазами. В перерывах между обалделым озиранием по сторонам.

Американцы с восторгом вертели головами, осматривая фантастическую пещеру с идеально ровной, словно отполированной посадочной площадкой. Один ее край врезался в породу, которую словно какой-то гигант гнутым ножом отсек полукругом с идеально ровным срезом. А посередине поставил ворота.

– Пройдемте на «Станцию», – пригласил Петров. – Мы все покажем.

В просторной шлюзовой камере россияне привычно подняли забрала шлемов и призывно посмотрели на гостей. У американцев и вовсе глаза полезли на лоб.

– То есть здесь можно дышать? – недоверчиво поинтересовался Дэвидсон.

Ответ был очевиден, поэтому россияне ограничились короткими смешками. Американцы помялись, но все же открыли свои шлемы и сделали несколько пробных вдохов.

Грабов понимал, что чувствовали сейчас американцы. Помнил свои первые впечатления: ничего эдакого, но все равно странновато. Воздух на «Станции» был немного тяжелый и одновременно какой-то словно пустоватый. Особенно не хватало запахов.

В коридоре было не так красиво, как в пещере, но намного загадочнее. Пока американцы осматривались, Лурье с видимым удовольствием читал лекцию о том, что удалось выяснить. Воздух здесь стерильный, разреженный, как на Земле примерно на трехкилометровой высоте. Многовато углекислого газа, и все же в пределах допустимого. Зато и кислорода почти двадцать четыре процента, много гелия.

Грабов не без некоторого злорадства отметил, что шикарные на вид штатовские скафандры, по крайней мере, в одном проигрывают российским: в месте соединения шлема со скафандром выделялся небольшой бортик. Может создать помехи при некоторых сценариях.

Они шли по коридору, американцы с щенячьим любопытством заглядывали в ниши и очень внимательно слушали россиян. Как и у российских коллег, скафандры у них были оснащены микрокамерами, которые снимали все в режиме нон-стоп. Они помнили об этом и старались, чтобы снято было все.

– Собственно, все, что мы на сегодня имеем, – делился Петров. – Этот коридор менее сотни метров в длину, два примыкающих к нему совершенно пустых открытых помещения-«аппендикса» и трое запертых наглухо ворот.

– Почему вы назвали это «Станцией»? – спросил Дэвидсон.

– Ну надо же как-то называть.

– Поначалу мы полагали, что это и есть какая-то станция, – сказал Лурье. – Но сейчас в этом нет уверенности.

– То есть нигде совсем ничего? – уточнил Флинн, его не прикрытое стеклом шлема лицо было чуть ли не оранжевым от покрывающей его грандиозной россыпи веснушек.

Петров кивнул Лурье.

– Разве что это, – биолог повел американцев в один из «аппендиксов» неподалеку.

От другого он отличался большим размером и двенадцатью отверстиями в стене в виде больших шестигранников шириной около метра и со сглаженными углами, по четыре штуки наискосок друг над другом.

– В глубину они двести восемьдесят шесть сантиметров, – пояснил Лурье. – Поначалу мы не могли понять, что это такое. Пока случайно не забыли там один предмет. А он взял – и пропал…

– Тогда мы положили туда тряпочку и установили камеру, – подхватила Безусова и показала на своем планшете видеофайл.

В режиме очень ускоренного воспроизведения американцы увидели, как тряпочка лежит на дне «соты», потом примерно через двадцать часов начинает… как бы медленно тонуть на поверхности – и полностью исчезает.

– Видимо, это что-то вроде утилизаторов, – озвучил вывод экспедиции Лурье.

Американцы еще разок заглянули в пугающие теперь «соты» и вышли в коридор.

– И больше никаких устройств или хоть чего-то, похожего на них? – с затаенной надеждой поинтересовался Дэвидсон.

– «Станция» и есть одно большое устройство, научиться работать с которым мы и пытаемся, – с усмешкой ответил Петров и надавил ребром ладони по стене на уровне пояса.

Поверхность взбугрилась планкой примерно в сантиметр толщиной и шириной и с пару десятков сантиметров в длину. Проделывая заученные пассы, подобно ловкому фокуснику, Петров растянул ее в столик сантиметров пятьдесят на пятьдесят.

Параллельно с ним Лурье у этого столика вылепил из стены сиденье.

– Прошу, – он торжественно пригласил стоявшего рядом Флинна присесть.

Американец недоверчиво пощупал сиденье, попробовал подвигать – тщетно.

– Оно зафиксировано, – успокоил Лурье. – Только специальные жесты придают материалу пластичность.

Флинн медленно опустил зад на сиденье. Поерзал на нем.

– Кажется, надежно. Интересно, что за материал? Похож на пластик.

– Но по некоторым свойствам смахивает на металл, – добавила Безусова.

Ньюэлл попробовал продавить стол, но ничего не вышло.

– Прочно, не сомневайтесь, – заверил Петров. – Надавите дважды ладонью на ребро.

Американец подчинился – и столик вновь обрел пластичность, его удалось опустить пониже и растянуть примерно на метр. Майор заулыбался, словно ребенок, получивший в подарок крутой конструктор.

– Классная штука! – на хорошем русском сказал вдруг Ньюэлл.

Россияне с удивлением переглянулись. Похоже, мужик понял, что кое-кому они тут не нравятся, решил растопить лед, рассудил Грабов. И решил поддержать игру.

– Можно еще кино посмотреть, – козырнул он в ответ не менее приличным английским и хлопнул ладонью по стене напротив.

В этом месте словно из песка выплыл экран, по которому блуждали радужные сполохи.

– Кино – это, конечно, громко сказано, – Лурье взгрустнул. – Обычно дисплеи показывают только такую муть, большего выжать из них не получается. Но иногда на них появляются окрестности астероида.

Улыбка с лица Ньюэлла стала осыпаться, он с тревогой поозирался.

– Что-то чешет под черепушкой? – с усмешкой спросил Грабов, уже предвидя ответ.

– Действительно, какое-то странное ощущение, – согласился Дэвидсон, прислушавшись к себе, ему поддакнул Флинн. – Что это?

Россияне переглянулись, решая, кто будет говорить. Недолго думая, командир кивнул Лурье.

– Мы не знаем, – пожал тот плечами. – Но что-то здесь воздействует на наше сознание. Обычно это длится несколько минут и повторяется два-три раза в день. Но бывает и чаще. Временами ощущения довольно неприятные. Особенно если задремать. Снятся какие-то сюрреалистичные кошмары.

– Какие-то радиоволны? – поинтересовался Флинн. – Вы пробовали зафиксировать эту энергию?

– Наша аппаратура ничего не улавливает, – Лурье мотнул головой. – Но у меня есть теория на этот счет.

Он глянул на командира. Тот хмыкнул и кивнул: ну расскажи им эту дичь.

– Думаю, «Станцией» управляет искусственный интеллект. И он пытается с нами общаться. Но делает это так, как научен своими создателями – через мысленный контакт. Если предположить, что хозяева этого строения общаются в первую очередь мысленно, то многое здесь становится понятно. Система настроена на управление мыслями, но наши считать не может. А мы не воспринимаем мысленные сигналы, которые нам отправляет то, что здесь всем заправляет. Только какую-то энергию, которая вызывает у нас эти неприятные ощущения. Иногда попросту необъяснимый страх.

Лурье покосился на Грабова. Он, конечно, ждал, что тот расскажет, как в первые дни, когда было много работы и все плохо спали, не выдержал и прикорнул в «аппендиксе». А потом заорал и в ужасе вылетел в коридор, чуть не сбив с ног Юсуфова. Ему приснилась какая-то нереальная дичь. Любой сон показывает нам что-то вроде Страны чудес, в которую угодила Алиса Льюиса Кэролла. Но это было нечто за гранью любого известного майору опыта. Что-то прямиком из ада. Совершенно необъяснимое, пылающее и пытающее повелевать…

Грабов слелал физиономию кирпичем, дав понять: фиг вам, а не историю моего позора. И поспешил сменить тему:

– А у вас почему полувоенная команда? Чего вас вообще сюда понесло? Вы же не знали про «Станцию».

Американцы опешили от такого напора, замялись. Петров неодобрительно покосился на своего правдоруба, но с интересом ждал ответов на вопросы, которые занимали и его.

– Ваши даже не стали отправлять к астероиду автоматическую станцию, – напомнил он.

– Мы работали на Марсе, – сказал Дэвидсон. – В НАСА вдруг решили, раз астероид пролетает относительно недалеко от планеты, стоит отправить пилотируемую экспедицию…

– Так сейчас уже далеко, – напомнил Грабов. – Еще несколько дней…

Он вдруг почувствовал под ногами легкую вибрацию. Длилось это несколько секунд, но заметили все. Американцы вопросительно уставились на россиян. Те недоуменно переглянулись.

– Такое уже случалось? – поинтересовался Дэвидсон.

– Не замечали, – с легкой тревогой ответил Петров. – Что-то новенькое.

Они помолчали, прислушиваясь. Вибрация больше не повторялась.

– Надеюсь, ничего серьез… – начал было Петров.

– Что это? – перебил его Ньюэлл, указал рукой на две мятые пули и кусок дрели у ворот поблизости.

– Пробовали на прочность орешек здешних знаний, – с ухмылкой сказал Грабов.

Американцы подошли к воротам, попытались найти следы воздействия сверла и пуль. Ни царапины.

– У вас есть версия, почему объект забросили? – спросил Флинн. – И как давно это могло произойти? Выглядит так, словно он новый.

Безусова была счастлива козырнуть своими достижениями.

– С определением возраста есть сложности, – сообщила она. – С этих стен невозможно взять образец на анализ…

– А если отломать кусочек… этого «стола»? – предложил Ньюэлл.

– Ничего не выйдет, – заверила Безусова. – Материал не поддается обработке. Он, когда это нужно, пластичен, но даже в таком его состоянии не оторвать ни грамма… Однако край пещеры перед входом, как вы видели, обрезан. Там обычные породы, типичные для астероида, очень древние. В них присутствуют следы изотопа тория двести тридцать два, которых больше я нигде не нашла. Если они привнесены создателями «Станции», то ей… около ста пятидесяти миллионов лет.

Дэвидсон поперхнулся. У Флинна отвисла челюсть.

– Это всего лишь предположение, – попытался успокоить их Петров. – Пока не ясно, откуда взялся этот торий.

– Его могли добавить при создании сплавов, из которых были изготовлены использованные при строительстве резаки, – предположил Флинн.

По загоревшемуся взгляду Безусовой стало ясно, что у нее среди американцев появился любимчик.

– Хорошо, допустим, – предположил Дэвидсон. – Сколько бы ни было лет этому творению, оно должно откуда-то получать энергию. И много. Но вы нашли только пустые помещения?

– И трое запертых ворот, – в подтверждение своих слов Грабов кивнул на те, у которых они сейчас стояли.

– Такие же ворота на входе с посадочной площадки, – вспомнил Дэвидсон. – Как вы их открыли?

– Сами открываются, стоит подойти достаточно близко, – Петров развел руками. – Здесь этот номер не проходит.

– Лазером не пробовали? – спросил Ньюэлл.

– У нас слабенький технический лазерный резак, – ответил Петров. – Здесь от него мало толку.

Ньюэлл и Дэвидсон переглянулись. Наконец командир американцев решился:

– У нас довольно мощный. Завтра попробуем… Если вы не против.

Американцы выглядели усталыми: слишком много на них свалилось сногсшибательной информации. Как оказалось, их суточный ритм примерно совпадал с тем, которого придерживались россияне. То есть приближался отбой.

Россияне предложили до утра разойтись по кораблям. Гости охотно согласились. Они двинулись в обратный путь.

Грабов внимательно следил за хмурым Ньюэллом. Чувствовал: тот что-то задумал. И не ошибся.

– Я хотел бы переночевать на «Станции», – сказал американец.

И хоть обращался он предварительно к Дэвидсону, первым отреагировал Петров:

– Зачем? Где вы тут спать собираетесь? В скафандре это делать неудобно. А без него я вам не позволю остаться. Теперь все мы отвечаем друг за друга.

– Хочу посмотреть местные ночные кошмары. Может, получу какую-нибудь информацию. Вдруг повезет сделать какое-нибудь открытие?

Дэвидсон переадресовал просьбу Петрову. Тому затея по-прежнему не нравилась. Он посмотрел на Грабова. А за ним – американцы. Ньюэлл особенно внимательно.

Грабов ненавидел уже не только штатовцев, но и Петрова. Командир же должен решать… Хотя, конечно, за безопасность отвечает он, так что обращение правомерное.

– Какую инфу ты собрался здесь получать? – у Грабова не получалось скрыть раздражение.

Он скорее почувствовал, чем увидел, как Ньюэлл пожал под скафандром плечами.

– Утром узнаем. Если повезет.

Грабов понимал, что идея неплохая. Рискованная, но в самом деле может что-то дать. Им позарез нужно сделать хоть какой-нибудь, сколь угодно маленький шажок вперед. Времени осталось совсем немного. Но американца категорически нельзя было оставлять на «Станции» одного. А это Грабова бесило больше всего.

– Тогда и я с ним, – выдавил он, глядя на командира исподлобья.

Петров, подумав, кивнул.

– Подстрахуй, конечно.

Ньюэлл признательно качнул головой.

– Все равно захватите оружие, – велел Петров. – Мало ли.

«Победители». Глава 1. «Станция». Часть 2

После ужина Грабов заглянул на корабль к Петрову. Он не ждал, что с Земли пришли уже какие-то четкие инструкции, как быть с американцами. Сеансы связи были очень редкими, крайне осторожными. Но нужно было самим хоть определиться с линией поведения.

– Какую еще тебе линию, Грабов? – отмахнулся командир. – Велено пустить их на «Станцию» – вот тебе вся линия.

– Нельзя им все открывать. И не надо было позволять этому Ньюэллу ночевать на «Станции». Не доверяю я ему.

– Да ты всем американцам не доверяешь. Если я назовусь американцем, то и мне перестанешь доверять.

Петров отшучивался, но было заметно, что он тоже сомневается в верности принятого решения. Поэтому в оправдание добавил:

– Самим надо было давно додуматься до этого. Так что можно поблагодарить человека. Если выгорит чего…

– Можем пролететь, если у него выгорит.

– В каком смысле? – насторожился Петров.

– Эта хрень может сказать ему больше, чем мне.

– С какой стати? Влюбится в него, что ли?

Грабов позвал в кают-компанию Лурье.

– Скажи, наука, этот твой ИИ на всех одинаково воздействует?

– Могу только догадываться, – биолог призадумался. – Но с высокой долей веро…

– Не тяни, – потребовал Грабов.

– Скорее всего, воздействие разное. Я заметил, что Терехин иногда замечает «шепот» только после того, как кто-то другой обращает внимание.

Грабов победоносно глянул на командира:

– А на меня эта штука сильно действует. Сильнее, чем на всех остальных.

– От чего это зависит? – поинтересовался Петров.

Лурье в своей привычной манере, собираясь с мыслями, вытянул губы.

– Откуда мне знать? Мы же не понимаем природы этих сигналов. Но вообще встречается масса индивидуальных физиологических особенностей. Некоторые люди чувствительны даже к обычным микроволновкам.

Петров понимающе кивнул:

– У моего дядьки голова начинала болеть после трех минут разговора по мобильному…

– Что, если Ньюэлл еще чувствительнее меня – и ему «барабашка» скажет что-то такое, чего не скажет мне? – стоял на своем Грабов.

– А он нам до сих пор вообще хоть что-то внятное сказал? – Петров уже терял интерес к разговору. – Сомневаюсь я, что будет какой-то толк от этого эксперимента. Но если что-то и выгорит – то на двоих…

Американец притащил с собой на «Станцию» импровизированный лежак из надувного матраца спасательного набора, укороченную модернизированную штурмовую винтовку М33 и пару банок «Колы». У россиянина ствол был скромнее, все тот же «Грач-2030», а спать он намеревался на запасном куске обивки грузового отсека, похожем на небольшой тренировочный мат.

По настоянию Ньюэлла расположились в комнате с «сотами». Грабов чувствовал себя здесь не очень комфортно, но согласился с тем, что выбор самого ближнего к входу «аппендикса» с точки зрения безопасности не лишен логики.

Установили камеру на штативе, расселись по углам напротив, кое-как расположились. Слишком расслабляться оба считали рискованным, поэтому приготовились ночевать сидя. Как на боевом дежурстве.

Не успели устроиться, как вновь ощутили волну мелкой дрожи под ногами. Опять несколько секунд – и все. Замерев было, земляне расслабились и продолжили приготовления ко сну.

– Кто спит первым? – спросил Ньюэлл.

– Давай ты. Смены по два часа.

– Окей. Здесь свет постоянно… – американец задумался, подбирая слово, но не стал оригинальничать, – горит?

– Когда людей нет, вырубается. Мешает?

– Не знаю. Он неяркий. Но какой-то неприятный.

– Это да.

Поначалу спать совершенно не хотелось, даже явно усталому Ньюэллу. Больно непривычной была обстановка, да и дрыхнуть в скафандре, пусть и без шлема – та еще радость.

В таких ситуациях обычно помогает расслабляющий разговор за жизнь. Однако оба были не самыми общительными людьми, беседа как-то не клеилась. Обмен мнениями о погоде, способный запустить любую беседу, здесь не спасал: на астероиде она всегда была одинаковой. К тому же они были подключены к общей связи, их снимала установленная рядом камера. Так что мужчины чувствовали себя как на сцене перед толпой зевак.

– Ты из какого штата? – спросил Грабов просто чтобы не молчать.

– Массачусетс, – ответил Ньюэлл, – Бостон. А ты откуда?

– Барнаул, Алтай.

– На одну букву города.

– Ага. – Грабов почесал переносицу. – Откуда русский знаешь?

– Учил в колледже. У меня дедушка наполовину русский – от него услышал первые слова и заинтересовался. В честь его меня и назвали Айваном.

Посопели.

– А ты английский из-за кого так хорошо освоил?

Грабов помолчал, буркнул:

– Марк. Это мое имя.

– Не хочешь остальное говорить – не говори, – сказал американец. – Не проблема.

– Английский еще в школе учил… – Грабов не мог определиться, стоит ли рассказывать всю историю. – И в училище. Но знал слабенько… Думал, на кой он мне? А потом влюбился в одну девчонку.

– В американку? Красивая?

– Обалденная… Канадка.

– Хм… У вас в России встретились или у нее в Канаде? – Ньюэллу уже было интересно.

Грабов посопел, решая.

– В Африке. Она там работала в гуманитарной миссии.

– Оу, а ты как там оказался?

Грабов молчал. Ньюэлл, видимо, решил растопить между ними лед и прямодушно сообщил, что в Африке приобрел первый боевой опыт. Во время миссии в Сомали. После чего Грабов полоснул по американцу таким мрачным взглядом, что тот мгновенно потерял дружескую улыбку.

Вновь пол под ними едва уловимо подрожал. Секунд двадцать. Во всяком случае, перед этим мы здесь все равны, рассудил Грабов. И смягчился.

– Спи давай, – сказал он почти примирительно.

– Окей, – отозвался американец и вскоре заснул.

Грабов поначалу все ждал «шепотка», поглядывал на Ньюэлла. Но в голову никто не лез, американец сладко сопел, не подавая никаких признаков тревожного сна.

«Вот будет прикол, если так ничего и не случится!»

Потихоньку мысли ушли в другую сторону. Ту, в которую невольно толкнул Ньюэлл с некстати помянутой Африкой.

Грабов повспоминал свою канадку Дженни. Она приехала на родину сомалийской матери, пыталась помочь народу, измученному десятилетиями хаоса и нищеты. Как раз в это время обострился старый конфликт между кланами, на юге высадились американцы. Грабов только приходил в себя после укуса какого-то чертовски ядовитого скорпиона, из-за жары и лекарств все еще ловил странные глюки. Дженни разрывалась между ним и назойливой родней, недовольной поведением своей «американки»…

Пол в очередной раз тонко задрожал. Необычно долго, с минуту. Но как только Грабов забеспокоился, дрожь оборвалась.

Майор уже вернулся было к своим воспоминаниям, как вдруг почувствовал, что с ним что-то не так. Что-то неуловимое, но очень странное. Как будто невидимая паутина потихоньку оплетала мозг.

Грабов попытался пошевелиться, но не смог. Его охватила паника. И вдруг он почувствовал, что рядом кто-то есть. Грабов видел его краем непослушных глаз, но не сомневался, что это не человек. Кто-то здоровенный и враждебный. Грабова охватил ужас, но он не мог пошевелиться. Даже дышать было все труднее, казалось, сейчас задохнется.

Но потом Грабова отпустило, он все же впал в сонное состояние, только очень странное. Ни разу не проснулся до самого утра, но всю ночь провел в тревожной, тяжелой, липкой дреме, смешанной с реальностью. Вроде и спал, но периодами сознание выплывало из мутного потока бесформенных видений, отмечало, что американец на месте и ничего вокруг не изменилось, после чего снова ныряло обратно. Пока его не вытащил из этого состояния крик Петрова.

– Грабов, подъем! Ты меня слышишь вообще?

Теперь майор слышал. Но еще не совсем понимал, где он находится и что с ним. Откуда-то рядом доносились странные звуки, бессвязное бормотание, словно песня шамана, какая-то возня.

– Грабов! Черт возьми!

– Слышу, – буркнул майор.

– Ну слава богу, – успокоился командир. – А то уж думали идти к вам. С американцем что происходит?

Майор вспомнил о Ньюэлле. Распластавшись на лежаке, он «шаманил», подергивая конечностями во сне, что-то бубнил.

– Бредит американец.

– Разбуди. Ненормально это. Как бы хуже не стало.

– Это Дэвидсон, Грабов. Я не могу докричаться до Ньюэлла. Пожалуйста, срочно разбудите его!

Майор вздохнул, размял затекшие за ночь ноги. Голова была на редкость тяжелой.

– Я тоже бормотал во сне?

– Нет, – успокоил Петров. – Только ерзал немного. Буди давай!

Грабов неловко подковылял на непослушных еще ногах к Ньюэллу, присел на корточки. Американец все бормотал и мотал головой, иногда резко сгибая одну из конечностей.

Черт, а это «почесывание мозгов» навязчиво как никогда – майор понял наконец, отчего такой тяжелой была голова.

Он легонько толкнул американца в бок, потом сильнее – никакой реакции. Пришлось как следует потрясти.

Ньюэлл резко распахнул глаза, первые секунды три взгляд был совершенно безумный.

– Ты чего? – поинтересовался Грабов. – Кошмары снились?

Ньюэлл молчал. Взгляд стал осмысленным, выдавал кипучую работу мозга.

– Я понял! – объявил он. – Надо только додумать…

Американец вскочил, одну банку колы сунул Грабову, из другой стал жадно отхлебывать.

– Майор, вы в порядке? – спросил Дэвидсон. – Как себя чувствуете?

– Я в норме, – отозвался Ньюэлл, но выражение лица у него было странноватое.

– Что ты видел? – Грабова жажда мучила не меньше, но были вещи и поважнее, поэтому забытая банка так и оставалась неоткрытой.

Ньюэлл подумал, повертел свою колу в руке.

– Я не все помню. Но то, что вспоминается… Видения. Очень яркие, странные. Никогда такого не видел. Совсем непохоже на сон. И временами страшно.

– Да что конкретно-то?

Ньюэлл еще подумал. С подозрением глянул на русского.

– А ты что видел?

Грабов наконец вспомнил про колу, отхлебнул.

– До хрена чего. Точно знаю, что видел. Но ни хрена из этого не помню. То есть… ощущение как после забытого сна, куски из которого потом вспоминаются…

– Ньюэлл, возвращайтесь на корабль, – позвал Дэвидсон. – Вас ждут завтрак и медосмотр.

Американец стал собираться.

– Постарайся вспомнить, – сказал он Грабову. – Это очень важно. Наши фрагменты могут дополнять информацию друг друга. И если мы видели что-то похожее – это наверняка не просто сон!

Завтракал Грабов на своем «Орле» в тесном столовом отсеке, заодно исполнявшем роль кают-компании, и вынужденно общался с занудой Терехиным, которому удавалось сочетать в себе внешнюю кротость с потрясающей назойливостью.

– Колись, чего вас там с америкосом колбасило? – пристал тот, полагая, что удачно шутит.

– Кока-колу перед сном забыли выпить, – пробурчал Грабов.

Майор был настолько озадачен, что Терехин в этот момент существовал для него где-то на заднем плане. Он тянул из тюбика смесь «Гренки с мармеладом», попивал через соломку кофе со сливками и пытался вытащить из закоулков сознания виденное минувшей ночью. Все не получится, это понятно. Но иногда ему удавалось позднее вспомнить какие-то эпизоды из ярких сновидений. А тут… Ярче некуда, но вот сон ли это был?

Но командиру, сходив в первый «Орел», он все же кое-что выдал, когда уединился с ним в кают-компании, которая полчаса назад еще была столовой.

– Вы почему не дежурили? – строго поинтересовался сначала Петров.

– Не вышло. Я был первым, меня почему-то вырубило. Как будто что-то заставило уснуть.

Командир недоверчиво хмыкнул.

– Вспомнил… – Грабов вызвал на связь Лурье. – Слышь, наука, как называется фигня, при которой человек просыпается, но не может какое-то время пошевелиться?

– Сонный паралич. Сопровождается кратковременной атонией мышц…

– Но ведь он только при выходе из сна бывает, так?

– Необязательно. Редко, но во время засыпания тоже случается.

– Во оно как… – Грабов пожевал губу. – Но и при засыпании человек должен очухаться от страха, так?

– Обычно так…

– Вот! – Грабов отключил Лурье. – Вот на это было похоже. Только я в ужасе заснул.

Петров спешил, так что в детали особенно не вникал.

– Что ты видел?

– Никак не могу вспомнить ничего определенного. Только одно. Это что-то дурацкое…

– Не тяни, – настоял Петров. – Нам уже пора с американцами встречаться. Зовут на «Станцию». Этот Ньюэлл готов что-то рассказать.

Грабову было чертовски неловко. Он еще раз бегло прокрутил в уме свои видения, попытался найти им какое-то нормальное определение. Но ничего не получалось.

– Ну! – настаивал командир.

– Кузнечики, – смущенно выдавил наконец Грабов.

– Что кузнечики? – опешил Петров.

– Это самое подходящее слово… Единственное, что я сейчас точно помню – какой-то огромный зал со стеклянными колоннами… вроде сот, что ли. И вокруг меня полно огромных… ну вот не кузнечики… Да не могу я это описать!

Командир явно не понимал, что ему делать с этой информацией.

– И еще. Со мной рядом кто-то стоял, когда я отключался. Я видел краем глаза, но сдается мне, что это был… такой «кузнечик».

Петров хмыкнул в кулак, пожал плечами.

– Мы просмотрели видео. Никого там с вами не было.

– Это понятно. Глюк. Только почему он напоминает мне то, что я видел потом во сне? Что если это «Станция» мне показывала, только я не мог рассмотреть? Неподготовлен или типа того?

– Пока не рассказывай никому, – велел командир.

Американцы и россияне пришли на «Станцию» в прежнем составе. Первым делом Ньюэлл поинтересовался, вспомнил ли Грабов хоть что-нибудь из своих ночных видений.

– Понял только, что они как-то связаны со «Станцией». Но ничего конкретного. Пока.

Ньюэлл коротко кивнул. Грабов так и не разобрал: то ли в знак понимания, то ли удовлетворенный тем, что подтвердились какие-то подозрения.

– Это не утилизаторы, как думали русские коллеги, – сказал он, когда все собрались. – Это спальные места. Как в капсульных отелях. Спальники для двенадцати инопланетян.

– Как вы определили? – недоверчиво поинтересовался Петров.

– Зачем тогда они жрут все, что туда попадает? – спросил Грабов.

Ньюэлл призадумался. Потом обратился к Лурье:

– Помните, вы сказали, что здесь есть какой-то искусственный интеллект, который пытается общаться с нами через мысли?

– Это лишь гипотеза, – ответил за подчиненного Петров.

– Скорее всего, она верна, – сказал Ньюэлл. – Вы еще упомянули, что людям в дреме на «Станции» снятся кошмары… Во сне наш мозг более податлив… Но этого мало.

Ньюэлл с видимым усилием конструировал свое объяснение: он не был ученым, да и не все до конца понимал.

– У всех нас мозг защищен черепной коробкой. Если она повреждена, ее латают…

– У меня титановая пластина возле макушки, – похвастался Грабов. – Граната взорвалась над головой.

– Да, титан! Россия всегда экономит на своих военных, – согласился американец. – У меня же маленькая часть черепа из композитного пластика. Наверное, он пропускает больше излучения, с помощью которого кто-то пытается с нами контактировать.

Грабов покосился на командира: «Я же говорил!» Тот сделал вид, что не замечает этого взгляда, и спросил:

– Он вошел с вами в контакт?

– Уверен, что да. Никогда в жизни я не испытывал ничего подобного тому, что произошло этой ночью. Мне не кошмары снились… Хотя это было похоже… Я бы сказал, что мне даже приказывали.

Американец пожевал губу. Потом указал в конец коридора, к последним воротам.

– Если я правильно понял… Мы должны войти туда.

– Как? – протянул Юсуфов. – Мы уже все испробовали. У вас вроде есть лазерная пушка?

Ньюэлл охотно закивал.

– Чтобы войти на «Станцию», лазер не нужен. Нужно просто стать у ворот.

– Здесь это не работает, – констатировал Петров.

– Должно сработать, если станем все. Нужно двенадцать человек. По количеству спальников.

– А тебе сказали, что нас там ждет? – поинтересовался Грабов.

Американец молча мотнул головой.

– Давайте попробуем, – предложил Дэвидсон после паузы.

– Больно риск велик, – засомневался Петров. – Мы нарушим основные правила, протокол... А если за воротами какая-то опасность – и мы все тут стоим?

– Возьмем оружие, – предложил Ньюэлл.

Петров скептично махнул рукой.

Американец больше не мог ничего сказать. В воздухе повисло ощущение полной неопределенности. Пока тишину не решился прервать тот, от кого Грабов меньше всего этого ожидал – Лурье.

– У нас мало времени, – напомнил медик. – Астероид неумолимо удаляется от Солнца – и скоро мы будем вынуждены покинуть его, если хотим вернуться. Он станет недосягаемым на очередные полторы тысячи лет. Давайте попробуем: вдруг повезет?

Судя по выражению лица, Петров понимал, что Лурье прав. Но все равно не мог решиться.

Грабов все думал, есть ли что-то общее между его видениями и Ньюэлла. Могут ли «кузнечики» быть кусочком пазла, которого не хватает американцу, чтобы составить полную картину. Что-то непохоже. Но если это и так, все равно нельзя ему ничего рассказывать: слишком рискованно доверять американцам. Они точно чего-то сами недоговаривают.

С такими мыслями Грабов поймал на себе вопрошающий взгляд Ньюэлла.

– Ворота могут и не открыться, – сказал он и посмотрел на командира. – Но галочку поставим.

Дэвидсон предложил свой план: взять оружие и попробовать для начала той частью команды, что на месте. Может, двенадцати человек и не потребуется. Потом можно вызывать по одному остальных, если ворота иначе не будут открываться.

На это Петров согласился. Ньюэлл принес М33, Грабов взял с корабля пистолет-пулемет ППКМ, немногим меньше, но ощутимо слабее американского собрата, Петров захватил своего «Грача». Перешли в конец коридора. Здесь он расширялся, образуя небольшую площадку, которая упиралась в самые широкие ворота, такие же, как на входе на «Станцию».

Все семеро выстроились перед ними в полностью закрытых скафандрах, с оружием наготове. Для верности подошли на расстояние вытянутой руки. Никакой реакции…

Хотя нет. Грабову показалось, что нечто опять едва ощутимо почесывает ему мозги. Он глянул на остальных. По приободренному Ньюэллу стало понятно, что тот тоже что-то почувствовал.

– Начинаем вызывать людей, – сообщил Дэвидсон.

Первым пришел Ортис с идеальной, словно вылепленной эспаньолкой. Больно тихий, немного даже застенчивый. Поздоровался, снова представился россиянам. Представился ученым Колумбийского университета.

– Специалист по шифрованию, – сказал он смущенно и покосился на Ньюэлла. – Да… Космической миссии нужны уникальные шифры.

Занятно, подумал Грабов. Даже у нас шифрованием занимаются компьютерные программы, а у американцев для этого выделен ученый? Еще одно подтверждение тому, что американцы чего-то недоговаривают. И это освобождало от угрызений совести из-за того, что помалкивал про своих «кузнечиков». Хотя толку-то от них?

Следующим был Юсуфов с неизменной улыбкой и татарской хитринкой в глазах. Наигранно посокрушался, когда ворота проигнорировали его появление в общем ряду.

Затем к команде присоединилась второй лейтенант Торп с М33 наперевес. Рослая оказалась. Грабову такие нравились. Он с ходу определил, что штучка горячая – во всех смыслах.

Напряжение в команде спало, похоже, уже никто не верил в затею. Американцы и россияне знакомились друг с другом, насколько позволяла общая радиосвязь.

Пришел бритоголовый инженер Краузе – улыбчивый, любезный. Он заведовал лазерным резаком на «Мунлайте» и уверял, что с его помощью запросто вскроет ворота как консервную банку.

– Может, хоть теперь поцарапаем, – пробурчал Грабов.

Он искоса посматривал на Ньюэлла, пытаясь понять, что у того на уме. Американец выглядел немного взвинченным и встревоженным. После такого сна, наверное, это естественно…

Но в какой-то момент Грабов заметил, что Ньюэлл переглядывается с Торп. Очень осторожно, но все равно заметно. И та отвечает ему взглядом исподлобья. Тоже напряжена, похоже.

И чего это они стоят на концах шеренги?

Наконец явился Терехин. Важный, с деланной вальяжностью опустил руку на набедренную кобуру с «Грачом», хотел стать с краю, но Торп посторонилась и пустила его внутрь. Терехин развел руками, мол, «раз женщина просит», стал на предложенное место – и чуть не присел вместе со всеми от неожиданности, когда створки ворот начали расходиться.

«Победители». Глава 2. «Сколопендры». Часть 1

Когда ворота стали раздвигаться, все непроизвольно напряглись, военные приподняли стволы. Но тут же стало ясно, что им открылась большая шлюзовая камера, совершенно пустая. Такая же, как на входе на «Станцию».

– Сработало, – пробормотал Ньюэлл.

Грабов искоса глянул на американца и понял, что тот поражен не меньше других.

– Почему шлюз? – озадачился Петров. – Коридор ведет вглубь астероида.

– Сейчас откроем вторые ворота и узнаем, – Ньюэлл вошел в камеру.

Российские и американские товарищи, еще недавно с усмешкой воспринявшие его идею, полученную с помощью ночных кошмаров, на этот раз были настроены куда серьезнее. Пошел ропот, что нужно все хорошенько обдумать и лучше подготовиться.

– Куда уж лучше? – парировал Ньюэлл, обернувшись из шлюза. – Мы даже вооружены. Посмотрим, что там за воротами – и будем думать, что с этим делать.

Чашу весов в его пользу склонила Безусова, беззаботно шагнув в камеру. За ней вошла и Торп. После такого мужчинам стало неловко демонстрировать слабость. Стоило последнему, Ортису, неуверенной походкой пересечь линию ворот, как те тут же закрылись.

– Строимся, – буднично скомандовал Ньюэлл.

Теперь оружие сразу было наготове, еще в процессе построения в шеренгу.

И вторые ворота, уже ожидаемо, разошлись.

Большими глазами земляне уставились на открывшийся им вход в слегка извивающуюся пещеру, слабо освещенную разбросанными по стенам и – особенно – потолку какими-то люминесцирующими голубоватыми пятнами. Ширина пещеры, насколько можно было видеть, колебалась в пределах пяти-десяти метров, высота не опускалась ниже трех, а где-то доходила и до пяти, а то и больше.

Фонари на шлемах россиян уверенно били до сорока метров, американцы могли видеть дальше полусотни. Однако свет и тех и других уперся метрах в тридцати в стену пещеры, постепенно свернувшей вправо.

Во всяком случае, было видно, что ничего опасного поблизости нет. Датчики сообщали, что давление воздуха примерно такое же, как на «Станции», температура лишь на пару градусов ниже – плюс четырнадцать по Цельсию.

– Состав здешней атмосферы без приборов нам не узнать, – посетовал Лурье. – Но я на девяносто процентов уверен: он мало отличается от того, что остался у нас за воротами.

– Ну вот, – с видимым облегчением выдохнул Юсуфов и подмигнул Грабову. – А мы боялись…

Грабов, а за ним менее чем через секунду Ньюэлл и Торп вскинули оружие и направили на выплывшие откуда-то сверху шары. Они были размером с большое яблоко, тускло поблескивали серебристым металлом и медленно петляли в воздухе перед шлюзовой камерой на высоте двух-трех метров.

– Не стрелять! – почти одновременно приказали Петров и Дэвидсон.

– … Десять, одиннадцать, двенадцать, – сосчитал Краузе. – Похоже, они безвредны.

– Откуда вам знать? – спросил Флинн и нервно сглотнул.

– Щас как пальнет лазером, – кинул идею Терехин.

Грабов целился в ближайший к себе шар и пытался оценить степень опасности. Но ни с чем подобным он никогда не сталкивался, в уравнении были сплошные иксы и игреки.

– Командир, – сказал он наконец. – Рекомендую отступить.

– Не согласен, – буркнул Ньюэлл. – Краузе, по-моему, прав. Шары, скорее всего, не представляют угрозы.

– Угрожают или не угрожают, а на Землю теперь точно нужно доложить, – рассудил Петров.

Он посмотрел на Дэвидсона. Командиры поняли друг друга без слов и скомандовали возвращаться на «Станцию».

– Строимся в шеренгу, – сказал Дэвидсон.

Земляне попятились к воротам. Но те не шелохнулись. Ортис напомнил, что раньше все стояли лицом к ним. Грабов, Ньюэлл и Торп неохотно позволили себе на несколько секунд отвернуться от подозрительных левитирующих шаров. Тщетно.

– Какие есть еще варианты? – поинтересовался Флинн – и все посмотрели на Ньюэлла.

Тот развел руками:

– Я знаю не больше вас.

– То есть как это? – удивился Флинн. – Мы здесь благодаря вам оказались. Вы же объяснили нам, как сюда попасть. Расскажите теперь, как выбраться.

– Не знаю.

Флинн вспыхнул, но все же благоразумно не стал дразнить профессионального солдата, шумно выдохнул и перевел взгляд на товарищей:

– Будут идеи?

– Сюда бы мой лазерный резак, – мечтательно протянул Краузе.

– Есть полезные мысли? – уточнил Флинн.

– А это что? – изумился Лурье, указывая на стену шлюза, у которой стоял.

Из нее все сильнее выпирали шесть больших бугров и на глазах приобретали черты каких-то устройств. Грабову они показались очень знакомыми.

– И здесь, – сообщила Безусова от противоположной стены. – Да это же арбалеты!

Теперь Грабов и сам это увидел. Несколько секунд спустя орудия окончательно сформировались. Они крепились к стенам лишь тонкой «пуповиной», на которой по бокам держались еще и кинжалы в ножнах и какие-то сумки.

Грабов и Торп осторожно осмотрели «новорожденных». Это были шедевры инженерного искусства с системой блоков, сквозь которые хитро была продета тонкая тетива. К специальной рамке под упорной рамой-стременем крепилось по три болта – коротких арбалетных стрел.

Прежде чем кто-либо успел среагировать, Безусова ухватилась за приклад одного из арбалетов и без особого труда оторвала от крепления. Взвесила в руках, попробовала целиться, с видимым удовольствием подергала синтетическую тетиву.

– Вы в них разбираетесь? – догадался Петров.

– Увлечение юности, – охотно подтвердила геолог. – Да и потом постреливала… Легенький какой!

Она заглянула в сумку при арбалете.

– Двенадцать болтов.

– Каких еще болтов? – не понял Терехин.

Вместо ответа Безусова достала из колчана короткую стрелу, осмотрела поблескивающий металлом наконечник.

– Остренький.

Она поставила арбалет передней рамкой-стременем в пол, налегла животом на приклад и с помощью специальных тросиков с ручками ловко оттянула тетиву. Затем вставила в ложе болт. Оружие было готово к бою.

Безусова победно глянула на Флинна. Тот уважительно хмыкнул. Грабов не удержался и показал ей поднятый вверх большой палец. Безусова покраснела, получив похвалу от матерого воина.

Краузе в это время изучал кинжал. Полюбовался сверкающим чуть изогнутым лезвием. Ловко, насколько позволял скафандр, поиграл им.

Поймав на себе заинтересованный взгляд окружающих, объяснил:

– Увлекаюсь холодным оружием. Особенно японским. А эта штучка похожа как раз на танто – короткий меч самураев. Только немного короче.

Краузе заинтересовался кончиком рукояти, надавил на него. И чуть не проткнул скафандр стоявшего перед ним Терехина. Лезвие с приглушенным стальным лязгом стало вдвое длиннее.

– Оно телескопическое! – воскликнул американец.

Он с видимым удовольствием помахал преобразившимся оружием.

– Теперь это почти вакидзаси, – сказал Грабов.

– Тоже из ценителей? – Краузе понимающе подмигнул.

– Типа того.

– Как его носить-то? – озадачился Петров.

Хороший вопрос, оценил Грабов, краем глаза следя за шарами. У ножен не было никаких ремней. Краузе покрутил их в руках, обратил внимание на широкую чуть шершавую полосу посередине, коснулся ее.

– Как невулканизированный каучук…

Он попытался отдернуть руку, но не вышло: два пальца перчаток накрепко приклеились к ножнам. По эфиру пробежал беззлобный смешок товарищей.

Краузе покраснел, но не сдавался. Он все проделывал пальцами какие-то манипуляции, но только приклеил еще большую площадь перчаток.

– Попробуйте двинуть вдоль ножен, – предложил Ньюэлл.

Пришлось приложить усилие, но это сработало. Перчатка отлипла.

– Как догадался? – спросил Грабов.

– Прикинул, что эта «липучка» настроена сниматься каким-нибудь наименее типичным движением.

– Извините, что прерываю вашу милую беседу, – встрял Флинн. – Но что теперь будем делать?

Ньюэлл пожал плечами.

– Вы говорили, будто на «Станции» что-то объяснило, как открыть ворота, – напомнил Терехин. – И все?

– Это нельзя назвать объяснением. Я скорее догадался по каким-то… намекам, что ли. Это же не прямая речь. Это вообще сон был.

– Может, звездануть его по балде? – предложил командиру Грабов, который все отчетливее понимал, в какой переплет они угодили. – Пусть поспит и инструкцию поищет.

– Мы же в закрытых шлемах, – напомнил Лурье.

Повисла мрачная тишина.

– Думаю, назад пути нет, – признал Ньюэлл. – Нас заманили.

– А кто заманил?! – взорвался Флинн. – Вам хоть и залатали голову…

Он осекся, не выдержав холодно угрожающего взгляда майора, и отвернулся. Ортис положил руку ему на плечо.

– Разберемся, амиго.

Флинн нервно смахнул кисть товарища: он не питал иллюзий. Общий настрой команды становился все угрюмее.

Казалось, только Безусова получала от происходящего удовольствие, игриво направив арбалет на один из шаров.

Флинн в панике метнулся к ней и попытался опустить оружие. Но вместо этого спровоцировал выстрел. Болт молнией ударился в шар, отшвырнув его на несколько метров вглубь, и упал на дно пещеры.

– Ой! – запоздало вскрикнула Безусова.

Бойцы вскинули стволы и приготовились стоять насмерть. Остальной народ прижался к входным воротам.

«Убью», – одним взглядом дал понять Ньюэлл, глянув на вспотевшего Флинна.

Из глубины пещеры к шлюзу неспешно вернулся шар, подплыл к остолбеневшей Безусовой и завис в метре перед ее глазами. На нем не было видно и следа удара.

Грабов держал на мушке чертову штуковину, понимая, что не успеет предотвратить то, чего сейчас все боятся. Но и бить на опережение нельзя было: рядом плавали еще одиннадцать таких же шаров, от которых можно было ждать чего угодно.

– Извините, – выдавила вдруг Безусова. – Я нечаянно.

Вряд ли шар мог слышать, что она говорит. И будь он способен подключиться к частоте ее рации, все равно, скорее всего, не понял бы ничего из услышанного. Если он вообще способен что-то понимать.

В иных обстоятельствах земляне прыснули бы, но сейчас им было совсем не до смеха.

Как ни странно, словно удовлетворившись извинением, шар отплыл немного назад и вверх. Люди поняли, что на этот раз пронесло, позволили себе чуть расслабиться.

– Давайте определяться, – предложил Дэвидсон. – Мы не представляем, как вернуться на «Станцию». Впереди – неизведанный мир. И эти… шары еще… Но раз уж мы не можем вернуться, остается только идти вперед…

– Куда именно и зачем? – спросил Терехин. – Что мы можем там найти? Почтовое отделение? Еще заблудимся к чертям… Здесь у нас есть хотя бы ворота, которые вдруг все же сумеем открыть?

– Как? – изумился Петров. – Их даже пули не берут.

– Что-нибудь придумаем…

– Арбалеты и мечи нам выдали, чтоб шли вперед, – Грабов хмыкнул. – Ворота не откроются.

– Барнаулец прав, – поддержал Ньюэлл. – Оружие говорит еще о том, что впереди нас ждет что-то опасное.

Глядя на окружающих, Грабов понял, что большинство из товарищей по несчастью об этом до сих пор не задумывались.

– Видимо, не такое уж опасное, – Юсуфов не особенно весело ухмыльнулся, – раз дали это, а не пушки какие-нибудь.

– Что значит, дали? – задался вопросом Краузе. – Здесь давным-давно нет никого. Не видите? Сплошная автоматика. Скорее всего, она продолжает исправно работать на совершенно непонятные нам задачи, которые уже неактуальны.

– Возможно, – согласился Грабов. – Но для чего были когда-то актуальны здесь арбалеты? Пещера не похожа на тир.

За минуту ни у кого не родилось идеи лучше, чем у вновь зарядившей арбалет Безусовой, которая предположила, что это чьи-то охотничьи угодья. На Земле арбалеты популярны у охотников. Но тут же сама признала, что гипотеза очень так себе, если принять во внимание, что речь идет о пещере внутри астероида.

– Вот именно, – подхватил Терехин, – если там нас ждет какая-то опасность, тем более нет смысла уходить и рискнуть потерять последний шанс вернуться. Может, автоматика какое-то время спустя сама откроет ворота?

– Сколько у вас кислорода? – раздраженно спросил Петров.

Терехин глянул на дисплей запястья, помолчал, но все же сказал:

– Часов на пять по среднему расходу.

– Почему так мало? – удивился Дэвидсон. – У нас на семь-восемь.

Петров устало вздохнул. Его вопрос вызвал разговор на тему, касаться которой при американцах было довольно неприятно.

– Наши баллоны заряжаются на шесть-семь. Но господин капитан, похоже, не дозаправил свой вчера после вечерней смены. Так ведь?

Терехин насупился.

– Откуда мне было знать, что мы застрянем в какой-то…

– Об инструкциях и наказаниях за их несоблюдение поговорим позже, – оборвал его Петров. – Надеюсь, у остальных баллоны с утра были заправлены под завязку?

Никто не возразил.

– А вода?

– Все литр двести, – поспешил сообщить Терехин – и остальные россияне закивали, подтверждая, что у них емкости тоже полны.

– Хорошо. Тогда возвращаемся к разговору о придумках. Как видите, Терехин, запасы кислорода и воды у нас довольно ограничены. Было бы крайне глупо тратить даже небольшую часть на задумчивое стояние у запертых ворот шлюза, вместо того, чтобы попытаться найти какой-то выход из ситуации, исследовав пещеру.

– Если состав воздуха здесь похож на тот, что на «Станции», нам нечего переживать о запасах в баллонах, – подала идею Торп.

– Вероятность высока, – согласился Лурье. – Базовые параметры схожи. И все же при таком же давлении и близкой температуре здешний воздух по составу может быть совсем другим.

– В конце концов, шлюзовую камеру поставили не просто так, – добавил Юсупов.

– Поэтому мы немедленно отправимся в путь, – сообщил Петров. – Как я понимаю, подполковник Дэвидсон настроен так же.

Американец кивнул.

– А с арбалетами что? – спросила Безусова, которой понравилась ее игрушка. – Могут пригодиться.

– Да и мечи, – добавил Грабов.

– Что думаете? – спросил у Ньюэлла Дэвидсон.

– Мы неплохо оснащены огнестрельным оружием. Но боезапас ограничен. К тому же в критической ситуации любое оружие даже в неумелых руках может помочь. Я бы предложил всем, у кого нет автоматов, захватить арбалеты. А ножи вообще всем.

– И арбалеты всем, – настоял Грабов и пояснил: – В пещере опасно работать с огнестрелом. Только в крайнем случае. Арбалет и меч гораздо лучше. Даже если плохо стреляете. Да и трудно здесь промазать.

– Это правда, – Флинн уважительно посмотрел на Грабова. – Притяжение небольшое, но и такого может хватить для рокового обвала.

Арбалеты и мечи разошлись по рукам. Вернее, последние по рукам, ногам и грудям: военные объяснили куда лучше крепить оружие – и люди налепили их на скафандры, выбрав наиболее предпочтительный вариант.

Безусова помогла особо неопытным зарядить необычные орудия. Колчаны с несколькими липкими полосками поперек пристроили на левые бедра. Сами арбалеты, как оказалось, можно было без труда закинуть за спину: их ремни легко меняли длину, точно подстраиваясь под конфигурацию тела носителя.

Распределив по телу оружие, Грабов едва заметно усмехнулся: со стороны он должен был выглядеть как герой комедийного боевика, обвешанный всеми возможными пушками и лентами патронов, под весом которых в конце концов падает. Но в мире, где всего 0,4 g, он мог позволить себе таскать гораздо больше. Главное, чтоб не слишком мешало движению.

Майор заметил, как разминаются Ньюэлл и Торп, проверяя, насколько удобно им будет ходить со всем приобретенным богатством, и последовал их примеру. Кажется, колчан стоит немного сдвинуть…

Автоматы и пистолеты поставили на предохранители.

Безусова была в восторге от возможности побаловаться хорошо знакомым инструментом. А вот Лурье и Флинн отнеслись к своим арбалетам как к обузе.

Решили двигаться колонной по три. В переднюю шеренгу определили Грабова, Ньюэлла и Краузе между ними. Замыкали строй Ортис, Торп и Безусова. Двигались поначалу очень медленно, всматриваясь в каждую тень за камнем и поглядывая на парящие над головами шары. Вскоре шаг стал бодрее.

И все же шли неторопливо. Разбросанные по своду пещеры пятна люминесцирующего инопланетного «лишайника», которых стало заметно больше, светили достаточно, чтобы ориентироваться в пространстве, но для уверенного продвижения вперед этого было бы маловато. Поначалу множество фонарей землян создавало жуткую свистопляску с игрой света и теней, поэтому со временем только передняя тройка освещала дорогу, остальным было велено выключить фонари.

Да и трех хватало, чтобы по закоулкам бродили подозрительные тени. Но так они хоть не сводили с ума скачками фантасмагорических силуэтов.

Шары неотступно следовали за людьми, вернее, над ними и изрядно раздражали Грабова, который старался держать их в поле зрения. Он, как и остальные, не раз пытался дотянуться до ближайшего шара, но тот соблюдал дистанцию.

Майор вообще немного нервничал и с трудом скрывал это. Ситуация была более чем странной и рискованной. Да и не покидало ощущение, что сон, который он напрочь забыл, мог дать какие-то полезные сейчас подсказки. Американец же получил наводку…

– Глянуть бы на это вблизи, – Лурье указал на большое люминесцирующее пятно, мимо которого они проходили. – Выглядит как что-то живое.

Командиры переглянулись, Дэвидсон пожал плечами.

– У вас минута, – сообщил Петров.

– Тогда мы с Флинном вон те камушки осмотрим, можно? – засияла Безусова.

Командир махнул. Безусова потащила Флинна, слегка обалдевшего от такой бесцеремонности, к выступам, смахивающим на пару больших неровно срезанных пней. Грабов и Ньюэлл ушли чуть вперед и заняли передовую позицию на случай опасности. Остальные разделилась на две группы наблюдателей за исследователями.

Лурье за несколько секунд определил, что был прав. То, что покрывало большими пятнами стены по всей пещере, было живым.

– Явно какой-то симбиотический организм, – рассудил биолог. – Что-то вроде наших лишайников. Вот эти светящиеся шляпки – ну чем не грибы? А мохнатое покрывало под ними – возможно, водоросли. Или какие-то другие растения.

– Водоросли разве не в воде растут? – усомнился Юсуфов.

– Есть аэрофильные, которые вполне адаптировались к условиям суши. И в лишайниках грибы помогают им удерживать влагу. Помимо прочего.

Лурье осторожно ножом проткнул растительный коврик. Лезвие углубилось сантиметров на пять, пока не ткнулось в камень.

– Неплохая подушка, – оценил биолог, глянул на потолок. – Там, кажется, покров значительно толще.

– Каким макаром он держится и не падает? – озадачился Грабов.

– Корнями вросли, конечно, – ответил Лурье. – Еще и низкая гравитация помогает… Занятно.

Он немного раздвинул ножом нутро «лишайника», стало видно, что организм устроен как пирожок с пустотой, в которую забыли положить начинку.

– Для чего им эта камера?

В это время Безусова и принужденный ею к интересу Флинн пришли к выводу, что пещера пробита водным потоком в толще базальта. На это указывали сильно сглаженные стены. Но откуда на астероиде мог взяться столь мощный и долгий поток? Ни с чем подобным земная наука еще не сталкивалась. И логического объяснения этому оба геолога дать не могли.

Загадок становилось все больше, но времени на их разгадывание не было. Отряд вновь двинулся вперед.

Прошли еще пару сотен метров – и у пещеры появился второй рукав, поуже. Открытие было столь неожиданным, что все молчали полминуты, потом Юсуфов высказал общий вопрос:

– Куда теперь?

Дэвидсон поморщил лоб, с надеждой посмотрел на Флинна:

– Может, геология даст подсказку?

Флинн недоуменно фыркнул:

– Каким образом? Мы куда идем вообще?

– А если группе разделиться? – предложил Терехин.

Петров с ходу отверг эту идею:

– Рукава могут разойтись далеко в разные стороны. Потеряем связь – пиши пропало.

– Пещера может и дальше ветвиться, – добавила Безусова.

Тем временем Флинн все же внимательно осматривал стены, заглянул в оба рукава.

– Если мы не ошиблись с предположением, что пещера сформирована водным потоком, здесь у нас основное русло и его ответвление, – сказал он. – Правильным в нашей ситуации будет двигаться по основному руслу. Так намного больше шансов куда-то выйти. Или хотя бы не уткнуться в какой-нибудь непроходимый лаз.

Идея всем понравилась. И только у Грабова вызвала сомнение:

– Здесь все не так, как в нормальном мире. Поэтому полагаться на обычную логику может быть опасно. Мы не знаем, с какой целью устроена вся эта фигня.

Судя по обращенному на Грабова одобрительному взгляду, Ньюэлл мыслил в том же направлении. Солдат солдата хорошо понимает.

– Смотрите, в нормальной пещере должно быть полно камушков всяких, песка, пыли там, – продолжал майор. – А тут что? Будто кто-то прибрался к нашему приходу.

– Действительно, как-то необычно, – согласилась Безусова.

– Грабов, ты что предлагаешь-то? – спросил Петров. – Действовать против логики?

– Не знаю я. Но чутье подсказывает, что нужно еще подумать. Самое очевидное решение не всегда самое правильное. Особенно в таких непонятных местах. Может, правильнее будет выбрать другой рукав.

– В меньшем меньше этих световых пятен, – заметил Лурье. – Это неспроста. Не удивлюсь, если путь ведет в тупик. Было бы логично: более слабый ток воздуха приносит меньше воды и питательных веществ для этих «лишайников».

Биолог тоже не был абсолютно уверен в своих рассуждениях. Поэтому Дэвидсон и Петров честно подумали с минуту, спросили, есть ли у кого еще идеи. Ни у кого не нашлось.

Грабов заметил, как испортилось настроение у только что приободрившихся товарищей. Флинн, кажется, и вовсе стал посматривать на него с ненавистью. Люди боялись: они были слишком уязвимы в пещере чертового астероида в миллионах километров от родной планеты… Да даже их корабли, эти скорлупки, которые запросто может продырявить какой-нибудь несущийся по Солнечной системе камешек – и те сейчас недоступны. А скафандры… Если с ними и не случится ничего, через несколько часов могут превратиться в гробы. Оставался, правда, малый шанс на то, что атмосфера здесь такая же, как на «Станции». Но вот спасет ли это?

– У нас нет времени на поиск второго дна там, где его, скорее всего, и нет, – рассудил Дэвидсон. – Так что идем по основному рукаву. И молимся, чтобы он в ближайшие часы куда-нибудь нас вывел.

В Грабове росло несогласие. Однако, человек дисциплинированный, он не стал больше спорить.

Несколько минут спустя прошли еще один малый рукав, с другой стороны. Кто-то из американцев сообщил, что температура воздуха в пещере почти на полградуса по Фаренгейту стала выше. Лурье обратил внимание, что люминесцирующие пятна на потолке становятся все крупнее и выпуклее, как бы мясистее.

А Ньюэлл ни на что не реагировал, только все внимательнее смотрел на левитирующие над ними шары. И взгляд становился все сосредоточеннее. Что он там видит? Грабов тоже стал поглядывать вверх, но ничего достойного внимания не замечал.

«Победители». Глава 2. «Сколопендры». Часть 2

– Как ни извивается пещера, но мы, похоже, все дальше углубляемся в астероид, – предположил Дэвидсон.

– Уже почти час топаем, – сообщил Терехин. – А спасения все не видно.

– Я вижу! – обалделый Краузе протянул руку. – Впереди, кажется, свет!

Грабов отвлекся на секунду. Из-за поворота пещеры метрах в тридцати и впрямь пробивался слабенький свет, непохожий на голубоватое люминесцентное свечение. Может, еще одна «Станция»?

– Центральному ряду распределиться по соседним! – скомандовал вдруг Ньюэлл. – Всем прижаться к стенам!

– Зачем? – спросил Терехин.

– Живо! – рявкнул Ньюэлл, направил арбалет на свод и попятился к стене.

Грабов непонимающе посмотрел туда же, куда уставился американец, машинально вскинул арбалет. Ему показалось, что масса «лишайника» дрогнула.

– Выполнять! – крикнул он.

Люди замешкались, сбавили шаг.

– Не останавливаться! – велел Ньюэлл, потянул к себе Краузе. – В стороны, в стороны!

Шедшие за Краузе Лурье и Флинн неохотно, но подчинились. Безусова растерялась, задергалась, решая, в какую сторону податься.

И вдруг пятно на потолке прямо над ней взорвалось, из него вырвался хобот гнойного цвета и обрушился на шлем. Картина застыла на долю секунды – и Грабов разглядел, что хобот – что-то вроде гигантской сколопендры с множеством маленьких членистых ножек и приплюснутой мордой, верхняя часть которой флюоресцировала синим, как и «лишайники», только две серые бусинки глаз выделялись. Многочисленные зубы широченной пасти с отвратительным скрежетом испытали на прочность шлем скафандра. Оторвать жертве голову не удалось – и тварь втянулась обратно в свое люминесцентное пятно.

Пущенный Ньюэллом болт запоздало прорезал воздух над головой Безусовой. «Сколопендра» тряхнула женщину так сильно, что она потеряла равновесие и упала.

В следующий миг из синеватого ковра на своде изверглось еще три чудовища. Они попытались заглотить головы Петрова, Краузе и Ортиса. Но летать наискосок, к стенам, было неудобно и далековато: двум тварям просто не хватило длины, чтобы дотянуться до своих жертв.

Только третья, самая длинная и крупная, сумела ухватиться за Ортиса. Пасть была настолько огромной, что голова американца в небольшом шлеме исчезла в ней. Прочные и загнутые внутрь зубы ухватились за бортик соединения скафандра со шлемом, по туше пробежала мышечная волна – и американец был утащен в центр пещеры.

Грабов на одних вымуштрованных инстинктах вскинул арбалет и выстрелил в тварь. Промазал. И тут же совсем рядом у шеи пролетел чей-то болт.

– Из арбалетов стрелять только вверх! – крикнул Грабов. – Тесно, можем попасть друг в друга!

Хоть скафандры и прочны, испытывать их надежность не стоило. К тому же болт в любом случае бьет больно, у него приличная масса.

– Справа!

– Сука!

– Сзади!

– Пригнись!

– Мамочки!…

Эфир кипел, какофония гвалта орущих на общей частоте людей била Грабову по мозгам и мешала сосредоточиться.

То там, то сям с потолка падали зубатые «сколопендры». Их было около полудюжины. Действовали молниеносно. Если атака не удавалась, животное резво втягивалось обратно в ковер под сводом. До нового броска.

Грабов краем глаза проследил, как Ньюэлл тоже всадил в молоко, отбросил малополезное сейчас оружие, схватил меч и ринулся к месту, из которого выскочила одна из инопланетных зверюг.

Тварь все трясла, мотала и подбрасывала Ортиса. Она не выпускала шлем из железной хватки, но не могла оторвать американцу голову, что с человеком без скафандра, судя по всему, проделала бы играючи. Растерянный, перепуганный Ортис выронил арбалет и, забыв, что на левом предплечье закреплен нож, лишь беспомощно взмахивал руками.

Грабов был в пяти шагах от Ортиса, когда на него самого сверху бросилась очередная скотина. Землянин успел отклониться чуть в сторону – и «сколопендра» скрипнула краем пасти по шлему. Тварь не стала задерживаться и тут же втянула тушу обратно, на Грабов наугад махнул на прощание мечом и угодил во что-то твердое. Похоже, без особого эффекта, потому что в следующую секунду последовал очередной бросок.

На сей раз Грабов не успел увернуться – и шлем утонул в жуткой пасти, заскрежетавшей зубами по стеклу. Майор, не задумываясь, ткнул пару раз мечом в тушу над головой. Тварь содрогнулась, отшвырнула невкусного и колючего землянина в сторону и с шипением исчезла во флюоресцирующем мешке.

Грабов налетел плечом на стену пещеры, но ударился несильно и тут же обернулся.

Люди паниковали. Лурье, выстрелив из арбалета «в молоко», исчерпал боевой запал и жался к стене. Флинн порывался помочь Ортису, но путь ему преграждали другие ниспадающие «сколопендры» и вынуждали тоже держаться у стены, нервно покусывая губу. Терехину совсем чуть-чуть не хватило меткости, чтобы пронзить одну из тварей; пролетев в паре сантиметров от туши, болт угодил в шлем Флинну, к счастью, весьма прочный, да и то по касательной. После этого капитан уже опасался стрелять, а взяться за нож даже не помышлял.

Краузе лишь изредка ввязывался в драку, однако его редкие, но ловкие удары мечом обычно ранили тварей. Юсуфов умудрился попасть в одну из них, но болт под углом ударился в прочный щиток на голове, лишь сильно тряхнув ее. Дэвидсон неуклюже метался, уворачиваясь от ниспадающих тварей, и неловко размахивал мечом, в основном без толку.

Петров впустую выпустил болт в свод, поерзал у стены, побормотал: «Суки… Что за гадины?» Потом бросил арбалет, выхватил нож, раскинул его в меч и, истерично матерясь, стал как фехтовальщик делать секундные выпады в сторону ближайших «сколопендр». Одну даже слегка подрезал.

Первое существо не хотело оставлять Безусову. Выпав с потолка еще раз, чиркнуло зубами по материалу скафандра на груди. Он был не такой жесткий, как на шлеме, животное наверняка почувствовало это. И, возможно, решило, что нащупало слабое место.

В третий раз оно падало, метя уже явно в грудь Безусовой. Но та к тому времени пришла в себя и показала класс владения арбалетом с позиции лежа на спине. Болт вошел в верхнее небо разинутой пасти. Тварь по инерции плюхнулась зубами в скафандр, вогнала болт еще глубже, дернулась от боли и зашипела.

В следующий миг к ней подлетела Торп и рубанула по «сколопендре» мечом. Лезвие застряло на второй трети толщины, видимо, в позвоночнике. На Безусову хлынула синеватая кровь. Тварь зашипела еще сильнее, дернулась, вырывая меч из рук Торп…

В этот момент в морду «сколопендры» попал луч света от фонарей скафандра Грабова, она стала извиваться еще сильнее, словно пытаясь спрятаться.

– Свет... – догадался Лурье. – Они боятся яркого света!

Он включил свои фонари и направил на тварь, извивавшуюся над Безусовой. Голова попала во второй сноп света, явно ослепляющего пещерное животное. Фасеточные глазки без век невозможно закрыть. Получив световой удар, дезориентированное животное бросило Безусову и не слишком проворно полезло обратно под свод.

Воспользовавшись моментом, Торп оттащила Безусову в сторону.

Стоило женщинам отойти, в зверюгу попало одновременно две стрелы. Одна отлетела от защитной пластины головы, а другая вонзилась в область, которую можно назвать шеей. И оказалась последней каплей. Животное стало затихать, прихватив кусок «лишайника», медленно вывалилось из своего убежища, и задрожало в мучительных конвульсиях.

Воодушевленные первым успехом, земляне включили все фонари и взялись за других «сколопендр».

Шлем Ортиса все еще пребывал в пасти упорной твари.

– Да спасите же меня! – потребовал тот, по-прежнему игнорируя свое оружие.

К нему подлетел Ньюэлл и ткнул мечом в угол разинутой над шлемом пасти. Животное клокотнуло синей кровью из горла, встопорщило многочисленные лапки, но, казалось, еще сильнее стиснуло зубы.

Подошел Грабов и нанес мечом несколько колющих ударов в область, которую можно было назвать шейной. Тварь дернулась, извиваясь, отпустила Ортиса, который тут же плюхнулся на задницу, но не рванула обратно, а попыталась схватить Грабова за руку. За что получила еще мощный удар рукоятью по черепу, а в следующий миг меч едва слышно свистнул – и голова чудовища отделилась от тела. Пять секунд спустя рядом с головой валялось и все остальное, опавшее со свода.

Не прошло и пары минут, как воодушевленные двумя победами земляне расправились и с тремя другими тварями.

Некоторое время они еще с опаской посматривали вверх, но больше никаких зверюг не было. Только несколько рваных дыр во флюоресцирующих «лишайниках».

Грабов посветил фонариком в одну из них, разодранную больше всего. «Лишайник» здесь был чем-то вроде прикрепившегося к потолку растительного мешка, внутри которого, видимо, и обитали инопланетные хищники.

– Охотничьи угодья, значит? – буркнул Терехин.

– Мне кажется, их было больше, – сказал Дэвидсон, все еще опасливо глядя вверх.

На дне пещеры лежало пять туш. Да, Грабов тоже помнил, что нападающих было минимум на одну больше. Он забегал глазами по своду.

– Вот здесь, – подсказала Торп и указала на большую дыру в «лишайнике» неподалеку от себя. – Оно перестало падать, получив мечом в бок.

Грабов подошел к ней, попытался заглянуть в дыру. Слишком малое отверстие и слишком высоко – метров пять.

– Торп, тебя как зовут? – спросил майор.

– Саша.

Грабов изумленно покосился на нее, потом вспомнил, что есть такое английское имя – просто Саша, без вариантов.

– А, ну да… Саша, ты полегче и ты солдат… Надо запрыгнуть туда и вскрыть этот «лишайник».

Торп глянула на свод и быстро кивнула.

Хоть в пещере было, судя по всему, как и на «Станции», 0,4 g, без трамплина прыгнуть на пять метров ни у кого не получилось бы. Грабов позвал Юсуфова и Ньюэлла, велел первому стать на четвереньки, второму на шаг дальше буквой «Г» в направлении «лишайникового» мешка. Сам стал в шаге от него еще ближе к цели.

Торп взбежала по этой импровизированной лестнице и в длинном прыжке дугой вспорола мечом пару метров «лишайника» между двумя дырами.

Кусок отрезанной синеватой массы отогнулся и открыл широкую щель, в которую стали видны внутренности мешка. Изодранная многочисленными ножками толстая растительная подстилка, в которой с краю в дальнем конце виднелась черная дыра. А в ней – хорошо знакомая синяя «шапка» с парой бусинок глаз.

– Суки, – Терехин все еще был на взводе. – У них тут еще и норы какие-то.

Тварь, словно оскорбившись на ударивший в морду сноп света от множества фонарей, ощерила пасть, проворно вылезла из своего укрытия и помчалась, волной перебирая цепкими ножками по «лишайниковой» подстилке, к стоявшим неподалеку Терехину и Петрову. В ярко освещенный фонарями скафандров свод ударили два болта, один из них зацепил «сколопендру», но она не обратила на это никакого внимания. Она рвалась к цели так, словно была запрограммирована непременно кого-нибудь убить. Даже слепящий свет уже не мог остановить взбесившуюся зверюгу.

Терехин оказался проворнее командира, успел сдвинуться немного в сторону до того, как «сколопендра» прыгнула. И та бросилась на замешкавшегося Петрова. Причем не свесилась со свода, как эти твари делали до сих пор, а рухнула всей тушей вниз, словно в последнюю схватку.

«Сколопендра» повалила землянина, вцепилась ему в плечо и стала мотать пастью из стороны в сторону, похоже, пытаясь оторвать руку. Петров заорал от боли и ткнул мечом в бок навалившейся на него туши. Тварь дернулась, но замотала головой еще сильнее. Зубы не могли проткнуть скафандр, но челюсти сжимали человеческую плоть больно.

Терехин развернулся к «сколопендре», но завис, взвешивая в руке меч. То ли опасался нечаянно поранить заодно с тварью и командира, то ли боялся, что зверюга переключится на него.

Пока капитан соображал, к «сколопендре» с разницей секунды в три подошли Грабов и Ньюэлл. Первый несколько раз всадил ей меч в бок, второй ударил плашмя мечом по голове, дождался, когда, оторвавшись от Петрова, она ощерится на него – и тут же рубанул по открывшемуся горлу. На Петрова хлынул поток синей крови, а потом и повалилась мертвая тварь.

Петрова вытащили из-под «сколопендры», посадили спиной к стене пещеры. Его скафандр, весь в синем, на плече выглядел слегка пожеванным, но вроде не был поврежден. Сам Петров производил впечатление похуже: глаза бегали, дышал так интенсивно, словно его охватила паническая атака.

– Командир, постарайся расслабиться, – посоветовал Грабов. – Скафандр не выдержит нагрузки.

Он только сейчас понял, что ему самому жарковато. Во время схватки система автоматически включила охлаждение и усиленную вентиляцию, но работала почти на пределе. Оставалось только ждать, когда тело само остынет в состоянии относительного покоя.

– Я… в порядке… – выдавил Петров. – Дайте пару минут.

– Нам всем нужно передохнуть пару минут, – признал Грабов.

Он окинул взглядом взмокших, потрясенных товарищей в измазанных синей кровью и облепленных комками «лишайника» скафандрах, которые стояли над трупами убитых ими инопланетных тварей и пытались хоть что-нибудь понять.

– Все целы? – спросил он. Народ молчал. – Что угодно, любой ушиб.

Оказалось, Ортис не только пережил шок от того, что его шлем попал в пасть «сколопендры». В какой-то момент другая скотина умудрилась цапнуть его за левое запястье. Хватка длилась всего пару секунд, многослойная комбинированная ткань скафандра не поддалась зубам и не прорвалась: все-таки по прочности потягается с легкими бронежилетами. Но отменить давление челюстей материал не мог, зубы сильно стиснули американцу руку, было больно. И боль пока не особенно стихла.

– Ничего, он стойкий парень, – Флинн дружески очень осторожно похлопал Ортиса по плечу. – Бывало и хуже. Верно, Армандо?

Ортис ошалело глянул на геолога, потряс ладонью, наконец, приходя в себя, коротко кивнул.

– Я… в норме, – не очень убедительно соврал он.

– Я позабочусь о нем, – пообещал Флинн, слишком заботливо хлопая товарища по плечу. – Он впечатлительный, но неплохо умеет восстанавливаться.

– Давно знакомы? – догадался Грабов.

– С университета.

Грабов удовлетворенно кивнул. Он понимал: наверняка у кого-то еще, как минимум, прибавилось синяков. Но серьезных проблем, похоже, они все же избежали. Хотя…

Майор бросил взгляд на Петрова. Тот по-прежнему был не в своей тарелке. Одновременно бегал глазами и старался не встречаться взглядом с Дэвидсоном и Грабовым. Ему было стыдно за то, как глупо и трусовато он вел себя только что.

Глаза пали на Безусову. Женщина, которая оказалась с Ортисом потенциальной жертвой инопланетных чудищ, выглядела на удивление неплохо. Все еще лихорадило, конечно, но в глазах виднелся несвойственный ученому охотничий огонек. Она даже смущенно улыбнулась майору.

– Ладно, давайте разбираться, что у нас тут, – предложил Грабов.

Теперь можно было как следует рассмотреть инопланетных тварей. А выглядели они довольно жутко.

– Биолог, зажигай, – призвал Грабов. – Торп, присоединяйся. Ты ведь тоже сечешь в биологии? Рассказывайте, что это за змеи с ножками.

Совместными усилиями Лурье и Торп создали приблизительный портрет инопланетного существа длиной от трех до пяти метров. Это хищник (сюрприз!). На что он здесь охотится, непонятно: пещера вряд ли изобилует добычей. Следовательно, твари не просто прячутся в «лишайниковых» мешках. Они, скорее всего, питаются ими, переживая скудные на добычу времена.

По всем признакам это аналог земных насекомых, прямо-таки гигантские «сколопендры», но с существенными особенностями. Дело не только в гигантском размере. Синее люминесцирующее покрытие головы помогает быть невидимой на фоне «лишайников» даже высунув из них голову. Многочисленные когтистые ножки помогают перемещаться внутри «лишайников», держаться за верхний слой и втягиваться обратно после атаки. Несколько задних пар ножек неспроста выделяется увеличенными размерами: твари явно на них и держатся, когда максимально свешиваются вниз.

– То есть они так и живут вверх ногами? – догадался Юсуфов.

– Скорее всего, – Лурье кивнул. – Верхний слой «лишайника» надежно крепится к камням, врастая в них корнями.

– Почему кровь синяя? – озадачился Краузе.

– Медная, – ответил Лурье, поймал на себе вопрошающие взгляды и пояснил: – Наша красная из-за железа в основе. А эта синяя. Признак меди в составе.

– В других пещерах нет «лишайников», – вспомнил Дэвидсон. – Значит, там этих скотин не должно быть.

– Могут быть другие, – махнул Грабов, давая понять: «Чего уж теперь…»

Ньюэлл все это время смотрел то на тварей, то на их раскуроченное обиталище. И лицо становилось все задумчивее. Наконец он сказал:

– Если рассуждать логически, мы столкнулись лишь с маленькой частью этих существ. Их должно быть гораздо больше, чтобы они могли продолжать свой род. Значит, мы можем наткнуться на них в других местах.

– Они должны на кого-то охотиться, – Дэвидсон думал о своем. – Но мы даже костей никаких не видели.

– Выгоды «лишайников» от жизни с этими существами могут заключаться в том, что они получают остатки пищи, не считая весьма питательных экскрементов, – сообщил Лурье. – Переработанные кости могут им же доставаться. Здесь любой источник энергии и минералов в цене.

– В своде есть лаз, в котором сидела последняя тварь, – напомнила Торп. – Значит, у них должно быть другое место. Может быть, другая пещера, в которой достаточно дичи для них. И там их гнезда с детенышами.

Лурье не согласился.

– Синяя верхушка головы – явное эволюционное приобретение для того, чтобы сливаться с «лишайниками» и наблюдать за пещерой, выглядывая в дыры из этих мешков. Так что место охоты у них здесь. Дежурят они наверняка посменно. И ходят сюда откуда-то, где у них гнездо.

– И все же, что они жрут? – подключился Юсуфов. – На прокорм таких тварей нужно очень много…

– Сейчас! – Торп ловко вскрыла мечом брюхо одной из «сколопендр» почти по всей длине.

Грабов неплохо разбирался в анатомии человека и некоторых земных животных, поэтому быстро понял, что органы инопланетной твари имеют много общего.

– Желудок, по-моему, вот… – Торп вывалила из нутра «сколопендры» длинный фиолетовый бурдюк, который незаметно переходил в кишечник. – Что у нас тут?

Грабов подошел к ней и рассмотрел вблизи вскрытый желудок, в котором было полно какой-то густой жидкости.

– Желудочный сок? – заподозрил Лурье.

Торп окунула в жидкость кончик меча и поднесла поближе к глазам. Теперь хорошо было видно, что это нечто темно-янтарное, вязкое…

– Как мед, – подивился Дэвидсон.

– Да уж, на желудочный сок не очень похоже, – заметил Грабов. – И многовато для него.

Торп не понравилось то, что она увидела. Она вскрыла еще одну «сколопендру» – картина та же.

– То есть они не хищники, что ли? – озадачился Терехин.

– Пчелы тоже нападают на людей, – подал идею Флинн.

– Нет, у них все признаки стопроцентных хищников, – возразил Лурье, указывая на широченную зубастую пасть ближайшей «сколопендры».

– Они хорошо видят? – спросил Петров.

– Могу предположить… По аналогии с насекомыми… Вероятно, близоруки в нашем смысле. Зато могут реагировать гораздо быстрее, чем мы. Диапазон воспринимаемых световых волн может быть богаче. Зато яркого света точно не выносят. Но вообще сложно сказать определенно без лабораторных исследований.

– А теперь ты! – злой Грабов указал мечом на Ньюэлла. – Объясни-ка, откуда ты знал про них?

– Шары, – спокойно ответил американец.

– Что шары? – немного стушевался Грабов.

– Они подсказали. Я наблюдал за ними, пытался проследить логику в их действиях…

– Я тоже следил за ними, – недоверчиво оборвал россиянин.

– Оу, тогда ты тоже заметил, что они избегают летать под «лишайниками»?

Грабов крякнул, но не нашелся что ответить и предпочел переключить внимание. Он впервые позволил себе всмотреться в поворот впереди. Там точно виднелся какой-то свет. Или совсем много этих «лишайников» с еще большим числом тварей, или…

– Идем дальше, – предложил он, глядя на Петрова. – Время поджимает.

Командир встал, посмотрел в сторону света, не очень уверенно кивнул.

– Да-да, – согласился Дэвидсон.

Грабов собрался было предложить план дальнейших действий. Но его опередил Терехин.

– Вы с ума все посходили? Нам следует вернуться к воротам и попробовать открыть их. Пока еще нетрудно найти дорогу назад. Что мы будем делать, если заблудимся? Сколько еще чудовищ здесь обитает?

Грабов глянул на командира. Петров отвел взгляд. Схватка со «сколопендрами» явно потрясла его. Страх начал плавить волю. И не у него одного: Грабов чувствовал, что многие товарищи испуганы и готовы поддержать Терехина. Только не Дэвидсон – неприятный контраст с Петровым.

– Возвращаться нет смысла. Постоять перед запертыми воротами всегда успеем. Необходимо исследовать хотя бы основной рукав пещер…

– На кой черт? – холодно поинтересовался Терехин. – Ладно бы они были пусты…

– А вдруг пещера ведет к другим воротам «Станции»? – подкинула Безусова идею. – К тем, которые мы не могли открыть.

Земляне с минуту молча переваривали эту неожиданную мысль.

– Почему бы и нет? – Грабов ободряюще подмигнул командиру.

– В этом есть логика! – согласился Петров и отчеканил, как это делал, когда был настроен решительно. – Мы. Обязательно. Должны. Проверить.

Народ одобрительно загудел. Даже Терехин. Больше всего Грабова радовало видеть, как приободрился командир. Когда начальство раскисает, дело – труба.

– Только действовать теперь будем осторожнее, – предложил он. – Я схожу с кем-нибудь в разведку. Посмотрим на этот свет вблизи. Может, мы уже почти пришли… к чему-нибудь.

Идею охотно подхватили. Петров и Дэвидсон решили отправить Грабова с Ньюэллом: два опытных бойца и разведку проведут как надо, и постоят за себя, если что. Пока подоспеет подмога.

– А вы болты соберите, – посоветовал Грабов. – Их надо беречь.

Грабов и Ньюэлл сейчас были не очень рады действовать в паре, но привыкли подчиняться приказам. Поглядывая с опаской на потолок и держа наготове арбалеты, они направились к повороту.

Ньюэлл без обсуждения пошел первым.

– Ваня, чего это ты ведущим самоназначился? – без особого упрека спросил Грабов.

– Потому что стоял впереди, – безразлично ответил американец.

В тоне его проскользнул неприятный холодок. Никак обиделся на то, что Грабов в чем-то заподозрил его. Что ж, имеет право.

– А ты молоток. Достойно держался. Я и то замешкался поначалу.

Ньюэлл молчал. То ли сосредоточился на разведке, то ли не хотел говорить. Россиянин предпочел первое.

– Чего они к нам привязались? – Грабов кивнул на шары над ними.

– Может, мы им нравимся.

Грабов тихонько хмыкнул: лед подтоплен. Ну и славно… Но он подобрался: подходили к повороту. Как ни странно, слой «лишайников» на своде становился уже и вроде бы тоньше.

– Пойду вперед, – предложил Ньюэлл. – Прикрывай.

– Окей.

Американец сделал глубокий вдох и медленный выдох, вошел в нужное состояние. Вышел на середину пещеры за поворотом. И замер.

– Что там, Ньюэлл? – с тревогой спросил Дэвидсон.

– Эээ… Мне трудно поверить своим глазам. Барнаулец, пошли посмотрим.

Грабов понял, что ничего опасного Ньюэлл не видит, подошел к нему из-за поворота и посмотрел вперед.

– Да ладно…

Они смотрели на свет впереди и оба все еще не верили глазам. Затем переглянулись и без лишних слов поняли друг друга: нужно сначала убедиться, что это не мираж. И не ловушка какая-нибудь.

– Грабов, да что такое? – напрягся Петров. – Чего тихушничаете?

– Надо проверить, – майор пошел чуть позади за Ньюэллом. – Оставайтесь пока на месте.

Усталости как не бывало. Чем ближе был выход, тем очевиднее становилось, что он видит действительно небо. Но откуда оно здесь, на астероиде? Это какой-то обман зрения. И все же там точно какой-то свет.

– Слева, – предупредил Ньюэлл.

– Вижу.

В пещеру вливалась другая. Возможно, это был вход в один из тех рукавов, которые они видели раньше. Разведчики осторожно обошли его.

– Да что у вас там? – раздраженно поинтересовался Петров.

– Новый рукав, – ответил Грабов.

«Лишайников» там не было. Чутье подсказывало Грабову, что и зубастых тварей быть не должно. Возможно, пещера необитаема. А значит, этот путь мог оказаться безопасным. Или еще опаснее: кто знает, что там в глубине…

Долго размышлять об этом майор не стал: манило невесть откуда взявшееся здесь небо.

Разведчики подошли к выходу из пещеры, убедились, что зрение их не обмануло.

– Идите к нам, – позвал Ньюэлл. – Опасности нет.

– И готовьтесь обалдеть.

***

Конец ознакомительного фрагмента. Полностью роман публикуется на платформах Patreon и Boosty. Вы можете стать подписчиком и поддержать автора.

Patreon ashahov

Boosty ashahov