Победитель дракона

Фрагмент 1

Я не знаю, когда свершится эта история: может, через год после того, как начал её описывать, а может, через два. А может, когда вы её прочтёте, она уже будет в полном разгаре. Не знаю. Столько времени прошло с тех пор, когда я «влип» в неё, что я уже давно забыл, какой это был год.

Скажете – бред сумасшедшего? Ничего подобного! Просто меня в наказание за некоторые деяния (об этом – значительно позже) отправили в далёкое прошлое. Настолько далёкое, что у меня были все шансы не дожить до тех событий. Да только я оказался крепче, чем виделось моим судьям. Жил все годы моего столь изощрённого «заключения», до сих пор живу и, надеюсь, ещё проскриплю немало годков. Вот только мне категорично запрещено видеться с главными героями этого повествования. Судьи мои панически боялись, что я как-то повлияю на то, что должно произойти, и наложили на меня заклятие: помру в муках, если осмелюсь о чём-либо заговорить с ними. Не с судьями, с героями, разумеется.

Я же считаю своим долгом рассказать, что их ждёт, когда всё закрутится-завертится. Может, поменьше ошибок совершат, может, сумеют освоить некоторые необходимые им навыки с меньшими муками, может, удастся даже спасти кого-то из тех, с кем я был знаком много-много лет назад. Я очень на это надеюсь.

За те непростые, а иногда и просто трагические десятилетия, прожитые после суда надо мной (а вы думали, что меня на курорт отправили?), я ничуть не разубедился в необходимости своего шага. Пожалуй, ещё больше укрепился в том, что эту историю я просто обязан рассказать тем, о ком я говорю. Но как, если даже десяток слов, сказанных им, будут стоить мне жизни? Да очень просто! Я не могу с ними говорить, но если они прочтут мои слова, заклятие не сработает. Потому, когда стало возможно писать и издавать всё, что хочет, я и решил воспользоваться этим шансом. Единственным шансом рассказать то, о чём в этом мире знаю лишь я один.

*

Всё началось холодным апрельским вечером, когда Васька Букашкин после трудного рабочего дня возвращался домой. Весна в наших краях, знаете ли, очень переменчивая. Бывает, что налетит какой-нибудь холодный циклон из Северной Атлантики, принесёт с собой промозглый дождь, на который зябко смотреть даже через окно тёплой квартиры. А то ещё и с мокрым снегом, как было в тот раз.

Это только в теории коммунальщики должны заботиться о благоустройстве дворов: ямы в асфальте латать, мешающие обзору кусты подрезать, перегоревшие лампочки менять. На самом же деле ничего этого не делается до очередной взбучки со стороны какого-нибудь большого городского или областного начальства, обратившего внимание на безобразие. Да и то – после долгих пререканий и жалоб на недостаточно финансирование. На виллы руководителей управляющих компаний, на из заграничный отдых и зарплаты в сотни тысяч рублей хватает, а вот на лампочки во дворах – нет.

Ещё только начинало темнеть, и Васька не стал включать фары своего видавшего виды «Ларгуса», пока выбирался из запутанного двора застройки начала 1970-х. Не будь у него навигатора, он бы и не нашёл, как пробраться к подъезду своего последнего за сегодня клиента. А всё дело в старушках, которых раздражают машины, проезжающие у них под окнами, чтобы «срезать» крюк и перебраться с одной улицы на другую. Вот бабульки и перегородили прямой проезд импровизированной клумбочкой в виде шины от грузовика. Так что Василию пришлось давать кругаля по двору, а потом, развернувшись на крошечном пятачке в очередном тупике, тащиться назад той же дорогой, какой он сюда и приехал.

Двор старый, возле подъездов раскидистые черёмухи, рябины и липы. А в самом конце дома, где проложена пешеходная тропинка для мамочек, спешащих за детьми в соседний с домом детский сад, огромный густой куст сирени. Настолько густой, что даже сквозь по-весеннему голые ветки не видно, что за ним происходит. Букашкин даже успел подумать, насколько это опасное место…

Накаркал! В полутора метрах перед его машиной на проезжую часть выскочила невысокая, худенькая девушка, одетая во всё тёмное. Идиоты! Почему люди любят одеваться в такую мрачную погоду во всё тёмное? Их же просто не видно на мокрой дороге: остатки асфальта чёрные, всё вокруг серое, одежда, даже если на них светят фары, а не габаритные огни, как у него, поглощает свет.

Доля секунды на то, чтобы увидеть растерявшуюся и замершую на месте девушку, ещё одна, чтобы сообразить, что делать, какое-то время на то, чтобы лягнуть педаль тормоза… Но лёгкое «бум» спереди, со стороны капота, всё-таки послышалось.

- Ты цела?

Ошарашенная жертва ДТП сидела на мокром асфальте и тупо смотрела на Василия.

Удар не мог быть сильным. Ему до полной остановки не хватило, пожалуй, сантиметров пятнадцати. Даже вмятинки на капоте от касания с пешеходкой не осталось.

Васька, перепуганный не меньше девушки, присел рядом с ней.

- Ничего не поломала.

- Кажется, что-то поломала, - произнесла девушка, и сердце у Букашкина упало, как гаечный ключ в смотровую яму.

Всё! Посадят! А если не посадят, то, как минимум, прав лишат: пешеход травмирован, значит, виноват водитель…

- Вот! – наклонившись на один бок, вынула она из-под «пятой точки» сплющенную пустую баночку из-под йогурта.

- Да я тебя про руки-ноги спрашиваю! Кости у тебя целы?

- Кости? Руки? Ноги? Всё цело.

Девушка говорила с сильным акцентом, и Букашкин пока не мог определить с каким именно.

- Встать можешь? Идти сможешь? Может, тебя в больницу отвезти?

- Не надо в больницу. У меня ничего не болит. Только тут, - ткнула она пальчиком в ту ягодицу, из-под которой вынула останки пластиковой баночки.

Она резво вскочила и потопала подошвами кроссовок, пошевелила плечами и… ощупала попу.

- Всё в порядке. Не надо в больницу.

- Тогда, может, я тебя до твоего дома довезу?

- Я не помню, где мой дом.

Час от часу не легче! Кости целы, зато мозги сильно стрясла. Так, что память потеряла. Нет, точно права отберут! А что он будет делать без прав? И так его интернет-магазин еле-еле успевает развезти заказанные товары, а тут ещё директор, время от времени (как, например, сегодня) подменяющий приболевших курьеров, останется без «колёс».

- Я только два дня в городе, и не могу найти свой дом. Как это у вас говорят? Вот, вспомнила! За-блу-ди-лась.

- Что значит «не помню»? Адрес знаешь? Я довезу, если скажешь.

- Не помню. Какое-то сложное имя улицы. У вас они все так сложно называются. Я искала. Долго искала, но не нашла.

Точно иностранка! Выглядит не по-нашему: лицо овальное, смуглое, глаза небольшие и чуть раскосые. Но не тёмно-карие или чёрные, как у азиатов, а… пронзительно зелёные (единственный на весь двор фонарь наконец-то включили, к тому же место происшествия пару раз подсвечивали фары машин, подъезжающих к соседнему дому, стоящему параллельно тому, на углу которого всё случилось). Намокшие от дождя густые чёрные волосы беспорядочно свисают чуть ниже плеч. Ноги коротковаты для её пропорций, как это бывает у азиатов, но нос – не круглая «кнопка», а вполне себе крупный. Тонкий и крючковатый, как у ведьмы, какими их рисуют в иллюстрациях детских сказок. Тем не менее, он не делает её лицо непривлекательным. В общем, совсем как у Карлсона, описывавшего лучшее в мире привидение с мотором – дикое, но симпатичное.

Следующая машина, въехавшая во двор, остановилась в десятке метров от «Ларгуса» и не только помигала фарами, но и принялась сигналить. Ага. Явился, значит, жилец домой, хочет поскорее поужинать, а тут какой-то чужак дорогу перегородил, проезду мешает…

- Садись в машину, - подхватил Васька пострадавшую под локоток и подвёл к пассажирской двери. – Давай, освободим проезд, а потом разберёмся, куда тебя везти.

Гастарбайтерша из какой-то дикой глубинки? Похоже, если учесть то, с каким удивлением она осматривается в машине.

- Ты точно ничего себе не повредила? В полицию на меня заявление не будешь подавать?

- Куда? Что давать? У меня ничего нет, чтобы куда-то что-то давать?

- Слушай, как тебя зовут?

- Ная.

- Ная, куда тебя отвезти?

- Я не знаю. Ты говорил, что отвезёшь меня в мой дом.

- Отвезу. Но мне нужно знать, где твой дом. Назови адрес.

- Я не знаю адрес. Я помню, как выглядит мой дом. Не так, как эти, - ткнула она пальцем в проплывающие за окном «человейники». – И я помню, как он выглядел днём, а не ночью.

Что же с тобой делать-то? Не возить же тебя всю ночь по городу, где живёт несколько сотен тысяч жителей.

- Знаешь, что? Поехали ко мне. Приведёшь себя в порядок, а потом мы с тобой по яндекс-панорамам попытаемся найти твой дом. А я тебя туда отвезу.

Падение на асфальт действительно не прошло бесследно, и одежда девушки нуждалась в сушке и чистке, если не в стирке. Кроме того, Василий хорошо помнил, что зачастую участники ДТП, будучи в шоке, не чувствуют полученных травм. Особенно – внутренних, не связанных с переломами. Лучше уж он при первых же признаках недомоганья отвезёт Наю в больницу, чем потом его будут искать из-за обнаруженного трупа девушки, скончавшейся от повреждений внутренних органов.

*

Василий Анатольевич Букашкин родился за тридцать лет до начала этой истории. Рос обычным пацаном. Не гигант, но и не коротышка, не красавец, но и не урод, не вундеркинд, но и не дурак. В общем, обыкновенный среднестатистический пацан. Даже в школе ходил середнячком: не отличник, но и с двойки на тройку не перебивался. Поэтому, когда встал вопрос о том, куда пойти учиться, выбрал специальность, на обучение которой его точно примут: «технология обработки металлов». А что? Одноклассники толпами ломились в менеджеры да экономисты, но поскольку институты не успевали наращивать количество групп для обучения, при приёме существовал некоторый конкурс, и Васе с его очень уж средним баллом аттестата там «не светило». Да и требовалось хорошее знание математики, а у него оно было… В общем, среднее. В артисты, как девчонки, или в дипломаты и программисты, как школьные заучки, ему тоже дорога была закрыта. А недостаток студентов на производственные факультеты был такой, что брали желающих чуть ли не без экзаменов, лишь бы желание изъявил.

Вот говорю про него «всё у него было среднее», а это не совсем правда. Васька ещё лет в четырнадцать обучился неплохо играть на гитаре, а после неизбежной ломки голоса у него проявился просто шикарный голос. Такой глубокий, проникновенный баритон, от которого млели все дворовые девчонки. Сначала дворовые, а потом и общежитские. А Букашкин пользовался их благосклонностью. Раньше девятого класса, конечно, до «этого самого» дело не доходило: и он стеснялся, и далеко не все девчонки были настолько «продвинутыми», чтобы согласиться. Так что ограничивался он поцелуйчиками в тёмной аллейке да лёгкими прикосновениями к девичьим прелестям. Повторяю – до второй половины девятого класса, когда после вечеринки в честь 23 февраля одна из девочек классом старше (не будем называть её имени), очарованная васькиным пением, не решила «поздравить» его особым способом. Да ещё и научила кое-чему скромнягу.

Вот после этого проявился и второй его талант: охмурять женщин на секс. Был он с ними невероятно обходителен и нежен, просто окутывал лаской и вниманием, обволакивал со всех сторон. И те, у кого он побывал в постели, жаловались подружкам, что были просто не в состоянии ему отказать. Если он хотел женщину, он её непременно добивался. Да и вообще был везуч не только в делах любовных. Например, получив «незачёт» от преподавателя (а ещё вероятнее – от преподавательницы), он пускал в ход всё своё обаяние, и так забалтывал «преподов», что те ставили положительную оценку, только бы отбиться от его вкрадчивого, забивающего мозги красноречия.

Но было это уже после года, проведённого в армии. В войсках по охране ракет стратегического назначения. Именно там Букашкин научился прекрасно водить автомобиль и стрелять из всех видов стрелкового оружия, от пистолета до крупнокалиберного пулемёта. Причём, отлично стрелять! Казалось порой, будто он прямо в полёте меняет траекторию пули, и она попадает именно туда, куда надо. Ему даже предлагали остаться снайпером-контрактником, но Васька отказался наотрез: официально – сообщил вербовщику, что хочет учиться, а на самом деле – ему претило ещё несколько лет месяцами не видеть женщин, обитая «на точке». Но обещание, данное командирам, выполнил: в институт поступил.

Как и большинству студентов, во время учёбы стипендии ему катастрофически не хватало: мать, воспитывавшая парня в одиночку, олигархиней не была. Если мягко выражаться. А если не мягко, то еле-еле сводила концы с концами. Вот и подрабатывал Василий «канадским мальчиком». Помните таких? Ну, тех, кто правдами и неправдами прорывался в офисы с какой-нибудь сумкой или чемоданчиком и начинал свою речь словами: «Здравствуйте, я представитель всемирно известной фирмы ***! Вам сегодня невероятно повезло!».

Нужно ли рассказывать, что в тот день невероятно везло именно «канадскому мальчику», а не тем, кто покупал у него совершенно бесполезный низкокачественный хлам? Причём, прекрасно знали, что такие «коробейники» торгуют лишь бросовым, «мусорным» товаром, но не могли устоять перед васькиным очарованием, и тратили деньги на то, что в другой ситуации, из рук любого другого человека никогда в жизни не купили бы. Особенно это касалось женщин. Они тратили деньги, он получал комиссионные, часть которых отсылал матери, часть расходовал на свои нужды, а оставшимися делился с менее удачливыми сокурсниками.

Под самую защиту диплома мать ошарашила его новостью: «Я замуж выхожу». Оказалось, в их городок вернулся её бывший одноклассник, военный пенсионер, мужчина разведённый и относительно состоятельный. И в начале лета «молодые» уезжают в купленный им в пригороде коттедж.

- А квартиру, Васенька, я тебе оставляю: живи в ней, когда учёбу закончишь.

Только не вернулся в неё Васька, остался жить в соседней области, где и учился. А поскольку на еле дышащем после руководства «эффективными менеджерами» заводе нужны были только «специалисты в возрасте не старше 21 года и с опытом работы по специальности не менее пяти лет», пошёл работать в фирму, торгующую металлопрокатом. Не совсем по специальности, конечно, но хоть что-то. И опять стал лучшим по объёмам продаж. Да только угораздило его положить глаз на секретаршу, любовницу шефа. И так неосторожно, что вылетел с работы, как пробка.

Тут подоспели деньги за квартиру, которую наконец-то продала мать, и стал Букашкин бизнесменом. Владельцем одного из только-только появляющихся в нашем городе интернет-магазинов.

Пока не было серьёзных конкурентов, купил Васька себе двухкомнатную «хрущёбу» и универсал «Ларгус», уже знакомый вам. Планов завоевания мирового господства в области интернет-торговли не строил. Денег на безбедное существование ему и крошечному коллективу сотрудников фирмочки хватало, и ладно.

Вы уже поняли, что Букашкин на тот момент холостяковал? Но так было не всегда. На втором курсе он женился на донельзя сексапильной девице из параллельной группы, но сексапильность оказалась отнюдь не главным условием благополучной семейной жизни. Тем более – студенческой. Год промаялись и разбежались. Благо, не додумались ребёнком обзавестись. Обжёгшись единожды, Василий впоследствии предпочитал «дуть на воду»: не бежал наутро в ЗАГС, а пытался некоторое время пожить с потенциальной супругой в гражданском браке. Но… темперамент давал о себе знать, и всё заканчивалось тем, что очередная женщина исчезала из его квартиры. Кто-то потому что, как в советское время писали в заявлениях о разводе, «не сошлись характерами», кто-то после очередного васькиного «похода налево».

Во время всех этих похождений заметил Васька и ещё один свой талант. Далеко не все женщины, к которым он «клеился», были свободными. Скорее, даже наоборот: большинство имело либо законного супруга, либо сожителя, либо ухажёра. Которым почему-то не нравилось, что Букашкин проявляет интерес к той, кого они считали своей собственностью. Если, конечно, тем или иным способом (от случайных встреч дамы сердца в васькином обществе до ловли «на горячем») узнавали о такой связи. Кое-кто реагировал очень бурно, вплоть до погони с ножом в руке и громогласными воплями «зарежу падлу!». И если угроза поножовщины или мордобоя была реальной, то Ваську всегда спасал какой-нибудь счастливый случай. То вдруг под ноги несущемуся на него Отелло метнётся кошка, то совершенно неожиданно откроется дверь, после «встречи» с которой ревнивцу становится уже не до погони. Однажды даже с грохотом взорвалась подъездная лампочка, изрезав лицо рогоносца мелкими осколками.

Что за ангел-хранитель оберегал его, Василий не ведал. Но со временем уверовал в то, что если он в минуту опасности пожелает, например, чтобы перед гонящимся за ним рухнуло дерево, так и случится. А начитавшись книжек Макса Фрая, порой, даже начал задумываться: а не принадлежит ли он к касте Вершителей, как и герой этих книжек? Ведь всё, чего он искренне хочет, непременно свершалось, будь то бизнес-задачи или низменное желание определённой женщины.

Кстати, про книжки. Читать их Василий любил. В основном, правда, не занудливых Толстоевских, а то, что принято именовать ёмким словцом «чтиво». Боевички, фантастику. И голливудские ленты с удовольствием смотрел: космические баталии, те же боевики, разнообразное фэнтези с колдунами, драконами, гномами и эльфами. Ну, нравилось ему это. А чего удивляетесь? У каждого свои причуды. У Букашкина – такая.

Фрагмент 2

Слава богу, гастарбайтерше, как Васька немедленно окрестил Наю, не понадобилось объяснять, как следует пользоваться унитазом и ванной. И в общении с ним оказалась она не настолько зашуганной, как вечно ожидающие подвоха или «наезда» таджички или узбечки, которые десятками толпятся у подъезда ФМС.

- Ты из какой страны? – спросил он закутанную в его халат девушку, вышедшую из ванной.

Судя по тому времени, которое «гастарбайтерша» провела в ванной, за день она ещё и промёрзла, и ей пришлось отогреваться в горячей (стекло из ванны на кухню отпотело изнутри) воде.

- Ты такой страны не знаешь, - улыбнулась она, с любопытством глядя на васькины манипуляции с компьютером. – У тебя есть какая-нибудь еда? Я голодная, только утром кушала.

- Пойдём, посмотрим в холодильнике.

Гора грязной посуды в раковине… Так ведь Букашкин и не ждал сегодня гостей, чтобы заранее мыть посуду. В холодильнике – полбатона колбасы, несколько кусков сыра, початая бутылка молока, немного творога, чуть-чуть сметаны, какие-то овощи…

Некоторое время она зачарованно глядела на то, как ворочаются за стеклом стиральной машины её вещи. А потом, посмотрев, как Василий выгребает на стол все нашедшиеся у него продукты, Ная усмехнулась.

- Мужчины не любят и не умеют готовить. Уйди, я всё сделаю сама.

Пока суть да дело, Васька закрылся в совмещённом санузле: поразмыслить о том, как помочь своей гостье. И вдруг… увидел на вешалке свой банный халат. Тот самый, в котором Ная вышла из ванной, а сейчас занималась резьбой по овощам на кухне. Слив за собой, он с этим халатом вышел в коридорчик, отделяющий «комнату для размышлений» от «трапезной». Девушка что-то нарезала на дощечке. А халат… Он перевёл взгляд на предмет гардероба, который держал в руках, после чего снова поднял глаза на гостью.

Не может быть! Ещё секунду назад он собственными глазами видел, как на её плечах болтается длинное тёмно-синее одеяние, купленное им по случаю в командировке пару лет назад. А теперь Ная ловко орудует кухонным ножом, одетая в обтягивающую жёлтую маечку и лосины. «Не с ума же я сошёл?», - с закономерным сомнением задумался Букашкин и, вернув халат на вешалку, ушёл к компьютеру.

Несмотря на задумчивость и шок, оценить стати «пострадавшей в ДТП» он успел. Хороша, чертовка! Ножки хоть и чуть коротковаты, но приятно пухленькие, ровные. И аккуратная попка даже на вид тугая. Будь Ная покрупнее, эта часть её тела могла бы конкурировать с «тылом» Жанны Фриске. Или этой… Как её? Ну, американской звездули, застраховавшей свою задницу на сколько-то там миллионов долларов. Талия узкая, грудь высокая. Небольшая, но правильной формы и, похоже, очень упругая. «Кобелизм непокобелим!», - пришёл Ваське на ум афоризм, как-то высказанный в его адрес одной из подружек, узнавшей о похождениях Букашкина на стороне.

Готовила девушка прекрасно! Из тех остатков и обрезков, которые нашлись в холодильнике и вообще на кухне (речь идёт про овощи, лежащие под кухонным столом в пакетах, а не про объедки из мусорного ведра!), она приготовила не просто ужин, а шикарный ужин.

- Под такую закуску не грех и выпить, - покосившись на фигуру «поварихи», вздохнул Василий.

Не без задней мысли вздохнул. И, попросив гостью перенести тарелки на катающийся столик в гостиной, пошёл потрошить бар.

Вискарём и, тем более, водкой, он девушку потчевать не стал: ну, не выглядит она той, что глушит «сорокаградусную». Да и на вопрос, «что будешь пить, кислое или сладкое?», ответила «сладкое». Благо, в заначках нашлась початая бутылка «Амаретто». Нет, не контрафактного польского «бабоукладчика» из начала 90-х, а настоящего, итальянского «Диссаронне» в квадратной бутылке. Но по действию ничуть не уступавшего тому самому, валившему в постель непривычных к выпивке девиц на счёт «раз». Но вначале…

Но вначале Васька с удивлением заметил, что, по мере пустения бутылки, жёлтая канареечная маечка и лосины Наи время от времени как-то необычно меняются. Что-то вроде того, как бывает с телевизором, когда «уплывает» сигнал: нечёткое изображение, блёкнущие цвета, искажённые формы предметов. А потом гостья, нахваливающая «Амаретто», откинулась на спинку дивана и произнесла сакраментальную фразу «ой, я такая пьяная». Но самое неожиданное для Букашкина – оказалась топлесс. Лосины же превратились… в безобразные старинные панталоны с кружевами, в которых советские женщины перестали ходить, пожалуй, ещё в 1960-е годы. Благо, не заношенные и не застиранные до серости.

Когда это Ваську можно было остановить вялыми «ну, не надо»? Тем более, если при этом руки женщины как бы сами собой гладят его по плечам, по спине, поощряя опускать поцелуи всё ниже и ниже. А уж когда он вошёл в неё, доведённую предварительными ласками до первого экстаза, Ная словно с цепи сорвалась: в поцелуе так прикусила ему нижнюю губу чуть прикрытыми её верхней губой острыми клыками, что кровь потекла.

Да уж… необычайно длинные клыки у девушки он заметил только после этого. Но не удивился. Мало ли у кого какие косметические недостатки? Ну, выросли у девушки такие зубки. Потому, наверное, и улыбалась, не разжимая губ.

Когда всё закончилось, и обессиленная гостья нежилась на васькином плече, она что-то произнесла по-своему.

- Да откуда твой Хатар узнает? – ляпнул он, обнимая девушку.

Эти слова мгновенно протрезвили Наю.

- Ты что, понимаешь наш язык? – резко приподнялась она на локте.

- Нет, - мотнул головой Васька. – Но ты произнесла это таким тоном, что я догадался: ты боишься, что муж тебя убьёт, если узнает о… о том, что было между нами.

Спать с чужой женой! Это только добавляет Ваське азарта. Значит, непременно надо повторить! Ну, после того, как любовница вернётся из ванной.

Её всё ещё покачивало от выпитого ликёра, и, протискиваясь мимо столика с остатками ужина, Ная зацепилась коленкой за его угол. Зазвенела посуда, брякнулась ликёрная рюмочка, а девушка получила небольшую царапину острым краешком сколотого когда-то лака. Чем не повод для того, чтобы снова предаться удовольствиям?

- У сороки боли, у вороны боли, а у Наечки всё заживи! – приговаривал Букашкин, слизнув выступившие из царапинки едва заметные капельки крови.

- Какое смешное заклинание, - засмеялась женщина, когда васькины поцелуи стали подниматься по бедру. – Но оно действуете, и мне уже не больно. Ах. Ах! А-а-ах!

Среди ночи они поднялись, чтобы снова перекусить: на «постельную гимнастику» ушло много калорий, и их требовалось пополнить.

- Паспорт! – едва не подскочил Василий, дожевав кусочек колбасы. – У тебя же в паспорте должна быть указана прописка.

- Паспорт? Это что? Такая красная книжечка?

Ная порылась в своей сумочке и протянула Букашкину свою краснокожую паспортину. Но Василия ждало разочарование: паспорт был не её. На фотографии – какая-то крашенная блонда лет тридцати пяти, совершенно не похожая на его любовницу, которой на вид – года двадцать два, двадцать три. И прописка в деревне, расположенной в ста с лишним километрах от их города.

- Да тебя же загребут при первой проверке документов! Как ты объяснишь полицейскому, который будет их проверять, почему у тебя чужой паспорт?

- Никак, - пожала плечами «потеряшка». – Я просто отведу ему глаза.

- Это как?

- Ну, как отводила тебе, пока была на кухне.

Так вот оно что! Вот как объясняется это чертовщина с нарядами Наи! И превращение их после того, как девушка перестала контролировать себя после выпитого.

Букашкин читал во всяких бульварных газетёнках о таком феномене, как умение отводить глаза, но всегда считал это байками, рассчитанными на падкого до сенсаций обывателя. А тут – сам стал жертвой отвода глаз. Да, не так уж проста его «гастарбайтерша»!

Где-то в гостиной чирикнули динамики «уснувшего» компьютера. Надо же! Кого-то приспичило среди ночи сделать заказ в интернет-магазине, и комп дисциплинированно известил Букашкина о поступившей заявке.

Закончив ночной дожор, любовники отправились в сторону дивана. Но по пути Васька плюхнулся в компьютерное кресло, чтобы посмотреть, чего же хочет этот полуночник. Фигня! Несколько щелчков мышью, и товар куплен у оптового поставщика. С утра можно будет забрать коробку и сразу же отвезти по адресу… По адресу…. Да это же вообще рядом, всего-то километра полтора от букашкинского дома.

Он открыл яндекс-панорамы, чтобы глянуть, как подъехать к нужному подъезду.

- Вот! Вот мой дом! – восторженно воскликнула Ная. – И как я забыла?!

Она мухой слетала к своей сумочке и прибежала назад с узкой полоской бумаги.

- Я же говорила – улица с каким-то очень длинным и странным названием, - сунула она записку в руки Василию, а потом ткнула пальчиком с длиннющим ненакрашенным ногтём в экран компьютера. – Смотри: улица Павших за светлое будущее, дом 5.

«Смотри»… В записке – не привычные русские буквы, а кракозябры какие-то! Хотя, если напрячься… Млять, неужто Букашкин похоронил в себе талант великого лингвиста? Ведь что-то в этой белиберде он всё-таки улавливает. И чем дольше пялится, тем понятнее становятся эти странные буквы. Жаль, Ная так и не позволила ему «повтыкать» в написанное так долго, как он хотел…

*

Роль конспирации в любовных делах Васька усвоил после первой погони за ним ревнивого мужа. Трудно сказать, имела ли Ная подобный опыт, но появляться близ дома, где она живёт, девушка запретила ему категорически. И звонить на мобильный телефон (когда обзавелась таким) тоже.

- Я сама тебе буду звонить, когда соскучусь, а Хатара не будет поблизости.

- Как ты объяснила ему, что ты провела всю ночь не дома? – поинтересовался Василий при следующей их встрече.

- Никак. Он сам уезжал по делам, и вернулся только через день.

Её муж, судя по рассказам Наи, очень богат. Но в постели скучен, ни о чём, кроме бизнеса, никогда не говорит. И с Букашкиным она восполняла недостаток внимания и секса. Когда выпадали нечастые выходные: она работала официанткой в ресторанчике, который через пару месяцев после их знакомства открыл её рогоносец. Ну, или по утрам, пока ресторан ещё не открылся, а его хозяин мотался по делам.

Откуда их семейка перебралась в Россию, Васька у Наи так и не выпытал. Одно было несомненно: она очень быстро приспосабливалась к новым условиям. Уже при следующей встрече почти исчез странный акцент, по-русски она теперь читала отлично, и даже компьютером научилась пользоваться. Не говоря уже о том, что прекрасно ориентировалась в местной молодёжной моде и магазинах, где можно недорого прикупить самые «крутые» шмотки. И даже, к превеликому облегчению Василия, к их пятой или шестой встрече поменяла свои позорные панталоны «здравствуй, импотенция» на нормальные стринги.

Скрывала она и местоположение заведения мужа. Тоже ради того, чтобы Букашкин не нагрянул туда и не скомпрометировал её.

Впрочем, это было излишне, поскольку Васька никогда не слыл любителем злачных мест. Не из жлобства, а просто потому, что ему было не интересно. Ну, какой интерес сидеть в заведении, где все пьют, а ему нельзя из-за того, что он вечно за рулём? Приходилось, конечно, чтобы пустить пыль в глаза очередной будущей пассии, таскать баб по кабакам, но такое случалось редко, очень редко.

Он не спрашивал подружку, почему она не уходит от «скучного» мужа. К тому же, как она говорила, «жестокого». Нафига это спрашивать? В каждой семье – свои сложности. И куда ей уходить? К Букашкину? А ему это надо? Бездокументная жена-иностранка, с которой будет одна морока. Нет уж, секс сексом, а связываться с кем-то всерьёз, вплоть до создания семьи (пусть даже без регистрации в ЗАГСе), ему не хотелось. Поэтому он слушал рассказы Наи, её планы «выдоить» из мужа деньги на стоматолога и косметического хирурга, кивал в ответ, но нынешнее положение вещей его более чем устраивало: он свободен, бизнес даёт возможность не только достойно жить, но и, хоть и медленно, понемногу копить средства на улучшения этой жизни.

- А зачем тебе к косметическому хирургу и стоматологу?

- Я некрасивая. У меня нос маленький. И клыки тоже. Я же полукровка. А ещё я хочу вставить рожки. Небольшие, но чтобы было так, как у благородных дам.

Это она европейских и американских уродок, калечащих себя пластикой и дебильными имплантантами, увиденных в интернете, считает благородными дамами??? Да она же после этого станет похожа на настоящую ведьму! Нет уж, нет уж! Тот день, когда он увидит Наю в таком виде, будет последним днём их знакомства.

Но всё произошло гораздо раньше. Не будем повторять фразу про кобелизм, говоря о том, что Васька связался с клиенткой, которой завозил заказ. И тоже с замужней. Поэтому и встречался с ней в собственной квартире. Так что звонок Наи прозвучал не вовремя. Очень не вовремя. Или звонок Наи, или вопрос новой подружки «кто ещё там?» прозвучавший, когда Букашкин таки ответил на повторный вызов. В общем, расстались они с Наей бурно. Хорошо, хоть только по телефону, иначе бы глаза выцарапала и ему, и его новой пассии.

*

Осенью мама прихворнула, и Ваське пришлось сначала побегать по аптекам в поиске нужного ей редкого и дорогого лекарства, а потом съездить в соседнюю область, чтобы передать ей несколько упаковок с ампулами и одноразовым шприцами. А поскольку на дворе стоял конец октября, и опять простудился курьер, нужно было в тот же день возвращаться в наш город. Так что въезжал он в него измочаленный в хлам.

До квартиры оставалось ехать минут пять, но дома Букашкина ждал пустой холодильник. К тому же мучительно хотелось спать. Настолько, что на мокром асфальте, паршиво освещаемом забрызганными грязью фарами, ему стали мерещиться то пешеходы, то камни, то растущие деревья. В общем, как характеризуют эту стадию засыпания за рулём «дальнобойщики», «ёжики через дорогу бегают». И ничем это не поборешь, кроме чашки доброго кофе.

Кстати, а вот и кофе! Не кофейня, конечно, а всё ещё открытая кафешка с устрашающим названием «Логово нечисти». Плавно выжимая педаль тормоза, Букашкин с трудом напряг извилины. Так сегодня же ночь Хеллоуина! И заведению с таки названием сам чёрт велел работать чуть ли не до утра. Вон, даже на чёрной доске перед входом мелом об этом написано. И какая бы нечисть там сегодня ни тусовалась, кофе случайному посетителю всё равно нальют. Именно так он думал, ставя «Ларгус» на сигнализацию и делая шаг на лесенку, ведущую в подвальчик.

Если бы я мог, я отдал бы половину уже прожитых мной лет и все годы, которые ещё предстоит прожить, лишь бы Васька Букашкин не делал этого шага! Ведь именно он явился точкой невозврата, после которой стало невозможно изменить череду последовавших за этим событий. Событий, перевернувших с ног на голову целый мир и отразившихся на судьбе тысяч и тысяч живых существ. В конце концов, ставших причиной моих мучений, длящихся уже много десятилетий. Если бы я мог как-нибудь помешать Василию сделать этот шаг!

*

Васька правильно делал, что раньше сюда не заходил. Не понравилось ему в «Логове нечисти»: слишком уж мрачно. Чёрные стены, размалёванные как бы потёками крови, ржавое пыточное железо, развешанное под потолком, затянутые имитацией паутины углы. Столы чернёные под старину, столовые приборы намеренно гнутые и мятые. Даже кофе ему принесли не в фарфоровой или фаянсовой чашке, а в оловянном покорёженном стаканчике.

Театр начинается с вешалки, а заведение с вышибалы. Вышибалой тут был гоблиноподобный громила и огромными бицепсами и туповатой физиономией. И, как показалось Васе, этот парень даже не гримировался (если не считать нанесённой на морду зеленоватой краски), чтобы выглядеть страшилищем и олигофреном. Как и хозяин заведения, прочно обосновавшийся за барной стойкой. Но тот походил, скорее, на гнома: невероятно широкоплечий, приземистый, с густой рыжей бородой и крошечными заплывшими жиром глазками.

А вот в качестве официантки бегала этакая симпатичная ведьмочка, в которой Букашкин мгновенно узнал… Наю. Она его тоже узнала, презрительно поджала губки, но больше ничем не проявила своей неприязни.

Маскарад в честь Хэллоуина устроил не только персонаж. Среди посетителей Василий в его «цивильной» одёжке выглядел белой вороной. Татуированные по самые брови, с килограммами металла в пирсинге, с накладными чертячьи хвостами, рожками и пятачками. Короче, все городские сумасшедшие, поведённые на чертовщине, собрались тут.

Впрочем, похоже, что не только городские. Время от времени какая-нибудь парочка, рассчитавшись за съеденное/выпитое, либо уходила, либо поднималась по неприметной лесенке на первый этаж дома, где находилось что-то вроде гостинички.

Васька, которого глушил грохочущий в динамиках хэви-металл, давно бы ушёл, если бы не ОНА! Помните у «Машины времени»? «За столиком дама, на даме панама, под ней томный взгляд. Но панама упряма, и клюёт на панаму уже двадцать восьмой кандидат». Не знаю, каким по счёту «клюнувшим» на шикарную «женщину-вамп» был Василий, но он реально запал на её. А поскольку просто так сидеть и пялиться было как-то неприлично, он подозвал Наю и попросил меню.

Та же самая херня: якобы жирные и кровавые пятна на плотной «состаренной» бумаге с обожжёнными краями, пошлятина в виде названий блюд и напитков. Кто бы сомневался, что томатный сок обзовут «кровью невинных младенцев», а абсент – «гнойной вытяжкой».

Дама тоже заметила проявленное внимание и подозвала к себе Наю. Разговора Букашкин не слышал, но, проходя мимо «помыть руки», уловил кусок разговора.

- Ничего плохого с ним не случится от каких-то 5-10 капель крови. Зато я на целую неделю заберу твоего Хатара, якобы для отчёта о состоянии дел в ресторане.

- Да, Великая Госпожа, - кивнула «ведьмочка».

Но лишь стоя перед писсуаром Васька сообразил: женщины говорили не по-русски!

На обратном пути Букашкин обратил внимание, как суетится за барной стойкой гномоподобный хозяин, складывая в стопочку бухгалтерские книги. И пока повеселевшая Ная уточняла у Васи дополнительный заказ, «ходячий шкаф» умчался за выгородку, примыкающую к лестнице, где находился лифт. На хрена лифт в заведении, занимающем всего два этажа, первый и полуподвальный? Тем не менее, популярностью он пользовался: Василий уже дважды видел, как спускающиеся из «нумеров» в него заходили.

А «дама в панаме» (точнее – в шляпке с вуалью) уже подавала откровенные сигналы о том, что будет не прочь познакомиться поближе. Так в чём же дело? И Васька уже через пять минут наливал в бокал Львианны шампанское («последний вздох умирающего», как оно значится в меню). Приятно иметь дело со зрелыми женщинами: и ты не скрываешь своих намерений, и она совершенно точно знает, чего вам обоим нужно от этого «случайного» знакомства…

Без шляпки и вечернего платья дамочка оказалась ещё шикарнее, чем казалась в них. На вид – года на два старше Василия, правильные черты лица, высокая упругая грудь, идеальная фигура мраморная кожа.

Но всё это перечёркивали… те самые старушечьи панталоны, того же фасона, что Букашкин уже видел на Нае. Просто вопиющим образом оскорбляют эстетические чувства Васи! А раз оскорбляют, значит, от них необходимо немедленно избавиться. Вот только с этим возникли сложности: Львианна начала упираться, едва он принялся стаскивать их с неё. Да только когда это Василия можно было остановить слабыми женскими «нет, подожди, не сейчас».

Его уже самого колотило от нетерпения, когда пребывающая не в себе от его ласковых рук и губ женщина, наконец-то раздвинула ноги, и он вошёл в неё.

Поразительно! Она оказалась… девственницей. Но Букашкин настолько хорошо знал своё дело, что даже испытанная ею боль не притупила экстаза. Львианна кричала, рычала, царапалась и кусалась от избытка чувств, как настоящая львица. А Ваську от этого ещё сильнее «плющило», и он ни на секунду не прекращал двигаться в ней. Пока, наконец, и его не оставили силы.

И в этот момент в двери забарабанили.

- Великая госпожа, у вас почти не осталось времени. Через пять минут вы уже не сможете пройти сквозь зеркало!

Голос Наи, опять говорящей не по-русски.

Львианна рывком поднялась с васькиного плеча, посмотрела на свои перепачканные кровью бёдра и в ужасе воскликнула:

- Что ты наделал?!

- То, что обычно делают мужчины с женщинами в постели. Разве тебе было плохо со мной?

Львианна, подвывая, вскочила и принялась натягивать на себя панталоны «прощай, молодость». Надо же, какая реакция на то, что ей дали возможность ощутить себя женщиной!

Васька глядя, на это бестолковое метание по комнате в поисках разбросанных предметов гардероба, сопровождаемое жалостливыми нечленораздельными воплями, тоже натянул труселя и принялся собирать в кучу собственную одежду.

- Великая госпожа, скорее!

- Эй, ты куда? – только и успел он крикнуть вслед Львианне, выбежавшей в коридор лишь в панталонах, туфлях да кое-как натянутом лифчике.

Нужно было видеть округлившиеся глаза Наи, узревшей пятна крови на бёдрах «великой госпожи». А потом – такие же у Васьки, сгрёбшего в кучу и свою одежду, и оставшиеся вещи Львианны, и бросившегося догонять любовницу. Найка, кажется, вообще окаменела. Как будто сама когда-то не пережила процедуру дефлорации…

Львианну он нагнал уже в лифте. Она в отчаянии лупила ладонями по огромному, во всю дальнюю стену кабины, зеркалу, приговаривая:

- Ну же! Ну! Давай, открывайся.

И тут Васька… споткнулся. Споткнулся, полетел вперёд, сбивая женщину с ног, и, чтобы удержаться, выставил вперёд руки, отпустив перемешанный ворох мужской и женской одежды. Но опоры не нашёл, и они оба провались вперёд, в темноту, освещаемую лишь горящими в отдалении факелами.

Фрагмент 3

*

- Извини, я тебя не зашиб? Я просто не ожидал, что дверь так резко откроется.

- Не зашиб, - со стоном произнесла Львианна и принялась выкарабкиваться из-под него.

- Ох, ни хрена себе тут подземелье устроили! Я и не думал, что в городе когда-нибудь существовали такие огромные винные склады.

На мысль о винных складах его натолкнули небольшие ниши в стенах, «у порога» в одну из которых они теперь валялись. Каменный пол, падение на который незначительно смягчила их скомканная одежда, каменные стены, сводчатый каменный потолок, к середине зала поднимающийся метров на пять…

Стоп! Какие пять метров? Если бы пол находился на уровне пола кабачка «Логово нечисти», то его перекрытие торчало бы не ниже окошек первого этажа жилого дома, перегораживая проезд к подъездам. Но ведь не перегораживает, Васька отлично знал: как-то доставляя заказ именно в этот дом!

- Ты правда не сильно ушиблась?

- Да помолчи ты, - снова всхлипнула любовница, поправившая скособочившийся лифчик и теперь подгребающая к себе прочие предметы дамского гардероба. – Что же ты наделал!

- Да что такого страшного я наделал? Все женщины рано или поздно проходят через это, и подавляющее большинство потом ещё и жалеет, что из-за глупых страхов столько времени лишали себя такого удовольствия, как секс. Тебе же хорошо со мной было? А теперь также хорошо будет каждый раз, когда ты ляжешь в постель с мужчиной.

Ей было хорошо. Ей было так хорошо, что она даже чуть улыбнулась сквозь слёзы, расправляя платье, в которое нырнула в следующую секунду.

- Или ты собиралась выйти замуж, а твой будущий муж тебя заест из-за того, что ты ему досталась не девственницей? Так я сведу тебя с хорошим хирургом, который… в общем, всё там восстановит. И даже оплачу́ эту мини-операцию.

- Не найдёшь. В нашем мире нет таких хирургов. И если бы мне была так дорога та плёнка, я бы и сама её снова отрастила. Не в этом дело!

Что значит «нет таких хирургов», если Василий сам водил к ним пару подружек, собравшихся за муж за свихнувшихся на женской нравственности мужиков? И что значит «сама бы отрастила»?

- Как это нет? Хочешь, поедем ко мне, и утром я сам тебя к такому отвезу. Только оденемся перед тем, как ресторан возвращаться. А то мы там и так переполох устроили.

- Идиот! Мы никуда не сможем вернуться до нового восхода Путеводной звезды. А она взойдёт лишь через неделю. И ты вряд ли доживёшь до её восхода.

- Ты хоть соображаешь, что ты говоришь? Думаешь, если я пропаду, меня никто не станет искать? Ну, ладно, твои сообщнички смогут увезти мой «Ларгус» на эвакуаторе, но его же немало людей видело, пока я сидел в кабаке, а потом… Ну, ты поняла. И не надо травить мне байку про какую-то Путеводную звезду! Лучше покажи мне, как эта грёбанная дверь, в которую мы вывалились, открывается.

Букашкин, наконец-то, застегнул брюки и сунулся в нишу, перед которой стоял. Но внутри неё не было ни стеллажей с винными бутылками, ни двери. Была ровно отшлифованная каменная поверхность, часть которой, за исключением узкой каймы по краям и сверху, сверкала как зеркало. Каменное чёрное зеркало. Тянуть это зеркало было не за что, и Василий несколько раз попытался его толкнуть. Даже плечом. Ощущение такое, что каменную стену толкнул.

- Убедился? Ты уже не в своём мире, который вы называете планетой Земля. Ты в мире, именуемом «Центр». В самом сердце его, в Великом Замке. В святая святых Великого Замка, в Чертогах Перекрёстка Путей. В секторе, где находятся Пути на вашу планету, населённую расой людей. И открываются Пути магией, доступной Посвящённым, уровнем не ниже Превосходного Господина, и лишь пока Путеводная звезда возвышается над горизонтом. Из-за тебя теперь я не смогу сделать даже этого, - снова всхлипнула Львианна. – Из-за тебя я теперь могу претендовать не на переход в касту Высочайших и участие в Совете Ста Одного, а, в лучшем случае, на положение домохозяйки-профана, способной лишь запалить плиту от пальца.

- Как это? – ошалел Вася.

- Вот так, - щёлкнула женщина пальцами, повторив трюк Убийцы из фильма «Туз» с Адриано Челентано в главной роли.

Васька немедленно повторил её действие, и с удивлением уставился на указательный палец, тоже полыхнувший язычками пламени. Несколько секунд, и палец стало сильно жечь.

- Как у тебя это получилось? – поразилась любовница.

- Не знаю. Захотел – и получилось.

Ему самому стало любопытно, и он не придумал ничего лучшего, как вытянув палец «пистолетиком», сказать «пух!». Чадящий в отдалении над дверью в зал «винного погреба» факел полыхнул ослепительным клубом синеватого пламени, от грохота заложило уши. Следом по каменному полу загрохотал ржавый железный держатель и обломки кладки. А следом, где-то далеко, видимо, в соседнем зале, забумкали подкованные сапоги бегущих стражников.

*

Стражников оказалось двое. Крупные, массивные, практически неотличимые по комплекции от зеленорожего вышибалы из «логова нечисти». Только выряженные в доспехи из толстой кожи с нашитыми на неё металлическими пластинами, кожаные шлемы и прочие наколенники-налокотники. Вооружение? Короткие копья с длинными листовидными наконечниками, широкие ножи в кожаных ножнах.

Следом за ними в дверной проём проскользнула высокая худощавая фигура в одеждах, напоминающих тунику. И сразу же в сильно вытянутом овальном зале вспыхнул свет. Нет, не электрические лампочки. Внутри подвешенного под сводом железного обруча засиял бледный шар, нигде не касающийся ни обруча, ни потолка.

Ворвавшиеся, судя по всему, знали Львианну, успевшую надеть на себя всё, что она и Букашкин, вынесли из гостиничного номера. В отличие от Василия, всё ещё державшего в левой руке пуловер. По крайней мере, увидев её лицо, не прикрытое вуалью шляпки (так и оставшейся висеть где-то там, на Земле), все трое замедлили бег, а потом и вовсе остановились. Пара секунд молчания, и заговорил «худой» с заострёнными сверху ушами. Вася не просто понимал его слова, но даже различал акцент говорящего: примерно такой, как если бы говорил по-русски китаец, неплохо овладевший «языком родных осин».

- Кажется, я вижу пред собой бывшую Великую Госпожу Львианну? – с ехидной усмешкой уставился он на женщину. – Ей так понравились развлечения на прародине её предков, что она не отказала себе в удовольствии прихватить с собой тамошнюю зверушку. Только помнит ли бывшая Великая Госпожа о запрете переносить из иных миров живущих в них разумных и даже неразумных существ?

- Какое право имеете вы, Высокий Господин Таллинуэль, так оскорбительно обращаться ко мне, Великой Госпоже? – потемнела лицом Львианна.

- Вы перестали быть Великой Госпожой, вы лишились магической силы, - тоненьким голоском захохотал эльф. – Это может почувствовать каждый, наделённый магическими способностями. Стражники, вы знаете, что следует делать в случае незаконного вторжения иномирян?

Тупые рожи держиморд синхронно кивнули, копья в их руках резко наклонились вперёд, и оба гоблина (о том, что они принадлежат именно этой расе обитателей планеты Центр, Василий откуда-то ЗНАЛ), демонстрируя отменную выучку, в ногу шагнули в его сторону.

- Эй, вы что, охренели? – абсолютно верно оценил Букашкин то, что они собираются с ним сделать.

- Статуса Великой Госпожи меня может лишить лишь Совет Сто Одного, - выкрикнула Львианна. – И пока этого не произошло, я остаюсь Великой Госпожой. А этот человек до тех пор остаётся под моей защитой.

- Выполнять приказ дежурного командира стражи, - снова взвизгнул Таллинуэль.

- А ну, примёрзли к полу, - с перепугу рявкнул Васька и выставил в останавливающем жесте руки с прихваченным большими пальцами пуловером, понимая, что через десяток шагов гоблины реально проткнут его жуткими копьями, наконечники которых способны не только колоть, но и рубить человеческую плоть.

С ладоней сорвалось что-то вроде расходящегося веером лёгкого сияния, и оба гоблина, с удивлением замерли, наблюдая, как их сапоги покрываются медленно поднимающейся от подошв корочкой льда.

- Вам не удастся свести со мной счёты за то, что я не позволила вам сдать экзамен на статус Великого Господина, Таллинуэль, - скривила презрительную гримасу Львианна.

Лучше бы она этого не говорила! Эльф с нескрываемой ненавистью глянул на подружку Василия и взмахнул рукой.

Васька и сам не понял, как он успел отреагировать на сорвавшийся с ладони злопамятной твари огненный шар. Но файерболл угодил именно в выставленный вперёд пуловер. Старая, поношенная вещь почти целиком обуглилась и осыпалась, распространяя вонь палёной шерсти. Нестерпимый жар заставил Васю выпустить из рук обожжённые обрывки некогда симпатичной одёжки.

- Ах, ты, сука! – взревел Васька, выбрасывая вперёд ладонь.

Нет, швыряться файерболлами он не рискнул, опасаясь, что у него не получится. Просто… Как бы это получше объяснить? Мысленно продлил действие толчка открытой ладонью. Да так, что совершенно отчётливо ощутил её прикосновение к эльфу.

Удар, пришедшийся в левое плечо дежурного начальника стражи, развернул того и свалил с ног. Молниеносно перевернувшись и вскочив на колени, эльф под хохот Львианны на карачках перебежал за спины стражников, всё ещё пыжащихся оторвать от пола превратившиеся в ледышки сапоги.

- Ты даже до заключения в Башню Раскаяния не доживёшь! – сорвался на визг голос Таллинуэля, вырвавшего копьё из лап гоблина.

Зеленомордый, лишившись опоры, повалился вперёд. К ужасу Букашкина, превратившиеся в ледышку сапоги вместе с ногами гоблина хрустнули и раскололись так, что их нижняя половинка, вместе с портянками, мёрзлыми мышцами и костями осталась стоять на каменных плитах, а верхняя торчала из штанов тупо глазеющего на сие неприятное зрелище лежащего на боку стражника. Похоже, совершенно не чувствующего боли в замёрзших нижних конечностях. По крайней мере, ничего, кроме крайней степени удивление, на его морде не отразилось.

От свистнувшего над ухом копья Букашкину удалось увернуться буквально чудом. Кажется, остро отточенное лезвие наконечника даже срезало прядь его волос.

Второй гоблин, увидев, что произошло с товарищем, вцепился в копьё мёртвой хваткой. Так что эльфу пришлось вытаскивать из его ножен широкий длинный нож. Но целился он им уже не в Ваську, а в Львианну.

Васька не зря на досуге читал фэнтезийные романчики, поэтому знал, что от всевозможного летающего оружия, даже от пуль, может спасти только защитное поле. Но как его поставить? Он же не маг, несколько десятилетий зубривший заумные заклинания. Он просто ужаснулся, поняв, что произойдёт в тот миг, когда тяжёлое стальное лезвие войдёт в грудь женщины. И… представил другое: как любовницу сверху накрывает что-то вроде глухого колпака-стакана. Да так хорошо это получилось, что в каменных плитах образовалась круглая выемка там, где «колпак» прикасался к полу.

Сработало! Тесак вспыхнул голубыми искрами, столкнувшись с едва заметно мерцающим «стаканом», и, громко звеня, откатился под ноги Букашкина.

- Ну, теперь тебе точно капец, - озверев, оскалился он и подобрал оружие.

Таллинуэль оказался тоже не лыком шит. Такое же, как вокруг его любовницы, только чуть более яркое, сияние окружило и его. Тесака защитное поле эльфа тоже не пропустило. Да ещё и откинуло с такой силой, что он отлетел к самым «нишам винного погреба». Поглотило оно и уже опробованный Васькой «пух!» из пальца.

Эльф, почувствовав себя в безопасности, шустро засеменил под непробиваемым покровом к выходу. Но Васька уже закусил удила. Теперь он представил, что его указательный палец не палит энергетическими зарядами, а является этакой встроенной в его организм лазерной установкой. И зелёный луч, прорезая узкий желобок в камне, быстро дотянулся до «устроившего ему весёлую жизнь» гада и перечеркнул его щуплую фигуру.

Только тут Букашкин обратил внимание на то, как под «стаканом» бьётся Львианна. Ничего поделать с прозрачной плёнкой защитного поля она не могла и теперь явно задыхалась под ней.

- Извини, немного не рассчитал, - вяло улыбнулся Василий, снимая с неё «колпак».

Женщина, согнувшись пополам, принялась жадно наполнять лёгкие воздухом. Надо же! Промедли он хотя бы минуту, и сейчас она превратилась бы в безжизненную тушку с посиневшим от удушья лицом…

Неожиданно на Ваську накатила настолько сильная дурнота, что потемнело в глазах, и он не удержался на ногах, медленно осев на каменный пол.

*

Первый голос показался знакомым: высокий, чистый, со звенящими нотками.

- Ещё не приходил в себя?

- Нет, Великая Госпожа, - отозвался второй, сочный, «грудной», но, без всякого сомнения, тоже женский.

- Привыкай, Флорина, скоро я уже не буду Великой Госпожой, - мелькнула в фразе нотка грусти.

- Даже если Совет Сто Одного примет такое решение, для меня вы всё равно навсегда останетесь Великой Госпожой.

- Спасибо, Флорина. Он непременно его примет, и для тебя может стать опасным называть меня так. Тем более, после этого заседания мы не увидимся ещё много-много лет. Да и неизвестно, выйду ли я вообще когда-нибудь из Башни Раскаяния.

- Я не верю в такой печальный исход. За что вас заключать в Башню?

- Ты думаешь, кто-нибудь поверит в то, что этого мерзкого Таллинуэля победила не я, а какой-то… даже не профан, а иномирянин, незаконно попавший в наш мир? А эльф ведь в этот момент исполнял служебные обязанности. Преступление налицо: я убила его, защищая любовника, покалечила двух стражников…

- Но ведь, я слышала, есть показания этих стражников о том, что Господин Таллинуэль напал на вас, а этот… человек пытался вас защитить.

- Никогда и никому не говори этого! Ты забыла, что Таллинуэль был эльфом? И я не сомневаюсь, что заседание Совета Ста Одного специально было отложено на две недели ради того, чтобы все двадцать одни представитель этой расы смогли собраться в Замке. А членов Совета из числа людей и других рас, наоборот, собралось как можно меньше. Вот увидишь: для таких непременно найдутся срочные и сверх-важные дела где-нибудь в отдалённых городах. Задача эльфов – осудить меня так, чтобы все помнили: любое деяние против них будет отмщено самым жестоким образом. Даже такое невинное, как моя позиция, не позволившая тупице и бездарю Таллинуэлю стать Великим Господином.

- А что будет… с вашим гостем?

- Тут вообще нет никаких вариантов. Он уже приговорён. Он иномирянин, а значит, должен умереть. И лишь если мне удастся доказать, что он обладает сильными магическими способностями, он тоже будет заключён в Башню Раскаяния. Только, ты же сама понимаешь, это лишь немногим лучше немедленной смерти. И как подтвердить его магические способности в Башне, где никакая магия не действует?

- Да, я слышала, что Совет Ста Одного проводится в Башне Раскаяния именно для того, чтобы никто не мог воспользоваться магией. А после наказания из неё выходят лишь те, чей разум мало отличается от разума овощей.

- И об этом тебе не следует никому говорить, Флорина. Эльфы, изгнавшие Исходных и установившие нынешние порядки, очень не любят, когда профаны болтают об этом. А вам, в отличие от нас, магов, даже не требуется заключения в Башню. Вас просто изгоняют в Дикие Земли.

- Но как всё-таки получилось, что вы, столь разумная женщина, оказались… в таком положении? Я бы поняла, если бы на вашем месте была юная вертихвостка лет двадцати двух-двадцати трёх. Но вы ведь втрое старше, - произнесла вторая.

- Не знаю, Флорина, - грустно вздохнула Львианна, голос которой Василий уже узнал. – Это было… что-то невероятное. Я не осознавала того, что со мной происходит. Та юная ведьмочка говорила про то, насколько он покоряет себе всякую, на кого обратит внимание. И вот охотник сам превратился в дичь. Из-за каких-то жалких нескольких капель крови, нужных нам, магам, чтобы добиться ещё большего познания мира.

- Кровь… Она действительно так важна вам?

- Это огромный соблазн. Представь себе, всего несколько капель крови, и в твоём сознании просыпаются такие глубины знаний, на освоение которых обычно требуются десятки лет напряжённейшей учёбы.

- Но если бы это было так, то любой профан сумел бы превратиться в великого мага, лишь облизнув крошечную ранку.

- В том-то и дело, что это доступно лишь с определённого уровня постижения. Но ведь и у вас, профанов, есть небольшой секрет, как добиться для своего потомства повышения статуса. Не прячь глаза, Флорина. Я знаю, что женские особи ради этого стараются забеременеть от существ, обладающих магическими способностями. Сперма, впитанная плотью, даже ещё лучший переносчик способностей, чем кровь. Но на профанок это влияет очень слабо, а магические способности, по большей части, передаются лишь зачатому ею от мага ребёнку. Да и то далеко не всегда.

- А на магов она влияет иначе?

- Для меня словно новый мир открылся, - после недолгой паузы призналась Львианна.

Слабость была настолько сильна, что голоса снова слились с шумом в ушах, заставившим Василия забыться.

Фрагмент 4

*

Трудно сказать, через какое время он снова пришёл в себя. Но первым, что он увидел, открыв глаза, была… ложбинка между крупными женскими грудями. Казалось, эти груди вот-вот выпадут из глубокого декольте. Вот только груди были… зелёными. Точнее, нежного салатового цвета там, где соприкасались друг с другом, а выше имели нечто похожее на загар. Но тоже зеленоватого оттенка. И плавно вздымались и опускались в такт дыханию наклонившейся над ним… Женщины?

Их владелицу вполне можно было назвать женщиной. Но… зеленокожей женщиной. А если вспомнить характерные черты уже дважды виденных Букашкиным представителей этой расы, женщиной-гоблином.

Лицо довольно миловидное. Не такая красотка, как Фиона из мультика про Шрека, которую она сразу же и напомнила Васе, но… Миловидная. Широкая в кости, но не полная. Черты лица крупные, но не грубые, как у гоблинов-мужиков. Нос картошечкой, глаза широкие, тёмно-карие. И уши никакими не трубочками, как в мультфильме: обыкновенные уши, только крупные и мясистые, почти полностью скрытые под причёской. Волосы на голове и бровях каштановые с медной рыжиной. Кажется, Львианна называла её Флориной? Или это уже другая сиделка? Ничего, со временем узнаем.

Да, сиделка, потому что Ваську «пробило» очнуться именно в тот момент, когда она поправляла ему подушку. И отреагировала она на открывшиеся глаза Букашкина совершенно по-женски: ахнула и бросилась к выходной двери.

- Великая Госпожа, ваш гость пришёл в себя.

Пока где-то в отдалении торопливо топали шаги хозяйки, сиделка стояла вполоборота к нему. Хм… И попка выпирает в меру, и грудь не обвисшая под собственным немаленьким весом. «Интересно, а соски у неё тоже зелёные или… как у нормальных людей?», - мелькнула дурацкая мысль в голове Василия. Мысль-то дурацкая, а шевеление под простынёй в известном месте она вызвала вполне серьёзное. Или это была обыкновенная утренняя эрекция, никак не связанная с ещё не зародившимися мыслями о сексе?

Ураган, пронёсшийся по дому, замедлил движение на пороге комнаты, где отлёживался Василий, успевший осознать, что под простынёй он абсолютно голый (значит, его кто-то раздел и, скорее всего, смыл следы их с Львианной любовных приключений). По комнате Львианна уже плыла с царственным величием.

- Как ты себя чувствуешь? – присела она на трёхногий табурет, стоящий подле кровати, и взяла его за руку.

Хочет казаться строгой, а глаза с тёмными от усталости кругами вокруг них, так и сияют счастьем. Эх, если бы знать, что такое будет продолжаться всю жизнь, Василий бы наверняка махнул рукой на все прелести холостяцкой жизни и, не раздумывая, помчался бы под венец.

- Нормально. Только не пойму, что со мной случилось.

- А что ты вообще помнишь из того, что было перед тем, как потерять сознание?

- Ну, как этого… Таллинуэля лучом перерезал, помню. Как с тебя защитное поле снял, помню… А потом – как в темноту провалился.

- Чудо, что ты вообще жив остался после всего, что там наделал, - снова повлажнели глаза Львианны.

Да что она за рёва-корова такая?

- Я, когда посчитала, сколько ты на всё это потратил энергии, чуть сума не сошла. В тебе же жизнь едва теплилась. Теперь тебе два-три дня придётся отъедаться, чтобы восполнить утраченное.

- Мне бы сначала…

- Что?

- Где у тебя здесь туалет? – умоляюще глянул на хозяйку Василий.

Конечно, чувствовал он себя последней скотиной, прерывая возвышенные рассуждения великой колдуньи своей прозой жизни, но что ещё делать, если вот-вот взорвётся мочевой пузырь? Так и сорвался с постели, выслушав объяснения дороги. Едва успел чуть-чуть прикрыть вздыбленный срам. Но судя, по заинтересованному взгляду Флорины (как выяснилось через несколько минут, это была именно она), прикрыл не очень качественно.

*

Что сказать об особенностях быта магического мира, куда так лихо загремел Букашкин?

Не вполне средневековье с его дикостью и тотальной антисанитарией. Фаянсовый унитаз со сливом в виде ковша, объёмом литра на четыре, в наличии имелся. А вот многослойной туалетной бумаги с запахами тропических фруктов он не обнаружил. Похоже, её замещала вторая лохань со сливным отверстием, которой могло подойти название биде. Со сливом и тонким пластиковым шлангом, идущим от огромной деревянной бочки, из которой следовало набирать ковшом воду для того, чтобы смыть унитаз. С подобной системой – биде со шлангом – Ваське уже доводилось сталкиваться турпоездке в одну из североафриканских стран. Но больше всего он обалдел от китайско-английской маркировки по всей длине шланга. Магия магией, а китайский ширпотреб и здесь в ходу. Но, скорее всего, является предметом роскоши. Хотя бы потому, что через зеркальные порталы Путей вагонами китайскую продукцию не пропихнуть.

Справившись с заботами в комнатке, куда даже короли ходят пешком и без свиты, бывший владелец провинциального интернет-магазина шмыгнул в соседнюю дверь, названную ему ванной комнатой. Нет, ванна там тоже присутствовала. И шикарная, «двуспальная», кажется, мраморная. Двуспальной Васька назвал её из-за того, что купаться в ней не будет тесно даже вдвоём.

Стоп-стоп-стоп! Хватит мечтать. Ему в этом мире отведено лишь несколько дней, и… «И прожить их надо так, чтобы приятно было вспомнить перед казнью», - назойливо продолжил фразу разум, сразу уронив настроение до уровня плинтуса. Но приём ванны и всё, что с ним можно совместить, придётся отложить на потом. Слишком уж хотелось жрать. Именно так: жрать! Ведь Василий не просто проголодался, у него даже рёбра проявились сквозь ещё совсем недавно бывший заметным слой подкожного жирка (а что делать? Работа у него не слишком уж физически тяжёлая, а тягание «железа» в тренажёрном зале он всегда считал одним из самых тупых занятий).

Пока плескался в ещё одной лохани, затыкаемой пробкой (англичане по сей день так умываются, значит, и он не сломается), обнаружил в уголке на полочке свою одежду: нижнее бельё, джинсы, футболку, носки. Тщательно выстиранные и аккуратно сложенные. Вот только для джинсов придётся просить какой-нибудь ремешок: спадают теперь.

А на кухне уже вовсю кипела работа. Флорина метала на стол какие-то припасы, Львианна деловито раскладывала их по глиняным тарелкам с глазуревым орнаментом. Сто процентов, перемывали кости именно ему, поскольку обе сразу же замолчали, когда Букашкин предстал пред их очами. Причём, Великая Госпожа успела как-то по новому подколоть волосы, а её служанка (или домработница?) повязать на животе фартук. Да так, что ещё больше подчеркнула немаленькую грудь.

«И всё-таки, у неё соски тоже зелёные или нормального цвета?» - снова мелькнула в васькиной башке назойливая мысль.

То ли гоблинша на самом деле была неплохой кухаркой, то ли это Букашкин так изголодался, пока спал (кстати, надо бы узнать, сколько часов он был в отключке), но мял он (многочисленные тарелки, мисочки, позолоченные столовые приборы в считанные минуты перекочевали в столовую) всё, появившееся на столе с такой скоростью, словно у него кто-то собирался отобрать последний кусок. Пока, наконец, не понял, что всё, больше в него не влезет ни крошки. Единственное, что оставило чувство лёгкой досады, это отсутствие в столь приятном (пока не пришло время казни) мире такой мелочи, как кофе. Как любой, чья деятельность связана с компьютерами, Васька обожал и мог пить его литрами.

Говоря о приятном мире, наш герой не очень-то грешил против истины. По крайней мере, после слякотной осени приятная весенняя прохлада широко раскинувшегося, утопающего в зелени садов города с простеньким названием Замок, казалась раем земным. Даже несмотря на сам серый и мрачный замок, торчащий на холме всего-то в паре километров от жилища Львианны.

Васька как-то читал в «Книге рекордов Гиннесса», что на Земле самым большим средневековым замком является Московский Кремль. Только куда уж Кремлю до этой громадны! По площади они, скорее всего, не очень-то и отличаются. А вот по высоте стен… У здешнего «кремля» «заборчик» примерно такой же высоты, как башни у Московского! Даже если не считать отвесных обрывов, утёса, на котором выстроен Замок.

- Слушай, а ты хотя бы ложечку растворимого кофе наколдовать не можешь? – умоляюще глянул на подружку Букашкин, оторвавшись от созерцания местной достопримечательности, пока она вкушала пищу.

Именно так, ВКУШАЛА. В отличие от него, глотавшего еду едва ли не целыми кусками. Несмотря на изумительный вкус каких-то неизвестных тушёных овощей и чего-то напоминающего бефстроганов.

Львианна промокнула губы салфеткой и лишь затем расхохоталась.

- Ну, зачем же колдовать? Я могу позволить себе купить этот экзотический порошок, который вы пьёте в своём мире. Могла позволить, - начав за здравие, закончила она за упокой.

Кивок головой, и Флорина метнулась на кухню.

- Я тебя так сильно подвёл, что ты едва сдерживаешь слёзы? – накрыл Вася рукой ладонь женщины.

- Давай отложим этот разговор на более позднее время. Я и так почти ничего не ела, пока ты спал, и мне очень не хочется снова остаться голодной.

- Хорошо. Тогда мы поговорим с тобой вон в той чудесной беседке.

- Не получится, - снова вздохнула хозяйка. – Мы с тобой не сможем выйти из дома.

- Это почему?

- Потому что замковая стража, когда я доставила тебя в мой дом, наложила заклятие на его двери, не позволяющее нам выходить из него. Чтобы мы не сбежали от Суда Ста Одного.

- Но мы же умрём с голода, если этот самый суд затянется.

- Ты не понимаешь, - посмотрела на него, как на ребёнка, Львианна. – Заклятие касается только меня и тебя. Другие могут входить и выходить беспрепятственно. Как, например, Флорина, с утра уже успевшая побывать на рынке.

Ого! У них тут и домашний арест существует. И, если верить подружке, куда более надёжный, чем все эти электронные браслеты, только отслеживающие, где находится подозреваемый в совершении преступления.

Удивительно, но теперь Васька не просто свободно понимал, что говорят Львианна и Флорина, но и сам болтал на их языке совершенно непринуждённо. И, как ему показалось, практически без акцента.

А вот и служанка нарисовалась, неся на серебряном подносе позолоченную фарфоровую чашечку с благоухающим напитком. Но только благоухающим: похоже, поставляли сюда с Земли далеко не лучшие сорта растворимого кофе. Но, как говорится, на безрыбье и сам раком встанешь, и Вася пил «нонейм» напиток с таким же наслаждением, будто бы это был любимый им «Якобс Монарх».

Тем временем, Львианна тоже завершила трапезу парой глотков воды из мутного зеленоватого стеклянного бокала и поднялась.

- Спасибо, Флорина, - вскочил на ноги Букашкин и, почти не кривя душой, добавил. – Никогда не ел ничего более вкусного.

По изменившемуся оттенку щёк служанки, успевшей, пока грела воду и наливала кофе, ещё чуть-чуть приспустить декольте, он понял, что к её щекам от смущения прихлынула кровь. Нормальная красная кровь. «Значит, есть надежда на то, что и соски у неё привычного цвета», - мелькнула в голове идиотская мысль.

- Ой, что вы, Вели… то есть, Госпо…, - окончательно сбилась она, не зная, как величать гостя хозяйки.

- Да, Флорина, ты права: у Василия нет не только титула Великого Господина, но и даже титула Господина…

- Можно просто Василий, - улыбнулся Букашкин своей «фирменной», рассчитанной на женщин, улыбкой. – Или даже Вася, если тебе так будет удобнее.

- Ты бы хоть из приличия поменьше пялился на её грудь, - усмехнулась Львианна, увлекая его в другую комнату, похоже, служившую гостиной.

- Ты ревнуешь?

- Тебя? К ней? Да хоть сейчас тащи её в постель: всё равно у нас с тобой больше никогда ничего не будет.

Кому она это сказала? Васе Букашкину, для которого подобные слова во все века служили сигналом к действию?

- Ты же дверь неплотно прикрыл, - дрожа от пережитого блаженства, прошептала она на ухо Ваське. – И ей было слышно, как я ору.

- Ну и что? – покрепче прижал он к себе горячее после секса обнажённое тело любовницы. – Пусть завидует.

- Теперь я понимаю, почему та ведьмочка… Кажется, её звали Ная? Так жаждала остаться с тобой, когда я уйду.

- Опять ревность. Ну, были мы с ней любовниками когда-то. Но зачем её обзывать ведьмой из-за этого?

Львианна приподнялась на локте и вздохнула.

- Нет, ты так и не понял, что она была не человеком, а именно ведьмой. Это не оскорбление, а констатация её принадлежности к расе, в которой мужчин называют чертями а… хм… женщин – ведьмами. Но она не чистокровная ведьма, а ведьма-полукровка, помесь с людьми. Потому у неё нет ни хвоста, ни рожек. И нос не настолько крючковатый, как у чистокровных ведьм.

Ёкарный бабай! А ведь Ная говорила, что собирается «облагородить» свою внешность у пластического хирурга именно вставлением рожек и изменением формы носа!

- А Флорина, выходит, гоблин? Как и вышибала в том самом кабаке и оба охранника в подвале? Офигеть! А ты-то хоть человек?

- Я – человек. В нашем мире вообще-то живёт девять различных рас. Люди, черти и ведьмы, гоблины, домовые, как мой садовник, эльфы, с одним из представителей которых ты успел повоевать в Чертогах Перекрёстка Миров, лешие и кикиморы, хоббиты, водяные с русалками, гномы. Возможно, где-то в Диких Землях сохранились и представители Исходных, хотя все утверждают, что они ушли после того, как эльфы захватили власть над миром.

Голова идёт кругом от таких новостей! Хотя, конечно, при перечислении Львианной рас обитателей Перекрёстка у Васьки складывалось впечатление, что всё это он знал и раньше. Но откуда?

*

Домовой оказался вовсе не крошечным человечком ростом в аршин, а вполне себе… человекоподобным существом. Ну, да. Ваське с его метр семьдесят восемь он, скорее всего (увидеть его удалось сквозь зарешеченное окно), доставал лишь до плеча. И густая борода, имелась, но не волочащаяся по земле, а аккуратно постриженная, светло-русая. И оттопыренные, похожие на локаторы уши. И нос-пуговка. И руки, непропорционально длинные, хотя ноги – вполне нормальной для его роста длины.

Это всё Букашкин рассмотрел, когда Львианна, сморившаяся после бурного секса и недосыпа, уснула. А он, аккуратно, чтобы не разбудить красавицу, покинул постель и отправился изучать свой столь комфортабельный «следственный изолятор». Или «камеру предварительного заключения»?

Жилище Львианны впечатлило. Три спальни, гостиная, столовая, кухня, что-то подобное оружейной комнате, рабочий кабинет. Причём, последний ничуть не уступал по размерам гостиной и был забит книгами в добротных кожаных переплётах. Не будучи уверенным в том, что он разберётся в здешних «кракозябрах», Васька даже не пытался пролистать какую-нибудь из лежащих на столе. Как и пробовать прочесть написанное его любовницей на желтоватых листах материала, похожего на бумагу.

Пока они «кувыркались», Флорина куда-то ушла, и Василию никто не мешал. Поэтому он вдоволь налюбовался пейзажами, открывающимися из окошек. И не только видом на мрачный Замок.

Дом стоял на участке, являющемся чем-то вроде вершины небольшого холма. В сторону Замка склон опускался плавно, и расстояние до глухого забора было максимальным. А с противоположной стороны он находился едва ли в десятке метров, и за ним проходила то ли улица, то ли дорога, на противоположной стороне которой в ряд росли старые, высокие деревья. На самом же участке от деревьев и кустов, за которыми пряталось ограждение, была свободна лишь сторона, обращённая к Замку. Да и то не полностью: тщательно ухоженные кусты росли вдоль забора, немного не достигая его по высоте.

Как уже упоминалось выше, на участке имелась беседка, увитая каким-то местным вьюноподобным растением, возле которой из искусственного грота бил родничок, стекая по обложенному каменными плитами руслу в сторону калитки, вдоль выложенной плитняком дорожки. Мимо искусно укрытого в зарослях крошечного домика, в котором, закончив какую-то работу, и исчез садовник-домовой. Ещё одна дорожка вела от крылечка к той самой беседке, вызывающей острое желание посидеть в ней.

Чисто из любопытства, как работает местная запретительная магия, Васька открыл входную дверь и попытался выйти на крыльцо. Но в дверном проёме уткнулся в невидимую преграду. И изображение того, что находилось за ней, сразу же начало колебаться, как будто бы в жаркий день что-то рассматриваешь над раскалённым асфальтом. Надо же, работает!

Да только Букашкин был «нашим человеком», который непременно сделает то, что ему запрещают. Помните анекдот? «Месье, вы знаете, что с этого моста запрещено прыгать в воду?» «А мне пофигу ваши запреты!» Хотя бы руку, хотя бы один пальчик, да нужно попробовать высунуть «на волю».

Удивительно, но удалось! Сперва палец, а потом и ладонь начало легонько пощипывать. Ощущение было такое, словно через них пропускают слабые электрические разряды, отзывающиеся в мышцах не болью, а приятной истомой, как от массажа. Ваське настолько понравилось, что он минут пять «массировал» обе ладони. До тех пор, пока «аккумулятор массажёра» не выдохся и он не решил повторить попытку выбраться на свободу уже целиком. «Электрическая» волна пробежала по телу, но теперь он находился на широкой веранде, где вокруг изящного резного стола стояло несколько плетёных кресел. В общем, всё вышло, как в другом анекдоте, про лом и японскую пилораму: «Вж… Ну, ни хрена себе», - сказала пилорама. «То-то же!», - сказали мужики. Так что настроение Букашкина, сломавшего хитромудрую местную магию, было примерно такое же, как у мужиков, сломавших хитромудрое японское изобретение. Или даже намного лучше: куда-то исчезла вялость, характерная для отходняка после сильного перенапряжения, а его просто пёрло от избытка энергии.

Поэтому, заценив удобство трёх или четырёх плетёных кресел из стоящей на веранде дюжины, и сожалея, что некому похвастаться своим достижением (у садовника, похоже, началась сиеста), Вася двинулся к беседке. Это утром в приоткрытую форточку тянуло прохладой, а теперь поднявшееся до своего пика солнце пригревало очень чувствительно. А там, в беседке, утопающей в зелени, должно было быть прохладно.

Он не ошибся. К тому же, домовой оказался рукастым мужиком, подведя к одной из стенок беседки струйку воды, стекающей по искусственной скале в крошечный бассейн. Хорошо! Журчит водичка, о чём-то щебечут перепархивающие под потолком с одной «лианы» на другую яркие птички…

Букашкин и не заметил, как в калитку вошла Флорина, бодро несущая в дом достаточно крупную корзину с какой-то снедью. Увидел он её лишь когда та замерла перед открытой дверью в дом.

- Не пугайся, это я её открыл, - окликнул он гоблиншу от входа в беседку.

Глаза зеленокожей красотки округлились настолько, что Василий даже заподозрил, не замешался ли в её предки кто-то из леших (и откуда бы он мог знать, что у леших большие круглые глаза?). Но вместо того, чтобы удовлетворённо кивнуть, Флорина рванула в дом. С криком:

- Великая Госпожа! Великая Госпожа!

Она выпустила из рук корзинку, и та так и осталась висеть в воздухе.

Через минуту она уже выглядывала из-за плеча Львианны, таращащейся на Ваську с тем же ошалелым видом. Хорошо, хоть в платье, а не в том «наряде», в котором он оставил её в постели.

- Что-то не так? – взлетая по ступенькам на веранду, спросил Букашкин.

- Ты? Снял? Заклятие? – в ужасе прижала ладони к щекам хозяйка дома. – Это же само по себе серьёзнейшее преступление. Нет, нет! У тебя не может быть таких знаний!

- Да ничего я не снимал, - отмахнулся Васька. – Я даже не знаю, как это делается. Я его просто ослабил.

- Просто??? Даже я, претендентка… бывшая претендентка на вхождение в Совет Ста Одного, не умею… не умела этого!

- Хочешь, научу? – улыбнулся Вася и протянул к Львианне руку.

Сквозь так и не восстановившую силу магическую преграду. Та, замотав головой, отступила на полшага назад, и Ваське пришлось встать в дверном проёме, чтобы поймать её ладонь. Она упиралась, когда Букашки потянул её за собой. Но, оказавшись на веранде, расслабилась. Причём, шок был настолько силён, что Букашкину пришлось её приобнять, чтобы женщина не рухнула. Под возмущённое покашливание Флорины.

- Действительно, заклятие не снято, но настолько ослаблено…

Он отвёл колдунью к столику и усадил в кресло.

- Флорина, радость моя, ты не могла бы принести нам чего-нибудь попить?

- Этот чёрный горький напиток? – с радостью откликнулась она, услышав подобное обращение.

- Нет, только не его, - замотал головой Вася. – Я и без него сейчас взорвусь от избытка энергии.

Фрагмент 5

*

Энергии, почерпнутой из магической преграды, было столько, что среди ночи Львианна попросила пощады, расстроив «дорвавшегося до сладкого» Ваську.

- Я просто умру!

Увидев, что он так разочарован, она сочувственно погладила его по щеке.

- Тебе действительно так много нужно?

- Ну, я могу, конечно, и потерпеть, но…

Но Вася, которого отчего-то целый день пёрло, будто он вылакал штук пять баночек с энергетиком, хотел ещё, ещё и ещё.

А женщина решила заговорить ему зубы.

- Честно говоря, ты меня очень удивляешь. И не только своей ненасытностью в постели. Не зная даже элементарных заклинаний бытовой магии, не умея ничего, на что способны даже профаны, умудряешься творить такое, что по силам лишь Великим Господам.

Ах, да! Я, кажется, ещё не говорил, что в языке, на котором они общались, есть два слова, перевод которых на русский язык будет звучать как «господин». Но одно является просто вежливым обращением к собеседнику, а второе относится к титулованию. Чтобы хоть как-то их различать, я буду первое начинать со строчной буквы, а второе – с заглавной.

- Бытовая магия? Это какая? И что, ваша магия ещё и как-то классифицируется?

- Ну, бытовая магия – самая элементарная. Для обладания ею не нужно быть даже Господином. Ты сегодня видел её применение: Флорина при помощи неё принесла корзинку с едой. Небольшое заклинание, и любой предмет теряет вес. Так, кстати, я и принесла тебя домой: мои конвоиры нашли мне широкую доску, на которую уложили тебя, и я её притолкала сюда.

- Ты же говорила, что лишилась всех магических способностей, когда… Ну, в общем, после нашей первой ночи.

Львианна тяжко вздохнула.

- Это так. Лишившись девственности, женщина теряет магические способности. За исключением тех, что относятся к бытовой магии. Все более высокие категории становятся для неё недоступны. Именно поэтому среди магов так мало лиц женского пола.

- А на мужиков секс никак не влияет?

- Тоже влияет. Но… даже в обратную сторону.

- В смысле?

- Незначительно усиливается после интимных отношений с представительницей другой или даже своей расы. У него, случается, открываются способности к магии, характерной для этой расы. Нам, женщинам, достичь этого сложнее: надо время от времени принимать немного чужой крови. Буквально несколько капель. Но эффект от этого намного слабее, чем от секса, - томно потянулась она.

- Вот как? Получается, что каждая раса специализируется на чём-то своём? – уже завёлся Вася, не отреагировавший на её позу, говорящую, что Львианна, чтобы не расстраивать его, всё-таки решилась умереть от занятий любовью.

- Не совсем специализируется. Просто… некоторые способности к какому-либо занятию у разных рас чаще проявляются. У нас, людей, более развиты военные способности, умение обращаться с техникой, стремление к естественным наукам. У эльфов – магия воздуха, превращение веществ, способности к искусству. У гномов – способности к техническому конструированию, добыча и обработка металлов, магия огня. Домовые, можно сказать, идеальные домохозяева, строители и купцы. Хоббиты не просто обожают копаться в земле, но и владеют бытовой магией, позволяющей им получать прекрасные урожаи и готовить вкуснейшую еду.

- Но служанкой, готовящей тебе, ты выбрала не хоббитанку, а гоблиншу.

- Во-первых, хоббиты ужасные домоседы, и их очень мало в столице. А во-вторых, если я сказала, что у них есть такие способности, значит, другие расы в этом роде деятельности полные недотёпы. Среди гоблинов тоже есть и купцы, и домохозяйки, и земледельцы. Но особенно хороши они как воины, моряки и грузчики. В общем, там, где требуется большая физическая сила. А Флорину я взяла к себе в служанки ещё и потому, что её бывший муж погиб, защищая моего отца от грабителей по дороги в его имение. Она, конечно, немного легкомысленная, но со своими обязанностями справляется неплохо.

Легкомысленная? Ну, Васька её ещё слишком мало знает, чтобы судить об этом.

- Водяным больше подвластна водная магия. Они великолепные рыбаки и строители плотин. Ну, и судоводители из них прекрасные. Лешие чудесно ориентируются. И не только в лесу. Если караванщик леший, то это гарантия того, что товары дойдут до места в целости и сохранности, а люди в дороге не будут страдать от голода и нехватки воды: они ещё и непревзойдённые охотники. Кто у нас ещё остался? Черти? Это купцы и банкиры, жулики и воры.

Вот, значит, откуда у Наи способность отводить глаза! Но если секс способствует передаче магических способностей…

Львианна, выходившая «помыть руки», на мгновенье замерла на пороге спальни, а потом добродушно усмехнулась.

Васька даже залюбовался ею: идеальная фигура, длинные крепкие ноги, приятный не только на ощупь, но и на вид живот, заканчивающийся внизу тёмным треугольником растительности. Длинная шея. Грудь небольшая, но очень тугая, не имеющая ни малейшего намёка на обвисание.

- Учишься отводить глаза? У тебя начинает получаться. Только не забывай: я хоть и потеряла возможность мгновенно распознавать чужие чары, но за семьдесят один год жизни приобрела очень богатый жизненный опыт.

- За сколько? – подскочил Василий.

Львианна опустилась рядом и, обняв любовника за плечи, прижалась к его груди щекой.

- Семьдесят один год. Старая, да? Магия – она такая: даёт как плюсы, так и минусы. О таком минусе, как отказ от секса, ты уже знаешь. Но есть и другие. Например, дети у магов рождаются намного реже, чем у профанов. Намного. Мой отец, например, смог зачать меня лишь с третьей женой в возрасте восемьдесят трёх лет. А среди плюсов – очень, очень долгая жизнь и невероятно медленное старение. Тот же отец незадолго до гибели – а это было восемь лет назад – выглядел как пятидесятилетний обычный мужчина.

- И дети тоже медленно растут?

От мысли о том, что любимое чадо надо носить на руках лет пятнадцать, у Васьки волосы дыбом встали.

- Нет, - успокоила его волшебница. – Магические способности проявляются лет в шестнадцать-семнадцать, после чего из-за обучения магии естественные процессы резко замедляются. И чем сильнее маг, тем медленнее он меняется физически. Из-за столь позднего их проявления мир не досчитался огромного числа прекрасных магов: девочки раньше начинают тянуться к противоположному полу, чем в них просыпаются сверхспособности. Например, как мне кажется, Флорина вполне могла бы стать Превосходной Госпожой, если бы не её «неземная» юношеская влюблённость в одного чертовски красивого чёрта. Хорошо, хоть дети при связи чертей и гоблинов невозможны.

О! Это тоже что-то новенькое!

- То есть, межрасовые связи бывают и бесплодными?

- Конечно. Как я уже сказала, между чертями и гоблинами. У эльфов, людей, леших и хоббитов с ними тоже детей не будет. Как и у эльфов с гномами и водяными. У людей – с гномами и домовыми. У леших – с гномами и хоббитами. У хоббитов с чертями, а дети, рождённые от связей с эльфами, не способны к воспроизводству. У чёрта с эльфийкой или человеческой женщиной ребёнок не получится, а вот человек с ведьмой вполне способны зачать потомство. Причём, вполне «плодоносное». Но брак между чёртом и русалкой или водяным и ведьмой будет бесплодным. И кикимора даст бесплодное потомство от человеческого мужчины.

Как сложно-то!

Они уже лежали – Вася головой на подушке, а Львианна на его груди. При этом её голос становился всё тише и тише, чувствовалось, что слова даются ей с трудом. Пока она вообще не замолкла, уснув буквально на полуслове.

*

Утром, пока Василий принимал ванну, хозяйка дома и домо-хозяйка о чём-то оживлённо шушукались на кухне. Наверняка ему косточки перемывали. А потом разбежались: Львианна отправилась в свой рабочий кабинет, а Флорина на рынок. Пришлось и Ваське найти себе занятие. Он присмотрел в соседней с кабинетом комнатке что-то вроде оружейного музея, видимо, оставшегося от прежнего владельца усадьбы. Вот и решил разобраться, чем же тут сражаются друг с другом аборигены. Если, конечно, у них случаются войны.

Очень удивили доспехи. Шлем настоящий, рыцарский, с нащёчниками на шарнирах и стрелкой, защищающей нос. Кольчуга, которая должна опускаться где-то до середины бедра. К ней наплечники, налокотники, перчатки из грубой кожи с наружной стороны и мягкой – с внутренней. Причём, каждая фаланга пальцев защищена изогнутой пластинкой. Никаких железных штанов и башмаков, обязательно имевшихся у средневековых конных рыцарей. Это почему? У них тут нет конных рыцарей? Или хозяин дома был пешим воином? Но самое любопытное – обязательное серебряное покрытие с наружной стороны каждой металлической детали. Включая кольчугу, на которой серебро давно уже потемнело.

Щит тяжёлый… фанерный! Покрытый снаружи тонким серебрёным листом жести. Другим словом это покрытие, прибитое мелкими серебряными гвоздиками не назовёшь. Ладно, хоть меч оказался нормальным, стальным. Длинный, около метра, сужающийся клином от гарды к острию, напоминающий шпагу, но с несколько более широким клинком. И достаточно лёгкий, чтобы можно было не утирать пот после каждого взмаха. Кажется, такие называли эспадронами. Без ножен. Впрочем, шпаги и производное от них оружие, кажется, вставляли в кольцо на поясе.

А вот и пояс. Широкий, из тяжёлой, толстой кожи. Раза в два толще, чем у офицерского ремня, но тоже застёгивается на два «шипа» в пряжке. К ремню крепится несколько колец, предназначенных для крепления солдатского барахла: та же «сабля», ножны широкого боевого ножа. Наверное, кошельки, «аптечки» с травками и мазями, сумочки с перекусом. Да мало ли что можно на поясе таскать?

Нож. Хороший, с ухватистой рукоятью и тяжёлым, широким лезвием длиной сантиметров тридцать. Таким можно и колбаску на пикнике порезать, и веток нарубить, и, в случае чего, врага пырнуть. Хотя, пожалуй, для пыряния больше подойдёт кинжал с клиновидным лезвием. Вот он в ножнах на стенке подвешен. Неплохая сталь! Не легированная, а просто углеродистая, но закалённая, с хорошей твёрдостью по Роквеллу. Васька, учившийся на «металлиста», сразу обратил внимание. И заточен чудесно: самое то, чтобы соскоблить неумолимо лезущую на подбородке щетину.

Копьё. Длина – метра два с половиной, поэтому висит на стене на специальных крючьях наискосок. Никаких конусов на древке, которые делали конные рыцари, чтобы им не поранили руки во время турниров. Просто деревянная палка с железной опорой (Букашкин не помнил, как она называется), которую можно воткнуть в землю, и массивным широким листообразным наконечником. Кажется, он такие видел в старом кино про зулусов. Только у тех копья были раза в полтора короче. Таким и колоть, и рубить можно. Точно такое же перекрещено с первым. Видимо, либо трофейное, либо запасное: не четырёхруким же папочка у Львианны был.

А вот и стрелялки. Как и ожидалось, простой, без всяких вставок, лук, из какой-то твёрдой древесины. И колчан с длинными, сантиметров семидесяти, оперёнными стрелами. Наконечники разнообразные: и бронебойные, и для охоты на крупного зверя, и с зазубринами, чтобы из раны невозможно было вырвать, и с тупым концом, «чтобы шкурку не повредить». Едва ли не полный набор разновидностей.

Особое место в коллекции занимает арбалет. Широкий, видимо, очень тугой лук, деревянное ложе под болты, толстая, сплетённая из каких-то волокон тетива. И «козья ножка» для её натягивания. Спусковой рычаг прижимает шпенёк, освобождающий тетиву. Болты струганные, с тяжёлыми конусообразными наконечниками, предназначенными для пробивания доспехов, щитов и… в общем, для пробивания.

Да уж! Если тутошних рыцарей выгоняют на войну с полным набором всего, развешанного на стенке, но тяжеловато им приходится. Или, как рассказала Львианна, они пользуются соответствующим заклинанием для снижения веса? Тогда, в принципе, это реально уволочь на себе.

Интересно, а когда их с Львианной поволокут на судилище, попытаться отбиться при помощи этого арсенала можно будет?

Васька взял в руки эспадрон и несколько раз взмахнул им, примеряясь, сможет ли он им орудовать.

- Ой, - вскрикнула неожиданно распахнувшая дверь Флорина.

Издевается она, что ли? Похоже, по дороге с рынка успела забежать домой и нацепить на себя платье с самым глубоким из доселе виденных на ней Букашкиным декольте. Блин, так всё-таки какого цвета у неё соски?

- Простите, господин, я не хотела помешать вашим воинским занятиям. Я услышала шум и решила, что тут Великая Госпожа.

- Да какие там воинские занятия? – скривившись махнул рукой Вася. – Так, рассматриваю арсенал. А Львианна у себя в кабинете. Видимо, тем юридическим кодексом, который собиралась просмотреть, зачиталась.

Служанка кивнула и развернулась на выход. Мдя… А «тыл» у неё тоже ничего, крепкий «тыл»! Васька даже не удержался от того, чтобы не изобразить шлепок по столь соблазнительной «пятой точке». Да так смачно, что ощутил на ладони упругость попки гоблинши, И Флорина… взвизгнула, но, обернувшись к нему с озорным видом, замерла на месте. Ведь между ней и охальником было никак не меньше трёх-четырёх метров.

- Что-то не так? – изобразил удивление Букашкин, почёсывая нос.

- Простите, господин. Мне просто показалось, что… В общем, это не важно, - растерянно пробормотала она.

О чём они щебетали в кабинете, Василий не слышал, но через пару минут на пороге нарисовалась Львианна.

- Зачем тебе это?

- Да мысль у меня мелькнула: а что, если попытаться отбиться, когда нас на суд потащат?

- Ты собрался этим отбиваться от магов? – засмеялась хозяйка дома. – Я бы поняла, если бы ты ещё доспехи выбрал.

- А что в этом оружии не так?

- Да с ним-то всё нормально. Просто я даже по тому, как ты его держишь, вижу, что боец из тебя никудышный. Ты вообще до сегодня брал когда-нибудь в руки такое оружие?

- Нет, конечно. У нас все эти колюще-рубящие игрушки давным-давно не используют.

- И ты ещё собираешься использовать их в сражении с теми, кто потратил не одно десятилетие на обращение с ним?

У Васьки даже уши от смущения покраснели.

- А чем тогда могут помочь доспехи?

- Тем, что они специальные, с серебряным покрытием, чтобы отражать вражескую магию. Но не грубое железо в руках профессиональных воинов, - вздохнула любовница. – А за нами придут и маги, и воины. Именно серебряное покрытие Башни Раскаяния, куда ты, в лучшем случае, попадёшь, и не позволяет подсудимым и осуждённым использовать магию. Там даже столовые приборы из серебра.

Вася засмеялся, отмахнувшись от удивлённого взгляда Львианны.

- У нас фраза «ест с серебра, пьёт из золота» считается признаком удавшейся жизни. А просто сбежать мы можем?

- Как? – умоляюще поглядела она на Букашкина. – Заклятие же…

- То самое, сквозь которое ты вчера выходила в сад?

И вот тут Васька увидел, как выглядит реакция на когнитивный диссонанс.

- Ну, хорошо. Куда бежать? Сбежавший ставит себя вне закона, его имеет право убить любой. Пока он не окажется на Диких Землях.

- А можно с этого места поподробнее? Что такое Дикие Земли? Где они находятся? Как туда добраться? Кто там правит?

- Я тебе потом расскажу. Сейчас ко мне придёт один человек, с которым мне нужно будет переговорить.

Вот уж не думал Букашкин, что он способен на ревность. Но времени ревновать у него особо не хватило. Откуда-то с крыльца донёсся низкий голос с характерным «местечковым» акцентом.

- И шо это Великая Госпожа Львианна таки даже не хочет встретить своего соседа? Только из-за того, шо этот сосед таки всего лишь бедный гном?

- Что вы, что вы, господин Глогит?! Я всегда рада видеть вас в своём доме, - метнулась из «оружейки» хозяйка.

Гном как гном. Невысокий, коренастый, заросший волосами, рыжеватый, с плешью на голове.

- А, это и есть тот самый молодой человек, который наделал столько шума из-за того, шо два воина-гоблина стали инвалидами, а Высокий Господин Таллиниэль даже решил разделиться надвое? Хм… У вас таки хороший вкус, Великая Госпожа Львианна!

Васькина подружка скромно потупила глаза.

- Позвольте представить вам, господин Глогит, Василия, моего гостя.

- Шо ви, шо ви! К чему такие церемонии с обычным мастером, изготавливающим музыкальные инструменты.

И тут Ваську будто петух в задницу клюнул.

- Так вы делаете музыкальные инструменты? А готовые гитары у вас есть? Гитара – это…

- Молодой человек, не надо мне рассказывать, шо такое гитара. Мастер Глогит, хоть и не самый известный в мире изготовитель струнных инструментов, но гитары, привезённые из вашего родного мира, видел. И даже изготавливал вот этими скромными, мозолистыми руками. Вам какая гитара нужна? Шестиструнная или семиструнная? Ви на ней только играете или ещё и поёте?

- Играю я не мастерски, а вот петь под гитару люблю. Вот и хотел немножко развлечь Льви… Великую Госпожу Львианну, которой я доставил столько неприятностей.

- Шо-то я не заметил в её лице особого огорчения от вашего общества? – подмигнул разговорчивый гном Ваське. – Если я сегодня к вечеру занесу вам гитару, то тоже рад буду послушать ваше пение. Даже если эти песни будут звучать на вашем родном языке. Не насовсем занесу, ведь вы же, к моему величайшему сожалению, сможете ей пользоваться всего несколько дней. Позже заберу, после того, как ви сумеете порадовать мою добрую соседку.

Фрагмент 6

*

То, что Васька вечером встречал мастера не в доме, а на веранде, Глогита отчего-то не смутило. И Букашкину даже показалось что в хитрых глазах гнома, помимо удивления, даже мелькнуло одобрение.

- Вот, господин Василий, - добродушно усмехнулся он, протягивая инструмент.

И какой инструмент! Не «дубовое» произведение какой-нибудь Гадюкинской мебельной фабрики, а настоящая Вещь ручной работы настоящего Мастера.

Полюбовавшись гитарой, Вася привычно провёл большим пальцем по струнам, изготовленным не из металла, из неизвестного ему материала. Где-то он читал, что когда-то струны делали из кишок, плетёных волос и тому подобного. Что использовано здесь? А хрен его знает. Но две струны настроены явно неправильно. И по хитрому взгляду Глогита ясно, что это было испытанием.

Если у вас нету дома,

Пожары ему не страшны.

И жена не уйдёт к другому,

Если у вас,

Если у вас,

Если у вас нет жены,

Нету жены.

Если у вас нет собаки,

Её не отравит сосед.

И с другом не будет драки,

Если у вас,

Если у вас,

Если у вас друга нет.

Друга нет.

- Я верно понял фразу из последнего куплета этой песни? – пытливо посмотрел на Ваську Мастер. – Если ви не живёте, то вам, таки, не придётся умирать.

Трудно сказать, чьи глаза выражали больше восторга: Львианны, хорошо понимавшей по-русски, или резко передумавшей идти домой Флорины, тоже зачарованной бархатным голосом Василия, но не понявшей ни единого слова.

- Каким же мудрецом был автор этой песни, - дождавшись утвердительного кивка, пристально поглядел на колдунью гном. – Я ведь правильно понял, шо это не ваша песня? А жаль! Если бы ви, молодой человек, таки исполняли её на понятном всем языке, то ви могли бы зарабатывать пением намного больше, чем старый бедный музыкальный мастер.

Демонстративно покряхтев при вставании и пробормотав что-то вроде «старость – не радость», Глогит принялся раскланиваться с дамами.

- И вообще, старый и осторожный гном таки посоветовал бы вам не привлекать внимание прохожих пением на открытом воздухе. Поверьте тому, руками кого был создан этот инструмент, шо для его сохранности воздух в доме будет даже полезнее.

- Непростой дядечка! – отметил Букашкин по-русски, когда согбенная спина Мастера скрылась за калиткой.

А поскольку дед действительно был прав в том, что не следует афишировать взлом заклинания, перебрались в столовую, где Васька и продолжил концерт.

На просьбу принести что-нибудь, чтобы можно было смочить горло, на столе появился кувшинчик вина. Как-то неожиданно закончившийся, несмотря на то, что из своего бокала он отхлёбывал крошечный глоточек через одну-две песни и к тому времени одолел едва ли три четверти кубка. Но следом за ним появился второй, потом третий…

Дамы уже не просто слушали, а пытались подпевать. Причём, сильнее всего старалась это сделать Флорина, как уже сказано выше, ни слова не понимающая по-русски, но умудряющаяся угадывать, где надо грустить, а где смеяться. К тому моменту, когда на каждую даму уже приходилось литра по два сладенького винишка, они решительно перехватили инициативу. Просто дружно изобразив ладонями рук: «ша, мужчина! Щяс мы тебе покажем, на что настоящие женщины способны!»

Показали. Действительно проорали бодренький песнячок, смысл которого можно выразить по-русски одной-единственной песенной строкой: эх, хорошо в стране советской жить! Букашкин даже им чуть-чуть подыграл, уловив мотив. А вот при исполнении второй песни аккомпанемент не задался. Просто потому, что женский дуэт, хлопнувший уже не по половинке, а по полному бокалу, принялся безбожно фальшивить, поочерёдно сбиваться с темпа исполнения (на то, чтобы икнуть, хоть минимальное время, но требуется).

Закончилось всё… Нет, не дракой, а исполнением протяжной песни о нелёгкой бабьей доле сироты-беднячки, выданной злыми родственниками замуж за скупого, злобного и сварливого старика. Да так прониклись сочувствием к несчастной сиротинушке, что Львианна, не допев, рыдала, уткнувшись носом в декольте служанки. А та, в свою очередь, обильно окропляла слезами макушку хозяйки.

Васины попытки успокоить расчувствовавшихся женщин обернулись обвинением в том, что ничего он не понимает в их ранимых дамских натурах. И вообще – уйди, противный, с наших заплаканных глаз, сгинь, виновник всех женских бед! Ах, тебе уходить некуда?! Тогда мы сами уйдём! Вот! Рыдать на пару в хозяйской спальне.

Выцедив ещё пару бокальчиков, чем окончательно опорожнив четвёртый кувшин, объёмом литра два, Букашкин ощутил себя в меру поддатым и решил проверить, не пора ли выжимать слёзы из подушек у барышень. Нет, потопа рыданиями они не устроили. Но кровать, в которой Букашкину так хорошо было в последние ночи, оказалась оккупирована уснувшими поперёк неё дамами. Пришлось переться в гостевую спальню, где он пришёл в себя после эпической битвы в подвале Замка.

Казалось, он едва заснул, как был разбужен могучим толчком в спину. Это поднимавшаяся пообщаться с «фаянсовым другом» Флорина на автопилоте добралась до определённого ей на эту ночь спального места и, не глядя, рухнула на постель. А может, даже и не просыпаясь. Выкарабкавшись из-за кровати, Васька обнаружил её дрыхнущей в ночной рубашке, и… О, боже! Треклятых бабушкиных панталонах с кружавчиками! Почти забытых, потому что Львианна в ожидании его залезала под одеяло уже абсолютно голой.

Бежать, бежать, бежать! Даже разгадка загадки века – какого цвета соски у зеленокожей гоблинши – подождёт, лишь бы не видеть этих чёртовых панталонов.

Старая истина «чем лучше было вечером, тем хуже утром» подтвердилась полностью. Если Флорина ещё могла самостоятельно дойти до туалета, то Львианну приходилось водить туда и обратно. Всё остальное время они обе лежали пластом. А Василий разрывался между ними, то принося им холодной водички, то меняя влажные повязки на лбу. Даже шутка «у меня тоже утром болит голова, если просыпаюсь в туфлях» не сработала ни с одной, ни с другой. И глазки служанки излучали весь день не призывное озорство, а вселенскую скорбь. Благо, готовить ничего не пришлось, поскольку у обоих даже мысли о еде вызывали очередной приступ тошноты.

Вам смешно? А ни Ваське, ни садовнику Матуне, которого пришлось послать на рынок вместо Флорины, было не до смеха. Обоих очень беспокоило состояние хозяйки дома. Именно её, поскольку гоблинша (скорее всего, сказалась разница в массе тела) уже к вечеру даже осмелилась выбраться на веранду, чтобы подышать свежим воздухом. С помощью Василия выбралась, но это уже куда лучше, чем лежать пластом, не в силах пошевелиться без особой нужды, как Львианна.

Нужно сказать, что, переживая за дочку своего бывшего хозяина, Матуня к «болезни» дамочек отнёсся по-солдатски прямолинейно, хоть и не без претензии на философствование. Мол, бабы – существа глупые, о последствиях пьянки думать не склонные, поэтому их сегодняшнее состояние вполне закономерно. И его всем следует просто пережить. А ещё – не держал на Ваську зла за падение хозяйки с местного Олимпа.

- Бабье дело – детей рожать, а не в магический гадюшник соваться. Может, ей с тобой даже лучше будет, чем каждую минуту ждать подлости и удара в спину от замковых лицемеров.

- Недолго только. До того, как соберётся Совет Ста Одного…

Матуня только рукой отмахнулся.

- Из каждой безвыходной ситуации есть, как минимум, три-четыре выхода. Одного только не пойму, - понизил он голос. – Чего ты Флоринку изводишь? Неужто не видишь, чего ей от тебя нужно?

- Вижу, конечно. Только представляешь, как к этому Львианна отнесётся? Не хочется расстраивать женщину тем, что я из её постели под бочок к другой прогулялся. Да и у Флорины из-за такого могут неприятности быть.

Садовник даже расхохотался в голос.

- Сразу видно, что ты не из нашего мира. Да никак она к этому не отнесётся. Может, даже Флоринке спасибо скажет за то, что она её выручила в тот момент, когда госпоже не до постельных утех. И у нас, конечно, попадаются грымзы-собственницы, да только таких надо днём с огнём искать. В отличие от мужиков, просто помешанных на том, чтобы их бабы больше ни с кем ни-ни. Помешанных-то помешанных, да только ведь прекрасно понимающих, что те под замко́м не сидят, когда им приходится надолго от дома отлучиться.

Вот тебе и средневековье с предположительно строгими нравами!

*

Проснулся Васька ни свет, ни заря. Из-за того, что спать ему пришлось одному. Пока он перед сном «заправлялся» в одно рыло (напомню: дамы едва сдерживали тошноту только при одном упоминании о еде), на Львианну что-то нашло, и она с рыданиями выставила Васю из своей спальни, приказав уйти прочь с её глаз. Он уж и впрямь со злости решил залезть под одеяло к гоблинше, но сквозь дверь гостевой спальни уже доносился сочный храп служанки. Пришлось тащиться в ту комнату, которую его подружка называла спальней её родителей. И укладываться на краешке солидного такого, даже не двуспального, а трёх- или четырёхспального сексодрома «Ленин с нами».

Проснулся от зуда в подбородке: растущая щетина, зараза, чесалась, как проклятая. Потому всё-таки прокрался в «оружейную комнату» за тем самым тесаком, который он присмотрел для бритья. Может, правильнее было бы просто поинтересоваться наличием в доме бритвы покойного хозяина или попросить Матуню одолжить оную, да только интересоваться и просить было слишком уж рано. А поэтому, раздевшись догола (и подмыться с утра не помешает), он намылил щёки и принялся как можно аккуратнее скрести ножищем по морде лица.

- Ой, вы здесь, господин? – впорхнула в ванную заспанная Флорина.

В одной ночнушке и (я щас взорвусь, как триста тонн тротила!) пресловутых панталонах.

Заспанная-то заспанная, а глазёнки нашла, куда уставить.

- Да что же вы так мучаетесь-то? Давайте, я вас побрею.

Руки горничной почти автоматически открыли нужную дверцу шкафчика, в её руках появилась самая настоящая опасная бритва, а тесак она отобрала и положила на первую попавшуюся полочку. С десяток плавных движений, и подбородок Василия сияет гладкой кожей.

Только манера бритья у Флорины… гм… своеобразная. Близко, излишне близко стоять к клиенту, едва не касаясь его груди своей. А бедром упираться в то место, где уже началось подозрительное шевеление. К тому же, как-то самой собой получилось, что под взглядом Букашкина с её левого плеча сползла бретелька ночной рубашки, обнажив левую грудь полностью. На что гоблинша лишь хихикнула, даже не пытаясь поправить гардероб.

И всё-таки соски с ареолами у неё не зелёные, а коричневые!

- Усы брить не надо, - едва ли не задыхаясь от похоти (две ночи без секса дали о себе знать), прохрипел Васька.

На что Флорина снова хихикнула, положила бритву (при этом соскочила с плеча вторая бретелька, и ночнушка сползла на каменный пол ванной) и, дёрнув завязку, принялась стягивать эти грёбанные панталоны.

Заниматься сексом, конечно, лучше в постели, но когда вот так неожиданно припрёт, то и стоя сзади упёршейся руками в ванну, постанывающей и всхлипывающей гоблинши можно! Главное – хотя бы одной рукой держаться за низ её живота, чтобы не переусердствовать с амплитудой фрикций.

- Правду госпожа говорила, что вы просто ненасытный, - минут через пятнадцать, тяжело дыша, промурлыкала Флорина, усевшаяся на край ванны и плотно сжавшая бёдра. – Обидно только, что я могла бы это узнать ещё два или три дня назад. Как вы думаете, за те три или четыре дня, пока я заменяю госпожу, я смогу научиться понимать слова ваших волшебных песен?

- Заменяешь госпожу?

- Ну, да. Она сама меня попросила это сделать, пока у неё… В общем, пока она не может подарить вам женское тепло.

- И ты согласилась выполнить её приказ?

- Да разве же это приказ? Неужели вы не видели, что я сама этого хотела? Да и вы хотели: я же не слепая. А я так давно осталась без мужа, так сильно скучала все эти годы…

И вслепую протянутая рука безошибочно нашла то, по чему именно скучала вдова.

Что такое апатия? Это отношение к сексу после свершения секса. Данную присказку Васька знал хорошо, но, кажется, впервые в жизни ощутил «вживую». Нет, что-то не то происходит с ним в этом магическом мире. Пожалуй, впервые со времён его романтического юношеского брака его грызла совесть за «левак» от постоянной женщины. Но ещё пуще грызла обида на то, что Львианна распорядилась его сексуальной жизнью, даже не поинтересовавшись, согласен ли Букашкин на такую «замену». Он же, всё-таки, человек, а не какое-то… биологическое устройство для удовлетворения женской похоти.

В общем, захотелось прямо с утра «накатить» от досады. Чего-нибудь покрепче. По принципу: выпил с утра, и целый день свободен. Потому и ушёл в беседку, возле которой возился с кустиками-цветочками Матуня. У баб ведь в запасах только сладенькое слабенькое винцо, а бывший солдат вполне мог потреблять что-нибудь покрепче. Глядишь, и удастся выменять винцо на «горькую».

Домового вопрос о «горящем вине», как в местном языке назывался какой-то крепкий напиток, получаемый перегонкой спиртосодержащего пойла, заинтересовал.

- А зачем тебе? – спросил он.

- Ты же знаешь, что пьяная баба своей… сладкой норке не хозяйка. А пока в неё вина зальёшь, чтобы она до нужной кондиции дошла, состариться можно, - неожиданно для самого себя ляпнул Василий. – Вот и хочу замешать такой напиток, чтобы их можно было быстренько в постель утащить.

На удивление, шутку юмора слушатель не просто не уловил, а идею воспринял очень даже серьёзно. Можно сказать, загорелся ею.

- А ты умеешь такое пойло делать? Бабы ведь от «горящего вина» нос воротят: крепкое оно, и вкус у него для их чувствительных язычков дурной.

Пришлось Васе напрягать извилины, чтобы не выглядеть болтуном. Что можно изобразить? Да, доводилось ему сталкиваться с тридцатиградусной израильской водкой «Стопка» и польской «Кеглевич». Некоторые сорта даже были с привкусом лимона, вишни или клюквы. Женщины такую пили охотнее, но всё равно она оставалась «на любительницу». Зато ликёрчики… Да что там говорить, если в прологе этой истории с его попаданием в магический мир как раз ликёр «Амаретто», знаменитый «бабоукладчик», сыграл весьма заметную роль?

- Легко! – загнул понты Букашкин.

В общем, пока Львианна отлёживалась в своей спальне, проклиная неожиданно (для Васи) наступившие критические дни, работа нашлась для всех. Окрылённый какими-то собственными планами Матуня сначала что-то долго объяснял Флорине, а когда та, недовольно ворча на садовника за сорванные планы ещё разок «заменить хозяйку», ушла на рынок, исчез из усадьбы и сам. А через полчаса вернулся с примерно двухлитровым стеклянным кувшинчиком, заткнутым пробкой.

- Подойдёт? Я самое чистое у… знакомой попросил.

Васька, предвкушая ощутить запах какой-нибудь «табуретовки», разящей сивушными маслами, осторожно вынул пробку и нюхнул. Нет, сивуха в жидкости наличествовала. Но вовсе не в таких количествах, как он ожидал. А по крепости… Ткнул пальцем внутрь, облизал его. Пожалуй, побольше сорока пяти «оборотов», но существенно меньше шестидесяти. Изобразил из себя профессионального эксперта в области спиртосодержащих жидкостей и с озабоченным видом огласил:

- Нужен будет древесный уголь. По весу – четверть от веса содержимого этой склянки.

- А что, какой-то другой уголь бывает?

Помимо местных плодов с запахом и вкусом, близким к земному лимону (только ярко-красных), домработница принесла с базара ещё и кучу свежей снеди, с которой отправилась колдовать на кухню. А домовой снова умчался с подворья. На этот раз – к гному Глогиту за кусочком жести для воронки.

- Вредно есть сладкое перед завтраком, - тут же нарисовалась в беседке с банкой вишнёвого варенья Флорина и, демонстративно поправив то, что призывно топорщилось в районе декольте, промурлыкала. – Может, господин сначала всё-таки чего-нибудь более сытного отведает.

Апатия от этого движения панически бежала прочь, но Василий, сглотнув слюну, решил оставаться непоколебимым. Ну, хотя бы некоторое время. А тут и Матуня вернулся.

Колдовали над фильтрацией самогона в домике садовника практически до полудня. Уголь, зараза, впитал в себя едва ли не треть «полезного продукта». А ещё и окрасил жидкость в «радикально чёрный цвет», от которого удалось избавиться лишь с подсказки приковылявшего мастера музыкальных инструментов, заинтересовавшегося, что же такое необычное творит любовник его соседки. Но домовой снова сгонял к самогонщице, и восполнил потерю того, что на вкус уже стало походить на весьма качественный разбавленный спирт.

- Ви, молодой человек, оставайся у вас чуть побольше времени жизни, могли бы озолотиться не только исполнением песен, но и продажей чудесного «горящего вина», - объявил гном после того, как мужики «сняли пробу» с получившегося напитка.

От дальнейшей дегустации, увы, их отвлёк зов Львианны, пригласившей Букашкина и Глогита на обед. Во время которого блюда подавала обиженная невниманием Василия домработница.

- До бедного старого мастера музыкальных инструментов дошли некоторые известия, - наконец-то перешёл к делу, ради которого он и согласился отобедать, сосед. – Не то, что известия, а так, сплетни.

Хитрец явно тянул время, чтобы заинтересовать хозяйку дома, говоря медленно, размеренно, даже с некоторой ленцой.

- Сплетни, шо Надзирающий за нарушителями Законов охотно бы согласился отпустить Великую Госпожу Львианну уладить дела в имении, доставшемся ей от её столь почитаемого мной отца. Под соответствующим конвоем, конечно. Просто потому, что требуется ещё некоторое время, чтобы уладить какие-то нестыковки со сбором Совета Ста Одного. Если госпожа Львианна при случае официально обратится к нему с такой просьбой. А другие сплетники рассказывают, что такой случай может представиться чудесной хозяйке этого дома уже через два-три часа, когда господин Надзирающий посетит его. Так что, молодой человек, я вам советую отложить восхитившие меня опыты хотя бы до завтра, - обернулся гном к иномирянину.

Фрагмент 7

*

Надзирающий за нарушителями Законов оказался невысоким полным человеком, постоянно вытирающим с красного лица пот. То ли, пешая прогулка в сопровождении десятка стражников (гоблины, люди и парочка эльфов) проходила быстрым шагом, то ли господин Надзирающий был несколько грузноват для подобных прогулок.

Вся эта толпа ввалилась в усадьбу и протопала к веранде, после чего один из эльфов, помахав руками и побормотав себе под нос, с уже привычным Ваське «китайским» акцентом, проорал:

- Госпожа Львианна может без опаски выйти из дома для встречи с Надзирателем за нарушителями Закона.

- Неработающее заклинание снял, - как девчонка, втихаря намазавшая губы материной помадой, хихикнула Львианна, после чего приняла величественный вид и выплыла навстречу незваным гостям.

Букашкин не вслушивался в обмен любезностями между пока ещё Великой Госпожой и «начальником СИЗО на дому». Он рассматривал стражников.

Что о них сказать? Крепкие ребята, прекрасно обученные, если судить по тому, как они контролируют округу. Да и копья держат так, что по их позам видно: отреагируют на любое опасное движение. У всех доспехи с то ли серебряными, то ли серебрёными пластинами панцирей или кольцами кольчуг, серебрёные шлемы. Значит, от магических атак они защищены. Казалось бы, скучают во время рутинной процедуры посещения правонарушительницы, находящейся под домашним арестом, но взгляды постоянно изучают обстановку.

Вот письмо, ради написания которого Львианна битый час просидела в кабинете, переместилось из рук женщины в пухлые лапки Надзирающего, и тот, в очередной раз вытерев лицо зелёной тряпочкой с мокрыми пятнами, углубился в чтение. После чего начал сыпать статьями и параграфами, сведя речь к тому, что арестантка имеет право уладить имущественные вопросы с другими наследниками, фигурирующими в завещании, до того, как суд вынес решение о конфискации его доли наследства.

- Послезавтра с утра Великая Госпожа Львианна в сопровождении конвоя сможет отправиться в имение, принадлежавшее её отцу.

- Тогда у меня есть ещё одна просьба, господин Надзирающий за нарушителями Законов, - обратилась колдунья к чиновнику, высыпав на того не меньший перечень статей и параграфов. – Иномирянин Василий, находящийся до вынесения решения Суда Ста Одного в моём доме, до этого решения пользуется статусом моего гостя. И его, и меня чрезвычайно угнетает невозможность передвигаться хотя бы в пределах мой усадьбы. Я нижайше прошу столь справедливого господина Надзирающего за нарушителями Законов расширить действие защитного заклинания, границы которого мы не способны пересечь, и включить в доступную нам территорию всё, что ограничено забором усадьбы. Вы же знаете суровость наших законов к иномирянам, незаконно проникшим в наш мир. И мне будет бесконечно стыдно перед моим гостем, что за оставшиеся считанные дни он так и не успеет надышаться чудесным воздухом нашего мира.

Во, мляха, завернула! Ей будет стыдно из-за того, что Васька перед смертью не надышался!

И тут Букашкина действительно одолела тоска. Сколько проездит в отцовское имение его любовница? Неделю? Значит, дней через десять ему придётся умереть. Как это будет выглядеть, он, конечно, не знает. Может, как в самом кондовом средневековье, снесут башку мечом или мясницким топором. Может, со стены Замка сбросят, а может, камень на шею – и в реку, с трёх сторон огибающую Замок. Если, конечно, ничего более «средневеково-креативного», вроде раздирания лошадями на четыре части ил варения в кипящей смоле, не придумают. Но это будет всё, капец, безвозвратный капец ему, Василию Анатольевичу Букашкину, который и думать не думал, и гадать не гадал попадать в этот говённый мир. Есть, конечно, ещё слабенькая надежда на своё невероятное везение: а вдруг у палача его железяка свалится с топорища или все четыре лошади, которыми его будут разрывать, мгновенно околеют от невесть откуда взявшихся капель никотина. Но ведь это будет только отсрочка, очень кратковременная отсрочка. За срок которой не то что надышаться, толком прокашляться не успеешь.

«Уйдут эти уроды, пойду к Матуне и ужрусь водки, как свинья», - мрачно подумал Василий, даже не обращая внимания на то, что эльф, выслушав какие-то слова Надзирающего, принялся бормотать и махать руками. А поскольку продолжал пребывать всё в том же подавленном состоянии, с трудом отреагировал на кинувшуюся ему на шею ликующую Львианну, когда калитка захлопнулась за последним из стражников. Блин, за восемьдесят лет человеку, а ведёт себя, как… восемнадцатилетняя соплюшка!

- Да что такого в том, что нам клетку чуть-чуть расширили и добавили несколько дней жизни?! – даже невольно вырвалось у Букашкина. – Я даже с тобой поехать не могу, как я понял, чтобы побыть эту неделю вместе с тобой.

Его подружка, напустив на себя загадочный вид, чмокнула попаданца в щёку и ещё крепче прижалась к нему. Всем соблазнительным телом. Блин, будь они прокляты, эти «женские дни», тут же переключились мысли Василия. «Но водки с домовым я всё равно напьюсь!», - подумал он, прижимая к себе женщину.

Реализацию столь гениальной идеи пришлось отложить, поскольку Львианна развила бурную деятельность, задействовав в ней садовника. Матуне пришлось мчаться к домработнице и музыкальному мастеру с записками. Видимо, не только к ним, поскольку Флорина уже примчалась, а домовой всё ещё где-то пропадал.

Васька же, которого окончательно накрыло отчаяние (хоть он и пытался показать, что у него всё в порядке), чувствовал себя в начавшейся суете лишним. Поэтому не придумал ничего лучшего, чем взять гитару и уйти в беседку, где принялся наигрывать мелодии, когда-либо выученные им. Да так увлёкся, что не сразу заметил стоящего на тропке, ведущей в его «укрытие» гнома.

- Просто чудесно, молодой человек, - похвалил он. – Особенно эта грустная мелодия, шо ви наигрывали и даже пытались только шо напевать. Вот если би она ещё била́ на всеобщем языке, а не на вашем родном…

Что-то прикинув в голове, Букашкин впервые за пару часов улыбнулся.

- Я попробую перевести её на ваш язык.

- Тогда я попрошу вашу прекрасную хозяйку прислать вам бумагу и самопишущее перо.

Самопишущее перо оказалось вовсе не каким-то продуктом высокотехнологичной магии, самостоятельно записывающим произнесённое. И даже не авторучкой с чернильной заправкой, как подобный девайс когда-то называли на Земле, а обыкновенным… круглым карандашом с мягким то ли графитовым, то ли просто угольным стерженьком. Но слова песни группы «Ногу свело», тиснутую российскими музыкантами у Джо Дассена, он на местной мове записал достаточно быстро. Благо, ритмика всеобщего языка не очень сильно отличалась от русского. Ту самую песню, что лучше всего подходила под его сегодняшнее настроение:

Если б не было тебя,

Скажи, зачем тогда мне жить?

В шуме дней, как в потоках дождя,

Сорванным листом кружить?

Если б не было тебя,

Я б выдумал себе любовь,

Я твои не искал бы черты

И убеждался вновь и вновь,

Что это все ж не ты…

Если б не было тебя,

То для чего тогда мне быть?

День за днём находить и терять,

Ждать любви, но не любить?

Если б не было тебя,

Я б шёл по миру как слепой.

В гуле сотен чужих голосов

Узнать пытаюсь голос твой

И звук твоих шагов.

Если б не было тебя,

И мне не быть собой самим.

Так и жил бы твой призрак, любя,

Призраком моим любим.

Если б не было тебя,

Я знаю, что не смог бы ждать.

Разгадал бы секрет бытия

Только, что б тебя создать

И видеть лишь тебя…

Занятие так увлекло Василия, что он не заметил, как солнце стало клониться к закату, а Глогит и Львианна наконец-то закончили свой слишком уж затянувшийся разговор. Но песню, когда они вместе с гномом объявились у входа в беседку, он спел совсем другую: эту он сначала исполнит своей женщине наедине. И не только эту. А с хитрого гнома, пытающегося строить из себя неотёсанного простофилю, хватит и «Волшебника недоучки» Пугачёвой. Тем более, тема-то в этом мире очень злободневная.

В общем, рыдали от хохота все: и мастер музыкальных инструментов, и хозяйка дома, и домработница, и садовник. Видимо, с подобными магами им доводилось сталкиваться вживую.

- Только старый осторожный гном не советовал би вам признаваться в авторстве этой песенки, - чуть не испортил всю малину Глогит, но подсластил пилюлю тем, что попросил переписать текст.

Если бы Васька тогда хотя бы подозревал, что она со временем превратится в самый настоящий гимн! Но об этом я расскажу намного, намного позже.

*

Импровизированный концерт, чуть не устроенный Васей в беседке, обрубила «на взлёте» Львианна, объявившая, что потеха будет не к месту, если от неё страдает дело. А именно – её сборы в послезавтрашнее путешествие. Так что спать в тот вечер Букашкин отправился первым. И опять в одиночестве. Правда, продлившемся всего пару часов (ох, уж эта дорвавшаяся до сладенького Флорина, оправдывающая свою ненасытность желанием понимать васькины песни в оригинале).

Хотя, конечно, их постельные беседы и в эту ночь, и в следующую, дали Ваське очень много в понимании реалий магического мира. Просто потому, что высокопоставленные маги «варятся в собственном соку», зачастую даже не представляя, чем дышат профаны, какие заботы их терзают, с какими трудностями сталкиваются ежедневно.

Нет, мир, привнесённый на эту чудесную планету с небольшой луной, вращающейся по довольно удалённой орбите, после объединения рас, устраивал всех. А что плохого в том, что армии чужаков не топчут посевы, не жгут города и не убивают близких тебе лю… существ? Что торговля процветает, о голодных годах вспоминают только в страшных сказках, а самыми опасными врагами, с которыми можно встретиться в реальности, являются лесные разбойники, на которых устраивают регулярные облавы.

Да, денег хватает на все потребности далеко не всем и далеко не всегда. Но такое, насколько известно Василию, встречается повсеместно, даже в самых благополучных странах. А откуда, скажите, тогда браться тем самым лесным разбойникам, если всем будет хватать денег? Вот и получается, что жаждущих поживиться чужим золотом и серебром после поимки отправляют добывать эти металлы на рудники где-то в горах, расположенных на севере, где климат не такой мягкий, как в окрестностях Замка.

Магия помогает во многих ремёслах. Даже та же самая Флорина иногда «подколдовывает», создавая свои кулинарные шедевры, а Матуня, применив нужные заклинания, может ускорить рост растений там, где это требуется или замедлить в тех, где не нужно, чтобы они росли. Но они оба, можно сказать, мастера своего дела, очень ценимые за умения. Потому и пребывают в расстроенных чувствах, зная, что скоро придётся поменять щедрую хозяйку на неизвестно кого. И сначала доказывать новому хозяину, что они сто́ят тех серебряных и золотых монет, которые им платит Львианна.

Добывать презренные металлы не только из земли, но и колдовскими методами пытались, пытаются и будут пытаться во все времена. Но только профаны, поскольку магам прекрасно известно: серебро вообще противодействует применению магии, а золото, хоть и не «обнуляет» её, но неподвластно никаким преобразованиям. Хуже того, постоянный контакт с благородными металлами немного ослабляет магические способности. Именно поэтому отличительной особенностью магов, если те одеты в дорогие одежды, является полное отсутствие золотых и серебряных украшений. А менялами, лавочниками и ювелирами трудятся люди, обладающие незначительными магическими способностями.

- А как же серебряные доспехи отца Львианны? – задал вопрос Букашкин.

- Они не серебряные, а серебрёные снаружи. Да их и не носят постоянно.

Науки? Науки развиты очень своеобразно. Это на Земле математика – наука всех наук. Здесь наука всех наук – магия. Сотни лучших умов ломают головы над выдумыванием и отработкой новых заклинаний и расшифровкой уже забытых, упомянутых в старых книгах. Физика в глубоком загоне, поскольку местным хватает лишь того, что можно применить на практике без применения магических умений. На целый ряд разделов зачаточных знаний химии наложено жесточайшее табу. В первую очередь – касающихся производства взрывающихся составов. Видимо, магов очень напрягает то, что у профанов может появиться оружие, «стреляющее огнём».

- Это ещё Исходные запретили, - пробормотала уже едва не засыпающая Флорина, и от собственных слов подорвалась так, словно испугалась, что сейчас её арестует какой-нибудь шпион, прячущийся под их кроватью.

- Исходные? – удивился Букашкин. – А кто это?

- Никогда не произносите это слово! – зашипела на него гоблинша. – И забудьте про то, что я его произнесла, если не хотите, чтобы и я оказалась в Башне Покаяния. Ведь вы не хотите этого, правда?

Это же надо, как маги, устроившие в собственном мире настоящую диктатуру, боятся кого-то!

- И ты мне о них ничего не скажешь, даже если из-за этого я откажусь повторить то, с чего мы начали эту ночь? – пошёл Вася на маленький шантаж.

- Не скажу, - с неуверенностью в голосе произнесла Флорина. – Господин, не мучайте меня! Я и так уже сказала слишком много. И самое мягкое наказание за мои слова, если кто-то узнает об этом, высылка в Дикие Земли.

- А про них-то ты мне можешь рассказать?

Но и об этой загадочной территории любовница-профанка знала очень мало. Что это где-то далеко на востоке, за целой цепью озёр, которыми, вместе с укреплениями между ними и по принадлежащим государству магов берегам, «цивилизованный мир» отгородился от «дикарей», не ведающих закона. Эта граница установилась сотни две лет назад по итогам Последней войны. И высылка в эти самые Дикие земли немногим более мягкое наказание, чем заключение в Башню Покаяния. Тем более, в Башню Покаяния предпочитали заключать проштрафившихся магов, а не профанов, для которых существовала целая система иных наказаний. От уже упомянутых рудников до принудительного ношения серебряного ошейника, за десяток лет «высасывающего» остатки магических способностей, без которых уж точно хорошо оплачиваемой работы не получить.

О жизни в Диких Землях Флорина знала только то, что рассказывали в официальных «информационных заявлениях» бирючи на рыночной площади: нравы там дикие, все так и точат зуб на беззащитных «ссыльно-переселенцев», норовят их, если не сожрать живьём, то превратить в рабов (к слову, рабство, по словам подружки, в этом мире отменено «в незапамятные времена», и обращение в рабское состояние карается отрубанием головы). Не знают в Диких Землях городов, живут либо в лёгких хижинах «из говна и палок» (ну, это уже васькина трактовка!), либо вообще кочуют по бескрайним лесам, горам и степям кровожадными ордами, постоянно воюя друг с другом. Или с жуткими монстрами, водящимися «в загранке» в неимоверных количествах. Именно поэтому никто, сосланный в те края, никогда не возвращается. Особенно там не любят существ, обладающих мало-мальски заметными магическими способностями.

- А откуда тогда известно, что там происходит? – поймал попаданец домработницу на логическом противоречии.

- Ну, так ведь и пленных берут, когда дикари пытаются оборонительную стену штурмовать, и кто-то пробует тайком вернуться вплавь через озёра, и контрабандисты по морю иногда к берегам Диких Земель плавают.

Значит, контрабандисты всё-таки имеются? Это хорошо. Это будет очень кстати, если удастся вырваться из-под уже осточертевшего домашнего ареста.

Плохо было другое: Львианна, едва он наутро заговорил с ней о возможности побега, накинулась на него, словно он не просто пукнул за обеденным столом, а принялся смаковать образовавшийся при этом «аромат».

- Не смей ничего предпринимать! Ты же, едва окажешься за забором моей усадьбы, привлечёшь к себе столько внимания, что не пройдёшь и сотни шагов, прежде чем тебя схватят. И уж после этого с тобой точно никто не станет церемониться. Беглец из-под стражи вне закона, его имеет право убить любой. И получить за это щедрую награду. А о том, что в моём доме живёт иномирянин, незаконно проникший в наш мир, знает уже почти весь город. Я поручилась за то, что ты будешь покорно ждать своей участи в моём доме, и если вольно или невольно моё слово будет нарушено, то до заключения в Башню Покаяния я просто не доживу. Ты смерти моей хочешь?

«Покорно ждать своей участи». Это когда в той самой участи нет никаких сомнений?

Фрагмент 8

*

В общем, весь день перед отъездом Львианны в имение отца, которое она собиралась «переписать» на дальних родственников (а зачем оно ей, если и её участь предрешена, и даже если она через несколько десятилетий выйдет из Башни Покаяния, то за эти годы всё придёт в упадок или будет разворовано?), Василий предпочёл не мешаться под ногами хозяйки и её слуг, а заняться творчеством. Никогда он не пробовал себя в стихосложении и, что было ему даже ближе, написании музыки, а тут его «понесло». Может, из-за того, что вспомнилась присказка «помирать, так с музыкой». Не сам, конечно, выдумывал стихотворные художественные образы, а старался, как можно более близко к смыслу оригинала, переложить их на Всеобщий язык. По крайней мере, хоть какой-то след в этом мире он оставит, передав перед отправкой на суд слова и аккорды гному. Тем более, они с Глогитом совместно составили таблицу перевода земных гитарных аккордов в принятую здесь систему их записи.

Матуне, вынашивающему какие-то коварные планы на обещанный Букашкиным «бабоукладчик», тоже было не до винокуренных экспериментов: хозяйка припахала его по полной программе посылками «за периметр». Он то и дело убегал, а через некоторое время прибегал либо с какой-то вестью, либо с узлом скарба, могущего понадобиться Львианне в путешествии. Да и Флорина суетилась и на кухне, и помогая приводить в порядок дорожные наряды, так что гость-пленник был предоставлен сам себе. Стихоплётствовал, бродил по усадьбе. В том числе, оценивая, куда может попасть, перебравшись через тот или иной участок забора. Ведь хотя он и пообещал любовнице, что никуда не сбежит в её отсутствие, но запасные варианты разведать никогда не мешает.

Вася во взрослом возрасте всегда отрицательно относился к упахиванию на «фазендах». С него хватило детства, когда они вдвоём с матерью ради экономии сажали на огороде картошку и прочие морковку-огурчики-помидорчики, держали корову и кур. И поэтому, начав самостоятельную жизнь, Букашкин не просто никогда не мечтал о даче, а всегда с содроганием относился к мечтам жены когда-нибудь прикупить заветные «шесть соток» и приглашениям любовниц «быстренько прополоть огород, после чего оба выходных наши». Так что усадьба Львианны оказалась идеалом его представлений о частном землевладении: дом в окружении цветников, диких и плодовых деревьев, аккуратно подстриженных кустов. Никаких грядок, никакой картошки! Кстати, вполне себе используемой в местной стряпне.

А ещё – никаких лишних построек. Даже бани, против которой он бы совершенно не возражал. В дополнение к беседке, домику садовника были ещё небольшой сарай для инструмента близ дальнего от входа угла усадьбы, рядом с родничком, бьющим из склона холма, на котором она располагалась, да погреб, примыкающий к глухой стене.

Именно в недрах этого скрытого под землёй и частично под домом помещения Василий обнаружил не только вина, но и несколько полок с домашними заготовками: какие-то соления и несколько видов варенья (Флорина как-то заикнулась, что хозяйка не любит сладостей, и все её замечательные сладкие заготовки сжирают либо гости, либо она сама). Запалив «от пальца» светильник, Букашкин тщательно обследовал содержимое этих горшков с вареньями. Естественно, не тыкал пальцем в каждый горшок, а только выбирал по одному, распечатанному сосуду из тех, на которых совпадали надписи на «этикетках» - прилепленных к выпуклым бокам листочках с указанием, какой фрукт использован в этом варенье. И ведь нашёл то, что пригодится при изготовлении ликерчиков!

Исследование возможных путей бегства никаких впечатляющих результатов не принесли. Юго-восточная, самая низкая сторона холма, с которой открывался вид на монструозный Замок, представляла собой чей-то огород, поливаемый из ручейка, берущего начало в усадьбе Львианны. Да вот только дальний забор соседнего домовладения, выходящий, судя по всему, на дорогу, идущую вдоль небольшой речки, был уже не в один, а в два человеческих роста. На юге – ворота с калиткой, выходящие на оживлённую дорогу. С юго-запада сразу под стеной начинался обрыв, по низу которого шла всё та же дорога. По сектору от северо-запада до востока забор был очень высок, для Букашкина, под два с половиной метра, и перебраться через него представлялось возможным только с использованием лестницы. Судя по деревьям, растущим на вершине холма, вершина не заселена, но, по едва слышным голосам, на других склона какая-то жизнь явно имелась.

Результат не самый впечатляющий, но даже отрицательный результат – это результат. Так что Васька после перерывчика уселся за перевод песни из «Неуловимых мстителей», подгоняя стихи к местным реалиям. И ухохатываясь про себя от того, что у него получалось.

Усталость прошла,

Дым за нашей спиной.

Копыта коней,

Как сердце, стучат.

И нет нам передышки –

Сгорай, но живи.

Погоня, погоня, погоня

В крови у меня.

Есть стрелы в колчане,

И надо успеть

Врагов отбить

И допеть песню.

И нет нам покоя –

Сгорай, но живи.

Погоня, погоня, погоня

В крови у меня.

Верьте в удачу,

И всё получится.

Встречный ветер дует

В лицо, и мы рады этому.

И нет нам покоя –

Сгорай, но живи.

Погоня, погоня, погоня

В крови у меня.

А вот премьеру песню придётся отложить до возвращения Львианны, чтобы та не подумала, что он собирается нарушить данное ей слово.

Нежного прощания с любимой женщиной (надо же! Букашкина вовсе не корёжило от такого определения!) на пороге дома не получилось. Как раз из-за упомянутого ранее Надзирающего за нарушителями Законов, явившегося на этот раз в сопровождении не только пеших воинов, но и семи конников. К слову, оставшихся ожидать подконвойную за открытыми по случаю отъезда хозяйки дома воротами. Обломал Надзирающий весь кайф тем, что явился в сопровождении молодой эльфийки, которой поручено уже не тайно, а совершенно открыто следить, чтобы Василий не нарушил каких-нибудь беспорядков за время отсутствия Львианны. Прямо таки открыто и заявил:

- Я поручил Госпоже Татенаэль, племяннице трагически погибшего Высокого Господина Таллинуэля, днём и ночью наблюдать за вашим гостем Великая Госпожа Львианна. Этим я надеюсь достичь сразу двух целей: и ваш гость останется под надзором Закона, и Госпожа Татенаэль, для которой вы являетесь кумиром, получит возможность прикоснуться к жизни той, кто до известных событий была у неё образцом для подражания.

Остроухая девица с симпатичным удлинённым лицом, на вид лет девятнадцати (а если учесть замедление старения магов – никак не старше двадцати пяти – двадцати семи), действительно восхищённо смотрела на Львианну. Очень стройная, в голубом платье, подчёркивающем не только талию и высокую грудь (второй номер, мгновенно оценил опытным глазом Васька), но и аккуратную тугую попочку.

- Не только днём, но и ночью? – удивлённо произнёс по-русски Букашкин.

Львианна повернула к нему лицо, и первую секунду её взор пылал яростью, но потом в глазах вспыхнули огоньки злорадства.

- Хорошая идея – снова нагадить этой мерзкой семейке. Чувствую, что кто-то очень пожалеет, назначив твоей персональной надсмотрщицей течную эльфйку. Но учти: если ты это сделаешь на моей постели, я придушу тебя собственными руками, - нежно улыбаясь, проворковала она тоже по-русски, и её смех зазвенел серебряным колокольчиком.

Одетая в дорожный костюм, в нижней части которого Василий уверенно узнал юбку-брюки из лёгкой ткани, подконвойная уверенно вскочила в седло коня, придерживаемого под уздцы Матуней. Ещё один конь, приведённый спозаранку дворником, был навьючен приличного размера узлами с поклажей, но скакун явно не ощущал их веса. Скорее всего, к ним применили «заклинания невесомости». За хвостом вьючного коня, уздечка которого привязана к седлу верхового, закрылись ворота, застучали по дороге копыта кавалькады, и пока Надзирающий инструктировал надзирательницу, эльф из его свиты принялся махать руками, налагая охранное заклятие.

*

Кот из дома – мыши в пляс. Именно так можно было трактовать то, что садовник просто накинулся на Букашкина с требованием завершить дело создания «бабоукладчика». В общем-то, теперь все ингредиенты имелись, и дело осталось за их смешиванием. Так что Флорину, отправившуюся в качестве экскурсовода по дому вместе с эльфийкой, даже посылать никуда не потребовалось: Вася сам сгонял в погреб и приволок нужные горшки, после чего они на пару с Матуней принялись сцеживать из них фруктовый сироп. Сцеживать, разводить вкуснейшей водичкой из родничка до сладости, чуть более высокой, чем землянин помнил по опробованным им ликёрам.

Потом был процесс варки сладкой воды, в ходе которой доморощенный винокур добавил в то, что когда-то являлось частью варенья с вишнёвым вкусом, столовую ложку дерьмового кофе, который пил по утрам за неимением вообще никакого иного. Вкус получившегося продукта получился приторно-сладким, но Букашкин, сделав скидку на то, что «сырьё» предстоит разбавить таким же количеством очищенной самогонки, посчитал результат приемлемым.

- Теперь самый ответственный момент, - анонсировал он следующий этап. – «Горящего вина» надо налить столько же, сколько имеется добавок к нему. Если у тебя рука набита в деле разлива порций, то приступай!

Домовой, отыскавший четыре кувшинчика с узким горлышком, затыкаемым пробкой, возился недолго.

- Готово! – объявил он. – Можно пробовать?

- Не торопись, - менторским тоном остановил его Букашки. – Горячим питьё ни тебе, ни кому-то ещё не понравится. Его надо охладить. И чем холоднее оно будет, тем вкуснее. В идеале оно вообще должно быть ледяным.

Ответ Матуни звучал бы по-русски примерно так: «Ну и задачи ты, барин, задаёшь!»

- Так примени охлаждающее заклинание.

- Ну, это… Не знаю я такого…

И тут Ваську пробило похулиганить.

- Нет ничего проще. Я тебя ему научу.

Выдуманное им на ходу «заклинание» представляло собой две строчки из песенки «Три белых коня». Ну, чуть адаптированные к новой реальности.

Домовой быстренько освободил какой-то сундук, установил в него кувшинчики с полуготовыми ликёрами и пробормотал вслед за любовником хозяйки:

- Это в городе тепло и сыро,

А в ларце моём зима, зима, зима…

- Теперь трижды перекрести сундук и произнеси: «Изыди нечистый дух, останься чистый спирт». Но главное – ты должен искренне верить, что у тебя всё получится!

После всех этих манипуляций, вкусных запахов, издаваемых напитками, и даже слизнутых капелек «готового продукта» Матуня верил в успех их совместного предприятия безоговорочно! Так что, когда минут через пять приоткрыл крышку сундука, из-под неё, к васькиному удивлению, повалил морозный пар.

- Вот видишь? – изобразил Букашкин, будто был совершенно уверен в действенности «заклинания». – Через час снова трижды перекрестишь сундук и произнесёшь «Аминь». Тогда и снимем пробу.

Едва успел произнести, как в приоткрывшуюся входную дверь домика садовника просунулась любопытная физиономия Флорины, за спиной которой маячила надзирательница.

- А что это вы тут делаете?

Васька едва сдержался, чтобы не ответить цитатой из мультика про Карлсона: «Да так, плюшками балуемся».

- Готовимся к моему вечернему концерту. Кстати, Флорина, нам ещё не пора пообедать?

При словах о будущем концерте зеленокожая едва не принялась скакать от радости. Так что спустя четверть часа тарелки с блюдами так и порхали по обеденному столу.

Хуже было другое: находящаяся под впечатлением от попадания в «логово кумирши» эльфийка не закрывала рот. Впрочем, Ваське было любопытно узнать что-то новенькое о любовнице, ставшей ему за дни, проведённые в этом мире, куда ближе, чем даже самые «верные» подружки. И, похоже, останется такой до самой не такой уж и далёкой смерти.

К нему самому Татенаэль особой вражды не испытывала. Держалась, конечно, довольно сдержанно, помня, кто именно убил её дядю. Но, похоже, её вполне устраивала васькина участь, предопределённая его статусом «незаконного мигранта». Да и вообще относилась к нему лишь немногим лучше, чем к пустому месту. Понять её можно: к чему тратить внимание на существо, дни жизни которого сочтены?

Впрочем, отталкивающего впечатления девица не производила. Даже «китайский» акцент, характерный для эльфов, в её речи был едва заметен. Светлые, почти белые волосы, заплетённые в косичку, зелёные глаза, бледная кожа, аккуратный носик. Ну, прочие особенности фигурки Букашкин уже оценил. Девушка просто пышет молодым задором, отчего кажется немножко наивной. Даже в сравнении с легкомысленной (по словам Львианны) Флориной, на фоне надзирательницы выглядящей едва ли не умудрённой жизнью матроной.

Но вернёмся к информации, выцеживаемой Василием из восхищённых откровений Татенаэль. Оказывается, титул Великая Госпожа – это очень, очень круто! Выше Великих Господ только Высочайшие Господа, среди которых женщин просто нет, и Львианна едва не стала первой из них за долгий период времени. Да и среди Великих Господ дам можно по пальцам пересчитать, и васькина любовница среди них самая молодая.

Происходит хозяйка дома из старинного магического рода, который, увы, на ней и прервётся. Причём, её отец лишь незадолго до смерти сумел пробиться в Совет Ста Одного, а Львианна имела прекрасные шансы попасть в него в молодом возрасте, что уже говорило о её сильнейших магических способностях. Помноженных на просто потрясающую работоспособность, в чём Татенаэль убедилась, посетив рабочий кабинет хозяйки дома. Ведь новый статус присваивается магу только на основании чего-то действительно нового или восстановленных забытых знаний. А для этого требуется не только учиться, учиться и учиться, как завещал великий Ленин, но и трудиться, трудиться и трудиться. Причём, не в одиночку, а в составе целой группы, клана магов поддерживающих друг друга, составляющих единую команду. И юная эльфийка давно мечтала присоединиться к клану, одним из лидеров которого была её кумир.

- Так куда же весь этот клан подевался, когда Львианна оказалась в нынешней ситуации? – не удержался от вопроса Василий. – Что-то я за несколько дней не видел никого из этого клана.

- Великая Госпожа Львианна, - поправила его девушка. – Вы не представляете, насколько нарушение ею закона о незаконном ввозе иномирянина ударило по авторитету клана. И появление в доме той, кому грозит заключение в Башню Покаяния, подорвёт влияние этого мага внутри клана.

- Но вы же в него пришли?

- Пришла. Но сделала это как бы по приказу.

Мдя уж… Просто самый настоящий серпентарий единомышленников! Бедная Львианна. Но девушка, то ли в силу неопытности, то ли рассчитывая на чьё-то заступничество, всё-таки решилась нарушить негласный бойкот. На чьё именно заступничество? Да совершенно ясно – враждебного клана, к которому, скорее всего, принадлежал её дядя, насколько помнил Букашкин, даже не скрывавший давнего конфликта с Львианной. Но решилась же! И не скрывает восхищения своим кумиром. Получается, что не настолько уж безнадёжно она в сравнении с другими, погрязшими в этих змеиных разборках? В силу возраста или низшего, от которого абсолютно ничего не зависит, статуса мага? Но ведь наверняка подобные имеются и в клане Львианны. И где они?

А может, и хорошо, что ему так мало осталось жить? Если представить, в какой гадюшник, в какую выгребную яму ему пришлось бы окунуться, помилуй его и Львианну Суд Ста Одного, то охватывает такое омерзение, что… жить не хочется. Чёртова политика, от которой Василий предпочитал держаться подальше в своей прежней, земной жизни! Только тут она ещё более чуждая, циничная и беспринципная. Даже дружбы не признающая. Ведь кто оказался рядом с очень высокопоставленной женщиной, случайно впавшей в немилость? Слуги и старый, битый и ломанный жизнью сосед, который ничего не боится в силу очень преклонного возраста.

Фрагмент 9

*

- Вот постольку наливай, - развёл Вася указательный и большой пальцы примерно на сантиметр и тут же пояснил. – Мы же не нажираться собрались, а только пробу снять.

Ликёрчики из заиндевевших кувшинов, казалось, тянулись, а не лились в оловянные стаканчики. А как они по пищеводу пошли! Ледяные, а тёплая волна от каждых двадцати граммов докатилась почти до самого желудка. Особенно домового впечатлили лимонно-мятно-яблочный и вишнёво-кофейный.

- Может, ещё по одной? – облизываясь от предвкушения, предложил он.

- Ты, Матуня, чего хочешь? Флорину ими в постель уложить, или чтобы тебя этот напиток уложил? Нет, терпи до вечера! – проявил твёрдость Букашкин, хотя на душе скребли кошки, и он с огромным удовольствием вылакал бы за раз добрую литруху какого-нибудь из напитков.

- А откуда ты про Флоринку знаешь?

- А что тут не знать? Посторонние в усадьбу боятся нос совать, опасаясь наказания за связь с впавшей в немилость хозяйкой, а женщин в ней две. Не на эльфийку же ты губу раскатал? Она же маг, для неё с кем-нибудь переспать – всю карьеру погубить. Потому и будет упираться, даже несмотря на «бабоукладчик». Да и молода она для тебя: ты мужчина обстоятельный, тебе именно Флорина подойдёт.

- Ты тоже так считаешь? И обижаться не будешь, если я её… того, охмурю. Ты ведь правильно меня пойми, - принялся горячиться садовник. – Хоть мы с ней в хозяйке нашей и души не чаем, да и ты оказался неплохим мужиком, хоть и иномирянин, а очень скоро останемся мы без вас. Усадьбу продадут, а нам куда? Так вот я и подумал, что нам полегче вдвоём будет. К тому же, у неё от первого мужа какой-никакой дом остался: всё же мне не мыкаться, пока на накопленные деньжата начну обустраиваться.

- Главное, чтобы ты не поминал ей, то, что у нас с ней было. Было – и прошло. Сладится у вас – больше никогда не позарюсь. Не в моих это принципах – друзьям рога наставлять.

Как тут всё непросто! У Матуни даже слёзы на глаза навернулись, когда «великий маг», каким он выглядел в глазах садовника, любовник хозяйки, его другом назвал.

- Нет, я ради такого ещё выпью. За то, что ты меня другом посчитал!

- Давай, - махнул рукой Василий. - Но по последней! За мужскую дружбу.

- А вот по поводу эльфийской магички ты не совсем прав, - блаженно закатил глаза, наслаждаясь ощущениями, новый друг. – Слышал я такое, что течной эльфийке устоять перед мужиком намного, намного сложнее, чем бабам некоторых других рас.

- Что значит «течной»? – удивился Васька, слышавший это слово и от Львианны.

- Ах, да. Ты же иномирянин, многого не знаешь. Просто у разных рас по-разному готовность к деторождению проявляется. У эльфиек, например, как у собак, самка «течь» начинает. И все окрестные кобели – вокруг неё.

- Ну, не только у собак. У кошек тоже: ходят, зад отклячивают, орут дурным голосом, - вспомнил землянин походы в квартиру одной из любовниц-кошатниц.

- Тс-с-с! – предостерёг его Матуня. – Ты про кошек старайся не поминать. Среди Исходных есть раса людей-кошек. Котолаки или нэкии, в зависимости от пола, называются. Вот, когда Исходных изгнали в Дикие Земли, маги и объявили кошек «нечистыми» животными. Только – тс-с-с! Про Исходных тем более говорить не смей! И я тебе про это ничего не говорил.

Чем дальше – тем страньше и страньше, как говорила мультяшная Алиса.

Судя по «квадратным» глазам «надзирательницы», какими она смотрела на Букашкина, Флорина ей много чего рассказала про «поднадзорного». Сложно сказать, поделилась ли она постельными впечатлениями, но уж перевод имени, слышанный от хозяйки, точно сделала.

Да, было такое: как-то за обедом Львианна рассказала, что это странное для слуха обитателей магического мира имечко означает, ни много, ни мало, а «Император». И в некоторых странах на Земле его присваивали именно царствующим особам. А уж что себе ещё нафантазировала впечатлительная кухарка, остаётся лишь гадать. Но магиня изволила к нему даже по имени обратиться:

- Это правда, что вы нам сегодня петь будете, господин Василий? А на каком языке? На своём или на нашем?

- Преимущественно, конечно, на моём родном. Но ради вас, Госпожа Татенаэль, исполню несколько песен и на Всеобщем, - решил не затягивать с предварительной обработкой «клиентки» Вася, несущий гитару в беседку.

В общем, реклама запущена, слушатели заинтригованы, техническая часть подготовлена (в смысле – гитара настроена), гвоздь программы-ликёрчики под «Изыди нечистый дух, останься чистый спирт» снова поставлены охлаждаться, над закусками «шуршит» Флорина. Осталось дождаться сумерек, когда всё действо и начнётся.

Для начала Букашкин спел пару грустных проникновенных песен, опробованных уже на Львианне и Флорине во время предыдущей пьянки. Пардон, домашнего концерта (ну, кто же знал, что он закончится столь печально для дам?). Ну, невесёлое у него настроение, зато голосовые связки разогрел перед тем, как «поднять градус» сложности исполнения. И очень удачным тут оказалось предложение Матуни ещё и поднять градус напитков, «специально для прекрасных дам собственноручно изготовленный господином Василием». Ради того, чтобы выслушать восторги от ледяной «клубнички» пришлось даже сделать паузу. Ну, и ещё – отхлебнуть глоточек слабенького винца за компанию.

Под диковинные напитки «пошли» и диковинные песни, которые Флорина негромко переводила эльфийке. Перемежаемые уже переведёнными на Всеобщий. Необычная ритмика, манера исполнения, бархатный букашкинский баритон и, чего уж скрывать, убывающее содержимое кувшинчиков, привели сначала к сдержанным, а чем дальше, тем более бурным восторгам женщин. Над городом уже опустилась ночь, сияли по-южному крупные звёзды, взошла луна, и лишь вдалеке, в нескольких окнах и на стенах невидимого мрачного Замка, светились огоньки ламп. А Флорина и эльфийка смотрели на Ваську восторженными глазами, кажется уже готовые выполнить любую его прихоть.

Но гоблиншу он сегодня уже пообещал садовнику, поэтому нанёс решающий удар, предварив следующую песню небольшим спичем.

- Наша прекрасная эльфийка носит имя Татенаэль. В моём родном языке эль – это пьянящий напиток, а имя Татьяна, Танечка – одно из моих любимых женских имён, - соврал он. – Поэтому я хочу посвятить эту песню пьянящей, как эль, Татьяне. Вам, Госпожа Татенаэль.

Ту самую, джодассеновскую «Если б не было тебя», переведённую на местный язык. От слов которой надзирательницу, проглотившую за время исполнения две рюмки вишнёво-кофейного ликёра, попеременно бросало то в краску, то в бледность.

Воцарившую после завершающего аккорда тишину прервало громкое «ик» и слабый голос эльфийки.

- Мне нужно на время отойти в дом… Ой, я встать не могу…

Отложивший гитару Василий помог даме подняться, успев заметить поднятый вверх большой палец домового, приобнявшего второй рукой разомлевшую Флорину.

Подходя к комнате, куда даже короли ходят без свиты, Татенаэль приобрела некоторую устойчивость, и Вася пообещал ей, что дождётся её на веранде. Стоя на которой, на грани восприятия слуха расслышал забавный диалог.

- Гад он! Подлый гад, - всхлипнув, простонала Флорина. – Такую песню посвятил не мне и даже не госпоже Львиане, а этой… течной сучке!

- Да брось ты, Флоринка. Не нам в барские дела вмешиваться. Давай, лучше, ещё выпьем. Тебе какого ликёра налить?

- Лимонного с мятой… Ой, ты же мне на грудь плеснул!

- Сейчас вытру.

- Ты куда руку запустил? – жеманно захихикала гоблинша. – Вот все вы, мужики, такие: как только слабость проявишь, вы сразу и норовите ею воспользоваться… Бессовестный, юбку порвёшь! Да и не успеем: они скоро вернутся.

- Успеем! Что-то мне подсказывает, что им сейчас не до нас станет… Чёртовы завязки!

- Вот так это развязывается… Ох, ох, ох. Мату-у-унечка…

Букашкину даже пришлось прикладывать палец к губам, чтобы описывающая синусоиду по веранде Татенаэль не успела во всеуслышание объявить «а вот и я».

- Не надо нам туда идти.

- А что там?

- Да ничего особенного. Слуги ведь тоже живые, поэтому им сейчас не нужно мешать, - прижал Вася к себе эльфийку и поцеловал в губы.

Нет, она не «поплыла» от того, что он аккуратно сжал её грудь. Она, впившись в губы соблазнителя, полностью потеряла связь с реальностью, и Ваське, несколько удивлённому тем, насколько лёгкой по весу оказалась эльфийка, пришлось на руках нести её в гостевую спальню.

*

Трудно сказать, понял ли «заглянувший на огонёк» ближе к полудню мастер музыкальных инструментов, какой тут ночью творился разврат. Но садовник тут же принялся потчевать гнома «чудесными напитками, приготовленными собственноручно господином Василием». Охлаждёнными до ледяного состояния, между прочим: новое магическое умение настолько понравилось домовому, что он, похоже, был готов использовать его по двадцать раз на дню. Так что пришлось Васе инструктировать «ученика»: красное вино должно быть комнатной температуры, белое просто холодным, а любые виды «горящего вина» и продуктов на его основе – ледяными.

Удивить Глогита садовнику удалось. И не только вкусом изрядно убавившихся в объёме ликёров, но и выпорхнувшей из домика Матуни небрежно одетой Флориной. А ещё – глядящей томными глазами на Ваську, что-то наигрывающего на гитаре, «надзирательницей».

- Ви, я вижу, зря времени не теряете, молодой человек. Соседи уже с утра мне все уши прожужжали, какие чудесные песни полночи доносились из-за ограды усадьбы Великой Госпожи Львианны, - то ли от ликёров, то ли ради присутствующей при разговоре Татенаэль «местечковый» акцент в голосе гнома звучал особо ярко. – И на непонятном языке, и на нашем. А меня не позвали. Нехорошо! А я, между прочим, шоби ви знали, наипервейший поклонник вашего таланта!

- Прошу простить меня за это, господин Глогит. Как-то у нас негаданно вчерашняя посиделка образовалась, вот и не подумали вас позвать.

- Да, ладно, ладно, - отмахнулся гном. – Я и заглянул-то лишь проверить, в сохранности ли временно одолженный вам мой инструмент. Он ведь больших денег стоит.

Старик неприметно стрельнул глазами в сторону эльфийки, и Василий понял, что хитрец имеет что-то ему сказать, но это не предназначено для ушей «надзирательницы». Букашкин натужно закашлялся и принялся махать ладошкой перед лицом.

- Ой, Танечка, кажется, я всё-таки вчера голосовые связки всё-таки пересушил. Не могла бы ты мне чашку воды принести?

Глогит удивлённым взглядом проводил кинувшуюся со всех ног в дом Татенаэль, но терять времени не стал.

- Я тут навёл кое-какие справки у соседей-старожилов. И они хорошо помнят, шо батюшка госпожи Львианы, купив этот дом, обнаружил некий потайной ход. Я ни на что не намекаю, но если вы поделитесь этими сведениями с Великой Госпожой, когда она вернётся… А инструмент берегите! Я его смогу за большие деньги продать, рассказывая, какой великий музыкант и певец на нём играл! – резко сменил тему старик и поднялся, чтобы уйти, увидев возвращающуюся эльфийку.

Ай, да соседушка! Ай, да молодец!

Татенаэль стала осознавать себя где-то через полчаса после своего ночного выхода на веранду. Обнаружив, что совершенно голая лежит на совершенно голом Ваське, и ощутив внутри сокровища, трепетно оберегавшегося ею с тех пор, как она стала воспринимать себя девушкой, нечто вовсе не чуждое данной ситуации. Пожалуй, даже более чем уместное. Проще говоря, Танечке понравилось это ощущение. Танечке оно настолько понравилось, что она отложила все размышления о последствиях случившегося до тех пор, пока не исчезнет возможность снова и снова предаваться этому блаженству. Отложила минимум на два, а если повезёт, то и на три дня. А по их прошествии – хоть трава не расти! Поэтому и готова была бежать куда угодно по любому слову этого невероятного иномирянина, выполнять любой его каприз. Не зря же служанка Великой Госпожи Львианны говорила, что он принадлежит в его мире к роду правителей огромной империи!

И вообще ещё несколько дней назад маг низшей степени Татенаэль даже представить не могла, что удача повернётся к ней лицом. Она не только была рядом со своим кумиром, она может ходить по её дому, входить в её кабинет, перебирать книги великой чародейки современности. Эту ночь она провела в постели, где наверняка когда-нибудь спала госпожа Львианна. И… делила эту постель с её мужчиной! И ещё не раз поделит. Это ли не удача?

Таковы были мысли юной эльфийки. Мысли Букашкина, узнавшего от гостя важнейшую для него информацию, бешено неслись совсем в другом направлении. И лишь протянутый ему под нос бокал с водой вернул практически приговорённого к смерти из мира грёз о побеге в реальный мир.

Но даже выяснить, где находится этот самый подземный ход в последующие три дня так и не удалось. Из-за того, что «Танечка» не отставала от Васи ни на шаг. Гордости не тащить его в постель при каждом удобном случае у неё хватало, но когда на кровать гостевой спальни попадал Василий, «отрывалась по полной программе», изматывая его, раньше гордившегося выносливостью в сексуальных утехах. Но после третьей совместной ночи и она, похоже, утомилась.

Зато за эти дни и ночи Букашкин вытянул из новой любовницы просто невероятное количество информации из категории «для служебного пользования магами». Конкретно – то, что касалось очень давней истории этого мира, то, что Львианна ему не хотела рассказывать, а Флорина не могла рассказать, поскольку не знала.

Оказалось, что в данном мире ни одна из нынешних рас не была аборигенной. Все они появились на планете, когда те, кого сейчас вполголоса называют Исходными, построили Чертоги Перекрёстка Миров, и при помощи каменных зеркал проникли на разные планеты, местонахождение которых в пространстве и времени теперь не знает никто. Просто потому, что «зачем географию учить, если извозчик отвезёт, куда прикажешь». В смысле – зеркало перенесёт именно в тот мир, с которым оно связано. В определённую точку этого мира, которых в каждом мире несколько десятков, и их можно менять. Усилиями нескольких высокоранговых магов, но можно. А когда-то такое было по силам кому-нибудь одному из Исходных…

Исходные путешествовали по этим мирам, населённым существами отдельных рас, отбирали среди тамошних жителей одарённых магическими способностями и заселяли планету, названную Центр, потому что именно на ней находился Перекрёсток Миров. Возможно, они хотели устроить тут своеобразную Школу Магии, выпускников которой они отправляли бы назад, на родную этой расе планету. Возможно, хотели, чтобы все обитатели Центра стали магами. Сейчас этого уже не узнать. Но столкнулись с тем, что магические способности передаются по наследству, не обязательно усиливаясь. А у магов из числа переселённых на Центр стали возникать собственные амбиции.

Результатом противоречий между Исходными и новоявленными магами стал мятеж последних. Они захватили Чертоги Перекрёстка Миров и начали строить вокруг них Великий Замок. Истреблять мятежников Исходные не стали, хотя, по словам Татенаэль, силы для этого имели. В один момент они захватили недостроенный Замок и просто… ушли, неизвестно куда. Не все, правда. Небольшая часть их уйти так и не успела, поскольку маги девяти рас собрались с силами и приступили к штурму Замка. А остатки Исходных попрятались в труднодоступных местах, где обитают до сих пор.

Именно их маги обвиняют в том, что после этого настала Кровавая Эпоха, но Букашкину почему-то кажется, дело не в Исходных, а в банальной борьбе за власть местечковых группировок. Каждый прыщ на ровном месте пытался подгрести под себя территорию побольше, а потом захватить и Великий Замок, являющийся символом господства над миром.

Мочилово шло не только по территориальному, но и по расовому признаку. Люди объединялись с гномами и гоблинами против эльфов, водяных и леших. Эльфы вступали в союз чертями, чтобы подмять под себя домовых и хоббитов. И так – множество раз в самых разнообразных комбинациях на протяжении доброй пары тысячелетий. Пока, наконец, лет пятьсот назад не поделили между собой квоты представительства в высших органах власти. Но ещё триста лет понадобилось, чтобы последних несогласных в ходе Последней Войны оттеснить на восточные окраины материка, прозванные Дикими Землями. Но и по сей день на линии границы вспыхивают конфликты разной степени интенсивности. Тем не менее, в общем целом маги не претендуют на захват Диких Земель, а набеги с Диких Земель являются не политикой тех, кто правит их обитателями, а чьими-то частными инициативами.

Самым же ценным выводом из этих, подчас сумбурных, постельных разговоров было то, что если добраться до Диких Земель, то Ваське и Львианне уже не будет страшен никакой Суд Ста Одного, решения которого в тех краях никто не признаёт.

Фрагмент 10

*

Когда всё случилось, по васькиным подсчётам, Львианне оставалось до дома меньше дня пути. Несмотря на то, что с «Танечкой», пусть и несколько поунявшей свой пыл сексуальной неофитки, он не страдал спермотоксикозом, по той, с кем он попал в магический мир, Вася соскучился совершенно искренне. Впервые за много лет ему реально не хватало женщины. Не женщины-сексуального партнёра, а женщины-личности. Вернётся она, и уйдёт куда-то на задний план (а может, и вообще из его жизни) милая эльфийская девочка, кажется, обожающая его.

Хорошие отношения с «Танюшей» он, конечно, постарается сохранить, но не больше, поскольку у него есть Львианна, в которую он, кажется, всё-таки по-настоящему влюбился. Постарается, поскольку её семья принадлежит к клану, враждебному тому, в котором до сих пор состояла Львианна. Ведь с подсказкой Глогита возродилась надежда прожить значительно дольше, чем должен отмерить ему Суд Ста Одного. А поскольку задача Татенаэль прямо противоположна той, которую он наметил, её придётся при побеге обезвредить. Впрочем, это не проблема, если вспомнить, как он расправился с её дядей. Действовать, конечно, он будет куда мягче, но помешав ей, он подставит девочку. В дополнение к тому, что уже полностью «убил» её карьеру мага.

День клонился к закату, низкое вечернее солнце освещало серые стены Великого Замка последними лучами, и в его розовых лучах они выглядели даже симпатичными. Если не знать про зловещую славу бочкообразной толстой Башни Покаяния, хорошо различимой на фоне убегающих за горизонт облаков. Матуня, возившийся днём с цветником неподалёку от беседки, собирал свои инструменты, Флорина, успевшая сбегать в собственный дом перед тем, как остаться ночевать в домике садовника, ждала его на крылечке, чтобы накормить ужином. А Букашкин с прижавшейся плечом к его плечу эльфийкой молчали каждый о своём у перил веранды хозяйского дома.

Задумчивый Василий не сразу заметил две просто гигантские птицы, приближающиеся к Замку откуда-то с юго-востока. Точнее, не сразу оценил размеры этих птиц. И лишь по суете, поднявшейся на подъёмном мосту, заполненном подводами, возвращающимися из Замка в город, понял, что что-то не так.

- Это же драконы, - ахнула Татенаэль. – Что они здесь делают?

Пока ещё летели, но уже через минуту один из них, тот, что побольше, выпустил струю пламени вдоль крепостной стены, на которой суетились крошечные фигурки воинов, заряжающих огромные стреломёты. Секунд пять полёта над стеной, и на ней всё пылает: деревянные козырьки, защищающие воинов от стрел, метательные машины, сами воины. Второй прошёлся струёй огня по дороге, прилегающей к мосту, и по самому мосту, вспыхнувшему, как сухая солома. Не говоря о том и тех, кто там двигался.

- Да что же они творят?! – невольно вырвалось у Букашкина. – Там же и невинных людей полно!

А драконы и не думали останавливаться, разворачиваясь, чтобы зайти на цель новой атаки. Он представил, как ураганный ветер поднимается от земли вверх вдоль стен, и южная часть стены стала плохо видна из-за клубов поднятой этим воздушным потоком пыли.

- Помогай! – рявкнул Васька на «надзирательницу». – Создай перед маленьким драконом поток воздуха, поднимающийся вдоль стен.

- Но я же… Я же после того, как спала с тобой, больше не маг!

- Делай, я сказал! Магия воздуха – врождённая у эльфов. Делай, у тебя получится!

Получилось не очень, если судить по рваным клочьям дыма, которые швыряло из стороны в сторону её «произведением». Но этого вполне хватило, чтобы выпущенное пламя меньшего «летающего огнемёта» отклонилось и почти не принесло вреда существам на стенах. А вот крупного «воздушного хулигана» швырнуло вверх так, что он кувыркнулся в воздухе и едва не сорвался в штопор, выпав из воздушного потока.

- Теперь такой же поток, только сверху вниз, к земле! – проорал Василий, направляя ураганный ветер уже навстречу своему персональному противнику.

Тот влетел в него, как в стену, и через несколько секунд выпал из ветряного фронта сотнях в трёх метров от Замка. А вот мелкому не повезло: его швырнуло вниз, к самым кольям навеса, снесённого воздушным вихрем, созданным Татенаэль. Да так, что он ударил раскрытым крылом по этим кольям, сорвался в пике и лишь перед самой землёй с трудом сумел выровняться. Дракон медленно набирал высоту, усиленно маша порванной в двух местах кожистой перепонкой. Ему явно было не до новой атаки, и он удалялся куда-то на юг. Большой приблизился к нему, какое-то время летел рядом с раненым товарищем, а потом резко повернул западнее и скрылся из виду за деревьями, закрывающими обзор с веранды.

- М-м-мы прогнали их? – услышал Васька за спиной перепуганный голос эльфийки. – По-по-получается, что врут, когда говорят, что женщина-маг, лишившаяся девственности, теряет магическую силу? Я и девственницей не могла такое делать…

- Прогнали, - выдохнул Василий. – А врали или нет, я не знаю: я же не маг. Тебе виднее.

- Ты??? Не маг??? Да я ни одного Великого Господина, способного на то, что сделал ты, не знаю!

- Людей жалко стало, - объяснил Вася, которого всё ещё потряхивало от пережитого напряжения. – Слушай, давай к Матуне зайдём. У него, кажется, ещё ликёр оставался: выпить хочу, сил нет!

- Если ты не маг, то я по-прежнему девственница!

- Вот же заладила, - отмахнулся Букашкин от смотрящей на него обожающими глазами девицы и потянул её за руку к ступенькам.

Домовой, так и не успевший войти в свою хижину и видевший, что происходило в небе над замком, уже топтался на крыльце с кувшинчиком ликёра и оловянными стаканчиками. Но Василий не хотел ждать, пока тот начнёт разливать напиток, и протянул руку к посудине, чтобы отхлебнуть прямо из горлышка.

Не успел. Громкое хлопанье крыльев, поднятый ими ветер и треск ломаемых лёгких деревянных решёток беседки известили, что большой дракон решил, что нельзя оставлять рану товарища безнаказанной, и теперь его серая туша высилась среди того, что пару секунд назад было любовно сделанным Матуней укрытием от солнечных лучей и дождя. Шестиметровые крылья уже складывались на спине, а открытая пасть, пылающая вот-вот вырвущейся на волю огненной струёй, разворачивалась в сторону стоящих у входа в домик садовника.

Васька сам не понял, как он умудрился опередить чудовище. Бело-синий замораживающий сноп, сорвавшийся с его выставленных вперёд ладоней, угодил в разверзнутую пасть, сразу же окутавшуюся клубами пара. Сначала обычного, а уже через секунду – морозного. Дракон от неожиданности замер, и этого мгновенья хватило, чтобы огонь в его пасти окончательно погас.

Но тварь не сдавалась, переступая мощными лапами, чтобы прихлопнуть вставшую у него на пути козявку толстенным длинным хвостом.

- Матуня, морозь его, ты умеешь! Заклинание потом произнесёшь! Таня, помогай! Создай холод.

Пока эльфийка и домовой возились, инеем покрылась не только устрашающая пасть с косо сломанным левым клыком, но и вся голова дракона, и Васька перенаправил поток холода на изогнувшийся хвост, который ещё только начинал распрямляться для удара. Потом были лапы. И вот, наконец всё огромное чудовище, покрытое инеем, не в состоянии пошевелиться от сковавшего его холода. Хотя и пытается, судя по подрагиванию самого кончика хвоста.

- Да окаменей ты, наконец! – в отчаянии выкрикнул Букашкин, чувствуя, что ещё чуть-чуть, и он рухнет, как тогда, в подвале Чертогов Перекрёстка Миров.

И ещё живой кончик хвоста, напоминающий змею, …замер, словно каменный. А сам Васька повис на плече впавшей в ступор девушки.

- Я пробовала, но у меня не получилось, - жалобно пропищала «надзирательница».

- А я не успел. С перепугу забыл, что там про нечистый дух и чистый спирт говорить, - дрожащим голосом прохрипел садовник.

Букашкин только махнул рукой и сжал плечо эльфийки.

- Отведи меня к калитке и приоткрой её.

- Там же защитное заклинание, оно тебя не выпустит.

- А мне и не нужно выходить. Мне нужна его сила. Веди, пока я не свалился.

Магическая защита впитывалась с такой скоростью, словно внутри Василия разверзлась бездна. Но он секунд через десять уже мог стоять без посторонней помощи, через полминуты – улыбался, а через две, высосав чужое заклинание почти досуха, был готов к новым подвигам.

- Ты… Ты… Ты разрушил заклятие, наложенное Высоким Господином???

- Не разрушил, милая, - засмеялся Васька. – Я его почти лишил свойств препятствовать мне, но оно действует. Слишком слабо, чтобы помешать мне уйти, если я того захочу, но действует.

- А мне? Оно ведь наложено и для того, чтобы я тоже не могла уйти и оставить тебя без присмотра.

Васька взял подружку за руку, подтянул поближе к калитке и сунул её ладонь в щель.

- Но так нельзя! Это невозможно! Заклятие такого типа может разрушить только Величайший Господин!

- Я же сказал, что не разрушал его. Ты же чувствовала, как оно пыталось остановить тебя. И вообще: хватит пререкаться, нам сегодня всю ночь работать. Всем. И тебе тоже.

*

Каменное изваяние дракона в натуральную величину всё ещё было покрыто инеем, но уже «плакало» каплями оттаивающей влаги. А вокруг него ходил домовой и сокрушался по сломанным деревьям и растоптанным кустам, уничтоженным цветам и вьюнам, ещё четверть часа назад оплетавшим решетчатые стены беседки. Ну, да. «Экибана» получилась не самая эстетичная. Чуть в стороне «хлопала крыльями» Флорина, переживая, что завтра перед хозяйкой, вернувшейся из путешествия, предстанет такое безобразие.

Васька, стоящий на дорожке, принял позу мыслителя. Но не роденовского, сидящего, а стоящего. Посозерцав так с полминуты, он подозвал садовника:

- Матуня, а тебе не кажется, что эта скульптура стоит не очень удачно для будущей садовой композиции?

- Какой ещё садовой композиции? – не понял друг.

- Композиции «грот Дракон». Вон, посмотри: мне кажется, что под сдвинутые вперёд крылья прекрасно встанут две изогнутые скамеечки, под нижнюю челюсть – столик для закусок, а между передними лапами будет прекрасно смотреться фонтанчик с широкой чашей. Саму же голову следует прикрыть стенками с плющом: я слышал, что демонстрация изображений драконов, как одного из видов Исходных, запрещена законом. Вот и надо сделать так, чтобы эту голову не было видно с тропинки в дом. Да и вообще…

- Что «вообще»?

- Мне кажется, скульптуру следовало бы… немного развернуть, - покрутил Васька ладонью в горизонтальной плоскости. – Ты пойми: впускать Львианну в усадьбу придёт Надзирающий за нарушителями Законов. И что он при этом увидит? Или ты думаешь, что он поверит в байку, будто какой-то иномирянин, бывшая женщина-маг низшего ранга и два профана-слуги сумели победить громадного дракона, сначала заморозив его, а потом обратив в камень?

Домовой принялся чесать затылок, но от этого увлекательнейшего занятия его отвлёк стук калитки.

- Это ты калитку не запер? – побледнел слуга, и Вася был вынужден признаться в том, что он лоханулся.

- И шо тут такое происходит? – послышался знакомый старческий голос, оборвавшийся на полуслове. – Шо за ураган про…

Это гном рассмотрел «скульптуру». И лишь спустя четверть минуты смог выйти из ступора.

- Как вы, господин Глогит, будучи человеком с тонким художественным вкусом, считаете: не следует ли нам немного развернуть главный элемент будущей садовой композиции «грот Дракон»? – твёрдо глядя в глаза незваному гостю, вкрадчиво заговорил Букашкин. – Мы тут с Матуней решили, что для новой беседки с фонтанчиком, обвитой вьющимися растениями эта любительская статуя прекрасно подойдёт, но так окончательно и не решили, в какую сторону должна смотреть её голова.

Быстрый взгляд из-под кустистых бровей в сторону ни живой, ни мёртвой «надзирательницы», только-только начавшей в полной мере осознавать, чего она полчаса назад чудом избежала.

- Госпожа Татениэль одобрила идею грота, но утверждает, что её малый художественный опыт не позволяет давать советы мне и такому мастеру своего дела, как Матуня.

- Мне кажется, что… э-э-э… скульптуру следовало бы развернуть мордой вверх по склону. Чтобы в беседку можно было войти, не пригибаясь. И переместить на три-четыре шага повыше, - совершенно чисто, без малейшего намёка на акцент, произнёс гном, но потом словно спохватился. – А ви уверэны, шо Госпожа Татенаэль таки одобряет вашу задумку?

- О, Госпожа Татенаэль не просто одобряет, она принимала активнейшее участие в её обдумывании. Правда, излишне скромно считает свой вклад в общее дело минимальным.

- Если я правильно вас понял, ви собираетесь устроить ма-а-аленький сюрприз хозяйке этого чудесного дома, которая приезжает завтра? К сожалению, старый больной гном не в состоянии помочь вам личным участием в изготовлении такого сюрприза. Но у него есть внучатый племянник его покойной жены, который с удовольствием заменит старика в столь благородном деле. Можете по своему усмотрению располагать этим весьма сообразительным и сильным, как любой гном, пареньком, которому я полностью доверяю.

Работа закипела немедленно. Садовник, не дожидаясь, когда окончательно стемнеет, принялся размечать площадку под будущую «садовую композицию», Татенаэль вместе с Флориной возиться с повреждёнными растениями, какие-то из них поднимая и подвязывая, какие-то обрывая. Примчавшийся от мастера музыкальных инструментов «паренёк», оказавшийся лишь на пару лет моложе домового, впрягся разворачивать и двигать окаменевшего дракона, лишённого веса эльфийкой. Веса, но не массы, так что Прогиту, как звали внучатого племянника покойной жены Глогита, пришлось напрягаться изо всех сил. Васька же разбирал поломанные и сваленные бывшие стенки разрушенной беседки.

Когда окончательно стемнело (намного быстрее, чем хотелось бы новоявленным ландшафтным дизайнерам), пришлось зажечь лампы. А то и вовсе подсвечивать поле деятельности магическими средствами. Но к рассвету каменный дракон, огороженный решётками, по которым прямо на глазах расползались лианы чего-то похожего на девичий виноград и хмель (тут уж в наложении заклинаний полностью «оторвались» Матуня и эльфийка), теперь более чем напоминал беседку. Прогит уже выкопал канавку под трубу и слив фонтанчика. Женщин, для которых больше не осталось подвластной их силам работы, отправили спать, а мужики возились почти до полудня, нанося последние штрихи: вкапывая скамейки, подсыпая дорожку в «грот», поправляя с лестницы вьюны на крыше и теле дракона.

Перед полным завершением «трудовой вахты» наведался и старый гном. Пару раз с придирчивым видом обошёл всю «композицию», не только заглянул внутрь, но и немного посидел там на лавочке. И вышел наружу со смешанным видом умиротворённости и… озабоченности. Хотя и старался не давать волю эмоциям.

Букашкин вообще уже давненько обратил внимание на то, что сей гном очень себе на уме, и говорит далеко не всё, что мог бы сказать. Вот и сейчас, пару раз испытующе глянув на Ваську… принялся нахваливать строителей за качественно и быстро выполненную работу. На внучатого племянника, конечно, чуток поворчал, но в общем целом признал, что тот оправдал его доверие. А когда домовой отошёл, чтобы поправить какой-то цветник, признался.

- Я навёл справки о вчерашнем странном происшествии в Великом Замке. Люди говорят, что два каких-то сумасшедших дракона сожгли не только множество воинов на стенах, но и несколько десятков маркитантов, привозивших продовольствие в Замок. Не говоря уже об их повозках и лошадях. По удивительному совпадению в это время из ворот по подъёмному мосту выезжали сразу трое членов Совета Ста Одного, мир их праху. Но вели себя драконы в воздухе как-то неумело, даже промахивались, пытаясь подлететь к стенам Замка. Да так, что один из них повредил крыло и улетел прочь. Тем, кто не очень любит нашу власть, очень расстроились из-за того, что это ныне чрезвычайно редкое существо пострадало, но я далёк от политических интриг и не осуждаю их за такое непозволительное сочувствие убийцам славных воинов и многоуважаемых членов Совета Ста Одного, - сделал паузу гном.

И тут Василий почувствовал как краснеют его щёки: стараясь защитить людей, он совершенно не подумал о том, кто эти люди.

- Да, мы с Госпожой Татенаэль тоже наблюдали из этой усадьбы, как гибли люди. И нас расстроило, что среди них было немало совершенно случайных маркитантов и возниц…

- Мир их праху, - вздохнул Глогит и продолжил. – Раненый дракон улетел куда-то прочь, а второго видели пролетающим над городом над самыми домами и деревьями. Видимо, он решил свести счёты ещё с кем-то. Но люди – те, что не попрятались при виде древнего чудовища – указывают разные направления его полёта и разные кварталы, над которыми он пролетал… Я правильно понимаю, что на создание скульптуры… м-м-м… здешним садовником его подви́г вид этого дракона, пролетевшего куда-то на север вблизи усадьбы Великой Госпожи Львианны?

Короткий кивок, подтверждающий справедливость рассуждений гостя.

- Хотелось бы мне узнать, кому следует опасаться мести дракона…

- Но ведь его могли где-нибудь и убить?

- Ви слабо знакомы с природой драконов, молодой человек. Если даже найдётся герой, который победит дракона, посчитает, что он погиб, то это вовсе не всегда значит, что дракон убит. Даже если побеждённый дракон выглядит мёртвым, то это далеко не всегда значит, что он мёртв! – наставляюще поднял вверх указательный палец мастер музыкальных инструментов. – Тем более, такой матёрый, как… воплощённый в камне садовником госпожи Львианны… Какой, всё-таки, великий талант скрывался до сих пор в этом скромном на вид домовом!