(По) Желание Волка

Письмо 1

Её зовут Иви, и я без ума от неё. Так было столько, сколько себя помню. И так будет всегда.

Она ничего не подозревает. А я рядом. Утром и вечером. Иногда мне кажется, что и ночью я продолжаю сторожить её сон — становлюсь лунным светом на подушке, ветром, который касается её волос. Я наблюдаю за ней с самого детства. С каждым годом замечаю всё больше и больше.

Помню один из её дней рождения. Как рыжие локоны развевались на ветру, когда мы играли в салки. Как от бега розовели её щёки. Я помню даже то, чего не помнит сама Иви.

Как однажды она спрятала в книгу записку, полученную от мальчика из соседнего дома. Как порвала кружево на платье и весь вечер прикрывала прореху ладонью, чтобы никто не заметил. Как получила выговор за разговоры и пререкания со старшими.

Другие забывают такие мелочи.

Я — нет.

Иви всегда была окружена людьми. Не потому, что искала внимания. Люди сами тянулись к ней.

Я знаю её дневник. На первой странице было выведено её имя — Иви Блэквуд. В нём она когда-то описала своё самое прекрасное лето: загородный дом, лес, долгие прогулки верхом и Султана, который однажды понёс её через поле. Она писала, что испугалась лишь на мгновение. А потом смеялась.

Конечно, смеялась. Иви всегда смеялась после того, как всё заканчивалось хорошо.

Я тогда подумал, что должен был быть рядом. Не кто-то другой — я. Схватить Султана под уздцы, успокоить его. Но возле Иви вечно кто-нибудь оказывался раньше меня.

Так было всегда. Она возвращалась домой — её уже ждали. Стоило ей заговорить — слушали. Стоило засмеяться — смеялись вместе с ней. А я обычно оставался где-нибудь сбоку. Иногда совсем рядом.

Она смотрела на меня и не видела.

Зато я видел всё.

Даже маленький шрам на её колене. Она получила его в детстве, когда упала. И тонкую царапину на икре — ежевика. Мы тогда играли возле леса. Она, скорее всего, давно о ней забыла.

А ещё тот знак на левом плече. О его существовании мне стало известно гораздо позже.

Я знаю, когда она впервые позволила молодому человеку поцеловать себя. Помню платье, которое было на ней в тот вечер. Помню, как она вернулась с танцев и долго сидела перед зеркалом, касаясь пальцами губ.

Я знаю день, когда пришло письмо из Лондона. Иви прочла его трижды.

Потом прижала к груди и рассмеялась. Она уедет в Лондон. Будет жить в пансионе для молодых женщин и наконец сможет заниматься тем, что у неё получается лучше всего, — живописью.

Я знаю мелодию, которую она напевает, расчёсывая волосы перед сном. Знаю, какие книги прячет под матрасом и какие стихи перечитывает при свече.

Мне известно даже содержимое её маленькой сумочки: платок, гребень, духи, несколько монет, сложенное вчетверо письмо.

Иногда мне известны и её сны. Иви записывает их.

Когда она задумывается, то грызёт кончик пера. После долгого письма её пальцы остаются в чернилах.

Она вечно теряет перчатки, почти никогда не приходит к завтраку вовремя и покупает одни и те же леденцы в лавке возле аптеки.

Я смотрю на неё издали. Иногда — совсем близко. Она не замечает.

По утрам её имя первым приходит мне на ум.

А ночью, когда лес становится чёрным и кажется, будто между деревьями кто-то ходит, я произношу его вслух.

Два слога.

И-ви.

Свет моей жизни. Жар моих мыслей.

Иви.

Моя душа. Моё желание.

ПЕРВАЯ ЧАСТЬ

1. Глава Побег 1899 год

Шум приближался. Он был уже совсем близко. Преследовал её.

Она бежала. Холодный дождь хлестал по лицу. Босые ноги скользили по размокшей земле, ступни вязли в мокрой листве. Острые камни и обломанные ветви впивались в кожу. Она споткнулась и упала.

Звук настигал. Он оглушал, словно хотел ворваться внутрь, разорвать её изнутри. Она вскочила. Нельзя было оборачиваться.

Нельзя. Только бежать быстрее. Впереди из тумана вырастали тёмные стволы старых дубов. Она металась между ними, задевая плечом мокрую кору. Дыхание сбивалось. В висках стучала кровь.

Над лесом стонал ветер. Он проходил по верхушкам деревьев, гнул ветви, срывал последние листья. Бледный свет луны едва пробивался сквозь тяжёлые тучи и на мгновение серебрил мокрую землю.

Позади раздался визг. Пронзительный. Резкий. Совсем близко. Он повторился. И ещё раз. Врезался в слух, заставлял бежать быстрее. Если она остановится, оно её настигнет.

Она вспомнила поток крови — слишком много крови — и на бегу вытерла её с глаз. К щекам прилипли мелкие осколки костей.

От ужаса у неё перехватило дыхание. Свернув с тропы, она бросилась напрямик через подлесок. Ветки хлестали её по рукам и лицу. Колючий падуб цеплялся за одежду, а мокрый папоротник бил по ногам.

Казалось, голова вот-вот лопнет. Быстрее. Только быстрее. За спиной опять раздался этот вой — высокий, пронизывающий до костей, почти невыносимый. Ей оставалось только бежать, не оглядываясь назад.

На ходу она провела ладонью по лицу. Волосы липли к щекам от дождя и крови. Одежда была порвана и перепачкана, дыхание вырывалось короткими, судорожными вдохами. Преследующий шум был уже так близко, что ей казалось: всё кончено.

Вой. Скулёж. Визг. Внезапно они зазвучали отовсюду. Она остановилась. Неужели её окружили?

Медленно повернулась, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь между деревьями.

Туман полз над землёй. Дождь тихо шуршал в листве. Тёмные стволы старых дубов окружали её со всех сторон, теряясь кронами в ночной мгле.

Она пошатнулась и запрокинула голову. Над ней раскачивались верхушки деревьев. В разрыве тяжёлых туч показалась полная яркая луна.

На мгновение девушка замерла, но тут же опомнилась и побежала дальше. Петляя между стволами, она бежала из последних сил.

Позади снова раздался пронзительный вой. Она резко свернула, едва разминулась с одним дубом и тут же плечом врезалась в другой. Удар сбил её с ног. Она рухнула на четвереньки, тяжело дыша.

Поднялась. Заросли становились гуще. Терновник царапал руки и ноги, сучья цеплялись за одежду. Под ногами скользила прелая листва, цепляясь за ступни.

На ней почти ничего не было: нижняя сорочка и наспех наброшенный сверху плащ с капюшоном. Промокшая ткань липла к телу.

И снова этот звук. Протяжный, режущий слух. Ветки били её по лицу.

— Я тебя поймаю… Я тебя поймаю…

Теперь она различила слова. Преследователь был совсем близко.

Вскоре заросли начали редеть, а земля резко пошла под уклон. Израненные ступни горели от боли.

Спуск становился всё круче, удержаться на ногах было почти невозможно. Поэтому она опустилась на землю и покатилась вниз по траве и листьям.

Она начала набирать скорость, пока вдруг не увидела, куда ведёт склон. И только в последний момент вцепилась пальцами в мокрую землю и остановилась всего в нескольких шагах от края обрыва.

Всё это ловушка, и дальше пути нет. Осторожно поднявшись на ноги, она осмотрелась. Перед ней лежала глубокая долина, затянутая туманом. Только несколько огоньков мерцали сквозь белую пелену.

Позади послышался звук, похожий на вой.

Он приближался. Она посмотрела вниз.

На мгновение возникла страшная мысль: шагнуть с края. Просто позволить себе упасть в темноту, глубины которой она не могла определить. И тогда, может быть, всё закончится.

А может...Желание жить оказалось сильнее. Другого выхода у неё не было.

Она осторожно спустила одну ногу за край и нащупала выступ. Потом вторую. Вцепилась руками в плющ и начала медленно спускаться. Корни и ветви царапали ладони, колючки цеплялись за одежду, но держали её вес.

Шаг. Ещё один. Она старалась не смотреть вниз. Сверху донёсся визг. Совсем близко.

Она вздрогнула и поспешила. Нога нащупала опору, но мокрая земля под подошвой вдруг поползла. Пальцы соскользнули.

Она попыталась ухватиться за ветку. Не успела. Опора ушла из-под ног.

Она сорвалась вниз, провалилась в густые заросли колючего кустарника и плюща. Ветки хлестнули по лицу, шипы впились в руки. Она падала, цепляясь за всё подряд, пока кустарник наконец не задержал её.

Несколько секунд она просто лежала, не понимая, где верх, а где низ. Потом открыла глаза.

Над ней сомкнулись ветви и плющ. Обрыв исчез. Даже небо почти не было видно. А где-то наверху раздался вой.

Глава 2. Имя

Она пролежала неизвестно сколько. Когда к ней вернулось сознание, уже светало. Но туман всё ещё лежал над долиной, и сквозь него пробивался тусклый утренний свет.

Она пошевелилась и поморщилась. Болело всё тело. Руки были исцарапаны, одежда порвана.

Она попыталась подняться, но ветви и плющ крепко опутали ноги. Только теперь она поняла, куда упала. Небольшая впадина на склоне была сплошь заросла колючим кустарником. Именно он и остановил её падение. Она осторожно высвободила одну ногу, потом другую.

Шипы цеплялись за одежду. Приходилось освобождаться осторожно.

Где-то совсем рядом хрустнула ветка. Из-за кустов на неё смотрели два жёлтых глаза. Она замерла, стараясь не шевелиться.

Это было крупное животное, похожее на волка. Тёмно-серая шерсть с серебристыми полосами, чёрная мокрая морда. Шерсть на загривке стояла дыбом. Уши подняты. Он не двигался и смотрел прямо на неё.

Что делать? Не двигаться или вскочить и бежать? Водились ли вообще волки в этих местах? И как она сюда попала? Она машинально подняла руки, прикрывая лицо, и заметила кровь на рукавах. Зверь зарычал. Он почуял кровь. Она осторожно подтянула ноги. Под ней зашуршала листва. Зверь зарычал снова, на этот раз громче. Теперь она сидела на корточках, готовая в любой момент сорваться с места. Быстро огляделась. До ближайшего дерева было несколько шагов. Если успеть добежать и забраться наверх, зверь её не достанет.

— Арчи! Назад! — раздался сверху мужской голос.

Пёс дёрнул ушами.

— Назад, говорю!

Из-за деревьев показался мужчина. Увидев девушку, он остановился. Несколько секунд просто смотрел.

— Господи милосердный...

Он поспешно спустился по склону. На вид ему было около пятидесяти. Потёртое тёмное пальто, шерстяной жилет, грубые брюки, тяжёлые ботинки в грязи. На голове старая кепка.

— Арчи, прочь от неё!

Мужчина схватил пса за загривок и оттащил в сторону.

— Не бойтесь, мисс. Он не тронет вас.

Она смотрела на собаку.

— Я приняла его за волка.

— За волка? — Мужчина бросил взгляд на Арчи. — Что ж, в таком тумане немудрено.

И только теперь он как следует разглядел её. Босые ноги были в грязи и крови. Сорочка разорвана, руки исцарапаны, на лице засохли тёмные полосы. Улыбка исчезла.

— Боже правый... Мисс, что с вами стряслось?

Она ничего не ответила.

— Вы ранены?

Девушка посмотрела на него так, будто не поняла вопроса. Мужчина снял пальто.

— Вот. Возьмите. Вам нельзя оставаться в таком виде на холоде.

Он протянул пальто, не приближаясь. Она медленно взяла его.

— Вы упали с откоса?

Молчание.

— На вас кто-нибудь напал?

Она подняла на него глаза.

— Я... не знаю.

Теперь насторожился уже мужчина.

— Не знаете?

Девушка покачала головой. Он помолчал, затем оглянулся на склон.

— Послушайте меня, мисс. Мой дом неподалёку. Там моя жена. Она о вас позаботится. А после решим, следует ли послать за доктором... или за констеблем.

Мужчина опустил взгляд на её босые ноги.

— Боже правый... Вы, должно быть, совсем окоченели. Неужели вы провели здесь всю ночь?

Всю ночь?

Она попыталась вспомнить.

Что было ночью? Как она оказалась в лесу? Откуда кровь на одежде?

Девушка напрягла память, пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь. За лицо. Голос. Место.

Ничего.

В голове была пустота.

Только лес. Дождь. Вой.

Она плотнее запахнула на себе его пальто.

— Идёмте, мисс, — сказал мужчина. — Моя повозка стоит наверху, у дороги. Я подвезу вас.

Девушка замешкалась. Можно ли ему доверять? Мужчина протянул руку, но она невольно отшатнулась.

Арчи насторожился.

— Не бойтесь. Я лишь хочу помочь.

Он убрал руку и первым начал подниматься по склону. Пёс потрусил рядом. Она осталась на месте.

— Пожалуйста, мисс. Вам нельзя здесь оставаться.

Девушка всё-таки пошла за ним. Подъём давался тяжело. Ноги дрожали, израненные ступни болели, дыхание быстро сбилось. Мужчина заметил это и замедлил шаг.

Она вдруг остановилась.

— Только не надо констебля.

Он обернулся.

— Простите?

— Констебля. Не надо. Прошу вас.

Мужчина внимательно посмотрел на неё.

— Хорошо, мисс.

И больше ничего не спросил.

Она побрела за ним. Вскоре они выбрались на узкую тропу. Неподалёку у дороги стояла его повозка. Лошадь терпеливо ждала, опустив голову.

— Меня зовут Роберт. Я с Арчи здесь часто гуляю, — сказал мужчина.

Он помог девушке забраться в повозку.

— Хорошо, что я вас нашёл, мисс. Ещё немного — и вы бы совсем замёрзли.

Она плотнее закуталась в пальто и огляделась. Вокруг — лес, мокрая дорога, туман. Вдали виднелись холмы.

Снова попыталась что-то вспомнить, но ничего не узнавала.

Что же случилось ночью? Как она вообще здесь оказалась?

В памяти ничего.

Роберт взобрался на козлы, Арчи устроился рядом с ним. Повозка тронулась, поскрипывая колёсами. Лошадь неспешно пошла по мокрой дороге.

— Где вы живёте, мисс? — спросил Роберт.

Она не ответила. Всё ещё смотрела по сторонам, но ничего не узнавала.

Роберт обернулся через плечо.

— Вы ведь знаете, где ваш дом?

Девушка уже открыла рот, но ответа не было.

— Мисс, — снова заговорил Роберт, — если я должен доставить вас домой, мне всё же необходимо знать, куда ехать.

Она закрыла глаза.

Так где же мой дом?

Попыталась представить хотя бы дверь.

Ничего.

Даже её цвет не могла вспомнить. От этого становилось страшно.

Она открыла глаза.

— Простите... — тихо произнесла девушка. — Я сейчас вспомню.

Роберт обернулся.

— Бедняжка. Что же с вами приключилось?

— Я не знаю.

Арчи сидел неподалёку и тяжело дышал, время от времени поглядывая на неё.

— Возможно, вы всё ещё потрясены, — сказал Роберт. — После такой ночи немудрено. Я могу отвезти вас к доктору.

— Нет, пожалуйста.

Он удивлённо посмотрел на неё, но спорить не стал.

Повозка медленно катилась по размокшей дороге. Туман постепенно рассеивался. По обеим сторонам тянулись мокрые изгороди, за ними лежали поля. Осеннее солнце едва пробивалось сквозь облака, освещая пожелтевшие кроны.

Девушка всматривалась в дорогу.

Ничего.

Ни одного знакомого места.

От этого становилось не по себе.

— Я ничего не помню, — наконец призналась она.

Роберт натянул поводья и посмотрел на неё.

— Совсем ничего?

— Я не знаю, где нахожусь. Не знаю, как оказалась в лесу.

Он помолчал, но расспрашивать больше не стал.

Вскоре впереди показались первые дома. Каменные стены, тёмные крыши, тонкие струйки дыма над трубами. Чуть дальше возвышалась небольшая церковь с квадратной башней.

— Что это за место? — спросила она.

— Грейвуд.

Девушка повторила про себя: Грейвуд.

Ничего.

— Вам знакомо это название?

— Нет.

Повозка въехала между первыми домами. Она смотрела по сторонам, надеясь, что хоть здесь память за что-нибудь зацепится.

Почта. Кузница. Небольшая лавка. Церковная ограда.

Всё было чужим.

Что произошло?

И вдруг откуда-то из этой пустоты пришло имя.

— Меня зовут Иви Блэквуд. Мне двадцать пять лет.

Роберт медленно повернул к ней голову.

— Значит, это вы помните?

Иви растерянно посмотрела на него.

— Да.

Роберт нахмурился, но больше ничего не спросил.

Глава 3. Чужая кровь

Дом Роберта Хилла стоял на краю деревни, чуть в стороне от дороги. Он был небольшим, каменным, с низкой крышей и узкими окнами.

Внутри было тепло.

Иви остановилась у порога и невольно огляделась. Обстановка в доме была небогатой: простой деревянный стол, несколько стульев, старый буфет, печь. Но в доме было очень чисто. На окнах висели светлые занавески, на столе лежала вышитая салфетка.

Из соседней комнаты вышла женщина лет сорока пяти. На ней было тёмное длинное платье с закатанными рукавами и светлый фартук.

Увидев Иви, она застыла.

— Роберт?..

— Марта, найди для этой девушки что-нибудь из своих вещей.

Женщина перевела взгляд с мужа на Иви. На босые грязные ноги, порванную сорочку, кровь на руках и лице.

— Господи... Что случилось?

— Я нашёл её в лесу.

— В лесу? В таком виде? Но как она...

— Марта, — перебил Роберт. — Не засыпай девушку вопросами. Она не помнит, что произошло. Лучше согрей воды и дай ей что-нибудь переодеться. А я пока посмотрю за лошадьми.

Марта снова посмотрела на Иви.

— Конечно.

Она подошла ближе.

— Пойдёмте со мной, мисс. Вам прежде всего нужно согреться.

Иви молча кивнула и пошла в соседнюю комнату, там, где было довольно тепло от печи. Марта вскоре вернулась с одеждой в руках.

— Боюсь, ничего подходящего у меня нет, мисс. Но это хотя бы сухое.

Она положила на кровать чистую нижнюю сорочку, шерстяные чулки и простое тёмное платье.

— Я всё верну, — сказала Иви.

— Не беспокойтесь об этом.

Марта принесла небольшую жестяную ванну и поставила возле кровати.

— Я сейчас согрею ещё воды.

Через некоторое время она вернулась с большим кувшином. От воды поднимался пар.

— Полотенце здесь. Если понадобится ещё горячей воды, позовите меня. А пока я приготовлю что-нибудь поесть.

— Я не знаю, как вас благодарить.

— Сначала согрейтесь, мисс. Об остальном после.

Марта вышла и прикрыла за собой дверь.

Иви осталась одна.

Она медленно сняла чужое пальто, потом разорванную сорочку.

На теле темнели синяки и царапины. Некоторые она помнила — ветки, падение, колючий кустарник.

Но откуда взялась кровь?

Иви осторожно опустилась в тёплую воду.

Тепло почти сразу заставило её вздрогнуть. Она обхватила себя руками и закрыла глаза.

Что произошло ночью?

Как она оказалась в лесу?

От кого бежала?

Она пыталась вспоминать постепенно. Лес. Дождь. Вой. Обрыв.

А до этого?

Пустота.

Откуда она пришла? Где была накануне? Как далеко находилась от дома?

Ничего.

Она вспомнила своё имя.

Иви Блэквуд.

Вспомнила, сколько ей лет.

Но всё остальное словно кто-то вырвал из памяти.

Иви взяла кусок мыла и начала смывать с рук засохшую кровь. Вода вокруг неё постепенно мутнела. Потом она намочила волосы и провела по ним пальцами.

Что-то острое впилось в кожу.

Она отдёрнула руку.

На ладони лежал крошечный светлый осколок.

Иви нахмурилась.

Провела пальцами по мокрым волосам ещё раз.

Ещё один.

Потом третий.

Почти белые. Твёрдые.

Она смотрела на них несколько секунд.

И вдруг вспомнила.

Осколки костей.

Иви судорожно вдохнула и отбросила их. Один упал в воду, другой остался на краю ванны.

Нет.

Она торопливо провела руками по волосам, стараясь вымыть всё, что в них осталось. Ещё несколько светлых крупинок упали в воду.

Иви зажала рот ладонью, чтобы не закричать.

Чьи?

Перед глазами на мгновение возникло что-то.

Кровь.

Очень много крови.

Она зажмурилась.

Образ исчез.

Иви ещё долго сидела в остывающей воде, не решаясь открыть глаза.

Она выбралась из ванны и тщательно вытерлась. Волосы промокнула полотенцем и оставила распущенными.

Она осмотрела себя. Кроме царапин и синяков, серьёзных повреждений вроде не было.

Потом надела одежду, которую оставила Марта. Чистую сорочку, чулки и простое тёмное платье. Оно оказалось немного велико, но было сухим и тёплым.

Иви взяла свой плащ. На мгновение ей показалось, что его красный цвет пробудил какое-то воспоминание.

Сердце забилось быстрее.

Что-то мелькнуло перед глазами — и тут же исчезло.

Что произошло? Чего она так боялась?

Иви вернулась на кухню. Там уже Марта накрывала на стол, а Арчи лежал возле очага.

Марта налила ей чай.

— Вы так добры ко мне. Я этого не заслужила.

— Ну что вы, мисс. Я рада помочь.

Иви поблагодарила её и сделала несколько глотков.

Потом взяла кусок хлеба, намазала маслом и стала есть. Выпила ещё чашку чая.

Постепенно ей стало немного лучше.

Марта некоторое время наблюдала за ней.

— Вы ведь не из этих мест? — спросила она.

— Не знаю. Думаю, что нет.

Марта тяжело вздохнула.

— Но как же вы тогда здесь оказались?

— Понятия не имею. При мне ничего нет. Ни сумки, ни денег. Даже обуви.

— Вам всё-таки нужен доктор.

Иви напряглась.

— Нет. Мне страшно.

— Это понятно, — мягко сказала Марта. — Но доктор вам дурного не сделает. Возможно, вы ударились головой при падении. Нельзя относиться к этому легкомысленно. А кровь? Откуда на вас столько крови? Боюсь, с вами кто-то дурно обошёлся.

Или я с кем-то дурно обошлась.

Эта мысль возникла внезапно.

Иви опустила глаза.

Марта внимательно посмотрела на неё, но ничего не сказала.

Через несколько секунд Марта встала.

— Возьмите ещё хлеба, мисс. Вам нужно подкрепиться.

Она вышла в прихожую.

Иви осталась одна.

Она сделала глоток чая и вдруг услышала за дверью приглушённые голоса.

— ...констеблю, — разобрала она.

Иви замерла.

— Она просила этого не делать, Марта.

— Знаю. Но ты сам её видел. Вся в крови и ничего не помнит.

— А если кровь не её? — ещё тише произнёс Роберт.

Иви сжала чашку обеими руками.

После короткого молчания Марта ответила:

— Вот потому-то и надо послать за констеблем.

Констебль?

У Иви похолодело внутри.

Нет. Только не это. Надо бежать. Быстро отсюда.

Она поставила чашку и оглянулась на дверь. Роберт и Марта всё ещё разговаривали в прихожей. Она посмотрела на окно. Да, это единственный выход.

Открыв его, она забралась на подоконник и спрыгнула во двор.

Быстрее.

Иви поспешила вдоль стены дома. Завернула за угол к калитке — и со всего размаху налетела на мужчину.

Он едва успел подхватить её, не дав упасть.

Иви оказалась прямо в его руках.

Она вскинула голову. Перед ней стоял незнакомец в длинном коричневом пальто.

Позади раздался голос Роберта:

— Простите, мисс. Я обещал не посылать за констеблем. Но не за доктором.

***

Уже в доме доктор попросил Иви сесть и принялся задавать вопросы.

— Мисс, ответьте мне откровенно. Вы вчера ничего не принимали? Какого-нибудь лекарства? Настойки?

— Нет. Ничего.

— Вина не пили?

Иви покачала головой.

— Где ваш дом?

Она посмотрела на него.

— Не помню.

— А родных?

— Не помню.

Доктор Хартли задумался.

— Вы могли сильно удариться головой. Потеря памяти после подобного падения меня беспокоит. Вам необходимо в больницу. Поедете со мной.

Иви хотела возразить, но передумала.

Она взяла свой красный плащ и последовала за доктором.

До лечебницы они добирались меньше часа. Повозка свернула с дороги и покатила по длинной аллее.

За голыми деревьями показался большой особняк из тёмного кирпича. Высокие окна, каменное крыльцо, башенка над крышей. Вокруг тянулась железная ограда.

Иви посмотрела на здание.

На больницу оно было совсем не похоже.

Доктор Хартли помог ей выйти из повозки и провёл внутрь.

В холле было тепло и светло. Тёмные деревянные панели, высокая лестница, большие часы у стены. По коридорам ходили женщины в строгих платьях, белых фартуках и чепцах. Одна из них улыбнулась Иви.

Иви ответила слабой улыбкой.

Где-то в глубине здания раздался стон.

Она обернулась.

Из бокового коридора вышел мужчина в сером халате.

Увидев Иви, он остановился.

Несколько секунд смотрел на неё.

И вдруг бросился вперёд.

— Аррр, я съем тебя!

Иви закричала.

Мужчина вцепился в её плащ и рванул на себя. Она ударила его по рукам, пытаясь вырваться.

— Пустите меня!

Он дёрнул её к себе и оскалился.

Иви увидела его зубы совсем близко.

Он попытался укусить её.

Она вскрикнула и закрыла лицо рукой. Зубы щёлкнули возле самого запястья.

— Уберите его! Уберите!

Доктор бросился к ним.

— Посмотрите на меня! Слышите? Успокойтесь.

Мужчина не слушал. Он снова рванулся к Иви.

Подоспели двое санитаров. Один схватил его за плечи, второй попытался разжать пальцы, вцепившиеся в плащ.

— Спокойно, — твёрдо говорил доктор. — Отпустите её. Никто вам не угрожает.

Мужчина повернул к нему разъярённое лицо. Глаза блестели, в уголках рта выступила слюна.

Пальцы наконец разжались.

Санитары оттащили его от Иви.

Он вырывался, пытался снова броситься на неё.

— Я съем тебя! Съем!

— Уведите его, — приказал доктор.

Мужчину повели по коридору.

Он рычал, выворачивался из рук санитаров, а потом вдруг протяжно завыл.

Иви прижалась спиной к стене.

Дверь захлопнулась.

Вой ещё несколько секунд доносился из-за неё.

Иви посмотрела на свои руки. Они дрожали.

— Пойдёмте, мисс, — сказал доктор Хартли.

Он отвёл её в свой кабинет.

Иви села в кресло, всё ещё сжимая пальцами край красного плаща.

Доктор налил в стакан воды и добавил несколько капель лекарства.

— Примите это. Оно вас успокоит.

Иви выпила.

— Его зовут Джимми Картер, — сказал доктор. — Он убеждён, что он волк.

Иви подняла на него глаза.

— Волк?

— Да. А красная одежда вызывает у него определённую реакцию. Он принимает женщину в красном за Красную Шапочку. Полагаю, ваш плащ и спровоцировал нападение.

Иви посмотрела на свой плащ.

Пальцы всё ещё немного дрожали.

Через некоторое время лекарство начало действовать. Страх отступал, тело расслабилось.

Доктор Хартли сел напротив.

— Итак, кто же вы, мисс?

Иви откинулась на спинку кресла и закрыла глаза.

Несколько секунд молчала.

А потом тихо произнесла:

— Я Иви Блэквуд. Мне двадцать пять лет и я живу в Эшборне.

Глава 4. Понедельник

Ранним вечером, удобно усевшись перед камином со стаканом бренди в руке, Томас Донелли снова пересматривал фотографии Иви.

Он понимал, что слишком часто возвращается к прошлому. Иви, его возлюбленная, ушла, и с этим следовало смириться. Её улыбка на снимках теперь причиняла боль.

И всё же он смотрел.

На одной фотографии Иви улыбалась. Томас любил эту улыбку, ямочки на щеках, изгиб губ. Прядь рыжих волос упала ей на лицо. На ней было то самое платье, в котором она однажды появилась перед ним.

Воспоминание вызвало одновременно злость и тоску.

Их короткое время вместе теперь казалось почти нереальным. Снова и снова Томас думал, что сам всё разрушил. Начал сомневаться. Задавать вопросы, которых не следовало задавать.

Когда такой обычный мужчина, как он, встречает женщину вроде Иви, наверное, ему следовало просто радоваться неожиданному счастью.

Не искать подвоха.

Не задавать вопросов.

И уж точно не следовать за ней в тот злополучный понедельник две недели назад.

С этого всё и началось.

Томас отложил фотографию и взял следующую.

На этом снимке Иви не улыбалась. Она смотрела прямо перед собой, серьёзная и оттого ещё более притягательная. На шее висел кулон с камнем. Да, он отчётливо помнил его — красный рубин. По крайней мере, так сказала Иви.

Она уверяла, что он достался ей по наследству.

Томас взял следующий снимок. На нём Иви стояла рядом с лошадью, обхватив её за шею. Светлая грива почти сливалась с её платьем.

Томас узнал Султана.

Иви рассказывала ему об этом коне не раз.

— Я выросла рядом с ним, — сказала она однажды. — Его зовут Султан. Отец подарил его мне, когда я была совсем юной.

— И где он сейчас?

Иви тогда замялась.

— Остался дома.

— Где именно?

— Какая разница?

Она улыбнулась и перевела разговор на другое.

Тогда Томас не придал этому значения.

Теперь придал.

Он отложил фотографию. То, что Томас узнал о ней в тот понедельник, лишь укрепило его подозрения. Не всё в жизни Иви было так, как она хотела показать.

— Кто же ты на самом деле, Иви Блэквуд? — тихо произнёс он, отпивая бренди из стакана.

Он сделал Иви предложение, и они уже обсуждали, где найдут хорошую конюшню для Султана.

Томас невесело усмехнулся.

— Идиот.

Он взял следующий снимок.

Здесь волосы Иви были красиво собраны наверх, несколько прядей обрамляли лицо. На ней была светлая блузка с высоким воротником и длинная тёмная юбка.

Она едва заметно улыбалась.

Иви рассказывала, что некоторое время жила в пансионе в Лондоне. Там она училась рисовать, а позже давала уроки рисования в местной школе для девочек.

Томас всегда подшучивал над ней:

— И чему ты их там учишь?

— Рисовать, разумеется.

— Жаль.

— Почему?

— Я надеялся, что очаровывать мужчин.

Иви рассмеялась.

— Этому, мистер Донелли, научить невозможно.

— Значит, это у тебя от природы?

Она улыбнулась.

— Возможно.

Иви любила рассказывать ему о живописи. Больше всего она любила рисовать животных, особенно волков.

Один из её рисунков Томас оставил себе. Иви подарила этот рисунок Томасу несколько месяцев назад. На листе был изображён волк, стоящий среди деревьев. Томас повесил рисунок у себя в кабинете.

В комнате, которую Иви снимала в Эшборне, таких работ было гораздо больше. Волки появлялись на её рисунках чаще всего.

— Почему именно волки? — спросил он её однажды.

— Это удивительные животные, — ответила Иви. — Умные. Преданные своим. Они заботятся о потомстве, защищают раненых. А ещё умеют играть так, будто вокруг больше ничего не существует.

Она улыбнулась.

— Думаю, в другой жизни я хотела бы быть волчицей.

Томас тогда рассмеялся.

Теперь эти слова почему-то уже не казались ему забавными.

Он вспомнил и знак на её плече.

Небольшое клеймо, выжженное на коже.

Томас впервые заметил его случайно. Иви не любила говорить о нём, а когда он всё-таки спросил, откуда оно взялось, ответила уклончиво.

Тогда он не стал настаивать.

Как и со многим другим.

Теперь же ему всё чаще казалось, что почти каждый его вопрос об Иви когда-то оставался без настоящего ответа.

Сам он работал в конторе, доставшейся ему от отца. Цифры, счета, бумаги — в этом Томас разбирался прекрасно. Он умел вести дела клиентов, знал, где можно сэкономить, куда выгоднее вложить деньги и как увеличить доход.

Работа приносила ему хороший заработок.

Удовольствия — почти никакого.

К искусству Томас привык с детства. Его мать была театральной актрисой. Пока семья жила в Лондоне, он часто бывал за кулисами, смотрел репетиции и сидел в зале на премьерах с её участием.

Он любил театр. Живопись. Музыку. Мог подолгу рассматривать картины и совсем не понимал людей, которым это казалось пустой тратой времени.

После смерти матери всё изменилось.

Отец увёз его из Лондона в Эшборн и открыл там собственную контору. Спустя годы Томас начал работать вместе с ним, а после его смерти унаследовал дело и всех его клиентов.

Так он и остался среди счетов, договоров и чужих денег.

А ведь познакомились они именно благодаря живописи. На небольшой выставке в Эшборне Томас долго рассматривал картину с волком в зимнем лесу. Стоявшей рядом рыжеволосой девушке он сказал, что художник, должно быть, слишком любит мрачные сюжеты.

— Непременно передам художнику ваше мнение, — ответила она.

Лишь позже Томас узнал, что картину написала сама Иви.

Наверное, поэтому она и восхищала его ещё сильнее. Иви умела делать то, чего никогда не умел он: взять чистый лист и создать на нём что-то, чего минуту назад не существовало.

Томас никогда не думал, что она согласилась выйти за него из-за денег.

Хотя зарабатывала Иви в школе совсем немного.

Ему даже в голову не приходило сомневаться в её чувствах.

Она часто говорила ему:

— Ты умеешь слушать, Томас. И всегда так элегантно одет. Настоящий джентльмен. У тебя красивые голубые глаза. Ты вежливый, внимательный... и тебе можно доверять.

— Доверять? — прошептал он. — А можно ли доверять тебе, Иви Блэквуд?

Томас отпил бренди. Кажется, последний стакан уже был лишним. Алкоголь начинал давать в голову.

Он откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.

Перед глазами снова встал их последний скандал. Их ссора. Иви, выбегающая из его дома и с силой хлопающая дверью.

Какой же он идиот.

Зачем он вообще пошёл за ней в тот понедельник две недели назад?

Не пошёл бы — ничего бы не узнал.

Иногда ложь действительно удобнее правды.

Всё началось ещё тем утром.

Иви провела у него ночь с воскресенья на понедельник. После завтрака она собралась довольно быстро.

— Сегодня уроки? — спросил Томас.

— Да. Я должна быть в школе к десяти.

Он не знал, почему спустя час решил последовать за ней.

Наверное, лучше бы не знал до сих пор.

Томас нанял экипаж и велел кучеру держаться поодаль.

Моросил мелкий дождь. Над улицами висел лёгкий туман. Иви шла под зонтом, не торопясь, сворачивала с одной улицы на другую, потом в узкие переулки, куда Томас обычно не заглядывал.

До школы она так и не дошла.

Иви остановилась перед небольшой лавкой, зажатой между двумя домами.

Над дверью висела тёмная вывеска:

«Мадам Эвелин Вейл. Чай, травы и редкости»

Иви сложила зонт и вошла.

Томас расплатился с кучером и некоторое время оставался на другой стороне улицы.

Через запотевшее окно он видел полки с жестяными коробками и стеклянными банками. Связки сушёных трав висели под потолком. На отдельной полке стояли книги, подсвечники, небольшие фигурки и какие-то вещи, назначения которых Томас не мог разобрать с улицы.

Потом появилась Иви.

Она сняла плащ, прошла за прилавок и принялась перебирать коробки с чаем, переставляя их на полках.

Томас нахмурился.

Она не выглядела здесь посетительницей.

Она выглядела так, словно работала здесь.

А ведь час назад Иви сказала ему, что идёт преподавать в школу.

Томас не стал долго стоять под дождём и наблюдать за лавкой. Он нанял другой экипаж и велел отвезти его к школе, о которой столько раз рассказывала Иви.

Там он спросил, работает ли у них мисс Блэквуд. Ответ получил быстро.

Вечером они снова встретились в его доме. Иви пришла забрать перчатки, которые оставила утром.

Она взяла их и подошла к Томасу. Хотела поцеловать его, но он даже не шевельнулся.

Иви нахмурилась.

— Что с тобой, Том?

— Я был в твоей школе.

Он сглотнул.

— Там не знают никакой Иви Блэквуд.

Она громко вздохнула.

— Ты шпионил за мной, Том?

— Я увидел тебя в лавке Эвелин Вейл. Ты сортировала чай за прилавком.

— Значит, ты шёл за мной?

— Да. Мне показалось странным увидеть тебя именно там. У мадам Вейл не очень хорошая репутация.

— Какая репутация, Том? Объясни.

— Связи со всякими духами и всё такое, — ответил он.

Это прозвучало грубее, чем он хотел. И теперь Томас жалел об этих словах.

Иви зажмурила глаза.

— Всё. С меня хватит. Забудь меня, Том, если тебе так важна моя репутация.

Она развернулась и вышла, с силой хлопнув дверью.

Томас снова открыл глаза и посмотрел на огонь в камине.

И где она теперь?

В комнате, которую Иви снимала, её не было.

Миссис Беатрис Хадсон сказала, что Иви заранее заплатила за комнату, но с того понедельника больше не появлялась.

Томас посмотрел на пустой стакан.

Надо было выпить ещё.

Слишком много времени он проводил в воспоминаниях о ней.

Но как ему забыть Иви?

Глава 5. Та, которую он знал

Доктор Хартли уже несколько минут смотрел на имя, записанное в журнале.

Иви Блэквуд.

Оно казалось знакомым. Где он его слышал?

Хартли откинулся на спинку кресла, перебирая в памяти последние недели. И вдруг вспомнил.

Несколько недель назад ему пришлось иметь дело с одним молодым человеком. Когда всё было закончено, они разговорились. Сначала о делах, потом разговор как-то сам собой перешёл на личное.

— Я смотрю, дорогой друг, вы пользуетесь успехом у дам, — подшутил тогда Хартли.

Молодой человек улыбнулся.

— Это уже не имеет значения. Моё сердце принадлежит одной женщине. Она прекрасна, изящна и умна. Недавно я сделал ей предложение.

— И кто же эта счастливица?

— Иви Блэквуд.

Хартли снова посмотрел на имя в журнале.

Иви Блэквуд.

Совпадение? Возможно. Но женщина, которую он привёз в свою клинику, не помнила ни своего дома, ни родных. Только имя. Доктор придвинул к себе лист бумаги, обмакнул перо в чернила.

Дорогой друг,

я должен сообщить тебе, что в моей клинике находится молодая женщина, назвавшаяся Иви Блэквуд. Я вспомнил это имя после нашего недавнего разговора. Прошу тебя приехать в Грейвуд как можно скорее. Возможно, ты сможешь подтвердить её личность.

С уважением,

Эдвард Хартли.

Утром Иви сидела у высокого окна своей комнаты. Ночь выдалась неспокойной. Она плохо спала, несколько раз просыпалась от кошмаров, но к утру уже не могла вспомнить, что именно ей снилось.

Дождь закончился ещё до рассвета. На стекле остались капли, и теперь утренний свет, проходя сквозь них, оставлял на ковре маленькие цветные блики. Иви смотрела на них, задумавшись. В дверь постучали. Вошла сестра в тёмном платье, белом переднике и чепце.

— Мисс Блэквуд, к вам посетитель.

Иви обернулась.

— Ко мне?

— Да. Молодой джентльмен ожидает вас внизу. Доктор Хартли разрешил вам выйти с ним в сад.

Иви поднялась. На спинке стула лежал её красный плащ. Она накинула его на плечи и вслед за сестрой спустилась вниз. В холле было тихо. Большие часы у лестницы мерно отсчитывали секунды. У окна стоял мужчина. Светловолосый, хорошо одетый, в тёмном пальто. Шляпу он держал в руках. Увидев Иви, мужчина замер. А потом быстро пошёл к ней.

— Боже... Иви. Это действительно ты.

Она остановилась. Лицо было знакомым. Очень знакомым. Но имени она вспомнить не могла.

— Где ты была всё это время? — спросил он. — Я искал тебя.

Иви молчала, всматриваясь в его лицо. Мужчина вдруг заговорил торопливо:

— Мне очень жаль. За всё. За то, что мы поругались. Мне всё равно, продавщица ты или учительница. Я не должен был следить за тобой. И не должен был говорить с тобой так в тот вечер. Прости меня, Иви.

Он обнял её. Иви сначала не шевельнулась. Потом медленно обняла его в ответ. Закрыла глаза. Этот запах. Его кожа. Одеколон. Что-то знакомое настолько, что на мгновение защемило в груди. И имя пришло само.

— Томас...

Он чуть отстранился и посмотрел на неё. Иви подняла на него глаза.

— Что-то не так с моей памятью.

Они вышли в сад. После ночного дождя воздух был свежим и прохладным. На дорожках ещё блестела влага. На клумбах цвели последние осенние цветы.

Они медленно шли по гравию. Иви держалась за локоть Томаса. Слабость ещё не прошла, и временами ей приходилось замедлять шаг.

— Все мои вещи пропали, — хрипло сказала она. —Сумочка, ключи, деньги. Всё.

Томас посмотрел на неё.

— Но где ты была? И откуда у тебя этот плащ? Я никогда не видел его на тебе.

Иви остановилась. Она опустила взгляд на красный плащ, словно только сейчас заметила, во что одета. Провела пальцами по ткани.

— Я не знаю, — ответила она. — Всё указывает на то, что я проделала долгий путь. Но при каких обстоятельствах — я не помню.

— Долгий путь?

— Меня нашли в лесу неподалёку отсюда. Босую. В одной сорочке и этом плаще. Томас нахмурился. Иви крепче взялась за его локоть.

— Самое страшное, Том, что я не помню, как туда попала. В лесу меня нашёл мужчина с собакой. Она была похожа на волка. Я поехала к ним домой. Мне дали согреться, переодеться и поесть. Потом пришёл доктор Хартли и привёз меня сюда.

Томас приостановился и посмотрел на её бледное лицо.

— Боже, Иви... Но что ты делала в лесу? Ты пропала на две недели.

Она посмотрела на него.

— Так долго?

Томас кивнул. Иви некоторое время молчала.

— Эти две недели будто вычеркнули из моей жизни. Я ничего не помню.

Они снова медленно пошли по дорожке.

— А что последнее ты помнишь, Иви?

Она нахмурилась, пытаясь собрать мысли.

— Мы поругались, говоришь ты?

— Да.

— Это я помню. Очень смутно.

Иви прикрыла глаза.

— Ты был очень зол на меня. Ты пошёл за мной на Бридж-стрит... к лавке Эвелин Вейл. Я соврала тебе.

Томас взял её за руку.

— Иви, не мучай себя. Это уже не имеет значения. Я слишком остро отреагировал. Мне жаль. Главное, что ты нашлась.

Иви осторожно высвободила руку.

— Но, Том... Я ведь сама себя больше не знаю.

— Спокойно. После нашей ссоры ты выбежала из моего дома и хлопнула дверью. Это ты помнишь?

— Да.

— Хорошо. А что было потом?

Иви потёрла виски.

— Не знаю. Дальше пустота.

— Может быть, с тобой что-то случилось? Ты могла упасть, удариться головой. У тебя что-нибудь болит?

— Нет. Ничего.

Она замолчала.

— Только мне страшно.

Томас посмотрел на неё.

— Почему?

Иви опустила голос.

— Когда меня нашли... на мне была кровь.

Томас остановился.

— Что?

— Много крови. Но она была не моя. У меня нет таких ран. Значит, она принадлежала кому-то другому.

— Чёрт, Иви...

Томас смотрел на неё, не зная, что сказать. По спине пробежал холодок. Перед ним стояла женщина, которую он любил. Та самая Иви, на которой ещё совсем недавно собирался жениться. И всё же сейчас что-то пугало его. Её слова не выходили у него из головы. Томас расправил плечи.

— Постарайся вспомнить хотя бы место, где тебя нашли. Это ведь где-то неподалёку от Грейвуда?

Иви кивнула.

— Да.

— Подумай.

Она глубоко вдохнула.

— Не получается. Я боюсь всего, что связано с тем местом. Леса... волка...

Томас нахмурился.

— Но ты же любишь волков.

Иви посмотрела на него.

— Люблю.

Она помолчала.

— Только теперь я их боюсь.

Томас заметил, как она едва заметно вздрогнула.

— Боишься? Но ты ведь постоянно их рисовала. Помнишь рисунок, который подарила мне? Он до сих пор висит у меня в кабинете.

Иви молчала. Томас помедлил.

— И знак на твоём плече. Клеймо.

— Это другое, — быстро ответила она. — Рисунки, знак... они не причиняли мне вреда. А там, в лесу...

Она оборвала себя.

— Что было в лесу?

— Я не знаю.

Иви крепче сжала его руку.

— Может быть, я совершила ошибку. Не должна была уходить от тебя тогда. С тобой я была в безопасности.

— В безопасности от кого?

Иви посмотрела на него.

— Не знаю. Правда не знаю.

Она отвела взгляд.

— У нас ведь всё было хорошо, Том. Правда?

— Да, — тихо ответил он. — Было.

Некоторое время они шли молча. Томас посмотрел на неё внимательнее. Простое тёмное платье было ей немного велико, рукава чуть длиннее, чем нужно. И только теперь он понял, что одежда на ней чужая.

— Это не твоё платье.

Иви покачала головой.

— Его дала мне женщина, у которой я была после леса. Моя одежда была вся в грязи и крови.

Иви посмотрела на красный плащ.

— Только плащ уже был на мне. Я даже не знаю, кому он принадлежит.

— Значит, ни сумочки, ни денег при тебе тоже не было?

Иви беспомощно посмотрела на него.

— Ничего. Ты задаёшь слишком много вопросов, Том. А я сама ничего не знаю.

Томас остановился.

— Нужно рассказать обо всём констеблю.

— Нет.

Ответ прозвучал слишком быстро.

— Иви, подумай. Ты исчезла на две недели. Тебя нашли в лесу, босую, в чужом плаще и испачканную кровью. У тебя нет ни денег, ни ключей, ни собственных вещей. Ты могла стать жертвой преступления. Возможно, тебя куда-то увезли против твоей воли.

— Я не хочу к констеблю.

— Почему?

Иви отвернулась.

— Ты слишком мало обо мне знаешь, Том.

Эти слова неприятно задели его. После всего, что он узнал за последние две недели, Иви действительно становилась для него всё более чужой. Но сейчас она была рядом. Бледная, слабая, едва державшаяся на ногах. Томас заставил себя говорить спокойнее.

— Хорошо. Пока никаких констеблей.

Иви снова взяла его под руку. Они медленно пошли дальше по дорожке. Неужели с Иви действительно что-то случилось? Что стало с женщиной, которую он знал?

— Тогда расскажи мне о себе, — мягко сказал он. — Почему ты позволила мне думать, что преподаёшь рисование в школе, если это неправда?

Иви опустила глаза.

— Потому что я хотела там работать.

— Но не работала.

— Нет.

Она немного помолчала.

— Я уехала в Лондон учиться живописи. Там я жила в женском пансионе. Мне нравилось там. Я думала, что закончу обучение, а потом смогу преподавать рисование.

— Но ты не закончила?

Иви покачала головой.

— Мне пришлось уйти раньше.

— Почему?

Она отвела взгляд.

— Не хочу об этом говорить.

Томас нахмурился, но перебивать не стал.

— Когда я приехала в Эшборн, то попыталась получить место учительницы рисования. Меня не приняли. У меня не было ни законченного образования, ни хороших рекомендаций.

— И поэтому ты солгала мне?

— Сначала я просто не сказала правду. А потом ты однажды спросил о школе... и я ответила так, будто уже там работаю.

Она слабо улыбнулась.

— Наверное, мне хотелось хотя бы перед тобой быть той Иви, которой я собиралась стать.

— Ты не должна была ничего мне доказывать.

Иви посмотрела на него.

— Том, ты меня не знаешь. Не по-настоящему.

— Тогда что ещё ты от меня скрываешь?

Её глаза наполнились слезами.

— Ничего. Я... Я только хотела сказать, что мы совсем недавно встретились. Мы просто не успели узнать друг о друге всё.

Томас некоторое время молчал.

— А то, что было между нами? Это хотя бы было настоящим?

На этот раз Иви сама потянулась к его руке.

— Да, Том.

Томас сжал её пальцы.

— Тогда позволь мне помочь тебе, Иви. Мы справимся. Вместе.

Глава 6. Сердце и разум

После сада они снова зашли в холл. Здесь пахло лекарствами и натёртым деревом. Большие часы у лестницы мерно тикали.

Томас взглянул на них.

— Мне пора идти, Иви. Доктор дал нам только час на встречу. Я приду завтра.

— Завтра?

Иви посмотрела на него.

— Ты не заберёшь меня отсюда?

Он замер.

— Иви...

— Ты уходишь без меня?

— Я говорил с доктором Хартли. Он считает, что тебе лучше ещё несколько дней побыть здесь. Под наблюдением.

Иви нервно покачала головой.

— Нет. Томас, забери меня отсюда.

— Послушай. Хартли уверен, что сможет тебе помочь. Он может попробовать гипноз. Возможно, так ты вспомнишь, что произошло.

Иви побледнела.

— Гипноз?

Одно это слово ей не понравилось.

— Он не станет делать ничего против твоей воли.

— Нет.

Она быстро подошла к нему и схватила за руку.

— Пожалуйста. Забери меня.

Томас осторожно обнял её.

— Иви, дорогая, неужели ты не хочешь узнать правду? Узнать, что случилось с тобой за эти четырнадцать дней?

Она прижалась к нему крепче.

— Я боюсь узнать правду.

— Но чего именно ты боишься?

Иви молчала.

Где-то наверху хлопнула дверь. По коридору раздались шаги, потом снова стало тихо.

Она вздрогнула и ещё крепче вцепилась пальцами в его пиджак.

— Всего, Том.

— Иви...

Она подняла на него глаза.

— Каждой чёртовой детали.

***

На следующий день Томас снова приехал в клинику.

В холле его встретил доктор Хартли.

— Томас, могу я поговорить с тобой наедине?

Томас насторожился.

— Конечно.

Хартли провёл его в кабинет и закрыл дверь.

— Садись.

Томас опустился в кресло напротив письменного стола.

— Что-то случилось?

— Нет. Но прежде чем снова говорить с Иви, я хотел бы кое-что узнать о ней.

— Что именно?

— Для начала — как давно вы знакомы?

— Около трёх месяцев.

Хартли слегка приподнял брови.

— Всего три месяца? И вы уже помолвлены?

— Я сделал ей предложение. Она согласилась.

— Что ты знаешь о её семье? О родителях? О том, где она выросла?

Томас помолчал.

— Почти ничего.

— Она никогда не рассказывала?

— Нет. А я не настаивал.

Хартли задумчиво посмотрел на него.

Томас кашлянул.

— Лучше скажи мне, что с ней. Как человек может потерять две недели своей жизни?

— Причин может быть несколько. Но Иви производит впечатление женщины, пережившей сильное нервное потрясение. После тяжёлого испуга память иногда словно отказывается возвращаться к тому, что произошло.

— Что это значит?

— Представь человека, пережившего нападение или ставшего свидетелем чего-то ужасного. Позднее случившееся может казаться ему сном. Остаются отдельные образы, ощущения, но подробности исчезают.

— И с Иви произошло то же самое?

— Я этого не говорил. Но такую возможность нельзя исключать.

Томас невольно посмотрел на дверь.

Иви находилась где-то в этом здании, а они сидели здесь и говорили о ней без её ведома. От этого ему стало не по себе.

— До сих пор она казалась мне совершенно обычной, — сказал он. — Весёлой. Жизнерадостной.

— А перед исчезновением? Не замечал за ней сильного страха, подавленности, внезапных перемен в настроении?

— Нет.

— Старых ран или шрамов?

Томас резко посмотрел на него.

— Нет. Ничего такого.

Хартли кивнул.

— По словам Иви, незадолго до исчезновения вы поссорились.

Томас опустил глаза.

— Да. И мне очень жаль.

— Я не обвиняю тебя. Мне важно понять, что происходило с ней в последние дни.

— И что теперь?

— Я хотел бы ещё поговорить с ней. Возможно, позднее попробовать гипноз.

— Вчера она испугалась одного его упоминания.

— Насколько сильно?

— Просила забрать её отсюда. Сказала, что боится узнать правду.

Хартли некоторое время молчал.

— А ты любишь её.

Томас выдохнул.

— Да.

— И всё ещё собираешься жениться?

— Да.

Хартли откинулся на спинку кресла.

— Тогда у тебя непростое положение. Сердце говорит одно, разум — другое.

— Именно так.

Доктор постучал пальцами по подлокотнику.

— Где она выросла?

Томас промолчал.

— Кто её родители?

— Не знаю.

Хартли поднял брови.

Томас отвёл взгляд к окну.

— Теперь, когда ты спрашиваешь... я понимаю, что знаю о ней до смешного мало.

— За три месяца трудно узнать человека.

— Особенно если он не слишком хочет рассказывать о себе.

Несколько секунд слышалось только тиканье часов.

— Что ты намерен с ней делать? — спросил Томас.

— Отпустить. Можешь забрать её сегодня.

Томас резко повернулся к нему.

— Сегодня?

— Да.

— А гипноз?

— Не сейчас. Если она боится, а принуждать её я не стану. Возможно, знакомая обстановка и человек, которому она доверяет, принесут больше пользы.

Томас поднялся.

— Спасибо, Эдвард.

— Не благодари. Лучше воспользуйся этим временем. Узнай о ней побольше. Где она выросла, кто её семья, почему она оставила Лондон.

Томас взял со стола шляпу.

Хартли посмотрел на него.

— И будь осторожен, Томас.

Тот остановился у двери.

— Почему?

— Ты ведь любишь её.

— Да.

Хартли едва заметно улыбнулся.

— Любовь делает слепым.