По вопросу детектива. Смерть Гоголя.

Пролог.

Пролог.

Эта ночь не могла удивить ни сильным дождём, ни внезапным снегопадом. Не было на небе большой полной луны, способной удивлять романтические пары. А звёзды попрятались одна за другой, словно намеренно скрывались от астрономов любителей. Нет, это была самая обычная ночь для самого обычного города, которая вряд ли бы хоть чем-нибудь запомнилась его жителям. Если бы только не одно «но». В эту ночь умер человек. Однако, обо всём по порядку.

Всё случилось в большом доме, со всех сторон окружённом деревьями, так как располагался он не просто на городской окраине, а в месте, которое можно было бы назвать «окраиной окраины». Белые стены, чёрная черепичная крыша и украшающие её каменные фигуры в виде птиц. Дом был богатый, насчитывал три этажа и вообще казался большинству горожан слишком вычурным. Возможно, именно для того, чтобы они меньше на него смотрели владельцы дома ещё давным-давно возвели вокруг своей собственности высокую кирпичную стену. Они довольно редко принимали гостей и в целом слыли людьми не слишком общительными. Не слыл общительным и человек, который умирал. Разумеется, это был владелец дома.

Старик сидел за большим письменным столом с аккуратно разложенными на нём дорогими ручками. Стол также украшали небольшие фигурки в виде планет и бронзовые статуэтки зверей. Такие же статуэтки украшали и полки шкафов с книгами и энциклопедиями, конкурируя по своей численности разве что с механическими часами. Хозяин дома в одинаковой степени любил и те, и другие. За работой ему нравилось рассматривать их, вспоминая, где купил тот или иной предмет. Он также любил смотреть на большой, если не огромный глобус в углу кабинета. Глядя на него, он всегда думал о путешествиях — о тех, которые уже совершил и ещё планировал осуществить в будущем. Однако этой ночью всё его внимание было направлено на бумагу, аккуратно разложенную перед ним.

Старик писал письма. До того, как приступить к ним он пытался подвести итог всей своей жизни. Ведь именно так необходимо поступать перед смертью? Сесть и подумать, быть может даже немного выпить? Подвести черту, поставить жирную точку и, наконец, завершить все дела, что гнали тебя во всех направлениях на протяжении всей жизни. Смерть, настигшая старика этой ночью, в каком-то смысле была милостивой. Она позволила ему всё это сделать. И даже немного выпить дорогого виски, который старик хранил далеко за книгами. Вот только успокоения это нисколько не принесло.

Конечно, это была не пуля в лоб, не оставляющая времени для каких-либо размышлений, и не петля на шее, просто исключающая любые размышления. Старик успел многое, действительно многое обдумать и даже сделал некоторые выводы. Но в большинстве своём они не сильно его обрадовали. Скорее напротив, сильно опечалили. Чем дольше старик думал о своей жизни, тем больше убеждался в том, что успел сделать слишком мало. Ужасающе мало. И самое страшное было то, что времени исправлять хоть что-то у него уже не было. Ведь смерть, пришедшая за ним, хоть и была терпелива, но отпускать его никуда не собиралась. Он уже чувствовал её неумолимое приближение.

Всё, что он успел сказать старик уложил в три письма, которые написал своим аккуратным и красивым почерком. Почерком, на котором нисколько не отразился его возраст. Хотя, если быть честными, последнее письмо получилось совсем не таким аккуратным и красивым. Руки уже не слушались старика, а потому оно было полно помарок, зачёркиваний, опечаток и клякс. Но всему есть свои причины, о которых сейчас не время говорить.

Все письма старик убрал в красивые и дорогие конверты, по старинке запечатав их воском с красной свечи. Это была его привычка, доставшаяся ему от отца, а потому он крепко держался за неё.

Два письма предназначались людям, которым смерть старика очень скоро доставит не мало суеты и хлопот. Однако ситуация складывалась так, что только на них он мог сейчас рассчитывать. Только они могли ему помочь. Неожиданно для самих себя, а наверное, и для него тоже, они стали его последней надеждой.

Третье письмо, стоит сказать, было не менее особенным. Оно играло исключительную роль во всей этой грустной и печальной ситуации. И поэтому его нужно было спрятать отдельно от двух других. В особом, секретном тайнике, о котором старик мало кому рассказывал.

Эту ночь и правда жители города запомнят надолго, ведь этой ночью не просто умер человек. Хоть он и был стар, дело заключалось вовсе не в его возрасте. Этой ночью произошло убийство.

А письмо... Третье письмо предназначалось убийце.

Глава первая. Обратной дороги нет.

Глава первая. Обратной дороги нет.

Поезд замедлялся, что однозначно свидетельствовало об одном — он, наконец-то, прибыл на место назначения. Хоть и по-своему приятная, но довольно утомительная поездка подходила к концу. Толпы народу, жаркая электричка — всё это предстояло оставить позади и выйти навстречу городу. Городу, который уже приготовил для своего гостя огромный ворох проблем.

За окном вагона виднелся самый обыкновенный пейзаж из железнодорожных путей, заброшенных заводских построек и строящихся вдали многоквартирных домов. На самом деле однообразная картина, ведь точно такой же пейзаж можно было наблюдать и на всех остальных станциях отсюда и до самой Москвы. Только здесь деревьев было куда больше. Словно получившие в своё время какую-то фору они росли повсюду, где позволяла обстановка, а точнее везде, где человек не ходил.

Женский голос из динамиков объявил название станции, не забыв напомнить, что она конечная. Поезд дёрнулся, проехал ещё небольшое расстояние и наконец остановился. Замер. К этому моменту самые нетерпеливые пассажиры уже собрались у дверей в ожидании возможности как можно скорее выскочить на перрон. Прошло не так много времени и эта возможность им представилась.

За самыми поспешными последовали и более терпеливые, спокойно ожидавшие полной остановки на своих местах. В поезде были только сидячие места, но весьма комфортабельные. Да и билеты были не дорогими. По крайней мере, в сравнении с другими направлениями.

Арсений Перепёлкин вышел одним из последних. Он долго сидел на своём месте у окна, наблюдая хорошо знакомые ему виды и всю дорогу слушая музыку. В основном старые песни, которые современная молодёжь уже не слушает в угоду трекам с максимально невнятными словами. А лучше и вообще без слов. Только когда больше половины пассажиров уже покинули вагон он схватил свой рюкзак и всё-таки вышел на перрон. Хорошо знакомая взгляду табличка уведомила его, что он прибыл на станцию «Павлов», расположенную в одноимённом городе в Московской области. Городе, с которым юношу многое связывало.

Не теряя времени, Арсений зашагал по перрону в сторону навеса с турникетами. Маршрут для него был привычный — он уже не в первый раз приезжал в эти места. Поток людей легко принял его в себя и направил мимо скамеек и фонарных столбов, работающих строго через одного. Перрон на станции «Павлов» был длинным, куда длиннее, чем требовалось. Арсений шагал по нему непринуждённо, пребывая в откровенно хорошем настроении. Невысокий парень с русыми волосами и голубыми глазами, выглядевший немного моложе своих двадцати четырёх лет. Джинсы, кожаная куртка, футболка с изображением Дарта Вейдера и белые спортивные кроссовки, стоившие больше, чем всё остальное вместе взятое. В таком виде он не сильно выделялся из толпы.

Вообще Арсений любил ездить в Павлов и потому был рад возможности в очередной раз сюда приехать. В Павлове у него жил дядя. По всем параметрам он был не простым человеком и какое-то время Арсений даже ничего о нём толком не знал. Но иногда в твоей жизни бывают такие родственники, с которыми вас хоть разделяют большие расстояния, однако каким-то образом вам удаётся найти общий язык. И даже наладить тёплые и добрые отношения. Арсений и его дядя были именно таким случаем. Именно поэтому ему нравилось ездить в Павлов.

Сам город встретил его сразу, как только Арсений прошёл через турникет и оказался на просторной, хотя и забитой людьми площади, именовавшейся просто «Вокзальная». Она поприветствовала Арсения самыми обычными таксистами, торговцами еды и разносчиками рекламных листов. Город же раскинулся вокруг со своими многоквартирными домами, разнообразными улочками, всевозможными магазинами и многочисленными ларьками. Рекламные щиты и вывески на каждом шагу, гудящие машины на дорогах и одна из главных местных достопримечательностей — огромный торговый центр прямо напротив городского вокзала. Несмотря на то, что Павлов имел богатую историю, имел собственный кремль и красивый старинный монастырь, он мало чем отличался от других городов Подмосковья. Разве что был на порядок тише и тем нравился Арсению ещё больше. Самый обыкновенный городок с самыми обыкновенными жителями, у которых были самые обыкновенные проблемы. Ну мог он чем-нибудь удивить? И разве пытался это сделать?

Арсению нравилось то, что на оба этих вопроса ответ был «нет». Однако очевидно, что именно в этот раз город всё же собрался его удивить. И уже завершил для этого все необходимые приготовления. Большая пушка, которой предстояло выстрелить, уже была заряжена порохом, а ядро заняло своё место. Не хватало лишь искры огня, чтобы прогремел взрыв. Такой, который потрясёт Арсения до самой глубины души. Но снова — всё по порядку.

Несмотря на то, что в своей одежде Арсений ничем не выделялся из толпы кое-кто его всё-таки заметил. Кое-кто в дорогом синем костюме, пошитом на заказ по крупной и широкоплечей фигуре. С не менее дорогим красным галстуком.

— Арсений! — воскликнула фигура, помахав огромной рукой.

Он сразу узнал её обладателя. Высокий и крепкий с тёмными волосами и аккуратной тёмной бородой. Внимательные зелёные глаза, в которых всегда находилось место для доброты. В конце концов, такого человека трудно было не запомнить.

— Здравствуйте, Михаил Викторович! Рад снова вас видеть. А что вы здесь делаете?

— Ну как тебе сказать, — высокий мужчина спрятал руки в карманы брюк и пожал плечами. — Либо встречаю тебя, либо всех остальных. Угадывай.

— Ладно и так уже всё понятно, — усмехнулся Арсений.

За спиной Синицына Михаила Викторовича стоял его старенький, но крайне привлекательный мерседес. Арсению нравилась эта машина и ещё больше привязанность к ней её владельца. Ему было приятно, что он встретил его прямо на вокзале, однако для этого была нужна причина. Хотя бы в половине случаев.

— Так что случилось? — спросил он, предполагая, что в этот раз причина всё-таки есть. — Или вы просто так?

Улыбка исчезла с лица Михаила Викторовича, а сам он как-то помрачнел. Арсений сразу почувствовал неладное.

— К сожалению, я к тебе по делу, — сообщил он. — Хотя, признаюсь, я надеялся, что мы приступим к нему как можно позже.

***

Новость действительно потрясла его. Настолько, что он забыл, как говорить. И даже перестал слышать что-либо вокруг. Окружающий мир просто исчез, перестал существовать. Всё что Арсений мог сделать так это только смотреть прямо перед собой, а точнее на большую фигуру в синем, совершающую какие-то странные жестикуляции. Неожиданно в руках фигуры появился графин с водой.

— Ну что? Пришёл в себя?

Холодная вода выдернула его из небытия. Перед глазами возникло бородатое лицо Михаила Викторовича.

— Пришёл в себя спрашиваю? Уже лучше. Не делай так больше.

Арсений принял предложенное полотенце и вытер им лицо. Конечно, к нему вернулась способность соображать и воспринимать окружающий мир. Однако в ушах всё ещё звучали страшные слова Михаила Викторовича:

— Твой дядя умер.

Именно эти слова выбили его из равновесия.

— Твой дядя умер, — повторил Михаил Викторович, присаживаясь за свой стол. — Мне очень жаль.

Вообще-то работа, которой занимался Михаил Викторович, заставляла его время от времени повторять такие слова. Но Арсений верил в то, что сейчас он говорил искренне. Ведь они с его дядей были хорошими друзьями.

Стоит сказать, что Михаил Викторович работал юристом и часто имел дело с завещаниями. Хотя и не ограничивался только этой сферой. Поработав какое-то время в разных службах и министерствах, а заодно набравшись там солидного опыта, мужчина с головой ушёл в коммерцию, став частным юристом и открыв своё ИП.

— Я не могу поверить, — только и сумел выдавить из себя Арсений.

— Поверь мне, я тоже.

После вокзала они сразу отправились в офис Михаила Викторовича, расположенный в самом центре города. Табличка на главной двери гласила: «Синицын — консультации и услуги». Они устроились в кабинете Михаила Викторовича, где тот собравшись с духом и тяжело вздохнув сообщил Арсению пренеприятную новость. Ту, от которой его потом пришлось приводить в чувство холодной водой.

Дверь кабинета открылась, и молоденькая секретарша принесла две чашки горячего чая. Улыбнулась Михаилу Викторовичу и поспешно ушла. Синицын вернул грустный взгляд к Арсению.

— Угощайся, — предложил он.

— Да какое там, — Арсений схватился руками за голову. — Я не могу поверить... Как такое могло случиться?

— Об этом сейчас трудно говорить, но мы можем обсудить это потом.

— Обсудить потом? Это в каком смысле?

— Ни в каком. Мне нужно у тебя спросить...

— Подождите, что случилось? Как умер мой дядя? Когда?

— Вчера — спокойно ответил Михаил Викторович. — Но пока это всё, что я могу тебе сказать.

— Как это вообще понимать? — Перепёлкину подобное заявление решительно не понравилось. — Что случилось?

Синицын вздохнул и отпил чаю. Арсений выглядел нетерпеливым в самом полном смысле этого слова, поэтому он решил сдать часть позиций.

— К сожалению, дело обстоит так, что я не знаю, что сучилось, — признался он. — Геннадия нашли мёртвым в его собственном доме и причины смерти теперь устанавливаются полицией.

— Полицией?

— Что же остаётся мне, — Михаил Викторович продолжил так, словно не заметил вопроса. — Так это исполнить последнюю волю Геннадия, чем я теперь и занимаюсь. Но перед этим я должен задать тебе несколько вопросов. Надеюсь, ты не против?

Теперь вздохнул Арсений. Всё хорошее настроение, которое у него только было в одно мгновение улетучилось и осталась только пустота. Гнетущая и неприятная.

Словно пытаясь отвлечься, он огляделся по сторонам. В кабинете Синицына он бывал уже не раз, но не при таких мрачных обстоятельствах. Как и раньше его внимание привлекли большие напольные часы с маятником и чучело совы, расправившей крылья, которое стояло на одной из полок. Подарок дяди Геннадия. Вот только теперь всё это отдавало мраком и в особенности сова. Будто немое напоминание о человеке, который был Арсению дорог. Как и Синицыну, который уже вновь с интересом посматривал на графин с водой.

— Я не против, — поспешил ответить ему Арсений. — Спрашивайте всё, что угодно.

— Ну хорошо, — Михаил Викторович откашлялся. — Для начала скажи мне с какой целью ты приехал в город?

— Что за вопрос такой? Вы ведь и сами знаете...

— Арсений! — неожиданно строго сказал Синицын. — Всё очень серьёзно! Я твой друг, но тебе могут задавать вопросы другие люди. И важно, чтобы ты перед этим сам всё хорошо вспомнил и для себя выстроил. Чтобы не путался и выглядел уверенным. Итак, с какой целью ты прибыл?

— Да с дядей встретиться! Мы с ним договаривались, и он меня пригласил.

— Ну вот, а когда вы договаривались? Когда ты с ним последний раз разговаривал? Или видел его? Давай, вспоминай.

— Что здесь вспоминать-то? Договорились мы о встрече ещё недели три назад, виделись во время последней моей поездки в позапрошлом месяце. А разговаривали мы с ним по телефону ещё вчера. Он хотел уточнить приеду ли я, говорил, что очень ждёт, — Арсений вдруг осознал нечто страшное. — То есть он мог умереть вскоре после нашего разговора? Но как?

— Самым странным образом, который я когда-либо видел, — как-то туманно сказал Михаил Викторович. — Поверь мне, следующие несколько дней будут не простыми и многое за их время изменится.

— Да какая теперь разница? После того, что случилось? Какие теперь перемены могут меня удивить?

— Ты даже не представляешь себе какие именно, — серьёзно заметил Синицын, чем сильно смутил Арсения. — Но это пока тоже ждёт.

Чай был хорошим. Михаил Викторович знал в нём толк. Однако Арсений не притронулся к своей чашке. Все его мысли были посвящены той ужасной новости, которую он только что узнал. И только слова Синицына, показавшиеся ему подозрительными, позволили ему отвлечься.

— Вы ведь пока не скажете мне об этих переменах?

— Я же говорю, время ещё не пришло, но послушай. Нам с тобой нужно кое с кем встретиться. Есть важный разговор, который не стоит откладывать. И лучше будет если мы отправимся прямо сейчас.

— Кое с кем? С кем это?

— Есть кое-кто, кто хочет с тобой поговорить. Это один наш друг. Наш с Геннадием.

Арсений крепко задумался. Боль и злость неожиданно придали ему сил и потому собрав всю имеющуюся у него смелость и способность возражать, он сказал:

— Надеюсь, что этот друг может подождать, — с каждым словом его голос становился всё увереннее. — Потому что я не хочу сейчас к нему ехать. Я хочу ехать в дом на 26-той улице. Пожалуйста, отвезите меня туда.

***

Хоть и с явной неохотой, но Синицын согласился. Он хорошо относился к Арсению, а потому уступил ему. Предупредив свою помощницу об отъезде, юрист закрыл кабинет и вместе с Арсением направился к выходу на парковку, где оставил свою машину. Парковка принадлежала офисному зданию, в котором, кроме офиса самого Синицына, находились также турфирма и фотостудия. Между машинами, принадлежавшими их работникам, и стоял старенький мерседес Михаила Викторовича. Выглядевший при этом куда более стильно, чем его соседи по парковке.

Совершенно раздавленный Арсений был рад видеть рядом с собой друга и товарища. Он познакомился с Михаилом Викторовичем года три назад через своего теперь уже покойного дядю — Геннадия Геннадиевича. Так уж сложилось, что они сразу нашли общий язык, хотя Арсений, из уважения к возрасту, продолжал обращаться к Синицыну на «вы». В его глазах Михаил Викторович стал одним из тех людей, которые умеют дать и деловой совет, и дружеский. При чём второй совершенного бесплатно.

Арсений шёл медленно с трудом переставляя ноги. Его мысли до сих пор оставались спутанными и как он не пытался, всё равно, не мог привести их в порядок. Ему казалось будто он находился во сне. В каком-то дурном сне.

Из состояния задумчивости его вывели крики детей.

— А тебя Топитель заберёт! Заберёт!

Неподалёку от парковки находилась детская площадка, на которой играли несколько ребятишек. Они бегали друг за другом и громко кричали. Вот только, к удивлению Арсения, кричали нечто для детей необычное.

— Топитель придёт и в реку заберёт!

Это слово показалось ему смутно знакомым, словно он уже слышал его раньше. Но никак не мог вспомнить, где именно. Ответ пришёл сам собой — рекламный стенд фотостудии, расположенный возле детской площадки. Точно такой же, припомнил Арсений, он ранее заметил на вокзале. На обоих стендах была изображена вода, из которой на прохожих смотрели два красных, совершенно злых глаза.

— Арсений! — позвал его Синицын. — Едем?

Юрист сел за руль и завёл машину. Не смотря на возраст, мерседес не заставил себя ждать и заревел двигателем. Арсений поспешил сесть на переднее сиденье, и они сначала выехали с парковки, а затем встроились в поток машин, рассекающих по городу. Конечно, в Павлове их было куда меньше, чем в Москве, но и здесь всё-таки оставалось прилично. Движение было активным, а потому мерседес Синицына ехал без пробок. Вскоре они проехали через центр города, мимо статуи Ленина возле городской администрации, миновали местный кремль. Минут через двадцать проехали монастырь, а также несколько новых построек, ещё окружённых строительными кранами. Несмотря на то, что возводили их далеко не в Москве цены в них были истинно московские, чему Арсений не переставал удивляться.

Пока они ехали через город Синицын хранил молчание, внимательно наблюдая за дрогой. Арсений тоже не знал о чём говорить, а потому просто смотрел в окно. Однако, когда они выехали в частные сектора, где со всех сторон виднелись жилые дома самых разных размеров и самого разного качества, Михаил Викторович снова заговорил.

— Ты главное сохраняй спокойствие, — посоветовал он. — Всё это очень не просто, но я уверен, что ты сможешь разобраться. В конце концов, вы ведь родня.

Арсений только кивал, предполагая, что под «роднёй» он имел ввиду дядю Геннадия.

— Смириться с этим не просто и, наверное, не скоро получится, но со временем ты ко всему привыкнешь и освоишься.

Арсений много раз слышал выражение «время лечит», о котором ему сейчас втолковывал Синицын и всегда думал, что в нём должен быть смысл. В конце концов, если так говорят люди...

— Если что ты всегда можешь обратиться ко мне за помощью, хотя помощник из меня здесь так себе. Мало понимаю в таких вещах, сразу тебе признаюсь.

Они выехали из частных секторов и теперь направлялись по полупустой дороге вдоль строем растущих деревьев. В основном берёз и сосен. Заветная 26-тая улица лежала на значительном удалении от центра Павлова.

— Ну в общем ты главное дров не наломай, — продолжал Михаил Викторович. — Дело серьёзное и для Геннадия оно было очень важным. Да ты и сам всё понимаешь. Главное только наберись терпения и всегда думай, прежде чем что-то сделать, а ещё лучше советуйся. В конце концов уверен, что рано или поздно тебе самому всё это понравится...

Понравится?

— Что? — Арсений оторопело взглянул на Синицына. — О чём вы вообще сейчас? Да что тут вообще может понравиться?

Михаил Викторович быстро бросил на него взгляд. Затем ещё один. По всему было видно, что он о чём-то спешно, если не лихорадочно соображал.

— Дом? — наконец спросил он. — Дом на 26-той улице? Подвал? Какие-нибудь тайны?

— Какие ещё тайны?

На этот раз реакция оказалась ещё сильнее прежней. Синицын резко свернул машину к краю дороги и затормозил. Арсений аж схватился за поручень под крышей от неожиданности.

— Вы чего? — выпалил он.

Синицын, не убирая рук с руля, впился в него оценивающим взглядом и смотрел так долго, что Арсений уже серьёзно забеспокоился. Впервые в жизни он видел Михаила Викторовича в подобном состоянии.

— Это всё, конечно, правильно, — наконец медленно начал он. — Но если ты знаешь то, о чём знаешь, то ты можешь сказать мне то, что можешь.

Арсений смотрел на него глазами человека решившего, что молчание в данной ситуации самый лучший вариант. Пару неловких минут они сохраняли молчание. Потом Михаил Викторович вырулили на дорогу, и они продолжили путь. Ещё несколько минут в мерседесе сохранялось всё то же неловкое молчание.

— Послушай, а что вообще тебе известно о доме? — решил нарушить его довольно странным вопросом Синицын.

— В каком смысле? Я много раз гостил там у дяди.

— Что тебе известно о доме? — серьёзно спросил его Михаил Викторович. — Будь любезен, ответь мне.

Арсений решительно не понимал к чему он вёл, но подумав решил всё-таки ответить.

— Дом на 26-той улице, — начал рассказывать он. — Это дом дяди Геннадия, которым он владеет, наверное, уже давно.

— Его семья владеет этим домом уже не одно поколение. Да, давно.

— Моя мать уехала от родителей ещё в раннем возрасте. Поэтому и дом, и всё что было с ним связанно прошли мимо нас с ней. Пока дядя не захотел со мной познакомиться.

— И вы с ним быстро нашли общий язык, а ты стал время от времени навещать его с тех пор. Но он не рассказал тебе никаких историй о нём? Необычных?

— Михаил Викторович, — с грустью сказал Арсений. — Дядя Геннадий сам был одной большой историей. Жуткие чудовища, таинственные города и магия. Он, не переставая, рассказывал об этом, будто всё это не выдумки из его книг, а реальность.

— Да, — с грустью в голосе согласился юрист. — Он знал много историй.

— И очень их любил, — добавил Арсений. — В конце концов, не зря и он сам и другие назвали его Гоголем.

— Гоголь, который умер, — заключил Синицын.

Глава вторая. Дом, который опустел.

Глава вторая. Дом, который опустел.

— Послание? Мой дядя оставил для меня послание?

Старенький мерседес проехал во двор и остановился на парковке среди других машин, в числе которых были одни иномарки. Однако вытащив ключи Синицын не торопился покидать автомобиль.

— Да. Геннадий оставил для тебя письмо. С пометкой «очень важно». Никто не должен прочитать его кроме тебя.

— Почему вы так решили? — удивился Арсений.

— Потому что я видел конверт, но сейчас не об этом.

— Вы всё время повторяете одно и то же. Может быть сейчас время поговорить хотя бы об этом?

Синицын взглянул на него и как будто какое-то время сомневался. Но потом принял решение.

— Сейчас действительно не время говорить об этом, поверь мне, — задумчиво попросил Михаил Викторович. — И к тому же у меня, всё равно, нет этого послания.

Они вышли из машины, и Арсений окинул взглядом знаменитый дом на 26-той улице. Дом современного Гоголя. Известный в том числе и тем, что был единственным домом на всей улице. Высокий и в три этажа, покрытый лепниной и с вычурными решётками на окнах. При чём на всех. Над черепичной крышей возвышались кирпичные трубы и одна маленькая округлая башенка. Со всех сторон дом и большой двор со складом и беседкой были окружены высокой кирпичной стеной, за которой начинался лес. Большой, красивый, полный сосен и многолетних дубов. Асфальтная дорога вела от автоматических ворот мимо деревьев и дальше в сторону города. Отсюда и до расположенного на некотором расстоянии сторожевого домика как раз и проходила 26-тая улица, упиравшаяся в ещё один сектор с жилыми домами. Сегодня сторожевой домик пустовал.

На самом деле, Арсений долгое время даже не знал о существовании этого дома и этой улицы. Только о том, что где-то в Павлове живёт его дядя. Один родственник, о котором мать не любила вспоминать. Но с тех пор, как они начали с ним общаться, он приезжал сюда несколько раз, гостил и читал книги дяди. При чём как отобранные им в личную библиотеку, так и самостоятельно написанные. С тех пор он знал каждую комнату в этом доме, поднимался на крышу и даже практически выучил окрестности вокруг. Дядя Геннадий любил гулять и вместе они часто бродили по лесу, добираясь даже до расположенного у старой дороги озера.

Арсений знал, что большинство людей считали этот дом мрачным и неприветливым, однако ему он всегда нравился. Его с этим местом связывали приятные воспоминания, в первую очередь о ещё недавно жившем здесь человеке. Однако теперь этого человека здесь больше не было. И теперь этот дом казался Арсению грустным и мрачным. Каким-то опустевшим.

— Будь осторожен, — посоветовал Михаил Викторович. — Здесь уже собрались другие родственники и стоит сказать, что настроены они не слишком приветливо.

— Их так расстроила смерть дяди?

— Ну, я бы так не сказал. Конечно, может быть я не прав, но мне кажется, что настроение их связанно в первую очередь вовсе не со смертью.

Синицын захлопнул дверь машины, после чего вместе с Арсением направился к дому. К своему удивлению Арсений заметил полицейских возле пары машин и задумался о том, что они могли здесь делать.

— Михаил Викторович! — один из полицейских тот, что был в гражданском, поднял руку.

— Добрый день, Леонид Кириллович! Спасибо, что подождали.

— Работа требует, а как там ваше важное дело?

— Весьма успешно.

Арсений подозревал, что этим «важным» делом мог быть либо он сам, либо та встреча, которую он фактически сорвал. И сам он больше склонялся ко второму варианту.

Тем не менее, присутствие полиции сразу натолкнуло его на неприятные подозрения, от которых его отвлёк только человек возле главных дверей дома. Молодой человек в спортивном костюме с взъерошенными светлыми волосами и большим носом со следами перелома. Он тут же изменился в лице, как только увидел Арсения.

— И ты здесь? Чего припёрся?

Арсений сразу его узнал. Младший сын дяди Геннадия. И звали его тоже Геннадием, разумеется, в честь отца. Или всё же в честь деда? Перепёлкин постоянно путался.

— Зачем ты его привёл? — вопрос уже явно был адресован Синицыну. — Его сюда никто не звал.

Генка, а именно так его все в семье и называли, вышел к ним навстречу. Выглядел он при этом неприветливо. Про таких людей говорят: «Напрашивается на ссору».

— Я спросил зачем ты его привёл?

— Его пригласил твой отец, — недовольно пояснил Михаил Викторович. — И, если ты забыл, вы вообще-то родня.

— Да какая ещё родня? Тоже мне родственник нашёлся, — Генка скорчил гримасу. — Ты здесь лишний, понял? Будет лучше, если ты просто свалишь отсюда.

— И я рад тебя видеть, — покачал головой Арсений. — А теперь дай нам пройти.

На самом деле, Генку он знал мало, но достаточно для того, чтобы понять характер этого человека. И характер весьма неприятный. Что говорить, Гена не слишком походил на своего отца и в этом мнении сходились все родственники. Вместо цивилизованного и дипломатичного подхода к людям, которым пользовался Геннадий, он постоянно бродил в поисках конфликтов, цепляясь за любой повод. Именно это он демонстрировал и сейчас.

— Я сказал это собрание для семьи, — спрятав руки в карманы штанов продолжал Генка. — А не для дальних и малоизвестных родственников. Проваливай отсюда.

— Думаю я сам разберусь куда мне надо, а куда нет. Мы с дядей договаривались о встрече.

— Нет, ты чёт не понял. Я сказал, что тебе здесь нечего делать!

— Так возьми себя в руки и успокойся, — Михаил Викторович встал между ним и Арсением. — И дай нам пройти.

Генка был из тех людей, которые в таких ситуациях лишь дальше идут на конфликт. При чём с большим энтузиазмом. Вот только Михаил Викторович был выше его больше, чем на голову и шире в плечах. А потому исход здесь был очевиден, тем более что все знакомые юриста знали о старом увлечении Синицына боксом. Увлечении, которым он занимался всерьёз, а не для «галочки», как некоторые.

Гена молча отошёл в сторону, и Михаил Викторович с Арсением прошли в дом. Дом, который в их глазах совершенно опустел, хотя и был полон народу.

***

Мать Арсения, в девичестве Машкова, а ныне Перепёлкина была младшей сестрой Геннадия Геннадиевича. И, откровенно говоря, не сильно поддерживала с ним связь. Они с Арсением и его отцом жили в Москве и в Павлов она, на памяти Арсения, ездила лишь пару раз. Она даже не созванивалась с братом до тех пор, пока тот не начал общаться с Арсением, при чём позвонил он первым ему, а не ей. Арсений тогда считал, что мать будет препятствовать его общению с дядей, но, к его удивлению, возражать она не стала. Вообще она ничего плохого о старшем брате не говорила, хотя, справедливости ради, и хорошего тоже. Арсению от этого ещё труднее было понять из-за чего они поссорились.

Он решительно не понимал отношений матери и её брата, но ему самому дядя нравился. Не простой человек с откровенно трудным характером, но общий язык они быстро нашли. В конце концов, Геннадий Геннадиевич умел ценить дружбу и ему не были чужды такие качества как щедрость и даже справедливость. Ничего подобного об остальных родственниках со стороны дяди Арсений сказать не мог. И каждый раз, когда он видел их, то понимал почему его мать не хотела поддерживать с ним отношения. Машковы — та ещё семейка.

Родственников своего дяди Арсений нашёл в большой гостиной комнате дома, занявших кресла и диваны и пребывающих в состоянии «почти искренняя грусть». Большую гостиную, а именно так её и называли в этом доме, украшали большие красные шторы и картины со сценами охоты и театральными выступлениями. Все они изображали веселье, при чём либо слишком жестокое, либо слишком наигранное. Однако Арсений на них почти не смотрел. Всё его внимание было приковано к лицам присутствующих, которые встретили его появление откровенно враждебными взглядами.

— И ты здесь, — недовольно заключила молодая женщина в большом красном кресле. — Как быстро слетается вороньё.

— И я рад тебя видеть, Лиз, — ответил ей Арсений.

Они с Синицыным прошли в комнату и встали возле большой картины, изображавшей свору лающих собак. Арсений поймал себя на мысли, что она лучше всего отображала и обстановку в помещении.

К его удивлению, здесь уже собрались ближайшие родственники дяди Геннадия, хотя никто из них не жил в Павлове. По крайней мере постоянно. И к тому же, насколько он знал, никто из этих людей не мог похвастаться хорошими с ним отношениями. В большой гостиной присутствовали старший сын Геннадия от первого брака Сергей — высокий и молчаливый с надменным выражением на лице. Тёмные волосы, зелёные глаза, прямые черты лица. Строгий костюм с галстуком. Он был очень похож на отца в молодости, с этим соглашались все, кто их знал. Кроме, конечно, второй жены и её сына, в отличие от матери приехавшего в этот дом.

Генка стоял в наиболее отдалённой от Сергея части комнаты и бросал неприязненные взгляды не только на Арсения, но и на всех присутствующих. Светловолосый и даже немного полноватый в отличие от склонного к худобе отца он был похожим на него только в глазах матери. В противовес своей сестре — дочери от второго брака Елизаветы Машковой, которая и встретила Арсения добрыми словами. Стройная, темноволосая и «по офисному» одетая в белую рубашку и короткую чёрную юбку она не испытывала к брату тёплых чувств. Впрочем, как и ко всем остальным.

Все трое детей Геннадия Геннадиевича выглядели скорее рассерженными и напряжёнными, чем скорбными и опечаленными. Эти два чувства старательно изображала ещё одна младшая сестра дяди и соответственно тётя Арсения Лидия, устроившаяся на диване с целой пачкой бумажных салфеток. Которыми она не забывала время от времени протирать глаза. Чёрная кофта с длинными рукавами, брюки и туфли на высоком каблуке. Они с Лизой даже были больше похожи, чем последняя на свою мать. Только Лидия, в отличие от своей племянницы, постоянно убирала свои тёмные волосы в пучок. Несмотря на её скорбный вид Арсений не увидел в её глазах ни капли радушия.

К некоторому удивлению Перепёлкина Лидия приехала без своей дочери. Правда это чувство соседствовало в нём и с сильным облегчением, поскольку дочь Лидии, как и её мать, была труднопереносимым человеком.

Все эти люди были недовольны его присутствием, поскольку считали и самого Арсения, и его мать «нежелательными родственниками». Всем им не нравились его визиты к Геннадию Геннадиевичу, и они явно не планировали приглашать его с родителями на планируемые похороны. Арсения это не удивляло. Он лишь не понимал, как они успели так быстро приехать, если по словам Михаила Викторовича, дядя Геннадий умер только вчера.

— Хорошо, что вы все собрались хотя повод, конечно, и не вызывает никакой радости, — в гостиную зашёл тот самый полицейский в гражданском, который поприветствовал Синицына на парковке.

Он прошёл на середину комнаты и оглядел всех, кивнув Михаилу Викторовичу. Среднего роста, обычного себе телосложения, немного небритый. Но с пронизывающим и внимательным взглядом, который он то и дело останавливал на каждом из присутствующих.

— Меня зовут Леонид Кириллович Ванасенков, — представился он. — Я следователь по делу, связанному со смертью Геннадия Геннадиевича Машкова.

— Какому ещё делу? — тут же прервала его Лиза. — Так понимаю моего отца нашли мёртвым в его кабинете. Видимо из-за сердечного приступа. Скорая у него уже была, так в чём там дело? Всё-таки сердце?

— Прежде всего я хочу отметить, как хорошо, что вы все так быстро собрались, хотя признаюсь, я этим сильно удивлён, — сказав это он остановил свой взгляд на Арсении, от чего тот тут же занервничал.

— Дядя пригласил меня к себе, — сказал он, полагая, что от него ждут ответа. — Хотел о чём-то поговорить.

— Наверное пригласил по ошибке, — высказался Генка. — Отец пригласил меня и хотел поговорить со мной. Думаю, на счёт этого дома.

— Отец пригласил нас всех, — строго сказал Сергей, стоявший у окна. — Примерно три недели назад. В этом мы уже разобрались.

— И вы не знаете с какой целью? — уточнил у него следователь.

— Сомневаюсь, что хоть кто-то кроме него этого знал. Скорее всего он хотел сделать какое-то «семейное заявление». Он любил устраивать такие вещи.

— Геннадий Геннадиевич Машков три недели назад пригласил вас всех собраться в его доме никому и ничего не сказав о своих планах и цели предстоящего собрания, — подвёл итог Ванасенков. — И найден мёртвым за день до задуманного. Иными словами, если бы не его смерть, то сегодня вы все выслушали бы его «семейное заявление».

Арсений медленно переваривал услышанное удивляясь каждому сказанному слову.

— Никто из вас не находит это несколько странным? — заключил следователь.

— А вы находите здесь кого-то, кто считает это обычным? — ядовито поинтересовалась Лиза.

Остальные родственники ответили ему многозначительными взглядами, отчего следователь сменил вопрос.

— Вы все знали, что являетесь не единственными приглашёнными?

Дети и младшая сестра Геннадия Геннадиевича обменялись подозрительными взглядами после чего Лидия подняла руку.

— Я знала, что он хочет всех собрать, — сообщила она. — Он сказал, что хочет видеть детей и свою сестру поэтому я не взяла с собой свою дочь. Правда, он ничего не говорил о племяннике.

С этими словами она посмотрела на Арсения. Так как смотрят на совершенно чужих людей. Самому Арсению от почти физически ощущаемого напряжения хотелось уйти куда-нибудь подальше. Но внушительная фигура Михаила Викторовича не позволяла ему этого сделать.

— И он ничего не говорил вам о своих планах? — уточнил Ванасенков. — Может быть как-то намекнул или уронил вскользь?

— Нет! Совсем ничего, мы ведь уже в этом разобрались, — возмущённо ответила Лидия.

— Вообще-то да, — согласился с ней Сергей. — Может быть перейдём к более насущным вопросам? Например, что случилось? Вы ничего толком так и не объяснили.

— Проводятся следственные мероприятия, мы пытаемся во всём разобраться.

— Разобраться? — Сергей отошёл от окна. — Мой отец известный и успешный писатель, опубликовавший несколько десятков книг. Участник литературных конференций и владелец собственного издательского дома. И это всё, что вы может сказать? Что нашли его мёртвым и теперь разбираетесь? Позвольте спросить, а что вы делали весь день?

Полный возмущения напор родственников, похоже, был единственным, что их сейчас объединяло. Арсений, как и Михаил Викторович, хранил полное молчание.

— Дело в том, что мы пока не установили причину смерти Геннадия Геннадиевича, — ответил Леонид Кириллович, поднимая руки в успокаивающем жесте. — Но мы совершенно точно уверены, что это именно он...

— А кого вы ещё рассчитываете найти в его доме? — Лиза раздражённо вскочила со своего места.

— Я хочу сказать, что дело необычное и следствие пока не желает делать поспешных выводов...

— Да работать вы просто не желаете! — воскликнул Генка.

— Так значит его нашли в кабинете? — к собственному удивлению спросил Арсений.

Словно удивлённые тем, что он вообще способен говорить Машковы замолчали и посмотрели на него. Следователь Ванасенков, похоже обрадованный вопросу со стороны, поспешил ответить.

— Да именно там. Его нашла домработница, когда приехала утром убираться в доме. Но мы считаем, что он умер ещё ночью.

— А могу, — Арсений сам себе удивлялся. — Могу я взглянуть на его кабинет?

Разумеется, его вопрос вызвал взрыв возмущения со стороны родственников.

— Да ты смотрю совсем обнаглел? — скривился Генка.

— Слушай, можешь просто постоять в стороне? — попросила Лиза.

— Кирилл Леонидович, можно с вами поговорить? — неожиданно обратился к следователю Синицын.

Вансенков не стал отказывать, и они с Михаилом Викторовичем вышли в коридор, где о чём-то тихо, но активно разговаривали. Всё это время на Арсения были направлены пристальные и недружелюбные взгляды, от которых ему всё больше становились не по себе. Однако отступать он не собирался. Он вдруг понял, что для него это было важно.

— Что это ты задумал? — медленно спросила Лидия.

Арсений не стал отвечать на её вопрос и вообще предпочитал на неё не смотреть, как и на других родственников. Ничего кроме своры лающих собак, изображённых на картине, они ему сейчас не напоминали. К глубокому сожалению.

Наконец-то Синицын и Вансенков вернулись, и следователь огласил решение, ещё больше рассердившее Машковых и немного успокоившее самого Арсения.

— Хорошо, — вздохнув сказал Леонид Кириллович. — Я готов выполнить вашу просьбу и показать вам кабинет. Идёмте со мной.

***

Кабинет Геннадия Геннадиевича находился на третьем этаже дома и вела к нему красивая винтовая лестница. В самом кабинете Арсений уже находился не один раз и признавал, что это было особенное место. И дело заключалось не только в бронзовых статуэтках и механических часах, которых здесь находилось в избытке. И даже не в огромном глобусе в углу, глядя на который Геннадий Геннадиевич рассказывал о путешествиях — о тех, которые уже совершил и ещё планировал совершить в будущем. В этом месте творилась особая магия. Та, что потом находила свои пути и продолжалась в его книгах. Геннадий Геннадиевич бы сказал, что она продолжается и дальше в умах его читателей, но начиналась она здесь в этом самом кабинете. За большим столом с аккуратно разложенными дорогими ручками.

Здесь Геннадий Геннадиевич писал свои книги, превращаясь из известного Арсению дяди Геннадия в известного на всю Россию писателя Геннадия Гоголя. Разумеется, «Гоголь» — это был псевдоним Геннадия, под которым он публиковался в собственном издательском доме. Арсений читал большинство из его книг и не мог не признаться в том, что остался ими доволен. И даже впечатлён! Всё-таки что-то было в творчестве его дяди... Что-то такое, что сделало Арсения его верным фанатом.

Геннадий Геннадиевич писал о магии. О таинственной России полной загадочных мест и явлений, в существование которых просто трудно поверить. Его истории всегда были связанны с чем-то необычным, таким, как поиски забытых городов в Сибири или использование старинных артефактов, найденных на архипелаге Новая Земля и позволяющих управлять реками. Нередко при этом он утверждал, что с некоторыми из этих явлений сталкивался сам. Например, с древним городом на Крайнем Севере, в который Геннадий Геннадиевич отправился с собственной экспедицией. Там они и вправду нашли кое-какие предметы, вот только никакой магической силой они не обладали. Однако дядя Геннадий написал целую книгу, собрав в ней истории местных жителей и легенды о магии, когда-то царившей и в городе, и в найденных предметах. Дополнил её рассказами о ходе экспедиции. Книга долго держалась в топах всевозможных продаж. Арсений тоже её читал и потом много и увлечённо обсуждал со своими друзьями.

Как и весь этот дом, кабинет раньше вызывал у него куда более приятные и добрые воспоминания. Теперь же он внушал тоску и печаль. Как и весь остальной дом кабинет теперь выглядел совсем опустевшим. Хозяин покинул его. Навсегда.

Осознание этих вещей накатило на Арсения такой волной, от которой он снова забыл обо всём происходящем. Весь мир исчез. Арсений мог думать только о том, что никогда больше не увидит своего дядю в этом кабинете, в этом самом кресле, за этим самым столом. Не поговорит с ним ни о чём, не обсудит в очередной раз этот огромный глобус и планы писателя. Всё это осталось в прошлом. Потому что Геннадий Геннадиевич умер.

Подавленный вновь нахлынувшим горем Арсений настолько перестал воспринимать окружающий мир, что огромный Михаил Викторович вновь превратился для него в лишь большую синюю фигуру. Фигуру, в руках которой снова появилась вода.

— Знаешь, ты начинаешь меня беспокоить, — прямо сказал ему Синицын. — Нельзя так пропадать.

— Я не специально, — извиняющимся тоном сказал Арсений, вытирая лицо. — Оно само происходит.

— Тебе стоит подумать над этим, — настоятельно посоветовал ему юрист. — Говорю тебе это как друг.

Арсений подумал о том, что он, наверное, был прав, но не стал никак комментировать. Он внимательно осмотрелся по сторонам, словно пытаясь что-то для себя найти. Как будто хотел что-то понять.

Но он ничего не нашёл и не понял. Ничего нового для себя не узнал. Только убедился в том, что и без того не требовало никаких доказательств. Всё изменилось и теперь уже не вернётся обратно.

— Я ничего не понимаю, — признался Арсений.

— Ты не сильно удивишься, но и я тоже ничего толком не понимаю, — сказал Синицын. — Мы встречались с ним буквально пару дней назад, я приезжал сюда. Мы поговорили прямо в этом кабинете. Он показался мне в своём привычном приподнятом настроении.

— Вы знали, что он собирался собрать нас всех здесь?

— Да знал. Он рассказал мне об этом. Что всем позвонил и пригласил. Решил устроить семейное собрание. Так что Сергей совсем не далёк от истины.

— А почему вы не сказали об этом следователю, когда он спрашивал?

— Потому что мы с ним уже разговаривали. Ещё утром. Тогда я ему всё и рассказал.

— Хорошо, — Арсений ещё раз огляделся. — И вы тоже не знаете зачем ему всё это было нужно?

— Нет, но думаю, что он и правда хотел сделать какое-то заявление. Могу лишь догадываться какое именно.

Арсений тоже мог лишь догадываться. Геннадий Геннадиевич был не слишком в хороших отношениях со своими детьми и сестрой. И то, что он позвал их всех было уже само по себе странно. Арсений вдруг заметил, что диван и пол в кабинете были мокрыми.

— Ещё не успели высохнуть, — словно угадав его мысли пояснил Синицын. — Вансенков сказал, что здесь всё было в воде, когда нашли тело. Большая лужа, неведомо откуда взявшаяся.

— Ничего не понимаю, — повторил Арсений.

— И это только повод во всём разобраться, — раздался вдруг чужой голос.

Арсений и Синицын обернулись к двери кабинета. Возле неё стоял высокий мужчина в синем в клетку костюме, белой рубашке, синей жилетке и таких же синих брюках. Светлые русые волосы с уже появившейся сединой и усталые зелёные глаза, которые внимательно изучали Перепёлкина. Человек выглядел откровенно вымотанным, но при этом решительным.

— Вы кто? — с удивлением спросил Арсений.

— Николай Иванович, — сразу представился незнакомец. — Друг вашего дяди, Гоголя. И я здесь для того, чтобы расследовать его убийство.

Глава третья. Загадочное убийство.

Глава третья. Загадочное убийство.

Арсений никогда прежде не слышал о Николае Александровиче, но в пользу теории о его дружбе с Геннадием Геннадиевичем говорил один факт. Он хорошо ориентировался в этом доме.

Хоть и представившийся, но остающийся всё таким же незнакомым чужак провёл Арсения и Синицына в одну из комнат, расположенных этажом ниже кабинета. Здесь находилась библиотека Машкова, состоящая из длинных шкафов с красивыми книгами самых разных писателей. От монументов мировой литературы до малоизвестных авторов, сумевших чем-то впечатлить хозяина этого дома. На дорогих красных диванах, расставленных в этой комнате, Геннадий Геннадиевич любил сидеть и перечитывать отобранные им в свою личную библиотеку книги. Конечно, если верить его словам.

Именно на этих диванах трое мужчин и расположились.

— Итак вы хотели увидеть кабинет уважаемого Гоголя. И возможно именно поэтому так спешили в этот дом, — Николай Иванович откинулся на спинку дивана и сложил руки на груди. — Ну что? Остались довольны?

— Доволен? — Арсения возмутил подобный вопрос. — Да как я вообще могу быть доволен?

— Так ведь вы хотели попасть сюда и как можно скорее, разве нет? Так хотели, что даже отказались от встречи со мной.

— Встречи?

— Я говорил тебе в офисе, — напомнил Михаил Викторович. — О том, что кое-кто хочет с тобой встретиться. Так вот, когда мы с тобой поехали сюда я позвонил и предупредил Николая. Он наш общий с Геннадием друг.

— Вы хотели со мной встретиться? — удивился Арсений. — И для этого вы приехали сюда?

— А вы весьма сообразительны, — Николай Иванович не усмехнулся. — Дело в том, что я очень, даже чрезвычайно хочу с вами встретиться. И как следует поговорить.

— Но зачем? Это как-то связано со смертью моего дяди?

— И снова чудеса дедукции, хотя мне кажется более уместным называть это убийством.

— Убийством? Вы считаете, что дядю убили?

— Да, я считаю именно так. Но может быть обо всём по порядку?

— Да, Николай, — согласился Михаил Викторович. — Это очень, очень хорошая мысль.

Николай Иванович вздохнул и устало посмотрел сначала на Синицына, а потом на Арсения. Сам Арсений смотрел на него с подозрением. Этот человек казался ему откровенно странным, а его слова не вызывали доверия. Арсений не понимал ни кто он такой, ни откуда здесь взялся. И самое главное — зачем? Какое ещё убийство он собирался расследовать? У Арсения в голове не укладывалось, что дядю Геннадия мог кто-то убить. Ну, а как человек относится к тому, чего или кого он не понимает?

— Хочу сказать, что Николай стал ещё одним человеком, которого Геннадий пригласил на несостоявшееся семейное собрание, — добавил Синицын. — Хотя я и не совсем понимаю с какой целью.

— Предчувствие, — пояснил Николай Иванович. — Ему подсказало это сделать предчувствие или свойственная ему осторожность. Можете называть как хотите.

Арсений внимательно присмотрелся к этому человеку, пока, не зная, что ему возразить.

— Меня зовут Николай Иванович, — пояснил мужчина. — И как уже было сказано я друг Геннадия Гоголя. Приехал специально по его просьбе из Санкт-Петербурга и как все остальные совершенно удивлён тем, что нашёл здесь смерть своего друга. Не менее удивлён я и от понимания того, что моего друга убили. И это пренеприятный факт, который не подлежит обжалованию.

Арсений и не собирался обжаловать.

— Если для вас это важно, то полиция со мной согласна, — продолжил Николай Иванович. — В вопросе убийства. Хотя она и не торопится делать заявления.

— Следователь сказал, что им ещё нужно во всём разобраться, — припомнил Арсений. — Это как-то связано с водой в кабинете?

— И всё-таки сообразительность присутствует, — как-то странно сказал Николай Иванович. — Да, дело именно в воде. Она определённо ставит их в тупик, но сейчас не об этом. Вчера вечером Геннадий остался один в этом доме, а его дворецкий...

— Степан, — подсказал Михаил Викторович.

— Я это прекрасно помню. Так вот Степан. Насколько мне известно он отправился в город по своим делами и там же остался ночевать.

— У него в городе своя квартира, — снова подсказал юрист.

— И это я тоже помню, Михаил. В результате ночью Геннадий остался в доме совершенно один. Именно ночью его и убили. А с утра в Павлов начали приезжать родственники, приглашённые Геннадием ещё три недели назад для семейного собрания, которому теперь не суждено состояться. И это наталкивает меня на мысль о том, что убийца вероятно хотел его предотвратить.

— Зачем? — не удержался от вопроса Арсений.

— Вот это мне и хотелось бы выяснить. Дело в том, что здесь известные нам факты заканчиваются, — Николай Иванович с грустью вздохнул. — Геннадия нашла в кабинете домработница, приехавшая с утра. Но, к сожалению, мы не знаем не только кто его убил, но пока не понимаем и как. И в этот момент меня интересуете вы.

— Я?

— Вы приехали последним из всех родственников, но явно были дороги Геннадию. И явно больше, чем все остальные, собравшиеся в этом доме.

Арсению нечего было возразить. Со своими детьми Геннадий Геннадиевич почти не общался, хотя Арсений никогда не спрашивал его почему. Считал, что это будет просто не прилично и поэтому не хотел лезть. Однако дядя ему доверял, а потому кое-что всё-таки говорил. Достаточно, чтобы Арсений мог составить собственное мнение.

Но куда чаще он рассказывал не мало интересных историй из своей жизни. Уж чего-чего, а их у него было в избытке. Дядя Геннадий даже делился с Перепёлкиным своими планами относительно новых книг, рассказывал сюжеты и показывал заметки. И хоть Арсений лишь несколько раз пересекался с остальными родственниками, он хорошо понимал, что дети Геннадия Геннадиевича определённо ему завидуют. И именно в его хороших отношениях с дядей заключалась их неприязнь к юноше.

— Не думаю, что я могу представлять какой-то особый интерес, — немного подумав выдал Арсений.

— Да правда, что ли? — по лицу Николая Ивановича было видно, что он совсем иного мнения. — Я бы хотел побольше услышать о вас. Где живёте и чем занимаетесь? Как давно начали общаться с дядей?

— Это что допрос?

— А он вас пугает?

Арсений даже вскочил с места от неожиданности. Ему вдруг стало не по себе, словно его в чём-то обвиняют. И тон, и всё настроение Николая Ивановича говорило ему об этом, а потому недоверие юноши к этому человеку стремительно росло. «Друг» Геннадия Геннадиевича смотрел на него усталыми глазами, оставаясь при этом совершенно неподвижным. Ну вот откуда он такой вообще мог взяться?

— Николай, — обратился к нему Михаил Викторович. — Правда, может немного полегче?

— Потяжелее я пока ещё не начинал, но, если ты просишь. Мы можем вернуться к этому вопросу и попозже.

Прежде чем Арсений успел что-либо сказать или хоть как-то выразить своё возмущение открылась дверь и в библиотеке появился уже знакомый всем следователь Ванасенков.

— Вы уже закончили, уважаемые? — уточнил он, глядя то на Михаила Викторовича, то на Николая Ивановича.

— Работа не позволяет расслабиться, — с пониманием дела резюмировал Николай Иванович. — Родственники уже заждались?

— Так и есть, а нам ещё нужно сообщить им о ситуации.

— Хотя порадовать особенно не чем. Ну что ж, пока что можно считать, что мы закончили.

Николай и Михаил поднялись с диванов, после чего первый многозначительно посмотрел на Арсения.

— Не знаю, конечно, как вы, но я намерен здесь заниматься делом, — сказал он. — Убийство должно быть раскрыто, а я, к слову, в своей жизни занимаюсь именно этим. Раскрытием убийств.

— Вы работаете в полиции? — на всякий случай решил уточнить Арсений.

— Нет. Я частный детектив из Санкт-Петербурга.

***

Возвращение Арсения к родственникам, как он и ожидал, было вознаграждено новой порцией неприязненных взглядов. Однако их было куда меньше, чем он предполагал, поскольку полиция уже нашла для родственников подходящее занятие. А именно посещение допросов, которые были преподнесены как сбор показаний. Под надзором двух полицейских в форме родня Геннадия Геннадиевича ожидала в порядке очереди всё в той же гостиной, пока Ванасенков по одному опрашивал их в соседней комнате.

Михаил Викторович ожидал вместе со всеми, а вот Николай Иванович куда-то исчез. Арсений предполагал, что детектив мог участвовать в этих самых допросах. Хотя он понятия не имел, насколько это укладывалось в правила их проведения.

Арсений нервничал. Убийство Геннадия Геннадиевича не укладывалось у него в голове. Кто мог убить дядю и что особенно важно — зачем? Оглядевшись, Арсений уже заметил, что в доме не было никаких следов погрома, а все вещи, картины и ценности оставались на месте. Значит грабёж можно было исключить. Следов взлома тоже нигде не наблюдалось. А это о чём могло говорить? Арсений схватился за голову от таких мыслей, не зная, что обо всём этом думать. В конце концов он решил, что лучше просто успокоиться и оставить всё это в покое. Пусть этими вещами занимается полиция и Ванасенков. А Николай Иванович? Арсений вообще ничего о нём не знал, хотя Михаил Викторович похоже относился к нему с уважением. Вот только дядя Геннадий никогда не рассказывал о таком друге, да и что это вообще за частный детектив из Санкт-Петербурга?

Арсений вообще с трудом мог признать, что всё это происходило взаправду. Частный детектив? Разве такое можно воспринимать всерьёз? Арсений был уверен в том, что частных детективов в России просто не бывает, что они встречаются только в Америке или в кино, при чём в кино американском. В своей жизни юноша привык воспринимать частных детективов лишь как околосказочных персонажей, вроде Шерлока Холмса или Эркюля Пуаро. Ну разве в обычной жизни мы встречаем таких людей? Арсений точно не встречал.

— Ну что? Примчался как только узнал?

Подняв голову, Арсений увидел перед собой Лизу. Несмотря на то, что раньше она смотрела на него только с одной неприязнью, теперь в её глазах можно было заметить интерес.

— О чём ты? — не понял он.

— Узнал о смерти отца и примчался сюда, — повторила она. — Рассчитываешь что-то здесь получить? Наследство хочешь?

Арсений вздрогнул от такого предположения.

— Ты что такое говоришь? — возмутился он.

— А что, скажешь я не права? Ты ведь ради этого сюда и мотался всё это время. Думал раз с нами отец общаться не рвётся, то он всё тебе оставит?

— Да что за бред ты несёшь?

Лиза только усмехнулась на его слова.

— Да ладно, что ты отрицаешь? Оглянись вокруг! Дом, банковские счета, издательский дом в конце концов. Скажешь, что ничего из этого тебе не нужно?

Арсений не успел что-либо ответить.

— Ты ведь приехал последним? — она остановила его поднятой ладонью. — Синицын тебя уведомил. А ты схватил вещи, купил билет и примчался сюда?

— Ты другого слова, кроме этого «примчался» не знаешь? — Арсений встал.

— Лиза оставь его, — неожиданно сказала Лидия. — Вот нашла о чём разговаривать.

Лидия сидела в кресле с демонстративно поднятой головой и даже не смотрела в их сторону. Лиза повернулась к ней, и Арсений заметил, что её взгляд нисколько не смягчился.

— Хочешь, чтобы я с тобой поговорила? — строго спросила она. — Ты ведь здесь по той же причине, что и он. Тоже хочешь кусок урвать.

— Меня в отличие от него действительно пригласили, — заявила Лидия. — Мой брат хотел оставить мне этот дом. Он сам сказал мне об этом во время последнего разговора.

— Дом? Да что ты такое несёшь? — рассмеялась Лиза. — Он хотел оставить тебе дом? Это просто смешно!

— В этом нет ничего смешного! — раздражённо возразила Лидия. — Этот дом теперь мой и скоро Синицын объявит об этом, когда огласит завещание. Он ведь в конце концов должен его огласить.

Несколько вопросительных взглядов устремились на Михаила Викторовича, однако тот внимательно смотрел в свой телефон. И ни на кого не обращал внимания.

— Отец ни за что не оставил бы тебе этот дом, — заключила Лиза, не дождавшись никаких подтверждений. — И ты, тётя, сама знаешь почему.

— Он был моим братом! — взвилась Лидия. — И он относился ко мне не так, как ко всем вам! А потому это дело должна продолжить я!

— Успокойтесь вы уже, — твёрдым голосом сказал Сергей. — Нашли сейчас о чём спорить и самое главное перед кем.

К удивлению Арсения, обе женщины замолчали, лишь недовольно посматривая то друг на друга, то на Сергея. Тот снова стоял у окна и выглядел при этом каким-то спокойным. Даже слишком спокойным. Арсению это показалось подозрительным.

Неожиданно в коридоре хлопнула дверь, послышались голоса и в гостиную зашли ещё один полицейский в форме и невысокий, но крепкий и широкоплечий мужчина в пальто и с короткой стрижкой. Он оглядел всех присутствующих придирчивым взглядом.

— Степан? — вырвалось у Арсения.

Мужчина остановил взгляд сначала на Сергее, а потом на Арсении. Серьёзное лицо немного просветлело.

— Как же я рад, что ты уже здесь, — сообщил Степан, обращаясь к нему. — Михаил предупредил меня, а я приехал сразу, как только сумел.

— В каком-то смысле торопиться уже некуда, — грустно произнёс юрист, подойдя к ним. — Рад тебя видеть.

Они пожали руки.

— А нам ты рад? — мрачно спросила Лидия. — Нам ты рад, Степан?

Мужчина, который был в этом доме дворецким посмотрел на неё, но ничего не ответил. Лидия смутилась под его взглядом и отвела в сторону глаза.

— Сергей, — Степан кивнул ему и после этого присел в одно из свободных кресел, так и не сняв своё пальто.

Сем Сергей кивнул в ответ, но не сказал ни слова. Со Степаном у Арсения тоже были хорошие отношения и потому у него имелось к нему множество вопросов. В особенности тех, на которые не торопился отвечать Михаил Викторович, присевший в другое кресло рядом со Степаном. Однако задать их Перепёлкин не успел.

Дверь комнаты, в которой опрашивали родственников, открылась. Появились Ванасенков и Генка. Последний выглядел недовольным, хотя по мнению Арсения, его двоюродный брат всегда был недовольным. Ванасенков с удивлением посмотрел на появившегося в гостиной Степана, а потом жестом пригласил Сергея для допроса.

— Никуда я с вами не пойду и ни о чём говорить не буду, — неожиданно заявил Сергей.

Ванасенков, уже направившийся было к двери, остановился как вкопанный.

— Что, простите?

— Я не буду ничего вам рассказывать и не стану отвечать на ваши вопросы.

— Правильно понимаю, вы отказываетесь давать показания?

— Я не отказываюсь от показаний, но требую от вас объяснений, — строго сказал Сергей.

— Каких ещё объяснений? Чего?

— Того, что здесь происходит. Вы говорите нам, что мой отец умер. Захватили дом, забрали его тело и опрашиваете нас, словно каких-то преступников. И я считаю, что мы все здесь вправе спросить, что здесь происходит?

— Вот именно, — поддержала его Лиза. — Где врач, где его заключение?

— Это возмутительно! — взвизгнула Лидия.

— У меня в Москве есть один друг юрист, как раз по уголовному праву. Думаю, пора ему позвонить, — сказал Сергей, после чего добавил. — Это, кстати, касается и вас, Михаил Викторович! Меня просто удивляет ваше бездействие!

Синицын демонстративно промолчал. Тем временем, за спиной следователя появился Николай Иванович. Всё такой же усталый и словно немного заскучавший. Его взгляд тут же остановился на Арсении.

— Хорошо, уважаемые, хорошо, — Ванасенков снова поднял руки, успокаивая переполошившихся Машковых. — Совсем необязательно так нервничать! Если вы настаиваете, то я готов поделиться с вами обстоятельствами произошедшего. Но предупреждаю, что все факты ещё требуют настоятельной проверки!

— Хватит уже о проверках, — продолжал возмущаться Сергей. — Скажите уже напрямую, что случилось!

— Господа! — Ванасенков отступил на шаг, создавая дистанцию между собой и Машковыми. — Вынужден вам сообщить, что в случившемся с Геннадием Геннадиевичем мы подозреваем убийство.

Арсений тут же бросил взгляд на Николая Ивановича. Убийство! Он всё-таки не врал!

— Убийство? — Сергей буквально побледнел. — Вы шутите? Кто мог это сделать и зачем?

— Именно это и предстоит выяснить, — вставил своё слово Николай Иванович.

Машковы выглядели поражёнными и похоже с трудом верили словам Ванасенкова. Лиза, явно хотевшая что-то сказать, так и осталась стоять с открытым ртом. Остальные выглядели не лучше. Сам следователь не преминул воспользоваться образовавшейся паузой.

— Дело в том, что всё это вызывает множество вопросов, которые следствие в ближайшее время разрешит.

— Разрешит? — никак не мог успокоиться Сергей. — Что у вас ещё есть за вопросы?

— Вынужден признаться, что смерть Геннадия Геннадиевича является необычайно странной, — следователь замялся на этих словах на что Арсений не мог не обратить внимание. — Он был найден в своём кабинете и... Честно говоря, всё выглядит так будто его утопили.

— Утопили?

— Весь кабинет был мокрым, словно в нём разлили воду, но главное не это. Лёгкие Геннадия Геннадиевича полны воды, словно он утонул. Отсюда и наши подозрения, и должен сказать сомнения. Потому что ни я, ни мои коллеги понятия не имеем, как и где он мог утонуть.

— Утонуть? — Лиза покачала головой. — Что вы вообще такое говорите?

— Что ещё за бред? — возмутился Генка. — Вы что такое сочиняете здесь?

— Как можно утонуть в кабинете без воды? — всё ещё не понимала Лиза.

Арсений заметил, что Сергей замолчал и даже как-то отошёл в сторону. Брат и сестра Машковы продолжали наседать на следователя. У самого Арсения в голове не укладывалось то, что сказал Ванасенков. Утонул? Лёгкие, полные воды? Арсению не слишком нравилась Лиза, но сейчас он был с ней полностью согласен. Как такое вообще могло быть?

— Господа, я понимаю вашу реакцию, — Михаил Викторович встал с кресла и наконец-то заговорил. — Но мы с вами давно знаем друг друга и надеюсь друг другу доверяем. Я был у врача, и он подтвердил всё что касается этой странной ситуации...

— Странной ситуации? — Генка активно махал руками. — Тоже мне нашёл какими словами это назвать!

— Да ведь это просто невозможно! — продолжала возмущаться Лиза.

— Это возможно и вы все это знаете, — Лидия сказала это тихо, но всё равно привлекла к себе всеобщее внимание. — Вы все прекрасно понимаете, как это случилось. Моего брата убило чудовище. Топитель. Это он утопил его.

Несмотря на абсурдность сказанного ею, все присутствующие притихли и долго не решались нарушить повисшую тишину. Арсений вдруг заметил, что Николай Иванович как-то странно улыбается.

***

— Объясняю всем здесь и сейчас, — спокойно говорил Михаил Викторович. — Что завтра в этом доме мною будет оглашено завещание Геннадия Геннадиевича Машкова, составленное им в моём присутствии и собственноручно им подписанное. Эту обязанность он возложил на меня уже давно и поскольку время его пришло, я намерен её исполнить. Потому завтра в двенадцать часов прошу всех заинтересованных собраться здесь для исполнения последней воли покойного. С утра я заберу из офиса все соответствующие бумаги и, если у кого-то возникнут вопросы, смогу всё объяснить и пояснить.

Михаил Викторович говорил со всеми вежливо, но одновременно тоном, не терпящим возражений. Знали его в этой семье действительно давно — Синицын работал с Машковыми уже пятнадцать лет. Поэтому возражений не нашлось. Даже у Генки, который не переставая сверкал озлобленными глазами.

Когда Ванасенков окончил свои опросы и пообещал информировать родственников о продвижениях по делу, то сразу уехал вместе со всеми своими полицейскими. Совсем скоро Машковы тоже принялись расходиться. Однако гневные и раздражительные обычно, сейчас они уходили притихшими и задумчивыми. Некоторые даже показались Арсению напуганными. Слова Лидии о неком Топителе произвели на них неизгладимое впечатление, при чём куда большее чем можно было ожидать. Выглядело всё так, словно они восприняли их всерьёз.

Сам же Арсений мог смотреть на это лишь как на очередной бред своей тёти — Лидия часто говорила странные, если не глупые вещи. Да, её брат писал книги о необычных и сверхъестественных явлениях и даже любил делать вид, будто верит в половину из них. Но вот Лидия... Она не только демонстрировала, что верит во всё сверхъестественное, но и активно убеждала в этом окружающих. Единственное, чего Арсений не мог понять, было ли всё это искренним порывом или она только привлекала к себе внимание?

— Прошу никого из вас пока не покидать город, — попросил перед уходом в сопровождении своих коллег Леонид Кириллович. — Можете не сомневаться, что в ближайшее время мы со всем разберёмся.

Разумеется, Ванасенков и его товарищи нисколько не поверили в идею Лидии о городском чудовище, убивающем людей. Полиция собиралась искать настоящего преступника, такого какого по словам следователя «можно поставить перед судом и посадить в тюрьму».

Михаил Викторович никак не стал комментировать подобное заявление, а что касалось Николая Ивановича... Здесь Арсений вообще ничего не понимал.

— Уже время позднее, — заметил частный детектив, обращаясь к Синицыну и к Арсению. — Думаю, что многим из нас имеет смысл задуматься о сне и отдыхе. Завтра будет явно насыщенный день!

— Полностью с тобой согласен, — кивнул юрист. — Планирую сегодня лечь спать пораньше, поскольку завтра с утра заеду в офис за бумагами.

— А мне сегодня сон светит не скоро, — пожал плечами Николай Иванович. — Работа, предстоит много работы. А господа Машковы не стремятся здесь задерживаться, как я посмотрю!

— Сомневаюсь, что уважаемые родственники Геннадия Геннадиевича захотят в ближайшее время оставаться здесь одни, — мрачно заметил подошедший к ним Степан. — После подобных предположений об убийстве.

— Да, предположение то ещё, — Михаил Викторович изменился в лице. — Эх, Лидия, Лидия. Всегда находила, что сказать в подобных ситуациях. Вернее, чего говорить не следовало.

— Вы знаете, как в этой семье относятся к подобным вещам, — напомнил Степан. — Сергей почти ни слова не проронил после всего этого.

— Знаем, знаем, — подтвердил Николай Иванович, после чего посмотрел на Арсения. — А вы что молчите? Не верите в версию с городским чудовищем?

Арсений не знал, что ответить. О Топителе он слышал на парковке возле офиса Синицына, хотя само прозвище и казалось ему смутно знакомым. Но поверить в то, что его дядю убило чудовище? Да это даже звучало как бред!

— Вы, кстати, где планируете ночевать? — поинтересовался вдруг детектив.

Этот вопрос поставил юношу в тупик.

— Не знаю, я ведь не должен покидать город...

— И снова проявление сообразительности.

— Наверное, постараюсь снять комнату, — предположил Арсений. — Знаете, есть один сайт.

— Ты можешь остаться здесь, — неожиданно предложил Степан.

— Я думаю тебе стоит остаться здесь, — поддержал Синицын.

— Вот видите, проблема уже решена, — улыбнулся Николай Иванович.

Арсений удивлённо захлопал глазами.

— Да вы что? Я так не могу!

— От чего же? — Степан тоже удивился. — Геннадий Геннадиевич ведь ждал тебя и, собственно, я заранее приготовил комнату. Это будет справедливо.

— И правильно, — снова поддержал Михаил Викторович. — Зачем тебе сейчас носиться по городу и искать себе место для ночлега?

— Но ведь остальные делают именно так!

— Потому что никто из них не хочет здесь ночевать, — пояснил юрист. — И прости меня за прямоту, но у них куда больше денег, чем у тебя, не говоря уже о том, что у каждого из них в этом городе есть своя недвижимость. Но если хочешь, можешь переночевать у меня.

Синицын всегда был любезен с Арсением и в особенности поэтому Перепёлкину не хотелось его стеснять. Он и так чувствовал себя неудобно из-за всей этой ситуации. Но, с другой стороны, если Степан сам предложил ему остаться? Тем более, что это была не такая и плохая идея. Особенно, учитывая, что именно в этом доме Михаил Викторович планировал огласить завещание дяди Геннадия. Так Арсений сможет не только не опоздать, но и при этом, как следует, выспаться.

— Спасибо большое, — сказал он, обращаясь одновременно и к Степану, и к Михаилу Викторовичу. — Наверное, я всё-таки останусь здесь.

— Ну вот и хорошо, — Синицын похлопал его по плечу. — Не выключай телефон, я позвоню тебе завтра.

— Договорились! Буду ждать.

— Правильное решение, — также согласился Николай Иванович. — На этом я тоже вынужден удалиться. Впереди много дел, очень много.

— Вы намерены заняться расследованием? — не удержался от вопроса Арсений.

— Вы знаете, я уже им занимаюсь, — серьёзным тоном сообщил Николай Иванович. — И хочу сказать, что слова вашей тёти кажутся мне весьма интересными!

С подобным заявлением он удалился, вскоре уехав на своей машине. Примерно в одно время с ним разъехались и остальные гости, а ещё до них полицейские. Последним уезжал Михаил Викторович.

— Держись, парень, — он ещё раз похлопал его по плечу. — Для нас для всех это большая утрата.

Арсений мог только согласиться и поблагодарить. Степан проводил Сницына, после чего запер ворота и двери дома, а затем предложил ужин. Арсений не видел смысла отказываться.

Степан приготовил ужин, как говорится, «по-быстрому» — отварил пельменей и поставил вместе с ними на стол сметану и чай. Ели оба активно, хотя и долго молчали. Горе надолго заставило их забыть любые слова.

— И ведь самое страшное, что всё словно совпало, — с грустью сказал Степан, нарушив молчание.

— В каком смысле? — не понял Арсений.

— Ирина, наша домработница, редко здесь ночует, — пояснил Степан. — Выполнив работу она почти всегда уезжает обратно в город. Ну а я вчера тоже уехал по делам и переночевал в своей квартире. Я думал остаться, но Геннадий Геннадиевич настоял, чтобы я ехал. Так мы и оставили его одного.

— Одного? Но ведь здесь работали двое охранников!

— У них у обоих отпуска на две недели.

— Сразу у двоих?

— Именно так. Решение Геннадия Геннадиевича. Согласен, странное решение.

Арсений тоже посчитал такое решение странным. Получалось, что дядя Геннадий буквально отослал всех и остался один во всём доме в ту самую ночь, когда умер. Или всё-таки оказался утоплен? В последнее Арсению по-прежнему верилось с трудом и мысли об этом он старательно отгонял от себя. В особенности о том, что кабинет дяди Геннадия действительно был мокрым, словно там разлили воду. При чём много воды. Откуда ей там было взяться?

— Ты сегодня останешься здесь? — решил спросить Арсений.

— Пока всё не наладится я буду здесь, — заверил его Степан. — А там посмотрим, что и как.

— В смысле «посмотрим»? — Арсений удивился.

— Завтра Михаил огласит завещание, — напомнил Степан. — У дома появится новый владелец и ещё неизвестно, понадобятся ли ему мои услуги.

— Ты что такое говоришь? Как тебя могут уволить? Кому бы из Машковых не отошёл этот дом, никто из них на это не пойдёт!

— Не знаю, не знаю. Сергей точно так не поступит, а вот на счёт остальных сомневаюсь. Хм. Ладно, Арсений, не о том мы сейчас с тобой говорим. Посмотрим, как дело пойдёт.

Они закончили с ужином, выпили чаю, а потом Степан закинул всё в посудомоечную машину и показал Арсению его комнату на втором этаже.

Комната была ему хорошо знакома — именно в ней он отдыхал каждый раз, когда приезжал в гости к дяде Геннадию. Здесь была удобная кровать с почему-то красным бельём и такими же красными шторами. Широкий шкаф и письменный стол, возле которого стоял стул с высокой спинкой. Именно на эту спинку Арсений и повесил свою кожаную куртку. Обычно перед сном он любил долго сидеть в телефоне, просматривая то одно, то другое до тех пор, пока в конце концов не засыпал с ним в руках. А потом по утрам какое-то время искал его, находя где-нибудь под подушкой или вообще на полу.

Но в этот раз он не хотел решительно ничего. И уж тем более искать что-либо в телефоне. Самым лучшим решением он считал просто лечь спать. И постараться как можно скорее уснуть.

— Спасибо тебе большое за комнату, — поблагодарил Арсений Степана, когда тот показал ему спальню. — И за твоё гостеприимство.

— О чём речь? — дворецкий пожал плечами. — Я только рад тебе помочь. Наверное, пойду немного почитаю, а потом попробую уснуть. Если что я буду у себя, в своей комнате.

— А я лучше лягу прямо сейчас, — сказал Арсений, глядя на кровать. — Не хочу ни о чём думать.

Степан мрачно кивнул и какое-то время молчал, словно о чём-то размышляя. А потом удивил Арсения.

— Знаешь, будет лучше, если ты сегодня не будешь выходить из комнаты, — неожиданно сказал он.

— Что? В каком смысле?

— В прямом. Оставайся здесь, и чтобы ты ни услышал или чтобы тебе не показалось не открывай дверь и не выходи из комнаты. Спи и если что, то под одеялом.

Арсений оторопел от такого предположения и смог только кивнуть, пытаясь всё это осмыслить. Степан, видимо решив, что сказал уже более, чем достаточно направился к выходу. Только когда он был уже в дверях Арсений смог заставить себя задать вопрос.

— Степан, а что будет если я всё-таки открою дверь?

— Лучше этого не делай. Я пока не могу тебе всего этого объяснить, но обязательно сделаю это, когда придёт время.

— Знаешь, что-то ты не сильно меня успокоил.

— Если всё-таки откроешь дверь, то зови меня, — ещё немного подумав сказал Степан. — И ничего не бойся.

С этими словами он пожелал «доброй ночи» и удалился. Арсений ответил ему тем же, прикрыл за ним дверь, но не спешил запирать её на ключ. Вместо этого он разделся и не теряя времени рухнул на кровать. За окном был виден обнесённый стеной внутренний двор, хорошо знакомый Арсению по частым прогулкам. Сейчас его поступенно захватывала темнота. Перепёлкин даже не заметил, как быстро уснул.

Проснулся он от странного шума, раздавшегося где-то в доме. При чём так, что он даже не понял в какой именно его части. Арсений лежал неподвижно, только моргая глазами и старательно прислушиваясь. Шум повторился. При чём дважды. Арсений поднялся на кровати. Не дожидаясь пока глаза привыкнут к темноте он схватил телефон и включил фонарик. Осветил им комнату и не обнаружил ничего странного. И можно было бы успокоиться, если бы в этот момент где-то внизу не раздался сильный грохот. Такой, словно уронили что-то тяжёлое.

Арсений не на шутку перепугался и решил, что кто-то проник в дом. Внизу уже что-то грохотало, словно этот кто-то ломал всё подряд. Замерев и забыв, как двигаться Арсений вспомнил совет Степана не открывать дверь и с великим трудом заставил себя подняться. Передвигаясь непослушными ногами, он схватил со стола ключ и добрался до незакрытой двери. И увидел за ней странное движение. Чей-то силуэт, мелькнувший в темноте. А затем раздавшийся почти сразу нездоровый смех. Таким смеются только психи.

Всей смелости Арсения хватило только на то, чтобы захлопнуть дверь, запереть её на ключ и броситься обратно на кровать. Одновременно стараясь не думать о грохоте, звучавшем теперь и на первом, и на втором этаже. И о жутком стуке в дверь, внезапно раздавшемся с той стороны.

Остаток ночи Арсений действительно провёл под одеялом.

Глава четвёртая. Одно завещание и множество новых дел.

Глава четвёртая. Одно завещание и множество новых дел.

Кофе с молоком был тёплым и вкусным. Такой же тёплой и вкусной была и яичница с беконом. Не мог не радовать и свежий хлеб. Но Арсений не обращал внимания ни на что из всего этого. Он ел и пил, не замечая вкуса, и дрожал. Он всё утро дрожал.

Степан пил уже вторую кружку кофе. Он был тем ещё кофеманом, пил порой по нескольку кружек в день. Дядя Геннадий не раз обращал внимание, чтобы он был осторожнее. Однако Степан всегда отвечал ему замечаниями о вине, к которому Геннадий Машков прикладывался порой чаще, чем следовало. Выглядел дворецкий совершенно спокойным. Со своим завтраком он управился быстро и теперь просто наслаждался утром, в то время как Арсений одеревеневшими руками пытался есть.

Утро за окном было солнечным, но Перепёлкину от этого легче не становилось.

— С тобой всё в порядке? — наконец спросил Степан, заметив его состояние. — Выглядишь не важно.

Арсений заставил себя кивнуть.

— Да ты весь дрожишь. Ночью было холодно?

— Холодно? Нет, ночью не было холодно.

— Тогда, что не так?

Несмотря на все свои ожидания Арсений плохо спал. Он то и дело просыпался, много ворочался под одеялом и не вставал до тех пор, пока солнечный свет не осветил всю комнату. И только после этого он решился подойти к двери. Ночной грохот продолжался ещё какое-то время и потом стих, а стук больше не повторялся. Но и тот, и другой ещё долго оставались в ушах у Арсения, гадавшего что могло быть их причиной. И одна версия, казалась ему хуже другой.

— Арсений? Ты слышишь меня?

Но более странным было только то, что утром он нашёл Степана готовящим завтрак и заваривающим кофе. И при этом он выглядел совершенно спокойным. Арсений просто не мог найти всему этому разумного объяснения.

— Михаил говорил, что плескал в такой ситуации в тебя водой, но кофе ещё горячий.

Поддавшись сам не зная какому чувству Арсений решил сделать утром вид, будто ничего не случилось. Но он не мог не думать о том, что творилось здесь ночью, когда он пытался уснуть. Что случилось в этом доме?

Степан с такой силой ударил ладонью по столу, что Арсений вздрогнул.

— Что случилось в этом доме? — громко спросил Перепёлкин.

Степан прищурился.

— Ты это чего? Не помнишь, что вчера было?

— Я всё прекрасно помню, хотя и предпочёл бы забыть, — выпалил Арсений и смутился на этих словах. — Но я хотел спросить о другом.

Лицо Степана, наконец-то, изменилось. В этот момент Арсений почувствовал серьёзное облегчение.

— Скажи, что ты тоже это слышал!

— Ну, конечно, слышал. Такой грохот.

— Степан! — облегчённо воскликнул Арсений. — Я уже думал, что мне это всё послышалось!

— Нет, тебе не послышалось. Можешь не беспокоиться.

— Но что это было? — Арсений как раз не мог не беспокоиться. — Мне показалось будто кто-то проник в дом! Вот только признаюсь, проверить я не рискнул.

— Никто не проникал в дом, — заверил его Степан. — Но поверь мне ты правильно сделал, что не открыл дверь. Откровенно говоря, я в начале вообще думал о том, чтобы запереть тебя.

Арсений дёрнулся от таких слов, но торопиться комментировать не стал.

— Так ты объяснишь мне что это было? — вместо этого спросил он.

— Ты должен правильно меня понять, — вздохнув сказал Степан. — Есть вещи, о которых я пока не могу с тобой говорить. Но тебе стоит знать, что это необычный дом со своей историей и своими... Особенностями.

— И поэтому я должен не обращать внимания на этот грохот и считать, что всё в порядке?

— Именно так, — кивнул дворецкий. — Просто дом взволнован ужасными событиями, случившимися здесь. Ведь раньше здесь такого никогда не было.

В иной ситуации такие слова заставили бы Арсения нервничать ещё больше, но его они, напротив, только успокоили. Потому что навели на приятные воспоминания, хоть и грустные.

— Знаешь, дядя Геннадий иногда говорил такую фразу: «Хорошие дома всегда переживают, когда хозяева покидают их». Никогда не понимал, когда он так говорит.

— Знаю эти слова, но они не слишком подходят к нашей ситуации. Поверь мне, хозяин этого дома уже вернулся. Михаил сегодня об этом объявит.

Прежде чем Арсений успел что-либо спросить со стороны ворот донёсся гудок автомобиля. Степан поспешил к ним, прихватив с собой кружку кофе. Арсению ничего не оставалось, кроме как доедать свой завтрак. В окне он увидел, как во двор заехал старенький, но всё такой же красивый мерседес Михаила Викторовича. Он парковался, пока Степан запирал ворота. Затем Синицын вышел с толстой сумкой, вероятно, полной документов. Однако он вышел не один, а в компании Николая Ивановича.

— Могу я попросить кофе? — спросил детектив, когда они с юристом устроились на кухне.

— Отчего же нет? — усмехнулся Степан. — Таким напитком не грех поделиться.

Он заварил кофейник и с улыбкой глотнул из своей кружки. Арсений внимательно наблюдал за Николаем Ивановичем. Детектив выглядел ещё более уставшим, чем в прошлый раз, а под глазами виднелись синяки от недосыпа. Похоже было на то, что он не спал полночи, если не всю ночь. Однако внешний вид его оставался опрятным.

— Михаил, кофе? — предложил Степан.

— Нет, спасибо. С утра уже выпил, а много стараюсь не пить.

Михаил Викторович копался в бумагах, которые привёз с собой. Что-то перепроверял. Совсем скоро он стал единственным человеком на кухне без кружки кофе.

— Как твои дела? — спросил Синицын у Арсения, продолжая смотреть в бумаги.

— Да нормально, если можно так сказать.

— Ночь выдалась тихой и спокойной?

— Вроде бы да, — неуверенно ответил Арсений.

— Дом шумел, — сообщил вместо него Степан.

Синицын и Николай Иванович с пониманием покивали, чем ещё больше смутили Перепёлкина. Однако от вопросов он решил воздержаться, тем более что все трое уже были замечены за использованием таких слов как: «время объяснять ещё не пришло».

— А у вас уже есть какие-то продвижения по делу? — поинтересовался Арсений у Николая Ивановича.

— Есть и не малые, — устало ответил тот. — Ночь выдалась насыщенной, но плодотворной. А какой предстоит день!

— Да, день предстоит насыщенный, — согласился Михаил Викторович, всё ещё задумчиво рассматривая бумаги.

Что-то такое было в их настроении, что ускользало от Арсения, чего он не понимал. Словно все трое мужчин знали какую-то тайну, о которой как раз не время говорить. И это настораживало юношу.

— А можно услышать версии? — Арсений высказал волнующий его вопрос.

Николай Иванович прищурился, глядя на него, но ничего не ответил. Вместо него сказал Степан.

— Думаю, что на версии нет времени. К нам гости.

Судя по раздавшимся громким гудкам, к воротам подъезжали машины Машковых.

***

Вся развернувшаяся перед ним картина вызывала у Арсения, стойкое ощущение «дежавю». Гостиная комната снова была наполнена родственниками и все они снова были недовольными. Вновь неприязненные взгляды, обрывистые слова, гордо поднятые подбородки. Состав был тот же, что и вчера. Старший сын от первого брака Сергей, дети от второго брака Лиза и Генка и младшая сестра Лидия. Арсению вдруг показалось забавным, что у всех четверых была не только одинаковая фамилия, но и одинаковое отчество. Дело в том, что дед Арсения считал, что мальчиков в семье нужно называть одним именем. В честь отца. Это было нечто вроде особой традиции, к которой Машковы относились особенно ревностно. Как Арсений мог видеть, с Сергеем такой фокус не прокатил. Да и с ним самим тоже.

Не считая отсутствия полиции было только одно изменение в составе присутствующих — сегодня здесь была некая девушка Юлия Скучкина. В отличие от своих родственников, Арсений видел её в первый раз.

Представил её Степан, сразу сказав, что, как и сам Арсений, девушка последнее время часто гостила у дяди Геннадия. Она жила здесь в Павлове, и узнала о смерти Машкова только сегодня.

— Они познакомились, когда она брала у него интервью, — пояснил Степан, пока все ожидали Синицына. — Она учится на журналистке. Представляешь, что для неё значила встреча с самим Гоголем?

— Вполне, — задумчиво ответил Арсений. — Знаешь, а ведь дядя никогда о ней не рассказывал.

— Как не рассказывал о тебе другим. Ты ведь знаешь, что он не любил кого-либо обсуждать.

— Это точно, а давно они познакомились?

— Примерно полгода назад.

— Да, он не любил кого-либо обсуждать.

Арсений долго присматривался к Юлии, возможно, даже больше, чем позволяли приличия. Эта девушка сразу его заинтересовала, однако не внешностью, хотя она и была красива. Невысокая, стройная с недлинными волосами. Крашенная блондинка. Но Арсения привлекло вовсе не это. А то, что среди гостей, к которым он не причислял себя, Степана, Синицына и Николая Ивановича, она была единственной, кто похоже действительно горевал. Заплаканные глаза и потерянный вид. Она стояла в стороне от остальных и решительно всем отличалась от родственников Машковых. И было ещё кое-что, на что Арсений обратил внимание не сразу. На неё здесь смотрели с таким же негодованием как на него.

— Вы хотите что-то спросить?

Арсений не сразу осознал, что вопрос был задан ему. В конце концов, его пристальные взгляды не остались незамеченными.

— Да, то есть нет, — смутившись ответил он.

— Так всё-таки да или нет? — улыбнулась Юлия.

Перепёлкин сначала смутился ещё больше, но потом взял себя в руки.

— Вы хорошо знали дядю? — спросил он.

— Геннадия Геннадиевича? Да, довольно. Он дал мне интервью, которое я потом опубликовала в университетской газете.

— Наверняка произвели фурор?

— Так и есть. У нас на курсе нет такого человека, кто не читал бы Гоголя.

Арсений сразу вспомнил про настоящего Гоголя из русской классики, но он решил воздержаться от комментариев.

— А вы тоже его друг? — поинтересовалась девушка.

— Да, я считал себя его другом.

— Вот-вот. Дружить он умел, а вот с родственниками ему было тяжелее.

— Вообще-то я его племянник.

— Ох.

Арсений улыбнулся и вдруг понял, что это первая его улыбка за этот день. Чувство горя и тоски заставили его забыть о не простой ночи.

— Знаете, — задумчиво сказала Юлия. — Вы не похожи на остальных Машковых.

— Сочту это за комплимент, тем более что я Перепёлкин.

— Ну только если вы сами так считаете.

Разговор явно пошёл девушке на пользу — было видно, что она немного расслабилась. Арсений думал о том, как ему продолжить разговор, когда к ним подошёл Сергей. Выглядел он не слишком дружелюбно.

— Смотрю ты выглядишь довольным, — заметил он.

— Ни в коей мере, — сразу ответил Арсений.

— Правда? Ну как прошла ночь? Как переночевал в отцовском доме?

— Меня пригласил Степан и потом, вы сами решили уехать.

— Да я не об этом. Спокойно ли тебе было? Не страшно?

Арсений посмотрел на него совсем другими глазами. Что Сергей мог знать о том, что творилось здесь ночью? И не по этой ли причине он не захотел ночевать в этом доме сам?

Однако спросить Арсений ничего не успел, поскольку всеобщее внимание сразу привлёк к себе всеми ожидаемый юрист.

— Господа, — в гостиную зашёл Михаил Викторович. — Всё готово. Прошу за мной.

Синицын провёл всех в большой кабинет, расположенный на первом этаже. Геннадий Геннадиевич чаще работал в малом кабинете на третьем этаже, но иногда он писал и здесь. Хотя обычно здесь он решал дела, как правило, связанные с издательством. Его собственным издательством.

Большой кабинет был просторным помещением, в центре которого стоял длинный стол, окружённый стульями с подлокотниками и высокими спинками. На стенах висели картины с летними пейзажами, а длинную тумбочку у дальней от входа стены украшали медные фигурки. Все они изображали шотландских воинов с собаками.

Все присутствовавшие расселись за столом, во главе которого устроился Синицын. Михаил Викторович уже разложил перед собой все бумаги и хотел было начать, но его опередили.

— Прежде чем перейдём к делу, — с недовольным лицом сказала Лиза. — Что здесь делает эта крашенная?

Юлия распахнула глаза от удивления, но всё-таки ответила.

-Я здесь чтобы выразить своё сочувствие близким людям Геннадия Геннадиевича, — твёрдым голосом сказала она.

— Все близкие люди здесь и в сочувствии они не нуждаются.

— А я и не о вас лично.

Лиза изменилась в лице. Писательница женских романов, которой она являлась, приготовилась сказать что-то явно неженственное. Но на этот раз Синицын вернул ей долг.

— Юлию пригласил я и прошу снизить накал страстей.

— Пригласил на оглашение завещания? — подозрительно посмотрела на него Лидия. — С чего бы это?

— С того, что я читал завещание, — ответил Михаил Викторович. — И к тому же участвовал при его составлении.

Эти слова на всех подействовали словно ведро холодной воды. До этого лениво недовольные родственники в миг стали собранными и внимательными. Даже злость в их глазах исчезла — все они обратились в слух.

— Итак, все знают зачем мы здесь собрались, поэтому перейдём сразу к делу, — предложил Михаил Викторович. — На меня возложена обязанность огласить завещание моего клиента и друга Геннадия Геннадиевича Машкова. Не буду вас задерживать и зачитаю его.

— Что получает она? — не выдержала Лиза, показав рукой на Юлию.

— Машину, — мрачно ответил Михаил Викторович. — Ту, что тёмно-красная. Теперь довольна?

На такой вопрос просто не могло быть положительного ответа. Родственники взвились и наперебой принялись спорить и ругаться. Сама Юлия сидела молча и словно старалась никого не замечать. Арсений был удивлён.

— Вы закончили? — поинтересовался Михаил Викторович, когда страсти слегка улеглись. — Я могу продолжить?

Оставалось только догадываться, что сыграло на Машковых больше — сам Михаил Викторович или же стремление услышать завещание до конца. Тяжело вздохнув, юрист начал читать обращение Геннадия Геннадиевича к своим родственникам, с которого начиналась его последняя воля. Гоголь современности выражал благодарность своей семье и просил её принять его решение, которое он считал единственно верным в сложившейся ситуации. Арсений же продолжал думать о том, что машина была действительно сильным подарком.

— А как-то побыстрее нельзя? — нервно поторопил Генка. — Там всего-то одно имя нужно назвать!

— Ты удивишься, но здесь несколько имён, — совершенно спокойно отметил Синицын. — К примеру, присутствующим здесь Сергею Геннадиевичу, Елизавете Геннадиевне, Лидии Геннадиевне и, да тебе, Геннадию Геннадиевичу, полагается по сто тысяч на каждого. Кроме того, дворецкому этого дома и вашему покорному слуге, то есть мне, полагается по триста тысяч. Как видишь, здесь действительно несколько имён.

В кабинете повисло напряжённое молчание. Все взгляды были устремлены на Михаила Викторовича. Было почти слышно, как люди, собравшиеся здесь, думали, размышляли, взвешивали. Некоторые даже уже считали. И постепенно приходили к простому и очевидному выводу. Кто-то раньше, кто-то позже. Но все они понимали одно...

— Я что-то не понял, — первым среди всех высказался Сергей. — Если на каждого их нас всего по сто тысяч, то это всё, что нам полагается по завещанию?

— Да, именно так, — с будничным спокойствием ответил Синицын.

— Тогда позвольте узнать кому, — было видно, как он старался сдерживать свой голос. — Полагается этот дом, а вместе с ним авторские права и банковские счета? Издательство? Но в первую очередь дом?

— Всё очень просто, — с улыбкой пояснил Михаил Викторович. — Всё это полагается Арсению.

Прошла минута, прежде чем до всех присутствующих дошёл смысл его слов. А потом заявление Синицына вызвало взрыв эмоций среди Машковых.

Но Арсений ничего этого толком не слышал. Ему на осознание этих самых слов понадобилось больше времени.

***

Всё что творилось вокруг было как в тумане. При чём в буквальном смысле. Арсений воспринимал это с трудом.

Машковы кричали, ругались, сыпали угрозами и оскорблениями. Досталось всем. Для начала Михаилу Викторовичу, как вестнику дурных новостей.

— Я всегда знала, что вам нельзя доверять! Вы всегда нашёптывали отцу про нас!

— Ну сколько он тебе заплатил, а? Сколько сунул, чтобы ты бумажку подменил?

— Мой брат не мог забыть о моей дочери!

Нашлись слова и для Юлии, уже активно пытавшейся выбраться из кабинета.

— А я знала, что ты не просто так к отцу ходила!

— Слышь, машину ты всё равно не получишь! Поняла?

— Мой брат обещал эту машину моей дочери!

Не обделили вниманием и Степана, с грустью наблюдавшего за происходящим.

— И вы вот это позволите? Вот так позволите?

— Триста тысяч себе прихапал! Сколько ты ещё наворовал?

— Вы всегда косо смотрели на мою дочь!

К удивлению Арсения, свой «вагон гадостей» получили даже Николай Иванович, которого каким-то образом притянули к этому делу. Лиза и Генка кричали, а Лидия всё также всё сводила к своей дочери. По её мнению, против неё в этой семье имелся целый заговор.

— Знаете всё это просто возмутительно, — со злостью говорил Сергей. — Вы приезжали сюда время от времени, но зато были его лучшим другом! Похоже у отца была слабость к людям, редко появляющимся в его жизни! Раз самых близких он решил так обделить!

Но, разумеется, главным объектом злобы и бешенства Машковых стал Арсений. Уж на него они выплеснули всё, что только было можно. Его обвиняли во всех смертных грехах. Геннадий даже прямо заявил, что именно Перепёлкин убил своего дядю. А Лидия обвиняла в сговоре с Топителем.

— Грязный подлиза!

— Двуличный лгун!

— Ну что?! Добился своего?!

Арсений не знал, что ответить. Он вообще ничего не знал и не понимал. Да, у них с дядей были хорошие отношения. Но он и подумать не мог, что Геннадий Геннадиевич оставит ему хоть что-то кроме какой-нибудь бронзовой фигурки на память. Что ж, теперь у него этих фигурок будет более, чем достаточно.

— Ну и что ты молчишь? А ну немедленно отказывайся от всего! Я с тобой говорю!

Он даже не понимал кто это говорил, настолько всё смешалось. Перед его лицом махали руками и даже кулаками. Степан и Михаил Викторович пытались успокоить Машковых. Синицын показывал им какие-то бумаги, повторял, что всё уже было давно решено. Арсений всё это слышал, но плохо понимал. Он медленно поднялся со своего места и направился к выходу из кабинета.

— Эй! Ты куда почесал? Сюда иди!

Генка перешёл от слов к делу, набросившись на Арсения и принявшись трясти его как грушу. Перепёлкин вынырнул из своего состояния и тут же получил удар кулаком. Кто-то схватил Генку и оттащил его в сторону. Арсений провёл рукой по лицу и понял, что ему разбили губу.

Михаил Викторович замахнулся рукой и Генка, до этого возмущавшийся, быстро успокоился. Юрист на всех производил впечатление. Но ещё больше Машковых почему-то напугал Степан. Он что-то сказал, Арсению показалось, что предупредил, и Машковы изменились в лицах.

— Уходите отсюда, — повторил Степан. — Уходите и не оскорбляйте память Геннадия Геннадиевича своим поведением.

— Знаешь, что, — прошипел Генка. — У нас здесь личный интерес.

— Тогда я сейчас сделаю так, что любой интерес пропадёт. И вы все знаете, что я могу это сделать.

Видимо что-то они действительно знали, потому что все притихли. Даже Генка. Арсения это сильно удивило.

— Сергей, ты сам знаешь, что всё это неправильно, — продолжал Степан. — Такова воля вашего отца и вам придётся её принять.

— Все юридические формальности соблюдены, — добавил Михаил Викторович. — Скажу вам, что это решение было принято Геннадием Геннадиевичем уже давно.

— Ну что ж, теперь мы хоть знаем зачем он нас всех собирал, — рассерженно заявил Сергей. — Значит решил своей волей поделиться. Детектив, вы нашли ответ на свой вопрос!

— Возможно, что вы и правы, — устало предположил Николай Иванович.

— Разумеется, я прав, — Сергей раздражённо посмотрел на Арсения. — Ну наслаждайся, парень. Считай ты выиграл счастливый билет!

Арсений ничего не ответил на эти слова. Он всё ещё не знал, что говорить.

— Оставь его, — строго сказал Степан. — Тебе всё это на пользу не пойдёт. Ты сам это знаешь.

— Знаю, — мрачно ответил тот. — Пропади оно всё пропадом! И этот дом, и всё, что в нём спрятано!

С грохотом перевернулся журнальный столик, который со злобы пнул Генка. Засунув руки в карманы он с неприязнью осмотрел всех присутствующих.

— Ты Серёга можешь и сложить лапки, как всегда, а я молчать не буду, — заявил он. — Тебе конец, поганец, вот увидишь. Я тебе обещаю.

Под недобрыми взглядами Степана и Михаила Викторовича он больше ничего не сказал и ушёл. То же самое сделали и остальные Машковы, бросая злобные взгляды на Арсения. Совсем скоро их машины загремели моторами и все они уехали. Оставив ворота открытыми.

Арсений смог только сесть обратно на стул по-прежнему с трудом соображая, что к чему. Он слышал, что Юлия что-то сказала, но разобрал только ответные слова Николая Ивановича:

— Да, поезжайте. И спасибо, что пришли.

Прошло время, прежде чем Арсений всё-таки взял себя в руки. В этом ему помог стакан виски, налитый Степаном. Николай Иванович и Синицын сидели рядом и наблюдали за ним.

— Ты как, парень? — спросил его Михаил Викторович.

Арсений налил себе ещё один стакан виски, однако завис с ним в руке.

— Я ничего не понимаю, — честно сказал он.

— Собственно, здесь нет ничего сложного, — усмехнувшись ответил юрист. — Ты же сам знаешь, какие отношения у Геннадия были с его детьми или с сёстрами. Кому же из них он мог отставить и этот дом, и всё остальное?

— И всё остальное? А сколько это вообще?

— Я подготовлю все бумаги и познакомлю тебя с цифрами. Но поверь, беспокоиться тебе не о чем.

— Верится слабо, — покачав головой, произнёс Арсений.

Степан тоже выпил виски и тяжело вздохнул.

— Он так хотел, понимаешь? — пояснил дворецкий. — Это было его решение. Он принял его несколько месяцев назад, так что это вовсе не спонтанная прихоть.

— Всё верно, а не веришь ты зря, — поддержал Михаил Викторович. — Ты теперь владелец целого состояния, не говоря уже о собственном издательском доме.

— У меня есть издательский дом? — ошарашенно спросил Арсений.

— Есть, — кивнул Синицын, а потом встал. — И для того, чтобы всё это скорее перешло к тебе я вынужден откланяться. Нужно подготовить все бумаги, оформить свидетельство о собственности на дом, решить некоторые вопросы в банке. Но не волнуйся. Все эти вещи я беру на себя.

— Спасибо вам большое, — искренне поблагодарил его Арсений. — Правда.

— Не стоит, я только рад тебе помочь, — заверил его Синицын. — Ты сможешь достойно всем этим распорядиться. К тому же Степан прав. Это было решение Геннадия и тебе стоит отнестись к нему с уважением.

Арсений с пониманием кивнул. Хотя ему по-прежнему не верилось в то, что всё это происходило взаправду. Тем временем Михаил Викторович встал со своего места, поставил на стол свою кожаную сумку и принялся что-то в ней искать. Перепёлкин внимательно наблюдал за его действиями.

— Да и ещё кое-что, — юрист достал небольшой, но красивый конверт и вручил его Арсению. — В завещании Геннадий просил передать тебе это лично в руки. И обязательно после его оглашения.

Юноша принял конверт и открыл его. Внутри, к его удивлению, оказалась позолоченная зажигалка, украшенная маленькой гравировкой в виде рыцарского щита.

— Что это? — спросил он.

— Это подарок. В дополнение ко всему остальному, что полагается по завещанию.

— Но ведь я не курю.

— Так это и не требуется, — заметил юрист. — Геннадию нравилась эта зажигалка и он всегда хранил её при себе. В завещании он пишет, что просит тебя также не расставаться с ней и всегда хранить её рядом. Курить он при этом не просит.

Арсений пожал плечами и спрятал зажигалку в карман. Подарок показался ему странным, но далеко не самым странным из всего того, что случилось за последние два дня. Он заметил, что Николай Иванович как-то подозрительно посмотрел на него, но комментировать никак не стал.

— Ну что ж, вынужден откланяться, господа, — сказал Михаил Викторович. — День обещает быть длинным и впереди ещё много дел.

Пожав товарищам руки, он прихватил свою сумку и направился к выходу из дома, где его во дворе ожидал мерседес. Степан отправился с ним, чтобы закрыть ворота. Николай Иванович остался в кабинете и усталыми глазами наблюдал за Арсением.

— Ну как ощущение? — спросил он.

— Не знаю, — признался Арсений. — Только-только я узнал о смерти дяди, как теперь на меня сваливается ещё одна новость. И я понятия не имею, что с этим делать!

— Что ж, при необходимости, могу дать дельный совет, — предложил Николай Иванович.

— Давайте! — сразу согласился Арсений.

— Ты можешь вступить во владение этим домом и сделать самый верный первый поступок как новый хозяин этого места.

— И какой же?

— Помочь мне в расследовании убийства бывшего хозяина, — заявил Николай Иванович. — Твоего дяди Геннадия Геннадиевича Гоголя.

Глава пятая. Первые шаги.

Глава пятая. Первые шаги.

Они ехали в машине. Арсений сидел на пассажирском сиденье и рассматривал деревья, плотным строем обступавшие дорогу. Николай Иванович вёл автомобиль. Арсений немного переживал за его водительские качества — выглядел он действительно усталым. Однако детектив похоже хорошо справлялся.

Детектив. Это тоже по-прежнему не укладывалось в голове у Арсения. Частный детектив, расследующий убийство. Всё это создавало у Арсения впечатление, будто он вдруг попал в какой-то фильм. И теперь он сам помощник детектива. Этакий «русский Ватсон».

— Так вы действительно считаете, что дядю убили? — глядя в окно спросил Арсений.

— Разумеется, а ты всё ещё сомневаешься во мне? — Николай Иванович не отрывал взгляда от дороги.

Вообще Арсений даже не заметил, как детектив начал обращаться к нему на «ты», но решил, что в этом нет ничего плохого. Правда для себя он такое посчитал неудобным, учитывая возраст Николая Ивановича и то, что он так мало о нём знал. Поэтому решил, что пока будет и дальше обращаться к нему на «вы».

— Признаюсь, всё это так странно, — ответил Арсений. — Кто же мог это сделать? У него ведь не было врагов.

— Ну, поскольку его убили, значит враги всё-таки были.

Арсений с удивлением взглянул на него, подумав о том, что в этих словах имелся свой смысл. Эта идея натолкнула его на следующий вопрос.

— У вас уже есть подозреваемые?

— Как шустро, боюсь, что с этим пока придётся подождать. Нужно, как следует, во всём разобраться, прежде чем кого-либо обвинять.

С этим трудно было спорить. Откровенно говоря, Арсений понятия не имел, что им теперь делать. Оставалось только надеяться, что Николай Иванович знает.

— У вас есть какой-то план?

— Разумеется, куда же без этого. Собственно, именно сейчас мы ему и следуем. Для начала мы едем в морг.

Это звучало не слишком обнадёживающее.

— Могу я спросить? — поинтересовался Арсений.

— А разве ты не этим занимаешься? — уточнил Николай Иванович.

— Да, но это не по делу. Вернее, это тоже важно, просто не на счёт убийства.

— Внимательно слушаю.

— Я хотел бы узнать на счёт послания, которое дядя приготовил для меня. Я так понимаю, что оно у вас. Потому что у Михаила Викторовича его нет.

— И да, и нет, — ответил Николай Иванович. — На самом деле, посланий два. Одно — это приложение к завещанию, составленному Геннадием Геннадиевичем. А второе — это его письмо, которое он написал для тебя.

— Уже после составления завещания?

— Весьма вероятно.

— Так вы не ответили! Оно у вас? В смысле они.

— Копия завещания хранится в малом кабинете и вместе с ним послание. Можешь посмотреть, когда вернёмся.

— А второе? Его письмо?

— Получишь, когда для этого придёт время. Но до этого пока надо подождать.

— Но почему? — Арсений почувствовал, что его это начинает раздражать.

— Потому что действительно всему своё время, — Николай Иванович говорил предельно серьёзно. — Признаюсь тебе, что я уже ознакомился с этим посланием и считаю, что нужно немного выждать. Сейчас ты ещё не готов.

— Да с чего вы решили, что это вы определяете готов я или нет? — возмутился Арсений. — Вы и Степан с Михаилом Викторовичем?

— Потому что желаем тебе добра, если ты этого ещё не понял. Ты оказался один в весьма непростой ситуации, и мы помогаем тебе из этой ситуации выбраться. Из хорошего отношения к тебе, из уважения к памяти Геннадия или от того, что мы такие хорошие — не суть важно. Просто советую тебе эту помощь принять.

Арсений не стал спорить и кивнул. В конце концов, подумав он решил, что Николай Иванович возможно был прав. Какое-то время они ехали молча, а потом детектив из Санкт-Петербурга нарушил молчание.

— Ты теперь стал обладателем крупного состояния, — напомнил он. — Тем самым окончательно разрушив свои и без того натянутые отношения с остальными родственниками.

— Да я и сам это прекрасно понимаю, — ответил Арсений.

— Это-то верно, но понимаешь ли кое-что другое? На счёт твоих родственников.

— О чём это вы?

— Никто ведь из них не знал, что завещание составлено в твою пользу, а на кону были большие деньги. Ведь так?

— Ну да, дядя Геннадий был богат. А его близкие, уж точно они ничего не знали, иначе бы слова Михаила Викторовича не стали бы для них такой неожиданностью.

— Никакие мысли на ум не приходят?

— Только то, что дядя Геннадий поставил жирную точку в своём странном конфликте с детьми и с тётей Лидией.

— Что ж, это делает тебе честь, но не сильно продвигает нас в расследовании, — тяжело вздохнув, заметил Николай Иванович.

Машина въехала в город и какое-то время лавировала среди улиц, светофоров, пешеходных переходов и других машин. Арсений довольно бестолково смотрел в окно, путаясь в собственных мыслях. До тех пор, пока они не доехали до городского морга. Старое приземистое здание, внешний вид которого давно нуждался в ремонте. Интересно, когда местные власти вспомнят о нём или они лучше в очередной раз переложат плитку перед зданием администрации?

Внутри всё оказалось немного лучше, чем снаружи, хотя лампочки во всех коридорах и помещениях работали строго через одну. Николая Ивановича и Арсения встретил врач в фартуке и с почти сияющей лысиной. Они недолго поговорили, и он повёл их по коридорам в ему одному известном направлении.

— Вы уже провели осмотр? — уточнил Николай Иванович.

— Провёл и уже составил заключение. А кто это с вами?

— Арсений Перепёлкин, — представил его детектив. — Племянник убитого.

— Тогда примите мои соболезнования, — врач протянул руку, которую Арсений пожал. — Иосиф Германович, суд-мед эксперт. Уверены, что хотите всё увидеть?

— Да. Да, уверен.

— Ну, смотрите. Николай Иванович, должен сказать, рад что в этот раз вы заранее уладили все вопросы со следствием. Ванасенков звонил мне и просил во всём вам помогать.

— Я тоже рад. Мы вас надолго не задержим.

— В этот раз? — удивился Арсений.

— Да одно моё расследование, не совсем согласованное с полицией, как-то раз вынудило меня на непростые действия.

— Вы вломились в морг, Николай Иванович, — прокомментировал эксперт Иосиф.

Арсения эта история страшно заинтересовала, но в этот момент они зашли в холодную комнату, и он сразу же обо всём забыл.

На металлическом столе перед ним лежало тело дяди Геннадия. Оно было накрыто простынёй и лица Арсений не видел, но он знал, что это был он. Этого человека он узнал всего каких-то пять лет назад, и он быстро сдружился с ним, к собственному удивлению. К этому человеку он ехал в гости, а вместо встречи узнал о его смерти. И ещё о том, что этот человек оставил ему наследство, о половине которого он мог только мечтать. Несчастный дядя Геннадий! Столько всего было связано с человеком, лежащим перед Арсением на столе и всё это теряло смысл. Стремительно переставало иметь значение. Ведь больше они не встретятся, не поговорят и уже не смогут ничего обсудить. Арсений до сих пор не мог поверить в то, что это случилось. Смерть дяди Геннадия никак не укладывалась в его голове. Неужели тело под простынёй — это тело его дяди? Именно эти руки он жал при встрече и именно эти глаза смотрели на него, когда они разговаривали? Арсений просто стоял и смотрел на простыню, не в силах подойти и поднять её.

Чья-то рука легла ему на плечо, и он вздрогнул от неожиданности. Перед ним было обеспокоенное лицо Николая Ивановича.

— Всё в порядке, давай выходи из ступора. От приёма с холодной водой необходимо отступать.

Арсений глубоко вздохнул и кивнул. Но к простыне так и не подошёл.

— Это ведь он? — спросил юноша, надеясь, что всё это ещё может оказаться какой-нибудь ужасной ошибкой.

— Да, это он, — подтвердил Иосиф Германович, чем тут же эти надежды разрушил. — Хотите взглянуть?

— Нет! Пока нет.

— Это нормально. Вы главное не беспокойтесь.

Николай Иванович принял из рук эксперта заключение о смерти и присел на свободную табуретку. Его глаза быстро забегали по страницам.

— Скажите, а это правда? — уточнил Арсений.

— Что именно? — спросил вместо ответа Иосиф.

— То... То, что он утонул?

— Это? Да, это правда.

— Вы серьёзно?

— Более чем. Конечно, мне сказали, что его нашли в доме в кабинете, но в лёгких было столько воды, будто его нашли на дне озера.

— Вблизи его дома не было озёр.

— Да, наслышан. Вот ведь отойдёт теперь кому-то этот домик.

Арсений не стал это комментировать. Ему вообще ничего не хотелось говорить. Однако один вопрос у него всё-таки имелся.

— Скажите, а у вас есть какие-нибудь версии?

— Версии? Не моя это работа версии строить, этим пусть следователи занимаются.

— Каждый должен заниматься своим делом, — не отрывая взгляда от бумаг прокомментировал Николай Иванович. — Однако это не запрещает нам иногда немного порассуждать.

— Верно, не запрещает, — Иосиф задумчиво кивнул. — Версии говорите... Когда мне только сказали, кто убит, то я был уверен в том, что это какое-нибудь ограбление. Что уж тут говорить, ваш дядя был человеком известным и богатым. Но когда я приступил к телу, ох. Тут уж и не знаешь, что думать. Тем более, когда его нашли в кабинете...

— Но ведь этому должно быть какое-то логическое объяснение. Его ведь не может не быть.

— Какое-то быть должно, — согласился эксперт. — Вот только его найти нужно. Я, конечно, могу предположить, но только...

— Только что? — спросил Арсений.

— Только не понравится вам моя версия, уж поверьте мне, молодой человек.

— Послушайте я совсем не понимаю, что происходит. И буду рад хоть какому-то объяснению. Пусть даже предположительному.

— Не будете, это я вам говорю. Но если вы так настаиваете... Николай Иванович, могу я поделиться версией? Вы ведь знаете, о чём я?

— Знаю, конечно, — подтвердил детектив. — Рассказывайте, если молодой человек настаивает.

— Ну хорошо, — вздохнул Иосиф Германович. — Кабинет, лёгкие полные воды — всё это наталкивает меня на одну мысль. Пытали его перед смертью. Что-то хотели выведать. Да видимо переборщили. Или напротив получили то, что хотели и покончили со всем.

— Пытали? — Арсений почувствовал, как у него закружилась голова от таких предположений. — Но зачем? Кому это вообще могло прийти в голову?

— Ну, наверное, тому кто хотел что-то у вашего дяди узнать. Наверняка у него имелись какие-то секреты, свой тайны. Может он что-нибудь прятал в своём доме, а убийца хотел это найти?

Ещё совсем недавно Арсений с уверенность бы заявил, что у дяди Геннадия не было никаких секретов и тайн, а потому и выведывать у него было нечего. Но после последних событий он уже не был так уверен. Он вспомнил сегодняшнюю ночь в доме на 26-той улице и вздрогнул. Вполне возможно, что у этого дома действительно имелись свои загадки. Мысли об этом натолкнули его на ещё одну идею.

— Послушайте, — осторожно начал Арсений. — А никаких специфических версий вы не допускаете?

— Каких-каких?

— Ну понимаете, одна моя родственница, — Перепёлкин не знал как это сформулировать.

— Его тётя обвинила в убийстве Топителя, — прямо сказал Николай Иванович.

— Ах это, — с пониманием сказал Иосиф Германович. — Ну есть у нас в городе такая сказка про речное чудовище. Многие про него вспоминать любят. И ваша тётя правда считает, что это Топитель убил Геннадия Геннадиевича Машкова?

— Скорее всего, хотя я не знаю. Она часто рассказывает что-то такое необычное, магическое. Наверное, верит во всё это. А что это вообще за Топитель такой?

— Знаете, молодой человек, — с грустью сказал эксперт. — Не мне вам эту историю рассказывать, да и не люблю я про неё вспоминать. У нас тут как утопленника вытащат, так молодые специалисты сразу начинают про Топителя кричать. А я и говорю — ещё раз про этого Топителя вспомните, и я вам уши поотрываю!

Арсений не стал настаивать. Тем временем, Николай Иванович закончил читать заключение и подошёл к ним.

— Спасибо большое, — он вернул Иосифу бумаги. — Весьма интересно и наталкивает на определённые мысли. Думаю, что здесь есть с чем работать.

— Рад помочь. Свяжитесь со мной, когда всё закончится. Я, конечно, много здесь всего повидал, но это случай действительно странный. Я бы даже сказал «мистический».

— Ну что? — спросил Николай Иванович у Арсения. — Мы можем идти?

— Нет, — Арсений собрал все силы, какие у него только были. — Уберите, пожалуйста, простыню.

***

— Хорошо, можете вы хотя бы что-нибудь объяснить? А то я пока ничего не понимаю.

К некоторому удивлению Арсения после морга они поехали в пельменную. Довольно приличную. Николай Иванович заказал им обоим по тарелке и буквально набросился на еду сразу, как только её принесли. Нисколько не забывая о сметане. Арсений ел с куда меньшим интересом, но всё-таки ел. Он вдруг почувствовал, что тоже проголодался.

— Что мы здесь делаем? — спустя некоторое время спросил юноша.

— Едим, — не сразу ответил Николай Иванович. — Дело в том, что у меня была насыщенная ночь, после которой я не завтракал. И теперь хочу это исправить. Пусть и поздним обедом.

— А что же вы делали этой ночью?

— Проверял версии.

— Николай Иванович, зачем вам я, если вы не хотите делиться со мной сведениями?

Детектив внимательно посмотрел на него, явно взвешивая, что говорить, а что нет. Немного подумав, он пришёл к выводу.

— Мне нужен помощник. Человек заинтересованный в том, чтобы докопаться до правды.

— Но почему вы не предложили это Михаилу Викторовичу или Степану? — спросил Арсений.

— Потому что у каждого из них есть свои неотложные дела, — ответил Николай Иванович. — И вообще. Ты что, не хочешь раскрыть убийство своего дяди? Не испытываешь к нему никаких чувств?

— Да что вы! Конечно, хочу!

— Ну вот и всё тогда.

— Нет не всё! — возразил Арсений. — Если вам нужен помощник, то я готов вам помогать. Но я не смогу этого сделать, если не буду понимать, что происходит.

— Верно мыслишь, — заметил Николай Иванович. — А мне нравится твой напор. Тебе стоит почаще показывать характер.

— Я признаюсь не сильно люблю конфликты, — произнёс Арсений. — Но я действительно хочу помочь.

— Ну тогда слушай, — вздохнул детектив. — Первым делом я собирал информацию о семье Машковых. О самом Геннадии я знаю всё, но вот о его детях и сестре куда меньше. Раньше интересоваться как-то не приходилось, а вот теперь пришлось.

— И что же именно вам удалось узнать?

— На самом деле, довольно много интересного. Очень сильно мне помог Степан, а кое-что я потом перепроверил по своим каналам. По всему выходит, что между Геннадием и его родственниками было много конфликтов, возможно, чуть больше, чем бывает в обычной семье. Но они общались гораздо чаще, чем хотели показать окружающим.

— Ну дядя помогал своим детям деньгами, да и тёте Лидии тоже, — припомнил Арсений. — Финансово они, конечно, все были от него независимы, но часто обращались к нему за помощью.

— Не «часто», а «постоянно», — поправил его Николай Иванович. — Это слово здесь подходит куда лучше. И первая по-настоящему важная деталь, которую мне удалось выяснить это то, что Геннадий от этого устал.

— В каком смысле? Что значит «устал»?

— Только то, что он прекратил им помогать примерно месяц назад. Никаких денежных переводов, никаких новых счетов или крупных покупок. Я знаю это, потому что был в банке. Не спрашивай, как я получил там эту информацию. Это результат удачной комбинации из связей и старых долгов, которые мне любезно вернули.

Арсений мог только удивиться, внимательно слушая каждое слово.

— Подозреваю, что Геннадий принял это решение в тот же период времени, когда составил новое завещание, — продолжил рассказывать Николай Иванович. — Видимо в тот момент он сильно изменил приоритеты в своей жизни. Но важно то, что это послужило катализатором, который подогрел ситуацию до критической точки. Вот какими, по-твоему, были отношения Геннадия с его семьёй скажем за день до его убийства?

— Ну они были, мягко говоря, на ножах, — ответил Арсений.

— Вот это взгляд со стороны, а на самом деле они были на грани взрыва. Потому что буквально за какой-то месяц положение Машковых так изменилось, что каждый из них получил причину, позволяющую мне теперь подозревать самое худшее.

— Подождите, что значит положение изменилось?

— Ну смотри, — Николай Иванович быстро съел два пельменя. — Я поднял своих знакомых в издательской среде. Ты ведь знаешь, что Лиза писательница женских романов? Не совсем то, что хотел для неё Геннадий, но в целом направление верное. И сейчас она пишет очередную книгу про любовь где-то на Камчатке. Так вот ходят слухи, что работа у неё серьёзно встала, она уже сорвала все сроки. Ею недовольны в издательстве. И она пыталась подключить отца, чтобы он решил эти проблемы.

— Договорился для неё со всеми, — проворчал Арсений, который уже слышал о чём-то похожем. — Не первый раз уже. Дядя рассказывал мне как обеспечил успех половине её книг.

— В этот раз он ей отказал, — внезапно помрачнев сообщил детектив. — Он не пришёл на устроенную ею встречу с издателем, что как ты понимаешь баллов ей не прибавило. Не стал никому звонить. И более того, он отказался напечатать её книгу своём издательстве, тем самым, лишив её запасного аэродрома. Положение неприятное, фактически на кону стоит её писательская карьера. Лиза недовольна.

— Недовольна не то слово. Да зная её она должна быть в бешенстве. Почти в таком, в каком постоянно пребывает Генка.

— У этого типа своих проблем тоже хватает. Геннадий заблокировал ему все карты, которыми тот пользовался. Перестал выделять деньги, которые тот успешно прожигал. Фактически перекрыл доступ к той жизни, которой младший Геннадий жил ни о чём не задумываясь.

— И правильно сделал, — не удержался Арсений. — Но такой человек как Генка не потонет. У него должны быть сбережения, он как-то раз болтал, что занимался ценными бумагами. Такую кучу денег, которую он получал ещё нужно было суметь потратить.

— Генка недоволен. Его задерживали за пьяную драку, когда он не смог расплатиться в ресторане. Так что я сомневаюсь относительно сбережений и ценных бумаг. Насколько мне известно он сейчас живёт у одной из своих подружек и, по сути, за её счёт.

Арсений присвистнул. Ничего удивительного, что его двоюродный брат пребывал в настолько паршивом состоянии. Подобной ситуации уж точно не позавидуешь.

— Теперь Лидия, дорогая всем тётя Лидия. Яркая сторонница всяческих теорий заговора, любительница всего сверхъестественного, страшно обижающаяся, когда её не воспринимают всерьёз. У неё ведь несколько салонов красоты, так? И кажется она выступает на какой-то телепередаче?

— Она любит рассказывать всем как помогала дяде Геннадию в его расследованиях и при написании им своих книг. Повторяет, что стоит за множеством его открытий. А сама только один раз на Кавказ с ним съездила, откуда сбежала через пару дней. Горы ей, видите ли, не понравились. Вот и всё её участие.

— Геннадий Гоголь занимался расследованиями, изучал «магическую Россию», её древние тайны и секреты. Проводил серьёзнейшую работу, — перечислил детектив. — Что касается Лидии, то она собирала одни сплетни, убеждала людей в откровенном бреде и всячески портила имидж своего старшего брата. Многие считали, что они занимались одним делом, но те, кто хорошо их знал понимали, что это было в корне не верно.

— Особенно учитывая, что она часто ругала книги Геннадия Геннадиевича, — добавил Арсений.

— И вот теперь она в очередной раз пытается пропиарить себя за счёт старшего брата и приглашает его на свою телепередачу. И не просто приглашает, а хочет, чтобы он подтвердил на всю страну сделанное ею недавно открытие и пообещал написать о нём книгу.

— Знаете, а вот об этом я ничего не слышал.

— Но он не только не приходит, — Николай Иванович словно не услышал его комментария. — Более того он опровергает это самое открытие, когда его расспрашивают журналисты и открыто называет свою младшую сестру шарлатанкой.

— А вот об этом, кажется, слышал, — припомнил кое-что подобное Арсений.

— Лидия недовольна. Фактически вся её репутация и без того слишком хрупкая разрушена. Никто ей не верит и её состояние снова заставляет меня опасаться худшего.

— А Сергей? Вам ведь наверняка есть что сказать и о Сергее?

— Ох, я многое мог бы сказать о Сергее, — детектив с многозначительным видом съел очередной пельмень. — Вот только не знаю, что именно стоит говорить. Его отношения с отцом куда сложнее, чем у всех остальных. Здесь не только бытовые конфликты и обиды, нет. Здесь что-то серьёзное, что-то очень старое. И я это пока что ищу.

Какое-то время они ели молча, каждый сосредоточившись на своих мыслях. Арсений пытался уместить в голове всё то, что он только что узнал, а потом Николай Иванович снова заговорил.

— Итак, что нужно понимать. Во-первых, заключение о смерти, подготовленное Иосифом, подтверждает утопление. Это факт, с которым необходимо считаться.

— Жуткий факт. Николай Иванович, а у вас уже есть подозрения как убийца это мог сделать?

— Парочка. В принципе его могли и напоить водой силой, вливая её... Ну ладно, обойдёмся без подробностей. Но тогда убийца должен быть очень сильным или их должно было быть двое.

— Но там было столько воды, — припомнил Арсений. — Ни пол, ни диван даже толком не высохли.

— Не говоря уже о том, зачем вообще так убивать? — добавил Николай Иванович, накалывая на вилку очередной пельмень. — Слишком странный и сомнительный способ.

— Тогда как? И главное кто?

— Вот это хороший вопрос. Кто. Логика и здравый смысл учат нас, что при расследовании убийства необходимо искать тех, кому это выгодно.

— Да. Думаю, я с вами соглашусь.

— И здесь ты — первый подозреваемый.

Арсений замер от такого предположения и растерялся что ответить.

— Но я его не убивал, — наконец он нашёл, что сказать.

— Я знаю, ты для меня вне подозрений. Конечно, ты всё унаследовал и потому много выиграл. Не обижайся на слово. Но ты прибыл в город вчера, когда Геннадий уже умер. Я знаю это, потому что проверял. Это было одно из моих ночных дел.

— Вы проверяли меня? — снова удивился Арсений.

— Разумеется, ведь это моя работа. Я должен был это сделать. Зато теперь мы можем работать вместе.

Арсений не нашёлся, что возразить, зато вспомнил о вопросе, который хотел задать.

— А почему вы не обратились за помощью к остальным Машковым?

— Возможно, ты не заметил, но другие Машковы не слишком приятные в общении люди. К тому же это возвращает нас к вопросу о подозреваемых. А заодно и к тому, о чём я здесь тебе рассказывал.

— Подождите, вы подозреваете кого-то из них?

— Все четверо получили приглашения от Геннадия и приехали на встречу с ним. При чём приехали почти в одно время. Но все оказались шокированы его смертью. И знаешь, о чём это говорит?

— Внимательно слушаю, — сказал Арсений, понятия не имеющий к чему ведёт детектив.

— Геннадий Геннадиевич явно что-то планировал, скорее всего, связанное с завещанием. Но кто-то разрушил его планы.

— Вы думаете, он хотел не только огласить завещание?

— Не только. Само напрашивающееся предположение — кто-то хотел ему помешать, — Николай Иванович задумчиво наколол на вилку следующий пельмень. — Например, предыдущий наследник по завещанию. Не знаешь, кто это мог быть?

— Нет! Признаюсь, я бы не поставил ни на одного из детей дяди Геннадия и уж точно бы не на Лидию с её дочерью. Я вообще думал, что он всё оставит какой-нибудь благотворительной организации.

— Но он не оставил, — заключил Николай Иванович. — Знаешь, что интересно. Если предположить, что кто-то хотел помешать оглашению завещания Геннадием и для этой цели его убил... То получается, что у него ничего не вышло. Ведь завещание огласил Михаил. Но интересно то, что оглашению никто и не препятствовал.

— В каком смысле? А убийство?

— А кроме убийства? Завещание никто не пытался найти и уничтожить. Хотя всем, кто знал Геннадия очевидно, что Михаил вёл все его дела.

— То есть убийство никак не связано с завещанием? — предположил Арсений. — И наследованием?

— Это одна из версий, к которой стоит присмотреться.

— Но зачем убивать его, если не ради денег? Кому он мог помешать?

— Отчего же сразу мешать? Его могли убить, предположим, из мести. Это сильный мотив, который не стоит недооценивать.

— Из мести? И вы подозреваете кого-то из его детей?

— Так ведь он не был с ними в хороших отношениях, — многозначительно заметил Николай Иванович. — И мы с тобой только что разобрались в самых ярких тому доказательствах.

***

Машина ехала по дороге прочь от города в направлении 26-той улицы. Николай Иванович выглядел всё таким же уставшим, но уверенно вёл автомобиль. Перепёлкин не рисковал предлагать ему свои услуги водителя.

— Вы давно знали дядю? — спросил Арсений, который ещё с первой встречи с детективом хотел это узнать.

— Достаточно. Он тогда писал одну из своих книг. Можно сказать, что мы с ним познакомились, когда расследовали одно и то же происшествие.

— Это было убийство?

— Конечно.

— И вы с ним сразу подружились?

— Это ведь твой дядя, — грустно заметил Николай Иванович. — Тебе ли не знать, что с ним довольно трудно подружиться. Но да, нам это удалось.

— Признаюсь я удивлён, он никогда о вас не рассказывал. Он ведь и вас пригласил на это несостоявшееся собрание?

— Да, хотел, чтобы я присутствовал. Судя по всему.

— Подождите! Я только сейчас понял, что дядя ничего вам не оставил!

— Да, так и есть.

— Но ведь вы были друзьями! — Арсения просто поразил этот факт. — Почему он так поступил?

— Потому что я его попросил об этом. И к тому же мы с ним поругались, — признался Николай Иванович. — Так уж вышло.

— А из-за чего вы поругались?

— Как раз из-за этого.

Машина уже проезжала мимо деревьев и совсем скоро достигла окружённого стеной дома. Несмотря на все обстоятельства Арсений был рад снова его увидеть.

Степан открыл им ворота и впустил машину. Потом закрыл их пока Николай Иванович парковался.

— Какой у вас план? — поинтересовался Арсений, когда они вышли из машины.

Юноша просто не сомневался в том, что у этого человека должен был быть план. Николай Иванович со всей своей серьёзностью и задумчивостью производил именно такое впечатление.

— Для начала нужно ещё раз всё осмотреть, — наконец сказал он. — Возможно, мы что-то упустили, а возможно убийца.

Они прошли в дом. После того как удалились Машковы Арсению показалось что здесь стало слишком тихо. А после смерти дяди Геннадия слишком пусто.

— Ужин готов, — сообщил им Степан со своим привычно спокойным видом. — Так что, если хотите, пройдёмте в столовую.

— Послушай, Степан, — Арсений начал непростой для себя разговор. — Ты вовсе не обязан для меня готовить. Гостеприимство гостеприимством, но всё-таки. Мне честное слово не удобно...

— Ты меня увольняешь? — тут же спросил дворецкий, сверкнув при этом глазами.

— Э, нет, — откровенно растерялся Перепёлкин.

-Тогда не мешай мне выполнять мою работу. Ты теперь новый владелец этого дома и у каждого из нас свои обязанности.

Арсений взглянул на Николая Ивановича в поисках поддержки, но тот лишь кивнул со знанием дела.

Они поднялись в малый кабинет найдя там всё ту же картину, которую увидели и в прошлый раз. Мрачную и грустную. Однако в этот раз оказалось куда легче, чем в прошлый. В этот раз Арсений знал, чего ожидать. Он был готов настолько, насколько мог... Степан поднялся вместе с ними.

— Необходимо найти время осмотреть подвал, — неожиданно сказал он.

— Это зачем ещё? — тут же удивился Арсений.

— Как я уже сказал, у каждого из нас свои обязанности.

Арсений не сильно хотел сейчас осматривать подвал и вообще не планировал делать это в ближайшее время. Поэтому он вежливо отказался. Николай Иванович, тем временем, осматривал кабинет с задумчивым видом.

— Есть предположения? — спросил Арсений, не зная, чем помочь.

— Признаюсь, пока что никаких, — не стал скрывать детектив. — Я рассчитывал, что здесь есть потайная ванная комната или хотя бы кран. Но помещение меня этим не обрадовало.

— Воды нет на всём этаже, — сообщил Степан. — В доме есть два туалета и две ванные, но они на первом и на втором этаже. Потайных нет.

— И мне кажется сомнительным, что воду из них носили сюда тазиками, — сказал Николай Иванович.

— По такой-то крутой лестнице!

Какое-то время они все молчали.

— Получается, что последними Геннадия видели Степан и Михаил, — снова заговорил Николай Иванович. — Михаил приезжал сюда по делам, а Степан по делам уезжал. Они закрыли ворота и больше никто здесь не появлялся. Насколько нам известно.

— А камеры? — уточнил Арсений. — Я знаю они смотрят в том числе на дорогу перед домом.

— В ту ночь камеры были выключены. И соответственно они не могут ничего нам показать.

— Выключены? Почему?

— Это было распоряжение Геннадия, — пояснил дворецкий. — К сожалению он никак не пытался объяснить такое решение.

— Но ведь это просто бред какой-то! — удивился Перепёлкин.

— Всё именно так! — согласился детектив. — Настолько, что можно действительно поверить будто убийство совершено Топителем.

Арсений, внимательно осматривавший письменный стол, резко посмотрел на Николая Ивановича.

— Вы это серьёзно?

— А почему нет? Если исключить, что в дом кто-то проникал и не найти логического объяснения происходящему, то остаётся только объяснение сверхъестественное.

— Вы это не серьёзно.

— Слушай, что нам известно? — Николай Иванович похоже и впрямь не шутил. — Топитель — это местная городская легенда о чудовище, которое топит своих жертв. Что интересно, рассказы о нём вещают, что первых убитых находили в собственных машинах, до самой крыши залитых водой. И не было найдено ни одного объяснения тому, как эту воду туда залили.

— Но ведь вы в это не верите?

— Ты знаешь, странно, что не ты меня убеждаешь. Ведь твой дядя писал книги именно о таких вещах. О необычных явлениях и загадочных загадках, скрытых в глубинках нашей Родины. О странствующем лесном городе. И ты не веришь в вероятность существования Топителя?

— Чудовище со дна реки или откуда он там? Маньяк, пользующийся магией? Мне кажется, что дядя сам во всё это не верил.

— А вот это ты зря, сильно зря.

Арсений сел в кресло дяди за его письменный стол. Николай Иванович присел на диван с выражением усталости на лице. Степан остался стоять возле большого шкафа с сожалением глядя на ряды книг, уже высохшие после случившегося здесь странного потопа.

Перепёлкин много раз сидел за столом Геннадия Геннадиевича слушая рассказы современного Гоголя о его книгах и путешествиях. Он вообще много всего рассказывал. О том, как ездил в Крым и спускался на дно моря в поисках утонувших развалин. О том, как путешествовал вместе с бродячим цирком и узнал почти все его секреты.

Один раз дядя Геннадий поведал ему о своей экспедиции в тайгу, где он пытался найти настоящего снежного человека. Вместе с товарищами они забрались в такую глушь, где люди даже электричества не знали. Две недели группа шла по следам, фотографий с которыми у дяди Геннадия были десятки. Самое главное, что запомнилось Арсению тогда, это то, что дядя рассказывал обо всём так серьёзно. Как будто он и в самом деле во всё это верил и к тому же пытался убедить Арсения. Его рассказ закончился на том, как они нашли в тайге тело здоровенного выпотрошенного лося. Подвешенного на привязанных к веткам деревьев верёвках на высоте более двух метров над землёй. После этого их группа поспешила убраться подальше и вернуться в цивилизацию.

— Знаете, — с уверенностью в голосе произнёс Арсений. — Я всё-таки предпочту думать, что всё это совершил человек.

— Имеешь право, — кивнул Николай Иванович. — Однако стремиться нужно именно к правде. Какой бы она ни оказалась.

Что-то внезапно коснулось ноги Арсения, отчего он чуть не подскочил на месте. Опустив голову, он увидел необычайно большого, просто огромного кота. Тёмного с серым цветов и с длинным хвостом. Кот посмотрел на него мудрыми зелёными глазами.

— Что это? — воскликнул Арсений, не веря своим глазам.

— А это? Это мой кот. Если ты не против он погостит здесь пока мы проводим расследование. Они со Степаном давно знакомы, и он знает как за ним ухаживать.

Дворецкий со значением кивнул. Для него появление этого животного в доме явно не было неожиданностью.

— Ну ладно, — Арсений, конечно же, был не против. — Но, когда вы успели его сюда принести?

— Степан забрал его для меня, — буднично пояснил Николай Иванович.

— Ничего себе какой большой. Как его зовут?

— Джон Сильвер.

Арсений с удивлением посмотрел на Николая Ивановича, но тот, судя по всему, не шутил. Подумав, Перепёлкин решил, что это не обычная кличка для кота, но это было не его дело. Ведь кот-то не его. Погладив, тут же заурчавшее животное, он вдруг заметил, что один из ящиков стола был приоткрыт. Выдвинув ящик, Арсений нашёл в нём стопку бумаг с печатным текстом. Прочитав несколько строк, он тут же заинтересовался и принялся в спешке перебирать листы.

— Что-то нашёл? — заметил его действия Николай Иванович.

Текст, откровенно говоря, был мрачным. В нём разворачивалась некая история об убийствах и загадочных смертях, всполошивших общественность и не имеющих логического объяснения. Текст начинался со сцены с мальчиком, тонущим в реке. И описывал того, кто смотрел на него в этот страшный момент. Нисколько не пытаясь ему помочь.

— Что за бумаги? — Николай Иванович встал с дивана и подошёл к столу. — Какие-то письма?

— Вовсе нет, — Арсений с удивлением просматривал свою находку. — Николай Иванович, кажется это черновик книги. Новой книги дяди Геннадия.

— Правда? — с удивлением отреагировал детектив. — О чём она?

Ответ поразил его ничуть не меньше, чем Арсения.

— О Топителе.

Глава шестая. Тайна одного подвала.

Глава шестая. Тайна одного подвала.

Проснувшись утром, Арсений первым делом увидел перед собой Степана. Тот стоял возле кровати и возвышался над ним столбом, как всегда безупречно одетый. Смотрел он при этом выжидающе, хотя и немного жутковато.

— Ты просил тебя разбудить, — напомнил Степан.

Арсений какое-то время лежал и смотрел на него. Потом вспомнил, что это правда и он действительно просил разбудить его пораньше. Не сразу, но он заставил себя подняться.

— Спасибо, Степан, — поблагодарил он быстро одеваясь.

— Не за что. Николай уже вернулся.

— Господи, неужели он вообще не спал?

— Не знаю, но выглядит он всё таким же уставшим, — дворецкий пожал плечами.

Прошлым днём и до позднего вечера они долго разговаривали и читали обнаруженный черновик Машкова. Сомнений быть не могло, ведь на титульном листе был указан автор — Гоголь. История получилась и правда мрачная. Она рассказывала о писателе, который был одновременно детективом-любителем, и охотился за таинственным Топителем. Молодой человек пытался раскрыть совершённые им убийства и доказать общественности, что чудовище действительно существует. Хотя ему, разумеется, никто не верил, а полиция просто на просто отмахивалась. Поначалу писатель шёл по следу Топителя от одного убийства к другому, старательно собирая факты, а потом сам стал целью монстра. Потому что слишком сильно им интересовался.

— Судя по всему, Геннадий собирал информацию об этом Топителе, — заключил Николай Иванович вечером. — Выходит это его последняя работа.

— Интервью, старые книги, вырезки из газет, — принялся тогда перечислять Арсений. — Дядя всегда собирал всё, что только мог по теме. Так он надеялся придать своим книгам больше правдоподобности.

— Или же докопаться до правды, — предположил Николай Иванович. — Признаюсь, они нравились мне тем, что все они напоминали собой некое расследование. Какой-то большой-большой и загадочной тайны.

— Да, это был его стиль. Он обожал что-то раскапывать, а потом об этом писать. И у него это получалось.

— В этом было нечто прекрасное.

Они расстались поздним вечером. Арсений остался в доме, поужинал вместе со Степаном и какое-то время провёл в домашней библиотеке. Вспоминая всё, что связывало их с дядей. Лишь поздней ночью он отправился спать, попросив Степана разбудить его утром.

Николай Иванович спать не остался, отправившись куда-то по делам расследования. Помощь Арсения ему, по его словам, до утра не требовалась. Никаких конкретных пояснений он, разумеется, не дал. Просто сел в машину и уехал. Куда? Зачем? Всё это оставалось загадкой...

— Вы с ним давно знакомы? — спросил Арсений у Степана, когда тот закрывал ворота.

— Достаточно, чтобы начать друг другу доверять, — несколько туманно ответил тот.

— И он всегда так себя ведёт?

— Практически.

Закончив с воротами, они вернулись в дом. Степан уже закрывал входную дверь на множество замков (точнее целых шесть), когда Арсений решил спросить.

— Степан, скажи мне, а ты веришь в то, что дядю мог убить Топитель?

— Я бы не стал этого утверждать.

— Вот и мне это кажется полным бредом, — тут же начал живо доказывать юноша. — Разве может быть нечто подобное?

— Я бы не стал этого отрицать.

Такой ответ удивил Арсения, поскольку такого он никак не ожидал. Степан всегда казался ему человеком крайне рассудительным и далёким от тех вещей, о которых писал дядя Геннадий.

— Если уж я чему-то и научился в этой жизни, так это пониманию того, что мир всегда куда сложнее, чем кажется на первый взгляд, — задумчивым голосом пояснил Степан. — Советую и тебе этому научиться.

Этой ночью Арсений спал плохо. К его облегчению и удивлению одновременно никаких странных шумов и грохота в доме слышно не было. Ровно, как и подозрительного стука в дверь. Ровно, как и истерического смеха, от которого кровь стыла в жилах. Природа всех этих явлений так и осталась для него тайной, к которой Степан больше не возвращался. Однако он постоянно просыпался и полночи ему снился какой-то дурной сон. Он раз за разом тонул в каком-то озере, при этом озеро казалось ему смутно знакомым. Он отчётливо чувствовал, как холодная вода заливалась ему в рот и нос, мешала дышать, заставляла хвататься руками за горло. Арсений вынырнул из воды и из сна, когда Степан разбудил его утром. И почувствовал от этого облегчение.

Оделся Арсений быстро. Застегнул джинсы, надел футболку с Дартом Вейдером, а поверх неё рубашку. И спрятал в карман рубашки позолоченную зажигалку с гравировкой в виде рыцарского щита. Ещё один подарок дяди Геннадия. Юноша мог лишь догадываться в чём был её смысл.

Одевшись, Арсений спустился вниз, собравшись позавтракать. Степан уже ушёл на кухню, а Николай Иванович был где-то в доме и неизвестно чем занимался. Поэтому Арсений оказался ближе всех к входной двери, когда раздался звонок. Кто это мог быть?

Перепёлкин пошёл проверить дверь, при этом словно из ниоткуда появился большой кот Джон Сильвер и последовал за ним. Арсению показалось, что взгляд этого кота выглядел необычайно умным и в этом было что-то напрягающее. Однако оказавшись у двери и провозившись с замками он тут же понял, что поторопился с выводами. По-настоящему напрягающим было кое-что другое. За дверью оказался Сергей.

— Доброе утро, — сказал Арсений, решивший про себя, что утро только что перестало быть добрым.

— Злорадствуешь?

Не сказав больше ни слова, Сергей зашёл в дом и сразу прошёл в гостиную. Арсению не оставалось ничего другого, кроме как закрыть дверь и последовать за ним. Кот держался рядом.

— Ну что? Уже обживаешься? — поинтересовался незваный гость.

— Нет, — произнёс Арсений и поспешил сменить тему. — А как ты проник во двор?

— Ворота открыты. Тебе это не нравится?

— Да нет, что ты...

— В этом доме я родился и вырос. Ясно? А ты теперь хочешь передо мной ворота закрыть?

Арсений тяжело вздохнул. Разговор обещал быть сложным. Меньше всего ему хотелось сейчас спорить со своими родственниками, но похоже, что сами родственники были настроены иначе.

— Зачем ты пришёл? — спросил Арсений.

— Я вырос здесь, — повторил Сергей. — А ты теперь будешь мне такие вопросы задавать?

Вообще-то, Сергей всегда казался Арсению самым разумным из Машковых. Но сегодня он явно планировал его в этом разубедить.

— Слушай, давай серьёзно. Вот без всех этих громких высказываний. Зачем ты пришёл?

— Да посмотреть, как ты здесь устроился, — ответил уже куда спокойнее Сергей. — Посмотреть и предупредить, чтобы ты особенно не расслаблялся. Не думай, что сможешь сохранить за собой этот дом.

— Это в каком смысле?

— Да в прямом! Уже собрался лапу свою наложить? На дом? На счета? На издательство? Ничего из этого тебе не достанется.

— Да что ты несёшь? — Арсений растерялся. — А как же завещание?

— Так значит всё-таки будешь за него цепляться? А я-то думал, что ты порядочный и на смерти моего отца наживаться не станешь.

— Слушай, — запротестовал Арсений. — Ты меня выставляешь каким-то монстром...

— Ты приехал не пойми откуда, — голос Сергея был полон гнева. — Втёрся отцу в доверие, а теперь решил наложить руки на семейные деньги и дом. Знаешь как таких людей называют? Ворами!

— Вообще-то не пойми откуда, а из Новокосино.

— Да мне плевать! — Сергей сорвался на крик. — Ты не копейки из отцовского наследия не получишь!

Кот лениво зевнул. Арсений, тем временем, уже жалел, что вообще открыл дверь. Наследство стало для него полной неожиданностью. При чём настолько, что он даже не знал, что с ним теперь делать. Но чего он уж точно не хотел так это чувствовать себя виноватым за это наследство. Потому что в действительности уже чувствовал.

— И у тебя, наверное, есть конкретные идеи, как это сделать? — предположил Арсений, взяв себя в руки.

— Идея банальная и всё же рабочая. Мы оспорим завещание. И всё получим обратно, — с довольной ухмылкой сообщил Сергей.

— Мы?

— Я, Лиза и Лидия. И, конечно, Гена.

— Отлично! — на Арсения вдруг нахлынула злость. — Рад, что вы хоть в чём-то смогли объединиться.

— Мы оспорим завещание, — повторил Сергей. — И ты вернёшься обратно в своё Новокосино.

— Только не деритесь, когда будете всё это делить.

Сергей покачал головой, явно сделав над собой усилие, чтобы успокоиться. Видно было, что его трясло от злости. Потом в его взгляде вдруг что-то изменилось.

— Ну как тебе сегодня спалось? — неожиданно спросил он.

— Не твоё дело, серьёзно.

— Шумы были? Грохот?

Арсений снова растерялся. Что этот человек мог обо всём этом знать? Сергей понял, что угадал и потому хищно улыбнулся.

— Вот-вот, — неприятным голосом сказал он. — И я тебе о том же.

— Слушай, тебе лучше уйти, — у Перепёлкина уже заканчивались силы для любезностей.

— Никто из нас не смирится с завещанием. Не думай будто тебе здесь что-то реально принадлежит. Даже дом не признает тебя!

— Вообще-то уже признал.

Слова застряли у Арсения в горле, потому что последнюю фразу произнёс не он. Услышанное поставило его в тупик. Сергей, тем временем, изменился в лице.

— Ты-то что понимаешь? — грозно спросил он.

— Я? — еле выдавил из себя Арсений.

— Да ты-то здесь при чём? Я тебя спрашиваю!

— Я?

— Ты всё услышал.

— Не играй со мной! — Сергей быстро терял самообладание.

— И не думал.

Арсений почувствовал, как у него дрожат ноги. Ему казалось будто Сергей сходит с ума и теперь разговаривает сам с собой. Или это он сам уже сходит с ума?

— А ну повтори, что ты сказал, — грозно потребовал Сергей.

Арсений только хлопал ртом как вдруг понял, что Сергей смотрит не на него. Повернув голову, он с возникшим из ниоткуда страхом осознал, что Сергей смотрит на кота. Устроившегося прямо на диване кота!

— Я сказал, что дом его уже признал, — к ужасу Арсения, повторил кот.

Перепёлкин чуть не упал и только каким-то чудом устоял на ногах. Происходящее не укладывалось у него в голове. Весь мир будто перевернулся и понёсся куда-то с крутого склона.

— Я тебе не верю, — сказал Сергей так, словно всё было в порядке.

— А зря. Ты прекрасно знаешь, что я хорошо разбираюсь в таких вещах, — напомнил кот так, словно всё действительно было в порядке.

— Да что здесь происходит? — воскликнул Арсений.

К его шоку Сергей и кот посмотрели на него так, словно он спросил что-то странное. В их глазах даже нашлось место непониманию.

— Тебя что опять не устраивает? — сердито спросил Сергей.

— Не устраивает? Ты ещё спрашиваешь? — буквально взорвался Арсений. — Ты разговариваешь с котом. С котом! И он тебе отвечает! Мне это мерещится? Мне это точно мерещится! Как ты можешь говорить с котом?

— Тебя это что напрягает?

От такого вопроса Арсений рухнул на диван. Слов у него не было. Понимания тоже. Видимо он всё-таки сошёл с ума.

— Конечно, его это напрягает, — прозвучал рядом голос Степана. — Ведь он ничего не знает.

В гостиной появились Степан и Николай Иванович, оба с обеспокоенными лицами.

— А ты, Сильвер, однако, поторопился, — заметил Николай Иванович, обращаясь к коту.

***

На лестнице зажегся свет. Арсений медленно спускался по скрипучим ступенькам, придерживаясь рукой за перилла. Сердце его бешено билось, а впереди ждала неизвестность. Такая, какой он ещё не встречал.

— А ведь я предлагал посетить подвал, — напомнил Степан.

— Советую в этот раз не отказываться, — добавил Николай Иванович.

Арсений и не думал отказываться. Не теперь, когда посетить этот таинственный подвал ему советовал даже кот. Говорящий Джон Сильвер ему не привиделся и действительно был перед ним. Действительно разговаривал и делал это с таким видом будто именно так и должно быть. Будто все коты разговаривают и вообще нечего удивляться их бесконечным замечаниям. Однако Арсений не удивляться просто не мог. Всё происходящее было для него одним большим шоком. Безумным и необъяснимым...

Сергей не стал задерживаться в доме на 26-той улице и вскоре покинул его в состоянии ещё более раздражённом, чем раньше. Степан закрыл за ним ворота, а Николай Иванович признался, что это он оставил их открытыми. Стоило Сергею уехать, как они повели Арсения показывать ему подвал. Разумеется, в компании говорящего кота.

— Вы можете объяснить мне толком, что здесь происходит! — требовал Арсений. — И, если вы снова будете говорить мне, что время не пришло, так вот я считаю, что оно как раз пришло!

— Арсений, мы всё тебе объясним, — Степан поднял руки в успокаивающем жесте. — Но для начала будет лучше если ты дашь нам показать тебе подвал этого дома. Поверь мне, тогда для тебя всё встанет на свои места.

— Ставлю бутылку рома, что он не верит, — прокомментировал Джон Сильвер.

— Ну-ка успокойся, — распорядился Николай Иванович. — Дай человеку во всём разобраться.

Кот снова лениво зевнул и посмотрел на людей, прищурив один глаз. Арсений не мог чувствовать себя рядом с ним спокойно и до сих пор был уверен в том, что всё происходящее лишь дурной сон. Однако его продолжительность и то, что сам Перепёлкин никак не просыпался, всё-таки убеждали его в том, что всё происходящее было взаправду. И Арсений не знал легче ли ему от этого или нет?

Деревянная лестница привела его в просторное помещение со шкафами, баром и столом для бильярда. Вместе с дядей Геннадием Арсений частенько играл здесь и даже несколько раз выигрывал. В этом месте было светло и чисто, одним словом, это был «ухоженный» подвал. Ничего такого, что должно было поразить Перепёлкина и дать хоть намёк на объяснение почему кот говорит. И хотя бы чему-то другому...

— И что мы должны здесь найти? — поинтересовался Арсений.

— Прояви терпение, — попросил его Степан.

Он подошёл к одному из шкафов, и Арсений был уверен в том, что сейчас он повернёт какую-нибудь скрытую ручку или выдвинет книгу на полке. Однако ничего из этого дворецкий не сделал. Вместо этого Николай Иванович разложил бильярдные шары на столе в виде определённой фигуры, напоминающей собой полумесяц. После этого за одним из шкафов что-то щёлкнуло и вот тогда Степан смог отодвинуть его в сторону. Сохраняя серьёзное выражение лица, он показал удивлённому Арсению расположенную за ним потайную комнату.

Степан замер с приглашающим жестом. Арсений посмотрел сначала на него, потом на Николая Ивановича, а затем на кота. Кот с умными глазами показался самым убедительным аргументом. Арсений подошёл к проёму, открывшемуся за шкафом, и шагнул вперёд.

В следующее мгновение он поразился ещё больше, чем когда перед ним заговорил кот. Весь смысл дома, в который он столько раз приезжал и который теперь достался ему по наследству изменился в его глазах. Теперь всё изменилось в его глазах.

Арсений оказался в просторном зале с деревянной отделкой и ярким освещением. Помещение выглядело красиво и даже богато, но удивило юношу вовсе не это. А ряды стеклянных шкафов с позолоченными ручками, которых здесь были десятки. Однако Арсений остолбенело смотрел на хранившиеся в них предметы, не в силах отвести от них взгляд. Ведь эти предметы летали.

Это были самые разные вещи как по размерам, так и по ценности. Старые мечи, украшенные драгоценными камнями. Элементы доспехов с изысканной гравировкой. И рядом с ними инструменты и старинные монеты. Меховые шапки и чёрные кожаные перчатки. Некоторые из этих вещей вызывали лишь удивление, как кости или зубы, которые совершенно точно не могли принадлежать людям. Другие же вызывали трепет, как полные рыцарские доспехи или ордена и наградные знаки. И все они летали. Парили в воздухе внутри стеклянных шкафов. И чем дольше Арсений к ним присматривался, тем больше убеждался в том, что это вовсе не иллюзия и не оптический обман. Это то, чему у него не было никаких объяснений. Точно также, как и тому, почему кот Сильвер разговаривал.

Какое-то время Арсений бродил среди всего этого великолепия совершенно потеряв дар речи. Внимательно рассматривая, изучая, пытаясь запомнить каждую мелочь. Медленно осознавая для себя совершенно новое открытие. Степан, Николай Иванович и Сильвер терпеливо ожидали у входа.

— Что это такое? — спросил наконец Арсений, взглянув на них.

— Это коллекция, собранная семьёй Машковых на протяжении нескольких поколений, — с гордостью сообщил Степан. — Геннадий хранил её на протяжении последних лет, с тех пор как стал хозяином этого дома и предпринял не мало усилий, чтобы её увеличить.

— Но коллекция чего?

— Магических предметов, — пояснил Николай Иванович.

— Магия? — Арсений пошатнулся, не веря тому, что сейчас услышал.

— Она самая, — подтвердил детектив. — Ну или то, что вполне можно было бы ей назвать.

— Но ведь магии не существует, — предпринял попытку Арсений.

— О да, парень, ты совершенно прав, — усмехнулся кот.

Арсений взглянул на один из шкафов, внутри которого парил старый свиток. Буквы на нём появлялись и исчезали, словно невидимое перо сначала писало их, а затем такая же невидимая рука их стирала. Арсений поймал себя на мысли, что ему похоже стоит многое пересмотреть в своей жизни.

— Это просто поразительно, — выдохнул он.

— Правильные слова, — похвалил Николай Иванович. — Всё это — результат большого труда, который заслуживает уважения.

— Но как? Откуда?

— Со всей России, — пояснил Степан. — Ещё есть из Азии и из Западной Европы. Геннадий старательно собирал их в каждой своей поездке.

— Поездки! — воскликнул Арсений, словно вдруг догадался о чём-то. — Дядя Геннадий писал книги об этих предметах! Теперь я узнаю часть из этих вещей!

— Он писал только о некоторых из них, — подтвердил его догадку Степан. — И далеко не всё.

— Но зачем? В смысле, зачем он всё это собирал?

— Это семейная традиция Машковых, — Степан окинул взглядом стеклянные шкафы. — Они занимались этим много, действительно много лет. Ещё до основания Союза.

— Но как они пришли к этому? То есть, какая цель?

— Арсений, перед тобой магические предметы, каждый со своей историей и особенностями. Даже с необычными силами, — обратил его внимание Николай Иванович. — Неужели такое не хочется собирать и коллекционировать?

В этом он, конечно, был прав. Однако Арсений всё равно считал такое объяснение недостаточным, не раскрывающим всю картину. Здесь явно чего-то не хватало. Какой-то важной детали...

— Но всё-таки, — не успокаивался Арсений. — Какая цель?

— Для этого тебе придётся обратиться к сохранившимся семейным архивам. Возможно, там ты найдешь ответ на этот вопрос.

— Тем более, что ты знаешь, где его искать, — добавил Николай Иванович. — Степан выдаст тебе ключи от запертого шкафа, в котором хранится полная версия. Настоящая история семьи Машковых.

— Важно другое. То, что это давнее семейное дело, которое Геннадий вёл в тайне ото всех, кроме очень узкого круга лиц, — продолжил свою мысль Степан. — И теперь это дело переходит к тебе. Согласно завещанию Геннадия Машкова ты теперь продолжатель этого семейного дела и вся эта магическая коллекция — теперь твоя собственность. И тебе предстоит хранить её.

— Со всеми вытекающими из этого последствиями, — как-то странно добавил кот.

***

Возле дома на заднем дворе располагался небольшой сад с беседкой и пристроенной к самому дому верандой. Именно на веранде Арсений и устроился, пытаясь осознать для себя всё происходящее вокруг. А заодно и то, что на него навалилось за последние дни. При том, что навалилось действительно много.

В руках у него было приложение к завещанию, составленное дядей Геннадием. Николай Иванович и Степан наконец-то выдали его ему, и юноша смог с ним ознакомиться. Внимательно ознакомиться. По идее оно должно было ему всё объяснить. Вот только ключевым здесь было «по идее».

«Уверен, что, когда ты будешь это читать моё состояние уже нельзя будет назвать нормальным или удовлетворительным. Но, наверное, ничего страшного. Вернее, мне хотелось бы так сказать. Признаюсь я не в первый раз пишу письма, которые будут прочтены после моей смерти. Однако это письмо, разумеется, будет для меня особенным. Ведь это письмо, дорогой племянник, я пишу для тебя».

Именно так начиналось письмо дяди Геннадия Арсению, которое было приложено к завещанию. Арсений многого ожидал этого письма — объяснений, признаний, какого-нибудь откровения. Также не плохо было бы получить какие-либо инструкции, объясняющие что теперь делать. Но ничего из этого в письме не оказалось.

В приложении к завещанию находилась информация о банковских счетах и о прочем имуществе дяди Геннадия, в том числе о тех средствах, которые он пожелал оставить своим друзьям и родственникам. Глядя на всё это Арсений всё ещё не мог поверить в то, что всё это действительно теперь принадлежит ему. Что ж, глядя на это можно было ещё раз убедиться в том, почему родственники Машковы намеренны противиться завещанию и серьёзно биться за наследство. Вплоть до признания последней воли дяди Геннадия недействительной. Ведь на кону были и правда большие деньги. А если вспомнить не о деньгах, а о волшебной, в буквальном смысле, коллекции, укрытой в подвале... Наверняка, Сергей знал о ней и скорее всего знали и остальные родственники Арсения. А это серьёзно меняло дело. Ради такого они точно будут спорить, оспаривать, а возможно дойдут и до радикальных мер. Арсению эти мысли не очень нравились. Он поспешил переключиться на размышления о том, знала ли о семейной коллекции его мать?

Но куда больше его расстраивало то, что в письме не было ни слова об этой коллекции и о подвале. Никаких подсказок или объяснений что и как теперь делать. Подобная перспектива не сильно его обнадёживала. Из завещания или из приложения к нему ничего не следовало о том, как быть с коллекцией и где искать новые предметы. Если их вообще нужно было искать. Такое чувство будто именно коллекцию дядя Геннадий передавать не собирался.

Зато здесь не мало было сказано о его отношении к Арсению, которого дядя Геннадий в письме называл «достойным наследником», которому и передавал всё, что у него было.

«Именно тебя я вижу продолжателем нашего семейного дела. Человеком, заслуживающим доверия и всего того, чем я владею. И слово „наше“ здесь самое подходящее. Ведь мы семья и всегда ею были. Ты мой племянник и в тебе течёт кровь нашей семьи. Этого не изменить».

Неожиданно для самого себя Арсений рассердился на собственного дядю. И дело было не в том, что тот ничего не написал о магической коллекции и что с ней теперь делать. А в том, что дядя Геннадий писал о семье. Да, они действительно были родственниками. И дядя сам с ним связался и предложил начать общение. И, откровенно говоря, Арсений понятия не имел, что там произошло у его матери с её братом и отчего они не общались последние несколько лет. Однако до того момента как Геннадий Геннадиевич позвонил Арсению он никак не пытался помириться с сестрой. Не звонил, не писал, совершенно не интересовался её жизнью. Не приехал на свадьбу, хотя его приглашали. Вообще не интересовался их с Арсением делами и уж тем более ничем не помогал. Вся страна знала успешного писателя Машкова, издававшегося под псевдонимом Гоголь. Но Перепёлкины хоть и были его родственниками, находились от него дальше всех. Почему-то до момента знакомства Арсения с дядей семьёй они особенно не были. И в этом крылась самая главная загвоздка, о которой сам Арсений старался не думать.

У дяди Геннадия были откровенно паршивые отношения с детьми и с сестрой Лидией. Это была одна из тех вещей, в которых мать Арсения и отличалась от них — у неё с братом не было никаких отношений. Однако всем им Геннадий Геннадиевич активно помогал деньгами. Сергею он помог открыть ресторан, предоставив средства и фактически оплатив все связанные с этим мероприятием расходы. Лизе он помог с первыми публикациями, привлекая свои связи в издательствах для продвижения её любовных романов. А Генке он просто переводил на карту солидные денежные суммы, которые тот тратил на всё подряд и особенно на машины. С чем-то он помогал и Лидии с её дочерью, но те тратили их просто на всё подряд. Всё говорило о том, что именно в этих людях он видел свою «семью» и потому беспокоился об их состоянии. До тех пор, пока всё не изменилось. Арсений не знал, что именно произошло, но было очевидно, что дядя Геннадий разочаровался в собственных детях. Они с Перепёлкиным это не обсуждали, но приезжая в гости Арсений видел, что Гоголь-Машков всё меньше помогал своим детям, всё чаще отказывая им в деньгах. Становился он и невольным свидетелем истерик, которые они для него устраивали. Не раз и не два Лиза и Генка приезжали с криками и ругательствами. Приезжали с возмущением и Лидия с дочерью. Только Сергей не принимал в этом деле участия. Вся семья, включая Арсения, знала, что у Сергея с отцом был особый конфликт. Что-то они такое не поделили о чём никому не рассказывали.

Арсений по натуре своей был добрым человеком и к дяде Геннадию он сильно привязался. Но в глубине души он полагал, что дядя решил общаться с ним только после того, как перестал видеть «достойных наследников» в своих детях. И в этом было нечто обидное. По этой причине пылкие слова о настоящей семье были Арсению не слишком приятны. А вся эта история с наследством... Немного отдавало попыткой извиниться за многие годы безразличия к своим родственникам. Хотя Арсений гнал от себя эти мысли. В свете того богатства, которое дядя Геннадий оставил ему, подобные размышления выглядели, как минимум, неприлично и неблагодарно.

Старые доски веранды заскрипели. Из дома вышли Степан и Николай Иванович. Джон Сильвер следовал за ними и ловко запрыгнул на одно из свободных кресел. Их на веранде было достаточно.

— Он был не слишком справедливым человеком, — произнёс, присаживаясь Степан, словно прочитав все мысли Арсения. — Но он старался быть лучше. И его последние решения тому только подтверждение.

— Но ведь он лишил всего своих детей. Не то чтобы я был не благодарен за наследство, но ведь я лишь племянник. А у него есть и родные дети.

— Которые, кажется, в деньгах не нуждаются, — заметил Николай Иванович, вставший у деревянных перил веранды.

— Все они обеспеченные люди, — добавил, кивнув, Степан. — Он хотел помочь вам с матерью.

— А коллекция? — спросил Арсений. — Это ведь не марки! Не пуговицы в конце концов! И что все эти вещи обладают магией? А какой? Почему к ним нет никакой инструкции?!

— Кстати об этом, — Николай Иванович вздохнул, а потом вытащил из внутреннего кармана пиджака аккуратно сложенный листок бумаги. — Это письмо, которое Геннадий написал мне, предположительно за несколько часов до своей смерти.

— Что? — воскликнул Арсений, взяв в руки письмо.

— Он позвонил мне. Сказал, что готовит нечто важное, просил присутствовать при этом. Мы со Степаном и Михаилом считаем, что он собирался объявить о своём завещании.

— А потом вы приехали и нашли это письмо? — предположил Арсений, осторожно развернув листок.

— Письмо нашёл я, — заявил Степан. — Оно было спрятано в одном из тайников в малом кабинете. И поскольку было адресовано Николаю, то я немедленно забрал его.

Арсений лишь поразился этому. Странного детектива из Санкт-Петербурга он видел впервые, но в этом доме он явно был доверенным человеком. Обдумав это, Перепёлкин принялся читать письмо.

«Мой дорогой друг, Николай... Похоже я в последний раз обращаюсь к тебе...

Времени у меня мало, поэтому перейду сразу к делу. Я умираю. Меня убили и жизнь стремительно покидает меня. Уже темнеет и мне всё тяжелее писать слова. Я знаю, что меня убили... Убили из злости, из мести, за обиду, которую я, возможно, действительно нанёс... Ошибки, ошибки привели меня к этому моменту. К сожалению, я мало чем могу тебе помочь, поскольку не знаю как именно встречу свой конец. В этом письме я не могу много написать поскольку боюсь, что убийца найдёт его. Но я всё-таки рискну. Рискну дать тебе подсказку, которая возможно поможет тебе... Есть ещё два письма. Одно из них предназначено Арсению Перепёлкину, моему племяннику. Я оставляю ему всё и теперь, похоже, он скоро узнает об этом. А второе моему убийце. Да, тебе, если ты всё-таки читаешь это письмо. Оба они надёжно спрятаны, и я надеюсь, что ты, Николай, сможешь найти их. Ты всегда всё и всех находишь. Теперь я снова прошу тебя о помощи. Найди моего убийцу. Найди его и призови к ответу. Мой срок вышел куда раньше, чем я рассчитывал. Но, наверное, с этим сталкиваемся мы все...

Прошу тебя, позаботься об Арсении... Он юн и ему ещё многое предстоит... И я прошу тебя защитить его и если это возможно, помочь ему найти правильный путь...

Прощай, Николай. И прости меня за все мои ошибки».

Арсений закончил читать письмо и посмотрел на Степана и Николая Ивановича. Впечатление у него было противоречивое.

— Что скажешь? — спросил детектив, внимательно на него глядя.

— Я даже не знаю, что сказать, — Перепёлкин растерялся. — Я просто ничего не понимаю.

— Занятно, потому что я тоже, — признался Николай Иванович. — Прощанием, которое оставил Геннадий я безусловно тронут, но если оставить сантименты в сторону, то содержание письма вызывает слишком много вопросов.

— Он написал письмо убийце, — из множество новых фактов Арсений первым делом обратил внимание именно на это. — То есть он знал, кто его убил?

— Но при этом он пишет, что мало чем может помочь. Довольно странно, не правда ли?

— Так вы нашли это письмо? Вы знаете, кто убийца?

— К сожалению, нет. Иначе бы я уже был в полиции и общался бы со следователем.

— А моё письмо? — Арсений уцепился за второй факт.

— Оно у меня, — ошарашил его ответом Николай Иванович. — Вот его я нашёл, но скажем так, оно слабо поможет нам в деле расследования.

— Так оно содержит какие-то инструкции для меня относительно коллекции? Хоть какие-то объяснения?

— Можно сказать и так. Но я надеюсь на твоё понимание, потому что отдам его только когда всё закончится. Когда мы найдём и схватим убийцу Геннадия. И в этом свете, адресованное ему письмо меня крайне интересует.

Арсения эти слова рассердили. Ему уже надоело, что от него все всё скрывают, прячут и раз за разом повторяют «ещё не пришло время». На него столько всего свалилось, его мир перевернулся по меньшей мере два раза. И ему нужны были ответы на его вопросы, как кораблю был нужен якорь, чтобы закрепиться на берегу. Но юноша вдруг поймал себя на совсем другой мысли. Его дядю убили. Какими бы ни были отношения Геннадия Геннадиевича со своими детьми, с другими родственниками или с самим Арсением его убийство — это страшное преступление. Разве он заслужил быть утопленным способом, который ещё даже понять никто толком не смог? Дядя оставил ему всё, фактически обеспечил всю дальнейшую безбедную жизнь. И разве он не заслуживает такой банальной вещи, как справедливость? В конце концов, что сейчас важнее? Ответить на мучившие Перепёлкина вопросы или же найти убийцу дяди Геннадия?

— Хорошо, — Арсений принял для себя решение. — Тогда чем я могу помочь?

— Посмотрим, что выйдет, — вздохнув сказал Николай Иванович. — Но не менее странным мне кажется и сама манера письма. Геннадий пишет, что у него темнеет и ему всё тяжелее писать. И при этом его уже убили. Всё это не слишком вяжется с его утоплением, да ещё и в кабинете своего дома. Думаю, все с этим согласны.

Арсений и Степан закивали, не имея возражений.

— Что вы планируете делать? — спросил Перепёлкин.

— Поскольку поиски самого способа убийства пока не дают результатов полагаю необходимым сменить тактику, — многозначительно произнёс Николай Иванович. — А именно продолжить расследование через поиски убийцы. Кто мог это сделать? Кому это было выгодно?

— Не знаю. Мне кажется, что Сергей, Лиза или Генка могли уговорить дядю дать им денег. Его смерть точно им не на руку.

— Верно, но дело может быть не только в деньгах. Геннадий сам дал нам подсказку. Месть за ошибку. За обиду. А это меняет ситуацию. Заставляет искать отличный от денег мотив.

— Тогда кто подозреваемый? — уточнил Арсений.

— Сергей знал о магической коллекции, — сообщил Николай Иванович. — И у него был конфликт с отцом о наследнике. У него достаточно причин, чтобы мстить и поэтому он первый среди подозреваемых.

— Сергей? — Арсений растерялся от такого предположения. — Убить отца? Нет, это бред!

— Он первенец, а Геннадий всего его лишил, в том числе и права владеть коллекцией, полной чудес. Такое любого выведет из себя.

— Мне больно это говорить, — с мрачным видом вступил в разговор Степан. — И я надеюсь, что ты, Николай, ошибаешься. Но у Сергея действительно был старый конфликт с Геннадием и тот даже однажды отрёкся от сына. Всё было очень сложно. Поэтому я вынужден согласиться с тем, что у Сергея не мало причин для неприязни к отцу.

— И поэтому, — серьёзно заявил Николай Иванович. — Именно с него мы и начнём.

Глава седьмая. К решительным действиям.

Глава седьмая. К решительным действиям.

Они снова ехали в город. 26-тая улица осталась позади вместе со Степаном и Джоном Сильвером. Последний больше не скрывал своих способностей и теперь комментировал всё и всегда. В каком-то смысле в доме уже нельзя было спрятаться от его мнения, которое у него, похоже, имелось на всё. Кто этот кот и откуда он такой взялся Арсению пока что никто не объяснил, но он не торопил с ответами. Хотя и сильно этого хотел. Однако подумав, он решил, что сейчас есть более важные вопросы.

— Так вы знаете, где остановился Сергей? — спросил Арсений, когда они уже ехали в машине.

— Разумеется. Чем я, по-твоему, ночами занимался?

— Не знаю, я вообще не понимаю, как вы ведёте расследование.

Николай Иванович устало на него посмотрел и в этом взгляде было что-то вроде недовольства.

— Я знаю, где остановились все родственники Машкова, — сообщил он. — Кто и во сколько приехал в город, кто и чем в нём занимался все эти дни. С кем они встречались и разговаривали.

— Серьёзно? И что например?

— То, что они встречались с Михаилом и пытались его подкупить. Серьёзно пытались, но он им отказал. Теперь они нашли другого юриста, который уже готовит документы для иска в суд.

— Иск будет ко мне? Я прав? — предположил Перепёлкин.

— Всё, верно, Арсений. Но проблема не в этом, а в том, что пока я не могу никого из них притянуть к этому делу. Никаких улик. Если кто-то из них убийца, значит именно он последним видел Геннадия живым. А значит прибыл в дом на 26-той улице уже после того, как его покинули Степан и Михаил. Но этого я пока тоже доказать не могу.

— Однако Сергея вы всё-таки подозреваете? При чём больше, чем других?

— Всему есть причины. Сначала моим главным подозреваемым был Геннадий Младший, — признался детектив. — Видишь ли, Михаил поделился со мной копией старого завещания. Оказывается изначально Геннадий планировал оставить всё своему второму сыну.

Арсений серьёзно удивился подобной новости. Вот уж на кого бы он не поставил, так это на Генку. Дядя Геннадий, конечно, любил своего сына, но сильных восторгов в отношении него не высказывал. Может быть именно поэтому Генка такой злой?

К тому же Перепёлкина слегка задело хоть и излишнее, но всё-таки подтверждение того факта, что в изначальной версии завещания ему ничего не полагалось.

— Как я понимаю есть «но», — Арсений постарался отогнать от себя эти мысли.

— Разумеется есть «но». Допустим Геннадий узнал о том, что завещание изменилось. И что? Он помчался убивать отца из мести? Нет, это слишком глупо даже для него.

— Всё-таки не маньяк же он какой-нибудь.

— Другое дело Сергей. Вот тут действительно деньги не играют решающую роль. Я уже говорил тебе о том, что у него с отцом была не обычная ссора. Всё очень серьёзно.

— Степан упоминал о каком-то старом конфликте, — припомнил Арсений.

— Вот-вот. До старого я пока не добрался, но зато нашёл свежий. Оказывается случилась у них с Геннадием одна история, месяца четыре назад, — поделился Николай Иванович и заметив, что юноша терпеливо ожидает продолжил. — Сергей довольно успешно занимается бизнесом. У него есть хороший ресторан в Москве, который пользуется устойчивой популярностью. И вот он открывает второй ресторан. Устраивает из этого огромное мероприятие, приглашает журналистов, видных лиц. И в том числе отца.

— Кажется о чём-то таком дядя рассказывал...

— Дорогущий шеф-повар из Франции, главное блюдо, которое становится гвоздём меню. И именно Геннадий должен первым его попробовать и высказать своё мнение. Сергей буквально выстраивает всех вокруг него. Свет, камеры, мотор!

— Кажется всё плохо закончилось, — вспомнил Арсений.

— Геннадий разнёс блюдо в пух и прах. Но не только блюдо. Он разнёс повара, команду, ресторан. В конце концов самого Сергея. Скандал был страшный. Похлеще чем та история с Лидией и её «недооткрытием». Репутация Сергея — сплошные осколки.

— Дядя немного рассказал мне о том дне. Это был один из тех случаев, когда ему было тяжело говорить. И я не стал его тревожить.

— Степан утверждает, что они месяц вообще не разговаривали. Потом понемногу стали снова общаться. Но обида, очевидно, была страшная.

— Но разве этого достаточно, чтобы подозревать Сергея? Ведь даже неясно как он мог бы совершить это убийство?

— Я пока этого не знаю. Но всё можно изменить. В конце концов, в отношении Сергея хотя бы можно сделать разумное предположение.

— Это какое же?

Машина круто повернула и направилась по центральной улице прямо к большому белому зданию с такой же большой вывеской: «Отель Гранд Михеевский». Именно к нему они и направлялись.

— Напомню, Сергей знал о магической коллекции и знал как попасть в хранилище. Учитывая загадочную смерть Геннадия это наталкивает на определённые мысли.

— Думаете, что он мог что-то оттуда взять? — поразился такому предположению Арсений.

— На данный момент это моя основная версия, — прямо сказал Николай Иванович. — Сергей мог использовать один из предметов коллекции и с его помощью убить отца. Это бы объяснило странное утопление Геннадия.

— А там есть такие предметы, которые так могут?

— К сожалению, да. Геннадий искал информацию и писал о них. Есть предметы, которые могут наполнить лёгкие человека водой даже на суше. И он находил такие.

— Но ведь в кабинете всё было в воде!

— Мы же не знаем побочных эффектов.

Они припарковались возле отеля, открыли двери и вышли из машины. Но прежде, чем захлопнуть свою дверцу Арсений спросил:

— Даже если так. Дядя Геннадий оскорбил Сергея. И что? Он несколько месяцев терпел, а потом вдруг проснулся утром и поехал убивать отца, прихватив какой-то магический предмет из коллекции? Это ведь бред.

— Ещё какой! Но странно не это. Я знал об этой истории ещё до наших печальных событий. Тогда я гостил у Геннадия и стал невольным свидетелем его гнева. И знаешь, против привычки, не удержался спросить его зачем он так поступил.

— И что он ответил? — поинтересовался Арсений.

— Он сказал, что блюдо было отвратительным, — задумчиво сообщил Николай Иванович. — Худшее из того, что он пробовал в своей жизни. Геннадий признался, что хотел похвалить сына, но когда попробовал ту гадость, то не смог сдержать гнева. В его понимании, Сергей выставил его на посмешище. Видишь ли, это был торт. Торт с клубникой.

— А на клубнику у дяди аллергия! — осенило юношу.

— И Сергей не мог не знать об этом. Не мог не предупредить повара. Знаешь, если взглянуть на всю эту ситуацию под определённым углом, можно подумать будто Сергей специально подставил отца из-за какой-то старой обиды. По крайней мере, Геннадий именно так и решил.

— Но что же они такое не поделили, если всё так сложно?

— Не знаю Арсений, но я обязательно это выясню.

Закрыв машину, они сразу направились к главному входу. Одетый с иголочки мужчина тут же встретил их и вкратце, но со всеми подробностями расписал все достоинства отеля, указав направление к ресепшену. Арсений из вежливости внимательно выслушал его, а Николай Иванович почти сразу отправился по указанному направлению. Однако он не долго разговаривал на ресепшене и успел задать лишь несколько вопросов.

— Господин детектив! — раздалось в зале.

Они оба обернулись и увидели людей, желание встретиться с которыми у Арсения изначально было сомнительным. Потому что это были члены семейства Машковых. Лидия и Лиза. И обе пребывали на удивление в хорошем настроении. Так, что это даже выглядело немного раздражающе.

— Николай Иванович! Мы вас узнали! — Лидия, как всегда, говорила громко. — Мы здесь!

Гостевой зал с диванами для ожидания и ресепшеном соседствовал с ещё одним, в котором находился ресторан. Среди множества гостей отеля, сидевших за круглыми столами с белыми скатертями, Арсений увидел Лизу и Лидию. Они сидели за одним из этих столиков, пили кофе и явно никуда не торопились. Отдыхавшие за другими столиками посетители отеля с сомнением поглядывали на Лидию. Николай Иванович кивнул ей без особой приветливости, однако всё-таки пошёл к Машковым. Арсению ничего не оставалось кроме как последовать за ним и присоединиться к их столику. Хотя сделал он это без особого энтузиазма.

— Ну здравствуй, — без такой же как у своей тёти жизнерадостности сказала Лиза Арсению. — Уже пересчитываешь свои новые деньги?

— И в мыслях такого не было, — ответил Перепёлкин, присаживаясь.

— А зря, совсем скоро считать будет нечего.

— У нас просто замечательная новость! — с улыбкой сообщила Лидия. — Мы уже нашли хорошего юриста, и он уже подготовил документы для обжалования завещания моего брата!

— Неужели? — изобразил удивление Николай Иванович, откинувшись на спинку стула. — И на каком же основании?

— Вопиющей несправедливости, конечно!

— Интересно, — детектив улыбнулся. — А давно ввели такое основание для обжалования завещаний?

— Не стоит смеяться, — предупредила Лиза. — Мы настроены серьёзно. Наш юрист говорит, что вполне можно доказать, как Арсений вводил отца в заблуждение, обманывал его, охотясь за наследством.

— Обманывал? — Арсений был поражён. — И в чём же я его обманывал?

— Как это правильно звучит? Ах да, в доброте и благородстве своих намерений. И поэтому не заслуживаешь завещанного.

— Но ведь это бред! — возмутился он.

— Бред — это то, что отец оставил тебе то, чего ты не заслуживаешь.

— И к тому же можно доказать, что завещание поддельное! Так что скоро у тебя ничего не останется! — Лидия сообщила это Арсению так, словно он должен был обрадоваться. — Представляешь!

— Да, представляет! — Николай Иванович с усмешкой покачал головой. — Даже не знаю, что вы с такими идеями будете делать в суде. Особенно против Михаила.

— На этот счёт не беспокойтесь, ведь главное чью сторону примет суд. А суд, как говорит наш юрист, всегда можно направить в нужную сторону, — ядовито сообщила Лиза.

— Да делайте вы что хотите! — со злостью выпалил Арсений. — Ваши угрозы, ваши претензии! Я от всего этого уже устал!

Лидия и Лиза взглянули на него с удивлением, словно он только что нарушил негласные правила какой-то игры. Николай Иванович снова усмехнулся.

— Вот такой подход мне нравится, но предлагаю не усложнять ситуацию, — сказал он. — Мы здесь для встречи с Сергеем.

— Что ты сказал? — Лиза вскочила со своего места, не обращая внимания на детектива. — Ты устал? Это ты устал? Ты обхаживал моего отца ради денег!

— Ты сама прекрасно знаешь, что это бред! Он меня пригласил!

— И ты радостно стал изображать из себя его друга! Или может сына? Прыгал для него и улыбался? Делал вид, что тебе интересны его книги и рассказы?

— Ну ты-то о его творчестве ничего сказать не могла. Тебя ведь только деньги его интересовали! — заявил ей Арсений тоже встав. — Ты у него и появлялась только с истериками! Даже сейчас только о наследстве думаешь!

Резкое движение и Лиза залепила Арсению звонкую пощёчину. В до этого шумном зале повисла тишина. Все вокруг смотрели на них при чём с самыми разными эмоциями. Кто-то был возмущён, а кто-то посмеивался. Арсений ни на кого из них не обращал внимания. Он смотрел только на сестру, которая прожигала его полным ненависти взглядом. И в чём же именно была их проблема?

Не сказав ни слова, Лиза ушла из зала буквально запрыгнув в первый же открывшийся лифт. Арсений медленно сел обратно за стол. Щека ощутимо болела.

— У неё превосходный удар, — с откровенно неуместной здесь гордостью сообщила Лидия. — Она многих мужчин так отшила.

— Не уверен, что Арсения здесь кто-то отшивал, — недовольно сказал Николай Иванович. — И здесь не чем восхищаться.

— Да хватит вам! Молодой человек получил по заслугам и сам это прекрасно понимает. Мы с Лизой обсуждали её новую книгу, а он одним только своим видом портит любое времяпрепровождение.

Арсений мрачно посмотрел на неё. Он уже не в первый раз слышал эти слова и уже не раз из-за них ругался. Но тётя Лидия обладала поистине раздражающей особенностью — она повторяла свои претензии к Арсению снова и снова, словно говорила их впервые. И спорить с ней от этого хотелось всё меньше и меньше. Щека ещё болела.

— Знаете, вы просто самые обыкновенные озлобленные завистники, — неожиданно заявил Николай Иванович. — Жадные до денег и чужого признания. Я думал вы интересные люди, но чем больше я с вами общаюсь, тем больше в этом разочаровываюсь.

— Что? Да что вы себе позволяете? — Лидия побледнела.

— Я ведь хорошо знал Геннадия. И прекрасно видел, как именно вы все с ним общались.

На этот раз вскочила Лидия со смесью испуга и возмущения на лице. Однако она быстро нашла, что ответить.

— Не советую вам расслабляться на 26-той улице, — с недовольством сказала она. — Моего брата убил Топитель и он ещё может добраться до тех, кто решил остаться в доме. Особенно если они не имеют на него никаких прав!

Она ушла, цокая каблуками с почти таким же возмущением на лице, как и у её племянницы. Арсений и Николай Иванович остались одни за столиком. Окружающие постепенно перестали на них смотреть.

— М-да, сходили поискать Сергея, — разочарованно резюмировал Арсений. — Хотя с ним получилось бы ещё хуже.

— Сергея мы здесь не найдём, — неожиданно будничным тоном заявил Николай Иванович. — Я успел узнать на ресепшене, что он с утра не появлялся в отеле. А это значит, что после встречи с нами на 26-той улице он отправился куда-то, куда мы пока не знаем. Очень интересно.

— И что же мы будем делать?

— Отправимся на поиски письма для убийцы. Но сначала нужно кое-что сделать.

С этими словами он резко встал и направился к выходу из зала. Арсений, вздохнув, поспешил за ним, уверенный в том, что они идут к выходу. Однако вместо этого детектив свернул к лестнице. Совсем скоро они уже быстро поднимались по ступенькам.

— Николай Иванович, — спросил Арсений, уже немного запыхавшись после шестого этажа. — Что происходит?

— Мы поднимаемся по лестнице. Мне казалось это очевидно.

— Да, конечно, но куда?

— Наверх!

Арсений покачал головой. Иногда ему казалось будто этот человек издевается. Точно также как при словах «время ещё не пришло». Оставшуюся часть пути юноша решил не задавать вопросов. К его счастью их внезапное спортивное мероприятие завершилось на восьмом этаже.

— Вы ведь знаете, что мы могли подняться на лифте? — всё-таки не удержался Арсений, когда они оказались в коридоре.

— Определённо, — Николай Иванович остановился и устало вздохнул. — Но я не хочу ждать в толпе пока приедет кабинка. Бездействие, любопытные взгляды, а мы и так привлекли к себе слишком много внимания после этой сцены с Машковыми.

— А так внимания будет меньше?

— Конечно.

Арсений не понимал, что они здесь делают. И зачем была нужна эта странная пробежка по лестнице? Детектив тем временем пристально посматривал по сторонам, словно искал что-то. Вероятно, найдя то, что хотел он быстро двинулся по коридору. Арсений снова последовал за ним, удивляясь не только тому, что они здесь забыли, но и откуда в таком уставшем на вид человек столько энергии?

Однако вскоре у него появились и другие вопросы. И их число стремительно росло.

Николай Иванович резко остановился возле двери одного из номеров, так что Арсений чуть было не влетел в него. Казалось будто детектив выбрал этот номер случайно, но Перепёлкин уже подозревал, что его товарищем двигал некий план, которым тот снова не спешил делиться. Детектив осторожно огляделся, а потом к полному изумлению Арсения достал отмычку и начал вскрывать замок на двери.

— Что вы делаете? — поразился юноша отшатнувшись назад.

— Открываю дверь, — невозмутимо ответил Николай Иванович. — Арсений, это ведь очевидно.

— Конечно, очевидно! Но что вы делаете? Это ведь незаконно!

— И ты совершенно прав. Однако сейчас мне нужно попасть в номер.

— Зачем?

— Это номер Сергея.

Арсений не поверил своим ушам, но больше вопросов не задавал. Это кое-что объясняло. Кое-что, но не всё. Перепёлкин тоже огляделся, однако, к счастью или, к несчастью, коридор был совершенно пуст. Ни души. Словно все постояльцы и работники отеля специально дали им время для этого противоправного поступка. При этом много времени не потребовалось.

Замок щёлкнул, Николай Иванович открыл дверь и быстро зашёл внутрь. Арсений поспешил за ним опасаясь, что в любой момент их кто-то заметит. Страх не ушёл даже когда детектив запер дверь.

— Николай Иванович, что происходит? — снова спросил Перепёлкин. — Объясните мне в конце концов!

Детектив, словно не слыша его, осмотрел номер усталым взглядом. Это был хороший, откровенно богатый номер. Выполненный в красно-белых тонах он включал в себя спальню, гостиную, кухонную зону с баром и действительно огромную ванную комнату. Мебель, с которой Арсений никогда бы не стал связываться и много стекла — дверцы шкафов, стеклянные полки и множество ваз. Слишком много ваз. Идеально чистый номер, словно уборка здесь была всего пять минут назад.

Арсений терпеливо молчал пока Николай Иванович наконец-то не вспомнил о нём.

— Я узнал о том, что Сергей снял этот номер сразу как приехал в город, — пояснил детектив. — И с того момента очень хочу здесь внимательно осмотреться. Вдруг мы найдём что-то такое, что сможет помочь нашему расследованию.

— Хорошо, но зачем же вскрывать дверь отмычкой?

— Потому что я хочу осмотреться здесь без Сергея.

Арсений тяжело вздохнул. Ему не нравилась, совсем не нравилась эта идея. Он согласился помочь в расследовании ради поисков убийцы дяди Геннадия, но никак не мог подумать, что при этом они будут делать что-либо незаконное. А если прямо сейчас сюда кто-нибудь зайдёт? Ну вот сейчас?

— Вы действительно готовы подозревать Сергея? — спросил Арсений, стараясь отделаться от дурных мыслей.

— Я готов доверять фактам, а их для начала нужно найти, — Николай Иванович с задумчивым видом вышел на середину гостиной. — И я надеюсь, что здесь мы сможем найти факты, которые либо подтвердят мои подозрения в отношении Сергея, либо напротив развеют их.

Арсений надеялся, что развеют. Да он не ладил с Сергеем, как и с остальными родственниками Машковыми, но не хотел верить в то, что его двоюродный брат мог быть отцеубийцей. Подобная мысль вселяла в него ужас. Он вдруг заметил, что Николай Иванович как-то странно на него смотрит и тут же сообразил почему.

— Чем я могу помочь? — уточнил он, вспомнив о том, зачем они здесь.

— Нам нужно осмотреться и поискать что-нибудь подозрительное. И сделать это быстро пока действительно кто-нибудь не пришёл.

Они не стали терять время и принялись за дело. Арсений был не в восторге от идеи копаться в вещах брата, но, с другой стороны, это был шанс доказать его невиновность. Решив, что это достаточное основание он принялся один за другим открывать ящички тумбочек и шкафов. Большинство из которых, к его удивлению, оказались просто пусты. Потратив всего несколько минут, он убедился в том, что пусты были все ящички и полки в гостиной. Точно также были пусты и тумбочки в ванной. Даже возле зеркала над раковинной не обнаружилось ни щётки, ни пасты, ни каких-либо других соответствующих предметов. Складывалось такое впечатление будто Сергей даже не въехал в номер. Или привёз с собой совсем мало вещей?

С кухонной зоны послышался голос Николая Ивановича, и Арсений поспешил к нему. Детектив, судя по всему, уже закончил со спальней и теперь осматривал кухонные полки.

— Удалось найти что-нибудь? — спросил Николай Иванович, когда пришёл Перепёлкин.

— В гостиной и ванной ничего нет, — сообщил Арсений. — Всё пусто, как будто здесь никто не живёт.

— Однако Сергей минималист, — с интересом в голосе отметил детектив, который уже явно закончил со спальней. — Всего одна сумка на колёсиках, да и то даже не разобранная. Я уж было подумал, что номером ошибся.

— Не знаю, обычно я за ним такого не замечал. У него, как правило, полно всяких вещей.

— Наверное дорогих?

— Не буду этого отрицать.

— Понимаю. Возможно, он был кое-чем занят, — Николай Иванович указал юноше на мусорное ведро, в котором обнаружилась пустая бутылка виски. — Либо так торопился куда-то, что даже не стал обустраиваться в номере.

— Сергей редко пьёт. Скорее он действительно куда-то спешил.

— Тогда вопрос куда. На встречу с отцом, на оглашение завещания? Или ради совершения убийства? — детектив пожал плечами. — По крайней мере повод изменить принципам с выпивкой у него точно имелся.

— Это уж верно, — Арсений не стал спорить, а потом решил уточнить. — Так вы ещё подозреваете Сергея? Или уже нет?

— Ещё рано делать выводы. Мы пока ничего не нашли.

Продолжив поиски, они принялись открывать кухонные полки одну за другой, но там была только обычная отельная посуда. Разумеется, дорогая посуда. Арсений заглянул в бар, в котором обнаружил множество самых разных бутылок с виски, ромом, джином и водкой. Во всём этом он решительно не разбирался, да и не сильно хотел. Он вспомнил как Сергей как-то раз ругал его за это — настоящий мужчина обязательно должен разбираться в выпивке. Из мыслей его вывел голос Николая Ивановича:

— Есть что-нибудь?

— Ничего!

Он уже хотел закрыть бар как вдруг его взгляд остановился на одной бутылке, о которой он знал ещё меньше, чем обо всех остальных. И это показалось ему подозрительным.

— Что-то всё-таки есть? — уточнил Николай Иванович, заметив его реакцию.

Арсений выудил из бара странную бутылку. Она была из зелёного стекла, с невысоким горлышком, в два раза меньше бутылки из-под вина. Но что особенно удивляло на ней не было никаких этикеток или каких-либо знаков, позволяющих определить производителя. Простая зелёная бутылка не понятно откуда и не понятно от кого. В таком баре, в таком месте она вызывала вопросы.

— Только это, — Арсений протянул детективу свою находку. — Внутри вроде что-то булькает.

— Очень интересно, — Николай Иванович прищурился и внимательно осмотрел бутылку. — На обычное барное угощение не похоже.

— Не знаю почему, но она мне кажется странной, — признался юноша. — Ну то есть откуда она здесь? Сергей бы точно такую вещь у себя в баре держать не стал бы.

— Уверен, что не стал бы, — согласился Николай Иванович и поставил бутылку на кухонный стол.

Они закончили осмотр полок, шкафов и холодильника. Затем проверили под всеми креслами, диваном и кроватью. Посмотрели на внутренней стороне столов и стульев. Без внимания остался только сложный и явно иностранный сейф, который к удивлению Арсения и облегчению Николая Ивановича оказался открыт и совершенно пуст. По какой-то причине Сергей не спешил им пользоваться. Возможно, по той же самой, по которой не разобрал свои вещи и не обжился толком в номере.

В итоге юноша и детектив были вынуждены вернуться к своей единственной находке, вызывавшей у них подозрения.

— Зачем она ему? — удивлялся Арсений. — Зачем хранить такое в баре? Что за глупость? Там вообще вода?

— Глупость это зачастую лишь то, что мы пока ещё не можем себе объяснить, — поучительным тоном сказал Николай Иванович. — Относительно содержания понятия не имею.

— Тогда давайте проверим, — предложил Перепёлкин и не дожидаясь ответа схватил бутылку и повернул крышку.

— Нет! — неожиданно резко возразил детектив и буквально выхватил находку из рук своего помощника.

Сначала Арсений изумился такой реакции. Но потом заметил нечто во взгляде Николая Ивановича и тут же его посетила догадка. Яркая и пронзительная.

— Вы знаете, что это! — воскликнул он. — Знаете и не хотите мне говорить!

— Я не знаю, а если знал бы, то сказал.

— Не сказали бы! У вас ведь одни секреты и «время не пришло».

Николай Иванович устало вздохнул и нахмурился. В его взгляде мелькнуло раздражение, но оно исчезло также быстро, как и появилось. Арсений же не собирался молчать.

— Это плохо, что мы нашли эту бутылку? Она бросает тень на Сергея? Делает его подозреваемым в убийстве? — вопросы сыпались из него один за другим. — Николай Иванович я имею право знать! Речь идёт о моих родных!

— И что именно ты хочешь знать? — детектив прищурился, при этом не выпуская бутылку из рук. — Правду? Факты? Или тебе хватит и домыслов?

— Я хочу быть в курсе нашего расследования. Хочу знать то же, что и вы. Мы ведь уже это с вами обсуждали. Иначе зачем я здесь?

— А если я назову тебе теорию, которая покажется тебе безумной? Скажу, что подозреваю кого-либо исходя из странных, загадочных обстоятельств? Например, магических предметов?

Ещё совсем недавно Арсению бы не понравились такие вопросы, и он попытался бы избежать дальнейшего пребывания в обществе Николая Ивановича. Но дело в том, что совсем недавно кое-что изменилось...

— Вы ведь уже показали мне коллекцию, — напомнил юноша, отведя в сторону взгляд.

— Нет, дело вовсе не в коллекции, — детектив говорил предельно серьёзно. — Недостаточно просто знать о существовании предметов, нарушающих обычные законы физики. Мне нужно чтобы ты мне доверял. Доверял моему мнению и чутью. Даже если я буду руководствоваться вещами, в существование которых трудно поверить. Арсений, я могу на тебя рассчитывать?

— Да, можете, — слова дались легче, чем он предполагал. — Я здесь, я готов помогать, и я хочу найти убийцу дяди. А теперь что мы нашли?

— Хорошо, — Николай Иванович выдержал паузу, а потом снова заговорил. — Признаться я ещё не знаю, что именно мы с тобой нашли, но да, уже имею догадку. Малоприятную, правда. Возможно, я ошибаюсь, но эта бутылка с водой напоминает мне один магический предмет, о котором я недавно читал. Он использовался для связи.

— Как рация что ли? — удивился Арсений. — И с кем же?

— С тем, кто мало чем похож на нас с тобой или на любого другого человека. Насколько мне известно, такой предмет используется для связи с Топителем.

Арсений почувствовал, как к горлу у него подступил ком. Когда Лидия заявила о Топителе он был уверен в том, что это только очередной её бред. Но он и подумать не мог, что они действительно найдут нечто, что будет иметь к нему отношение. Как будто этот Топитель не выдумка, а реальное существо...

— А где вы читали об это предмете? — на всякий случай уточнил Арсений.

— В черновике Геннадия, который ты нашёл в его кабинете, — тут же удивил юношу ответ. — Его герой обнаружил такую бутылку и потом сам использовал для связи с чудовищем. Не помнишь?

— Наверное забыл, — Перепёлкин припомнил что нечто похожее действительно было. — Знаете этот черновик слишком уж мрачный, куда мрачнее, чем любое другое произведение дяди.

— А ты прав, я тоже об этом думал. С другой стороны, может в своей последней книге он решил отразить все те переживания, которые на него навалились? — детектив пожал плечами и взглянул на свои часы. — Лучше бы нам с тобой поскорее уйти отсюда. Полагаю мы и без того уже задержались.

Арсений был с ним полностью согласен, а потому не стал спорить. Ему всё ещё было не по себе от их внезапного мероприятия, а потому он был только рад убраться из этого места. Не теряя времени, они осторожно покинули номер и заперли за собой дверь. А всего через минуту как ни в чём не было медленно шагали к лифтам, словно самые обычные постояльцы.

Коридор по-прежнему был пуст, но Арсений всё равно нервничал. Ему казалось будто из-за любого поворота на них может кто-нибудь выпрыгнуть и обвинить в проникновении со взломом. А ведь тогда он, Арсений, станет соучастником не только в проникновении, но и в краже. Ведь таинственную зелёную бутылку они забрали с собой.

Предположение Николая Ивановича теперь не давало Арсению покоя. Его разум упрямо отвергал подобную вероятность, но он старательно гнал от себя любые сомнения. Ведь он обещал доверять детективу. Вопрос только в том зачем такой жуткий предмет Сергею? Откуда он у него? И знал ли он о его назначении?

Лифт быстро доставил их на первый этаж, звякнул перед тем, как открыть двери. Детектив и юноша вышли в зал, полный гостей и местных работников, и никем не остановленные проследовали к выходу из отеля. Совсем скоро они были уже снаружи и все вероятные последствия их самовольного обыска, казалось, остались позади.

Вот только они не заметили человека, внимательно следившего за ними из ресторана.

Человека, который встал из-за столика сразу как они ушли.

***

Как и в любом другом городе в Павлове было множество самых разных кафешек самой разной презентабельности. Раньше возле города находился крупный завод, на котором собирали сельскохозяйственные трактора. После развала Союза завод закрыли, а оборудование за бесценок распродали. Более пяти тысяч рабочих мест прекратили существовать, что стало для города событием, подобным гуманитарной катастрофе. Со временем на замену им пришли многочисленные магазины, микрофинансовые организации и уже обозначенные кафешки. Откровенно говоря, такая себе замена.

Именно в одно из таких кафе и отправились Арсений с Николаем Ивановичем. Но вовсе не для того, чтобы перекусить.

Это было несколько специфическое чайное заведение с азиатской эстетикой во всём в чём её только можно было проявить. В сделанном ремонте, в посуде, в обслуживании. Или точнее с тем, что по мнению хозяев этого места походило на азиатскую эстетику. Название «Павловский дракон» в представлении Арсения звучало действительно странно. Однако чай здесь и правда был вкусным. И это, наверное, было самым главным преимуществом.

— Я проверил уже не мало мест в поисках этого письма, — рассказывал Николай Иванович, вспоминая про письмо Геннадия Гоголя, адресованное убийце. — Первым делом мы, конечно, обыскали сам дом на 26-той улице и офис Михаила.

— А кто это «мы»? — уточнил Арсений.

— Я, Степан и Михаил. Нам даже помогал Джон Сильвер, но поиски в итоге так и не дали никаких результатов.

— Послушайте, на счёт Сильвера, — всё-таки решился Арсений после некоторых раздумий. — Кто он такой?

— Иногда ты просто удивляешь меня своими вопросами. Он кот.

— Я это понимаю!

— Тогда в чём вопрос?

— Но ведь он говорит!

— Почти постоянно.

— Но ведь он настоящий говорящий кот!

— А ну тихо!

Они сидели за столиком с ароматической свечкой в ожидании администратора. Официант, обещавший привести его, куда-то исчез. От предложенного чая Николай Иванович, в отличие от Арсения, отказался.

— Чего тихо? — удивился Перепёлкин.

— Я, конечно, понимаю твоё глубокое удивление Джоном, но совсем не нужно кричать о нём. А ещё лучше вообще не обсуждать.

— Но почему? Он часть какой-то тайны?

— Скажем так, его разговоры — это нечто вроде твоих увлечений, о которых ты не хотел бы распространяться, — туманно ответил детектив.

— Каких ещё увлечений? — забеспокоился Арсений.

— Образно выражаясь.

— Ну хорошо, кричать не буду. Но кто он такой? И откуда взялся? И где научился... Ну вы поняли чему.

— Знаешь, ты, конечно, имеешь право на все эти вопросы, — устало произнёс Николай Иванович. — Но здесь очень тонкая ситуация. Джон сам не любит распространяться о своём прошлом и поэтому будет неприлично, если я это сделаю вместо него.

— Всё понятно, — разочарованно сказал Арсений. — Вы всё также держите от меня секреты.

— Нет никаких секретов, только меры предосторожности, которым тебе ещё предстоит научиться. Однако сейчас не об этом.

— Хорошо, согласен. Сейчас нужно говорить о Топителе.

— О Топителе? — в голосе детектива не звучало удивления. — С чего ты это вдруг решил о нём поговорить?

Арсений ответил не сразу, для начала крепко задумавшись. Он ответил только тогда, когда признался самому себе в причине.

— Дело в том, что после магической коллекции я подумал на счёт этой истории с Топителем. Ну и...

— И решил, что это может быть не такой уж и байкой? — Николай Иванович прищурился.

— В общем, да, — решил признаться Арсений. — И если уж вся эта коллекция действительно существует, то может существовать и этот Топитель?

— Это весьма разумное предположение, — согласился Николай Иванович. — Однако оно может оказаться спорным. Тем не менее, доказательств для него у меня пока нет.

— Пока?

— Пока. Потому что если что-то такое и есть, то мы это обязательно найдём. Я не намерен сдаваться.

— Так вы действительно рассматриваете чудовище как вариант?

— Почему бы и нет? Я уже говорил, что мир куда сложнее, чем кажется на первый взгляд. К тому же есть ещё кое-что, от чего нельзя отказываться.

— Что же?

— Топителя можно было использовать, — заявил Николай Иванович. — Как средство, понимаешь?

— Пока не очень.

— Существует мнение, что Топителя можно нанять или натравить на жертву. Использовать как оружие. В таком случае алиби на момент убийства вообще теряет смысл. Потому что кто угодно мог отправить Топителя, а сам в это время находиться далеко от 26-той улицы. Он мог ещё только ехать в город и фактически находиться вне подозрений полиции.

— Ну не кто угодно, — заметил Арсений. — Ведь не все знают о Топителе и коллекции. В смысле по-настоящему.

— Да, ты прав, — согласился Николай Иванович. — Кто угодно из очень ограниченного круга лиц.

— Это ведь облегчает нашу задачу?

— Сомневаюсь, Арсений, сомневаюсь.

Они недолго помолчали, каждый размышляя о чём-то своём.

— А эта бутылка, — нарушил тишину Перепёлкин. — Вы говорите, что она как раз нужна для связи с Топителем. И мы нашли её у Сергея.

— Верно. И это выделяет его из очень ограниченного круга лиц.

— Значит теперь это улика? А Сергей всё-таки подозреваемый?

Николай Иванович снова задумался и ответил не сразу.

— Для начала надо всё проверить, — наконец сказал детектив. — В конце концов это может оказаться просто бутылка с водой и мы лишь зря её забрали. Пока ещё рано что-либо утверждать.

— Но ведь если вы правы значит это настоящий магический предмет! И как же его проверить?

— Есть у меня пара идей, — прозвучал задумчивый ответ. — Потом обсудим.

Наконец-то, появился управляющий. И, как и положено большинству российских ресторанов с азиатским уклоном, в нём не было ничего азиатского. Невысокий мужчина приветливо улыбался и поздоровавшись присел к ним за стол. Очень скоро Арсений понял, что Николай Иванович и управляющий были знакомы.

— К сожалению Геннадий Геннадиевич уже давно у нас не появлялся, — с грустью на лице сообщил управляющий. — Я даже начал беспокоиться. Ведь он всегда любил наш чай. Вам, кстати, его уже предложили? — уточнил он, заметив, что чашка есть только у Арсения.

— Да и даже дважды, но спасибо, не стоит, — уже в очередной раз отказался Николай Иванович. — Мы здесь исключительно по делу.

— Хорошо и чем же я могу вам помочь?

— Скажем, у нас два вопроса. Во-первых, я знаю, что Геннадий вам доверял и иногда оставлял у вас некоторые бумаги.

— Которые мы затем передавали его друзьям из других городов, — с пониманием кивнул управляющий.

Звали этого человека Никифор и постепенно Арсений вспомнил, что раньше уже встречал его в доме на 26-той улице. Он несколько раз приезжал к дяде по каким-то «делам». Тогда юноша и предположить не мог, что этот человек работает в ресторане.

— В этой связи нас интересует не оставлял ли Геннадий Геннадиевич каких-либо документов в последнее время? — уточнил Николай Иванович. — Например, писем?

Никифор задумался, а потом отрицательно помотал головой.

— Нет ничего не было. И сразу опережу ваш вопрос — от его имени тоже никто не приходил и ничего не приносил.

— Звучит печально!

— Однако вам может быть интересно, что здесь появлялись дети уважаемого Геннадия Геннадиевича. Представились как Елизавета и Геннадий.

— Интересно! И что хотели?

— Некий документ, который они называли «альтернативное завещание».

Арсений дёрнулся от такой новости. Насколько серьёзно говорил Сергей, что никто из родственников не смирится с последней волей дяди? И что ещё они успели сделать пока он, Арсений, скорбит или удивляется новым откровениям?

— Ну хорошо, тогда второй вопрос, — деловито продолжил Николай Иванович. — Нас интересует Топитель.

От такого заявления Арсений тоже дёрнулся. До этого приветливый Никифор несколько помрачнел.

— К сожалению, не уверен, что смогу вам в этом помочь, — грустно сказал он.

— А вот я иного мнения. Ведь мы оба прекрасно знаем, что вы искали Топителя и не раз.

— Это было старое увлечение, больше я этим не занимаюсь.

— И на мост не ходите? И здесь больше никто не встречается?

Никифор вздохнул, потом положив локти на стол сложил ладони вместе.

— На мосту не был, — ответил он. — А здесь мои бывшие товарищи по этому делу больше не собираются. Признаюсь, я сам приложил к этому усилия. Поэтому, правда, не могу вам помочь.

— Вы правильно сделали, — поддержал детектив. — Но мне многого не нужно. Меня лишь интересует, где теперь собираются те, кто ищут Топителя?

— Всего-то? Послушайте, а зачем вам это?

— Скажем так, предмет одного небольшого расследования.

— Послушайте, Николай Иванович, — серьёзным тоном сказал Никифор. — Уж лучше не искать эту тварь, ничем хорошим это не закончится.

— В каком смысле? — не удержался от вопроса Арсений. — Вы что-то знаете о Топителе?

— Ничего такого, что я хотел бы рассказывать другим.

— Мы вас и не просим об этом, — заверил его Николай Иванович. — Только скажите у кого можно всё узнать.

— Олег, — после некоторых сомнений ответил управляющий. — Чернышёв Олег. Наш местный исследователь чудовища. У него есть сайт, своя группа в социальных сетях, и он объявил о том, что открыл клуб поклонников Топителя. И даже нашёл единомышленников, которые в этот клуб вступили.

— Превосходно! — отметил детектив.

— Знаете, интересно, что вы не первый кто интересуется у меня Олегом, — задумчиво добавил Никифор.

— В каком смысле?

— Был здесь один мужчина, представился Алексеем. И тоже расспрашивал меня об Олеге и Топителе. Даже спросил приходил ли кто-нибудь до него.

— Это был он? — Николай Иванович продемонстрировал управляющему какую-то фотографию.

— Да это он, — после недолгого раздумья ответил Некифор. — Заходил, кажется, дней пять назад. На вид вроде спокойный, но глаза так и бегали, словно он боялся, что за ним кто-то следил.

Николай Иванович показал фотографию Арсению. На ней был изображен Сергей. Перепёлкин быстро сообразил, что его двоюродный брат появлялся здесь ещё до смерти дяди Геннадия.

— Могу я узнать адрес этого Олега? — осведомился детектив.

— Конечно, он у меня в записной книжке, — Никифор тут же достал её из внутреннего кармана пиджака. — А вы полагаю племянник Геннадия Геннадиевича?

— Да, — ответил Арсений, когда понял, что вопрос адресован ему. — А вы хорошо знали дядю?

— Хм, хочу сказать, что да. Мы частенько общались, а познакомились задолго до того, как я устроился здесь работать.

— Удивительно. В том смысле, что дядя был не слишком общительным человеком. Если вы понимаете, о чём я.

— Ну, разумеется, — усмехнулся Никифор. — Мы с ним познакомились во время самого настоящего приключения! Вы не поверите, но мы две недели искали в тайге снежного человека!

Арсений удивлённо распахнул глаза. Он ведь знал эту историю! Но всегда воспринимал её скорее, как байку или выдумку. Ну, в лучшем случае, дядя Геннадий просто был в тайге. Перепёлкин и подумать не мог, что всё это могло быть взаправду. И что он встретит кого-то, кто был участником этой истории.

Позади раздался грохот. Все трое обернулись в поисках источника шума и довольно быстро его нашли. Геннадий Геннадиевич, он же Геннадий «Младший» или просто Генка, буквально ввалился в чайную с бешенными глазами. Он тоже быстро нашёл тех, кого искал.

— Вот ты где! — воскликнул он и сразу направился к их столику. — Дай я на тебя взгляну!

Арсений растерялся.

— Я слышал моя сестра как следует тебя побила! — заявил Генка приближаясь. — Хочу увидеть своими глазами!

— Слушай, лучше иди отсюда, — Арсений взял себя в руки.

Однако Генка уже оказался рядом и всячески пытался нарушить личное пространство Перепёлкина. В конце концов Арсений встал.

— Отойди от меня или я тебя заставлю.

— Да ладно? Хочу на это посмотреть!

— Уважаемый, — серьёзно заговорил Никифор. — Не устраивайте здесь сцен или я вызову охрану.

— Да остынь ты, — не глядя на него ответил Генка и толкнул Арсения в плечо. — Кстати, мои тут задумали бороться с тобой бумажками, а я вот думаю, что мы можем договориться по-мужски. Ты просто сам всё отдашь.

— И это, по-вашему, по-мужски? — уточнил Николай Иванович с неприязненным взглядом.

— Более чем, — Генка ещё раз толкнул Арсения. — Ну что скажешь, поганец?

— Отвали от меня или моё терпение закончится! — Арсений толкнул его в ответ.

— Вот дурак! Я ведь этого и жду!

Арсений ударил. И промахнулся. Генка ловко увернулся и ударил сам. Арсений почувствовал, как у него заболела скула.

«Какой сегодня странный день, — пронеслось у него в голове, когда его от удара развернуло к столу. — Уже второй раз получаю от семьи Машковых».

— Что вы себе позволяете! — вскочил со своего места Никифор.

— Да ладно вам, мы просто развлекаемся! Ну что, иди сюда!

Наглый и громкий голос Генки неожиданно перешёл в не менее громкий и пронзительный визг. Такого Арсений ещё не слышал. Обернувшись, он увидел, как Генка отступил назад, чуть не опрокинув столик позади себя. Глаза у него были безумные и перепуганные. Рядом с Арсением с деловитым видом стоял Николай Иванович. В его руке был какой-то предмет, который юноша определил как электрошок.

— Ты... — с трудом выдавил Генка. — Ты... Ты за это ответишь!

— Мне попробовать ещё раз? — всё также буднично поинтересовался Николай Иванович.

— Вы у меня пожалеете! — несмотря на всё тот же боевой настрой, Генка уверенно отступал. — Вот увидите!

Он быстро покинул чайную, хотя и немного покачиваясь на ногах. Подоспевшие охранники пропустили его по знаку Никифора. Арсений и остальные проводили его взглядами.

— Так у вас с собой электрошок? — удивился Перепёлкин.

— Да, как раз для подобных типов, — подтвердил детектив, на которого вдруг снова нахлынула усталость. — А теперь предлагаю поискать этого Олега.

***

К сожалению, поиски Олега ничего им не принесли. Адрес, полученный у управляющего Никифора, был верным и даже сам дом в частном секторе они быстро нашли. Но как они не стучали и не били в дверь кулаками никто им, так и не открыл. Создавалось такое впечатление, будто дома просто никого не было, хотя Арсений не сомневался в том, что видел кого-то за занавесками. Кем бы ни был таинственный незнакомец, он быстро спрятался и больше не показывался. В конце концов, Николай Иванович решил, что они просто теряют время.

— Ладно, хочет прятаться, пусть прячется. Попробуем завтра.

— А что это вы делаете? — осведомился Арсений, с удивлением наблюдавший за действиями детектива.

Николай Иванович прямо у него на глазах принялся вскрывать почтовый ящик.

— А разве не видно? Хочу ознакомиться с его почтой.

— Но это ведь противозаконно!

— Ну а то, что он нам не открывает просто не прилично.

Он всё-таки вскрыл ящик, вытащил оттуда стопку всевозможной рекламы, среди которой преобладали унитазы по скидке и компьютерных дел мастера. И одно письмо. Усталое лицо Николая Ивановича озарил интерес.

— Вы же не будете его здесь вскрывать? — понадеялся Арсений.

— Ни в коем случае! Я сделаю это в машине.

Возникновение спора о целесообразности этого поступка предотвратил звонок мобильного телефона. Николай Иванович взял трубку, а Арсений ещё раз внимательно присмотрелся к окнам дома. Ему показалось будто он снова увидел движение за занавесками.

— Хорошо, понял. Скоро будем, — Николай Иванович убрал телефон в карман брюк.

— Слушайте, там определённо кто-то есть, — Арсений обратил его внимание на нужное окно.

— Да там он, — подтвердил его предположения детектив. — Просто не хочет с нами общаться. Можно, конечно, попробовать залезть к нему на участок. Но сейчас у нас есть другие дела.

— Подождите! Про участок вы ведь не серьёзно?

— Более чем серьёзно. Как и о том, что нам нужно уходить.

Они вернулись в машину и довольно быстро уехали прочь. Арсений сразу понял, что они возвращаются на 26-тую улицу.

— Что-то случилось? — обеспокоенно спросил он.

— Вроде того. Звонил Степан, просил нас срочно приехать, — задумчиво ответил Николай Иванович. — Похоже кто-то пытался проникнуть в дом.

Подобная новость Арсения не обрадовала. До сих пор он считал дом островком спокойствия, неким убежищем. Ему и в голову не приходило, что кто-то может ворваться туда. Ещё и наверняка с самыми дурными намерениями.

Разумеется, первым делом он подумал о Машковых. Он просто не мог не думать о них, особенно в свете того, что они сегодня устроили. Так или иначе, но отличился из них каждый. И на что ещё они готовы пойти? Неужели Арсений действительно должен видеть в своих родственниках настоящих противников во всей этой истории с завещанием? Ведь он не допускал об этом ни одной мысли всерьёз. Или в этом и заключалась его ошибка? В излишней наивности?

— Думаешь о своих родственниках? — догадался Николай Иванович. — Правильно думаешь. С ними нужно быть осторожнее.

— Но мне не верится, что они способны на что-то подобное!

— Арсений, твой дядя оставил тебе несколько миллионов. Поверь, когда речь идёт о таких суммах люди способны на всё.

Арсению отчаянно не хотелось в это верить.

— Чем больше мы узнаём о Сергее, тем больше он меня интересует, — признался Николай Иванович. — Он интересовался Топителем и в отличие от ваших с ним родственников догадался представиться не своим именем.

— Но ведь это ничего не доказывает.

— Отнюдь. У Топителя в этом городе дурная репутация. Просто так им не интересуются. К тому же, Сергей пока выглядит куда спокойнее, чем Лиза или этот Гена. Кстати, он всегда такой был? С ним я как-то мало пересекался.

— Наверное не всегда, — предположил Арсений. — Но другим я его не видел.

— Понятно. В общем я к тому, что люди более сдержанные зачастую оказываются куда опаснее шумных и крикливых.

— Наверное соглашусь.

И всё равно Арсений не мог представить Сергея убийцей. Казалось, что такое для него слишком. Но с другой стороны — миллионы? Что здесь может быть слишком?

Степан уже ожидал их у ворот, когда они приехали. Николай Иванович припарковал машину в стиле «где встал там и бросил» и буквально выпрыгнул из автомобиля.

— Следы? Приметы? Может быть ты его видел? — он тут же принялся задавать вопросы.

— К сожалению, не видел. Но уверенность абсолютная, — ответил Степан. — Он воспользовался тайным ходом.

Арсений и знать не знал, что в доме на 26-той улице есть тайный ход. Хотя дядя Геннадий иногда и шутил о чём-то подобном. Как оказалось, шутил он не просто так.

— А вот это уже наталкивает на неприятные мысли, — мрачно заключил Николай Иванович, глядя на открытый люк в полу деревянной беседки.

— Дверь на другом конце хода открыта, — сообщил Степан. — Кто-то проник в дом, но далеко он забраться не сумел.

— И кто его спугнул?

— Сильвер. К тому моменту, как я подоспел чужак уже сбежал.

— Интересно, очень интересно, — тяжело вздохнул Николай Иванович. — Хотя и правда наталкивает на неприятные мысли.

Арсений стоял и смотрел на беседку в небольшом саду на заднем дворе дома. В полу беседки виднелся открытый люк, из которого выглядывала лестница. Под беседкой находился самый настоящий подземный ход, ведущий в дом. У Арсения в голове крутилась одна мысль: «Зачем здесь вообще подземный ход?».

— Дверь в доме мне, кажется, стоит запереть, — посоветовал Николай Иванович. — А ещё лучше забаррикадировать.

— Уже сделано, — заверил Степан.

— В таком случае нам просто необходимо осмотреть дом. На случай если что-то пропало.

— Немедленно приступаю.

— На какие неприятные мысли вас наталкивает эта ситуация? — уточнил Арсений.

— О том, что про этот ход знали немногие. А точнее, только члены семьи.

Они буквально перевернули весь дом, не считая только хранилища с коллекцией. Заглянули в каждую комнату, открыли каждый шкаф. Степан даже пересчитал все бронзовые статуэтки и фигурки, а заодно и часы на стенах. Однако сколько они ни старались поиски ничего не дали. Совсем ничего.

Арсений устало упал в кресло в зале с большим камином, когда к нему пришёл Николай Иванович.

— Ничего нового? — уточнил Перепёлкин.

— К сожалению, совсем ничего. По словам Степана ничего не пропало. Словно таинственный гость и не хотел ничего забирать.

— Так может так оно и есть?

— Сильно сомневаюсь. Зачем тогда вообще проникать?

— Хорошо, согласен. А где Степан?

— Проверяет оставшиеся пару комнат. Скоро к нам придёт.

В руке Николая Ивановича неожиданно возник какой-то предмет. Присмотревшись, Арсений понял, что это золотые заводные часы. Выглядели они красиво.

— Что это? — спросил он.

— Одна весьма необычная и интересная штука, — раздался совсем рядом тот самый голос, на который Арсений не мог реагировать спокойно.

Это был говорящий кот Джон Сильвер. И выглядел он настолько важным, насколько только мог выглядеть кот.

— Вы... Вы разбираетесь в таких вещах? — уточнил Арсений.

— Ну разумеется. А у тебя есть сомнения на этот счёт?

— Нет!

Николай Иванович протянул Арсению золотые часы, которые тот осторожно принял. Часы украшала гравировка в виде птицы со свитком в одной лапе и увеличительным стеклом в другой.

— И где же ты достал эту штуковину? — поинтересовался кот.

— Нужно знать правильных людей, — ответил Николай Иванович, присаживаясь в соседнее кресло. — Хотя я знаю, что точно такая же вещь есть в коллекции Геннадия в подвале.

— Так может стоит взять его?

— Тот слишком мощный и может дать нам не тот результат. А это локальная штука.

— А что это вообще такое? — вмешался в их разговор Арсений.

Кот тут же фыркнул, а Николай Иванович устало на него посмотрел.

— Скажем так, это поисковик, — пояснил детектив. — Устройство, реагирующее на сложные волнения в пространстве.

— Чего?

— На потоки энергии невидимые человеческому взору и исходящие от предметов, не подвластных обычным законам пространства и времени, — деловым тоном изрёк кот. — Но ты можешь называть это магией.

— Так это устройство ищет магию?

Арсений открыл крышку заводных часов и в тот же момент вздрогнул от удивления и неожиданности. Для начала все часы в доме загремели и зазвенели, словно пробили полдень. Это было так громко, что Джон Сильвер зашипел, а Арсений заозирался по сторонам. Только Николай Иванович оставался неподвижен. А затем посмотрев на часы Арсений увидел, что их стрелка бешено крутится со скоростью явно запредельной для её механизма.

— Система безопасности на случай магических явлений, — пояснил Николай Иванович. — Тебе ещё многое предстоит узнать.

— А стрелка? Я что-то сломал?

— Ты просто забыл про подвал, — ответил кот, запрыгнув на камин. — И кинул металлоискатель в груду железа.

— Устройство рабочее, — заключил детектив. — И сходит с ума от коллекции Машковых. Закрой его.

Арсений послушался.

— Я успел ещё раз ознакомиться с теми черновиками, которые ты нашёл, — продолжил Николай Иванович. — Геннадий описывает Топителя как монстра, ищущего уединения и убивающего тех, кто его разыскивает. Чтобы направить его на человека нужен особый способ, но в черновиках Геннадия его нет. Однако сейчас речь не об этом.

— А о том, как поймать утку так, чтобы она тебя не заметила, — прокомментировал кот.

— Что? — не понял Арсений.

Раздался громкий топот и в зал буквально влетел Степан. На обычно спокойном лице дворецкого виднелось откровенное беспокойство.

— Что случилось? — взволнованно спросил он. — Я слышал тревогу!

— Ложная! — ответил Николай Иванович. — Наш друг использовал поисковик, не настроив его.

— Осторожнее, — поучительным тоном сказал Степан. — Не стоит так пугать систему безопасности.

— Так ты знаешь о ней? — удивился Арсений.

— Я здешний дворецкий. Конечно, я знаю о системе.

Голос Степана однозначно охарактеризовал его мнение по этому вопросу. Тем временем, Николай Иванович продолжил.

— Поскольку нам нужно искать чудовище, но так чтобы не привлекать его внимание мне на ум пришла одна мысль, которую можно попробовать.

— Это не поисковик из коллекции? — увидев часы уточнил Степан.

— Нет. Этот я достал через поставщика. Но он позволит нам проверить не появлялся ли здесь Топитель.

— Идея интересная, но сомнительная, — снова прокомментировал Джон Сильвер. — Поисковик может и не засечь его присутствие. Или он был здесь, но не оставил следов.

— В любом случае попробовать стоит! — возразил Николай Иванович.

— Так что нужно делать? — заинтересованно спросил Арсений.

Все с удивлением посмотрели на него.

— Точно, — словно вспомнив о чём-то сказал детектив. — Крути механизм. Стрелки ровно на двенадцать. Только сначала нажми кнопку сверху.

Арсений послушно нажал кнопку и открыл крышку. На этот раз никаких громких звуков и сигналов тревоги не последовало. Перепёлкин принялся подводить часы.

— И думай о Топителе. Скажем так, нужно настроиться.

— А что думать, если я толком ничего о нём не знаю?

— Вот что знаешь, то и думай, — посоветовал кот.

Арсений попробовал. Знал он действительно мало, но постарался собрать всё, что успел услышать. Основным источником информации были черновики дяди Геннадия. Там монстр был представлен в самом непритягательном виде. Все эти убийства, описания жутких утопленников и упоминания о том, как монстр прятал трупы своих жертв на дне какого-то озера... Малоприятные вещи, которые Арсений постарался припомнить во всех известных ему подробностях. Установив на часах нужное время, он внимательно посмотрел на Николая Ивановича.

— Хорошо, — кивнул детектив. — Теперь закрой крышку и снова открой.

Перепёлкин сделал именно так как просили. Стоило ему открыть крышку часов как звон повторился во всём доме, снова заставив вздрогнуть юношу и кота. Даже ожидаемый он, всё равно, показался внезапным. Стрелки на часах сделали пару ленивых оборотов и потом замерли. Николай Иванович и Степан подошли ближе и внимательно посмотрели на результат.

— Ну что ж, я рассчитывал на большее, — признался детектив.

— Я что-то сделал не так? — уточнил Арсений.

— Позвольте сказать, но без посторенней помощи Топитель не мог бы сюда проникнуть, — высказался Степан. — У дома есть система защиты.

— Отчего же? Такой монстр как он, мог и сам её обойти, — заметил кот.

— Я в чём-то ошибся?

— Странно, я рассчитывал, что он нам что-нибудь покажет.

— Он мог и не оставить следов. Мяу.

— Да что я сделал не так?

— Всё так! — ответил Николай Иванович. — Просто поисковик ничего не нашёл к моему сожалению. Либо слишком слабый, либо искать нечего.

Детектив забрал у Арсения золотые часы. Его усталое лицо изобразило серьёзную задумчивость. Кот положил голову на лапы и похоже быстро заснул на камине.

— Может быть поисковик нам ничего и не дал, — после некоторого молчания заметил Степан. — Но зато я кое-что нашёл. Думаю, это может быть важно.

Арсений с первого дня знал, что дом на 26-той улице имеет три этажа, но лишь позднее ему рассказали о довольно большом чердаке, расположенном под крышей над третьим этажом. Именно на него они и поднялись по старой скрипучей лестнице.

— В прошлый раз я здесь не осматривался, — объяснял Степан. — Поскольку чердак вне зоны моей ответственности.

— Это как? — удивился Николай Иванович.

— Геннадий считал его своей особой зоной и не любил, когда кто-то сюда поднимался. Иногда он даже запирался здесь.

— Странная привычка.

— Ещё бы! Я был здесь лишь пару раз. Как правило, кроме хозяина дома сюда поднимается только домработница.

— Та самая, которая нашла тело Геннадия?

— Да именно она.

Они прошли в довольно большое помещение с низким потолком. Степан включил свет, и они увидели диван, пару кресел, длинную тумбочку и плотные шторы, закрывающие собой единственное окно. Николай Иванович сразу открыл тумбочку, бесцеремонно порылся в ней. Наконец вытащил содержимое.

— Чистая одежда, тапки, — лицо детектива оставалось серьёзным. — Это что гардероб?

— Нет, гардероб на втором этаже рядом со спальней. Честно говоря, даже не знаю зачем Геннадий это здесь хранил.

— Интересно, интересно, — Николай Иванович продолжил рыться в тумбочке. — Смотрите, здесь даже есть полотенца!

У Арсения не было версий зачем всё это хранилось на чердаке. Насколько он помнил, ни о чём подобном дядя не рассказывал. И сам Арсений сюда тоже раньше не поднимался.

— Ну ладно, ты ведь не это хотел показать? — уточнил Николай Иванович, закончив с тумбочкой.

— Вовсе нет, — подтвердил его догадку Степан.

Они прошли через весь чердак, и дворецкий показал им замаскированную под стену дверь. Открыл её, продемонстрировав ещё одну комнатку и включил свет. Похоже, что это было небольшое хозяйственное помещение, предусмотренное под хранение. Однако сейчас здесь с неизвестной целью хранили целую груду битого стекла.

— Я не знаю, что это, — серьёзно заявил Степан. — Но этого здесь быть не должно.

— Интересно, — задумчиво произнёс Николай Иванович. — Очень интересно.

Глава восьмая. Неожиданные союзники.

Глава восьмая. Неожиданные союзники.

На этот раз они все переночевали в доме на 26-той улице, включая Николая Ивановича. Правда последний спал мало, полночи разбираясь с черновиками Машкова и его записями о Топителе. Таинственная бутылка из зелёного стекла всё время оставалась при нём. Арсений тоже уснул далеко не сразу. Сначала у него был долгий и тяжёлый разговор с Михаилом Викторовичем по телефону. Юрист подтвердил все опасения Арсения сказав, что с ним уже связался новый представитель Машковых. И уже предложил заплатить за помощь с решением проблемы, вызванной «одним поганым выскочкой». Михаил Викторович заверил, что сразу объяснил человеку нужное направление, но встреча в суде, судя по всему, перспектива неизбежная. А Арсений так надеялся, что до этого не дойдёт.

— Главное ни на какие провокации не ведись, — наставлял его Михаил Викторович. — Все разговоры только через меня. Никаких бумаг не принимай, нигде не подписывайся.

— Понял, понял, — повторял Арсений.

Ситуация в том виде, в котором она пребывала сейчас нравилась ему всё меньше и меньше. Поэтому очередная ночь выдалась у Арсения беспокойной. Хотя сам дом в этот раз снова был тихим и спокойным. Никакого жуткого смеха, никаких странных звуков. Только кот Сильвер повадился спать в спальне у Арсения, к чему последний не знал как относиться. Ведь если кот говорящий, то это и не питомец получается толком? Поэтому спать с ним в одной комнате было даже как-то неуютно.

Но кот, судя по всему, был только началом. Странные вещи продолжали случаться в этом доме. Вещи, которых раньше Арсений никогда не замечал. Например, то, что рыбы, нарисованные на стене в ванной комнате, действительно плавали. Пуская пузыри, они то появлялись, то исчезали за нарисованными водорослями и большими ракушками. Арсений лишь хлопал глазами, глядя на них, когда умывался утром. И с такими же глазами он смотрел на парочку бронзовых гномов, чинно прошагавших по коридору, когда Перепёлкин шёл на кухню. В руках у гномов были огромные ножницы, о назначении которых юноша не хотел даже думать.

Поэтому за завтраком Арсений сидел с совершенно потерянным лицом, не зная куда деваться.

— Не волнуйся, ты скоро ко всему привыкнешь, — успокоил его Степан.

— Возможно, ты скоро ко всему привыкнешь, — с большим сомнением сказал Николай Иванович.

Арсения это не слишком приободрило. Однако он не стал обсуждать ничего из увиденного. В этом не было необходимости. Было очевидно, что для них во всём этом не было ничего странного.

— Давай быстро собирайся и не тяни, — посоветовал Николай Иванович ещё до того, как Арсений закончил завтрак. — У нас не так много времени.

Арсений ускорился настолько, насколько мог, с благодарностью приняв у Степана термос с кофе. И вскоре они снова ехали в машине. И снова ехали в город. У них было незаконченное дело с местным любителем чудовищ. И в особенности Топителя.

— И что же вам дало похищенное письмо? — спросил Арсений.

— О каком из писем ты сейчас говоришь? — уточнил Николай Иванович.

— О том, которое вы забрали у этого Чернышёва.

— Ах это, а почему ты спрашиваешь?

— Но ведь мне интересно!

— Однако ты осуждал меня за подобное действие.

— Но это вовсе не означает будто я не хочу знать, что там.

Николай Иванович усмехнулся и только покачал головой. Но спустя некоторое время он всё-таки ответил на вопрос.

— Это было что-то вроде справки, — пояснил он. — Кто-то снабжает нашего товарища информацией и при чём по самым разным вопросам.

— А если точнее?

— Ну, например, сейчас о тебе.

— Обо мне? — воскликнул от удивления Арсений.

Подобная новость его поразила. Поэтому, когда машина остановилась у дома Олега Арсений выглядел взволнованным. И при этом настроенным решительно. Николай Иванович не торопился покидать автомобиль.

— Ты теперь обладатель большого состояния, — напомнил ему детектив. И тобой могут интересоваться самые разные люди. Советую привыкать.

— Николай Иванович? Могу я спросить?

— Ну, конечно.

— Зачем нам вообще этот Олег? Думаете он действительно поможет нам как-то найти Топителя? Мы ведь собирались искать письмо дяди Геннадия, — юноша всё ещё гадал о том, что могло быть в нём написано. — Или вы считаете, что письмо может быть у Олега?

— Нет, Арсений. У Чернышёва письма точно нет. Но как видишь нет его ни в малом кабинете, ни в тайниках, спрятанных в доме. И нет его у Никифора, хотя я надеялся, что Геннадий каким-нибудь образом сумел отправить письмо к нему.

— Каким-нибудь образом?

— Есть пара вариантов, но только пара. Потому что если Геннадий писал это письмо прямо перед своей смертью, то нигде кроме своего кабинета он его спрятать не мог. Никифора я решил проверить из слабой надежды на обратное, ну и чтобы заодно расспросить о Топителе. А знаешь, что это означает?

— И что же? — Арсений не знал.

— Это означает, что письмо скорее всего попало к убийце, которому и было адресовано, — пояснил Николай Иванович. — В таком случае придётся забыть о нём до самого конца расследования, который оно нам никак уже не приблизит.

— То есть убийца смог найти тайник дяди Геннадия?

— Либо не позволил его в этот тайник спрятать. В любом случае не прочитать нам теперь спойлер.

— И что же делать?

— Продолжать расследование, мой друг. У нас есть улика, которая может связать одного из подозреваемых с чудовищем, и мы обязаны в ней разобраться. И вот тут как раз этот Олег может быть нам полезен. Я рассчитываю, что он или подтвердит нашу догадку или подскажет, где именно такую бутылку можно достать.

— Тогда не будем терять время? — предложил Арсений.

— Именно так, — согласился детектив и вышел из машины.

***

— Мы всё равно знаем, что вы здесь, — громко сказал Николай Иванович, после того как ещё громче постучал в дверь невысокой ограды. — Открывайте. Сегодня мы никуда уже не уедем.

Арсений внимательно всматривался в окна и снова увидел, как дёрнулась одна из занавесок. Он нисколько не сомневался в том, что хозяин дома был у себя и должен был прекрасно их слышать.

— Эй! — воскликнул детектив. — Мы хотим поговорить о Топителе!

Ответом снова была тишина. Тогда Николай Иванович явно потерял терпение и не думая о своём костюме принялся перелезать через ограду. Только поправил сумку на плече, которую на этот раз прихватил с собой из машины. Тёмно-синюю и явно дорогую сумку.

— Что вы делаете? — уже в очередной раз удивился его поступку Арсений.

— Если гора не идёт... Ну ты понял смысл. Давай за мной.

Арсений кивнул сам себе и полез следом. Вскоре оба они оказались на придомовом участке и направились к двери дома по тропе из старых каменных плит. Уже истрескавшихся и глубоко ушедших в землю.

— Вы только тяните время, — Николай Иванович настойчиво постучал в дверь. — А у меня его мало.

— Уходите отсюда! — наконец донеслось с обратной стороны. — Или я буду стрелять!

— Это из чего же? Назови мне оружие.

— Николай Иванович, может не надо его злить? — забеспокоился Арсений.

— Вот-вот! Послушай парня!

— Предлагаю пропустить эту бессмысленную часть или я перейду к решительным действиям.

— Последнее предупреждение!

— Николай Иванович!

— Хорошо, я сжигаю письмо.

Замок в двери почти тут же щёлкнул, а сама дверь открылась. За ней их встретил невысокий мужчина в запачканной рубашке и с небритым лицом. Оружие в его руке хоть и было опасным, всё-таки не являлось смертельным — перцовый баллончик.

— И как вы собрались его использовать за закрытой дверью? — удивился Арсений.

Мужчина смерил его взглядом, но ничего не ответил и посмотрел на детектива.

— Это моё письмо, — как-то обиженно произнёс он.

— И полагаю вы будете расстроены, если я сожгу его, — предположил Николай Иванович, в руке которого из ниоткуда возникла зажигалка.

Мужчина какое-то время думал.

— Вы должны его мне вернуть.

— Только если наш разговор получится полезным. Поэтому может быть начнём?

— Проходите.

Они прошли в дом. Тёмный коридор, в котором Арсений споткнулся обо что-то тяжёлое, привёл их в просторную комнату, заставленную столами с бумагами. Все стены здесь были обклеены газетами и отдельными вырезками. Найти во всём этом смысл было необычайно сложно и после нескольких попыток Арсений перестал его искать. В отличие от Николая Ивановича, который с интересом всё это рассматривал. Уж он-то точно что-то в этом понимал.

— И что вам нужно? — спросил мужчина без какой-либо приветливости в голосе.

— Николай Иванович, — представился детектив. — А это мой друг Арсений.

— Олег, — представился мужчина в ответ. — Так что вам нужно?

— Мы хотели поговорить о Топителе. Нам сказали, что вы по его части большой специалист.

— Специалист? — Олег хмыкнул и сложил руки на груди. — Это очень узко сказано. Как будто я занимаюсь только им одним.

— А это очевидно не так, — заключил Арсений, глядя на стол с множеством фотографий, на которых были изображены какие-то странные фигуры и силуэты.

— Ну, разумеется, — голос Олега стал немного обиженным. — Я занимаюсь изучением самых разных магических явлений и связанных с ними существ. Это огромный труд.

— Изучением? Вроде моего дяди?

— А кто был ваш дядя?

— «Кто был» — сразу вас выдаёт, — устало заметил Николай Иванович. — Мы прекрасно знаем, что вы были знакомы с Геннадием Геннадиевичем. Поэтому не стоит плутать. Мы даже знаем, что вы наводили справки об Арсении.

— Но зачем? — удивился такой новости Перепёлкин.

— Зачем? Вы обладатель большого такого наследства и возможно магических секретов Гоголя. Как же вами не интересоваться?

Арсений в растерянности посмотрел на Николай Ивановича, но тот сдержанно кивнул.

— Я ознакомился с письмом и поскольку не считаю его содержание для нас опасным, готов вам вернуть. Но при условии помощи с Топителем.

— Какой ещё помощи? Зная, что это за существо я не желаю помогать ни в чём, что с ним связано. Себе дороже будет.

— Уверяю, нам нужна только информация. Тем более, я полагал, что вам будет интересно поделиться тем, что удалось найти. С внимательными слушателями.

Какое-то время мужчина размышлял. Потом, наконец-то, поставил перцовый баллончик на стол.

— Ну хорошо, присаживайтесь.

Они присели в старые зелёные кресла, которые предварительно пришлось освободить от коробок с бумагами. Арсений и Николай Иванович приготовились слушать.

— Внимательные слушатели — это, конечно, важно, — заключил Олег. — Значит вы верите в Топителя? И не сомневаетесь в его существовании?

— Ни в коем случае, — решительно заявил Николай Иванович, поправив сумку у себя на коленях.

— Предупрежу вас сразу, что искать его крайне не советую. Дело опасное и может плохо для вас закончится.

— А чем вообще может закончится? — Арсений задал вопрос, мучавший его уже давно. — Вот что случится?

— Он тебя убьёт. Как ту пару подростков с моста.

— Что простите?

— Старая история, — пояснил Николай Иванович. — Мой друг недостаточно хорошо осведомлён, поэтому если можно с начала и поподробнее.

— А что подробнее? Будто много их подробностей, — усмехнулся Олег. — Легенда о Топителе здесь ходит давно, ещё с советских времён. Тогда, конечно, одни байки были, но вроде как все сходились, что есть такое существо, которое людей в воде топит. И не в реке или в озере, а заполняет водой помещение, в котором жертва находится, ну а там... А там, после того как Союз распался, то и говорить стали больше, да и всё остальное случаться стало чаще.

— А здесь можно всё-таки поподробнее? К слову, о подростках.

— Они в нашем случае главная отправная точка. Потому что до этого скептически все к Топителю относились, пока он двоих подростков из местных не утопил, — Олег действительно рассказывал с интересом. — Топитель одиночество любит, прячется ото всех. По разным источникам у него несколько убежищ в городе, но есть одно, на котором все знающие люди сходятся. Старый мост через речку Воктя. Там он прячется, а те, кто хотели его найти, приходили и звали.

— И так понимаю находили? — уточнил детектив.

— Верно, бывали случаи. У меня больше двадцати фактов и свидетельских показаний! Но те двое ребят стали особенным случаем. Они тоже пришли и звали его. Только он взял и утопил их. Обоих! Понимаете? Это не просто кто-то увидел или кто-то кому-то рассказал. Топитель совершил двойное убийство и это факт, который нельзя отрицать! Полиция, между прочим, нашла тела на берегу возле реки. Но говорят, что в них было столько воды, словно их с самого дна подняли.

— И неужели полиция согласилась с тем, чтобы обвинить во всём случившемся чудовище из городских баек? — не поверил Арсений.

— Не из баек и согласилась. Ну неофициально, конечно. Но что ещё им оставалось? У полиции не было ни подозреваемых, ни свидетелей. Вариантов никаких, настоящий висяк. Пришлось признать правду. Но на бумагах висяк так и остался.

— Говорят у подозреваемых такая вещь как мотив должна быть, — прокомментировал Николай Иванович. — Зачем же Топителю было нужно убивать тех подростков?

— Важный слух — говорят, что можно Топителю человека заказать. Ну нравится ему топить вот и соглашается. Ещё говорят, что тех двоих кто-то так и заказал. Но и это дело опасное.

— Отчего же? — уточнил Николай Иванович, который, как казалось Арсению, уже знал ответ на этот вопрос.

— Да от того, что сторонится людей Топитель. Настолько, что может и заказчика убить. Если захочет.

— А что на счёт Геннадия Геннадиевича? Он приходил сюда? Спрашивал о чудовище?

— Да, Гоголь здесь бывал. Брал у меня интервью. Сканировал записи, просматривал фотографии. Привлекла его эта история, — с гордостью сообщил Олег. — И собранные мною сведения произвели на него впечатление.

— А он не говорил как планирует использовать всю эту информацию? — уточнил детектив.

— Нет, на самом деле, — Олег даже немного растерялся. — Я спрашивал его о планах, но он откровенно не хотел ими делиться. Думаю, он хотел написать на основе моих материалов книгу. Я знаю он часто так делал.

— И вас это не задевало?

— Что именно?

— То, что вы собрали весь этот материал. Приложили усилия. Однако Машков собирался писать книгу, это уже очевидно. А после её успеха, который тоже гарантирован, вы бы оставались немного не у дел.

— И что с того? — удивился Олег. — Мне не интересны ни деньги, ни слава. Мы с Гоголем стремились к совершенно разным вещам.

— Вы считаете, что мой дядя стремился только к славе и деньгам? — возмутился Арсений, сразу определив к чему вёл Олег.

— А разве нет? Он писал развлекательные книги о магических явлениях вместо того, чтобы доказывать миру их реальность. Где-то врал, где-то приукрашивал. Его выбор очевиден.

— Предлагаю опустить эти детали, — сказал Николай Иванович. — Поскольку согласия мы здесь не достигнем. Зато есть кое-что другое в чём мы возможно сможем договориться.

— Это в чём же? — Олег изобразил равнодушие на лице, но не смог скрыть интерес в глазах.

Детектив открыл свою сумку и вытащил оттуда именно то, о чём Арсений подумал. Поставил на ближайший стол. Выдержал паузу. К удивлению юноши, Чернышёв ничего не сказал об их странной находке. Вместо этого на его лице возникло разочарование.

— Вы ведь уже поняли, что это такое, — мрачно заметил Николай Иванович. — К чему скрывать?

— Ничего я не понял, — поспешно возмутился Олег. — Что это такое? Я не знаю, что это такое! Вы зачем это принесли?

— И вам не знаком этот предмет, и вы не знаете, для чего он используется и даже как называется?

— Слушайте не знаю я никаких особых названий и других магических наименований. Может быть вы знаете?

— Я? Я тем более не знаю, — усмехнулся Николай Иванович. — Потому что нет у этой штуки никакого особенного названия. Так просто бутылка с водой. Для особых целей.

Арсений внимательно наблюдал за их разговором. Было что-то такое в этом Олеге, что-то пока ускользавшее от Арсения. Но зато он был уверен в том, что детектив уже всё понял. Наверное, именно по этой причине он как бы случайно пододвинул бутылку поближе к Олегу.

— Вы это зачем сейчас сделали? — тут же спросил тот.

— Я ничего не делал, — возразил Николай Иванович и пододвинул ещё раз.

— Немедленно прекратите! Я это серьёзно!

— А чего вы так нервничаете? Это ведь просто бутылка с водой. Или всё-таки нет?

— Ну нет, конечно! — Олег уже не скрывал своего волнения. — Если вы знаете, что это, то тогда зачем притащили ко мне?

— Потому что хотим убедиться, — спокойно объяснил Николай Иванович. — Подтвердить свою догадку, теорию, предположение. Называйте как хотите.

— Вам про эту штуку Геннадий рассказал, да? Он у меня про неё узнал. Из моих записей.

— Так значит это правда? — терпение Арсения закончилось. — Эта бутылка с водой нужна для связи с Топителем?

— Да. Всё так, — подтвердил наконец-то Олег. — Эта штука помогает связаться с Топителем. Установить с ним контакт. Он понимаете ли чувствует такие предметы и потому всегда знает где находятся те, кто хранит их у себя. И поэтому я не хочу, чтобы она находилась здесь! Это ведь маяк!

— Маяк, какое интересное для данной ситуации слово, — Николай Иванович задумчиво водил пальцами по крышке бутылки. — Интересно, а что будет если её открыть?

— Да вы сдурели что ли! — Чернышёв буквально подскочил на месте. — Это ведь сигнал! Стоит вам открыть её, и он тут же об этом узнает! Это ведь как звонок!

— Звонок? — Арсений откровенно не верил переживаниям Олега. — И что он ответит? И приедет по вызову? Вы это сейчас серьёзно?

— Молодой человек, — Олег бросил на него недовольный взгляд. — Не верите мне? Вот дома у себя будете и откроете бутылку. И заодно проверите. Может вам повезёт, и он будет в хорошем настроении. И утопит вас быстро-быстро. А вот если будет в плохом...

— Так, — Николай Иванович неожиданно хлопнул ладонью по столу. — Не надо мне парня пугать. Мне нужны факты и чёткое понимание. Где эту вещь можно достать? Вообще, как на неё можно выйти? У кого узнать?

— Знаете такое выражение «кто хочет, тот всегда найдёт»? Есть много источников информации, особенно в современном мире. Интернет. Ну а для тех, кто поумнее есть библиотеки.

— Разве в библиотеке можно приобрести такую вещь? Да ещё и с таким содержимым?

— Ах вы и об этом знаете, — Олег подозрительно прищурился. — Нет, конечно, такое в библиотеке не купишь. Есть любители, есть специалисты. И те, и другие могут изготовить такое на заказ.

— И для кого? Для тех, кому нужны мистические киллеры?

— Ну почему же сразу киллеры? Кому-то такое нужно в качестве украшения. Нет, я серьёзно. Нравится некоторым. Ну а есть исследователи, не слишком осторожные. И в конце концов просто дураки.

— Хорошо, так где найти этих любителей и заказчиков? — спросил Николай Иванович.

— А вы на мой сайт зайдите. Там есть несколько имён. У людей объявления, цены, всё законно, между прочим.

Арсению всё это казалось полным бредом. И неужели люди были готовы такое покупать? Платить за это деньги? Чушь какая-то! Однако слова про содержимое бутылки его заинтересовали. Раньше он был уверен, что там обычная вода, а теперь... Может быть по этой причине Николай Иванович не позволил ему открыть её тогда в номере Сергея? Выходит, в тот момент он уже знал о том, что её открытие будет сигналом Топителю? Арсений решил, что это тот вопрос, который следует задать позднее.

— Ну хорошо, спасибо и на том, что рассказали, — детектив явно собрался завершать этот разговор. — Последний вопрос. Так значит, где можно найти это чудовище?

— Я вам настоятельно не советую его искать, — серьёзным тоном произнёс Олег. — Это крайне мстительное существо, которое не любит, когда его разыскивают.

— Но вы же занимаетесь тем же самым. Ищите его, собираете сведения, пытаетесь доказать всем его существование.

— Я делаю это осторожно и сохраняя дистанцию. Я преследую чисто научный интерес, а потому не ищу с этим монстром личной встречи.

— Ну что ж, наши планы как раз не предусматривают сохранение дистанции. Так, где ещё раз?

— У моста через речку Воктя. Но я вам этого не говорил.

***

— Арсений! Николай Иванович!

Они уже садились в машину, намереваясь уехать, когда жизнерадостный голос привлёк к себе их внимание. Это была Юлия. И она спешила к ним.

— Добрый день! — приветливо ответил ей детектив.

Сам не зная почему Арсений обрадовался её появлению. Она была хорошей девушкой.

— Что вы здесь делаете? — спросила Юлия, подойдя к ним. — Какая неожиданная встреча.

— И правда, — улыбнулся Арсений. — Действительно неожиданно.

— Мы здесь по делам, — ответил Николай Иванович. — Скучным и совсем не тем, каким хочется посвящать разговоры.

— Понимаю, — произнесла девушка.

— А вы здесь как оказались? — поинтересовался Арсений.

— Ну как родители привезли, так и оказалась. Я живу здесь неподалёку, — Юлия махнула рукой в направлении домов вдали.

— Так вы значит давно здесь живёте, — заключил Николай Иванович. — А я всё думал, что вы в Павлове недавно.

— Да нет, уже больше лет пятнадцати, наверное. А что?

— Всего лишь праздное любопытство.

— Понимаю, — снова повторила Юлия, одарив их жизнерадостной улыбкой. — Слушайте, как же хорошо, что я вас встретила!

— Это почему же? — поинтересовался Николай Иванович.

— Потому что я хотела обратиться к вам за помощью. Дело в том, что я оставила в доме у Геннадия Геннадиевича кое-какие вещи и хотела бы забрать их. Если вы не против, то могу ли я посетить дом на 26-той улице?

Арсений не мог оставить такую просьбу без внимания, а потому поспешил с ответом.

— Совсем никаких проблем! Когда бы вы хотели это сделать?

— Если честно, то, чем раньше, тем лучше. Не хочу обременять вас хранением моего барахла.

— Даже не знаю, — Арсений быстро прикинул, когда мог бы пригласить эту девушку в дом на 26-той улице. — Думаю мы могли бы сделать это...

— Сейчас, — решительно сказал Николай Иванович. — Вы на машине?

— Да, — тут же ответила Юлия, слегка растерявшись. — Она у меня здесь неподалёку. А что?

— Дело в том, что мне нужно съездить в полицию по вопросам расследования, а вы с Арсением могли бы пока съездить к дому на 26-той улице. И решить ваши вопросы.

Арсению эта мысль показалась интересной, но он всё равно спросил:

— Вам не понадобится моя помощь?

— В полиции? Думаю, что нет. Помогите девушке, Арсений Перепёлкин. А я буду с вами на связи.

С этими словами Николай Иванович сел в свою машину и завёл двигатель. Арсений наклонился к нему до того, как он закрыл дверцу.

— Мы ведь с вами собирались ехать к вашему знакомому? — осторожно спросил он. — На счёт нашей находки?

— Я съезжу к нему сам, а ты действительно помоги девушке. Ты ведь и сам этого хочешь.

— Ну да, если честно. Она ведь всего лишь хочет свои вещи забрать... А зачем вы про полицию сказали?

— Потому что я к ним сразу после моего знакомого. Только Арсений, Юлии о нём знать не обязательно. Хорошо?

— Да, хорошо. Я вас понял.

Ободряюще кивнув, Николай Иванович закрыл дверцу машины и уехал. Арсений стоял и смотрел ему вслед обдумывая мысль. Вот только это была не простая мысль. Бывает такое, когда тебе кажется, что от тебя ускользает нечто важное, нечто особенное. И ты пытаешься ухватиться за эту мысль, осознать её. Боясь упустить. Именно такое чувство и было сейчас у Арсения. Что-то странное было в словах детектива. Но что именно Арсений никак не мог понять.

— Ну что? Значит поедем прямо сейчас? — спросила Юлия внимательно на него посмотрев.

— Да, давайте поедем.

— Давайте. Только лучше уже перейти на «ты».

Арсению от такого предложения стало только легче. Они прошли целую улицу, прежде чем добрались до машины. Зелёный шевроле, смотревшийся более чем прилично, откровенно удивил Арсения. Он не предполагал, что у неё есть настолько хорошая машина.

— Дорогу я знаю, можешь не подсказывать, — сказала Юлия, заводя автомобиль.

Арсений и не думал ни о чём подобном. Он просто наслаждался дорогой в приятной компании, которая показалась ему даже приятней, чем общество Николая Ивановича. Детектив хоть и был человеком умным, всё время выглядел отстранённым. А с Юлией было куда легче найти общий язык. И она была красивой девушкой.

За время поездки Арсений не мало узнал о ней. Юлия училась на журналиста, заканчивала магистратуру и готовила дипломную работу. Как раз по тематике магических явлений и теории об их существовании в России поэтому знакомство с Геннадием Геннадиевичем во многом ей помогло. Тем более, что её научный руководитель был счастлив получить экземпляр книги современного Гоголя с автографом.

Как выяснилось, Юлия была очень дружна с дядей Геннадием. Она с грустью вспоминала о нём, рассказывая о том, как он делился с нею темами своих книг или историями о путешествиях. Например, о посещении им старинного маяка на Соловецких островах или о путешествии с бродячим цирком. Все эти истории она слушала с большим удовольствием, а некоторые даже записывала. С разрешения дяди Геннадия она планировала написать статьи и рецензии на его книги. И, разумеется, и те, и другие планировались положительными.

— Признаюсь это даже удивительно, — сказал Арсений на очередном повороте.

— Что именно?

— То, что тебе удалось так легко найти общий язык с дядей. Несмотря на то, что он мне нравился, не могу не признать, что он был не простым человеком в общении.

— Ну это было не так уж и легко. Я долго договаривалась о первом интервью, а Геннадий Геннадиевич долго мне отказывал. Так что всё было совсем не просто.

Спорить Арсений не стал. В этих словах он узнавал Гоголя.

Что ему нравилось в Павлове — так это относительно свободные, по сравнению с московскими, дороги. Машин здесь, как ни крути, было меньше и это значительно облегчало движение. В том числе и поэтому прошло не так много времени, прежде чем они добрались до дома на 26-той улице. К удивлению Арсения, когда они приехали ворота были уже открыты. В прошлый раз это закончилось не слишком хорошо.

Объяснение нашлось быстро — на парковке перед домом стояла машина Лизы. Арсений откровенно не обрадовался, когда увидел её.

— Всё в порядке? — спросила Юлия, сразу же заметившая как он изменился в лице.

— Пока не знаю, но скоро мы это увидим.

Самой Лизы возле машины было не видно, а это позволило предположить, что она уже в доме. Стоило открыть главную дверь, как её крик полностью подтвердил эту теорию.

— В конце концов, я не понимаю! — громко возмущалась Лиза. — На чьей ты вообще стороне?

— Я на стороне этой семьи, как и всегда, — донёсся до Арсения сдержанный голос Степана.

— Семья — это мы! А ты сейчас помогаешь какому-то пришлому чужаку! А должен помогать нам!

— Геннадий Геннадиевич завещал этот дом ему. И к тому же он ваш родственник.

Дальнейшее развитие спора прервало появление Арсения и Юлии. Лиза и Степан были в гостиной. Стоило Лизе их увидеть, как она тут же прищурилась. Приветливости на её лице нисколько не прибавилось.

— И снова ты здесь. И сколько ты пообещал нашему дворецкому, чтобы он так за тебя держался?

— Степан, пожалуйста, проводи Юлю, а я поговорю с Лизой, — попросил Арсений, мысленно готовясь к тяжёлому разговору.

— С удовольствием, — ответил тот.

Юлия кивнула и улыбнулась. Вместе со Степаном они прошли на кухню, а Арсений остался один на один с Лизой.

— Снова копаешь под меня? — он был крайне недоволен.

— Как щека? — тут же поинтересовалась она.

— Ты знаешь, не плохо, — честно ответил Арсений. — А ты здесь что забыла?

— Это дом моего отца.

— В который ты сама никогда особо не рвалась. Но мы с тобой это уже обсуждали. Так что уходи.

— Ах ты мерзавец!

— Лиза, возьми себя в руки и успокойся.

Этот голос принадлежал Джону Сильверу. И, к удивлению Арсения, он на неё подействовал. Лиза совсем не испугалась кота, но посмотрела на него с пренебрежением. С таким видом смотрят на старых знакомых, с которыми много спорят и никогда не соглашаются. Однако Арсения в первую очередь удивило именно то, что Лиза знала о говорящем Джоне Сильвере!

— Так значит ты тоже снова здесь, — с неприязнью в голосе произнесла она.

— Да, представляешь себе, — кот лениво потянулся, а потом ловко запрыгнул на тумбочку. — И я был здесь ещё задолго до того, как ты родилась. Так что послушай совета старших.

— Теперь и ты будешь мне здесь указывать? Это дом моего отца! А теперь все подряд пытаются мне здесь указывать! Да вам здесь места нет!

— Последний раз говорю тебе, успокойся, — в голосе кота прозвучало нечто такое, что заставило Арсения напрячься. — Или я сделаю так, что это тебе здесь места не будет. В системах защиты этого дома я хорошо разбираюсь, и тебе это известно.

Арсений не знал, что именно подразумевал Сильвер, но на Лизу это определённо подействовало. Она изменилась в лице, даже немного побледнела. И в конце концов, не говоря никому ни слова покинула дом.

На машине она уехала словно мечта любого инспектора — нарушая все возможные правила дорожного движения. А Арсений никак не мог отделаться от одной мысли. Лиза знала о говорящем коте Джоне Сильвере. Это значит, что она, скорее всего, также знала о магической коллекции Геннадия Геннадиевича. И в теории могла бы связаться с Топителем.

***

— И как же так вышло, что ты для них чужой? — поинтересовалась Юлия, когда они пили чай.

Не без подачи Степана Арсений пришёл к мысли, что отпустить девушку, не угостив её чаем было бы просто не прилично. Перепёлкин и сам хотел попросить её задержаться, поэтому только обрадовался предложению дворецкого организовать небольшое чаепитие. Хотя ему до сих пор было неудобно пользоваться его помощью, а точнее тем, что он всё делал за него. Тактичный Степан разлил всем чай по большим стеклянным кружкам, прихватил свою и удалился к себе. Чем он скрашивал себе досуг Арсений толком не знал, предполагал, что читал. Степан не любил, когда кто-то заходил в его комнату и Арсений, разумеется, этого не делал. Кот Сильвер тоже куда-то ушёл и у молодых людей появилась возможность поговорить наедине. Вот только когда Юлия закончила рассказывать о своих студенческих буднях она решила затронуть не простую для Арсения тему.

— Трудно сказать. Я же не могу залезть в их головы.

— Но ведь вы не дальние родственники, которые друг с другом совсем не знакомы. Насколько я знаю вы все живёте в Москве, а Сергей, Лиза и Геннадий твои двоюродные братья и сестра.

— Знаешь эти вещи ведь не всегда имеют значение, — мрачно заметил ей Арсений. — В Москве мы с матерью с ними и не пересекались толком. Мы вообще не общались до тех пор, пока дядя Геннадий не предложил мне наладить отношения.

— Но ведь он сам тебе позвонил и принял тебя, — удивлялась Юлия. — Разве они не могли поступить также?

— А с какой стати? Им я не нравился, может быть, потому что у меня не так много денег, как у них. А это как ты сама знаешь для многих важный фактор.

— Ну так-то важный, но неужели вся их претензия может заключаться только в том, что ты не так богат?

— Разве этого недостаточно? Мы виделись с ними, когда дядя устраивал больше праздники и собирал «всю семью». Тогда они обязательно обсуждали свои важные дела, доходы и последние путешествия. И обязательно называли суммы, которые потратили здесь или там. Ну в общем всячески показывали, как они богаче меня.

Арсений вздохнул и взял шоколадное печенье из глубокой тарелки, которое им оставил Степан. Юлия смотрела на него внимательно и неожиданно с недоверием.

— Знаешь, мне кажется ты не пытаешься понять суть проблемы, — сказала она вдруг, чем сильно удивила Арсения.

— Что, прости?

— Ну у тебя откровенно паршивые отношения с родственниками, но ты считаешь, что всё дело лишь в отсутствии у тебя денег.

— Потому что они всегда тыкали мне это при каждом удобном случае, — заметил ей Арсений, который сначала даже растерялся.

— Но сами-то они все при деньгах, однако как я заметила особой дружбы между ними не наблюдается.

— Это, конечно, так, но...

— Но это значит, что дело вовсе не в деньгах, — решительно сказала Юлия. — Так может в чём-то другом? Никогда не задумывался об этом? Например, сейчас?

Конечно, он об этом задумывался. И даже не раз. И вывод уже давно напрашивался ему сам собой. Вот только Арсению не хотелось его оглашать.

— Как-то раз я спросил Сергея об их претензиях ко мне, — Арсений попытался уйти от ответа. — Однако разговор у нас с ним как-то сразу не завязался.

— Ничего удивительного, ведь Сергей — первый сын Геннадия Геннадиевича. Думаю, что его чувства могут быть вполне ожидаемы.

— Это в каком смысле?

— В том, что Геннадий Геннадиевич явно предпочёл тебя ему. И это для любого будет обидой.

— Слушай это, конечно, смелое предположение, — Арсению не хотелось признавать что-либо подобное. — Но я не думаю, будто что-то такое возможно. К тому же я ведь только племянник.

— Арсений, — Юлия выглядела предельно серьёзной. — Я не говорю будто ты в чём-то виноват, но просто очевидно, что Геннадий Геннадиевич предпочитал тебя собственным детям. Он приблизил тебя, а их отдалил. И никого из них это не обрадовало.

— Господи, это же полный бред. Разве могут они чувствовать себя ущемлёнными по сравнению со мной? В то время как один из них владелец целого ресторана, а другая писательница женских романов?

— Разумеется! Ведь ты фактически украл у них любовь отца. Хоть и не специально.

— Да ничего я не крал! — возмутился Арсений.

— Он оставил тебе всё, — было что-то особенное в её голосе. — Он оставил тебе всё, чем владел. Он выбрал тебя, понимаешь это? А им завещал денег меньше, чем собственным друзьям. И что это может быть как не щелчок по носу? Как не признание в том, что тебя он предпочёл всем остальным?

Арсений не хотел это комментировать. Он уже и сам всё это понял, тем более после того, как Михаил Викторович огласил завещание. Но он не хотел в этом сам себе признаваться. Потому что в противном случае он начинал чувствовать вину.

— Ладно, давай оставим эту тему, — предположил Арсений, пытаясь успокоиться. — От всего этого как-то погано на душе становится.

— Не стоит переживать, — попыталась обнадёжить его Юлия, лицо которой тут же смягчилось. — В конце концов, ведь ты действительно ни в чём не виноват. Тем более, что такой дом и всё, что вместе с ним причитается не могут не греть тебя. Не говоря уже об особых сокровищах.

Арсений, до этого опустивший голову, над кружкой чая, резко поднял её. Все переживания и грустные мысли словно водой смыло.

— Какие ещё «особые сокровища»? — медленно спросил он.

— А ты их ещё не нашёл? — с непосредственностью в голосе уточнила Юлия. — Трофеи Геннадия Геннадиевича, которые он привёз из Кронштадта?

— Я пока не понимаю о чём ты...

— Ну ладно тебе! Там был кирпич, покрытый именами, и необычная подзорная труба. В ней была такая интересная оптическая иллюзия, заключающаяся в том, что труба показывала тебе различные ненастоящие здания. Те, которых нет в действительности.

— Ах, эти трофеи. Да, да Степан рассказал мне о них. Так, пара вещичек, сплошные подделки.

— Очень жаль. И то, что подделки и то, что их всего две. Геннадий Геннадиевич как-то раз сказал, что больше ничего так и не нашёл.

— Да это грустно, — солгал Арсений поспешно. — Степан рассказал мне о них, но тоже добавил, что нигде ничего такого больше нет.

— Поразительно! Геннадий Геннадиевич показывал мне эти предметы, а в подзорную трубу я смотрела множество раз, — она говорила об этом с искренним восхищением в голосе. — Вот было бы интересно, если бы где-нибудь существовала целая коллекция таких предметов. Но только не с оптической иллюзией, а с настоящим волшебством. На такую коллекцию я бы с удовольствием посмотрела!

Арсений слушал её, старательно кивал и изо всех сил молчал. Если уж он что-то и успел понять за последние несколько дней, так это то, что о магической коллекции дяди Геннадия стоило молчать.

— Ну что ж, спасибо тебе за твоё гостеприимство, — сказала Юлия, когда уже собиралась уходить. — И ещё раз спасибо, что позволил забрать свои вещи. Я оставила их на третьем этаже в одной из комнат.

— Они ведь твои, — улыбнулся Арсений и немного подумав добавил. — Может быть мы с тобой встретимся как-нибудь? В каком-нибудь интересном месте?

— А неинтересные тебя не устраивают? — рассмеялась она. — Когда ваше расследование с Николаем Ивановичем закончится думаю, что можно. Буду рада. Очень рада.

— И я тоже, — Арсений был уверен в том, что об этом нужно сказать.

— Кстати о расследовании, — вдруг спросила девушка. — Как продвигается? Какие успехи?

— Пока откровенно похвастаться не чем, но мы с Николаем Ивановичем работаем над этим. Хотя он точно работает больше меня. Честно говоря, ума не приложу, что делать во всей этой ситуации.

— Вот и я не знаю. Смерть Геннадия Геннадиевича событие страшное, но при необычайно загадочное. У меня даже догадок никаких нет.

— И у меня тоже, — признался Арсений.

— Жаль, — произнесла Юлия и в её голосе послышалось разочарование. — Я надеялась, что у вас с Николаем Ивановичем есть хоть какие-то зацепки.

— Ну мы начали с того, что искали письма, — Перепёкин почувствовал, что нужно о чём-нибудь сказать. — Но потом переключились на другие варианты. Весьма... Интересные.

— Письма? Какие ещё письма? — заинтересовалась девушка.

— Видишь ли, дядя Геннадий успел перед своей смертью написать несколько писем... И одно из них он адресовал своему убийце.

— Он что? Знал кто его убьёт? — на лице Юлии появилось неподдельное изумление.

— Видимо да, — Арсений был доволен произведённым эффектом. — Однако мы пока его не нашли. Возможно, убийца опередил нас.

— А возможно оно просто слишком хорошо спрятано. У Геннадия Геннадиевича было много тайников.

— Ну может быть и так.

— А это письмо? В нём прямо написано имя убийцы? Если бы оно вдруг нашлось, оно бы очень помогло в расследовании?

— Не знаю, что там написано, — честно сказал Арсений. — Но думаю, что оно бы нам очень помогло. В конце концов, в этом письме последние слова дяди Геннадия.

— Согласна с тобой. Очень хотелось бы их прочитать, — Юлия вздохнула, а потом спросила. — Ну так я схожу за своими вещами?

— Конечно! Я подожду тебя здесь.

— Я быстро!

Вернулась она действительно быстро. Арсений проводил её до машины и когда она выехала за ворота какое-то время наблюдал за удаляющимся по дороге автомобилем. Неожиданно, откуда ни возьмись, появился кот.

— Смотрю она тебе нравится, — зевнув заметил он.

— А ты откуда здесь? И ты что следил? — удивился Арсений.

— Я кот, — со значением сказал Джон Сильвер. — Я всегда рядом.

Причин спорить у Арсения, на самом деле, не было. Однако его мысли быстро поглотил другой вопрос. Необходимо было как можно скорее рассказать Николаю Ивановичу про Лизу и про то, что ей известно о магических явлениях. Если только он уже об этом не знает.

Глава девятая. От подозреваемых к настоящим противникам.

Глава девятая. От подозреваемых к настоящим противникам.

У Арсения голова ходила кругом. Он решительно ничего не понимал и вообще чувствовал, что теряет почву под ногами. Дом на 26-той улице, благодаря своей удалённости от города и высокой кирпичной стене, всегда казался ему чем-то вроде небольшой крепости. Однако этот образ начал стремительно разрушаться прямо на глазах. И он решительно не знал, что с этим делать.

— Как это могло произойти? — спрашивал Арсений у Степана. — Ведь мы заперли обе двери!

— Разумеется, заперли. Но что есть, то есть, — Степан лишь разводил в стороны руками.

Когда приехал Николай Иванович ситуация как-то измениться не успела. Детектив из Санкт-Петербурга тут же попросил кофе, выпил его практически сразу и попросил второй. Выпивая его, он внимательно выслушал рассказ Арсения и Степана с откровенным сомнением в глазах. Убедившись, что они не шутят он вместе с ними всё осмотрел, после чего состоялось краткое совещание. Решение было принято быстро.

— То есть в дом кто-то проник? Снова? — уточнил Николай Иванович. — Хотя потайной ход закрыт?

— И забаррикадирован, — со значением добавил Степан. — Однако то, что случилось оно случилось.

— Стекло исчезло! — выпалил Арсений. — Его кто-то похитил!

— Да это очевидно.

— И это ужасно!

— Напротив, это даже хорошо, — неожиданно заметил Николай Иванович.

— Это от чего? — удивился Степан.

— От того, что в этом доме есть серьёзная магическая коллекция. В конце концов, здесь просто полно ценных вещей. Но таинственный похититель забрал именно стекло. Бесполезное, не нужное, битое стекло.

— И о чём это говорит? — с непониманием спросил Арсений.

— О том, что это стекло для него важное, а для кого это может быть важным кроме как для нашего убийцы?

— Но ведь вы считаете, что дело в Топителе!

— Топителя мог кто-то и нанять! — напомнил Николай Иванович. — А исчезновение стекла лишь говорит о том, что кто-то хотел его от нас спрятать. Мы на правильном пути!

— Осталось только понять кто мог это сделать, — мрачно отметил Степан. — Все системы защиты молчали.

— Да, осталось только понять кто это сделал, — многозначительно произнёс детектив и что-то в его голосе Арсению не понравилось. — Но перед этим мы должны решить ещё один вопрос.

Он посмотрел на Перепёлкина, и юноша сразу понял, что ему не нравится этот взгляд. Что-то случилось с Николаем Ивановичем за время его отсутствия. Или он что-то узнал?

Степан, безошибочно определивший напряжение в воздухе, тут же нахмурился. Запрыгнул на один из столов Сильвер с настолько удивлённым видом, который только мог изобразить кот.

Николай Иванович поставил на другой стол бутылку из зелёного стекла и внимательно посмотрел на Арсения. Юноша ничего не понимал.

— Знаешь я, конечно, считаю нужным тебе верить, — холодно начал детектив. — И я помню, что ты прибыл в город уже после убийства Геннадия. Однако это не отменяет того, что ты должен кое-что объяснить.

— Должен? — уточнил Арсений, стараясь придать своему голосу твёрдости.

— Должен, — повторил Николай Иванович. — Если не хочешь, чтобы я перестал тебе доверять.

— Николай, что происходит? — обеспокоенно спросил Степан. — Что это ты сюда принёс?

— Хорошо, что ты спросил, Степан. Именно в этом я и пытаюсь разобраться. Эта бутылка, которую мы нашли в номере Сергея в отеле. Бутылка, которая якобы нужна для установления связи с Топителем.

— Что? — брови Степана вскочили. — У Сергея не может быть ничего такого!

— Сейчас вопрос не в этом, — строго сказал Николай Иванович. — Сейчас вопрос о содержимом этой бутылки. Ты знаешь, что это за содержимое, Арсений?

— Откуда? — Перепёлкин не знал, что на это ответить. — Вы лишь говорили, что оно необычное, но ничего конкретного не сказали.

— Всё верно. Внутри это бутылки особая смесь, скажем зелье. Именно в нём заключается весь смысл. Без него этот магический предмет, скажем так, не работает. Достать его совсем не просто, но один мой хороший знакомый помог мне с решением этой проблемы.

— И как же он вам помог?

— Он подсказал место, где такой отвар можно купить. Есть одна аптека, работники которой имеют один весьма сомнительный заработок.

— И что? Вам это как-то помогло? — Арсений пока не мог понять к чему он ведёт.

— Я посетил эту аптеку. Воспользовался своим даром убеждения и узнал, кто в последнее время приобретал подобный товар. И знаешь, что мне там сказали? — неприятным голосом спросил он.

— Понятия не имею.

— Мне сказали, что такую смесь приобретал ты.

Повисла страшная, без преувеличения гробовая тишина. Все взгляды обратились на Арсения и взгляды, мягко говоря, недоверчивые, если не сказать хуже... Арсений и сам был бы рад на себя посмотреть. Его удивлению не было никаких пределов. Ему понадобилось время, чтобы осознать то, что он сейчас услышал.

— Но ведь это бред, — наконец сумел с трудом сказать он.

— И мне так сначала показалось, — в голосе детектива не прибавилось дружелюбия. — Но я показал твою фотографию, а потом люди потрудились и нашли записи видеокамеры. И на них действительно ты.

— Арсений? — Степан побледнел. — Подождите, но этому должно быть разумное объяснение.

— Вот наш друг сейчас нам его и предоставит, — заключил Николай Иванович. — Эта покупка сыграла свою роль в смерти Геннадия. В этом ты можешь мне поверить. И мы все здесь очень хотим услышать твоё объяснение. Ты был в сговоре с Сергеем? Ты помог ему связаться с Топителем? Твоей задачей было предоставить ему средство, а он уже сделал всё остальное?

— Да не был я ни с кем в сговоре! Говорю — это же бред!

— Это факты, а за фактами следуют выводы. И я пока ещё позволяю тебе объясниться до того, как я их сделаю!

Арсений почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Положение было безумное и он не мог поверить в то, что действительно в нём оказался. И что куда важнее не знал, как из него выбраться. Он ещё раз взглянул на бутылку из зелёного стекла. Внимательно взглянул.

— Вы сказали аптека? — Арсений зацепился за это слово как за соломинку.

— Аптека, — подтвердил Николай Иванович. — Могу назвать адрес. Интересует?

Арсений понятия не имел, что ему делать. Возможно, оставался только один вариант. Говорить правду.

— Я не знаю, что это за бутылка и откуда она взялась, — когда он заговорил, придавать твёрдость голосу оказалось сложно. — И ничего не могу сказать о её содержимом. Но аптека... Об одной аптеке я могу кое-что сказать.

— Так и что же?

— Однажды дядя Геннадий обратился ко мне с просьбой... Он писал одну книгу, и его герой связался с сомнительными личностями, у которых покупал некое зелье. Зелье, вызывающее различные видения...

— Я знаю эту книгу, — строго сказал Николай Иванович. — И знаю эту историю. Дальше.

— И дядя попросил меня купить это зелье, — ответил Арсений. — Ну не зелье, конечно. Он дал мне адрес, сказал купить какую-то дрянь, а потом во всех подробностях расспросил что я чувствовал и какие эмоции испытал. Тогда дядя записал буквально каждое слово и потом изложил их в своей книге. Он сказал, что ему это было нужно для правдоподобности.

Николай Иванович недоверчиво прищурился. Кот смотрел не моргая. Степан выглядел обеспокоенным. Арсений старательно вспоминал.

— Улица Вересковая, дом не помню, — сказал он. — Кажется сорок второй.

— Сорок шестой, — поправил его детектив.

— Ну вот. Та самая аптека. Там я и покупал это зелье. Не знаю, что это было на самом деле, но потом дядя хранил его у себя в кабинете.

— Было такое! — с чувством подтвердил Степан. — Я помню! Геннадий действительно давал такое поручение Арсению! И у него была какая-то склянка с непонятной жидкостью.

— И ты твёрдо знаешь, что в ней было? — поинтересовался у дворецкого Джон Сильвер.

— Понятия не имею, — честно сказал Степан. — Геннадий не любил её обсуждать. Но они с Арсением тогда до четырёх утра обсуждали этот его поход. И Геннадий всё подробно записывал.

— Спасибо, Степан, — искренне поблагодарил его Арсений.

Глядя на Николая Ивановича, можно было увидеть, как тяжело ему давался мыслительный процесс. Сколь многое он взвешивал и просчитывал, прежде чем принять итоговое решение. Арсений надеялся, что это решение его не разочарует.

— И где сейчас эта склянка? — спросил детектив у Степана, не сводя взгляда с юноши.

— Я думал, что Геннадий убрал её куда-то. Потому что в кабинете её больше нет.

— Или её забрал ваш убийца, — предположил Сильвер. — Это что же получается? Он нашёл орудие убийства в доме и в тут же его использовал?

Арсений внимательно смотрел на детектива. Детектив смотрел на Арсения. Пристально, подозрительно, почти не моргая. Потом он видимо принял решение. В его глазах немного прибавилось тепла.

— Тогда это становится серьёзной уликой, — заключил Николай Иванович. — Тем более учитывая, что мы нашли это у Сергея. И у меня есть основания полагать, что Сергей мог быть в этом доме в ночь убийства.

— Невозможно, — тут же вздохнул Степан. — Мы с Михаилом уезжали последними и в доме никого не было!

— Никого кроме убийцы, — напомнил детектив. — И знаете, что я хочу вам сказать? Должно быть уже очевидно, что Геннадий не просто так отправил всех из дома, отпустил обоих своих охранников и распорядился отключить камеры. Геннадий хотел с кем-то встретиться. Видимо тайно, если он потрудился скрыть это ото всех. И я подозреваю, что встретиться он хотел именно с Сергеем.

— Или с кем-то другим! — продолжал настаивать Степан. — Мы ведь точно этого не знаем.

— Не знаем, — согласился Николай Иванович. — И именно это нам предстоит выяснить. В конце концов, последним Геннадия точно навещал убийца.

— И в этой связи я предлагаю вам вернуться к вопросу о стекле и его исчезновении, — предложил Сильвер. — Вы, кажется, хотели выяснить кто мог его забрать.

— Точно! — поддержал дворецкий. — Ведь ты сам говорил, что спрятать его нужно только убийце. Нужно только разобраться кто именно это сделал!

— А кто здесь был? — многозначительно спросил Николай Иванович. — Лиза и Юлия?

Вероятную виновницу определили довольно скоро, и она оказалась среди семейства Машковых.

— Юлия не могла этого сделать, — активно мотал головой Арсений. — Я просто не верю в это.

— Мне нравится мысль про Юлию, — откровенно признался Николай Иванович. — Но как понимаю, она именно не могла.

— Поддержу, что нет, — кивнул Степан. — Я видел, как она уходила и садилась в свою машину. У неё была только маленькая сумочка. Она нигде не могла спрятать это стекло.

— Выходит, Лиза?

— Я слишком поздно её заметил. Она успела осмотреть малый кабинет и библиотеку. А нашёл я её на лестнице на чердак.

— Очень интересно, — заключил Николай Иванович. — А она успела посетить чердак?

— Вот этого я не знаю, — Степан покачал головой. — Она сразу устроила сцену. Мне большого труда стоило спустить её в гостиную. Не прибегая к силе.

— Но даже если и так, — Арсений поочередно смотрел, то на дворецкого, то на детектива. — Как она могла забрать груду стекла? Как и у Юлии у неё не было никакой возможности.

— Это как посмотреть, — задумчиво сказал Николай Иванович.

Перепёлкин остановил свой взгляд на детективе.

— А какие есть варианты?

— Такие, какие мы не сможем объяснить полиции.

Судя по лицу Степана, он явно пытался что-то вспомнить и глядя на то, как подскочили его брови можно было прийти к выводу, что у него это получилось.

— Рекомендую тебе ознакомиться с содержимым семейной коллекции Машковых, — всё также задумчиво посоветовал Николай Иванович. — Есть полный список, лично я с большим интересом его читал.

— Хорошо я это сделаю, но что это нам сейчас даст?

— Понимание того, что есть такие ларцы, которые могут хранить в себе куда больше, чем на первый взгляд. Ларцы или сумки.

— Бездонные сумки? — Арсений сам не верил тому, что говорил. — Вы это серьёзно?

— Я не говорил бездонные. Но спрятать в них действительно можно много. Как ты понимаешь, такие вещицы большая редкость.

— И вы хотите сказать, что в коллекции в подвале есть такая сумка?

— Была. В списке указана её дальнейшая судьба. Но мне кажется, что Степан нам сейчас сам обо всём расскажет.

— Геннадий подарил эту сумку Лизе, — взволнованно сообщил дворецкий. — Она никогда ей не пользовалась, на самом деле, сумка слабая и много в неё не влезет. Но всё-таки...

— Но всё-таки это возможность, — закончил за ним Николай Иванович. — У Лизы была возможность вынести из дома это стекло. А как мы уже выяснили, нужно это только одному человеку.

— Но я не верю, — Степан усиленно замотал головой. — Только не Лиза, только не Сергей. Даже не Гена. Никто из них не мог этого сделать!

— Однако кто-то это сделал. И у членов семьи, имевших знание и даже доступ к магическим вещам, есть некоторое преимущество.

— Всё равно, я не верю.

Арсений мог только удивляться. Бездонная сумка? Прямо как из книжек или игр про фэнтези? Да разве такое возможно? Однако Степан и Николай Иванович говорили об этом так, слово всё это было всерьёз. Бросив взгляд на наблюдавшего за ними Джона Сильвера юноша сделал сам себе замечание. Может уже пора перестать удивляться?

— Поразительно, как же это всё меняет. Магические штуки, разные артефакты. Если так посудить, то и Юлия могла бы забрать это стекло, — сам не зная зачем сказал Арсений. — Будь у неё такая бездонная сумка.

— А она у неё была? — в глазах Николая Ивановича мелькнул интерес. — Что ты можешь об этом сказать?

— Нет, я думаю нет, — Арсений тут же смутился. — То есть мы поговорили. Юлия знает о паре магических вещей, но это безделушки. Она думает, что это подделки. Дядя Геннадий не раскрыл ей правды.

— И не дарил ей такой сумки? — уточнил детектив.

— Такая сумка была только одна, — решительно сказал Степан. — Мы думали, что нашли ещё одну в Нижнем Новгороде, но это действительно оказалась подделка. Геннадий тогда так расстроился, что швырнул её в реку.

— Итак, расклад действительно интересный, — заключил Николай Иванович.

***

Именно по итогам подобного совещания они и отправились к Лизе. Вот только не в отель, в котором они ранее с ней встретились. В этот раз автомобиль детектива ехал в совершенно другом направлении.

— В отеле остановился Сергей, — рассказывал Николай Иванович, пока вёл машину. — А вот Лиза, у неё в Павлово есть собственный дом. Она порой прячется в нём от шумной Москвы ради написания своих романов.

— Что, простите? — удивился Арсений.

— Прочитал её интервью в одной газете, — пояснил детектив.

— Я всегда старался их избегать, — признался юноша, а потом произнёс. — Николай Иванович, я надеюсь, что мне удалось восстановить наше доверие. Мне бы не хотелось его терять...

— Ты его и не терял, но был к этому близок, — прозвучал прямой ответ. — Мне бы не хотелось подозревать тебя, но я обязан проверять любые факты. Для меня это расследование — дело глубоко личное. Надеюсь, ты это понимаешь.

— Конечно, понимаю. Для меня тоже.

— Хорошо. В таком случае не сомневаюсь, что мы можем продолжать расследование.

Ехали они быстро, но всё-таки соблюдая правила движения. Арсений в очередной раз убедился в том, что усталость Николая Ивановича вовсе не мешала ему за рулём. Однако сейчас юношу волновали совершенно другие вопросы.

— Но ведь даже если мы и найдём это стекло, что это меняет? То есть, что это доказывает? Мы ведь даже не можем связать это стекло с убийством? Это лишь наше предположение!

— Всё верно. Мне нравится ход твоих мыслей.

— Тогда что нам делать? — Арсений терялся в догадках.

— Для начала постараться его найти, — спокойно сообщил Николай Иванович. — Начнём с бездонной, как ты её назвал, сумки. Степан описал мне как она выглядит.

— И как же?

— Похожа на обычную школьную сменку. Чёрного цвета с белым китайским иероглифом. Думаю, такая вещь должна сильно выделяться в гардеробе Лизы.

— Это уж точно. Хорошо, мы нашли сумку и стекло. Что дальше?

— Как я уже сказал, только одному человеку нужно это стекло прятать. Именно стремление скрыть его и связывает его с убийством. Потому что других причин для его таинственного появления и не менее таинственного исчезновения я не вижу.

— А если они всё-таки есть? — не унимался юноша.

— Тогда я буду счастлив если Лиза сумеет их нам объяснить.

Детектив остановил машину на некотором расстоянии от нужного им дома, да ещё и на другой стороне улицы. При этом он не торопился покидать транспорт, а пару минут сидел в кресле так и держа руки на руле. Только теперь Арсений заметил, что кроме уже ставшего привычным выражения усталости на его лице добавилось нечто ещё. Что именно юноша пока не мог понять, но было очевидно, что Николая Ивановича что-то беспокоит. Как будто гнёт... Арсений вдруг осознал, что забыл кое-что важное.

— Николай Иванович, — начал Перепёлкин. — А что на счёт нашей находки? Вы же хотели спросить о ней у своего знакомого?

Детектив посмотрел на него так, словно впервые его увидел. Что-то неясное мелькнуло в его глазах.

— Потом, — наконец ответил он. — Обсудим это позже. Пошли.

Дом Лизы Машковой они нашли быстро отчего Арсений решил, что Николай Иванович был здесь не в первый раз. Однако теперь всё было не так, как у дома Олега. К очередному удивлению Арсения, Николай Иванович сразу достал набор отмычек и принялся прямо посреди дня подбирать их к замку в большой белой двери. Поскольку участок Лизы был полон деревьев их откровенная авантюра осталась незаметной. А учитывая, что, к ещё одному удивлению Арсения, этот участок не имел никакой стены, странно их авантюра вообще оказалась возможной. Что по-своему даже немного огорчало. Пока Николай Иванович открывал дверь Арсений думал о том, как часто он прибегал к этому делу. И где вообще научился?

Дверь открылась тихо, и они осторожно прошли в коридор. В доме Лизы преобладал белый цвет, при чём практически во всём. В стенах, в потолке, даже в мебели. Арсений даже почувствовал себя в какой-то момент словно в больнице. От этого ему стало не хорошо.

Единственное, что выделялось на таком фоне — это на удивление старые деревянные часы, висевшие в зале между окон. Арсений заметил, что стрелки часов стояли неподвижно, а под ними виднелась искусно выполненная маленькая птичка. Деревянный резной воробей. Арсений внимательно присмотрелся к ней, когда птичка вдруг пошевелилась.

— Чужаки! — что есть силы закричал воробей.

Арсений подскочил от неожиданности, а Николай Иванович, не произнося ни слова, замер на месте. Послышались шаги и из соседней комнаты появилась Лиза. С пистолетом в руках.

— Я знаю, чем вы встретили Генку в последний раз, — холодно сказала она.

— Геннадий сам нарвался, — прокомментировал Николай Иванович. — А оружие хоть зарегистрированное?

— В моей семье любят хранить вещи, не уведомляя об этом окружающих.

Арсений мысленно просчитывал варианты действий. Самым очевидным было схватить что-нибудь и бросить в сестру. К сожалению, он нисколько не разбирался в оружии, а потому не мог определить стояло ли оно на предохранителе или нет.

Тем временем, Николай Иванович совершенно спокойно сел на белый диван, закинув нога за ногу.

— И вы нисколько не нервничаете? — с удивлением в голосе спросила Лиза.

— Если бы ты хотела выстрелить, то уже сделала бы это. Но трупы в доме тебе не нужны. А в особенности труп наследника большого богатства, на которое ты претендуешь, — устало заметил ей детектив. — Интересные часы с птичкой.

— Не только мой отец знал, где можно достать необычные предметы. Правда, те, что есть у меня не идут ни в какое сравнение с теми, которые собрал он. Но вам-то это известно.

— Я ничего не знал о коллекции, — Арсений вдруг решил, что об этом важно сказать. — Дядя никогда не рассказывал мне о ней. Лишь после завещания Степан показал мне хранилище.

— Правда? — в голосе Лизы звучало сомнение. — Думаешь я поверю тебе, что он не оставил никаких подробных инструкций?

— Хочешь верь, хочешь нет, но это так. Он не оставил мне никаких объяснений, даже на словах.

Какое-то время Лиза наблюдала за ним, словно обдумывая некую мысль.

— Странно, на отца это не похоже, — наконец сказала она. — А я думала все эти годы он устраивал тебе экскурсии по хранилищу.

Арсений лишь покачал головой, а Николай Иванович заговорил снова.

— Елизавета, так сложилось, что у нас есть вопрос, требующий ответа и не услышав его мы никуда не уйдём, — голос детектива не допускал возражений. — Стекло. Куда пропало стекло?

— Какое ещё стекло? — казалось на её лице возникло искреннее непонимание.

— То, которое исчезло из дома на 26-той улице.

— Слушайте, я не понимаю о чём вы и вообще хватит тратить моё время.

— Ваш отец был убит, — строго прервал её Николай Иванович. — Это бессмысленно отрицать, и я хочу найти убийцу. Но чем больше я копаюсь в этом деле, тем больше убеждаюсь в том, что в этом преступлении была замешана магия. Та самая магия, которая находится в этих замечательных часах с птичкой. И как вы понимаете, круг моих подозреваемых сужается.

Лиза побледнела. Арсению даже показалось, что она словно потерялась. Забыла кто она и где находится. Николай Иванович, тем временем, не спускал с неё прищуренных глаз.

— Я тоже считаю, что отца убили с помощью магии, — заявил вышедший из соседней комнаты Сергей. — Но только ни я, ни моя сестра не имеем к этому отношения.

Арсений удивился его появлению, а вот Николай Иванович похоже именно этого и ожидал.

— Очень интересно. Может быть сможете мне всё объяснить?

— Лиза, расскажи им всё, — попросил Сергей. — Они, всё равно, знают о твоих поисках в доме.

— Хорошо, — Лиза вздохнула и опустила оружие. — Я действительно кое-что искала в доме, но к вашему стеклу я не имею отношения. Я искала какие-нибудь черновики отца.

— Но зачем? — не понял Арсений.

— Чтобы на их основе написать свой новый роман. Если вы не слышали, то у меня сейчас не простая ситуация с издательством, которое излишне критично отнеслось к моим последним трудам. Ну а отец... Что ни говори, а отец умел писать.

— Но ведь ты пишешь женские романы! А дядя писал о снежных людях, магии и погибших городах!

— Одно и другое можно совместить, — холодно ответила Лиза, а потом добавила. — К тому же идея «подхватить упавшее знамя отца» может быть очень удачной.

— Однако давайте откровенно, — не менее холодно сказал Николай Иванович. — Вы оба были не в самых лучших отношениях с отцом и оба знаете о магических предметах и их возможностях. И не рассказывайте мне будто не догадывались об Арсении и наследстве. Завещание стало неожиданностью только для него одного.

Арсений смутился от таких слов. Тем временем, Лиза и Сергей своими лицами только подтвердили предположения детектива.

— Да всё правда, — согласился Сергей. — Мы оба состояли в дурных отношениях с отцом, потому что не устраивали его как наследники.

— Наслышан о такой проблеме.

— Тогда сами должны всё понимать. Мой конфликт с отцом давний и начался ещё в тот момент, когда мать запретила называть меня «Геннадием». Что касается Лизы, то она просто женщина и по одной только этой причине в его глазах не подходила на эту роль. Но ни я, ни она не убивали нашего отца. Мы не желали ему смерти.

— Может быть до того момента пока не догадались о новом завещании? — поинтересовался Николай Иванович.

— Да что вы нас совсем за людей не держите? — возмутилась Лиза. — А завещание? Если честно, то пропади оно пропадом. Ни мне, ни Серёге деньги не нужны. У нас с ними полный порядок.

— И всё же верится с трудом, что кто-то может отказаться от такого богатства.

— Нам и своего хватает. Я лично вообще думала от всего отказаться, если отец что предложит, но он поступил хитрее, — Лиза пожала плечами. — Может Генке, конечно, нужны деньги. Его дела совсем не так хороши, как у нас, но я не хочу наговаривать на брата. Убийство собственного отца... Он всего лишь дурак, не мог он такого сделать.

— А магическая коллекция? Это ведь уникальное явление.

— Да пропади оно пропадом, — вдруг тоже выдал Сергей. — Правда, и я, и Лиза, конечно, знали об этой коллекции. Но не желали иметь с ней ничего общего.

— Это от чего же? — откровенно не верил им Арсений.

— Потому что, показав нам её однажды, отец вскоре сказал, что никогда нам её не передаст. Потому что мы, видите ли, «недостойны».

— Но вы намереваетесь судиться со мной, — не мог не напомнить Арсений. — Собираетесь оспаривать завещание. Вы сами мне об этом сказали.

— Только для того, чтобы насолить тебе, — неожиданно прямо сказал Сергей. — Мало приятного осознавать, что твой отец предпочёл своего племянника собственным детям.

— Ну, это если говорить про нас, — добавила Лиза с сомнением. — А вот Генка и тётя Лидия явно настроены серьёзно.

Арсений поверить не мог в то, что сейчас услышал. Его родственники, с таким шумом воспринявшие последнюю волю собственного отца, прямо сейчас буквально отказываются от наследства и утверждают, что оно им не нужно? И это после всех тех скандалов, которые они устраивали дяде Геннадию? После всех тех споров и ругани, следом за которыми дядя не редко выписывал им какой-нибудь чек или в очередной раз грозился изменить своё завещание? Тогда ради чего всё это было нужно? Ради чего они столько враждовали с ним, если не ради денег?

И если они действительно не желали ему зла, то тогда зачем Сергей...

— Зачем же тебе тогда эта бутылка из зелёного стекла? — прямо спросил Арсений. — Зачем её хранить?

— Какая ещё бутылка? — Сергей изобразил удивление или действительно удивился. — Ты о чём?

— Магический предмет. Очень необычный, если не сказать опасный.

— Какой ещё предмет? Все магические вещи у тебя в коллекции!

— Думаю мы пока оставим этот разговор, — детектив многозначительно посмотрел на Арсения. — И возможно вернёмся к нему позднее.

— Ни к чему мы возвращаться не будем! — тут же вспылила Лиза. — Не было у нас никаких магических предметов! У Генки было какое-то кольцо, которое позволяет из ниоткуда воду набирать и ничего более. Отец знаете ли не спешил делиться с нами своими находками.

Николай Иванович долго всматривался в них своим задумчивым и одновременно усталым взглядом. Арсений буквально видел в его глазах, как где-то в глубине этого человека ворочались тяжёлые шестерёнки. Его собственные тоже нисколько не отставали, пытаясь разобраться в сложившейся ситуации. Словно в поисках какой-нибудь подсказки Арсений огляделся по сторонам, обратив внимание на вещи, лежавшие в комнате. Несколько дамских сумочек, брошенное прямо на спинку дивана пальто. Ничего похожего на подсказку.

Николай Иванович молча встал, подошёл к часам на стене. Недолго рассматривал их, внимательно присмотревшись к резному воробью. Потом повернулся к Сергею и Лизе. Арсений наконец кое-что заметил.

— Я вам не верю, — спокойно сообщил детектив. — Весьма хорошая попытка, но у вас не получилось меня убедить. Деньги, состояние, магическая коллекция. И всё это вам не нужно? Очень интересно.

— Что? — на мгновение Лиза изменилась в лице и Арсений увидел ту Лизу, к которой привык. — Да хотите верьте, хотите нет! Нам на это наплевать!

Сергей промолчал. Но в его глазах Арсений видел неприятный огонёк. Какую всё-таки игру вели эти люди?

Николай Иванович и Перепёлкин вместе вышли из дома и направились к машине. Детектив выглядел задумчивым и явно поймал какую-то важную мысль. Арсению не терпелось узнать какую.

— Думаете они это всё спланировали? — спросил он. — Специально чтобы нас обмануть?

— Мне снова нравится ход твоих мыслей. И да, я не исключаю такой вероятности. Деньги, богатства, возможности. От этих вещей так просто не отказываются.

— Но ведь было кое-что ещё, что повлияло на ваше решение. Когда вы подошли к тем часам, я заметил...

— Всё верно, Арсений, — Николай Иванович улыбнулся. — Я сумел заглянуть в ту комнату, из которой к нам вышли Сергей и Лиза. И увидел там кое-что, убедившее меня в верности моих мыслей.

— И что именно?

— Школьную сменку. Чёрного цвета и с белым китайским иероглифом.

***

Как часто в книгах герои отправляются в некое опасное место, где их определённо не ждёт ничего хорошего? Как часто они встречают лицом к лицу угрозы, соблюдая при этом самые неподходящие для этого правила? Например, не предупреждают никого о своих намерениях или же, что особенно распространённо, отправляются на опасное предприятие поздним вечером или ещё лучше ночью. Так чтобы совсем ничего вокруг себя не видеть и предоставить слуху и собственной фантазии отличную возможность поработать вместе. Да так, чтобы потом сердцу стало не хорошо.

Арсений знал не мало книг или фильмов, где поступали именно так. Он каждый раз удивлялся и героям, и писателям, придумывавшим подобные ситуации. Словно есть некое правило, что в жуткие и опасные места необходимо отправляться только в тёмное время. В конце концов, вдруг от тебя будет убегать убийца, а ты его на свету рассмотришь? Или что ещё хуже сумеешь его догнать и поймать? А это, раньше строго определённого момента, вообще не позволяется. Поэтому ночь в данном случае оказывается верным помощником сохранению интриги в сюжете. Ни поймать не позволит, ни хотя бы рассмотреть.

Героем именно таких историй Арсений и чувствовал себя, когда они с Николаем Ивановичем отправились на поиски Топителя. При чём в самом буквальном смысле.

— Вы уверены? — спрашивал Арсений, когда узнал куда именно они направляются.

— Думаю нам пора уже это сделать. И увидеть всё своими глазами.

— Но ведь нам рассказывали, что Топитель может напасть на нас, если мы будем его искать!

— Именно на это я и рассчитываю.

Арсения такой ответ не устроил. Он до сих пор откровенно не верил в существование этого Топителя, однако не хотел подвергать сомнению свою точку зрения на этот счёт. Он бы вообще предпочёл держаться от всего этого подальше. Но Николай Иванович явно был настроен решительно.

Стоило им выйти из дома Лизы и сесть в машину, как Николай Иванович сразу позвонил Степану. К удивлению Арсения, у него имелось поручение для Сильвера! Ведь кот, как объяснил детектив, обладает «особыми способностями».

— Да мне нужно, чтобы ты её проверил, — повторял Николай Иванович, пока заводил машину. — Да она действительно у неё. Да мы не знаем, что это за стекло, но, если оно окажется в этой сумке это многое объяснит.

Арсений догадывался о том, какое поручение детектив дал коту, хотя понятия не имел как именно он его будет выполнять. Однако сейчас это беспокоило его меньше всего. Куда больше его волновало то место, в которое они отправились.

Детектив остановил машину возле старого, покосившегося и пустого дома, расположенного неподалёку от нужного им моста. Того самого моста, о котором рассказывал Олег Чернышёв. Вокруг ещё не успело стемнеть, но время было позднее, и Арсений не сомневался в том, что скоро здесь станет неуютно. Он не хотел признаваться в том, что даже страшно...

— Держись рядом, — посоветовал Николай Иванович. — Признаюсь, я даже не знаю, чего именно нам ожидать.

— Звучит не слишком обнадёживающее, — не удержался от замечания Арсений.

Он огляделся по сторонам. Машина стояла на обочине пустующей дороги с истёршейся разметкой. Вокруг были деревья и только старый дом был единственным строением вблизи. От него между деревьев тянулась тропа, по которой Николай Иванович незамедлительно направился прочь от дороги. Арсений какое-то время стоял на месте, терзаясь в сомнениях. Почему-то ему не хотелось никуда идти, а больше всего ему сейчас нравилась мысль сесть на машину и уехать отсюда. Вот только он понимал, что уговорить на нечто подобное Николая Ивановича он никак не сможет. Поэтому усилием воли разогнав сомнения Арсений последовал за детективом. Стараясь не обращать внимания на послышавшийся ему за деревьями шорох.

По лесу они шли не долго. Хоть и машина, и дорога скрылись из виду, до них всё-таки было не далеко и понимание этого Арсения обнадёживало.

— А вы раньше слышали про этот мост? — спросил Перепёлкин, чтобы нарушить тишину.

— Было дело, — не сразу ответил Николай Иванович. — У него, как не сложно догадаться, довольно дурная слава. И возникла она задолго до истории с Топителем.

— Зачем здесь вообще мост? — удивился Перепёлкин, постоянно оглядываясь назад.

— Раньше здесь нормальная дорога была, — пояснил детектив. — В советское время за рекой поблизости было село с большим хозяйством. По сути, мост к нему и вёл из Павлова. Но когда Союз распался, село постигла страшная, но весьма распространённая участь.

— Там было какое-то громкое преступление? Массовое убийство? Какой-нибудь сумасшедший объявился?

— Люди изменились. А ещё сельское хозяйство перестало быть выгодным, — мрачно ответил Николай Иванович. — И почти все жители села рванули отсюда в Москву.

Участь действительно распространённая. С этим было не поспорить.

— И прямо все уехали? — уточнил Арсений.

— Ну кто-то остался и спился. Были и такие варианты.

Арсению снова послышался шорох позади. Недолго всматриваясь в обратную дорогу, он решил не придавать этому значения. Мост был уже впереди.

— Слушайте, Николай Иванович, а можно вопрос?

— Ты ведь знаешь как я могу это прокомментировать? — устало уточнил детектив.

— Ну да. Так вот. А что это за история с подростками? Которые погибли из-за Топителя?

Арсений не видел лица Николая Ивановича. Но он буквально почувствовал, что тот напрягся от этого вопроса. Что-то в этой истории было не так.

— Давняя история, — наконец произнёс Николай Иванович. — Несколько лет назад пропали бесследно двое подростков. Родители обратились в полицию, когда те домой не вернулись. Активные поиски заняли больше месяца.

— Больше месяца? И после этого тела нашли на берегу реки?

— На самом деле никаких тел найдено не было. Поиски не дали никакого результата. Хотя в деле участвовали и полиция, и спасатели, и волонтёры, но никаких следов найдено не было. Как и тел.

— Но ведь Олег рассказывал нам о том, что тела были найдены на берегу. И полные воды, словно они утонули!

— Олег приукрасил свою историю, а я не стал его поправлять. Именно в этом проблема таких людей как он. Вечно им не хватает фактов, и они стремятся что-нибудь придумать.

— Но как всё это тогда связали с Топителем? Он-то здесь при чём?

— Да был здесь в городе один исследователь, навроде уже знакомого нам с тобой Олега. Откуда-то он узнал, что те подростки, когда исчезли, встречались на этом самом мосту. И он же связал их историю с Топителем. Многим понравилось.

— А полиция? Неужели тоже поверили?

— Официально и правда нет, — Николай Иванович говорил медленно и в его голосе явно звучало недовольство. — Но дело вёл следователь, который в эту историю верил. И у этого были свои последствия.

— В каком смысле? — уточнил Арсений.

— Следователь вывел целую теорию о том, что те подростки пришли к мосту и сами звали Топителя. Он якобы нашёл в их вещах некие свидетельства о том, что они искали это чудовище. Даже обнаружил дневник, в котором девушка писала об их намерениях.

Что-то в этих словах Арсению не понравилось. И совсем скоро он убедился в своих подозрениях.

— Поначалу всё выглядело так, словно подростки хотели острых ощущений и для этого искали городское чудовище. Но потом появилось мнение, что они специально спровоцировали Топителя. Всё это из-за того несчастного дневника, — Николай Иванович достал фонарик, но ещё не торопился его включать. — В конце концов, всё дело свели к суициду. Следователь выдвинул версию, что подростки просто спрыгнули с моста и утонули. Тем самым дело и закрыли. Но за пределами кабинетов тот следователь ещё долго ссылался на Топителя и утверждал, что это его рук дело.

— Спрыгнули? — Арсений споткнулся. — А река? А тела? Вы же сказали, что ничего не нашли.

— Так ничего и не нашли. Поиски по течению реки тоже ничего не дали, но за версию, всё равно, зацепились. И в конце концов, на ней всё и завершилось. С тех пор это дело привлекает внимание только таких как Олег. Ну и нас с тобой тоже.

Вокруг быстро темнело. Глядя на Николая Ивановича, Арсений тоже достал заранее выданный ему детективом фонарик. Совсем скоро они им понадобятся. И ведь угораздило их отправиться сюда именно в это позднее время! С одной стороны, это случилось ненамеренно, поскольку к мосту они отправились лишь после встречи с Лизой и Сергеем. Откладывать этот поход на завтра Николай Иванович не хотел. С другой стороны, немного пугать вся эта обстановка всё-таки могла. И Арсения она определённо пугала.

Пытаясь справиться с нарастающим страхом, он решил продолжить разговор. И тем самым отвлечься от своих дурных мыслей.

— А откуда вы столько всего знаете про эту историю?

— Нужно уметь спрашивать. И знать у кого.

— Вы были участником этих событий, ведь так? Расследовали это дело?

Николай Иванович резко замер, и Арсений чуть было не налетел на него. Сначала он подумал, что детектива рассердило его предположение. Однако дело оказалось совсем в другом. Перед ними был мост.

Вообще-то это был самый обычный мост, подобных которому Арсений видел уже не раз. Бетонные подпорки, асфальтированная дорога с множеством ям и старая, местами обвалившаяся металлическая ограда. Вид не слишком пугающий, но печально распространённый по всей стране. Неужели здесь кто-то мог прятаться? Меньше всего это место походило на логово какого-либо чудовища.

Николай Иванович вышел на самую середину моста и огляделся. На его лице возникло удивление, которое Арсению показалось ожидаемым. Вот что здесь можно было пытаться найти? Вокруг валялся только какой-то мусор, в ямах росла трава и ничего стоящего не попадалось юноше на глаза ни с первого, ни со второго взгляда. Он поёжился от налетевшего вдруг холодного ветра и обратил внимание на растущие близко к реке деревья, медленно раскачивающиеся из стороны в сторону. Чувство отдалённости от цивилизации нахлынуло на него, а история о подростках, якобы утонувших где-то здесь, вызвала неприятные мысли и ассоциации. Арсений неожиданно остро почувствовал, как ему хочется поскорее отсюда убраться.

Однако детектив явно сдаваться не собирался. Перейдя на другую сторону реки, он начал спускаться по склону прямо к воде. При чём с такой решительностью, которой можно было только позавидовать.

— Что вы хотите там найти? — не удержался от вопроса Арсений.

— Всё что может быть нам полезно, — ответил Николай Иванович.

Он включил свой фонарик и осветил пространство под мостом, заросшее какими-то кустами. Чтобы продолжить наблюдать за ним Арсений сильно наклонился, опершись на старую ограду.

Место, в котором они оказались всё больше казалось ему угнетающим и малоприятным. Из головы не шли мысли о том, что двое подростков могли прийти сюда только для того, чтобы покончить с жизнью. Да ещё и с помощью чудовища. Разве такое возможно в современном мире? Такое просто не укладывалось в голове, заставляя сильно сомневаться во всей этой истории.

— И что же они делали, — произнёс Арсений, разговаривая сам с собой. — Кричали и звали это чудовище? Или писали ему записки?

«Или открыли здесь бутылку, подобную той, которую мы нашли?» — пронеслось у него в голове.

Не успел он как следует обдумать эти вопросы как совсем рядом послышался странный шорох, повторившийся уже в очередной раз. А затем резко ставший похожим на шаги. Арсений вдруг понял, что эти шаги быстро приближались!

Он обернулся и увидел силуэт, мгновенно оказавшийся рядом. И тут же набросившийся на него. Арсений с трудом увернулся от удара битой. Отпрыгнул в сторону, уворачиваясь от второго.

Нападавшего было толком не рассмотреть, а его лицо было вообще скрыто под маской. Однако биту в его руках Арсений видел хорошо. Длинная и зачем-то обмотанная красным скотчем на конце. И сейчас её обладатель активно размахивал ей, пытаясь достать Арсения.

Отбиваться было нечем. Перепёлкин мог только отступать, лихорадочно соображая, что он мог бы сделать. К сожалению, вариантов было немного. Возможности хоть как-то атаковать самому он не видел — бита то и дело проносилась прямо перед его лицом.

Очередной удар пришёлся ему в предплечье. Крайне болезненный. Схватившись за ушибленное место, Арсений с трудом увернулся от очередного удара. И тут он упал на асфальт. Нападавший встал над ним и поднял биту. В голове у Перепёлкина пронеслась мысль о том, что теперь увернуться он уже не успеет.

В этот момент появился детектив. Николай Иванович буквально набросился на нападавшего. Завязался поединок, в ходе которого каждый из участников пытался завладеть битой. Затрещал электрошок. Раздался крик. Каждый получил по удару. Пока они боролись Арсений заставил себя подняться, всё ещё придерживаясь рукой за предплечье. В этот момент чужак сумел оттолкнуть от себя детектива, расставшись при этом с битой. После этого он успел только обернуться к Арсению и тут же получил от того прямо по маске. Арсений вложил в удар все силы и как ему самому показалось угодил в челюсть.

Противник упал, но быстро отполз в сторону. При этом на ходу он пытался поправить маску, которая чуть было не слетела. Рука у Арсения разболелась, но он, всё равно, дал противнику пинка. Рядом появился Николай Иванович с трофейной битой в одной руке или электрошоком в другой.

Однако применить ни то, ни другое он не успел. Нападавший спешно ретировался и уже бежал в сторону деревьев. Всего несколько мгновений и он скрылся в темноте. Недолго думая, Арсений бросился за ним.

— Подожди! — крикнул ему Николай Иванович.

Однако юноша всё равно уже бежал. Он ещё видел силуэт убегавшего противника. И был уверен, что сможет его догнать.

Арсений перепрыгнул через очередную яму. Луч фонаря выхватил из темноты убегавшую спину. Юноша кинулся за ней. У него не было с собой ни биты, ни электрошока, ни хоть какого-либо оружия. И он толком не знал, что вообще делать. Но он твёрдо понимал, что этого человека нужно догнать. Он не просто так на них напал. И они должны были выяснить почему! Перепёлкин отчётливо слышал, что позади него бежал Николай Иванович. Вдвоём они точно должны справится с нападавшим!

— Арсений, стой! — донёсся до него голос детектива.

Однако юноша только ускорился, потому что ускорился и сам беглец. Он явно слышал их и не хотел быть схваченным. На ходу Арсений схватил с земли большую ветку и теперь твёрдо знал, что он сделает, когда настигнет этого человека. Как следует ударит его по голове этой палкой!

Он перепрыгнул через ещё одну яму. Откуда-то появился странный журчащий звук. На мгновение спина беглеца скрылась в темноте, но потом появилась снова. Звук становился всё отчётливее и вскоре привлёк внимание Арсения. Юноша никак не мог понять, что он ему напоминает. Убегающая спина скрылась вновь.

— Арсений! — продолжал кричать детектив. — Стой тебе говорю!

Луч фонаря никак не мог найти беглеца, как бы Арсений ни старался. Зато странный журчащий звук становился всё громче. И ближе. Арсений терялся в догадках, на него нахлынуло нехорошее предчувствие, а темнота со всех сторон давила словно стены тесного помещения. Ему казалось, что он всё ещё слышит топот чужака и потому отчаянно, яростно жаждал найти его светом фонаря. Но вместо убегавшего человека он выхватил из темноты нечто другое. Такое, что заставило его замереть на месте и забыть о погоне. Вообще забыть обо всём.

Перед ним была вода. Самая обыкновенная, разве что необычайно чистая вода, которая издавала тот самый журчащий звук. Она ничем не привлекала к себе внимания, кроме одного-единственного маленького факта. Она летала.

Это был огромный водяной шар, державшийся в воздухе прямо между деревьями. Объяснений этому не было, и Арсений не имел никаких догадок и предположений. Вместо этого он просто стоял и смотрел, забыв обо всём на свете, забыв даже о том, где он вообще находится. Все его мысли были поглощены этим водяным шаром, парившим над землёй и не уронившем вниз ни одной капли. Шаром, который вдруг начал двигаться прямо на него.

— Арсений в сторону! Арсений!

Вода стремительно приближалась. Она была уже совсем рядом. Арсений только стоял и смотрел не в состоянии поверить в то, что это происходит с ним на самом деле. Такого просто не может быть. Ему это снится.

— В сторону, парень!

Что-то сильно толкнуло его в плечо, и он упал на землю. Болезненно ударился о корни деревьев. Совсем рядом раздался крик, который, однако, быстро прервался. Словно утонул.

Арсений медленно, с трудом заставил себя повернуть голову. Его фонарик упал куда-то и теперь светил в сторону. Вода журчала где-то поблизости. Руки дрожали и не слушались. Казалось, что проще всего закрыть глаза и подождать пока всё пройдёт. Тем более, когда даже звуки все притихли и словно доносились откуда-то издалёка. Такого далёкого-далёкого...

Простая мысль пронзила его разум. Николай Иванович! А как же Николай Иванович?

С трудом, но он заставил себя поднять фонарик и посветить им в ту сторону, откуда доносился звук воды. Картина, представшая перед ним, напугала его. Водяной шар висел в воздухе, а внутри него барахтался Николай Иванович. И безуспешно пытался выбраться.

Что-то щёлкнуло внутри. Перед Арсением вдруг предстала картина с дядей Геннадием. Быть может, и он утонул точно также? В таком же водяном шаре, появившемся из ниоткуда и неизвестно почему на него напавшем? А теперь в нём тонет Николай Иванович? И может погибнуть точно также?

Что-то щёлкнуло внутри. Арсений поднялся и бросился к шару. Детектив по-прежнему барахтался в воде, но долго так продолжаться не могло. Арсений, не раздумывая ударил палкой. Несколько капель брызнули в сторону, а сам шар немного сдвинулся, но делу это не помогло. Вторая мысль показалась Арсению разумнее. Он сунул палку прямо в шар, и она легко прошла в воду. Как только детектив ухватился за неё Арсений тут же потянул её на себя и, казалось, начал вытаскивать его из водяной ловушки. Однако шар тут же дёрнулся и поплыл в сторону юношу. Заметив это, Николай Иванович отпустил палку, и Арсений по инерции упал, вновь избежав контакта с водяным шаром. Однако сдаваться он не собирался. Больше нет.

Он снова вскочил и на этот раз просунул руки прямо в шар, схватив детектива за плечи. Изо всех сил потянул на себя. Шар снова дёрнулся и двинулся ко второй жертве. Арсений видел, как Николай Иванович пытался убрать его руки. Усталое лицо детектива исказила недовольная гримаса. Он открыл рот, словно пытаясь что-то сказать и пузырьки воздуха мигом выскользнули из него. Но Арсений не собирался сдаваться. Только не сейчас! Он потянул сильнее, чувствуя, как холодная вода всё больше затягивает его руки. Вместо того, чтобы вытащить детектива из ловушки он лишь сам в неё проваливался. Сердце бешено билось. Но отпускать он не хотел. Он потерял дядю. И не мог потерять Николая Ивановича, даже если тот и пытался самоотверженно ему помешать. Арсений закричал, но его крик оборвала вода, как только его голова оказалась в шаре.

В глазах помутнело. Вода быстро попала в нос, в рот и в уши. Арсению не хватало воздуха, но он продолжал тянуть, продолжал бороться. Из последних сил. Из самых последних, которые только мог в себе найти.

Неожиданно Николай Иванович начал падать и падать прямо на Арсения. Перепёлкин, который уже по пояс оказался в воде, не смог удержать его на себе. Всего пара секунд и оба они рухнули на землю, а на них нахлынула холодная вода. Так много, что Арсений уже окончательно поверил в то, что они здесь утонут. Но к своей полной неожиданности юноша вдруг почувствовал воздух. Огромный шар исчез, вода разлилась во все стороны от них, и Арсений принялся жадно хватать спасительный воздух ртом. Предварительно откашлявшись так, словно вот-вот выплюнет собственные лёгкие. Его била дрожь, он весь промок и замёрз, сердце в безумии билось, но он был жив. Он всё ещё был жив!

Рядом кашлял детектив. Он приподнялся на руках и что есть сил пытался выкашлять воду, однако он тоже был жив. И это было главное! Николай Иванович с трудом отдышался, ладонью убрал волосы с лица и посмотрел на Арсения. Юноша не смог понять, что было в его взгляде.

— Ты рисковал собой, — с трудом произнёс детектив. — Я ведь пытался уберечь тебя от этого.

— Николай Иванович, — с не меньшим трудом начал было Арсений.

— Я ведь несу за тебя ответственность... После того, что случилось с Геннадием... Я не могу допустить, чтобы с тобой что-то случилось...

— Вот именно поэтому я не мог позволить, чтобы что-то случилось с вами, — Арсений наконец сформулировал свою мысль. — Разве могу я после такого вас бросить?

Николай Иванович тяжело вздохнул. В его усталых глазах промелькнуло нечто, совсем не похожее на недовольство.

— Спасибо, — произнёс он. — Я перед тобой в долгу.

— Как и я перед вами. Уже в который раз.

Несколько минут они приходили в себя, а потом с трудом нашли в себе силы подняться на ноги. Арсений постепенно успокаивался, о чём свидетельствовало его дыхание, а вместе с ним и сердце. Таинственный водяной шар загадочно исчез, так и не объяснив своё появление. Догадок у Арсения не было, он просто радовался тому, что они оба остались живы. Хотя одна конкретная догадка у него всё-таки имелась. И он не стал тянуть с её оглашением.

— Что это такое сейчас было? Нападение Топителя? — тяжело выговорил он, глядя на детектива.

— Не знаю, пока не знаю, — отдышавшись ответил Николай Иванович. — Но мы с этим разберёмся. Хотя в планах такого, конечно же не было.

— Но ведь это была магия, — Арсений до сих пор не мог в это поверить. — Нас атаковали с помощью магии!

— Так и есть, — подтвердил детектив. — И к нашему счастью эта магия развеялась раньше, чем она нас убила. Хотя то, почему так произошло это ещё одна загадка.

— Но вы же сможете её разгадать?

Арсений не мог не признаться себе, что был откровенно напуган. Магические предметы, говорящий кот Джон Сильвер — всё это одно. Но оказаться в такой ситуации как эта, когда твоя жизнь весит на волоске — это совсем другое. Оно заставляет посмотреть на всё совсем под другим углом. И совершенно иначе оценить риски.

— Я разгадал множество сложных и запутанных загадок, — сказал детектив. — И эта станет одной из них. Ещё до того, как мы поймаем этого мерзавца, напавшего на тебя и явно виновного во всей этой ситуации.

Арсений вспомнил о беглеце, про которого уже успел совсем забыть. Он огляделся по сторонам с фонариком в поисках хоть каких-нибудь следов и, казалось, нашёл что-то на них похожее. Юноша хотел было преследовать таинственного нападавшего и дальше, но Николай Иванович его остановил.

— Не стоит, мы не знаем один он там или нет.

— Так ведь если бы был не один, то и напал бы не один! — тут же возразил Арсений.

— Соглашусь, но после всего того, что случилось рисковать всё равно не стоит, — Николай Иванович внимательно осмотрел добытую в бою биту. — И потом, если он вздумает взять реванш в такой темноте, да ещё и с такими фокусами... Ещё неизвестно чем дело закончится. Тебе удалось его рассмотреть?

— Нет. Я не смог рассмотреть ничего полезного.

— Ну что ж, в таком случае нам лучше оставить это место, — рассудил детектив. — И вернуться в дом на 26-той улице.

— Знаете, Николай Иванович, я полностью с вами согласен, — ответил Арсений, вспоминая всех тех героев, которые отправлялись в опасные места в темноте, в поисках самых безумных приключений.

***

— Кофе и, если можно, покрепче, — попросил Николай Иванович.

— Разумеется, — с привычным спокойствием в голосе сказал Степан. — Арсений?

— Нет, спасибо тебе.

Они вновь вернулись в дом на 26-той улице. Словно какие-то сталкеры после очередной вылазки. Такой, которая не принесла им желаемых результатов. Арсений ничего не хотел, кроме того, чтобы во всём разобраться. Но сделать этого он не мог.

— Как ваше расследование? Есть новости? — поинтересовался Степан.

— К сожалению, только самые паршивые. Спасибо, — Николай Иванович принял кофе. — Подозреваемых мало, улик ещё меньше, а те, что есть ещё попробуй свяжи с этими подозреваемыми. Сергей и Елизавета изложили нам версию, по которой им нет дела до наследства отца, а мстить ему им просто неинтересно. Конечно, не стоит верить их словам, но пока что мне не чем их опровергнуть. Ну или почти не чем.

— Значит маловероятно, что Сергей в этом замешан, — в голосе Степана послышалось некоторое облегчение.

— Можно, конечно, вспомнить Олега Чернышёва, но это тоже сомнительный вариант.

— Вы допускаете и его? — удивился Арсений.

— Если Геннадий использовал результаты его исследований, то закончив книгу он мог не плохо на них заработать. Вот не верю я в то, что Олега это нисколько не беспокоит. Однако мотива недостаточно, нужна ещё и возможность, а вот её я у него не вижу.

— Я знаю Чернышёва, — сказал Степан. — Мы вместе с Геннадием как-то раз ездили к нему. Но в этом доме он не появлялся.

Как-то время они все молчали, словно взяв небольшую паузу. Потом Николай Иванович снова заговорил.

— В поисках подозреваемых нелюдского происхождения мы решили посетить мост Топителя, — продолжил детектив.

— Вы видели чудовище? — спросил дворецкий.

— Своим вниманием оно нас не почтило. Зато мы встретились с недоброжелателем уже из числа представителей нашего вида. К сожалению, он от нас ушёл. Получилось не без приключений.

Арсений потёр сильно болевшее предплечье, хотя история с водяным шаром напугала его куда больше, чем схватка на мосту.

— Вот поэтому я и говорил тебе никогда не расставаться с пистолетом, — важно произнёс кот, появившийся на кухне, где они все сидели. — Зачем доставать оружие и потом его не использовать?

— У вас есть оружие? — тут же удивился Перепёлкин.

— Затем, что решающим фактором оно не является. И да, Арсений, кое-что у меня имеется.

— Многие из застреленных с тобой бы поспорили, — заметил Джон.

Николай Иванович глотнул кофе, устало посмотрел на кота. Так смотрят вовсе не на домашних питомцев. Так смотрят на старых друзей, с которыми уже устали спорить.

— В том-то всё и дело. С застреленными не поспоришь и никак их уже не допросишь.

Сильвер запрыгнул на тумбочку рядом с микроволновкой и принялся вылизывать свою лапу. Полученный ответ он явно решил никак не комментировать.

— Лучше сам расскажи, что сумел выяснить, — посоветовал ему детектив. — Ты выполнил моё поручение?

— Выполнил, — лениво произнёс кот. — Вот только вряд ли смогу тебя обрадовать. Сумку я нашёл и это действительно магическая сумка. Не самый сильный образец, но пару чемоданов в него запихать можно.

— А стекло?

— Нет в ней никакого стекла. И не было. Я не нашёл в сумке даже следов. Зато там были бумаги и черновики её женских романов.

Николай Иванович разочаровано вздохнул. Арсений мог лишь догадываться какие следы от груды битого стекла кот мог найти в сумке, но спросил о другом. Ему в голову неожиданно пришла одна мысль.

— Джон, — осторожно начал Перепёлкин. — Могу я задать тебе вопрос?

— Задать, пожалуйста. Ответить не гарантирую.

— Ты сам знаешь что-то о Топителе?

— Лишь несколько историй в общих чертах. Как-то рассказывали мне, что он вроде из царских утопленников. Но они, сразу скажу, компания скверная.

— А ты можешь как-то подтвердить или проверить действительно ли он существует?

— Как? Я что похож на царского утопленника?

— Нет, конечно! Но ведь ты, наверное, можешь как-то проверить это?

— Потому что я говорящий кот? — Сильвер сверкнул глазами. — А Топитель это ещё одно волшебное существо? И потому мы как-то связаны?

— Ну не то, чтобы связаны, — Арсений попытался подобрать слова. — Но может быть у тебя есть какие особые возможности?

— Сень, — Джон выглядел недовольным. — Вот ты с Сергеем вроде тоже оба люди. Но что он сейчас делает и что с ним вообще не знаешь? Так?

— Хм, так.

— Ну вот и не задавай больше глупых вопросов, — кот зевнул, а потом подумав добавил. — А вообще, не могу ни подтвердить, ни опровергнуть. Слышал, но ничего конкретного. Хотя мир полон удивительных явлений, в том числе и опасных.

В этом Арсений сомневался всё меньше и меньше. Особенно учитывая то, что хранилось в подвале дома. Теперь уже его дома. Именно туда Арсений и направился. Откровенно говоря, он сам не знал, что хотел здесь найти. Скорее просто ещё раз взглянуть, попытаться понять. С тех пор, как Степан и Николай Иванович показали ему хранилище он больше к нему не приближался. Было в этом что-то необычное. Вроде бы он и узнал о существовании всех этих магических предметов, а пока держал от них дистанцию, мог думать будто их и нет вовсе. Но они-то есть. А если и они есть, то значит и Топитель всё-таки может быть. Хотя разве после того, что случилось в лесу в этом ещё можно было сомневаться?

Если раньше Арсений только лишь догадывался на этот счёт, то теперь его мнение неуклонно склонялось в чётко определённую сторону. Но только кто тогда напал на них с детективом на мосту? Тот человек никак не мог оказаться Топителем.

— Всё верно, это мог быть заказчик, — произнёс Николай Иванович, стоявший рядом.

— Как вы догадались? — удивился Арсений, уверенный в том, что детектив прочитал его мысли.

— Всё просто. Ты тихо говоришь сам с собой.

За Арсением такое было. Хотя сам он не всегда это замечал. Какое-то время они с Николаем Ивановичем внимательно осматривали собранные его дядей экспонаты. А точнее экспонаты, собранные его семьёй.

— Вы тоже помогали собирать их все? — спросил Арсений у детектива.

— Не в качестве основного вида деятельности, но кое с чем помогал. Скажем так, совпали обстоятельства.

Николай Иванович провёл Арсения к одному из стеклянных шкафов, в котором хранилась длинная деревянная палка. Перепёлкин долго присматривался к ней в надежде увидеть какие-нибудь символы или рисунки. Но ничего из этого на ней не было. На вид самая обыкновенная палка.

— И что это?

— О, это крайне полезная вещь, — улыбнулся Николай Иванович. — Мы её нашли совершенно случайно во время одной истории. Помогает находить дорогу в сложных ситуациях.

— В смысле, когда заблудился?

— Ага, но только если её намочить водой. Не знаю почему, причуды механизма.

— Какого такого механизма? — уточнил Перепёлкин.

— Такого, Арсений, которого ни ты, ни я совершенно не понимаем, — вздохнул Николай Иванович.

Они прошли дальше. Внимание Арсения привлекли несколько больших красных камней. Идеальные грани и тёмный оттенок. Арсению сразу же захотелось взять их в руки.

— Они красивые, — произнёс он.

— О да, это вещи необыкновенные, — согласился Николай Иванович. — Достались в результате одной заварушки.

— Слушайте, а если эта коллекция принадлежит мне, то значит я могу и эти шкафы открывать?

— Не вижу ничего не логичного.

— Так я могу и эти камни в руки взять?

— Хм, можешь, но настоятельно не советую. Камни опасные и к тому же любят кровь. Поверь моим словам.

Арсений поверил. На самом деле в коллекции было не мало экспонатов, от которых веяло чем-то зловещим. И Арсений старался держаться от них подальше.

— Так как вы всё-таки с дядей познакомились?

— Во время одного дела, — задумчиво произнёс Николай Иванович. — Проводил расследование, ну а там мы с ним и пересеклись.

— Вы расследовали убийство, а дядя был подозреваемым?

— К сожалению, да и, к счастью, нет.

— Но преступление-то раскрыли? — уточнил Арсений.

— Ну, разумеется, — устало ответил Николай Иванович. — Убийство током в лесной хижине, в которой никогда не было электричества. Всё дело связывали с легендой о волке, метавшем молнии.

— Теперь понимаю, как вы с дядей пересеклись. Он писал книгу об этом волке?

— Разумеется. И написал в итоге целых две.

Арсений читал обе. И хоть всегда считал, что история о волке, повелевавшем молниями, полный вымысел, сами книги он оценил исключительно положительно. Вот только теперь, после этой коллекции Арсений засомневался, а точно ли это был вымысел?

— Каким вы его знали? — спросил Перепёлкин.

— А каким его знал ты? — вопрос вместо ответа.

— Для меня он был добрым и внимательным. Появившимся из ниоткуда, — Арсений задумался. — Ну в общем такой богатый дядюшка.

— Да, понимаю такую картину.

— Ну, а вы?

— Для меня он был другом. Немного капризным, но толковым человеком. Надёжным, за что я его и уважал.

— А его семья? Вы хорошо их знали?

— Пересекались несколько раз, примерно также, как и ты с ними. Как можешь видеть, особой дружбы у нас с ними не повелось.

— Ну и у меня также, — вздохнул Арсений. — Хотя может я и сам никогда не рвался с ними налаживать что-либо.

— Раздражали они тебя? — предположил детектив.

— Да не то, чтобы...

— А если честно?

— Да раздражали, — признался Перепёлкин. — Богатые, обеспеченные, а сами всё ходили недовольные. Знаете, дядя им постоянно помогал. Нам с матерью ни разу. Но они, всё равно, были недовольные.

— Есть такое, — Николай Иванович кивнул и внимательно посмотрел на Арсения. — Ты ведь понимаешь, что у всего этого имелись свои причины?

— Знаю, конечно. Они завидовали мне из-за моих отношений с дядей Геннадием. Мне уже говорили.

— Ох и кто же такую глупость тебе сказал? — рассмеялся вдруг Николай Иванович. — Это, конечно, имеет место быть, но никак не может служить решающим фактором.

— В каком смысле? — удивился Арсений.

— Как бы не было грустно об этом говорить, но причина, конечно, заключается именно в Геннадии.

— Младшем?

— Старшем. В Гоголе.

Арсений с удивлением воззрился на детектива. Но в том числе и от того, что и сам уже думал о том же. Хотя и боялся в этом признаться. Будто в таком случае он предаёт дядю.

— Вы действительно так считаете? — осторожно спросил он.

Николай Иванович посмотрел на него взглядом, в котором кроме усталости, прослеживалась ещё и грусть.

— Что здесь таить? — детектив пожал плечами. — Геннадий был отличным писателем и замечательным исследователем. Но отцовство далось ему не легко. Сколько его знал он всегда мечтал о достойном наследнике. Это было его проблемой.

— Из-за этого он разругался сначала с Сергеем, а потом с Геной.

— Всё дело в этой коллекции. Вовсе не в деньгах, хотя и в них, конечно, тоже. Но сначала именно коллекция. Это началось ещё с его деда, то есть с твоего прадеда. Достойный наследник, который продолжит семейное дело сохранения и приумножения коллекции. Родовой принцип Машковых, от которого пока было больше проблем, чем пользы.

— Но ведь коллекция должна перейти к достойному человеку, — сказал Арсений. — И с этим действительно трудно спорить.

— Да, но излишнее усердие в поисках этого достойного человека рассорило Геннадия со всеми его детьми. И это факт, который бессмысленно отрицать. Это факт, который понимали все, кроме, наверное, его самого.

Глава десятая. Когда враги ближе, чем ты думаешь…

Глава десятая. Когда враги ближе, чем ты думаешь...

Городская библиотека Павлова оказалась на удивление большой и весьма приличной. Арсений ни разу здесь не бывал, хотя и много раз планировал. Здание на входе украшали большие колонны, а под табличкой с названием красовалась табличка с именем какого-то деятеля культуры, который когда-то здесь работал. В читальном зале явно недавно сделали ремонт, а ещё здесь был электронный каталог. Одним словом, весьма образцовая библиотека, что не могло не радовать Арсения.

А вот что его точно не радовало так это идея отправиться в эту самую библиотеку в восемь утра. Однако Николай Иванович был непреклонен.

— Возможно тебя это удивит, — рассказывал он в дороге. — Но в этой библиотеке есть целая секция, посвящённая разным городским легендам Павлова и Московской области. Там есть сведения и о Топителе.

— Я думал наш главный источник был Олег? — удивился Арсений.

— Олег привёл нас к мосту и там на нас напал тот, кто видимо знал его значение. Возможно, заказчик. Возможно, хотел нам помешать.

— Ага или утопить.

— И я о том же! Вот только где он сам мог узнать о мосте? Не у Олега, тот мало общителен.

— Так интернет же есть.

— Или же из библиотеки.

— Да зачем же кому-то в библиотеку идти, если он может всё на сайте каком-нибудь прочитать?

— Потому что в библиотеке может быть то, чего нет в интернете, — поучительным тоном сообщил Николай Иванович. — Не стоит недооценивать важность старых архивов. И ещё потому, что на сайте, посвящённом Топителе, прямо указано на библиотеку.

Старых архивов в библиотеке нашлось не мало и совсем скоро они оба уже сидели окружённые книгами и сканированными копиями каких-то старых страниц или газетных вырезок. Николай Иванович погрузился в них с головой, Арсений старался ему помочь. Записей было много. Даже слишком много. Убийства, утопления, несчастные жертвы. Мрачные вещи.

Все они рассказывали достаточно разрозненную историю о городском монстре. Собирали её любители и энтузиасты. Профессиональные и не совсем журналисты. В итоге здесь приводилось несколько версий происхождения этого чудовища и имелись целые две статьи о его мотивах и предпочтениях. Однако Николая Ивановича интересовали способы связаться с ним, а также «заказать кого-либо». И ещё кое-что. Кто за последнее время интересовался всей этой информацией. Важно было понимать, что под «последнее время» детектив имел в виду последние полгода.

Сам Арсений тем временем интересовался совсем другой темой. Способности. Магия. Силы Топителя. История с летающим водяным шаром не давала ему покоя. Откровенно говоря, Арсений всё ещё вздрагивал, когда вспоминал обо всём этом и даже на воду в ванной смотрел с напряжением. А потому он отчаянно хотел найти хоть какое-либо объяснение этому безумию. Оно должно было быть. Просто обязано! Ведь водяной шар был. И он чуть не убил Перепёлкина и детектива.

— Вы думаете кто-то будет искать для нас такую информацию? Целые полгода? — удивился Арсений, когда Николай Иванович рассказал ему о своих намерениях.

— Ну обычные работницы библиотеки, наверное, отправили бы нас в далёкие путешествия в места не столь приятные, — пожал плечами детектив. — Однако в нашем случае можно сказать, что у нас здесь есть связи.

И стоило сказать, что эти связи Арсения приятно порадовали. Тем более, что он и сам был с ними знаком.

— Добрый день, ребята! Какими судьбами? — Юлия встретила их широкой улыбкой.

— Всё теми же скучными и непривлекательными делами расследования, — устало улыбнулся Николай Иванович. — И именно в них нам нужна ваша помощь.

— Ну что ж, с радостью помогу следствию, если оно не может без меня справится.

— Вот только мы не следствие, однако без вас действительно не справимся.

Как выяснилось Юлия на лето подрабатывала в городской библиотеке, возилась с архивами и книгами. И на сентябрь, пока занятия толком не начались решила здесь задержаться. Арсений был искренне рад её увидеть. Однако не мог не заметить, что, когда они с Николаем Ивановичем зашли в библиотеку возле Юлии крутился какой-то рыжеватый парень. Арсений не мог не отреагировать на соперника резко изменившимся лицом. Но тот скрылся, едва они появились.

— На самом деле, мне здесь нравится, — рассказывала Юлия, когда принесла им первую партию бумаг. — Это книги, городские записи, есть даже семейные архивы. Для настоящего журналиста просто море работы.

— А разве здесь можно найти что-то интересное? — усомнился Арсений.

— Если по-настоящему захотеть, то да.

В голосе девушки звучала такая уверенность, что Перепёлкин не нашёл причин с ней спорить. Вместо этого он отправился помогать Николаю Ивановичу, в то время как Юлия занялась журналом посещений. Изучая книги, Перепёлкин лишний раз удивился осведомлённости детектива. Ведь успел он узнать, что Юлия работает именно здесь. Похоже он уже знал всё и про всех в этом городе. Не знал только, кто убил Геннадия Геннадиевича Машкова. Известного на всю страну, как Гоголь.

— Тысяча девятьсот пятьдесят пятый год, — прочитал Арсений в попавшейся ему на глаза массивной статье. — Убийство женщины у моста. Найдена утопленной в реке.

— Читал об этом, — прокомментировал Николай Иванович.

— Тысяча девятьсот пятьдесят восьмой год. Убийство тракториста в поле. Утонул в кабине своего трактора.

— Рассказывали.

— Тысяча девятьсот шестьдесят второй год. Сколько же убийств приписано этому чудовищу?

— Вполне возможно, что куда больше, чем стоит на самом деле.

— В каком смысле? — не понял Арсений.

— Ну много преувеличений и к тому же не все из этих смертей имеют подтверждение в полиции. А потому все эти записи выглядят весьма сомнительно.

— Но ведь все они составлены в период Советского Союза?

— Разве так? Посмотри внимательно на статью, которую ты читаешь. Взгляни на источники. Какие у них дата издания?

Арсений пролистал статью в конец и как следует присмотрелся. Он быстро заметил то, о чём говорил детектив.

— Все они после девяносто первого года, — грустно озвучил юноша.

— Вот видишь! А это кое о чём, но говорит. Когда все источники единогласно говорят одно и то же и к тому же изданы в такое время... Это наталкивает на определённые мысли. Можешь сомневаться в своё удовольствие.

Арсений сомневался даже более чем. Он ещё раз присмотрелся к перечню источников статьи и заметил ещё кое-что важное и знакомое.

— Посмотрите! Это ведь работы Олега.

— Так и есть, — подтвердил Николай Иванович. — Тут можно найти и его собственные статьи. Теперь ведь хранят всё возможное.

— А вы считаете, что это неправильно?

— Думаю, что немного цензуры не помешало бы.

— Цензуры? — Арсений удивился таким словам. — Вы это сейчас серьёзно?

— А что? — детектив выглядел совершенно спокойным. — Мы прожили много лет, чтобы видеть в цензуре только плохое. Теперь кажется мы прожили достаточно, чтобы увидеть в ней что-то хорошее.

Этот спор казался Арсению бесперспективным, а потому он не стал его развивать. Вместо этого его беспокоили совсем другие вопросы.

— Так что с Топителем? Может ли он быть нашим убийцей? И он ли всё-таки напал на нас в лесу?

— Этот вариант по некоторым основаниям выглядит сомнительным.

— Но если не он, то кто? И как?

— Именно поэтому он является наиболее перспективным вариантом.

— Я никак не пойму, — признался Арсений. — Так вы верите в существование Топителя или нет?

— Я занимаюсь поиском фактов, которые заставят меня в него поверить. И лишь по результатам этих поисков я буду делать выводы, — ответил, не глядя на него Николай Иванович.

— Нет я вас не понимаю, — заявил Перепёлкин. — То сомнительный, то перспективный! Так что в итоге-то?

— Ну значит смотри. Ты спросил меня о том, напал ли на нас Топитель в лесу? Это сомнительно. Кто совершил убийство Геннадия? Он самый перспективный кандидат.

— Но ведь в лесу был...

Николай Иванович строго на него посмотрел.

— Вы сами знаете, что, — Арсений сразу понял. — И ведь это было... Это не мог сделать обычный человек.

— Это зависит от того, как посмотреть и лучше смотреть шире. Стоит признать, что если бы Топитель действительно напал на нас в лесу, то боюсь всё могло бы закончиться совсем по-другому. И то, что мы с тобой увидели, просто так никуда бы не исчезло.

Арсений об этом уже тоже подумал, но не имел объяснения. А потому не спешил озвучивать свои сомнения детективу.

— Но кто тогда? — вместо этого спросил он. — Как?

— Есть способы, — туманно ответил Николай Иванович. — Геннадий был не единственным, кто коллекционировал необычные предметы. И не все, как он, интересовались мирными экземплярами.

Арсению эти слова не понравились. Таинственная магия, которой он ещё не успел даже толком восхититься, уже его пугала. И при чём до дрожи.

От всего этого Арсений вновь погрузился в свои всё более мрачные мысли. Все эти истории о Топителе. Нападение на мосту, происшествие в лесу и уже неоднократные попытки проникнуть в дом. У их детективной команды определённо имелись недруги, но кто именно и какие цели они преследовали? Этого Арсений решительно не понимал. И от того чувствовал себя ещё хуже.

— Собственно, что-то такое я и ожидал, — произнёс вслух Николай Иванович.

— В каком смысле? — тут же заинтересовался Арсений.

— В том, что кажется я нашёл способ связаться с Топителем.

— Так ведь мы его уже знали? Прийти на мост и звать его. Или эту бутылку из зелёного стекла открыть.

— И в том, и в другом случае это только пол дела. Согласно этой книге, — Николай Иванович постучал пальцами по раскрытому перед ним тому. — Он может появиться, но будет злой и способен напасть без переговоров.

— Однако, — только и выдохнул Арсений.

— Верно. А это, как ты понимаешь, совсем не на руку нашему заказчику. В том же, что он есть я нисколько не сомневаюсь, в отличие от Топителя.

— А могло чудовище убить самостоятельно? Без заказчика?

— Если верить этим книгам, — теперь Николай Иванович указал на большую стопку рядом с ним. — То такое маловероятно.

— Ему это просто не интересно, — сообщила вернувшаяся к ним Юлия. — Один человек, просящий его убить другого. Для монстра это просто фантастика.

— Почему? — удивился Арсений.

— Потому что это аномалия, — прокомментировал детектив. — Убийство одним человеком другого. Это противоречит всем известным законам природы. Уверен вы такие слова уже слышали.

— Да было такое. Так вы считаете убийство человека аномалией? — уточнил Арсений.

— Конечно же, — как-то странно улыбнулся Николай Иванович. — И я говорю не только про убийство. Я говорю и о том, что аномалия — это ещё и интерес к убийствам. Казалось бы, такое печальное обстоятельство, но темой скольких литературных и кинопроизведений оно стало! И сколько бы лет ни прошло, а интерес нисколько не угаснет.

Перепёлкин подумал о том, что он, наверное, был прав. Убийство. Оно всегда будоражит массы. И что особенно важно, в большинстве случаев всех интересует фигура убийцы и само убийство, а вовсе не несчастная жертва этого ужасного преступления. Было в этом нечто обидное. Арсений твёрдо знал, что лучше бы получил ещё хотя бы один разговор с дядей Геннадием и никогда бы не встречался с его убийцей.

— Да, вы целиком и полностью правы, — немного подождав сказала Юлия. — Поэтому Топитель и принимает заказы. А без них он может убить лишь тех, кто вторгнется на его территорию или слишком много о нём интересуется.

— И вы, как я вижу, как раз интересовались? — заметил детектив.

— Исключительно в журналистских целях, но быстро решила это дело оставить. Слишком мрачная тема, — Юлия как-то смутилась. — В общем я нашла то, что вы просили. За полгода Топителем интересовались пятнадцать человек. Все указаны в журнале посещений вместе с книгами, которые они здесь брали.

— Отлично, — Николай Иванович с улыбкой принял распечатку, которую ему дала девушка. — Я как раз нашёл интересующую меня книгу и мне нужен тот, кто её брал.

— А если её никто не брал? — усомнилась Юлия со снисходительным видом.

— Поверьте мне, эту брали, — уверенно заявил детектив.

— Пятнадцать человек? — удивился Арсений. — Неужели столько людей интересуются Топителем?

— А почему нет? Он ведь городская легенда!

— Легенда, совершающая убийства, — до этого приободрившийся Николай Иванович снова помрачнел. — Я нашёл книгу, описывающую как связаться с Топителем. По-настоящему, без криков и воплей на мосту. Здесь описывается как собрать один интересный предмет... И самое главное, как сделать так, чтобы монстр, появившись, не стал тут же нападать.

Арсений сразу понял, что речь идёт о бутылке из зелёного стекла. И также понял, что детектив не хочет называть её вслух. И хотя способ усмирить чудовище оставался для него загадкой, сейчас это было совсем не главное. Сейчас важно только понять, кто воспользовался этой информацией.

— И что? — спросил юноша. — Есть что-то по этой книге?

— И эту книгу за пару дней до убийства Геннадия брал Сергей, — мрачно отметил Николай Иванович.

***

— У вас телефон, — обратил внимание Арсений.

Николай Иванович настолько погрузился в свои мысли, что даже не услышал звонок собственного мобильного. Удивлённо похлопав глазами, он вытащил телефон из внутреннего кармана пиджака.

— Внимательно, — его взгляд стал сосредоточенным. — Приветствую. Да, мы здесь, неподалёку. Заехали книгу почитать. Что случилось? Ещё раз, что случилось? И где?

Арсений не слышал его собеседника, но уже понял, что ни о чём хорошем речь не шла. Всё больше и больше он убеждался в том, что у них имелся серьёзный недруг. Если уже не настоящий враг. Быть может это был его очередной удар?

— Хорошо, договорились. Мы скоро будем, — Николай Иванович завершил разговор и устало взглянул на Арсения.

— Что-то произошло?

— Вроде того. Звонил Ванасенков. На Лидию произошло нападение. Возможно, что это Топитель.

— Она мертва? — Арсений почувствовал, как у него похолодело внутри.

— Нет, жива. И утверждает, что сама видела Топителя.

Арсений от такой новости забыл, как говорить. Не прошло и нескольких минут, как они уже ехали в машине к дому Лидии. Как оказалось, у неё в Павлове тоже был свой дом. Разумеется, подаренный братом.

— Ванасенков сейчас там вместе со своими людьми, — рассказывал в дороге Николай Иванович. — Изучает место преступления, собирает показания. И очень хочет, чтобы мы приняли во всём этом деле участие.

— Я ничего не понимаю, — признался Арсений. — Как Топитель мог напасть на Лидию? Её кто-то заказал?

— Если так, то тогда она должна что-то знать, а заказчик заметать следы. Но это если мы всерьёз рассматриваем эту версию.

— А есть и другие?

— Топитель мог напасть на неё за её интерес к нему. Она ведь много говорила об этом чудовище. Или на неё кто-то указал. Кто-то кто знал, что она привлекает внимание к Топителю. И эта версия, кстати, уживается с тем предположением, что нашим заказчиком выступает именно Сергей.

— Вы думаете, что это всё-таки он? Даже после нашего с ним разговора?

— Он брал книгу и знал, как именно связаться с монстром. Он знал как изготовить бутылку из зелёного стекла. Вернее, что в ней должна быть вовсе не вода. Саму бутылку-то можно просто купить...

— И он знал как усмирить чудовище? — напомнил Арсений. — Как сделать так, чтобы оно не напало при появлении? Ведь так?

— Именно, — детектив многозначительно кивнул. — Он знал как договориться с Топителем. Не через мост, для этого вообще никуда ходить не нужно. Есть совершенно другой, куда более надёжный способ.

— Какой? Что для этого нужно сделать?

— Сейчас это не важно, Арсений, — в очередной раз ушёл от ответа Николай Иванович. — Важно то, что Сергей мог использовать чудовище против своего отца. Но вот мог ли он натравить его на свою тётю или других родственников? Ведь всё-таки не психопат он какой-то.

Арсений на этот счёт сильно сомневался. Убийство отца, по его мнению, отдавало откровенным безумием. Было в этом что-то исключительно ненормальное.

— Не верю в то, что Сергей может быть в этом действительно замешан, — высказался Арсений, старательно отгоняя от себя дурные мысли. — К тому же мы ведь уже разговаривали с ним.

— И лишь услышали о том, что его не интересует наследство и собственно магическая коллекция, — напомнил детектив. — Но он не сказал ничего такого, что исключало бы его желание отомстить отцу. И уж тем более ничего теперь не стоят его слова о том, что не знал о бутылке, не знал как её использовать и будто впервые её увидел.

— Это просто какое-то безумие! Но это не может быть Сергей!

— Убийство это всегда безумие, — заметил Николай Иванович. — А ты бы хотел видеть подозреваемым совсем другого человека?

— Просто тот, кто напал на нас на мосту не был похож на Сергея, — Арсений как следует задумался. — Если уж и говорить о безумствах, то это скорее к Генке. Но я никого из них не хочу подозревать.

— В этом твоя проблема, — серьёзно сказал детектив. — Не надо руководствоваться своими желаниями. Нужно руководствоваться фактами.

Он вдруг резко перестроил машину на другую полосу, и Арсений ухватился за ручку двери.

— А факты говорят о следующем, — Николай Иванович выглядел мрачным. — Если о Геннадии Младшем, то о нём тоже есть что сказать. Второй сын, он рассматривался как главный наследник после того, как Геннадий разочаровался в Сергее. И Михаил говорил о том, что именно ему планировалось завещать всё. Геннадий долго отдавал ему предпочтение перед другими детьми. По крайней мере, так казалось со стороны.

— Это сблизило Сергея и Лизу, — вдруг осознал Арсений.

— Весьма вероятно. Вопрос мести из обиды для Геннадия Младшего даже ещё более актуален, чем для Сергея. От нового завещания он многое потерял. Точнее всё. И нельзя вспомнить, что твоя смерть позволит ему отхватить свой кусок от дома на 26-той улице и остального наследства. Хороший юрист, неоспоримое родство... Тут есть о чём подумать.

— Но, чтобы Генка обращался к какому-то мистическому чудовищу...

— Согласен, на него это не похоже. Однако в жизни всё бывает. Признаюсь, я подозревал даже Юлию Скучкину.

— Юлю? — оторопел Арсений.

— Да, её, — подтвердил свои слова Николай Иванович. — Она была близка с Геннадием и по собственному признанию знала о чудовище. В том числе и о том, как с ним связаться. Она ведь всё-таки работает в этой библиотеке. Значит, можно предположить, что имела возможность.

— Но ведь это абсурд.

— Я бы не был так в этом уверен, ведь Юлия всё-таки получила кое-какую выгоду от завещания.

— Но это и так ей причиталось! Зачем же ей убивать?

— Поверь мне, Геннадий в ближайшее время умирать не планировал, а получение наследства люди порой ускоряют и ради меньшего выигрыша.

— Это абсурд, — повторил Арсений.

— Может быть, — Николай Иванович пожал плечами. — В конце концов автомобиль лишь малая часть от того большого богатства, предусмотренного завещанием. По которому, как мы знаем, она ничего кроме машины не получила. И в родстве с Геннадием она не состояла, а потому без завещания ей вообще ничего не причиталось.

— В этом вы правы.

— Поэтому у неё не прослеживается мотива, — продолжал детектив. — Так что поверь моим словам. Не стоит недооценивать силу обиды. Нужно искать среди тех, кого Геннадий обидел. А больше всех он обидел своих детей.

Арсений тяжело вздохнул. Не нравилась, ох не нравилась ему эта версия. Мысль о том, что дядю Геннадия могли убить собственные дети ужасала его.

Навигатор Николая Ивановича показывал, что центр города был занят пробками, поэтому они поехали в объезд. Выехали из города, покинули один частный сектор и выехали на окружённую деревьями загородную дорогу. Один поворот мог привести их к дому на 26-той улице, а другой во второй частный сектор. Именно туда они и направлялись. Дорога была свободная, только одна машина позади нагоняла их, чтобы обогнать. Синяя мазда.

— У меня уже голова идёт кругом, — признался Арсений. — Кто-то из мести убивает дядю Геннадия. Единственным объяснением его смерти является магическое чудовище. При этом то ли само чудовище, то ли кто-то другой нападет на нас с помощь магии. Использует этот жуткий водяной шар. И скорее всего с помощью такого же шара убили и дядю Геннадия.

— Весьма вероятно. Такая версия многое объясняет.

— Вот именно, что только версия! А к правде мы с вами даже не приблизились!

— Мы движемся к ней, Арсений. И нервами ты делу не поможешь. Думай головой, исключай маловероятное и связывай факты, — серьёзным тоном говорил детектив. — У Сергея, Лизы и Гены есть причины мстить отцу. Сергей знает как связаться с Топителем, а у Лизы есть волшебная сумка, с помощью которой именно она могла вытащить то стекло из дома на 26-той улице. И к тому же Сергей и Лиза достаточно ладят друг с другом, чтобы предположить, что они могут действовать заодно.

— Снова предположить. Мы с вами только предполагаем!

— Вот поэтому мы и должны увидеть место нападения Топителя! Найти следы, обнаружить то, что свяжет его с преступлением в кабинете Геннадия. Провести расследование.

Тон Николая Ивановича подействовал на Перепёлкина успокаивающе. Он взял себя в руки и постарался посмотреть на ситуацию по-иному. Если тётя Лидия жива, то беспокоится не о чем. Тогда у них есть шанс сесть чудовищу на хвост, а следом за ним выйти и на заказчика. Или на заказчиков?

— Вы правда думаете, что на Лидию напал Топитель? — прямо спросил Арсений.

— Не знаю, я ведь ещё там не был. В смысле у неё дома. Вот приедем и посмотрим.

— Но всё-таки. У вас ведь уже должны быть какие-то предположения? Конкретно на этот счёт?

— В том-то и дело, Арсений, — вздохнул Николай Иванович. — У меня достаточно самых разных предположений. Но я доверю фактам. А факты я смогу изучить только когда мы прибудем на место.

Удар стал полной неожиданностью. Они оба вздрогнули и взглянули на источник атаки. В тот же момент синяя мазда ударилась в них сзади ещё раз.

— Чего он хочет? — воскликнул Арсений. — Пусть обгоняет если надо!

— В том-то и дело, ему не надо.

Николай Иванович вдавил педаль газа и разогнался. Синяя мазда тоже разогналась. Её водитель вышел на встречную полосу, разогнался ещё сильнее и поравнялся с машиной детектива. А затем ударил их бортом.

— Ты с ума сошёл? — закричал Арсений.

Ответом стал лишь ещё один удар. Николай Иванович сохранял полное спокойствие. Он уже всё понял.

Снова удар.

— Псих!

— Он не псих. У него есть цель.

На этот раз синяя мазда прижалась к их борту и попыталась столкнуть с дороги. Арсений с испугом заметил, что их машина начала сдвигаться к обочине.

Несколько секунд автомобили то сходились, то расходились. Водитель синей мазды смотрел на них бешенными глазами, резко поворачивая руль в их сторону. В его решительности сомневаться было нельзя. Николай Иванович резко затормозил и тут же ускорился. Но это не помогло. Синяя мазда не позволяла им вырваться. Уйдя немного влево, она снова ударила их в попытке столкнуть с дороги.

В этот момент в руке Николая Ивановича возник пистолет. Открыв окно, он выстрелил, целясь в колёса. Но промахнулся. После чего поднял оружие прямо на водителя.

Раздался ещё один удар. Машину тряхнуло, и она всё-таки съехала с дороги. Арсений схватился за всё за что только можно. Машина затряслась, а потом резко остановилась. Арсений выскочил из неё, готовясь к худшему.

Однако худшего пока что не наступило.

Синяя мазда удалялась от них по дороге и совсем скоро скрылась из виду. Внезапно начавшееся дорожное нападение также внезапно закончилось. Николай Иванович вышел из машины. Пистолет он уже успел спрятать.

— А я думал вы не носите с собой оружия, — заметил Арсений.

— Скажем так, иногда я делаю исключение, — ответил детектив. — И в этот раз оно нам помогло.

— Вы видели кто это был? Он ведь пытался нас убить! Ведь это так!

— Да, Арсений, это действительно так. Он прекрасно знал, что именно делает. И да, я видел, что это был Геннадий.

***

Дом Лидии был в два раза меньше дома на 26-той улице, но по вычурности отделки явно пытался его обойти. Неуместная лепнина, две колонны у главной двери и даже цветные стёкла в окнах. Не говоря уже о нелепом сочетании белого и розового цветов. Весь внешний вид говорил о большой сумме потраченных на его постройку денег и при этом полном отсутствии вкуса. Вспомнив о том, что весь этот дом был возведён на деньги дяди Геннадия в качестве подарка своей младшей сестре Арсений лишний раз поразился сложности людей и их отношений. Особенно семейных. Ведь Лидия всегда повторяла, что брат ей нисколько не помогает. И почему-то обижается, когда её дочь называет его бездарным писателем. Правда, почему?

Полиция уже была здесь. Несколько машин стояли в огороженном вычурной железной изгородью дворе. Несколько сотрудников осматривали местность, видимо в поисках улик. У входа в дом Арсения и Николая Ивановича встретил Ванасенков.

— Вы же вроде в библиотеке были? — уточнил он, после того как они пожали руки. — Что-то долго.

— Так, случилось в дорого одно происшествие, — ответил детектив.

— Что-то серьёзное?

— Разумеется.

Ванасенков сделал удивлённое лицо, явно ожидая иного ответа.

— Потом обсудим, — Николай Иванович нетерпеливо махнул рукой. — Сначала дом и его место происшествия.

— А свидетель?

— И она тоже, конечно. Хотя я и так знаю, что она будет говорить.

Зная Лидию, Арсений тоже догадывался и ожидания его не обманули. Для начала им пришлось пройти в дом, который внутри оказался не менее вычурным, чем снаружи. Всё вокруг говорило о желании Лидии с порога заявить об отсутствии вкуса, но при этом о наличии больших средств. Вычурные люстры, неуместно яркие цвета мебели. И, конечно, картины. Лидия стремилась показать себя знатоком современного искусства. И поэтому в её доме висело множество картин, изображавших телефонные трубки, расчёски и прочие предметы, нарисованные самыми неподходящими друг к другу цветами. И в каждой из них они вместе дочерью находили свои скрытые смыслы. Этому Арсений всегда удивлялся. А вот тому, что Лидия им рассказала не сильно.

— Он был здесь! — почти прокричала им женщина. — И пытался меня убить!

— Пожалуйста, успокойтесь, — сдержанным тоном попросил Ванасенков.

— Не собираюсь я успокаиваться! Меня пытались убить! А вы предлагаете мне успокоиться?

— Просто расскажите всё по порядку.

— И по порядку я ничего рассказывать не буду! Вы что совсем ничего не понимаете? Или просто не хотите ни в чём разбираться?

Ванасенков тяжело вздохнул и посмотрел на Николая Ивановича. Тот без тени сочувствия осматривал зал, в котором жертва покушения их и встретила. Одновременно слушая обрывки её рассказа, потому что иначе выдавать информацию она просто не могла.

— Он был страшный! Ужасный! — вещала Лидия с бокалом вина в руке. — Такой каким его и описывают!

— Вы можете назвать какие-то конкретные приметы? — уточнил следователь. — Чтобы мы могли вести поиски.

— Знаете он ведь появился из ниоткуда! Не через дверь, не через окно. Нет! Словно призрак! Появился в одной из моих комнат.

— Хорошо, в какой конкретно из комнат он появился?

— И на нём была шляпа! Такая длиннополая, понятия не имею зачем она ему. И лицо, жуткое лицо убийцы, который топит своих жертв.

— Вы можете сказать что-то конкретное? — снова вздохнул Ванасенков.

— Ну, конечно! — возмутилась Лидия. — Вы что меня не слушаете?

Арсений не был разочарован. Тётя Лидия, как и всегда, была в своём амплуа. Самой несчастной жертвы из всех жертв с бокалом красного сладкого вина в руке. Совершенно счастливая от того, что она в центре внимания.

— Я не понимаю почему вы ничего не записываете? — снова возмутилась она, нахмурив брови.

Зная тётю Лидию, Арсений не удивлялся бы ни одному её слову, если бы только не зал, в котором они сейчас находились. Здесь всё было залито водой. Конечно, на истории о том, как вода заливает всё до самого потолка это не было похоже. Но её, всё равно, было много. Слишком много.

Водой был залит пол и вся мебель. Мокрыми были столы и тумбочки. Лежали опрокинутыми вазы и совсем промокли стоявшие в них цветы. Кое-где ещё виднелись большие лужи, которые Лидия объяснила тем, что ждёт прихода уборщиц, чтобы те всё здесь вытерли и привели в порядок. Никто из присутствовавших, включая осматривавших дом полицейских, не сидел, потому что все ядовито-зелёные диваны и кресла тоже были мокрыми. Выглядело всё, конечно, убедительно, но Арсений уже давно знал тётю Лидию, чтобы усомниться в её словах. Мог бы он усомниться и в этот раз. Вот только была одна деталь, которая не давала ему покоя.

— Ну что скажешь? — поинтересовался у него Николай Иванович.

— Я бы назвал всё это постановкой, если бы не картины, — обратил внимание Арсений.

— Так?

— Лидии очень дорога вся эта мазня и, если бы это была постановка, она бы ни за что не позволила бы их испортить. Каждая стоит по нескольку сотен тысяч. А они все испорчены и промокли!

— Вот и я о том же думаю. А ты уже делаешь успехи по наблюдательности.

Николай Иванович подмигнул и подошёл к Лидии, с которой по-прежнему никак не мог договориться Ванасенков. Она прервалась, словно только сейчас заметила детектива.

— А теперь можно в двух словах для меня, — попросил Николай Иванович.

— Вы? — Лидия отшатнулась. — Вы были на оглашении завещания и теперь помогаете вот этому! С вами я разговаривать не буду.

— И зря. Я, например, вам верю. И считаю, что Топитель действительно напал на вас.

— Правда?

— Ну, разумеется. У меня ведь научная работа по Топителю. И я нисколько не сомневаюсь в его существовании.

— Прекратите, — Лидия покачала головой. — Я, всё равно, вам не доверяю.

— Ну ладно, — детектив пожал плечами. — Леонид Кириллович, пойдёмте. Полагаю, что ничего стоящего мы здесь уже не услышим.

— Постойте! — прежде чем Ванасенков успел что-либо сказать запротестовала Лидия. — Вы не можете так уйти!

— Но ведь вы не хотите ничего рассказывать, — усмехнулся Николай Иванович.

— Вам, но не следователю!

— А следователь уходит со мной и другого шанса поведать свою историю у вас уже не будет.

Несколько секунд Лидия явно терзалась в страшных сомнениях, весьма подробно изложенных на её лице. А потом всё-таки решилась не расставаться с тем моментом, когда все смотрят только на неё.

— Он появился прямо в этом зале, — принялась рассказывать Лидия. — Вот из-за этой шторы. Он ничего мне не сказал, только стоило ему объявиться, как всё вокруг начала вода заливать. Просто так начала комнату заливать и подниматься от пола. Я так испугалась!

— Хорошо, — неожиданно выдал Николай Иванович. — А что было потом?

— Потом он пытался меня убить! — воскликнула Лидия. — Вы что не понимаете?

— Очень хорошо. А потом? Как вы спаслись?

Это был очень важный вопрос. Вопрос, который беспокоил всех присутствующих. Лидия побледнела, затем покраснела, а затем её лицо исказилось такой злобой, с которой она обычно требовала у дяди Геннадия денег. Объясняя это тем, что у него их больше.

— Вы что? Вообще меня не слушали? Вы ничего не понимаете? Меня пытались убить!

Более конкретного ответа они от неё так и не услышали. Ванасенков передал Лидию одному из своих помощников, который принялся записывать её сумбурные показания. Сам следователь вышел из дома вместе с Арсением и Николаем Ивановичем. Закурил.

— Бред какой-то, — выдыхая дым произнёс он. — Её бывший муж глава какого-то московского департамента. Моему начальнику уже звонили на счёт неё. Пришлось лично реагировать.

— То есть вы ей не верите? — уточнил Николай Иванович.

— А вы что? Верите?

— Случай интересный. Слова её крайне сбивчивые и малоинформативные. Но обстановка в доме. Она свидетельствуют о нападении.

— Что там свидетельствует? Вода?

— Ситуация. И некоторые её слова. Они соответствуют тем описаниям нападений, которые нам известны. Мы читали о них.

— Николай Иванович, знаете что? Давайте только без этого вот. Неужели можно верить подобным басням?

— Как минимум, они выглядят интересными.

— О Боже, — Ванасенков прикрыл лицо рукой. — Давайте лучше о том, почему вы задержались?

— О это очень хорошая тема, — заметил Николай Иванович. — А связанна она с тем, что нас с Арсением пытались столкнуть с дороги. Дело чуть не закончилось аварией.

— Аварией? И кто пытался её устроить?

Детектив рассказал всё как было, а Арсений добавил ещё несколько деталей. Ванасенков слушал внимательно, но с удивлением на лице. Похоже, что новость действительно стала для него неожиданностью.

— И вы уверенны, что это был Геннадий? — уточнил Ванасенков. — Ваш двоюродный брат?

— Да, — подтвердил Арсений. — Николай Иванович видел его.

— Не хорошо, не хорошо получается, — задумчиво проговорил следователь, а потом посмотрел на детектива. — Знаете, а ведь мы проверили его по вашему совету и не остались разочарованны.

— Совет? — удивился Арсений, глядя на них.

— С самого начала Геннадий вызывал у меня подозрения, так как долгое время именно он был любимчиком Машкова. До тебя, — пояснил Николай Иванович. — Итак, что же удалось про него откопать?

— Кроме штрафов и задержаний за превышение скорости или пьяные драки? Геннадий прибыл в город раньше всех и даже раньше дня, указанного в его приглашении от отца. Как выяснилось, он писал ему на электронную почту. И Геннадий этот факт пытался от нас скрыть.

— Хм, само по себе ни о чём не говорит.

— Это верно. Но у него было время для убийства. И к тому же он напал на вас по дороге и, как я понял, ранее уже выражал к вам агрессию. Ведь так?

— Да, — не стал отрицать Арсений. — Но разве Генка может быть убийцей?

— Но ведь он пытался столкнуть вас с дороги. А значит заслуживает того, чтобы к нему присмотреться.

— Если только вы это уже не сделали, — заметил Николай Иванович. — А есть уже объяснение, как именно он убил?

— В том-то и дело, что есть, — в словах следователя явно звучала гордость. — И она, поверьте, никак не связана с мистикой или магией, как у этой женщины.

— Не терпится услышать.

— В ночь убийства наш подозреваемый приезжал к отцу и имел с ним неприятную беседу, окончившуюся ссорой. При этом в дом он проник самостоятельно, у него оказывается есть собственные ключи. Представляете?

— Интересно. И откуда такие сведения, если не секрет?

— Показания его сестры Елизаветы. Брат рассказал ей о своей ссоре с отцом и о ключах. Однако о совершённом им преступлении он явно умолчал.

— Да, было бы странно, если бы он рассказывал о подобном своим родственникам. Ну, если бы действительно совершил такое преступление. Так как именно, по-вашему, он его совершил?

— Всё просто. Я считаю, что Геннадий утопил собственного отца в ванной, а потом тщательно это скрыл. Вероятно, он рассчитывал также найти и уничтожить завещание в пользу Арсения, но эту часть плана ему, как мы видим, выполнить не удалось.

— Действительно, звучит крайне просто. Это основная версия?

— Единственная. И не просите меня рассматривать хоть что-то, связанное с этим Топителем. Ведь бред же!

— Бред безусловно. Тем более, что если принять это за постановку, то Лидию можно связать с Геннадием. Ведь мы ехали к ней, объезжая пробки в центре. И это легко можно было предугадать.

— Вот видите! Вы уже начинаете снова мыслить разумно. Всё правильно!

Сказав об этом Ванасенков вдруг резко побледнел. Арсению не понравилась такая внезапная перемена в его настроении.

— Что случилось? — заинтересованно спросил Николай Иванович.

— То, что вы сейчас сказали, — глаза у следователя как-то странно бегали. — Дело в том, что я и сам собирался вам позвонить и попросить приехать, но... Но, когда Лидия звонила и в истерике требовала прислать к ней роту полицейских она требовала не только моего участия. Но и вашего. Она настаивала на том, чтобы я пригласил вас и потому я сразу позвонил.

Николай Иванович подозрительно прищурился, а Арсений совершенно растерялся. Общение с детективом уже научило его не верить в подобные совпадения. И к тому же он вспомнил, как тётя Лидия удивилась, увидев Николая Ивановича у себя в доме. Что же это было — хорошая игра или куда большее удивление, чем можно было бы сперва подумать?

— Интересно, — задумчиво произнёс детектив. — Очень интересно.

— Я даже не знаю, что сказать, — следователь явно растерялся ничуть не меньше Арсения. — Мы немедленно всё проверим и установим есть ли здесь связь!

— Это хорошая мысль. У меня пока только один вопрос. Возвращаясь ко всей этой истории с появлением Топителя. Лидия называла вероятного заказчика этого покушения? Хотя бы теоретического?

— Ну да, называла, — нехотя признал Ванасенков. — Почему-то она указала на Сергея Машкова.

Глава одиннадцатая. Арест.

Глава одиннадцатая. Арест.

Полицейские машины ехали с включёнными мигалками. Вместе с ними держался и автомобиль Николая Ивановича. Ехали быстро словно, как говорится, на пожар.

— Я ничего не понимаю, — заявил в пути Арсений. — Зачем Сергею пытаться убить Лидию? Она чем ему может помешать?

— На самом деле, причина на поверхности.

— Какой-нибудь семейный спор?

— Разумеется. Ты этого не знал, но это именно Лидия подбивала Геннадия Старшего против Сергея. Сам не знаю почему, но она делала некую ставку на второго сына Машкова.

— До тех пор, пока громко с ним не разругалась, — припомнил Арсений. — Что-то такое я слышал. Допустим Сергей мстит ей за свои испорченные отношения с отцом? После того, как сам убил его?

— Да, интересная версия получается. Вопрос только в том, как её доказать.

— А вы хотите преподнести её полиции?

— Ну, конечно, а как же иначе? Что же, по-твоему, мы должны были делать с убийцей, когда его разоблачим?

— Не знаю, я как-то об этом не успел подумать!

— И зря. Именно с этого и нужно было начинать.

— Хорошо, раскроем и выдадим полиции, — Арсений кивнул. — А что на счёт Геннадия? Вы верите в его причастность?

— Теория про ванную звучит сомнительно, но в агрессивности его намерений нельзя сомневаться. Геннадий человек горячий и способен на многое. В конце концов, он мог бы сговориться с Сергеем. А они вдвоём с Лидией. И все они против двух людей, которых винили во всех грехах и на деньги, которых хотели бы наложить руки.

— Подождите. Это дядя Геннадий и?

— Ты, — Николай Иванович бросил на него взгляд. — Это Геннадий и ты. И один из вас уже мёртв, а на второго уже неоднократно нападали.

— Стоп, нет! — Арсений запротестовал. — Вы хотите сказать, что почти вся моя семья ополчилась против меня и теперь хочет меня убить?

— Ты сам говорил, что они никогда тебя семьёй не считали. Как и ты их.

— Они не могли договориться! Сергей и Генка терпеть друг друга не могут. И Сергею ведь не нужны деньги!

— Но ведь они смогли договориться о совместном иске, — напомнил детектив. — И потом Геннадию и Лидии нужны деньги, а Сергею — месть. Общие цели сближают даже самых разных людей. И потом, с чего ты решил, что словам Сергея можно доверять? С каких это пор людям, у которых есть большие деньги, не нужно их ещё больше?

— Послушайте, я просто отказываюсь в это верить!

— И снова зря, Арсений! — Николай Иванович впервые повысил голос. — Ты в опасности и уже давно пора это признать! Сергей, Геннадий, Топитель — не важно! Разве водяной шар ничему тебя не научил? Он ведь двигался именно на тебя! Тебя хотят убить. И я легко могу назвать тебе тех, кто круто выиграет от твоей смерти.

Арсений хотел что-то ответить, но все слова словно вылетели из его головы. Он снова начал было пропадать из реальности, как, бывало, уже, когда он узнал о смерти дяди Геннадия. Но пережитые события и полученный опыт помогли ему вовремя выбраться обратно и избежать этого состояния. А ещё твёрдый голос детектива, который помог ему вернуться.

— Сейчас у нас есть Сергей, использующий Топителя. И есть Геннадий, который мог утопить отца в ванной, что звучит откровенно так себе. В отличие от новости, что он приходил к нему и поссорился с ним прямо в ночь убийства, — продолжал Николай Иванович. — И есть версия о большом сговоре с неопределённым орудием и способом убийства. Но самое главное не это. А то, что арест Геннадия в любом случае нам на руку.

Этот вывод был железным. Зато все остальные пугающими. И Арсению они не нравились.

— Так вы всё-таки допускаете, что убийцей может быть Геннадий? — спросил Арсений. — После того, что нам рассказал Ванасенков?

— Это звучит очень интересно. И хоть сам факт ссоры ещё не доказательство, оставлять такое без внимания никак нельзя.

— Мне кажется ещё немного и у меня голова заболит. Столько версий и предположений, столько деталей... Как будто нельзя объяснить всё только одной версией.

— Хочешь единую версию? — уточнил детектив. — Я тебе её озвучил. Твои родственники сговорились. Воспользовались своими знаниями о магической коллекции, применили некий артефакт либо действительно связались с чудовищем. И если не все из них, то Сергей и Геннадий уж точно.

Арсений почувствовал, как у него похолодело внутри. Мог ли детектив ошибаться на счёт Машковых? И если нет то, как Арсению теперь быть? Может не ждать следующего удара, а напасть самому?

Он вдруг вспомнил тот черновик дяди Геннадия, который нашёл у него в кабинете. А ведь там герой, преследующий Топителя, тоже столкнулся со сговором целой группы людей, использующих чудовище в собственных целях. Вот только герой в этом черновике плохо заканчивал...

Полицейские направлялись к местному отелю, тому самому в котором Сергей снимал номер. Тот самый номер, который Николай Иванович и Арсений совершенно незаконно обыскали. Как уже давно выяснил детектив в этом отеле снимал свой номер и Геннадий. Именно поэтому их путь вёл сюда. Несколько машин остановились перед главным входом, и вооружённые полицейские проследовали внутрь мимо перепуганного швейцара. Двоих человек Ванасенков послал к выходу на парковку, а сам возглавил группу захвата. Арсений и Николай Иванович держались рядом.

— Номер! — потребовал Ванасенков на ресепшене, демонстрируя там фотографию своей цели. — Его зовут Геннадий Геннадиевич Машков! В каком он номере?

— В сто пятом, — прежде чем на ресепшене успели сообразить ответил Николай Иванович. — Спросили бы сразу у меня.

Следователь воззрился на него с удивлением, но быстро взял себя в руки и бросился со своими людьми к лифтам и лестнице. Арсений и детектив последовали за ними, но сохраняя почтительную дистанцию.

Они были на лестничной площадке, когда полицейские уже громко требовали открыть дверь. И оставались там же, когда те использовали полученный на ресепшене ключ и ворвались внутрь. Поначалу были слышны грохот и крики, однако вскоре всё стихло. Арсений отметил про себя, что не прозвучало ни единого выстрела. Один из помощников Ванасенкова пригласил их с детективом пройти в номер. Николай Иванович не заставил просить себя дважды.

В номер был бардак. Полицейские в спешке переворачивали всё вокруг вверх дном. Обыскивали шкафы, тумбочки и немногочисленные сумки. Переворачивали столы и стулья. Арсений заметил, как двое полицейских проверяли раковину и унитаз в ванной. Не понятно каких результатов они пока смогли достигнуть, но одно было ясно точно. Геннадия в этом номере не было. Если на ресепшене не соврали сказав, что он у себя, то из всего получалось, что он успел ловко сбежать. Вот только, как и куда? Это пока что были самые важные вопросы.

— Так понимаю, ушёл, — не весело заключил Николай Иванович.

— Как видите, — разочарованно подтвердил Ванасенков. — Мы оцепим здание и возьмём его.

— Давайте. Это хорошая мысль. А если не выйдет?

— Объявим его в розыск. Будем искать. Для начала проверим всех его родственников, у которых он может прятаться. Извините, но мне нужно срочно к парковке.

Ванасенков покинул номер в компании нескольких полицейских, оставив ещё троих заниматься обыском. Николай Иванович и Арсений тоже огляделись, пользуясь тем, что пока их никто не гнал.

— Мне правильно кажется, что на парковке они его не поймают? — предположил Арсений.

— Думаю также, — согласился Николай Иванович. — Боюсь, что наш Геннадий уже покинул это здание. Теперь он либо будет пытаться покинуть этот город, либо попытается довести своё дело до конца.

— Но у вас ведь есть при себе пистолет? — обеспокоенно спросил Арсений.

— Да, разумеется. Джон был весьма настойчив.

В этот момент они оба заметили, как один из полицейских бросил на кровать только что найденную в шкафу маску. Они сразу же её узнали. Это была та самая маска, которая была человеке, напавшем на них на мосту. На человеке, который пытался их убить. И который впоследствии сменил биту на машину. А до неё, скорее всего, использовал ещё кое-что...

Перепёлкин ту же вспомнил слова Лизы о кольце, которое якобы имелось у Генки. О магическом кольце, которое позволяло из ниоткуда набирать воду.

— Вы же понимаете, что это значит? — медленно спросил Арсений.

— Ну, конечно же, — также медленно ответил Николай Иванович. — Будет гораздо лучше, если Геннадия как можно скорее схватят. Вне зависимости от того, что он планирует делать.

***

Геннадия Младшего, разумеется, не поймали. Совсем скоро Арсений и детектив узнали от Ванасенкова, что Генку не нашли ни на парковке, ни у чёрного хода. При этом ни одна из работниц на ресепшене или хотя бы администратор отеля не смогли это как-то прокомментировать. Все они только видели, как он вернулся в отель, но никто не видел, как он его покинул. Арсений считал, что это не очень хорошо.

— Ванасенков займётся поисками Геннадия, — рассуждал Николай Иванович, когда они выходили из здания отеля. — А нам нужно заниматься своей работой.

— Но разве мы не должны помочь в его поисках? — уточнил Арсений.

— Это работа полиции и поверь мне не стоит в неё вмешиваться. Ловить людей их задача. А наша — вычислить убийцу, — детектив говорил серьёзно. — Но в отношении тебя у меня сейчас другие планы.

— И какие же?

— Ты возвращаешься в дом на 26-той улице.

— Что?

Николай Иванович остановился, и Арсений сделал то же самое.

— Послушай, я больше не собираюсь тобой рисковать. На свободе сразу двое потенциальных убийцы и оба они имеют претензии к тебе. Один из них трижды или даже четырежды на тебя нападал. Не забывай ещё про тот случай в ресторане.

— И что с того?

— То, что ты возвращаешься в дом на 26-той улице. Там возле Степана и Джона ты будешь в безопасности. До тех пор, пока мы всё не урегулируем.

— А вы что собираетесь делать?

— В этом хаосе мы, совсем забыли про чердак, а мне кажется, что совершенно напрасно. У него во всей этой истории особенная роль.

— Значит вы едите со мной? — уточнил Арсений.

— Ни в коем случае, — возразил Николай Иванович. — Нам придётся разделиться.

— Хорошо и что же вы собираетесь делать?

— Продолжать своё расследование. Видишь ли, Степан рассказал мне, что этим чердаком занималась домработница. Лидия попросила её удалиться сразу как приехала в дом. Собственно, по этой причине мы и не смогли с ней пообщаться в день, когда было обнаружено тело Геннадия. И я хочу это исправить.

— Но как же вы её найдёте?

— Это как раз легко. Узнаю адрес у Ванасенкова. Думаю, что она сможет рассказать мне что-то интересное про этот чердак.

Арсений захотел возразить детективу. Меньше всего ему сейчас нравилась эта идея разделяться, но он уже понял, что спорить с Николаем Ивановичем было бесполезно. В своих решениях этот вечно усталый человек был непреклонен.

— Может я всё-таки могу вам помочь? — хотя бы попытался Арсений.

— Нет и это не обсуждается. Не будем терять времени.

— Но ведь вы не можете просто выбросить меня из расследования!

— Я всё сказал! — Николай Иванович побагровел. — Когда мы с тобой начинали я требовал от тебя полного доверия. Такого, что, если я скажу тебе будто дело в магии, ты поверишь мне и примешь это как факт. Вот и сейчас поверь мне — достаточно! По-хорошему нужно было ещё после истории с водяным шаром оставлять тебя в доме.

— Хорошо, — угрюмо согласился Арсений. — Тогда я пойду ловить автобус.

— Нет необходимости.

С этими словами Николай Иванович бросил ему ключи от своей машины. Арсений поймал их в воздухе и посмотрел с удивлённым видом.

— Вы это серьёзно? — спросил он.

— Если я хочу оставить тебя в безопасности, то отправлять тебя на автобусе плохая идея, — пояснил детектив. — А за меня не беспокойся. Ванасенков меня подбросит. Будем с тобой на связи.

— Хорошо.

— И, Арсений, только без самодеятельности. Я тебя очень прошу.

На этом они расстались. Николай Иванович вернуться в отель в поисках Ванасенкова, а Арсений сел в его машину. Положил руки на руль. Потом положил и голову.

Ему не нравилась вся эта ситуация. Несмотря на то, что его участие в расследовании было не самым активным ему было грустно от мысли, что теперь он из него выбыл. Он словно перестал быть частью чего-то важного и превратился в самого обычного наблюдателя. Или даже хуже — стал какой-то жертвой, которая теперь должна сидеть в укрытии и ждать. Лишившись возможности даже наблюдать. Всё это было грустно.

Арсений поднял голову и завёл машину, как вдруг его внимание привлекла фигура в толпе. Это был Сергей. Свой дорогой костюм он сменил на малоприметную куртку с капюшоном, но это был он. Арсений хорошо его знал. И был сильно удивлён.

Сергей наблюдал за полицейскими машинами, дождался пока уехала машина с Николаем Ивановичем и Ванасенковым. И после этого сам сел в машину. К ещё большему удивлению Арсения он сел не в свою ярко-красную и дорогую ауди. А в старенький шевроле, которого он у него никогда не видел. Сергей направил машину в сторону, противоположную той, куда поехали полицейские. Арсений думал не долго. И быстро принял решение.

Хватит просто ждать следующего удара.

Конечно, Николай Иванович просил его обойтись без самодеятельности, но сидеть без дела Арсений решительно не хотел. И к тому же Сергей в такой ситуации и в такой момент выглядел странным. А потому Арсений считал важным в этом разобраться. В конце концов, так он мог действительно помочь расследованию.

Без единого сомнения Арсений направил машину детектива вслед за машиной Сергея. Тот ехал не спеша и пока было трудно предположить куда именно он направлялся. Также трудно было предположить и что он вообще здесь делал. Арсений пытался подбирать версии, но пока продвинулся не слишком далеко.

К его удивлению, Сергей ехал не загород, как он предполагал, а направился в центр города. Что он мог там забыть? Арсений мысленно перебирал варианты. Он подумал о том, чтобы позвонить Николаю Ивановичу, но быстро раздумал это делать.

Если позвонить прямо сейчас, то всё его наблюдение рискует быть проваленным. Да и Николай Иванович, скорее всего, скажет ему прекратить своё преследование. А потому со всех сторон получалось, что пока лучше продолжать всё одному. И разузнать как можно больше. Тем более, что пока что наблюдение не составляло особого труда. Сергей ехал спокойно, словно никуда не торопился. И потому преследовать его было не сложно. Арсений только надеялся, что делает это достаточно незаметно.

Тем временем, Сергей продолжал двигаться в центр. Вариантов куда бы он мог направляться было немного, однако к очередному удивлению Арсения правильным оказался вокзал. Сергей припарковал машину. Буквально выскочил из неё и бросился к большому зданию, за которым начинались железнодорожные пути. Арсений тоже припарковался и поспешил за ним.

Что могло здесь понадобиться Сергею? И почему он оделся так, словно скрывался от кого-то? Эти мысли беспокоили Арсения, поскольку он не видел на них очевидных ответов. Во всём поведении и даже в походке Сергея что-то изменилось. Теперь он спешил, словно опаздывал куда-то. Словно он преследовал кого-то. Догадка пронзила голову Арсения.

Он ведь действительно следует за кем-то!

Арсений принялся искать глазами вероятную цель, но на вокзале было так много народу. И было трудно понять кто из них беспокоит Сергея. По крайней мере до тех пор, пока он сам на него не указал.

Мужчина стоял у стенда с расписанием поездов и то ли действительно его изучал, то ли делал вид, что изучает. Однако Сергей, до этого старавшийся держаться в отдалении, видимо решил сменить тактику. И попёр на мужчину словно бронепоезд. Почувствовав неладное, Арсений поспешил к ним и как оказалось совершенно не зря. Потому что разговор у этих двоих получился короткий, а вернее, состоявший из одного единственного слова.

К тому же в мужчине у стенда с расписанием Арсений узнал их беглеца.

— Геннадий! — громко крикнул Сергей.

Генка обернулся на голос брата. А потом резко отреагировал и увернулся от удара, просвистевшего у самого его лица. Однако Сергей одним ударом ограничиваться не собирался. Разговор действительно получился короткий и всё действо быстро переросло в драку. Прохожие и ожидающие поездов пассажиры с удивлением смотрели на них и спешили отшатнуться в сторону. Кто-то принялся громко звать полицию. Арсений поторопился.

У Сергея получился хороший удар в челюсть, после которого можно было бы подумать, что победа на его стороне. Однако в тот же миг Генка так сильно ударил его под дых, что он просто согнулся. Возможно, Генка ударил бы и ещё раз, но тут он заметил быстро приближавшегося к ним Арсения. И бросился бежать.

— Сергей, ты как?

— Да отвали ты!

Резко ответив, Сергей откашлялся и поспешил за своим противником. Арсению ничего не оставалось, как последовать за ними.

Генка бежал и грубо расталкивал людей на пути. Кто-то громко возмущался, а кто-то спешил освободить дорогу ему и двоим преследователям. Снова прозвучали крики о полиции. Арсений пока ничего не понимал, но продолжал бежать.

Геннадий уступать не собирался. Не обращая внимания на работников вокзала, он перепрыгнул через турникеты и бросился на платформу. Для Сергея и Арсения турникеты стали препятствием, которое они, однако, преодолели. Теперь у них за спиной ещё и звали охрану. Однако Сергей не обращал на это внимания и у Арсения не оставалось выбора, кроме как следовать его примеру. Расталкивая ожидающих пассажиров, Генка продолжал убегать. Добежав до края платформы он спрыгнул прямо на пути. Сергей не мешкая спрыгнул следом. Арсений задержался на несколько мгновений, но быстро собрался с духом. Вся эта ситуация просто кричала о том, что ему нельзя было ничего упустить.

Теперь им кричали ещё и работники на путях, одетые в оранжевые жилеты. Однако мешать им никто не решился. Все видели, что намерения у них не самые добрые.

Сергей догнал Генку возле очередного стрелочного перевода и бросившись повалил на камни. Ударил. Потом ещё раз. Какое-то время они боролись.

— Он был нашим отцом! — прокричал в ярости Сергей. — Да как ты мог?!

Он снова ударил. Генка сумел повалить его и перехватить инициативу. Он ударил дважды. На третий раз в его руке появился здоровенный камень.

Арсений оказался рядом как раз вовремя. Схватив руку с камнем, он помешал удару и стащил Генку с брата. Тот тут же попытался достать камнем его за что получил в нос. Арсений был уверен в том, что Генку это успокоит, но сильно ошибся. И понял это, когда получил всё тем же камнем по колену. От боли он согнулся. И рухнул на пути от следующего удара. Всё вокруг вдруг резко зазвенело.

Над ним возник Геннадий.

— Что же ты всё время появляешься там, где не надо? — злобно спросил он, замахнувшись рукой.

Но сделать ничего не успел, поскольку на него снова набросился Сергей. Арсений же с трудом соображал. Голова страшно болела. Особенно висок. Перевернувшись на живот, он попытался дотронуться до болящего места. Посмотрел на пальцы и увидел кровь. Потом опираясь на рельсы, попытался подняться, но не сумел. Позади него звучали крики и ругань. А в голове звенело и гудело. Так сильно, что Арсений зажмурился и заскрипел зубами.

Однако открыв глаза он понял, что гудит не только у него в голове. Прямо на него по рельсам нёсся поезд. Машинист сигналил без остановки. Всего на несколько секунд Арсений растерялся. Несколько секунд, которых хватило на то, чтобы вспомнить все те моменты, в которые он терял волю и самообладание. Все те моменты, из которых его вытаскивали Синицын, Степан или Николай Иванович. Нередко при помощи воды. Он также вспомнил и тот момент, когда сумел выбраться сам. Тогда там тоже была вода.

Несколько секунд, пронёсшихся как одно мгновение, но при этом растянувшихся в голове на один жуткий кадр. Арсению их оказалось достаточно, чтобы взять себя в руки. И что есть силы оттолкнуться от рельсов. Он снова упал на камни, а прямо перед ним пронёсся на скорости поезд. Он был так близко!

Грохот колёс и понимание того, что его чуть было не переехали подействовали на Арсения не просто отрезвляюще. Они словно настроили его на нужный лад. Он поднялся на ноги. Подошёл к всё ещё продолжавшим бороться Сергею и Генке, которого старший брат повалил на землю. Схватил первого и рванул его в сторону. А потом с силой ударил второго ногой по лицу.

***

— И нужно было тебе вмешаться. Как раньше всё портил, так и сейчас мешаешь.

— Лучше бы сказал спасибо. Без меня у тебя что-то не сильно всё получалось.

— Тоже мне герой нашёлся. Ты чуть под поезд не попал.

— Зато я сам его избежал. А ты занимался не пойми чем со своим преследованием.

— Могу сказать тебе то же самое.

— Так, успокойтесь оба, — раздражённо прервал их Николай Иванович. — Устроили здесь не пойми что.

Разумеется, всех троих задержала полиция ещё на вокзале. И, разумеется, Ванасенков и Николай Иванович скоро об этом узнали. И где бы они ни были, то немедленно отправились к ним. После заслушивания всех обстоятельств Генку оставили в камере, а Арсения и Сергея отпустили. Пока.

— Какое безумие, — с осуждением сказал Николай Иванович, когда вышел к ним двоим в коридор. — С тобой, Сергей, мне всё понятно. Но ты, Арсений, я ведь просил тебя обойтись без самодеятельности!

— Я заметил его в толпе и времени размышлять не было, — коротко объяснился Арсений.

— Время как раз у тебя было. Достаточно было просто позвонить, — детектив оставался всё также недоволен. — Но сейчас не об этом. Сергей, позволь узнать зачем ты гнался за братом?

— Братом, — как-то брезгливо повторил за ним Машков. — А сами разве ещё не поняли? Он убил нашего отца. Долбанный засранец!

— И поэтому ты следил за ним?

— Проследил до вокзала. А когда он попытался сбежать, взяв билет на поезд, то решил ему помешать.

— Сразу вызвал бы полицию, а не играл в героя, — проворчал ему Арсений.

— Ещё раз. То же самое могу сказать тебе.

— Отлично, с этим разобрались, — детектив сделал вид будто не слышит их перепалки. — А с чего ты вообще стал подозревать Геннадия?

— А вы просто так приехали арестовывать его в отель? — Сергей сверкнул глазами. — Генка много говорил о том, как нападёт на Арсения, как запугает его и заставит отказаться от наследства. Обещал совсем скоро перейти к решительным действиям.

— Ну это не большая новость.

— Ага. Только потом он проболтался Лизе, что приехал в город раньше всех, а она обо всём сообщила мне. Гена говорил о том, что ночью навестил отца и крепко с ним поругался. А потом я связал это с его решимостью бороться за завещание.

— И посчитал нужным разобраться с ним за Геннадия самостоятельно, — подвёл итог Николай Иванович. — Превосходная инициатива!

— Он был моим отцом, и я имею право за него мстить. Даже если речь идёт о моём брате. Как он мог поднять руку на отца?

— А тебя это прямо так задело, — резко выдал Арсений.

— Что ты сейчас сказал? — Сергей недобро на него посмотрел.

— Что слышал, — за последние дни в Арсении накопилось достаточно злости, а случай на железнодорожных путях словно сорвал некий кран. — Можно подумать ты так сильно за него переживал. Будто расстроился от того, что он умер.

— Рот закрой, а не то челюсть сломаю.

— В ресторане он тебя не похвалил. Повару комплимент лишний не сделал! Какое горе на глазах у журналистов! А ведь он стольким тебе помог. Дал денег на бизнес и ресторан. Оплачивал твои кредиты. Подарил тебе шикарную квартиру в Москве.

— Завязывай чужие деньги считать, падла!

— Но при этом ты ведь всегда оставался недоволен! — Арсения уже было не остановить. — Разве ты не говорил о том, как он надоел тебе? О том, что никогда не покажешь ему внуков?

Сергей замолчал с таким видом, с каким молчит человек, приготовившийся к безумному поступку.

— А ведь я был тогда в доме, когда ты приехал! Когда ты заявил отцу, что ждёшь его смерти, чтобы унаследовать дом и спалить его!

— Заткнись!

Сергей бросился на Арсения с кулаками. Они тут же сцепились. Николай Иванович первым кинулся их разнимать. На помощь ему пришли несколько полицейских.

— Да что ты вообще понимаешь? — выкрикнул Сергей, когда их растащили в стороны. — Он выбрал тебя, а от нас практически отказался! Ты стал его любимчиком, а собственно, что ты вообще сделал? Просто оказался рядом, стоило ему разочароваться в нас! Просто слушал его истории по двенадцатому кругу!

— Он сам мне позвонил! Я его об этом не просил!

— Конечно, не просил. Ты ведь и сам его не искал! Ты не пытался найти его или помирить со своей матерью.

— А ну тихо, я сказал! — громко потребовал Николай Иванович. — Нашли место спорить о таких вещах. Уймитесь!

Вот только делать этого они не собирались. У Арсения ещё имелось что предъявить двоюродному брату.

— Это недовольство отцом заставило тебя искать связи с Топителем? Поэтому ты искал информацию о нём? Книги, способы усмирить чудовище? Отца ему заказал?

Николай Иванович бросил недовольный взгляд на Арсения, но ответы на эти вопросы волновали и его. Сергей же побледнел на глазах и даже как-то обмяк. Вся злоба исчезла из его глаз. Арсений с удивлением заметил, что он был напуган. И это также заметил детектив.

— Что вы вообще знаете о Топителе? — дрогнувшим голосом спросил Сергей.

— То, что ты собирал о нём сведения, — опередил Арсения Николай Иванович. — И знаешь как связаться с ним, в том числе на особом мосту. Ты ведь там был?

— Мост? — Сергей побледнел ещё больше. — Нет. Нет, вы ничего не понимаете.

— Так объясни нам, — предложил Николай Иванович.

— Не собираюсь я ничего вам объяснять! Вы всё равно ничего не поймёте. Ничего!

С этими словами Сергей буквально вырвался из рук полицейских и решительно направился к выходу из здания. Никем не остановленный он покинул участок.

— И его не задержат? — удивился Арсений.

— Ну, полиция не верит в то, что он мог заказать убийство отца с помощью городского чудовища Топителя поэтому и задерживать его не за что. Что же касается устроенной вами драки, так вас обоих отпустили с благодарностью за помощь в поимке подозреваемого. Но это, как ты понимаешь, по моей просьбе.

Арсений надулся. Благодарность он, конечно, услышал. Вот только легче ему от неё не стало. Николай Иванович многозначительно покачал головой.

— И всё-таки я тебя просил. Никакой самодеятельности.

— Я всего лишь хотел помочь.

— Знаешь, Арсений. Помощь — это сделать то, о чём тебя попросили. А не придумать что-то своё и в итоге сделать всё наоборот.

— Да понимаю я всё это! Но меньше всего я сейчас хочу сидеть в укрытии и ничего не делать. Я хочу и дальше участвовать в расследовании!

— Неужели? А ты понимаешь, что нам очень повезло, что ты вообще остался жив? Тебе камнем по голове зарядили! Не об этом Геннадий меня просил в своём письме.

Арсений потёр висок. Как оказалось Генка успел ударить его камнем не только по колену, но и по голове, отчего Арсений и потерял ориентацию, рухнув на рельсы. И чуть было, не угодив под поезд. В полиции ему перебинтовали голову, но она по-прежнему ещё побаливала.

Несмотря на то, что соглашаться с детективом ему упрямо не хотелось он всё-таки сделал над собой усилие.

— Я же сказал, что понимаю, — проворчал Перепёлкин.

— Надеюсь, что ты говоришь это искренне, — Николай Иванович оставался всё также недоволен. — А не убеждаешь меня как в прошлый раз.

Арсений кивнул, рассчитывая, что этого достаточно. С одной стороны он понимал, что не оправдал ожиданий детектива, но с другой по-прежнему считал, что поступил правильно.

К ним вышел Леонид Кириллович. С усталым видом закурил и выпустил облачко дыма.

— Ну что? Поделитесь новостями? — спросил Николай Иванович.

— Разумеется, — кивнул Ванасенков и выпустил ещё одно облачко. — Геннадия мы допросили. Свои нападения на вас он признаёт. И на мосту с битой и на дороге в машине.

— Ещё бы он их отрицал, — хмыкнул Арсений.

— Он также признаёт, что хотел запугать вас и заставить отказаться от наследства. Для этого он планировал проникнуть в ваш дом и устроить там серьёзный погром.

— Планировал? Но пока не совершил? — сразу обратил внимание Николай Иванович.

— Ну да, только готовился.

Арсений тоже понял в чём дело. Получалось, что вовсе не Генка проникал в дом на 26-той улице. Конечно, если верить его словам.

— Важно вот что, — продолжал Ванасенков. — Он отрицает убийство отца. Не признаётся, гад. Утверждает будто они просто поругались, и он тут же ушёл. А утопить отца в ванной на втором этаже он не мог, поскольку вода там, видите ли, не работает. Бред.

— Вы знаете, но я вынужден подтвердить, — сказал Арсений. — Вода на втором этаже действительно не работает.

Несколько секунд Ванасенков многозначительно на него смотрел. В его глазах прямо читался вопрос: «И зачем ты это сказал?».

— Что ж, есть ванная на первом этаже, — проворчал следователь. — Там-то вода работает?

— Да, работает.

— И он утопил отца на первом этаже, затем перетащил его тело в кабинет на третьем и старательно всё вытер, — рассудил Николай Иванович. — Возникает вопрос — зачем?

— Это выяснить дело времени. Главное не это.

— Верно. То, что звучит это сомнительно.

— Вы что его защищаете? — поразился Ванасенков. — После всего, что он сделал?

— Ни в коем случае. Просто хочу во всём разобраться.

— Можно подумать я не хочу.

Арсения все эти новости не слишком обрадовали. Конечно, Генка напал на них и даже пытался убить. Но его арест нисколько не приблизил их к поимке убийцы дяди Геннадия. Ведь кроме подтверждения инцидента на мосту и случая с автомобилем ничего нового они не узнали... Генка преступление отрицал, как и следовало ожидать. И при этом никак не комментировал то, что случилось после инцидента. Совсем не комментировал водяной шар...

— Пока что мы задержим его у нас, — сообщил Ванасенков. — Проверим кое-что, закончим расследование и затем предъявим обвинения в убийстве. Собственно, дело уже практически раскрыто, Николай Иванович.

— О, я за вас рад, — улыбнулся детектив. — Наверное, наше присутствие больше не требуется?

— Ну да, вы можете быть свободны. А вы, Перепёлкин, не устраивайте больше подобного. Только из уважения к Николая Ивановичу и вашему дяде я не стал выписывать вам предупреждение.

— Да. Спасибо большое.

Они вышли из полицейского участка и направились к парковке, где стояла машина детектива. Над городом уже начинало темнеть.

— Теперь тебе точно нужно отправляться к Степану и Джону, — сказал Николай Иванович. — Арест Геннадия — это, конечно, хорошо, но кардинально ситуацию не меняет.

— А вы со мной сейчас не едете? — снова догадался Арсений.

— Моя задача так и не была выполнена, хотя о встрече я уже договорился, — сообщил ему детектив. — Только теперь я поеду на своей машине. А тебе настоятельно советую взять каршеринг.

— То есть ничего не меняется? Я всё ещё за бортом?

— Ну можно сказать и так. И лучше не спорь со мной.

— Хорошо, послушаюсь вашего совета.

— Так-то лучше, — кивнул Николай Иванович, а потом спросил. — Слушай, а что это за история с планами по сжиганию дома?

Арсений не очень хотел об этом рассказывать, но понял, что уже проболтался. Увиливать не было никакого смысла.

— Однажды Сергей приехал к отцу, кажется, было 23 февраля, — принялся рассказывать юноша. — Я тогда гостил у дяди Геннадия, но не вышел поздороваться, и Сергей получается не знал обо мне. Он был сам не свой. Я думал он хотел поздравить отца, но он вывалил ему кучу претензий и в конце концов заявил, что хочет спалить дом сразу, как только получит его по наследству. Дядю это страшно расстроило. Собственно, вот и вся история.

— И он сказал, что никогда не покажет ему внуков?

— Да и это тоже. В общем хамил как мог.

— И почему ты мне об этом не рассказывал?

— Как-то даже не подумал, — растерялся юноша. — Это ведь не причина их конфликта, лишь только следствие. А вы пытались разобраться в причинах.

— Знаешь, следствие ничуть не менее важно, чем причина, — задумчиво сказал детектив.

— Ну так что? Мне возвращаться в дом на 26-той улице?

— Всё верно. И, Арсений, я надеюсь на этот раз ты доедешь до дома. Не заставляй меня звонить Степану и проверять.

На этом они и расстались. Николай Иванович завёл машину и уехал, а Арсений побрёл до ближайшего каршеринга. Состояние у него при этом было такое, будто его отругали в школе. Да в принципе практически так оно и было. Арсению захотелось просто вернуться домой. Он вдруг поймал себя на мысли, что до сих пор не позвонил матери и нормально ей всё не рассказал. За прошедшее время он лишь пару раз разговаривал с ней по телефону, уведомив о самом главном. Но всех подробностей так и не раскрыл.

Заведя машину, он решил, что позвонит уже дома. Темнело, да и фонари на дороге работали не везде. Поэтому за рулём он разговаривать не собирался. К счастью, дорога не должна была занять много времени. Арсений устал, голова по-прежнему болела. Также болело и колено. Но Арсений внимательно наблюдал за дорогой. В конце концов, он умел хорошо водить.

Машину он оставил на границе самого ближайшего к 26-той улице посёлка. Отсюда до дома минут двадцать пешком, и Арсений решил, что это самый подходящий момент для звонка. Он достал телефон и набрал номер. Ответа не последовало. Набрал ещё раз. Снова без ответа. Может к матери зашла тётя Зинаида? В таком случае они могли долго и увлечённо болтать. Арсений спрятал телефон в карман.

Темнело и на этом участке дороги фонарей уже не было. Однако время было ещё не самое позднее, солнце ещё не окончательно скрылось за вершинами деревьев, а сам участок Арсений знал хорошо. Как говорится, мог пройти с закрытыми глазами. Он закрыл глаза.

Затем открыл, достал телефон и ещё раз набрал номер матери. Ответа снова не последовало. Арсений вздохнул и убрал телефон. Подумал о том, чтобы набрать Юлии. Чем она сейчас занималась? Какие строила планы на завтра? Быть может они могли бы встретиться с ней? Юноше эта мысль понравилась.

Удар стал полной неожиданностью. Сзади, по затылку. Болезненный и оглушающий. Арсений рухнул на землю. Попытался перевернуться, но тут же получил удар по ноге. Тело отдалось болью. Инстинктивно он потянулся к ноге рукой и тут же получил удар и по ней.

Арсений вскрикнул. Он попытался подняться, но следующий удар опрокинул его обратно. После этого он потерял счёт. Нападавший никак не представился и не выдвигал никаких требований. Он просто бил раз за разом, словно это всё, что ему было нужно. Арсений ещё несколько раз пытался подняться, но все его попытки окончились неудачей.

Всё закончилось также неожиданно, как и началось. Тело страшно болело. Арсению казалось будто он весь горел. Молчаливый нападавший куда-то ушёл и какое-то время Арсений был уверен в том, что он уже не вернётся. Однако как выяснилось, ещё ничего не закончилось. Вскоре он услышал шаги. И кое-что ещё. Плеск поды.

Арсений вспомнил все истории о Топителе, которые только слышал. Вспомнил черновик дяди Геннадия, в котором герой встретил свой конец таким же вечером. Он снова попытался подняться, но не смог. Чья-то нога перевернула его на спину. Арсений попытался разглядеть нападавшего, но ему на лицо упала мокрая тряпка. А потом полилась вода.

Большего ужаса Арсений в своей жизни не испытывал. Паника, неприятная и постыдная, накатила на него вместе с водой. Он попытался закричать, но только захлёбывался. Вода поступала порционно, однако для него всё слилось в один жуткий поток заливший рот, нос и глаза. Заставлявший кашлять, вот только кашля своего Арсений не слышал. Сделав над собой усилие, он почти перевернулся на бок за что получил новый удар. И бы возращён в исходное положение. Вода залила шею, грудь. Вся одежда промокла. Одной рукой он попытался помешать своему противнику, но её тут же прижали к земле. Чьи-то пальцы сомкнулись у него на горле, сдавливая с какой-то особой злостью. Холод пробирал Арсения до костей, и он не мог понять был ли это страх или холодная вода. Но зато он буквально ощущал нависшего над ним противника. Чувствовал его вес, вдавивший его в землю. Сейчас, кто бы это ни был человек или чудовище — он заполонил собой всё. И пытался отобрать последнее, что ещё оставалось. Жизнь.

Свободной рукой Арсений нащупал на земле камень и ударил им целясь в пустоту. К счастью, камень нашёл свою цель. Раздался чей-то крик. Юноша ударил ещё раз. Напор противника ослаб, а пальцы с горла исчезли. Арсений почувствовал, что враг отступил поэтому тут же повернулся на бок, сорвал с лица тряпку и что есть силы закашлялся. Содрогаясь всем телом, выплёвывал воду. Он был жив. Он ничего не понимал из того, что творилось вокруг. Но он понимал самое главное — он был жив.

Где-то рядом загудела машина, полутьму разогнали фары. Послышались крики, ругань и вскоре над Арсением появилось обеспокоенное лицо Михаила Викторовича.

Глава двенадцатая. Неожиданные встречи и находки.

Глава двенадцатая. Неожиданные встречи и находки.

— Помогите мне! Степан, держи его за ноги!

— Что случилось?

— Я сам ничего не понимаю! Куда его нести?

— Сюда! Сюда! Так что произошло?

— Не знаю! На него кто-то напал.

— Напал? Да его просто избили!

— Так и я тебе о том же! Давай осторожнее!

Арсений пребывал в сознании, хотя и пару раз проваливался в темноту. Он не помнил, как Синицын затащил его в машину и довёз до дома. Но зато он пришёл в себя, когда его перенесли в дом и уложили на широкий диван. Всё тело страшно болело. Арсений с трудом дышал, всё ещё пытаясь прийти в себя после случившегося.

— Там кто-то был. Он сбежал, как только я подъехал на машине.

— Он всё ещё где-то здесь? Ты потом его видел?

— Нет, не рискнул оставлять Арсения одного. Но надо бы проверить ворота.

— Хорошо. Я сейчас только возьму с собой ружьё.

Они ушли, и Арсений на какое-то время снова провалился. Разбудил его кот, который запрыгнул на ближайшую тумбочку.

— М-да, Арсений, — произнёс Джон с многозначительным видом. — Умеешь ты влипать в неприятности.

У Арсения не было никаких сил с ним спорить. Он совсем потерял счёт времени и видимо снова уснул.

Когда Перепёлкин проснулся, то чувствовал себя уже немного получше, хотя в целом всё также паршиво. А ещё он заметил, что рядом с ним сидел Михаил Викторович. Выглядел юрист ожидаемо обеспокоенным.

— Досталось тебе, однако, — сочувственно произнёс он. — Как себя чувствуешь?

— Откровенно говоря плохо.

Юрист не весело усмехнулся.

— Знаешь, а ведь я ещё сомневался ехать сегодня сюда иди нет. Боюсь представить, что было бы, если бы я решил выехать завтра.

Арсений с трудом сел, застонав от боли.

— Я тоже, — признался он.

— Николай уже в курсе того, что случилось и теперь едет сюда. Я позвонил ему. А тебе теперь нужно набираться сил.

— Он вас уже, наверное, спрашивал, но я тоже спрошу. Вы видели того, кто на меня напал?

— К сожалению нет, он быстро скрылся. Мы со Степаном потом выходили и искали его или хотя бы его следы. Но так ничего и не нашли.

— А Степан правда взял с собой ружьё?

— О да. При чём автоматическое.

Арсений тяжело вздохнул. Нападение ставило его в тупик и было очевидно почему. Генка ведь был задержан, а это значит, что напал на него вовсе не он. Но кто ещё был их врагом? Кто ещё готов зайти так далеко? Это было уже не знакомое стремление запугать. Это была самая настоящая попытка убийства. И Арсений понимал, что прошёл по крайне тонкому льду.

— Генка сбежал? — уточнил он, цепляясь за эту слабую версию.

— Нет, он всё также у полиции. Это был кто-то другой, — подтвердил опасения Перепёлкина Михаил Викторович. — Но можешь не волноваться, одного мы тебя здесь не оставляли. Пока мы искали нападавшего ты был с Сильвером.

— О да, кот может быть очень наблюдательным врачом, — попытался пошутить Арсений.

— Вообще-то я знаю про Джона.

Арсений воззрился на него с ещё большим удивлением, чем после опровергнутого побега Гены. Хотя тут же подумал о том, что этого следовало ожидать.

— Значит вы знаете и о магической коллекции в подвале?

— Да и достаточно давно, — Михаил Викторович подтвердил и это. — Геннадий несколько раз показывал мне своё хранилище.

— И вы ничего мне не сказали? В тот день, когда я приехал сюда, а вы сообщили мне о смерти дяди.

— Я не мог ничего сказать.

— Но ведь вы уже тогда знали, что дядя завещал всё мне, — заметил Арсений.

— Конечно, знал, — не стал отрицать Михаил Викторович. — Но сказать, всё равно, не мог. Всему своё время, понимаешь? И к тому же как бы я выглядел, если бы встретил тебя на вокзале словами: «Здравствуй, Арсений. Теперь ты обладатель волшебной коллекции из предметов, которым сотни лет. Только не рассказывай об этом полиции или ФСБ!».

— Ну да, действительно звучало бы странно.

Всё это было лишь несколько дней назад, однако теперь Арсению казалось будто прошла целая вечность. Столько всего произошло за это время. И при этом столько всего изменилось. Разом и навсегда.

— Признаюсь, я всегда восхищался этой коллекцией, — продолжал Михаил Викторович. — Я знаю, что некоторые люди считают её пугающей и даже опасной. Но мне она всегда нравилась. В наш привычный мир, который иногда кажется слишком серым, эти предметы всегда вносили своё волшебство.

Арсений был с этим полностью согласен. Поначалу его пугали все эти вещи, страшила скрытая в них сила. Ему казалось будто в них есть нечто зловещее и в первую очередь от того, что тайна их существования раскрылась ему одновременно со смертью дорогого ему человека. Хотя в действительности было кое-что ещё. Он их не понимал. Не понимал их природы, их происхождения, тех законов, по которым они существуют. А как известно то, что мы не понимаем нас...

И в то же время Арсений и сам чувствовал, как начинает привязываться к этой коллекции. Всё-таки было в ней что-то особенное и не только в том, что это была коллекция магических предметов. Осколки некой тайны, кусочки мира, скрытого от глаз большинства его обитателей, старательно собранные поколениями одной семьи. Арсений буквально чувствовал сколько труда было вложено во всё это. И всё больше проникался уважением как к магии этой коллекции, так и к тем, кто её собирал. В конце концов, все эти предметы открывали для него совершенно новый и необычный мир.

— Ты ведь понимаешь, что теперь несёшь ответственность за эту коллекцию? — уточнил Михаил Викторович.

— Конечно, как же иначе...

— Нет, я сейчас говорю глобально. Твоя семья хранит и приумножает эту коллекцию уже не одно поколение. А ведь это настоящее сокровище. Такое, что сопоставимо по своей ценности с целым музеем. И ответственность за это сокровище теперь на тебе целиком и полностью. Понимаешь?

На этот раз Арсений хорошо подумал, прежде чем ответить. А затем медленно кивнул.

— Вы не знаете почему Машковы прятали и скрывали эту коллекцию ото всех? — уточнил он. — Ведь наверняка есть и другие хранители, и другие коллекции?

— О других ничего не знаю, да и здесь особо не подскажу, — Синицын пожал плечами. — Геннадий в эти тонкости никогда не вдавался. Лишь как-то раз рассказывал, что было время, когда эти предметы пытались уничтожать. Их находили и ломали, а заодно и убивали тех, кто их прятал у себя.

— Но как Машковы начали её собирать? Или они получили её от кого-то?

— Не знаю, Арсений. Возможно, в этом тебе придётся разбираться самому. И вместе с этим тебе придётся постараться, чтобы эту коллекцию сохранить. И передать затем своему наследнику.

Последнее слово сильно резануло Арсению слух. И вызвало не слишком хорошее ассоциации.

— Дядя Геннадий этого наследника искал усердно, — мрачно произнёс он.

— Он был хорошим человеком, — серьёзным тоном сказал Михаил Викторович. — И моим другом. Он был честным и самоотверженным в своей работе. И я его за это уважал.

— Я тоже уважал его, — добавил Арсений. — И не мог не быть благодарным за его ко мне отношение.

— На самом деле, он давно к тебе присматривался. Ещё задолго до того, как позвонил тебе тогда. И он всегда говорил о тебе только хорошее. Поверь мне.

— Верю, он не давал мне поводов сомневаться. Мне только жаль, что он так и не помирился с моей матерью.

— Иногда мне кажется, что его налаживание отношений с тобой, в том числе было попыткой извиниться перед ней. Не знаю из-за чего они поругались. Он много думал о том, чтобы ей позвонить, но в итоге так и не успел этого сделать.

— Я тоже не знаю причину их ссоры. Но всегда старался считать, что это только их дело.

— И, наверное, правильно поступал, — рассудил Михаил Викторович. — Чужие ссоры дело ещё более тёмное, чем собственные.

— По этой причине вы никогда не лезли в конфликты между дядей и его детьми? — уточнил Арсений.

— Именно так, — подтвердил юрист. — Хотя и не могу сказать о том, что всегда был с ним согласен. И не всегда считал, что он прав.

— К сожалению, он был не прав куда чаще, чем хотелось бы.

— Как и все мы время от времени.

***

Светало. Постанывая от боли, Арсений перебрался к окну и наблюдал за тем, как медленно и неспешно начинался рассвет. Он поймал себя на мысли о том, что крайне редко видел его. Потому что вечно куда-то спешил или спал в это время, потому что в очередной раз поздно ложился спать. Теперь же он никуда не спешил. Всё изменилось. Изменился и сам Арсений. Он уже чувствовал это, но пока не мог толком сформулировать. Но был уверен в том, что это так.

Степан и Михаил Викторович всё время оставались в доме, при этом дворецкий не расставался со своим ружьём. Оба они решили, что обстановка уже достаточно накалилась, чтобы лишние меры предосторожности перестали быть лишними. При чём настолько, что Степан даже навстречу приехавшей машине Николая Ивановича вышел с ружьём.

Сам детектив пришёл в крайне задумчивом состоянии. На пострадавшего Арсения он взглянул с искренним сочувствием.

— Зря я отправил тебя своим ходом, — отметил он. — Нужно было самому тебя отвезти. Извини меня.

— Вы не виноваты, — ответил Арсений. — Наверное, мне лучше радоваться тому, что я уцелел.

— Вот это исключительно правильное мышление, — поддержал Степан.

Все вместе они собрались в столовой. Дворецкий занялся своим любимым делом — приготовлением чая и кофе. Совсем скоро, каждый присутствовавший получил по кружке горячего напитка. Арсений с удовольствием глотнул чаю.

— Ну что расскажешь? — поинтересовался Михаил Викторович. — У нас, к сожалению, радовать особо нечем.

— А у меня, зато есть интересные новости, но я пока не хотел бы раскрывать их раньше времени.

— И когда же это время придёт? — уточнил Арсений уже переставший удивляться

— Немного позже, а пока могу только сказать, что моё маленькое предприятие увенчалось успехом.

Он выдержал паузу под заинтересованными взглядами и только затем продолжил.

— Мне удалось найти ту самую домработницу, которая занималась чердаком, — сообщил Николай Иванович. — И я смог с ней поговорить. И вот она смогла мне рассказать, что это за чердак и какую функцию он выполнял в этом доме.

— И какую же? — с явным любопытством спросил Степан.

— Говорю же, с этим надо пока подождать. Зато есть кое-что другое. Черновик книги о Топителе, который мы нашли в малом кабинете. Он вовсе не является последней книгой Машкова. Напротив, это старый черновик, который так и не был им дописан. А заодно и опубликован.

— Но это очень странно, — заметил тут же Арсений. — Оставить работу недоделанной? А как же расследование, которое он наверняка проводил? Собранный материал? Это совсем не похоже на дядю Геннадия.

— Так и есть, — кивая подтвердил Михаил Викторович. — Он дописывал и доводил до публикации всё за что брался. И не терпел делать что-либо наполовину. При этом также требователен он всегда был и к другим. Поэтому мне тоже слабо верится, что он мог вот так забросить свою работу.

— Согласен со всем сказанным и всё же. Факты говорят пока сами за себя. И можете мне поверить, подобный вариант удивляет меня ничуть не меньше, чем вас.

— А кто сказал, что это старый черновик? — глотнув кофе уточнил юрист.

— Директор издательства, принадлежащего Геннадию, ну а теперь Арсению, — пояснил Николай Иванович. — Он работал с современным Гоголем много, очень много лет и опубликовал почти все его книги. Геннадий часто посвящал его в свои планы.

— И?

— И он заверил меня, что последний год Геннадий не писал книг о Топителе. Зато вспомнил что лет пятнадцать назад он действительно интересовался этим чудовищем и вроде даже начал какую-то работу. Однако никакой книги в издательство так и не принёс, хотя директор очень её ждал, — детектив откинулся на спинку кресла и тяжело вздохнул. — Вот он и подумал, что это старый черновик, оставшийся с того времени.

— И ради этой информации ты разбудил бедного человека посреди ночи? — поинтересовался Степан.

— Я бываю весьма настойчив. К тому же дела расследования не терпят отлагательств.

— Хорошо. Что вы планируете? — тем временем спросил Арсений.

— Это в каком смысле? — Николай Иванович посмотрел на него с удивлением.

С таким же удивлением взглянули и Михаил Викторович со Степаном. Однако Арсений для себя уже всё решил.

— Если вы не можете рассказать сейчас, значит вы что-то запланировали, — рассудил Перепёлкин. — Значит надо это сделать.

— Но не с тобой, — возразил детектив. — Ты отдыхаешь здесь.

— Не выйдет, — с трудом, но Арсений поднялся на ноги. — Я иду с вами и это не обсуждается.

— Николай прав и тебе лучше остаться в доме, — проговорил Степан. — Тем более сейчас, когда дом в опасности.

— Вот именно поэтому я и должен идти, — твёрдо сказал Арсений. — Если этому дому угрожает опасность, то именно я и должен её встречать. Как новый хозяин этого дома.

— Ну что ж, — Николай Иванович улыбнулся. — В таком случае собирайся. Выходим прямо сейчас.

— Так что именно вы задумали?

— Мы должны найти того, кто на тебя напал. И Сильвер нам в этом поможет.

Кот лениво зевнул, однако спорить не стал.

Степан открыл им ворота с ружьём в руках. Похоже, что к опасности угрожающей и дому, и Арсению он относился серьёзно. Николай Иванович и Арсений пешком направились к тому месту, где произошло нападение. Джон последовал за ними. Сразу как он прошёл Степан закрыл за ними ворота.

Арсений прихватил в доме трость и теперь шёл, опираясь на неё. Тело по-прежнему болело, но уже не так сильно, как в самом начале. Потихоньку он приходил в себя. И приходил к выводу о том, что действительно хочет найти того, кто на него напал. Потому что этот человек, наверняка, будет связан с убийцей дяди Геннадия.

— Вы уже вычислили убийцу? — уточнил Арсений, который надеялся, что после всего случившегося с ними, детектив наконец приблизился к разгадке.

— Есть у меня одна версия, — туманно ответил Николай Иванович. — Один подозреваемый.

— И вы уверенны на его счёт?

— Более или менее. Найденная мною домработница поведала мне кое-какие вещи. Однако некоторые детали ещё требуют уточнения.

Вскоре они добрались до места нападения. Арсений вздрогнул, вспомнив о том, что случилось здесь вчера, однако приложив усилия, он сохранил спокойствие.

— Итак всё это произошло здесь, — Николай Иванович принял задумчивый вид. — Место так себе. Признаюсь, я бы устроил засаду дальше по дороге.

— Уверен это не единственное ваше замечание.

— Разумеется. Судя по твоему рассказу, нападавший пытался тебя утопить. Занятие сомнительное и если уж взялся за такое дело, то не стоит делать это прямо на дороге.

Арсению от такого замечания стало не по себе. Однако поразмыслив немного ему в голову пришёл необычный вывод.

— Это говорит о том, что нападавший либо слишком торопился либо просто дилетант, — озвучил его мысли Николай Иванович. — Или и то, и другое.

Тем временем, Сильвер вышел вперёд и внимательно осмотрелся по сторонам. Принюхался и уставился, как это принято у котов, в ему одному только видимую точку. Так прошло больше минуты, в течение которой Николай Иванович и Арсений терпеливо ждали. А потом Джон резко направился в сторону деревьев.

— Он побежал сюда, — пояснил Сильвер не оборачиваясь.

Николай Иванович кивнул и последовал за ним. Арсений, опираясь на трость, старался не отставать. Они сошли с дороги и продолжил путь по извилистой тропинке, усыпанной листьями. Перепёлкин тут же поймал себя на мысли, что в этот раз они отправляются куда-либо не в темноте, как было в истории с мостом, а при утреннем свете. Которого, к счастью, становилось только больше.

Сильвер шёл уверено, перепрыгивая через корни и почти не шурша листвой. По всему было видно, что для него такое не в новинку. Немного подумав, Арсений высказал своё предположение.

— Ты чувствуешь нападавшего, да? Находишь след по запаху?

— Я тебе что, собака? — Джон недовольно взглянул на него. — Я кот. Конечно, я разбираюсь в запахах, но сейчас мне это не нужно.

— А почему? — спросил Арсений, которому действительно было интересно.

— Я вижу следы. Вижу, понимаешь?

Николай Иванович многозначительно кивнул, и Арсений понял, что дальше расспросы лучше не продолжать. Какой-то участок пути они прошли молча, до тех пор, пока не преодолели лесной массив и не вышли на открытое поле. С одной стороны вдали виднелся город, а с другой поля и ещё деревья. К ним Сильвер и повёл своих спутников. Он никак не комментировал свои действия и не говорил сколько им ещё предстоит идти. И что удивляло Арсения Николай Иванович его об этом не спрашивал. Оставалось только ждать и продолжать путь. Учитывая, что они не взяли с собой машину, Арсений надеялся, что идти не слишком далеко.

Пройдя через поле, они снова оказались среди деревьев, но на этот раз прошлись по куда более короткой тропинке, которая вывела их к небольшому домику. Судя по всему, это была полузаброшенная дача. Старый деревянный забор местами обвалился и уже давно утратил свою функцию. Участок сильно зарос, а дому очевидно не помешал бы ремонт. Оглядевшись по сторонам, Арсений заметил ещё несколько таких же запущенных участков с такими же старыми домами.

— Что это за место? — спросил он. — Я никогда его раньше не видел.

— В этом нет ничего удивительного, — прокомментировал Николай Иванович. — Подобных мест куда больше, чем можно подумать.

Кот перепрыгнул через повалившийся забор и остановился на половине дороги до дома.

— Следы ведут туда, — с уверенностью заявил Сильвер.

— Хорошо, — Николай Иванович остановился рядом. — Он всё ещё там?

— Вот этого не знаю, — ответил кот. — Следов оттуда не видно.

— Тогда разделимся. Я внутрь, а ты обойди дом.

— А я? — тут же спросил Арсений.

— А ты остаёшься здесь. И не делай глупостей.

С этими словами Николай Иванович направился к дому, а Джон побежал в обход. Арсений осторожно присел на пень. Тело всё ещё болело, и он подозревал, что выглядит паршиво. Хотя разве это важно?

Важно было то, что он не мог сидеть без дела. Последние события что-то изменили в нём, заставили по-другому посмотреть на собственные поступки. Разве его слежка за Сергеем не пошла на пользу следствию? Разве с его, Арсения, помощью не был в конце концов задержан Генка? И пусть всё это было самодеятельностью, но самодеятельностью удачной!

Просидев ещё какое-то время Арсений поднялся и направился к дому. Николай Иванович уже скрылся внутри, а Сильвер вообще быстро исчез из виду. Стараясь не шуметь, Арсений подошёл к стене и осторожно заглянул в окно. За стеклом была тёмная комната, в которой царил полный бардак.

Что это вообще был за дом? Или целый посёлок? И почему он заброшен? На последний вопрос Арсений, в принципе, мог ответить. Мало ли людей бросило свои участки из-за неудобного расположения, отсутствия денег на ремонт или просто нежелания заниматься дачей?

Но что они делают здесь? Если довериться говорящему коту, что само по себе звучит странно, получалось будто нападавший на Арсения укрылся здесь. Или, по крайней мере, сюда приходил. Вот только зачем? И кто это мог быть? Если Генка у полиции, то значит Сергей? Его голову пронзила пугающая мысль, могла ли это быть Лиза? Учитывая эффект неожиданности, последствия которого лишили его возможности сопротивляться подобное можно было бы предположить.

Стараясь двигаться всё также осторожно, Арсений приблизился к крыльцу и поднялся, а затем зашёл внутрь. В коридоре был такой же бардак и грязный пол. Но, судя по всему, кто-то здесь появлялся. На вешалках висели куртки, а на тумбочке Арсений увидел почти новые шампуры. Доски пола скрипели под каждым шагом. Арсений прошёл в комнату, огляделся по сторонам и заметил в углу ещё одну странность для этого места — полный мешок угля. Теперь точно не могло быть сомнений в том, что этот дом не был заброшен. И кто-то сюда наведывался.

За спиной скрипнула одна единственная доска. И в тот же момент в затылок Арсения уткнулся пистолет. Он не мог этого видеть. Но он нисколько не сомневался в том, что это был именно пистолет.

— Я ведь сказал тебе не делать глупостей.

Арсений выдохнул и обернулся. Перед ним стоял Николай Иванович, направлявший на него оружие. Выглядел он всё таким же уставшим, но нисколько не удивлённым.

— Я подумал, что вам понадобится моя помощь.

— Правда? Кажется на этот счёт я тебе уже что-то говорил. Помнишь?

— Помню.

— Так что ты здесь делаешь?

— Я хочу помочь, — твёрдо сказал Арсений. — Серьёзно. Я не хочу оставаться в стороне.

— Ну ладно, — Николай Иванович опустил пистолет. — В таком случае продолжим осмотр.

— Вы уже что-то нашли?

— Пока ничего решительно стоящего.

— Я видел здесь шампуры и уголь!

— Я же говорю — ничего решительно стоящего.

Они прошли в соседнюю комнату, в которой обстановка не слишком отличалась от всего того, что они уже увидели в этом доме. И Арсений пока не знал хорошо это или плохо.

— Знаете, я тут подумал. На счёт того нападавшего, — начал он.

— Внимательно, — произнёс детектив.

— Вы говорили о том, что тот, кто пытался меня убить мог торопиться. И поэтому пытался сделать всё на дороге.

— Верно, говорил.

— Но разве в случае спешки ему не стоило бы...

— Правильно мыслишь, — одобрил Николай Иванович. — Есть множество способов убить быстро. А наш нападавший выдал способ специфический. Значит дело было не в спешке.

— Но тогда в чём? Зачем именно так?

— Есть у меня подозрения, Арсений. Но они часть общей картины, которую я пытаюсь собрать.

— И получается?

— Вполне. Осталось лишь несколько кусочков.

— Но, — Арсений не сразу решился задать вопрос. — Вы уже знаете, как именно убили дядю Геннадия?

Николай Иванович не успел ответить. В комнате внезапно появился Сильвер и выглядел он обеспокоенным. Если можно сказать, что кот выглядит обеспокоенным.

— Идёт, — сообщил Джон. — Уже у второй калитки, скоро будет здесь.

— Хорошо, — Николай Иванович улыбнулся. — Значит будем ждать.

***

Они устроили засаду во всех смыслах этого слова. Арсений и Николай Иванович затаились в доме, а Сильвер вышел к гостю на встречу. Ведь он кот, а потому не должен был вызывать подозрений. Арсений спрятался за широким шкафом, пытаясь угадать кто это может быть? И зачем же он возвращается сюда, если сбежал после нападения? Всего этого Арсений решительно не понимал, но надеялся, что скоро они узнают ответы. Ответы на все вопросы.

Тем не менее, ждали они дольше, чем планировали. В дверном проёме чужак никак не появлялся, и Арсений начал думать, что тот вообще ушёл, так и не подойдя к дому. Николай Иванович в целом сохранял спокойствие, но было видно, что и ему не нравилась вся эта ситуация.

В конце концов в дверном проёме появился Джон Сильвер.

— Что случилось? — резко спросил его детектив.

— Он пошёл к дальней стороне дома, — тихим голосом сообщил кот. — Залез через окно!

Арсений тут же заозирался по сторонам. Если чужак полез через окно, значит он понял, что они здесь? Или просто решил перестраховаться?

Николай Иванович мгновенно переместился и заглянул в комнату, которая находилась у них «в тылу».

— И где он теперь? — также тихо спросил детектив. — Узнать бы чего хочет.

— Я вперёд, а вы держитесь наготове.

С этими словами кот побежал вглубь дома и быстро скрылся из виду. Детектив осторожно последовал за ним. Арсений старался держаться рядом. Он подумал о том, что его трость достаточно крепкая и в случае чего может быть удачно применена не по назначению. Главное только, чтобы противник оказался не вооружён.

А между тем встреча с ним не заставила себя ждать.

Сначала вернулся Сильвер и сообщил в какую комнату проник их гость. Николай Иванович поспешил по направлению, но в последний момент успел спрятаться, когда чужак сам вышел на встречу.

Арсений не успел его рассмотреть. Только ринулся за дверь, не желая выдавать себя раньше времени. Мужчина в неприметной одежде что-то взял в комнате, а затем вернулся туда откуда пришёл. Арсений спешно переместился к Николаю Ивановичу.

— Вы видели? Вы его видели?

— Не видел я ничего, — разочарованно ответил детектив. — Чудо, что он нас не заметил.

— Зачем он вернулся? Чтобы ещё раз напасть?

— Понятия не имею, но мы это выясним. Ты-то его рассмотрел?

— Да нет. Тоже еле спрятался, — стараясь говорить тише ответил Арсений.

— Ну где вас носит? — прошипел появившийся рядом кот. — Он там в шкафу копается!

Это был шанс!

Они незамедлительно поспешили. Прошли в соседнюю комнату, чуть не споткнулись о какой-то мусор и пересекли ещё один коридор. В расположенной за ним комнате они, наконец-то, увидели силуэт в тёмно-зелёной куртке и вязанной шапке. И он действительно что-то искал в шкафу.

— Стоять! Руки вверх! — воскликнул Николай Иванович.

Бывают такие моменты, когда мозг фиксирует изображения избирательно. И что-то одно он запоминает, а другое попросту игнорирует. Так получилось и в этот раз. Арсений совсем не различил лицо чужака, когда тот обернулся к ним. Зато прекрасно рассмотрел двустволку в его руках.

Грохот выстрела был оглушающим. Дробь угодила в дверной косяк, рядом с которым стояли детектив и Арсений. Оба бросились на пол. Во все стороны полетели щепки. Арсений прикрыл лицо руками. Послышались крики и топот. Николай Иванович выстрелил в ответ.

Арсений был уверен в том, что чужак бросился прямо на них, но когда огляделся, то увидел, что его нигде нет. Детектив быстро поднялся и кинулся в комнату со шкафом. Чужак убегал.

— Стоять! — кричал Николай Иванович. — Я сказал стоять!

Арсений поспешил следом за ним. Забыв про боль, он старался двигаться быстрее. Этого человека нельзя было упустить!

Раздался ещё один пистолетный выстрел, послышались крики и ругань, а потом голос детектива как-то изменился. В нём заметно прибавилось злости.

— Назад! — к удивлению Арсения, закричал он, появившись перед ним. — Назад, говорю!

Он буквально схватил юношу и потащил его в сторону, противоположную той, куда убежал чужак. Арсений решительно ничего не понимал, а потому неумышленно затоптался на месте. Почему они уходят? Зачем убегают? Ведь их двое, а противник всего один!

И в этот момент он вдруг услышал знакомый звук. Тихий, равномерный, журчащий звук воды. Страх появился мгновенно. Последний раз, когда он слышал такое их ждало серьёзное испытание.

Водяной шар появился из ближайшей комнаты. Он был немного меньше того, который они с детективом встретили в лесу, но также летал и каким-то образом удерживал воду. И он также направился в их сторону. Только на этот раз куда быстрее.

— Двигайся, Арсений! Не стой!

Арсений не заставил себя упрашивать. Опираясь на трость, он заковылял так быстро, как только мог. Журчащий звук уже был рядом, когда Николай Иванович толкнул его в сторону и отпрыгнул сам. Водяной шар пролетел прямо между ними и завис посередине комнаты, в которой они оказались. Несколько мгновений он так и оставался на месте, словно не мог решить на кого ему напасть.

В конце концов он выбрал Арсения.

— Зажигалка! — что есть силы закричал Николай Иванович. — Доставай зажигалку!

Юноша не понял о чём он. Он схватил оказавшуюся рядом табуретку и запустил ею в шар. Как и следовало ожидать она просто пролетела сквозь воду. Нисколько его при этом не замедлив. Арсений ударил тростью, что тоже не дало никакого результата.

В прошлый раз такой же шар рассеялся сам, вероятно выработав свой срок. Сколько же сможет продержаться этот? Тем временем, Николай Иванович продолжал кричать.

— Зажигалка! Доставай зажигалку! Она ведь у тебя?

Арсений замер на месте, поражённый случайной догадкой. Но ведь он не курил и потому у него была только одна зажигалка. Переданная ему Михаилом после оглашения завещания. Он быстро принялся её искать.

Шар был уже рядом. Арсений всё-таки нашёл зажигалку в кармане рубашки, но в тот же момент шар прикоснулся к нему, и он почувствовал, как его затягивает в воду. Николай Иванович уже спешил к нему.

— Суй её в шар! Скорее!

Чувствующий как его стремительно захватывает паника, понимая, как мало времени у него осталось на принятие решения Арсений сделал то, что просили. Даже не задумываясь какой в этом смысл.

Его голова уже оказалась в воде, когда он ударил рукой с зажигалкой по шару. И в тот же миг шар задрожал. Прошло несколько секунд, и он потерял устойчивость, а вся вода рухнула на пол устроив небольшой локальный потоп. Арсений рухнул следом за ней с трудом понимая, что только что произошло. Ему не хватало сил в это поверить.

Однако его привели в чувство крики и ругательства детектива. Из коридора появился второй водяной шар! Этот двигался ещё быстрее и буквально набросился на Николая Ивановича. Мужчина дважды успел выстрелить по нему, но делу это не помогло. Будто реагируя на сопротивление вода потеряла форму шара. Теперь она превратилась в несколько водяных потоков, которые словно щупальца начали опутывать детектива. Совсем скоро они подняли его в воздух.

Ни секунды не раздумывая Арсений бросился ему на помощь. Он уже знал, что делать и тут же сунул зажигалку в воду. Она задрожала и в этот раз. Пара потоков успели оплести руку Арсений, но тут же рухнули на пол следом за остальными. Детектив упал, но не теряя времени поднялся на ноги.

— За ним! — крикнул он. — Скорее!

Арсений поспешил, как только мог, быстро сообразив, что все вопросы подождут. Новых шаров не появилось и вскоре стало ясно почему. Пробежав по коридору, они увидели нападавшего на них чужака. Тот активно матерился и махал рукой, на пальцах которой Арсений заметил большущий золотой перстень. Но его внимание быстро отвлекло другое. Прямо перед чужаком в воздухе рассыпался и никак не мог принять устойчивую форму ещё один водяной шар. Маленький и явно не такой опасный.

Стоило мужчине заметить их как он резко махнул рукой в сторону. Водяной шарик тут же бросился на Николая Ивановича и разлетелся на брызги о его лицо. Детектив замешкался, протирая глаза. Этого времени чужаку хватило, чтобы быстро подняться по лестнице и скрыться на втором этаже. Николай Иванович в ярости кинулся за ним.

— Он пытается уйти, Арсений!

Арсений искренне хотел помочь. Но стоило ему добежать до лестницы, как тело страшно разболелось. Он так и сел на ступеньках, буквально согнувшись пополам. Наверху был слышен грохот и голос детектива. Раздался ещё один выстрел. Арсений собрался с силами и заставил себя подняться на ноги. Он забрался на второй этаж, но в этот момент всё стихло.

Из осторожности он спрятался за приоткрытой дверью. Однако в коридоре вскоре появился Николай Иванович. В одной его руке был пистолет, а в другой двустволка. Арсений вышел к нему навстречу, размышляя о том, что Николай Иванович имел какую-то особую тягу и главное способность к трофеям.

— Что ни говори, а мой арсенал куда лучше, чем твой, — заметил он, указывая на трость. — Ты ранен?

— Нет, а вы?

— Тоже нет. И это уже хорошо.

— Что случилось? Вы схватили его?

— Ты не поверишь — он выпрыгнул из окна. Даже двустволку бросил.

— И он разбился? — ужаснулся Арсений.

— Здесь второй этаж, — напомнил детектив. — Он убежал. А когда я выглянул из окна, то он уже скрылся за деревьями.

Арсений выругался. Большей неудачи он представить себе не мог. Особенно после всего того, что они здесь только что пережили. Николай Иванович, напротив, выглядел не таким расстроенным.

— Что ж, нельзя сказать, что нам совсем не повезло. По крайней мере, он не разбился.

— Повезло? Да лучше бы он все кости себе переломал! Тем более после того, что тут устроил! Это ведь может быть убийца!

— И, если бы он умер мы бы точно этого не узнали. А теперь всё ещё остаётся шанс поймать его и допросить. Хотя если бы он сломал ногу при падении... Да. Думаю, это было бы не плохо.

Они спустились на первый этаж. В коридоре их встретил Сильвер.

— Что у вас там случилось? — недовольно спросил кот.

— Он ушёл, — сообщил Николай Иванович. — Выпрыгнул в окно и сбежал. Представляешь?

— Хм, кажется у нас уже был один такой кадр, — припомнил Джон.

Арсений спустился следом за детективом. Он слабо разделял энтузиазм Николая Ивановича, но не видел смысла с ним спорить. К тому же на него накатила страшная усталость.

— Итак, мы продолжим искать следы? — уточнил кот.

— Обязательно, ведь боюсь, что он уже скрылся. Я видел, как он сел на мотоцикл, — пояснил Николай Иванович. — Так что нам стоит осмотреться здесь. И очень внимательно.

— Вы думаете, что мы найдём здесь что-то ценное? — усомнился в такой перспективе Арсений.

— Он возвращался сюда зачем-то. И как я смею судить забрать не успел. Так что мы должны это найти.

— Николай Иванович, — Перепёлкина кое-что беспокоило и это вовсе не предстоящие поиски. — Вы же видели, что здесь произошло? Вы понимаете, что это значит?

— Ну, конечно, Арсений, — подтвердил очевидное детектив. — Мы только что получили ответ кто наслал на нас магический водяной шар в лесу. И подтверждение тому, что это был не Геннадий.

— Но и не Топитель! Выходит, это был вовсе не Топитель, а человек!

— Да, человек с магическим предметом. И мне бы очень хотелось узнать, где он его достал.

— Да какая разница! — воскликнул юноша. — Главное то, что с таким предметом именно он мог убить дядю Геннадия!

— А ведь ты прав, — после недолго молчания согласился Николай Иванович. — Ты полностью прав, друг мой. Но теперь, давай попытаемся разобраться что же он здесь делал.

Они занялись поисками все трое, вместе с котом Сильвером, и первым делом решили проверить тот самый шкаф, возле которого чужак выстрелил в них дробью. Проверка не оставила их разочарованными.

— Не верится, — признался Арсений. — Что оно может здесь делать?

— Понятия не имею, — ответил Николай Иванович. — Но это не может быть случайностью.

— А вы видели этого человека? В смысле смогли его рассмотреть?

— Да. Теперь мне только нужно связать всё это с остальными деталями нашей загадки. Хотя эта вещь и вносит свои коррективы.

Арсений надеялся, что Николай Иванович уже близок к её разгадке. Потому что их новая находка действительно её только усложняла.

В шкафу они обнаружили груду стекла. Ту самую груду стекла, которая ранее исчезла из дома на 26-той улице.

Глава тринадцатая. Пора подвести итог.

Глава тринадцатая. Пора подвести итог.

Слова Николая Ивановича полностью подтвердились. Следы беглеца привели их к следам мотоцикла, а их Сильвер отследить уже не мог. Мужчина ускользнул от них и искать его теперь предстояло обычными методами, которыми детектив не собирался пренебрегать. На обратной дороге он позвонил Ванасенкову и детально описал беглеца и его мотоцикл, который успел увидеть. А заодно рассказал и о найденном ими доме.

Они даже дождались полицейской машины, которая приехала после звонка следователю. Найденное стекло полицейских не слишком заинтересовало, зато дом они немедленно решили осмотреть.

Один из них сфотографировал следы, оставленные мотоциклом, а другой пояснил, что в «помощи посторонних» они не нуждаются.

Забрать с собой груду стекла не было возможности, поэтому Николай Иванович взял только несколько осколков. После этого они с Арсением и Сильвером покинули дом и направились обратно. В дороге Арсений терялся в догадках о том, что происходило вокруг. Кто был убийцей и как он совершил своё преступление? И какую же роль во всём этом играло обнаруженное стекло? И этот несчастный чердак?

Обратная дорога не заняла много времени. Маршрут был известен, а дорога домой всегда кажется легче. К тому же у них было время кое-что обсудить.

— Зажигалка, — начал пояснять Николай Иванович, когда Арсений задал ему вполне ожидаемый вопрос. — Это магический предмет. Я подозревал это ещё в тот день, когда Михаил передал его тебе, но не знал в чём её назначение. А потом начал подозревать ещё кое-что после той истории в лесу. Всё-таки тот магический шар не сам развеялся, как можно было бы подумать.

— Я хранил зажигалку в кармане рубашки, — припомнил Арсений. — Как только шар добрался до меня и видимо коснулся зажигалки он тут же...

— Да, всё именно так. Магия развеялась. Предмет, подаренный тебе Геннадием, не просто волшебная безделушка. Это защитный артефакт и похоже достаточно сильный. Геннадий специально указал, чтобы ты всегда хранил его с собой. Видимо он боялся, что кто-то может повредить тебе с помощью магии и поэтому отдал соответствующее распоряжение.

— Поразительно, — Арсений покачал головой. — Просто поразительно. Всего несколько дней назад я бы ни во что такое не поверил, а теперь...

— А теперь лицом к лицу сталкиваешься со всем этим волшебством.

Какое-то время они молча. А потом юноша нарушил тишину.

— Но почему Геннадий просто сразу не написал, что это за предмет и зачем он нужен? Ведь он же оставил мне магическую коллекцию! Почему не сказал Михаилу Викторовичу?

— Эх, Арсений, — тяжело вздохнул Николай Иванович. — В этом ведь был весь наш Гоголь. Тайны, секреты и недомолвки. Постоянно ему было нужно напустить туману. Меня, если честно, другое беспокоит.

— Правда? И что же?

— Ты ведь хотел, чтобы я был с тобой более откровенен и не скрывал детали расследования. Ну так. Допустим Геннадия убили с помощью этого перстня и создаваемого им магического шара.

— Мне кажется, что такое предположение всё объясняет!

— Возможно. Но ведь на момент убийства защитная зажигалка была у Геннадия. И она должна была развеять магию.

— Да, но... — Арсений задумался. — Но ведь ей похоже нужен прямой контакт. Водяные шары не развеивались пока не прикасались к зажигалке. Может быть дядя хранил её в столе и поэтому она ему не помогла? Или ещё где-нибудь в доме?

— В том-то всё и дело, — как-то мрачно сказал Николай Иванович. — После того как Геннадий был найден мёртвым, при обыске тела зажигалка была обнаружена в кармане его жилетки.

Больше они к этому вопросу не возвращались. Арсений не знал, что сказать, а детектив явно об этом размышлял. Кот Сильвер против своей привычки молчал. Совсем скоро они увидели дом на 26-той улице.

Вернувшись обратно, они звонили в ворота до тех пор, пока Степан их не открыл. Дворецкий встретил их с облегчением на лице, но от Арсения не скрылось то, что он был чем-то обеспокоен. И совсем скоро стало понятно почему. На парковке стояла машина Сергея.

— Он вломился сюда или ты его впустил? — поинтересовался Николай Иванович.

— Я, — сразу признал Степан. — Вам нужно с ними поговорить.

Арсений и детектив переглянулись, но от разговора отказываться не стали. Сергей ожидал их в большом кабинете в своём привычном облачении — дорогом синем костюме и галстуке в клеточку. Сейчас он был совсем не похож на того человека, который сидел за своим братом на вокзале. При этом выглядел всё таким же мрачным как обычно. Но при этом менее агрессивным.

— И снова встреча, — отметил Николай Иванович, присаживаясь за стол. — Степан сказал, что ты хотел о чём-то поговорить.

— Да, — произнёс Сергей и с удивлением посмотрел на Арсения. — Что произошло?

— Так, одно происшествие, — Арсений не горел желанием посвящать его в детали случившегося.

— На Арсения напали, — пояснил вместо него Николай Иванович. — И пытались убить, а если быть точнее утопить.

— Утопить? Но как?

— Ведром с водой. Но не будем вдаваться в эти подробности. О чём ты хотел поговорить?

Сергей ответил не сразу. Он долго рассматривал Арсения, словно не мог поверить своим глазам. Самого Перепёлкина это сильно раздражало. Затем Сергей открыл свою сумку и достал оттуда стопку бумаг. Не говоря ни слова, он отдал их Николаю Ивановичу. Тот посмотрел бумаги и передал часть Арсению.

Арсений взял бумаги и обнаружил в них копии страниц из каких-то книг. Присмотревшись повнимательнее, он узнал в них те самые книги, которые они с Николаем Ивановичем смотрели в городской библиотеке. Это были книги о Топителе.

— И что это? — спросил Николай Иванович.

— Это информация о том, как можно связаться с Топителем, — ответил Сергей. — Серьёзные данные, собранные исследователями, а не городские сплетни.

— А я всегда думал, что именно в них они и копались, — возразил Николай Иванович.

— Не так суть важно, — сказал Сергей. — Дело в том, что это информация, которую я собирал последние дни. И я отдаю её вам.

— Это я понимаю. Но зачем?

— Чтобы снять с себя подозрения. Я знаю, что вы считаете будто, я убил отца с помощью этого Топителя. Использовал особый магический предмет для связи с ним. Но это вовсе не я и мы с вами уже это обсуждали.

— Ты пытался убедить нас в отсутствии мотива. Но при этом все наши попытки узнать что-то о Топителе наталкивались на подтверждение того, что ты сам искал способ связаться с Топителем. Объясни зачем?

— Легко. Я пытался разобраться в делах отца за последний месяц. Не финансовых, а творческих, — начал объяснять Сергей. — Отец искал сведения о Топителе и я пошёл по следу. Заодно сделал копии тех страниц, которые до этого копировал он.

— Зачем? — удивился таким поступкам Арсений. — Ты, как и Лиза, хотел забрать себе черновик дяди о Топителе?

— Это не его черновик, а мой.

Арсений посмотрел на него с непониманием. С интересом смотрел Николай Иванович. Какой-то странный взгляд был и у Степана. Сергей не был писателем. Он никогда ничего не писал и даже не проявлял к этому интереса. Он и о делах издательства мало спрашивал в отличие от Лизы, которая мечтала руководить им вместе с отцом.

— Ты писал книги? — медленно спросил Арсений.

— Только одну ещё в юности. Вот этот самый черновик. Собственно, я почти закончил его.

— Но почему ты не довёл его до конца? Дядя был бы точно в восторге!

— О да, он бы был в восторге, — Сергей кивнул. — Тогда я хотел стать похожим на отца. Хотел тоже стать писателем. И потому я писал книгу о городском чудовище, известном как Топитель. Тогда я тоже собирал о нём информацию, хотя многое просто придумал. Отец действительно был рад и даже горд. Он уже решал вопросы издания. Рассчитывал, что мы будем писать вместе.

— И что же помешало этой идиллии? — уточнил Николай Иванович.

— История с двумя исчезнувшими подростками. Это случилось именно в то время.

— И?

— И я испугался. И не захотел заканчивать книгу. Не захотел её публиковать.

— Дядю это, наверное, рассердило, — сразу понял Арсений.

— Дело не в этом. А в том, что я отказался становиться писателем. Я не захотел проходить этот путь.

Вот здесь сомнений быть не могло. Арсений достаточно хорошо знал дядю Геннадия и потому мог представить себе его реакцию. Вот такое заявление он бы точно никогда не простил. Для него это было бы глубоко личное оскорбление.

— Тогда отец и сказал, что разочаровался во мне, — озвучил Сергей мысли Арсения. — А чтобы подкрепить свои слова он объявил, что лишает меня наследства. Я перестал быть его «достойным наследником». И вот тогда фаворитом стал Генка. Хотя, стоит сказать, что ненадолго.

— Генка, — с пониманием кивнул Арсений.

— Конечно было не мало причин, почему отец в нас разочаровался, — продолжал Сергей. — Но для нас с ним эта главная.

— Серьёзнейшее оскорбление, — задумчиво произнёс Арсений. — Ты никогда не рассказывал о подобном.

— А с какой стати я должен был об этом рассказывать? — возмутился Сергей. — Это было личное и я не собирался этим ни с кем делиться. В конце концов, мне было неприятно увидеть, что отец разочаровался во мне только от одного этого решения. Словно никаких других достоинств у меня не было.

В этом Сергей был прав, и Арсений мог только согласиться. Всё это было как раз в духе дяди Геннадия. И это было той самой его стороной, на которую он старался не обращать внимания.

— Хорошо, — Николай Иванович задумчиво кивнул. — И как же всё это должно снять с тебя подозрения?

— Потому что я знаю — вы подозреваете будто я убил своего отца, использовав чудовище Топителя. Но это вовсе не так. Мои поиски этой твари никак не связаны с попыткой убить отца, — многозначительно произнёс Сергей, а после чего добавил. — И если вы внимательно изучите эти бумаги, то найдёте в них кое-что важное. То, что снимет с меня все подозрения.

— Внимательно, — не моргая сказал Николай Иванович.

— То, что способ связаться с Топителем в этих записях не завершённый. Это нечто вроде ритуала призыва, в котором нужно произнести особые слова. Но полного списка слов нигде нет. Их не нашёл я и не нашёл никто другой.

— И что это значит?

— То, что их просто не существует. Топителя нельзя найти. С ним невозможно связаться, — мрачно сообщил Сергей. — И всё это говорит лишь об одном выводе. Топителя не существует.

Арсений обеспокоенно взглянул на Николая Ивановича. Тот оставался совершенно спокоен.

— Допустим ты не убивал Геннадия с помощью Топителя или других магических явлений, — наконец заключил детектив. — Но всё ещё остаётся и вполне реальный, не магический способ совершить это убийство.

— Вот только никто понятия не имеет в чём он заключается, — голос Сергея стал раздражённым. — И неизвестно, когда это изменится.

— А вот здесь ты не прав, — многозначительно сказал Николай Иванович. — Это известно убийце. И мне.

***

— Да, всех! Я именно так и сказал! — детектив громко разговаривал по телефону. — И как можно скорее!

Они снова куда-то ехали, и Арсений не понимал куда. Не понимал он толком и зачем. Но зато он знал кое-что другое. По словам Николая Ивановича это была последняя поездка. Она должна была дать ответ на последний вопрос. Перед тем, как детектив скажет своё слово.

— Да! Мне нужно, чтобы вы собрали всех родственников в доме! — Николай Иванович разговаривал с Ванасенковым. — Мне остался последний шаг до раскрытия этого преступления!

Арсений не верил тому, что сейчас слышал. После ареста Гены и нападения с водой он понятия не имел кого подозревать. А теперь Николай Иванович говорит о том, что ему остался последний шаг! Мысли Арсения раз за разом возвращались к его родственникам. Он вспомнил то, как они считали инсценировкой нападение Топителя в доме Лидии. И как его самого пытались утопить на дороге. А ещё не могли обойти стороной летающий водяной шар. Все эти факты быстро нашли друг друга у него в голове.

— Николай Иванович, — Арсений внимательно на него посмотрел. — Что происходит? Вы действительно раскрыли дело?

— Почти раскрыл, — поправил его детектив. — Осталось совсем немного.

— Но вы уже знаете убийцу?

— Практически уверен. Нужно только кое-что проверить.

— Однако вы сказали Сергею, что знаете как именно был убит дядя!

— А вот это правда. Я действительно знаю КАК умер Геннадий. Осталось только до конца разобраться КТО его убил.

Арсения эта новость ошарашила. Он как следует подумал и после некоторого молчания решил, что тоже догадался.

— Ведро! — его осенило. — Меня пытались утопить, чтобы выдать мою смерть за нападение Топителя!

— Не вызывающее сомнений замечание.

— Прямо как история с нападением на Лидию. Ещё одна инсценировка!

— А вот здесь уже стоит подумать.

— Хорошо, но главное я понял, — продолжал Арсений, вдохновлённый похвалой. — А значит инсценировкой была и смерть дяди. Его утопили также с помощью ведра с водой. А потом залили ей всё вокруг!

— Но ведь мы уже обсуждали это. Как он, в смысле убийца, набрал воды? Таскал с первого этажа на третий?

— Да почему нет? В конце концов, что мешает это сделать? Если он что-то и пролил, то вытер потом! Это реальный способ!

— Реальный способ? Значит так ты считаешь?

— Да именно так! Ведро с водой.

— Поздравляю, ты глубоко не прав, — совершенно спокойно сообщил Николай Иванович.

Арсений захлопал глазами. Не такого ответа он ожидал услышать.

— Почему? Вы считаете, что такое невозможно?

— Хм, в принципе возможно. Но просто ты не прав. Убийца использовал другой способ.

— Вы так говорите, потому что уже точно знаете?

— Конечно. Иначе бы так не говорил.

Машина въехала в уже хорошо знакомый частный сектор. Арсений даже помнил дорогу до дома Олега. Они действительно проехали мимо него, а потом свернули в другом знакомом ему направлении. Оно его сильно удивило.

— Подождите, — произнёс он, оглядываясь по сторонам. — Куда мы направляемся?

— Именно туда, куда ты думаешь, — подтвердил его подозрения Николай Иванович.

— Но зачем? Что нам здесь нужно?

— Последний фрагмент загадки, последний шаг. Помнишь я рассказывал тебе о письмах, которые писал Геннадий? Для меня, для тебя и для своего убийцы.

— Конечно, помню! — встрепенулся Арсений. — Вы занимались поисками этих писем. Вернее, только одного.

— И я его нашёл. Вернее, я нашёл того, кто его сохранил.

Николай Иванович припарковал машину, и они вместе направились к дому с голубыми стенами. Дому, в котором жила Юлия. Арсений сам постучал в дверь.

Девушка открыла не сразу, а когда открыла, то сильно удивилась их визиту. Однако она сразу впустила их в дом.

— У меня выходной и я решила выспаться, — объяснила она, потирая глаза и одновременно запирая дверь. — Извините, что не сразу услышала стук.

— Ничего страшного, — поспешил заверить её Арсений. — Мы просто хотели поговорить.

Коридор был маленьким и почти всё пространство в нём съедал шкаф с одеждой, а поэтому они сразу прошли в комнату. Обстановка в ней была самая обыкновенная, но при этом предельно чистая и опрятная. Пара шкафов, письменный стол и большое кресло напротив ещё более крупного дивана. На самом диване Арсений заметил одеяло и подушку, свидетельствующие о том, что девушка действительно спала.

— Хорошо и о чём же вы хотели поговорить? — Юлия присела на диван и при этом выглядела растерянной.

— Честно говоря, поговорить хотел Николай Иванович, — Арсений посмотрел на него.

Усталый детектив уже успел устроиться в кресле напротив дивана, не дожидаясь чьего-либо приглашения. Арсений только сейчас обратил внимание на то, насколько измотанным он выглядел. Словно это расследование вытянуло из него все силы.

— Позвольте спросить, — произнёс он. — Вы бы могли назвать ваши отношения с Геннадием Геннадиевичем доверительными?

— В каком смысле?

— Верил ли он вам? Можете сказать?

— Надеюсь, что да, — Юлия тепло улыбнулась. — Мне казалось, что мы с ним смогли подружиться. Он был для меня словно добрый дядюшка. Уверенна, что Арсений понимает.

— Да, вполне, — с готовностью подтвердил Перепёлкин.

— И это просто прекрасно, — как-то вымученно улыбнулся Николай Иванович. — Кстати, вы уже забрали машину? Ну, которая досталась вам по завещанию?

— Эм, нет. Я созванивалась с Михаилом Викторовичем, и он сказал, что пока оформляет бумаги. Он советовал не трогать машину до тех пор, пока всё не закончит.

— К советам Михаила Викторовича стоит прислушиваться. Вы правильно поступаете.

— Спасибо, — Юлия явно расслабилась и улыбнулась. — Вы хотели поговорить об этом?

— Вовсе нет. Я хотел поговорить о том, что вам передал Геннадий Геннадиевич. Передал на сохранение.

Юлия побледнела на этих словах. Арсений заметил, что в её глазах появился страх. Он не мог не отметить, что его это заинтересовало.

— Что вы имеете ввиду?

— Дорогая Юлия, — проницательно начал Николай Иванович. — Не буду ходить вокруг до около. Мне известно, что незадолго до своей смерти Геннадий написал три письма и одно из них предназначалось убийце. Геннадий был умным человеком, и он сумел предвидеть покушение на себя. К сожалению, недостаточно рано, чтобы помешать ему, но и не так поздно, чтобы не успеть написать письмо. Вас не смущает мысль зачем писать письмо собственному убийце? Где это вообще слышано, писать письма тому, кто вот-вот оборвёт твою жизнь?

— Не знаю, — девушка пожала плечами. — Я о таком не слышала.

— Я думаю это связано с тем, что Геннадию была свойственна некоторая театральность. Всё-таки он был писателем, наш дорогой Геннадий. Скорее всего, он хотел, чтобы это письмо зачитали убийце после его поимки и суда? Что скажите?

— Звучит весьма вероятно, — заметил Арсений вместо не спешащей отмечать Юлии.

— Согласен, — кивнул Николай Иванович, который не сводил с девушки пристального взгляда. — Или он хотел оставить для нас подсказку. Помочь в расследовании собственного убийства. Разве не вполне вероятный вариант?

— Да, может быть и так, — Юлия кивнула. — Но какое это имеет отношение ко мне? Я ничего не знаю ни о каких письмах.

— Именно в этом всё и дело. Вы не просто знаете об этих письмах, вы ещё и храните у себя одно из них. То, которое необходимо нам. Письмо, адресованное убийце.

Арсений с удивлением воззрился на Юлию. Пазл, который он старательно пытался собрать все эти дни, занимаясь расследованием вместе с Николаем Ивановичем, буквально рассыпался у него на глазах. Девушка побледнела ещё больше и опустила взгляд. С ответом она не спешила.

— Хорошо я не буду спрашивать, как именно к вам попало это письмо, — предложил детектив. — Хотя надеюсь, что это было по воле Геннадия, планировавшего, что вы будете хранить его у себя.

Юлия молчаливо кивнула.

— Но это письмо имеет решающее значение для расследования, и я не понимаю почему вы сразу не сообщили нам о нём, как только оно оказалось у вас в руках?

Девушка по-прежнему не спешила отвечать.

— Однако сейчас оно просто необходимо нам, — заявил Николай Иванович. — Мы крайне близко подобрались к убийце и уже поняли, как именно он совершил своё преступление. Однако нам упрямо не хватает одной маленькой детали, и я уверен, что именно это письмо поможет нам во всём разобраться. Вы понимаете меня?

— Я вас прекрасно понимаю, — Юлия говорила, не поднимая головы. — Но и вы должны меня понять. У меня имелись веские причины скрывать его до последнего.

— И какие же, позвольте узнать?

— Не простые.

— Что значит «не простые»? — вмешался в разговор Арсений. — То есть у тебя в руках письмо с именем убийцы, а ты прячешь его? Да как такое возможно?

— Всему есть причины! — воскликнула девушка. — И вы должны это понять!

— И что здесь понимать? — Арсений сам удивился тому какое сильное возмущение захлестнуло его. — Дядя Геннадий умер! Какие могут быть причины защищать его убийцу?

— Только если назвать имя — предательство не менее страшное, чем совершить убийство!

Она вскочила со своего места и чуть было на споткнулась о журнальный столик, стоявший перед диваном. Арсений видел, что она напугана, но не мог не думать о том, что ответ на мучивший его вопрос где-то здесь, в этом доме. Кто же убил его дядю?

— Вы знаете имя убийцы, — рассудил Николай Иванович. — И знаете, что это кто-то близкий Геннадию. И потому не хотите его оглашать?

— Да, всё именно так.

— Но ведь вы сами намекали нам на этого человека. Ведь так? Указывали на него в библиотеке. Потому что подсознательно стремитесь к справедливости, — продолжал детектив. — Может быть вы и не хотите осквернять память Геннадия, открывая имя убийцы, но вы всё равно не желаете допустить, чтобы этот человек ушёл безнаказанно.

— Вы правы, — голос девушки дрожал.

— Но и мы этого не хотим. Убийца не должен остаться безнаказанным. Не должен уйти от правосудия. И именно сейчас мы можем это предотвратить. Можем заставить преступника ответить за убийство, — Николай Иванович тяжело вздохнул и добавил. — Неужели вы не считаете, что Геннадий заслуживает правосудия?

Арсений внимательно наблюдал за Юлией, готовый привести тысячу аргументов почему она должна ответить. Но они не потребовались.

— Я забрала это письмо в тот день, когда сказала, что оставила в твоём доме свои вещи, — объяснила Юлия посмотрев на Арсения. — У Геннадия в доме имелся особый тайник, о котором он однажды рассказал мне. После его смерти я решила, что его стоит проверить. На всякий случай. И как оказалось, я не прогадала.

— И где же здесь проявление воли дяди? — несколько грубее чем собирался спросил Арсений. — Он не планировал, что ты будешь хранить его. Ты просто случайно его нашла.

— Не случайно. Он рассказывал мне об этом тайнике, поручил проверить его, если с ним что-нибудь случится. Сказал сохранить то, что я в нём найду, — Юлия отвернулась и прикусила губу. — И я нашла... Нашла там это письмо.

— Вы прочитали его? — более настойчиво, чем требовалось спросил Николай Иванович.

— Да, прочитала. И в тот же миг пожалела, что сделала это.

— Охотно верю. Но кто же оказался убийцей Геннадия?

— Сергей. Это был Сергей.

Сказав эти слова, девушка заплакала. Арсений сел, не говоря ни слова. Не зная как реагировать, он посмотрел на Николая Ивановича. Тот как-то помрачнел и смотрел задумчивым взглядом куда-то в пустоту. Так смотрят шахматисты, когда их план резко рушится и они срочно придумывают запасной вариант.

— Не плохо, совсем не плохо, — немного растерянно сказал он. — А ведь я ему поверил. И даже почти перестал подозревать.

— В ту злополучную ночь я гостила у Геннадия, — дрожащим голосом произнесла Юлия. — И я видела, как к нему приехал Сергей, слышала, как они поругались. Не знаю из-за чего на этот раз, да если честно и знать не хотела. Но в ту ночь они явно забыли любые грани... Геннадий после этого был просто сам не свой.

— Но ведь Сергей потом уехал, — напомнил детектив. — Он не остался у отца и вернулся в город.

— Вернулся. И точно также потом приехал обратно, — девушка вытерла слёзы с лица. — Когда я уезжала от Геннадия, то видела, как к его дому возвращалась машина. Это была машина Сергея... Наверное мне нужно было развернуться. Нужно было как-то вмешаться... Но тогда я подумала, что лучше от моего участия точно не будет. Мне казалось, что будет правильно если отец и сын сами во всём разберутся, а теперь...

— Вам не стоит себя винить. Вы ведь не могли знать, чем это всё закончится. Они и раньше ругались, но кто мог подумать, что дойдёт до такого...

Арсений не знал, что сказать. Весь мир летел у него перед глазами, а мысли носились без какой-либо надежды их успокоить. Его брат убийца. Его брат убил его дядю. Он просто не мог в это поверить.

— Только я понятия не имею как именно он это сделал. И как теперь это доказать, — призналась Юлия. — Всю голову сломала, пытаясь в этом разобраться.

— Ничего страшного, — заверил её Николай Иванович. — Это знаю я.

***

Возможно, в этом было что-то символическое. Всё началось в этой комнате и в ней же всему предстояло и закончиться. Арсений думал, что в этом что-то есть. Хотя, с другой стороны, он мог бы сказать, что для него всё началось ещё на вокзале, когда он прибыл в этот город. Тогда он понятия не имел, что его ждёт в этой поездке. И уж тем более он не представлял себе, что ожидает его сегодня. В любом случае, пора было подвести итог.

Ванасенков сделал всё, как его попросил Николай Иванович. И собрал Машковых в доме на 26-той улице прямо в той же самой гостиной, в которой они всего несколько дней назад слушали подробности смерти Геннадия Геннадиевича Машкова. Известного на всю страну как Гоголь. И именно здесь его родственникам предстояло узнать всю правду до конца. И получить ответ на вопрос, кто убил Гоголя?

— Что-то я не вижу здесь всех Машковых, — заметил Николай Иванович Ванасенкову. — Не могу найти взглядом Лидию.

— Её здесь нет, — невозмутимо ответил следователь. — К сожалению, Лидия уже покинула город, направившись обратно в Москву.

— Разве после всего случившегося вы не просили её оставаться здесь до выяснения обстоятельств?

— Просили и предупреждали, но она решила поступить по-своему. К слову, моему начальнику уже снова звонили на её счёт.

— Печально. Её ситуация меня действительно заинтересовала, — Николай Иванович пожал плечами. — Надеюсь по второму вопросу вы можете порадовать хорошими новостями?

— Да, здесь всё сложилось куда удачнее, — Ванасенков усмехнулся. — Машина на парковке.

Арсений находился в гостиной вместе со всеми. Здесь снова присутствовал Сергей, сидевший вместе с Лизой на одном диване. Отдельно от брата и сестры в кресле устроился Генка. Мрачный и недовольный. На его руках были наручники, а за спиной стояли двое полицейских. В одиночку на красном диване сидел Михаил Викторович, а неподалёку от него в кресле-качалке отдыхал Степан. У его ног дремал Джон Сильвер, но Арсений видел, что кот лишь притворялся спящим и внимательно наблюдал за окружающими.

Сам Перепёлкин стоял у двери точно также, как и в прошлый раз. Несмотря на то, что он старался скрывать свои эмоции и настроения он не мог не смотреть на Сергея. Вернее, он смотрел только на него. В голове Арсения не укладывалось то, что они с детективом узнали от Юлии. Получалось, что Сергей действительно поднял руку на отца? И при этом пытался выставить виновником и убийцей Генку? Но ведь Генка и сам нападал на Арсения и Николая Ивановича? И ещё этот внезапный побег Лидии...

Арсений вздохнул и заставил себя посмотреть на Лизу. Получалось, что из всей семьи только к ней было меньше всего подозрений? Или ему так только казалось? Ведь они с детективом уже принимали её за сообщницу Сергея. Находили у неё «бездонную» сумку. Чем же ещё могла удивить его двоюродная сестра?

К слову, Юлия тоже была здесь. Раскрыв свой секрет Арсению и Николаю Ивановичу она, по просьбе последнего, отправилась вместе с ними в дом на 26-той улице. Там она собиралась увидеть арест и задержание преступника. На тоже самое рассчитывал и Арсений, хотя по-прежнему терялся в догадках о способе убийства. Как? Просто как Сергей смог всё это организовать?

— Спасибо за ожидание. Можете не сомневаться, никто из вас не пожалеет о своём терпении. Ну или почти никто.

С этими словами Николай Иванович зашёл в гостиную в компании Ванасенкова и ещё пары полицейских. Выглядел он откровенно даже хуже, чем в доме Юлии. Уставший, бледный с немного растрёпанными волосами. Лицо Николая Ивановича выдавало человека, плохо спавшего последние несколько дней и держащегося исключительно на сочетании силы духа и кофе. Только один Степан знал сколько этого напитка детектив выпил в доме на 26-той улице за последние дни.

Тем не менее, Арсений не собирался его осуждать. Он и сам выглядел не лучшим образом. Но разве было это действительно важно? Конечно же, нет!

Зато Арсений не мог не заметить, что в лице Николая Ивановича кое-что горело и резко контрастировало с общим уставшим видом. Его глаза. Они были полны энергии и азарта. И с большим интересом наблюдали за всеми присутствующими. Если раньше у Перепёлкина ещё могли быть сомнения, то теперь их больше быть не могло. Частный детектив из Санкт-Петербурга действительно раскрыл своё дело.

— Прошу простить мне мою некоторую театральность, — вздохнул он. — Но я просто не мог отказаться от такой возможности завершить всё, с чем работал последние дни.

— Вы это так называете? — недовольно спросила Лиза. — Театральность? Какая надобность собирать нас всех здесь?

— Такая, что все присутствующие были близкими людьми Геннадия. Возможно, некоторые из нас состояли с ним в разных отношениях, но все мы были с ним близки. А потому вы все заслуживаете знать правду.

— Как заговорил, — буркнул Генка глядя в сторону. — Все мы знаем, кто ему был близким человеком. Он доказал это своим завещанием.

Лиза бросила на него неприязненный взгляд. Сергей же смотрел в окно и будто бы никого не замечал. Арсения поражало его спокойствие. Хотя это можно было связать с отсутствием у них с Николаем Ивановичем реальных улик? Или у детектива всё-таки что-то есть?

— Уж кто-кто, а ты Геннадий сидел бы тихо, — посоветовал парню Ванасенков. — Ты здесь только по личной просьбе Николая Ивановича, а дело твоё ещё не закончено.

— Да знаю я это всё, — хоть Генка и говорил относительно спокойно, прислушаться к совету он явно не спешил. — Без меня получился бы некомплект, так детектив?

— Так у нас и с тобой некомплект! — обратила его внимание Лиза. — Тёти Лидии здесь нет.

— Кстати о ней, — заметил Николай Иванович. — Не знаете случаем, где ваша тётя?

— Уехала из города, — Лиза сложила руки на груди. — Она до крайности напугана Топителем.

— Очень интересно!

Арсений остался стоять там, где стоял, внимательно слушая детектива и наблюдая за Сергеем. Чувствовал он себе паршиво, следы и ушибы болели. Но он был готов к любому повороту и даже припас в рукаве тяжёлый гаечный ключ.

Тем временем Юлия присела в свободное кресло-качалку рядом со Степаном. Выглядела она всё такой же бледной, как и когда рассказывала им о письме Геннадия.

— Мне жаль, что ваша тётя сейчас не с нами и не услышит того, что я собираюсь сказать, — Николай Иванович встал так, чтобы все могли его видеть. — Однако должен заметить, что мы не многое теряем от её отсутствия.

— Может быть вы то же скажите и о нас? — тут же завелась Лиза.

— Ни в коем случае. Вас-то я очень хочу здесь видеть. Вы дочь, пытавшаяся украсть книги своего отца, чтобы выдать их за свои. Наверное, вам будет интересно узнать о его судьбе?

Лиза слегка смутилась и отвернулась в сторону. Николай Иванович продолжил.

— Геннадий Машков был моим другом и так уж сложилось, что у него была уникальная возможность, — рассказывал детектив. — Он написал мне письмо незадолго до своей смерти. И в нём просил расследовать его убийство, чем я и занимался последние несколько дней.

— В тесном сотрудничестве с полицией, хочу заметить, — добавил Ванасенков.

— Да, разумеется, — кивнул детектив. — Не буду этого отрицать.

— Занимались? — неожиданно спросил Сергей.

Арсений дёрнулся от его голоса, но Николай Иванович не изменился в лице.

— Да, всё верно. Именно занимался. Потому что я завершил своё расследование.

— Значит вы знаете имя убийцы?

— Именно так, Сергей. Именно так.

Мужчина побледнел от таких слов, а потом его лицо задрожало.

— Так какого вы теряете время и рисуете здесь из себя не пойми кого? — теряя самообладание спросил Сергей. — Просто назовите нам убийцу!

— Не волнуйтесь так. Обязательно назову, — пообещал Николай Иванович, пристально глядя на него. — Не могу не сказать, что это убийство меня заинтересовало. Утопление. Не самая необычная смерть в обстоятельствах, совершенно её исключающих. Хорошая загадка, для решения которой у меня имелся особый стимул. Правосудие для моего друга.

Степан и Михаил Викторович внимательно слушали детектива. По их лицам Арсений видел, что они полностью разделяли эти слова.

— Признаюсь, поначалу я зацепился за версию, высказанную отсутствующей сегодня Лидией — о городском чудовище Топителе, что убивает своих жертв фактически затапливая помещение, в котором они находятся, — Николай Иванович обвёл всех присутствующих взглядом. — Но, разумеется, Топитель при всей своей ужасности является лишь оружием в руках человека, использовавшего его для совершения страшного преступления.

— Прошу прощения, — Ванасенков откашлялся. — Вы говорили о том, что у вас есть реальный ответ на вопрос об убийце. Не связанный с призраками и духами.

— Так и есть, — подтвердил Николай Иванович, взглянув на следователя. — Так или иначе, но Топитель — это лишь история. Павловская страшилка, ставшая отдельной секцией в городской библиотеке. Объект многих слухов и исследований, которого, к счастью, на самом деле не существует.

— Нет? — Лиза с удивлением посмотрела на детектива. — А исследования моего отца? А нападение на тётю Лидию?

— Что ж, нападение мне и правда трудно прокомментировать, но что касается исследований Геннадия он уже не раз находил так и не подтвердившиеся истории. И я рад тому, что в этот раз всё сложилось именно так. Однако отмечу, что для меня эта версия изначально выглядела сомнительной. Мы с Арсением потратили не мало времени пытаясь в ней разобраться, но решительным, признаюсь, было даже не то, что мы смогли узнать. А история с двумя исчезнувшими подростками.

— С теми, которые исчезли на мосту Топителя? — с очевидным волнением в голосе уточнил Сергей.

— Именно так, — подтвердил Николай Иванович. — Я проводил собственное расследование их исчезновения, результаты которого, правда, заинтересовали лишь узкий круг. Но это не важно. Важно то, что эти подростки вовсе не погибли от рук Топителя. На самом деле, они сбежали. Как мне удалось выяснить куда-то в Тверь. Поступок не самый благородный, но они хотя бы живы.

Арсения эта новость сбила с толку. Ему тут же захотелось расспросить о родителях этих подростков. Знают ли они правду, виделись ли со своими детьми? И он не стал себя сдерживать.

— Всё это довольно грустно, Арсений, — серьёзным тоном ответил ему детектив. — Те двое подростков, юноша и девушка... Оба они были из неблагополучных семей, оба сталкивались с разного рода... Насилием. Побег стал для них выходом из трудной ситуации. Полагаю, что они видели его единственным выходом.

— Но ведь было расследование, было открыто дело! — Сергей буквально потерял самообладание. — Ведь их объявили погибшими!

— Всё потому, что их родители имели знакомых в полиции. Знакомых, которые помогли им создать легенду, выглядевшую лучше, чем правда о том, что они сбежали от жестоких родителей, — Николай Иванович пожал плечами. — Ну, видимо они так считали. Хотя мне кажется, что наши друзья из полиции с этим не согласятся.

— Без комментариев, — Ванасенков выглядел чернее тучи.

Арсению же этих подробностей было мало. История об этих подростках была одной из причин, заставивших его поверить в существование Топителя. А теперь, что получилось теперь? Ему хотелось расспросить больше, но это уже явно была другая история и потому он не стал больше отвлекать детектива.

— Ну нет никакого Топителя, так нет! — воскликнул Генка. — И так было понятно, что всё это лишь выдумки вышедшей из ума тётушки!

— Да как ты вообще так разговариваешь? — возмутилась на него Лиза.

— Будто ты сама считаешь иначе!

— Прошу вас успокоиться! — потребовал Ванасенков.

На несколько минут Машковы погрузились в бурное выяснение отношений. Полицейским не сразу удалось их утихомирить. Арсений, тем временем, осознавал для себя отсутствие Топителя, к мысли о котором он уже успел как-то привыкнуть. Он уже почти не сомневался в том, что в конце концов они встретят это необычное чудовище.

— Могу заметить мы с Геннадием вместе расследовали, — всё также продолжал Николай Иванович. — Их исчезновение. Но главное сейчас совсем не это. Исключив историю с городским чудовищем, я пришёл к очевидному выводу, что Геннадий был убит человеком и без какого-либо использования магии. Ну а здесь поиск способа убийства должен был привести меня к самому убийце. И именно так оно и вышло. Потратив время и силы я сумел разобраться в том, как именно умер Геннадий. Как умер Гоголь.

— Ванная на первом этаже? Я ведь прав? — предположил Ванасенков.

— Вовсе нет, — к его удивлению, возразил Николай Иванович. — Как я и говорил никакая ванная ни на первом, ни на втором этаже не имеет никакого отношения к нашему преступлению.

— Как же его тогда убили в собственном кабинете? — задал вопрос молчавший до этого Михаил Викторович. — Или его всё-таки не утопили?

— В этом-то и дело, его именно утопили! Однако справедливости ради вовсе не в своём кабинете. На эту мысль меня натолкнула одна необычная находка. Скажу честно, она очень нам помогла.

Арсений был уверен в том, что сейчас Николай Иванович назовёт письмо дяди Геннадия, которое открыло им глаза на Сергея. Но этого не произошло.

— Речь идёт о груде битого стекла, — неожиданно сказал Николай Иванович. — Это и ещё один печальный и неприятный факт. Незадолго до своей смерти Геннадий был отравлен.

Глава четырнадцатая. Расследование завершено.

Глава четырнадцатая. Расследование завершено.

— Отравлен?

Арсений не сразу понял, что вопрос задал именно он. Все присутствовавшие взглянули на него. Потом молчание прервала Лиза.

— Вы же вроде говорили о том, что отца утопили?

— Так оно и было! — подтвердил Николай Иванович. — Геннадий умер от утопления, но перед этим его отравили.

— Но зачем? — разведя руки в стороны спросил Ванасенков. — Мы ведь этого так и не поняли.

Арсений обратил внимание на эти слова. Выходит, следователь уже знал об отравлении? Тем временем, Николай Иванович перешёл к самому главному.

— Геннадий был эксцентричным человеком и никого здесь эта новость не удивит, — продолжал детектив. — Он много писал и с любовью относился к своему труду. Однако он часто искал вдохновения в самых разных местах и источниках. С этой целью он путешествовал по всей стране и государствам бывшего Союза. Спускался в глубокие пещеры, изучал фольклор малых народов, собирал городские истории. А ещё он любил уходить в походы в лес с палатками. Проводил в них по нескольку дней в поисках своего вдохновения. Признаюсь, мне это в нём всегда нравилось.

— Мы и так всё это знаем, — проворчала Лиза. — Какое это имеет отношение к названному вами стеклу и отравлению?

— Сама догадайся, — усмехнулся Генка. — Наверняка, смотрел на это стекло и вдохновлялся! Он ведь даже с бродячим цирком две недели путешествовал как-то раз! Вечно чудил!

— Хорошо, что вы вспомнили об этой истории, — улыбнулся Николай Иванович. — Ведь именно о ней я и хотел сказать! Да, Геннадий путешествовал с бродячим цирком, где много всего узнал. Преимущественно, о деревянных марионетках. О куклах. Но и кое-что о цирковых номерах. И о необходимом для них реквизите.

— Отец после того цирка притащил в дом кучу всякого хлама, — припомнил Сергей.

— Не хлама, а реквизита! — поправил его детектив. — Хотя он использовал его и не для цирковых номеров. Он был нужен ему для поиска вдохновения. Этой задаче служили марионетки, которые он привёз с собой. И то самое стекло, которое мы обнаружили. Только тогда оно было не грудой осколков, а целым ящиком.

— Ящиком? — на этот раз удивился Степан. — Я знаю все предметы в этом доме и стеклянных ящиков здесь никогда не было.

— Но не на чердаке, он ведь был вне твоей компетенции? — напомнил Николай Иванович. — Ты ведь говорил об этом. И именно на чердаке хранился большой стеклянный ящик, применяемый в одном всем известном цирковом номере. Номере с водой.

— Мы ведь нашли на чердаке полотенца! — вспомнил Арсений.

— Верно! Всё правильно. Полотенца и ящик с водой. Стеклянный ящик с водой, который стоял на чердаке этого дома. О нём знала только домработница, убиравшая на чердаке и менявшая воду и полотенца. И также она знала о том, что Геннадий часто плавал в этом ящике.

— Что? — воскликнула Лиза. — Зачем?

Остальные выглядели не менее удивлёнными.

— Ради вдохновения! — пояснил им разведя руками в стороны Николай Иванович. — Геннадий поднимался на чердак и плавал в цирковом стеклянном ящике в поисках вдохновения. Возможно, он даже его находил. К сожалению, в нём же он нашёл и свою смерть.

— В ящике? — воскликнула Лиза. — Вы серьёзно?

— Но ведь Геннадий умер в кабинете, — растерянно сказал Степан. — Как же он мог быть в ящике? Вернее, как он потом оказался в кабинете?

— Ох, вот здесь как раз всё просто. Геннадия утопили в ящике, под которым был открывающийся люк. И ведёт он прямо в кабинет. Так всё и сложилось. Люк открылся, и Геннадий упал в свой кабинет вместе с водой, залившей в нём всё, что можно, — объяснил Николай Иванович страшное преступление. — Это и создало впечатление будто затоплен был кабинет. Однако в действительности убийство произошло этажом выше, чем мы все думали.

Ненадолго в помещении повисло молчание. Все присутствовавшие явно пытались осмыслить услышанное. Осознать. Арсений заметил, как Сергей побледнел. Как человек, секрет которого вот-вот будет раскрыт.

— Но ведь не было никаких верёвок или наручников, — медленно проговорил Ванасенков. — Никаких следов сопротивления или борьбы. Как же его могли утопить?

— Ответ очевиден — он не сопротивлялся. В каком-то смысле Геннадий умер ещё до того, как утонул. Потому что его отравили.

— Отравили, утопили! — Генка вскочил со своего места, но был тут же остановлен полицией. — Просто скажите уже кто это сделал! Хватит ходить вокруг да около!

Арсений был готов услышать имя. Он даже успел сделать шаг в сторону его обладателя. В его руке уже находился гаечный ключ. Специально приготовленный для такого случая.

— Юлия.

Арсений замер. Не это имя он рассчитывал услышать.

— Юлия Скучкина, — повторил Николай Иванович. — Она убила Геннадия Геннадиевича Машкова. Нашего Гоголя.

Все взгляды устремились на девушку. Арсений медленно повернулся в её сторону, всё ещё не веря тому, что услышал. Однако детектив явно не оговорился. Юлия осторожно поднялась с кресла. Взгляд её бегал от одного человека к другому.

— Вы сошли с ума, — наконец проговорила она.

— Вовсе нет.

— Вы не понимаете...

— Так ты убила моего отца, — воскликнула Лиза, стремительно меняясь в лице. — Ах ты, дрянь!

— Закрой рот! — неожиданно резко ответила Юлия. — Этот идиот нагло врёт!

— Ох, сколько раз про меня это говорили, — усмехнулся Николай Иванович. — Но ведь это правда. И это результат моего расследования.

— Какой ещё результат? — Юлия отошла от кресла поближе к двери. — Вы просто ничего не добились и теперь пытаетесь обвинить меня!

— Напротив, я во всём разобрался. Вы не сразу привлекли моё внимание, но зато потом долго не уходили из моей головы.

Арсений заметил, что Юлия продолжала двигаться в сторону двери. Это заметил не он один — Ванасенков сделал знак одному из полицейских и тот перекрыл девушке путь к отступлению. Сергей и Лиза за спиной Арсения встали. Сам Перепёлкин не знал, что думать о происходящем.

— Отрава, которую вы дали Геннадию была чем-то вроде сильнодействующего дурмана, — продолжал Николай Иванович. — Она лишила его воли и рассудка. Не сразу. Он успел понять это, но недостаточно рано, чтобы принять противоядие. Если, конечно, оно вообще было. Но он успел написать письма. Мне долго был непонятен смысл его строчек, в которых он называл себя уже умершим. Подозреваю, что к завершению этих писем он окончательно утратил связь с реальностью. После этого вам не составило особого труда поднять Геннадия на чердак и утопить в стеклянном ящике. А затем сбросить его в кабинет.

— Но ведь я показывала вам письмо! — напомнила Юлия. — Его письмо! В котором он называет убийцей Сергея!

Услышав своё имя, Сергей пошатнулся и с удивлением посмотрел на Николая Ивановича. С таким же удивлением смотрел и Арсений.

— Так ведь это письмо всего лишь подделка, — спокойно объяснил детектив. — Вы сами специально написали его после того, как Арсений имел неосторожность рассказать вам о том, что мы ищем оставленное Геннадием письмо. Письмо, адресованное его убийце. И вы решили таким образом подстраховать себя.

— Да что вы такое несёте? Я ведь всё вам рассказала!

— Конечно. Но, дело в том, что я не поверил ни одному вашему слову из этой истории с Сергеем. Мы с Арсением приехали к вам вовсе не ради письма с именем убийцы, которого у вас никогда не было. Хотя его подделка оказалась хорошей попыткой. Но на самом деле я просто хотел лично проконтролировать ваш приезд сюда. Ведь если бы за вами приехала полиция, то вы бы точно что-нибудь заподозрили и попытались бы сбежать. Ведь так?

— Неправда! — запротестовала Юлия. — Я бы обязательно приехала!

— Даже не пытайтесь меня убедить. Письма у вас не было, и я знаю это потому, что оно у меня, — сообщил Николай Иванович. — Однако интересно вовсе не это, а то, почему вы убили Геннадия.

— Я его не убивала! У меня не было причин это делать!

— Она ведь ничего не наследовала, — с сомнением сказал Сергей. — По завещанию всё получил Арсений!

— Не всё! Ей досталась машина! — напоминала Лиза.

— И что она убила ради одной только машины?

— Конечно! Она ведь дрянь!

— Да хватит тебе!

— Нет, дело было вовсе не в машине, которая досталась вам по завещанию, — покачал головой Николай Иванович. — Дело было в том, что вам не досталось.

— О чём вы? — наконец сумел выдавить из себя Арсений.

Новость о том, что именно Юлия убила дядю Геннадия буквально лишила его дара речи. Однако, чем больше детектив говорил, тем больше картина складывалась по кусочкам.

— У Геннадия имелась одна особенная идея, — рассказывал Николай Иванович. — Он преследовал её десятилетиями и откровенно разругался из-за неё со всеми своими родственниками. Идея о достойном наследнике.

Арсений заметил, как исказились лица Сергея, Лизы и Генки. Как с грустью вздохнул Степан. И то, как что-то изменилось на лице Юлии.

— Геннадий очень хотел, чтобы его дом, имущество и кое-какие ценности перешли к человеку достойному. Такому, который сможет по достоинству оценить и продолжить его дело. К сожалению, глубокая уверенность в том, что его дети такими не станут привела к ухудшению отношений с ними.

— Ухудшению? — возмутился Генка. — Да он фактически отказался от нас!

— Однако все его знакомые были твёрдо уверены в том, что достойным наследником может быть только его родственник, — Николай Иванович не обратил внимание на его слова. — Вот только они сильно заблуждались. Для Геннадия кровное родство в данном конкретном случае вовсе не имело решающего значения.

— Я не понимаю к чему вы ведёте, — попыталась отбиться Юлия.

— И тут появились вы, — детектив снова не обратил внимания на чужие слова. — Журналист, возможно, даже начинающий писатель. Вы молодая, активная, красивая. Вы с интересом относились ко всем его историям, чего нельзя было сказать о Сергее. Вы знали все его книги, чем не может похвастаться Лиза. И вы куда умнее Геннадия.

— Эй! Прекратите!

— Возможно он что-то в вас увидел. Возможно, вы чем-то его заинтересовали. Мне неизвестны все обстоятельства вашего знакомства, но понятно главное. В какой-то момент он решил, что достойный наследник — это вы. И он пообещал оставить вам всё.

— Но он этого не сделал! — неожиданно громко воскликнула Юлия. — Он ничего мне не оставил, кроме этой машины! Он всё оставил ему!

Она указала рукой на Арсения и в самом этом жесте, и в её словах было столько злобы, сколько он ещё ни разу за ней не наблюдал. В эту минуту он просто не узнал девушку, стоявшую перед ним.

— Он всё оставил Арсению! И что, по-вашему, мне дала его смерть? Один только этот выскочка от неё выиграл!

«Выскочка?» — пронеслось в голове у Арсения.

— Так ведь именно в этом и дело, — терпеливо указал Николай Иванович. — Его смерть дала вам то, чего не купишь за деньги. Месть. Геннадий пообещал вам всё, но что-то потом изменилось. Я догадываюсь что именно, но это вовсе не суть нашего разговора. Главное то, что Геннадий изменил своё мнение и завещание. Вот только не так, как вам обещал. Он всё завещал Арсению, оставив вам только машину в качестве извинений. Но он отнял у вас мечту, которую сам же и пообещал. Уверен вас это разозлило.

— Даже если и так, — вдруг злобно сказала Юлия. — Я бы не смогла ничего изменить. Смерть Геннадия завещания бы не исправила!

— Так его и не нужно менять! Я же говорю — вы сделали это, чтобы отомстить. Дурман, ящик, утопление! Подозреваю, что Геннадий показывал вам черновик Сергея о Топителе. Там ведь детектив погибает из-за того, что интересуется чудовищем! — напомнил Николай Иванович. — На что же вы рассчитывали? Напугать Машковых, которые с подозрением отнесутся к этой истории? На то, что полиция спишет убийство на Топителя, как поступила с исчезновением тех подростков? Идея безумная, но не лишённая своей логики. Вот только вы встретили меня. Вы совершили убийство, страшное преступление, которое я не могу оставить без внимания. И вы убили моего друга. Поэтому я могу лишь посочувствовать вашей глупости, из-за которой вы сразу не сбежали из города. Потому что участи вашей я сочувствовать не буду. Дело раскрыто.

Юлия попыталась пройти к другой двери, но её тут же перекрыли ещё один полицейский и Михаил Викторович. Степан встал с недружелюбным лицом. Арсений всё ещё оставался на месте свыкаясь с мыслью, что всё это взаправду. А ведь он доверился этой девушке. Сама Юлия обвела всех присутствующих загнанным взглядом, но потом в её глазах что-то прояснилось. Как у человека, нашедшего наконец-то спасательный круг.

— Я его не убивала! — повторила она голосом, дрожащим то ли от страха, то ли от злости. — И вы никак не можете это доказать!

— Это правда, — неожиданно согласился Николай Иванович. — У нас нет прямых доказательств вашей вины, кроме моих умозаключений.

— И вы не объяснили ещё кое-что! — Юлия продолжала цепляться за свой спасательный круг. — Если я убийца то, как я убрала потом ящик с чердака? Как превратила его в груду стекла? У меня сил не хватит сделать всё это в одиночку!

Несколько взглядов перешли на усталого детектива. Однако Николай Иванович только улыбнулся на эти слова.

— Так ведь я ни разу не говорил о том, что вы были одна, — с довольным видом сказал он. — У вас был сообщник, который помогал вам с самого начала. Который сломал стеклянный ящик и вывез его осколки отсюда. Который нападал на нас с Арсением не зная, правда, что тем же самым занимался и Геннадий Младший. И которого мы видели с вами в городской библиотеке. Васька «Щёголь». Вам же знакомо это имя?

— Нет! — Юлия активно замотала головой. — Первый раз слышу!

— И знаете, что самое интересное? Он ведь помогал вам, думая, что вы родственница знаменитого писателя Машкова. Современного Гоголя! И он был уверен в том, что вы получите богатое наследство. Представляете каким разочарованием для него стала новость о том, что всё это только месть? Что никаких денег не будет и даже смерть Арсения ничего не изменит. Как думаете на что именно его это сподвигло? Предложу вариант. Например, на признание и показания против вас.

— Вы врёте! Он бы на это не пошёл!

— Просто взгляните в окно, — предложил Ванасенков.

Юлия сомневалась не долго. И бросилась к окну. Арсений хорошо его видел. Он также хорошо видел и то, как полицейские открыли одну из своих машин и вывели из неё молодого человека. Того самого молодого человека, которого Арсений с Николаем Ивановичем видели в городской библиотеке. Тот самый, который быстро сбежал, едва заметив их.

— Итак, возможно, о доказательствах я выразился не совсем верно. У нас нет вещественных улик, — устало улыбнулся детектив. — Но у нас есть свидетель. И его крайне ценные показания.

Юлия посмотрела на него, потом ещё раз в окно. Мрачно посмотрела на окружавших её людей, снова задержав свой взгляд на Николае Ивановиче. А потом взглянула на Арсения. Он снова не узнал эту девушку. От прежней доброжелательности в ней не осталось ни следа. Только злость и презрение.

— Это всё ты виноват! — Юлия набросилась на него, пытаясь впиться ногтями в лицо. — Зачем ты вообще здесь появился?!

Арсений успел схватить её за руки. Через секунду рядом оказался Николай Иванович, ещё через две полицейские. Юлию оттащили.

— Ты всё испортил! — кричала она. — Ты всё испортил!

Конечно, она кричала не долго. Ванасенков зачитал ей права и полицейские увели девушку из дома. Также они посадили обратно в машину её сообщника. Не забыли они и о Генке, которого тоже увели.

Арсений стоял у окна и смотрел вслед уезжающим машинам, размышляя о том, как он чуть было не доверился совсем не тому человеку. Разочарование — вот что он сейчас чувствовал яснее всего. И даже от понимая того, что убийца в итоге схвачен ему не становилось легче.

Николай Иванович подошёл и встал рядом с ним. К обычно усталому присоединился ещё и скучающий вид. Однако в глазах виднелась решимость, присущая человеку, наконец-то, закончившему своё дело.

— Неужели она действительно убила дядю? — не своим голосом уточнил Арсений.

— Да, — грустно подтвердил детектив. — Но именно так всё и обстоит.

— Николай Иванович, меня поражает то, как дядя раскусил её в последний момент. И написал её имя в своём письме.

— Ох, Арсений. С этим есть одна загвоздка. В письме Геннадия вовсе не её имя.

* **

Одна за другой машины покидали двор дома на 26-той улице. Лиза умчалась почти одновременно с полицейскими, не желая больше здесь задерживаться. Уходя, она что-то громко и недовольно говорила, но Арсений её не слушал. Он вообще ничего не слушал. Просто покинул гостиную и не спеша поднялся по лестнице в малый кабинет своего дяди. Или теперь уже пора говорить, что это его кабинет? Арсений немного подумал и решил, что он пока к этому не готов.

Всё здесь было так, словно Геннадий Геннадиевич никуда не уходил и в любой момент может вернуться. Книги, бумаги, дорогие пишущие ручки. Глядя на них трудно было отделаться от мысли, что современный Гоголь вот-вот зайдёт в свой кабинет, сядет в своё кресло и расскажет ещё какую-нибудь историю. Теперь Арсений воспринимал их совсем по-другому. Ведь всё это, как оказалось, вовсе не выдумки, а настоящие расследования настоящих мистических явлений. Сейчас Арсений был бы рад сесть и послушать их все ещё раз. Но такой возможности больше не было. И ничего с этим поделать было нельзя.

Арсений тяжело опустился в кресло. Не в то, которое стояло за письменным столом. К нему он был ещё не готов. Задумался о том, что теперь делать. Казалось бы, вариантов было много, но он не мог выбрать. На него накатила страшная пустота.

Он вдруг услышал знакомые шаги на лестнице.

— Да, тяжело думать о том, что всё началось именно здесь, — утомлённо произнёс Николай Иванович. — Я часто размышляю о чём же он думал, когда писал свои письма. Когда понимал, что конец близок. Страшное знание.

Арсений молча кивнул. Детектив, тем временем, присел на диван.

— Не хотел бы я так встретить свой конец, — с грустью сказал он.

— Вы про осознание бесповоротности смерти? — уточнил Арсений.

— Она и так бесповоротна, — странно усмехнулся Николай Иванович. — Я совсем о другом. Боюсь, что перед самым концом рассудок уже оставил Геннадия. Вот такого я бы не пожелал. Хочу встретить свой финал с чистым разумом. И видеть того, кто меня убьёт.

— Убьёт? Вы думаете, что вас могу убить?

— Учитывая мою профессию я этого не исключаю. Но главное — чистый и ясный рассудок.

Арсений решил, что хотел бы того же. А после добавил одну мысль.

— Я тут подумал, наверное, надо бы закрыть этот кабинет. Хотя бы на время.

— Сомневаюсь, что стоит так делать. Это лишнее.

— И я тоже так считаю, — добавил Джон Сильвер, присоединившись к ним. — Лучше начать самому работать в этом кабинете. Так лучше почтить память.

— И чем же именно мне здесь заниматься? — немного растерявшись спросил Арсений.

— А мне откуда знать? — Сильвер потянулся, выгнув спину. — Я ведь кот.

С этим утверждением было трудно спорить. Тем временем, Николай Иванович достал из внутреннего кармана пиджака конверт. Арсений сразу узнал почерк на нём. Дядя Геннадий.

— Вот, что я хочу сказать, — неторопливо начал детектив. — К своему удовлетворению дело я считаю завершённым, а убийство расследованным. Конечно, впереди ещё предъявление обвинений, суд и вынесение решения. Возможно, обжалование с целью смягчения приговора. Но всё это детали. Наше дело сделано.

— Знаете, а вы правы, — решил для себя Арсений. — Наше дело сделано. Убийца пойман и это самое главное.

— Хочу тебе признаться. Я с самого начала не верил в историю о чудовище и Топителе. И не только из-за истории с подростками. Дело в том, что ещё когда мы были в морге, я ознакомился с результатами анализа крови Геннадия. И он показал наличие остатков дурмана. А зачем чудовищу наркотик?

— Подождите, а ведь я помню! — воскликнул Арсений. — Вы тогда не захотели мне бумаги показывать!

— Именно так. Как ты понимаешь, аналогично обстоит и ситуация с бутылкой из зелёного стекла.

— Так там не было никакого яда? Или всё-таки был?

— Действительно был. Один мой знакомый химик сделал для меня анализ и подтвердил, что это тот же самый яд, который был найден в крови Геннадия. Когда же я узнал, что именно ты его и покупал, то моей злости не было пределов.

— Я помню об этом, — сказал Арсений. — Вы думали, что я использовал этот яд против своего дяди... Хорошо, что мы во всём разобрались.

— Согласен. Это очень хорошо.

— Но, если яд взяла Юлия, как же он потом оказался в номере у Сергея? И ещё это поддельное письмо...

— Это очень интересная ситуация, — улыбнулся Николай Иванович. — Видишь ли Юлия рассчитывала прикрыться не только одной историей о Топителе. Я полагаю, что она с самого начала планировала подставить Сергея. Ведь он действительно приезжал к отцу в ту роковую ночь.

— То есть это не выдумка Юлии?

— Нет. Сергей действительно приезжал к своему отцу и поругался с ним. А до него то же самое сделал Геннадий Младший. И ни тот, ни другой не знали, что Юлия была в доме.

— А что она вообще там делала? — удивился Арсений. — Получается, что она приехала уже после того, как дядю оставили Степан и Михаил Викторович?

— Именно так. Геннадий ждал её. Не берусь судить зачем, хотя и догадываюсь. Но как видишь он хотел, чтобы её приезд остался секретом для окружающих, — пояснил детектив. — Иначе зачем он дал отпуск обоим своим охранникам? Отправил в город Степана? А заодно отключил камеры вокруг дома? Он сам того не понимая создал идеальные условия для случившегося здесь преступления. И Юлия не преминула ими воспользоваться.

У Арсения не было слов. Его до сих пор поражало то, что убийцей оказалась именно Юлия. Однако он всё ещё не услышал ответа на свой вопрос.

— Так как яд попал к Сергею?

— В этом Юлии помог её друг, задержанный полицией. Видишь ли, он работает в отеле «Гранд Михеевский». И ему не составило труда подбросить яд Сергею в номер.

— А письмо? Тоже часть плана?

— Именно так. Как я уже говорил Юлия решила перестраховаться. Она боялась. Боялась обысков в своём доме и именно поэтому не рискнула прятать у себя осколки стекла. Поручила другу укрыть их в другом месте. Хотя если честно, проще было сразу где-то выбросить.

— Это уж точно. Выходит, она всех пыталась перехитрить?

— И была к этому близка. Она даже подделала запись в библиотечном журнале посещений, чтобы убедить нас будто Сергей искал способ связаться с Топителем.

— Но откуда тогда взялся водяной шар? — Арсения поразил ещё один вопрос. — Как дружок Юлии смог атаковать нас с помощью магии? Откуда он взял то кольцо?

— Это кольцо Геннадия. Юлия забрала его после убийства. Не знаю откуда она узнала о его силе и как научилась её использовать. Есть несколько версий, но копаться в них не имеет смысла. Главное то, что она использовала его против нас. И заодно на время не плохо подкрепила теорию о Топителе.

— Но если вы знали, что его нет то зачем мы тогда вообще отправились на тот мост? Чего мы пытались там найти?

— Какие-нибудь следы. Я полагал, что если наш убийца и дальше будет изображать из себя Топителя, то он может что-нибудь приготовить на мосту. В любом случае проверить стоило.

— Тогда почему вы сразу не сказали мне об этом? — Арсений этого не понимал. — Зачем поддерживать сказку о чудовище, если вы и так знали, что это лишь сказка?

— Что я могу сказать? Не хотел я тебе сразу все подробности раскрывать. Мне нужно было к тебе присмотреться, — Николай Иванович пожал плечами. — Понять на кого Геннадий решил оставить свой дом и коллекцию.

— И как? Что скажите?

— Что Геннадий был умным мужчиной. И мне нравится его выбор.

Арсений с благодарностью кивнул. Взгляд Николая Ивановича стал заинтересованным.

— Меня удивляет, что ты не спрашиваешь меня о конверте.

— А зачем мне спрашивать? Вы ведь сами скажите, когда посчитаете нужным.

— И ведь ты прав, — улыбнулся детектив.

— Учусь, — Арсений тоже улыбнулся. — Вы ещё задержитесь в городе? Я бы хотел с вами поговорить.

— Думаю это можно устроить, однако вынужден предупредить, что меня ждут неотложные дела. Мне пришлось задержать их, чтобы приехать сюда.

— Новое расследование?

— Что-то вроде того. Но мы с Сильвером обязательно заедем в гости. Раньше в этом доме мы были желанными лицами.

— И так, поверьте, будет оставаться и дальше, — пообещал Арсений. — Так что в конверте?

— Ну наконец-то. Здесь то, что я тебе обещал, — ответил Николай Иванович. — Письмо Геннадия, адресованное тебе. Я обещал вернуть его тебе по результатам расследования. И теперь это письмо твоё.

Арсений принял конверт и внимательно его осмотрел. Ему очень хотелось как можно скорее прочитать это письмо. Однако он задал другой беспокоивший его вопрос.

— Так что было в письме, адресованном убийце? И как вы его нашли?

— Ну, то, как я его нашёл пусть останется тайной, а что касается его содержания... То здесь всё не так просто, как может показаться на первый взгляд, — задумчиво произнёс Николай Иванович. — Скажем так, я сомневаюсь, что оно что-то тебе даст. По крайней мере сейчас. Лучше сначала ты прочтёшь своё письмо. И если захочешь, то позднее, когда я вернусь, я покажу тебе и это письмо тоже.

— Но вы сказали, что в нём указано имя убийцы. И это не имя Юлии.

— Так и есть. Но в конце концов я решил провести собственное расследование. Я и не думал полагаться на одно только письмо.

— Выходит дядя Геннадий ошибался в своих предположениях?

— Напротив, он был по-своему близок к правде.

Арсений покачал головой. Он уже начал привыкать к манере Николая Ивановича и потому не собирался лезть с расспросами. Потом значит потом.

Кот запрыгнул на диван и лёг рядом с детективом. Тот опустил руку и погладил его.

— Значит вы уходите? — уточнил Арсений. — Вернётесь в Санкт-Петербург? Или отправитесь в Москву?

— Москва, — глядя на Сильвера ответил Николай Иванович. — Дела ведут меня к ней. Боюсь, что я не могу позволить себе надолго задерживаться. Я рад познакомиться с тобой, Арсений. Но сейчас, как и положено всем историям вроде нашей, меня ожидает новое дело.

С этими словами Николай Иванович поднял на Арсения серьёзный взгляд.

— Я надеюсь, что ты проявишь необходимую ответственность, — многозначительно произнёс он. — Ты теперь владелец этого дома и всех его тайн и от тебя зависит, какая судьба постигнет коллекцию магических предметов, передававшихся из поколения в поколение. Сохранишь ты их, приумножишь или ввергнешь в небытие. Зависит от твоего решения.

— Понимаю, — ответил Арсений и ненадолго задумался. — Наверное, стоит показать этот дом матери. Если она захочет снова увидеть его.

— Хорошая мысль, — одобрил детектив.

— А после... Я даже не знаю с чего мне начать.

— Думаю ты мог бы последовать примеру своих родственников. Начни писать книги.

— Вы думаете? — удивился Арсений. — Я никогда не размышлял об этом.

— Стоит попробовать. Сильвер поддерживает.

— Хорошо, может быть. А вы расскажите мне о вашем новом деле?

— Возможно, — Николай Иванович устало вздохнул. — Но тогда нужно попросить Степана сделать для меня кофе. Иначе правда, я ведь так и усну.

* * *

Прошло несколько дней. Они выдались куда более тихими, по сравнению с предыдущими, хотя тоже были насыщенными. Но по крайней мере Арсения уже никто не пытался убить и от того ему становилось легче. Тем более, что дел было достаточно.

За эти дни прошли похороны, и семья Машковых смогла проститься с Геннадием Геннадиевичем. Организовал всё Михаил Викторович в качестве ещё одной услуги, от которой Арсений не стал отказываться. Сам он посчитал похороны утомительными. Было много людей и «друзей» семьи, которые рассуждали о великой утрате. Большинство из них, к сожалению, были лицемерами и лишь немногие приносили искренние соболезнования. Арсений, разумеется, старался держаться именно вторых, но получалось это плохо. На похоронах присутствовали и представители издательства, принадлежащего дяде Геннадию, а теперь Перепёлкину. Уже узнавшие о завещании они прямо во время похорон пытались выяснить у Арсения его дальнейшие планы и отделаться от них оказалось не так просто.

Присутствовали на похоронах и «особенно близкие» друзья Машковых. Те посматривали на Арсения с откровенным презрением и всячески сочувствовали Сергею и Лизе о случившейся «несправедливости». Они были даже ещё более неприятными, чем представители издательства.

К счастью Арсения, мать смогла приехать на похороны. И успела проститься с братом. Она, Степан, Михаил Викторович и, конечно, Николай Иванович были его единственными друзьями. Поэтому, когда всё закончилось он был рад вернуться в дом на 26-той улице. Арсений медленно привыкал называть его своим.

К его удивлению, на похоронах отсутствовала Лидия. Несмотря на то, что её пригласили и заранее предупредили о дате, она отказалась приезжать из Москвы. Никак не прокомментировав своё решение.

Как и следовало ожидать, поминки прошли в дорогом ресторане. Ведь иного никто бы из приглашённых не понял бы, хотя Арсению и хотелось их разочаровать. Гораздо душевнее они посидели уже дома. Ограниченным кругом. Сам Арсений, его мать, Степан и Михаил Викторович. А вместе с ними и Николай Иванович с Сильвером, который в присутствии матери Арсения снова изображал из себя самого обыкновенного кота. Присутствовал ещё и Вадим Владимирович или дядя Вадим. Он был старым другом Геннадия и участником многих его экспедиций, а зачастую и их организатором. Арсений несколько раз встречался с ним, когда гостил у дяди и вскоре пришёл к выводу, что этот человек входил в узкий круг тех людей, которым Геннадий Геннадиевич доверял. Возможно, и ему самому стоило поступать с ним также?

Они сидели долго, вспоминая всё лучшее, что было в дорогом для них человеке. К счастью, вспомнили они многое. О плохом не говорили. Зачем это теперь нужно?

После того как поминки в доме на 26-той улице завершились Михаил Викторович и дядя Вадим уехали, ещё раз выразив соболезнования. Уехал и Николай Иванович, забрав с собой кота Сильвера. По его словам, он больше не мог откладывать свои дела и был вынужден отправиться в Москву, чтобы заняться ими вплотную. К удивлению Арсения, детектив и его мать оказались знакомы и даже о чём-то побеседовали. О чём именно Арсений не слышал, поскольку разговаривали они наедине. Он решил, что впоследствии расспросит мать.

Письмо от дяди Геннадия, то самое письмо, адресованное Арсению, теперь лежало на письменном столе в малом кабинете. Открытое и рядом с конвертом. Арсений прочитал его в тот же день, когда получил от Николая Ивановича. Он рассчитывал, что найдёт в нём какие-нибудь ответы на свои вопросы, почему дядя Геннадий всё оставил ему. Хоть какие-то пояснения. И можно сказать, что он их всё-таки нашёл.

Сергей предупредил его, прежде чем приехать. Это произошло на следующий день после похорон и поминок. Сергей приехал к полудню, как обычно мрачный и угрюмый. Однако в нём не было той агрессии, которая была раньше. По крайней мере, на первый взгляд.

— Лиза уже уехала, — сообщил он, когда они присели в большом кабинете. — Сказала, что будет писать новую книгу. Просила поделиться с ней моим черновиком про Топителя. Я сказал, что подумаю.

— Думаю будет не плохо, если эта тварь так и останется на страницах книг, — предположил Арсений, а потом спросил. — Почему тётя Лидия не приехала на похороны?

— Она всё ещё продолжает утверждать, что на неё напал Топитель и потому она не хочет возвращаться в город. Опасается нового нападения.

— Разве уже не ясно, что всё это лишь инсценировка? Никто ведь так и не поверил в её слова.

— В этом вся странность, — задумчиво сказал Сергей. — Она упрямо в этом не признаётся и говорит, что видела Топителя. Она даже Лизе это повторяет, хотя та была уверенна, что сможет её разговорить.

— А что на счёт Генки? Мы думали, что он был в сговоре с ней.

— Он тоже всё отрицает. Сказал, что следил за вами, когда напал на дороге. А про нападение Топителя и сам узнал только в полиции, — Сергей немного помолчал, а потом добавил. — В общем, что бы там у тёти ни случилось, для нас это похоже останется загадкой.

Арсений не знал, что на это сказать. После всего расследования, ареста Юлии и отъезда Николая Ивановича эта история с тётей Лидией выглядела белым пятном. Пятном, которое у него не было чем заполнить. Неужели она действительно столкнулась с чем-то сверхъестественным? И если так, то зачем Топителю нападать на неё? Какой в этом смысл?

— К слову, для чего я приехал, — явно подбирая слова начал Сергей. — Мы с Лизой поговорили и вместе решили отказаться от иска. Отец принял решение оставить всё тебе, значит так тому и быть. Нам эти деньги и правда не нужны, а дом этот никогда не нравился. Так что забирай.

— Ты, Серёг, не обижайся, но слабо верится, что вам деньги не нужны.

— Отец так решил, значит пусть будет. А ты хочешь верь, хочешь не верь. Дело уже твоё.

— Ну, ладно. И на том спасибо.

— Спасибо, на самом деле, преждевременное. Я ведь говорю за себя и Лизу. А за Генку и тётю Лидию отвечать не могу. В них я сомневаюсь. К тому же у Лидии ещё и дочь есть та ещё. Ну в общем, ты её знаешь.

Арсений знал. Дочь Лидии уже звонила ему с оскорблениями и угрозами. Поэтому он хорошо знал с кем имеет дело. И был к этому готов. Ни Лидия, ни её дочь, ни Генка Арсения не пугали. Куда сложнее обстоял совсем другой вопрос.

— Серёг, могу я тебя спросить? — начал Арсений.

— Ну давай. Чего ты ещё хочешь?

— Что ты думаешь о коллекции своего отца? Я о той, которая в подвале.

Лицо Сергея словно окаменело. Несколько секунд он смотрел на Арсения ничего не выражающим взглядом. А потом помрачнел ещё больше.

— Зачем это ты спрашиваешь?

— Нам с тобой, на самом деле, делить нечего. Я лишь недавно узнал о её существовании, но ты ведь знал о ней с самого детства. Может быть, ты хотел бы её увидеть?

— Да ты издеваешься надо мной? — Сергей посмотрел на него без капли дружелюбия. — Плевал я на эту коллекцию и видеть её больше не хочу.

С этими словами он поднялся и резко направился к выходу. Такими быстрыми шагами, словно пытался убежать. Арсений последовал за ним.

— Слушай, я серьёзно говорю!

— И я говорю серьёзно, — Сергей обернулся в коридоре. — Не трогай меня с этой коллекцией. Она досталась тебе, вот и владей ею. А меня не провоцируй.

— Но я и не пытаюсь. Я видел немного, но и это меня восхитило. Могу лишь догадываться какое значение для тебя имела эта коллекция. И поверь я не ищу с тобой ссоры.

— Я бы от всего отказался. От дома, от денег, от прав на книги. На всё это мне плевать. Но эта коллекция и её магия... То, как отец демонстрировал её в детстве... И то, как он её потом отнял. Он знал лучший способ меня наказать. Всегда запрещал спускаться в хранилище, если считал, что я провинился. А потом просто запер эту дверь.

— А если он хотел это исправить? Если хотел снова открыть для тебя эту дверь?

— Тогда мог оставить коллекцию мне. Приложив к завещанию письмо с извинениями.

— Что ж, для этого он был слишком горд. Ты знаешь.

Сергей явно хотел что-то выпалить, но сдержался. Затем сдержанно кивнул. Арсений посчитал, что это добрый знак.

— Слушай, я восхищён коллекцией и намерен хранить её, — продолжив сказал он. — Но дело в то, что дядя Геннадий не оставил мне никаких инструкций и подсказок. И я бы не отказался от помощи. Ты можешь помочь если хочешь. А хочешь уходи. Дело твоё.

На этот раз Сергей размышлял долго. Он явно взвешивал все «за» и «против». И в конце концов принял решение, которое не оставило Арсения разочарованным.

— Хорошо. Веди.

Они спустились в подвал и открыли хранилище. Самые таинственные и загадочные предметы из всех, которые Арсению только доводилось видеть в своей жизни, снова встретили их на своих местах. Волшебные предметы из мира, о котором Арсений ничего не знал. Но теперь надеялся выяснить.

Старинные предметы быта, оружие и картины. Элементы одежды, камни и даже вода в нескольких разных флаконах. А в одном из стеклянных шкафов она даже висела в воздухе. Просто висела в воздухе.

— Даже не знаю сколько лет это всё собирали, — произнёс Арсений.

— Отец рассказывал, что всё это начал ещё его прадед, но мне кажется, что всё это началось гораздо раньше.

Учитывая количество и разнообразие предметов с этим предположением было трудно не согласиться.

— Отец собрал лишь часть из всего этого, но гордился каждым найденным предметом.

— И ты знаешь каждый?

— Только те, о которых он рассказывал. До того момента, пока он не закрыл для меня хранилище.

— Но ведь ты сможешь определить какие здесь новые, а какие нет? — спросил Арсений.

— Хм, думаю, что да, — предположил Сергей.

— Ну что ж, я намерен сохранить эту коллекцию. И думаю, стоит начать с того, чтобы составить опись.

— А это не такая плохая мысль.

Сергей достал из одного из шкафов длинный меч и продемонстрировал его Арсению. Меч был красивым, хотя и с зазубринами на клинке.

— Это мы с отцом нашли на раскопках. Старая вещь. Мы потом три дня провели в библиотеке, пытаясь найти хоть какие-то упоминания об этой вещи. И в конце концов нашли.

— Значит можно будет именно так и записать, — решил Арсений.

Бумагу и ручки они взяли у Степана и вскоре занялись делом — учётом магических предметов. И начали с тех, которые нашёл и доставил Геннадий Геннадиевич. Сергей легко определял их из сокровищ коллекции, а Арсений называл книги, в которых дядя о них писал. Они оба решили, что в описи должны быть указаны книги.

— Признаюсь, я не читал его труды, — произнёс Сергей во время спонтанно начатой ими работы. — Рассчитывал, что это его хоть немного заденет.

— Его это сильно обижало, — решил рассказать Арсений. — Он часто об этом говорил.

— Теперь всё это кажется таким бессмысленным. Даже глупым. Все наши с ним споры, взаимные претензии. Я столько всего ему наговорил.

— А я столько всего ему не высказал. И это тоже теперь не имеет значения.

— Не высказал? — удивился Сергей. — Неужели у тебя были к нему претензии?

— Он буквально разорвал отношения с моей матерью и никак не пытался их восстановить, — пояснил Арсений. — Мне часто хотелось много чего ему из-за этого сказать.

— Ну если так подумать... Он никогда не рассказывал из-за чего они поругались.

— Вот и мне не рассказывал. Сомневаюсь, что я это когда-то узнаю. И сомневаюсь, что стоит в этом копаться.

Сергей пожал плечами то ли соглашаясь, то ли решив никак не комментировать. Немного помолчав, он сказал:

— Никогда не думал, что мне станет стыдно за то, что не читал книги отца.

— Ну это легко исправить. Достаточно просто их прочитать.

— Значит предлагаешь почтить его память делом? — уточнил ещё спустя какое-то время Сергей. — Приведением в порядок этой коллекции?

— Для начала хочу сделать это.

— Знаешь, если тебе действительно будет нужна помощь, то я готов её оказать.

— А я думал, что ты уже её оказываешь. За сегодня управимся с находками дяди?

— Даже половины не сделаем. Но я готов задержаться, чтобы заняться работой.

— Буду только рад.

Работы действительно предстояло много, но она их не останавливала. Арсений записывал предметы и тихо радовался про себя, что спросил совета у Степана и Николая Ивановича. О том, как ему привести Сергея к хранилищу.

На письменном столе в малом кабинете лежало письмо Геннадия Геннадиевича Арсению. В нём он крайне кратко поведал о своих планах, связанных с завещанием, и просил прощения, что не успел оставить никаких пояснений и подсказок. Он признавал, что со всеми сложностями, связанными как с владением большим наследством, так и с магической коллекцией, ему придётся разбираться самому. Однако при это он оставлял в письме просьбу, которую Арсению теперь предстояло выполнить.

Просьба касалась ошибки, которую Геннадий совершил и не знал, как её исправить. Просьба касалась Сергея, признать вину, перед которым Геннадию не позволяла гордость. И просьба касалась того, чтобы примирить Сергея с наследием его семьи и магической коллекцией. Настолько, насколько это возможно.

Эпилог.

Эпилог.

Машина ехала по платной дороге в сторону Москвы. Николай Иванович сосредоточенно наблюдал за дорогой, однако движение было практически свободное. Лишь время от времени приходилось обгонять встречающиеся на пути фуры.

На соседнем от водителя сиденье расположился Джон Сильвер, лапами раскрывший письмо от Геннадия Геннадиевича. То самое письмо, адресованное его убийце. Одного только взгляда на строчки было достаточно, чтобы понять, что писалось оно последним из трёх. Сбивчивый текст, грамматические ошибки и кривые буквы — всё это говорило о том, что его автора уже покидал рассудок, а мысли путались. Николай Иванович мог лишь догадываться какого труда его другу стоило сконцентрироваться и вывести через полное клякс и зачёркиваний письмо осознанную мысль. Однако он это сделал. С явным трудом, через усилие воли, но он смог это сделать.

— Так как ты говоришь его нашёл? — уточнил Сильвер.

— Это было не просто, но у меня получилось, — туманно ответил Николай Иванович. — Главное, что оно нашлось.

— Не понимаю, почему ты не захотел показывать парню? Мне кажется, что ему стоило бы с этим ознакомиться.

— Ты хоть понимаешь, насколько это личное? Есть вещи, с которыми не стоит спешить.

Кот моргнул глазами и опустил взгляд на письмо.

— За свою жизнь, — начал читать он. — Я провёл не мало расследований, но это явно стало самым важным из них.

— Побольше уважения, — строго сказал Николай Иванович. — Это его последние строки.

Кот фыркнул, но спорить не стал.

— Этим письмом я хочу указать на своего убийцу и надеюсь, что кто-нибудь из моих друзей, настоящих друзей, найдёт его и прочтёт. Однако я сомневаюсь, что оно поможет делу расследования, — продолжал читать Сильвер. — Ты говорил, что здесь вовсе не имя этой Юлии? Не настоящий убийца?

— Зависит от того, как посмотреть.

— Я долго думал и взвешивал все свои поступки, которые в итоге привели меня к этому моменту. И глядя на всё со стороны вынужден признаться, что вина за этими поступками лежит полностью на мне. И отвечать за них я должен сам, — продолжал читать Сильвер. — Нет, ну что за самобичевание?

— Не хочешь не читай.

— Но так мне ведь интересно. Я только понять не могу. Сейчас перед самым концом всё выглядит совершенно под другим углом. И в поисках своего убийцы я должен назвать... Подожди! Я ничего не понимаю.

— Эх, давай сюда, — Николай Иванович схватил письмо и убрал его во внутренний карман пиджака. — Тоже мне критик нашёлся.

— Да подожди ты! — запротестовал Джон. — Мне ведь интересно. Хоть объясни!

Николай Иванович бросил взгляд на недовольного кота. Потом долго молчал, всматриваясь в дорогу. Сильвер терпеливо ждал.

— Геннадий в этом письме называет убийцей себя, — сказал детектив.

— Это я уже прочитал, но как это понимать?

— А прямо так и понимать, — Николай Иванович пожал плечами. — Геннадий написал это письмо в надежде, что кто-то из его друзей, скорее всего я, найдёт и прочитает его.

— И это я уже понял, — проворчал Сильвер. — Но почему он называет убийцей себя? Ведь мы уже разобрались, что это никакое не самоубийство.

— А речь и не идёт о самоубийстве. Речь идёт о признании ошибок.

— И каких ошибок?

— Самых обыкновенных. Людских.

День был ясный и солнечный. Дорога давалась легко и приносила удовольствие. Николай Иванович вёл бережно, сильно не торопился. Кот терпеливо ждал. Вскоре детектив понял, что избежать разговора не получится.

— Как я рассказывал Геннадий был охвачен идеей о достойном наследнике, — принялся объяснять Николай Иванович. — И эта идея привела не только к тому, что его дети рассорились друг с другом, но и настроила их против него. И в конечном итоге это вышло ему боком.

— Но ведь убили то его не дети! — заметил кот. — А Юлия, которая родственных связей с ним не имела.

— Но которой он всё обещал. Обещал всё и в том числе магическую коллекцию.

— Ты думаешь она о ней знала?

— У неё даже был предмет из этой коллекции, — заметил детектив. — И речь не только о захваченном ею кольце. Было ещё кое-что. Помнишь она приходила в дом и после этого пропала груда стекла?

— Да мы тогда считали, что её сообщник сумел проникнуть в дом.

— А на самом деле у неё был подарок от Геннадия. Сумка без дна. Волшебная, разумеется. В ней-то она стекло и вынесла.

— Хм, когда ты Юлию изобличал ты об этом не говорил, — заметил Сильвер.

— Так ведь не при Ванасенкове об этом говорить, — ответил ему Николай Иванович. — Но главное не это, а то, что у неё имелся подарок. Частичка необыкновенного, волшебного мира. Представь себе её реакцию. Геннадий познакомил её с этим миром, пообещал подарить его ей, а потом отобрал. Представь насколько это её рассердило.

— Настолько, что она его убила, — мрачно заключил кот. — Да всё это звучит серьёзно.

— А я тебе о чём? И если как следует подумать, то, на что нельзя не обратить внимание?

— Что Геннадий сам виноват в том, что настроил Юлию против себя, — заметил Сильвер.

— Конечно, убийство дело не простительное, — добавил после некоторого молчания Николай Иванович. — Но и того, что Геннадий сам стал причиной их конфликта отрицать нельзя.

— Значит об этом он и пишет в своём письме? И при том не называет конкретного имени кроме своего?

— Видишь ли конкретного имени Геннадий не знал. В ту роковую ночь у него были Сергей, Геннадий Младший и, наконец, Юлия. Он понял, что его отравили, но не знал кто именно это сделал. Поэтому ни в одном из своих писем он не назвал виновного.

— Кроме самого себя?

— Именно так. В своём письме Геннадий признаётся в совершённых им ошибках и пишет о том, что в каком-то смысле сам стал своим убийцей. Именно его отношение к близким в итоге его и погубило.

— Довольно мрачно, не находишь? — поинтересовался кот.

— Напротив, мне кажется, что в этом есть нечто утешительное.

— И что же?

— То, что он успел это понять. Хоть и слишком поздно для себя, но всё-таки понял. И это утешает.

— Странные вы люди.

— Это ещё что, — усмехнулся Николай Иванович. — Вот ты меня спроси, что я теперь собираюсь с этим письмом делать?

— И что же? — кот наклонил голову.

— Сохраню себе на память.

— Странные вы люди.

Николай Иванович снова усмехнулся. Он вспомнил о том, как прощался с другом на похоронах. О том, как многое их связывало. И о том, как ему будет его не хватать.

— К сожалению, Геннадия уже не спасти, — вздохнул Николай Иванович. — На его истории мы можем только сделать выводы.

— Ну, наконец-то, ты снова рассуждаешь рационально, а не пускаешься в сентиментальности, — кот положил голову на лапы.

— Сентиментальность — это вещь, на которую у меня мало прав, — заметил Николай Иванович. — А если рассуждать рационально, то нам с тобой нужно спасать тех, кого ещё можно спасти.

— И стоит заняться этим поскорее.

— Именно поэтому мы и отправляемся на новое дело.

Конец.