По воле монетки

Часть первая, в которой Синдзи создает новый мир. Вступление. Глава первая

Икари Синдзи, четырнадцать лет.

Россия, Москва, Красная площадь.

Видео на английском:

- Эй, народ! Вам хорошо слышен этот вой?! Так свистит ветер здесь, вдали от вечнозеленой, жаркой Японии!

Мальчишеский голос за кадром замолк, и мешанина из летящего снега и неясных теней обернулась юношеским лицом. Молодой японец в толстой меховой шапке стряхнул с лица налипшие колючие снежинки и продолжил:

- После Второго Удара здесь всегда так! Снег так и норовит залететь в рот, а ветер промораживает незащищенную плоть до костей! – за кадром действительно завывал ветер, врываясь в микрофон, как к себе домой.

- Смотрите!

Парень вновь повернул камеру от себя. Он крутился вокруг, показывая зрителям обстановку.

В снежной пелене с трудом можно было увидеть лишь знаменитые стены Кремля, не так давно отреставрированные и не менее знаменитые купола, уцелевшие во времена пост-ударных катаклизмов. Непонятно было, день на улице или ночь, так темно было от метели вокруг.

В кадр попал отряд солдат, марширующих под зычные, но непонятные крики, заглушаемые метелью, словно туманом и воем ветра, громким и жутким. Мелькнули вдалеке несколько шестиколесных грузовиков, крытых тентом и прорезающих мглу вокруг себя яркими прожекторами.

Затем зрители вновь увидели лицо снимающего, уже сплошь покрытое снегом.

смена кадра

Парень из предыдущего отрезка видео сидит перед камерой в каком-то ярко освещенном помещении, уже в обычных, легких вещах, а не том подобии скафандра, что был на нем снаружи. Юношеское лицо улыбается слегка ехидно. Где-то на фоне ясно слышен тяжелый монотонный гул и зрители, смотревшие предыдущие выпуски, понимают, что так гудит отопительная система неподалеку.

— Вот так вот, ребята, последние три с хвостиком года вы здорово попутешествовали со мной и можете ясно видеть, что нигде нет такого лютого холода, как в России. Ночью температура здесь, в восстановленной Москве, падает, в среднем, до минус пятидесяти. Капля воды действительно замерзает на глазах, а всем туристам в обязательном порядке выдают очки, маски и прочие подобные жизненно важные здесь вещи. Подробно опишу все правила под этим видео. – Парень прерывает речь, смотрит немного в камеру и продолжает: - Я мог бы скучно процитировать свой учебник географии, в котором подробно описаны последствия второго удара для этого региона, но не буду. Сегодня хочу поделиться другим.

Парень откинулся на спинку кресла, замолк и покрутил головой, будто оглядываясь вокруг. Затем он вновь приблизил лицо к камере, закрыв собой все окружающее пространство.

Вдруг его улыбка стала самодовольной, провоцирующей, а затем он спросил в камеру:

-Догадались, что это за место? Хе-хе. Наверняка многие из вас.

Юноша отодвинулся и закрытый его спиной вид прояснился. Огромный, видимый чуть ниже, зал со множеством малых и одной большой ареной был, наверное, больше футбольного поля. Этот зал позади был ярко освещен длинными лампами высоко под потолком, и не был многоцветным, изукрашенным рекламой. Помимо стен, потолков и напольного покрытия, выкрашенных в белое, все несло в себе лишь три «дополнительных» цвета: это были красный, голубовато-прозрачный и желтый.

Из-за кадра раздался задорный голос: - Вы видите как раз тот стадион, где я выступал восемь дней назад! И я ведь действительно блистал, а? Вы гордитесь мной?!

Молодой человек торжествующе рассмеялся, полный восторга и гордости.

Ему, действительно было чему радоваться. Вот уже почти четыре года он путешествует по всему миру, сражаясь на аренах, подобных этой. Минуло два года, с тех пор как он не слезает с вершины пьедестала. Мечом он прокладывал туда дорогу, ломая чужие кости, выбивая зубы и ступая на поверженных противников, как на ступени.

Четыре года назад, скромный, тихий мальчик, в своей школе, затерявшейся среди тысяч обычных японских школ, столкнулся с выбором.

Музыка или кендо.

Кендо или музыка.

Захудалая, едва ли не сельская школа могла предложить ему только это и Икари Синдзи терзался на перепутье в нерешительности и страхе.

Отчего-то он знал, что выбор, решение, путь, очень важен для него и не только для него. Он думал об отце, потерявшемся в бурных водах реки жизни, и о матери, утонувшей в них. Он смотрел на себя, на свои руки и лицо, заглядывал сквозь зеркало в свои глаза, ища ответ на один из самых важных вопросов в своей жизни. Будущее перед ним словно разветвилось, треснуло, подобно стеклу, но не рассыпалось, а только разделилось напополам.

Музыка или кендо?

Кендо или музыка?

Все решила монетка.

Доударная, сувенирная поделка «на счастье», подарок мико из храма неподалеку. Она взлетела с его ладони, беззвучно вращаясь и бесконечно бликуя, шлепнулась обратно, прямо в мягкую детскую ладошку, была перевернута, осмотрена, и положена обратно в карман.

Кендо.

Мурашки пробежали у него по коже от странного чувства, но Синдзи Икари выбрал кендо, создав тем самым новую ветвь реальности, иное будущее, иной мир.

И отправился в свой новый клуб.

Впрочем, уже через год он занял пятое место на национальном чемпионате. Через три месяца, на восьмом всемирном турнире он занял третье место.

Тот турнир, жестокий и кровопролитный, изменил его окончательно, создавая внутри такой стержень, какой он видел только в своем отце, все реже вспоминаемом.

Новый Син стремился к идеалу, ища в мече ответы, вопросы и цели. Новый он желал мастерства, победы, превосходства в каждом движении. Молниеносная метаморфоза, стремительный взлет, все это благодаря кендо и идеологии, рука-об-руку идущую с воином. Как другой Синдзи достиг вершин в игре на виолончели, так этот шел к мастерству в пути меча.

Кендо, бусидо, Синдзи и его кровь, сливались в дикий коктейль целеустремленности, создав шипящую, пламенеющую смесь внутри его жил.

Чемпионат имени Жертв Второго Удара был тем, что заменило доударные Олимпийские игры. Здесь люди со всего мира соревновались во всех и никаком стиле боевых искусств. Зрители видели кровь, переломы, волю, слезы, победы и поражения.

Все еще помнили хаос после удара. Казалось, все казни Господни тогда обрушились на людей в те года, но теперь, когда мир вновь спокоен, нельзя было забывать о пролитых крови, поте и слезах.

Мир стоит боли.

Мир стоит пота.

Мир стоит слез.

Человечество будет жить, несмотря даже на гнев богов.

Эти лозунги и мысли пронизывали каждое из ежегодных состязаний.

Это люди приносили сюда и уносили отсюда. Это видели на экранах, слышали из приемников, читали со страниц газет.

Теперь человек сам себе бог.

Не было многих девизов или слоганов, только лишь один символ из трех капель. Свернувшиеся в круг красная, желтая и голубовато-прозрачная капли образовывали единственный символ и единственный девиз. С гордостью участники малевали этот знак на спинах выданной белой формы, где умело, а где нет.

Синдзи Икари уже в тринадцать превращался в машину смерти, ступая на татами. Оставляя за собой только полностью уничтоженных противников, он, сам того не зная, превратил себя в оружие, алчущий новой схватки клинок.

В двенадцать он не был готов. Третье место в кендо. Восемнадцатое в смешанной борьбе. И бесполезное сто двадцать первое в безоружном бое.

Он не стоил ничего без меча, не был способен победить с синаем или боккеном в руке даже сверстника. Не занял вершину пьедестала. Невероятно быстро взлетевший, тренирующийся меньше трех лет, он был недоволен собой, заставляя многих покраснеть от стыда.

Но...

Год спустя только его имя и гремело на стадионе. Беспрерывно сражаясь на всех аренах всех стран, разъезжая по всему миру он прогрессировал, подобно духу, не нуждающемуся в отдыхе, пище или пристанище.

Тогда, в тринадцать, его серия побед была оглушительна. Одолевая сверстников, младших и старших, он споткнулся только тогда, когда столкнулся с взрослыми бойцами. Мужчины превосходили его силой и опытом, но не волей. Скупыми и точными движениями он ронял их на татами вооруженный и будучи безоружным. Синдзи не мог заставить их сдаться из-за боли, как часто поступал со старшими юношами, но терзал их разум, раз за разом лишая опоры, ставя на колени, заставляя слабовольных сдаваться, а сильных продолжать сражение. Мало кто мог сравниться с ним в мастерстве, но были и такие. Усатые и убеленные сединами на поле выходили и знаменитые мастера, давая ему уроки, иногда сами того не осознавая.

Даже ленивый тогда обратил на него внимание, немалый приз, популярный канал, и вся эта шумиха вокруг «молодого гения» сделали ему имя, но не это заботило его тогда. В этот раз Синдзи раздумывал над следующим состязанием. Порой слишком целеустремленный, он был занят своим прогрессом на пути меча, а не борьбе на потеху публике. И...

Он не видел конца этому пути, тогда как его соперники, казалось, в конце своего. Было еще что-то. Там, дальше, за рамками обыденности, он чувствовал это, но не мог ухватиться.

Уже тогда он преуспел, но...

Сегодня ему четырнадцать, и он повторил свой предыдущий успех, не встретив достойного сопротивления.

Это соревнование не удовлетворило его. Улыбаясь в камеру, описывая свою победу зрителям, он отстраненно думал о том, что разочарован. Паровым катком раскатав каждого на пути он ни разу не столкнулся с достойным сопротивлением.

Импровизация, бывшая коньком парня, так и не выучившего чужих приемов кроме тех — шести начальных, побеждала чужое мастерство, проламывала стены чужой силы, сокрушала бастионы воли, обтекала изворотливость противника. А с мечом в руках он был подобен богу, ни с кем не сравнимый.

Эта ступень... Он прочно на ней стоял.

Но где же следующая?

+++

Пора было вернуться, наконец, на родину и поискать продолжение пути.

Его самого удивлял и пугал слишком стремительный прогресс.

Поразительно легко дающаяся сила, будто приходящая извне, позволила ему одолевать всякого, встающего на пути.

Пауза...

Да, ему требовалась пауза, похоже, и правда пора вернуться в Японию.

Часть 1. Глава 2.

Синдзи Икари, четырнадцать лет.

Где-то в Японии.

Городок, где жило семейство Рокобунги, приютившее Икари-младшего раньше, ни капельки не изменился за те три с половиной года, что Синдзи путешествовал. Он видел это даже издалека, слышал в местной аграрной тиши, видел в потрескавшемся асфальте дороги. Междугородний автобус высадил его ровно там же где и забрал, различались лишь сезоны. Тогда он не слышал стрекота цикад, не купался в невыносимых солнечных лучах, но, хм, дрожал, будто на ветру.

Старенький автобус развернулся, пропав вскоре из виду. Несколько минут еще можно было услышать дребезжание металла, но затем пенсионер от японского автопрома, доударное наследство, скрылось за поворотом.

А Синдзи остался на остановке. Для этих мест он выглядел странно. Как, впрочем, и для многих других мест, где не было сборищ путешественников.

Огромный чемодан, почти полутора метров высоту, неместный фасон одежды, сильный загар и сложно определимый возраст заставили бы ваш глаз задержаться на парне в любом месте, а там за деталью посыпалась бы деталь.

Одетый нарочито небрежно, он создавал впечатление серьезного человека одним своим видом. Несовместимые, казалось, образы туриста-на-отдыхе и излишне-серьезного-парня накладывались друг на друга, смешиваясь местами гладко, а местами сталкиваясь и топорщась острыми углами.

На Синдзи была серая, унылого цвета рубашка с расстегнутыми двумя верхними пуговицами, неровно подвернутыми рукавами и свободно колыхающаяся на редких порывах ветра. Голубые джинсы были потерты и заляпаны черной краской. На ногах, странно вписываясь в общий образ, сидели блестящие и явно ухоженные красно-коричневые мягкие мокасины.

Детали образа были не менее занятны. Постноватое выражение лица вы легко бы пропустили, но не пропустили бы точно ни короткий ежик волос с зеркальными солнцезащитными очками в нем, ни сложенную и висящую за спиной короткую, «походную» треногу для камеры, ни собственно саму камеру. Странно здесь было то, что камера не болталась на шее, как любит это делать, а, вместо этого, подобно птице, устроилась на левом плече. Там она крепилась на своеобразной «прищепке», непонятной конструкции из белой пластмассы. Место на шее, впрочем, тоже было занято. В прозрачном чехле там висел навесной объектив, словно еще один широкий глаз посреди груди.

Еще раз вдохнув знакомый воздух Синдзи с улыбкой выдохнул, предаваясь размышлениям о статичности, неизменности таких мест как это. Остановка, словно бы застывшая во времени, выцветший указатель, растрескавшееся покрытие дороги и раскрошившиеся местами бордюры. Рисовые поля, простирающиеся вокруг, насколько хватало взгляда, тоже нисколько не поменялись, сменился сезон, теперь они засеяны, видны уже возмужавшие ростки, но до полноценного созревания им еще далеко. Когда он уезжал – эти поля, залитые водой, были пусты, еще не засеяны. Сравнивая себя с этими полями, парень с удивлением отметил такое странное сходство, параллель, которую можно было провести между ним и природой вокруг.

Хотя, наверное, таковы законы жизни и он, как ее часть, будет похож на другие ее части, ведь все вместе они лишь кусочки целого.

Пока он думал, руки словно сами достали из нагрудного кармана зеркальце.

Синдзи оглядел себя, опустил на нос круглые, зеркальные солнцезащитные очки, вздыбил ежик волос, поправил воротник немного мятой рубашки, сунул зеркальце обратно в карман, подхватил ручку чемодана и ступил на пышущую жаром дорогу.

До города был еще километр пешего пути по безнадежно разбитой дороге, которую так и не починили за прошедшие годы.

+++

Размеренно шагая, Синдзи составлял план своего пребывания в уже видневшемся вдалеке городке. Сперва следовало найти гостиницу, где есть нормальные, европейские кровати. Он уж очень привык к ним во время путешествий и нисколько не желал расставаться с комфортом. В поиске ему поможет интернет-кафе, если таковое открылось, ну или местные жители.

Дядюшка с тетушкой вряд ли будут сильно ему рады, поэтому Синдзи отчаянно надеялся, что в этом захолустье найдется хоть одна гостиница. Мозолить глаза чужим, по сути, людям совершенно не хотелось.

После решения вопросов с крышей над головой, он отправится в школу. Сперва в здание клубов, там вручит или оставит подарки клубу кендо, а после займется вопросами дальнейшего обучения. Школу он, к счастью, закончил еще полгода назад, в США, сдав единый экзамен, котирующийся во всех странах мира. Результаты там были лишь чуть выше средних, не более семидесяти баллов по всем предметам, исключая физическую подготовку, где ему поставили сто баллов без экзамена.

Это были не лучшие результаты, но важнее было то, что теперь он подтвердил свою эмансипацию и является вольной птицей. До этого каждое пересечение границы любого государства создавало кучу проблем и бумажной волокиты, чему он даже посвятил отдельный раздел в своем «дневнике путешественника». Сопряженный с путеводителем, его, Синдзи, фотографиями и видео, а также письменными комментариями обо всем подряд, рассказ о каждой стране становился маленьким приключением, привлекая все больше новых подписчиков.

Его свобода в юридическом плане была важна, стоила многих нервов и денег, а также, наконец, разрушала вечно маячившую где-то далеко тень отца. Поэтому он теперь мог...

Не торопиться. Сдав экзамены, он подтвердил свой статус самостоятельного, дееспособного человека. Это многого стоило.

Все это также означало, что пора озаботится подготовкой к высшему образованию. Синдзи это понимал, но беспечно отмахивался, достигнув основной и важнейшей для себя цели. Теперь, раз уж он будет в школе, желая поблагодарить учителя, показавшего ему Путь, следует забрать документы и начать постепенно готовится к колледжу или университету.

Перед входом и на входе в городок он снял короткое видео об этом ничуть не изменившемся за три года месте, заодно предлагая зрителям сравнить его тогдашнего, одиннадцатилетнего неуверенного в себе хлюпика и нынешнего «красавца кендоиста хе-хе-хе-хе».

Тогда он потратил все свои невеликие деньги на билет в Германию, и на простую камеру вроде «мыльницы» от видеокамер. Купив билет в один конец, он рискнул всем, и, поставив на кон едва ли не жизнь, сражался, желая получить те деньги, что были в призовом фонде. Сейчас это были далекие тяготы, первые удары молота по сырцу, но они все еще пели в душе, да еще и были увековечены в нулях и единицах.

Синдзи так и не нашел ни интернет-кафе, ни приличной гостиницы, остановившись в доходном доме и сразу же отправившись в школу.

Его учителя получили подарки, (а сувениров у него было преизрядно, знай только дари) наставник получил благодарность и три лучших учебных меча, какие Синдзи отыскал за годы странствий.

Потом, без особой беготни, он получил все свои документы, необходимые для дальнейшего обучения, как в школе, так и администрации. Затем Синдзи откланялся, переночевал в «доме Мисуцо» и без шума и пыли убыл из города.

В полдень следующего дня он уже катил чемодан обратно к заветной остановке, ощущая внутри твердое намерение никогда более не возвращаться в эту дыру. Синдзи сожалел о потраченном почти впустую времени, поскольку не получил удовлетворения даже поблагодарив учителей. За три с половиной года они стали чужими друг-другу, а их отношение...

Синдзи скривил губы, собираясь сплюнуть, но одернул себя и устыдился порыва. Он был ужасно расстроен тем, что все относились к нему как к большой шишке, неожиданно свалившейся на голову. Даже вежливая, насквозь формальная речь давала понять «тебе здесь не рады». В тихой спокойной... дыре никто не радовался встречей со звездой.

+++

Спустя четыре дня, гора Фудзи.

Синдзи Икари, Четырнадцать лет.

Синдзи завершил видео, отключил камеру, стянул улыбку с лица и взглянул на усыпанное звездами небо.

Вокруг оглушающе жил молодой лес горы Фудзи, плода многовековой тектонической активности. Огромная груда камней, не такой уж и спящий вулкан, это место ранее было весьма популярным, став точкой сбора паломников и туристов, но, после второго удара, говорят, «Фудзияма» уже не та. Еще пятнадцать лет назад вулкан спал, на вершине была сходящая только на несколько месяцев снежная шапка. Температура в самые холодные дни могла опуститься ниже тридцати пяти, а в год это место посещало, в среднем, около двухсот тысяч человек. После Удара, однако, «молодой Фудзи» изрядно подрос, обрел скверный нрав и сделался похожим на все остальное послеударное.

Здесь царило запустение. Монахи, может быть паломники и редкие-редкие туристы. Слишком много проблем свалилось на людей...

Фудзи, к тому же, теперь не очень-то и любили. Расположенная не слишком далеко от Старого Токио, гора доставила проблем постоянными толчками и пепельными облаками. Город — склеп оставили и постепенно очищают, возродив столицу подальше, но...

Да, Фудзи, теперь, действительно не тот.

Засунув ладони в карманы, Синдзи размышлял на пути в гостиницу. Редкий здесь посетитель, он устроился с комфортом, но был угнетен некой неправильностью этого места. Сравнивая здешние... порядки, да, с сияющими, удобными городами, где ему доводилось останавливаться, он понимал, что пропустил огромный пласт мира. Природа...

Этот ветер в волосах, эти огоньки на небесах.

Сегодня он впервые увидел столько звезд и едва не расплакался. Мириады точек млечного пути, не холодно-белого, а полного оттенков...

Стоило, наверное, наведаться на могилу матери.

За четыре дня он успел, сам того не заметив, перебраться монорельсом с острова на остров, приехать сюда, заселится, взобраться почти к вершине (дальше идти было опасно), разузнать многое у местных и снять, наконец, видео.

Помимо всего вдохновенно-лиричного распускания соплей он начал ощущать глухое раздражение в первый же день. Он устал от чертовой мошкары, убив первого комара, он устал ходить по камням, а не по дороге, он устал от местных, которых, казалось, не коснулись послеударные перемены. Монахи были сдержанны, а редкие лавочники все были убеленными сединами стариками. Даже среди туристов не было никого, столь же молодого как он. Не с кем было пообщаться и все так удивленно смотрели, что казалось, что он нарушает некие заповеди.

На третий день он не выдержал и разговорил Сикасену, дочь управляющей. Так он и узнал, что из себя представляет это место. Пережиток прошлого, прибежище никому ненужных стариков, непопулярное у молодежи и вызывающее лишь тоску у старшего поколения, на чью молодость и пришелся Второй Удар, место, интересующее лишь ученых своей аномально сильной природой. Но даже этим занимаются отщепенцы и неудачники ученой братии, никем не финансируемые. Наука движется в ином направлении, все силы отданы техническому прогрессу, осушению территорий и повсеместным странным легким генетическим отклонениям в человеке, животных и растениях.

Никому не нужна была конкретно гора Фудзи, подобные изменения были повсеместны.

Получив такой ответ, Синдзи стал думать еще больше. Все эти пост-ударные проблемы мало волновали его, выросшего уже в таком, новом мире и вызывали лишь искреннее недоумение.

Но было кое-что другое, что волновало его.

Он оказался весьма слаб перед лицом природы.

По сути, вне городов, микроскопических в планетарных масштабах, он был похож на нагое дитя, слабое и беспомощное. Случись какой еще удар, или катаклизм подобного уровня, то, что он, Синдзи Икари, сможет противопоставить безжалостной биосфере?

Поэтому следовало решить, нужно ли бороться с этой слабостью?

Синдзи решил, что определенно, стоит побороть недостаток, удалить несовершенство в стремлении к идеалу. В этом, в общем-то, и был его Путь.

На следующий день он с легким сердцем покинул гору, уже составляя план пешего путешествия по диким и заброшенным местам Японии.

Выложив в сеть все накопившиеся материалы, он предупредил подписчиков о своем путешествии и о том, что если не изменятся планы, то будет отсутствовать три месяца или около того.

+++

П.а.

Все «доударные» данные о горе Фудзи взяты из Википедии. Немного изменены показатели температуры в сторону округления, в конце концов, теперь, «после удара» нет нужды запоминать точную цифру, верно?

Часть 1. Глава 3.

Синдзи Икари, четырнадцать лет.

Япония, один из малых островов,

ныне почти заброшенный.

Два месяца спустя.

Синдзи сидел под сенью деревьев на огромных ступенях, монотонно жуя жесткое, копченое мясо. Иногда он запивал его водой из фляги, не отрываясь, впрочем, от просмотра снятого и записанного на дополнительном экране своего фотоаппарата. За два последних месяца у него накопилось множество часов видео, а также тысячи фотографий. Потрепанный и обветренный, Синдзи приобрел новый слой загара... и много чего еще.

Он изрядно намотал километров за эти шестьдесят с лишним дней, удивившись тому, как мало он на самом деле знает о своей стране, ее культуре и истории, будь то доударные или пост-ударные их ветви.

Все эти храмы, язычество, фестивали, это и многое другое было погребено волнами бедствий, смыто и сожжено, развеяно пеплом, забыто и искажено. Даже бусидо, то, от чего он произрастал, оказалось куда как многогранней и глубже.

Второй Удар действительно стал поворотным моментом и началом новой эпохи.

В школах дети всего мира по схожим программам изучали новейшую культуру и новейшую историю, но прошлое словно покрывалось мраком забвения, и теперь Синдзи представлял себе возможные причины подобного. Даже апокалипсис не мог уничтожить знания всего человечества, но казалось, что нечто меньшее смогло провернуть это. Возможно ли подобное? Конечно нет. Однако к тому все и шло.

Одновременно с блистающим Токио-3, фотографии которого появлялись порой тут и там, существовали на островах и полностью аграрные деревеньки, тихие, полузаброшенные и полные стариков. Поселения, живущие самообеспечением, порой даже средней величины города.

И старики... никогда прежде Синдзи не видел стольких седых людей в такой короткий срок. Неожиданно он оказался нужен им, а они ему. Он часто знал их не больше дня, останавливаясь только чтобы переночевать и помощью отплатить за кров. Деды и старушки делились опытом и знаниями в разговоре, за чашкой чая, показывая, как ухаживать за садом, как колоть дрова, как делать плот из бамбука, как починить текущую крышу...

Синдзи остро сожалел о том, что не может остаться в какой-нибудь из деревень на своем пути, считая, что сперва следует завершить путь, что нельзя задерживаться слишком долго, что следует узнать больше, что он должен поделиться всем узнанным и снятым с подписчиками, что помощь требуется и в следующей деревне.

Старушка Мия и ее подруги вооружили его книгами, доударными, ныне раритетными энциклопедиями, справочниками и историческими книгами.

За подобные раритеты кто-нибудь из коллекционеров не побрезговал бы лично оторвать ему голову, Синдзи был уверен в этом. Эти же, как потом понял парень, старые лисицы, сказали ему, что они, мол, в возрасте и ни кандзи не могут разобрать. Ни к чему, мол, старухам такое.

В следующей деревне его уже встречали...

Там, после знакомства, помощи от Синдзи разным старушкам или просто разговора ему, словно божку, приносили вещи или еду. Порой отбирали что-то со словами о том, что раньше такой ерунды не делали и меняли его вещи на старые, но хорошо сохранившиеся, сопровождая добрыми напутствиями.

С этими, неожиданно милыми стариками, парень сделал десятки фотографий и записал некоторые из своих диалогов, тайком включая сидящую на плече камеру, если начиналось что-то интересное. Жителям Мизагатсуки, поселения неподалеку от Фудзи, расположенного на побережье, в основном было за пятьдесят, как и тем старушкам, которые встретили его первыми. Здесь, по словам местных, собирались после удара горожане из города Идзу, затопленного во время стихийных бедствий сразу после катастрофы. Как оказалось, бабуси обзвонили окрестные деревни, рассказав все о Синдзи, его целях в этом путешествии (парень не стеснялся рассказывать о себе, привычный к этому и выболтал сплетницам море информации).

Под утро, когда он прощался с жителями, ему выдали карту с отмеченными опасными местами, выделив особо руины старого Токио, что был неподалеку, жутких слухов о котором он наслушался еще на Фудзи. Отговорили от идеи наведаться в Йокогаму, говоря о том, что там свирепствуют до сих пор ищущие чем поживится группы мародеров. Отмечены также были и просто «плохие места», места, где каждый должен побывать, «плохие деревни», заброшенные, но безопасные города.

Но и это оказалось еще не всеми сюрпризами.

Мотоцикл. Усатый, лысый дед выглядел безумным, оттягивая свои длинные тонкие усы, кривя лицо, едва не плача, но толкал мотоцикл. Старый, как позже Синдзи выяснил, крузер, Honda Magna, один из самых первых, вышедших с заводов в тысяча девятьсот восемьдесят втором году.

Старый Жозеф, непонятно какими ветрами занесенный в Японию итальянец, шепча, все-таки заплакал, отдавая друга, с которым провел полжизни. Он заплакал, когда понял, что Синдзи ничего не смыслит в технике в целом и мотоциклах в частности. Жозеф объяснял ему, одновременно улыбаясь и проклиная, радуясь продолжению пути друга и печалясь расставанию. Синдзи рассказали, что делать, чтобы ехать, как вести себя на дороге, чего делать нельзя ни в коем случае, а что следует провернуть хоть однажды в жизни.

Напоследок усатый старик сказал ему: - Этот мотоцикл... он старше тебя более чем вдвое, шкет. - В этот момент голос мужчины, надтреснутый и прерывающийся до этого стал словно шершавым наждаком, грубым и крупным, которым неожиданно провели прямо по костям черепа на затылке Синдзи. Затем Жозеф продолжил: - Он старше тебя, относись к нему с должным почтением, уважая, как своего деда.

После такого странного пожелания, несмотря ни на что принятым Синдзи близко к сердцу, старик развернулся и ушел.

Син немного подумал, перед тем как сесть на мотоцикл. А затем выполнил насквозь традиционный «поклон младшего старшему» и только затем взобрался в седло.

(П.а. Момент требует редактуры. Уважаемые товарищи мотоциклисты, требуется накидать жаргонных словечек, возможно полезных ссылок, если есть знакомые со сленгом – отправляйте пожалуйста самые бородатые словечки, фразочки, привычки, традиции, поскольку автор ранее не касался данной темы. Из того что известно – могу вспомнить только «села – дала» и «уронил – женился». Вот как называть «сел на сиденье» или «сел в седло» или «оседлал» или «байк это тебе не лошадь!11!!!!11!» Надеюсь на вас, комменты все читаю, личка тоже открыта.)

Уже через полчаса Синдзи ехал по новому маршруту, шурша шинами внезапно обретенного друга и урча его мотором. Он ехал по линии, заботливо выведенной старой рукой на новой карте. Теперь он мог отклоняться от маршрута и появляться в крупных городах, выкладывая в сеть все новые и новые записи, ведь каждый день он находил что-то достойное внимания. Он мог покупать бензин на свои призовые с турниров, но предпочитал помогать старикам, получая взамен канистры и домашнюю еду. Они же, охваченные странными родительскими чувствами углубляли его воспитание. Старик Кобаяши-сан, загадочный мастер боевых искусств показал, чем плохи некоторые излишне острые грани его личности и как их сохранить, обезопасив при этом себя и окружающих. Он же ткнул и в слабости, настояв на укреплении этих мест.

В общей сложности Икари-младший посетил более двадцати деревень по всей стране, сорок три старых храма или совсем без числа просто красивых мест. Где-то его привечали радушно, где-то смотрели хмуро, но ниоткуда не гнали. Синдзи перебирался с острова на остров, следуя своему маршруту, а также неожиданно появляющимся ответвлениям.

Он был курьером, грузчиком, слушателем, плотником, охотником, рыболовом, фельдшером... И еще много кем, поскольку, перебираясь с острова на остров, следуя дорогам всех мест, опыт Синдзи пополнялся разными, порой неожиданными умениями.

Всего каких-то два месяца...

Синдзи оглядел руки, выискивая жир, утер губы салфеткой и стал собираться. Повесил на пояс флягу, сложил стакан, очистил краем полотенца, служившего скатертью, лезвие складного ножа, начисто протер его той-же салфеткой, свернул полотенце и убрал в рюкзак, вслед за резиновым старым стаканом и деревянной, глубокой тарелкой.

Прошло уже два месяца с тех пор, как он «ступил на тропу», решив закалить себя и найдя вместо тренировок и испытаний дорогу тайн, манящих, будоражащих кровь, и ужасных, от которых ноют зубы, а живот скручивают болью ожившие потроха.

За мыслями он не заметил, как спустился по огромным ступеням к своей «Магне», мотоциклу, что был старше него более чем вдвое. Синдзи омыл руки и лицо из специальной сумки, любовно коснулся еще теплых деталей... Совершенная машина, созданная для путешествий, тоже, вот уже как два месяца как сопровождает его на этой тропе.

Поклонившись ветхому храму горы Рисирифудзи, названия которого он так и не отыскал ни на одной из своих карт, даже на доударных, а прочесть нигде не смог, поскольку это место было столь старо, что не отыскать уже было ни одной четкой надписи, не стертой ветром. Отсюда, от подножия, храм был едва виден сквозь заросли бамбука, и парень был уверен, что нашел это место случайно. Не заставь его голод – ни за что бы не остановился бы он у груды камней, которая на деле оказалась огромными ступенями, ведущими в заброшенное место, где все дышало древностью и, казалось, ступи еще на шаг вперед из под последней тории – и не вернешься уже назад, оставшись навеки в плену у разгневанных ками.

Синдзи так и не зашел внутрь, не ступил на каменные плиты, отчетливо кожей чувствуя, что ему здесь не место.

Он оседлал мотоцикл и задумался: отправится дальше сейчас, перебравшись паромом на соседний остров, судя по слухам, почти не заселенный, или подождать до завтра?

Стоит, пожалуй, опробовать местный пляж, решил он, неожиданно отчетливо ощущая пыль на лице и в волосах, пленку пота по всему телу... Мгновения спустя у потрескавшихся, рассохшихся торий был слышен только рокот мотора.

+++

Следующий месяц Синдзи провел подобным образом. Не приближался к заброшенным и опасным местам, что были предусмотрительно отмечены стариками на карте, и двигался по проселочным, порой грунтовым дорогам. Иногда, конечно, можно было выехать на доударную трассу, если та не была разбита, но в основном обходился старым, растрескавшимся и, будто выцветшим асфальтом, разметка на котором давно выгорела и никого не заботит.

Если посмотреть на карту, то путь его прошел почти две третьих страны, с самого центра и до самого юга Японии. Он побывал даже на «всплывших островах» новообразовавшихся из-за послеударной тектонической активности. Он так часто слышал о этих местах на уроках новейшей истории еще когда ходил в школу, и ожидал... некого чуда. Но на этих островах оказалось просто скучно. Несомненно, в серых однотипных городках, редких для тех мест, кто-нибудь мог бы найти что-то романтичное, но не он. Не задерживаясь, Синдзи проезжал по рабочим кварталам, жалея, что вообще сунулся в место, только рожденное, но уже разграбляемое.

Люди ездили туда командировками и не горели желанием и энтузиазмом, несмотря ни на зарплаты, ни на патриотическую пропаганду. На всплывших островах помимо ресурсодобычи процветали только бары.

Вот так.

Именно старики, кстати, объяснили ему вещи наподобие политики государства или той же пропаганды. Даже дали плакат, любимую вещь умершего в действительно древнем возрасте мужчины. На пожелтевшем листе бумаги истлевшими буквами было написано несколько слов, пробиравших до костей:

«Сохраняйте спокойствие

и продолжайте

в том же духе»

Плакат давно минувшей, уже позабытой войны, словно вытащенный из-под полы скелет желтел своей костью-бумагой и чернел засохшей кровью-буквами.

Этот месяц наш герой катил часто бесцельно, иногда останавливаясь посреди великолепных, доударных мостов и дорог, разрушенных и покореженных, фотографируя жуткую пустыню будто умершего мира, а затем отправлялся во вновь отстроенные города, разросшиеся еще сильней и еще сильней стремящиеся в небеса, будто всем смертям вопреки. Вот уж точно, этот мир стоил и крови, и пота, и слез.

+++

В какой-то момент Синдзи решил, что пора заканчивать это путешествие. Мир открыл одну свою грань, спрятав подальше остальные, но к распутыванию клубка под названием «жизнь» следовало относиться терпеливо.

Спустя два дня черный, сияющий хромированными деталями, крузер выехал на новую автотрассу, пронизывающую страну, что зовет себя «страной восходящего солнца», насквозь, и, недолго разгоняясь, помчался на умопомрачительных двухстах километрах в час куда-то в северном направлении, «вверх по листу карты».

Ездить в шлеме было непривычно, но Синдзи, был хорошо знаком с правилами и тем, что их всегда пишут тем, что осталось от тех, кто про правила не знал, поэтому раз дед Жерар сказал ездить по большим дорогам в шлеме, то он будет ездить.

А еще... дед Жерар говорил...

– Глотайте пыль, болваны в коробках!!!

(Син немного недоумевал от этой фразы и даже про себя проговорил это весьма смущенно, но надо отдать ему должное, он был тверд в своем следовании наставлениям старого странного байкера из Мизагатсуки)

Часть 2. Завязка. Глава 4.

Икари Синдзи, 15 лет.

Япония, город N

Старый миленький традиционный домик.

+++

Когда Синдзи два месяца назад летел по автостраде на север он и не думал, куда он, собственно, едет.

Только оказавшись на расстоянии в сотню километров от места, где он вырос, он вспомнил, что его там не ждут.

И что дома у него нет.

И что мать умерла, а отцу он ни на кой черт и не сдался.

Синдзи остановился там же, где ехал, припарковал мотоцикл и сел рядом с ним на тротуар. Шурша шинами и играя бликами, мимо прокатывались машины, солнце запекало голову в шлеме, а ветер, легкий и робкий, доносил запах пыли, смешанный с запахом маленького города, к которому теперь примешивались еще и запах раскаленного металла его мотоцикла.

Огромные облака в небе были такими пронзительно белыми, что глаза болели. Шлем, стекло которого затеняло обзор сейчас лежал на коленях, поэтому осмотреться вышло получше.

Прохожие, редкие и праздные, недоуменно косились на странного незнакомца, но и только.

Парень в этот момент жалел и радовался, что не курит как те многие важные деды, с которыми он общался в своем путешествии по Японии. Жалел, потому как, будь у него сигареты, он обязательно бы закурил сейчас, и радовался, что у него нет этих сигарет, ведь каждый из тех стариков, глухо кашляя, проклинал зависимость.

Впрочем, он быстро справился с неожиданным приступом грусти. Эта дорога длиной в три месяца дала ему слишком много, куда больше, чем многие могут нести.

Итак, дома у Икари Синдзи нет.

Но что это вокруг? Не дома разве? Значит никаких сложностей!

Его банковские счета вполне могут оплатить чертов собственный дом, посколькуне растрачено даже половины его призовых, есть и множественные переводы от зрителей по всему миру, плюс деньги за редкую рекламу.

Если подумать, у него была прорва денег. Для кого-то его возраста, конечно.

Итак, меньше недели жизни в гостинице, несколько напряженных разговоров с чиновниками, долгий выбор дома и вот он уже два месяца как гордый собственник. После некоторых сложностей с покупкой, (несмотря на эмансипацию, его возраст все еще создавал проблемы) въехать и обжиться было удивительно просто.

Дом продан был, в общем-то, за бесценок, потому как находился в собственности государства и никому не нужен был. Старушка, жившая там до него, померла от старости тихо и мирно, не оставив наследников, что четко было прописано в документах.

Синдзи купил нетронутый крепкий дом, полный нужной утвари, как следует обустроенный и удобно расположенный.

Тихая улица пенсионеров, в общество которых он удивительно гармонично вписался, тихий городок и никаких знакомых.

На небольшом участке рядом имелся также гараж для его железного коня. Ясно, конечно, что это было одним из основных критериев выбора и небольшой гараж, основательно обустроенный и полный инструментов, оказался тем, что было решающим плюсом этого дома.

Старый, заросший травой и пылью, он содержал аккуратные стеллажи с инструментами и деталями, но самой машины там давно уже не было. Как потом ему рассказали соседи – перед своей тихой смертью хозяйка дома проводила в последний путь своего мужа, пережив его всего на несколько лет, как они в полголоса шептали – «закончила их дела».

Синдзи устроил этому месту большую уборку, закатил внутрь свой крузер и занялся уже им. Техническое обслуживание не заключалось именно в ремонте, но многие детали и части были внимательно осмотрены, проверены, очищены и смазаны.

Синдзи не слишком обращал внимание, но на самом деле быстро втянулся в привычный ранее режим. Он по-прежнему тренировался с мечом, занимался редактурой видео и начал понемногу готовится к колледжу. Похожий на робота, он делал все четко и целеустремленно, преследуя свои цели, но не забывал отдыхать, развлекаясь прямым общением со зрителями и редкими выездами за город, разгоняясь порой даже слишком быстро на прямых и пустых участках.

За три месяца путешествия по стране у него накопилось немало опыта и следовало его обработать, примерно также, как он обрабатывал свои видео и фото. Мыслей порой было даже слишком много, настолько, что пришлось завести несколько дневников, где он по памяти записывал самые яркие дни, самые важные слова встретившихся в пути людей.

Еще он завел страницу в социальной сети, сопряженную с его каналом, где выкладывал фотографии, а не видео. Не создавая лишних сложностей, он сперва сфотографировал свою карту, полную пометок и линий пути, а затем каждый день создавал новые записи. Словами он описывал путь, а каждое интересное место подвергалось анализу со всех сторон.

Много интересного было и за пределами его участка, в этом тихом, словно горный пруд городке.

Еще он неплохо отметил свой день рождения, предавшись обжорству сладостями. Теперь ему было пятнадцать.

Надо сказать, что то, как он отметил событие пустило новую волну слухов в среде сверстников, которыми с ним поделились, хихикая, знакомые старушки и женщины, когда он, как обычно, зашел на рынок за продуктами. Как оказалось, школьники и школьницы давно заприметили его, рассекающего по городу на мотоцикле. Некоторые узнали его внешность, лишь слегка изменившуюся с соревнований, некоторые узнали одежду и крузер, который был теперь словно талисманом его канала.

Естественно, скоро половина города знала, и кто он такой, и про его эмансипацию, и про то, что он уже готовится к поступлению в колледж. (Синдзи считал, что насчет учебы охотно проболтался кто-то из чиновников.)

И столь же естественно, он не остался безнаказанным.

Когда его соседка, старушка Ако, сказала, что ее внучке требуется помощь мужчины в библиотеке, он, не особо раздумывая, отправился помогать, несколько недоумевая, однако, для чего обычно молчаливая соседка рассказала столько информации о этой незнакомой ему пока Темике. Стоило, впрочем, насторожится…

Опытные женщины, похоже, могут раскрывать парней вроде него на раз, как понял позже Синдзи. Они, те, у кого он часто спрашивал совета по домашним делам или даже о том, как правильно рассказать зрителям что-то важное, все еще не совсем понятное ему самому, как понятно объяснить те или иные вещи, быстро распознали в сильном и решительном мальчике доброго и отзывчивого молодого человека.

Таким образом, проведя пару часов наедине с двадцатилетней Темикой, таская легкие, к слову, коробки, он неожиданно понял, что уже находится в местном торговом центре на самом настоящем свидании.

Почти до полуночи он гулял по всем хоть чего-то стоящим местам города. И он и Темика, были в восторге, отлично провели время, причем, похоже, оба, ведь после всего, провожая свою новую подругу, Син удостоился нескольких поцелуев в щеку, а уж объятия от такой взрослой девушки согрели его очень быстро.

Это была отличная разрядка для того, кто не общается с кем-то своего возраста и охотно «покрывается мхом в компании тех старых пней» как выражались, ворча, его соседки, отгоняя от него своих мужей. Он еще несколько раз радостно попадался в подобные ловушки и с девушками постарше и со сверстницами. (в последних он, впрочем, быстро разочаровался)

Все эти чувства, конечно, были прекрасны, но Синдзи все равно не позволял себе заходить дальше. Очевидно, он был разочарован каждый раз, когда отрывался от губ девушки, тающей в его руках, но все равно считал, что еще не нашел своей спутницы, с которой хотел бы провести остаток жизни. Он мог подарить себе и девушке несколько дней или пару недель приторно сладкой, тягучей влюбленности, но все равно обоснованно считал, что все еще слишком юн для действительно серьезных отношений.

Может быть это его поведение неправильно, но деды, к которым он обратился за советом и проверкой, не сбился ли его моральный компас, сказали, что в его случае все нормально.

Было несколько раз, когда он испытывал свою волю на прочность, очнувшись где-нибудь в кустах только от того, что телу требовалась крупица разума для того, чтобы справится со сложной застежкой партнерши или ее молнией. Такое случалось всего несколько раз, но тенденция вызвала напряжение, отчего он подумывал даже прекратить подобную практику.

Па: это рай романтических флешбэков, вы не находите? Хехехехехехехе

Его соседки – советчицы, (естественно он все рассказывал) только покивали на все это и продолжили подсовывать «хороших девочек» большинство из которых, по его мнению, были слишком нежными.

Два с лишним месяца напряженных тренировок, учебы, и элементов симулятора свиданий.

Идиллию прервало письмо Икари - старшего, с одной единственной надписью, подобной удару: «Приезжай».

Часть 2. Глава 5.

Икари Синдзи 15 лет

Япония, где-то на пути в Токио-3

Звяк-свист-шлеп

Отец вызвал меня к себе…

Зачем?

Хотя неважно.

Где-то восемь часов назад пришло письмо, внутри которого лежал билет на синкансэн.

Можно было и не ехать, на самом деле. Ну а смысл? Подчиняться чужому для себя человеку? Нет конечно. Но тут уже заставило меня согласиться мое любопытство по отношению к Токио-3, городу, что был словно выходцем со страниц фантастических книг. Никто ничего о нем толком не знал, слухи ходили один страшнее другого, но ни один, я уверен, не дотягивает до реальности.

Я помню, как растворило мать в огромном роботе, помню толпы ученых и техников, пустой костюм, что от нее остался. Та ситуация, возможно, наконец потребовала моего внимания?

У меня оставалось совсем немного времени собрать все необходимое, благо чемодан был собран заранее и давно, просто благодаря привычке, сохранившейся из путешествий по миру.

Через три часа я буду уже в Токио-3, скоростной поезд домчит меня почти так же быстро, как ракета, но неизвестность все равно пугает. Будто выпрыгнул из самолета, не надев парашют, и мчишься вниз, падая стремительно и неотвратимо.

Я слышал, он стал какой-то большой шишкой, но запретил себе этим интересоваться.

Уходя, успел сказать только пару слов соседке, бабуле Ако, принесшей мне письмо и из любопытства смотрящей на мою реакцию. За домом она присмотрит, можно не беспокоиться…

Но моя Хонда!

А, вздыхаю…

Бред.

Встретить меня должна какая-то красотка, капитан Кацураги, и единственное, что я могу сказать об этой женщине, так это то, что ее грудь по размерам может соперничать с таковой у Садако из офисного района.

Кажется, последние месяцы раскрыли мою похотливую натуру… хм.

Для чего она так подает себя? Единственная фотография под рукой? Нервы натянуты струной, хочется достать плеер и забыться в волнах музыки, но... Нет.

Я впервые еду в самом быстром в мире, (вроде бы) поезде. Это стоит, пожалуй, заснять, уж камеру-то я точно не забыл. По крайней мере, мне точно известно, что наши скоростные поезда по праву считаются быстрейшими в мире еще с девяностых, доударных годов. Рекорды по скорости на испытательных полигонах, приближающиеся к четыремстам километрам в час не побиты еще ни одним электропоездом!

После удара линии долго восстанавливали, но справились, все равно, достаточно быстро для такой задачи.

Синкансэн, поезд пуля, линии которого по праву зовутся «Нодзоми» - что значит «надежда», «Хикари» - «свет» или «Кагаяки» - «сияние» эти названия, составленные вместе, одно за другим, являются метафорой, означающей - «яркое сияние, освещающее дорогу в будущее».

Да.

Толика этого света... надеюсь, она осветит и меня.

+++

Синдзи проснулся от звука сирен.

Поезд, замедляясь, въезжал в пригород, полный затопленных зданий. На удалении, справа и слева, мелькали покрытые лишайниками, травой и деревьями здания, похожие на надгробия жертвам второго удара.

Чудовищный вой сирен был хорошо известен каждому японцу и даже просто городскому жителю этого мира. Код красный, как называл это старый преподаватель в школе. Мерзкий, проникающий в уши звук, услышав который ты должен нестись со всех ног (сохраняя спокойствие) в ближайшее бомбоубежище.

Такова была система оповещения, созданная теми, кто выжил после удара и предназначенная для оповещений о приближающихся катастрофах.

За стеклом было пусто, только старые дома с зевами пустых окон и подъездов. В небе кружились птицы, а пустынность, как поезда, так и улиц заставляла насторожиться и подобраться. После хорошего сна дурные мысли утихли, в голове было чисто и тихо. Но вот на табло в вагоне цифры скорости стали уменьшаться, а вокруг замелькали уже не развалины, а вполне себе здания. Поражало, конечно то, что для города будущего это место больше походило, местами, на пустырь, особенно в центре.

Действительно, из того, что Синдзи сумел разглядеть – место было похоже на огромную площадь, залитую бетоном, расчерченную на кварталы линиями дорог. Первой мыслю было то, что здания на самом деле еще не построены и вся реклама – обман. Второй мыслю была другая, в которой Синдзи сомневался во всем происходящем вообще.

Поезд тормозил долго, начиная заворачивать только под конец своего пути и в какой-то момент въехал в огромное здание вокзала, по которому катился тоже приличное количество времени.

Разгон и остановка – минусы большой скорости, но так уж устроен мир.

Голос в динамиках поезда, чистого и ослепительного, подобного космическому кораблю, был под стать окружению, столь же безжизненный.

«Вокзал Токио-3».

«Внимание пассажиры, покидая поезд, отправьтесь в бомбоубежище...»

Оставив голос позади, Синдзи вышел из яркого своей белизной салона. Вокзал тоже пронзал его голосами из динамиков, но сейчас было не до того. Пройдя по белоснежному зданию парень вышел наружу, на ступени.

На платформах, в здании вокзала и у терминалов было пусто, лишь у стен местами стояли брошенные чемоданы, слишком тяжелые для владельцев, спешащих в бомбоубежище. Его любимый, не тонущий, не мокнущий и полный веселых наклеек, уехал вместе с поездом, но это не страшно. Если он выживет в начавшемся, еще не известном ему катаклизме, чемодан ему вернут, тут никаких сомнений.

Стоя на верхней ступени, Синдзи радовался, что фильмы ужасов, которых он насмотрелся в последнее время с избытком, начинаются не под палящим солнцем, подобно этому. Он приспустил темные очки, словно для того, чтобы действительно убедится в яркости светила. Завывала сирена, вдоль обочин стояли наспех припаркованные авто и атмосфера была столь пустынной и одинокой, что превратись его жизнь, внезапно, в комедию, то он тут же заметил бы в кадре перекати-поле.

Синдзи поправил камеру на плече и стал спускаться.

Ступень за ступенью, спокойно шагая, он оглядывался в поисках автоматов или стационарных телефонов, доставая на ходу свой спутниковый, что вместе с плеером висел на поясе.

+ + + +

Звяк-свист-шлеп

Капитан института Nerv, Кацураги Мисато

Токио-3, на пути к железнодорожному вокзалу

Мисато гнала машину по пустынным улицам города-крепости, проклиная про себя всех и вся. Бормоча бранные слова себе под нос, она костерила Ангела, марширующего по пригороду, упрямых военных, что медлили с принятием решений, Командующего, который соизволил, наконец вызвать Третье Дитя в Nerv лишь за несколько часов до того, как МАГИ засек сигнатуру демонова монстра.

Боясь думать даже о том, как она будет разыскивать Икари-младшего, если он отправится в бомбоубежище, Мисато выкручивала руль на поворотах, оставляя за собой широкие дымные следы жженой резины и рев мотора.

Раздавшийся звонок телефона был заглушен ревом двигателя, канонадой взрывов на набережной, но девушка случайно заметила засветившийся дисплей, когда опустила глаза на приборную панель после очередного рискованного поворота.

Сперва она, естественно, подумала на Рицко, или одного из ее подчиненных в оперативном отделе, но после отбросила эти мысли. Рабочий телефон лежит в кармане куртки, и его вибрацию она почувствовала бы даже сейчас. Возле всех этих кнопочек у нее был прикреплен личный телефон, номер которого она никому...

Взять трубку на такой скорости, посреди дороги и на этих виражах было сложно, но она справилась:

- Да? - держать руль одной рукой было очень, очень сложно, но она старалась сохранять в голосе безмятежность.

- Капитан Кацураги? Это Икари Синдзи. - ответ с той стороны был куда спокойней ее.

Дальше был въезд в туннель и прямой угол поворота после него, из-за чего Мисато только невежливо угукнула, радуясь про себя тому, что успела зажать телефон между головой и плечом, но ее собеседнику, похоже, хватило и этого.

- В городе тревога и я хочу спросить, все еще ждать Вас или отправляться в бомбоубежище? - странные перескоки с формальной речи на нормальную и обратно немного сбили ее столку, но суть девушка уловила.

- Никуда не уходи... (тут пришлось проходить сложный поворот) никуда, слышишь, Икари?! Я подъеду через пару минут! - про себя Мисато ликовала, что не придется обшаривать убежища. Еще больше она обрадовалась, когда на ее срыв никак не отреагировали.

- Хорошо мэм. Я у центрального входа в здание вокзала. Тут широкая лестница и много ступеней. Думаю, вы знаете.

На другой стороне сбросили звонок и капитан вздохнула свободней.

Икари-младшего не нужно будет разыскивать по убежищам, это радовало.

Вообще, вспоминая досье, она никак не могла решить, как вести себя с парнем, столь много, где преуспевшим. Знакомая с одним таким гением, даже более того, отвечавшая еще пару дней назад за этого гения она до недавнего времени опасалась появления еще одной головной боли, но посмотрев на него через призму записей его матчей и последних материалов, тянущих на полноценное исследование, решила, что юноша проблем доставлять будет мало.

Подумать только, одно перечисление всех достижений заняло несколько листов отчета оперативников!

Икари-младший был признанным всем мировым спортивным сообществом маэстро меча, маленьким мастером и цифровым художником, гениальным и в своих фото-видео увлечениях. Аска и Рей тоже были хороши, но никак не дотягивали до этого создания.

Его видео походили на фильмы, снятые командой из Старого Голливуда, а фотографии казались завершенными композициями художника, настолько его искусство было впечатляющим.

Из последних страниц было ясно, что когда его, наконец, нашли после того «маленького путешествия», он уже осел в небольшом городке на юге Японии, даже купил домик и активно готовился к колледжу. Помимо этого, проснулся и интерес к противоположному полу, вылившийся в неостановимую волну свиданий с девушками «постарше», а не множественные запросы в интернет.

Более чем двадцать девушек за два месяца из тех, что были установлены! Ничего серьезного, нет, но приятная внешность, подвешенный язык и общая брутальность не оставили равнодушной даже ее, что говорить о не избалованных вниманием девицах.

Все, похоже, расходились довольными, раз он не приобрел в том городке дурной славы среди сплетниц и продолжал приятно проводить вечера, несмотря на столь высокую активность поиска.

В этом, кстати, и заключались основные ее опасения. Не превратит ли столь активный юноша их затхлый институт в сериальную драму?

Это ей точно было не нужно.

Тихие размышления прервал Ангел, перелетевший каким-то образом полгорода, и приземлившийся где-то как раз в районе вокзала. Моменты смазались, но вот она разворачивает машину боком к ступеням, стоящий на самой нижней парень быстро запрыгивает и пристегивается, она ударяет по педали газа, выкручивая руль и мечтая поскорее убраться от вертолета, расплющенного ногой монстра и все еще дождем разбрасывающего вокруг себя осколки и снаряды.

Проклятия снова просились на язык, но в этот раз приходилось сдерживаться.

Она гнала по опустевшим улицам Токио-3 как никогда, иногда объезжая усыпанные осколками и обломками кварталы, радуясь про себя тому, что половина эвакуации уже прошла успешно.

Парень, сидящий сбоку, пристегнулся за какие-то мгновения, немного поразглядывал ее, а затем стал выискивать вдалеке силуэт монстра. Потратив на это несколько секунд, он так и не найдя искомое, переключил свое внимание на нее.

- Здравствуйте, Мисато-сан. Хоть я и представлялся, но, пожалуй, повторюсь: Меня зовут Икари Синдзи, - тут он протянул ей руку для рукопожатия, - приятно познакомится!

Мисато, взглянувшая на эту его улыбку, поняла, что перед ней действительно сын командующего: улыбка, идеально отрепетированная для зрителей и глаза за стеклами, пусть и почти не видные сквозь зеркальное покрытие, но смотрящие, словно сквозь прицел. Оторвавшись от ставшей безопасной дороги, она пожала протянутую крепкую ладонь.

++++

Двое представителей фамилии Икари, смотрящие друг на друга с нехорошим прищуром, внешне походили друг на друга слабо, но не нашлось здесь и сейчас никого, кто усомнился бы в родстве и монолитности характеров.

Дрожали бронированные плиты над головами, с потолка сыпались элементы осветительных установок, суетились вокруг техники и научники, а эти двое смотрели друг на друга, молча изучая. Синдзи, «студент на отдыхе» и Гендо «Командующий». Кацураги и Акаги, наперебой вводящие его в курс дела, уже несколько секунд как замолчали, недоуменно взирая на этот странный, словно телепатический диалог.

Наконец, Гендо нарушил тишину: - Ты способен справиться с этим, сын. – сказал он, и это был даже не вопрос или утверждение – просто констатация факта. И, к удивлению, многих, не знакомых с ситуацией, получил не менее хладнокровный ответ: - Да, отец. Этот кайдзю станет новой ступенью, что я так долго искал.

Звяк-свист-…

Монета уже почти упала на ладонь.

Блики света играют на гранях доударного сувенира, продырявленного посередине, подарка маленькой мико из храма, о котором никто не вспомнил…

Часть 2. Глава 6.

Икари Синдзи 15 лет

Япония, Токио-3

Звяк-свист-шлеп

Стоящий перед чудовищем Синдзи повел плечами, ощущая как многотонная махина повторила его движение.

Шаг, другой, сжатие ладоней в кулак и огромный мех, в котором он сейчас находился, не ощущается чем-то чужеродным, не стесняет движений, ловко маневрируя вслед за желаниями пилота, уворачиваясь от атак инопланетного вторженца. Действуя так, как делал бы это сам Синдзи, окажись он с ним на одной арене, пусть и такой странной. Юноша еще раз обвел глазами громоздящиеся кругом высотки, иногда достающие мехе до плеч.

Огромная машина, в кабину которой его привела судьба, была чем-то за гранью фантастики. Какая технология делает суставы столь подвижными? Какая – отвечает за передачу того колоссального количества энергии, что требуется для каждого его движения? Не говоря уже о этой поразительной синхронизации его намерений и движений гигантского тела, что он «надел».

Слушая торопливые объяснения глав научной и военной части этого странного отцовского института, Синдзи ждал момента. Нож в его руке не казался чем-то полезным или надежным, но попытаться было можно.

Спровоцировав тварь, отчего-то именуемую «Ангелом», на очередную атаку, он скупым, неразличимым движением отсек ей кисть, сразу принявшись развивать успех. Странное сопротивление, абсолютно точно не привычной природы, не помешало отрезать еще одну кисть, а после провести бросок. Расплющив тушей инопланетянина очередные десятки машин, Синдзи отбросил в сторону нож, а затем сделал одно, казалось бы, медленное движение, проткнув лежащую на земле тварь ладонью насквозь. Сложенная «лепестком» ладонь мехи стала словно наконечником копья, вобрав в себя всю силу движения, начавшегося со стоп.

Мастер Тода скупо кивнул бы на это исполнение одного из гарантированно смертельных ударов, перед которым, при правильном исполнении и предварительных тренировках не способно устоять ни дерево, ни камень, ни, тем более, плоть. Синдзи своими глазами видел, как таким обманчиво медленным движением седой старик пробил бетонную стену заброшенного здания, когда «показывал пару приемчиков» в ходе его короткого путешествия по острову Сикоку. Здесь, в этом покрытом броней теле, его не останавливала ни боязнь повредить руку, ни сомнение в собственных силах. Восьмидесятиметровый исполин не сможет проткнуть чью-то плоть? Даже не смешно. Если так, то он бесполезен.

Мерзкая инопланетная плоть на вытащенной ладони пузырилась, как и труп у ног парня. В разорванном мясе виднелось ядро, огромная красная сфера, по словам доктора Акаги служащая источником питания твари, и расколотая ударом Синдзи напополам. Связь, давно уже отключившаяся, сейчас помогла–бы как никогда, поскольку проткнутый насквозь враг по-прежнему подавал признаки жизни, и что с этим делать, было решительно неясно. Плоть монстра пузырилась, будто бульон под крышкой, жила какой-то своей жизнью, что выходило за рамки всякого опыта Синдзи. Но так продолжалось недолго. Кипящая плоть непонятного чудовища растеклась лужей во все стороны, причем так быстро, словно и вправду в какой-то момент стала водой. И хотя Синдзи слышал истории о мастерах, способных оставаться сухими под проливным дождем, сам он к ним не относился. Бороться с этой «водой» было невозможно, а отскочить он просто не успел – слишком сюрреалистичным и завораживающим было зрелище, что он наблюдал. Ни один из его противников до этого не распадался лужей после поражения, поэтому юноша не сумел отреагировать на изменившиеся обстоятельства.

Всего за мгновение кипящая лужа достигла его, а затем будто встала на дыбы, превратившись в волну, накрывшую фиолетовую меху с головой.

Ну а после – белый свет затопил весь мир.

Звяк-свист-шлеп

Икари Синдзи, 15 лет

Япония, Токио-3

Комната с белым потолком

Звяк-свист-шлеп

Синдзи открыл глаза. Посмотрел на отвратительно белый потолок и вслушался в поразительно громкий стрекот цикад. Где-то гулял горячий воздух, он чувствовал его прикосновения кожей. В этой комнате было очень много света, столько, что вспоминались самые жаркие дни его путешествий. Сбросив одеяло, он обнаружил, что одет в какую-то пижаму, тоже, кстати, белую.

О, ну конечно. Возле кровати стояли белые тапочки. Проигнорировав их, Синдзи ступил босыми ногами на голый пол.

Ледяной, как и подобает бетону, пусть и поразительно гладкому. Парень улыбнулся. Прикосновение кожи к такой поверхности очищало разум получше медитаций, на несколько секунд мир сузился только до этого чувства холода, пробирающего до костей. Затем приспосабливающееся сознание начало работать как обычно, постепенно возвращая в голову разные мысли. Синдзи не ощущал ногами вибраций, никакого движения, будто он стоит на одной из ступеней пирамиды инков, а не в здании где-то в городской черте. К шуму цикад не примешивались звуки техники, неслышно было людей или птиц, только оглушительный стрекот цикад.

Чувствуя себя одним на всем белом свете, Синдзи прошелся по палате, как стало очевидно через пару минут неторопливого осмотра. Не то чтобы он часто бывал в подобных местах, но пару раз все-же доводилось. Ничего из ряда вон. Однако за окном…

За окном было что-то невообразимое. Уже виденный ранее Синдзи Геофронт предстал перед ним с другого ракурса. И отсюда, со дна, огромная каверна поражала еще сильней. Небоскребы, сталактитами висящие вверху, казались чем-то незначительным на фоне исполинских размеров полусферы пустоты в земле. Мистика.

Ангелы, третий удар, Евангелион, эта каверна – все звенья одной цепи? Задумавшись, Синдзи несколько секунд смотрел прямо перед собой, перебирая в голове известные ему факты. Выходило, что мать, растворившаяся в мехе, которым он рулил вчера, была крепко связана со всем этим мистическим.… А отец, раз уж руководит всем этим безумием, должен знать ответы на многие вопросы, если не на все. Вот только… Ответит ли?

Продолжая смотреть в окно, на сверкающие сталактиты небоскребов, висящих на неожиданно плоской «вершине» купола геофронта, Синдзи прикинул, сколько здесь расстояния до потолка. На взгляд выходило, что около тысячи метров, может больше. Насколько ему было известно, «геофронт» - еще доударный термин, еще из тех времен, когда человечество, а в особенности Япония были обеспокоены возможным перенаселением и нехваткой доступной территории. Очевидно, исследования вылились в…

В «это».

«Подумать только, на что, оказывается, способна наука» - заблуждался Синдзи, смотря на, как он думал, рукотворное чудо перед собой и вспоминая ощущения от управления металлическим телом во время вчерашнего боя. Особенно его удивляло то, что металл передал ему даже ощущения боли от ожогов на ступнях, а после и на всем теле, когда его поглотил, очевидно, взрыв.

«Способна ли машина чувствовать и передавать сигналы боли?» - думал он. Способ ли — это сообщить о повреждениях или его заблуждения, он не знал, но рассчитывал вскоре найти ответ. Похоже в словах той блондинки-ученой он недостаточно внимания уделил приставке «био» в слове «биомеханоид». Стоя там, перед окном, он вспоминал все странности, встреченные на пути, и все более начинал подозревать здесь то-ли возрождение Рейха во главе с его абсолютно подозрительным отцом, либо и вовсе, мировой заговор. Может ли оказаться, что оружейные магнаты в тайне, еще до его рождения, очевидно, создали эти «Евангелионы» и теперь просто испытывают оружие на удачно подвернувшемся враге?

Нет не сходится, здесь слишком много очевидно-библейского налета для хоть сколько-нибудь капиталистического предприятия.

Сектанты?..

На этом его размышления пришли в тупик. Синдзи, дитя своей эпохи, к сожалению, никогда даже не слышал о масонах или подобных им организациях, иначе смог бы сделать больше выводов ближе к истине.

Был шанс, но тогда ему следовало прочесть пару книг из тех, что дали ему во время путешествия, а не поставить их на полку, словно раковину с морского берега.

Конец размышлениям пришел, когда мимо него прокатили… Кровать на колесах? Синдзи не знал названия этого… агрегата. Гораздо важнее странных носилок был, конечно, их «постоялец». Девушка, возможно его возраста, с удивительными голубыми волосами, красными глазами и апатичным лицом, казалась тем, кому здесь уж точно не место.

Медсестра, толкающая вперед кровать со странной пациенткой, кинула на Синдзи один только взгляд, продолжив путь в прежнем гробовом молчании.

Это место наводило на парня жути.

Скрип колес и шаги медсестры давно стихли в дали, когда он наконец отмер. Было что-то завораживающее в той девушке, сложно оторвать взгляд, случайно увидев, а после столь-же трудно выбросить человека-привидение из мыслей. Еще раз окинув пустынный, залитый солнечным светом коридор и прислушавшись к крикам цикад, Синдзи хотел уже, было, вернуться в палату, но замер на пороге.

В палате тоже было окно.

С абсолютно тем – же видом.

И он не помнил, как вышел в коридор.

Говоря абсолютно, Син имеет в виду абсолютно, то есть полностью идентичное. Тот-же угол обзора, тот-же вид, те-же высотки. Цикады, конечно, звучали также.

Медленно развернувшись на пороге назад, парень снова увидел коридор, залитый светом, вот только никакого окна там не было. Только галогенные лампы, ровный пол и тянущиеся, кажется, до горизонта, стены коридора.

Медленно пятясь, Синдзи вошел обратно в палату, закрыв за собой дверь, кажущуюся сейчас неоправданно хлипкой.

Ну вот. Галлюцинаций ему еще не хватало. Хотя и верно то, что происходящее напоминает ему классические доударные сюжеты, начиная с момента встречи с классической «красоткой-начальницей-старшей сестрой» и заканчивая огромным роботом, повергающим не менее огромного пришельца, но не может же все быть настолько плохо?

Синдзи нервно усмехнулся, самообладание едва ли справлялось с безумной мыслью, что если идти дальше, то по «законам жанра» на кону может стоять и судьба всей планеты.

Отчаянно не хватало рукояти синая, с которым в руках он обычно медитировал, но ката можно выполнять и без него. Как был, в больничной пижаме и босиком, парень принялся выполнять классические шесть движений, то, на чем была построена вся его суть. Шесть шагов, позволяющие выбраться из любой передряги словно отключили эмоциональную составляющую разума. Одновременно сконцентрированный на движении и мыслях, словно разделенный пополам, разум не мог уделить время еще и эмоциям, отбрасывая их, как несущественное.

Выводы…

Выводы в итоге, были неутешительными, но и предаваться панике Синдзи перестал. Следовало получить больше информации и уже на ее основе делать какие-то умозаключения. Сомнения и тревоги, пусть и одолевают, но совсем не помогают, поэтому следовало просто изменить отношение.

Вышедший из стойки Синдзи посмотрел на стоящую в дверях Мисато совсем другим взглядом, с видом сконцентрированного и имеющего цель человека. Некогда было распускать сопли. Его жизнь и жизнь многих людей была подвержена опасности и Синдзи желал ответов.

+++

Кацураги Мисато, 29 лет

Япония, Токио-3

Госпиталь Nerv

Мисато, хорошо знакомая с личным делом своего нового подопечного, все равно уставилась на его искусство, замерев. Одно дело доклады оперативников и видеофрагменты, зачастую из общедоступных, и совсем другое – личное наблюдение. Ей казалось, что она смотрит на работу некоего простого, но неимоверно точного механизма.

Смертоносного, словно сам Синигами.

Неостановимого, словно волна цунами.

Оцепенев, она пялилась на него, босого, в пижаме, но походящего не на человека, - на воплощение силы, нисколько не нелепого, а внушающего трепет одним только присутствием.

«Этот парень сможет защитить человечество» - подумала она.

И мысль, словно молния, пронёсшаяся сквозь ее разум, заставила девушку очнутся. Парень, доставивший организации так много проблем своими разъездами по всей планете, остановился. Взгляд, обращенный на нее, Мисато откровенно не нравился.

Часть 3. Глава 7. Начало основного действия.

Икари Синдзи 15 лет

Япония, Токио-3

Геофронт

Синдзи осмотрелся вокруг, отмечая горы бумаг, диван, явно часто использующийся вместо кровати, стол, весь заваленный теми самыми бумагами.

Бумаги, бумаги, бумаги. В кабинете капитана Кацураги «Зови меня просто Мисато» были целые горы бумаг. Когда они только пришли – Синдзи подумал было, что это какой-то ужасный архив, но, как оказалось, так выглядит кабинет его новой начальницы. Это место было на удивление неряшливым для такой красивой женщины, но не ему судить.

Итак, усевшись на диван, Син уставился на новое в своей жизни лицо. Он хотел изучить ее, обладательницу этого красивого лица и получить ответы на все свои вопросы.

Сначала они долго разговаривали. Выходило так, что парень застрянет в этом городе надолго. Оказалось, что количество противников неизвестно, но они точно будут появляться. Прогнозируется, что они будут появляться поодиночке, но ни причины появления, ни природа врага неизвестна. Или ей нельзя говорить. Или она не знает и сама.

Потом Син просто сидел и обдумывал сложившуюся ситуацию. Женщина перед ним, мило ворча, начала разгребать бумаги, борясь с уже давно знакомым и опостылевшим противником. А парень тем временем пытался сделать хоть какие-то выводы. Хотя-бы промежуточные.

Цели, мотивация врага – неизвестны.

Синдзи показалось, что неизвестно ничего, а то, редкое известное - настолько засекречено, что страшно сказать.

Потому что засекречена просто прорва информации, в том числе и от самой Кацураги. Она не знала многого о Евангелионах, как их называли здесь, в НЕРВ, а Синдзи пока не решил, делиться ли теми крохами, что он помнил из своего детства.

Дальше они обсудили вопрос проживания, когда Кацураги отвлеклась на кофе, откинувшись на спинку стула и пыталась хоть как-то отсрочить возвращение к отчетам, приказам и рапортам.

Как оказалось, теперь он, как один из редких пилотов, совместимых с биомеханоидами (он выяснил, что таких несколько, как и найденных пилотов) будет приписан к НЕРВ в приказном порядке. У этой подозрительной организации, как оказалось, хватает полномочий мобилизовать любого, кто пригодится в деле защиты человечества.

Его очень смущал этот момент. Похоже, если позволить этим тварям, «Ангелам» совершить задуманное, случится еще один удар, третий. Он, по мнению ученых, уничтожит жизнь на планете.

Значит у тварей есть некая цель. И то, что он думал ранее, что цель врага неизвестна – было ошибкой. Но защищать засекреченное непонятно что – это не для него. С подобным может смирится профессиональный солдат, спокойно умерев по приказу, но это было совсем не то, что желал для себя юный Икари

Поскольку он уже во всем этом уже увяз – Синдзи не сопротивляясь подписывал все бумаги, что давала ему капитан Кацураги. Просто внимательно все читал. Выходило, что, пусть и с хорошей зарплатой, полным пансионом и всем таким прочем, он участвует в полноценной войне. Она ведется с пришельцами, да, но это просто подпадает под пункт устава «особо тяжелые, исключительные условия». Она с готовностью разъясняла непонятные моменты и выходило, что НЕРВ – это не научный институт, а словно государство в государстве, никому не подчиненный, независимый орган и даже ООН, породивший этого кадавра – не имеет на него нормальных рычагов давления.

Возвращаясь к вопросу проживания - они в итоге решили, что Синдзи не против пожить у Мисато, с условием того, что она не слишком ограничивает его свободу.

На удивление – его снова вынудили вернуться в школу, к сверстникам. Это было обязательное условие научного отдела, и никто не принимал никаких отговорок. Синдзи устал от всего этого еще несколько лет назад, но теперь снова должен будет вернуться к шумным сверстникам. Носить маску удобно перед камерой, но таскать ее каждый день, улыбаться всем – будет очень напряжно.

Для себя он решил, что будет присутствовать на занятиях, но просто продолжит готовится к колледжу.

+++

Кацураги Мисато,29 лет

Япония, Токио-3

Кабинет начальника оперативного отдела, Nerv

Когда этот парень вышел из ее кабинета – Мисато упала на стол и растеклась по нему лужей. Давно она не была на допросе. Парень вытянул из нее все жилы своей дотошностью, отмечал любые недомолвки и несостыковки. От воспоминаний о пробирающем до печенок взгляде Мисато снова пробрала дрожь.

Мало кто из ее знакомых так впечатлял. Еще на службе, некоторые из ветеранов создавали такое впечатление, но этот парень все равно был что-то с чем-то. С тех пор как она вошла в палату и до того момента как он закончил задавать вопросы у нее было ощущение, что к затылку приставили пистолет и уже выжали весь свободный ход спускового крючка. Волосы на коже стояли дыбом, пока он смотрел на нее.

А потом все закончилось.

Также, как и началось, без предупреждения – словно повернули переключатель. Возможно, это просто самовнушение оттого, что ей известны его возможности? Мисато считала себя сильной, но знала, на что способен этот парень и подозревала, что ничто не поможет ей спасти свою жизнь, возьмись он за дело всерьез.

И если это то, что испытывают его соперники на ринге – то она им совсем не завидует.

+++

Икари Синдзи 15 лет

Япония, Токио-3

Геофронт

Синдзи получил форму, пропуск, подписал еще несколько бумаг, получил карту, на которую будет приходить зарплата, потом подписал еще несколько бумаг. Форма была довольно унылой, как на его взгляд, но возможно пригодится.

Интенданты долго спорили выдавать ли ему оружие, раз его зачислили в штат соблюдая все условности, но решили повременить с этим, до тех пор, пока не получат соответствующего распоряжения от начальства. Синдзи поддержал это решение, поскольку был бесконечно далеко от огнестрельного оружия. Следовало сначала научится с ним обращаться, прежде чем необдуманно брать в руки.

Затем капитан Кацураги позвонила ему, сказав, что нужно подписать еще что-то.

Так, все эти приключения затянулись до самой ночи, вылившись в бесконечный марш по кабинетам и разным мелким чиновникам.

Синдзи был привычен к такому, во время своих путешествий чего только не навидался, особенно учитывая, что большинство чиновников на местах в разных городах не знали японского и с трудом говорили на английском. Все более-менее образованные люди стягивались в науку, становились учеными и конструкторами, инженерами или рабочими. Бюрократами, как и всегда, становились приспособленцы, и по мнению Синдзи ждать чего-то серьезного от подобных мечтателей не следовало. Люди, выбирающие «не пыльную» работу в те времена, когда человечество нуждалось в полной отдаче каждого, на его взгляд, не заслуживали внимания. Там были свои специалисты, или те, для кого это было действительно признание, но вот удивление, они всегда знали несколько языков, узнавали его в лицо во время встречи и затем все «процедуры» совершенно немыслимо ускорялись.

Так что стойкая нелюбовь к «бумажным тараканам» отчетливо читалась на его лице для Мисато, но Синдзи не позволял оппонентам этого заметить. Входил в каждый кабинет с отрепетированной улыбкой, был дружелюбен, учтив, само очарование. Для того, кто только вчера пробил насквозь инопланетянина можно сказать своей рукой - совершенно нехарактерное поведение, но все его воспринимали как должное.

Синдзи же пока просто собирал информацию. Смотрел по сторонам, складывал в своей голове на полочки, пока просто картинку за картинкой, слово за словом, догадку за догадкой, а уж сортировкой и анализом всего этого он займется позже.

+++

Икари Синдзи 15 лет

Япония, Токио-3

Парковка возле входа в Геофронт, поверхность

Закончили дела они с его новым опекуном, очаровательным капитаном Кацураги уже когда до полуночи оставалось совсем немного.

Бодрым шагом, неожиданно целеустремленная девушка, поторапливая его, подошла к своей машине. Здесь ее энтузиазм поутих, но ненадолго. Явно что-то задумавшая, она «втопила педаль в пол» стоило Синдзи только устроится на пассажирском сидении. Пристегивался он уже под басовитый рев двигателя и визг покрышек.

Небо за стеклом было уже усыпано звездами, но дома Цукуеми видно еще не было.

Хмуро смотря на эту неожиданно безмятежную картину Синдзи раздумывал над накопившейся за этот день информацией. Его новый опекун петляла по каким-то узким догам, поднимаясь по ним все выше над городом и что-то беззаботно напевала под нос.

Все это ему не нравилось. Ситуация, как в дурной истории. К счастью, он не падал ни на кого «случайно» лапая грудь или еще чего похуже, но все эти штрихи, словно идущие друг за другом, вьющиеся одной линией вызывали тревогу. Он привык доверять своей интуиции, а потому подозревал, что история только начинается и минула самая легкая ее часть.

С кем доведется сразится в будущем?

Погибнут ли невинные в сражении колоссов?

Сколько умерло военных и гражданских сегодня, пока он играл в гляделки с отцом?

Где их похоронят?

Ненавидят ли его родственники погибших?

Чье имущество он по неосторожности разрушил?

Вопросов было так много, что хотелось вывалить их всех на девушку рядом, но смотря на ее беззаботное поведение – Синдзи не стал. Она так старается и похоже, что ради него. Время для вопросов будет потом, а этот день лучше закончить мирно.

+++

Поднявшись по серпантину на гору возле Токио-3, Кацураги остановила машину в одном из удобных мест. Пустынная дорога освещалась редкими фонарями, тусклыми и светящими через один. Затем, когда они вышли на леденящий кожу воздух, как раз в тот момент, когда девушка проверяла время, и это освещение погасло, а секундой позже раздался рев сирен.

Синдзи дёрнулся, представляя обратную сумасшедшую поездку и новое сражение с внеземным монстром, но положив юноше руку на плечо, его новая знакомая остановила этот порыв.

«Ну да, раз она ожидала этого, значит это что-то запланированное. Мне нужно будет помедитировать, чтобы вернуть разуму ясность» - подумал Синдзи.

Внизу, освещенный прожекторами, из-под земли восставал город-крепость Токио-3. Верящий в силу науки Синдзи сейчас получал зримое подтверждение всем рекламным брошюрам с хвалебными одами этому «оплоту человечества».

Здания поднимались, словно растущие стебли бамбука.

- Этот город ты сегодня защитил Синдзи, как и все человечество. – сказала Мисато.

- … Это все очень странно, но я определенно рад, что мое участие сократило число возможных жертв. – сказал Синдзи, смотря на удивительное зрелище внизу.

Там, под рев сирен, в свете прожекторов – словно мифическое создание из-под земли вырастал исполинский мегаполис. Окраины не скрывались под землю, но центр, главные небоскребы – даже внешне футуристичные, они вызывали восхищение у парня одним только своим внешним видом.

Впрочем, красота рассыпалась ударом случайной догадки. Скорее всего это не оплот человечества, а просто необходимая для поддержания НЕРВ инфраструктура. А если задуматься, то нападение пришельца именно на этот город означает то, что он, по сути, одна огромная ловушка.

Почему не любой другой мегаполис? Из-за Евангелионов? Или из-за НЕРВ? Что привлекло тварь именно сюда? Пока рано делать выводы, но, если следующая тоже направится сюда – дело плохо.

Город внизу принял нужное положение одновременно, с отчетливым лязгом и шипением, слышимым даже здесь, в отдалении. Справа стояла красотка начальник, атмосфера была довольно приятной и что самое интересное, Синдзи не испытывал какой-то неуверенности.

Наконец он нашел новую ступень, чтобы взобраться на нее.

Часть 3. Глава 8.

Икари Синдзи, 15 лет

Япония, Токио-3

Квартира Кацураги Мисато

Квартира неожиданно появившейся в жизни Синдзи начальницы, безусловно, впечатляла. Залежи мусора, полный полуфабрикатов и алкоголя холодильник, пингвин…

Еще здесь, то тут, то там можно было наткнуться на вещи Кацураги, забытые однажды в спешке, а потом заросшие новыми наслоениями беспорядка.

Как вишенка на этом ужасном торте, полная раковина посуды убивала любое желание заняться ужином, но парень справился.

Синдзи столкнулся с удивительной ситуацией, никогда ранее не встречав столь неряшливых женщин. Он был дома у нескольких своих подруг в городе N, поэтому знал о чем говорит.

На уборку, в итоге, было потрачено несколько часов, поэтому ужин был отложен вообще глубоко за полночь.

Готовил тоже, кстати, Синдзи.

Ну и кто здесь, в итоге, опекун?

После ужина настала пора ложится спать, чего без своих вещей, так и оставшихся где-то в чемодане, совершенно не хотелось, но выбор был невелик. Либо отправиться в недра депо, ведя, скорее всего, тщетные поиски, либо воспользоваться сомнительным гостеприимством капитана Кацураги.

Не пожелав искать приключений на ночь глядя, Синдзи решил не спешить и подождать. В результате долго ворочался на очередном так не любимом им футоне, но все-же смог уснуть.

+++

Выйдя следующим утром из квартиры Кацураги, парень увидел, наконец, свой чемодан. Рядом стояли еще пара коробок, на которых Синдзи с удивлением обнаружил печати службы доставки его неожиданно появившегося места работы.

Удивленный тем, как точно он ранее назвал этот «институт» кадавром, Синдзи не стал задерживаться, продолжив свой путь во двор.

Еще как только проснулся, Синдзи увидел место для занятий спортом снаружи. Стоило только выглянуть в окно, как на глаза попалась обустроенная всем необходимым площадка. Никакие снаряды ему, конечно, нужны не были, но зачем разминаться в комнате, если для этого есть специальное место?

В городе N он обустроил специальную зону на заднем дворе дома, ну а здесь воспользуется общедоступным.

+++

Кацураги Мисато, 29 лет

Япония, Токио-3

Квартира Кацураги Мисато

Мисато расслабленно оперлась на перила балкона, смотря вниз, на разминку подопечного. Видеозапись у нее, конечно, была, причем свежая, но почему бы не посмотреть своими глазами?

А посмотреть, как говорится, было на что.

Медленные, тягучие движения, плавные шаги, точные, выверенные до миллиметра действия, вот, что она видела. Она не понимала, как разминка может быть такой. В ее представлении, еще с колледжа, утренняя зарядка — это что-то быстрое, активное, заставляющее проснутся.

Здесь, однако, все было наоборот. Если не смотреть внимательно, могло показаться, что парень во дворе вообще не двигается, столь медленно он выполнял свои действия.

Сначала, очевидно, шла разминка. Он просто непонятным образом медленно прогрел все группы мышц, совершая ката в каком-то стиле, название которого было указано в отчетах, но вылетело у Мисато из головы.

Затем последовала другая часть, та, что она уже наблюдала однажды в госпитале, в Геофронте. Название этой части она знала, его запомнить было просто. «Шесть движений Икари», вот как ее называли вот уже несколько лет подряд. Имелось какое-то старое название, ведь основаны эти движения были исключительно на классике кэндзюцу, но молодежь знала их только под этим именем.

Здесь можно было увидеть ее подопечного во всей красе. И каждое из движений она знала. Именно ими он побеждал на арене, в окружении тысяч зрителей. Их, эти движения, знали и его соперники, но это им не помогало еще ни разу.

Впрочем, расслабленное созерцание капитана Кацураги быстро оборвалось. Отбросив «утреннюю банку», она бросилась в комнату за телефоном. Если ей только что не показалось, то Рицко должна об этом знать!

- Ало, Рицко! – почти прокричала Мисато по пути обратно на балкон, стоило подруге взять трубку. Она во все глаза наблюдала за тем, что обыватель мог-бы принять за атмосферное явление, галлюцинацию или что-то схожее.

- М-Мисато… - пока ученая душераздирающе зевала прямо в трубку, капитан Кацураги торопливо описывала то, что видела сейчас своими глазами.

- Ты просила меня наблюдать за Синдзи и, похоже, совершенно не зря. Только что он вышел на утреннюю тренировку и сейчас, прямо во дворе, творит нечто невероятное! – торопливо, спеша описать увиденное ранее и происходящее сейчас как можно быстрее, женщина заговорила, проглатывая окончания.

- Когда я решила понаблюдать за его тренировкой, увидела сияние АТ полей! Рицко, даже прямо сейчас он излучает ясно видимые глазом… плоскости? Что-то вроде постоянно меняющихся полей, что ты демонстрировала во время моей первой экскурсии по Nerv! Особенно велика концентрация возле ладоней, но тонкие желтоватые пленки видны повсюду возле него!

Ответом ей послужил произнесенный твердым, абсолютно бодрым голосом приказ: - Продолжай наблюдения. Если будут изменения немедленно оповещай.

И Мисато Кацураги, капитан оперативного отдела Nerv, конечно, продолжила смотреть.

С той стороны трубки доносились команды, громкие звуки заводящихся моторов, какое-то лязганье, но Мисато просто продолжала наблюдать, не отрывая глаз, пытаясь описать подруге каждую деталь.

Подобные явления ей видеть доводилось не часто, но в последний раз такое, она уверена, наблюдала на записи битвы с Третьим. Когда Ева пробивала АТ поля Ангела было видно похожее свечение, однозначно.

Однако созерцательное настроение, отчего-то нахлынувшее, было прервано голосом подруги из трубки: - Интенсивность излучения из твоего района падает, что там у тебя происходит?

- Думаю он заканчивает, движения Синдзи замедлились еще сильнее, свет становится более тусклым… и кажется более хаотичным, поля словно колеблются.

- Хорошо, я скоро приеду со всем оборудованием, не предпринимай никаких действий, если он не проявит агрессии, нехарактерного для себя поведения или не насторожит тебя еще чем-либо. Если все будет как обычно – то и действуй как обычно.

+++

Икари Синдзи, 15 лет

Япония, Токио-3

Спортивная площадка

Выходя из последнего ката, я открыл глаза, пытаясь осмыслить свои предыдущие чувства. Сегодняшняя разминка показала, что я, действительно, изменился. Тело и раньше, после боя с тем кайдзю было каким-то странным, но сегодня я, определенно, столкнулся с чем-то новым.

Нужен был, конечно, меч и полноценная тренировка, чтобы сказать наверняка, но и так было ясно, что не все так просто. Со мной словно осталась небольшая частичка того огромного «биомеханоида», которая ощущалась естественно, но как-то все равно необычно.

Как вообще словами описать настолько тонкие изменения?

Если говорить по порядку, то ранее, в самых сложных своих боях я будто бы развивался, опираясь на что-то внутри себя. Это что-то всегда было со мной, оно помогало, подталкивало, защищало, будто внутренняя сила из доударных новелл.

И, как и всякая внутренняя сила, она показывала себя лучше всего в моменты эмоционального напряжения, в бою.

Но, как я теперь понимаю, нащупать ее у меня получилось и однажды во время путешествий. Тогда я принял это за галлюцинации, не поверил старому мастеру, но сегодня могу с уверенностью сказать – то, что я испытывал ранее – это нечто мистическое.

Названия данному явлению я еще не имею, но уверен, что теперь точно смогу довольно легко обратиться к своей новой силой и использовать ее, когда потребуется…

Но на что она годится?

Хм…

Поднявшись обратно в квартиру к капитану Кацураги, проигнорировав, к ее удивлению, свои вещи на пороге, я сперва намылся, затем сделал нам завтрак, а потом уже, после того как мы поели, занялся своими вещами.

Что-то в ее поведении стало настораживающим, но ничего критичного я не заметил, а потому не особенно волнуясь занялся своими делами. Уверен, несмотря на определенное дружелюбие у нее есть строгие приказы на мой счет. И лучше не конфликтовать с этими ее приказами. Теперь, когда я, фактически, солдат подозрительной международной организации, не стоит совершать опрометчивых поступков. В бою она одна, без оружия мне, конечно, не соперник, но любая хоть сколько-нибудь военизированная структура решает вопросы с дезертирами и дебоширами совсем не уговорами.

Впрочем я, пока что, не давал поводов для беспокойства.

За этими размышлениями прошло несколько десятков минут, во время которых я быстро и аккуратно распределил свои вещи по выделенной мне комнате.

Пока здесь очевидно определенное запустение, но моя начальница сказала, что при необходимости я смогу заказать некоторые свои вещи из дома, служба доставки Nerv справится с этим, не стесняясь отсутствия у себя ключей, нужных документов и всего прочего. Видимо совесть и стеснение точно также входят в этот список нужных, но отброшенных ими вещей.

Впрочем, несмотря на некоторые недостатки, работу свою эти люди выполняют отлично, так как доставили все необходимое, не прихватив лишних вещей.

В связи с этим я связался с бабулей Мито, живущей на моей улице, коротко переговорив с ней о том, что добрался, что со мной все хорошо, что я полноценно питаюсь и ответив на еще тысячу вопросов, в процессе не забыв вставить ремарку о том, что старушка Ако, соседка, которую просил присмотреть за домом, не должна беспокоится, если какие-то люди будут приходить за какими-то моими вещами. Обеспокоенная пожилая леди уговаривала поделится подробностями, но еще я сказал только о том, что дела отца заставят меня задержаться в Токио-3 на больший срок, чем я мог предположить.

Затем пришлось выслушать еще несколько минут ее обычного сводничества, когда она как обычно расписывала одну из своих внучек, но с этим было ничего не поделать.

+++

Акаги Рицуко, 30 лет

Япония, Токио-3

Жилой комплекс

сотрудников Nerv

Выбросив окурок в урну, стоящую возле входа в комплекс, Рицуко быстрым шагом пронеслась по придомовым территориям, лестнице и коридорам, вломившись в квартиру Мисато едва ли не с ноги. За ней семенила помощница и несколько техников. Все оборудование было уже при них, все-же звонок подруги застал ее в лагере, где она исследовала ошметки Сакиила. Точнее уже несколько часов как спала, после ночи исследований и попыток разобраться в получаемых помощниками данных.

Ошметков осталось немного, будем откровенны, но это не слишком важно. Того, что осталось, по факту достаточно, но как обычно, больше не меньше, поэтому сынок командующего попал бы под вал профилактических упреков, если бы не новые обстоятельства.

Если третье дитя способен на излучение АТ поля – потребуется его всестороннее исследование. Оно и ранее ему предстояло, но, очевидно, теперь план изменится.

Всё же, те процедуры, что были проведены после его победы над Сакиилом не выявили никаких отклонений, но это ничего не значит, придется сделать больше анализов и тестов, чтобы подтвердить или опровергнуть полученный результат.

Удивленная Мисато не волновала молодую ученую, пингвин не волновал, мнение пилота не волновало. Парень, находившийся в выделенной ему комнате, в приказном порядке был уложен на кровать и началась работа…

Спустя несколько часов, в фургоне, забитом научным оборудованием Рицуко неслась по направлению к Nerv. Ей было, что обдумать.

Сидя сбоку от водителя, с ноутбуком, подключенным к МАГИ, она анализировала данные, полученные от всех анализов, проведенных на месте. Сверяла свои результаты с результатами работы суперкомпьютера, проверяла выкладки лаборантов и ученых из Nerv, уже получивших куски данных для проверки. По всем результатам выходило, что третье дитя никак не отличается от обыкновенного человека. Не было каких-либо совпадений с результатами анализов Евангелионов и Ангелов.

Совершенно обыденный человек.

С идеальным здоровьем.

Такого, естественно, никак не могло быть, но все анализы подтверждали, что, например, некоторые наследственные заболевания Гендо отсутствуют, даже те, что находились в, так сказать, «спящем режиме», передаваясь в виде рецессивных генов.

Рицко даже не стала бы рыть в этом направлении, но МАГИ указала ей на странность.

А затем как посыпалось. Ошибка за ошибкой, анализ за анализом, отчет за отчетом.

Третье дитя был, очевидно, сверхчеловеком. Имея доступ к анализам первого дитя, этой Аянами, она наблюдала похожую картину, но все равно не такую.

Опрос сына командующего тоже добавил непонятных моментов. Парень охотно сотрудничал, выполнял все указания и команды, прошел несколько особенно неприятных анализов без недовольства и возражений, рассказал обо всех своих ощущениях на недавней «разминке», пообещал не тренироваться, пока она не подготовит лабораторию...

Юноша при долгом близком общении начинал производить какое-то странное впечатление и Рицуко не понимала, в чем дело. Или это ее самовнушение, игры сознания.

Или таково давление от присутствия сверхчеловека на кого-то, кто находится на ступени ниже.

Впрочем, у нее еще будет время узнать.

Закурив очередную сигарету за этот, обещающий стать очень долгим, день молодая ученая улыбалась в лицо новой тайне, что вырисовывалось из графиков и диаграмм на экране ее ноутбука.

Часть 3. Глава 9.

Икари Синдзи, 15 лет

Япония, Токио-3

Квартира Кацураги Мисато

Синдзи следовало понять, что все движется куда-то не туда, когда ученая на поверку оказалась действительно сумасшедшей. Ворвавшаяся в дом, она несколько часов пытала его расспросами, смахивающими на полноценный допрос, анализами, пусть и терпимыми, но больше похожими на пытки и разными странными подозрениями.

Странным, также, было и поведение капитана Кацураги, которая, похоже, заметила что-то необычное в его тренировке и, очевидно, незамедлительно об этом доложила.

Терминологию ученой было не понять, слишком специфичные она использовала слова и выражения, но и совсем олух бы распознал, что он где-то прокололся. Синдзи олухом отнюдь не был, а потому понимал, что облажался.

Очевидно, демонстрировать новообретенные умения не следовало.

То, что он воспринимал просто собственным развитием для бесноватой ученой было совершенно иным.

Но спустя какое-то, на его взгляд - слишком долгое время – ученая соизволила, наконец, убраться восвояси.

Оставшись наедине с капитаном Кацураги, парень спросил: - Что теперь со мной будет?

Они молчали уже точно более десяти минут, сидя друг на против друга на кухне, поэтому парень решил нарушить тишину прежде, чем начальница выпалит какую-нибудь очередную глупость.

- О чем это ты? – сделала Кацураги вид, что ничего необычного не произошло. Синдзи помрачнел на это еще сильнее, теряя на глазах добродушное выражение, давно прилипшее к лицу.

Подобравшаяся женщина вдруг вспомнила свои недавние мысли на тему того, что она не соперник юноше напротив. Парень, тем временем, развил мысль: - Та ученая с фанатично блестящими глазами. Она выглядела так, словно собирается препарировать меня. – пристально смотря в глаза собеседнице парень просчитывал свои дальнейшие ходы. Вариантов было много, и все они его в общем устраивали, кроме тех, где его попытаются положить на алтарь науки.

- Рицко не такая! - поспешила возмутится капитан. Подскочив со стула, она уперла руки в столешницу, нависнув над Синдзи. Учитывая ее фривольный наряд, сцена была прекрасной, но ни один из участников не имел настроения отвлекаться.

Парень молчал. Лицо, к которому уже успела привыкнуть Кацураги, изменившись недавно, не собиралось возвращаться обратно, и казалось совершенно чужим. Чувствуя, что ей требуется привести более убедительные доказательства, причем поскорее, сконфуженно произнесла: - Максимум проторчишь пару тройку недель в научном отделе, пока она не поймет в чем твои… способности, не угрожают ли они окружающим, будет исследовать вдоль и поперек… пока не успокоится.

- Итак, зная, что ученый — это скорее демон, жаждущий знаний, чем человек, Вы говорите, что я могу быть спокоен за свою жизнь? – спросил Синдзи. Выдохнул и продолжил: - А если она не найдет ответов и полезет своими кривыми руками куда-нибудь в мои мозги?

Опешившая от такой постановки вопроса капитан плюхнулась на стул и беспомощно уставилась на парня. У нее остался единственный аргумент.

Сбросив прочь всякую дурашливость, она уставилась на Синдзи не менее холодно, чем он на нее. Разглядывая его так, женщина думала, что же всё-таки за человек перед ней. Как никогда сейчас похожий на командующего, он сейчас решал, следует ли ему «рвать когти» или продолжать действовать, оставаясь в структуре Nerv. Она знала, что, согласно отчетам, он не совсем стабилен, как с точки зрения нормального человека. Как Акаги была фанатиком от науки, так он был фанатиком от силы. В своем путешествии он искал силу и только силу, а все остальное – было просто умелой мимикрией по словам экспертов института. По их мнению – таким образом Икари-младшему просто легче получать новые навыки, бросать вызовы, учувствовать в соревнованиях. Мисато не хотела верить в это, но последний отчет продолжал туже историю, но на этот раз совсем не голословно и с доказательствами в виде поминутного анализа поведения в Еве, где он чувствовал себя слишком хорошо, как для того, кто бьется насмерть с Ангелом.

И все это было слишком грустно, чтобы быть правдой. Мисато надеялась, что он просто переключается, из одного режима в другой или что он и вовсе нормальный, просто немного странноват, повернут на саморазвитии, самосовершенствовании, но без особых отклонений.

Основания для такой веры у нее, безусловно были, потому как она видела отчеты на каждого из ключевых работников их балагана и если бы в них все было правдой, то всему коллективу Nerv давно следовало совершить коллективное самоубийство. Плюс ко всему – психологи просчитались и она, потрясая отчетами о его «романтическом терроризме» в городе N смогла выбить из них блеянье насчет того, что возможно есть какая-то ошибка. Потом старые извращенцы, конечно, оправились от удара и заявили, что это просто очередное «самосовершенствование» авторства Синдзи Икари, но момент их был упущен.

Чего только стоил отчет на нее саму!

На этой мысли женщина неожиданно усмехнулась, немного расслабившись.

А затем объяснила Икари: - Пойми, пилотов на данный момент всего трое, как и гарантированно рабочих юнитов. Соответственно, каждый из вас ценен, уникален и причинить хоть какой-либо вред пилоту машины, способной предотвратить конец света – это нечто невозможное.

Улыбнувшись на этот раз нормальной, обыкновенной улыбкой и сбросив свою холодность, она продолжила: - Уверена ее скрутят в тот-же момент, как прознают о том, что какой-то из анализов может представлять опасность для твоей боеготовности.

Последняя мысль показалась ей особенно забавной, отчего улыбка ее стала еще светлей.

Видя, что слова наконец нашли отклик в душе подопечного, Кацураги продолжила: - Есть шанс, что тебя действительно изолируют, пока она не проверит все данные и не будет доказано, что недавно тобой продемонстрированное – это не какое-нибудь Ангельское заражение.

Синдзи на это хотел было сказать, что знает человека, ни разу не встречавшего Ангелов и способного на еще более интересные вещи, но моментально заткнулся, стоило только ему подумать о последствиях подобных слов. Хватит с него одной ошибки. И тем более не стоит болтать о том, что он у него и научился тогда «приемам» пусть и не поверил в то, что это не галлюцинации.

Хмм…

Взяв пример с Кацураги, он расслабился, вернул лицу обычное выражение, а затем откинулся на спинку стула, полностью отразив позу командира.

- В таком случае, если меня закроют в лабораторных застенках - я требую с Вас, капитан, моего ежедневного краткого посещения. Если же вы не явитесь хоть раз – то я буду считать, что Вы одобрили мой побег. – сказал Синдзи.

Кацураги улыбнулась на это, подтвердила уговор в своем обычном бодром стиле и ушла, наконец, готовится ко дню, полному отчетов и звонков. Наверняка к обычной рутине привалит гору бумаг от всевозможных служб, с тысячами жалоб и требований.

***

Икари Синдзи, 15 лет

Япония, Токио-3

Один из бункеров над Геофронтом

Вот уже пять дней как он заключен в этом здании.

Три первых дня были полны анализов, исследований, опросов и тестов, но потом как отрезало.

В последний день ученая ругалась на то, что ей не позволяют отправить его в Геофронт, где все ее лучшее оборудование и что не дают переместить оборудование. Про себя Синдзи слегка злорадствовал, совершенно незаинтересованный в любых успехах надоевшей ему уже женщины. Его заключение с трудом можно было оценивать как что-то отрицательное, если исключить частые опыты, но заключение всегда остается заключением, каким бы комфортным оно не являлось.

Синдзи мог бродить по довольно большому комплексу, тренироваться, сидеть в интернете. Пообщался с подписчиками, сказав, что может пропасть на неопределенный срок.

Решил, наконец, вопрос с доставкой его Магны в Токио-3, пусть это и подвергало мотоцикл опасности, пусть и коробило от того, что кто-то будет прикасаться к его четырёхцилиндровому другу. Но без колес, без свободы передвижения было неприятно, Синдзи от чего-то казалось, что на ногах висит по гире.

Иными словами, старался занять себя всем, что приходило в голову, но только не мыслями о том, насколько легко он пройдет сквозь охрану, вздумай сбежать.

Затем прошло еще несколько дней, в ходе которых он все сильнее выходил из себя.

На восьмой день, игнорируя все вокруг он помедитировал почти весь день в месте, которое он определил под додзе. От настоящего зала здесь, естественно, ни татами не было, но и бетонный пустырь сойдет, когда ты занят только медитацией. Все, что ему нужно было сделать – сделать хорошую влажную уборку в неиспользуемом гараже, добавить освещения переносными лампами, переодеться в подходящую одежду и постелить коврик.

Приемы пищи, сон, медитация – так он провел еще три дня.

На двенадцатый день, когда капитан Кацураги впервые за все это время не пришла, хотя до этого всегда появлялась, пусть краткими налетами, Синдзи вышел из бункера в Токио-3.

Охрана не пострадала, на удивление, получилось выйти незамеченным.

Как мог отсутствовать пост на единственном известном ему выходе из этого подземелья – вопрос непростой, но возможно и не требующий ответа. Вполне может статься, что это просто очередной эксперимент над ним, очередной приказ отца или опыт ученой. Сунув руки в карманы Синдзи впервые прогуливался по городу, в котором, похоже, надолго задержится. Ходя туда и сюда бесцельно, он всматривался в лица людей, с наступлением вечера все чаще ставших появляться на улице.

Одни куда-то спешили, другие нет.

Одни улыбались, другие нет.

Одни казались счастливыми, другие нет.

Этот город был, как и все прочие.

Сколько он их уже видел?

Множество.

Сколько еще увидит?..

Это был большой вопрос. Со всем происходящим вокруг могло оказаться, что жить ему осталось до ближайшего поворота за угол или еще пару дней.

А могло оказаться, что еще сотню лет.

Столкнувшись с потусторонним лицом к лицу, в бою, он задавал себе разные вопросы, пытаясь уместить новые события в картине мира.

Он и сам стал частью того, что можно было назвать потусторонним.

Ученая пыталась все объяснить, конечно.

Но не смогла.

Или не захотела.

Синдзи забрался далеко в своем путешествии, теперь пора было оглядеться.

Новая ступень найдена, он даже встал на нее, но будто что-то не так со всей этой историей вокруг…

***

Кацураги Мисато, 29 лет

Акаги Рицко, 30 лет

Япония, Токио-3

Геофронт

Мисато просматривала очередной отчет от оперативной службы, когда в ее кабинет ворвалась Рицко.

Сразу поняв, с чего та настолько запыхавшаяся, раскрасневшаяся, почему растрепана и блестит глазами столь злобно из-под своих очков, капитан позволила себе сделать вид, что не понимает, о чем речь.

Рицко, в свою очередь, истерила.

Верившая в совершенство своего разума, в превосходство науки, в силу МАГИ и свой гений ученая впервые столкнулась с чем-то что не могла понять и принять. Это было странно для Мисато, знакомой с концепцией научного подхода, но, похоже, что это был просто выплеск давно копившегося напряжения.

Когда выдохшаяся подруга прекратила, наконец, изливать в пространство свое недовольство, используя научные термины вперемешку с самыми черными словами и иногда заменяя одни на другие, Мисато спросила: - Ну и что, что он сбежал? Ты не закончила свои тесты? – и победно улыбнулась, когда ученая, поперхнувшись, просипела: — Это не охрана ушла с постов, это ты их всех отозвала!

Кивнув, Мисато решила добавить, словно добивая: - Я спросила у Фуюцки. И он был уверен, что вопрос уже был решен, когда выяснилось, что излучение происходит от Синдзи, а не от Ангела. Так что возможно тебе еще предстоит разговор о превышении полномочий с командующим или его заместителем. – и пусть ей было грустно от того, что она подставила подругу, но совершенно не понимала желания той запереть где-то ни в чем не повинного ребенка.

Подобное не окупалось никакой дружбой. И пусть Мисато знала, что подруга, бывает, чрезмерно увлекается, переходя некие грани морали, но не верила, что так давно знакомая ей женщина будет способна, как сейчас, бессмысленно издеваться над человеком.

Акаги, в ответ, только плюхнулась на кресло для посетителей.

Слова у нее как-то внезапно кончились, когда она просто поняла, что действует так по довольно простой причине.

Все дело в том, что женщина ненавидела, когда Гендо делал это свое безэмоциональное лицо. И когда встретила кого-то столь похожего, создающего такое-же впечатление, что она просто пустое место для оппонента, то потеряла контроль. Снова, как тогда…

Передернувшись от воспоминаний, она перевела взгляд на лицо внимательно смотрящей на нее подруги. Та тоже была явно недовольна ею, но надеялась на раскаяние.

Что же, придется снова притворится провинившейся, если не хочет потерять одного из немногих действительно дорогих людей.

Пусть порождение Юи пока живет спокойно…

Вскоре возможностей умереть у него, похоже будет достаточно.

Посмотрим еще, кто действительно выживет в этой истории.

Часть 3. Глава 10.

Икари Синдзи, 15 лет

Япония, Токио-3

Окрестности Токио-3

Была уже глубокая ночь, когда Синдзи добрался до развалин, что виднелись из окна поезда в момент его въезда в этот «город будущего» с рекламных афиш. Парень бродил меж ветхих многоэтажек, зданий заброшенных и мрачных. Люди, очевидно, бросили это место еще во время второго удара и так и не вернулись, кругом были следы разрушений, так никем и не прибранные.

Остовы машин, завалы из хлама, притащенного волнами цунами, разобранные только частично, когда спасатели выискивали выживших и трупы…

Ночь только добавляла атмосферы, как и отсутствие всяких хоть сколько-нибудь выраженных звуков. Кругом была сплошная разруха, грязь и упадок. Здесь не чувствовалось даже бриза, как обычно бывает в прибрежных городах.

Это было очень мрачное место.

Но весьма уникальное, поэтому верная камера Синдзи уже давно была у него в руках.

Парень, сбежавший из-под отсутствующего надзора, успел зайти за некоторыми своими вещами в квартиру Кацураги, поесть, привести себя в порядок. Крузер, пока, к сожалению, не доставили, а потому он передвигался пешком.

Так, наметив цель, он прогуливался в руинах, пусть и не рискуя подходить слишком близко к некоторым зданиям, которые, казалось, вот-вот рухнут под собственным весом.

После его победы над тем чудовищем, кайдзю, которого все, отчего-то, звали Ангелом, капитан Кацураги показала ему город с самой прекрасной стороны. И парень это действительно ценил, но, чтобы полноценно познакомится с этим местом такого однобокого подхода будет недостаточно.

Забравшись на борт удивительно ровно стоящего рыбацкого баркаса, застрявшего в потоке машин, куда его, похоже, занесло еще во время прилива цунами, Синдзи сделал несколько фотографий. На одной из них, на его взгляд, самой удачной за этот день, от всей композиции создавалось впечатление, что корабль плывет в потоке машин, словно по волнам. Под светом луны и звезд это было удивительное зрелище, особенно учитывая то, что прямо по курсу виднелись многочисленные огни Токио-3.

Тени скрадывали очертания окружающего пространства, отчего ты не сразу и понимал, что за бортом на самом деле вовсе не вода.

Аккуратно слезая вниз, Синдзи думал, что пора закругляться на этом. Помимо того, что достаточно испытывать свою удачу сегодня – был еще десяток обстоятельств.

Этот десяток не особо умело пытался скрыться во тьме, окружая со всех сторон.

Банально.

Синдзи уверенно направился к тому из них, кто отдавал команды, пусть и жестами. Мужчина средних лет, в форме, бронежилете, с автоматом, и, как и все остальные, с символикой отцовского института.

Но лицо держал хорошо, это парень мог утверждать с уверенностью, потому как подойдя вплотную – не заметил и тени беспокойства, удивления или еще какого-либо чувства.

Солдат.

Этот мужчина, выглядящий устало, был точно не из тех, что охраняли его в последнее время.

Синдзи решил начать диалог первым: - Доброй ночи. – мужчина на это только кивнул, не желая, очевидно, нарушать тишину. Скорее всего он был совсем не в восторге от столь заинтересовавшей Синдзи атмосферы. Поэтому парень продолжил, желая вытянуть, наконец, из военного хоть слово: - Скажите, зачем вы пришли? – и этот вопрос дал результат.

Мужчина, еще раз настороженно оглядевшись, выполнил воинское приветствие, представился и наконец объяснил «цель визита»: - Младший лейтенант Оойси, по приказу капитана Кацураги уведомляю Вас, внештатный сотрудник Икари, о необходимости прибыть в расположение.

«Внештатный сотрудник Икари» понятливо покивал и спросил: - Под «расположением» вы, младший лейтенант, имеете ввиду?..

Оойси всё также невозмутимо ответил: - Капитан, цитирую, сказала: - «Пусть возвращается домой, хватит шляться в руинах».

Синдзи на это только улыбнулся, узнавая манеру речи новой начальницы. Поэтому, не видя особых проблем, парень присоединился к солдатам, двигаясь к сияющему вдали городу. Они с Оойси прошли несколько кварталов, приближаясь к уже более-менее жилой части развалин, не особенно пострадавших, и в этот момент новые чувства Синдзи начали подавать странные сигналы.

То, что он прежде чувствовал, там, в недрах Геофронта, когда увидел окна, которых на самом деле не было. Так и сейчас, казалось, что где-то рядом есть что-то неправильное, необычное, странное, что кто-то наблюдает, словно издалека. В тишине заброшенных зданий даже ветер не дул, слышны были только осторожные шаги их группы. Это, а еще окружающая тьма создавали мрачное, жутковатое впечатление. Синдзи, чутко прислушивающийся к своим чувствам, вдруг осознал, что это такое он, можно сказать, осознает. Он чувствовал взгляд, но не так, как это было обычно, а так, словно на него смотрели из… Другого времени? Словно кто-то в прошлом взял и заглянул скрытно в настоящее, чтобы поглядеть на него.

А потом он и вовсе разглядел того, кто на него смотрел. Та голубоволосая девушка, вот кто его изучал, бесстрастно и неподвижно. Он увидел ее фигуру в переулке, в тенях, среди обломков зданий, стоящую, словно кукла, в одной из разбитых витрин. Но Синдзи был уверен, что она никакой не манекен.

Красные глаза, голубые волосы, школьная форма и никаких бинтов, которых в прошлый раз было полно.

Не отрывая взгляда, Синдзи остановился и затем начал медленно приближаться. До цели было где-то около сотни метров, но пройти их, не смотря под ноги, то и дело огибая возникающие препятствия оказалось не так-то просто.

И вот, спустя несколько минут он подошел к месту, где истаял силуэт девушки, растворившийся, словно дым. Та исчезла спустя несколько его шагов в ее сторону, но он все равно уцепился глазами в приметную пробитую чем-то витрину и дошел до нее.

Заглянув сквозь осколки стекла Синдзи увидел что-то на полу. Мелькнуло нечто голубоватое, отчего ему стало вдруг тревожно. Не рискуя приближаться к осколкам стекла и тем более просовывать голову в дыру в витрине, которая в любой момент может превратиться в гильотину, он привстал на цыпочки, разглядывая лежащий в помещении скелет. Обрывки одежды, голубые волосы, выбеленные кости. Сдерживая дрожь, он посмотрел на стоящего рядом каменнолицего Оойси.

Тот на скелет никак не реагировал.

Синдзи на это спросил: - Как Вы думаете, младший лейтенант, это нормальный вид для скелета? Может быть, у Вас есть знание того, как он должен выглядеть? - звучало, это, конечно, довольно глупо. Но как еще ему, никогда прежде не сталкивавшегося со скелетом за пределами класса естественных наук, было узнать нужную информацию?

Оойси еще какое-то время вглядывался в труп, оглядел магазин, весь уничтоженный временем и водой, но сказать смог только одно: - Обычный скелет. Если лежит тут со второго удара, как и прочие, то вполне может иметь такой вид. Идемте отсюда, о Вашей находке, внештатный сотрудник Икари, будет доложено соответствующим службам и о покойной позаботятся.

Синдзи не стал спорить и вернулся на прежний маршрут. Покоя не давали голубоватые волосы, они, конечно, могли быть крашенными, но не могли же столько времени продержаться? Разве не превратились бы они в седину? Парик, нет, это был точно не он, просто комок старых волос возле головы, где даже кожа сгнила, но эта характерная примета осталась.

Итак, на него смотрели из прошлого, затем он находит скелет, у скелета голубые волосы, аналогичные смотрящему…

Это некая игра с ним или происходит что-то другое?

Звяк-свист-шлеп

Безмятежное лицо спящей девушки неуловимо изменилось, сложившись в легкую, почти незаметную улыбку.

Она, наконец, была уверена, что предреченное больше ни над кем не властно.

+++

Икари Синдзи, 15 лет

Япония, Токио-3

Геофронт

На следующий день, ближе к обеду, в мир заявился новый пришелец. Синдзи никак не мог привыкнуть называть тварей ангелами, как остальные. Сюда подходили больше словечки из доударной манги и фантастики, почему серьезные люди используют библейские мотивы он никак не мог взять в толк. Странный девиз и символика организации тоже, говоря откровенно, вводили в недоумение. Он уже больше недели ломал голову над этой тайной, пытаясь разобраться, в чем же собственно причина использования неуместной мистической ерунды, но ответов не получал.

Это напрягало.

Организация, использующая подростков для борьбы с пришельцами, при этом пропитанная религиозными отсылками, вызывала подозрения и опасения. Вчера, когда он прибыл в квартиру Кацураги та извинилась, прося прощения за то, как поступила она и ее подруга, Рицко. Не ожидавшая ничего подобного, она действительно раскаивалась, Синдзи это видел. В итоге вечер они провели вполне мирно, Синдзи задавал вопросы, женщина отвечала, пингвин бродил рядом, будто ничего и не происходило. Кацураги, пусть и ознакомившаяся со всеми отчетами испытаний, с теоретическими выкладками и результатами исследования подруги все равно была впечатлена возможностями парня, когда он прямо там, сидя за столом, вызвал перед ладонью пленку АТ поля.

Ей было известно о том, что каждый человек, в теории способен на это, но помимо лабораторных испытаний никогда и нигде ничего подобного не видела. Синдзи, впрочем, тоже пока только осваивался с новыми возможностями, благоразумно умалчивая о том, что помимо установки барьеров, он способен на еще некоторые вещи, в которых пока не разобрался. Чего стоило одно только его «видение» тем вечером, когда он прогуливался в руинах. Помимо этого, на тренировке, во время его заключения в бункере из-за сумасшедшей ученой ему на практике, с мечом в руках удалось проверить свои новые возможности.

И вот, настал тот момент, когда Синдзи снова оказался напротив монстра, настроенного однозначно враждебно. Когда прозвучал сигнал тревоги они с капитаном Кацураги проверяли его знания о Токио-3. И на этот раз они изучали не ту часть, что на виду, а ту, что касалась инфраструктуры, созданной для поддержки Евангелионов в бою, скрытых лифтов, ведущих в Геофронт и из него, зданий, являющихся на самом деле просто «чехлом» для огромных пушек, точек, где можно сменить кабель питания, мест, из которых пришельцев лучше уводить, поскольку под ними находятся убежища гражданских и еще о десятках мелочей. Которые, понятно, мелочами не являлись совершенно.

И вот, новый пришелец, наконец, прибыл.

Кальмароподобная тварь, что была напротив него, от выстрелов ничуть не пострадала, как Синдзи и думал. Даже погасив ее АТ поле своим, он смог только несколько повредить ее шкуру короткими очередями из подобранного монструозного автомата, но и только. Ни на ее щупальца, ни на скорость левитации это никак не повлияло.

Помимо прочего то, что вся мощь его АТ поля уходила на гашение поля оппонента, влияло на его новоприобретенные способности. Так, покрыть клинок ножа сияющей желтой получилось со слишком большим трудом, чтобы можно было всерьез рассчитывать на применение в бою. Пушку, что оказалась бесполезной, он, выгадав момент, аккуратно прислонил к одному из зданий, что еще не успел разрезать его оппонент.

Синдзи несколько раз сталкивался в бою с теми, кто использовал лассо, а также с теми, кто предпочитал орудовать плетью. Были в его противниках и те, кто пользовались арканами. И действия твари пусть и были похожими, но, всё же, отличались. Так, препятствия она разрубала влет, а вот вокруг ножа наоборот, попыталась обернуть свое щупальце, когда Синдзи, составляя план, все-же подставил его для проверки. Тварь, в свою очередь, обернула свою тентаклю вокруг ножа и потянула на себя, пытаясь то-ли вырвать оружие, толи притянуть к себе Евангелион.

В итоге противники изучали друг друга с пару минут, до тех пор, пока квартал, за пределы которого Синдзи решил не выходить и не пускать тварь, не стал походить больше на откровенные руины. В один из моментов, Синдзи решил, что узнал достаточно, и стал действовать.

Кальмароподобный монстр, в очередной раз атаковал щупальцами, открыв свою уязвимую часть, а Синдзи подставился, специально пожертвовав ножом, поскольку не видел другого выхода. Не желая получать повреждения, он считал, что момент, когда монстр атакует - единственный, когда он сможет успешно его поразить.

Так, позволив себя притянуть, Синдзи, которого дернули за правую руку, парировал удар второго щупальца твари, когда она, словно плетью, обрушила его ровно на голову биомеханоида. Для этого пришлось сконцентрироваться, чтобы создать подобие наруча из АТ поля на левой руке, но он справился. Просто одна плоскость на мгновение, на этого его текущих навыков хватает.

Оказавшись вплотную к монстру, он, наконец, смог нормально атаковать. И пусть его позиция пока была неустойчивой, пусть первый удар в ядро монстра вышел смазанным, но этого уже было достаточно. Подбросивший кайдзю удар стал решающим. Синдзи пришлось несколько раз увернуться и парировать удары щупалец, в этот раз проехавшихся по его броне, но сокрушительные удары кулаком не прошли для ядра пришельца даром.

Схватка, оба участника которой молча боролись, близилась к завершению.

Под безмятежно-голубым небом, в клубах пыли, вздымая движениями волны осколков, они раз за разом сталкивались с глухими звуками, похожими на те, что бывают, когда забивают сваи.

Испытывая неожиданно едкую боль в тех местах, где монстр соприкоснулся с броней, Синдзи наносил удар за ударом. Он не всегда попадал, иногда просто выигрывал себе мгновение на новое действие и новый шаг, иногда из-за вбитых рефлексов пытался просто ошеломить противника, иногда пытался повредить «источники» щупалец, но с каждым ударом он приближал свою победу, совершенно неумолимо.

Кабель питания Евангелиона Синдзи оказался перебит, но уже было все равно. В пыль разрушенного квартала, ставшего полем боя, спустя несколько мгновений после очередного сокрушительного удара, упала туша огромного монстра.

Рефлекторно отряхивая кисти, которые будто были покрыты липкой кровью монстра, Синдзи немного выждал, но так и не дождался внезапного взрыва или чего-то подобного. Туша монстра просто валялась на обломках зданий, посреди хаоса разрушений, недвижимая и тихая, не выкидывая никаких неожиданных фокусов, с тех пор как он решающим ударом с правой разбил ядро этой туши. У него оставалось чуть больше двух минут питания от аккумуляторов, ведь несмотря на все его усилия под конец боя кабель питания оказался перебит.

Слушая усталый голос капитана Кацураги, парень подключил новый кабель, вынув аккуратно старый. Затем пришла очередь для слов ученой, что настойчиво просила расположить монстра «поудобнее» отчего пришлось придумывать, как будет сподручнее перевернуть и устроить склизкую тушу.

Потом долго решали, куда «парковать» Евангелион, ведь с ближайшими лифтами была какая-то проблема…

В итоге, вся возня растянулась на лишние пару десятков минут, до тех пор, пока командующий не поинтересовался до каких пор женщины будут использовать оружие и энергию столь бездумно.

На этом мучения Сина можно было назвать завершенными, если бы он не был уверен, что его ждут еще проверки и тесты, с вопросами в духе «а не появляются ли у вас, молодой человек, неудержимого желания устроить кровавую баню где-нибудь в общественном месте» от старого психолога, который, почему-то вызывал у него ощущение, что тот является старым подозрительным извращенцем.

И неизвестно еще, минула самая тяжелая часть или скоро все продолжится.

Часть 3. Глава 11.

Икари Синдзи, 15 лет

Япония, Токио-3

Геофронт

Спускаясь вниз, на огромном лифте для огромного робота, Синдзи в очередной раз предавался размышлениям. Было кое-что, одна деталь, которая заставила его не выходить за пределы квартала в третьем секторе Токио-3. Все дело было в жертвах среди гражданских, той теме, от которой начальница старательно отводила разговоры, не упоминая даже краем.

На этот раз он увидел двух сверстников, которые не убрались в убежище, а наоборот – вылезли наружу, словно самые натуральные самоубийцы.

Удивление, которое в тот момент испытал Синдзи было настолько отвлекающим, что заставило его отключить лишние эмоции и просто попытаться минимизировать все вероятные разрушения и жертвы. Возможно, его шаг был верен, возможно нет, ответ дать было пока нельзя. Вот тут ему, он был уверен, пригодится опыт и образ мышления капитана Кацураги, женщина сможет дать ему ответы на его вопросы. Если, конечно, снова не начнет свои шуточки. Так, во-первых, ему был важен вопрос, где хоронят погибших в его сражениях. А во-вторых – как действовать в тех ситуациях, когда мораль в нем сталкивается с прагматизмом и логикой. Что делать, если на прицеле вместе с монстром, прямо за ним, маячат фигурки беззащитных людей?

Стоят ли жизни тех, кого успеет уничтожить монстр, пока он метается между развилками выбора, жизней тех, кто делают глупые вещи, заставляя его вставать перед этими самыми развилками?

Почему те двое решили, что выбраться из подземелья, из надежного бункера – это хорошее решение? Почему он должен был подвергать себя ненужному риску, в тот момент как холм, где засели два парня – лучшая позиция для борьбы с кайдзю, когда он вставал на дыбы, открывая уязвимое ядро? Во время этой битвы нужно было подбросить пришельца для качественной атаки – как удобен бы был тот холм, избавив его от необходимости совершать лишние движения.

Но вместо удобной позиции, без скопления зданий вокруг, вместо поля и деревьев в качестве удобной позиции он получил то, что получил.

+++

Когда закончилось быстрое перемещение сквозь толщу земли, сквозь воздушное пространство огромной подземной полости, Синдзи уже избавился от лишних мыслей. Пора было заняться делом.

Спустя те минуты что ушли на извлечение капсулы пилота, отмывание костюма прямо на нем струями воды под напором, а затем проход через все первоначальные тесты состояния пилота, заключавшиеся в простом опросе пилота и его внешнем осмотре, Син, наконец, остался предоставлен сам себе. Стоя уже под нормальным душем, в помещении, которое проектировалась на, как минимум, десяток человек, Синдзи прокручивал в голове последний бой. Мысли о нем снова пришли, но уже немного другого окраса. Вместо сомнений – он испытывал что-то вроде раздражения. Такие его были чувства в прошлом, когда, сражаясь на аренах по всему миру, он, не желая отвечать на вопросы репортеров – вынужден был на них отвечать.

Чувство, словно ему мешают, вот какое он испытал сегодня.

Снова.

Он надеялся, что нарушителей найдут и накажут.

Поглощенный этими мыслями Синдзи отмылся от LCL, жидкости, что по словам Акаги позволяла пилоту связываться с Евангелионом. Эта технология была удивительна и прекрасна. Синдзи был искренне рад, что обошлось без вживления электродов в мозг, как было в одной манге когда-то давно замеченной у одноклассника. Но вместе с тем – это настораживало. Последние годы он жил отнюдь не в вакууме, следил за важными новостями и ничего об этой технологии стоящего не слышал. Вообще ничего, если быть точным. Как и о Евангелионах, как и об угрозе инопланетного вторжения, к которому, очевидно, интенсивно готовились…

Nerv, организация, во главе которой стоял его отец, была похожа на загадочную игрушку русских, матрешку, что ему однажды подарили.

Под слоем новый слой и то, что на виду – просто малая часть.

Ведь что известно обычному японцу? Известно ему, что есть такой город, Токио-3. Это мегаполис, здесь в первую очередь сконцентрированы технически грамотные люди, ученые, которым в их деятельности помогают те, кто, в свою очередь собираются стать учеными, от лаборантов до техников.

Известно, что это суперсовременный город, что здания имеют способность прятаться под землю.

И этот короткий список, по сути, можно и завершить.

Если сложить все факты – то получается, что Токио-3, по сути, так называемый, военный объект. И выходит, что сторонники теорий заговора – правы. Ведь пришельцы существуют. И существуют, определенно, тайные правительства. Явление, о котором он узнал совсем недавно, когда влез на какой-то форум для всяких фриков. Изучив несколько веток, он понял, что люди, по сути, описывают его ситуацию. Ведь Евангелионы были успешно построены и эксплуатируются.

В тайне. С достаточно узким кругом посвященных.

А чтобы построить нечто подобное, сделать серийным и сохранить все в секрете – нужно владеть силами, которые сложно представить.

Эти опасные мысли остановились, когда Синдзи приблизился к кабинету капитана Кацураги.

Он уже прошел медосмотр и пару анализов, его признали вполне дееспособным, а значит пора предстать перед начальством, которое наверняка уже заждалось.

А глупые мысли стоит оставить на потом, ведь неважно как был достигнут результат и какие секреты и скелеты таятся в шкафах, важно то, что благодаря всему этому на свет появилось то, к созданию чего приложила свою руку его мать, Юи Икари. И даже то, что в меркнущих воспоминаниях она растворяется в том самом Евангелионе 01, просто растаяв в LCL, в ужасных муках, не должно иметь значения.

Но имеет.

Если бы не это – Синдзи бы, наверное, постарался стать послушным солдатом. Но вместо этого будет играть роль, как и раньше. И, как и раньше, будет это делать до тех пор, пока не получит свое.

Синдзи постучался, дождался разрешения, и вошел. Капитан Кацураги говорила, что он может входить без стука, заявляя, что на рабочем месте офицер, как она, не может делать ничего такого, ради чего стоит стучаться, но парень, уже зная свою начальницу, не собирался попадаться в эту ловушку. Представляя, как эта женщина может подловить его и вновь попытаться смутить – у него не возникало не малейшего желания превращать работу в балаган.

Начальница, выглядящая усталой, сидела за столом, снова погруженная в ворох бумаг. И Сину было действительно жаль ее, но при этом, он точно не собирался помогать. Все дело было в том, что за эти несколько недель, что они знакомы, парень немного разобрался в личности командира. А она была не так уж и проста, как кажется на первый взгляд.

Женщина могла сколько угодно подавать себя недалекой дурочкой, но он помнил, как она вела себя в разные моменты. И некоторые из этих моментов его совсем не устраивали. И дело было даже не в том, что она все еще докладывала о каждом его шаге, нет. Это была ее работа. Дело было в том, что за короткое время, что прошло с тех пор, как она переехала в Токио-3 ее квартира превратилась в филиал свалки. Это было поразительно, но он до сих пор вспоминал какой ужас женщина поддерживала в квартире до его появления. И если работу она выполняла идеально, разбираясь с отчетами несмотря на нытье, то вот порядок и готовка были точно не ее стезей. Следует учитывать, что он выяснил, что капитан Кацураги появилась в токийском Nerv совсем незадолго до его появления здесь.

И поскольку готовка и уборка были его долей, то помогать с отчетами – это уже продажа себя в рабство, а не помощь.

Сев на стул для посетителей Синдзи принялся ждать. Недолго, но он был уверен, что несмотря на то, что женщина рада будет оторваться от бумаг, ту, лежащую сейчас перед ней – обязательно закончит.

Так прошло несколько минут.

Синдзи в это время снова оглядывал кабинет, ничуть не поменявшийся с прошлого раза. Подумать только, даже кабинет кажется продолжением личности хозяйки, чего стоит только кактус на столе. Он еще не встречал этих растений на столах у женщин. И там было много причин, кроме самых очевидных.

Стоило только ему отвлечься и расслабится, как женщина с непонятным, очень эмоциональным звуком откинулась на спинку стула.

Сейчас, сморщившись и закрыв глаза – она будто сбросила маску, перестав сдерживаться, но Синдзи не был уверен, не очередная ли это ее игра.

С этой коварной начальницей всегда нужно держать ухо в остро и не болтать, иначе устанешь от ее шуточек.

Приоткрыв один глаз Кацураги посмотрела на него и сказала: - Синдзи, помоги мне с отчетами.

Ну вот, опять, понял Синдзи.

Можно считать, что он уже проиграл.

- Нет, капитан, я не буду помогать Вам еще и с этим. – строго и сухо ответил он. Теперь нужно было ждать ее хода. И пусть это бесполезно, и женщина в очередной раз как-нибудь победит, но он не сдастся без боя.

- Но Сиииндзиии – мило протянула она, - я так устала!

Синдзи сделал грустное лицо, кивнул и сказал: - Я вас очень понимаю, капитан. Только что меня пытали ученые, а до этого пытался убить монстр, поэтому я тоже устал.

Перевести тему на минувшее сражение ему, конечно, не удалось.

Проигнорировав то, что, по правде, было причиной появления парня в этом кабинете, женщина осталась упорна в своем желании вывести его из равновесия.

- Моя спина и плечи ужасно болят от этой ужасной работы… - она протянула это с вполне очевидным даже бревну намеком, но Синдзи решил притвориться слепым и глухим камнем в поле.

То, как она требовала заботы – было поразительно. Парень не встречал даже кошек, которые были столь милы. Но отношения на работе, с женщиной старше, что просто играется – не для него. Нечего здесь и думать. Она ведь может и оказаться, как та кошка.

Впрочем, можно ведь отомстить ей за все…

Садако из офисного района научила его кое-чему…

Хм.

Решившись, Синдзи встал, сбросил с плеч форменный пиджак, закатал рукава рубашки, встряхнул руки и сохраняя на лице нейтральное выражение, давно уже приросшее, стал приближаться к женщине.

Та слегка переменилась в лице и спросила: - Ты разомнёшь мне плечи, да? Ну же, поспеши! – и пусть ее смутило ответное молчание Синдзи, она постаралась не подавать виду.

Синдзи не знал, что сказать в этот момент. Импульсивное решение уже и не нравилось ему, но отступить – того хуже. Все дело в том времени, когда он встречался с девушками по паре недель в городе N. Дважды эти кратковременные, эпизодические встречи заходили дальше пары свиданий в неделю, и одной из тех девушек, что были особенно дороги его памяти, была Садако из офисного района.

Он так и звал ее, Садако из офисного.

Она была старше него, стажером в какой-то фирме и изначально начала встречаться с ним, чтобы отпугнуть навязчивого коллегу, ведь Синдзи, даже без его известности мало походил на безобидного человека.

Причиной навязчивого, помимо общей красоты, внимания была огромная грудь девушки.

Тут иначе не скажешь, ее достоинства до сих пор на памяти Синдзи не встретили никого равного, сопоставимого или вообще способного соперничать.

Кацураги, с ее размерами была хороша, и ее внешность была гармонична, но все мы знаем, что служит маяком для большинства мужчин.

Итак, массаж плеч.

Садако научила Сина технике, перед которой, с ее слов, не устоит ни одна женщина. Ее научила этому ее подруга, профессиональная массажистка и они однажды даже втроем встретились, чтобы Синдзи полноценно освоил науку.

И вот теперь, наконец, настало время применить этот козырь, полученный им в одном из самых горячих эпизодов его прошлого.

Он стянул с женщины ее красную крутку, с которой она не расставалась даже в кабинете, открыв вид на затянутые в черное короткое платье плечи и шею.

Затем он убрал мешающие волосы, связав их в узел на затылке начальницы, чуть ближе к темени. Это дело было небыстрое, поэтому Синдзи, наконец нашел подходящие слова. Женщина перед ним походила на истукана, вся странно замершая, поэтому он решился воспользоваться правом называть ее по имени, что было предоставлено ему словно вечность назад.

- Мисато… - и ему тут же пришлось прерваться, ведь голова под его руками слегка вздрогнула, из-за чего он чуть было не растрепал один из элементов сложной конструкции, что он творил у нее на голове. То, как он научился делать такие прически – отдельная история, заслуживающая целого рассказа, поэтому пока не будем об этом.

- Мисато – повторил он и на этот раз она не дергалась – этот массаж предназначен специально для тех, кто страдает от постоянной сидячей работы. И тут важна одна деталь, эта техника секретна и передается только от учителя к ученику, поэтому ее нельзя раскрывать тем, кто не прошел испытание.

Если ты вдруг попытаешься повторить ее – на меня ляжет проклятие, и моя наставница будет разочарована, поэтому не пытайся использовать ее, как бы тебе того не хотелось, хорошо? – в ответ та кивнула, а Син улыбнулся.

Мисато, как и прочие, повелась на эту байку, как и говорила госпожа Ая. Цель истории была проста, отвлечь человека от его напряжения, сбить с мыслей, какие-бы они там не витали сейчас в ее голове.

И он приступил. Здесь, к сожалению, действительно нужна была помощь, поэтому пришлось подойти к задаче со всей ответственностью.

Наставница хвалила его сильные пальцы и руки, а Садако тогда тихо стонала, лежа на кровати. И здесь картина мало отличалась. Закаменевшие, сведенные мышцы были гораздо более запущенны, чем у следящей за собой Садако, тут и думать нечего. Поэтому о наслаждении не могло быть и речи. Исправление ситуации начиналось с боли. Но Син был хорошим учеником, а теперь, ко всему прочему, он еще и разобрался со своим мистическим чутьем, что раньше принимал просто за интуицию.

Итак, спустя уже десяток минут Мисато уже забыла кто она и где находится. Постепенно тело ее, расслабляясь, оперлось на стол, а потом и растеклось по нему, насколько это было возможно. И хорошо бы было, если бы она легла, но подходящего места в кабинете нет, а потому придется довольствоваться малым.

И ей, и ему.

Парень, державший себя в последнее время в руках, дал себе волю и если бы не эти неудобные стул и стол, что отвлекали его и не давали сорваться и набросится, наконец, на женщину, что дразнила его своим видом каждое чертово утро, то результат был бы очевиден. И тут, он уверен, он не принял бы полумер, она ведь должна осознавать, с кем и чем играет.

Дрожь прошла по его телу от очередного стона женщины под руками. О, как он хотел бы не останавливаться, а продолжать слушать это вибрирующее звучание…

Ее голос был прекрасен и в повседневности, всегда такой бодрый и полный энергии, однако сейчас он превратился в настоящее пение суккубы, не меньше.

Но развивать ситуацию будет глупо и опасно. И недальновидно.

С каким сожалением и каких сил ему стоило остановится не знают, наверное, даже духи.

Позже им придется поговорить об этом случае и решить, как к нему относится, но сейчас время сделать вид будто все нормально, и он не понимает, что с ней только что сделал.

+++

Синдзи уже рылся в стопке бумаг, что лежала здесь специально для него, когда женщина начала приходить в себя. Эти бумаги периодически пополнялись, здесь лежали данные, полезные для него как для пилота с точки зрения Мисато. И там действительно были ценные вещи, важные и секретные данные, но сейчас было точно не до них.

Пожар в штанах и не думал утихать.

Ну конечно, он может быть сколько угодно разумным, но тело не обманешь.

Только из боя, взвинченный, он должен не пощупать и положить женщину, по мнению глупого тела, а забросить ее на плечо, уволочь в пещеру и там выполнить свое предназначение. И никак иначе. А то, что он только что сделал – полная глупость.

И вот, между двумя глупостями он выбрал одну и в итоге не знает, правильно ли поступил, а руки все еще теплые и помнят. И сидеть неудобно, как не ерзай. И штаны, эти проклятые брюки совсем не такие плотные как джинсы, что он обычно таскает, забыв почти о еще одной проблеме.

Он так и знал, что Кацураги победит, но в этот раз вывел на ничью. А может оба они проиграли, кто знает.

Пришедшая в себя женщина предпочла сделать вид, что ничего не было. Довольно поблагодарила его, но и только. А это значило, что она тоже только делает вид, будь иначе – то он уже утопал бы в тонне шуточек, балансирующих на грани фола и никакие его отговорки не помогли бы.

Но нет.

Полная тишина пару минут стояла между двумя в кабинете, а затем капитан сказала: - Насчет сегодняшнего боя, Синдзи, переговорим позже, пока не до этого, слишком много жалоб от муниципальных служб и еще несколько стопок странных документов, с которыми придется разобраться. – Синдзи на это оставалось только кивнуть.

- Тогда до вечера, капитан. – сказал он и вышел из кабинета, не дожидаясь ответа.

Ему снова нужно было принять душ.

+++

Кацураги Мисато, 29 лет

B – 83, W – 59, H - 82

Япония, Токио-3

Геофронт, Кабинет 207

Когда дверь за «подопечным» закрылась ей оставалось только рухнуть на стол, но она не делала этого еще минуту, до тех пор, пока не поняла, что он ничего не забыл и не вернется прямо сейчас.

А потом да, она рухнула на стол.

Сколько лет к ней уже не прикасался мужчина?

Уже и не вспомнить так просто…

И вот, заигравшись, попалась в ловушку своего глупого случайного пророчества. Еще тогда, будто вечность назад она подумала, что этого парня следует держать под контролем с его повадками, и что теперь? Не выпустила ли она джинна из бутылки? И как теперь вести себя?

Он не закончил дело, и неизвестно, какое из тысячи чувств сейчас в ней сильнее всего, несмотря на весь воспитанный службой прагматизм.

Опыт здесь не поможет.

Что делать?

Придавать значение или нет?

Мисато хотела вцепится в волосы, пока лежала лицом в стол, но не дотянулась. Испугавшись того, что чего-то столь привычного нет на месте, она не сразу сообразила, что давление на темени от новой прически, а не от чего-то другого. Дак и вообще, сообразить хоть что ни будь сейчас большой подвиг, она не виновата!

Подойдя к зеркалу, девушка пораженно замерла. Описать то, что было у неё на голове было невозможно. Такие произведения искусства она встречала только в старых сериалах про древний Китай и на гравюрах в учебниках, это было действительно мастерское, великолепное произведение искусства. Сложная, трёхъярусная, ассиметричная, конструкция на ее голове не могла называться прической, это слово было, наверное, недостаточно глубоким для того, чтобы дать полноценное описание.

То, что было у нее на голове – это то, что, наверняка, нельзя получить в лучших салонах Токио и Пекина, какие деньги не предлагай.

По праву гордясь своими волосами и специально выбрав стиль, похожий на героиню одного доударного сериала про девочек-защитниц добра и справедливости, она не хотела возвращать все как было.

И как ей теперь быть, вот какой вопрос мучал девушку, застывшую перед зеркалом и остро желающую закурить.

+++

Икари Синдзи, 15 лет

L - 9

Япония, Токио-3

Улицы Токио-3

В этот раз Синдзи добирался до Комфорт-17 пешком. Нужно было проветрится, ведь даже ледяной душ не помог, а сделать грязное дело он не решался, точно не там, где на каждом углу камера.

А сделать грязное дело было нужно.

Медитация не помогала, заткнуть тело – это не так-то просто, как могло показаться ранее. А теперь оно, это решило заявить о себе в полный рост. Синдзи действительно на мгновение пожалел, что он настолько тренирован.

Син боялся, как бы прохожие не заметили это выступление.

А ехать в монорельсе или в автобусе в таком состоянии? Он еще не сошел с ума, чтобы оконфузится во второй раз за день.

У него все еще были подозрения, что его жизнь в чем-то неправильна, и особенно окрепли они в тот момент, когда пришлось сражаться с пришельцами в огромном роботе под надзором секретной организации.

Что дальше? Падение лицом в грудь? Внезапные потоки ветра? Еще какие-нибудь глупости?

Какая-нибудь говорящая кошка наделит его силами во имя луны?

Синдзи передернуло.

Нужно было успокоится. Особенно после последних новостей от какой-то лаборантки из научного отдела, обрадовавшей его тем, что он скоро станет самым что ни наесть классическим переведенным в середине года учеником. И, получается, что по всем канонам он не главный герой. А кто тогда? Девушка на последней парте у окна, так ведь?

И вот теперь его мучали уже две проблемы. Та, что он получил по своей глупости ранее и так и не смог решить проверенными средствами и та, что на него накинула научная часть отцовской организации.

Синдзи в этот момент почти ненавидел свое подростковое тело, набитое гормонами до ушей.

Часть 3. Глава 12.

Икари Синдзи, 15 лет

Япония, Токио-3

Место - повседневность

Утро давно перестало быть для Синдзи чем-то плохим. Когда он фактически бросил школу, отправившись в свое первое путешествие, учеба перестала маячить тенью позади, нависая постоянными обязанностями и задачами. Прекратила быть проблемой и вынужденная необходимость общаться с кем-либо. Тогда его знания стали личным делом, с которым парень вполне успешно справился.

С тех пор прошло много времени, и он уже успел забыть, какого это, с мрачной миной идти в толпе таких же сверстников, гудящим потоком вливаясь в ворота.

И вот, волей кого-то из научного отдела – он снова переступает эту черту.

Этим утром парень вновь, как когда-то, надевал школьную форму, стоя перед зеркалом. Стандартная сумка с документами и тетрадями тоже уже была рядом. Младший Икари был спокоен, собран, готов.

И все равно ощущал себя необычно, будто происходит что-то неправильное, ведь он столько усилий приложил, чтобы не тратить напрасно времени.

Солнце светило как обычно ярко, крики цикад из встречающихся зеленых зон тоже были какими-то донельзя стабильными. Облака, проплывающие по небу, выглядели неторопливыми. Огромные, высококучевые, они походили на горы, бредущие по небу. Конечно, в форме, с непривычки, было душно, но вскоре и это перестало быть помехой.

Идя в школу, прямо как почти четыре года назад, он осматривал все вокруг, впитывая неожиданно возникшую атмосферу повседневности. Шум города, разговоры людей, сигналы машин, тихое мяуканье кошки, выпрашивающей у хозяйки угощение… Он проходил мимо разных сцен из разных жизней, и казалось, что не было ни атак пришельцев, ни того куска его пути, где он бродил по миру с мечом на перевес…

Подумать только, Синдзи и представить не мог, что это будет подано как забота о его психологическом здоровье, отправка в нормальную среду. Так, после неловкого вечера, ужина в компании непривычно молчаливой начальницы, отпустившей только пару шуточек вместо десятка, и, как финал, утра, когда она исчезла сразу после завтрака, он и отправился в школу Токио-3. Парень еще не знал, как себя вести там. Первоначальный план был в том, чтобы слиться с толпой, постаравшись притвориться, что все нормально, но уже по пути, собрав на себе как минимум добрую сотню взглядов он понял, что стать тигром или драконом не получится.

Поэтому пришлось сильнее расправить плечи, вспомнить времена, когда он записывал много видео для своего канала и нацепить на лицо улыбку. Отлично одетый, хорошо сложенный, рослый, он не чувствовал неуверенности, что раньше преследовала его в той школе, с воспоминаниями о времени в которой он давно попрощался. Казалось, будто он возвращается в прошлую жизнь, давно позабытую.

Теперь, загорелый, обветренный, приобретший столько разнообразного опыта, как мог он смущаться и робеть, сталкиваясь взглядом с тем, кто не испытал на себе то, что довелось пережить и преодолеть ему? Кто из сверстников может составить конкуренцию? Приходить сюда, вот так, в роли ученика, было чем-то нечестным, словно издевательство над слабыми.

После того, как были улажены мелкие формальности с молчаливым директором, хмурым седым мужчиной в возрасте, не задавшего ни единого лишнего вопроса, совсем не похожего на того, кто действительно является директором, он вошел в свой новый класс как к себе домой. Уверенно, без раздумий и лишней нерешительности, ослепляя улыбкой.

Учитель, который представлял парня – был сухим, морщинистым стариком, голова которого тряслась сама по себе, смотрящим куда-то сквозь подростков и дед, похоже, забыл о Синдзи, как только выполнил все необходимые формальности и сел за парту, указанную старостой.

Одноклассники, возможные новые друзья, по мнению научного отдела, в отличии от педагога, его так просто, конечно не оставят, пусть и ждут пока перемены.

Синдзи, впрочем, на их счет не сильно волновался. Его больше заботила личность за последней партой у окна, та самая девушка-призрак, что являлась ему несколько раз за то время, пока он находится в этом городе.

Аянами Рей. Альбинос, ладит с отцом, упоминания о ней вызывает странную реакцию у Акаги, начальница имеет мало информации или не делится имеющейся.

Это, по сути, все, что он получил из своих аккуратных расспросов о пилоте, с которым должен сражаться бок о бок, но с которым еще ни разу не смог заговорить, поскольку девушка уже несколько раз ускользала от него, подобно текущей воде.

Сейчас же она была вполне материальна и даже отбрасывала тень, но на лице не читалось ни следа эмоций, конечно. Как и в прошлые их встречи. И, очевидно, она на него ни разу даже не взглянула сейчас, любуясь видом из окна. Но теперь девушке не скрыться от его внимания, хоть какой-то плюс от этой всей затеи со школой. На фоне тех мыслей, что он не главный герой собственной истории, посетивших его вчера, это выглядело и вправду впечатляюще, ведь девушка сидела на том самом месте.

Итак, насчет представления. Синдзи, не отступая от традиций, написал свое имя на доске, рассказал немного о увлечениях и понадеялся на плодотворное сотрудничество, поклонившись. Не распространяясь особо, ему пришлось упомянуть, что он занимается кендо и любит видео и фотосьемку. Детали донесут до незнающих те, кто уже раскручивает мельницу слухов, яростно печатая в телефонах и планшетах сообщения.

Место он получил рядом с пилотом Аянами, и теперь сидел перед девушкой, о которой ранее не смог вытянуть хоть немного информации от капитана Кацураги. И если ее милое общение с отцом, которое замечал несколько раз парень и не беспокоило особо, то вот, то, что несколько раз в связи с ней происходило нечто странное он упускать из внимания не собирался.

Новая соседка, впрочем, никаких реакций не выдала.

Но ничего, будет еще время пообщаться и познакомится.

А пока придется ответить на тысячу вопросов жадной до событий толпы, обступившей его.

Стандартные вопросы школьников, уточняющие, а правда ли он это он и насчет его путешествий по другим странам. Их было несколько десятков, наверное, этих вопросов, и Синдзи отвечал последовательно.

Довольно интересный парень в очках, впрочем, поднял тему, которую поднимать не следовало, но после десятков подписок о неразглашении у Синдзи был ответ и на это.

Беззаботно улыбнувшись, о сказал: - Нет, я не знаю, кто пилотирует ту огромную штуку и точно не являюсь пилотом, уверен, внутри сидят настоящие солдаты, может даже несколько на одну, которых готовили годами. Сам я приехал сюда, потому что хороший материал закончился, как раз в тот момент, когда пошли интересные слухи об этом месте и хочется быть первым, кто снимет хорошие кадры про этот город и о здешних странностях.

Одноклассники, замершие в ожидании ответа, приняли его версию с энтузиазмом, пусть и не все. Какое-то время шло обсуждение того, как и кем управляется огромный робот, которого уже дважды видели отдельные смельчаки. Так, Икари-младшему были представлены Аида и Судзухара. И стали известны их геройские похождения. Ради них он, как оказывается, был вынужден не использовать удобный холм в последнем бою. Эти двое, на удивление, особого энтузиазма не испытывали, разительно отличаясь своим поведением от одноклассников. Те, впрочем, с восторгом описывали «приключения», которыми с ними уже поделились два самоубийцы сразу после боя, вернувшись в убежище.

Послебоевая злость давно уже схлынула, да и начальница утром говорила, что те двое были в итоге найдены и получили по заслугам, поэтому Синдзи просто воспринял информацию, попросив Аиду потом рассказать в подробностях, ведь по его версии он прибыл в Токио-3 именно за такими событиями и пропустить что-то подобное никак не мог.

Эта тема позже получила продолжение, конечно. Но пока внимание было переключено на иное.

В ответ на вопрос, почему он в школе, если все говорят, что он ее давно закончил, Синдзи тоже имел очередной выдуманный ответ, который и озвучил, вновь улыбаясь: - Все дело в том, что я надоел кому-то из подчиненных отца, шастая тут и там. Вот они и решили, что это хорошая идея, а он их поддержал.

Потом были еще вопросы, о том, есть ли у него девушка, на который ему пришлось ответить правду, говоря, что никого нет…

Потом представители от клуба кендо, потребовавшие, очень вежливо, конечно, спарринг…

Потом какая-то бесконечно активная ответственная за школьную газету, с требованием дать интервью…

Потом Судзухара вдруг отчего-то вспылил и стал утверждать, что именно Синдзи управлял роботом, на что пришлось сказать, что они все, к сожалению, не в кино и, соответственно, переведенный ученик не обязан иметь скелеты в шкафу и быть под подпиской о неразглашении. Ответ Синдзи граничил с высмеиванием, был озвучен издевательским тоном, но, к его удивлению, реакция у парочки была самая лучшая из возможных. Побледневший Аида Судзухару куда-то утащил, провернув отступление столь грамотно, что оставалось только удивляться сноровке парня.

Но теперь точно придется поговорить с этими двумя.

Под конец дня Синдзи был вымотан и так ни разу и не смог сосредоточится на материалах, что он принес в надежде продолжить свою подготовку к колледжу или университету, раз количество синхротестов в Nervуменьшилось и у него появилось свободное время.

Этот вопрос был решен, дозволение было получено, в конце концов целью научного отдела было поместить его к сверстникам и, наверное, просто убрать с глаз долой, а может и посмотреть, что будет, заодно. В последнее время Синдзи не доверял ученым. Даже его мать, идеал в его глазах, оступилась на этой дороге, погибнув.

Но косые взгляды от учителей и окружающих были не тем, что Синдзи хотел чувствовать каждую минуту, несмотря на всю воспитанную в себе толстокожесть. Почему-то в классе, среди сверстников, эти взгляды будто пытались прожечь.

В итоге, когда прозвенел последний звонок Синдзи предпочел за благо скрыться прочь, не желая вызвать еще какое ни будь событие на свою голову. Хватит и этой бездны общения, в которую он окунулся сегодня. И пусть еще с утра, а в особенности на переменах под десятками взглядов он понял, что в покое его не оставят, но все равно продолжал надеяться, что слухи утихнут, о нем позабудут, встроив в свою картину мира, и перестанут обращать внимание.

Но и звонок не ознаменовал конец череды событий.

Уйти так просто не удалось.

+++

Через пять дней Синдзи понял, что стать деталью пространства не удается. В сложившемся коллективе класса он был лишним и желание на самом деле общаться было только у старосты и двух придурковатых, но веселых и добрых парней. И пусть особо в общении нужды не было и к одиночеству он давно привык, но одиночки, наоборот, привлекают только больше внимания.

Вообще вопрос оказался сложнее и многограннее чем он предполагал. Проблем доставляли и письма с признаниями, на каждое из которых необходимо было отвечать. Он столкнулся уже с тремя такими, но сравнительно небольшое количество дела не меняло. Для него прошлого и одно такое, наверное, стало бы огромным событием. Синдзи честно приходил в назначенное место и коротко общался с девушками. Несмотря на то, что он отвергал концепцию любовных писем, как таковую, не обратить внимания на подобный жест было бы попросту низко.

Как потом сказал Аида, с которым было удивительно просто общаться на любые темы, судя по слухам, у всех трех девушек было ощущение, что они приходили на собеседование и провалили его. Парень не понимал, откуда такая реакция, если он был полностью открыт, дружелюбен и ни единым жестом не выдавал, что происходящее его мало трогает. После диалога он с ними прощался, вежливо отказывая и предлагая просто продолжить общение и позже решить. Вдобавок к этому, пошли шуточки, что с Аянами они будут отличной парой. Несколько особенно активных девушек даже осмелились заявить ему это в лицо, но на большее их не хватило, они сбежали спустя пару минут его вопросов. В тот момент он не стеснялся оказывать давление, ведь это не признание в любви, а попытка уязвить. Почему незнакомки вообще думают, что это так просто, взять и начать серьезные отношения? Ни одна ведь не согласилась на пару недель общения, а уже после принятие совместного решения, принимая это за завуалированный отказ.

Может ученые были правы, засунув парня сюда?

Ведь ему, за последние годы, было комфортно только с людьми постарше, причем с теми, у кого жизнь была не слишком то и веселой. Чего стоит только одна начальница, которая, с ее слов, в живую видела второй удар, находясь прямо там, в эпицентре. Ей, получается, было тогда примерно столько, сколько сейчас самому Синдзи?

А те свидания в городе N были успешны лишь потому, что он был по-настоящему беззаботен.

Икари-младший вновь нашел, о чем задуматься…

+++

Отношения с Кацураги нормализовались где-то на третий день после того случая между ними, когда она напилась и вывалила на Синдзи слишком много подробностей, которых он, по правде, предпочел бы не знать. В итоге они договорились о том, что парень сделает ей массаж еще раз, если она будет слишком сильно его дразнить.

Чем думала эта женщина, поставив такие глупые условия и не принимая возражений, ничуть не изменив, в итоге, свое поведение, Синдзи не понимал.

Но было то, что было.

Помимо этого, парню действительно удалось найти друзей в школе. К его удивлению, еще в первый день выяснилось, что любитель меха имеет точные сведения о том, что он и Аянами являются пилотами. Но догадался не портить игру Синдзи перед всем классом, особенно когда ему напомнили о подписках, которыми самого Аиду обложили, когда арестовали вечером в тот же день, после появления парочки друзей на том холме во время боя. Судзухару, впрочем, такими мелочами было не успокоить, хотя Аида постоянно упоминал, что угрозы оперативников могут стать реальностью, заставляя того держать себя в руках и думать о том, что будет с его семьей, если их двоих посадят в тюрьму.

То знание, о личных данных пилотов, Аида приобрел еще до того, как случился второй бой и, конечно, поделился этим знанием только со своим другом, который, в свою очередь вскоре после окончания уроков подкараулил и пригласил Синдзи на «беседу» в уединенном месте.

Парню пришлось действовать с максимальной осторожностью, и поэтому драки, как таковой, не случилось. Сначала долго пришлось уклоняться, дожидаясь, пока спортсмен не растратит энергию, а потом, подловив, взять на болевой.

Айда, бросившийся другу на помощь, также заслуживал уважения.

Как это часто бывает с мужичинами, пусть и начинающими, после драки удалось найти общий язык. Синдзи объяснил причины своего молчания, упомянув секретность и поделился теми вещами, которые мог открыть, полагая их не слишком критичными, даже если двое его новых знакомых попадутся в лапы инопланетян и те, вдруг, пожелают не прихлопнуть людей, а допросить. Икари-младший так прямо и сказал, что вызвало странные гримасы у собеседников.

Его откровения, однако, ожидаемых восторгов не вызвали. Айда был гораздо более осведомлен, чем предполагал Синдзи.

Таким образом был произведен обмен информацией, во время которого новый знакомый получил так желаемые им детали процесса пилотирования, а Икари – те подробности о Nerv и его периферии, о которых он и подумать не мог.

Чего только стоила одна та информация о том, что все в классе – сироты или не имеют матери, зачастую погибшей или пропавшей при странных обстоятельствах.

Информация о SEELLE, ранее прозвучавшая бы для сына командующего бредом – теперь выглядела вполне логично. Она будто бы как кусочек пазла складывалась в какую-то очень неприятную картину, часть которой уже была открыта взгляду, но непонятно, сколько еще таилось во тьме.

И проблемой также было то, что получить мнение кого-то более информированного – невозможно, ведь единственная, кому он хоть немного доверял, Кацураги, пусть и вызывала в последнее время больше доверия, чем кто-либо, но этого было все равно мало. Однозначно недостаточно для того, чтобы поделится информацией о слишком большой осведомленности одноклассника. Не хватало чтобы парня и правда отправили в заключение.

История же Судзухары из-за которого и случился этот диалог вызывала сочувствие, но заставила Синдзи задать неожиданный для новых знакомых вопрос: - Аида, поскольку ты очень информирован, хочу спросить у тебя, где расположены могилы тех солдат и гражданских, что гибнут в этих сражениях? Я пытался найти их на городском кладбище, но не смог, там нет ничего подобного. – на этот вопрос одноклассники Икари-младшего помрачнели и посмотрели на него другим взглядом. Аида тихо пообещал попробовать помочь, а Судзухара просто молчал.

Синдзи в этот момент думал, что иметь таких друзей как они будет честью для него.

+++

Несмотря на дополнительные обязанности, появившиеся у Синдзи, он все эти дни, выдавшиеся относительно спокойными, несмотря на мелкие неурядицы, продолжал тренироваться в Геофронте, стараясь повысить проценты синхронизации и изучая методы использования Евангелиона, что капитан оперативного отдела считала необходимыми к освоению.

Так, ему ежедневно позволяли тренировать навыки применения АТ полей, ставя в разные ситуации. Все это было очень далеко от фантастических возможностей пришельцев, но если начальству так будет спокойнее, то он потренируется в защите от ракет и снарядов. Чего совершенной машине, по его мнению, не хватало – так это, конечно, меча. Акаги заявила однажды, что разработка уже идет, но до исполнения в металле ждать придется неизвестное время.

Возможности Синдзи были широки, но, по его мнению, – именно с мечом в руках он сможет противостоять пришельцам в любых условиях. Уже сейчас он научился продолжать и удлинять лезвие тренировочного боккена АТ полем, пока тренировался в Геофронте. Свойства этого лезвия – поражали лаборанта приставленного Акаги, ведь даже лучшие сплавы не становились препятствиями. Однажды забавный мужчина привез на тележке даже оплавленный кусок брони Евангелиона, но и тот просто оказал лишь чуть более серьезное сопротивление.

Тем временем школьная жизнь, ставшая странной новинкой для Синдзи, оказалась, неожиданно, одновременно и расслабляющей, и напрягающей, учитывая отсутствие необходимости хоть как-то заботится о учебе в плане изучения именно школьных предметов и то, что в классе он мог свободно пообщаться с Аидой на любые темы. Школа перестала быть центром всего и это радовало. Но вместе с этим по-прежнему не решенной, конечно, оставалась проблема с пилотом Аянами, которая, похоже, не была настроена на общение. Это, а также необходимость взаимодействовать с коллективом было, определенно, минусом в школьной жизни.

Анализируя свое состояние во время утренних и вечерних медитаций и тренировок, Синдзи понимал, что очень сильно изменился с тех пор, как покинул Японию почти четыре года назад. Кардинально перевернулись его мировоззрение, самооценка, восприятие окружающих его людей. Парень понимал, что изменился настолько, что его можно, наверное, назвать другим человеком, если не учитывать то, на чем изначально строилась его личность.

Неуверенность в себе, ранее пронзающая его от макушки до пяток теперь обросла толстыми стенами из различных барьеров и силы, ставшей новой основой. Однако, может те старики были правы, когда говорили, что он подобен горе, но перевернутой и стоящей на вершине, грозящейся вот-вот упасть? Теперь важным становился вопрос, заменила ли сила неуверенность или же просто прячет ее за собой?

Школа дурно на него влияла, заставляла сомневаться, показывая сверстников, настолько не похожих на него.

+++

Спустя какое-то время затишья, прошедшего с атаки прошлого пришельца произошло то, чего он так долго ждал.

Доставили, наконец, его стального товарища.

Когда он, выходя утром из подъезда Комфорт-17 заметил контейнер, на которым крупными буквами значилось, что он предназначается именно ему, Синдзи Икари, удивлению его не было предела. Стало понятно, о каком сюрпризе говорила Кацураги, но такой огромный контейнер, все равно, был странным. Что они туда положили? У него ведь нет машины, как у капитана, чтобы возить ее так.

Как оказалось по мере «распаковки» нагретого утренним солнцем контейнера, внутри был не только мотоцикл Синдзи, но и абсолютно весь инструментарий его гаража, вплоть до последней отвертки. Так, то, что он приобрёл в городе N вместе с домом просто по случаю, теперь составляло компанию старому крузеру на парковке возле его дома. И, конечно, теперь становилась понятна столь долгая доставка. Смотря на все это богатство, парень подумал, что ему следует поблагодарить бабулю Ато.

Начальница, подпрыгивающая за спиной Синдзи, желая взглянуть на его друга, никак не тянула на взрослую женщину, но он не позволил ей даже пальцем прикоснуться к железному скакуну. Не испытывая никакого доверия к лихачу в платье, которая, похоже, не имеет никаких проблем с тем, чтобы поменять одну машину на другую, он стоял горой на защите своей свободы передвижения и своего верного товарища, доверенного ему и только ему. Нельзя было позволить азартной гонщице сесть на мотоцикл и прокатится, он ни за что не позволит капризной кошке сделать это.

Хотя, возможно, она просто снова дразнится.

С этого момента жизнь Синдзи стала более радостной. Свобода передвижения или, если точнее, свобода передвижения без риска обретения новых седых волос благодаря Кацураги, стала вновь возможна. Теперь парень мог двигаться так как он хочет и с устраивающей его скоростью. Оставался, конечно, вопрос с количеством жучков в его крузере, но это дело было решаемое, ведь он уже дважды собирал и разбирал этот мотоцикл, все лишнее быстро найдется, стоит только повторить процедуру.

И нет, Синдзи не катался в школу на его хромированной магне, за исключением нескольких раз, когда позволяла ситуация, но вот до Геофронта после школы стал добираться гораздо быстрее, ведь ранее приходилось пользоваться монорельсом или автобусом.

Часть 3. Глава 13.

Икари Синдзи, 15 лет

Япония, Токио-3

Это утро для Синдзи отличалось от предыдущих. Не чем-то хорошим или плохим, нет. Но все-же пришлось убраться на кухне после вчерашнего визита Акаги, ведь и посуды стало больше. Впрочем, это было просто ворчание насчет женщины, что не сильно ему нравилась, с удовольствием съевшей их еду, нисколько не стесняющейся ни парня, ни того факта, что она буквально заперла его в лаборатории и, изолировав, исследовала, словно пришельца.

Из-за уборки пришлось нарушить устоявшийся график и если бы он пошел пешком – то опоздал бы в школу. Начальница уже уехала на работу, поэтому Синдзи вынужден был ехать на Магне. И нет, он нисколько не печалился от того, что нужно будет прокатится по городу, но Икари-младший очень не любил повышенное внимание сверстников, достающееся ему с избытком, когда по какой-то причине выбирал этот способ передвижения.

Итак, пилоту пришлось воспользоваться помощью стального друга и добраться до школы с ветерком.

Пока Синдзи ехал он обдумывал произошедшее вчера. Обычно игнорирующая и, кажется, боящаяся его ученая старалась делать вид что Икари не существует, но на этот раз попросила его передать пилоту Аянами ее пропуск. Что-то в Nerv поменялось с системами допуска и поэтому теперь необходимо было вручить девушке карту сотрудника, чтобы она смогла попасть вечером на их обычные синхротесты. В поручении не было ничего странного и страшного, но Синдзи видел в этом новый шанс заговорить с коллегой, узнать о ней побольше.

До сих пор они только пересекались в коридорах и возле раздевалок в геофронте, сталкивались изредка взглядами в школе, но не обменялись еще ни словом, поэтому необходимо было провести вместе побольше времени и пообщаться как следует.

Раздумывая над причинами отстраненности и скрытности девушки-альбиноса Синдзи снова, по какому-то странному, приобретенному, очевидно, у Кацураги рефлексу опять увеличил скорость, сам того не заметив.

В итоге, влетев на парковку, он оказался в школе раньше многих и в одиночестве направился в главный корпус школы. Нужно было переодеться в школьную форму и оставалось только надеяться, что староста не будет приставать насчет его джинс.

+++

Рутина поглотила его, когда начался день. Утром отдать пропуск не вышло, Аянами заявилась только ближе к звонку, а под взглядами всего класса нарушать режим секретности было никак нельзя.

В обед девушка осталась в классе, как и некоторые другие, поэтому Синдзи пришлось согласится на компанию друзей, Кенске и Тодзи, чтобы не проводить время в одиночестве. Помимо банальной причины была и еще одна. На удивление – они действительно подружились и если вначале Синдзи воспринимал парней снисходительно – то теперь общался с ними, не ставя себя выше. Да, в чем-то превосходил, что того, что другого, но это не значило, что их личности были чем-то хуже.

Пусть они дурачились, пусть были несерьезны, но, в отличии от него, они, кажется, наслаждались своей школьной жизнью и одно это казалось достойным уважения.

Думая об этом, Синдзи испытывал некоторое чувство горечи, пытаясь понять, что с ним не так. Ведь с самого начала школьная жизнь казалась испытанием, мукой. Даже сейчас он вынужден заниматься вещами, которые ему совершенно не нужны и не нравятся.

Природа, такая прекрасная сегодня, снова спорила с его мыслями. Цикады как обычно оглушали, на небе были прекрасные облака и даже ветерок, дующий со стороны моря приносил освежающую прохладу.

Но мысли юного Икари все равно были беспокойными.

Чего стоит очередное письмо в шкафчике, найденное им утром? Редкая пташка в последнее время, и Тодзи давно уже потешается над падением популярности парня, не понимая, что большой помехой каждый день становится выбор слов, когда каждый раз ты вынужден делать что-то столь ужасное как отказ на такие послания.

Синдзи задавался вопросом, как они, эти девушки, до сих пор не поняли, что, если идти таким путем, то нет шансов на успех? Почему ни одна не подошла поговорить лично, высказав все сразу в лицо? Зачем вообще… Это? Зачем прятаться по углам, тайно подкидывать письма?

Даже всеобщее внимание уже поутихло, но минус по мнению Синдзи в школе все равно остался и им была необходимость отказывать девушкам раз за разом, не ощущая в них достаточного стержня.

Было бы здорово, если девушки повелись на слух, пущенный его друзьями, гласящий, что Кацураги не просто его опекун, но, кажется, не сработало. Синдзи очень удивился, когда после случившегося родительского собрания столкнулся с градом вопросов от парней. Их завистливые взгляды в следующие дни забавляли его, но ни на что не повлияли.

+++

Было уже несколько попыток со стороны Синдзи, чтобы пообщаться с загадочной девушкой, не разговаривающей ни с кем, явившейся ему в виде призрака, той, с кем были связаны не просто странности, а действительно мистические происшествия, случившиеся с Икари в Токио-3.

Все то время, что он посещал школу, парень периодически предпринимал попытки заговорить, что даже послужило причиной нескольких шуточек от приятелей, насчет его повышенного внимания к «недотроге», но во всякую его попытку она ускользала словно дым, растворяясь в толпе, исчезая из поля зрения, не оказываясь там, где находилась обычно.

Синдзи удивительно было испытывать некоторое бессилие, пытаясь поймать этого синоби, но получилось это только сегодня, когда у него был повод не прибегать к уловкам, а действительно подойти к ней по делу.

Думая об этом, не было ли лицемерием и просто поводом его неприятие писем? Ведь ему сложно было воспринимать сверстниц как что-то разумное и пригодное для постройки настоящих отношений.

Ответ на признание отнял время. Нужно было дождаться девушку в условленном месте, поговорить с ней…

А потом, как обычно, отказать. И снова он испытывал только непонимание, не видя в глазах ее надежды даже с самого начала. Знакомая со слухами, может она была просто жертвой издевательств? Синдзи не понимал.

Когда закончил с делами – пришлось быть стремительным.

Он действовал вызывающе, преграждая ей путь, только соскочив с крузера, на котором догнал, отделившуюся от потока учеников, но пора было прекратить эти игры и на этот раз девушке пришлось уступить.

Синдзи не знал, в чем было дело. Может она увидела, что он настолько серьезен, что готов применить искусство Кабэ-дон, может просто пришло время, по ее мнению, с этим лицом, не меняющимся в зависимости от обстоятельств, ничего нельзя сказать с уверенностью.

Синдзи догнал поток школьников с шумом и пылью, ревом двигателя и грохотом выхлопа, отыскал глазами яркую шевелюру Аянами и, взяв небольшое упреждение, соскочил с мотоцикла, не глуша двигатель.

Икари-младший преградил девушке дорогу, несколько раз вынужденный сдвигаться вправо и влево, чтобы привлечь к себе внимание, заставить ее поднять голову и взглянуть в глаза.

Далее последовал один из самых странных диалогов на его памяти.

Поднявшая голову девушка, взглянув на него своими неестественными глазами сказала: - Икари. – все на что ее хватило, это сказать фамилию с вопросительными интонациями, различимыми только под микроскопом!

Синдзи пришлось принять правила и ответить той-же монетой: - Аянами. Есть разговор, но не для этого места, позволь я подвезу тебя до дома.

Затем последовала чудовищно долгая пауза, во время которой все школьники вокруг, наслаждающиеся представлением, напряженно молчали, затаив дыхание. Девушка тем временем внимательно осмотрела Синдзи, перевела взгляд на мотоцикл, и рассмотрела и его.

Делала она это так долго, что парень успел отвлечься и тоже уставится на свою Магну. С ней все было в порядке, но полюбоваться на своего верного друга он был всегда не прочь. Это было так долго, наверное, с пару минут, что он успел разглядеть отражения высоких кучевых облаков в хромированных частях, что сверкали на солнце.

Не заметив легкого кивка, он очнулся от этой паузы только тогда, когда Аянами сделала пару шагов в сторону мотоцикла.

Итак, получив это тусклое согласие, он надел на голову девушки шлем, что до того крепился на заднем сидении и провел краткий инструктаж: - Сядешь сзади меня, будешь указывать куда ехать. – по его опыту таких пояснений было достаточно, но девушка умела удивлять: - Как мне указывать направление, Икари? В дороге будет ничего не слышно.

Тут Синдзи улыбнулся, вспомнив один забавный случай из прошлого. Улыбаясь, он произнес: - Тут все просто, щипай за нужный бок, когда будем приближаться к повороту, хлопай по плечам или спине, если нужно замедлится, клади руку и не отрывай, если пора остановится.

Об ускорении он коварно умолчал, желая проверить слегка свою коллегу, что так сильно испытывала его навыки общения, пусть и отточенные, но все равно не дающие ответа, как взаимодействовать с этим конкретным представителем человеческого рода напротив.

Итак, они уселись на хромированного коня и скрылись с места, оставив позади толпу школьников, отмершую только спустя пару минут, и запустившую мельницу слухов, вылив на нее целый водопад новостей.

Синдзи сначала боролся с искушением разогнаться на полную, но пару раз ощутив «щипки», после которых хотелось проверить, а не появились ли на теле синяки, решил не сдерживаться, разогнавшись на полную.

Его Магна, пусть и была не из новейших моделей, но вполне способна разогнаться до двухсот километров в час, особенно учитывая то, что дед Жерар накрутил в двигателе.

И поскольку девушка так ни разу и не воспользовалась правом замедлить их поездку в конце пути Синдзи выжимал столько, сколько мог, чтобы при этом не рисковать жизнью.

Даже сам по себе на трассе он не всегда настолько увлекался, но это волнительное чувство, когда к куртке сзади прижимается девушка было слишком сильно, чтобы голос разума имел хоть какой-то вес, здесь говорили только гормоны и тот, кто отвечает за принятие решений в такие моменты.

Они сделали всего несколько поворотов, пока не выехали на хорошо сохранившееся, но все равно доударное шоссе, минующее как бы не несколько сотен однотипных домов и так и уходящее дальше, за горизонт.

Если Аянами проходит этот путь каждый день – Синдзи обязан возить ее и со школы, и в школу. А еще лучше переговорить с Мисато о том, что пилот живет в этой дыре и ей не помешает переезд. Эгоистично, безусловно, но это не тот вопрос, на который можно закрыть глаза, тут ведь даже за все время пути не встретилось ни одной остановки общественного транспорта!

Впрочем, это было только начало сюрпризов для Синдзи.

Они минули однотипные серые дома, как минимум сотню из них, проскочив пусь и быстро, но не настолько, чтобы не заметить урбанистический, подавляющий пейзаж. Под ярким, голубым небом вечного неба, сегодня слегка разбавленным облаками, этот пейзаж был, откровенно говоря, довольно сюрреалистичным.

Когда настала пора еще одного поворота, они оказались в кварталах меж этих домов. Жуткое местечко, наследие еще доударных времен, на вид – сплошь аварийное, здесь было на самом деле просто невозможно жить, как по мнению Синдзи.

Еже хуже стало возле самого дома.

Какая-то свалка, разбитые местами окна…

Если ранее парень собирался просто подождать снаружи и поговорить перед отправкой в геофронт, то теперь – загорелся решимостью побывать в квартире Аянами. Если самые мрачные его ожидания подтвердятся – то кто-то заслуживает смерти, пусть и не ясно пока, кто.

Девушка спокойно приняла его предложение пообщаться в квартире, снова промолчав и Синдзи подумал, что такое отношение может быть опасно для нее.

Внутри…

Это был какой-то ад.

Синдзи не подавал вида, но то, как все было в подъезде это просто ничто по сравнению с тем, что творилось внутри жилища.

Квартира, похожая больше на склеп, поражала своей…

Атмосферой безысходности?

Кровавыми бинтами? (это же значит, что она сама перевязывалась?)

Пылью повсюду?

В туалет и на кухню, парень, откровенно говоря, не пожелал заходить, опасаясь найти там что-то совсем ужасное.

Может быть, в нем говорила вежливость гостя, но уровень гостеприимства был настолько плох, что с его стороны было-бы правильно сходить за продуктами и накормить ее.

К тому-же Аянами, стоящая посреди комнаты, очевидно, ждала слов.

- В институте что-то поменяли в системе допуска, вот твой новый пропуск. – сказал Синдзи.

Когда девушка не пошевелилась, так и стоя в паре метров, почти ровно посреди комнаты, несмотря на то, что он протягивал ей карточку, парень, уже подозревающий глубину кроличьей норы, дополнил: - Без него ты не попадёшь на сегодняшние тесты.

В этот момент на глаза ему попались отцовские очки, ровно такие-же, которые видел на нем недавно, во время встречи с Акаги у тела поверженного четвертого ангела. Взглянув на этот предмет и удивляясь тому пути, который он, наверное, проделал, Синдзи предпочел никак не реагировать. Если эта вещь здесь вместо рамки с, например, фотографией дорогого человека, то все еще более странное, чем он может предполагать.

Когда пропуск у него забрали, пришлось закругляться, парень не знал, что тут еще можно сказать. Можно спросить, насчет того, не подбросить ли ее до института, но в ответ ведь можно получить одно только молчание.

К тому же то, как она отвернулась, будто и вовсе позабыв о его существовании и взялась за юбку, явно собираясь снять, говорило о том, что теперь точно пора уходить.

Поэтому он просто спустился вниз и набрал Мисато.

- Кацураги? – кажется начальница на той стороне трубки опешила от подобного тона, словно немного механического, но Синдзи не дал ей вставить и слова: - Ты же наш командир, пилотов я имею ввиду, верно?

И не дожидаясь ответа на этот риторический, в общем-то вопрос, продолжил: - Дело в том, что я только что был в квартире Аянами и считаю, что ты тоже должна посетить ее. Командиры ведь заботятся о личном составе, верно? Ты ведь однажды упоминала, что есть какие-то проблемы с ней, верно?

- Но, Синдзи, в чем дело, ты словно сам не свой! Что случилось?! – Мисато, получившая шанс вставить слово, воспользовалась им и незамедлительно начала вопросы, но парень не мог рассказать ей вкратце, поэтому сказал просто: - Тут нужно просто видеть, извини, ты должна будешь сама приехать, когда закончишь сегодня с работой, ситуация требует внимания.

Немного посомневавшись, он продолжил: - Я скоро приеду, наверное, могу попробовать описать все при встрече, но точно не сейчас.

Синдзи провел на улице, так похожей на те, что он посещал во время своих путешествий по брошенным после удара несколько десятков минут, а может и час. Все это время он, прислонившись к мотоциклу стоял, разглядывая окружение, выискивая случайных прохожих или хотя-бы просто дома, выглядящие жилыми.

Но, к сожалению, в большинстве случаев было не понять, может занавески на окнах висят спокойно в заброшенных квартирах последние пятнадцать лет, может местным наплевать на окружающую разруху…

Из движения здесь был только ужасно одинокий пакет, кружащийся между зданиями в какой-то бесконечной петле.

В любом случае, почти через час вышедшая наружу Аянами была единственным человеком, что составил ему компанию в этом пустынном районе.

Еще, ставший немного лучше понимать эту девушку Синдзи не постеснялся усадить ее на Магну первой, чтобы затем объяснить ей, как сидеть так, чтобы поднимаемая ветром школьная юбка не становилась проблемой.

И хотя поза все равно была далека от хоть сколько-нибудь приличной, если смотреть консервативно – сейчас у него не было настроения для фантазий, в геофронт ехали, кажется, даже быстрее чем из школы.

За прошедшее время Синдзи успел изучить город в достаточной степени, чтобы начать признавать чутье начальницы, которая в любой момент времени выбирала оптимальный, наименее занятый маршрут и просто в итоге пользовался запомненными путями.

Находясь возле хмурой Кацураги, стоящей со скрещенными на груди руками, глядя на то, как запускают в очередной раз Еву Аянами, Синдзи пытался понять, что же он такое чувствует.

Последние минут тридцать как минимум, его преследовало ощущение надвигающихся проблем.

Он уже пообщался с девушкой-призраком, открыв для себя то, что его отец может быть кому-то действительно дорог, рассказал начальнице о том, что увидел, занимаясь вручением пропуска и был уверен, что та теперь разберется с проблемой.

Оба разговора были какими-то неправильными, на самом деле.

Сначала посторонний, по сути, человек рассказывал ему, что Икари-старший не так уж и плох, а потом та, кто сумела стать в последнее время даже слишком близкой, несмотря на все попытки держать дистанцию, в своем гневе показалась настолько искренней, что хотелось отбросить уже формализм и начать, наконец, называть ее по имени.

Оба разговора были тяжелыми, в одном он должен был что-то чувствовать, но давно оборванные и выброшенные узы совсем не болели, воспринимались словно рубец, который уже покрылся кожей, но еще ничего не чувствует, там не проросли нервы.

Такое бывает, если сначала что-то почти отрезать, а потом пришить обратно или когда рана слишком широкая. Чувствительность возвращается очень нескоро, у него был опыт.

А во втором разговоре он, наоборот, не должен был ничего чувствовать к, по сути, незнакомке, но она была дороже многих.

Так, снова полный сомнений, Икари Синдзи встретил рев оповещения о приближающемся новом кайдзю.

Пора было убивать очередного пришельца.

+++

Когда лифт выплюнул его прямо под всёсжигающий луч, исторгнутый новым мерзким монстром Синдзи смог только принять удар, не успев даже защититься сначала.

Жидкость, окружающая его почти вскипела, глазам стало очень больно, а кожа, кажется, захотела слезть. В горле тоже поселился кипяток, и такая боль была не тем, что он мог с уверенностью вытерпеть.

То, что происходило с ним раньше, любые переломы и рассечения, растяжения и вывихи были буквально ничем по сравнению с этой болью.

Испытывая на себе тот коктейль, что доводится испытать, бывает, ракам, Синдзи едва не отключился, но потом, откуда-то изнутри, издалека и при этом словно от самого сердца в него хлынул огромный поток сил, который Синдзи сумел превратить в щит.

Броня на груди была проплавлена и боль была ужасной, но сейчас можно было увидеть проблемы и поважнее.

Его Евангелион, обычно послушная воле машина вдруг стала затапливать сознание пилота своей яростью, которую, по сравнению с болью – невозможно было не то, что вынести – даже представить.

В голове послышался то ли шепот, то ли чья-то речь.

Сила, что шла откуда-то изнутри Синдзи раньше, была подхвачена этим потоком и стала выполнять желания его, не обращая внимания ни на что, повинуясь малейшим мыслям, таким, которые даже еще сформироваться не успевали.

Сначала это было просто отклонение луча в небеса, потом огромный щит, вставший будто стеной, скошенный, похожий на лист лобовой брони какого-нибудь танка. Затем, вслед за промелькнувшей радостью от отсутствия боли и обретения такой невероятной, переполняющей мощи появилась мысль о том, что нужно атаковать и откуда-то из груди Евангелиона появились два перекрещённых серпа энергии, два полотна в форме буквы X, выстрелившие быстрее молнии в октаэдр, пришельца, обратившегося на этот раз геометрической фигурой.

Защита при этом пропала, а ярость шепота только усилилась, когда монстр встретил их атаку своей и разрушил ее, снова нанеся его телу, особенно в местах, не прикрытых расправленной ранее броней, новый урон. Воя, он бросился вперед, используя все четыре конечности, но каждый раз уворачиваться от новых лучей и от движущегося особо мощного старого уворачиваться не удавалось. Шепот теперь срывался с их губ, такой тихий, что почти не слышный.

Глаза залило красным, в руке откуда-то появился меч, и они начали рубить то, что делало боль, но наносили слишком мало урона, то, что делало боль – было крепким и большим, их удары, даже те, где были полные силы – не приносили большого успеха.

От этого ярости становилось только больше, раз за разом, удар за ударом, ожог за ожогом, все связные мысли уходили прочь, и они начали уступать чему-то еще, тому, что рождало эту ярость, тупея с каждой секундой до тех пор, пока очень сильный поток новой боли не смел их вдаль вместе с защитой. И шепот продолжался, становясь все тише, но притом четко различимый, идущий откуда-то снаружи.

Снова боль, дезориентация, колоссальный гнев, но падение что-то изменило и в мешанине чувств снова выделилось «я» Синдзи.

Оно было слабо.

Помогал голос старика и голос женщины, шепот уже ушел.

Старик говорил что-то про острые и тупые грани, а женщина просто кричала, чтобы он воспользовался лифтом.

Женщина, очевидно, сумасшедшая, он ведь посреди города, какие тут лифты, а вот старика стоило послушать, каждое его слово прочищало разум словно потоками воды.

Момент, когда Синдзи снова стал самим собой, создав, ко всему, в процессе невероятной крепости сферический щит вокруг себя был таким-же размытым, как и память о прошлых минутах, но раз командир говорит, что нужно отступить, а сам ничего интересного предложить не можешь, то придется делать что говорят.

Так, сопровождаемый светопреставлением из невероятной мощи луча и отражающего его в небеса шарообразного многогранного щита Синдзи погрузился в один из лифтов, скрываясь по землю.

Сознание куда-то уплыло и поняв, что сражение на этот раз окончилось отступлением, Синдзи погрузился во тьму без звуков, движений и боли.

+++

Мисато Кацураги, 29 лет

Япония, Токио-3

Госпиталь NERV

Сегодняшний день, похоже весь особенный, думала Мисато, смотря на тело, лежащее на больничной койке.

Непобедимый пилот, непонятно, чудовище или сверхчеловек был побежден на поле боя и она, признаться, стыдилась того небольшого, микроскопического облегчения, испытанного в момент, когда наконец убедилась, что парень не непобедим.

Его непоколебимость уверяла ее день за днем в том, что нет ничего крепче, что ничто не уступит перед его убеждениями, но сегодня подопечный показал новые стороны.

Во-первых, то состояние берсеркера, когда он едва-ли соображал, что делает несмотря на то, что создавал из АТ полей полноценную копию тренировочного меча, который всегда держал в руках на своих тренировках. Огромный, сияющий меч повреждал, даже немного отбрасывал ангела, но этого, к сожалению, было недостаточно.

Во-вторых, помимо боя он преподнёс сюрприз своею яростной заботой о девушке, с которой разговаривал сегодня только первый раз.

Помнится еще пристальный взгляд и холодный тон, редко когда возникающие на лице подопечного.

И все рано, до сих пор стояли перед глазами кадры, где на фоне голубого неба один исполин рубил другого, еще более огромного, летящие во все стороны испепеляющие лучи и жуткий вой, такой, который они не должны были слышать под толщей земли, но слышали целиком и полностью.

Да, даже в таком состоянии Синдзи умудрялся отводить большую часть атак пришельца вверх, но, когда слишком увлекся энергетическим противостоянием - пострадал от атаки чем-то вроде выдвижного шипа из тела Рамиила.

Отброшенный, он смог снова взять себя в руки и, похоже, следует поблагодарить тех из технического отдела, кто смогли восстановить связь, позволив приказать ему выбираться оттуда.

Мисато посмотрела на даже во сне сконцентрированное лицо и подумала о том, что она счастлива оттого, что он настолько крепок и силен. То, что демонстрировал ее подопечный – свойства воина, но во все времена это не то, что легко встретить у мужчин, не говоря уже о подростках.

Да, он не нормальный, теперь она готова это признать, местами слишком упорствует, а местами не проявляет необходимой настойчивости, но, когда это все закончится – он будет самым сильным человеком в мире.

И чтобы это закончилось она должна придумать план.

И у нее как раз была пара заготовок…

Часть 3. Глава 14.

Икари Синдзи, 15 лет

Япония, Токио-3

Госпиталь Геофронта

Как обычно ученые раздели его, утащив куда-то контактный комбинезон, но парень, уже знакомый с местными порядками, быстро нашел себе пижаму. Слушая низкий гул, идущий откуда-то сверху, парень боролся с искушением лечь и заснуть, чтобы избавится от тысяч разных мыслей в голове.

С другой стороны, можно попытаться провести время продуктивно.

На этот раз у Синдзи было больше времени, чтобы посмотреть на оборудование палаты, в которой он оказался после столкновения с пришельцем. В прошлый, после взрыва во время первого боя парень не особо-то и смотрел по сторонам, только запомнил, что она была чистой и обставлена максимально современно.

Но сегодня, когда его сначала отправили на обследование, засунув в какой-то металлический гроб, облепив датчиками, у него было много времени. Оборудование местной научной части не уставало поражать. С тех пор как пилот пришел в себя прошло более часа и поскольку отправиться наружу ему было запрещено – приходилось коротать время так, разглядывая все вокруг. Так, оглядывая палату, в которую его оправили после обследований, оформленную лучше, более просторную и куда как более чистую, чем многие гостиницы, в которых его размещали организаторы турнира Трех Капель, Синдзи отчетливо понимал, что в странный институт отца вложено какое-то баснословное количество денег.

Он и раньше это замечал, но не придавал особого значения, и сейчас четко вспоминал, например, оборудование обычных техников, не говоря уже об ученых. Это кажется нормальным, на самом деле, но были и нюансы.

Несмотря на то, что оборудовать тех, кто защищает человечество от угроз инопланетного вторжения нужно по последнему слову техники и максимально надежно, он немного сомневался в том, что всем работникам офисов и местным чиновникам нужны, например, клавиатуры стоимостью с мотоцикл или профессиональную камеру.

Возможно, впрочем, ни у кого – нет желания, наверное, провалить защиту земли из-за того, что у какого-то чиновника или техника перестал работать его компьютер и поэтому что-то пошло не так, а затем посыпалось как домино.

Синдзи знал, что ООН богата и то, что она, кажется, и создавала институт Nerv, но сейчас, прикидывая в уме, столкнулся с тем, что не может даже представить примерную сумму, потраченную на организацию, поддержку и обеспечение всего вокруг.

А это могло только значить, что фактические цифры еще больше его самых смелых предположений. Какими бюджетами, интересно, ворочает местная бухгалтерия?

И в этот момент возникал закономерный вопрос, заставляющий напрягаться, чтобы оставаться более-менее спокойным и не впадать в разного рода подозрения.

Почему Аянами живет в районе, который идет под снос? Одна.

Да, Синдзи еще до своего разговора с Мисато проверил, с чем столкнулся. Он пообщался с парочкой знакомых из оперативного одела и с каким-то незнакомым техником и все они в один голос утверждали, что на западе Токио-3 находится район, подлежащий сносу и что там давно никто уже не живет. Пока ты в костюме пилота – на твои вопросы будут отвечать, как бы ни спешили по местным серым коридорам.

Так с чем он тогда столкнулся?

Очередной призрак, который отвел Синдзи к себе домой и забрал у него пропуск?

Парень сомневался в этом.

И теперь Мисато придется решить эту проблему, ведь после разговора с ней он был уверен, что она будет решена, так или иначе.

И даже понимая, что это очень эгоистично он не собирался ничего менять в своих мыслях, ведь даже если Аянами думает, что так и там жить нормально – это ничего не значит.

Девушка, с которой он сегодня впервые смог заговорить, явно была не от мира сего, возможно у нее какие-то проблемы с социальной сферой.

Даже более того, это было очевидно для него.

И, в связи с этим, вопросы, роящиеся в голове Синдзи с каждой минутой становились только страннее и страннее. И парень, ранее не думавший о подобном, понял, что на мир можно посмотреть и под таким углом. Со стороны беспокойства о ком-то, кто, похоже с трудом заботится о себе, о том, кто возможно даже не понимает, что не так…

Прямо как он, иногда, в окружении сверстников.

А потом зашла в палату та, кто ввела его разум в смятение. Аянами была как всегда невозмутима, прошла, держа в руках какую-то явно не развлекательную книгу и начала пристально смотреть на Икари-младшего, отойдя от порога только на пару шагов.

Синдзи, стоявший до этого у окна, с сожалением покинул источник прохладного свежего воздуха и уселся на кровать, пригласив присесть и девушку напротив.

Та незамедлительно сделала это, продолжая смущать пристальным взглядом. Молчание, повисшее в воздухе, продлилось еще какое-то время.

Синдзи, смирившийся и отчасти привыкший к манере поведения девушки, отрешенно продолжил наслаждаться ощущаемыми сквозь пижаму потоками ветра, звоном цикад. Расслабившись, он думал, как начать разговор и о чем вообще говорить, все-же темы, которые он хотел поднять могут оказаться чувствительными или запретными для нее, сложно было понять, какая стратегия будет правильной.

Тем больше было удивление парня, когда девушка-альбинос заговорила первой: - Поднятая вами ранее тема взаимодействия пилотов, Икари, выглядит актуальной и важной в текущей ситуации.

Синдзи, почти позорно уставившийся на нее, произнесшую столько слов разом, был чрезвычайно удивлен, но видя, что девушка еще не закончила – не стал перебивать.

А она тем временем, после короткой паузы, продолжила: - В связи с этим предлагаю Вам, Икари, выбрать какую-либо тему и пообщаться на нее, чтобы улучшить наше понимание друг друга в предстоящей битве.

И Синдзи предпочел ухватится за шанс, раз он предоставился. С момента его ухода с поля боя прошло всего три часа и время, отпущенное человечеству толщиной бронеплит, должно быть использовано с умом.

- Хорошо, тогда этот наш разговор можно назвать знакомством. – Синдзи коротко обдумал, как будет строить диалог и глядя на слабый кивок девушки продолжил: - Во-первых предлагаю сократить количество формальностей, достаточно будет звать коллегу пилота по имени, это поможет и в бою и облегчит общение в обычной жизни… Но только если Вы не против. Если так не пойдет… То так и скажите, я пойму.

Аянами снова задумалась, глядя ему в глаза и Синдзи повинуясь силе привычки, выработанной на татами, взгляда не отводил.

В этот момент посетила его разум несвоевременная мысль.

«Как эти ее глаза выглядят вблизи?»

Поймав себя на этом, он не мог не покраснеть.

Проклиная бренную плоть, выдающую его мыли теперь не только Мисато, но и всем вокруг, он смог упокоится только когда Аянами заговорила вновь: - Я согласна, такой подход, Синдзи, это отличное предложение. Но если есть, во-первых, то должно быть и во-вторых, верно?

Парень, отвлекшийся от своего смущения, кивнул и продолжил: - Да, а теперь нам нужно просто поболтать на общие темы, как когда знакомишься… - он неуверенно оглядел ее и уже не так бодро продолжил: - Ну, знакомишься с кем-либо. Мы же ничего не знаем друг о друге, верно Рей?

Это его предложение тоже было, похоже, обдумано и взвешено, после чего последовал очередной хладнокровный ответ: - Хорошо, но поскольку у меня нет опыта подобных взаимодействий, предлагаю тебе, Синдзи, начать первым.

Парень вздохнул и приготовился импровизировать. Здесь его план уже заканчивался и нужно было быстро начинать формулировать свою историю.

Впрочем, поймав то чувство, что было у него во время разных интервью и стримов, парень начал говорить: - Хм, если так, то хорошо. – сделав небольшую паузу, подумал о том, есть ли что-то о чем девушке напротив знать не следует и пришел к выводу, что благодаря ее нелюдимости можно поделится с Рей почти всем, отбросив в сторону даже ее хорошие отношения с Икари-старшим.

- Я вырос не здесь, в городе R, почти на самом юге Японии. Воспитывал меня сенсей, человек не имеющий со мной родственных связей, а жил я у дяди и тети. Там рос, ходил в школу, все как у тысяч обычных школьников. Но когда настала пора выбирать клубы даже тем, кто старался избежать этой участи, я оказался, волею судьбы, в клубе кендо.

Синдзи взглянул на девушку, неотрывно смотрящую на него и поняв, что ее внимание все еще у него, продолжил, на этот раз не отрывая взгляда от ее глаз: - Именно там начался мой настоящий путь, ведь я встал на дорогу воина, учась тому, как обращаться с мечом.

Дальше начал участвовать в соревнованиях, повышая своё мастерство, пока не добрался до турнира Трех Капель, трижды в нем поучаствовав и дважды победив.

Продолжая смотреть на все также бесстрастное лицо напротив он спросил: - Ты слышала об этом турнире?

И когда девушка ответила отрицательно – только подтвердил терзающие тревоги. Если кто-то не слышит о событии, идущем месяц и освещаемом по всему миру, то он даже не в тюрьме, нет, он где-то в гораздо более худшем месте.

Кивнув, Синдзи продолжил: - Эти скитания по миру заняли примерно четыре года, за это время я успел покончить со школой, сдав экзамены в штатах, на не очень хорошие, но вполне проходные баллы.

Тогда я познакомился с разными людьми, приобрел много навыков в защите и нападении, будучи с мечом или без него, побывал во многих странах и городах. Некоторые части своих путешествий я записывал на видео и делился ими в сети на своем канале, приобретя некоторую известность в интернете.

Потом, когда это мне надоело, ведь постоянно побеждая я перестал улучшаться, я отправился обратно, на родину.

Синдзи умолк, сходил до тумбочки, где в этой палате было все необходимое и, достав две бутылки с водой взял одну себе, а другую передал Рей.

— Это еще не конец, - усмехнулся он, отпив воды: - Я вернулся в город R, но понял, что там мне больше нет места, никому не нужен был такой большой человек там, где все веками тихо и спокойно.

Поэтому я решил посетить пару наших достопримечательностей, чтобы подумать над своей дальнейшей жизнью, но это в итоге вылилось в два месяца путешествий по более чем половине Японии.

Потом я остановился в одном тихом местечке, купил себе домик, но там, спустя менее чем полгода меня нашло письмо отца, приказывающего прибыть сюда и вот я здесь, рассказываю тебе свою историю.

Синдзи, севший рядом с Рей после своего похода за водой с улыбкой повернулся на девушку и сказал: — Это моя краткая биография, но нужно еще рассказать о том, что я люблю и не люблю, чтобы мы, обменявшись такими знаниями, случайно не обидели друг друга.

Девушка рядом на это кивнула, на этот раз довольно выраженно.

Синдзи немного задумался и сказал: - Я люблю становится сильнее. Еще люблю снимать природу, интересных людей и записывать видео с полезной информацией. Люблю делится всем этим со зрителями и подписчиками, получать их внимание или одобрение, лайки и комментарии.

Люблю музыку, ездить на своем мотоцикле и ухаживать за ним.

Это не все, но то, что приходит на ум и то, чем я сейчас готов поделится, уж прости, но открываться так сразу не получится, хах.

Парень взглянул в сторону, в окно.

- А из того, что не люблю, так это назойливое внимание, любовные письма, мямлящих людей, а еще наглых и беспринципных людей.

Выдохнув, Синдзи сказал: - На этом, наверное, все. – отпив снова воды, он откинулся назад, упав на кровать.

Давно парень никому почти незнакомому так не открывался. Еще проблемой было то, что девушка рядом – сверстница, часто с ним видится и крепко связана. Легко открыться тому, кого увидишь только через год, но что до той, с кем скоро скорее всего пойдешь в бой?

Синдзи не знал, это был очередной вопрос, новые ощущения, оказавшиеся вне всякого его опыта.

Пока парень ловил кожей потоки ветра из Геофронта, приходящие сквозь открытое окно, Рей о чем-то думала. Она молчала довольно долго и когда пилот, бесцельно смотревший в потолок, скосил взгляд на девушку рядом – она продолжала пристально смотреть на него.

Затем, когда молчание продолжалось около двух минут, она, наконец, начала говорить: - Я появилась здесь, здесь и выросла, в Геофронте. Рассказывать о части моего опыта нельзя, а другая часть не стоит внимания, она всегда была неизменной и повторяясь день за днем никак не меняется годами.

Синдзи уселся и принялся внимательно слушать. У него уже была пара вопросов, но не факт, что не повторится та ситуация, когда можно спросить, например, отца, но никогда не получишь ответ.

Аянами, тем временем, монотонно, не изменяя себе, продолжала: — Это то, что можно назвать «биографией», как у тебя. Также я не могу назвать вещи, или явления, которые «любила» бы, то, что ты сказал мне сложно осознать, я предполагала, что ты занимаешься всеми этими вещами по какой-то веской причине. Есть вещи важные для меня и вещи не важные, только так могу описать…

Синдзи сидел, смотря на нее, бесстрастную, больше похожую на воздух или призрака, чем на человека, и понимал, что должен избить тех психологов, которые за спиной обвиняли его в том, что у него психическое расстройство.

Мисато прикроет его, а сам парень измочалит пару стариков, чтобы не могли сидеть пару дней.

Рей, смотря на спокойное лицо Синдзи замолчала и молчала до тех пор, пока он не сфокусировался снова на ней. Несмотря на то, что девушка ничего не сказала, парень чувствовал, что это вопрос, поэтому вынужден был ответить.

- У тебя очень мало опыта именно жизни, уж прости за прямоту – пожал он плечами. – Поэтому позволь мне, пожалуйста, чаще проводить с тобой время, чтобы я мог показывать тебе жизнь с разных сторон, такую, какую знают люди, не рожденные в бункере, обычные.

Рей на его слова не отреагировала, только продолжила говорить: - Но вместо этого могу сказать точно, что я не «люблю». Это мясо и вообще красные продукты, такие как помидоры и красный перец.

Это тоже удивило Синдзи, хотя и пора было привыкнуть. С другой стороны – пару вегетарианцев за свою жизнь он встречал, поэтому это было не очень странным, но точно не то, что ожидаешь от молодой японки.

Он еще думал, стоит ли задать девушке пару вопросов, как их прервали.

В палату вломилась Мисато, и вслед за ней шла Акаги.

Это был как раз тот момент, когда следовало прерваться и поговорить о чем-нибудь отвлеченном, например том, как они будут бороться с той тварью наверху, но, к сожалению, не получится.

- Синдзи, не вздумай совращать Рей! – с порога заявила Мисато, и произнесла это с такой уверенностью и возмущением, будто действительно застала их за чем-то неприличным.

Синдзи бросил взгляд на излишне бодрую начальницу, безразличную к происходящему Акаги и сказал: - Беспочвенные обвинения, капитан Кацураги. Мы с Рей просто общаемся, чтобы узнать друг друга получше.

Мисато на это, улыбаясь, фыркнула и сказала, уперев руки в бока: - Когда школьники общаются, они не сидят, прижимаясь друг-к-другу!

Парню оставалось только посмотреть на вполне приличное расстояние между ним и девушкой, покачать головой и перевести тему с шуточек начальницы.

- Что насчет пришельца? Одна из медсестер сказала, когда я очнулся в том металлическом гробу, что у нас еще есть время, но не уточнила, что происходит, оставила меня тут одного почти на час, запретив выходить!

- О? – Мисато, уже подошедшая к нему, загородила собой все вокруг и наклонилась к самому лицу сидящего рядом с Рей на скамейке для посетителей Синдзи: - Что это такая за оттепель в отношении от бесчувственного пилота Икари, внештатного сотрудника оперативного отдела? Только пару часов назад ты твердо продолжал звать меня по фамилии, а тут решил взяться за старое и флиртовать сначала с Рей, а потом и со мной, прямо у нее на глазах?

Загородившая собой почти весь свет, обдавшая его теплым дыханием женщина была слишком близко как для парня в больничной пижаме, но к счастью, быстро отстранилась и продолжила свои шутки.

- Рицко, скажи, он не повредился умом в этом бою? – голос ее звучал наигранно обеспокоенно, но Акаки ответила серьезно, выпустив клуб дыма под потолок.

Успела закурить, когда они вошли и Синдзи добавил еще один минус к длинному списку, что у него был составлен в голове про эту женщину.

Потрясающая бесцеремонность.

- С ним все в порядке, насколько это возможно для него.

Взгляд, который женщина бросила на парня, косой и недобрый, ничем не отличался от предыдущих, напоминая Синдзи, что несмотря на то, что ученая может работать с ним она каждый раз делает это против своей воли.

- Доктор Акаги полностью права, Мисато. – Синдзи кивнул, возвращая женщине ее негатив интонациями, больше по привычке, чем желая начать конфликт, о котором за суетой последнего времени почти забыл.

Это все еще тот человек, который, по-видимому, хочет его препарировать.

На этом этапе излишне бодрое настроение начальницы, наконец, немного скисло, и она, плюхнувшись на кровать приложила ладонь к лицу и сказала: - Вы такие ужасно скучные, кто-то может ведь и задохнуться в вашей компании, ребята.

Услышав это, Синдзи оглянулся на Рей, желая понять, уловила ли она смысл фразы или все не так плохо, но девушка уже уткнулась в книгу.

Мысленно пожав плечами, парень перевел взгляд на Мисато, ему было не до шуток.

- Что там было со мной, во время боя? Я почти не мог управлять Евангелионом в некоторые моменты, эмоции были нестабильны…

Он хотел добавить про то, что ему открылось больше граней управления АТ полем и его мощь, даже вне Евы, похоже, выросла, но не стал это делать. Точно не в компании безумной ученой.

Болтать можно с бабулей Ако, не с Рицуко Акаги, испытывающей по отношении к нему какой-то непонятный страх напополам с чем-то еще.

К счастью, на этот вопрос Мисато ответила, наконец, серьезно.

— Это называется режим берсерка, когда Евангелион начинает действовать самостоятельно.

Сказав это, женщина поднялась, и не обращая внимания на очевидное желание Синдзи продолжить расспросы – начала говорить, расхаживая по палате, совсем о другом.

- Итак, до того момента, пока бур Рамиила не пройдет все слои бронеплит осталось чуть больше двенадцати часов. Прямо сейчас идут тесты, но дистанционно поразить его не удалось, он отвечает на любые атаки своими, тратя каждый раз все меньше и меньше времени и энергии, чтобы разобраться с тем, что мы ему подсовываем.

Но у меня есть план – продолжала говорить Мисато, меряя шагами палату.

- Для его выполнения вы потребуетесь мне оба, но ты, Синдзи под конец, а вот Рей – уже сейчас.

Девушка рядом с Синдзи, отложила книгу в сторону и уставилась на Мисато. Парень снова подумал о том, что она очень странная, но не стал ничего говорить, только повторил за недавно обретенной напарницей, притворяясь птенцом, увидевшим мать. Мисато на это только хмыкнула, Акаги продолжала молчать, но ее мнение и не было интересно парню.

А вот то, что начальница снова тянет время – даже в таких условиях находя время дурачиться, немного, по правде, раздражало.

Синдзи не выдержал, зная, что она может так ждать вопроса еще пару минут, которых у них, очевидно, нет.

- Так в чем план? – спросил он.

- О! Мы выстрелим него из огромной пушки! Идем, Рей!

И, прихватив за собой Аянами и Акаги вихрем, довольная собой, выскочила из палаты.

Парню оставалось только покачать головой.

Кажется это такая месть за то, что он так долго не пользовался ее разрешением называть ее по имени.

Впрочем, Сарада-сенсей научил его, что делать в таких случаях, так что извинения его, в любом случае, будут приняты.

Расстраивало то, что не удалось обсудить жилищные условия Рей и ее проблемы с общением, то, что он так и не получил ответов на оба самых важных на текущий момент вопроса и то, что ему сейчас снова придется развлекать себя самостоятельно, ведь покидать палату было запрещено, да и глупостью будет, особенно когда он может понадобится в любой момент.

Даже книга Рей могла бы помочь скрасить ожидание, но она, как обычно идеальная в своих действиях, не оставила ее, забыв, а забрала с собой.

Это будут долгие часы…

+++

маленькая Мико, 16 лет

Япония, город R

Храм среди полей

Юная жрица, как обычно это бывает по вечерам, подметала территорию храма. Да, было уже далеко не утро, когда этим стоило заниматься, но кто ее упрекнет? Вот уже десять лет как она тут одна с сестрой всем заправляет, поэтому и работает она неспешно, давно уже отвыкла от суеты. Сначала нужно было сходить в школу, потом – сделать уроки и только потом совместить заботу о храме и о сестре в одно занятие.

Зато все тщательно делает, думала мико, и, улыбаясь, сметала пыль с каменных плит.

Скоро солнце начнет садиться и работать станет невозможно, но она ведь как раз закончит! Ха-ха, давно у нее не было такого хорошего настроения за работой, в чем причина интересно? На душе так легко, словно скоро старый друг вернется.

На этой мысли улыбка покинула ее лицо.

Какой такой друг?

Остановившись под одним из деревьев, девушка рассеянно уставилась на метлу в своих руках. Солнце, бриз, цикады, все как обычно, но что за чувство?

Размышления прервала ее сестра, малютка шести лет, прибежавшая из их дома.

- Сестра! Сееестрааа! – несущаяся девчонка походила на маленького носорога и, казалось, сейчас врежется в свою старшую сестренку, но этого не произошло.

Босые ступни затормозили по камням, девочка замахала руками и остановилась в паре метров от жрицы. Стоило ей только остановится и набрать в грудь воздуха, как на мико обрушился настоящий поток из эмоций.

- Там! Там! Тетя в новостях! Она сказала, что сегодня отключат все электричество!

Юная жрица выпрямилась и отвела метлу чуть в сторону, смотря на свою маленькую сестрицу. Та, набрала еще воздуха, но теперь в уголках глаз собрались маленькие слезинки и она, уже почти всхлипывая, продолжила: - Но, но т-тогда… Мы не сможем, фрхх… - шмыгнула она носом, - посмотреть за приключениями Сатоши!!!

Слезы, уже текучие по щекам малышки сверкали в лучах угасающего солнца, но мико точно не могла полюбоваться таким зрелищем. Как в итоге выяснилось, младшая сестра увидела оповещение по главному новостному каналу, включенному просто для создания шума. И сразу сообразила, используя недавно полученные знания об электричестве, что никаких развлечений вечером не будет.

Юной жрице пришлось обещать, что сегодня вечером они будут проводить время с мангой, при свечах и что так получится даже интереснее.

Утешая сестру у себя в объятиях, девушка думала о том, что отключение света по всей стране – уникальное событие. Становилось интересно, что причина подобного решения, но, к сожалению, ответа ей пока не узнать.

Впрочем, помимо неприятностей это поможет показать сестренке другие способы провести время, кроме как не отлипая от телевизора. Уж она-то постарается создать яркое, хорошее воспоминание, как умела ее бабушка.

Садако, 25 лет

Япония, город N

Офисный район

Радио, составляющее компанию Садако в этот тоскливый вечер, выдало оповещение о скором отключении электроэнергии, когда она только открыла второе дыхание для очередной переработки. Новости были не то, чтобы ужасные, но точно не хорошие. Начальство волновать не будет, отчего не готовы документы и даже то, что работа встанет, похоже, вообще у всех – волновать никого не будет.

Наверное, скоро будет очередная выволочка этого сального Гехинны, который вызывает ее к себе в кабинет, стоит только дать повод и начинает пялится, иногда зависая на минуту-другую, бывает даже с полуоткрытым ртом…

Садако сморщила нос.

После «знакомства» с Сином этот негодяй перестал быть слишком навязчивым, но натуры своей не изменил…

Ну вот.

Снова она вспомнила о нем!

Ая давно ее дразнит любительницей детишек, но сама-то! Ха, как будто она не слышала ее голоса, когда массажистка учила ее Синдзи своему искусству!

Агрх! Снова этот парень у нее в голове.

Как это надоело.

Садако будто сдулась, упав на стол. К сожалению, парень был слишком хорош, но не воспринял их отношения достаточно серьезно. Оно понятно, конечно, она же на десять лет старше него, куда ему такая старуха…

Решительно собравшись, Садако выключила все электроприборы в офисе, как советовал диктор в оповещении и поторопилась домой. В последнее время от всех этих мыслей об одиночестве помогал только алкоголь.

Да, бабушка Ако говорила, что она, Садако, должна просто набраться смелости и, как минимум, позвонить ему, Синдзи, ведь он иногда спрашивает о ней, когда звонит. Но Садако знала, что этот кобелина спрашивает про всех своих подружек, от школьниц до этой лисы Темико!

Пф, вот еще, звонить ему! Наверняка уже там нашел себе еще подружек, безответственный!

В пустующем офисе только радио осталось говорить что-то свое, а у Садако сегодня был запланирован очередной вечер в бутылке вина.

Жерар, 87 лет

Япония, деревня Мизагатсуки

Зал бара «Стопа Фудзи»

Старый байкер сидел на своем обычном месте с батареей бутылок пива рядом, заставившими почти половину и так не большого стола. Сколько уже он выпил? Может пора пойти и умереть, как сделал в прошлом году дед из пятого дома?

А что? Руки уже не держат инструменты, Хрен не стоит уже лет двадцать, мотоцикл – и тот уже под случайным пацаном. Местные его хвалили конечно, словно тот герой какого-то романа, и шкет был действительно неплохим малым, но факта это не меняет и легче от подобного будет только какому-нибудь извращенцу.

А еще вчера помер Бай.

Вот настоящая причина того, что он сидит тут и надирается один, хотя раньше вторая половина стола, которую он по привычке не захламляет – была за старым другом.

Жерар откинулся на спинку пластмассового, дешевого стула, какие бывают в подобных заведениях и осоловелыми глазами пытался сфокусироваться на экране телевизора под потолком.

Выходило с трудом.

Плюнув на это дело, Жерар достал сигареты, закурил и проорал: - Эй Рокомару! Что там болтает эта куколка на экране? Куда дели трансляцию?! – выдав этот вопрос местному заправиле старик усмехнулся про себя, четко осознавая, что пора заканчивать с алкоголем на сегодня. Но то, что смерть не украла у него голос – радовало. Слух, зрение, ноющие боли, к которым будто бы привыкаешь, но от которых становишься склочным, это да, но вот голос еще такой, какой был тогда, за двадцать лет до удара, когда он плавал с тем придурошным капитаном на рыбацкой шхуне в Норвегии.

Что ему ответили - Жерар не услышал, потерявшись в мыслях, а когда очнулся – трансляция уже шла и мужчина, проигрывающий времени, не вспомнил, в чем там было дело пару минут назад.

Зато он точно знал, что завтра ему будет очень паршиво с этого пойла, что тут держат за пиво, но которое так любил Бай и мысли о смерти уйдут на пару часов, пока его как следует не прочистит.

Аска Лэнгли Сорью, 13 лет

Великолепная.

Германский штаб Nerv

Аска вздохнула, смотря на ночное небо. Кадзи снова притворился бревном, как стал делать с тех пор, как его назначили ее, Аски, куратором. Раньше, еще пока здесь была Кацураги он общался с ней охотнее, выслушивал ее как следует, а не просто поддакивал и пялился куда-то в сторону.

Сегодня она снова пыталась доказать ему, что достаточно хороша, но не вышло. Кадзи держит ее за ребенка, это уже давно очевидно, но она еще раньше решила, что не сдастся и продолжит добиваться его, пока не получит свое!

Сегодня, когда они смотрели на звезды, до того, как она вспыхнула и убежала, зашла речь о пилотах из Японии, и он попытался рассказать ей, лучшему пилоту, о каких-то их достижениях, но не преуспел.

Ну конечно!

Будет она слушать о всяких неудачниках, когда настроилась завоевать ее Кадзи!

По коридорам германского Геофронта разносились быстрые, уверенные шаги, а редкие в этот час попадающиеся на пути ученые и студенты прижимались к стенкам, давно знакомые с тяжелым нравом главного местного бедствия.

Икари Синдзи, 15 лет

Япония, Токио-3

Холм, опутанный проводами

Стоя на крыше одного из быстро возведенных на этом холме зданий, парень смотрел на солнце, минувшее по небосводу большую часть своего пути. Облака уже ушли к горизонту, туда, в сторону заката и скоро там будет прекрасное алое небо, светящееся всеми теми цветами, что, похоже, не нравятся его новой знакомой.

А вот самому Синдзи не нравилась роль, что была приготовлена ему в этом плане. Да, Рей сильна, но держать щит – это его роль, разве нет? Аргументы Мисато, конечно, убедительны, но давать девушке, столь мало эмоциональной что-то серьезнее уборки по дому лично он бы не рискнул. Что за ерунда, как может человек наплевательски относится к жизни, тем более собственной? Он не говорит сейчас даже о своих подозрениях, только о беспорядке в квартире, как минимум. Ситуация Мисато понятна, но, чтобы школьница так запустила свою комнату? Да никогда, это невозможно, а если случилось – ее проблемы требуют пристального внимания, а сама она нуждается просто в помощи и заботе.

Синдзи обвел глазами округу и нашел девушку, снова читающую какую-то книгу, может даже ту, что он сегодня уже видел.

При всей своей многогранности и успешности Синдзи не очень-то любил чтение, пусть и мог ответить на все необходимые вопросы в рамках учебной программы по литературе, истории и социальным наукам.

Ветер хватал его за отросшие волосы здесь, на этом холме, рубашка хлопала по телу, погода была просто издевательски прекрасной, как по мнению парня, но вот тревога, возникшая после знакомства с Аянами Рей – никуда не уходила. Еще беспокоило то состояние в бою, когда биомеханоид, в котором снова оказалось куда больше от «био» чем от «меха» начал выкидывать новые фокусы, подавляя его сознание.

Кто может подумать, что однажды пилоту робота придется защищаться от, по сути, телепатической атаки? Кого готовили к подобному? Точно не его, Синдзи.

Когда парень спустился снова поговорить с Аянами она любовалась на восходящую луну и казалась чем-то неземным, с этой ее прической, бесстрастностью и книгой на коленях.

Присев рядом, на какой-то ящик из-под оборудования научного отдела Синдзи сказал: - Прекрасная погода, не правда ли?

Аянами на эту фразу сначала посмотрела на него, возможно даже слегка удивленно, а затем осмотрела округу, даже, на удивление, уделила внимание начинающемуся закату.

Синдзи следил за ее поведением очень внимательно, на самом деле впервые на его памяти он настолько сильно пытался понять человека.

- Да, эта погода оптимальна для нашего сражения сегодня.

Неудача.

Синдзи вздохнул и сказал на этот раз настолько прямолинейно, насколько позволяло воспитание: - Видимо я зашел слишком издалека, прости Рей. Я хотел попросить у тебя только одну вещь – пожалуйста береги себя. То, как ты ведешь себя подсказывает мне, что ты можешь относиться к своей жизни излишне небрежно.

Синдзи вздохнул и посмотрел на разгорающийся закат. Поднялся небольшой ветер, холодивший кожу, знамение приближающихся сумерек.

- Я очень расстроюсь, если ты вдруг пострадаешь или того хуже - умрешь и Мисато, уверен, тоже совсем не обрадуется.

Теперь, когда внимание девушки было полностью сконцентрировано на нем, парень продолжил, говоря то, что считал самым важным: - Мы не оставим тебя в одиночестве, поэтому и ты, пожалуйста, не оставляй нас.

Замолчав, Синдзи смотрел куда-то в сторону, немного стесняясь, по правде, своих слов. Раньше подобные признания не казались чем-то настолько серьезным, это ведь даже не любовь, просто дружба и забота о коллеге, так почему так неловко?

Где-то на заднем фоне перекрикивались рабочие и грохотала техника, тянущая огромные кабели, сновали сотрудники научного отдела, по постам растеклись служащие оперативного, а двое на каком-то ящике просто смотрели друг на друга и, кажется, общались на каком-то ином уровне, нежели вербальный или жестовый.

Просто два пилота, ждущие своего часа.

Рамиил был слишком мощным. Тварь выдержала, отклонила первый выстрел атаковав сама и Синдзи пришлось перезаряжаться, тратя мгновения, пока горел щит в руках Рей. Он был крепок, но, наверное, сейчас таял не хуже брони Евангелиона, ведь кому как не самому Синдзи было знать, насколько жаркое то излучение.

Итак, в залитом светом поле зрения цель была захвачена, прицеливание довершила автоматика и вторая вольфрамовая болванка устремилась к врагу человечества. Да, это не своевременная мысль, но теперь Синдзи точно не сомневался в том, что цель монстров не сам город, не Евангелионы, а что-то внутри Геофронта.

Что именно?

Большой вопрос.

Но это пока подождет.

Руки Евангелиона, соединенные с чувствительной и баснословно дорогой пушкой усложняли задачу, но, когда холм настигла ударная волна от уничтожения цели, а за ней – от падения пришельца на твердь земную, парень был готов, в отличии от первого раза. АТ поле защитило его, Рей и тех, кто был позади, отправив лишнюю энергию в стороны и вверх. Ему, его Еве не доставалось той энергии, что была подведена к орудию, поэтому питание было обычным, но он все равно чувствовал, что силы его, невероятно странные как для обычного человека теперь, после тогдашнего отступления, выросли.

Теперь осталось только самое важное: - Рей? Как ты там?

- Все в полном порядке, Синдзи. – окей, отлично, тогда: - Мисато? Что делаем дальше? Выходим наружу или нужно доставить Евангелионы в геофронт?

Начальница ответила не сразу, кажется, они все перепугались последствий второго выстрела и попрятались кто куда, но ответ вскоре был: - Нет, пока пусть оба здесь, а сами выходите, вас отвезут в геофронт.

Затем, серьёзный ответ Кацураги был продолжен обычным ее, дурашливым: - Еще ведь возвращать эту пушку военным, без Ев здесь будет точно не обойтись.

+++

После эвакуации в Геофронт минули почти сутки и наконец пилотов решили выпустить на свободу.

Неизвестно было, может про них все забыли, может – желали снова провести все возможные исследования и сравнить показатели, но все равно, любым неприятностям приходит пора заканчиваться.

Это были не лучшие сутки, но он пару раз пообщался с Аянами, немного поэкспериментировал с АТ полями, что мог создать сам, поучил свою новую подругу этому и тому, как правильно держать в руках меч…

А теперь вот, вез ее туда, откуда впервые увидел Токио-3 действительно красивым.

Это место показала ему Мисато и не стоило удивляться, встретив ее там, но это оказалось отличной возможностью, чтобы обсудить вещи, которые было-бы неприлично упоминать в чьем-то еще обществе.

Часть 3. Глава 15.

Икари Синдзи, 15 лет

Япония, Токио-3

Вечером, когда их с Рей выпустили из Геофронта, Синдзи уже успел немного пообщаться с девушкой и это был большой прогресс, на самом деле. Он узнал ее получше, мог догадаться, что значит то или иное мимолетное ее изменение выражения лица, но и этого было мало.

К сожалению, ни о каком «потеплении» с ее стороны не могло быть и речи. Да, она раскрывалась, это правда, но вот об именно улучшении состояния сказать было нельзя.

Впрочем, из того, что Синдзи знал о медицине – реабилитация может оказаться чрезвычайно длительным процессом. К тому же следовало упомянуть, что сам парень был знаком только с тем, как восстанавливаются от физических травм, а не от душевных. Здесь нужна была помощь кого-то получившего должную подготовку, а не постоянные сражения с пришельцами.

Да, он лез не в свое дело, в чужой разум, но, возможно, нахватался у американцев, с их превознесением справедливости и свободы или, может, у русских, с их честью и совестью. А может у немцев, с их педантичностью, кто знает.

Но точно было одно, весь опыт, собранный им в странствиях, требовал одного – вмешаться и попытаться хоть как-то помочь.

Поэтому, когда их выпустили, Синдзи первым делом попросил девушку составить ему компанию на этот вечер.

А Рей, убедившаяся, что все его предложения не мешают ни пилотированию, ни чему-либо другому, зачастую полезны или могут быть оправданы необходимостью узнать коллегу получше – согласилась.

Тихо рокоча крузер Синдзи взбирался на холмы, к той самой обзорной площадке. Рей сидела позади, а сам парень пытался подвести итоги.

До боя с пришельцем он думал, что будет смаковать победу, радоваться увеличению сил и тому подобное. Но девушка-призрак дала ему новую задачку. Как оказалось, второй удар – это не падение метеорита или что-то подобное, нет. Как оказалось – это последствия неосторожного исследования тела пришельца. Девушка рассказала ему об этом, даже принесла пару документов с грифами, подтверждающую эти слова и напрочь избавила новыми фактами Синдзи от посторонних мыслей. И это, конечно, объясняло красный цвет пятна, что было теперь на спутниковых снимках где-то между Россией и Гренландией.

Точнее тем, что осталось от Гренландии.

Северный Ледовитый океан в его старых учебниках был покрыт льдом круглогодично, там плавали только огромные атомные ледоколы русских, добывали нефть и газ разные компании, но сейчас за полярный круг никто не суется, осваивать заново эти места еще не начали, только некоторые группы исследователей от разных стран следят за обстановкой.

Подумать только, даже если весь тот лед был уничтожен или, допустим, взорван – неужели он не мог намерзнуть заново?

Хотя, учитывая, что наклон земной оси тогда изменился – нечего и говорить о том, что все вернется к прежнему своему состоянию. Вдобавок, если так подумать, Синдзи слышал что-то еще и о примерных сроках стабилизации биосферы и прочего, но не мог вспомнить точную цифру. Да, как-то по телевизору, еще в детстве, говорили о том, что планета еще долго будет «приходить в себя» от такого удара и о том, что многие константы хоть и немного, но были изменены, ведь это в рамках школьной тетради угол в один с половиной градус это ничто. В масштабах планеты подобные отклонения просто чудовищны.

Эти и другие мысли занимали его, пока парень в сумерках катил по пригороду, преодолевая серпантин, ведущий к вершине. Солнце было почти у горизонта, и восстановительные работы, из-за которых их, по большей части и держали в безопасности – завершались. То тут, то там можно было увидеть рабочих, убирающих ограждения, строительную технику, погружаемую на прицепы тягачей и людей, которым наконец разрешили выйти из убежищ.

Да, битва породила много разрушений, осколков, несколько зданий было уничтожено взрывной волной и падением кайдзю, а пара – так и вовсе проплавлена его лучом.

Электроснабжение тоже было восстановлено не сразу, авральные темпы были не нужны, рабочие делали свое дело спокойно и острова получили свою энергию только к вечеру следующего после боя дня.

Сражение, продлившееся от силы пару минут, потребовало много часов подготовки, не упоминая создания Евангелионов и инфраструктуры для них. И ликвидация последствий – тоже оказалась большим делом.

Наверняка были и случайные жертвы, помимо тех, кто первыми отправился проверять шкуру пришельца на прочность, когда доселе непобедимый пилот юнита 01 сбежал с поля боя.

Так, когда парень подъехал к обзорной площадке радости на его лице никакой не было, даже несмотря на то, что Мисато была здесь и это казалось отличным шансом, чтобы пообщаться без лишних свидетелей.

Кацураги Мисато, 29 лет

Япония, Токио-3

Обзорная площадка 9

Мисато наблюдала за крузером, приближающимся накатом через зеркало заднего вида. Ее новая ласточка имела хороший обзор в этом плане, поэтому она хорошо разглядела то, как сильно ее подопечный заботится о Рей.

И это было хорошо, потому что эта забота была нужна им обоим. Ей это было очевидно, особенно после того, как Кацураги побывала в квартире той, чьей жизнью еще, по правде, не успела поинтересоваться должным образом.

Она ведь и сама здесь всего на три дня больше, чем Синдзи, кто мог подумать, что может существовать такая проблема!

Кулаки чесались избить виновного в том, как жил этот ребенок, похоже, всю его жизнь. Мисато побывала не только там, в районе, что подлежал сносу, она еще попросила одного из ассистентов Акаги провести ее в комнату, где Рей жила до этого.

И, конечно, худшие опасения были подтверждены, женщина столкнулась с мрачной, серой бетонной коробкой, почти конурой, со стенами, исписанными какими-то формулами и полным отсутствием удобств.

Причем Рей, похоже, по-прежнему иногда пользовалась этим местом, несмотря на почти сантиметровый слой пыли на полу.

Да там даже на вещах оседала бетонная пыль!

Коридоры Геофронта неспроста были серыми, большинство неиспользуемых помещений не имели отделки, и потому пыль заставляла содержать огромный штат уборщиков. Работы с помещениями велись, безусловно, но секретность и начавшиеся нападения не позволяли делать все достаточно быстро.

Поэтому, смотря на эту заботу, она была вынуждена признать, что та попросту необходима и опекуну и опекаемой.

Вещи Рей уже были доставлены в Комфорт-17, прямо в квартиру Мисато. Да, Синдзи придется потеснится, но проблем с внезапным переездом не возникнет, поскольку девушка всегда выполняла все распоряжения руководителей, часто даже не задавая вопросов.

А уж если они возникнут – Мисато найдет, что сказать.

Итак, когда крузер остановился на песке возле ограждения, Синдзи слез первым, ловко соскочив на землю, затем снял шлем, сначала с себя, а потом и с девушки, закрепил оба на мотоцикле и помог соратнице, поддержав ее, пока она явно неопытным движением перекидывала ногу, чтобы оказаться на земле.

Мисато наблюдала за ними, смотрела на то, как уверенно парень подводит Рей к ограждению, указывает на город, говорит что-то. Потом Синдзи сфотографировал девушку сначала одну там, у перил, на фоне города, потом, расположив камеру на мотоцикле, сделал несколько фотографий их вдвоем.

Естественно, Мисато не могла пропустить такое развлечение, скорейшим образом присоединившись к компании.

Так они сфотографировались несколько раз и втроем и каждый по отдельности.

А затем пришло время серьезных разговоров.

Они все сели в машину Мисато, а та, включив музыку, больше поддавшись паранойе, чем из реальной необходимости – заговорила.

- Рей, теперь ты будешь жить с нами, твои вещи служба доставки уже перевезла, а мое опекунство почти оформлено.

Синдзи на это улыбнулся и кивнул, ведь все шло так, как он и надеялся, а вот Рей, говоря короткое «Да» которое можно было понимать и как «Есть.», кажется, была смущена и в недоумении.

Но ничего больше не сказала.

Синдзи и Мисато переглянулись, не зная, что делать дальше. Ни один из них не был ни врачом, ни, тем более, психологом. Да и что тут сделаешь? План Мисато был в том, чтобы постепенно отогреть и второго ребенка, как Синдзи, который, наконец, спустя столько времени, начал немного доверять, так и Рей, которой еще только предстоит помочь.

Может быть, все сложится само? А может лучше позвонить какой-нибудь из подруг…

Идеально было бы, конечно, вспомнить того, кто помог начать разговаривать после Второго Удара самой Мисато. Ей же было тогда примерно столько-же сколько и Рей сейчас, но те годы в разуме почти пусты…

Когда Мисато, на удивление хмурая, отправилась домой на своей новой машине, что визжала покрышками не хуже прежней, парень с девушкой еще какое-то время наблюдали за городом внизу.

- Рей, пора собираться домой, но перед этим давай заедем в магазин? Мне нужно купить продукты на ужин, все-же мы должны отпраздновать твое вселение к нам! – проговорил Синдзи, снимая с крузера шлемы и протягивая один из них девушке. После нескольких раз, когда он помогал ей – теперь она могла справится и сама, как ему казалось.

И действительно, девушка, кивнувшая на его слова, сказала, правильно надевая шлем: - Хорошо, Синдзи.

Что поделать, похоже она общительна только после боя, как тогда, когда несмотря на ее «Все в порядке, Синдзи» он, переживая о ней, принявшей на себя удар, полез к капсуле пилота Юнита-00.

И не зря.

Местами оплавленная, местами потекшая, броня Евы Рей не вызывала доверия, как и капсула, вышедшая наружу с только наполовину. Тогда ему пришлось применить все свои умения, чтобы не сорваться с гнутых раскаленных скоб, ведущих к люку на шее Евангелиона. Во всю помогая себе собственным АТ полем, он, не желая сорваться, иногда создавал дополнительные точки опоры из пластин позади себя, под ногами, под ладонями и за спиной.

Кожа, не прикрытая костюмом пилота, ссыхалась от окружающего жара, волосы, казалось, потрескивали от окружающей температуры, но вот сам костюм – вполне справлялся. Взбираясь все выше и выше, Синдзи добрался до плеч биомеханоида, а там недалеко было и до капсулы. Ну а затем дело было за малым, проверить как там Рей внутри.

Почему-то, когда он открыл люк в капсуле она встретила его улыбкой и тихо сказала, почти сияя: — Это последнее, что прошло так, как должно было.

Улыбка ее была удивительной, но быстро пропала, к сожалению.

И хотя больше Синдзи ничего подобного за последние дни не видел и не ощущал, девушка продолжала сохранять невозмутимость и хладнокровие, никак не выдавая своей способности проявлять эмоции, парню было достаточно и той короткой вспышки. Одно то, что она была - значило, что внутри Рей все еще есть место эмоциям и чувствам.

Именно это знание говорило, что действия его имеют смысл, что тащить ее в продуктовый супермаркет – тоже неплохая идея, что потом следует попросить Мисато заняться гардеробом его подруги, заодно, думал Синдзи, девушки пообщаются о том, о чем могут общаться женщины наедине, ведь если у Рей не было подобной компании для разговоров по душам, то она явно не помешает.

Понимая все это и не сомневаясь в своих решениях, Синдзи вез Рей вперед, в новую жизнь.

Кацураги Мисато, 29 лет

Япония, Токио-3

Комфорт-17

- Я дома!

- Простите за вторжение.

Два знакомых голоса раздались из прихожей и Мисато не замедлила ответить: - Теперь ты, Рей, тоже должна говорить: «Я дома!» - откликнулась из своей комнаты она. Когда в ответ послышалось тихое: - Я дома. – Кацураги только улыбнулась. Ничего, будет еще время, чтобы вытащить девочку наружу из того кокона, в котором она росла, думала хозяйка квартиры.

Суша волосы после душа Мисато слушала шаги в коридоре и на кухне, то, как Синдзи представлял девушке квартиру, описывал ее обитателей предупреждал насчет «Пингвина, с которым еще придет время познакомится, видишь, его холодильник пуст?».

Сначала детишки разложили свои покупки по местам, потом – парень показал Рей ее новую комнату, нисколько не смущаясь того, что одновременно с этим быстро убирал свои вещи, стаскивая их в соседнюю, поменьше площадью.

Когда полотенце на голове впитало достаточно влаги - Мисато принялась сушить волосы феном, включив, как всегда, холодный режим. Она тщательно и не пропуская ни дня заботилась о своих волосах, а потому по праву гордилась ими, чтобы там не говорили злые языки.

Еще в Колледже, помнится, они спорили с Рицуко на эту тему, ведь та всегда считала, что Мисато тратит на это слишком много времени. С улыбкой на губах капитан оперативного отдела думала, что время рассудило их и поставило все на свои места.

Неплохая по молодости шевелюра Акаги превратилась во что-то с трудом поддерживаемое на приемлемом уровне, больше подходя не тридцатилетней женщине, а даме за пятьдесят, в то время как волосы самой Мисато за это время стали только лучше.

Оставив предмет своей гордости чуть влажным, ровно настолько, чтобы остатки воды испарились за пару минут, она вышла к подопечным, уже устроившимся на кухне.

Синдзи, как обычно, уже что-то готовил, уверенно хозяйничая у плиты, а Рей сидела на диване и пристально наблюдала за деловитым парнем. Девушка была в школьной форме и Мисато знала причину. Простую, но неимоверно ужасную для нее и как для девушки, которая любит шоппинг и как для женщины, которая немного представляет, в каких условиях должен воспитываться ребенок.

У Рей была только школьная форма, школьная спортивная форма и пижама из госпиталя Nerv, ни разу не использованная.

Набор белья, набор школьных вещей, все почти в десятке экземпляров, на каждый день, но кроме этого – ничего. Ни одного платья, ни одной юбки и блузки, никаких брюк…

Теперь, наконец, был понятен повышенный интерес Синдзи к девушке, которую он, казалось, видел каждый день. Если она ведет себя так всегда, не только при пилотировании и на синхротестах, если она не приспособлена к жизни, не социализирована, то это, очевидно, вызовет вопросы у любого хоть немного здравомыслящего человека, столкнувшегося с подобным.

При этом расстраивало то, что сама она, очевидно, не подумала бы в этом направлении никогда, воспринимая все как должное.

Ее опыт – только ее. Мисато думала, что если ей когда-то после Колледжа приходилось сталкиваться с детьми-солдатами, как Сосукэ, то это проблемы только того времени, нельзя было воспринимать подобное поведение как норму в настоящем.

И, бродя среди этих мыслей, она оставалась веселой, пыталась разговорить Рей, знакомила с Пен-Пеном, делала все возможное, чтобы девушке в этот вечер стало понятно, что новый дом полностью поддерживает ее, радуется пополнению и так будет и дальше.

Рей II, - лет

Япония, Токио-3

Комфорт-17

Переезд застал ее врасплох.

Синдзи и капитан Кацураги оказались чрезвычайно настойчивы в том, чтобы убедить ее в необходимости такого шага еще после победы над Рамиилом. Оба они, наперебой, каждый по-своему высказывали разные мысли, но все – с целью помочь ей.

Все это было необычным, выходило за рамки опыта и ожиданий.

После этого вмешательства в ее жизнь снова появились сны, что-то про нее саму, но вспомнить – не удавалось.

Раньше они, сновидения, приходили редко, Рей не могла вспомнить ничего выделяющегося кроме нескольких раз, но с появлением Синдзи в городе, с началом атак Ангелов – во снах разум начал вести себя странно.

Настойчивость младшего Икари была очень сильной, любые свои предложения он, в итоге, реализовывал, аргументируя так, что Рей оставалось только согласиться.

К чему проявлять заботу о той, кто создан только для одной цели, заменяем и перестанет быть необходимым сразу после выполнения задачи?

Ответа на этот вопрос не было.

Задавать его напрямую – будет нарушением подписки о неразглашении и просьбы Командующего.

Или просьбы Командующего и подписки о неразглашении?

Так или иначе, но вопросов в голове было много, и они только множились.

Икари Синдзи, 15 лет

Япония, Токио-3

Школа

Наблюдая за тем, как с визгом шин паркуется возле школы Мисато, Синдзи размышлял о том, как обернулась его жизнь за несколько коротких недель. Опекун, похоже, ставший новой фантазией мужского населения школы, огромный робот, враги, которые однозначно подлежат уничтожению и не похожи на людей, новые силы, открывающие простор для развития…

Все так похоже на историю из манги, что аж подозрительно.

Но нет, если бы это была манга из тех, что были ему знакомы – то не было бы нового кладбища с солдатами и мирными жителями за городом, пришельцы бы не наносили существенного вреда, действуя незаметно, а вокруг самого Синдзи уже вихрем бы вертелась романтическая комедия.

Взглянув на Рей, как всегда спокойную, в отличии от взбудораженных появлением Мисато одноклассников, парень сосредоточился на пытающихся вильнуть мыслях. Комедией здесь и не пахло. В последнее время нечто странное мелькало на границе чувств, стоило только подумать о чем-то таком, заставляя ежится от какого-то призрачного холода.

Так что парень не испытывал того восторга, что показывали Тодзи и Кенске, обеспокоенный тем, как изменилась его жизнь и чем это может обернуться в дальнейшем. Синдзи вернулся на свое место от окна, по пути покосившись на историка, как всегда игнорирующего происходящее, и продолжил зубрить учебник с математикой, которая чем дальше, тем больше превращалась во что-то похожее на творчество, а не науку.

Сегодня он впервые серьезно задумался над тем, что будет после завершения борьбы с пришельцами. Как и когда она будет окончена, на какие жертвы ради этого они все будут вынуждены пойти, сколько все это еще будет длиться и что делать потом, после победы.

Раньше он думал, что пойдет проторенной дорогой, получит образование, найдет хорошую работу или что-то в этом духе, но сейчас понимает, что, по сути, ни в чем подобном не нуждается.

Сила, полученная в сражениях, позволит выжить без контактов с обществом.

А если так, то зачем ему образование, работа, деньги?

В смятении, парень думал о том, насколько все поменяла крупица мистических сил, крывшаяся до этого внутри.

Обычно утро в одной из квартир комплекса «Комфорт-17» проходило стандартно. Синдзи готовил завтрак на них двоих и обед в школу, Мисато – приходила на запах еды и просыпалась только после банки пива, но утро, слабо поменявшееся с появлением в квартире Рей, на этот раз потеряло всякую размеренность, стоило только начальнице появиться на пороге кухни.

За распахнутой дверью была собранная, уже одетая и готовая, кажется, ко всему женщина, совсем не похожая на привычную парню ленивую раздолбайку.

Китель, блузка, юбка, туфли, фуражка в руке.

Все строгое, закрытое, в черном цвете с редкими багровыми вставками.

Выражение лица женщины тоже было сосредоточенным, даже ее прическа, казалось, была уложена в формальном стиле.

Следуя наставлениям, полученным в городе N от одного из знакомых дедов, парень сказал: - Выглядите как всегда безупречно, Мисато, но сегодня Ваш стиль кажется очень формальным?

Парень наблюдал за тем, как смягчается выражение лица начальницы, пытаясь понять, в чем дело. Сосредоточится на мыслях было сложновато и тому было много причин, начиная с забавной реакции пингвина, выронившего рыбу прямо из клюва, и заканчивая некоторыми из тех, что не следует упоминать.

На этот раз Мисато вышла из дома быстрее, чем успели появится школьные приятели Синдзи и маленькая часть его была рада тому, что два этих пошляка не смогли использовать свои жадные глаза для того, чтобы запомнить Мисато и такой.

То, как она одевалась обычно было что-то с чем-то, но теперь, зная, что женщина может быть и серьезной, его внутреннее ворчание о неряшливой опекунше поперхнулось и, кажется, задохнувшись, умерло.

Ну и конечно, становились понятны подслушанные вчера разговоры. Кажется, сегодня Мисато и Акаги отправятся куда-то, где обычный ее наряд недопустим. Техники оживленно обсуждали предстоящую презентацию некого «одиночки», но о чем конкретно речь, к сожалению, узнать не удалось.

Впрочем, для ответа на этот вопрос у него есть Аида, который знает много разного из того, что знать ему не положено.

Бурные обсуждения родительского собрания в этот день не утихали, а Мисато была отдельной героиней для множества сплетен, но обеспокоенный с самого утра Синдзи не обращал внимания, как часто это случалось, если друзья не отвлекали от мыслей.

На этот раз Синдзи вернулся домой вовремя, удалось улизнуть от настойчивой главы клуба кендо и ее подпевал, ежедневно требующих схватки, за что стоило поблагодарить Рей, которая, откровенно не поняв настойчивости школьников, в ответ на их упорство ответила вместо очередного отказа Синдзи своим: - Мы с Синдзи хотели сегодня вернуться домой побыстрее, поэтому примите его отказ. – Вот что она сказала.

Нет смысла говорить, как это поняли окружающие, владеющие необузданной фантазией, снова столпившиеся на воротах в ожидании очередного зрелища.

То, как ее поймут, Рей, очевидно, не заботило.

А слухи, запущенные легкой рукой приятелей Синдзи, только продолжили обрастать новыми подробностями.

Этот день с самого утра, на самом деле, стал необычным. Удивительное появление Мисато в ее форме, строгой и собранной, был настоящим событием, и в итоге оказалось, что это были не все заготовленные сюрпризы.

По плану Синдзи сегодня должен был заниматься учебой, не отвлекаясь на синхротесты и тренировки в Геофронте, однако план нарушил неожиданный звонок от Сигэру Аобы, одного из сотрудников научного отдела. Тот, как это раньше уже бывало, когда Синдзи срочно вызывали в Геофронт, потребовал скорейшего прибытия.

Поэтому парень, несущийся по улицам в стиле начальницы, недоумевал по поводу того, что еще не объявлена тревога и что требовался только он, не он и Рей. Жители – продолжали заниматься своими делами, не раздавались звуки сирен и непонятно было, что происходит.

Впрочем, вскоре все стало ясно.

Быстрая погрузка на самолет в уже активированном Евангелионе прошла успешно, хоть ранее никогда и не отрабатывалась, а сам полет прошел за разговорами с начальницей, которая, как оказалось, взяла на себя чрезвычайно ответственную миссию.

Подумать только, угроза ядерного взрыва!

Япония, итак, опустошена послеударными катаклизмами, не хватало еще и этого!

Капитан Кацураги действительно замечательный человек. То, с какой уверенностью она действовала сама и как руководила Синдзи во время их очень короткой и очень напряженной вылазки было действительно впечатляющим.

И, конечно, нужно быть кем-то со стальным стержнем, чтобы так, совершенно безумно, сначала упасть в руке Евы на землю, потом, во все той-же руке догнать творение каких-то конкурирующих ученых, а потом и вовсе, залезть внутрь, не имея при этом особой уверенности в успехе начинания.

Когда все закончилось Синдзи понял, что он впервые в жизни так за кого-то переживал.

Что если бы она погибла сегодня в чреве взбунтовавшегося робота?

Что дальше стал бы делать Синдзи?