По волчьему следу
Глава 1 ОН НАШЕЛСЯ!
Андрей Чернецов,
Владимир Лещенко
ПО ВОЛЧЬЕМУ СЛЕДУ(ПУТЬ УПУАТА -2)
Воистину, кто перейдет в загробное царство –
Будет живым божеством,
Творящим возмездье за зло.
Воистину, кто перейдет в загробное царство –
Будет в ладье солнечной плыть,
Изливая оттуда благодать, угодную храму.
Воистину, кто перейдет в загробное царство –
Будет в числе мудрецов, без помехи
Говорящих с божественным Ра.
«Спор разочарованного со своей душой»(Древний Египет, XXII—XXI века до н. э.)
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
ЗОЛОТОЙ ЧУМ
Глава первая
ОН НАШЕЛСЯ!
- Итак, вам все же удалось его обнаружить?
- Так точно, Старший!
- И что вы намерены предпринять?
- Собираюсь действовать согласно ранее разработанному плану.
- Прекрасно, Охотник. Держите меня в курсе всех событий. На сей раз он не должен уйти от возмездия. Да пребудет с вами Великий Дуат!
- Если бы я знал, - проворчал Упуат, - что в вашей стране не только пиво отвратительное, но и погода самая что ни на есть мерзопакостная, ни за что не вляпался бы в подобную авантюру!
Инопланетное существо, еще полтора месяца назад… (впрочем, каких там полтора месяца, правильнее сказать, пять тысяч лет тому) бывшее одним из главных представителей многочисленного древнеегипетского пантеона, никак не могло привыкнуть к суровому российскому климату.
- И средства передвижения у вас допотопные! – прибавил волчок, уныло глядя в иллюминатор.
«Ага, прямо таки ступа Бабы Яги!» - мысленно огрызнулся Данька, окинув взором салон сверхсовременного авиалайнера, совершавшего рейс «Москва – Тура».
Однако вслух парень говорить ничего не стал. Чувства четвероногого приятеля были ему ох как понятны. И сам ведь совсем недавно, что называется, побывал в его шкуре…
Да, уж, было дело под Полтавой. Или, вернее, под Мемфисом.
Не думал, не гадал студент-выпускник Института космической археологии Даниил Сергеевич Горовой, что накануне защиты диплома некие неведомые силы забросят его из Москвы XXII века в Древний Египет времен фараона Хеопса. А ведь всего-то процитировал вслух древнее заклинание, обращенное к звероликим персонажам египетской мифологии. И вот результат – один из них, большой черный говорящий пес (сильно смахивающий на волка) по имени Упуат, стал спутником и Проводником парня в этом удивительном мире, вокруг которого развернулась борьба двух могущественных инопланетных рас – нетеру (которых египтяне обожествили) и таинственных акху. В эти-то разборки и был втянут Данька, каковому, согласно тайному плану, вызревшему в божественных умах Гора со компанией, отводилась роль третейского судьи.
Чего только не довелось пережить лихой парочке в их скитаниях по Та-Мери, Земле Возлюбленной. По личному заданию владыки Египта они отправились на поиски царского архитектора Хемиуна, исчезновение которого поставило под угрозу сооружение знаменитой пирамиды – первого из чудес света. Ну а попутно освободить из плена Владыку Чисел и Письма – птицеголового бога Тота, сразиться с полчищами жутких монстров, сконструированных в тайных лабораториях акху и, конечно, спасти мир от гибели – так это ж само собой разумеется.
В результате всей этой чехарды зверо- и птицеликие покровители Та-Мери стали жертвами собственного же коварства. Им пришлось убираться с планеты людей восвояси, уступив контроль над Землею Просветленным, обязавшимся не вмешиваться в ход истории человечества и быть лишь беспристрастными ее наблюдателями.
Упуат же, которому на родине из-за срыва операции грозили серьезные неприятности, не захотел стать козлом отпущения и выбрал для себя иной путь. Вслед за новым другом он с помощью древнего приспособления, позволявшего передвигаться по тропам таинственного Дуата, отправился сквозь время и пространство в далекое будущее. Это путешествие должно было стать последним в таком роде. Сразу после переброски друзей в Москву XXII века провожавший их акху по имени Стоящий-у-Тропы взялся уничтожить механизм. Ни акху, ни нетеру, свободно шаставшие туда-сюда по Дуату, искусством перемещения во времени не владели. Подобные знания были доступны лишь Древним, могучей расе, давным-давно затерявшейся в безднах Вселенной.
Таким образом, все пути назад (в одинаковой мере, как и для возможных преследователей, вперед) были отрезаны. Открывателю Путей (так звучал официальный чин волчка) нужно было обживаться в новых, непривычных условиях.
Равно как и Даньке, которому долгожданное возвращение домой принесло массу неожиданностей…
Прежде всего, выяснилось, что за время своего недолгого (всего-то месяц с небольшим) отсутствия Даня умудрился угодить… в психиатрическую клинику.
Конечно, в цепких лапах медиков оказался не он сам, а его почти полный биологический двойник египтянин Джеди, с которым Горовой поменялся местами при переносе во времени. Но от этого не было легче. Все, начиная от знакомых, однокурсников, преподавателей и заканчивая его собственными родителями и невестой Анютой, считали, что повредился в уме на почве усердных занятий египтологией именно Даниил Сергеевич Горовой, а не какой-то там выходец из седой древности. Внезапное выздоровление парня было воспринято окружающими не только с радостью, но и не без опаски. А вдруг случится рецидив?
Авторитетный консилиум эскулапов, куда вошли такие светила как Юрий Арагорнович Семецкий, первым начавший пользовать больного, и академик Сергий Логгинович Виттман, завершивший курс лечения, вынес вердикт: Горовой психически здоров, но ему рекомендуется активный отдых и по возможности никаких пирамид, папирусов и иероглифов. По крайней мере, некоторое время. Сколько именно, не уточнялось.
Отдых – это хорошо, это правильно. Не все же геройствовать. Но жалостливые взгляды родных, но постоянные вздохи и осторожные вопросы-полунамеки Нюшки. Попробуй, выдержи. Да еще и в изоляции от любимого дела. Спасибо, научный руководитель выручил.
«Вы что же это, свинтусы этакие, мировую археологию обездолить хотите?! - возмущенно всплеснул руками академик Еременко, перекрывая своим могучим басом унылый хор причитальщиков, озабоченных состоянием здоровья Даньки. – Не позволю!»
Нажав, где надо и как надо, он выхлопотал-таки для своего «самого лучшего и самого перспективного ученика» разрешение на дополнительную защиту диплома. Чего это ему стоило, история и сам почтенный ученый умалчивают. Но в университетских кругах ходили слухи, что беспокойный Еременко дошел до Самого. Так это или нет, тем не менее, Данька не только блестяще защитил диплом, но и без вступительных экзаменов был зачислен в аспирантуру.
Забот поприбавилось. Лекции, библиотеки, архивы…
Нюшка обижалась:
«Совсем ты меня забросил, а ведь замуж звал».
Правда, звал. В тот самый день, когда вернулся домой, и сделал предложение девчонке.
«Ну, сама посуди, - оправдывался. – Какой у нас сейчас будет семейная жизнь? Тебе учиться нужно, институт заканчивать. Я со своей диссертацией. Давай подождем немного. Наше никуда не денется. Мы ведь любим друг друга».
«Ага, - дулась Анюта. – По-моему, ты к своему псу больше, чем ко мне привязан».
***
Волчок тоже куксился из-за «острого недостатка внимания со стороны некоторых неблагодарных типов». Данька стал замечать, что у нетеру стал катастрофически портиться характер. Упуат и до начала московского периода своей жизни не отличался излишней покладистостью, а тут с ним и вовсе не стало сладу. Его раздражало буквально все: вода, пища, люди, а особенно неустойчивый российский климат.
Для начала он распугал всех окрестных собачников. Пару раз Данила попытался вывести волчка на прогулку. Днем. Разумеется, на поводке и в наморднике. Ничего хорошего из этого не вышло. Низвергнутый бог вел себя по-хамски. Как будто это не его выгуливали, а он сам изволил выпустить на улицу диковинное двуногое животное породы homo sapiens.
Взгромоздясь на лавочку, Открыватель Путей с унылым величием отрекшегося Наполеона наблюдал за дефилировавшими по аллеям парочками хозяин(хозяйка)-собака. При этом он издавал такие звуки, что сам великий основатель реалистической театральной школы Станиславский поверил бы, что перед ним не зверь, а человек. Горовой пробовал урезонить шалуна, но тщетно. Упуат раззадоривался еще больше.
«Ох, ох, ох!» - фыркнул он как-то вслед интеллигентного вида девушке в очках, семенящей рядом с гнусного вида болонкой, одетой в легкое клетчатое пальтишко.
«Пгостите, вы что-то сказали?» - затормозила девица около их лавочки.
Само собой, ее слова, а также милая призывная улыбка, обнажившая два ряда жемчужно-белых, явно искусственных зубов, были адресованы Дане. Юноша поспешил заверить девушку в том, что и мысли не имел мешать ее прогулке. Вместо того чтобы продолжить дефиле, интеллигентка пристроилась на краешке лавки и попыталась завязать светскую беседу. Наверняка, у нее были далеко идущие виды в отношении симпатичного и, возможно, холостого парня.
«Какой пгелестный песик! – засюсюкала она и попыталась почесать Упуата за ушком. – И какой необычной погоды! Это у вас мексиканская овчагка? Я читала, что недавно амегиканцы скгестили в своих секгетных военных лабогатогиях восточно-евгопейскую овчагку с чупакабгой и получилось что-то умопомгачительное! Откгойте секгет, ну, пожалуйста! Это она?»
«Песик» повел на девушку желтым миндалевидным глазом и, высоко вскинув голову, внезапно зашелся пронзительно-жутким воем. Со всех сторон послышался яростный собачий лай. Гнусная болонка так и дернула вдоль аллеи. Только ее и видели. Интеллигентка изумленно поглядела предательнице вслед и перевела туманный взор на Путеводителя. Внезапно ее глаза стали квадратными от изумления.
«П-пгостите, - заикаясь осведомилась она. – Так это ч-что, в-волк?!»
-А то ты сама не видишь?! - ядовито огрызнулся Упуат, оскалив мощные клыки.
Девушка в обморок, Данила с возмутителем спокойствия – домой, лелея большие надежды, что рассказам очнувшейся интеллигентки о говорящем волке никто не поверит.
Что самое интересное, поверили. Уже через день (Данила специально выдержал паузу в их с волчком прогулках) собачников в парке заметно поубавилось. А бабушка принесла с базара жуткие слухи об ужасном волке-оборотне, подстерегающем одиноких дамочек и поступающем с ними самым гнусным образом.
«Прямо Шарль Перро какой-то! – смеялась Ангелина Сергеевна. – Красная Шапочка и Серый Волк!»
Сама же при этом искоса поглядывала на собачку обожаемого внука. Упуат с невинным выражением обсасывал большущую мозговую кость. Ангел во плоти, да и только. Но бабушку на мякине не проведешь. Сердце Ангелины Степановны подсказывало: что-то не так было с этим ушастым четвероногим созданием. Ой, не так.
И где оно только взялось на голову семейству Горовых? Данилушка говорит, что завел дружбу с псиной в клинике Виттмана. Можно сказать, ей и обязан своим благополучным возвращением домой. Ладно, раз так, потерпим.
Хотя, признаться, иной раз бабушку оторопь брала. Особенно когда она заставала Упуата над развернутой книгой или за включенным компьютером. Конечно, волчок сразу делал вид, что ему никакого дела нет до этих предметов человечьего быта. Так, случайно оказался по соседству, «шел в комнату, попал в другую». Но уж больно у него взгляд чудной бывал за секунду до того, как Ангелина Степановна выказывала свое присутствие в одной с ним комнате.
И еще это его странное пристрастие к алкоголю.
Срамота!
Она так прямо и заявила драгоценному внучку, в очередной раз застукав его на том, что Данила наливал в собачью миску пиво. Традиционно, светлой «Оболони» (любимой марки волчка, перепробовавшего уйму сортов земного пива и остановившегося на этом).
«Как ты можешь спаивать бессловесную тварь?» - возмутилась Ангелина Степановна.
«Понимаешь, - виновато разводил руками младший Горовой, - таким образом я пытаюсь вылечить его от алкоголизма. Прежний хозяин пса был горьким пропойцей и приучил бедолагу к спиртному. Раньше Упуат буквально жить не мог без алкоголя. Мне удалось значительно снизить его тягу к выпивке. Он уже на пути к выздоровлению».
«Бывает», - кивнула бабушка, но сама, естественно, практически не поверила сбивчивым Данькиным объяснениям. Хотя чего только не случается на свете…
***
А тут еще с некоторых пор Данька начал ощущать на себе чье-то постороннее назойливое внимание. Сначала пытался отмахнуться, списывая все на параноидальный синдром преследования, слегка подразвившийся у него в Древнем Египте. Затем поделился сомнениями с волчком и был страшно удивлен, когда Упуат с самым равнодушным видом подтвердил факт слежки.
«И кто это только может быть?» - заволновался парень.
«А я почем знаю? – зевнул Проводник. – Главное то, что это не наши. И не акху. На остальных плевать с высокой пирамиды».
Надо сказать, что беглый нетеру весьма и весьма опасался преследований со стороны своих мстительных сородичей. Хоть и прошло пять тысяч лет, но кто знает, насколько далеко простирается мстительность поверженных властителей Земли. Вдруг приказ о поимке предателя не имеет срока давности?
Потому и таился волчок, не показывая и даже не пытаясь использовать свои истинные биологические ресурсы. Какие там перемещения в пространстве?! Не приведи Великий Дуат, засекут те. Или другие.
Всем активным действиям Упуат предпочел глубокое погружение в бездны информационного пространства землян (надо же наверстать упущенное за пятьдесят веков) и тихий алкоголизм.
«Что же делать?» – не унимался Данька.
«Наплюй! – философски рассудил Путеводитель, не отрываясь от монитора. – Авось, само рассосется».
Словно в воду глядел. Слежка, как будто, прекратилась.
Так незаметно прошел месяц. И вдруг…
***
Как-то, придя утром в читальный зал для аспирантов отделения экзоориенталистики и как обычно заказав кипу папирусов для обработки, Даня был вызван в кабинет к Еременко.
«Срочно!» - сделала большие глаза шефова секретарша Леночка.
«Не знаешь, зачем вызывает?» - заговорщицки подмигнул ей парень.
Леночка наморщила очаровательный носик и, пожав плечами, потянула на себя дверную ручку.
«Можно?» - сунулся в полуоткрытую дверь Горовой.
«Чего топчешься?! – рявкнули из глубины комнаты. – Заходи и не делай сквозняка!»
Боязнь сквозняков была своеобразным пунктиком почтенного академика. Заходя в любой, даже самый высокий кабинет, Еременко первым делом проверял, надежно ли закрыты все форточки, плотно ли захлопнуты двери и выключены ли кондиционеры. Любому другому такое мелко-хулиганистое поведение вряд ли бы сошло с рук. Но великий археолог был фигурой, и все списывалось на экстравагантность, столь свойственную творческим натурам.
«Читай!» - коротко сказал ученый, когда Данила примостился на краешке стула.
Нервным жестом он оттолкнул от себя лежащую на его столе тонкую пластиковую папку, и та испуганной птицей метнулась прямо в руки юноше. Даня еле успел перехватить ее полет. Развернул и погрузился в чтение.
«Ну, как?» - поторапливал его академик, наблюдая, как по мере знакомства с материалами, брови Горового лезут все выше и выше.
«Не может быть! – еле выдавил из себя парень. – Неужели он нашелся?!»
«Вот именно!»
Еременко вскочил со своего кресла и забегал по кабинету. Точнее, стал плавно перекатываться, так как бегать в силу своей излишне тучной комплекции прекратил еще лет пятнадцать назад.
«Нашелся! - передразнил аспиранта научный руководитель. – Правильнее будет сказать: явил себя миру! Ибо именно это и произошло. Двести пятьдесят лет поисков, и все без толку. А тут!»
Он вырвал папку из Данькиных рук и, найдя нужный абзац, принялся с выражением читать:
«В ночь на 7 сентября верховному шаману эвенков Тэр-Эр-Гэну Четвертому было видение. Явился к нему сам Царь-Бог Сэвэки-тэгэмер и велел, чтобы завтра поутру обследовали место Великой Катастрофы. Дескать, там будет обретен Золотой Чум. Приписав сон влиянию алкоголя, в изобилии употребленного на вчерашнем приеме у Президента Эвенкии, священнослужитель не придал видению должного значения. Однако оно повторилось и следующей ночью. Тогда Тэр-Эр-Гэн своими силами организовал из подчиненных ему шаманов экспедицию в район реки Подкаменная Тунгуска. И в месте, указанном Сэвэки-тэгэмером, был найден неизвестный объект, получивший кодовое название «Золотой Чум»…
«Видишь. Это не находка, а явление!»
«А почему, собственно, эти материалы поступили в наше ведение? – заинтересовался Данила. – По-моему, им самое место в Метеоритном отделе Минералогического музея. Они ведь столько времени и сил потратили на поиски Тунгусского метеорита».
Академик хитро сощурился.
«Непонятно? И я сначала не разобрался. Пока не увидел вот это».
Жестом фокусника он извлек из верхнего ящика своего стола пачку цветных карточек.
«Полюбуйся!»
Юноша взглянул и обомлел.
«Он нашелся!» - торжественно произнес Упуат, закончив разглядывать и обнюхивать принесенные Данькой снимки.
На тонких голографических пластинах в разных ракурсах был запечатлен до боли знакомый объект.
Правильный пирамидион, высотой в пять или пять с половиной метров (размеры можно было определить в сравнении с окружавшими объект деревьями). Четыре гладкие, словно покрытые полировкой грани. Под слоем «полировки» проглядывались неведомые значки, похожие на иероглифы. Было непонятно, каким образом нанесены эти рисунки на поверхность, и почему их видно. Словно кто-то покрыл камень слоем толстого, но прозрачного стекла. Однако ж не стекло это было.
«Бен-Бен!» - констатировал Даня.
Открыватель Путей согласно кивнул.
«Значит, Стоящий-у-Тропы его не уничтожил. Не захотел? Или не смог?»
Волчок снова затряс головой. На этот раз отрицательно.
«Ты не понял? – сощурил он свои желтые миндалевидные глаза. – Это не тот пирамидион, через который ушли мы».
«Как?!»
Парень схватил в руки лупу и жадным взглядом исследователя впился в голограммы. И чем дольше он смотрел, тем очевиднее становилась его ошибка. Да, поддавшись первому порыву, полностью его захватившему, он не увидел явных несоответствий. Тот, их Бен-Бен был поменьше, что-то около трех метров в высоту. Да и значки на его гранях строились вертикально, а не горизонтально, как на этом.
Что же это получается?..
Выходит, найден еще один прибор Древних. Как там его называл говорящий динозавр, ЭРЛАП, что ли. Да, точно. Ящер с острова Великой Зелени упоминал, что на Земле находились три таких машины: Малый (тот самый, египетский), Большой и Великий ЭРЛАП. Скорее всего, тот, что запечатлен на голограммах, - это Большой. На Великого как-то не тянет. Размеры не те.
«Я еду с тобой!» - безапелляционно заявил Путеводитель.
«Куда, в экспедицию?»
«Ага! - радостно гавкнул волчок. – Мне просто необходимо на это взглянуть!»
Данька призадумался.
А почему бы и нет? Оставлять нетеру одного в Москве, без надлежащего присмотра? Ни в коем случае! Кто знает, к каким катастрофическим последствиям это может привести. С другой стороны, кто как не инопланетянин сможет надлежащим образом организовать изучение таинственного объекта, явившегося на Землю из глубин космоса?
Археолог взял мобильник и набрал номер академика Еременко. После пяти минут обоюдной и жаркой перепалки проблема была улажена. Одним членом экспедиции стало больше.
«Но смотри мне! – пригрозил ученый. – Чтоб завтра же сделал своему псу все необходимые прививки. Справку от ветеринара представишь в трех экземплярах!»…
Глава 2 ПОКА ЕЩЕ НЕ КАТАСТРОФА
Глава 2 ПОКА ЕЩЕ НЕ КАТАСТРОФА
* * *
Упуат, умаявшись от тоски и критики «допотопных средств передвижения людей», мирно дремал у его ног, совсем как обычный пес. Почти все члены экспедиции, за исключением академика Еременко, «зависли» в баре идущего на высоте двадцать тысяч метров воздушного исполина, избрав для этого бар салона третьего класса, отличавшийся большим количеством девушек-отпускниц. А Даня был занят важным делом. Подключившись к бортовой Сети, он вошел в Глобалнет и в быстром темпе стал просматривать все доступные материалы о местах, куда лежал их путь. Как-то так получилось, что ничего, кроме пары написанных в позапрошлом веке книжек, и параграфа в учебнике географии, (да и то в детстве) он на эту тему не читал. Север был совершенно вне его интересов – то ли дело Древний Египет, или, на худой конец, Месопотамия! И вот сейчас юноша с неожиданным интересом вчитывался в страницы новейшей истории Эвенкии.
***
...В конце далекой уже первой трети XXI века, начались те самые резкие перемены климата, о которых ученые говорили уже так давно, что обыватель просто перестал им верить, лишь посмеиваясь над всеми этими «очкариками, пугающими честной народ какими-то там экологическими бедствиями». (Когда все началось, в некоторых странах разъяренные толпы граждан даже разгромили институты и лаборатории, всерьез поверив, что именно ученые все беды и накликали). Россия только-только начала выползать из всех тех несчастий, что обрушились на нее в конце предыдущего ХХ века, и надо ли говорить, что все это стало малоприятным сюрпризом. Стремительно поднимающееся море наступало на берега и уничтожало порты. Вечная мерзлота, по которой проходили дороги, трубопроводы, линии электропередачи, и где стояло немало городов, начала таять, превратив огромные пространства в исполинское болото. И в этом болоте в буквальном смысле слова утонули и промыслы, и целые поселки, и рудники, и даже несколько малых городов. События эти не миновали и Эвенкию, в короткий срок лишившуюся почти всего населения, сбежавшего прочь – подальше от непроходимых трясин и туч комаров с осу величиной. Бывшая сырьевая кладовая была потеряна. К счастью, как раз тогда совершенно случайно нашли изрядные запасы нефти в Средней России, что породило даже движения за независимость от Центра, самым заметным из которых был «Урюпинский фронт освобождения России от Москвы». Не одна Россия, впрочем, страдала от взбунтовавшейся стихии. Ведь именно тогда разразился Первый всемирный кризис, затронувший почти все страны. Миллионные потоки беженцев и переселенцев буквально сносили государственные границы. Правительства сменяли друг друга со скоростью ракеты. За семнадцать лет в тогдашней России поменялось девять президентов, два регента и даже один царь. Все главные валюты одна за другой обратились в прах, и Даниил с удивлением прочел, что в течение полугода мировым расчетным средством был монгольский тугрик (тогда в Монголии как раз разворачивалось «Великое желтое возрождение»). Потом, когда все более-менее устаканилось, власти долгое время не знали, что теперь делать с этими огромными просторами. Радикалы, например, предлагали переселить туда латышей и эстонцев, массово бежавших в Россию от наступающего на их страны Балтийского моря. И тут вдруг к тогдашнему Президенту явилась депутация каких-то людей в малицах и унтах и сообщила, что они представители славного и древнего эвенкийского народа, и требуют закрепления за ними прав на исконные земли. Глава государства изрядно удивился и не сразу им проверил – эвенки считались уже лет тридцать как благополучно ассимилировавшимися. Но вожди во главе с шаманом Тэр-Эр-Гэном сумели доказать свои права и подлинно эвенкийское происхождение, после чего, видимо все еще не придя в себя от изумления, Президент подписал указ о передаче этих земель во владение непонятно как возродившегося народа. Кстати, на вопрос журналистов, как им все-таки удалось выжить, Тэр-Эр-Гэн, хитро улыбаясь, сообщил, что боги его предков сжалились над своими детьми и позволили избранным пережить все бедствия в другом мире, куда провели их невидимыми путями. (Тут Даня насторожился, что-то это ему напомнило. Надо будет как-нибудь посоветоваться с Упуатом на эту тему, решил он). Давно закончился Первый кризис, миновал и Второй, и вдруг оказалось, что из края гиблых трясин и хлябей, Эвенкия стала весьма благодатным местом. Вода сошла, и поднялись молодые леса из амурского и сибирского кедра (почти исчезнувшего прежде). Меж деревьев натянулись лианы, а поляны покрыли растения, прежде считавшиеся редкими, а то и вымершими. В лесах появилась кабарга и пятнистые олени, бурые и гималайские медведи, а лоси и кабаны так вообще стали обычным зверьем. По льду Берингова пролива (это были последние годы, когда он еще замерзал) пришли гризли, пумы, койоты. Появились и соболя с куницами, бежавшие со звероферм, разгромленных во время последней вспышки экологического терроризма. Свили гнезда разнообразные птицы – от орлов до куропаток. Из Приморья пришли почти истребленные тигры и леопарды. Прилетели и летучие мыши, включая и больших тропических, сумевших как-то прижиться в незнакомом климате. Одним словом, на нескольких миллионах квадратных километров возник целый мир дикой природы, какой она была за тысячи лет до появления человека. Кое-кто было начал разрабатывать проекты промышленного освоения ставших вновь доступными богатств, но эвенки решительно воспротивились, ссылаясь на президентский указ, позже подтвержденный Верховным Судом. Так что и государству, и многочисленным частным компаниям, уже пускавшим слюнки, пришлось поумерить свои аппетиты. Новые хозяева, вернувшиеся к образу жизни предков, не стремились пускать к себе в страну внешний мир. В Эвенкии (куда вошли еще и северные регионы бывшей Якутии и Чукотки) был разрешен только экологический туризм. Причем каждую экскурсию сопровождал проводник-надсмотрщик, зорко следивший, чтобы туристы не загрязняли тайгу. И за брошенную банку, пластиковый пакет или разведенный без разрешения костер нарушителю грозил штраф, а то и трехмесячные исправительные работы на женьшеневых плантациях. Единственные, кроме немногочисленных ученых, кого допустили в эти края, были сотрудники Сибирского Центра восстановления древних видов, созданного в середине прошлого века. В свое время шаманы, посоветовавшись с предками и Сэвэки-тэгэмером, решили, что воскрешение священного зверя их пращуров – дело угодное и духам, и богам. Центр этот, правда, достиг мало-мальски весомых результатов всего два десятка лет назад, когда уже почти все потеряли надежду на успех, истратив чуть ли не на два миллиарда геоларов пожертвований, собранных по всему миру. Но зато теперь к обитателям эвенкийской тайги прибавились и мамонты, а глава СЦВДВ академик Бакалов-Синицкий на радостях торжественно пообещал до конца нынешнего века клонировать еще и шерстистых носорогов, а, возможно, даже динозавров. Не все же американцам с китайцами и японцами трубить о своих сенсационных успехах в области биоконструирования… Одним словом, путь экспедиции лежал в места по-настоящему дикие, каковых на Земле, пожалуй, больше и не осталось.
***
Капитан (пока еще капитан) Владилен Кириешко, забившись в самый дальний уголок бара салона третьего класса, исподлобья наблюдал за ведомыми объектами. Края, куда был откомандирован бравый сотрудник органов безопасности, почти не занимали его родной, 13 отдел МГОП. Сообщения о крылатых вампирах, объясняющиеся большими колониями летучих мышей, о леших, заставляющих туристов беспомощно блуждать по тайге в двух шагах от лагеря (правда, преимущественно личностей, склонных к употреблению спиртного в повышенном объеме). Рассказы о призраках и домовых, просящих случайно забредших в покинутые города и селения людей унести их в большой мир. (Главным образом, это были сталкеры, без разрешения проникающие в заповедную зону в поисках всякого антикварного добра из ХХ века. Этих храбрецов не пугали даже женьшеневые плантации тамошних шаманов...). Ну и, конечно, побасенки о жутком колдовстве, древней магии и снежных людях. Были еще истории, связанные с поисками Тунгусского метеорита, но все, связанное с космосом, находилось в ведении сектора полковника Злотникова, а Кириешко же в основном занимался вещами потусторонними, логическому осмыслению не поддающимися. Да и не до всяких тайн этого края ему было сейчас! Весь полет Владилен Петрович размышлял. И даже теперь, когда до десантирования оставались считанные минуты, он не мог отвлечься от этих мрачных мыслей. ...После того, как столь, казалось бы, многообещающее дело с этим пришельцем из прошлого лопнуло как пыльный музырь... тьфу, мыльный пузырь (уже и заговариваться стал со всей этой чертовщиной!)… Так вот, когда это дело лопнуло как... Одним словом, взорвалось, Кириешко, погоревав и позлившись, написал отчет о завершении операции (как положено, в электронном и письменном виде), сдал его в канцелярию, да и постарался выкинуть из головы это странное происшествие, доставившее ему столько хлопот и разочарований. А ведь он почти поверил, что действительно наткнулся на гостя из иного времени! Так прошел почти месяц. Капитан закопался в повседневную рутину, и начал уже забывать о Даниле Горовом. Гром грянул, когда из отпуска вернулась начальница отдела. К счастью, как раз тогда Владилен Петрович был откомандирован под видом независимого журналиста в Новосибирск на ХХХ ежегодную Всемирную конференцию духовидцев. Командировка продлилась три дня, и когда капитан прилетел в столицу, главное уже миновало. Будь он в Москве, когда Протопопова воротилась из своего тихоокеанского турне, еще не известно, что бы произошло. Генеральша отличалась взрывным характером и полным отсутствием тормозов, если ее что-то злило. Рассказывали, что еще будучи старшим лейтенантом, она выкинула в окно полковника, который, после праздничного банкета попытался залезть ей под форменную мини-юбку. К счастью для полковника, это был всего лишь первый этаж. Владилену Петровичу поведали, что когда шефиня бегло просмотрела услужливо подсунутый ей канальей Шумерским отчет об операции «Странник» (именно такое название Кириешко дал попытке выволочь из клиники Виттмана этого Джеди-Горового), то с нее за несколько секунд сошел весь замечательный гавайский загар. А затем последовали такие выражения, каких, наверное, эти старые стены не слышали со времен, когда хозяевами тут были революционные балтийские матросы. Ситуация усугубилась еще и тем, что по закону подлости как раз в тот же день из клиники Виттмана на Лубянку пришло требование выплатить компенсацию за испорченный хакерами МГОП портал заведения. Особенно подчеркивалось, что пострадал еще и сайт «Basted.ru», посвященный лечебным кошкам, очень популярный и особенно любимый детьми. Сумма была названа порядка ста тысяч геоларов. (Ну, «Полосатый призрак»! Ох, же и сволочь! Всех сдал, как только на него чуть нажали! А еще хвалился, мол, никто ничего не отследит и концов не найдет!) Следом курьер доставил служебную записку от разгневанного вице-премьера, курирующего силовые структуры, чья дочка-школьница была поклонницей оного кошачьего сайта. Скандальчик вышел еще тот – сам Министр лично звонил генеральше, и требовал «разобраться с этим капитанишкой!». И тот факт, что кабинет Протопоповой находился на седьмом этаже, мог сыграть в судьбе оного «капитанишки» не самую благоприятную роль. Но Владилен Петрович оказался в родной конторе только на следующий день, когда кое-что в ситуации изменилось, и поэтому ничего страшного не произошло. «Мариелена Прекрасная» просто вызвала его к себе, дала пару пощечин, назвала дураком, ишаком, и еще менее почтенными эпитетами, и сообщила, что если в своей дальнейшей карьере сторожа или дворника Кириешко проявит такие же деловые качества, то ей заранее жалко его несчастных работодателей. Сунув ему под нос записку вице-премьера и письмо Виттмана, начальница «чертедюжинного» отдела елейным голоском предложила капитану либо выплатить всю сумму иска самому, либо же немедленно написать рапорт об увольнении. Причем еще и с припиской о добровольном аннулировании пенсии, льгот и выслуги, поскольку де он, Кириешко, понял, что пятнадцать с лишним лет занимался ненужными вещами и боролся с несуществующими аномальными явлениями. Чуть не плача про себя, он написал треклятый рапорт. Затем Протопопова спрятала роковую бумагу в сейф, и сообщила, что, может быть, не даст ей ходу и даже порвет на глазах Владилена Петровича. Ибо за четыре часа до возвращения капитана сверху – она многозначительно указала пальцем в потолок кабинета – пришло распоряжение: срочно взять под наблюдение аспиранта ИНКА Даниила Сергеевича Горового, и, что особенно подчеркивалось, его пса неустановленной породы, именуемого Упуат. Более того, ей намекнули, что дело это особой важности. И она, взвесив все, решила, что раз Кириешко занимался этим делом, то ему и заканчивать его. По крайней мере, он единственный, кто хоть что-то знает про фигуранта. И капитан приступил к выполнению ответственного задания. За полторы недели он собрал достаточно материала, чтобы как минимум задержать объект для дачи подробных показаний. А потом внезапно началась вся эта непонятная свистопляска, когда едва ли не весь его отдел вместе с толпой коллег из других звеньев родного министерства вдруг перебросили в эту злосчастную Эвенкию, где местные шаманы что-то такое нашли. Он запросил было указаний, не стоит ли ему отложить охоту за парнем и его псом, и не присоединиться ли к большинству, раз уж это все так важно? На связь с ним вышла лично Протопопова, и непривычно серьезно приказала продолжать наблюдение любой ценой, ибо это может быть не менее существенно. И вот ему опять предстоит пасти этого чудного парня с его странной собакой. Практически одному, в диких краях, не имея внятного представления, как? И что может быть не менее важно – зачем?
***
- Докладывайте! - Все идет по плану. Ведомые направляются к Объекту. - Отлично. Проводник не засек хвоста? - Нашего, нет. - Постарайтесь как можно дольше не обнаруживать своего присутствия. Не забывайте, что Открыватель Путей профессионал. - Ха, вот уж чего не заметил, так не заметил! Проколоться, как мальчишка. И на чем? Говорящая собака! - Да, странно. Уж кому, как не Проводнику знать пункт седьмой «Правил колонизации планет с примитивными формами цивилизаций». Недопустимый прокол. - Вот на нем мы его и подловили. - И все одно примите совет: нельзя недооценивать противника. Причем такого серьезного, как ваш. - Ладно, учту.
По проспекту 25 Октября, задумчиво озираясь по сторонам, шел элегантно одетый господин средних лет с курчавой гривой, темной кожей и глазами, цвет которых нельзя было разглядеть за стеклами антикварных солнцезащитный очков (настоящий ХХ век!). Если бы кому-то из милиционеров, или даже сотрудников МГОП довелось вдруг проверить его документы, то они бы могли узнать, что перед ними житель Неаполя Джованни Кабангида – итальянец, вернее, сын итальянки и нигерийца. Взбреди в голову особо дотошному сотруднику еще и запросить о нем Глобалпол, то он с удивлением узнал бы, что за этим почтенным гостем российской столицы числятся тридцать шесть приводов в полицию за мелкое хулиганство и пьяные дебоши, два развода с женами, которым надоели его побои и вечная нехватка денег, год общественно-исправительных работ и два церковных покаяния. Возможно даже, прикинув в уме стоимость костюма от «Версаче и дочерей», золотых турецких часов «Ремикс» и булавки для галстука с лиловым венерианским сапфиром, самый проницательный страж порядка даже догадался бы, что тут что-то нечисто, и просто так бродяги и пропойцы золотые часы не одевают. Но кому, скажите на милость, пришло бы в голову в тихой благополучной Москве средины XXII века проверять документы у прилично одетого человека, причем явного иностранца? Да и вообще, если начать смотреть в паспорта у каждого смуглого и темноволосого прохожего, то московской милиции пришлось бы тем только и заниматься, ни на что другое времени бы не осталось. Однако если бы этого человека вдруг случайно увидел кто-то из посвященных, или хотя бы тех, кто обладает истинным зрением, то он бы кинулся прочь, куда глаза глядят. Или пал бы в ноги пришельцу.
***
...Сет Красноглазый, по прозванию Охотник, нетеру из касты Наивысочайших, один из нынешних Девяти, правящих древней расой, и глава тщательно законспирированной шпионской сети на Земле неторопливо шагал по городу, со спокойным любопытством осматриваясь по сторонам. То есть, разумеется, истинное тело Сета – почти бессмертное и совершенное, пребывало сейчас неизмеримо далеко отсюда, в особом саркофаге, связанное с этим телепатической связью. Так что можно считать, что на московском проспекте присутствовало воплощение Сета, пусть и своеобразное. По законам Галактики и приложению номер два «Правил наблюдения для планет с примитивными формами цивилизаций», нетеру разрешалось использовать лишь пришедшие в полную негодность тела коренных обитателей Земли. Вот, например, эта оболочка поступила в ведение разведслужбы после того, как она почти сутки плавала в водах Адриатического моря с пробитой булыжником головой. Сколько сил пришлось приложить, чтобы вернуть его к жизни и хоть немного закамуфлировать! Как неистовствовал Анубис, когда в его лабораторию доставили этот, как он выразился «мешок дерьма». Но поработал Доктор на славу. Наверное, истосковался по настоящей работе. Тело было, откровенно говоря, так себе. Диверсионная группа могла бы расстараться для начальства и взять «языка» получше. Тем более что сейчас ему предстояло изрядно потрудиться. Ибо назревали действительно нешуточные проблемы. Во-первых, наконец-то объявился сгинувший неизвестно куда пять тысяч лет назад Упуат. Бывший кандидат в члены прежней Девятки, ответственный за межпространственную связь через Дуат. Один из главных участников давних событий, из-за которых нетеру вышибли (иного слова не подберешь) с Земли. Личный враг его, Сета. Который, скорее всего, даже не догадывается об этом, но именно он наиболее ненавистная персона для Сета Красноглазого. Этот жалкий, наскоро сделанный... даже непонятно, как его назвать! Этот позор истинных нетеру. Подумать только, до чего надо было дойти, чтобы включить в число Наивысочайших полукровку, генетического мутанта! Только за одно это тогдашних правителей следовало изгнать! Впрочем, то поколение, допустившее такой позорный, оскорбительный, а главное нелепый и глупый провал, было низложено и сослано (куда, Сет предпочитал не особо задумываться) вовсе не за это. Во-вторых, хвала Дуату, никуда не делся приятель ренегата, этот человечек, оказавшийся таким ловким и живучим. И вот с ним проблем может быть не меньше, если даже не больше, чем с Открывателем Путей. Начать с того, что нетеру скоро как пять тысяч лет уже не кураторы Земли, а всего лишь наблюдатели. (И случилось это прискорбное событие не без активного, пусть и не преднамеренного, хотя от этого не легче, содействия этой «сладкой парочки»). А стало быть, и что-то сделать с землянином они просто так не в состоянии. За такое можно и... Да, лучше не будем трепать нервы, тем более у Джованни Кабангиды они и так оставляют желать лучшего. Кроме того, этот человечек, этот студент-недоучка, еще и оказался непонятно почему взыскан милостью одного из Древних! (Великий Дуат, ДРЕВНИХ!!!). И если с ним что-то произойдет, а потом вдруг его покровителю захочется узнать, как там поживает его подопечный, то могут произойти крупные неприятности. Когда информация о появлении этих двоих дошла до разведслужбы нетеру, они связались с акху, деликатно осведомившись, не будут ли те против, если нетеру арестуют одного из своих заблудших братьев? На что последовал достаточно туманный ответ. Дескать, уважаемые наблюдатели могут, конечно, решать свои внутренние дела как им угодно, но при этом не стоит забывать об «Универсальных законах вселенской этики Разума» и положениях «Правил поведения наблюдателей». Тьфу! Кто поймет этих акху, с их акхучьей логикой! Вот уже пять тысяч лет они являются кураторами Земли, но до сих пор неясно, что они, собственно, тут делают? Иногда Сету казалось, ничего. Охотник обнаружил, что, задумавшись, он уже минуты три как стоит перед уличным автоматом по продаже пива, и механически водит пальцами по клавишам. Привычки, засевшие в самых дальних уголках мозга нового тела Красноглазого, время от времени давали о себе знать. Так же, как испорченная печень и оказавшийся на редкость упорным простатит. Он даже подумал: может быть пойти навстречу организму, но потом, покачав головой, решительно зашагал дальше. Не время. Так недолго и потенциальному противнику уподобиться. О пагубном пристрастии Проводника к спиртному Сет узнал из его досье. Тем более что однажды он уже дал волю инстинктам Джованни Кабангиды, и очнулся только на третьи сутки – в полицейском участке за три тысячи километров от дома, с покрытой синяками физиономией, в дорогом костюме, ставшем лохмотьями, и без единой монеты. И Красноглазый продолжил путь. Он прошел еще километр по шумным людным улицам и остановился перед зданием центрального столичного аэровокзала. Именно туда и направлялся Кабангида. То есть, Сет. Охотник. Обычаи нетеру, да и сложившиеся правила работы на отсталых планетах не одобряли подобной прямолинейности. По правилам следовало бы действовать как-то похитрее да позаковыристей. Добыть фальшивые, но совершенно надежные документы, изменить внешность, и, конечно, добираться на перекладных, сменив десяток маршрутов... Но Сет вовсе не намеревался придерживаться этих древних замшелых установлений, которым, по совести говоря, давно место в самых мрачных глубинах Дуата. Его предшественники своей хитростью и склонностью к заумным многоходовым комбинациям уже наворотили такого, что древний и благородный род нетеру расхлебывает до сих пор, да все не расхлебает. Нет, на этот раз он последует земной мудрости, гласящей, что все гениальное – просто (даже у дикарей иногда есть чему поучиться). Он просто купит билет и полетит следующим же рейсом, сразу за объектами своего интереса.
Глава 3 КАТАСТРОФА
Глава третья КАТАСТРОФА
* * *
Несколько ободранных замурзанных личностей, облаченных в камуфляжные комбинезоны, рылось в грудах разнообразного барахла, вываленного на неприметной крошечной полянке.
Неподалеку можно было различить замаскированный дерновиной, ныне разрытой и разбросанной, двустворчатый люк с кремальерами.
Человек проницательный, сопоставив все это, непременно пришел бы к выводу, что перед ним компания так называемых сталкеров, разыскавших древнюю военную базу.
- Комплектующие блоки ЕЦ-4444 для АСТПУД, конструкции Анисимова, вариант «БИС», - прокомментировал один из них, прочтя название на коробке, вытащенной из одной из куч.
- Экое старье! – буркнул крепкий мужик лет сорока, любовно изучавший содержимое раскуроченного оружейного шкафа – ни много, ни мало – десяток реактивных карабинов «Дракон».
- В том-то и ценность, что старье, Сержант. Знаешь, сколько в этом старье золота с платиной?
- Знаю, - подтвердил Сержант. – У нас в училище было несколько установок на этих хреновинах, так всякую поломавшуюся полагалось по акту списывать и сдавать под расписку в утиль... А мои карабинчики все же лучше – каждый не меньше двух штук геоларов потянет.
«И двух лет строгого», – добавил он про себя.
- Ладно вам возиться с этим металлоломом, - прокуренным голоском вмешалась в разговор единственная присутствующая здесь девица неопределенного возраста. - Лучше вот поглядите, что я в сейфе нашла!
Она гордо продемонстрировала товарищам конверт из плотной глянцевой бумаги с надписями, предупреждающими об ужасной секретности и карах за ее нарушение.
- Ну и что, Муха? – скептически усмехнулся один из ее приятелей. – Кому эти секреты нужны? Только свихнувшимся историкам – да и те денег не заплатят.
- Балда! – презрительно бросила Муха. – Это же личная печать царя Потапа! Знаешь сколько такой документик на «Сотбисе» потянет?!
Сказав это, она с сомнением покосилась на коллегу и вздохнула.
- Эх, Барбос, что с тебя взять? Барбос ты и есть Барбос!
- Ну, не знаю, – примирительно пожал плечами Барбос. – А мне всякие железки ближе. Тут уже все видно сразу, и толкнуть их можно без проблем.
- Вот взять хоть это, – он любовно оглядел блеснувший металлом браслетик. – Настоящие командирские часы. Да еще какие – «мейд ин ЮССР»! А? В столе валялись. Видать, забыл хозяин, когда базу эвакуировали.
- А здорово было бы найти атомную бомбу! – мечтательно продолжил Барбос. – Сколько б за нее капусты отвалили! До конца жизни в бабках бы купались!
На его веснушчатом простоватом лице засияла блаженная улыбка. Наверное, представил себе ванну, до краев заполненную дензнаками.
- Слушай, может еще пошаримся там, внутри? Глядишь, чего путного найдем?
- Сразу видно штатского, - насмешливо прокомментировал Сержант. – Это же резервный командный пункт второго эшелона. Кто ж на таких основное оружие хранил? Тебе надо узловую базу искать – в этих краях таких вроде как три было.
Они замолчали, оглядывая свои трофеи – содержимое кладовых старого подземного бункера, упоминание о котором нашли в архивах бывшего Военного министерства, где работали под видом членов Военно-Исторического Форума имени Переслегина.
***
Тем временем сталкер Карлуша, выполнявший в команде функции тягловой силы и по совместительству основной боевой единицы в случаях каких-то осложнений с коллегами по ремеслу или обывателями, был занят увлекательным делом.
А именно старательно отвинчивал неприметную боковую панель на здоровенной металлической бочке почти в рост человека, с облупившимся маркировками. Это была их самая большая и тяжелая добыча, которую искатели с превеликим трудом сумели поднять на поверхность, и то лишь благодаря тому, что удалось на какое-то время запустить дизель-генератор, и подать ток на подъемники.
Панель эту уже пытались вскрыть и Сержант набором своих замечательных отверток, и Барбос – лазерным паяльником, и Муха – электронными отмычками, и занятые сейчас охотой два других члена команды, Тотоша и Кокоша (один использовал кувалду, второй – топор). Но все отступились. А вот Карлуше на беду повезло повернуть именно нужный винт, ковырнув его ножом почти наугад.
Панель открылась, и Карлуша тут же сунул туда свой глупый любопытный нос.
- Ой, мужики! - радостно воскликнул он. – А тут какая-то фигня, вроде компьютера маленького.
Успех товарища никого не заинтересовал, что путного можно ожидать от Карлуши?
- Да чего там, - лениво бросил Барбос. – Сдох, наверное, давно.
Заинтересовавшийся Карлуша наклонился над крошечным монитором, услужливо выдвинувшим клавиатуру. Там замелькали непонятные таблицы и диаграммы, высвечивались вопросы...
Иногда экран начинал мигать и бледнеть. Все-таки годы брали свое.
Расположившиеся на травке сталкеры лениво наблюдали за возней товарища, которого уже привыкли воспринимать как безвредного дурачка, двуногое вьючное животное.
- А вообще, что это такое? Карлуша нас часом не взорвет, Сержант?
- Бес его знает! – совершенно искренне ответил атаман сталкеров.
- Что-то не припомню такого в каталогах. Нужно лэптоп доставать и в Сети шариться. Хотя погоди, что-то знакомое вроде, дай Бог памяти... Нет, не помню.
«Нажмите красную кнопку» - сообщила надпись на экранчике.
И Карлуша нажал, даже не подумав, зачем.
«Вы активировали ору...»
Тут старый монитор окончательно сдох, как и предполагал Барбос. Но, к сожалению, прочая электронная начинка продолжала работать.
К великому сожалению, ибо то, в чем опрометчиво решил поковыряться юный полудорок, было ни чем иным, как многозарядным переносным зенитным комплексом, носившим многозначительное имя...
- «Молния!» – вдруг выкрикнул Барбос. – Вспомнил, что это за дура. Это же «Молния»! Я ее в какой-то старом сериале видел!
- Ну, - нервно зажестикулировал он, - ею же сбили самолет того козла, дона Леонсио, который брат дона Педро...
Все невольно обернулись в сторону старинного, но грозного оружия, над которым вдохновенно трудился самый юный и... выражаясь политкорректно, интеллектуально недостаточный член экспедиции.
Над «бочкой», еще секунды назад мертвой, вращалась метелка антенны.
Нет, уже не вращалась. Замерев, она оказалась направленной в некую точку на небе, откуда доносился гул авиадвигателей.
- Эй, - вскочил Сержант, - ты что... Ты что делаешь, козел?! Уйди на...
Но было уже поздно.
Верхняя крышка контейнера отлетела прочь, отстреленная пиропатронами, а потом одна за другой ушли в небо пять дымных стрел. Туда, где гудел невидимый за лесными вершинами трансконтинентальный лайнер.
- Ой, мама... – жалобно пропищала Муха, не отрывая дико расширившихся глаз от дымящегося тела Карлуши, который, не успев понять, что с ним случилось, так и умер, сгорев в пламени реактивных двигателей.
Потом начали рваться наваленные на полянке боеприпасы, но сталкеров там уже не было. Словно взбесившееся стадо, они неслись к реке, к замаскированному экранолету, стремясь как можно скорее бежать, исчезнуть прочь от этого места. Впереди всех стрелой мчалась Муха, сжимая в зубах заветный пакет с вензелями Его Царского Величества Потапа Первого (и последнего)...
***
- Внимание! – вдруг торопливым голосом сообщил бортовой компьютер. - Со 134 румба приближаются малоразмерные высокоскоростные объекты неустановленного класса, идентифицировать которые не представляется возможным. Объекты ориентировочно стартовали с поверхности Земли. Идут вне эшелонов, с нарушениями установленных правил полетов. Запрашиваю Центральную диспетчерскую...
«Что за фигня?» - подумал вахтенный пилот, попавший за штурвал лайнера прямо с выпускного курса МАИ.
(Было ему столько же лет, сколько одному из двух сотен его пассажиров – Даниле Горовому).
- Петрович, - бросил он, не оборачиваясь, - кажется, бортовая система заглючила...
В следующую секунду длань командира корабля буквально вышибла его из кресла, и все дальнейшее он созерцал с пола кабины.
- Это ты заглючил, молокосос!! – выкрикнул вцепившийся в штурвал пилот первого класса Деметрий Диомедович Шкурко. – По нам бьют зенитными ракетами!!
Обычный, даже опытный пилот старой и авторитетной компании «Аэрофлот» наверное растерялся бы в такой ситуации, но Шкурко был из демобилизованных военных, и даже успел не только поучиться уклоняться от ракет, но даже и встретиться с ними в реальности.
Резко сбросив скорость, он сначала попытался просто увести самолет из конуса захвата сенсоров. Чисто рефлекторно. И хотя тут же понял, что ничего не выйдет, цель слишком крупная, но несколько секунд командир выиграл, и за это время успел понять, что нужно делать.
- Экипаж, приготовиться! Сейчас отключим движки, и нас потеряют!
- Ну, с Богом!!
Остановились все двенадцать электромоторов, и воздушный корабль тут же начал скольжение по глиссаде вниз. Ракеты на какое-то время действительно потеряли цель, озадаченно поводя сенсорными головками с одного остывающего двигателя на другой.
Пожалуй, тут бы все и кончилось, будь это обычный реактивный лайнер, к каким привык пилот Шкурко.
Но это был воздушный корабль нового поколения – лайнер с атомным двигателем, имеющим скверное обыкновение вырабатывать весьма много тепла даже на холостом ходу.
Прошли мгновения, и древние «молнии» безошибочно нащупали самую горячую точку цели, сердце лайнера – коллоидный реактор, и, выстроившись в цепочку, устремились вперед.
- О, не-е-ет! – простонал второй пилот, оценив ситуацию. – Деметрий, вертай все как было, иначе тут будет один большой летающий Чернобыль!
- Ну, уж, не бывать тому! – бросил Шкурко. – Земля, земля, провожу аварийное гашение реактора! Земля, иду на вынужденную посадку, высылайте помощь.
Салон визжал, орал, кричал, завывал, проклинал все на свете и молясь всевозможным богам – и все это одновременно. Людей швыряло из стороны в сторону, как будто какой-то великан, развлекаясь, тряс самолет словно погремушку.
Потом вдруг двигатели замолчали, и после пары минут болтанки все замерло, и лишь противная легкость во всем теле и нарастающая тошнота давали понять, что происходит.
Ничего не соображающий Даниил не расслышал, что сказал ему Упуат, в самом начале всей этой катавасии запрыгнувший к парню на колени.
- Ты оглох, что ли?! – волчок слегка тяпнул приятеля за ухо. – Держись за меня, и не отпускай. Сейчас буду открывать проход...
Данька инстинктивно вцепился в мохнатого нетеру.
- Готовься, раз... два... О, Сет тебе в задницу!! Какой-то барьер...
«Мы пропали...» - отстраненно подумал Даня.
А потом...
***
Одна за другой упали вниз ракеты, дотла спалив весь запас топлива.
Но, увы, было уже поздно вновь запускать всю хитрую машинерию лайнера.
Под крыльями проносилась зелень тайги, с каждой секундой все ускоряя свой бег. Вот сплошное лесное море уже распалось на тысячи отдельных деревьев, каждое из которых все еще казалось меньше травинки.
Когда деревья стали уже ясно различимы, и прильнувшие в ужасе к иллюминаторам пассажиры даже разглядели под их кронами разбегающихся в разные стороны оленей и кабанов, командир корабля сильно, но плавно подал штурвал на себя, выравнивая машину. Второй пилот одновременно запустил аварийную тормозную систему, и на носу «Ана» вспыхнуло пламя одноразовых реактивных двигателей.
Видимо, весь лимит несчастий на этот день был исчерпан, и Шкурко таки удалось выровнять аппарат почти идеально, а двигатели сработали как надо, почти погасив скорость. Так что лайнер произвел можно сказать, мягкую посадку.
Хлопнули надуваемые мешки безопасности, стискивая обезумевших от ужаса пассажиров.
А потом брюхо «Ан-2000» соприкоснулось с землей.
Тысячетонный воздушный исполин мчался вперед через тайгу, ломая как травинки вековые деревья, прокладывая великолепную просеку и распугивая на километры вокруг разнообразное зверье, уже во многих поколениях успевшее отвыкнуть от подобных штучек гомо сапиенс.
Как красиво это, должно быть, смотрится со стороны! Как невесело быть в такой момент внутри самолета!
Но вот он уже не мчится, а ползет, вот, наконец, останавливается, лишь полсотни метров не доехав до скалистого распадка, столкновение с которым превратило бы машину в груду дымящихся обломков.
Естественно, полопались иллюминаторы и погнулись переборки, часть люков и дверей заклинило; кое-где загорелась перебитая проводка, но уцелевшие модули пожарной системы быстро погасили огонь.
Несколько пассажиров оказались зажатыми не захотевшими сдуваться мешками безопасности, да еще с одним, дородным бельгийским туристом, которого события застигли в туалете второго класса, приключился приступ «медвежьей болезни».
Но дальше уже все пошло как по маслу.
Развернувшиеся надувные желоба, стюардессы, пинками выкидывающие из самолета все еще не пришедших в себя пассажиров, вопли и стоны (не столько боли, сколько страха), грозные крики пилотов: «Всем отойти от машины!!»...
***
Кириешко растерянно метался среди всхлипывающих и стенающих пассажиров.
Уже в четвертый или пятый раз он пытался найти в толпе поднадзорных – парня и пса.
Но их не было.
Не было!!
Неужели студент сбежал вместе со своей собакой? Но как и когда?
Конечно, он мог вновь подвинуться умом от пережитого страха, и сразу рвануть в тайгу, вместе с собакой. (Ищи его теперь, свищи в этом лесу!)
Но его бы тогда наверняка заметили члены команды, специально тренирующиеся хватать и урезонивать впавших в таких ситуациях в панику пассажиров. Пусть даже и не поймали бы, но уж тревогу точно подняли б...
Может, все-таки он его пропустил?
Капитан еще раз пробежал глазами пассажиров.
Толстая тетка с пекинесом... Высокий негр с догом... Тинэйджер с болонкой... Девушка с кошкой... Старик с ручной крысой... Больше людей с животными не было. Будь все проклято!
Пассажиры загомонили, зашевелились.
Над тайгой появился тяжелый вертолет «Центроспаса», за ним – большой глайдер с гербом Эвенкии, а следом – глайдер маленький, на борту которого Кириешко с радостью разглядел логотип родного министерства.
И тут же понял, что будет делать.
Бегом рванулся туда, куда опустился летательный аппарат, в то время как вся толпа, не слушая стюардесс и пилотов, сломя голову понеслась к вертолету.
***
Заходящему на посадку гравилету было лет тридцать, так что Кириешко не мог сдержать скептической усмешки. «Бриз» или так похожий на него «Коралл» какой-то из первых моделей. Но над блистером торчал ствол скорострельной пушки, а на брюхе и бортах имелась навесная пластброня.
Из машины выскочили трое в камуфляже, увешанные оружием.
- Капитан Кириешко, тринадцатый отдел, - рявкнул на них мгопник, не давая опомниться. - Спецоперация по коду «Альфа-примо»!
Лица местных товарищей дружно вытянулись.
Тут Владилен Петрович, мягко говоря, преувеличил – режим «Альфа-примо» предназначался для совсем уж чрезвычайных ситуаций. Применительно к его отделу – если бы, к примеру, летающая тарелка приземлилась прямо на Красную площадь.
- Имя, звание, должность? – не давая опомниться, пролаял он.
- Подлейтенант Морозов, младший инспектор территориального отдела МГОП, - поедая глазами Кириешко, сообщил старший из них. - Со мной рядовые Филиппов и Цзю. Прибыл для расследования обстоятельств аварии гражданского самолета.
- В вашем распоряжении, - невпопад закончил он.
- Отлично! – кивнул Кириешко. - Приступайте к своим обязанностям, а мне нужен ваш гравилет. Нужно срочно слетать кое-куда.
- Но, простите, я не уполномочен... – робко начал Морозов.
- Так, - с апломбом изогнул бровь Владилен Петрович, - вы что, не поняли – действует режим «Альфа-примо». Вы не забыли, что это такое? Да, в конце концов, какое у вас звание, напомните еще раз?
- Подлейтенант, - повторил Морозов.
- Вот; а я капитан!
- Но никто из моих людей не сможет вас сопроводить – у них нет допуска к управлению глайдером! – местный товарищ сделал последнюю попытку остановить взбесившегося капитана.
- Я сам умею им управлять! – с елейной улыбкой сообщил Кириешко.
Обреченно махнув рукой, подлейтенант протянул ему ключи от машины.
Кириешко шагнул к открытой двери глайдера, задержался на миг возле одного из солдат, и небрежно снял с его плеча лазерный карабин «Блиц» - дорогую, но очень эффективную европейскую штучку.
- Да, - уже забравшись в кабину, бросил он, - если тут появится парень с собакой, похожей на волка, немедленно задержите.
- Кого из них, простите? - спросил все еще ошарашенный подлейтенант.
- Обоих.
***
- А лучшего места для финиша было выбрать нельзя? – спросил Даня, ощущая, как предательски лязгнули зубы.
Ему никто не ответил.
Юноша поудобнее примостился в развилке ветвей древней сосны, в самой гуще ее кроны, метрах этак в тридцати над землей.
Его четвероногий спаситель куда-то запропал.
Последнее, что запечатлелось в Данькином мозгу, перед тем, как парень очутился верхом на сосновой ветке, – это сизо-молочный туман. Совсем как тогда, когда они с Упуатом перемещались из затерянного в пустыне храма Тота в Мемфис. Тропами Дуата.
И жалобный визг волчка:
«Не понимаю! Не понимаю!»…
Ветер, как это и описывают в книгах, что-то величаво шумел, тяжело колыхая деревья, включая и то, где сидел молодой человек.
И вниз смотреть совсем не хотелось.
Так же как и думать, каким образом спуститься на грешную землю.
Глава 4 ЦАРСТВЕННАЯ ОСОБА
Глава четвертая
ЦАРСТВЕННАЯ ОСОБА
- Что?! Что ты сказал, дубина?! Повтори!
- Мы их упустили, шеф…
- Как?!
- Сначала все шло хорошо. А потом бац, гиперпространственная флуктуация, и.… В общем, они нырнули в Дуат…
- Но мне обещали… Что стоишь, как памятник Последнему Древнему?! Ищите!
- Есть, шеф!
- Не найдете, сами отправитесь туда, откуда нет возврата…
***
- Нефернефрурэ! – в басовитом мужском голосе слышались истерические нотки.
Уф, как же она не любит это имя. Нет, ну вам бы понравилось, если бы вас назвали в честь древнеегипетской царицы, умершей почти четыре тысячи лет назад?
- Нефертари! – надрывался мужчина.
Хм, уже лучше. Такой, сокращенный вариант собственного имени ее больше устраивает. И все равно она не выйдет. Не для того сбежала, чтобы ее вот так просто поймали в трех шагах от дома.
- Фрося! Фросенька! – присоединился к мужскому высокий, девчоночий голосок.
Заслышав зов подружки, она чуть не выскочила из своего укрытия. Однако сдержалась. Желание попутешествовать, поразведать, что там и как в дальних краях, за Старыми Соснами, пересилило.
- Фрося-а!
- Нефернефрурэ! Фроська-а!
Голоса постепенно удалялись, пока их и вовсе не стало слышно.
Переждав еще малость, она выбралась наружу.
«Нефернефрурэ!» - фыркнула.
Надо же до такого додуматься! Не иначе как со зла пришло в голову директору заповедника так ее назвать. Точно ждал, что у вожака стада Тутмоса Третьего и его подруги Хатшепсут родится наследник, Аменхотеп Второй. А родилась она. Вот и придумал прозвище, что сразу и не выговоришь.
И вообще, что за блажь давать реликтовым слонам имена древних египтян? Намек на то, что и те, и другие вымерли? А все он, директор Сибирского Центра восстановления древних видов, академик Дмитрий Андреевич Байкалов-Синицкий. Буквально помешан на Египте. Мало того, что все стены кабинета увешал масками да папирусами, привезенными из частых поездок в Хургаду и Шарм-эль-Шейх, где уже привык каждую зиму проводить отпуск, так недавно додумался до такого-о…
Из-за этого, собственно, Фрося и решила сбежать из питомника.
...Из последнего затриморского вояжа Дмитрий Андреевич привез странный ящик. Когда помогавший его выгружать Тутмос Третий попытался было сунуть в необычно пахнувший предмет свой любопытный хобот, Байкалов-Синицкий строго прикрикнул на любимца. Да так жестко, что пятиметровый гигант с досады даже взрыл землю бивнем. Пришлось академику ублажать разгневанного вожака всего мамонтового поголовья экзотическими лакомствами – морковкой да капустой. Очень уж Тутмос Великий уважал эту еду, предпочитая ее до смерти надоевшим бананам с ананасами.
Успокоившись, шерстистый гигант одним глазом посматривал за тем, как ящик раздора устанавливают в специально выделенном помещении рядом с директорским кабинетом. Второй глаз вожака был зорко устремлен на отиравшуюся поблизости Нефернефрурэ. Вот егоза-то! Так и норовит в какую-нибудь шкоду влезть. Пора бы и остепениться. Не такая уж и маленькая. Два с половиной года. Уже с пол отцовского роста вымахала, а все резвится, точно новорожденный мамонтенок несмышленыш.
«Отойди от окна!» - тихонько протрубил Тутмос и потянул дочку за хвостик.
Егоза так и послушалась. Прилипла к распахнутым створкам и ни с места.
Вожак побурчал, побурчал, но больше для порядка. Ему и самому было любопытно, из-за чего это директор повысил на него голос.
Рабочие споро раскурочили ящик, открыв нечто, запакованное в полиэтиленовую пленку. Тогда к непонятному предмету подошел смуглый человечек, приехавший вместе с академиком, и начал деловито снимать упаковку. Сбросив ее на пол, смуглячок явил заинтересованным людям и мамонтам странную скульптурную композицию.
Человек с головой собаки склонился над столом, на котором лежало спеленатое людское тело.
Смуглый что-то там подкрутил, чем-то клацнул, и Песиголовец… ожил. Сначала распрямился во весь рост, гордо расправив плечи. Повертев мордой туда-сюда, он раскрыл пасть и выдал набор непонятной тарабарщины. Впрочем, непонятной не для всех. Услышав произнесенное Собакоголовым, Байкалов-Синицкий довольно захохотал.
«Это он поинтересовался, чего все на него таращатся», - пояснил академик остальным.
Удивительное существо, которого, как уже догадалась Фрося, звали Анубис (изображения этого Песиголовца в большом количестве и в разных видах присутствовали в кабинете директора), снова склонилось над спеленатым, и принялось что-то там поправлять и манипулировать. Взяв в руки причудливо изогнутую железку, Собакоголовый поднес ее ко рту мумии (Нефернефрурэ таки вспомнила, как это называется) и стал напевать себе под нос заунывную песенку на том же неясном языке.
«Обряд отверзания уст», - прокомментировал Дмитрий Андреевич.
Поколдовав так немного, Анубис вновь принял первоначальную позу и замер.
Зрители, кто мог, захлопали в ладоши, а те, у кого не было рук, затрубили в хоботы. Причем Тутмос Великий до того переусердствовал, что во всем здании офиса жалобно зазвенели оконные стекла. Одно из них, на последнем этаже, вероятно, самое старое и слабое, не выдержав, лопнуло.
Одна Фрося не примкнула к общему восторгу. Не понравился ей этот Собакоголовый. Что-то враждебное, чужое чувствовалось в нем. А что, она и сама не могла толком объяснить.
«Надо будет проверить», - решила про себя.
И проверила. Не далее, как сегодня утром.
Окно в нужное помещение как по заказу было отворено настежь. Фрося протянула в него свой длинный хобот и для начала обнюхала Песиголовца и его жертву. Пахло просто отвратительно!
Интересно, как люди делают, чтобы все это заработало?
Мамонтиха попыталась просунуть голову в окно, чтоб получше рассмотреть фигуры. Рама жалобно затрещала, но выдержала. Хорошо, что академик приказал сделать в офисе такие большие окна. Как будто знал, что найдется немало любопытных глаз, желающих понаблюдать за работой ученых.
Тычась хоботом то в Песиголовца, то в мумию, неутомимая исследовательница случайно таки запустила механизм. Анубис сделал резкое движение и чуть не выбил Фросе глаз. Она испуганно дернулась и при этом невзначай… зацепила дурно пахнущее существо своим бивнем.
Внутри Собакоголового жалобно звякнуло. Он издал булькающую фразу на своем маловразумительном наречии, вздрогнул всем телом и, согнувшись пополам, затих. Фрося хотела распрямить его, но не рассчитала сил и сделала только хуже. Фигура Анубиса и вовсе распалась на две части. Прямо в поясе. В хоботе мамонтихи осталась зажатой верхняя часть, с головой и руками.
Перепугавшись, Нефернефрурэ шарахнулась прочь от поврежденной игрушки. Оконная рама вылетела из своего гнезда вместе с Фросиной головой…
«Ну, что теперь будет?» - представила проказница и зажмурилась от страха.
Механический Анубис был гордостью академика Байкалова-Синицкого. Всех уважаемых гостей он первым делом тащил в соседствующую с его кабинетом комнату, а уж затем вел показывать питомник.
Каким Дмитрий Андреевич бывал в гневе, Фросе уже приходилось видеть. Бр-р! Зрелище не из приятных.
Особенно запомнился тот случай, с бывшим замдиректора Головатым. Академик прознал, что его правая рука продает на сторону документацию и опытный материал. И кому?! Даже не американцам, которые уже седьмой год шпионят за СЦВДВ, безнадежно пытаясь возродить мамонтов у себя на Аляске. Японцам! Их Центру реликтовых животных. Мало им того что курилы хотят отобрать, так теперь им еще и русские мамонты понадобились! Дудки!
Подобного предательства Бакалов-Синицкий потерпеть не мог.
Как он кричал, как он топал ногами. Какие только слова извергал на отступника!
Тутмос Великий даже велел своим сородичам захлопнуть поплотнее уши. А дочку и вовсе прогнал в самый дальний слоновник.
Теперешнее происшествие, конечно, не тому чета. Но все равно бури не миновать. А Фрося не любит, когда на нее повышают голос.
Вот и решила она уйти, куда глаза глядят. Пока скандал не замнется.
Глаза же ее уже давно глядели туда, за Старые Сосны. Где заканчивались пастбища их заповедника. Что там да как? Разве не любопытно?
И пусть родители говорят, что подобное путешествие «чревато опасностями» из-за каких-то браконьеров, которые «в последние полгода заметно активизировали свои действия» (вот ведь какие замысловатые выражения придумали эти взрослые). Да и подружка Вероника, дочь Байкалова-Синицкого, не советовала ей отправляться в «большой мир» без надежного спутника. А где его, надежного-то здесь отыщешь? Ее сверстник Синухет ни за какие коврижки с морковками не желает составить Фросе компанию.
Ну и ладно. Сама справится. Чай, не маленькая. Не зря же ей отец все время твердит об этом.
***
Раньше она думала, что сразу за Старыми Соснами находится если не край света, то уж точно Великая Пустошь. Где ничего не растет, даже трава.
А выяснилось, что это совсем не так.
Миновав три самых древних дерева, таких высоченных, что даже ее папа, Тутмос Великий, не дотянулся бы до их верхушек кончиком хобота, Фрося обнаружила молодой лесок. Причем не хвойный, как вокруг их заповедника, а лиственный.
Здешние деревья оказались значительно пониже тех, что остались у нее за спиной. И ощипывать их было намного приятнее.
Протянешь хобот, подцепишь жмут сочной зеленой листвы, и в рот. Объедение! Не то, что эти комбикорма да сбалансированное питание.
А еще встречались всякие корешки, грибы и ягоды. Конечно же, Нефернефрурэ была благоразумной девочкой и не ела все, что под ноги попадалось.
«Мамонты – это ведь не свиньи какие-нибудь, а животные с высшей нервной деятельностью» - с гордостью вспомнила она фразу, которую любил повторять главный зоотехник, наблюдая за кормлением обитателей питомника, процессом необычайной важности и сложности. Тут что не по науке рассчитаешь, и пропали десятилетия напряженного труда экзобиологов. Мамонты перестанут расти, нормально развиваться и размножаться.
Фрося прекрасно знала, что есть вредные растения, которые ну совершенно нельзя употреблять в пищу.
Вот хотя бы эти черные ягодки. Такие крупные и аппетитные на вид. Но съешь их, и расстройство желудка тебе обеспечено. А вон от тех может и чего похуже приключиться. Хотя, признаться, пахнут оба-алденно!
«Нет! Мимо, мимо-о!» - скомандовала себе она.
Нужно быть благоразумной. Едва выйти в большой свет, и тут же влипнуть в неприятности? Как будет злорадствовать вреднюга Синухет. Не доставим ему такой радости.
А это что такое? Оранжевое, продолговатое. Дух как будто бы знакомый, но смутно-смутно.
Нет! Не может быть!
Неужели… морковка?!
Такая экзотика и здесь. Притом в тако-ом количестве. Целая гора, не меньше. Что же это за разиня ее тут рассыпал?
Фрося повертела головой. Поблизости никого не было.
«Наверное, это высыпалось из того грузовика, который недавно привозил на базу продукты».
Вот ротозеи. Даже не заметили. Что ж, сами виноваты. Как говорится, что с возу упало, то нам в рот попало.
И мамонтиха стала сосредоточенно подъедать редкий продукт.
Шажок, другой.
Внезапно земля расступилась у нее под ногами и Нефернефрурэ полетела вниз.
«Ну вот, - пронеслось у нее в мозгу. – Таки влипла»…
***
Нестерпимо болела голова. Прямо раскалывалась.
Как с хорошего перепоя.
Сет их побери, эти перемещения в Дуате. Отвык, наверное, забыл, каково это бывает. И делал, вроде бы, все правильно. А вот не сработало. Точнее, сработало, но не так, как хотелось бы. Словно кто-то поставил барьер. Или даже ловушку, капкан.
«Капкан на волка», - невесело осклабился.
Знать бы еще, кто охотник.
За все то время, пока он пребывал в этом чужом и малопонятном для него мире, Упуат ни разу не почувствовал постороннего внимания к своей персоне. Однажды, правда, ему что-то померещилось. Это в тот распроклятый день, когда он напугал очкастую собачницу.
Надо же так сорваться. Глупо, по щенячьи.
А все третья бутылка «Оболони». Явно же была лишней. Сам понимал. Но поделать с собой ничего не мог. Такая вдруг тоска навалила, хоть волком вой. Ни с того, ни с сего вспомнились друзья: Мастер Хнум, Носатый Тот. Как они пережили изгнание? Даже попрощаться с ними толком не удалось. Послал последний привет по мыслесвязи перед тем, как вслед за Данькой прыгнуть в Бен-Бен, и все.
Ему на пару минут показалось, что старые товарищи материализовались здесь, в неуютной малометражной (и почему Данилу устраивают жалкие двести квадратных метров) московской квартире, и как в славные времена принялись соревноваться с ним, кто кого перепьет. Ну, разве мог он, признанный в команде нетеру чемпион по поглощению пива, уступить Барану с Ибисом? Ясно, не мог.
Расслабился. А тут дурища со своим вопросом: «Это у вас мексиканская овчагка?»
Вот коза-то. Сначала к логопеду запишись, а потом оскорбляй великих богов! Да-да. Послал, понятное дело. Хорошо еще, что не по матушке. Хотя мог. В отличие от некоторых овладел всеми резервами «великого и могучего русского языка».
Он, может быть, и промолчал бы. Мало ли в Москве полоумных старых дев. Да уж больно задела фразочка насчет секретных экспериментов в биологических лабораториях. Напомнила о давнем визите в Комиссию по чистоте расы. Как раз накануне отсылки на Землю.
Ох, и намаялся тогда с блюстителями расового порядка. Раскопали о нем всю генетическую подноготную до пятого колена. Один из членов Комиссии, чистоплюй из аристократического клана Охотников, умудрился таки нарыть компромат.
«Дожились! – вопил, сверкая красными глазами альбиноса. – Посылаем на ответственейшее задание генетических мутантов!»
Еле удалось отбиться. Но при голосовании Сет (так звали красноглазого обличителя) высказал особое мнение и потребовал, чтобы его занесли в протокол. Мало того, этот расист отказался участвовать в одной с Упуатом экспедиции!
Наверное, злорадствовал, когда все так глупо получилось с планом Гора. Предупреждал же, что «от этих полукровок одни беды».
Так вот, вечером после всей этой катавасии в парке, Проводнику на миг показалось, что в него вперился пылающий ненавистью взгляд красных очей. Аж дух забило.
Списал все на пиво и нервное перенапряжение. На два дня запретил себе входить в Глобалнет…
Неужто подсознательное чутье не обмануло?
Бред! Не мог его обвинитель протянуть так долго. Нетеру славятся своим долголетием. Но чтобы жить пять тысяч лет… Подобные рекорды встречались только среди Древних. По легендам, те вообще бессмертны.
Просто нужно повторить эксперимент. Вот если снова сорвется, тогда…
Что «тогда», думать не хотелось.
Но куда запропастился разлюбезный друг-приятель Данька? Не приведи Великий Дуат, его забросило к Апопу на кулички.
Не должно бы. Упустил парня за мгновение до того, как самому выпасть в реальность. Разумеется, в Дуате, мгновение может обернуться и парой километров и сотней световых лет. Но все то же чутье не давало волчку впасть в пессимизм. Он знал, что с Данилой все в порядке. Вот просто знал и все.
Естественно, было бы намного проще, владей Горовой хоть маломальскими навыками мыслесвязи. Однако у землян телепатические способности крайняя редкость. Так что придется полагаться на собственные нюх, уши и лапы. Авось, и сейчас не подведут.
Пробежавшись пару километров по молодому леску, Упуат вдруг остановился как вкопанный.
Он услышал призыв о помощи…
***
Фрося осторожно приоткрыла глаз.
Последнее, что ей запомнилось, - это то, что она провалилась в яму. Теперь Нефернефрурэ снова была на земле. Кто-то ее вытащил.
Наверное, эти люди? Откуда они взялись? Какие-то все злые на вид, неприятные.
И отчего она связана? Посадили в огромную авоську, словно какой-нибудь банан или ананас.
Мамонтиха попробовала пошевелиться. Получалось плохо. «Авоська» была сплетена из толстых стальных тросов.
Поднатужилась еще немножко. Ага, вроде бы, путы чуток ослабли. Верно, плел тот, кому никогда прежде не доводилось иметь дела с мамонтами.
Ну-ка, поднажмем.
Тросы затрещали.
Фрося почувствовала, что еще пару усилий, и она будет свободна.
Но тут ее маневры были замечены. К ней подскочил один из злых людей и изо всех сил ударил Нефернефруре тяжелой палкой.
Ушибленную ногу обожгла боль. А вслед за ней накатила горячая и темная волна ярости.
Да как он смеет ее обижать?!
- Что, тварюга, больно? – противно осклабился злой человек. – Тогда лежи и не рыпайся. Все поняла?
Он снова замахнулся на Фросю своей дубинкой.
- Оставь ее, Федот, - послышался знакомый голос.
Рядом с первым встал второй человек.
- Ну, что, ваше высочество, - с издевкой обратился он к связанному животному, - узнала?
Еще бы не узнать.
Подлый предатель!
Презрительно фыркнула и попробовала отвернуться.
- Узнала! – удовлетворенно кивнул Головатый. – Умная.
Сплюнул.
- А что же ты, если такая умная, из заповедника сбежала? Разве ж тебе не было говорено, что путешествовать в одиночку, даже таким большим девочкам, как ты, опасно?
Лишь жалобно вздохнула в ответ. Говорили, и не раз.
- Вот видишь. Теперь пеняй на себя.
- Да что вы с ней, как с человеком-то гуторите, Василь Василич? – удивился Федот. – Оно же тварь бессловесная.
Бывший замдиректора презрительно посмотрел на своего подручного. С кем работать приходится.
- Уж поумнее тебя, орел, будет. Видишь голова какая огромная. Значит и мозгов в ней больше, чем в твоей курьей башке.
- За петуха ответите, Василич, - набычился шкафообразный Федот и пару раз демонстративно подбросил в руках свою дубинку.
- Кончайте базар! - встрял между ними третий мужчина.- Не хватало еще всю операцию угробить. Три месяца работы насмарку. И так выше крыши подфартило с этой блудной слонихой.
- Мамонтихой, - поправил Головатый.
- Един хрен! Ты лучше давай, связывайся с заказчиком. Пусть быстрее высылают вертолет или что там у них. Надо сматываться. Не ровен час очкарики тревогу подымут. Небось, уже ищут пропажу.
Василий Васильевич достал из кармана спутниковый телефон и, отойдя в сторонку, начал с кем-то общаться на по-птичьи щебечущем языке.
Федот покрутил пальцем у виска и снова подошел к связанной мамонтихе. Негромко ругаясь, стал проверять крепость сетки. По мере обследования стальных пут ругательства становились все громче и ядренее.
- Ни фига себе! Сохатый, зацени, что эта стерва с сеткой сделала. Теперь хрен транспортировку выдержит.
Третий мужчина приблизился к Фросе и, бегло осмотрев тросы, тоже заковыристо ругнулся.
- Умник! – прикрикнул он на Головатого. – Хиляй сюда! Есть проблемы!
- А, что такое? – оторвался от телефона Василий Васильевич. – Вертолет уже вылетел. Часа через полтора будет здесь.
- Спроси, нет ли у них на борту запасной сетки?
Головатый прощебетал в трубку пару слов и, выслушав ответ, отрицательно затряс головой.
- Хамбец котенку! – уныло прогнусавил Федот. – А точнее, слоненку.
Он плотоядно уставился на пленницу. У Фроси от нехороших предчувствий похолодело сердце.
- Что делать будем, Василич? – поинтересовался Сохатый. – Задействуем план номер два?
Бывший замдиректора скривился, как от зубной боли:
- А может все-таки выдержит?
- Где там, сам посмотри.
Головатый оценил повреждения, причиненные сетке попытками мамонтихи выбраться на волю.
- Что ж ты так, Фрося? – спросил тихо.
Нефернефрурэ виновато хрюкнула. А вы, мол, чего. Первые же начали.
- Все так хорошо шло. Покатали бы тебя на вертолете, привезли бы в красивое место, где жила бы ты припеваючи. В сто раз лучше, чем в твоем старом заповеднике. А теперь придется тебе сделать больно.
Подозвал Федота.
- Давай ты.
- А сам чего, кишка тонка? – гнусно захихикал увалень.
- Мне нужно подготовить контейнер для транспортировки биоматериалов! – отрезал Головатый и быстро удалился.
Федот вытащил из-за пояса огромный нож-тесак и ногтем проверил остроту лезвия.
- Ну, умница-разумница, сейчас проверим, не жестковато ли у тебя мясцо. Давно мечтал о хорошем шашлычке из молодого мамонта! Гы-гы-гы!!
Резко кольнул ножом прямо в Фросину ступню. Слышал когда-то, что у слонов это самое слабое место.
Нефернефрурэ забилась, силки затрещали.
- Ты, садист! – прикрикнул на него Сохатый. – Кончай свои развлечения. Времени нет!
Мамонтиха, которой удалось высвободить хобот, вытянула его и протяжно и громко затрубила.
- Эй, ты чего?! – всполошился Федот.
- Заткнись сейчас же! – прикрикнул на нее Головатый.
В его голосе зазвучала ненависть. Видно было, что он пытается накрутить себя:
- Заткнись! Полукровка, генетический мутант!
***
Оказавшись на краю широкой поляны, Упуат, спрятавшись в высокой траве, оценил обстановку.
Трое людей столпились вокруг чего-то огромного, опоясанного стальными тросами. Волчок присмотрелся к коричневому шерстистому шару и тихонько присвистнул от удивления.
Надо же, самый настоящий мамонт!
Ему попадалась в Сети информация об экспериментах, проводимых в Сибирском Центре восстановления древних видов, но, если честно, он ей не очень поверил. Слишком низок уровень развития земной науки. Очень низок. Надо же, еле-еле на космические просторы выбрались. Дальний космос никак освоить не могут, все топчутся в своей Солнечной системе. Где уж им проводить масштабные генетические эксперименты.
Хм, хм. Значит, не утка все эти сенсационные выступления академика… как же его… да, вспомнил, Байкалова-Синицкого. Молодец. Настоящий ученый.
Так.
Судя по всему, несчастное животное попало в руки браконьеров. Оно же и звало на помощь.
Жаль, но ничего не поделаешь.
Владыке путей Дуата до всего этого нет никакого дела. Его ли, великого и благого нетеру, печаль опускаться до мелких дрязг ничтожных созданий? Не все ль ему равно, кто из них и чем зарабатывает себе на жизнь. Своих забот по горло. Нужно срочно разыскать Даньку.
Волчок уже хотел потихоньку убраться восвояси, но тут ветер случайно донес до него обрывок фразы, сказанной одним из людей.
- Полукровка, генетический мутант!
Что-то щелкнуло в голове.
Глаза, кровавого цвета глаза уставились прямо в его душу.
Не помня себя от ярости, Открыватель Путей ринулся в атаку.
***
- Всем стоять! Это операция Глобалпола!
Троица испуганно оглянулась, но, увидев, что на поляну не выскочили бравые вояки в бронежилетах и не вылетели спецмашины с мигалками, браконьеры расслабились.
- Это ты пасть раскрыл, умник? – Федот замахнулся кулаком на Головатого.
Тот отпрянул и поставил защиту.
- Совсем офонарел, наркуша, пальцем деланный?!
- Тогда кто, Сохатый?
- Я тебе! – насупился суровый пахан.
Фрося притихла. Она-то сразу поняла, что угроза вылетела… из пасти черной собаки, выбежавшей из кустов.
Что-то непременно должно произойти.
Нефернефрурэ жила на белом свете всего лишь два с половиной года, но уже успела узнать, что псы создания хоть и умные, но совершенно безгласные.
- Кто тут у вас такой породистый выискался?! – прорычал Путеводитель, ощерив зубы на браконьеров.
- Слышь, Сохатый, - выронил из рук нож Федот. – Это чего, собака… разговаривает?
- Это запись! – неуверенно сказал пахан. – Ментовские штучки! Наверное, затаился какой-нибудь шатун-одиночка в кустах, гнида позорная, и прикалывается! Психологическая атака, понимаешь…
Он выхватил из-за пазухи пистолет и, направив на ушастого пса, пару раз пальнул разрывными.
Никакого эффекта.
Собака как стояла, так и стоит.
Сохатый удивленно заглянул в дуло, потом проверил обойму. Неужели впопыхах зарядил холостыми? Да нет, все в порядке.
- Не наигрался? – издевательски показал язык черный урод.
Бах! Бах!
Та же картина.
- Гос-споди Иисусе! – мелко закрестился Головатый.
- А, а, обороте-ень!! – дурным голосом завопил Федот.
Он подобрал свой тесак и теперь, размахивая им, как саблей, попер на исчадие ада.
Сделав всего два шага, верзила кулем свалился на землю, оглушенный ударом его же собственной дубинки.
«Нечего было драться!» - удовлетворенно подумала Фрося, завладевшая вражеским оружием, которое Федот опрометчиво бросил на траве рядом с обездвиженной мамонтихой.
К активным военным действиям она была не годна из-за этих проклятых стальных тросов, но ее хобот и сам по себе грозная сила, а уж с дубиной…
Сохатый решил перейти к более действенным средствам. В его походной сумке как раз совершенно случайно «завалялась» парочка гранат.
- Василич, ложись! – скомандовал он и, метнув снаряд, упал на землю, спасаясь от осколков и ударной волны.
Странно, но ни первого, ни второго не последовало.
Пахан поднял голову и еще успел заметить, как изо всех ног улепетывает в сторону леска Головатый.
- Ах ты, су…
Договорить на этом свете ему было не суждено.
***
Фрося с восхищением наблюдала за действиями соратника по оружию.
Когда в его сторону полетело что-то круглое и серебристое, напоминающее маленький ананас, пес замер на месте. Из его глаз вырвались два желтых луча, слились в одно густое облачко, которое устремилось навстречу летящему предмету. Соприкоснувшись друг с другом, шар и облачко ярко вспыхнули и оба бесшумно исчезли.
После этого собака взвилась в воздух, плавно перелетела через поляну и опустилась прямо на спину распростертого на траве Сохатого.
Новая вспышка, и от врага ничего не осталось.
Мамонтихе сделалось страшно. Она даже зажмурилась, и сквозь веки различила еще два сполоха.
Потом почувствовала, что ее путы исчезли.
***
Оказывается, не все так плохо, удовлетворенно констатировал Упуат.
Навыков Проводника он не потерял. Вон как лихо спровадил этих троих. Пусть теперь где-нибудь в другом месте борются за чистоту крови.
И все-таки незапланированная потасовка отобрала у него много сил. Сейчас бы принять дозу восстановителя и отлежаться где-нибудь с пол суток. Да времени нет. Кто знает, где сейчас его напарник, что с ним. Не влип ли снова, избави Великий Дуат, в очередную пакость.
Еле передвигая лапами, волчок заковылял прочь с поляны боя.
У-у-у, как скверно-то! Намного хуже, чем он думал.
Что-то уцепилось за его хвост, легонько дернуло. Открыватель Путей обернулся.
Надо же, спасенная мамонтиха. Стоит, неловко переминаясь с ноги на ногу.
- Чего тебе? Я тороплюсь.
Косматая глыба принялась качать головой. Наверное, благодарила за оказанную услугу.
- Да что там, живи, землячка.
Это он намекнул на ее странное имя, услышанное из уст одного из браконьеров.
«Нефернефрурэ!» И кто только додумался назвать мамонтиху в честь древнеегипетской царицы, жившей четыре тысячи лет назад?
Между тем царственная особа, казалось, хотела сказать волчку что-то важное.
Вот она протянула свой хобот сначала к нему, потом положила себе на спину. И так повторилось несколько раз.
- Ты что же, - догадался Путеводитель, - предлагаешь мне прокатиться верхом, на твоей спине?!
Нефернефрурэ энергично затрясла гигантскими ушами.
Он задумался и оценивающе посмотрел на новую знакомую.
- Эх, была, не была!
Глава 5 ПРИЗРАКИ УРОЧИЩА ХАРР-БАСС
Глава пятая
ПРИЗРАКИ УРОЧИЩА ХАРР-БАСС
- Есть, шеф!
- Что, есть? Выражайся яснее, остолоп!
- Удалось засечь три случая гиперпространственной флуктуации!
- Где?!
- В квадрате ХБ-4, шеф!
- Прекрасно. Что говорят аналитики?
- Это он, шеф, несомненно, он.
- Готовьте мой гравилет.
- Да… Конечно… Но как же быть с пунктом девятым «Правил колонизации планет с примитивными формами цивилизаций»?
- Урою!
- Слушаюсь, шеф!
***
Поминутно проклиная судьбу, мокрый от обильной испарины, Даниил Горовой медленно сползал вниз, по корявому стволу столетней сосны.
Руки резала обвившая ствол кое-как приспособленная петля из снятого с брюк. Теперь они предательски сползли, обнажив совсем не героическую часть тела, кою хоть и было некому видеть, но было кому кусать: комары не упустили возможности полакомиться молодой кровушкой.
Мышцы сводила усталость.
Несколько раз ноги соскальзывали, и он чувствительно стукался лбом.
Иногда на голову юноше падали шишки – их сбросили (и он подозревал, что специально) резвящиеся в кроне белки.
Но цель была близка – до земли оставалось уже метров шесть, и археологу пришлось отгонять соблазн попробовать спрыгнуть вниз, рассчитывая на свою ловкость и мягкий мох.
- Ну где же этот Упуат?!! На кого он его бросил в этой распроклятой тайге?!
Когда до земли оставалось чуть меньше трех метров, он рискнул и прыгнул. Минут пять Даня, не стесняясь, высказывал все, что он думает о жизни и этом мире вообще, Эвенкии в частности, всяких инопланетянах, сующих нос в земные дела, Аэрофлоте и подвернувшейся ноге. А заодно – о древних идиотах, неизвестно зачем поставивших тут непонятно в какие времена какую-то фанерную дрянь вроде поясных мишеней в тире, на которую он налетел, спрыгнув.
Сейчас эти уродливые, неумело вырезанные фигурки, обступившие сосну, словно издеваясь, смотрели на него лицами, намалеванными облупившейся краской. Вообще-то надо бы испытать почтение к старине – им же как бы не сто лет. Но Горовой проявил несвойственный его профессии вандализм, и когда боль слегка отступила, еще и повалил оставшиеся.
Отведя таким способом душу, прихрамывая, Данила двинулся в лес, совершенно не представляя, куда пойдет. Сейчас он хотел одного – уйти подальше от проклятой сосны.
Прошел лишь десяток шагов по лесу, когда вдруг боль взорвалась в голове страшным ударом. Теряя сознание, он чувствовал, как на него, рухнувшего наземь, навалилось сразу несколько человек, как выворачивали назад руки, торопливо связывая, и как, скрутив, потащили куда-то. А потом он провалился в забытье. Или – теперь уже в небытие?..
***
Даниила вывели на середину избы и прислонили (другого слова не подберешь) к резному столбу.
Когда глаза парня привыкли к свету древних ламп накаливания, он украдкой начал оглядываться. Стены были завешаны ветхими полотнищами с непонятными знаками, напоминающими не то скандинавские руны, не то ассирийскую клинопись.
У стены стояли четыре антикварных кресла с полопавшейся пластиковой обивкой, в которых восседали четыре старика.
Все они были одеты довольно странно – в кургузые, носившие следы частой, хотя и аккуратной починки, черные пиджачки, дурацкие черные галстучки, брючки школьного вида и начищенные до блеска штиблеты. Что удивительно, нос каждого украшали (и это в наше-то время биолазерной коррекции) круглые очки.
Среди них выделялся годами и солидностью глубокий старец с даже не седой, а прямо-таки желто-зеленой от времени бородой. И не будь Данька так измучен и оставь его в покое боль от тычков, которые он получил после того, как, с грехом пополам спустившись с сосны, попал в лапы к этим странным людям, юноша бы точно рассмеялся – так не гармонировал прикид старикашки с его древним, благолепно-величественным обликом.
- Ответствуй, жалкий! – строго вопросил старец. – Не хулил ли ты великого пророка нашего?! Не поносил ли священную Сову? Не есть ли ты слуга гнусного Видальдерморта, явившийся в сию обитель, дабы поколебать веру нашу?
- Нет, - ответил Даниил со всем возможным подобострастием в голосе.
При этом он говорил чистую правду.
- Зачем же явился ты сюда, в тайную обитель последователей Пророчицы, если не для злых козней?! – воскликнул дедок. – Зачем сломал святые изображения?!
- Я не... – начал было археолог, чувствуя себя почему-то так, как если бы внезапно угодил в какой-то идиотский спектакль.
- Молчать!! – взвился другой старикан, менее древний, но зато, пожалуй, самый противный на вид. – Молчать, нечестивец!!
Он замахнулся на Даню резным посохом, но закашлялся и сел прямо на пол, схватившись за грудь. Его налитые кровью мутные глаза с ненавистью смотрели на пленника.
- Успокойся, брат, - елейным голоском остановил его третий. – Не забывай, заблудшая душа еще может быть спасена для Пророчицы и дела ее...
- Но грешное тело должно быть наказано в любом случае, - назидательно и веско изрек четвертый и последний из старых перечниц – тощий, с совой на плече, и как та сова крючконосый и лупоглазый. Последнее наблюдение не прибавило Даниилу оптимизма. Впрочем, его, этого оптимизма и без того было весьма мало.
- Это уж как водится, брат Инквизитор, - подтвердил первый старец.
- Итак, ответствуй, заблудшее дитя, свалившееся с небес, сожалеешь ли, что уничтожил древлие изображения?
«Это он, наверное, о том фанерном чучеле, на которое я так неудачно приземлился, спускаясь с сосны», - догадался Горовой и энергично закивал головой, мол, сожалею.
- Раскаиваешься ли ты в грехах своих, и в том, что предки твои отринули святые истины? Готов ли ты отречься от заблуждений, и уверовать в пришествие на Землю Хариуса Поттера?
И тут, наконец, Даня понял, куда он попал. И едва не рассмеялся, несмотря на весь трагизм ситуации.
Роулианцы!
Старая и почти забытая конфессия, запрещенная в числе других тоталитарных сект еще пресловутым «Эдиктом о веротерпимости» от семьдесят седьмого года, наряду с национал-коммунистами, анархо-либералами, сибирскими друидами, Истинно Русским Белым Вуду и тому подобной дребеденью.
Все думали, что роулианцы давно исчезли, а они вот где окопались. В большой заповедной зоне.
- Глумишься над священным именем!!! – заверещал красноглазый, вновь кинувшись на Даниила с посохом наперевес.
Дубина, причем довольно-таки увесистая, врезалась в столб почти рядом с головой археолога, и вскользь задела одного из амбалов, приволокших юношу на судилище и, по всей видимости, бывших у дедов чем-то вроде личной гвардии. Тот пискнул нечто похожее на «Премного благодарен, ваша святость». Дед, изрыгая проклятия, сверзился на пол, посох с грохотом покатился по выщербленным доскам.
А Данька все хохотал, просто не в силах остановиться.
Конечно, это была истерика, вызванная усталостью и всем прочим. Но ведь ему и в самом деле было смешно.
Великий пророк Хариус Поттер!
Пророчица!!
Священная Сова!!!
Когда парень отдышался, то веселости поубавилось. По лицам древних хмырей и их подручных он понял, что его ждут крупные неприятности. Так и случилось.
Отойдя в дальний угол, старцы принялись хмуро совещаться полушепотом. Поднявшийся с пола носитель дубинки, зло шипя, так и брызгал слюной, крючконосый сурово вертел головой, как его сова, а главный дед разводил руками, глядя на Даню и как бы говоря: я сделал все, что мог, и не виновен в твоей судьбе.
Наконец, старцы пришли к решению и чинно уселись в кресла. Заговорил тот, кого назвали Инквизитором.
- Именем Совета Харр-Басской обители! Грешник, отринувший истину Пророчицы, и похули... хули... хули…
Он поперхнулся, сова на его плече завозилась и подозрительно уставилась на Даниила. Так, как если бы он был большой и вкусной мышью.
- Короче, - наконец справился с собой Инквизитор, свирепо глядя на не сумевшего сдержать усмешки археолога. – Готовься к смерти. Примешь ты муки мученические и пытки пытливые, а после, дабы искупить вину свою, будешь скормлен священным совам – слугам господина нашего!
После изречения приговора на голову Дане был водружен пыльный мешок, и грубые лапы конвоиров повлекли его в неизвестность.
* * *
Измученные, совершенно потерявшие всякую надежду сталкеры наткнулись на эту крошечную прогалину, когда были готовы упасть и умереть.
Дорога сквозь тайгу отняла последние силы. Они уже и сами не помнили, сколько времени блуждали по этим непролазным дебрям. Последние запасы провизии кончились еще вчера. И хуже всего, сталкеры очень плохо представляли, что им теперь делать?
В тот день, когда Карлуша своим дурным любопытством погубил себя и чуть не отправил на тот свет несколько сотен ни в чем не повинных пассажиров, удача раз и навсегда отвернулась от поисковиков.
Во время бегства по реке, идя на малой высоте, они угробили экраноплан. Сидевший за штурвалом Сержант не справился с управлением, и распорол брюхо машины о прибрежную скалу.
Сталкеры едва выпрыгнули сами и вытащили рюкзак с едой. Все остальное, включая добычу, которую они успели перетащить на суденышко до катастрофы, пошло ко дну. (Единственное, что осталось, – драгоценный царский конверт, спрятанный за пазухой у Мухи). Потом как лоси неслись через тайгу напролом, не разбирая дороги. Когда, отдышавшись, обнаружили, что вместе с экранопланом пропал и спутниковый компас, было уже поздно. Они совершенно не представляли, в какую сторону им двигаться, да и вообще, как теперь выбираться из этой чертовой Эвенкии на своих двоих?
Дня через три после катастрофы сталкеры выбрались к какому-то селу (а может, стойбищу: кто их тут разберет?).
Неразлучные Тотоша и Кокоша вызвались отправиться вперед на разведку.
Спустя пару часов прямо над головами предусмотрительно не зажигавших огонь сталкеров проплыл низколетящий глайдер с эмблемой Эвенкийской природоохранной службы. У него под брюхом, в здоровенной сетке беспомощно болтались накрепко спутанные приятели.
Наверняка их приняли за браконьеров, решивших поохотиться в здешних девственных лесах на мамонтов или еще какую редкую живность, так что не меньше шести месяцев на женьшеневых плантациях или сборе кедровых орехов им обеспечены.
Впрочем, неизвестно кому повезло больше. По крайней мере, теперь Тотоша с Кокошей обеспечены крышей над головой и трехразовым горячим питанием; а, кроме того, федеральные власти иногда выкупали проштрафившихся туристов у здешнего шаманского начальства.
А вот оставшимся троим предстоит долгий и тяжелый путь с неизвестным результатом.
***
Первой плач услышала Муха.
Вначале она предположила, что это пустил слезу кто-то из ее окончательно потерявших присутствие духа спутников и выругала про себя окончательно испортившееся племя современных мужиков.
Однако тут же смягчилась, рассудив, что в данной ситуации впасть в отчаяние имел право не только мужчина, но даже и такая эмансипированная амазонка, какой не без основания считала себя Муха.
Она решила подбодрить товарища, а для начала взглянуть, кто же это раскис?
И замерла.
Барбос с Сержантом недоумевающе таращились на нее, и на их лицах вовсе не было слез.
- Так это не ты плачешь?? – в один голос осведомились оба.
- Нет, вроде бы ... - озадаченно помотала головой девушка.
Да так и похолодела. А потом побледнели ее товарищи.
Уже давно среди охотников, туристов и иного бродячего народа, путешествующего по всяким диким местам, ходили рассказы о Лесном Плакальщике.
Передаваемые из уст в уста у костров, когда становится темно, и за кругом света, отбрасываемым живым огнем, сгущается первобытная ночь, эти жуткие истории гласили, что иногда вот в таких глухих дебрях путники слышат вдруг чей-то жалобный плач, и устремляются на помощь неизвестному бедолаге. И больше их никто не видит.
Плач не умолчал, а с каждой минутой становился даже сильнее.
Все трое переглянулись. Будь у них побольше сил, сломя голову ринулись бы прочь, как лоси. Но сейчас они разве что с трудом смогли бы пройти сотню шагов...
Оставалось лишь два выхода: или сидеть и покорно ждать своей участи, или пойти навстречу неведомой опасности.
Первым выбор сделал Сержант, бесшумно поднявшись и со зловещей ухмылкой передернув затвор «дракона».
Рядом с ним встал Барбос, в одной руке которого оказался топор, а в другой нож, которым он собирался открыть консервы.
А несколько секунд спустя к ним присоединилась и Муха, отчаянно припоминавшая приемы всех видов единоборств, которые ей довелось изучать.
И все трое осторожно двинулись туда, откуда доносились жалобные всхлипывания.
* * *
Поначалу капитан Кириешко проклинал свое самомнение и дурацкое желание сократить путь, толкнувшее его попереть прямиком через треклятое болото. Понадеялся на опыт юности, которую провел в Карелии, дурень!
Потом только матерился про себя. А потом и на это сил не осталось.
Но тогда, в начале пути, он был бодр и весел, предвкушая скорый отдых в поселке оленеводов.
Увы, он не понял, что удача отвернулась от него капитально и, кажется, навсегда.
Прошло не более получаса полета, как ни с того ни с сего, глайдер вдруг начал терять высоту, а цифры на индикаторах тяги устремились к нулю.
Несколько секунд Кириешко не понимал, что происходит, пытаясь выровнять машину.
Слишком поздно он догадался, в чем дело, и посадка получилась довольно жесткой. Сам капитан не пострадал – мгновенно надувшиеся спасательные мешки уберегли его от ушибов и переломов. Но машина дерболызнулась весьма крепко, а главное, - сотрясение вывело из строя аппаратуру связи, и без того старую.
Вскрыв двигатель, Кириешко полностью подтвердил свои подозрения: ровно пополам треснула гравикристалл – сердце любого глайдера.
Поломка крайне редкая и фатальная – восстановить расколотый кристалл абсолютно невозможно.
В довершении всего разбился его драгоценный ноутбук, через который можно было бы выйти в Глобалнет и связаться хотя бы с центральным офисом родной конторы.
Потом он с нецензурной бранью рылся в багажном отсеке, выкидывая вон разнообразное барахло – от примуса и палатки до завалявшегося за кожухом маневровой турбины пожелтевшего похабного комикса. Передатчика или, на худой конец, мобильной трубки, там естественно не было.
Посидев с полчаса в кабине, обреченно созерцая погасшие приборы, Владилен Петрович слегка успокоился. Особо бояться ему, как будто, было нечего. Завтра, максимум послезавтра его начнут искать и быстро найдут – маршрут полета примерно известен.
Но тогда уж определенно ему поставят в вину если и не пропажу Горового (и его собачки), то самовольное оставление наблюдаемых. Чего доброго, еще решат, что он проявил трусость и постарался как можно быстрее покинуть место аварии лайнера.
К счастью, уже падая, Кириешко успел разглядеть в северном направлении речушку, а возле нее – какую-то мелкую деревеньку.
Он прикинул, что до полудня уж точно доберется до нее, вызовет какой-никакой транспорт и вернется к месту падения самолета. А там уже, глядишь, и опамятовавший объект вернется, и все будет в порядке.
...То, что обнаруженная им тропинка, которая должна была привести его к цели, постепенно сузилась, а потом вообще исчезла среди могучих пихт и кедров, его сперва не насторожило.
Владилен Петрович по-прежнему брел в заданном направлении, вдыхая свежий аромат смолы и багульника, слушая, как перекликаются птицы в кронах векового (и в самом деле, век с небольшим всего) леса. По ветвям прыгали белки, барабанили дятлы, дорогу пересекла непуганая кабарга (он впервые увидел ее живьем)...
Затем птицы как по команде смолкли, и наступила тишина...
Кириешко замер, прислушиваясь... И вдруг словно прозрел – вокруг него стоял глухой, страшный лес, в сравнении с которым человек, будь он хоть капитаном самого МГОП, всего лишь букашка.
Он даже сдвинул на грудь лазерный карабин, чтобы в случае чего был под рукой.
Время от времени тревожно озираясь, Владилен Петрович двинулся дальше, чертыхаясь, что вроде бы давно уже пора прийти на место...
Казалось, будто все вокруг вымерло. Лишь хрустнет кое-где сухая ветка, то ли от ветра, то ли потревоженная чьей-то ногой, да прошелестят крылья птицы, невидимой в гуще ветвей.
Однажды в просвете кедровых лап мелькнул перепончатокрылый рогатый силуэт, заставивший Кириешко вздрогнуть, оживив на миг все темные предания, которые он когда-нибудь слышал за свою жизнь.
Тут же выматерился вполголоса, вспомнив про обитающих тут рукокрылых.
А река все не показывалась. Даже маленького ручейка для смеху не попалось ему на дороге.
Между тем, идти с каждым часом становилось труднее, ноги подкашивались от усталости, в ушах все громче звенели удары пульса.
Все чаще напоминал о себе пустой желудок. Сейчас Кириешко с удовольствием полакомился бы даже мясом той самой летучей мыши, что так его напугала.
Мрачные мысли все больше овладевали капитаном.
Один, в тайге, без еды и без компаса...
В свое время он, конечно, прошел в училище стандартный курс выживания, но так то когда было?
Почти все время службы Владилен Петрович занимался кабинетной работой, с бумажками да файлами. Обязательные же часы по спецподготовке нередко игнорировал, ссылаясь на занятость.
Вновь хлопанье крыльев, на этот раз за спиной. Причем как будто не похожее на птичье. И летучие мыши, если память не изменяет, крыльями не хлопают.
Капитан резко обернулся, краем глаза успев уловить в ветвях некое движение... Как будто между ветвей проскользнул кто-то... Кто-то слишком крупный для летучей мыши, даже самой здоровенной. Может, филин?
Вскоре он окончательно укрепился в мысли, что заблудился.
На некоторое время Владилен Петрович сделал привал, усевшись на рухнувший кедр, и мысленно представил себе карту суверенной Эвенкии. Но ничего путного из этого не вышло. Какой прок знать, что ты находишься где-то в квадрате двести на сто кэмэ, именуемом аборигенами урочищем Харр-Басс?
Что с того, что по оперативным данным где-то здесь находится тайный скит древней тоталитарной секты роулианцев? Еще не известно, что лучше: заблудиться в дикой чаще или попасть в кровожадные лапы фанатиков.
Вспомнив данные, вычитанные им в дневнике одного из коллег, разрабатывавших это гнездо изуверов, Владилен Петрович содрогнулся. Оперативник сообщал, что своих жертв роулианцы живьем скармливают священным совам.
Мамочки! А не одно ли из этих жутких созданий гналось за ним давеча?!
Тем не менее, окончательно присутствие духа бравый безопасник не потерял.
Малость передохнув, двинулся в путь, надеясь, что вот-вот деревья расступятся, и он выйдет к реке. Все равно, к какой. Лазерный карабин позволит легко срубить три-четыре дерева, за пару часов сделает какой-никакой плот, а дальше вода сама понесет его до человеческого жилья.
Когда на его пути оказалось болото, он вздохнул почти облегченно, по крайней мере, летучие мыши, пусть и очень крупные, в нем точно не водятся.
Вспомнив юношеские походы, Владилен Петрович бодро выломал длинную крепкую палку, привычно забросил карабин за спину, и прыгнул на первую кочку.
Твердь под ногами заходила ходуном, заколебалась, словно желе, и осела так, что капитан обнаружил себя посередине большой воронки.
Кириешко на секунду растерялся, переступил с ноги на ногу и немедля начал вязнуть.
Болото довольно забулькало, затем зашипело, выпустив несколько вонючих пузырей.
Опомнившись, он швырнул перед собой шест, встал на него, и, подавшись вперед, ухватился изо всех сил за осоку на краю болота. Порезав руки, Владилен Петрович все же выбрался на твердую почву, и тяжело дыша, весь перемазанный грязью, задумался, что делать дальше?
Как ни пугала его эта трясина, возвращаться назад ему не хотелось еще больше. Так он рисковал окончательно потерять направление и заблудиться (как будто он уже не заблудился!)
Передохнув, капитан вновь приступил к штурму болота.
Он шагал, не останавливаясь, перебираясь с кочки на кочку, которые под тяжестью его тела оседали и колебались. От этого у него перехватывало дыхание и дрожали ноги.
Один раз Владилен Петрович промахнулся, и вместо кочки угодил ногой в ржавую неприметную лужицу, в которую провалился по колено.
Кириешко потерял равновесие, и что называется, ударил в грязь лицом.
Попытался вскочить, но руки не нашли опоры и провалились по самые плечи в трясину. Его спасла лишь палка, удачно легшая поперек живота. Используя ее, он кое-как поднялся и потащился дальше, уже не думая ни о направлении, ни о цели пути.
У него уже подкашивались ноги, а в глазах плавали синие и красные круги, когда, наконец, удалось выбраться на твердую землю.
Владилен Петрович просто упал на мох, повторяя про себя: жив, жив, жив!
Так он и лежал, пока к нему не вернулись силы.
Когда Кириешко встал и увидел, куда попал, то не смог сдержать стон отчаяния.
Перед ним сплошной угрюмой стеной стояли ели и пихты, чьи лапы спускались к самой земле, переплетаясь меж собой так, что невозможно было пробраться не то что человеку, но, пожалуй, и кошке.
Капитан затравленно огляделся. Позади болото, впереди непроходимый лес...
Сяк-так успокоившись, Владилен Петрович двинулся вдоль стены деревьев (он прежде и не думал, что «стена деревьев» – это не только слова).
Вскоре он нашел место, где можно было подлезть под самые нижние ветви и проползти.
Став на четвереньки, Кириешко почалапал вперед, совсем не задумываясь, как выглядит в столь негероической позе.
Спустя минуту он убедился: его расчеты на то, что такие густые заросли скоро кончатся, оказались тщетными.
Со всех сторон его окружили густо зеленые сумерки, в которых трудно было различить окружающий мир. Сюда не проникал ни единый солнечный луч, все тонуло в призрачном глухом мареве и мертвой неподвижной тишине.
Капитан потерял ощущение и времени и пространства, тупо полз неизвестно куда, изо всех сил подавляя желание повернуть обратно (тем более что это было бы очень непросто в этих зарослях).
Один раз он наткнулся на череп какого-то крупного зверя. Костяк был незнакомых очертаний, с длинными острыми зубами, не похожими ни на что, виденное им прежде.
Сердце уколол страх, и Владилен Петрович торопливо прополз мимо, убеждая себя, что это всего лишь медведь или крупный волк...
Когда, наконец, стало возможно подняться с карачек, он от всей души возблагодарил Бога, которого прежде проминал обычно лишь всуе.
Хотя вокруг была прежняя зеленая полумгла, двигаться стало легче. Правда, по-прежнему не представлял, куда?
Он перебирался через гнилые стволы мертвых деревьев, все чаще останавливаясь.
Однажды Владилен Петрович заметил несколько сложенных в грубое подобие алтаря валунов, заросших мхом и при этом светящихся тусклым и холодным светом зеленовато-синего оттенка. Он убеждал себя, что это свечение вызвано, наверняка, какими-нибудь бактериями, вроде тех, что заставляют светиться гнилушки, но холодок древнего ужаса бежал по его спине, заставив ускорить шаги, побыстрее покинув это недоброе место.
Час шел за часом.
И вот Кириешко почувствовал, что уже недалек тот миг, когда он рухнет и больше уже не поднимется.
И пройдет совсем немного времени, и его бренные останки исчезнут под слоем мха и опавшей листвы.
Владилен Петрович вспомнил странный череп в зарослях. Точно так же будет лежать и его собственный.
И никто никогда не узнает, что случилось с капитаном госбезопасности Кириешко. Он так и останется «пропавшим без вести при исполнении очередного задания».
И уже через несколько месяцев его начнут забывать...
И никто не пожалеет о нем...
Капитан был одинок, с женой развелся больше десятка лет назад, новой семьей так и не обзавелся.
Сейчас, в преддверии неизбежного и недалекого конца, Кириешко вдруг впервые за свои тридцать пять лет осознал, как, в сущности, бессмысленно прожил жизнь.
Полтора десятка лет занимался совершенно бессмысленным делом, исправно получая чины и немаленькое (ох, весьма немаленькое!) жалование.
За что? За то, что составлял липовые, полные многозначительных намеков на невесть что отчеты о борьбе с происками духов и призраков?
За то, что годами разрабатывал темы, не стоящие и выеденного яйца динозавра?
Вот сейчас жизнь подарила ему воистину великое чудо – он воочию столкнулся с путешествиями во времени. И что же?
Думал, как выдвинуться на этом деле и получить большую звездочку на погоны!
Суета, суета-сует, как выразился в древности один премудрый царь, разочарованно подводя итоги своего долгого и славного правления.
И Кириешко зарыдал.
- Эй! – вдруг донеслось до него из темноты. – Ответствуй, кто еси? Не есть ли ты слуга гнусного Видальдерморта?..
Глава 6 БАНЗАЙ!
Глава шестая
БАНЗАЙ!
- Мне доложили, что вы собрались совершить некое необдуманное деяние...
- Вот стукачи! Урою всех на корню! Закладывать начальство!
- Не кипятитесь, Охотник. Доклад поступил по иным каналам. Наши оппоненты недовольны вашей, как бы это выразиться, излишней активностью. Они не давали вам столь широких полномочий.
- Акхучье семя! Везде у них шпионы! Но объекты сбились с пути, Старший. Их необходимо найти и вернуть на тропу.
- Нельзя ль прибегнуть к посредничеству людей? Не хотелось бы нарушать и без того зыбкое равновесие, установившееся в наших отношениях с акху.
- Я попробую. Но ничего конкретного обещать не могу. Эти люди… Они такие, такие…
- Увы, Охотник, приходится работать с тем материалом, который имеется под рукой. Вы же понимаете. Правила, конвенции.
- Апоп их подери! Нашим предкам было значительно легче.
- Тем не менее, Охотник, смею вам напомнить, что пять тысяч лет назад они проиграли. Не повторяйте их глупостей.
***
Лейтенант Муруки Харуками с позывным «Синий Дракон» тревожно рассматривал пробегающие под брюхом его стальной стрекозы ландшафты.
Странно, очень странно.
По его подсчетам уже давно бы пора показаться базе охотников за мамонтами. Агент сообщил точные ее координаты. Но вертолет уже битых четверть часа кружит над обозначенным радиомаячками местом, а на земле не удалось разглядеть ни одной живой души. Ни людей, ни их трофея.
Определенно что-то стряслось.
Боссы лейтенанта будут страшно недовольны, если он вернется пустым, без груза.
Если бы Синий Дракон не вылетел в одиночку, сейчас бы не было проблем. Высадил десант из десятка штурмовиков, те, рассыпавшись цепью, прочесали бы местность, и дело в шляпе. Однако где их теперь взять, десантников-то? Пожадничал лейтенант. Думал, что сам управится. Решил всю сумму премии положить себе в карман. Шутка ли, двадцать тысяч! И не имперских иен, а полновесных геоларов. Можно спокойно выйти в отставку, купить дом, обзавестись семьей.
Храни, конечно, Аматерасу божественного микадо, но экономист из него никакой. Так бездарно уступить континентальной валюте. Один геолар равен почти двум иенам. Двум! И это притом, что еще совсем недавно, при отце нынешнего императора, все было наоборот. За одну старую добрую иену давали два новомодных геолара. Где исконный японский патриотизм, спрашивается, где национальная гордость? Осталось еще американскому доллару уступить. Тогда уж точно народ потребует от государя снова отречься от своего божественного статуса, как это сделал в XX веке император Хирохито.
Харуками отвлекся от своих меркантильных раздумий и загрустил.
Плакали его денежки. Какие там двадцать тысяч. Тут бы погонам на плечах уцелеть. Да что там, погонам, речь, наверняка, пойдет о голове. Полковник Миядзаки, черти б его съели, уже оперативно отрапортовал в Токио, что ответственное правительственное задание выполнено и ценный груз на полпути к Хоккайдо.
Ну и скандал поднимется!
Синий Дракон на секунду даже зажмурился и едва не врезался в ближайшую громадную сосну. Одну из трех, росших на границе старого хвойного леса и молодого лиственного.
Резко ушел влево и вытер моментально покрывшийся испариной лоб. Пронесло. Хотя…
Может, оно было бы и лучше? Лобовое столкновение, вспышка и… небытие. И никакого позора.
«Не раскисай, лейтенант!» - скомандовал сам себе японец и пошел на снижение.
Через двадцать минут, которых хватило Синему Дракону, чтобы осмотреть местность, он уже мог восстановить примерную картину того, что произошло с людьми, нанятыми НИИ реликтовых животных (читай, биологическим отделом японской военной разведки). Их явно атаковали превосходящие силы противника.
Десяток стреляных гильз японского производства, подобранных Муруки в густой траве, поведал лейтенанту, что охотники вступили в перестрелку, но затем, очевидно, были забросаны гранатами. На поляне виднелись две глубокие воронки.
Потом нападавшие освободили пойманное животное, о чем свидетельствует брошенные здесь же куски того, что еще недавно было прочнейшей стальной сетью. Любопытно, чем это ее разрезали? Впечатление такое, что тросы попросту перегрызли.
Лейтенант попытался себе представить некое абстрактное животное, которое могло бы проделать подобную процедуру, и невольно рассмеялся. Картинка вышла жутковатой. Достойной комиксов о национальном супермонстре Годзилле.
Прикола ради он даже поискал, нет ли где поблизости отпечатков гигантских трехпалых лап. Разумеется, ничего подобного не нашлось. Огромные следы имелись, но принадлежали они большому млекопитающему. Реликтовому слону, воскрешенному из небытия гением российских экзобиологов. Тому самому мамонту ценою в двадцать тысяч геоларов, которого Синий Дракон должен был доставить на базу.
Японец скрипнул зубами и продолжил расследование.
Ловко же поставлена у русских зачистка территории. Молодцы. Ни капли крови не осталось, ни клочка одежды. Вообще ничего. Словно и не было здесь никакой бойни.
Но вот как им удалось избавиться от следов техники? Трава нигде не примята. Не пешком же они сюда пришли, а затем удалились? С воздуха атаковали, что ли? Так нет же. Гранаты явно бросали с земли.
Ладно, к дьяволу это все. Самое интересное, куда после освобождения делся драгоценный мамонт? Судя по следам, он преспокойненько удалился восвояси, не сопровождаемый кем-либо из людей. Причем, направился в сторону, противоположную той, где, по данным японской разведки, располагался Сибирский Центр восстановления древних видов. Не домой.
И что из этого следует?
А из этого вытекает, что…
«По-моему, на борту имеется контейнер для транспортировки биоматериалов!»
* * *
Разве долго продлится пора гостеванья земного?
Время, как сон, промелькнет,
И «добро пожаловать!» - скажут
В полях Заката пришельцу.
Классную песню сложил Носатый. «Похвалой Смерти» именуется. Название, конечно, не очень веселое, но это неважно.
Упуат никогда особенно не вникал в философский смысл того, о чем говорилось в творении его приятеля Тота. Ему просто нравилась мелодия и напевный ритм фраз, звучавших на священном языке нетеру.
Сколько раз бывало, приняв с друзьями пивка или чего-нибудь покрепче, волчок горланил эту песенку назло высокомерному ханже Гору, то и дело вычитывавшему неразлучную троицу за непристойное для богов поведение. Хнум обычно оправдывался, что-то жалобно блея и почесывая крутой бараний рог. Птицеголовый умник Тот отмалчивался. Один Путеводитель грызся с руководителем экспедиции нетеру так, что только перья летели. В переносном, естественно, смысле. Хотя, видит Великий Дуат, не единожды в голову волчка закрадывалась злодейка-мысль потрепать перышки заносчивому Соколу. Только боязнь лишиться законной пенсии сдерживала. И где теперь он, а где его пенсия?
Да, уже давненько Открыватель Путей не пел. Пожалуй, с тех самых пор, как на его голову свалилась вся эта морока в виде разлюбезного друга-приятеля Даньки Горового.
Что же теперь изменилось? Кажется, устал, как собака. Все болит, ноет. А душа так и просит песни, словно пролилась на нее благодатная влага из перебродившего ячменя или фиников.
Неужели все потому, что он едет на широкой, лохматой спине мамонтихи с таким нелепым именем Нефернефрурэ? Чем Апоп не шутит, пока Ра в преисподней. Вон, как будто, даже ломота проходит и усталость потихоньку улетучивается. В самом деле, не обладает ли это животное некими чудодейственными свойствами? Побочный, так сказать, эффект от генной мутации.
Полукровка. Хм. Надо же. Как это они нашли друг друга.
Найти бы еще третьего.
Чародей Джеди, старший жрец храма Птаха, владыки Меннефера, где же ты? Куда тебя только Сет занес? Отчего бы тебе ни подать знак, вызвав небольшое землетрясение или еще какой-нибудь природный катаклизм? Ты же на это такой мастак. Или твоя волшебная сила действовала лишь в Земле Возлюбленной?
Великий Дуат, но до чего же хочется жрать! Да и выпить тоже не помешало бы. Хоть простой воды на худой конец.
- Эй, подруга! – пролаял он в самое ухо Нефернефрурэ. – Нет ли тут где водоема?
Мамонтиха затормозила так резко, что Упуат чуть не сверзился с ее загривка. Застыв на месте, она вытянула вперед хобот и шумно втянула воздух. Пару минут над чем-то размышляла, видимо, анализируя пробу. Потом удовлетворенно кивнула и резво затрусила вперед.
- Ну, ты и даешь, землячка! – только и смог сказать Открыватель Путей, когда некоторое время спустя они выбрались к некой неширокой речушке, резво журчавшей по каменистому руслу. – Мне у тебя учиться и учиться нужно! Такой нюх!
Фрося скромно потупилась. Что есть, то есть.
А сам волчок меж тем учуял, что поблизости имеется не только питье, но и нечто съедобное.
Сощурив свои желтые миндалевидные глаза, он пристально вгляделся в даль.
Ага, вот оно. На ловца, что называется, и жаркое бежит.
- Трогай! – коротко скомандовал он своей ездовой «лошадке».
Мамонтиха послушалась.
***
Метрах в ста от того места, где они выбрались из тайги, прямо на берегу речки была разбита палатка, возле которой весело полыхал огонь. На стальной перекладине, перекинутой меж двух врытых по обе стороны костерка костылей, висел булькающий котел, из которого доносились обалденные запахи.
Упуат хищно облизнулся.
Мясной отвар. Вот идеальный восстановитель сил для бедного, изможденного непосильными трудами нетеру.
- Эй, есть там кто-нибудь?! – зычно окликнул волчок.
Навести морок, приняв какой-нибудь иной облик, он пока был не в состоянии. Но понадеялся на то, что впоследствии сумеет-таки изъять из памяти встречного поперечного свой незабвенный образ.
На его зов поначалу никто не откликался. Затем полог палатки, сшитой, как на глазок и по запаху определил волчок, из оленьих шкур, откинулся, и изнутри на четвереньках выползла некая личность. Запрокинув голову вверх, она (или он) уставилась на высящийся рядом с костром монумент в виде огромной, косматой туши с хоботом и грозными бивнями.
- Т-ты х-хто? – заплетающимся языком проблеяло существо. – И отк… ик… куда яв-вился? Из Угу Буга, Вер-хнего м-мира, или Хэргу Буга, м-мира Н-нижнего?
- Это как посмотреть, - задумался Упуат. – Можно сказать, что из обоих сразу.
Личность села на корточки и замерла. Было видно, что в голове ее происходит напряженная мыслительная деятельность.
- Т-так не-е быва-ат, - резюмировала, наконец. – Или то, или дру-гоэ. Сорок лет шам-маню-у, а т-кого не слых-хал.
Пошатываясь, существо встало на ноги, и Упуат увидел, что перед ним мужчина, облаченный в плащ, нагрудник и унты.
- И в-ваще, м-мамонты не раз-разгавариваут, - заявил хозяин палатки. – Я ещ-ще н-не впал в ся.. . сящен-ный… ик… транс!
- Впал, впал, - подтвердил Открыватель Путей, спрыгивая со спины Нефернефрурэ. – Я это тебе ответственно заявляю.
- Д-да? – покачал головой шаман.
Нетеру отпустил Фросю на водопой, и та с радостью устремилась к речке. С шумом и брызгами войдя в воду, мамонтиха принялась весело плескаться.
- Красиво! – уже чуть протрезвевшим голосом молвил шаман.
«Э, нет, так дело не пойдет!» - встревожился его четвероногий гость.
- Слушай, как тебя…
- Тэр-Эр-Гэн, - ответил хозяин.
- Ч-четвертый, ик… - уточнил, немного подумав. – Вер-ховный шам-ман эв-венков!
«Ничего себе! – присвистнул про себя волчок. – Первооткрыватель ЭРЛАПА!»
Как же здесь оказалась птица столь высокого полета? Не может быть, чтобы такой большой человек, верховный жрец, находился один в пустынной местности.
Впрочем, тон, принятый в начале разговора, Путеводитель решил не менять. Как-никак он небожитель, а эвенк, хоть и глава местечковой жреческой коллегии, но всего лишь человек. Однако ухо следует держать востро. Аура этого Тэр-Эр-Гэна показывает, что он малый не промах. Силен. Да и слуг, могущих отираться неподалеку, сбрасывать со счета недальновидно.
- А я Проводник, Открыватель Путей, - представился. – Вот и познакомились!
Верховный шаман кивнул, а сам глядел на говорящего черного пса бука букой. Постояв так некоторое время, он шагнул в свою палатку и вернулся уже в шапке, украшенной оленьими рогами, и с бубном и колотушкой в руках.
Протянув бубен к огню, Тэр-Эр-Гэн слегка нагрел его, а затем легонько ударил по натянутой коже колотушкой. Прислушавшись к тихому звону магического предмета, эвенк ударил еще раз, потом и третий. Что там ему сказали его духи, Упуат не разобрал, но, очевидно, что-то хорошее. Потому как шаман вдруг озорно и по-доброму улыбнулся волчку и, кивнув на котелок, спросил:
- Присоединишься к моей трапезе, гость издалека?
- Спрашиваешь?! – радостно протявкал Путеводитель.
Эвенк отложил в сторону орудия своего волшебства, превратившись в гостеприимного хозяина. Из походной торбы он извлек две металлические миски (как отметил нетеру, золотые), вилку и нож для себя, несколько лепешек и нечто, плещущееся в большой зеленой четырехгранной бутылке, при виде которой сердце волчка учащенно забилось.
Деловито разлив по мискам крутой, пахнущий неведомыми травами бульон, и нарезав туда же по приличному куску мяса, шаман потянулся к штофу. Отвинтил пробку, понюхал, при этом вкусно причмокнув. Скосил глаз на Упуата.
- Ты как, Проводник?
- Ну…
- Понятно.
Из кармана своего плаща Тэр-Эр-Гэн добыл махонькую неглубокую мисочку, плеснул туда из бутылки и поставил на траву перед волчком.
- За знакомство! – хищно припал он к горлышку штофа.
***
- Х-хор-р-роший ты мужик, Тэр-р-р-Эр-р-Гэн! – сытно отрыгнув, прорычал Упуат, когда жидкость в заветной бутылке закончилась.
- Не сп-порю-у, - подтвердил шаман, уже вошедший в глубокий транс.
- Только к-какой-то гр-р-рустный.
Эвенк глубоко вздохнул.
- Или потер-р-рял ч-чего?
- Ага! – согласился. – Но не ч-чего, а к-кого.
- И я тоже, - обрадовался Путеводитель.
- Дав-ваай вместе искать, - предложил шаман.
- Д-давай. А как?
Тэр-Эр-Гэн потянулся было к бубну, но затем махнул рукой. Встав на четвереньки, он заполз в свой чум, но вышел из него на двух ногах, торжественно неся перед собой на вытянутых руках резной деревянный посох. Внизу этот жезл заканчивался то ли оленьим, то ли лосиным копытом, а венчала его рогатая, наверное, лосиная голова.
- Поз-накомься! – протянул его Упуату. – Эт-то м-мой Пров-водник!
Волчок ткнулся носом в деревяшку. Пахло специфически. Бесспорно, в посохе таилась сила.
- Щас кам-лать буду! – заявил шаман. – Внуч-чку искать стану, Эйяно.… Проворонили, г-гады.
Погрозил кому-то своим жезлом.
- Ушла в лес и не… и не верну… лась. Как бы не об-бидел хто. Я их тогда с-сам так об-бижу…
Снова грозьба посохом неким невидимым силам.
- А у меня др-р-руг пр-р-ропал, - пригорюнился Открыватель Путей.
- Н-не боись-сь, - успокоил собутыльника колдун. – Найдем. Ты з-закрой глаза и п-редс-ставь себ-бе своего д-друга.
- Не поможет, - безнадежно отмахнулся хвостом нетеру.
Шаман сделал многозначительный жест рукой. Дескать, не торопись, увидим.
Присев у костра и вцепившись костлявыми руками в посох, Тэр-Эр-Гэн Четвертый начал негромко напевать. Чуткое ухо Путеводителя отметило, что шаманов язык внезапно перестал заплетаться, словно старый колдун лишь притворялся пьяным:
- Бог мой, хозяин мой, сюда иди, предков зови.
Мои десять чумов, моя серебряная жена Колтаркичан, моя мать,
Сюда бегите вместе, я начну вам жаловаться.
Хозяин леса, Отец мой, сюда приходи, здесь сядь,
Мы мяса тебе дадим…
Упуат вдруг почувствовал приближение чего-то чужого. Шерсть на его загривке стала дыбом.
- И вели твоим духам-невидимкам мне тоже служить.
Я здесь играть буду, а они пусть в лес идут, свою мать-лягушку зовут.
Над верхом сосен поднимитесь, на Небо смотрите,
На Тайгу смотрите, на болота смотрите.
Нам пропажу сыщите!
Золотисто-оранжевая вспышка. И Проводник увидел.
Какое-то полутемное, бревенчатое помещение. Дверь с небольшим зарешеченным окошком. На полу лежит связанный человек. Над ним кто-то склонился. Эх, присветил бы кто.
Словно услышав его, склоненная фигура содрогнулась и повернула свое лицо… к Упуату. Неужто… видит?
Тем временем в помещении стало светлее. Ненамного, а так, будто зажгли свечу или лучину. Великий Дуат, это кто ж такие фортели выкидывает?
Уже можно рассмотреть, что сидит совсем еще юная девушка. А связанный человек у ее ног – никто иной как… Ну, конечно, кому ж еще там лежать, как не Даниилу Сергеевичу Горовому! Знал же, знал, что тот обязательно во что-нибудь вляпается…
Снова вспышка, и картинка исчезла. Но Упуат уже засек нужное направление. Не зря же он зовется Открывателем Путей.
- Ну, все, - решительно заявил он, стряхивая остатки видений, - мне пора.
Тэр-Эр-Гэн ничего не спрашивал, только устало кивал головой. Видно было, что камлание изрядно его утомило.
- Присмотришь за моей подружкой? – ткнул волчок носом в сторону мамонтихи.
- Будь спокоен, - еле слышно прошептал старик. – Я знаю, где ее стойбище.
- Спасибо. За свою девчонку не опасайся. Выручу и ее. Хотя, как я погляжу, она и сама за себя может постоять. Не пойму только, чего ждет. Разве что…
Он не договорил, пораженный внезапной мыслью. Неужели девушка не уходит из-за Даньки. Вдвоем-то им, конечно, не сбежать.
Хм, хм.
- Ладно, сенеб – радуйся! – попрощался Упуат с шаманом по-египетски.
Однако уйти с миром волчку не дали.
* * *
Отлично! Он таки обнаружил пропажу! Вон, резвится себе в речке, как дитя малое. Муруки Харуками быстро осмотрел близлежащую местность. Так. Какая-то палатка. Костер. У костра мужчина с собакой. Не иначе, пастух. Только кого пасет, не видно. Не мамонта ли? Лейтенант осклабился. Сейчас он задаст им жару. - Банзай! – заорал японец что есть мочи и кинул вертолет вниз. Сначала снимем пастуха. Палец нажал на гашетку пулемета. Безжалостные свинцовые градины устремились вперед, к земле. Тьфу ты, промазал! Только палатку продырявил, и все. Какая-то пелена глаза застит. Еще одна очередь. И мощный толчок извне, сбивший машину с курса. Что такое?! Откуда водяной шквал? Лейтенант развернул свою стальную стрекозу хвостом к палатке. Здоровущая струя воды ударила прямо в лобовое стекло. Пришлось включать водоотталкиватель. Когда видимость нормализовалась, Харуками глянул перед собой и невольно ругнулся. Это же надо такое придумать. Мамонт в роли водомета! Кто надоумил бессловесное животное, набрав в хобот воды, пульнуть ею в геликоптер? И с какой силой! Такую хитроумную скотину, право же, и убивать жалко. А что поделаешь, кто возместит лейтенанту его кровные двадцать тысяч геоларов? Кто станет кормить его будущую семью? - Банзай! – вновь истошно завопил Муруки и поперхнулся. - Чего орешь? – спросило нечто, похожее на большого черного волка и парящее вровень с кабиной его вертолета. Японец тонко и пронзительно завизжал. - Ворон распугаешь! – осклабился волчара. Из его глаз вырвались два желтых луча. Слились в одно густое облачко, устремившееся прямо в лицо Муруки Харуками…
- Да, землячка, - прищурился на Нефернефрурэ Путеводитель. – Вижу, что без тебя мне никак не обойтись. Фрося скромно хрюкнула -рада, мол, стараться.
Глава 7 КАПИТАН ПРОТИВ МАГОВ
Глава седьмая
КАПИТАН ПРОТИВ МАГОВ
- Старший, я снова прошу о позволении лично отправиться в квадрат ХБ-4 для контроля над завершающим этапом операции.
- Извините, Охотник, но чем вызвана ваша чрезмерная активность?
- Исключительно беспокойством за исход дела.
- Да? А мне показалось, что вы вообще неравнодушны к этому району и его коренному населению. Что случилось? Неужели вы стали таким сентиментальным?
- Намекаете на мое участие в эвакуации аборигенов во время глобальной катастрофы?
- Участие? Не скромничайте, не скромничайте. Ведь это вы фактически спасли эвенков от неминуемой гибели. Не взирая на откровенное недовольство наших оппонентов.
- Итак, Старший?..
- Что с вами делать, летите уж. Но не перегибайте палку.
***
Вопреки тому, как принято описывать подобные ситуации в скверных детективах, ужас вовсе не пронзил капитана при этих словах, и душа его не ушла в пятки, хотя он догадался, с кем довелось столкнуться в этих гиблых местах.
Даже напротив, на мгновение Владилен Петрович испытал некое облегчение: по крайней мере, теперь не надо никуда бежать, ни о чем волноваться, и он хотя бы сможет отдохнуть (пусть даже и в плену).
Но уже через считанные мгновения жалкий измученный человек был побежден офицером МГОП.
Он придал своему лицу выражение наибольшего отчаяния и слабости (хотя, прямо скажем, особых усилий для этого не требовалось).
И медленно, осторожно, повернулся.
При этом ремень карабина как бы невзначай соскользнул с плеча на локоть.
Противников у него оказалось трое.
Крепкий высокий парень, чье розовое лицо не носило печати излишнего интеллекта (да и вообще какого-нибудь), вооруженный тяжелым двуручным мечом. Заросший до глаз бородой мужик лет пятидесяти, с допотопной двустволкой, которая была направлена на Кириешко. И седой, но еще вполне в соку дед с массивным посохом. У парня на плече сидела крупная, раскормленная совища, чей вид не внушил Кириешко оптимизма.
- Ружьишко-то брось, однако, - то ли попросил, то ли приказал бородатый, назидательно поводя своим самопалом туда-сюда.
- Да, конечно, сейчас, - закивал Кириешко, стряхивая «Блитцер» на землю.
Когда ремень достиг запястья, капитан резко подбросил руку вверх, одновременно резко уходя с лини огня. Еще через миг его ладонь поймала в воздухе приклад карабина, палец лег на гашетку, и почти не видный в свете солнца луч вонзился прямо в бородатую харю сектанта.
Прежде, чем мертвец рухнул наземь, так и не успев выстрелить, парень, что-то возопив, поднял над головой меч, и, выписывая им умопомрачительные кренделя (от которых мгопник мог легко уклониться даже в своем нынешнем состоянии) устремился в атаку. Сова взмыла с его плеча, и заполошно начала метаться над поляной.
...Лазерное оружие отличается тем нехорошим качеством, что между двумя выстрелами должно пройти не менее трех секунд. Поэтому от налетевшего как бык роулианца капитану пришлось уходить в перекате. Промахнувшись, парень, то ли впав в боевое безумие, то ли просто не сумев остановиться, пробежал еще несколько шагов, и со всей дури рубанул по старому кедру. Лезвие, как и следовало ожидать, намертво заклинило.
Завыв дурным голосом, парень принялся дергать ушедший глубоко в древесину клинок.
Увлеченный этим зрелищем, Владилен Петрович позволил себе забыть о старикашке. И совершенно напрасно.
Слишком поздно почуяв опасность, он сумел лишь заслониться карабином от падающего сверху посоха. Палка угодила вскользь по пальцам, и капитан, заорав от неожиданной боли, перестал чувствовать кисть. Оружие отлетело, Кириешко инстинктивно кинулся за ним и тут же откатился в противоположную сторону: окованное железом острие клюки прошло в считанных сантиметрах от его головы.
С полминуты старый хрен с неожиданной для его возраста прытью гонял задыхающегося офицера по поляне, не давая ему схватить вожделенный «Блитцер». Владилен Петрович терял силы с каждой секундой. Он уже пропустил несколько ударов, пришедшихся вскользь по ребрам. Ситуация становилась все пакостней. В любой момент либо парнишка мог освободить свой меч, или старец, изловчившись, дать ему под дых или по голове.
Внезапно атаки прекратились, дед проворно отбежал назад, опуская свой жуткий посох... Кириешко понял, в чем тут дело, только тогда, когда его противник с торжествующим хохотом кинулся наземь и ухватил вполне готовый к употреблению карабин.
Дуло излучателя начало неторопливо подниматься на уровень живота капитана, потом на уровень груди.… И вот уже оно смотрит прямо в глаза Владилену Петровичу.
А потом вдруг вся нижняя половина тела седого исчезла в оранжевой вспышке, и оглушительный грохот больно ударил в уши.
Не будь Кириешко столь измучен, он бы изумился до глубины души. Именно так выглядит взрыв запрещенного всеми международными законами термобарического заряда.
Инстинктивно осмотревшись, офицер безопасности все-таки был поражен увиденным. На краю поляны стояло три человека, одетых в стандартный камуфляж – вот уже скоро как двести лет любимую одежду всех туристов.
У одного – не первой молодости, но подтянутого типа, в руках дымился «дракон» - самое страшное ручное оружие, когда-либо выдуманное человеком, тоже запрещенное к производству приснопамятной Конвенцией о гуманных и человечных способах ведения боевых действиях.
В этот момент, совершенно потерявший голову парень, издав совсем уж запредельный вопль, бросил терзать несчастный меч, и, потрясая кулаками (каждый чуть меньше арбуза), кинулся на новых противников.
Вновь выпалил карабин – и промазал.
За спиной Кириешко бабахнуло, и треск падающего дерева известил о печальной судьбе лесного великана, которому не повезло принять удар запрещенного оружия на себя.
Оказавшегося на пути роулианца второго из спасителей, молодого мужика с топором, как ветром сдуло. Кириешко так и не понял: то ли нападающий его отшвырнул, то ли тот успел убраться сам.
Ревя, как носорог, парень оказался перед третьей туристкой – невысокой скуластой девчонкой, в руках которой ничего не было.
Казалось, он снесет ее как пушинку, даже не заметив хрупкой преграды.
Но не тут то было! Высокий прыжок и не менее высокий крик – и подошва ее болотного сапога встретила оскаленное в безумной ярости лицо сектанта. Одновременно второй сапог таежной путешественницы ударил его вподдых.
И вот уже почти двухметровая туша безжизненно растянулась на траве, а девчонка, ловко перекувыркнувшись в воздухе, аккуратно приземлилась на обе ноги.
Тут сова, видать, разобравшись своими птичьими мозгами, кто друг кто враг, заухав, кинулась на девчонку, метя когтями ей в глаза. Та проворно кинулась на траву, пропустив грозную птицу над собой, а потом сорвала шляпу и метнула навстречу развернувшейся для новой атаки хищнице.
Серый ком перьев упал на траву, и подскочивший Барбос накрыл сову курткой, тут же туго спеленав.
Сражение закончилось.
Некоторое время Кириешко и странная троица смотрела друг на друга, не зная, видно, как начать разговор.
Наконец, капитан сунул руку за пазуху штормовки (ствол «дракона» как бы невзначай передвинулся в его сторону) и продемонстрировал сияющее голограммами удостоверение МГОП.
Печально усмехнувшись, старший турист бросил карабин и опустился на траву, протягивая руки привычным жестом, словно предлагая надеть наручники.
Но именно в этот момент офицер меньше всего думал о том, чтобы кого-то арестовывать, или даже спрашивать, в чем вообще дело и кто они такие?
Ибо узнал куртку, которую напялил на себя валявшийся без сознания хлопец.
Это была очень приметная куртка: оранжево-зеленая, с дурацкой картинкой на спине – летящий в небесах Карабас-Барабас, в бороду которого вцепился размахивающий мечом Буратино с древнерусских доспехах.
Именно в нее был одет Даниил Горовой, когда Владилен Петрович видел его в последний раз...
***
... Уже третья плитка шоколадно-соевого концентрата была сгрызена капитаном и запита последней банкой безалкогольного пива. А перед этим была съедена банка креветочного паштета и целая пачка галет. Барбос только вздыхал, провожая глазами исчезающие запасы сталкеров.
Утолявшего волчий голод капитана не смущали даже лежавшие неподалеку трупы сектантов, надо сказать, не радовавшие ни взгляд, ни обоняние.
Очнувшийся пленник белыми от ужаса глазами молча взирал то на «туристов», то на трупы, и лишь время от времени подергивался, инстинктивно проверяя крепость шнура, которым его скрутили.
Между тем, Кириешко, энергично работая челюстями, трудился еще и мозгами, прикидывая планы на ближайшее будущее.
История незадачливых искателей сокровищ была повторена уже трижды – каждым из участников. Особо она капитана не взволновала.
Хулиганство, пусть и злостное, с тяжелыми последствиями, а именно так квалифицировал закон деяние покойного Карлуши, - это не по его части.
Тем более что непосредственный виновник уже получил свое, и перешел в компетенцию иного – высшего суда.
Точно так же мало занимали Владилена Петровича мелкие грешки сталкеров по части разграбления древних хранилищ и незаконной торговли их содержимым. На это есть прокуратура и милиция.
А вот участь попавшего в лапы роулианцев Даниила Горового – дело другое.
Как удалось выяснить у сектанта, парень жив. Пока. Но с часу на час его ожидает печальная доля. Данные, сообщавшиеся в рапорте коллеги, увы, не были выдумкой воспаленного ума. Казнь посредством скармливания жертвы стае голодных сов… Бр-р!
О собаке парня роулианец ничего не знал. Не было такой. Ладно, авось, найдется.
К сожалению, у сталкеров не оказалось при себе никаких, даже самых завалящих средств связи. Иначе все решилось бы само собой: он вызывает группу захвата, а когда все заканчивается, с чистой совестью задерживает объект и отправляется прямиком в Москву, заранее провертев в мундире дырку для ордена.
Но чего нет, того нет, а потому придется обходиться своими силами.
Итак, каков план действий?
Вначале нужно объяснить этой троице, что только от него, Кириешко В.П. зависит их свобода и благополучие.
Во-вторых, надобно допросить пленника, и вытрясти из него всю информацию. Наверняка же что-то утаил, боров.
И, в-третьих, необходимо проникнуть в гнездо сектантов и вытащить оттуда Горового.
Или взять оное гнездо штурмом – это как получится.
Начнем с первого. Главное, напор и апломб; не дать им опомниться, и дело будет в шляпе. Не зря же его учили оперативной психологии.
- Итак, - поднялся он, вытирая с губ крошки концентрата. – Объясняю ситуацию. Вы все с этого момента зачисляетесь внештатными помощниками МГОП, в соответствии с пунктом 12-К статьи 123 Закона об оперативно-розыскной деятельности (пункт этот он выдумал прямо сейчас). Все ваши прошлые прегрешения будут забыты. Слово офицера.
***
Сержант подошел к пленнику, поднял его за шиворот (пресловутая куртка затрещала, хотя и выдержала) и поставил на ноги. Потом отпустил, и сектант мешком рухнул на землю.
Проделал все это еще раз. Потом еще.
И только тогда в разговор вступил Кириешко.
- Скажи-ка ты мне, друг любезный, - небрежно начал он, жуя сорванную травинку. – Скажи-ка ты мне, куда именно вы девали того человека, с которого ты куртку снял?
- Ты его уже не увидишь – сегодня ночью его в совятник бросят! – сообщил связанный, и тут же запнулся. – Ничего больше не скажу!
- Скажешь, скажешь, - изрек Сержант, демонстративно проверяя, хорошо ли заточен нож. – Вот посадим мы тебя на муравейник голым, или отрежем тебе кое-чего, - и скажешь.
- Не скажу! Ничего не скажу, - изо всех сил делая благородно-скорбное лицо, выкрикнул парень. – Умру за пророка Хариуса и Святую Мать Джоан! Пытайте, жгите огнем, насилуйте, не скажу ничего!
- Ладно, - небрежно бросил Кириешко. – Тогда мы твою сову убьем!
- Да-да, - неожиданно поддержала его Муха. – Если сову живьем сварить, классный супешник получится!
- Разве сов едят? – простодушно осведомился Барбос, едва не испортив все дело.
- А ты думал? – не моргнув глазом, ответила девушка. – В китайской кухне самое, можно сказать, вкусное блюдо. Меня бабка научила готовить, она из Шанхая. Сварю вам, мальчики, такой бульончик, что пальчики оближите!
С радостной миной на мордашке она потерла руки.
- Как же это?! Это как же?! – хлопая глазами не хуже совы, забормотал пленник. – Совушку мою нельзя варить! Она священная!
- Стало быть, отведаем священное блюдо – приобщимся к святому делу, - решил Кириешко.
- Да я!! – задергался пленник. - Да я за нее!... Я вас всех...
Не обращая внимания на его крики, Муха подошла к шевелящемуся свертку и задумчиво взвесила его на руке.
До пленника донеслось...
- Так, килограмма тут не будет, ну да ничего... Живьем ощипать трудновато, конечно... Перчик есть, черемша тут неподалеку...
Затем как ни в чем не бывало, извлекла из сваленных тут же вещей котелок.
- Мальчики, не помните, в какой стороне родник?
- Не надо, не надо!! – застонал сектант. – О, моя совушка! Моя... Моя...
- Ну, что ты волнуешься, паря? – ухмыльнулся Сержант. – И на твою долю оставим, не обидим.
- Не-ет!!! Не надо!! – затрепыхался сектант. - Не надо, не губите душу: все скажу!
***
Сказать он мог не так много.
Роулинацы обитали тут весьма давно. Наверное, скрылись в эти дикие места еще во времена первого запрета и гонений на разнообразные нетрадиционные религии – при премьер-регенте Леонсио Карпове.
Жизнь они проводили в непрерывных молитвах и ожидании пришествия своего пророка; с внешним миром контактов почти не поддерживали.
Иногда приносили в жертву случайно забредшего в эти края туриста.
Хозяйства почти не вели, довольствуясь тем, что выращивали на отвоеванных у тайги огородах, дарами леса да охотничьей добычей.
Год от году их становилось все меньше, они вырождались; почему-то среди них рождалось мало девочек. Если б не крали женщин из числа все тех же туристов, давно бы уже вымерли.
Сейчас в поселке было около полутора десятков боеспособных мужчин, на которых приходилось пара старых ружей. Имелись еще самодельные копья и мечи.
Сообщил он также, что одновременно с Даниилом им попалась и какая-то девчонка, похоже, из местных. Застукали ее на островке посреди болота, где она, разведя костер, совершала какие-то поганские обряды.
Надо сказать, эвенков обитатели Хар-Басской обители прежде избегали трогать. Те догадывались, где обитают сектанты, и если что прибрали бы их к ногтю, что называется, «на раз». Пока роулианцев выручало, что эти места считались у аборигенов весьма нехорошими, и тут жило немного народу. Но на Элю (так зовут девушку) положил глаз сын Великого Инквизитора, так что теперь было решено отступить от правил. Притащили ее в скит. Теперь тоже дожидается приговора Совета старейшин. Инквизитор требует для «дикой тунгуски» той же участи, что и для Горового. Глава же роулианцев пока колеблется. Не хочет ссориться с молодежью, боясь бунта.
...На разработку плана ушло еще полчаса.
Наличных бойцов Кириешко разделил на две группы.
В первую вошел он сам и Муха.
Во вторую – Сержант со своим верным «драконом» и Барбос, сменивший топор на трофейный меч и трофейную же двустволку.
Мухе Владилен Петрович вручил два ножа, свой и Барбоса, и еще кое-что – маленький одноразовый пистолет-игломет, целиком отлитый из пластика. Он оказался на дне его сумки, непонятно как туда попав. Оружие это было не очень надежным, но выбирать не приходилось.
И они двинулись в поход, предварительно примотав пленника к стволу пихты, и покрепче заткнув рот.
***
Крепость сектантов не произвела на Владилена Петровича особого впечатления. По рассказам пленника, он ожидал чего-то более солидного.
Похожее сооружение он видел в каком-то старинном историческом фильме.
В нем тоже обитали какие-то сектанты. Как их там, «закольники»? «Прикольники»? Ладно, не важно!
Над оградой возвышались потемневшие от времени крыши строений. Тут же торчала сторожевая вышка, но на ней сейчас никого не было.
Все пока благоприятствовало его планам.
- Ничего себе оградка, - пробормотал Сержант, когда они с Кириешко отползли вглубь леса. – Будь тут моя «Жужелица», снесли бы этот курятник, никто бы пикнуть не успел.
Некоторое время Владилен Петрович прикидывал – может, потратить один драгоценный заряд «дракона» и вынести ворота, чтобы без помех ворваться в крепость?
Но все же решил, что лучше пойти другим путем: эти дурики со страху ломанутся всей толпой наружу, и чего доброго, затопчут их.
Атаковать решили с двух сторон, с востока и севера. Именно там лес подходил ближе всего к частоколу.
Капитан еще раз оглядел две длинных лесины с зарубками – с их помощью они взберутся наверх и окажутся внутри.
Он ощутил как в нетерпении подрагивают мышцы, из которых начисто ушла усталость. Перед выходом капитан роздал всем по две таблетки фероланинсимезилтонина – лучшего на сегодняшний день стимулятора, который только имелся в распоряжении спецслужб.
(Кириешко совершенно забыл о нем, пока таскался по болотам и буреломам – вот что значит отсутствие практики реальных боевых операций!)
Напоследок полагалось сказать что-то ободряющее, но в голову ничего не приходило.
- Что ж, друзья, приступаем, - бросил он. – Сигнал как договорились, крик кукушки. Готовность – два «ку-ку», атака – три.
Барбос и Сержант двинулись вдоль опушки, скрывшись в кустах.
- Ну, давай, Муха, наша очередь...
Стрелой они пересекли заросшие бурьяном огороды, лежавшие между тайгой и оградой, стараясь не шуршать сухими стеблями.
Отдышались, прижимаясь к пахнущим смолой нагретым солнцем бревнам.
Осторожно приставили лесину.
Вот дважды прокуковала кукушка.
Муха, приложив ладони рупором ко рту, ответила условным сигналом.
Пошло время!
Как белка (он сам не ожидал от себя такой прыти), взлетел Кириешко на гребень стены, мгновенно «фотографируя взглядом» все, что было во дворе скита.
Десятка два стариков, перебирающих какие-то корнеплоды; парочка старух, присматривающих за священнодействиями мужчин; женщины помоложе, развешивающие белье; несколько юных парней, истуканами замерших с ритуальными комьями наизготовку у дверей какого-то сарая.
Владилен Петрович прыгнул вниз, через секунду услышав, как за спиной приземлилась его спутница.
- Всем лечь! – заорал он. – Спецоперация МГОП! Вы окружены, сопротивление бесполезно! Всем лечь, руки за голову!
И пустил над головами замерших сектантов луч лазера.
Почти сразу пришлось выстрелить второй раз. В человека, целившегося в него из самодельного арбалета устрашающих размеров.
Затем все смешалось.
Гремел «дракон», ему вторила двустволка, сверкал меч, несколько раз за спиной коротко щелкал игольник в руках его соратницы.
Вопили охваченные ужасом старцы, плакали женщины, верещали старухи... Еще дважды луч лазера обрывал жизни врагов, еще несколько человек катались по земле, пытаясь сбить пламя.
Муха с воинственным визгом раскидывала мечущихся роулианцев. Отобранный у кого-то посох в ее руках, вертясь, сливался в сплошной призрачный диск.
Выстрел из «дракона» вышиб дверь уродливого сарая с надписью стилизованной под готику кириллицей: «Хогварц», и оттуда с жалобным уханьем вырвались совы, принявшиеся бестолково носиться над пристанищем сектантов, хлопая крыльями. Одна, совсем одурев, вцепилась в лысину какого-то толстяка в хламиде и принялась остервенело долбить ее клювом.
А потом все как-то сразу кончилось.
Живые попадали на землю, закинув руки за голову, как и приказал Кириешко в самом начале. Какого-то из особо ретивых жрецов, еще пытавшегося призывать единоверцев одуматься и сокрушить слуг лорда с непроизносимым именем, Сержант приложил доской по башке.
Совы частью подались в лес, частью забились под крыши и в прочие темные углы.
«Надо будет подсказать прокуратуре, чтобы еще впаяли уродам жестокое обращение с животными и незаконный отлов дикой фауны», - мстительно подумал капитан.
Потерпевших поражение, вчистую деморализованных сектантов, жалобно стенавших и просивших пощады, загнали в совятник, после чего забаррикадировали разбитую дверь, загнав в проем дряхлый вездеход неведомо каких годов – единственную действующую технику в скиту.
Предварительно, правда, Владилен Петрович отобрал несколько старых хрычей, выглядевших наиболее осведомленными, и одного молодого парня (их всего было чуть больше десятка), того, кто выглядел умнее прочих. Их он намеревался допросить на тему, где они прячут археолога?
Но нужда в этом неожиданно отпала. Помог Барбос, затеявший обшарить скит (как предположил Кириешко, в надежде стащить что-нибудь ценное до появления следственной бригады).
Он и обнаружил на чердаке терема, где обитало начальство сектантов, камеру, видимо предназначенную для особо ценных пленников. А внутри – парня и девушку. Связанных и находящихся явно не в лучшей форме, но вполне живых.
Поспешивший туда мгопник с чувством глубочайшего удовлетворения убедился, что изможденный пленник и есть искомый Даниил Сергеевич Горовой. То ли путешественник во времени, то ли ловкий шарлатан, которым отчего-то очень интересовалось начальство капитана.
Кириешко внимательно вглядывался через зарешеченное дверное окошко в валявшегося на полу молодого парня, опутанного веревками.
Тот, выворачивая шею, в свою очередь, наверное, пытался разглядеть, кто это пожаловал по его душу, и никак не мог взять в толк, что вообще означал странный шум во дворе.
«Да, братец, ты меня, конечно, не знаешь, а я вот тебя знаю, - про себя усмехнулся Владилен Петрович. – Ты мне теперь, можно сказать, как родной стал...»
На его соседку по неволе капитан даже и не взглянул.
Окончательно убедившись, что это именно тот, кто ему нужен, Кириешко едва не рухнул на колени, чтобы возблагодарить Бога за неслыханную удачу, ниспосланную после всех провалов и несчастий.
Но головы не потерял. Напротив, не позволил поддавшейся жалости сталкерше развязать и выпустить из камеры не только Горового, но даже его неизвестную сокамерницу.
- До выяснения всех обстоятельств! – пояснил он.
- А девчонка?
- С ней потом разберемся, - уточнил Владилен Петрович.
После этого капитан, прямо-таки лопающийся от переполнявшего его счастья, спустился в кабинет главаря роулианцев (надо же, разгромил последнее в России гнездо тоталитарной секты!), и, найдя в столе пачку уже пожелтевшей бумаги, принялся выписывать сталкерам удостоверения временных внештатных помощников МГОП (сокращенно ВВП).
Только тут он вспомнил, что не знает настоящие имена своих товарищей.
Сержант оказался не сержантом, а отставным подпрапорщиком российских частей Европейских международных вооруженных сил, Георгием Победоносцевым.
Барбос – магистром исторических наук Семеном Богдановичем Приходько.
- А тебя как зовут? – осведомился он у девушки.
- Муха... – начала она.
- Я спрашиваю, как на самом деле тебя зовут? Не в игрушки играем! – строго напомнил офицер.
- Так я и говорю, Муха Гульнара Степановна, - кивнула та.
- Я с юга, - пояснила она, - из бывшего Казахстана.
- А, стало быть, землячка нашего президента? – уточнил Кириешко.
- Точно, - согласилась та. – Моя мама даже из одного с ним аула.
После того, как формальности были закончены, а сталкеры отправились поискать чего-нибудь съестного, дабы отметить победу, Кириешко принялся перетряхивать барахло верховного жреца.
Интуиция, а он всегда старался доверять этой загадочной даме, подсказывала, что как бы ни маскировались сектанты, но какая-то связь с внешним миром тут все же поддерживалась.
Сорвал со стен гобелены, изображавшие очкастых сов, мальчишек в галстуках и очках, и какую-то древнюю тетку в очках же.
Выкинул из сияющего чистотой (ни пылинки) книжного шкафа все немногочисленные книги, великолепно сохранившиеся и, похоже, почти не читанные.
Простучал все половица и стены, и даже отодрал пару досок, показавшихся ему подозрительными.
Но, увы, если тут и имелся передатчик или спутниковый телефон, то, видать, хранился он в другом месте.
Капитан даже пролистал книги – вдруг искомое спрятано в какой-то из них?
Не найдя ничего, Владилен Петрович раздосадовано запустил одним из фолиантов в стену, так что он рассыпался, выпустив по комнате целый ворох слегка пожелтевших листов.
Окажись тут Муха, она бы наверняка горестно застонала, ибо книга эта была ни чем иным, как последним томом русского издания саги о волшебнике в очках, посвященным его злоключениям в застенках царя Потапа – раритетным «Харри Поттером – узником Абакана».
То, что ему было нужно он все-таки нашел. В тумбе письменного стола обнаружился тайник с древним, непонятно как работающим спутниковым телефоном. На этой модели не было даже видеоэкрана.
Воспользоваться средством связи офицер не успел: в дверях появился встревоженный Сержант, сообщивший, что снаружи происходит что-то подозрительное.
Раздосадованный Кириешко выскочил на улицу и убедился, что сталкер прав.
Из-за частокола доносился тяжелый, то приближающийся почти вплотную, то вновь удаляющийся топот.
Капитан напрягся: так не мог топать ни лось, ни олень. Скорее уж носорог или крупный слон.
«У них тут что, уже и бронтозавры завелись?!» – недоуменно пробормотал он про себя, ощутив под подошвами дрожь земли.
- О-о-о! - приободрившись, завопил один из связанных жрецов, о которых победители подзабыли. – Слышите ли вы, нечестивцы?! Это смерть ваша! Послала Святая Мать Джоан змея летучего для спасения рабов своих! Трепещите же, ибо...
Но тут Барбос, чьи нервы были и так на пределе, успокоил старикашку ударом кулака по затылку.
Владилен Петрович механически поглядел на счетчик зарядов карабина и тут же поморщился: их осталось всего три. Батареи всегда были слабым местом европейской лазерной техники.
- Давай, Сержант, действуй, - распорядился он.
- У меня только один патрон, - растерянно ответил сталкер. – Надо бить наверняка!
Топот вновь приблизился вплотную, а потом вдруг пропал, словно неведомое создание провалилось сквозь землю. Муха, подпрыгнув, подтянулась на руках и выглянула за частокол.
- А там ничего нет! - с недоумением доложила она.
- Черт, неужели показалось? – потер виски капитан.
- Нет, - покачал головой Барбос, - не может быть, чтобы всем нам одно и то же послышалось... Даже наркоманам и то разные глюки мерещатся.
Сразу же после этих слов они получили наглядное подтверждение правоты Барбоса.
С противоположной стороны изрядная часть ограды рухнула, словно была сделана не из бревен, а из камыша, и в образовавшийся проем вперлась мохнатая и бурая исполинская туша.
От неожиданности Сержант выронил «дракона».
Косматый исполин вытянул хобот и принялся расшвыривать тесовую кровлю главной резиденции сектантов.
Некоторое время все присутствовавшие остолбенело наблюдали за невозможным и тем не менее вполне реальным зрелищем: сумасшедший мамонт (мамонт!!) непонятно с какой стати громил ни в чем не повинный дом.
Муха взвизгнула, когда в очередной раз нырнувший в дыру хобот вернулся с добычей: в нем была зажата девичья фигурка. Закинув ее себе на спину, животное вновь сунуло хобот в дом, и на сей раз извлекло ни кого иного, как Даниила Горового.
Сомнений не было – зверь намеревался похитить столь дорого доставшегося Кириешко археолога.
Но зачем?!
Что вообще происходит??!
Тем временем мамонт, видать, достигнув желаемого, подался назад.
Мгопник неуверенно поднял карабин.
Подскочившая Муха с неженской силой вцепилась в оружие, выворачивая ствол к верху, да так, что еле не выдернула его из рук.
- С ума сошел?! – раскричалась она. – Это же мамонт!! Может, последний в мире!
- Дура! – заорал он в ответ, отбирая оружие. – Он же клонированный! Генетический мутант, так сказать! Тут ихний питомник рядом! Телевизор хоть иногда смотреть надо!
Кириешко устремился к пролому, но прежде, чем он успел прицелиться, мамонт с драгоценным грузом уже скрылся среди деревьев.
А капитану вдруг стало все равно. Какой-то золотисто-оранжевый сполох мелькнул перед его глазами, а затем наступил полный покой.
Он даже не стал пытаться догнать исчезнувшее в лесу животное.
Равнодушно отмахнувшись от Мухи, что-то пытавшейся объяснить, Владилен Петрович вновь поднялся в кабинет главаря и принялся бездумно давить исцарапанные клавиши телефона.
Связаться с родным министерством ему удалось только с пятой попытки.
На просьбу соединить с генералом Протопоповой, самодовольное женское сопрано ответило, что названный им пароль устарел, сменившись сутки назад. И отключилось.
Капитан даже не разозлился.
Не без труда вспомнив, он набрал телефон местного управления.
- Здесь Кириешко, - сообщил он каким-то неживым, механическим голосом.
И не слушая сбивчивых радостных возгласов, продолжил:
- Значит так, записывайте. Во-первых, мною, Кириешко В.П., капитаном МГОП, при содействии временных внештатных помощников, ликвидирована тоталитарная секта роулианцев. Высылайте за арестованными вертолеты.
Второе, свяжитесь с генералом Протопоповой и проинформируйте: объект ушел и ловить его бесполезно. Это кусок не по нашим зубам, так и передайте.
И третье, для нее же: она может дать ход моему рапорту хоть завтра. Все!
Бросив трубку, капитан переключил телефон в режим маяка, и, даже не снимая сапог, завалился на койку, еще несколько часов назад занимаемую верховным жрецом.
На душе было необыкновенно легко. Он уже забыл, когда испытывал подобные чувства.
И Муха, осторожно заглянувшая в приоткрытую дверь полчаса спустя, изумилась, как преобразилось лицо спящего человека. Прежде злое и напряженное, оно теперь прямо-таки сияло искренним блаженством.
Глава 8 ЗОЛОТАЯ БОГИНЯ
Глава восьмая
ЗОЛОТАЯ БОГИНЯ
- Итак, он снова нарушает конвенцию?
- Так точно!
- Что ж, Стоящий-у-Тропы, примите соответствующие меры. И пусть ему на сей раз не все так легко сойдет с рук. Нужно показать этим нетеру, что они уже пятьдесят веков не являются здесь хозяевами!
***
Эйяно убрала ладонь с горячего, покрытого болезненной испариной лба Даниила и покачала головой.
Большой черный пес, пристроившийся рядышком с людьми здесь же, на широкой спине мамонтихи (благо, места всем хватало с избытком), впился в девушку своими желтыми миндалевидными глазами. Эвенкийка готова была поклясться, что в них стоял вопрос: «Ну что, как он?».
- Худо, совсем худо, - зачем-то сказала она вслух.
Юноша сильно ослабел после нескольких дней, проведенных в застенках поклонников «Святой Пророчицы Джоан и Хариуса Поттера». Ежедневно его таскали на допросы, больше напоминавшие садистские развлечения древних римлян, чем настоящее дознание.
Вконец свихнувшийся Великий Инквизитор, казалось, испытывал величайшее наслаждение, подвергая парня всевозможным истязаниям. Ему было недостаточно того, что Данька уже трижды или четырежды отрекся от «гнусного Видальдерморта» и признал единственно «верным и справедливым» учение Пророчицы.
«Не верю!» - захлебываясь слюной, хрипел седой старикашка и приказывал применить к еретику очередное орудие пытки.
Если бы не чудесное спасение, пришедшее от хобота этой добродушной исполинши, то, скорее всего, Даня попросту не дожил бы до дня казни, замученный злокозненным дедком. И с чего он так озверел? Неужели из-за того, что Эйяно послала подальше его слюнявого, жирного и прыщавого сынка, набивавшегося к ней в женихи?
Как он пялился на нее там, в лесу, когда девушка, расслабившись во время обряда, потеряла бдительность и была схвачена группой юнцов, вооруженных старыми ружьями и дубинками. Сразу же, еще не дав эвенкийке привести себя в порядок, многозначительно пообещал сделать ее своей женой. И даже не поинтересовался, хочет ли она такого счастья. Не сомневался, наверное, что Эйяно будет верещать от радости. Как бы не так! Лучше уж быть растерзанной клювами изголодавшихся сов.
Демонстративно стала оказывать знаки внимания Даниле Горовому, оказавшемуся ее сокамерником. Скорее всего, рассерженный жених и науськал папашку на «соперника». А тому лишь повод дай поизгаляться над человеком. Ведь Эйяно видела, ясно видела, что Инквизитор не одобряет выбора своего строптивого чада…
- Э-ля! – прошептал Данила потрескавшимися губами. – Э-ля…
Девушка склонилась над больным и погладила его по щеке.
У-у, как зарос.
И все равно, несмотря на то, что глаза и щеки запали, а нос заострился, какой же он красивый. Она впервые встретила такого парня. В Туре, даже в стенах ее родного Национального Эвенкийского университета похожих и близко нет. А еще столица республики!
Заслышав какое-то ворчание, Эля (так звучало ее мирское имя, а Эйяно было именем родовым, потаенным) скосила глаза.
Черный пес вплотную подполз к юноше и, жалобно поскуливая, принялся облизывать тому лицо.
- Что, жалко? – спросила Эля.
Собака снова пронзила ее по-человечески умным, осмысленным взглядом и… кивнула. Надо же, понимает.
Интересно, в который раз задумалась над проблемой эвенкийка, кто надоумил мамонтиху их выручить? Не этот же волчок, в самом деле.
Она не слишком удивилась появлению в этих краях мамонта. Об экспериментах академика Байкалова-Синицкого в Эвенкии знали все. А сама Эйяно даже пару раз бывала в Сибирском Центре восстановления древних видов вместе со своим дедушкой, Тэр-Эр-Гэном. И эта косматая слониха девушке тоже была знакома. Ее, если Эля не ошибалась, зовут Нефернефрурэ, или просто Фрося.
Директор Центра весьма ценил эту свою питомицу.
«Она такая умница! – восторженно отзывался о ней Дмитрий Андреевич. – Такая сообразительная! Практически любого человека за пояс заткнет».
Правда, умница, не могла не признать Эля. И все-таки, не до такой же степени.
Эх, был бы тут дедушка Тэр-Эр-Гэн, тот бы сразу разобрался, что к чему.
Даня снова застонал.
- Нужно что-то делать! – тряхнув головой, решительно произнесла девушка.
Пес согласно подгавкнул.
- Упуат… Это ты?
Юноша пошевелил рукой, попытался погладить животное. Получилось плоховато.
- Упуат? – удивилась Эля.
Надо же, редкое для собаки имя. Если ей не изменяет память, так звали одного из многочисленных богов Древнего Египта. Впрочем, не удивительно, что хозяин так назвал своего питомца. То, что Даниил является профессиональным египтологом, уже не было для нее секретом.
За те несколько дней, которые молодые люди провели в одной камере, они успели кое-что разузнать друг о друге. О себе, например, Эля сообщила, что она студентка филологического факультета, будущий специалист по эвенкийскому фольклору. О том, каково ее истинное призвание, Эйяно распространяться не стала.
Ведь и тот же Данька скрыл от нее, что у него в Москве есть невеста, Аня. Узнала об этом совершенно случайно, наверняка, против воли самого парня. Ребята вообще не любят распространяться о своих подружках при других девушках.
Как-то ночью, в уже открывшейся у него горячке Данила начал громко звать эту самую Аню, «Нюшку», называя ее «милой, любимой девочкой».
Эля жутко разозлилась, расстроилась. И хотя наутро не подала вида, что ей стали известны подробности личной жизни нового знакомого, в ее отношении к нему засквозила легкая прохладца. Горовой этого не заметил.
«Такой же толстокожий, как и большинство парней», - констатировала Эйяно.
- Значит так, - приняла она непростое решение. – Будем делать привал.
- Фрося! – скомандовала мамонтихе. – Вон за той сосной поворачивай налево.
***
«Что за наваждение?!» - удивился волчок, когда их живой вездеход выбрался на большую поляну, со всех сторон окруженную густой, непроходимой тайгой.
И было отчего поражаться.
В центре поляны высился то ли холм, то ли скала, на склоне которой чернел вход в пещеру.
Путеводитель воззрился на девушку.
Та, как будто поняв его молчаливый вопрос, пояснила:
- Наше тайное святилище. Надо перенести туда Даню.
Повинуясь ее словам, мамонтиха осторожно сняла юношу со своей спины и бережно опустила его на траву в двух шагах от входа в загадочное сооружение. Потом помогла слезть Эле. Упуат спрыгнул сам и тут же стал кругом все обнюхивать и осматривать.
Пахло необычно.
Ничего откровенно враждебного Открыватель Путей не учуял, и, тем не менее, место это ему не понравилось. В первую очередь, пещера.
Не оттого ли, что над входом в нее красовался не традиционный крылатый диск солнца, а два Уджата – Всевидящих Ока? И это бы ладно, да уж больно цвет у нарисованных глаз был странноватый.
Обычно контуры уджатов наносились черной или зеленой краской, а зрачки – желтой или охряной. А тут все изображение было выполнено одним кроваво-красным колером. И до того натуралистично, что волчку вдруг стало как-то не по себе под пристальным взглядом нарисованных зениц.
Где он уже мог видеть эти глаза?
Но препятствовать девушке, когда она начала перетаскивать Даньку внутрь храма, Упуат все же не стал. В конце концов, она здесь хозяйка. Ей виднее.
Настороженно оглядываясь по сторонам, нетеру вошел в пещеру.
Прошел метров двадцать по узкому коридору, освещенному (вот чудеса!) вечными лампами нетеру. Теми самыми «негасимыми огнями», о которых столько писали в летописях, и о которых так много спорили эти неучи-египтологи (немало бранных слов приходило в голову Упуату при прочтении трудов из Даниной библиотеки).
Но дальше было еще удивительнее.
Внутри холма, в обширной пещере располагался типичный древнеегипетский храм.
Церемониальные ворота – пилон с двумя фланкирующими, сложенными из массивных глинобитных блоков башнями в форме усеченных пирамид. Колоннада по центру – симметричные ряды каменных столбов метра в три высотой. Сверху их перекрывали такие же каменные плиты, создавая ощущение мрачной мощи и некоей извечной тайны.
Внутреннее убранство тоже выглядело вполне типичным. Для Древнего Египта, разумеется, вернее, Та-Мери Упуатовых времен. Но никак не для Эвенкии второй половины XXII века, как тут принято считать, от Рождества Христова.
Стены, расписанные фресками, рассказывающими, однако не о египетских богах, а судя по всему, о каких-то важных для эвенкского народа событиях.
И по тому, как не успели выцвести краски, да и по внешнему виду всего храма, можно было понять, что сооружен он никак не более полувека назад.
В чью же это разумную голову пришла столь необычная архитектурная идея? Вот бы порасспросить об этом своего друга Тэр-Эр-Гэна Четвертого. Чай, довелось бы узнать немало любопытного и удивительного.
Надо будет при случае получше рассмотреть эти картинки. Может, и сам своим скудным умишком дойдет до разгадки секрета.
А сейчас нужно заняться Данькой.
Пока Упуат осматривал местные достопримечательности, Эля успела перетащить парня в самый конец гипостильного зала, туда, где колонны заканчивались перед наосом – прямоугольным сооружением из кирпича, в котором виднелась чья-то статуя.
Волчок просеменил между двух рядов колонн и застыл, снова пораженный увиденным.
Откуда, о, Великий Дуат, здесь могло взяться изваяние Исиды? Да еще из золота?!
- Приветствую тебя, о Энекэн Буга – Хозяйка Вселенной! - низко поклонилась истукану эвенкийка. – Мы пришли к тебе за помощью. Молю тебя, не сердись и не откажи нам!
Быстро освободив юношу от лишней одежды, она положила его на каменный алтарь, возвышающийся перед наосом.
Путеводитель глянул и ужаснулся. Все тело Даниила представляло собой один гигантский синяк. Да уж, поработали над его приятелем, нечего сказать.
Куда-то отлучившись, девушка вернулась с маленьким горшочком и бубном в руках. Отложив бубен в сторону, она сняла с горшочка крышку, и по залу разнесся острый запах жира, смешанного с пряными травами.
- Не вертись под ногами! - прикрикнула Эля на сунувшегося было к ней Упуата. – И вообще, отойди к дверям, а лучше и вовсе выйди. Собакам нельзя присутствовать при этом обряде. Дух медведя может обидеться.
«Вот еще!» - фыркнул волчок. Станет он слушать всякие бредни.
Однако послушался и чуток отошел, притаившись за ближней колонной.
Эвенкийка же, зачерпнув из сосуда жир, как понял волчок, медвежий, начала осторожно покрывать им Данькины раны и ушибы. Молодой человек застонал и открыл глаза.
- Лежи смирно! – придержала его за плечо Эля, но, видя, что больной продолжает ворочаться, легонько нажала пальцем в районе ключицы юноши, и тот снова обмяк.
«Э-ге-ге! - подумалось Путеводителю. – Да она и впрямь кое в чем разбирается».
Закончив манипуляции с телом Даниила, девушка, бормоча под нос то ли молитвы, то ли заклинания, зажгла курильницы – четыре по углам алтаря с распростертым на нем парнем и пятую у подножия статуи Исиды. Потом, оглянувшись на Упуата и погрозив ему пальчиком, она тоже разоблачилась, оставшись в одной набедренной повязке, наскоро изготовленной ею из какой-то полупрозрачной шали, подобранной в глубине наоса.
Взяла в руки бубен, легонько ударила в него и мелкими шажками двинулась вокруг алтаря. Обойдя его три раза, остановилась перед золотым изваянием богини. Протянув к ней руки и при этом не переставая бить в натянутую кожу бубна, юная шаманка запела высоким, сильным голосом:
- Энекэн Буга, бэлэкэл мунду!
Хозяйка Вселенной, помоги нам!
Хозяйка Вселенной, помоги нам!
Хозяйка Вселенной, ты доброй, сердечной всегда была,
Нам, детям своим, ты всегда помогала...
Оттуда, с высоты, на нашу землю посмотри,
Прошу тебя, Священную силу мне дай!
Данька на алтаре зашевелился и приоткрыл один глаз. Девушка, стоявшая к нему спиной, этого не заметила. Но Упуат был начеку и оно-то уж не пропустил слабого вздоха не то боли, не то восхищения, вырвавшегося из груди парня.
«Ага, голубчик! Никак лекарство действует!»
- Пусть человек этот будет здоровым,
Пусть этот парень будет здоровым.
Дай ему силу медведя, подари ловкость барса.
О, Хозяйка Вселенной, сжалься!
Энекэн Буга, бэлэкэл мунду!
Молодой человек неожиданно чихнул. Наверное, нанюхался ароматного дыма от воскурений. Эля дернулась и стремительно обернулась к алтарю.
Даниил замер, притворившись спящим. Девушка же, быстро подобрав свои вещи, тут же оделась. По всей видимости, обряд был закончен.
«Хватит с тебя волнующих видений, - решил волчок. – А то еще спать плохо будешь, лечение впрок не пойдет».
Он щелкнул языком и Горовой уже по-настоящему погрузился в глубокий сон. Так что последовавшим за сим осмотром больного девушка осталась вполне довольна.
- Сопи, сопи, - легонько потрепала она Даню по волосам, - тебе полезно. Глядишь, к утру и поправишься.
«А как же, - хмыкнул Упуат. – Мы-то здесь зачем?»
***
Когда, спустя час или полтора, эвенкийка, наконец, угомонилась и заснула, Путеводитель лично приступил к исцелению больного.
Подступив к изголовью каменного ложа, на котором мирно посапывал его друг, волчок встал на задние лапы, возложив передние на Данилины плечи. Юноша дернулся, как от разряда тока.
- Тише, тише, - успокаивающе молвил Открыватель Путей. – Все будет в порядке.
Он постоял так минуту-другую, а затем перешел на противоположную сторону алтаря и проделал ту же процедуру с ногами молодого человека.
Затем воспарил в воздух и завис прямо над жертвенником. Его тело забилось мелкой дрожью. Из него полилось изумрудное сияние, окутывая Горового плотным, непроницаемым коконом. По поверхности этого гигантского яйца побежали голубоватые искры.
Висящий Упуат стал медленно поворачиваться вокруг своей оси и кокон тут же последовал примеру волчка.
Но вот их обоюдное движение прекратилось. Нетеру махнул хвостом, и зеленая скорлупа пошла трещинами, а затем и вовсе пропала.
Опустившись на краешек алтаря, Упуат внимательно осмотрел Даню и, по-видимому, остался доволен своей работой. Еще бы! От многочисленных ушибов и кровоподтеков не осталось и следа.
- Ну вот, - с удовлетворением констатировал Путеводитель. – А то заладила: собакам нельзя присутствовать при этом обряде. Тогда кому же можно?
Проковыляв к статуе Исиды, пес уставился в золотое улыбающееся лицо и подмигнул богине:
- Видала, Премудрая, оказывается, есть еще порох в пороховницах!
Не дождавшись ответа, на который он, впрочем, и не рассчитывал, ведь это только в умелых руках Мастера Хнума да его учеников-жрецов золотые статуи умели разговаривать, Упуат решил осмотреть храмовые фрески.
Для экскурсии было темновато, но волчку не требовалось дополнительного освещения. Он и без того увидел все, что хотел. И увиденное его, прямо скажем, озадачило. Мало сказать, даже насторожило.
- Хм, хм, - комментировал он каждую новую картинку. – Это что же получается? Это, выходит, и здесь тоже была наша станция.
Странно. Почему он об этом ничего не знал? Или ему, полукровке, все-таки не доверяли в полной мере? Возможно все. Среди нетеру никогда не царило полное единство. Руководство, Великая Девятка, и то не обладало всей полнотой информации, что же говорить о рядовых членах экспедиции.
Взгляд волчка задержался на одном изображении, представляющем, как можно было догадаться, эвенкийское верховное божество, Творца. Склонив голову набок, Упуат поцокал языком и процедил сквозь зубы:
- А ты-то как здесь оказался, Красноглазый?..
***
Что-то разбудило Даньку. А что именно, и сам понять не мог.
Видел такой изумительный сон.
Находился на берегу какой-то речки или пруда. Достаточно жарко, и Данила решил искупаться. Только разделся и хотел с разбегу бултыхнуться в воду, как заметил, что он здесь не один.
Метрах в трех от берега кто-то уже освежался. Он хотел окликнуть отдыхающего, поинтересоваться, как водичка, теплая или не очень, и тут увидел, что в реке плещется красивая юная девушка. Причем, совершенно обнаженная.
Тихохонько подобравшись к самой воде, Данька засел в прибрежных кустах и хотел получше рассмотреть нимфу, черты лица которой показались ему смутно знакомыми. Где-то он уже видел эти карие чуть раскосые глаза, тонкие, удивленно изогнутые брови, задорно вздернутый носик, губы, формой напоминающие взмахнувшую крыльями бабочку. Парень даже откуда-то знал ее имя: Эля. Такое мелодичное и озорное.
Эх, сюда бы сейчас бинокль.
Только он высунул из кустов нос, как что-то цапнуло его за плавки и с силой потащило назад. Наверное, зацепился за сучок, догадался Даня. Досадливо повернулся, чтобы освободиться от надоеды, и увидел, что это никакой не сучок, а большой черный пес, похожий на волка. Уставил на юношу злющие желтые миндалины-глаза и пытается сжевать его плавки.
«Тебе чего? – прикрикнул на псину. – Кыш, вон пошел!»
Собака не унималась, все дальше и дальше оттаскивая парня от заветного берега. И, главное, Данька ничего не мог поделать. Остаться без трусов он не желал. Еще больше не хотелось, чтобы его в таком беспомощном положении увидела Эля.
И вдруг пес разжал челюсти. Не удержав равновесия, Данила уселся на песок. А четвероногий, нахально оскалившись, прорычал:
«Нехорошо подглядывать за раздетыми девушками! Для здоровья вредно!»
От ужаса Даня зажмурился, а когда открыл глаза, понял, что не спит.
Он, почему-то действительно неодетый, в одних плавках (вот уж верно, сон в руку), лежал на чем-то гладком и холодном. Поежившись, молодой человек сел и, свесив ногу, попробовал достать до пола. Когда ему это удалось, он успокоился. Легко спрыгнул со своего насеста и сделал несколько приседаний, чтобы размять затекшие руки и ноги.
Остатки сна улетучились, и Данила вспомнил, где он находится и что, собственно, с ним произошло.
Плен, неожиданное спасение, прогулка верхом на мамонте.… И еще что-то. Нечто важное и очень волнующее.
Ага! Танец с бубном! Эля, поющая перед сияющей статуей…
Но, позвольте, он ведь, кажется, был тяжело болен?! Отчего же чувствует себя так превосходно, что даже петь хочется?
Юноша недоверчиво ощупал голову, плечи, грудь и руки. Ни царапины, ни ушиба. Кто же это так над ним потрудился? Прекрасная колдунья или…
Он покосился на Упуата, свернувшегося клубочком и мирно похрапывающего у наоса.
Да не все ли равно? Главное, что он жив и здоров, и с ним рядом находятся верные друзья.
Спать совсем не хотелось, и Данька решил поосмотреться.
Потихонечку, чтобы не разбудить товарищей, парень нащупал свою одежду, лежавшую неподалеку от алтаря, облачился и двинулся вдоль стен.
Уже занималась заря, и слабый свет проникал сквозь окна, находившиеся где-то под потолком. Но все равно освещения было недостаточно, и Горовому приходилось напрягаться, чтобы рассмотреть то или иное изображение.
И тут на стену лег желто-красный отблеск. Данила обернулся и увидел у себя за спиной Элю с горящим факелом в руке.
- Доброе утро! – расплылся он в глупой улыбке.
- Привет! – ответила девушка. – Ты как?
- О-го-го! – напряг мускулы Данька и ударил себя кулаком в грудь так сильно, что даже закашлялся.
- Я вижу! – захихикала Эля. – Что, с утра пораньше решил приобщиться к прекрасному?
Кивнула в сторону фресок.
- Профессиональный зуд. Не желаешь поработать экскурсоводом?
- Куда же я денусь.
- Этот храм, - она развела руками, - был построен пятьдесят лет назад в честь чудесного спасения нашего народа от Великой Катастрофы. Он посвящен Хозяйке Вселенной Энекэн Буга и Царю Богов Сэвэки-тэгэмеру.
Произнося священные имена, девушка поочередно указала сначала на наос, затем на одно из настенных изображений.
- На этих картинах запечатлены основные этапы нашей истории. Вот смотри…
На первых фресках изображались мифологические сцены творения.
Двое братьев: старший, Харги, и младший, Сэвэки парят над Мировым океаном. Сэвэки достал со дна немного грунта и, положив его на поверхность воды, уселся передохнуть, но заснул. Коварный Харги стал вытаскивать землю из-под младшего брата, и так образовалась суша.
Потом братья начали создавать из подручного материала (камня и глины) людей и животных. Причем, Сэвэки – зверей, полезных человеку, а Харги – вредных. У младшего брата были помощники – собака и птица, которым он поручил охранять созданное им, не подпуская завистника Харги. Однако тот отвлек внимание стражей и напустил на изваяния всякие немочи и напасти. Сэвэки изгнал нерадивых часовых и, завершив начатое дело, удалился в Верхний мир – Угу Буга, а Харги завладел миром Нижним, который по его имени и стал называться Хэргу Буга.
Даня внимательно разглядывал картины, до странности напоминавшие те, которые он видел в храмах Египта. Те же краски, та же манера исполнения человеческих фигур. Примечательно, что и мифологические существа тоже походили на звероликих земляков Открывателя путей. Сам Харги – ни кто иной, как премудрый бог Тот с головой ибиса. Птицеголовым был и один из двух провинившихся стражей.
«Уж не Гор ли это?» - подумал Данька.
Приглядевшись ко второму охраннику, показанному в зооморфном виде, юноша не без труда узнал своего четвероногого приятеля Упуата.
Вдохновитель этих художеств явно пытался навести тень на плетень, искажая роль, которую в действительности сыграла троица достойных нетеру.
Но кто же этот таинственный Царь-Бог Сэвэки-тэгэмер? На фресках, относящихся к событиям глубокой древности, невозможно было разобрать, что представляет собой сам эвенкийский Творец. Только виделось, что он тоже не совсем человек.
- А вот на этой стене, - продолжала рассказ Эля, - показаны события недавнего прошлого. Старые Люди во главе с Сэвэки-тэгэмером спасают эвенков, проводя их невидимыми путями в другой мир.
Да, тут Бог-Царь представал во всей красе. Сами фрески были вариациями известных любому египтологу изображений древнеегипетского рая – блаженных Полей Иару. Сытые и счастливые люди пашут, сеют, охотятся, ловят рыбу. И рядом с ними гигантские портреты существа с головой не то осла, не то жирафа.
- Так это и есть Сэвэки-тэгэмер? – кивнул на картину парень.
- Таким он явился нашим шаманам, - благоговейно подтвердила Эйяно. – Но сказал, что это не его истинный облик.
- Да, он всегда был большим мастером перевоплощаться, - согласился Даниил, вглядываясь в черты Сета Братоубийцы.
***
Но череда неожиданностей на этом не окончилась.
После осмотра фресок молодые люди подошли к наосу и Горовой смог вблизи рассмотреть статую божества, которого девушка именовала Хозяйкой Вселенной.
- Как она к вам попала?! – вскричал Данька, сломя голову ринувшись вперед и при этом наступив на хвост все так же мирно спавшего у ног Исиды волчка.
Упуат вскинулся, грозно зарычал, но быстро сориентировался, что опасность мнимая и успокоился. Осуждающе покачал головой и вздохнул, вызвав опасливый взгляд Эли. Девушка даже не смогла сразу ответить на вопрос археолога.
- Это очень древнее изображение, - поведала она, собравшись с мыслями. – Его подарил моему прапрадеду Тэр-Эр-Гэну сам Бог-Царь. На память об общих странствиях.
- Какой щедрый! – буркнул Проводник.
Девушка вскрикнула от неожиданности.
- Послушай, он разговаривает! – ткнула дрожащим пальцем в пса.
- Тебе показалось! – поспешно успокоил ее Даня, а сам незаметно показал неосторожному нетеру кулак. – Просто Упуат очень умная собака.
- Да нет, он точно говорил! – возмутилась эвенкийка. – Зачем ты меня обманываешь?
- И все же, - попытался переключить ее внимание юноша, - эта статуя очень старая. Ей никак не меньше трех тысяч лет. Откуда Сет..., то есть, Сэвэки-тэгэмер ее раздобыл?
- Про то одному Творцу ведомо, - вздела руки вверх Эйяно. – Однако старики передают, что когда-то эта статуя умела говорить.
- Ну-ка, ну-ка, - заинтересовался археолог, мигом припомнив все известные ему легенды о таинственной Золотой Бабе, храм которой, по преданиям, существовал некогда в низовьях Иртыша, на Югре.
Не она ли это, затерявшаяся в веках статуя, пугавшая ханты-мансийских охотников дикими криками?
- Можно я посмотрю поближе? – не то спросил, не то просто поставил Элю в известность парень и, не дожидаясь ответа, полез в наос.
- Осторожнее! – вскрикнула девушка.
- Да ладно, я только проверю, нет ли там какого хитрого устройства.
Упуат ни с того, ни с сего забеспокоился. Шерсть на его загривке вздыбилась. Это всегда было верным признаком приближающейся опасности.
Проводник рванулся следом за Данилой, схватил его зубами за штанину и поволок прочь от статуи.
- Погоди ты! – забарахтался юноша, мертвой хваткой вцепившись в золотую руку Исиды. – Отстань! Я, кажется, что-то нашел!
Волчок уже хотел плюнуть на конспирацию и рявкнуть на шкодливого непоседу, но опоздал. Под Данькиными пальцами что-то жалобно звякнуло, затем клацнуло, и металлический идол взвыл истошным голосом.
Глава 9 ВСТРЕЧА СТАРЫХ ЗНАКОМЫХ
Глава девятая
ВСТРЕЧА СТАРЫХ ЗНАКОМЫХ
- Вижу объекты. Что предпринять?
- Пока не вмешивайтесь, Стоящий-у-Тропы, пусть все идет своим чередом.
- Но как же…
- Вам жаль кошек? Или, может быть, ваших приятелей? Остыньте. Право же, лишние эмоции вредны для здоровья. И для… карьеры.
***
- Puta Madonna!!! - в десятый, наверное, раз повторил смуглокожий пилот одноместного глайдера, глядя вниз.
Фраза вылезла откуда-то из глубин памяти покойного итальянского пьяницы, и как нельзя кстати выражала нынешнее душевное состояние главного шпиона нетеру на планете Земля.
Нельзя сказать, что нетеру намного умнее земных людей (хотя именно в этом свято убежден любой из тех, кто когда-нибудь имел дело с представителями человечества). Просто их мозг устроен так, что они могут без труда думать о многих вещах сразу.
И в данный момент Сет Красноглазый из клана Охотников, он же Сэвэки-тэгэмер, Царь-Бог эвенков, разрывался между двумя противоположными желаниями: оставить все как есть или все же вмешаться в происходящее.
Устроив наилучшим образом отправку Упуата и археолога в Эвенкию, Сет не предполагал, что дело будет таким сложным.
Передал, куда нужно и кому следует сенсационную информацию в надежде, что рыбки непременно должны клюнуть на блесну. Рыбки, как и предполагалось, наживку проглотили. Быстренько погрузились в самолет и двинулись вперед, прямехонько на Подкаменную Тунгуску, где их и ожидал сюрприз. Все должно было пройти без сучка и задоринки.
Но все надежды на быстрое завершение плана «Золотой Чум», тщательно разрабатывавшегося отделом внутренней безопасности экспедиционного корпуса нетеру, улетучились почти сразу, как только Сет узнал о странной аварии лайнера.
Охотник побывал на месте катастрофы, и то, что ему удалось разведать по горячим следам, наполнило его мрачными предчувствиями. Дубинноголовые следователи (впрочем, чего еще ожидать – земляне!) решили, что кто-то случайно забрался в старый бункер, случайно вытащил оттуда ракетный комплекс, случайно пустил его в ход...
Ну да, как же, случайно!! Кто ж это так постарался? Акху? Или может другие наблюдатели? Но зачем?
Впрочем, с акху-то как раз все понятно. Они не могут простить некоторых его шалостей. Например, вмешательства в судьбу здешних аборигенов.
***
Кстати, он и сам до сих пор не в состоянии понять и объяснить, что его подвигло семьдесят лет назад спасти от верной гибели две сотни обреченных людей. Явился к ним в своем истинном облике, назвавшись Сэвэки-тэгэмером (имя вычитал в мозгу их верховного шамана). Провел через Дуат на какую-то планетку, напоминавшую атмосферно-климатическими условиями Землю, а затем, когда здесь все более-менее успокоилось, вернул человечков на историческую родину.
Зачем?
Не иначе, как со скуки. Именно так и объяснил весь инцидент в отделе собственной безопасности.
«Собесников» такая аргументация удовлетворила. А вот акху подняли вой. Обвинили едва ли не во всех смертных грехах. Требовали немедленной отправки Сета на родину. Ага, как же. Так он и поверил, что они искренне радели за неукоснительное соблюдение «Правил колонизации планет с примитивными формами цивилизаций».
Ха-ха-ха! Не смешите. Какие праведники выискались. А тайные биологические эксперименты? Ведь еще пять тысяч лет назад, после приснопамятного инцидента, стоившего нетеру изгнания с Земли, между противными сторонами была подписана конвенция, одним из пунктов которой специально оговаривалось, что акху сворачивают все свои биолаборатории.
Свернули, как же!
Спрятались по секретным норам и как ни в чем не бывало продолжали заниматься генной инженерией. Вот только нетеру никак не могли получить доказательств незаконной деятельности противника.
А вот Охотнику таки удалось кое-что раздобыть. Совершенно случайно во время эвакуации аборигенов он наткнулся на любопытное изваяние Исиды. Сама по себе статуя не представляла никакого интереса. Обычный кусок золота, которому местные умельцы придали человекообразную форму. Но вот начинка.
Поднаторевший в шпионском ремесле Сет практически сразу определил, что перед ним специальный радиомаяк, оборудованный инфразвуковым модулятором. Причем, рассчитанным как человеческое ухо, так и на слуховые рецепторы акхучьих питомцев хурсарков. Людей инфразвук должен был устрашать, отпугивая от запретного места. А вот на биороботов влиял как манок.
Это был отличный компромат. Представь он статую в Галактический Совет, и акху имели бы весьма бледный вид.
Он так и заявил акхучьему эмиссару, посланному для переговоров с нетеру. Стоящий-у-Тропы (так звали вражину) не был дураком. Тут же от имени своего руководства предложил Охотнику сделку: акху отзывают свой иск в отношении его, а Сет передает им золотого истукана.
Нашли дурака. Отдать такой козырь.
Все же после долгих препирательств договаривающиеся стороны пришли к разумному компромиссу.
Его оставили в покое. Однако Сет постоянно чувствовал, что за ним постоянно наблюдают. Акху, словно пауки, опутывали свою жертву прочными невидимыми нитями. Дожидаясь своего часа, чтоб нанести решающий удар...
…Нет, все-таки это не оппоненты. Они не работают так топорно. Примитивная авиакатастрофа – не их стиль.
Красноглазый вновь пустился в путь.
К сожалению, в Москве ему не удалось повесить на студента «маячок». Боялся засветиться, чтобы проклятый пес не смог чего-либо учуять. Зато микроскопический приборчик без проблем удалось прицепить на Кириешко. А этот сыщик, хотя и недалекий, но старательный, обязательно должен был привести его к цели. Должен был... Увы, и тут словно некая злая сила ополчилась на Сета.
Обнаружив, что сигнал уже сутки идет из одной точки почти в центре эвенкийской тайги, упорно не желая приближаться к Объекту, Охотник резонно рассудил, что, видимо, с парочкой беглецов во времени произошла какая-нибудь история, и пора ему лично вмешаться в ход операции.
Подходящего транспортного средства под рукой не было. (Ну, в самом деле, не мог же он предстать перед землянами на машине, сконструированной инженерами нетеру). Так что, замаскировав свой собственный гравилет на одном из болотных островков, Красноглазый просто реквизировал у местных лесников вездеход, явившись к ним в облике их грозного бога, (каким, в некотором смысле, и являлся).
Горючее кончилось аккурат в десятке километров от цели, а водородных станций в тайге не водилось отродясь. Так что нетеру пришлось часа два ломиться через дикую тайгу. На несанкционированное перемещение в Дуате он не решился. Зачем лишний раз нервировать акху в их владениях? И без того не миновать разборок. Единственное, что смог себе позволить в таких условиях, – это недальнюю левитацию.
Когда он, весьма злой и уставший, прибыл на место, оказавшееся каким-то совершенно безлюдным селением, огороженным бревенчатым частоколом, то обнаружил лишь разбросанные повсюду вещи, полуразбитый одноместный гравилет с эмблемой МГОП рядом со сторожевой вышкой.… И никаких следов ни Упуата с Горовым, ни капитана.
Полтора часа Сет потратил на то, чтобы восстановить испорченную гравицапу (эх, людишки – таких простых вещей не умеют, а туда же – другие миры им подавай!), и вновь отправился на поиски, пустив в ход свое чутье, чутье Охотника.
А затем он вдруг услышал крик Золотого истукана. Того самого, который полвека назад был им собственноручно спрятан в его святилище.
* * *
…Золотой идол не просто взвыл.
Нет, это был особый, гнусный и отвратительный звук, буквально ввинчивающийся в мозг.
Так могла бы кричать какая-нибудь особенно жуткая и противоестественная тварь, вроде громадной сороконожки или исполинского червя.
Все трое покатились прочь от статуи, причем в грохочущее завывание ожившей Золотой Бабы вплетался соперничающий с ним громкостью женский визг.
Рев, вновь потрясший пещеру спустя несколько секунд, застал путников уже в тоннеле, ведущем из храма наружу.
- О, Богиня! Не гневайся! – взмолилась Эйяно.
Весь налет цивилизации слетел с нее мгновенно и начисто.
- Идиотка! – про себя пробормотал пес.
Он, в отличие от своих спутников, уже понял, что тут магия не при чем, а «при чем» техника и наука.
Но зачем? А главное, кто.
- Б-е-е-жим!! – рванула парня за руку Эля, и тот поневоле побежал, за ним последовал и Проводник.
Выскочив из пещеры, они, сопровождаемые Фросей, отбежали метров на сто от святилища, когда Даниил споткнулся и повалился на мох. Грудь его часто вздымалась – организм, хоть и излеченный, еще не пришел в норму.
И тут вновь оглушительный вопль-рык, донесшийся со стороны пещеры, потряс лес.
- Черт, не успокоилась, - пробормотал Даня, утирая пот. – Железяка безмозглая!
- Она не железяка! Она – святая! – разозлилась эвенкийка. – Не понимаешь, так хоть молчи!
Впереди раздался треск зарослей, через которые в их сторону ломился кто-то очень крупный.
Что это могло быть? Или у ученых сбежал еще один мамонт?
Но почему Фрося вдруг ощутимо задрожала и как-то жалобно засопела, даже не пытаясь бежать?
А потом на полянке появились они.
И это зрелище потрясло даже Упуата.
- Силби!! Злые духи смерти! Владычица вызвала их криком, дабы покарать нас! Горе! – простонала Эйяно и рухнула на колени, закрыв голову руками.
На поляну, одним за другим выходили создания, один вид которых заставил бы потерять мужество любого, не только юную девушку.
Здоровенные, в холке ростом почти с Даниила, они были похожи на тигров (вернее, тигры были на них похожи – как кошки похожи на самих тигров).
Из раскрытых пастей вылезали, сияющие белизной, чуть не полуметровые отменной остроты клыки. Когти исполинских лап, выпущенные в преддверии атаки, немногим уступали зубам.
Поперечные оранжево-черные полосы, опоясавшие тела зверей, делали их похожими на титанических ос.
Пожалуй, Земля никогда не носила подобных чудищ.
Твари эти могли легко переломить хребет льву одним ударом лапы и сожрать на обед грозного африканского буйвола. Взмахом грозно встопорщенных хвостов они могли запросто вышибить дух из человека.
Носорог при их появлении бежал бы в ужасе. Даже их дикий прототип – сгинувший три сотни тысяч лет назад саблезубый тигр – едва ли не самый страшный хищник со времен тираннозавра, и тот поджал бы хвост при встрече со своим модифицированным потомком.
И было их ровным счетом двенадцать штук.
Путешественники, замерев, взирали на материализовавшийся кошмар.
Из всех троих сохранил способность мыслить здраво лишь волчок.
И мысли Упуата в эти минуты были совсем не героическими.
Думал он, собственно, о том, что именно происходит с душами нетеру после мучительной насильственной смерти?
* * *
Успел как раз вовремя. Или не вовремя?
Великий Дуат! Как славно было бы, прилети он сюда на пару минут попозже. Тогда ему осталось бы лишь констатировать гибель поднадзорных.
Более того, он бы тут же подал, куда следует, доклад насчет «распоясавшихся акху, мало того, что продолжающих свои преступные эксперименты, но и оставляющих без присмотра жутких хурсарков, от клыков которых гибнут не только подопечные аборигены, но и представители содружества цивилизаций». (И Золотая Исида тут как тут в качестве вещественного доказательства).
Как просто, Древнейший его развей в прах! Всего-то постоять в стороне и посмотреть, как хищники сделают все за тебя
Но не менее сильные побуждения требовали от Охотника немедленного вмешательства.
Во-первых, нетеру, какой бы он ни был, остается нетеру. И отдать его на съедение безмозглым тварям, а уж тем более порождениям поганых акху, было против всего того, что Сет почитал святой истиной.
Во-вторых, при расследовании данного случая (а расследование будет обязательно – Упуат не какая-нибудь мелкая сошка, чтобы оставить его гибель просто так) может всплыть история с золотым истуканом (сокрытие важнейших улик). А если еще и выяснится, что Охотник мог бы спасти Проводника и не сделал этого...
Последует такое, что судьба низвергнутых в... не к ночи помянуто, куда, предшественников покажется Сету счастьем.
Скорее уж ему простили бы откровенное убийство своего давнего оппонента, нежели бездействие при его гибели в клыках созданий недружественной цивилизации.
Наконец, Упуат может успеть бежать, почувствовав присутствие своего соплеменника.
(Кроме того, было еще желание лично, самому разобраться с мутантом, доведя-таки до логического конца столь блестяще задуманную и удачно начатую операцию «Золотой Чум»).
Если же Сет перебьет хурсарков, претензий ему никто не предъявит. Акху будут помалкивать, а его собственное начальство максимум пожурит за то, что не захватил с собой парализатор.
Все это было продумано и просчитано Красноглазым за те доли мгновения, пока саблезубые хурсарки готовились к атаке, по телепатической связи распределяя цели.
Мускулы на руках нетеру вздулись, разрывая по швам дорогой костюм, когда Охотник наводил пушку, заблаговременно – как чувствовал – снятую с моторной турели.
И ствол безошибочно нашел цель – голову вожака боевого звена, который перед самой смертью все же обратил внимание на странную большую птицу, зависшую в небе над лесом.
Все прицельные устройства были напрочь выведены из строя при аварии, а баллистический вычислитель, как и полагалось, мгопники унесли с собой. Но Сету не были нужны эти жалкие примитивные приспособления, хоть как-то компенсирующие природную слабость землян. Любую цель, находящуюся в зоне видимости, нетеру поражал мгновенно и без пристрелки. За долю мгновения до того, как нажать гашетку, Красноглазый встретился взглядом с противником, и ощутил невольный трепет. Там, в огромных черных глазах хурсарка не было ни животной ярости, ни животных инстинктов – ничего, что мог бы подчинить себе и использовать Охотник (чей клан в незапамятные времена славился как раз искусством обращения с неразумными тварями).
А потом грохот выстрелов разнесся далеко над тайгой.
Раз!!
23-х миллиметровая пуля авиационной пушки вошла вожаку точно в основание черепа, превращая в кашу его мозги.
Два!!
Выстрел перешибает шейные позвонки у второго доминирующего самца (хотя они тут все самцы).
Три!!
Двести граммов металлокерамики разрывают в клочья печень самого молодого и неопытного из зверей, уже рванувшегося в прыжок в тщетной попытке достать висящего в воздухе врага.
Четыре!
Плохо, очень плохо! Посланная в сердце хурсарка пуля прошла в сантиметре от цели, лишь разорвав артерии. Хурсарку от этого, понятно, не легче, но какой позор для него – Охотника!
После седьмого выстрела ситуация радикально поменялась.
Сработали вложенные создателями программы, предписывающие избегать бессмысленных потерь. А поскольку большая часть звена погибла, а источник опасности был вне досягаемости клыков и когтей, следовало отступать как можно скорее. Все оставшиеся хурсарки дружно ринулись в тайгу, и пуля Сета достала только одного – у созданий акху реакция тоже была на высоте.
Охотник удовлетворенно поглядел на дело рук своих – восемь оранжево-черных тел внизу, с такой высоты казавшихся не больше дохлых кошек. (Сестра Баст была бы недовольна таким сравнением).
Теперь самое время было спуститься, и представиться троим спасенным (точнее, двум аборигенам и нетеру).
Может, выпрыгнуть сейчас из глайдера и медленно приземлиться, подобно магу из их дурацких фильмов, дабы поразить жалкое воображение землян?
Нет, обойдемся без дешевых фокусов. Мало того, что это запрещено правилами, так еще и недостойно похваляться своим совершенством перед дикарями.
***
Хотя и Даниил и Эйяно уже успели попрощаться с жизнью, но желания прыгать и вопить от радости из-за чудесного спасения, пришедшего с неба, у них почему-то не возникло. Видимо, их еще не отпустил нервный шок.
Садившийся на поляну маленький глайдер какой-то допотопной модели с эмблемой МГОП имел изрядно обшарпанный вид, словно по дороге сюда выдержал сражение с птичьей стаей (или с птеродактилями).
Из машины выбрался темнокожий крепкий человек в странно разодранном по швам пиджаке, державший на плече еще дымящуюся пушку.
- Министерство государственного порядка, - продемонстрировал он сияющую голограммами карточку, и тут же спрятал - майор Иван Фердинандович Кабангида. Можно Охотник – таков мой оперативный псевдоним.
Сет решил назваться своим настоящим именем. Что до документа, то его, пропуск в местную резиденцию МГОП, потерянный кем-то из растяп-сотрудников, он обнаружил среди брошенного имущества.
- Ликвидирую последствия диверсии в Сибирском Центре восстановления исчезнувших видов. Вот эти «красавцы», – он махнул в сторону трупов, - были похищены из секретного отдела Центра японскими агентами и умышленно выпущены на волю, с целью... э-э...
Даже быстрому уму нетеру потребовалось какое-то время, чтобы прикинуть, а зачем можно было выпустить подобных созданий?
-...С целью дискредитации российской науки и... Одним словом, я и так сказал больше, чем имею право.
- А вы, небось, уже помирать собрались? – Сет не мог не насладиться жалким видом аборигенов, взмокших и трясущихся от пережитого.
Потом он перевел взгляд на Упуата.
- Это ваша собачка? – усмехаясь про себя, спросил Красноглазый. – Хорошая собачка! Всегда хотелось завести такую. Жила бы на даче, в будке, кормил бы ее лучшим кормом. Мясо бы покупал... Гулять бы водил на цепи... Не уступите, гражданин?
- Нет, это исключено! - почему-то почувствовав необъяснимую неприязнь к их спасителю, ответил Даня. – Он... он не сможет с другим хозяином, не подумайте, что мне жалко... Поймите...
- Ничего, я бы его выдрессировал как надо...
- Как, ушастый, пойдешь жить к дяде Охотнику? – Сет, ласково усмехаясь и по-прежнему одной рукой держа пушку, присел на корточки перед Упуатом и протянул свободную руку, как будто намереваясь погладить пса.
- У-у, мохнатый, не боись, дядя не будет делать из тебя шапку, дядя уважает законы...
Глаза Охотника, из черных ставшие багровыми, встретились с золотистыми очами волчка.
Но ни Даня, ни Эйяно этого не видели, точно так же, как не слышали мысленного разговора между соплеменниками.
***
- Ну что, Проводник, может, закончим ломать комедию? Запрыгивай, давай в машину и полетели. Тебя заждались – пять тысяч лет ждем, хе-хе! Ну, не можешь же ты прятаться вечно? Смирись. Как говорят аборигены, «за базар надо отвечать»!
- А, может быть, сделаем по-другому, Красноглазый: ты сейчас уберешься подальше и не будешь мне мешать? Или у тебя есть санкция на мой арест, отданная Великой Девяткой?
- Для тебя Великая Девятка – это я! Да что я говорю, я для тебя Творец Вселенной! И даже больше. Творец Вселенной, если он и есть, тебе не поможет. А я могу и помочь, и утопить тебя с концами!
- Нет, Охотник, ты не Великая Девятка... И уж тем более не Творец Вселенной. Вот девчонке можешь заливать про то, какой ты великий бог! Может, она и поверит. Только не забудь принять истинный, родовой облик. С ослиной-то мордой тебе больше пойдет, чем с этой харей. Кстати, она уже скоро синюшными пятнами пойдет. Мертвяка как следует законсервировать не смогли? Или уже и это разучились делать? А насчет того, кто кого утопит… По Дуату прогуляться не хочешь?
- Думаешь, сильно испугался? Я ведь тоже кое-что умею. Я не бедолага Хонсу, которого Старые Гор с Хнумом запутали в свои делишки, а потом убрали прочь, чтобы он не рассказал чего не надо. Кстати, порадуйся – в нынешней Великой Девятке заседает его потомок. Думаю, ему будет интересно с тобой побеседовать...
- Одного не пойму, твой-то здесь интерес в чем? Мы ведь с тобой даже не знакомы. За мою голову назначена такая высокая награда? Или это месть, завещанная, так сказать, предками, передаваемая из поколения в поколение? У вас, Охотников, наверное, расизм в крови?
- Ты смотри, какой догадливый выискался! Хоть и полукровка!
- Ну, хватит, а то сейчас я зашвырну тебя туда, где всуе помянутый тобой Творец тебя не найдет!
- Ой, какие мы нервные! Определенно твои разработчики и геномастера что-то перемудрили! Ну ладно, если ты не понимаешь того, в какую задницу попал, что я могу сделать? Успокойся. Я не буду устраивать тут битву богов. Так и быть, сойду с твоей дороги и дам полную возможность свернуть шею самостоятельно. И тебе и твоим приятелям. Chao, bambino!
***
- Ну ладно, друзья, - выпрямившись, изрек Сет. – Все благополучно, помощь вам не требуется... Если будет нужно, я вас найду без проблем...
Он осклабился.
- С радостью бы подбросил вас, да, как видите, всем в глайдере не поместиться. Маловат. Вы, кстати, куда путь держите, если не секрет?
- Какой там секрет. Я член научной экспедиции, приглашенной для изучения недавно обнаруженного здесь артефакта. Да вот отстал от своих. Хорошо, Элю повстречал, она местная. Теперь направляемся на Подкаменную Тунгуску.
- Да? Ну, это рукой подать. Засветло доберетесь. Кстати, имейте в виду. Там уже несколько дней хозяйничают военные. В том числе и наша организация, – хихикнул. – Местность объявлена «запретной зоной». Нужен специальный пропуск.
Молодые люди переглянулись.
- Спасибо за предупреждение. Мы постараемся связаться с кем нужно.
- О’кей. Тогда пока. Присматривайте за собачкой, - подмигнул, - она очень ценная!
Небрежно зашвырнул пушку в глайдер, захлопнул жалобно лязгнувшую дверцу и поднялся в воздух.
- По-моему, он какой-то не такой, - проводив машину взглядом, произнес Данька, потихоньку отходящий от всего случившегося. – Чего-то он недоговаривает! Конечно, он нас спас, только вот...
- Недоговаривает! – вспылила девушка. – Да он ни разу правды не сказал! Нет в Центре никакого такого «секретного отдела»! Уж мы бы знали! И спас он нас не из доброты – в нем ее ни капли нет. Правду говорили предки – от чекистов добра не жди! А как он на собаку твою смотрел. Словно сожрать хотел!
Чтобы не пугать своего спутника, шаманка не сказала еще одной вещи. Что аура у их спасителя очень напоминает ауру протухшего мертвеца в которого вселился злой демон.
Глава 10 ПРОРЫВ В НЕИЗВЕСТНОСТЬ
Глава десятая
ПРОРЫВ В НЕИЗВЕСТНОСТЬ
- Я уполномочен сделать официальное заявление!
- Внимательно вас слушаю, Стоящий-у-Тропы.
- Наша миссия выражает решительный протест по поводу действий одного из членов экспедиционного корпуса нетеру.
- О, это слишком громко сказано, «экспедиционный корпус»! Какой там корпус, всего-навсего группа наблюдения…
- Не все ли едино?
- Отнюдь, Стоящий, отнюдь. Экспедиционный корпус нетеру перестал существовать в этом регионе Вселенной пять тысяч лет назад. Вам ли не знать?
- Положим. И все-таки, вернемся к возмутительному поведению вашего подчиненного.
- Кого вы имеете в виду?
- Того, кого именуют Охотником.
- Господин Сет? Что же он натворил на сей раз?
- Так вы не в курсе?
- Клянусь Великим Дуатом, нет!
- Проникновение в засекреченную зону, уничтожение опытного материала.
- Хотите сказать, биороботов, хурсарков? Разве вы ведете запрещенные исследования?
- Все в пределах конвенции. Итак, вы сами примете меры или требуется наше вмешательство?
- Охотник действовал самостоятельно, не поставив руководство в известность о своих планах. Так что…
- Я вас понял, благодарю.
- Не за что. Всегда готов к сотрудничеству.
***
- Товарищ генерал, к вам там академик какой-то! И еще этот, чукчанский... то есть, эвенкийский министр за каким-то хреном приперся, извиняюсь за выражение.
В прежние времена Протопопова наверняка не преминула бы сделать адъютанту замечание за неуставные выражения, но сейчас она вполне его понимала.
Последние двое суток они провели как в лихорадке.
Сначала суета вокруг этой странной находки, режим повышенной готовности... Потом – поздним вечером звонок из Кремля, выезд со всеми наличными офицерами по тревоге на аэродром, где уже грузилась в транспортники бригада специального назначения «Полярный Волк» – боевое ударное подразделение МГОП: почти тысяча отборных вояк (правда, немногие имели реальный боевой опыт – времена, слава Кришне, спокойные).
Затем – полет в набитых людьми и техникой машинах за пять часовых поясов, сюда, на Подкаменную Тунгуску, в эту реликтовую республику. Ночное десантирование. И дальше – выставление оцепления, установка сигнализации и средств наблюдения, сооружение временных командных пунктов и казарм...
Только часа два назад все более-менее успокоилось.
Как выясняется, не для нее. А она уж думала немного вздремнуть.
Но внешне генерал никак не выдала своих эмоций.
- Академик? – только переспросила она. – Откуда тут академик?
По ее данным, никаких университетов и академий в радиусе нескольких тысяч километров не было и в помине. А ученые из Москвы должны были прибыть только завтра или послезавтра. Там у них в пути какая-то авария с самолетом приключилась, и теперь они добираются сюда на вездеходах. Кстати, еще один геморрой на ее несчастную зад… хм-хм… попу.
Общаться с интеллигенцией Мариелена Прекрасная не любила да и не умела. То ли дело люмпен-пролетариат или, на худой конец, военные. Там все четко. Ход мыслей и речевой поток направлен в одно русло. Никаких тебе шагов влево или вправо. С умниками не так. Слова внятного на допросах не выудишь. Все норовят растечься мыслию по древу, как точно сказал о них один из древних авторов.
Жаль, нет под рукой Кириешко. Вот тот дока по части раскалывания высоколобых очкариков. Так мастерски ведет допросы, что закачаешься. Но где он, этот капитан? Вот, Шумерский доложил давеча, что дежурный принял странный звонок от человека, назвавшегося Кириешко. Все никак руки не дойдут, чтобы прочитать рапорт.
- Ладно, сейчас спущусь. Нет, пусть поднимутся сюда.
«Буду я таскаться по лестнице вверх-вниз, – подумала не без злорадства. – Если им надо, пусть сами таскаются – цацы такие».
На площадку наблюдательного пункта поднялись двое.
Первый – седоголовый вполне интеллигентного вида человек в широкополой шляпе, шортах и футболке.
Второй, плосколицый, скуластый и толстый, облачен был в строгий черный костюм, поверх которого правда была накинута расшитая малица (и это в такую жару!).
Под мышкой он держал кейс, в котором при движении что-то булькало. Мариелена заинтересованно впилась взглядом в чемоданчик. Тяпнуть чего-нибудь национально-горячительного сейчас бы не помешало. Вон, на прошлой неделе какой замечательной горилкой с перцем ее угостил коллега с Украины. Вдруг и этот пришел не с пустыми руками?
Разговор начал седой.
- Позвольте представиться, - церемонно поклонился. - Бакалов-Синицкий, Дмитрий Алексеевич, профессор экзобиологии. Можно просто профессор. Академик и почетный доктор, а, кроме того... Впрочем, никогда не любил эти пышные титулы: слишком много ученых ослов их носило и носит. Главное, я исполнительный директор Сибирского Центра восстановления древних видов…
- Куратор работы уважаемого профессора со стороны суверенного эвенкийского народа, - важно сообщил его спутник. – Звать меня Само, Иван Ундэнович. Я...
- Я позволил себе побеспокоить вас, сударыня, в связи с одним важным и не терпящим отлагательства делом, - продолжил Бакалов-Синицкий.
- Находясь в ранге министра суверенной Эвенкии, - доложил плосколицый, невпопад перебив спутника, - и занимая должность министра национального своеобразия, я счел своим долгом также проинспектировать развернутые на ее территории воинские подразделения на предмет возможного нарушения национального своеобразия.
- Генерал-майор МГОП Мариелена Протопопова, - представилась в ответ. – И чем обязана?
- Дело в том, что у нас пропал... вернее, был похищен, мамонт, - заявил академик.
- Вот как? – Протопопова была искренне удивлена.
Конечно, на ее памяти случались всякие пропажи, но вот кража мамонта все же в голове не укладывалась. Ну да чего не бывает.
- Печально, печально. Но все же, при чем тут наше ведомство?
- Мы уверены, что похищение было совершено, так сказать, не без участия зарубежных спецслужб, при соучастии моего бывшего зама...
- Япошки проклятые, однако, некому больше, - категорично уточнил министр нацсвоеобразия.
- Ничего не могу поделать, - констатировала Протопопова. – Не мой профиль. Обращайтесь в территориальное управление МГОП.
- Уже обращался, - удрученно кивнул биолог. – И к вашим здешним коллегам, и в контрразведку. Но сейчас куда важнее найти Фросю – так зовут пропавшую самку.
Генерал хмыкнула. Надо же, имечко придумали. Словно свинья какая-нибудь. Еще бы Феклой назвали или Хавроньей.
- Тут к нам через ведомство уважаемого господина Само поступило сообщение от охотников из района среднего течения Подкаменной Тунгуски. По их словам, они видели мамонта, движущегося в северо-восточном направлении. То есть, в вашем.
Кивок министерской головы:
- Может быть, злоумышленники упустили ее, или бросили, не справившись с затеянным...
- Вы бы не согласились переключить на ее поиски хотя бы часть своих наблюдателей? – с надеждой спросил Дмитрий Андреевич.
Генерал чуть не рассмеялась – столь забавна и беззащитна была наивность этого человека, видимо, здорово оторвавшегося от жизни за годы, проведенные в патриархальной Эвенкии.
- Понимаете, - продолжил Бакалов-Синицкий, – это молодая самочка, не имеющая опыта жизни в лесу; мы ведь только начали разворачивать программу акклиматизации мамонтов в дикой природе... С ней может случиться все что угодно!
Экзобиолог жалобно хлюпнул носом.
- Одним словом, вы должны помочь нам ее найти.
- Видите ли, дело в том, что у нас несколько другие задачи, - пояснила Мариелена Прекрасная, стараясь как можно более мягко изложить свои мысли, в оригинале звучавшие как «А не пошли бы вы подальше со всеми вашими мамонтами и японцами!»
- Мы не контрразведка и не служба охраны особо ценных объектов. Мой отдел занимается очень специфическими вещами, и я просто не в силах...
- Нет, вы поможете уважаемому профессору! – вдруг взвился министр. – Я, как представитель суверенной Эвенкии, на территории которой вы находитесь, со своей стороны настаиваю, чтобы вы приложили все силы для розыска редкого животного!
- Увы, ничем помочь не могу, у меня нет такой возможности. Более того, если вдруг окажется, что ваш мамонт забредет в запретную зону, я, возможно, даже буду вынуждена приказать открыть огонь.
- Па-азвольте, па-азвольте! - всполошился ученый. – То есть как это, открыть огонь?!! На каком таком основании вы грозитесь убить ни в чем не повинное существо?!
- В соответствии с приказом, я обязана не допустить в охраняемую зону ничьего проникновения, - отчеканила Протопопова. – Понимаете, ни-чье-го! А если эти ваши шпионы прицепили к этому вашему мамонту аппаратуру наблюдения? Или вообще хорошенькую фульгуритовую мину? Раз – и никакого Золотого Чума!
Последнее было сказано не столько для академика, сколько для местной власти.
- Вы с ума сошли, сударыня! – только что не писая кипятком возопил Бакалов-Синицкий. - Что за чушь вы городите?! А если туда, в эту вашу, с позволения сказать, зону, пробежит белка или мышь? Вы тоже будете по ним стрелять? А по бабочке или синице? К ним ведь тоже можно многое прицепить. А про кротов вы не забыли? Вдруг они пророют тоннель, по которому пролезут шпионы и украдут ваш Золотой Чум??
- Я от имени суверенного народа Эвенкии заявляю, что при попытке убить мамонта вы все пойдете под суд за злостное браконьерство! – вступил в разговор министр национального своеобразия, грозно наливаясь кровью.
- Имейте в виду, - строго погрозил пальцем Само, – мамонты взяты под опеку эвенкийского народа и в соответствии с указом нашего президента пользуются особыми привилегиями. Между прочим, наш президент хороший приятель вашего! Так что не вздумайте!
Протопопова и сама поняла, что перегнула палку. Тем более что инструкции, полученные в столице и недвусмысленно требовавшие любой ценой не пускать к объекту людей, и впрямь ничего не говорили ни о мышах с белками, ни тем более о мамонтах.
- Хорошо, вы, пожалуй, правы, - кивнула она. – Если ваш мамонт появится в охраняемом районе, то мы приложим все силы к его задержанию... То есть, конечно, к тому, - поправилась тут же, - чтобы он в целости и сохранности был вам возвращен. Извините, уже заговариваюсь.
- Я намерен остаться здесь, - твердо сообщил Дмитрий Алексеевич. – Уже поздно, а, кроме того, если появится животное, мое присутствие будет необходимо.
- Ладно, устраивайтесь, где вам угодно, - согласилась Протопопова. – Любая палатка или фургон в вашем распоряжении.
Мысленно она усмехнулась. Вероятно, ученого мужа сильно испугало ее заявление насчет возможной печальной судьбы мамонтихи... как ее там, Евлампия, Евдокия? И теперь он намерен, не иначе, как дежурить всю ночь, не смыкая глаз, чтобы злобные милитаристы не пристрелили его драгоценную скотинку.
* * *
«Ситуация прямо фантастическая», - рассуждал Даниил. Он едет на мамонте, а рядом с ним сидит, только руку протяни, девчонка, от которой он буквально без ума. Но что-то мешает просто протянуть руку, коснуться ее и сказать нужные слова... И вовсе не присутствие посторонних. В данном случае, одного – ехидного желтоглазого нетеру. Их ездовое животное не в счет. - Кстати, – начал Данька, чтобы отвлечься, – все хотел спросить: а что ты в тайге делала одна, да еще в этом урочище? Вроде, это плохое место. Или секрет? - Да нет, не секрет. Я готовилась к главному посвящению, когда меня захватили эти уроды. - Что, прямо в тайге? – сыронизировал археолог. На ее личике, освещенном ущербной Луной, явно отразились сомнения. Можно ли обсуждать тайны ее племени с чужаком. - Да, именно в тайге, - наконец решилась она. – Шаманы издревле, когда приходило время обрести силу, уходили в тайгу, в тундру или горы и искали там духов. Именно в таких нехороших местах иногда еще появляются Старые Хозяева... - Ну и как, нашла? – Даня понял, что ляпнул глупость, но не смог в очередной раз удержаться, чтобы не пошутить. - А если и нашла, какое тебе дело? - Да так... Просто, видать не очень тебе помогли эти твои духи. Если бы не Фрося да не... удача, принесли бы тебя в жертву заодно со мной. - А вдруг это они послали мне на выручку вот этого мамонта? - улыбнулась девушка. – И этого странного пса? Она протянула руку, явно намереваясь погладить Упуата, и тот, хотя и заворчав, все же позволил Эле пару раз провести ладошкой по его вздыбившейся шерсти. Спина девушки, обтянутая легкой футболкой при этом так соблазнительно выгнулась, в этом простом движении было столько изящества... Даниил невольно прикрыл глаза, вспоминая недавний сон. Он воочию представил, что ему удалось отбиться от надоеды-волчка, вообразил, как Эля выходит из воды на берег и как ее гибкое бронзовое тело оказывается у него в объятьях. Парень с некоторой опаской поглядел на эвенкийку, не прочла ли она его мысли. Но если та о чем-то и догадалась, то не подала виду. Поудобнее устроившись на косматой спине Фроси, она мечтательно смотрела в небо, усыпанное бриллиантами звезд, и напевала себе под нос какую-то песенку на родном языке, почему-то показавшуюся Дане знакомой. Когда он понял, что именно мурлыкала Эля, то чуть не расхохотался. Дочь древнего народа исполняла ни что иное, как переведенный на эвенкийский прошлогодний хит Иеронима Козлодоева «Ой, дядя, в рыло дам, в рыло дам!». - Внимание, - прошептал Упуат. – Сейчас начнется запретная зона…
***
- Тревога! – заорал оператор сигнализации внешнего периметра. – Нарушение первой линии датчиков в тринадцатом секторе. Ч-черт, по весу, так не меньше, чем бронемашина! Замяукала сирена, зашарили по деревьям прожектора, зафыркали турбины ударного вертолета за скопищем фургонов и палаток – временным командным пунктом операции «Золотой чум». - Что, что такое?! Выпрыгнувшая из душа Протопопова лихорадочно натягивала на мокрое тело комбинезон, стремясь принять приличный вид до того, как к ней в апартаменты ворвется кто-то из подчиненных. Она успела, хотя чтобы увидеть своего шефа в неглиже полковнику Шумерскому и лейтенанту Ишакову не хватило каких-то пяти секунд. - Прорыв второй линии датчиков! – прокричал в микрофон оператор. – Направление движения строго на восток, вектор движения совпадает с местоположением охраняемого объекта... - Почему не сработали звуковые датчики? – скрежетнув зубами, спросил Шумерский у сконфуженного начальника технической службы, капитана Гафурова. – Опять напортачили? - Нонсенс! - Гафуров пожал плечами. – Может, это новая модель с бесшумным двигателем? - Ну да, как же! – саркастически фыркнула генерал. – Признайтесь уж, поленились, решили, раз там болото, то, стало быть, можно схалтурить, ведь никто с той стороны не сунется на машине. Снаружи донесся нарастающий свист винтов. - «Кондор» готов, - прохрипело в селекторе, - разрешите взлет? И через несколько секунд: - Прошу прощения, готовность отменяется: не загружены реактивные снаряды. - Тьфу ты! – Протопопова еле удержалась от нецензурной брани. - Всегда у нас так! Объявляю летной группе выговор с занесением. Всем без исключения! - Нарушитель в зоне видимости камер наблюдения, - доложил старший оператор. – Даю картинку. На центральном посту пронесся дружный вздох – удивления и облегчения одновременно. - Фу, слава Кришне! – поправляя влажные еще волосы, высказалась Протопопова. – Эй, позовите кто-нибудь нашего «мамонтолога». Похоже, его пропажа нашлась. Явившийся Бакалов-Синицкий, за которым как привязанный тащился эвенкийский министр (судя по цвету лица успевший осушить флягу чуть не до дня), буквально просиял, увидев размытый силуэт на инфравизоре. - Просто чудесно! - потер он руки. - Господа, вы позволите мне немедленно забрать Фросю? – не терпящим возражений тоном спросил академик. - Извините, не могу, - ответила Мариелена, прямо-таки тая от елейной вежливости. - Что значит, не могу?! – взвился Дмитрий Андреевич. – Да вы понимаете, что ставите под угрозу важнейшую научную программу?! В конце концов, мамонтиха – это собственность нашего центра, и нет закона, чтобы кто-то мешал мне забрать мое же имущество! - В самом деле, - поддержал его представитель местной исполнительной власти. – Не забывайтесь, генерал, вы находитесь на территории суверенной Эвенкии, а мамонты особым указом взяты под покровительство лично президента... - Я немедленно иду и увожу Фросю! - торжествующе заявил Бакалов-Синицкий. - Идите, это ваше право, - согласилась Протопопова. – Только предупреждаю: по всякому, кто пересечет периметр до особого распоряжения из Москвы, включая даже меня, будет открыт огонь на поражение. - Да что вы себе позволяете?!! – в один голос взвизгнули и министр и ученый муж. - Простите, но вы же только час назад сами стращали меня законами? – нежно улыбаясь, пояснила начальница «чертедюжинного» отдела. – Если я убью вашу мамонтиху, то это будет браконьерство. Пусть так. Но если при проникновении в запретную зону подстрелят вас, то это будет не более чем исполнение служебного долга. Закон есть закон... Она вызывающе побарабанила пальцами по столу. - В конце концов, ваша Фрося никуда не денется, а завтра, как я вам сказала, прибудет комиссия из Москвы. Там будет представитель от Академии Наук – с ним все и утрясете. Побледневший академик бормотал себе под нос что-то насчет «тупых солдафонов», «самодуров, мешающих людям делать настоящее дело», и все в том же духе, но на скандал больше не нарывался. Эвенкийский министр тоже смотрел волком, но и он не пытался давить на людей из МГОП, видимо понимая, что мамонт и в самом деле никуда не денется, а очередной спор с федеральными властями никому не нужен. - Мой генерал, - в дверях появился адъютант, - поднимитесь, пожалуйста, наверх. Деликатно отодвинув загораживавшего проход Байкалова-Синицкого в сторону (так, что он не без труда удержался на ногах), генерал поднялась в наблюдательный пункт, где уже переминался с ноги на ногу полковник Шумерский. - Ну, что там у вас? - Там еще какие-то животные, - доложил полковник. – Идут за мамонтом, держат дистанцию, но прут довольно целеустремленно. Подозрительно! Прильнув к объективу, Мариелена Прекрасная не удержалась от крепкого словца. Следом за мамонтихой действительно тащились какие-то твари – числом четыре штуки. Вначале она подумала, что это тигры. Но вспомнила, что тигры стаями не охотятся. Да и размер, как подсказал компьютер, у них был куда больше обычного тигриного. А потом один из них развернулся в ее сторону, словно почувствовав посторонний взгляд, и недобро разинул пасть. Мариелена обмерла – пасть была усеяна клыками чуть не в руку длиной. - Петро, зови, давай этого умника, у которого мамонт сбежал. Раздраженный академик появился через минуту, всем своим видом выражая презрение ко всему МГОП вместе взятому. - Извините, Дмитрий Андреевич, но нам потребовалась научная консультация. Взгляните, это там не ваши питомцы? Бакалов-Синицкий несколько секунд вглядывался в экран, потом, пробормотав что-то вроде «Мать честная!», трижды перекрестился. - Нет, - потрясенно повернулся он к генералу, – махайродов мы пока не клонируем. Это... это черт знает что! Тут академик малость погрешил против истины. С прошлого года в Сибирском Центре восстановления древних видов была запущена программа восстановления саблезубого тигра, причем именно ее, в числе прочих, курировал не кто иной, как изгнанный с позором Головатый. «Неужели этот мерзавец умудрился и материалы по махайроду толкнуть японцам?!» - чуть не со слезами прошептал он про себя. - Это черт знает что! – повторил академик с двойной фамилией. - Вполне согласна с вами, - прокомментировала генерал. - Может быть, мутанты? – предположил кто-то из офицеров. - Может быть, - выдавил из себя Дмитрий Андреевич. - Да, мутанты, наверняка... Возможно, это как-то связано с Тунгусским метеоритом? (Он и предположить не мог, что почти угадал). - Профессор, - голос генерала вернул его к земным реалиям. – Кажется, эти зверушки собираются поужинать вашим подопечным. - Что?! Действительно, четверка существ, именуемых в некоторых языках хурсарками (о чем впрочем, никто из присутствующих и не догадывался), ускорив шаг, пошли на сближение с мамонтихой. При этом они явно старались взять животное в кольцо – двое намеревались зайти с боков, а еще один трусцой устремился вперед, чтобы перекрыть мохнатой реликтовой слонихе дорогу. Исход схватки почти не оставлял сомнений. Конечно, мамонт зверь крупный и сильный, куда как побольше обычного элефанта, и один на один с саблезубом, пожалуй, мог бы справиться. Но тут их было четверо, да и противостоял им не матерый вожак, такой как Тутмос Третий, а молоденькая неопытная самочка. - Госпожа генерал, - дрожащим голосом начал академик. - Гражданка генерал, - сухо уточнила Протопопова. – Для вас – гражданка. - Да-да, конечно... Прошу вас, прикажите расстрелять этих чудовищ. Они же погубят Фросю! - Простите, - выражение лица Мариелены Прекрасной было строго официальным, но в глазах так и сияло злое торжество, - но в обязанности МГОП не входит природоохранная деятельность. Если бы еще это были браконьеры или, не приведи Кришна, террористы... А так, чем же тигры виноваты, что хотят кушать? Таков закон, закон природы. Не мы его установили, не нам его менять... - Госпожа... гражданка Протопопова... Хотите, встану на колени? Спасите мою девочку! – застонал экзобиолог, и по щекам его потекли слезы. И он действительно бухнулся перед ней на пол кунга. - Да что вы себе позволяете! Не становитесь передо мной ни на какие колени! - Мариелена Прекрасная откровенно растерялась при виде залитого слезами ученого мужа. - Поймите, я действительно не имею права убивать представителей местной фауны. Ну, хорошо, я подумаю, что можно сделать...
Глава 11 НЕОЖИДАННЫЙ ПОВОРОТ
Глава одиннадцатая НЕОЖИДАННЫЙ ПОВОРОТ
- Даниил, ты там часом не заснул?! – тревожно зарычал волчок. – Позади нас, кажется, хурсарки.
- Что, где?! – выкрикнул археолог, подпрыгнув так, что едва не свалился со спины мамонтихи, кстати, заволновавшейся.
- Тише! – Путеводитель покосился на дремлющую девушку. – Говорю тебе, сзади, в километре, четверо тех самых клыкастых симпатяг, родных братцев которых пострелял Сет...
- Какой еще Сет?! – все на тех же тонах продолжил Данька, от волнения начисто забывший о конспирации.
И испуганно покосился на соседку, не разбудил ли.
- Да хватит вам, говорите нормально! – почти заверещала Эля, вцепившись в руку Горового. – Я уже давно не сплю. И вообще, что о себе вообразила эта мутантная собака? Что она больше меня разбирается в местных проблемах? За нами гонятся! И не кто-нибудь, а силби! Я их чувствую, но не смогу отпугнуть!
- Помолчала бы насчет таких-сяких мутантов! – рявкнул задетый за живое Упуат. – Я тоже про тебя многое бы мог сказать, начет того, какие у тебя были предки, и чья кровь течет в твоих жилах. Да уж не буду, ради политкор-р-р-ректности и из уважения к твоему замечательному деду!
- А ты что, знаешь моего деда?! – взвилась девчонка.
- Встречались, - уклончиво молвил пес. – Я, кстати, обещал ему приглядывать за тобой…
- Не маленькая! – буркнула Эйяно.
- Прекратите! - вмешался Даня. – Что будем делать?
- Что делать? – Открыватель Путей уже успокоился. – Жаль, добежать до ЭРЛАПа не получится – эти черти бегают куда как быстрее Фроси.
Он прищурил свои желтые миндалевидные глаза.
- Положим, ту парочку, что сзади, я смогу попробовать проводить прямо сейчас, но для остальных придется копить энергию не меньше пяти минут.
- Как, землячка, продержишься? – спросил волчок у Нефернефрурэ.
Вместо ответа мамонтиха, став как вкопанная, воинственно затрубила, и, подхватив с земли бревно длиной этак метра четыре, грозно воздела его над головой.
И в ответ из недр тайги донесся синхронный рык четырех глоток.
Не угрожающий, не торжествующий, а холодный и недобрый – нападавшие как бы деловито сообщали о своем намерении полакомиться путниками.
***
- О, Аллах! – выкрикнул рядовой спецназа Ибрагим Ахметов, услышав почти рядом жуткий звук. – Так зверь не кричит, так дэв в пустыне кричит! Ой, плохо!
- Отставить, рядовой!
Карл Марленис, генеральный сержант и старший на посту, резко оборвал струхнувшего подчиненного.
- Тут дэвам взяться неоткуда, не пустыня. Так что успокойся.
Однако проняло и хладнокровного потомка латвийских беженцев. Он сдвинул предохранитель станкового гранатомета.
- Товарищ сержант! – не унимался рядовой. – А может, тут какие-то свои дэвы есть, лесные, да?
- Помолчи, - сержант положил палец на гашетку. – Не знаю насчет дэвов, но...
И в этот момент они вышли на прогалину.
Все четверо, во всей своей зловещей красе.
И таким маленькими и жалкими почувствовали себя двое людей, устроившихся в люльке, подвешенной к стволу кедра на высоте в пятнадцать метров. И таким незначительным показалось им расстояние до земли – оба почувствовали, что в случае чего любая из тварей преодолеет его в несколько секунд, взобравшись по стволу почти так же легко, как белка или бурундук.
И не слишком надежной защитой виделся даже гранатомет и два автомата.
Больше всего на свете и Марленису и Ибрагимову захотелось, чтобы гости убрались как можно быстрее по своим делам.
Обычные саблезубые тигры, может быть, так и сделали – хотя бы потому, что два человека были слишком скудной добычей в сравнении с мамонтом и его наездниками.
Но то были боевые рукотворные твари, и записанные в их мозгах инстинкты и программы безошибочно идентифицировали двух разумных на дереве, во-первых, как потенциальную угрозу выполнению задания. Во-вторых, как ненужных свидетелей. В-третьих, как высокобелковый легко усваиваемый корм, в любом случае не лишний.
- Эй, пост номер пятнадцать, - струхнувший сержант перетрусил еще больше, ибо в наушниках прозвучал голос Самой. – Вы что, заснули? Или ждете, пока они начнут вас жрать? Стреляйте, болваны!
И в этот миг все четверо хурсарков бросились в атаку, прыгая в разные стороны – так как эта модель создавалась уже с учетом наличия у землян огнестрельного оружия.
Вырвавшийся вперед оказался не столь ловок, а может, ему просто не повезло, - очередь из гранатомета буквально разорвала его на куски.
Второго удалось поразить лишь на полдороги к дереву. Хотя гранаты в него и не попали, но рой осколков продырявил его шкуру, а взрывная волна отшибла и мозги и внутренности.
Потом заряды в гранатомете кончились и в ход пошли автоматы.
В общем-то, солдатам здорово повезло. В соответствии с техническим заданием звено хурсарков должно было прорвать оборону пехотного отделения, вооруженного легким стрелковым оружием, потеряв двоих; или же уничтожить расчет тяжелого вооружения, с потерями в три четверти.
Но когда последний хурсарк своими когтищами уже готов был смахнуть вниз подвесную люльку, почти рехнувшийся от ужаса Ибрагимов выпустил ему в морду содержимое баллончика со средством для отпугивания комаров.
Зверюга несколько раз чихнула, и Марленис успел-таки сменить магазин в АК-147, который тут же разрядил в упор, разнеся череп клыкастого исполина.
Почти полуторатонная туша хурсарка полетела вниз, мягко шлепнувшись на тело собрата, полминуты назад получившего пулю в глаз.
А следом полетел автомат, выпавший из рук потерявшего сознание генерального сержанта.
***
- Что это? – вслушиваясь в треск выстрелов и предсмертные вопли тварей, спросил Даня.
- Все отлично, - поздравил его Упуат. – С нашими преследователями разобрались и без нас: не иначе, ребята из оцепления накакали в бронежилеты при виде хурсарков, да и начали палить почем зря. Вообще-то я их понимаю.
Еще минут через пять мамонтиха вдруг прекратила свой размеренный бег.
- Все, - вслух сообщил волчок. – Дальше наша царица не пройдет – сплошной бурелом и промоины. Можно было бы поискать обходной путь, но скоро уже утро. Так что придется пешком. Хорошо, почти рядом.
Быстро и ловко Фрося сняла со спины Даниила, осторожно поставив его на землю.
Путеводитель прыгнул сам.
- А я? – встревожено спросила девушка.
- Значит так, - распорядился пес. – Элечка, ты остаешься тут. Присмотришь за Нефернефрурэ, пока мы не вернемся.
«А она присмотрит за тобой, – мысленно добавил он. – Обе целее будете».
- Мы там не задержимся, надеюсь. Если что... А, ладно, не маленькая, сама сообразишь. Давай, Джеди, вперед.
И оба растаяли в ночи.
С минуту эвенкийка растерянно смотрела им вслед. Потом принялась спускаться вниз, цепляясь за длинную шерсть спокойно стоявшей мамонтихи. Когда до земли осталось метра полтора, девушка разжала руки...
И внезапно, еще не коснувшись земли, ощутила, как что-то ухватило ее за ноги, и резко дернуло вверх.
Миг, и Эля обнаружила, что висит вниз головой, а еще спустя мгновение поняла, в чем тут дело.
Ее держал хобот Фроси.
Шаманка взбеленилась от возмущения.
Да как смеет это глупое животное чинить ей препятствия?!
Она выругалась. Да не просто так, а теми выражениями, что встречала на заборах и в общественных уборных не самых престижных районов Туры.
Почти целую минуту обвиняла Фросю в различных сексуальных и умственных отклонениях и сожительстве с козлами, обезьянами, крокодилами, водяным чудовищем Орсо-Муг, и неведомым «екарным бабаем».
Не помогло.
И тогда Эля сделала то, чего бы в другой ситуации не совершила бы никогда.
Напрягшись и зажмурившись, она произнесла «Звериное Слово». Самое сильное из тех, которым ее обучали. Слово, дошедшее от Старых Хозяев, и которое законы и обычаи ее народа разрешали применять лишь для спасения жизни – своей или чужой, но никак не для достижения личных целей.…
Вложила в него все свои силы, всю злость, все желание освободиться.
Сделала она это исключительно от отчаяния.
Любой уважающий себя шаман, конечно, может разогнать волчью стаю средних размеров, приманить лося или оленя, урезонить разбушевавшегося медведя-шатуна и даже заставить убраться прочь тигра.
Но сейчас перед ней было создание, куда как больше размером и сильнее, чем медведь и даже тигр, к тому же совсем не враждебно настроенное.
Несмотря на все это, заклинание сработало. Причем сработало не так, как прежде – по жилам девушки словно потек огонь, ощущение небывалой мощи захлестнуло все ее естество.
Фрося, даже внешне обмякнув (девушка обнаружила, что внезапно стала видеть в темноте), тем не менее, ее не отпустила.
И Эля инстинктивно добавила к Слову еще кое-что – весьма болезненное и неприятное, сродни удару ниже пояса в драке.
Хобот обреченно разжался, и девушка полетела вниз головой. Полет мог бы оказаться последним в ее жизни – при падении с такой высоты запросто можно было свернуть шею. Но время послушно замедлило свой бег, и Эля (вернее, уже шаманка Эйяно) успела ухватиться за шерсть, покрывшую обвисший хобот, перевернуться в воздухе и мягко спланировать вниз – пресловутая левитация тоже оказалась ей доступна.
Более опытный шаман древнего и мудрого эвенкийского народа наверняка заподозрил бы неладное, но девушка сейчас меньше всего задумывалась о всяких странностях. Вся во власти непреодолимого желания – любой ценой оказаться там, вместе со странной парочкой, она устремилась напролом через тайгу. Ветви словно сами собой открывали ей дорогу, ни один корень не попался под ноги, ни одна яма или валежина не оказалась на ее пути.
Лишь позади жалобно, обиженно и непонимающе трубила мамонтиха.
***
Проводить часового просто так не удалось.
Упуат удивился. Неужели опять начинаются досадные помехи? Как там, на самолете.
Попытался прощупать ауру солдата. Снова неудача. Вояка не читался. Ну, совсем. Сплошная темнота. Словно некто всесильный поставил вокруг воина мощный ментальный заслон. Но кто бы мог здесь справиться с подобной задачей?
Воспрепятствовать Проводнику, начинавшему открывать пути, способен лишь кто-нибудь равный ему по силе или более могущественный. Например, кто-то из Великой Девятки.
Волчок даже заинтересованно завертел головой. Эй, боссы, вы где?! Нет ответа?
Однако, что не так с этим солдатиком? Обычный на вид парень. Двухметровый крепыш с мощными плечами и челюстью. Может, все дело в недостаточности массы серого вещества в этом горилльем черепе? Вдруг юноша совсем не умеет мыслить. Впрочем, и в этом случае прочиталось бы хоть что-то. На уровне «хочу есть, пить и спать».
А то, что парень не выспался, было очевидным. Вон глаза какие красные. Явно с недосыпу.
- Стой, кто идет! – грозно окликнул часовой и для острастки щелкнул затвором.
- Стоим, стоим! – успокоил его волчок и начал трансформацию.
Фу, хоть это получилось.
Данька с изумлением увидел, как на месте четвероногого нетеру возник невыразительный субъект средних лет, одетый в камуфляж.
- Это ты?
- Нет, Великий Сфинкс собственной персоной, - огрызнулся субъект Упуатовым голосом и решительно направился к стражу.
- Стой, стрелять буду! – как-то вяло предупредил тот.
- Отставить, воин! Своих не узнаешь?
Часовой направил на них луч прожектора.
- Владилен Петрович! – ахнул чуть погодя. – Вы, что ли?
- Ну, - ответил Проводник.
- Так вы, вроде бы, на задании? – засомневался крепыш.
- Как видишь, прибыл.
- А с вами кто это? – кивок в сторону Горового.
- Специалист из Москвы. Я должен ему срочно показать объект. Приказ генерала! - наобум ляпнул Упуат, не сомневавшийся, что генерал здесь уж точно имеется.
- Они ж вроде завтра должны были прибыть? – снова усомнился солдат.
«Все, попалились!» - обреченно подумал Данила.
Но тут воин, почесав затылок, махнул рукой:
- Ладно, проходите. Только потом рапорт напишите, а, Владилен Петрович?
- О чем речь, служба! – обрадовался волчок и, подхватив под руку Даньку, зашагал вперед.
- А ну, стоять!! – раздался вдруг грозный окрик.
Из ближайших кустов с шумом выбрался человек. Невыразительный субъект средних лет, одетый в камуфляж. Как две капли воды похожий на того, что стоял рядом с археологом.
У Данилы и часового отвисли челюсти. Упуат, на секунду смешавшись, впрочем, тут же нашелся.
- Немедленно задержи этого негодяя! – воззвал он к охраннику. – Это вражеский лазутчик, замаскировавшийся под меня! Видишь, у него личина перекосилась, нос набок съехал!
Вновь прибывшая личность испуганно схватилась за нос. Крепыш, грозно выставив автомат, двинулся вперед.
- Ну-ка, господин хороший, поднимите лапы вверх!
- Ты что, Осипенко! – как резаный заорал субъект № 2. – Да я тебя в бараний рог согну!
Солдат затормозил и растерянно стал смотреть то на одного, то на другого Владилена Петровича.
- Не слушай его, Осипенко! – обрадовался Упуат тому, что разузнал имя вояки. – Видишь, как хитер и коварен враг!
- Позвоню я лучше на КП, - решил страж. – Вызову караул. Пусть сами разбираются.
- Нет! – рыкнул волчок.
- Да!! – рявкнул его «близнец».
«Влипли! Точно влипли!» - жалобно пиликала в Данином мозгу сирена.
Он стал лихорадочно оглядываться по сторонам в поисках чего-нибудь тяжелого или огнестрельного. Увы.
Внезапно один из Владиленов Петровичей исчез. Только на миг полыхнуло желто-оранжевым.
- Видишь! Видишь! – возликовал тот, что остался. – Я ведь тебе говорил, что это шпион!
«Однако, - изумился про себя Упуат. – Кто же это проводил конкурента?»
На часового вновь напала необъяснимая апатия.
- Угу! – кивнул он . – Проходите.
***
Друзья рысью двинулись вперед, и шагов через тридцать-сорок перед ними открылось фантастическое зрелище.
Правильный пирамидион, высотой в пять или пять с половиной метров. Четыре гладкие, словно покрытые полировкой грани. Под слоем «полировки» проглядывались неведомые значки, похожие на древнеегипетские иероглифы. Но только похожие. При внимательном рассмотрении становилось очевидным, что пиктограммы Та-Кемета были лишь производным от этих значков. Причем было непонятно, каким образом нанесены эти рисунки на поверхность, и почему их видно. Словно кто-то покрыл камень слоем толстого, но прозрачного стекла. Однако ж не стекло это было.
В общем, то, что видели перед собой Даня и Упуат, было точной, хотя и немного увеличенной копией священного камня Бен-Бен, стоявшего в гелиопольском храме Ра-Атума. Того самого малого ЭРЛАПА Древних, через который они ушли из Древнего Египта в Россию XXII века.
- Да уж… - только и нашелся вымолвить Проводник.
В его носу что-то защипало, на глаза сами собой навернулись слезы.
Тем временем менее сентиментальный Данила успел пару раз обойти удивительное устройство кругом.
- Нигде входа не видно, - развел руками.
- Так он же не активизирован, - всхлипнул волчок, уже принявший свой естественный облик.
- Эх, сейчас бы Дедушкин амулет! – вспомнил юноша о подарке древнего ящера.
- Размечтался!
Упуат постепенно приходил в себя.
- Может, ты попробуешь что-нибудь сотворить? – предложил археолог.
Нетеру поцокал языком.
- Нет, не по моим зубам кость. Мы все больше по старинке. А здесь вишь какая техника.
И тут ЭРЛАП окутался золотистым сиянием.
- Гляди! Гляди! – затыкал Данька пальцем в одну из граней пирамидиона, на которой буквально из ничего образовался прямоугольный проход.
- Не нравится мне все это, - разворчался Путеводитель. – Уж больно на ловушку смахивает.
- Да ладно тебе! – отмахнулся парень. – Вечно ты перестраховываешься! Пойдем, глянем.
- Погоди! Не торопись! Нужно все как следует разнюхать…
***
- Товарищ генерал! - возглас адъютанта вывел Протопопову из полудремы.
- Ну, что еще, - вскинулась она. – Опять тигры? Или сразу уж Годзилла?!
- Нет, - растерянно хихикнув, ответил лейтенант. – Тут другое – на охраняемом объекте наблюдается какое-то странное свечение.
Поспешив к иллюминатору кунга, генерал убедилась, что подчиненный не ошибся.
В той стороне, где находился таинственный «Золотой чум», кто-то словно разжег большой костер.
Сияние разрасталось с каждой секундой. Было оно необыкновенного желто-оранжевого оттенка, весьма приятного для глаз.
- Началось! – пробормотал кто-то за ее спиной, с некоторой опаской в голосе, но еще и с искренним любопытством, что там будет дальше?
Она обернулась и увидела, что в командном пункте собралось с десяток ее подчиненных, встревоженных происходящим. Свет тем временем перестал усиливаться, зато начал менять оттенки. Словно при полярном сиянии по нему побежали синие, малиновые, зеленые, фиолетовые волны... В дверях появился и заспанный Бакалов-Синицкий. То ли кто-то разбудил его, как единственного представителя науки на ближайшие тысячу километров радиуса. То ли он проснулся сам, и решил лишний раз достать персонально ее, генерала МГОП, столь многим ему досадившую.
- Это не мамонт ваш постарался? – едко осведомилась Мариелена Прекрасная.
- Мадам, мои мамонты существа хоть и не говорящие, но очень умные, и куда не следует, не суются, – не менее насмешливо парировал академик.
- Да, - не удержалась Протопопова, - возможно даже, они будут поумнее некоторых академиков с министрами!
- И даже генералов! – не остался в долгу Дмитрий Андреевич.
Начинавшийся скандал оборвался сам собой.
Небо над тайгой осветилось беззвучной вспышкой. Как будто ударила исполинская молния. Еще несколько секунд на горизонте плясали ало-красные зарницы, отчего-то похожие на два огромных глаза, а потом к небосводу взвилась колонна призрачного света.
И все исчезло.
Загомонили птицы, издалека донесся рев – должно быть потревоженный тигр или медведь выражал свое недовольство.
«Добро пожаловать в Ад!» или еще что-то в этом роде померещилось слышавшим чудные звуки людям. Впрочем, это, скорее всего, были слуховые галлюцинации, вызванные хронической усталостью, накопившейся за последние несколько суток.
А потом все стихло.
На востоке начало светлеть небо – короткая летняя ночь, оказавшаяся столь насыщенной всякими невероятными событиями, подходила к концу.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге