По ту сторону звёзд

1 глава “Измени мою жизнь ”

Общая гостиная все еще пахла легким дымком, после нападения в Академии «Авалон». Элеон сжалась на диване, чувствуя, как взгляды сожителей начинают прожигать кожу.

— Если бы я тебя не заметил, то тебя бы превратили в кучку пепла, — ворчал Люциос, присаживаясь на подлокотник рядом с ней и недовольно хмурясь. — И вообще, ты же пыталась что-то создать. Щит или вроде того?

— Чтобы создать щит против такого порыва огня, нужно задействовать много внутренних ресурсов, — вмешался Эндрю, стоя перед диваном, уткнув руки в бока, — но даже так это не будет гарантировать спасения от давления.

— Ну значит струсила и не получилось, — пожала плечами Саманта, лениво сползая с кресла.

— Р-ребят, ну что вы так накинулись на нее? Тут бы каждый зап-паниковал, правда, Элеон? — Аои мягко погладила ее по спине, пытаясь утешить.

— Да мы ничего не начинаем, просто констатируем факты, — отмахнулся Люциос, но в голосе уже звенело раздражение.

— Ладно, давайте полегче, — чуть громче сказал Эндрю, переводя взгляд с Саманты на Люциоса. — Не все мы можем совладать со страхами с первой попытки и это…

— Ну да, мы же не все такие «идеальные», как ты, — с усмешкой выплюнул Люциос, резко вставая с подлокотника.

— Мы не обо мне сейчас говорим, — парировал Эндрю. — У нее могли быть свои причины.

— Причины? — Саманта закатила глаза. — Какие еще причины? «Ой, мне так страшно»? Тогда зачем вообще быть здесь, если не готова рисковать?

— Р-ребята, хватит… — пискнула Аои, но ее голос утонул в нарастающем гуле спора.

Дыхание Элеон участилось, грудь сдавило, словно воздух вдруг стал раскаленным. На лбу выступила холодная испарина, капли медленно скатывались по виску. Она опустила голову, обхватив ее руками, впиваясь пальцами в волосы так, что стало больно. Перед глазами замелькали картинки: она лежит на холодном полу дома, тело ноет от ударов, не в силах пошевелиться, а рядом — резкий хруст ломающихся костей, словно звук сухих веток под ногами, и крики родителей, заглушаемые этим страшным треском…

Мир сузился до гула в ушах и биения сердца. Элеон зажмурилась изо всех сил и внезапно крикнула, сорвавшимся полным слез голосом:

— Я не могу это контролировать! Просто не могу!

Комната мгновенно замерла. Все голоса оборвались в ту же минуту.

Неделей ранее.

— Со всем моим уважением к вам, Миссис Дримерс, но это третий раз, когда я вас вызываю.— Недовольно ворча, завуч по воспитательной работе поправила очки, съехавшие на переносицу. — Ладно ругань, но драка не встает ни в какие рамки!

— Приношу свои глубочайшие извинения, Мисс Уотсон, мы проведем профилактическую беседу, — кивала головой, сидящая напротив Миранда, изредка косясь на рядом сидящую падчерицу. — Вы же знаете, подростки — сплошные нервы.

— Особенно такие, как Ада, — буркнула виновница, ковыряя ногти.

— Элеонор, выйди из кабинета и приведи себя в порядок. Сейчас же. — Приказным тоном смерила ее мачеха.

Фыркнув, Элеон вышла из кабинета. Коридор показался ей непривычно длинным и громким: каждый ее шаг сопровождался шепотом, косыми взглядами и злыми насмешками. Ей хотелось пройти быстрее, но ноги подкашивались, будто бы слабеющие под градом высказываний в ее сторону.

— Интересно, как там Ада. Эта ненормальная, наверное, ей все волосы вырвала.

— Бедняга. Нужно проведать ее, а то вдруг, все получится, как с Глорией.

— Я слышала, что она над ней потешалась, из-за чего та сама бросилась под машину.

Стиснув зубы, дабы не выкрикнуть что-нибудь едкое в ответ, Дримерс поспешила в уборную.

Дверь открылась с характерным скрипом, позволяя разнестись одинокому эху по пустому помещению. Ледяная вода обожгла кожу, и на секунду ей захотелось смыть не засохшую кровь, но и весь этот день. Подняв голову, она встретилась взглядом с чужой, уставшей девчонкой в зеркале. Синяки, кровь на губе, спутанные волосы… Это я? — мысль была почти удивленной.

Она провела пальцами по воротнику топа, пытаясь стереть бурое пятно.

У выхода из уборной ее ждала Миранда, недовольно постукивая каблуком.

— Привела себя в порядок? — Голос мачехи был холодным, но в глазах мелькнула тревога. — Пошли. Уверена, отца сегодняшний инцидент не порадует.

Покосившись на бесцеремонно перешептывающихся школьниц, Элеонор ничего не осталось, кроме как выйти из школы и сесть в потрепанную Toyota Corolla XI, уставившись в окно.

— Почему ты снова влезла в драку?

— Есть ли смысл объяснять тебе что-то? Ты ведь все равно будешь осуждать. — Выдохнув, девушка уткнулась лбом в стекло. — Она первая начала. Назвала меня чокнутой и толкнула. Я всего лишь сказала не трогать.

— Не трогать? Дорогая, у тебя лицо в синяках и крови, ты думаешь я поверю? Говори правду.

— Правду? Хорошо. — Элеон сжала кулаки, поворачиваясь лицом к Миранде. — Ада говорила гадости про Глорию, будто я виновата в той ситуации. Я ей сказала заткнуться, она меня ударила, я ответила. Все честно.

— Снова ты бедную Глорию втягиваешь в свои выдумки. Всегда находишь оправдания. Если так пойдет и дальше, тебя попросту выгонят из школы. И что тогда?

— Как я и говорила. У тебя всегда виновата я.

Школьница отвернулась, глядя на мелькающие за окном фонари.

* * *

—Брок, ты еще дома? — со сдержанным раздражением в голосе воскликнула Миранда, вешая сумку на крючок у входа.

На звук закрывающейся двери из кухонной арки выглянула голова золотистого ретривера, затем, издав радостный лай, пес помчался к вернувшимся хозяевам, но обогнув Миранду, кинулся к Элеон.

— Привет, Натсик, — улыбнувшись, девушка присела на одно колено, позволяя собаке поставить лапы на плечи и начать вылизывать ей лицо, — я тоже по тебе скучала.

Прижавшись лицом к туловищу пушистого друга, школьница впервые за долгий день почувствовала легкость и возможность свободно дышать.

—Прекрати это, Элеонор, он ведь грязный. Не позволяй собаке облизывать лицо — это не гигиенично.

— Не цепляйся к ней, Мира… — из кухни вышел мужчина в полицейской форме, вытирая руки полотенцем. — Что у тебя с лицом?

Поспешно закинув полотенце на плечо, он подошел к дочери. Обхватив ее лицо, стараясь не прикасаться к посиневшим местам, начал осматривать.

— Мелочи… — отмахнулась она.

— Мелочи? Ну-ну. — Миранда скрестила руки на груди. — Она снова подралась с дочкой Акерманов.

— Она первая начала. — Оправдалась Элеон.

— Милая, первая или нет, ты же понимаешь, что драться плохо? Мы с Мирандой очень переживаем за тебя и твое будущее… — Мужчина провел ладонью по волосам девушки, собирая за ухо непослушную бордовую прядь.

По комнате раздался противный писк наручных часов. Брок, как по команде, отпустил дочку и выровнялся, поправляя форму.

— Мне пора. Постарайся отдохнуть, поешь, а вечером мы все с тобой обсудим. Мира, тебя надо позвезти? — Мужчина приоткрыл дверь, попутно снимая с крючка полицейскую фуражку.

— Спрашиваешь! А вы, юная нарушительница, наказаны!

Брок лишь коротко выдохнул дочери, давая понять, что разговор окончен, и вышел вслед за женой. В прихожей хлопнула дверь, в доме воцарилась тишина, нарушаемая только не громким тиканьем часов и дыханием собаки.

Не долго простояв в прихожей, Элеон предпочла переместиться в гостинную и прилечь на диван. Она провела рукой по щеке, трогая до сих пор саднящие синяки и порезы.

— Чтобы этой Акерман все бумерангом вернулось… — недовольно прошипела девушка, но отвлеклась, на подошедшего питомца.

Натс ткнулся мокрым носом ей в ладонь, заскулил, будто бы жалею свою хозяйку.

— Извини дружок, днем точно не выйдет, — устало улыбнулась, — но вечером точно сходим в парк. Обещаю.

День тянулся медленно. Элеон бродила по дому: то бездумно листая учебники, то дольше обычного задерживаясь у окна, наблюдая, как солнце медленно клонится к горизонту. Телефон то и дело вибрировал от сообщений одноклассников, но читать их совсем не хотелось.

Ближе к вечеру тени в комнате стали гуще, за окном загорелись первые фонари, голоса и звуки машин стали тише. Натс заметался у двери, весело виляя хвостом. Он лучше любых часов знал, когда наступает время для вечерней прогулки.

Элеон натянула джинсовую куртку, надела большие черные наушники и щелкнула замком поводка.

— Ну что, пошли? — сказала школьница, на что собака откликнулась радостным лаем. — Надеюсь, что потом не прилетит за то, что мы вышли без разрешения «госпожи» Миранды.

Дверь за ними захлопнулась, оставив дом в вечерней тишине. Она включила музыку на полную громкость, но чем дальше они уходили от дома, тем больше убавляла ее, вслушиваясь в умиротворяющую тишину.

Парк встретил непривычной, но приятной пустотой. На дорожках, которые еще пару часов назад кишели людьми, не было ни души. Пустовали вечно занятые скамейки. Не было даже ветерка, плавно покачивающего листву деревьев и высоких кустарников. Лишь тусклый свет фонарных столбов и легкая прохлада. На мгновение девушке показалось, что тишина накрыла весь город, пока где-то вдали не пронесся автомобиль.

— Удивительно, что так тихо. Так даже лучше. — Наклонившись к собаке, Элеон сняла поводок и, выпрямившись, достала из кармана джинсовки разноцветный резиновый шарик. — Натси, смотри, какой у меня мячик! Хочешь? Лови!

С умиротворенной улыбкой Элеон кинула его, наблюдая с какой неподдельной радостью пес мчится за игрушкой. Давая себе минуту слабости, девушка облокотилась спиной на ствол дерева позади.

— Всегда нахожу оправдания. Правда что ли? Да ты вообще себя слышишь, тетка? Здесь только ты ищешь оправдания поступкам этой сучки Ады! — Не сдерживая кипящей внутри ярости, выкрикнула в пустоту парка Дримерс, сжимая руки в кулаки. — Ты даже понятия не имеешь, что мне приходится переживать из-за нее.

Думаешь, приятно слышать в спину обвинения? Отвечать на расспросы про Глорию? Слушать, как из уст в уста разносят сплетни о моей жизни?! Да ты бы и дня не выжила, зная, что происходит у меня голове!

Резко повернувшись, девушка со всей силы ударила кулаком по дереву. Удар. За ним второй. И третий. С каждой новой волной боли в костяшках, она чувствовала, как желчь, так долго сидевшая внутри, начинает выходить: ненависть к Акерман и ее шестеркам, детская обида на отца, за его молчанием и смиренное принятие свой мачехи, неприязнь к Миранде, скорбь о единственном человеке, который не отвернулся от нее в сложный момент.

— Черт… — прикрыв блестящие от слез глаза ладонью, вновь прислонилась спиной к стволу дерева, спускаясь вниз к корням. — Это просто несправедливо… Что я сделала не так, чтобы так страдать.? Я так хочу, чтобы все было по-другому… Хочу, чтобы все изменилось…

Питомец, заметив подавленное состояние хозяйки, подбежал к Элеон, укладывая пойманные мячик прямо у ее ног. Видимо, пытался так ободрить ее.

— Спасибо, дружок, — она слабо улыбнулась, почесывая лохматого за ушами, — только ты меня понимаешь. Мама не ошиблась, выбрав тебя.

Вытирая рукавом джинсовки скатывающиеся по щекам слезы, Элеон встала с земли, с удивлением смотря, как Натс, начал гавкать куда-то наверх.

— Будет гроза? — Спросила она у себя, нежели у собаки, перед тем, как по небу, прокатился громовой раскат.

Грохот в небе не прекращался. С каждой секундой, некогда малозаметная расщелина на черном полотне, разрасталась в горизонтальный разлом, сопровождающийся вспышками света и поднимающимся из неоткуда ветром. Казалось, по ту сторону небосвода кто-то пытается прорвать брешь между их миром и миром нарушителя.

Пролом ширился, приобретая все более яркие оттенки насыщенного красного и желтого по краям. Теперь он напоминал линию пламени, танцующего в темноте.

— Что за… — Прикрывшись рукой от сильного ветра, школьница присела рядом с собакой, удерживая его свободной, чтобы тот, разразившийся лаем, не убежал.

Грохот. Внутри разлома словно что-то взорвалось. Алые, золотые и оранжевые линии оплели брешь огненной каймой для бескрайне глубокого голубого и зеленого цвета.

Ошеломленная изумительным видом, Элеон не сводила взгляда с космической бездны, внутри которого слабо мерцал маленький белый огонек. Эта звезда, не превышающая в размерах спичечной головки, вырвалась из появившейся в небе пучины, стремительно снижаясь вместе с небольшой горсткой более маленьких огоньков. Они летели, будто клин лебедей, мигрирующий в теплые края. Но в какой-то момент одна искра сбилась с пути, меняя направления, устремилась в сторону парка.

«Пожалуйста, измени мою жизнь» — как гром среди ясного неба прозвучало желание.

Хотелось верить, что это только ее звезда. Верить, что ее желание исполнится, что светило с небес услышит ее и прилетит только к ней. Верь в чудо, и оно сбудется, только сильно верь. Так, чтобы дыхание замирало, а сердце билось трепетно, будто выскочит из груди.

Будто услышав слова молящей, звезда, продолжая снижаться, изменила курс точно к школьнице. Поднявшись, Дримерс протянула ладони к небосводу. Маленькая искорка плавно, словно перышко, коснулась кончиков пальцев девушки, заставляя все живое вокруг замереть: непрерывный лай собаки стих, деревья не колыхались от резких порывов ветра, замерев в наклоненном положении, проезжающие вдали машины застыли, освещая фарами дальнюю часть парка. Горячий шарик, медленно начал распадаться на множество мелких светяшек, словно песок, ниспадающий на землю сквозь пальцы, до тех, пока в ладонях не осталось лишь небольшое украшение.

— Кулон? — Элеон с замешательством подняла золотую цепочку на уровне глаз, заставляя округлый полупрозрачный камень нежно-зеленого оттенка, обрамленный оправой из сплетенных веточек, покачиваться из стороны в сторону.

Ее более не волновал вновь отдаленный гул машины, взволнованно крутящийся в ногах пес, даже проблемы ушли на задний план. Все ее внимание было сфокусировано на украшении, в глубине которого мерцало мягкое свечение, словно внутри все еще жила крошечная звезда.