По ту сторону золота

Глава 1. Самые обыкновенные боги

Бессмертная незыблемая правда

Хранится в закупоренных бутылках

Безликим временем. И через сотни лет

Всё связано на жизнетворных спицах.

Не всё есть тьмой, что чернотой клубится

Тяжёлым мрачным видимым туманом.

А золотом — не всё, что предстаёт

Слепящим блеском, жгучим очи жаром.

* * *

Когда-то, давным-давно, в непроглядной тьме существовал только безграничный Хаос. Возникла из него Земля — Гея, породившая Урана — Небо. Взял могучий Уран себе в жены Гею, и у них родились дети — грозные титаны, неукротимые, с безудержной мощью силы. Возненавидел тогда Уран своих детей и низвергнул их в кромешный мрак. И лишь один из них — младший сын Кронос — восстал против своего отца. Он отнял власть у Урана, заточил его во тьме и воцарился в мире.

Кроноса преследовал страх, что пойдут его дети против него так же, как он восстал против своего отца, и отдал приказ жене Рее, чтобы та приносила ему каждого новорожденного младенца. Кронос одного за другим безжалостно поглощал их и тем самым заточал внутри себя.

В отчаянии Рея решила спасти своего последнего ребенка и, родив его в пещере на острове Крит и оставив там, дала проглотить ничего не подозревающему Кроносу завернутый в пеленки камень.

Младший сын Реи, Зевс, рос на скрытом от глаз жестокого Кроноса острове под присмотром нимф. Когда прекрасный Зевс повзрослел и возмужал, он отправился к своему отцу и вынудил того вернуть на свет своих братьев и сестер — бессмертных богинь и богов.

Разверзлась неистовая война между Зевсом и Кроносом: она была долгой и беспощадной, и в итоге заточил Зевс своего отца и помогавших ему существ в холодные бездны Тартара. После падения Кроноса разделили между собой мир его дети, и стал править на сияющем престоле великий громовержец Зевс как герой, освободивший все живое от власти Кроноса.

И теперь, высоко над землей, там, где облака сходились слоистыми массивами, а солнце ласкало своими лучами каменные бока вершины горы, возвышался дворец. Свет, отражавшийся от его золотистых величественных колонн, слепил глаза. Шум водопадов едва заглушали голоса обитателей города — богов — на северной части скалистых пиков, и вода, стачивающая камни, беспокойными потоками струилась вниз, превращаясь в реку. Она теряла свое устье где-то во тьме глубокого рва, куда по собственной воле не спускался никто. Там, подернутый серой хмарью, простирался город. Окна его домов зияли зловещей черной бездной, приоткрытые двери качались на ржавых петлях. И, поневоле попав туда и прислушавшись, можно было бы расслышать звуки абсолютного, совершенного кошмара, приносимые колючим ветром из далеких глубин земли. И не прорастало из иссохшей почвы ни одного дерева, ни малейшей травинки. Никогда не играло солнце бликами на черепичных крышах возвышающегося над домами замка. Все там могло предстать перед глазами лишь в своей единственной ипостаси. Молчаливой. Холодной. Мертвой.

И никто не возвращался, войдя за решетчатые, будто выкованные из самой тьмы, врата пустынного города.

И ни единая живая душа не осмеливалась произнести имя того, кто правил этим царством, поскольку вслед за его появлением неизбежно тянулась длинная,

источающая ужас и мрак,

тень Смерти.

* * *

Нектар(1) в бокале переливался и искрился. Его выдержанная терпкость всегда оставляла на языке тягучее сладкое послевкусие. Это было сродни дремоте, окутывающей разум. Чувству страсти. Безграничной власти…

Раздалось три чопорно равномерных стука в дверь. Зевс(2) растянулся в улыбке, лениво бросил: «Войдите!» — и откинулся на спинку кресла. Напиток едва не выплеснулся за стеклянные края бокала.

Того, кто стоял снаружи, не требовалось приглашать дважды. Дверь распахнулась и со щелчком закрылась. Фигура, покачивая бедрами, пересекла комнату и села в кресло напротив, полностью приковав к себе взгляд Зевса. Изящным движением откинула за спину длинные волосы, кольца на пальцах блеснули в золотых отсветах стен кабинета. Как же долго бог ее не видел.

— Приветствую, Деметра(3), — проронил он, и та в ответ подняла на него взгляд в легком прищуре.

— Для меня честь увидеться с тобой, Громовержец, — ее тон был учтив и подобострастен. То, что всегда нравилось в ней Зевсу. Безупречная покорность. — Я к тебе по делу.

Бог неба хмыкнул, проследил за пальцем Деметры, блуждавшим по гладкой поверхности стола.

— По какому же?

В большинстве случаев она приходила к нему по одному-единственному делу, и тогда они не сильно распинались на разговоры.

— Просьба, с которой я тебе посылала…

— Ах да, это, — Зевс решил не выдавать своего недовольства данной темой. Он очень не любил заниматься такими ответственными делами, в особенности обсуждением всех важных аспектов в дни пиршеств или вне комнаты для собрания Совета. Но Деметра ведь попросила. Громовержец не хотел отказывать такой женщине, как она. — Думаю, я нашел подходящее место. Работы там много, так что за это можешь не беспокоиться.

— Когда она отправится туда?

— Сегодня.

— Надеюсь, ей там понравится?

— Печешься о ее комфорте?

Деметра прикрыла рот рукой и тихо рассмеялась, услышав этот вопрос.

— Нет, разумеется. Я просто от нее устала. Не хочу, чтобы она захотела сбежать при первой же возможности.

Она помолчала и задумчиво постучала ногтем по столу. После продолжила:

— Или чтобы ее выгнали из-за того, что она слишком неспособная. В любом случае, мне все равно.

— Этого не случится, — Зевс заискивающе склонился ближе. — Я уверен, что она застрянет там надолго, — конечно, она там застрянет. Бог неба был в этом больше чем уверен. — Там просто необходима ее помощь.

— Хорошо, — Деметра облегченно выдохнула, и ее плечи опустились. Она расслабленно провела рукой по оголенной шее. — Раз ты меня так в этом уверяешь, то я не осмелюсь сомневаться в твоих решениях.

Зевс удовлетворенно улыбнулся, послал богине благосклонный взгляд в ответ на ее учтивость. Он получал истинное удовольствие от того, с каким почтением она к нему относилась. То, чего он безукоризненно умел добиваться и от других.

Деметра медленно поднялась с кресла, расправила несуществующие складки шелковой юбки. О, нет, Зевс не собирался отпускать ее так быстро.

Он оказался возле нее в мгновение ока и преградил путь рукой. Богиня вскинула голову, по всей видимости, совершенно не удивленная. Зевс знал, что она этого ждала.

— А как же твоя беременная жена? — невинно поинтересовалась Деметра.

— Как будто тебя и впрямь это волнует.

Зевс навис над ее невысокой фигуркой. Отбросил тень на бледное женское лицо, словно ястреб, пролетающий над выбранной добычей. Недостижимая цель — убежать от широкого размаха крыльев.

Он ощущал свою власть в эту секунду в полной красе.

— Только аккуратнее с симави, — пальцы Деметры встрепенулись ко лбу. Метка в его середине почти что светилась с кожи белыми чернилами. — Не хочу тратить время на приведение ее в порядок.

Зевс фыркнул. Его не особо волновал в данный момент рисунок на ее лице.

Поворот ключа в замке наглухо запер дверь.

* * *

Зал пестрел золотом и узорчатыми тканями — это напоминало цветные стекла, вращающиеся в трубе калейдоскопа. Те обычно так же беспорядочно сходятся, накладываются друг на друга, образуя невнятные фигуры. Комнату наполнял сладкий аромат лотоса. Музыка порхала в пространстве, изливаясь в воздух своими невидимыми волнами. Хариты(4), вечно юные и полуобнаженные, держались за руки и, звонко смеясь, водили хороводы у фонтана. Встряхивали время от времени головой, капли с их волос разлетались в стороны, и казалось, что зачарованные красотой трех дев боги воспринимали те как осыпающиеся драгоценные камни.

Пламенем вспыхнули рыжие волосы, их обладательница словно материализовалась из воздуха. Выпустила из рук розовую кудрявую собачку, больше напоминавшую миниатюрную окрашенную овечку. Та, несмотря на свои короткие лапки, мигом кинулась в самую гущу толпы и скрылась в лесу сотен пар ног.

— Ну вот, — расстроенно буркнула Афродита(5) и потянулась за бокалом на столике. — Понятия не имею, где теперь ее искать.

«Беги, песик, надеюсь, Арес(6) найдет тебя раньше, чем твоя хозяйка»

Вздохнул. Затянулся зажатой между пальцами сигаретой. Травяной дым слегка прочистил голову, раскалывающуюся от ослепительного света.

Трижды осточертевшие бесконечные маскарады.

— А я смотрю, ты сидишь тут, — Афродита придвинулась ближе, вытянула и скрестила ноги, — один. Забился в самую темную часть зала. Зловещий какой.

Фыркнул. А что ему, карагуну(7) в центре зала отплясывать?

— На самом деле, я хочу уйти. Мне нечего здесь делать.

Афродита замычала, проглатывая жидкость из бокала, которую набрала в рот, и возмущенно округлила глаза.

— А кто меня домой повезет?! — капризно воскликнула богиня красоты. — Все понятно. Ты решил бросить меня, как это там говорится у мойр(8)… на волю рока. — Она сделала еще один глоток и закончила: — Наглец.

Медленный выдох. Дым облаком вытек изо рта и разлился по воздуху, заклубился извилистыми краями.

— Зевс запретил тебе курить во дворце, — пожурила Афродита.

Рассмеялся тихим хриплым смехом.

— Зевс для меня не авторитет.

Поднял взгляд, скользнул им по лицам, мелькающим по пространству зала.

Сначала даже не обратил внимания на копну светлых волос, совершенно не выделявшихся на фоне всеобъемлющий белизны, пока девушка не повернулась лицом. Замер, внимательно всмотрелся в ее черты. Не мог вспомнить, чтобы встречал ее когда-то на Олимпе. Юная незнакомка жалась к столу, сервированному золотыми блюдами с амброзией(9) и кубками, которые до краев были наполнены багряным нектаром. Кудри путались и торчали в стороны бледным ореолом.

— Ты знаешь ее? — вопрос сам по себе соскочил с губ.

— Что? — Афродита нахмурилась, устремляя взгляд в зал. — Понятия не имею, кто это. Впервые ее вижу.

— Вот и я о том же.

Как интересно. Неизвестная мялась на месте, с опаской оглядываясь на танцующих харит. Топталась, двигаясь то вперед, то назад, пропуская мимо проходящих богов, явно не имея представления о том, куда себя деть. В итоге не без труда забралась на высокий стул, приставленный к столу, сложила руки на коленях. Изучала гостей вокруг.

Сделал новую затяжку не сводя с незнакомки глаз.

— У меня есть к тебе дело, — обратился к Афродите. Та в ответ икнула. Строго посмотрел ей в лицо: — Слышишь меня? — последовал кивок рыжей головой. Взирала она в ответ слегка рассеянно. Судя по всему, богиня красоты была уже изрядно пьяна. Ну и Тифон(10) с ним. — Пойди и поговори с ней. Узнай, кто она, откуда, кто ее родители. Очевидно, она тут впервые.

Афродита недовольно скривилась, но заинтересованность в ее глазах все же мелькнула. Поднялась с дивана, покачнулась, оперлась о кожаную спинку.

— Ладно, — согласилась, наконец, богиня, поставила бокал с нектаром на столик и нетвердой походкой направилась в толпу.

— Маленькая, откуда же ты взялась? — послышалось сбоку. Повернул голову на звук: у стены, опустившись на колени, Арес возвышался над розовой собачкой, которая радостно била хвостом по полу. Бог войны почесал пальцами грубую щетину, подхватил собачку одной рукой и скрылся за поворотом.

Вряд ли Афродита снова увидит своего питомца.

Взгляд вновь вернулся к незнакомке за столом. Пока Афродита пробиралась к ней между телами богов, та успела сделать глоток нектара. Поморщилась, отставила кубок, а затем округлила глаза и снова отпила.

Смешная. Нектару нужно время, чтобы раскрыться. Некоторые личности тоже обладают подобным свойством.

Глубокая затяжка.

«Надеюсь, Афродите удастся узнать хоть что-то о ней».

Незнакомка совершенно не была похожа на того, кто находил себе место среди здешней обители лицемеров. Хотя, кто знает, может, эти выводы были ошибочны…

* * *

Персефона сделала еще один глоток нектара, горечь которого через мгновение раскрылась сладостью клубники. Обведя взглядом множество незнакомых для нее лиц, она вновь стала наблюдать за чарующими движениями танцующих девушек у фонтана.

Богиня впервые увидела величественный Олимп своими глазами: всю свою жизнь до вчерашнего вечера она слышала от мамы, что еще слишком юна. Она с детства читала книги про богов, мечтая увидеть что-то большее, чем стены своего дома, про золотой город и его живописные пейзажи. Буквы на страницах всегда были ее укрытием от одиночества.

Но, оказавшись среди такого количества разных божеств, Персефона не могла избавиться от ощущения, что она здесь лишняя и чужая.

На незнакомых ей лицах у многих в районе лба был индивидуальный знак — симави. Мать всегда предостерегала Персефону не появляться при других без него: он показывал, что она принадлежит к богам. Металлический, являющийся частью фероньерки, шлема или даже маски, нарисованный божественной краской или сплетенный из трав и цветов, симави был уникальным рисунком каждого.

Персефона, чувствуя на себе все это время чей-то взгляд, в очередной раз пробежалась глазами по залу и увидела его. Мужчину, по всей видимости, бога, в самом темном углу. Он был в маске, которая в точности повторяла человеческий череп, его глаза были скрыты черными пустотами глазных яблок.

Но она точно знала, что он смотрит на нее.

Примечания:

Эстетика к этой главе уже есть в нашем тгк:

https://t.me/ruandmiona/1264

Сноски:

1) напиток богов

2) бог неба, грома и молний; царь всех богов и людей

3) богиня полей и плодородия

4) три богини веселья и радости жизни

5) богиня любви и красоты

6) бог войны

7) греческий танец

8) три богини судьбы

9) пища богов

10) могущественный и чудовищный великан, заточенный в Тартаре. Здесь замена слову "черт/дьявол"

Глава 2. Хозяин Подземного царства

Добро пожаловать в сгнивающее царство.

Ошпарит холодом глухая пустота -

Попробуй, прикоснись к ее глубинам.

И встретишь смерть, шагнув лишь за врата.

И непригляден омертвевший лик

В свои владения приведшего проклятие.

Как Данте написал: оставь надежду.

Ее здесь нет и просто как понятия.

* * *

— Вечного солнца над Олимпом.

Персефона вздрогнула и подняла взгляд. Над ней возвышалась рыжеволосая богиня, ярко сияющая дружелюбной улыбкой. Незнакомка, чуть потеряв равновесие, уселась на стол и взяла в руки наполненный фужер. Шелковистая ткань скатерти сложилась складками под ее бедрами.

«Это у них здесь приветствие такое? Мама мне о нем не рассказывала».

— Здравствуй… — растерянно изрекла Персефона.

— Я Афродита, — представилась теперь уже знакомая и в резком выпаде протянула вперед руку. Персефона неуверенно пожала ее ладонь. — А как твое имя?

— Персефона.

— Какое красивое имя! — воскликнула рыжеволосая богиня, всплеснув руками. Кровавый напиток оставил на столе россыпь мелких капель. — Как тебе вечер?

— Очень… необычно. Здесь все такие раскрепощенные.

— О, это ты еще с Дионисом не встречалась. Он тот еще развратник! — Афродита хихикнула. — Ты уже бывала здесь?

— Нет, — смущенно ответила Персефона. — А ты тут часто проводишь время?

— Зевс без конца устраивает пиршества, совершенно не может без них жить. Сегодняшний — в честь очередной беременности Геры. К слову, о детях. Кто твои родители? — Улыбнувшись, та мягко добавила: — А то вдруг я их знаю.

Персефона уже открыла рот, чтобы ответить насчет матери, как вдруг сбоку от нее материализовался мужчина.

— Богиня весны Персефона? — обратился он к ней. Его голос был мягок и тек, словно патока, но глубокая синева глаз не выражала ни единой эмоции. Темные пряди кольцами ложились на лоб — тот был чист, на нем не было изображено симави.

— Да, это я, — пролепетала Персефона.

— Будьте добры проследовать за мной, — он указал рукой в направлении высоких двустворчатых дверей. — Вас желает видеть Громовержец Зевс.

— Эй! — послышалось возмущенное от нетрезвой Афродиты. Ее щеки раскраснелись, она уже полулежала на столе, когда Персефона вновь повернулась к ней. — Ганимед, ты что, не видишь, что мы разговариваем?

— У меня поручение, — пожал плечами мужчина, который, как уже поняла богиня весны, явно не являлся богом. Афродита издала разочарованный вздох.

Ганимед провел Персефону по нескольким коридорам: по бокам, испещренные золотыми линиями узоров, высились мраморные колонны. Портреты с одним и тем же лицом в рамках украшали стены: светловолосый мужчина с тяжелой угловатой челюстью смотрел на нее с раписанных полотен. Чем дальше двигалась она по коридору, тем более безэмоциональным становилось лицо человека, изображенного на картинах. Орнаменты на встречающихся тут и там гобеленах изображали какие-то фрагменты истории, о которых Персефона узнавала из своих книг.

Зачарованная рассматриванием очередного сюжета на стене, она впечаталась в спину резко затормозившего Ганимеда. Тот окинул ее недовольным взглядом и постучал в дверь.

Глухой голос из-за деревянной поверхности пригласил их войти, и Персефона попала в большой просторный кабинет — вычурный, как и все здесь.

Мужчина с портретов теперь смотрел на нее воочию, разместившись в широком кресле. Метка, выплавленная из золота, сверкала на его лбу.

— Ганимед, — прошелестел он, — будь добр, оставь нас.

Тот склонил голову и исчез за захлопнувшимися дверьми.

— Рад встрече, Персефона, — лицо Зевса озарила широкая улыбка. Его крупная ладонь указала в сторону кресла напротив. — Присаживайся.

Персефона скованно приземлилась на мягкое сидение, ощущая на себе липкий изучающий взгляд.

«Интересно, что властителю всех богов могло от меня понадобиться?»

— Взаимно, это большая честь для меня — встретиться с вами лично, — сложив руки на коленях, она неловко поерзала на месте.

В глазах Зевса мелькнуло нечто, похожее на поощрение.

— Ты, должно быть, задаешься вопросом, зачем я тебя сюда позвал, — он раскинул руки по подлокотникам. — Что ж, твоя мать рассказывала о тебе много всего хорошего, говорила, что ты очень талантлива, — Персефона удивленно распахнула глаза. Мама никогда ее не хвалила. Это было… странно. — Есть один бог… — Зевс сделал паузу. — Ему очень нужна помощь того, кто сумел бы наполнить жизнью его сад. Цветы, растения и все такое. Сегодня ко мне заходила твоя мать, мы с ней все обсудили и пришли к выводу, что никто не сможет справиться с этой задачей лучше тебя, Персефона. Так что, — он развел руками, — теперь у тебя есть работа.

Сердце упало в пятки, а затем пулей подскочило к горлу. Персефона пришла в шок. Мать не обсуждала с ней никакую работу, а тем более так скоро, твердив все время, что она мало что умеет.

— А что за… — Персефона прочистила горло, чувствуя, как осип ее голос. — А где это будет? И когда к ней нужно приступать?

— Сегодня за тобой заедут, чтобы отвезти на место работы и вместе с тем временного проживания.

— Проживания? — богиня ощутила, что ей перестало хватать воздуха. — Но я даже вещи с собой никакие не брала… Или меня заберут из дома?

— Не волнуйся об этом. Ты отправишься отсюда, но Деметра сама соберет твои вещи и пришлет их тебе потом.

Персефоне все казалось страшным сном, от которого она должна вот-вот проснуться. Весь сегодняшний день еще с утра походил на театр абсурда. Все началось с того, как мама решила устроить сюрприз и позволила пойти на этот вечер с ней, хотя всегда твердила, что должна пройти еще пара-тройка лет, прежде чем Персефона созреет для выхода на Олимп.

«Может, я обидела ее при каком-то из последних скандалов? Теперь мама хочет так чему-то меня научить?»

— Что ж, — Зевс хлопнул в ладоши и, развернувшись к двери, крикнул: — Харона, прошу, вы можете войти!

Мощь его голоса эхом прокатилась по кабинету.

В комнату вошла длинная худая женщина: кустистые брови сходились на переносице разрисованного бледными полосами лица — шрамы были длинными и рваными, рассекая наискось его от лба до подбородка. Черная плотная ткань мантии спускалась до самого пола, и белая кожа, не сокрытая той, выглядела нездоровой. Темная вытянутая фигура казалась чужеродной в золотом великолепии кабинета.

— Харона отвезет тебя на место твоей работы, — вновь обратился Зевс к Персефоне.

— Ну разумеется, я же записывалась стать для юных богов карманным шофером, — саркастически фыркнула Харона, и богиня весны удивленно на нее воззрилась. Та не выказывала никакого уважения по отношению к Громовержцу — это не вписывалось в картину мира Персефоны. Черные глаза неприветливой женщины впились в нее — точнее, один. Второй глаз зиял белком с багровыми капиллярами без радужки и зрачка. — Идем. Или для тебя нужно отдельное приглашение?

Персефона вздрогнула и подскочила с места.

— Я иду, — пискнула она, настороженно приближаясь к Хароне. Потом напоследок повернулась к Зевсу: — Спасибо за такую возможность, — пробормотала она. — У вас тут очень здорово. До свидания.

— Рад был увидеть тебя, — кивнул тот на прощание.

Стараясь поспевать за размашистым стремительным шагом Хароны, но держась от той все же на безопасном расстоянии, Персефона вышла на кирпичную кладку дороги у дворца. Там, у самого начала зеленой лужайки, был припаркован блестящий начищенными до блеска боками автомобиль. Персефона только читала о них. Она завороженно коснулась черной ручки.

— Он не кусается. — Харона рассмеялась, заметив ее нерешительность, и приземлилась на водительское сиденье. — Садись давай, или собираешься до утра продолжать знакомство с ним?

Персефона стушевалась и залезла в салон.

Мотор зарычал, словно разбуженный зверь, и автомобиль тронулся с места. Когда они пересекали арку, являющуюся окончанием территории дворца, два громадных каменных изваяния подняли белоснежные сгустки облаков.

Какое-то время царило молчание. Персефона потерянно смотрела в простор лобового стекла, пытаясь переварить в сознании все, что только что произошло. Она очень хотела бы сейчас поговорить с мамой, чтобы та объяснила ей, почему согласилась отправить ее на работу в какое-то непонятное место и даже не предупредила об этом. Но понимала, что сможет сделать это, только когда встретится с той или напишет магическое письмо. Второе она планировала сделать, как только прибудет на место работы.

Впереди показался обрыв, однако машина не притормозила и не свернула в сторону. Персефона бросила панический взгляд на Харону, но та и бровью не повела. Край оврага стремительно приближался.

— Там обрыв! — выпалила Персефона, испуганно вжавшись в кожаную обивку сиденья. — Мы же разобьемся!

— Советую держаться крепче, — невозмутимо протянула Харона.

Автомобиль, не сбавляя скорости, пронесся вперед — и земля под колесами оборвалась. Персефона вцепилась в ручку машины изнутри так, что свело пальцы. Они полетели вниз в свободном падении, что-то внутри нее подскочило, голова закружилась. Богиня зажмурилась.

Все закончилось так же внезапно. Автомобиль подпрыгнул, ударившись о твердую поверхность. Персефона вскрикнула и открыла глаза — они гнали по шоссе, укрытому темным куполом вместо небосвода. Это был тоннель. Освещали его лишь две горящие глазницы фар.

— Его же не было впереди, — дрожащим голосом выговорила богиня весны.

Харона фыркнула, удерживая руль лишь одной рукой. Седина ее волос серебрилась в голубом свете огней.

— Если ты этого не видишь — не значит, что этого нет.

— Познавательная поездка получается. Мы уехали с Олимпа?

— А ты сама-то как думаешь?

«Похоже, что да».

— Но ведь… — Персефона сглотнула. — После Олимпа нет ничего. Ниже только мир людей, но туда вроде ведет другая дорога…

Харона пробежалась по ней пренебрежительным взглядом.

— Зевс тебе не рассказал?

— Не рассказал что?

Автомобиль свернул вбок так круто, что Персефона чуть не впечаталась виском в стекло. Харона молчала, очевидно, не собираясь отвечать на ее вопрос.

— «Вечного солнца над Олимпом», — язвительно выплюнула та, по всей видимости, передразнивая приветствие жителей горы. — Чтоб им пусто было, этим жополизам.

— Почему вы так про них говорите? — у Персефоны внутри что-то неприятно кольнуло от грубого выражения.

— Тебя где растили? В запертом склепе?

— Нет… — Персефона недоуменно моргнула. — В оранжереях.

— Да ты у нас будешь первым цветочком, — саркастически изрекла Харона.

Персефона не поняла, о чем говорила эта странная женщина. Не могло же у них совсем не быть цветов? Нет, это было бы невозможным. Ее мама еще много веков назад одарила каждого бессмертного прекрасными садами — даже леса на высокой горе Олимп поодаль от города богов цвели и благоухали благодаря той.

Машина выехала из туннеля, но, вопреки ожиданиям Персефоны, пространство не осветилось янтарными полосами солнечных лучей.

Частые капли оросили стекла. Персефона изумленно следила за каждой из них: одна, две, три…

— Ты что же, и дождя никогда не видела? — послышалось от Хароны.

— Нет. Никогда.

Автомобиль проехал по дощатому подвесному мосту, расположившемуся над широкой рекой, уходящей куда-то вдаль ущелья. На вид он был настолько ненадежным, что создавалось впечатление, будто канаты, соединяющие его с одним берегом и другим, вот-вот оборвутся.

Они остановились, как только оказались по ту сторону.

— На выход, — бесцеремонно приказала Харона.

— Куда? Мы приехали? — Персефона попыталась рассмотреть что-то за окном, но стена дождя мешала это сделать. — Куда мне идти?

Харона достала из нагрудного кармана сложенную в несколько раз бумагу и сунула Персефоне в ладонь.

— Выйдешь из машины — увидишь ворота. Когда возле них тебя встретят, отдай эту записку, — уставившись на непонимающую богиню, та добавила: — Пошевеливайся, меня еще души ждут.

«Кто ждет? Бред какой-то».

Выскочив из теплого укрытия, Персефону обступил холод, а крупные капли быстро сделали одежду влажной, от чего та неприятно прилипла к дрожащему телу.

Она не понимала свое отношение к таким явлениям как дождь и холод. Они казались ей слишком чужими и неправильными, как и это место, как и весь сегодняшний день.

Когда глаза привыкли к тьме и застилающей их воде, падающей откуда-то сверху, Персефона разглядела черный металлический забор и ворота, а за ними вдалеке постройки и такой же темный, как и все здесь, замок. Прутья охватывали тонкие сухие ветви чего-то, что явно должно было быть плющом.

«Это похоже на место из книг с легендами Олимпа и летописей, но мама говорила, что все это выдумка и плод людского воображения… Может, она не знала, что где-то рядом с золотым дворцом есть нечто подобное?».

Немного постояв на месте, богиня поняла, что выбора у нее нет — ей предстояло переступить порог этих врат. Взгляд уперся в две таблички на заборе: первая гласила — «Дальше Бога нет», а вторая — «Оставь надежду, всяк сюда входящий» — как иронично выходило.

Сделав несколько неуверенных шагов к воротам, Персефона услышала из темноты рычание, и на нее уставились три пары глаз. Богиня отступила назад. Рык только нарастал, и из мрака показалась собака.

Трехглавая.

— Хороший песик, — пролепетала богиня, остановившись на месте как вкопанная. — Вряд ли меня должен встречать ты, правда?

Пес… Или псы остановились, вытянув головы, они, видимо, учуяли запах богини, и, словно потеряв интерес, отошли на пару шагов назад, ближе к вратам, и лишь пристально за ней наблюдали.

— Отлично, ужин отменяется, — нервно хихикнула Персефона. — Наверное, здесь где-то должен быть звонок… — Внимательно все осмотрев, она его не нашла. — Или нет?

Персефона потопталась у ворот. По внутренним часам прошло уже около получаса в ожидании того, кто должен ее встретить. Может, о ее приезде просто забыли сообщить? Ей казалось, что она никогда не сможет больше согреться.

Раздавшийся из-за спины щелчок мокрых пальцев заставил богиню вздрогнуть от неожиданности и обернуться. Это был он. Тот самый, загадочный мужчина со званого вечера, который долго на нее смотрел. По коже спины пробежала очередная волна холодка. Он ее преследует? Или он еще тогда знал, что должен будет ее здесь встретить, и поэтому так внимательно изучал?

Он подносил к губам дымящуюся сигарету, которая не гасла под дождем, и взирал на нее все теми же бездонными тоннелями глаз маски, в темноте которых не было видно его собственных. Отлитые из металла зубы маски-черепа размыкались каждый раз, когда их касалась сигарета.

— Наверное, это вам, — Персефона неуверенно протянула промокшую записку.

Он молча взял лист и развернул его одной рукой.

— Занятно, — протянул он, дочитав и спрятав записку под полы плаща. — Значит, на эту работу мне прислали тебя?

— Наверное, — робко отозвалась Персефона. Странный бог пугал ее. — Если честно, мне ничего не объяснили. Я даже не совсем понимаю, где я.

Он хмыкнул откуда-то из-под маски.

— Более осведомленных кандидатов, я так понимаю, у Зевса не нашлось, — у него был раскатистый, будто бы даже неестественный голос. — Ты в Подземном мире. Царстве Мертвых, если угодно.

Персефона истерически рассмеялась.

— Хорошая шутка, — она подняла на него взгляд. Незнакомец не смеялся. — Это не шутка, да?

— Под землей, на которой ты сейчас стоишь, простилается Тартар, — безэмоционально осведомил тот.

«Может быть, я просто перепила, и сейчас в бреду лежу в своей теплой кровати, а наутро меня ждет выговор от мамы? Ведь подобное просто не может быть правдой».

— Похоже, ты очень юная, раз не знаешь, что это правда. Это, — его ладонь взметнулась в направлении ворот, — врата в Подземный город. И теперь ты будешь жить здесь. Какое-то время. Где твои вещи?

— У меня их нет.

— Вообще?

— Нет, вообще они есть. Просто с собой их нет.

Бог цокнул языком.

— Ты собираешься обосноваться здесь без вещей?

— Я просто не планировала так скоро… переезжать. У нас возникло недопонимание… в датах. Мне должна выслать вещи мама. Скоро. Надеюсь. Правда теплых у меня нет совсем, — она поежилась, обхватив себя руками. Незнакомец взмахнул рукой, и ворота со скрипом отворились. — Вам бы их смазать, — пробормотала Персефона.

— Благодарю за совет, — бог сказал это таким тоном, что у нее возникло чувство, будто он совсем не благодарен. — Следуй за мной.

Кованые высокие ворота за ними захлопнулись. Замок находился прямо у ворот. Персефона пересекла сад, потонувший во мгле — если это, конечно, можно было назвать садом: иссохшие деревья печально склонили голые ветви, от травы осталась лишь мертвая выжженная земля.

Персефона почувствовала странную смесь в шлейфе аромата, оставляемым незнакомцем в маске: соленый, терпкий, забирающийся в голову, словно бы даже слегка пьянящий. Она никогда не ощущала ничего подобного и не могла сравнить его ни с одним растением, множество которых ей пришлось вырастить. Все в этом городе пахло странно. Влажностью земли — наверное, от нескончаемого дождя. Откуда он только тут взялся? И много ли еще капель осталось там, наверху, в свинцовых сгустках туч?

«Откуда здесь вообще тучи, если это Царство находится под землей?».

— Тут своя экосистема. Тебя это удивляет? — внезапно проронил бог, идущий впереди. Персефона удивленно вскинула голову. Как у него хорошо получалось подбирать время, чтобы все ей объяснять. Он словно читал ее мысли. — Каждый из кусков мира, разделенного тремя Высшими богами, подстраивается под своего владельца. Именно по этой причине Олимп такой пафосный. А мир в пучинах воды ужасно развратный.

Зевс, Посейдон и Тот, чье имя не было названо ни в одной из книг по истории Олимпа в библиотеке мамы. Повелитель Смерти.

— А тут владелец, похоже, очень хмурый. И, видимо, грустный, раз у него даже небо плачет, — рассматривая руку, усеянную каплями, заключила Персефона.

Незнакомец фыркнул.

— Дождь — очень приятное явление, он позволяет яснее мыслить. Его шум воздействует медитативно. Так что это не от грусти, — ответил он. Стены замка вблизи выглядели интересно — каждый кирпич был неровным, с выемками, словно узоры на витражных окнах. Очередной пас рукой — и дверь, похоже, ведущая с улицы внутрь, распахнулась, впуская окоченевшую Персефону в свое теплое нутро.

— А вы знаете того, кто здесь главный? Третий Высший бог, — осторожно поинтересовалась она, следуя за богом по коридорам. Методично раздавался одинокий стук ее каблуков о каменный пол — шагов мужчины в маске совсем не было слышно.

— Знаю, причем весьма близко, — незнакомец повернул голову в ее сторону, не сбавляя шаг. — Это я.

Персефона застыла на месте. Бог остановился тоже. Она во все глаза смотрела на него, пытаясь унять дрожь, охватившую ее ноги. Ее пробрал ужас, скрутился в животе.

И лишь узри свет багряных глаз того, кто правит Царством Тьмы — познаешь смерть похуже любой кары.

«Мне конец. Он убьет меня? Я ведь даже не знаю, куда он меня ведет! А мама точно в курсе, что я тут? Я же не сделала ничего плохого Зевсу!».

— Я не собираюсь тебя убивать, — устало изрек бог в маске. Персефона недоверчиво покосилась в его сторону и, когда он шагнул к ней, сделала маленький шажок назад. — Ты теперь на меня работаешь, и твои силы, раз ты богиня весны, слишком востребованы здесь. Мне нет нужды причинять тебе вред. Твоя мать Деметра?

— Да, — Персефона сама едва расслышала свой голос.

— Тогда, раз ты здесь, я почти наверняка уверен, что она не в курсе, где ты находишься.

Персефона настороженно нахмурилась.

«Он что, читает мои мысли?!», — панически подумала она.

— А я все думал, когда ты догадаешься, — в его голосе послышалась ухмылка.

Мысли Персефоны после этой фразы разбежались в голове, перебивая друг друга.

— А вы можете, пожалуйста, так не делать?

— Ты слишком громко думаешь. Настолько, что практически сама швыряешь в меня свои мысли. Но, так уж и быть, на какое-то время я прекращу. Пойдем, ты же не хочешь ночевать в коридоре, — он развернулся, и полы длинного плаща хлестнули его по ногам. Персефона поспешила его нагнать.

— А почему вы думаете, что мама не… в курсе? — пытаясь на ходу привести дыхание в норму, спросила Персефона. — Хотя… Она всегда говорила, что Подземный город — лишь легенда. Наверное, она сама про него не знает.

— Деметре прекрасно про него известно, — отрезал бог. — Просто она не любит это место.

— Почему? — Персефона недоверчиво нахмурилась. Она ему не верила. Этого не могло быть. — Она не стала бы меня обманывать. Должно быть, вы что-то путаете.

— Для тебя же будет лучше, если ты не станешь со мной спорить, — кажется, хозяин замка начал сердиться. — Я знаю твою мать гораздо дольше, чем ты. Но я не собираюсь вдаваться в детали ваших с ней взаимоотношений. — Он затормозил у одной из дверей, расположенных вдоль стены, и извлек из кармана ключ. Тот был странным — на нем не было зубцов, просто гладкий длинный ствол с узорчатым кольцом, за которое нужно держаться, когда поворачиваешь ключ в замке. — Пожалуй, тебе стоит поговорить с ней самой.

— Простите. Не хотела вас злить.

— Входи, — он в пригласительном жесте распахнул перед ней дверь. — Это твоя комната.

Персефона очутилась в просторной, но не менее темной спальне. Сбоку раздался очередной щелчок пальцев. В комнате включилась настольная лампа, стоявшая на тумбе рядом с постелью: она осветила пустые полки стеллажей и широкую кровать.

— За еще одной дверью здесь находится ванная. Я зайду за тобой завтра в семь утра, чтобы все показать, и ты могла сразу приступить к работе.

Дверь за богом захлопнулась. Персефона осталась стоять посреди своей новой спальни. Одна. Наедине со своими мыслями и чувствами.

Она подошла к арочному окну и толкнула вперед створку — та легко поддалась. Сквозь пелену проливного дождя не было видно совершенно ничего. Рука богини, словно отдельно живущее существо, медленно вытянулась вперед, ловя ладонью холодные капли.

Примечания:

Эстетика к этой части уже есть в нашем телеграм канале:

https://t.me/ruandmiona/1442?single