ПО ТУ СТОРОНУ ЗЕРКАЛ

ПРИБЫТИЕ

Безлюдный холл небоскрёба был погружен в полумрак. Эмиль босиком стоял на холодном мраморном полу у дверей лифтов. Его тело покрывал лишь больничный халат. Он знал, что у него всего одна попытка выбрать лифт. Тогда он сможет выжить…

Леденящий холод мешал думать. Сердце яростно колотилось в горле. Вверху на табло, забрызганном кровью, мерцали цифры 8– 7– 5… Все кабины приближались к первому этажу. До решающего выбора оставались секунды.

Эмиль осмотрелся по сторонам в поисках совета или знака. Вокруг царила пугающая равнодушная тишина. Голова становилась все тяжелее, дрожали колени.

Оставалось довериться проведению, войти в первую открывшуюся дверь. В это мгновение раздалось звонкое оповещение о прибытии лифта, и створки двух из них тихо распахнулись. Внутри кабин не горел свет. Из первой повалил густой поток белого дыма, из второй тонкими ручьями на мраморный пол потекла вода, послышался тревожный женский шепот:

– Огонь избавит мир от нечестивых душ…

– Мне нужен один лифт из двух. Просто один из двух… – повторял он как молитву и сделал шаг в темноту…

Сильный удар от падения вернул Эмиля в действительность. Очнувшись от кошмарного сна, он оказался на заднем сиденье такси. Машина плавно двигалась по холмистой асфальтной дороге. Стрелки часов на руке показывали половину пятого вечера. Указатель на дороге сообщил, что до Нортгемптона еще 20 миль. До приезда в особняк, где он получил работу на лето, оставалось совсем немного.

В подавленном настроении он следил за мелькающими картинами за окном. Редкие деревья, пожелтевший от солнца кустарник навевали тоску. Это состояние было острее того, в котором он находился последнее время. Ему хотелось быть дальше от людей; от их недовольства и стремления к превосходству.

– Только бы доехать… – прочитал мысль водителя такси Эмиль.

В доме, куда Эмиль был приглашен на работу, единственной ученицей будет десятилетняя девочка. Он рассчитывал, что обучение не отнимет много времени. Главным преимуществом станет творческая свобода. Большую часть дня можно будет посвятить любимому делу – композиции.

Эмиль с раннего возраста был огромным поклонником кинематографа. Будучи музыкантом, ему хотелось оставить свой вклад в мире грез. Как в легендарной гангстерской драме «Крестный отец» прославилась музыка итальянского композитора Нино Рота; или в триллере «Леон» композиция Стинга «Shape of my heart». Можно было ли представить себе другой саундтрек к этим фильмам? Определенно весомая доля славы обязана идеально подходящему музыкальному сопровождению.

– Может, на сегодня все? Поставлю машину в гараж и домой… – подумал водитель такси и посмотрел на часы.

Эмиль закрыл глаза. Как он устал от этого. От чужих мыслей. Почти всегда они приносили огорчение. Сколько он себя помнил, у него была эта способность. Читая мысли окружающих, у него возникало ощущение, будто он копается в чужих мусорных пакетах.

Единственный плюс был в отношениях с женщинами. Он знал их реальные желания и без труда управлял их поведением. Влюбиться самому не удавалось, было слишком скучно. Смертельно скучно.

Таксист замедлил ход. Машина съехала на обочину и остановилась.

– Что-то случилось? – спросил Эмиль без особого интереса.

– Волноваться незачем, сэр. На всякий случай проверю правое колесо. Кажется, спустило немного, – ответил седовласый старичок водитель.

Он суетливо вышел из машины, подошел к заднему колесу и на некоторое время склонился над ним. Затем он выпрямился, почесал лоб и вернулся в салон, чтобы открыть багажник и достать насос для шин.

Минут через десять на подкаченных колесах они стремительно неслись по шоссе. Эмиль избегал смотреть на водителя, чтобы ненароком не прочесть его мысли. Это привело бы к лишним тревогам, а делу бы не помогло.

Эмиль приоткрыл окно, влажный ветер после летнего дождя мягко обдувал лицо. На очередном повороте колесо машины угодило в наполненную водой выбоину шоссе, и капли грязи и воды брызнули в глаза и волосы Эмиля.

– Черт! – выругался он и потянулся в рюкзак за салфетками.

– Осторожнее, сэр. Таких луж еще немало впереди. Вам бы закрыть окно.

Эмиль оставил окно отрытым, лишь пересел немного в сторону.

Дорога стала ровной и немного шире. Впереди за невысокой, но крепкой оградой возвышался трехэтажный особняк из кирпича песочного цвета, огромными окнами на фасаде и террасой наверху. По правую сторону находился теннисный корт, напротив виднелся ухоженный сад.

У металлических ворот машина остановилась. Эмиль протянул водителю оплату с чаевыми, поблагодарил и вышел из машины.

Ворота были приоткрыты, Эмиль с рюкзаком на плече и с чемоданом на колесиках в руке неспешно зашагал к входу в особняк. Оказавшись у массивной двери орехового цвета, он нажал кнопку звонка.

Пришлось некоторое время подождать, прежде чем дверь отворил высокий темноволосый мужчина чуть за 30. На нем был строгий костюм-двойка серого цвета с зазубренными лацканами. С полным интереса взглядом он заговорил:

– Вы, вероятно, Эмиль Хейз? Я думал, вы гораздо старше.

– Да. Мы с вами говорили по телефону?

– Да, верно. Я Роберт Пайк. Как доехали, не слишком утомила дорога?

– Отлично, спасибо.

Пока они обменивались приветствиями, Эмиль вошел в холл и вкатил свой чемодан.

– Это Ивона, – представил Роберт появившуюся девушку лет 26 в форме домработницы.

– Добро пожаловать, – с искусственной улыбкой на лице сказала она. – Я провожу вас в вашу комнату. Нужно будет подняться на второй этаж.

Роберт, направляясь к дверям кабинета, сказал:

– Ужин в 7. Пока отдыхайте, располагайтесь. Ивона предоставит вам все необходимое.

Эмиль не успел ничего «прочесть» в мыслях Роберта, но почувствовал волну растерянности и тревоги. Он послушно следовал за Ивоной по ступеням лестницы, разглядывая огромный портрет рыжеволосой женщины на стене холла.

Предназначенная ему комната находилась на солнечной стороне второго этажа. Справа от кровати с мягким изголовьем стоял диван и журнальный столик. У окна располагался стеллаж с книгами. Эмиль принялся выкладывать вещи из чемодана в шкаф с фасадом из белого глянца. Ивона положила на кровать пару чистых полотенец.

– К сожалению, кондиционер не работает, – сказала она.

– Ничего страшного, – ответил Эмиль.

Ивона раздвинула портьеры из жаккарда у окна пошире, а затем вышла из комнаты. Эмиль «прочитал» в мыслях девушки нежелание переносить его вещи в комнату на третьем этаже с исправным кондиционером.

До ужина оставалось еще два часа, поэтому Эмиль отправился в душ смывать с себя усталость и дорожную пыль. Ванная комната казалась не слишком просторной для солидного особняка.

После душа Эмиль переоделся в джинсы и серую футболку, высушил феном свои темные вьющиеся волосы. Он взял книгу Оскара Уайльда со стеллажа и расположился с ней на диване. Прошлая бессонная ночь, баюкающая тишина очень скоро его усыпили. Эмиль очнулся от осторожного стука в дверь и голоса Ивоны:

– Мистер Хейз! У вас все в порядке? Вас все ждут в обеденном зале.

Эмиль подскочил, часы показывали 19.05

– Да, все в порядке. Через минуту спущусь.

– Обеденный зал на первом этаже от входа направо, – ответила Ивона и ушла.

Эмиль спустился по лестнице вниз и вошел в ярко освещенный обеденный зал, где все домочадцы сидели за столом. Торжественная атмосфера его немного смутила.

– Эмиль. А вот и вы! – поприветствовал Роберт, сидящий во главе стола. – Присаживайтесь рядом со мной, – и он рукой указал на свободный стул рядом с собой.

Эмиль повиновался. Роберт представил его своей дочери Банти. Она сидела с другой стороны от отца. Каштановые вьющиеся локоны восьмилетней девочки украшали заколки с цветами.

Она искоса поглядывала на гостя и со стеснением опускала глаза на тарелку с салатом. Эмиль широко улыбнулся своей будущей ученице. Вилка выпала из рук девочки, ломтик огурца соскользнул на пол.

– Ивона, займись этим, – произнес женский голос с другого конца стола.

Эмиль повернул голову и увидел молодую женщину с холодным взглядом. Печать высокомерия застыла на ее красивом лице. Казалось, ее изящно очерченные скулы и пухлые губы имели твердую убежденность, что все живое во вселенной должно им подчиняться.

– Это Меган, – представил хозяйку дома Роберт.

– Рад знакомству, – учтиво произнес Эмиль. – Ваша супруга? – уточнил он.

– Нет, нет. Моя мачеха.

– На уроки вы тоже опаздываете, мистер Хейз? – холодно спросила Меган.

– Нет, как правило, нет, – ответил Эмиль.

– Не слишком он молод для преподавателя? – обратилась к Роберту Меган. – Я думала, что опыт важный критерий для выбора наставника.

Эмиль едва не подавился салатом и сжал вилку в руке.

– Старый друг моего отца руководит школой искусств. Он высоко отзывается о мистере Хейзе, – спокойно ответил Роберт. – Нет причин волноваться.

– И все же я настаиваю на присутствии Ивоны на занятиях, – продолжила Меган.

– Да, конечно. Почему бы и нет, – согласился после мимолетной паузы Эмиль. Его аппетит был испорчен. – Миссис Пайк, дайте мне время, и вы сможете убедиться в моей компетенции, – сказал он хриплым голосом.

– Время очень дорогой ресурс, – усмехаясь, ответила Меган.

– У вас будет столько, времени, сколько потребуется, – мягко произнес Роберт.

С губ Эмиля сорвался тихий вздох. Он чувствовал, как внутри закипает кровь от надменности хозяйки дома.

Меган лениво смешивала вилкой салат. Ее взгляд большую часть времени был направлен в окно, которое обрамляли тяжелые грифельно-серые портьеры.

В обеденный зал вошла Ивона с подносом, на котором дымилось блюдо с запечённой форелью и тушеными овощами.

Некоторое время ужин проходил в тишине. Банти размазывала маленький стейк форели по тарелке. Роберт что-то читал в планшете. Меган писала сообщения в телефоне. Эмиль недоумевал, зачем надо было собираться за общим столом, если каждый погружается в личный гаджет?

Роберт оторвал взгляд от планшета и обратился с вопросом к гостю:

– Как вам ужин?

– Все очень вкусно, – искренне ответил Эмиль.

– Лука, наш повар – настоящий художник итальянского происхождения. Однако остерегайтесь сделать ему замечание, – сказал Роберт.

– Может отомстить и что-то подсыпать? – удивился Эмиль.

– Не совсем так. Лука очень раним. Критика может надолго испортить его настроение, а это чревато пережаренным стейком или недосоленным супом. В таком духе.

Меган не смогла сдержать нервный смешок, но от комментариев воздержалась.

Эмиль бросил взгляд в ее сторону и прочитал странную мысль:

– Лучше бы он подсыпал мне яд…

– Очень давно Луку нанял мой отец, – продолжал рассказ Роберт. – Перед тем как остановиться на его кандидатуре, у нас сменилось пять поваров.

– Весьма серьезный подход к делу, – ответил Эмиль.

– Не всем плевать на то, что у них в тарелке, – вставила Меган.

Эмиля замечание слегка задело. Мысленно он выискивал подходящий ответ, но тут в зал вошел полный мужчина в белой рубашке и фартуке. В руках он держал поднос с десертом в креманках.

– Как ужин сегодня? – спросил Лука.

– Великолепно, как всегда, – почти машинально ответил Роберт.

Лука остановил взгляд на Эмиле с выжиданием.

– Я в восторге, – быстро произнес Эмиль.

– Я польщен, – с притворной скромностью сказал Лука. – Десерт вас удивит.

– Это мороженое? – спросила Банти.

– Десерт из фуа-гра с ананасовым соусом, – ответил повар.

– Это десерт? Из печени утки? – удивился Эмиль.

Лука со снисхождением во взгляде склонил голову набок. Эмиль, нахмурившись, прочитал мысль в его голове: и зачем только Роберт нанял этого бестолкового красавца…

– Это изысканное блюдо французской кухни, – начал речь повар, расставляя на столе креманки с десертом. – Соус к нему из ананаса и имбиря. Весь смысл во вкусовых контрастах.

– Ты выдаешь свои профессиональные секреты, – попытался остановить его Роберт.

Лука, не обращая внимания, продолжал:

– Изжаренный ломтик фуа-гра панируется в миндальных лепестках, и подается с ананасово-имбирным соусом. Сверху шарик мороженого с веточкой мяты. Приятного аппетита! – закончил речь Лука и поспешил вернуться на кухню.

Меган чихнула один раз, затем другой. Поднялась с места, тихо извинилась и быстрым шагом направилась к лестнице. Эмиль наблюдал, как она поднимается вверх по ступеням в длинном приталенном платье оливкового цвета.

– Аллергия, – пожав плечами, произнесла Банти.

– На что аллергия? – спросил Эмиль.

– Неизвестно, – ответил Роберт. – Это началось после смерти Уильяма, моего отца.

– Ее мужа? – уточнил Эмиль.

– Да… Великий был человек, – сказал с грустью Роберт. – В 90-м году он получил Нобелевскую премию за развитие теории и методологии органического синтеза. Сколько его помню, постоянно проводил какие-то эксперименты, даже на самом себе.

– Дедушка стал зеленым! – добавила Банти.

– Он тестировал какой-то препарат и его волосы стали зеленого цвета, – с улыбкой рассказал Роберт.

– Дедушка поджег лес, – шепотом продолжила Банти.

– Да, но пожар быстро потушили. Ущерб был незначителен, – пояснил Роберт.

– И что же случилось с мистером Уильямом Пайком? – спросил Эмиль.

– Это случилось пять лет назад. Спустя год, как пропала моя жена…

Роберт сделал паузу и задумался. Эмиль отложил приборы на тарелку и внимательно смотрел на сына выдающегося ученого. Его любопытство часто побеждало чувство такта. Роберт продолжил:

– Мы думаем, что произошел неудачный опыт, какая-то реакция препарата, которую отец не предусмотрел. Бедная Ивона нашла его в лаборатории, в облаке дыма. Врачей звать было уже поздно…

– Сочувствую, – ответил Эмиль.

– Мне очень его не хватает, хотя мы мало общались. Отец целиком был погружен в исследования… Эмиль, когда планируете провести первый урок моей дочери?

– Первое занятие проведем завтра. Сегодня я хотел бы взглянуть на инструмент.

Эмиль попробовал необычный десерт, слегка поморщился и положил ложечку на край блюда. Роберт заметил этот жест и чуть заметно улыбнулся. Вслух он произнес:

– Тогда мы идем в комнату для занятий.

Он отодвинул креманку с остатками десерта, встал со стула и протянул руку дочери. Втроем с Эмилем они выходили из обеденного зала, пока Ивона занималась уборкой посуды.

Комната для занятий находилась на другом конце второго этажа, где гостил Эмиль. Светлая и просторная, с вишневый кожаным диваном у стены. В центре зала сверкал величественный рояль Bergman черного цвета. На стенах было несколько знаменитых портретов: Рей Чарльз в черных очках за роялем, виртуоз Никколо Паганини со скрипкой.

– Это прекрасный инструмент, – сказал Эмиль, прикасаясь к клавишам рояля.

– Сыграете нам? – спросил Роберт, листая страницы в планшете. Банти уселась на диван, и отец присоединился к ней.

– Было бы странно, если бы я отказался, – ответил Эмиль и сел за инструмент. На несколько секунд он задумался над выбором пьесы. Сначала немного нахмурился, затем улыбнулся. Потом он кивнул сам себе и опустил пальцы на клавиши.

Спустя несколько мгновений Роберт забыл про планшет, обнял Банти и полностью погрузился в происходящее. Из-под пальцев Эмиля полились звуки пьесы Чайковского. Чарующая, упоительная по своей красоте мелодия постепенно заполнила все пространство. Глубина и красота звука заворожили присутствующих и время замедлилось…

Эмиль закончил исполнение и, положив руки на колени, повернулся к слушателям. Банти сияла улыбкой и хлопала в ладоши. Роберт произнес:

– Я не ошибся в выборе.

Банти подошла к инструменту и стала нажимать на клавиши, наигрывая незамысловатую мелодию. Эмиль уступил ей стул и присоединился на диване к Роберту.

– Айрис, видела бы ты сейчас нашу дочь… – прочитал Эмиль мысли Роберта. – Где ты? Неужели я никогда этого не узнаю…

ПЕРВЫЙ УРОК

Первая ночь Эмиля в новом доме прошла в безуспешных попытках заснуть. После нескольких часов мучительной бессонницы он поднялся с кровати и долгое время смотрел в окно. Деревья в саду, освещенные холодным светом луны и редких звезд, усиливали мрачное настроение Эмиля.

Обитатели особняка казались доброжелательными людьми, которые пережили череду трагедий. Проведя несколько часов в их обществе, его охватило ощущение пустоты. Казалось, эти люди оторваны от обычного мира.

Будильник в телефоне прозвенел в 9 часов утра. После освежающего душа, легкого завтрака, который Ивона принесла ему в комнату на подносе, Эмиль надел белую рубашку и темные брюки. Пора было идти на первый урок в комнату для занятий.

– Доброе утро! – весело произнес Эмиль, входя в комнату.

– Доброе утро, – почти одновременно ответили Банти и Ивона.

Девочка склонилась над инструментом и наигрывала какую-то мелодию. Комнату освещал яркий свет солнца. Ивона с волосами, заплетенными в косу, стояла у окна. Взглянув на бледное лицо девушки, Эмиль прочитал:

– Если бы он знал, куда попал …

Эмиль занервничал. Его охватило дурное предчувствие.

Не в первый раз он пожалел о своём даре читать мысли окружающих. Каждая клеточка его мозга чувствовала боль других, справиться с ней стоило больших сил. Кроме того, эмоции людей заполняли сознание и мешали жить своей жизнью. Иногда в минуты слабости он задавался вопросом, а может ли он быть счастлив среди людей? Жизнь в одиночестве где-то в лесу иногда казалась заманчивым решением.

Следующий час Эмиль сидел с Банти и терпеливо помогал ей разбирать новую пьесу. На Ивону, скучающую на диване, он старался не обращать внимания. Ученица оказалась неусидчивым ребенком. Ей было трудно многократно повторять музыкальные упражнения. Эмилю приходилось всячески удерживать внимание ученицы, постоянно увлекая ее новыми заданиями.

Часы в форме земного шара, стоявшие на столе, показывали 11 утра. Банти за последние пару минут умудрилась зевнуть несколько раз. Эмиль похвалил девочку за прекрасную работу и опустил крышку рояля. Занятие подошло к концу. Ивона повела ожившую Банти на прогулку.

Нам обоим потребуется время, – размышлял преподаватель, пока шел по коридору к себе в комнату.

Процесс обучения оказался утомительнее, чем планировал Эмиль. Впереди был весь день для занятия композицией, но вдохновение играло в прятки.

– Впереди месяцы ужасной скуки, – со вздохом подумал он.

Ближе к обеду, когда раздался стук в дверь, Эмиль читал «Портрет Дориана Грея», развалившись на диване. С подносом в руках в комнату вошла Ивона. Ее взгляд казался рассеянным. Эмиль отложил книгу и убрал ноги со стола.

– Ваш обед, мистер Хейз, – сказала она.

– Спасибо.

Ивона не спеша начала выставлять тарелки с подноса.

– Вам удобно здесь?

– Немного жарко без кондиционера. Может, есть вентилятор?

– Кажется, есть. Я поищу, – ответила Ивона. У нее пронеслись сомнения в том, что в доме остался хоть один вентилятор. Большую часть отвезли в отель для персонала.

Эмиль моментально уловил эти мысли и вслух сказал:

– Хотя я буду рад переехать в восточное крыло дома, где окна с теневой стороны.

– Я не уверена, что там есть подходящая комната для гостей. Я принесу вентилятор из своей комнаты.

– Хорошо, спасибо, – ответил Эмиль, сдерживая усмешку. Одним из его любимых приемов убеждения был – попросить о большой услуге. Собеседник идет на отказ, но после этого с готовностью соглашается на небольшую просьбу.

– И чем сегодня радует Лука? – поинтересовался Эмиль, разглядывая обед.

– Грибной суп, рагу с креветками и овощами, на десерт чизкейк.

– Выглядит очень аппетитно, – искренне произнес Эмиль. – Малышка Банти обедает с папой? – спросил он, взял ложку и принялся за суп.

– Нет. Днем Роберт занимается делами отеля. Банти обедает на кухне с нами или с Меган.

Ивона достала из кармана униформы салфетку и стала протирать пыль с книжного стеллажа.

– Значит, Роберт не ученый, как его отец?

– Он бизнесмен. Они с партнером управляют шикарным отелем «Фьюжн». Мистер Лонг сегодня приедет на ужин, и вы с ним сможете познакомиться.

Эмиль заметил, как она занервничала при упоминании имени партнера.

– Ваша девушка, наверное, очень по вам скучает? – спросила она, после некоторой паузы.

– У меня нет девушки. Продолжительные романы не для меня, – ответил он. С супом было покончено, настала очередь рагу.

– Почему?

– Наверное, мне становится скучно. Пропадает интерес.

– Однажды это изменится, – сказала она с улыбкой.

– Хотел бы я смотреть на мир с таким же оптимизмом, – ответил он мрачно. – А что случилось с мамой Банти?

Ивона немного побледнела. Опустив глаза, она тихо сказала:

– Шесть лет назад Роберт и Айрис сильно поругались. Она, не сказав, ни слова, уехала среди ночи. С тех пор от нее не было вестей. Даже полиция не смогла ничего прояснить.

Речь Ивоны звучала как отрепетированный монолог. Эмиль заподозрил, что здесь есть какая-то тайна. Если он будет слишком настойчив с вопросами, то она почувствует угрозу, насторожится и замкнется.

– А из-за чего была ссора?

– Айрис всегда была недовольна. В доме слишком жарко или чересчур холодно. Сегодня ей мало внимания, а завтра своей заботой муж ее подавляет.

– Много таких пар, – тихо сказал Эмиль. Он успел доесть обед и со слабым звоном поставил стакан. Плечи Ивоны заметно вздрогнули, но она продолжила говорить:

– Да, много таких пар. Самое грустное…

– Что?

– Хуже всего, что Роберт до сих пор не оставляет надежду ее найти. Мне кажется, он одержим этой идеей.

– Думаешь, есть шансы?

– Откуда мне знать… – тихо ответила Ивона. На ее лице смешались боль и тревога. – Каждый год Роберт нанимает нового частного детектива, но все безуспешно.

Она закончила протирать пыль на стеллаже и присела на край дивана.

– Печально. Жаль, что лучшие годы жизни Роберт убивает на безнадежные поиски, – сказал Эмиль.

Ивона ничего не ответила. Эмиль осторожно спросил:

– А почему Меган не вышла снова замуж? Прошло 5 лет после смерти Уильяма. Странно, что она в нем нашла? Разница в возрасте просто космическая.

– Да, разница тридцать лет. Меган была моделью, когда мистер Пайк встретился с ней на каком-то благотворительном вечере, посвящённом научным исследованиям.

– И как же он ее очаровал? – спросил Эмиль, подаваясь всем телом вперед.

– Уильям был гениален. Для таких людей нет ничего невозможного. Почти нет...– уклончиво ответила Ивона. – Лаборатория сгорела, но осталась небольшая кладовая в подвале, где он хранил лекарства, препараты и журналы. Иногда я спускаюсь туда для уборки.

– Что-то тут не так, – подумал Эмиль. – Что могло заставить молодую модель связать жизнь со стариком ученым?

– У Меган очень печальный взгляд, – вслух сказал он.

– Кажется, она не может забыть мистера Пайка, – пояснила Ивона.

– Долго они были в браке?

– Около трех лет.

– Меган встречалась с кем-то после смерти мужа?

– Насколько я знаю, нет.

– Да уж… Меган и Роберт устроили себе добровольное заточение, – подвел итог Эмиль.

– Они заняты. Роберт вместе с Хавьером все силы отдают бизнесу. У Меган проблемы со здоровьем, постоянные депрессии и аллергия. Она часто ездит по врачам. Магазины, фитнес-клуб, салоны красоты. Она училась на биолога, пока работала моделью. Часами пропадает в нашей оранжерее. Там сотни видов растений, даже были какие-то награды, – с гордостью добавила Ивона.

– Биолог и химик. Вот она, общая черта, – улыбнулся Эмиль.

– Да, общая черта,– кивнула она. – Не думаю, что Меган сможет быть с кем-то другим после мистера Уильяма.

– Она же молода, одиночество противоестественно.

– Наверное.

– Как ты думаешь, Ивона, а где на самом деле Айрис? – предпринял попытку Эмиль.

Девушка напряглась всем телом, резко поднялась с дивана и суетливыми движениями переставила пустые тарелки на поднос.

– Откуда мне знать, если наша полиция в тупике? – пробормотала она.

– Разве женская интуиция не наводит на какие-то предположения?

– Думаю, случилось что-то плохое. Очень плохое. Роберту давно нужно бросить поиски и жить дальше.

– Некоторые плохо адаптируются к переменам.

– Ужин в 19 часов. Лучше не опаздывать. Приедет мистер Лонг.

– Моя благодарность Луке за чудный обед, – мягко произнес Эмиль.

– Я передам ему ваши слова, – сказала Ивона и вышла прочь из комнаты с подносом в руках. За ней громко хлопнула дверь.

– «Случилось что–то плохое» – повторил Эмиль слова Ивоны. – Уверен, она знает, что произошло на самом деле.

МЕГАН

Серебристая Volvo на большой скорости неслась по шоссе. Меган, сидя за рулем, размышляла о рекомендациях очередного врача. На сиденье соседнего кресла лежал доверху набитый антидепрессантами, витаминами и другими лекарствами бумажный пакет. После гибели мужа Меган не могла справиться с депрессией. Многих врачей и системы лечения сменила она за эти годы. Были лишь временные улучшения. На вид молодая и привлекательная, в душе она чувствовала себя засохшей пустыней, покрытой выжженными песками.

Меган часто ловила себя на желании исчезнуть из жизни. Но разум подсказывал ей, что причиной меланхолии является химический дисбаланс. Вспоминая прошлую жизнь до встречи с Уильямом, она не узнавала себя. Полностью противоположная личность. Веселая, энергичная, любящая жизнь. Ей хотелось пробовать все, быть везде и всюду. Десятичасовые съемки, путешествия, показы, флирт и свидания. Один вечер перевернул ее мир, изменил все. Вечер, когда она встретила Уильяма и влюбилась в него.

После того как мужа не стало, мир казался серым, солнце холодным, музыка навязчивой. Единственное утешение ее оранжерея – изумительные цветы и растения. Они будто говорили на одном языке, дышали с ней в одном ритме, понимали ее тоску. Ей хотелось стать одним из них.

Впереди был виден крутой поворот, что если она отпустит на мгновение управление? –Она поморщилась и крепко обхватила руль. Ведь можно просто покалечиться, это было бы гораздо хуже. Она вспомнила, что вечером на ужин приедет Хавьер. Мерзкий, отвратительный человек.

– Ох, Роберт, что ты наделал… С кем ты связался? Уильям никогда бы не впустил в дом это чудовище, – подумала Меган и на глазах выступили слезы...

Ее раздражало все вокруг: звуки, сильный ветер, шумная Банти, поддакивающая Ивона. Повар с непомерным чувством собственной важности. Роберт, погрязший в меланхолии и гоняющийся за тенями прошлого. Новый преподаватель – красавчик с растрепанными волосами, который пронизывал своим взглядом словно рентген. Как будто мог прочесть ее мысли. Дождь, солнце, день и ночь, темнота… Страшная темнота… Она будто в клетке.

ХАВЬЕР

Оставшись один, Эмиль снял тесную рубашку, прилег на поскрипывающую кровать и стал обдумывать разговор с Ивоной:

– Еще пару таких бесед и она расскажет мне гораздо больше, чем того хотела.

Его увлекала не борьба за справедливость, а азарт, спортивный интерес. Личность собеседника, как кроссворд, который тянет разгадать. Наступает волшебный момент, когда шелуха лицемерия спадает слой за слоем. Шелуха, в которой чаще всего человек не признается себе сам. Ведь Эмиль с давних пор осознал, что никто не кормит ложью нас в таких масштабах, как мы сами. Иногда это во благо. Если разом сбросить защитную пелену самообмана, есть риск сломаться от тяжелого веса реальных перспектив. Правду стоит принимать постепенно, маленькими дозами, как спортсмен с каждой тренировкой увеличивает вес штанги.

С другой стороны, самообман, по мнению Эмиля, был главным тормозом эволюции. Человек год за годом откладывает путь к главной цели жизни, ожидая благоприятные времена. Будущее так и остается в будущем. Самое распространённое заблуждение: люди становятся на традиционный ошибочный путь иллюзорного успеха. Драгоценное время и энергия уходит на борьбу за продвижение в карьере, славу, деньги или охоту за идеальным партнером для жизни.

Задумавшись о нормах и традициях в современном обществе, Эмиль вспомнил о диком обычае одного из племен на Мадагаскаре. Примерно раз в 5-7 лет вся семья собирается для того, чтобы эксгумировать тела умерших родственников. В культуре малагасийского племени сохранилась вера в то, что танцы и веселье с трупами выражает почет и уважение к мертвым. Церемония включает в себя живую музыку, изобилие еды, а самое главное, улыбающиеся лица. Эти люди верят в ценности своего племени также, как мы в наши, – с усмешкой подумал Эмиль.

До ужина оставалось несколько часов, Эмиль от скуки принялся за составление плана. Перед ним возвышался огромный стеллаж с книгами, многие из которых он решил прочесть за месяцы обучения Банти. Научные книги по биологии и квантовой физике оправились на самые дальние полки. В его список вошли семнадцать романов, первое место досталось произведению Оскара Уайльда «Портрет Дориана Грея».

Погрузившись в мир художественной прозы, Эмиль опомнился, когда часы показывали без четверти семь. Повторять вчерашнюю ошибку с опозданием не хотелось. Он поправил стопку книг на журнальном столике, посмотрелся в зеркало и довольный собой отправился на первый этаж в обеденный зал.

Эмиль был первым, кто прибыл на ужин. Ивона расставляла посуду. Лука в ослепительно белой и безупречно выглаженной форме помогал с сервировкой стола. Так бывало, когда в доме ждали особенных гостей.

Обстановка дома, которая вчера казалась образцом роскоши и стиля, сегодня при дневном свете разочаровала. Старомодная с оттенком вульгарности претензия на шик. Эмиль не считал себя специалистом в дизайне интерьеров, но обилие золотого цвета в обивке мебели, вазах и рамках картин показалось ему ошибкой. Извивающиеся статуэтки женщин из камня, расставленные по углам превращали зал в витрину салона антиквариата. Эмиль со скучающим видом погрузился в телефон.

В зал вплыла Меган с планшетом в руках. На ней было длинное серое платье с поясом розового цвета завязанным набок. Темные волосы были зачесаны назад, открывая высокомерное лицо. Она сделала небрежный кивок Эмилю и расположилась на своем обычном месте во главе стола.

Сервировка была закончена. Лука стоял в паре шагов от стула Роберта и наводил последние штрихи. Его сосредоточенный взгляд оценивал каждую деталь в обеденном зале. Наконец, довольный обстановкой повар с чувством собственного достоинства удалился на кухню.

В холле зазвучали мужские голоса. Эмиль узнал Роберта, а второй голос незнакомца был резким и властным. Послышались звуки приближающихся шагов.

В обеденный зал ввалился человек, подобный скале. Огромный мужчина лет сорока напоминал стареющего кита, облаченного в дорогой помятый костюм. На ногах поблескивали ботинки из лакированной кожи. Вслед за ним проследовал с поникшим видом Роберт. Усаживаясь за стол, он сказал:

– Хавьер, позволь представить тебе нашего нового преподавателя музыки – Эмиля Хейза. Вчера во время его игры на рояле, Банти замерла не несколько минут. Думаю, этим все сказано.

Хавьер приземлился на стул рядом с Робертом и уставился маленькими черными глазами на Эмиля. Спустя пару мгновений он откинул рукой жирные волосы назад и спросил:

– И как вам успехи нашей Банти?

– Она кое– что уже умеет… – начал говорить Эмиль, но Хавьер перебил его словами:

– Что у нас тут сегодня Лука приготовил? Похоже на рулет с травой…

Он покрутил кусочек на вилке, положил в большой рот и жадно пережевал.

– Это мясной рулет из говядины, мистер Лонг, – пояснила Ивона, входя в зал с кувшином воды.

– Похоже на нормальную еду. Не как в прошлый раз. Помню на столе какие-то водоросли… У Банти, значит, неплохо выходит? – вернулся к теме Хавьер и вновь посмотрел на Эмиля. – Я давно говорю – ей нужно достойное образование. Домашнее обучения это так… Раздолбайство. Девочку стоит отправить в школу – интернат.

– Я говорил, что против такого подхода к обучению, Хавьер, – медленно произнес Роберт. В его глазах мелькали огоньки гнева. Эмиль посмотрел в его сторону и прочитал:

– Спокойно… спокойно…

– Эдди, а ты, значит, преподаешь. И на каком же инструменте? – спросил Хавьер.

– Меня зовут Эмиль. Обучаю игре на фортепиано. Я преподавал четыре года в академии искусств в Мадриде.

– Ты слишком красив для учителя. А родители твои тоже музыканты?

– Нет, они профессора в университете Мадрида. Мама декан кафедры политологии. Отец на факультете истории, но давно не преподает.

– И что они поддержали твой выбор профессии, – спросил Хавьер?

– А почему им было не поддержать? – вступила в разговор Меган. – Как у вас дела идут в отеле?

Эмиль кинул благодарный взгляд в ее сторону. Лицо девушки сохраняло все ту же маску надменности и скуки.

– Дела хуже некуда! Добавился конкурент. Крупнейшая сеть Великобритании «Привилегия» построили отель в двух кварталах от нас. Роберт, тебя ждет серьезный приватный разговор после ужина, – властным тоном сказал Хавьер, вытирая жирные губы салфеткой.

Зал окутала враждебная атмосфера. Лицо Роберта приняло угрюмое выражение. На Эмиля нахлынула тоска, ему захотелось сбежать. Оставаться за столом требовало больших усилий.

– Меган, предлагаю тебе должность управляющей отеля, – продолжил Хавьер. – Будешь приманкой для богатых клиентов. Хватит уже тосковать по дедуле!

Хавьер расхохотался. Меган поперхнулась шампанским и закашляла.

– Хавьер, прекрати! – резко произнес Роберт.

– Как он тебя заполучил? Я никогда не понимал. Что еще хуже – какого черта ты живешь как монашка после его смерти? – не унимался гость.

Глаза Меган сузились.

– А с чего ты взял, что я живу, как монашка?

– Так– так… Ну, порадуй доброго человека порцией пикантных подробностей.

Меган громко чихнула раз, затем еще раз. Лицо девушки покраснело. Она извинилась, встала из-за стола и поспешно удалилась из зала.

– Хитрая кошка! – фыркнул Хавьер. Отодвинул стакан сока и крикнул:

– Ивона, детка, налей мне бренди. Хочу подготовиться к серьезному разговору.

– Оставь Меган в покое, – отрывисто произнес Роберт.

– Я давно говорю, ей нужно завести любовника. От депрессии, аллергии и прочей ерунды не останется и следа, – рассуждал Хавьер.

Ивона с готовностью наполнила стакан бренди и поставила перед Хавьером. Наконец, гость замолк, увлекшись десертом. Кусок пирога был щедро посыпан черникой.

От внимания Эмиля не ускользнуло, что Роберт почти не притронулся к тарелке. Он сидел, будто вжавшись в стул. Глаза выражали усталость, накопленную годами. Время от времени он оставлял вилку и нож на краю блюда и потирал между собой большой и указательный пальцы.

– Роберт, и ты недалеко ушел. Бросила тебя твоя женушка. Смирись и живи дальше, – продолжил Хавьер.

– Твои комментарии здесь за столом совершенно неуместны! – ответил Роберт, повышая голос.

Эмиль почувствовал себя неловко, как случайный свидетель глубоко личной сцены. Пора было бежать.

– Благодарю за прекрасный ужин, – произнес он. – Я, пожалуй, прогуляюсь перед сном, – сказал он и выскочил из-за стола. Уже у двери Эмиль обернулся и спросил у Роберта:

– Надеюсь, все в силе? Урок завтра в 10 утра?

– Да, конечно. Доброго вечера, Эмиль, – отозвался машинально Роберт.

Хавьер внимательно проводил взглядом Эмиля, пока тот удалялся из зала, вышел в холл и скрылся за дверью.

В это время Меган прогуливалась по рядам оранжереи и опрыскивала растения. Это был стеклянный павильон с металлическим каркасом, размером со школьное футбольное поле. В западной части росли тропические растения: высокие пальмы, древовидные папоротники, фикусы.

В центральном ряду красовалась главная гордость Меган – коллекция из 54 видов орхидей. Она склонилась у ярко–синих лепестков Аскоценды, когда чуть слышно открылась дверь оранжереи, и вошел Эмиль. Девушка даже не подняла головы.

– Аллергия твоя суперспособность. Всегда есть предлог для побега, – сказал он с усмешкой. – Здесь красиво, как в раю. Прообраз Эдема на грешной земле.

На лице Меган проскользнула тень улыбки.

– Я окончила магистратуру биологии в Шеффилдском университете, – сказала она и перешла к следующему цветку.

– Модель и биолог. Необычное сочетание интересов. Хотя красивые люди любят красивые цветы.

– А есть некрасивые цветы?

– Конечно. «Мозгокактус», например.

– Цветы красивее людей. Особенно внутри. Они не притворяются.

– Мне ближе по духу деревья.

Эмиль посмотрел в конец павильона, где росли пальмы и кустарник, названия которого он не помнил.

– А если твоя аллергия от какой-то пыльцы? Похоже, ты здесь часто бываешь.

– Даже если и так, без оранжереи я не смогу, – ответила она и посмотрела Эмилю в глаза.

От пристального взгляда девушки Эмилю стало не по себе.

– Хавьер не слишком тактичен, – сказал он.

Меган усмехнулась.

– И все же он задал любопытный вопрос. Чем тебя очаровал Уильям? Сомневаюсь, что Нобелевской премией. Разница в возрасте тридцать лет бьет все рекорды.

– Не знаю. Он удивительный. Был…

Она поставила бутылку с распылителем на край клумбы и знаком показала Эмилю следовать за ней. Они прошли этот ряд до конца, потом свернули направо. Из-за кустов с трехцветными листьями их взгляду открылся водопад высотой в несколько ярдов.

Посреди пруда, огороженного полупрозрачными декоративными камнями, стояла медная статуя в виде изящной балерины. Потоки воды выливались из пояса и создавали образ платья. Из головы балерины била струя, изображающая распущенные волосы.

Меган присела на крупный камень, Эмиль последовал ее примеру. У него начинала кружиться голова от обилия цветочных запахов. Шум водопада немного развеял неприятный осадок от разговоров за ужином.

– Этот фонтан – подарок Уильяма на нашу первую годовщину, – сказала девушка.

– Романтичный жест, – ответил Эмиль, а про себя подумал, что вряд ли выдержит здесь еще четверть часа. Духота и смесь ароматов растений грозят обмороком или галлюцинациям.

– В наш первый праздник дня влюбленных он подарил мне стеклянный флакон. Я решила, что это парфюм, но Уильям попросил его выпить.

– И ты выпила? – спросил Эмиль.

– Конечно. Почему нет? Я его выпила, но ничего особенного не произошло. Только легкое опьянение, как от бокала мартини. На следующее утро, глядя в зеркало, я была потрясена. Мои серые глаза стали ярко-зелеными. Этот эффект длился всего несколько дней.

– Это жутко и романтично одновременно, – ответил Эмиль и замолчал, наслаждаясь шумом водопада.

– Он великий ученый.

– Его давно нет. Лучше оставить воспоминания в прошлом.

– Не помню, чтобы я спрашивала у тебя совета… Прошло пять лет, а мне до сих пор кажется, он у себя в лаборатории готовит очередной эликсир.

Эмиль почувствовал волны отчаяния, исходящие от девушки.

Уже поздно, пора возвращаться в дом, – сказала Меган, поднимаясь с камня.

Эмиль шел за ней, глядя на развивающееся серое платье. Узел на поясе чуть ослабел, и розовый бант накренился вниз.

Они вышли в сад, Меган плотно закрыла крепкую прозрачную дверь в оранжерею. Ночь была прохладной. Листья трепетали чуть слышно от едва заметного ветра. На свежем воздухе Эмиль почувствовал легкую дрожь.

Меган торопливыми шагами направлялась к дому. Следуя за ней, Эмиль думал об ошибочности первого впечатления. В оранжерее он увидел измученного растерянного человека, сломленного болью потерь.

Они вошли в холл особняка. Настенные лампы цилиндрической формы рассеивали мягкий свет вокруг. Эмиль остановился и спросил:

– Может нам выпить по коктейлю перед сном? Я бы не отказался от соленого арахиса.

– Тогда лучше пройти на кухню, – согласилась она.

Царство Луки находилось в левой части первого этажа. В большом светлом помещении было чисто, как в операционной. Между двумя огромными плитами стоял шкаф с отполированными зеркальными дверцами. Меган открыла одну и достала прозрачные бокалы. Один для себя она наполнила тоником с лаймом. Второй бокал с виски и колой был для Эмиля.

– Арахис я найти не смогу.

– Может, посидим в гостиной? – предложил Эмиль.

– Нет, лучше здесь.

Меган расположилась на скамье у окна, завешенного жалюзи серебристого цвета.

– В гостиной Роберт и Хавьер. Им лучше не мешать, – добавила она после паузы.

– Наверное, обсуждают проблемы отеля.

– Похоже, что так, – вяло ответила Меган, всматриваясь в бокал.

Хавьер очень не понравился Эмилю. Грубый, наглый тип и, скорее всего, подлейший человек, – размышлял он, облокотившись на разделочный стол из нержавеющей стали. Меган задумчиво произнесла:

– Не думаю, что из их партнерства выйдет что-то хорошее.

– Всегда можно разделить бизнес и пойти разными дорогами.

– Это не так просто. Потребуется выплатить долю, а для этого нужны средства.

– Необязательно, можно найти другое решение.

– Преподаватель игры на рояле считает себя экспертом в бизнесе? – с ноткой сарказма спросила Меган.

– Конечно, нет. Законы психологии работают в любой сфере. Меня всегда приводило в восторг, как правильно подобранные слова подчиняют волю людей.

– А ты опасный человек, – с усмешкой произнесла Меган. – И какие, на твой взгляд, самые эффективные приемы?

Эмиль понимал, что стоит сменить тему, но не сдержался:

– Один из самых простых и распространённых приемов – узнать о собеседнике как можно больше. Сначала он осторожно и туманно рассказывает о себе, но потом входит во вкус и, чувствуя «искренний интерес» слушателя, обязательно раскроет слабое место. Угроза разоблачения хороший рычаг для управления.

– Обычный шантаж.

– Есть более сложный подход. Большинство людей мыслят логически, связывают между собой явления на основании причинно-следственных связей. Человек в суждениях опирается на факты, и чтобы повлиять на его мнение, достаточно просто сделать из этого факта «нужные тебе» выводы. И если человек поверит в это объяснение, то в будущем он начнет действовать в соответствии с ним.

– Мне кажется самый отличный метод – это грандиозные обещания. Даже если человек уверен, что это обман, часть его все равно надеется на лучшее, и он становится сговорчивее. Опираясь исключительно на логику, человечество давно бы вымерло.

– Может, это не мое дело, но кое в чем Хавьер прав, – вкрадчиво произнес Эмиль.

– И в самом деле, не твое, – резко ответила Меган. – В чем ты с ним согласен?

– Тебе все же интересно мое мнение?

– Нет. Но раз ты начал говорить…

– Ты и Роберт заперли себя в клетке прошлого.

– Почему всех так заботит моя жизнь? – сказала Меган, яростно нахмурив брови.

– Сопереживание, сочувствие. Глядя на тебя трудно оставаться безразличным.

– Меня не волнует ваше сопереживание и тем более сочувствие! – выкрикнула Меган. – Кто из вас может сравниться с Уильямом? Вы примитивные одноклеточные существа, способные лишь на животные инстинкты. Обезьяны в джунглях, умеющие читать и писать.

– Я еще и на рояле могу сыграть, – пошутил Эмиль, пытаясь сбавить пыл. Слова только усугубили положение.

– Черт. Вы все невыносимы! – выпалила Меган, швырнула стакан в сияющую раковину и выбежала прочь из кухни.

Эмиль остался один и растерянно смотрел на осколки, разлетевшиеся повсюду. Он опустил бокал на стол, тяжело вздохнул и направился к себе в комнату. В холле из-за двери в гостиную были слышны мужские голоса. Казалось, шел жаркий спор. Доносился терпкий раздражающий дым сигар.

Сделав пару шагов по лестнице, Эмиль услышал сильный крик, похожий на рев и звук трескающегося дерева. Он слегка вздрогнул, остановился на минуту и прислушался. В гостиной повисла тишина. Эмиль подавил желание заглянуть за дверь и узнать, что произошло.

– Лучше мне оставаться в стороне, – подумал он. Конфликт Роберта с Хавьером, ссора на кухне с Меган уничтожили его энтузиазм к работе в этом доме. Пора было вернуться к себе и лечь спать.

– Какая ж все-таки она заносчивая, – размышлял Эмиль, ворочаясь в постели. – Одноклеточные примитивные существа, – вспоминал он ее слова и со злостью сжимал простынь руками.

Проблемы и секреты этих людей меня не касаются. Я отработаю три месяца с девчонкой, как обещал. После уеду прочь отсюда, ни разу не оглянувшись! – убеждал себя Эмиль. В тот момент он не подозревал, что его планы осуществить не удастся.

РОБЕРТ

Роберт вышел из дверей отеля «Фьюжн» и тяжелой походкой зашагал вниз по улице. Это фешенебельное трехэтажное здание он выкупил с Хавьером спустя месяц после смерти отца. Много сил, времени и денег было вложено в этот проект. Популярные дизайнеры интерьеров, лучшие тренеры для персонала, знаменитый шеф-повар в ресторане отеля. Изысканная мебель, качественные ткани и дорогая отделка – все было безупречно.

Сегодня был тяжёлый день. Роберту был вынужден уволить шестнадцать сотрудников – половину персонала, обслуживающего отель. С каждым сотрудником он разговаривал лично. Напоследок выдавал конверт с расчетом и щедрой компенсацией. Открывшийся поблизости отель-конкурент сократил количество постояльцев вдвое. Хотя последние несколько лет бизнес и без того приносил убыток.

Заходящее солнце окутывало тенью и грустью прохожих, Роберт шел, глядя сквозь них. Несколько раз он случайно сталкивался с кем-то и вежливо извинялся. В его голове звучало снова и снова: «Нам очень жаль». От этих слов никому еще не становилось легче.

Роберт не знал, куда идет. Не знал, где хотел бы оказаться. Он шел так стремительно, будто мог уйти от полосы неудач. В душе поселилось и безжалостно терзало чувство стыда. Как далек он был от грандиозного триумфа отца, получившего Нобелевскую премию за вклад в изучение молекулярной химии. Сын оказался посредственностью. Человеком, планы которого заканчивались неизбежным провалом.

Роберт проходил мимо пекарни, из окон которой доносился манящий аромат корицы и хлеба. Внутри за столиками оживленно беседовали парочки, наслаждаясь кофе и десертом. Сегодня образы счастья раздражали Роберта, вызывая мощный резонанс с его мрачным настроением. Он ускорил шаг.

Вечернее небо затянули пепельно-седые облака. Роберт прошел мимо десятков бутиков, кинотеатра, нотариальной конторы и оказался перед зданием музея современного искусства. Огромная вывеска ядовито-желтого цвета гласила: «ВЫСТАВКА ВАН ГОГА. ПИСЬМА К ТЕО».

Роберт прошел через стеклянную дверь, купил у администратора билет и оказался в просторном выставочном зале, стены которого украшали картины. Посетителей было немного, в основном студенты и несколько пожилых пар.

Мельком оценив полотна с подсолнухами, полем и крестьянскими башмаками, Роберт застыл перед картиной «Ночная терраса кафе». Удивительная атмосфера шедевра молниеносно поглотила сознание, ввела в подобие транса. Вечерний городской пейзаж, свободные столики завлекали присесть, солнечные желтые краски сулили развлечения. Казалось, его кожа ощущает теплый воздух летнего вечера. Он слышит звуки ночной улицы, вдыхает запах кофе и французского вина.

Роберт потерял счет времени, пока стоял в зале перед работой нидерландского художника, значительно повлиявшего на живопись своего века. Отец Ван Гога считал сына непутевым шизофреником и умер, так и не узнав о ценности вклада сына в историю человечества.

К картине подошел рыжеволосый мальчик лет семнадцати и встал рядом с Робертом. Это вывело его из транса. Часы показывали шесть вечера. Настало время вернуться домой. Хотя Роберт предпочел бы оказаться в том кафе на террасе картины Ван Гога.

Форд подъехал к особняку, из него вышел Роберт и направился к двери. У самого входа его ждал Лука с растрепанными волосами в ослепительно белом выглаженном халате. Его лицо выглядело серьезным.

– Мистер Пайк, мне требуются ваши указания, – произнес он.

– Лука, не сейчас, – тихо сказал Роберт. Ему хотелось в душ, смыть с себя груз тяжёлого дня. Он направился к лестнице, но повар следовал за ним.

– Нет, нет. Времени нет. Скоро подаем ужин.

Они вместе поднимались по лестнице. Лука говорил сбивчиво, немного задыхаясь от подъема по ступенькам:

– К нам присоединится мистер Хавьер?

– Нет.

– На горячее сегодня морской окунь в кокосовом соусе. На закуски – овощной паштет из баклажанов, моркови, болгарского перца и тартар из телятины с каперсами.

– Хорошо. И какой у тебя вопрос? – нетерпеливо спросил Роберт. Они подошли к его комнате и остановились у двери.

Лука стоял, выпрямившись, и взглядом ловил каждое слово Роберта.

– Мне требуется ваше указание.

– Лука, ближе к делу. Прошу тебя.

– Понимаю, сэр. Но это очень важно.

– И?

– Десерт, сэр. Вся загвоздка в десерте. Что вы желаете к ужину: Морковный пирог с апельсиновой карамелью? Он подаётся с мороженым, грецким орехом и мятой. Или Бланманже с сидром? – спросил повар.

– Ох! Лука, ты слишком серьезно относишься к обычному ужину.

Лицо повара покраснело. Он опустил глаза. Вид был крайне оскорбленный.

Роберт открыл дверь, чтобы войти в комнату, но почувствовал укор совести. Перед ним стоял человек средних лет, который относился к ремеслу с огромным усердием. Роберт на секунду задержался и спросил:

– К чему ты больше склоняешься?

– Кокосовый соус и апельсиновая карамель в один вечер это слишком. Вероятно, будет кстати бланманже.

– Я думаю точно так же.

– Спасибо, сэр.

Роберт кивнул и скрылся за дверью.

УГРОЗА

Вечером следующего дня Эмиль в своей лучшей рубашке цвета индиго изучал коллекцию книг в гостиной. После занятий утром с Банти он искал, как убить время. Побороть лень и приступить к творчеству пока не удавалось.

– Ивона сказала, что тебя можно найти здесь, – услышал он голос Роберта и обернулся.

– Изучаю вашу коллекцию книг, – ответил Эмиль.

– Скоро все соберутся за столом. Хотел спросить, как продвигаются занятия с Банти, – сказал Роберт, сел в кресло и знаком предложил Эмилю присесть напротив.

– Банти очень музыкальная. Больше практики и она многого достигнет.

Эмиль расположился в кресле. Теперь их разделял овальный черный стол, в центре которого стояли декоративные песочные часы.

– Не уверен, что Банти выберет музыку своей профессией. Хотя Айрис всегда мечтала об этом. Она представляла дочь за роялем на концерте перед членами королевской семьи.

– В любом случае ребенка надо развивать. Пробовать разное и затем, уже располагая опытом, определять будущее призвание.

– Я свое не угадал, – сказал Роберт.

Эмиль оценил взглядом тёмно-синий костюм элегантного покроя и модную стрижку Роберта. Казалось, он слишком самокритичен.

– Говорят, настойчивость ключ к успеху. Ты продолжаешь поиск исчезнувшей жены спустя годы неудач. Это говорит о характере, – сказал Эмиль.

– Или о бессилии.

– Ты веришь, что она жива?

– Когда смотрю в глаза дочери, не могу думать иначе.

Эмиль подумал о том, как опасна бывает надежда. Она как наркотический дурман охватывает паутиной мозг и завязывает глаза. Прячет тропинку к верной дороге, ведущей к счастью. Ему было больно смотреть в сторону Роберта, окутанного облаком уныния и самобичевания.

– Отец обеспечил меня всем: престижным образованием, домом, капиталом для бизнеса. На текущий день мы на грани банкротства. Сегодня я оставил без работы два десятка семей. Отец погиб при пожаре, пока я беспечно спал в кровати, – тихо говорил Роберт, будто самому себе.

– Все еще впереди, – сказал Эмиль. В нем загорелось острое желание прервать этот мрачный разговор, и чтобы сменить тему, он сказал:

– Моя давняя мечта писать саундтреки к фильмам, но пока я с этим не продвинулся. Работа занимала много времени.

– Занятия с Банти отнимают лишь пару часов, – ответил Роберт.

– Поэтому я здесь. Вы предоставили мне прекрасную возможность. Все условия для творчества композитора.

– Мне приятно думать, что наше сотрудничество во благо обоим, – мягко сказал Роберт.

Эмиль смутился и опустил глаза.

– Я не слишком в этом разбираюсь, но может вам пригласить экономиста или аудитора? Они могут дать полезные рекомендации насчет отеля.

– Может быть, – сухо ответил Роберт. Его лицо напряглось.

– Я тоже не оправдал ожиданий матери. Она планировала, что я стану политиком и изменю мир к лучшему, – признался Эмиль.

– Ах да! Ты говорил, что она декан кафедры политологии.

– Когда я поступил в академию искусств в Мадриде, она сто раз пожалела, что они с отцом на 12-летие подарили мне гитару. Я сильно увлекся музыкой, и когда меня хотели наказать, гитара исчезала в запертом чулане.

Роберт усмехнулся и сказал:

– Я не считаю, что родители должны навязывать профессию своим детям. И все-таки, почему ты не заинтересовался политикой?

– Не люблю лицемерие.

– А отец тебя не поддержал?

– Он как истинный преподаватель истории витал в прошлом, а в проблемах настоящего целиком полагался на мою мать.

–Главное, что ты доволен своим выбором. Кстати, уже почти семь часов. Пора на ужин.

Они поднялись с кресел, но тут дверь резко распахнулась, и в гостиную твердым шагом вошел небритый Хавьер в черном костюме. У него были покрасневшие глаза, а голос раздражительный и хриплый.

– Робби, у меня есть пара мыслей! – громко заявил он.

Эмиль заметил, как Роберт вздрогнул, и на его лице сжались скулы.

– Обсудим после ужина. Не вижу смысла портить аппетит семье нашими проблемами.

– Проблемы у тебя Роберт. Большие проблемы!

Роберт ничего не ответил. Все трое отправились в обеденный зал.

Банти в желтом пышном платье сидела за столом. Она что-то рассказывала Меган, когда вошли Роберт, Хавьер и Эмиль. Девочка затихла, взгляд насторожился. Меган, увидев незваного гостя, тяжело вздохнула. Лука и Ивона заканчивали сервировку стола.

– Добрый вечер всем! – сказал Хавьер и уселся на место Эмиля.

– Я накрою тебе рядом с Банти, – шепнула Ивона Эмилю. Тот с признательностью кивнул.

– Меган, твоя бледность наводит мысль о пневмонии, – сказал Хавьер, укладывая салфетку на колени.

– Мистер Лонг, вы, как всегда, любезны… – ответила она.

– Разумеется. Не могу не отметить, что твой наряд сегодня пропаганда целомудрия.

– Рада, что тебе понравилось.

Эмиль посмотрел на Меган. Рубашка пудрового цвета в контрасте с темными волосами, собранными в косу набок, подчеркивали бледность ее лица.

Провокация не сработала. Хавьер переключил свое внимание на Луку, бегающего с подносом между залом и кухней.

– Луи, каким аборигенским блюдом ты сегодня нас накормишь?

– Нашего повара зовут Лука. Давно пора запомнить! – громко сказал Роберт и выразительно посмотрел на Хавьера.

Лука резко остановился, повернулся к сидящим за столом и, не глядя на Хавьера, произнес:

– Сегодня подаем морского окуня в кокосовом соусе. Овощной паштет из баклажанов, моркови, болгарского перца и тартар из телятины с каперсами.

– А салат?

– Салат с обжаренной куриной печенью и вишней.

– Так, а десерт?

– Меню согласовано с мистером Пайком. На десерт Бланманже с сидром, сэр.

– Звучит съедобно. В этот раз никого не стошнит, – сказал с усмешкой Хавьер.

– Я… я… начал бормотать Лука и запнулся. Он приоткрыл рот, но не мог произнести ни слова.

– Человека с больным желудком стошнит и от апельсинового сока, – сказала Меган. – Спасибо, Лука. Не будем тебя задерживать.

Лука вышел из оцепенения, кивнул Меган и медленно направился в сторону кухни.

– Роберт, ты уже выбрал интернат для Банти? – спросил Хавьер.

– Я не планирую… – начал говорить Роберт, но тот его перебил.

– Ты погубил все дело. Развалил наш бизнес. Хочешь вырастить дочь без нормального образования? Вместо того, чтобы выкидывать тысячи на поиски Айрис, лучше бы вложил эти деньги в отель.

Эмиль вмешался:

– Домашнее образование имеет свои преимущества и не уступает традиционному.

– Свое мнение оставь при себе! – грубо произнес Хавьер.

Эмиль почувствовал на себе взгляд Меган.

– Ивона, я не пью грейпфрутовый сок, – сказала Меган.

– Ох. Извините, забыла. Сейчас принесу вам зеленый чай, – ответила Ивона и забрала стакан у Меган.

– Это мелочи, – мягко произнес Хавьер, заглатывая салат, и проводил взглядом девушку.

От внимания Эмиля не ускользнуло, как часто за вечер пересекались взгляды Хавьера и Ивоны.

Хавьер отодвинул тарелку, опустил недопитый стакан с бренди на стол. Поднялся и, глядя Роберту в глаза, сказал:

– Робби, мы на дне! Я принял окончательное решение. Согласен ты или нет. Я ухожу и требую свои вложения обратно. У тебя десять дней на то, чтобы найти деньги. В противном случае я через суд отберу этот особняк, и вы дружной семьей поселитесь в оранжерее.

Роберт откинулся на спинку стула с побелевшим лицом и ответил:

– Я тебя понял.

Широкими шагами Хавьер удалился из зала не прощаясь. Долгое время все сидели за столом в гнетущей тишине. Роберт встал первым, пожелал спокойной ночи и увел Банти за руку наверх.

Меган и Эмиль остались наедине. Бесстрастное лицо девушки наводило на него дрожь. Возникла неловкая тишина, но заговорить Эмиль не решился. В зала вошла Ивона, чтобы убрать со стола. Присутствующие воспользовались удобным моментом и покинули комнату.

КУХНЯ

После ужина Лука сидел за столом на кухне и что-то энергично записывал в толстую тетрадь. Неподалеку Ивона в отличном расположении духа мыла посуду.

– Стол не забудь протереть, – сказал Лука, оторвавшись на мгновение от тетради.

– Хорошо, – ответила девушка и с сожалением посмотрела на свой вымокший фартук. – А что ты пишешь?

– Работаю над собой. Это такой психологический прием. Записываю обиды на людей, чтобы не держать в себе.

– Ты злишься на Мистера Лонга?

– Ты слышала, что он сказал про мою кухню? Ох… Я не смогу простить этого, даже если испишу пальцы в кровь.

– У всех вкусы разные.

– Воспитание, Ивона! Воспитание должно быть у каждого, вне зависимости от вкусовых предпочтений, – сказал он, отложил ручку в сторону и начал растирать руками виски.

– Новый учитель Банти воспитан и хорош собой. Даже слишком.

– Держись от него подальше.

– Почему?

– Мужчины с такой внешностью обычно эгоисты..

Около раковины образовались лужицы пенной воды. Ивона принялась за противень. Немного подумав, девушка осторожно произнесла:

– Хавьер иногда бывает в чем-то прав и не боится высказать свое мнение. Роберт зациклен на поиске жены. Не могу понять зачем? Айрис бесконечно жаловалась.

– Это любовь, Ивона. Неизвестность не дает Роберту покоя.

– Был бы жив мистер Пайк, он бы приготовил для него лекарство, – с усмешкой ответила Ивона.

– Что ты имеешь в виду?

– А ты не догадывался? Мистер Уильям ставил опыты на людях, и не только на себе. Я часто делала уборку в лаборатории и однажды заглянула в его журнал исследований.

– Опыты на людях? Быть такого не может. Мистер Уильям Пайк уважаемый ученый, лауреат Нобелевской премии. Я горжусь, что довелось работать в этом доме. Подозреваю, что ты, как всегда, преувеличиваешь. Лучше объясни, почему ты на стороне Хавьера? Мы на грани того, что лишимся работы. По решению суда Роберт может потерять дом, если не выплатит долю за отель.

– Я не боюсь перемен, – с улыбкой ответила Ивона. Лука лишь покачал головой.

ПРЕПАРАТ

На следующий день Эмиль с замиранием сердца направился в оранжерею. В руках он держал прелестный букет из французских роз, облачно-воздушного хлопка, белоснежных орхидей и морозного эвкалипта.

Когда Эмиль вошел в павильон, Меган в комбинезоне, пластиковом фартуке и резиновых перчатках склонилась над лотком. Она смешивала песок с дерновым грунтом и листовой землей.

– Привет, Меган! – произнес он, подойдя к ней, и молча протянул букет цветов.

Девушка выпрямилась, несколько секунд стояла неподвижно, затем медленно сняла перчатки и произнесла:

– От кого цветы?

– Хотел поднять тебе настроение…

– От тебя? – еще раз уточнила Меган.

– Да, – просто ответил Эмиль. Он предполагал несколько вариантов развития событий, но реакция девушки его потрясла.

Меган резким движением схватила изысканный букет, быстрыми шагами направилась к выходу, выкрикивая:

– Ты хотел порадовать меня трупами цветов? С чего ты взял, что можешь меня заинтересовать?

Эмиль нахмурил брови, почувствовав себя оскорбленным, и на ватных ногах последовал за ней.

– Я недостоин твоего внимания, так как не седой и не в морщинах?

– Ошибаешься! Ты недостоин ничьего внимания. Ты недоразвитый самовлюбленный бездельник, – выпалила Меган, не оборачиваясь к нему.

Эмиль остановился и посмотрел ей вслед. Его взгляд опустился на дрожащие от ярости руки. Меган вышла из оранжереи, швырнула букет в водосток, и хлопнула дверью так, что зазвенели стекла. Эмиль закрыл глаза и, медленно глубоко дыша, присел на край клумбы с Камелиями. Некоторое время он просидел неподвижно, пытаясь успокоиться.

Был простой выход из неловкого положения. Он мог сейчас же собрать вещи, написать письмо с извинениями Роберту, и уехать обратно в Лондон. – Так поступил бы трус, – немного поразмыслив, решил он и отказался от этой идеи.

Владея даром читать мысли, Эмиль чувствовал себя, в некоторой степени, выше других. Ему казалось, что он эксперт в людской натуре. Меган повела себя непредвиденным образом. Этот факт сильно задел его самооценку, его прожорливое эго.

Хорошо смеется тот, кто смеется последним, – успокаивал себя Эмиль. Возвращаться в дом не хотелось. Грозила опасность неприятного столкновения. Он поднялся на ноги и стал бродить кругами по каменистым дорожкам оранжереи. Оказавшись у пруда рядом с фонтаном в форме балерины, он вспомнил о яростных оскорблениях Меган и нахмурил лицо от злости.

Что-то было противоестественное в поведении девушки. Странные болезненные чувства к покойному мужу и к мужчинам вообще. Эмиль вспомнил слова Ивоны об экспериментах, лекарствах и эликсирах, которые изобретал ученый. Сыворотка Уильяма изменила цвет глаз Меган, хоть и на короткий срок. А что если гениальный химик создал зелье, которым приворожил к себе капризную модель? – подумал он с хитрой улыбкой на лице.

В сознании Эмиля возникла улыбающаяся мысль. Он был готов поаплодировать самому себе. Идеальная месть!

Он найдет то самое зелье в запасах лаборатории Уильяма и использует против Меган. План был оригинальным. Эмиль пока не решил, как далеко хочет зайти в отношениях с надменной вдовой. Настроение взлетело ввысь, хотя в успех он всерьез не верил.

До ужина оставалось несколько часов, нужно было спешить. Эмиль быстрым шагом прошел вдоль ряда красочных орхидей. От ароматов цветов и пыльцы у него закружилась голова, но уже не так сильно, как в прошлый раз. Он вышел на улицу и бросил взгляд на водосток. В мутной воде одиноко плавали цветки французских роз из букета, подаренного Меган. Внутри что-то сжалось.

Обстоятельства складывались благоприятно. Холл особняка пустовал. Ему никто не встретился на пути, даже Ивона. Эмиль торопливо направился в левое крыло дома, где рядом с кухней он предполагал найти вход на лестницу, ведущую в подвал. Из-за двери в кухню было слышно, как Лука ворчит и отчитывает Ивону.

Тихими шагами, остерегаясь лишнего шума, Эмиль прокрался мимо царства Луки и открыл соседнюю с кухней дверь. В полной темноте он нащупал выключатель. Загорелась тусклая лампа и осветила лестницу из сосновых досок. Она поблескивала от покрытия бесцветным лаком.

Эмиль спустился по ступеням вниз и оказался в коридоре, с обеих сторон которого было по две двери. Одна из них была заперта, за другой хранились большие деревянные ящики, садовые инструменты и запасы пакетов с грунтом.

– Где же лаборатория старика? – подумал Эмиль.

Третья комната была заставлена пустыми шкафами, потертыми столами и старой мебелью. Наконец, четвертая дверь оправдала все ожидания Эмиля. Он облизнул губы, хитро улыбнулся и вошел в комнату.

Небольшое слабоосвещенное помещение было пыльным и душным. Эмиль поморщился, почувствовав резкий запах лекарств. Стены были выкрашены в белый цвет. На одной из них висела прямоугольная маркерная доска для записей. В комнате стояло четыре огромных трехъярусных стеллажа, на каждом из которых были аккуратно сложены коробки и ящики разных форм и размеров.

В эту минуту Эмиля посетило беспокойство, сомнения закрались в душу.

– Это может плохо закончиться, – подумал он. Но жгучее любопытство взяло вверх над предостережением интуиции. Он прикрыл дверь за собой и принялся внимательно осматривать содержимое полок.

Первые несколько стеллажей содержали мешочки со сборами трав, аптекарских смесей, несколько коробок со старыми книгами. Третий был заставлен оборудованием. Там были микроскопы, вытяжной шкаф и мембранный вакуумный насос.

Последний стеллаж у дальней стены помещения пустовал, за исключением двух деревянных ящиков с выдвижными отсеками. Эмиль нахмурил лоб и с замиранием сердца стал открывать каждый отсек один за другим. В них хранились маленькие бутылочки из темного стекла с наклейками из белой бумаги. Он вытащил телефон, включил фонарь и принялся читать поблекшие надписи.

– Е17, Е24, еще несколько С11, – шептал он вслух, перебирая содержимое отсеков ящика.

– В2, В29, Q8. Теперь надо найти инструкции применения этих склянок.

Эмиль поставил бутылочки на место, отступил на шаг назад и огляделся по сторонам.

– Где же ты хранил журнал опытов? – подумал он, потирая ладонью висок.

Было очевидно, что без описания воздействия микстур ученого найти нужный пузырек будет невозможно. Проводить эксперимент вслепую станет безрассудным шагом даже для него.

Цель была так близко. Эмиль дрожал от нетерпения. С энергией ребенка, ищущего новогодний подарок, он бросился на поиски записей гениального химика.

Эмиль вернулся к первому стеллажу и снял с верхней полки коробки с книгами. Поставил их на пол, присел рядом на корточки и стал аккуратно с педантичностью перебирать содержимое. Старые научные журналы, справочники с таблицами химических элементов, несколько учебников по квантовой физике подверглись тщательному обыску и были отложены в сторону. Неудача еще сильнее разожгла интерес Эмиля.

Он повернул голову влево, и его взгляд упал на пустую маркерную доску. Вероятно, Уильям на ней делал вычисления для экспериментов. С некоторым усилием Эмиль поднялся на ноги и подошел к стене. Он осторожно снял доску и поставил на пол. Затем присел рядом, протянул руку и стал ощупывать заднюю стенку доски. Внезапно пальцы ощутили тонкий листок, сердце Эмиля забилось быстрее. Он наклонил доску и аккуратно отклеил находку.

Эмиль бегло изучил газетную вырезку и с разочарованием отложил в сторону. В ней была статья о вручении Нобелевской премии Уильяму Пайку.

– Какая скромность, – сказал он со вздохом. – Я бы это повесил в рамках в центре каждой комнаты.

Его взгляд упал на часы, до ужина оставалось меньше получаса. Время на поиски истекало. Эмиль с трудом повесил тяжелую доску на стену, перед этим бережно вернул статью на ее прежнее место. Затем он стал ползать на коленях между стеллажами, проводя ладонью под нижней полкой. Был шанс, что журнал спрятан там.

Не достигнув успеха, он резко поднялся на ноги. Его плечо зацепило огромный микроскоп, который пылился на средней полке. Тот с грохотаньем опрокинулся на пол, кусочки стекла разлетелись в стороны. Эмиль вздрогнул, замер и прислушался. На кухне могли заметить шум. На лестнице было тихо. Он с облегчением вздохнул.

Эмиль собрал и сложил друг на друга крупные части разломившегося микроскопа. Кроссовком на ноге смел под стеллаж крошечные осколки стекла. Вдруг он заметил, что насадка, отскочившая во время падения от микроскопа полая внутри. В ней виднелась скрученная в рулон тетрадь. В спешке Эмиль вытащил сверток и закинул на полку все оставшиеся части микроскопа.

Сверток оказался журналом, где на заглавии каждой страницы было научное название препарата и его кодовое сокращение в скобках – буква + цифра. Абзац ниже описывал предполагаемое воздействие препарата на объект исследования. Далее шли даты экспериментов и результаты наблюдений.

– Кажется, нашел! – прошептал Эмиль, его лицо осветилось радостной улыбкой.

В его воображении Меган из высокомерной льдины превратилась в заворожённую влюбленную кошку. Он чувствовал себя на пороге грандиозных перемен в своей жизни.

До ужина оставалось несколько минут. Эмиль листал страницы и бегло читал описание эликсиров. На листе с описанием препарата Q8 говорилось о синхронизации феромонов двух объектов. На основе карты анализов объекта – цели разработано средство, которое принимает пятидневным курсом объект – испытатель.

Вот оно… – сказал Эмиль, слегка прикусив нижнюю губу.

Ниже были описаны наблюдения.

День 1. Объект «М» – долгий прямой взгляд.

День 2. Объект «М» непроизвольный физический контакт.

– Цена высокой любви… – подумал Эмиль, поморщился и захлопнул журнал. – Осталось найти бутылочку с наклейкой Q8.

Журнал Уильяма отправился в насадку поломанного микроскопа. Эмиль вернулся к дальнему стеллажу и открыл коробку с препаратами. Флакон с наклейкой Q8 хранился в самом последнем отсеке. Надпись почти выцвела и едва читалась.

Эмиль откинул голову назад, закрыл глаза и с улыбкой прижал баночку к груди, предвкушая власть над Меган.

Флакон переместился в карман джинсов. Наступило время отправиться в обеденный зал.

За столом сидели Меган и Банти. Ивона сообщила, что Роберт не успеет к ужину в связи с работой в отеле. Эмиль бегло взглянул на Меган, когда садился на свое место. На ней был черный брючный костюм. Макияж казался ярче, агрессивнее обычного. Девушка игнорировала присутствующих, погрузившись в свой планшет.

Пока вдова химика изучала рецензии на премьеры фильмов, а Банти склонилась под стол за упавшей вилкой, Эмиль стащил десертную ложку с места Роберта. Остаток ужина он притворялся, будто слушает болтовню Банти. Мысли о флаконе с препаратом в его кармане и новых возможностях целиком захватили воображение.

Ближе к девяти вечера Эмиль после душа, завернутый в одно лишь полотенце, сидел в кресле и рассматривал флакон с препаратом. В памяти ясно сохранились инструкции журнала. Предстоял пятидневный курс приема содержимого флакона по 10 миллилитров в сутки перед сном. Эмиль вытащил десертную ложку из кармана джинсов, висевших на спинке дивана.

В эту секунду раздался осторожный стук в дверь. Эмиль подскочил от неожиданности.

Стук повторился. Эмиль спрятал флакон и ложку за узорчатую подушку на диване. Затем подошел к двери, открыл ее и просунул голову в щель. В коридоре стояла Ивона в черной униформе с вентилятором в руке.

– Мистер Хейз. Вы просили…, – сказала она и протянула вентилятор. Вид у нее был растерянный. Темные волосы, собранные в высокий хвост, немного растрепались.

– Да, спасибо! Ивона, я только из душа, не совсем одет. Прости, не готов тебя впустить, – сказал Эмиль. Одна его рука придерживала полотенце, вторую он протянул в приоткрытую дверь и взял вентилятор. Девушка продолжала стоять перед ним.

– Вы не видели посторонних в доме? – наконец, решилась она спросить. – В одной из комнат подвала небольшой беспорядок. Это странно.

– Нет, я ничего не видел! – без малейшего промедления ответил Эмиль. – Может, завелись грызуны? Такое бывает.

– Да, может, грызуны. Принести вина или что-то еще?

– Нет, я хотел раньше лечь спать. Буду благодарен, если никто не побеспокоит.

Ивона внимательно посмотрела ему в глаза, затем пожелала спокойной ночи и ушла.

Эмиль вздохнул с облегчением и закрыл дверь на ключ. Он вернулся к дивану, вентилятор закинул на подоконник. За окном на темном ночном небе светилась огромного размера загадочная луна. Ее пропорции напомнили Эмилю иллюстрации комиксов.

Он вытащил из-под подушки флакон Q8 и задумался. До этого момента план казался забавной игрой. Отчасти низменной, но игрой. Сомнений никаких не возникало.

– А если срок годности истек? Или случится приступ аллергии на какой-то компонент препарата? – переживал Эмиль.

Он открутил крышку на флаконе и осторожно понюхал содержимое. Запах напоминал ромашковый чай.

Эмиль с величайшей осторожностью наполнил десертную ложку Q8. Сделал глубокий вдох, закрыл глаза, скрестил наудачу пальцы и проглотил полупрозрачную зеленоватую жидкость.

– Самое страшное, что может произойти: полное отсутствие эффекта, – успокоил себя Эмиль и спрятал флакон в рюкзак.

Несколько минут он прислушивался к ощущениям в теле. Не было ничего необычного. Остался лишь травяной привкус на языке. Можно было спуститься вниз за стаканом молока. Он отбросил эту идею. Не хотелось столкнуться с Ивоной и подвергнуться повторному допросу о разгроме в подвале.

–Как она так быстро заметила? Я все расставил на свои места. ЗАЧЕМ она так часто туда заходит? – подумал Эмиль. Он отмахнулся от беспокойных мыслей.

Книги в его жизни служили безотказным антидепрессантом. Довольный своим экспериментом, Эмиль взял «Портрет Дориана Грея», лег в кровать и запихнул рюкзак под подушку. Листая страницы книги, он посмеивался над своей наивной верой в чудеса.

МОНАСТЫРЬ

Эмиль проснулся под жаркими припекающими лучами солнца. Он сидел на лавочке, расположенной у стены двухэтажного здания бледно-жёлтого цвета. Фасад был украшен рисунками животных: верблюды, ослы, олени и другие, стоящие в очередь к кораблю, похожему на Ноев Ковчег. Метла с длинной темной ручкой стояла, прислонившись к его лавке. Эмиль опустил голову и увидел на себе рясу черного цвета. Его рука с огрубевшими мозолями нащупала длинную темную бороду. Болела голова, во рту пересохло от смятения.

По дорожке, огибающий дворик, неспешно двигалась группа мужчин с длинными бородами, ветер развивал их черные рясы. Они направлялись к зданию, стена которого была украшена мозаикой, изображающей святых. Эмиль почувствовал, как холодеют его колени.

– Это сон? Или я на самом деле очутился в монастыре? – подумал он. После чего вспомнил эксперимент с препаратом химика прошлой ночью.

Эмиль всей душой желал, чтобы происходящее было галлюцинацией, кажущейся реальной благодаря действию препарата. Раздавшийся звон колоколов заставил его вздрогнуть. Подувший ветер донес тошнотворный запах удобрений из монастырского сада.

Это был не сон и не галлюцинация.

Эмиль с горечью осознал, что, каким-то образом, препарат перенес его в другую параллель. В альтернативную реальность. Эта мысль привела его в ужас.

– Что я натворил…

В эту минуту мысли ненависти к себе начали жечь его изнутри. Туман беспомощности и страха захватил сознание. На глаза навернулись слезы, комок подступил к горлу. Эмиль вскочил со скамейки и склонился над кустами, его вырвало.

По каменной дорожке к нему приближались два монаха в облачениях черного цвета. Оба невысокого роста. На голове одного была шапка в виде расширяющегося цилиндра с тремя широкими лентами, а на груди висел большой наперсный крест. Другой мужчина лет за 50, с едва отросшей рыжеватой бородой, нес в руках садовые ножницы. Когда незнакомцы подошли ближе, Эмиль в изумлении вскочил со скамьи, бессознательно схватив метлу в руки. Он узнал в монахе с крестом Луку. Вторым человеком оказался Хавьер.

– Брат Эмиль, Господь привел нам в помощь брата Хавьера, – произнес Лука, который, как догадался, Эмиль в этой параллели был настоятелем мужского монастыря.

– Я рад, отец Лука, – ответил он, опустив глаза.

– Брат Хавьер в мирской жизни был садовником. Покажи ему наш дворик, кусты давно не подрезались. Нужно привести все в порядок.

– Все будет сделано, отец Лука, – заверил Хавьер настоятеля монастыря.

Настоятель одарил подчиненных легкой улыбкой и, склонив голову набок, направился в сторону храма. Эмиль попытался прочесть его мысли, и был несколько огорчен. Его дар исчез. Попытка «прочитать» Хавьера также провалилась. Без особой надежды он проверил карманы. Флакона с препаратом химика не было.

Хавьер энергичными движениями принялся подстригать кустарник самшита, растущий вдоль каменистой аллеи, ведущей к храму. Эмиль несколько секунд грустно наблюдал за этой картиной, а затем принялся подметать дорожку. Ему хотелось избежать разговора с Хавьером и спокойно в тишине обдумать свое положение. В тяжелой длинной монашеской рясе было так жарко и неудобно, поэтому мысль, что происходящее не является сновидением, казалась очевидной.

– Брат Эмиль, что тебя сюда привело? – спустя минуту спросил Хавьер. Он присел на скамью, а ножницы положил на колени.

– Думаю, любовь к Богу, – после некоторой паузы ответил Эмиль.

– Наверное, все дело в женщине, – предположил Хавьер и засмеялся. Звук его смеха отдаленно напоминал кашель.

Эмиль не ответил и продолжил сметать листья с каменной дорожки. Длинная борода щекотала его шею.

– Я здесь надеюсь спрятаться от своих демонов, – продолжил Хавьер.

– Вот как?

– Азартные игры. Архимандрит Лука оказал милость и принял меня в трудники. Он сказал, что время испытывает твердость намерения всецело посвятить жизнь служению Богу. Я не до конца еще уверен, есть ли такое призвание во мне.

– Молитва, смирение и труд творят чудеса, – продолжал играть роль Эмиль. Он заметил листок самшита, застрявший в его бороде, и остановился на секунду, чтобы его вытащить.

– Я где-то слышал, что в Таиланде с давних пор существует традиция. У них каждый мужчина обязан хотя бы недолго побыть монахом. Самое меньшее – около трех месяцев.

Хавьер закинул ногу на ногу и посмотрел на свои пыльные сапоги.

– Везде свои традиции. Обет молчания, например, распространён во многих религиях: православии, буддизме, индуизме. Молчание сохраняет душевные силы, эта энергия вливается в слова молитвы и сохраняет мир в душе, – сказал Эмиль и удивился, откуда ему это известно.

– Молчание, это не для меня.

Эмиль посмотрел на Хавьера с тенью осуждения. Но тот, не обратил внимания и продолжал:

– Архимандрит Лука сказал, что приходя в обитель, человек приносит с собой и свои страсти, которые являются следствием измененной грехом человеческой природы; пагубные для души привычки. Но через самоотверженный труд душа очищается, отсекаются греховные желания.

– Мудрейший человек, которого я встречал, – сказал Эмиль.

– До Лондона отсюда 30 миль. Я слышал, у храма есть награда за дизайн в графстве.

Эмиль кивнул, хотя представления не имел о своем местоположении.

– Здесь даже воздух другой. Чистый. Я и дня здесь не провел, а на душе как-то светлее.

– Да, тут особенная атмосфера.

– Я давно говорю, доброта освещает душу, – сказал Хавьер и откинулся на спинку скамьи, а руки положил на ее края. – Я внештатный член благотворительной организации помощи многодетным семьям. Мы за несколько лет оказали поддержку и спасли сотни людей, собрав средства на лекарства больным детям, на жилье бездомным и на питание малоимущим.

Эмиль догадался о цели данного разговора, и резко перебил собеседника:

– Мне нужно отлучиться ненадолго, но я скоро вернусь.

– Да, брат Эрик. Я пока займусь кустами, – ответил Хавьер и нехотя поднялся со скамьи.

Эмиль покачал головой, но не стал поправлять собеседника. Плохая память Хавьера на имена сейчас была меньшей из его проблем. Он оставил метлу у скамьи и, озираясь по сторонам, не спеша зашагал к домику напротив храма. Из–за угла хозяйственной постройки появился высокого роста монах, в его руках было несколько коробок. Эмиль подбежал к нему и, дотронувшись до плеча, сказал:

– Брат мой. Это солнце… У меня, похоже, тепловой удар, немного кружится голова.

– Брат Эмиль, тебя проводить к Отцу Моисею? Он напоит тебя лечебным травяным чаем.

– Нет, нет. Проводи в мою келью. Холодная вода и покой, большего не надо.

Монах оставил коробки на краю дорожки и, взяв под руки Эмиля, повел его к невысокому дому. Это было двухэтажное здание, окрашенное в тусклый зелёный цвет, с большой трещиной на стене, замазанной белой шпаклевкой. Они вошли в дом, поднялись по деревянной скрипучей лестнице на второй этаж и через несколько шагов установились у обшарпанной двери.

– Мы пришли, – сказал монах. – Может мне позвать отца Моисея?

– Нет, немного воды и сна, и я буду в порядке. Надеюсь, плотный обед прибавит мне сил, во сколько он сегодня? – спросил Эмиль. Его желудок сжимался от растущего чувства голода.

– Сегодня третий день поста, брат мой. Трапезная закрыта.

– Да, конечно, как я мог забыть. Коварное солнце, – сказал Эмиль, затем вошел в келью. На двери не было защелки или замка, поэтому он выждал минутку, чтобы убедиться, что его сопровождающий ушел и со рвением стянул с себя жаркую рясу.

– Воистину испытание смирения, – пробормотал он и бегло осмотрел свое жилище.

Это была чистая, пахнущая ладаном, комната с белыми стенами и маленьким узким окном в углу. На подоконнике стоял графин с водой и два стакана. Десятки красочных икон и образов святых украшали стены.

Эмиль швырнул черную рясу на низкую кровать, аккуратно накрытую серым фланелевым покрывалом, и приблизился к покосившемуся шкафу в углу. Внутри него был ящик с бельем, несколько монашеских облачений висело на металлических вешалках. В соседнем отделении шкафа хранились книги по богословию.

– Бог мой, как прекрасна была моя жизнь до сегодняшнего дня! – сокрушался Эмиль. – Что я натворил? В журнале старика в описании Q8 не было ничего о перемещении в другую параллель.

Эмиль стал выкидывать на кровать одну за другой книги из шкафа. В эту секунду послышался скрип половиц в коридоре за дверью. В испуге он замер с Православным Догматическим богословием в руке.

Какое-то время шум не повторялся. Эмиль дождался полной тишины, успокоился и снова полез в шкаф. Его стенки слегка покачивались, будто желая рассыпаться как карточный домик. Наконец, в глубине нижней полки показался рюкзак. Эмиль схватил его и вытряхнул содержимое на деревянный пол. Там был пакет с принадлежностями для бритья, музыкальный плеер, влажные салфетки. Пустое портмоне, из которого испарились 600 долларов и белая потертая бумажка.

ТА САМАЯ наклейка от бутылочки с препаратом Уильяма Q8!

Эмиль взял ее двумя руками и поднес на свет к маленькому окошку. Рядом с надписью Q8 едва заметно виднелась цифра 1.

– Черт!!! Q81, а не Q8. Я выпил НЕ ТОТ препарат! Мне, как всегда, «везет» – застонал Эмиль и, закрыв глаза, со злостью потянул за бороду с такой силой, словно хотел ее вырвать.

– Бутылка ДОЛЖНА была быть здесь, – шепотом повторил он несколько раз.

Нужно было взять себя в руки. Эмиль наполнил стакан водой из графина, сделал пару глотков, чтобы приглушить жгучее чувство голода. С тяжелым вздохом сел на кровать и с ненавистью посмотрел на жаркую колючую ткань монашеской рясы.

Эмиль не представлял, как ему прожить этот день. В голове крутились тревожные мысли. Нужно было постараться не вызвать ни у кого подозрений, иначе из монастыря его запихнут в психбольницу и превратят психотропными препаратами в овощ.

Если бы он мог вернуться назад в прошлое, он бы без сожаления сжег тетрадь Уильяма, чтобы никто из семьи не повторил его ошибки. Быстро и легко решить проблему. Исполнить мечту с помощью зелья в бутылке. Мало кого осторожность заставит отказаться от искушения.

Эмиль подавил отчаяние, поправил тяжелую рясу и вышел на улицу. Пасмурное небо освещало дворик, по которому шли монахи и послушники после вечерней службы в храме.

Из хозяйственной постройки с совком и тряпкой в руках показался довольно полный монах. Выражение его морщинистого лица было серьезным и сосредоточенным. Он подошел к Эмилю, протянул совок, шпатель и тряпку, назначая послушание – очистить пол в храме от восковых капель свечей. Часы на башне показывали восемь вечера. У Эмиля от голода кружилась голова, но он с покорностью взял тряпку с инструментами и отправился выполнять послушание.

В полумраке храма не было ни души. Красочные иконы освещались лишь колыханием пламени свечей. Эмиль принялся за уборку пола, начав с левой стороны храма ближе к входу. Шпатель послушно и быстро удалял воск с мраморного пола.

– Поскольку в рюкзаке осталась этикетка с препарата, значит, он там был. Флакон могли выкрасть, как и деньги из портмоне, – размышлял Эмиль. – Попробую обратиться к настоятелю отцу Луке, – от этой мысли на лице показалась слабая улыбка. – Милый добрый Лука. Сменил сковородки и миксер на наперсный крест и кадило. Быть может, проведем обыск в кельях каждого монаха и послушника. Я найду препарат и уже завтра окажусь дома в своей параллели. Подожгу мерзкий журнал Уильяма. И пока огонь горит, я буду есть блинчики на завтрак.

Следующие два часа Эмиль провел на коленях на полу душного храма со шпателем в одной руке и тряпкой другой. Ему стало казаться, что он в аду. Запястья затекли от монотонной работы, колени страшно болели, от голода кружилась голова. Желудок то и дело сжимался от приступов тошноты.

Работы осталось еще на несколько дней. Эмиль гадал, во сколько можно будет отдохнуть. Наконец, в храм вошел серьезный полный монах и знаком показал, что на сегодня хватит.

Эмиль, слегка пошатываясь, поднялся на ноги. Глаза на мгновенье заволокла чернота. Монах открыл небольшой ящик у входа, в котором Эмиль увидел груду ветоши и средства для уборки. Шпатель, тряпка и совок были помещены туда до следующего трудового дня.

С обыском монастыря медлить было нельзя, поэтому Эмиль решил встретиться с настоятелем Лукой прямо сейчас.

– Брат мой, мне срочно нужно увидеть Отца Луку, – обратился он к своему наставнику – монаху.

– Он в своем кабинете, – с ноткой высокомерия в голосе ответил ему тот.

– Я был бы очень благодарен, если бы вы меня проводили к нему. Так будет больше шансов, что он меня примет.

Монах задумался, но не нашел предлога для отказа.

– Пойдем, – сухо ответил он.

Они покинули храм и зашагали по каменистой дорожке в сторону одноэтажного здания землистого цвета. У входа виднелись две скамьи с черными коваными ручками друг напротив друга. Монах ускорил шаг, Эмиль с трудом поспевал за ним.

Внезапно чувство тошноты усилилось, Эмилю стало трудно дышать и резко потемнело в глазах. Он присел на корточки, слабым голосом произнес:

–Брат…

Монах не услышал его и быстро удалялся. Эмиль потерял сознание и повалился на землю.

МОНАСТЫРЬ ЧАСТЬ 2

Отец Моисей, худощавый юноша лет двадцати со светло-русой редкой бородой стоял у плиты, помешивая содержимое огромного чана. Эмиль открыл глаза и обнаружил, что лежит на кушетке в маленьком душном помещении с низким потолком и без единого окна. Он почувствовал жжение в области правого надбровья и коснулся пальцами лба.

– Ты ударился головой о камень, когда падал, – не поворачивая головы, произнес отец Моисей.

– Сколько сейчас времени? – взволнованным голосом спросил Эмиль, и приподнялся с кушетки. Он осторожно потёр холодные как лед уши. Давление опустилось до критической отметки.

– Время набираться сил, брат Эмиль.

– Мне очень нужно увидеть отца настоятеля.

– Ты останешься здесь до утра, под моим присмотром, – ответил лекарь. Его тон звучал миролюбиво, но не терпел возражений.

Монах зачерпнул деревянной ложкой жидкость из чана на плите, пахнущую плесенью, немного подул на нее и протянул ложку Эмилю.

– Я не буду ничего пить, мне нужно увидеть отца Луку, – нахмурившись, пробормотал Эмиль. Он представил, сколько волосков бороды лекаря проскользнули в чан с отваром трав, и поморщился от отвращения.

– Смирение и послушание. Вот чему учит нас Священное Писание.

Эмиль упрямо отвернул голову. Отец Моисей с разочарованным вздохом выплеснул содержимое ложки в железное ведро, стоящее под умывальником справа от него.

– Священное Писание можно интерпретировать по-разному, – выпалил, не выдержав, Эмиль. Затем он поднялся с кушетки на ноги и шатающейся походкой подошел к двери. Выяснилось, что она была заперта на ключ.

– Первый замок, который я здесь встретил, – с горькой усмешкой сказал он.

– Искушения, брат мой. Повсюду искушения, – назидательным тоном произнес отец Моисей, сел за большой чистый стол, занимающий половину комнаты, и стал что-то писать в журнале.

– Здесь вы насильно изолируете монахов, у кого на фоне перенапряжения от поста и многочасовых молитв начинаются галлюцинации?

Отец Моисей положил ручку на стол, медленно повернул голову и внимательно посмотрел в глаза Эмилю. Тот не выдержал его пустой отрешенный взгляд и отвел глаза.

– Ложись отдыхай, брат Эмиль, – тихо сказал лекарь, и вновь стал что-то записывать на пожелтевших страницах журнала.

Эмиль вернулся к кушетке и принялся осматривать комнату, гадая, где спрятаны ключи.

– Отец Моисей, а если монах решит вернуться к мирской жизни?

– Уход из монастыря это личная катастрофа, – ответил лекарь, не прекращая писать. – До середины 19 века законное оставление монашества было невозможно. Сбежавшие подлежали задержанию и возвращению в монастырь, а если было необходимо – помещению в монастырскую тюрьму.

– Это было давно.

– Тебе следует принять лекарство.

Эмиль украдкой посмотрел на профиль отца Моисея, что-то в выражении его бледного лица вызывало в нем тревогу. Взгляд был отстранённым, черты имели сходство с хищником.

– Я в полном порядке, – резко ответил Эмиль, и в эту минуту его осенила идея.

– Пожалуй, немного лекарства мне не повредит, – сказал он и подошел к чану с горячим зельем на плите.

Отец Моисей спокойным движением отложил ручку, встал со стула и подошел с деревянной ложкой к дымящемуся чану. Эмиль выждал несколько секунд. Затем правой рукой с силой резко ударил по чану, сбив его в направлении лекаря. Сам отскочил в сторону. Кипящее зелье выплеснулось на отца Моисея, тяжелый чан с глухим стуком упал на его ноги. Монах громко взвыл от боли с такой силой, что Эмиль заткнул уши, опасаясь оглохнуть.

– Паскудство-о-о, – вопил лекарь. Он с молниеносной скоростью сбросил мокрую рясу, после чего остался в нижнем белье.

Отец Моисей, хрипло и судорожно дыша, отвернулся к шкафу с лекарствами и настойками. Дрожащими руками перебирал склянки в поисках мази против ожогов. Кожа на груди и плечах вздулась и покраснела.

Эмиль незаметно сунул руку в карман мокрой пахнущей плесенью рясы лекаря. После нескольких попыток он нащупал связку ключей. В этот момент его взгляд упал на стол отца Моисея. Сердце бешено заколотилось. Слова, написанные в журнале разборчивым мелким почерком, заставили Эмиля похолодеть от ужаса.

Вся страница, начиная с верхней строчки и вплоть до самой нижней, была исписана единственной фразой:

Полна грехов земля – лишь огонь избавит мир от нечестивых душ.

Полна грехов земля – лишь огонь избавит мир от нечестивых душ.

….....

Воображение Эмиля стало рисовать чудовищную картину массового пожара в монастыре: густой дым, запах гари, почерневшие стены зданий, выбитые стекла, мешки с телами жертв на земле.

Он отбросил мрачные предположения и ринулся к двери. Из угла слышалось хриплое дыхание монаха. Он тихонько стонал, размазывая маслянистое вещество на обожженной коже. Один из трех ключей подходил к замочной скважине по размеру. Непослушными дрожащими пальцами Эмиль вставил его в замок, сделал несколько оборотов и толкнул тяжелую массивную дверь.

Уже на пороге он почувствовал, как сильная рука хватает его за плечо. Это был отец Моисей, вымазанный по шею чем-то, по запаху напоминающим скипидар. Эмиль развернулся и коленом со всей силы, на какую был способен после изнурительного дня, ударил лекаря в грудь. Тот упал с грохотом на пол кельи.

Эмиль выскочил на улицу и запер дверь снаружи, ключи положил в карман своей рясы. Свежий ночной воздух после душной кельи придал ему сил. Отец Моисей яростно колотил в дверь и кричал угрозы возмездия. Подул ветерок и принес с собой тошнотворный запах навоза со скотного двора.

По слабоосвещенной каменистой аллее Эмиль торопливой походкой направился к дому настоятеля отца Луки. Минуя скамью, на которой проснулся сегодня, он заметил, что большая часть кустарника осталась неподрезанной. Быть может, Хавьеру поручили другое послушание, – решил Эмиль.

Проходя мимо высокой колокольни, Эмиль обдумывал рассказ для Отца Луки. Больше всего сейчас его волновало, чтобы настоятель поверил ему, воспринял всерьез. Провал в поиске препарата мог лишить единственного шанса: вернуться домой в мир, который он знал.

Эмиль панически боялся задать себе вопрос. Что такого чудовищного произошло с ним в этой параллели? Почему он отрекся от всего прекрасного в мирской жизни и посвятил остаток дней служению религии в тоскливых стенах монастыря. Он категорически отказывался думать об этом.

Приблизившись к дому настоятеля, Эмиль в растерянности остановился. На черной кованой ручке одной из свежевыкрашенных скамеек висел, плавно раскачиваясь на ветру, наперсный крест Луки. Дурное предчувствие закралось в душу.

Эмиль медленно поднялся по ступенькам на крыльцо и заглянул в приоткрытую дверь. Увиденное в коридоре повергло его в ужас. От страха подкосились ноги. Он облокотился на дверной проем, чтобы перевести дыхание. На полу коридора виднелись кровавые следы и вели в дальнюю комнату.

Эмиль хотел побежать за помощью в обитель монахов, но услышал крики из комнаты в конце коридора и ринулся туда. Длинные полы рясы мешали передвигаться, от волнения трудно было дышать. Он толкнул дверь, под которой на полу виднелись кровавые разводы, и замер от увиденного.

Десятки свечей в бронзовых подсвечниках освещали просторный кабинет настоятеля монастыря. На полу в центре комнаты валялся черный головной убор цилиндрической формы, украшенный лентами. У подножья потухшего камина лежал, свернувшись клубком, отец Лука с зажмуренными от страха глазами. Над ним возвышался Хавьер. Стоя на коленях, он прижимал к горлу настоятеля острое лезвие садовых ножниц.

Через пару мгновений оцепенение прошло. Эмиль молча развернулся, чтобы побежать за помощью.

– Двинешься, пущу кровь этому свинорылу, – рявкнул Хавьер.

Его глаза светились бешенством. Эмиль осторожно сделал шаг вперед.

– Закрой чертову дверь!

Дрожащей рукой Эмиль захлопнул дверь и хриплым голосом произнес:

– Брат Хавьер, что происходит?

– Этот упрямый церковный мешок отказывается сообщить код от сейфа, – с ненавистью в голосе прошипел Хавьер. Отец Лука что-то нечленораздельно мычал, его глаза покраснели от выступивших слез.

– Это ты обчистил рюкзак в моей келье? – спросил Эмиль. Его шея покрылась красными пятнами.

– Ты меня недооцениваешь, брат. Я заглянул в каждую келью на всем этаже.

Хоть что-то прояснилось. Эмиль испытал некоторое облегчение.

– Нам лучше успокоиться. Наверное, батюшка в панике забыл код сейфа, – предположил Эмиль и сделал еще один шаг. От его взгляда не ускользнула прозрачная лужа на полу рядом с отцом Лукой. В груди защемила жалость.

– Назад! Не шевелись, я еле сдерживаюсь, – заорал Хавьер, – на его влажном от пота лбу проступила вздувшаяся вена.

Эмиль отпрянул к стене у двери. Во рту пересохло, язык онемел.

– Должен быть другой выход, – тихо произнес он.

– У этой хитрозадой бороды только один шанс выжить сегодня! Сказать мне чертов код от сейфа! – прошипел Хавьер и надавил лезвием на горло настоятеля. Тот замычал, по шее потекла тонкая струйка крови.

Эмиль почувствовал, как слабеют его ноги. Стало труднее дышать. Он пытался вспомнить хоть какую-то молитву.

– Считаю до 5, бородатая тварь! – произнес Хавьер. Лука на полу сильнее поджал колени. На его лице по щекам текли слезы.

– Один… Два…Три…

– Не надо, пожалуйста! – умоляюще произнес Эмиль. Он откинул голову назад, зажмурил глаза. Обеими руками облокотился на стену. В эту секунду пальцем левой руки он нащупал пластмассовую коробку.

– Четыре…

Внезапно Эмиль повернул голову влево, рукой открыл пластмассовую крышку пожарной сигнализации и резко опустил рычаг вниз до упора.

Послышался оглушающий тревожный вой на территории всего монастыря.

– Ах ты, выродок! – крикнул Хавьер Эмилю, но звук его голоса заглушила сирена. Лука закрыл лицо руками. Эмиль настороженно следил за движением лезвия садовых ножниц.

Хавьер выпрямился и отпустил шею Луки. Вскочил на ноги и ринулся мимо Эмиля в открытую дверь. В окно кабинета было видно, как на всей территории монастыря зажигается свет.

Полчаса спустя все помещение заполнилось разгоряченной толпой монахов. Они суетились, ухаживая за отцом Лукой. Он сидел в кресле, укутанный в плед, и дрожащим голосом рассказывал о случившемся. О храбрости и отваге брата Эмиля, которому он теперь обязан жизнью.

Обессиленный Эмиль сидел на полу под коробкой с пожарной сигнализацией. Его опустошенный взгляд был направлен в одну точку. Хавьер сбежал с украденным флаконом – шансом вернуться домой. Надежды не осталось. Даже если бы он бросился вдогонку за Хавьером, то столкнувшись с ним – в схватке бы проиграл.

Эмиль узнал монаха, склонившегося над Лукой. Сумасшедший лекарь накладывал повязку на раненое горло пострадавшего. Толпа начинала расходиться. Оживление улеглось. Вдруг лекарь повернул голову и бросил взгляд Эмилю, для понимания которого не требовалось умение читать мысли.

– «Я с тобой рассчитаюсь позже»

Эмилю было безразлично. Он не чувствовал ни страха, ни желаний, ни надежды. Месть лекаря могла даже оказать услугу – оборвать его убогое безрадостное существование в монастыре.

Эмиль находился в прострации, когда двое монахов взяли его под руки и повели отдыхать в келью. Оказавшись в комнате, они помогли снять его рясу, напоили травяным отваром. Вскоре монахи удалились, оставив по его просьбе свет включенным. Темнота могла стать последней каплей. Лишь скудный желтоватый свет лампы ограждал от мрака ночи в его душе.

Прошло несколько бессонных часов, когда раздался осторожный стук в дверь.

– Кто там? – слабо спросил Эмиль. Его наполняла решимость и смирение принять месть от лекаря.

С легким скрипом открылась дверь, настоятель монастыря с повязкой на шее вошел в келью. Его лицо еще было опухшим, глаза красными.

– Брат Эмиль, я не мог дождаться утра, – мягким голосом сказал отец Лука и присел на край кровати. Руку положил на колено Эмиля.

– Я очень устал… Отец мой.

– Я слишком взволнован и не могу ждать рассвета. Тебя послал нам Бог! Все пути Господни – милость и истина. Отныне я в неоплатном долгу перед тобой!

– Я просто включил пожарную сигнализацию, – ответил Эмиль.

– Великое дело в жизни — держать себя скромно, стараться скрыть свои заслуги, – сказал отец Лука и с одобрением похлопал Эмиля по коленям. – Но у меня есть прекрасные новости для тебя! Бог с нами милостив и милость его не имеет границ и условий.

Настоятель опустил руку в карман рясы и вытащил оттуда вдвое сложенную стопку помятых долларовых банкнот и флакон Уильяма.

Эмиль кинулся обнимать отца настоятеля. Он сжал его с такой силой, что тот закряхтел.

– Как… как? Как это удалось? – задыхаясь от волнения, спрашивал Эмиль, сжимая в ладонях зелье химика. Банкноты он небрежно отложил в сторону.

С торжеством в голосе отец настоятель рассказал, как Хавьер сбежал из монастыря, угнав фургон для перевозки молока. В погоню за ним отправились звонарь, регент, который в прошлом в мирской жизни служил во флоте, и сторожевой монах на почтовом автомобиле. Не прошло и часа, как они догнали, задержали и связали негодяя.

Но Эмиль почти не слушал. В эйфории он расхаживал кругами по келье, сжимая в ладонях препарат.

– Ну что ж… Спокойной ночи, брат Эмиль. И добрых ангелов у изголовья! – Произнес настоятель, склонив голову набок, и не спеша покинул келью.

– Спокойной ночи, батюшка!

Эмиль не желал тянуть не секунды. Не имея десертной ложки, он приблизительно рассчитал дозу, перелил часть препарата в крышечку и залпом проглотил жидкость. Во рту остался привкус ромашковой настойки. Флакон переместился в карман рюкзака. Теперь нужно было заснуть. Эмиль, выключив свет, скинул рясу и улегся под колючее одеяло.

– Эта ночь вернет меня домой, – подумал он с улыбкой на лице и закрыл глаза.

МУЗЕЙ

– Ты опять выпил таблетки от аллергии? – произнес женский голос.

Эмиль подскочил, очнувшись в кресле перед экранами десятка мониторов.

– Да… Мне пришлось, – ответил он и обернулся посмотреть на собеседницу.

– Будешь, как обычно, носом клевать, а работать мне придется в одиночку.

Рыжеволосая стройная женщина в серой униформе опустилась в соседнее кресло, закинув ноги на стол. От нее исходил резкий запах духов с нотками сандала. Эмиль смотрел и пытался вспомнить, где уже видел это худощавое лицо. Его взгляд упал на бейджик, закрепленный рядом с нагрудным карманом. Синими буквами на нем было написано «Айрис Грин – сотрудник Национального морского музея Лондона».

– Это пропавшая жена Роберта, – озарила догадка Эмиля. Он вспомнил ее огромный портрет на стене в холле особняка. Отсутствие кольца на худощавой руке Айрис привело его к выводу, что в этой параллели они так и не встретились или уже разошлись.

– Выпей кофе. Твоя очередь делать обход через 15 минут, – сказала Айрис.

– Я снова не попал домой. Но уж лучше музей, чем монастырь,– мрачно подумал Эмиль. Поднялся с кресла и, слегка покачиваясь, направился к кофе машине.

– У меня был странный сон сегодня, – тихо произнесла она, изучая свои коротко подстриженные ногти.

– Кошмар?

– Можно и так сказать. Я ходила между книжными рядами в библиотеке. Внезапно треснул потолок и посыпался белый сахар…

– Интересно.

– Страшно. Комната наполнилась очень быстро. Я не успела добежать до двери, когда меня накрыло с головой. Я стала задыхаться и проснулась, – закончила Айрис, нервно посмеиваясь.

– А почему именно сахар? Не земля или вода, а именно сахар, – рассуждал вслух Эмиль, делая глоток ароматного капучино.

– Не знаю. Обычно я пью кофе без сахара.

Дерзкое лицо Айрис, обрамленное копной рыжих волос, казалось озабоченным, а взгляд немного растерянным. Эмиль поставил стаканчик с кофе на стол, потянулся и зевнул. В данный момент ему хотелось подумать в тишине.

– Почему препарат не вернул меня домой? В этой параллели я скучающий охранник морского музея, – угрюмо размышлял он. – Лучше бы вместо Айрис, здесь со мной был Роберт.

Рыжеволосая напарница производила неприятное впечатление. От нее веяло недовольством, властностью и самоуверенностью. Женщина, от которой хотелось держаться подальше.

– Тебе пора на обход, – сказала Айрис и облокотилась на стол.

– Ну да, – согласился Эмиль и выпил остаток кофе залпом. Пустой стаканчик полетел в корзину с мусором, но ударился о край и отскочил в сторону.

Айрис это заметила и выразительно посмотрела на Эмиля. Со вздохом он вернулся к корзине, подобрал стаканчик и опустил, куда требовалось.

– Фонарик не забудь!

– Угу…

Бывают же такие люди, – думал он. – Десять минут общества – и тебя тошнит. Как я благодарен вселенной за потерю способности читать чужие мысли. Внутренний поток негатива Айрис снес бы мне крышу.

В дальнем конце пункта контроля было две одинаковых двери. Эмиль толкнул ту, чтобы была справа, и вошел в раздевалку охранников. Большую часть помещения занимали металлические шкафчики. На каждом из них висела табличка с именем и замок с комбинацией. У окна с противоположной стороны стояла потертая кушетка.

Эмиль прошел до конца ряда. Шкафчик с его именем был последним, и он оказался закрыт. Пароль он, разумеется, не помнил.

– Айрис! – крикнул он.

– Да?

– Я забыл комбинацию на своем шкафчике…

– Почему-то я не удивляюсь. Любуясь своим отражением в зеркале, забываешь обо всем на свете? Марк приедет к 8 утра, у него есть универсальный ключ.

– Черт! – выругался Эмиль, ударив ладонью металлическую дверцу шкафа.

Он взглянул на часы – стрелки показывали десять вечера. Если рюкзак с зельем был внутри, то к восьми утра он выпьет порцию препарата и спокойно заснет. Быть может, в этот раз, проснувшись, он окажется дома в своей параллели.

Эмиль вышел из раздевалки и открыл вторую дверь. Она вела в залы с экспонатами музея. На всякий случай он включил, а затем выключил фонарь. Яркий луч света говорил о заряженности батареек.

– Не усни по дороге, – проворчала вслед Айрис.

Эмиль промолчал, лишь скривил губы в ответ.

Он шагнул в просторный коридор с белыми стенами, освещенными сотнями небольших лампочек и не спеша пошел вперед, осматривая экспонаты. На стенах висели картины, изображающие морские корабли на волнах океанов, портреты выдающихся мореплавателей и первооткрывателей. В витринах красовалось оружие моряков и абордажных команд, которые в былые времена использовались в парусных битвах у различных народов — сабли, кортики, топоры.

На минуту он задержался около устройства, отдаленно напоминающего пушку медного цвета. Табличка гласила, что перед ним инклинатор – прибор для измерения величины наклонения силы земного магнетизма 1870 года. Рядом сияли невероятной красоты глобус и телескоп немецкого происхождения начала 18 века.

В просторных залах музея, по которым Эмиль продвигался неторопливыми шагами, стояла торжественная тишина. Он повернул за угол и оказался перед стендом с пахучими грузами корабельных трюмов. Рукой осторожно выдвинул один из ящичков, наполненный тростниковым сахаром. Он с опаской понюхал содержимое. Перед глазами возникли воспоминания: изысканные блюда, приготовленные Лукой, неторопливые беседы за ужином в доме Роберта.

На Эмиля нахлынула глубокая тоска. Он задвинул ящичек внутрь и быстрыми шагами продолжил путь по залам музея. Настроение еще больше испортилось.

Без особого интереса к экспонатам он шагал по территории мимо мундиров главнокомандующих сражений, огромного размера макетов кораблей. Барка Фредерика, принца Уэльского, покрытая богатой резьбой и золотыми листами в длину занимала около двадцати ярдов. Коллекция гальюнных фигур, прикрепленных к стене музея, вызвала легкую улыбку на его хмуром лице. Когда-то, быть может, не одну сотню лет назад, по волнам шел корабль, носовую часть которого венчала скульптура женщины с болотного цвета волосами и в зеленом платье, оголяющим правое плечо и грудь.

Заглядевшись на скульптуру медузы горгоны, Эмиль споткнулся. Он ударился головой об алюминиевый корпус катера, возвышающегося на подиуме. Гулкий звук удара эхом отразился от стен галереи. Едва удержав равновесие, он потер ушибленное место рукой, поднял выпавший из рук фонарь и направился обратно в комнату охраны.

Айрис с закинутыми ногами на стол сидела в кресле и листала журнал по дизайну интерьера.

– Все нормально, – сказал Эмиль, положил фонарь на стол и направился за порцией кофе.

– Ты не против, следующий обход сделать за меня? Пару часов хочу вздремнуть, – спросила Айрис.

– Конечно, – ответил Эмиль. Он был рад побыть в одиночестве.

Айрис встала с кресла, положила журнал на стол и наклонилась поправить у коленок брюки.

– Голова гудит. Наверное, магнитные бури, – сказала она тихо, и перед тем как скрыться в раздевалке, добавила:

– Если будет что-то странное, сразу меня разбуди.

– Окей.

Эмиль откинулся на спинку кресла, пальцами вытащил мобильный телефон из кармана. Код-пароль для разблокировки он не помнил. К счастью, отпечаток пальца успешно решил проблему. Эмиль еще раз кинул взгляд на экраны десяти мониторов, чтобы убедиться в отсутствии посторонних в музее. Затем он стал просматривать фото своей жизни в этой параллели в телефоне:

– Я за рулем мотоцикла,

– Я на фоне лодки принца Уэльского.

И еще десяток подобных фотографий на фоне музейных экспонатов. Затем несколько классических кадров на Тауэрском мосту. Закат ночного неба, подсвеченного мягким розовым светом. Праздничный салют. Двойная радуга после дождя.

Эмиль улыбнулся, пролистывая фото ценников моделей синтезаторов. Casio WK– 6600, Yamaha PSR– S975. Музыка – неотъемлемая часть меня, – подумал он.

Внезапно дыхание Эмиля участилось, сердце заколотилось быстрее. К лицу прилила кровь. Чуть дрожащие пальцы пролистывали фотографии, на которых он обнимал улыбающуюся Меган.

– В этом мире мы вместе! – прошептал он.

На экране телефона появилось сообщение – заряд батареи меньше 2 процентов.

Зарядки не было нигде, ни на столах с мониторами, ни в розетках. Эмиль выдвинул один за другим ящики в обоих столах, но ничего не нашел. Если она у меня с собой, то лежит в рюкзаке в запертом шкафу раздевалки, – сделал вывод он.

И все же в его распоряжении оставалось два процента. Он взял телефон в руки и открыл раздел с сообщениями. Среди них от Меган не было ничего. Из женских имен были – Айрис и его мама. Было в этом что-то странное, Эмиль нахмурился и открыл журнал вызовов:

В списке виднелись несколько неизвестных номеров, пиццерия, Айрис, Мама, Дейв (вероятно, друг).

В эту секунду пришло сообщение с короткого номера: За последние 6 часов сейсмологами были зарегистрированы слабые подземные толчки в районах Бексли и Хаверинг. Будьте внимательны и осторожны!

Внезапно экран погас. Аккумулятор телефона полностью разрядился.

– Где же Меган? – встревожился Эмиль. Его охватило мрачное предчувствие. Сообщению о сейсмической активности он значения не придал.

– Ну что ж. Если мы расстались, это легко будет исправить, – успокоил себя он. – Быть может, нет причин пить препарат химика и возвращаться свою параллель. Могу проснуться в месте похуже, чем в монастыре.

Эмиль положил выключившийся телефон на стол перед собой и продолжил наблюдение за экранами мониторов. Ничего не происходило. Однообразие перед глазами навевало скуку, его клонило в сон.

Вдруг картинка монитора в центре привлекла внимание Эмиля. Он уперся взглядом в экран, широко распахнув глаза. Его рот в изумлении чуть приоткрылся, руки рефлекторно сжали ручки кресла. В зале с макетами кораблей прорвало отопительную трубу. Струя воды била с большой силой и образовывала волны на поверхности залитого пола. Замешательство постепенно перешло в панику.

– Айрис! Айри-и-ис! – закричал Эмиль. Не дожидаясь ответа, он ринулся к раздевалке и распахнул дверь.

– Айрис!

Девушка приподнялась с кушетки. Она с удивлением смотрела на испуганного Эмиля, потирая глаза.

– Труба! Потоп … Там потоп! – наконец, смог произнести Эмиль.

– Что?!

– Сама взгляни на монитор!

Айрис застегнула пуговицу на брюках формы, вскочила с кушетки и побежала к мониторам. Чтобы оценить ситуацию, потребовалось всего несколько секунд.

– Беги туда! Нужно спасать экспонаты! Я пока вызову аварийку, – давала указание Айрис и неслушающимися пальцами стала набирать номер аварийной службы на телефоне.

Эмиль кивнул, схватил фонарь и побежал к месту аварии так быстро, как только мог. Горячая вода из лопнувшей трубы распространялась с огромной скоростью и уже заполнила два соседних зала. Все вокруг окутал густой пар.

Некоторые экспонаты плавали в воде, но большинство из них стояли высоко – на специальных подиумах или внутри стеклянных витрин. Макеты кораблей на небольших возвышениях стояли в ряд. Им угрожала опасность.

Оказавшись по колено в горячей воде, Эмиль схватил по одному в каждую руку макеты кораблей и поспешил в соседний зал. Там он бережно поставил экспонаты на крышу стеклянной витрины, внутри которой хранилась модель корабля в масштабе 1:48.

Наконец, струя воды ослабела и через пару секунд исчезла совсем. Эмиль на минуту остановился перевести дух. Его ботинки промокли насквозь. Пот стекал струями по лбу. В зал влетела Айрис:

– Воду перекрыли, но мастера ремонта приедут только утром. Чего стоишь? Еще кучу экспонатов нужно перенести в безопасное место и переставить повыше.

– Уровень воды больше не поднимется, – возразил Эмиль хриплым голосом.

– А стоит проводить эксперимент? – резко произнесла Айрис и разом ухватилась за мачты трех кораблей.

– Айрис, ты бы поосторожнее…

– Ох, кто тут вспомнил об осторожности, – съязвила она.

– Это ты к чему?

– Донорцикл тебя погубит, – произнесла Айрис, затем обхватила одной рукой здоровенный макет корабля размером больше нее.

– Что? А… донор и мотоцикл… вот ты о чем.

– Сорок два трупа байкера приходится на 2-х водителей машины. Но ты, конечно, куда умнее всех остальных. Ты все контролируешь…

– Хватит… Я понял… – сказал Эмиль, присел на край подиума и расстегнул рубашку. Его щеки и шея раскраснелись, пока он бегал между залами, спасая экспонаты от повреждений. – Все бы отдал сейчас за сухую обувь, – с чувством произнес он.

– Я не донесу эту штуку одна. По крайней мере, в целости,– сказала она.

– Я помогу. Дай мне минутку перевести дух, – ответил Эмиль.

– Быстро ты устал.

Эмиль тяжело вздохнул и отправился на помощь Айрис. Густой пар спрятал ожесточение на его лице.

Вдвоем дело пошло быстрее. Эмиль ухватился за носовую часть судна, Айрис с противоположной стороны за корму и грот-мачту. Ее духи напоминали смесь спирта, уксуса и сандала. Эмиль поморщился. Они двигались слаженно медленными шагами, удерживая в руках исторически значимый макет корабля.

– Стой! Надо передохнуть, – хрипло сказала Айрис.

– Я бы с радостью, но опустить в воду мы его не можем.

– Тогда назад. Вернем на место, – ответила она и сделала рывок в обратном направлении.

Эмиль подчинился.

– Боже, как я с ней работал в одном помещении? – подумал он. – Всего пару часов ее общества и меня начинает трясти от злости.

Кое-как они донесли корабль обратно и водрузили его на подиум. От напряжения у Эмиля дрожали руки. Айрис присела на край подставки и, склонив голову, произнесла:

– Ну что за чертов день сегодня!

– Ночь.

– Что?

– Чертова ночь.

– Да какая разница, – возмутилась она.

– Последнее слово должно быть за тобой?

– И никак иначе.

Внезапно погас свет.

– Этого еще не хватало, – проворчала Айрис.

– Все в порядке, – сказал Эмиль и ловко вытащил фонарик из кармана брюк.

– Надолго батареек не хватит.

– Настроение ты портишь круче, чем полный мрак и мокрые ботинки, – высказал Эмиль.

– Раньше ты не жаловался, что-то в тебе сегодня не так.

– Думаю, я меняюсь к лучшему. Ну, какой у нас план? Сидеть здесь в темноте по колено в воде или, может, обратно в наш пункт управления вернемся?

– Да, попробуем вернуться. Что смогли спасти – спасли, большего мы не осилим.

Вдруг раздался оглушающий грохот.

Под ногами задрожал пол. Здание начало трястись. Отовсюду доносился скрип. Послышался дребезжащий треск стеклянной крыши прямо над их головами.

– Что происходит? – закричала Айрис.

– Что-то было в смс оповещении про слабые толчки в окрестностях.

– Это не похоже на слабые толчки.

Здание вновь затряслось.

– Черт!

Стеклянная крыша оглушительно треснула, осколки с грохотом рухнули вниз.

– Боже, давай сюда…Ближе к стене… Быстрее, Айрис. Пока кусок стеклянной крыши еще держится над нами… Если он рухнет, мы превратимся во фруктовую нарезку.

Эмиль схватил мокрую руку Айрис, и по залитому водой полу они поспешили к дальней стене.

Раздалась еще волна толчков, отчего они поскользнулись и упали. Айрис завопила от страха.

– Вставай, скорее, нам нужно к стене!

Эмиль поднялся, потянул Айрис за обе руки вверх. Она вся сжалась и, не разгибая коленей, последовала за ним в укрытие. Сверху сыпался дождь из мелких камней.

Толчки прекратились, но Эмиль и Айрис в оцепенении и страхе, опасаясь осколков, продолжали прижиматься к стене, пряча лица. Воцарилась мертвая тишина.

– Эта тьма меня убивает, – наконец, прошептала Айрис

– Похоже, я уронил фонарик, когда мы упали.

Эмиль подумывал вернуться, чтобы найти его, но тело оцепенело от страха.

– Здесь негде спрятаться, если рухнет крыша, – сказал он едва слышно.

– Нам нужно выйти из здания как можно скорее.

– В темноте очень опасно. Кругом тысячи осколков стекла.

– Может, я сама поищу фонарик? – неуверенно предложила Айрис.

– Нет, не шевелись! Чувство вины преодолело оцепенение страха, и Эмиль, осторожно продвигаясь маленькими шагами по воде, направился к месту, где упал фонарь.

В кромешной темноте Айрис прислушивалась к хлюпающим звукам шагов Эмиля и испуганно прижималась к стене, будто к близкому верному другу.

Эмиль продвинулся вперед ярда на три и опустился на корточки. Он опустил руки в воду и стал кружить ими вокруг себя. Пахло мокрой древесной. Горячая вода из лопнувшей трубы остыла, и он ощущал дрожь во всем теле. Фонарика не было. Он сделал еще шаг вперед и опять провел круг руками. Повторяя попытки раз за разом, отчаяние давило на него все сильнее.

– Эмиль, – раздался шепот.

– Я пока не нашел, – ответил он также шепотом, будто звук голоса мог заставить рухнуть треснувшую стеклянную крышу над ними.

– Может, я помогу?

– Не надо, я сам. По крайней мере, пока.

В этот момент его пальцы нащупали что-то в воде. Затаив дыхание Эмиль вытащил фонарь и с замиранием сердца нажал кнопку.

Луч света ударил в огромный макет корабля, который от толчков землетрясения упал с подиума в воду. Теперь судно беспомощно лежало на боку.

– Мы спасемся! – чуть громче произнесла Айрис.

Эмиль молча направился к ней.

– Зачем ты возвращаешься? Нам нужно убираться отсюда, – с сомнением сказала Айрис.

Эмиль ничего не ответил и, приблизившись к ней, направил свет фонаря на выход.

– Только не это! – вскрикнула Айрис и силой сжала его руку.

Огромный алюминиевый катер, о дно которого Эмиль ударился во время вечернего обхода, под воздействием толчков землетрясения слетел с подиума и перегородил проход.

– Ох, если бы у одного из нас был телефон…

– Твой остался заряжаться на столе? – спросил Эмиль.

– Да. Если не везет, то по полной программе.

– Я бы так не сказал, мы еще целы и невредимы. Могло быть гораздо хуже.

– Я боюсь представить, что с нами будет, когда рухнет крыша. А она однозначно рухнет,

это вопрос времени.

Они стояли, опираясь спинами к стене, Айрис обхватила себя руками, Эмиль бесцельно переводил луч света фонаря по залу, в котором они оказались замурованы.

– Я выключу свет, нужно подумать, как быть дальше, – сказал Эмиль. Теперь он не пытался изображать оптимизм, его голос звучал растерянно в кромешной тьме. Айрис немного успокоилась и присела на корточки, ее дыхание стало ровным. Время от времени слышалось всхлипывание.

– Я скучаю по Меган, – признался Эмиль.

– Понимаю. Прошло всего четыре месяца. Со временем станет легче, – ответила Айрис.

– Что я сделал не так, как я мог ее потерять? – вкрадчиво спросил он.

– Ты ни при чем. Трагичная судьба.

У Эмиля задрожали колени, он сполз вниз по стене и сел прямо в воду.

– Что ты имеешь в виду? – спросил он хриплым голосом.

– Умереть такой молодой – трагичный исход.

В его висках и ушах громко застучала кровь, стало трудно дышать. Эмиль приоткрыл рот, пытаясь вдохнуть больше воздуха. Он сжал изо всех сил в руках фонарь и поклялся себе, что выберется отсюда. Перенесется в другую параллель во чтобы то не стало.

– Когда случаются такие вещи, начинаешь понимать, как ничтожны были все проблемы до того момента, как весь твой мир рухнул и ничего нельзя исправить, – тихим голосом произнесла Айрис.

– Нам нужно выбираться отсюда.

– Даже вдвоем мы не сможем сдвинуть катер весом в полтонны.

– Значит, надо найти другой путь, – ответил Эмиль и включил фонарь.

Узкая полоска света проскользнула по корме катера, загородившего выход из зала, затем по стенам, увешанным картинами и без единого окна наружу, после чего остановилась на дне упавшего макета корабля. Несколько мгновений она была неподвижна, но внезапно рванула вверх к потолку. Стеклянный купол был на три четверти разрушен, крупные и мелкие осколки устилали пол и угрожающе поблескивали, попадая в лучи света фонаря.

– Если бы ты мог попасть в соседний зал… Там на одной из стен, если я не ошибаюсь, был ручной пожарный извещатель, – прошептала Айрис.

– Над той стеной осыпалась крыша, если бы мы нашли подходящую вещь, на что я мог бы залезть…

– Если я тебя подсажу, все равно окажется слишком высоко.

– Похоже на то. Как ты? В порядке?

– Да, но я страшно устала и умираю с голода.

– Слева от тебя находится стенд с пахучими грузами, и судя по табличке, в одном из отсеков тростниковый сахар.

– Это отвратительно! Он же тут сотню лет, не меньше.

– Похоже, голод еще не слишком силен… О, кажется, я придумал, – произнес Эмиль с оживлением в голосе.

Он проскочил мимо Айрис прямиком к стенду и, ухватившись за верхнюю стенку, попытался отодвинуть его от стены. Она быстро поняла, что Эмиль хочет превратить его в лестницу, поэтому принялась помогать отодвинуть стенд. Несмотря на скромные габариты, сдвинуть деревянный ящик было гораздо тяжелее, чем они ожидали.

Немного помедлив, Эмиль начал вынимать один ящичек за другим и высыпать содержимое в сторону на пол. Отсек, наполненный сахаром, он оставил нетронутым. Благодаря остаткам воды на полу, перец, старинные специи поднялись лишь в едва уловимое облако вокруг них, но Айрис часть все же вдохнула. Она громко чихнула несколько раз, и в эти моменты внутри них обоих все сжалось от ужаса. Казалось, что стеклянная крыша в любую секунду может рухнуть прямо на них.

Спустя четверть часа им удалось передвинуть опустошенный стенд к противоположной стене. Айрис сложила руки вместе, образуя ступеньку для подъема Эмиля. Он отказался от помощи, вручил ей фонарь и, приложив неимоверную долю усилий, подтянулся на собственных руках.

Айрис, позабыв про голод и страх, стояла, задрав голову с фонарем в руках, свет которого стал заметно слабее, и пристально следила за каждым движением напарника, пока тот, ухватившись руками за верхнюю часть стены, делал безуспешные попытки забраться на ее вершину.

Наконец, Эмилю удалось забраться на узкий край стены, одна его нога осталась висеть в воздухе.

– Теперь мне нужен фонарь, – хриплым голосом пробормотал он.

Айрис несколько раз подпрыгнула, протягивая вверх руку с фонарем. Со второй попытки Эмиль ухватился за него. Батарея почти разрядилась, и свет был совсем слабым. Айрис молча стояла в темноте, пока Эмиль осматривал соседний зал, разрушения в котором оказались гораздо сильнее.

Витрины с мундирами прошлых веков обрушились на пол. Шляпы капитанов военно-морских флотов плавали на залитом водой полу, будто спасательные шлюпки. Стены были пусты, пожарного извещателя в этом зале не было.

– Там ничего…

– Ты уверен?

– Конечно, уверен. Я спускаюсь. В эту секунду он издал пронзительный крик и выругался.

– Что случилось? – спросила Айрис.

– Кажется, я порезался стеклом, – ответил Эмиль и почувствовал, как что-то теплое стекает по его ноге. Со стоном он спрыгнул на пол.

Айрис выхватила фонарь и с головы до ног осмотрела Эмиля.

– Боже, как много крови! Похоже, ты распорол вену. Надо быстрее перевязать, – сказала Айрис, – со знанием дела, вытянула узкий ремень из своих брюк, вложила фонарь в руки Эмилю и туго, насколько хватило сил, перевязала его бедро чуть ниже раны.

– Вот так. Теперь тебе надо лечь и положить ногу выше уровня тела.

– Мне повезло, что сегодня я тут не один, – тихо произнес Эмиль, пока шел, опираясь на ее плечо к соседней стене. Айрис в несколько этапов принесла четыре небольших корабля, на два из них они присели, а из остальных она соорудила вполне устойчивую конструкцию, которая предназначалась для раненой ноги Эмиля.

– Все, наш фонарь сдох, – сказал он тихо, напрасно продолжая щелкать кнопку выключателя.

– Без света нам остается только сидеть тихо и ждать утреннюю смену.

– У тебя нет, случайно, каких-то таблеток от боли?

– Есть, но они в раздевалке. Хочешь посмеяться?

– Ага.

– Марк просил поменяться сменами, но я отказала.

– Из принципа? Не любишь подстраиваться?

– Что-то вроде того. У меня тоже есть свои планы. Интересно, что творится в городе, что с моим домом?

Эмиль чувствовал сильную тошноту, а в ноге жгучую боль. Молчание в кромешной тьме угнетало, поэтому он продолжал поддерживать разговор. Вдобавок он надеялся, что так дольше сможет продержаться в сознании.

– Потрясло нас не так уж сильно, – тихо произнес он. – Стены остались на месте, в подвал мы не провалились. Только крыша подвела. Так что, думаю, дом твой цел. Может, вазочка одна разбилась.

– У тебя не бывает чувства, будто постоянно оказываешься не в том месте, не в то время? – задумчиво спросила Айрис.

– В последнее время чаще обычного, – мрачно ответил он.

– Есть поступок, о котором жалею каждый день. Мне кажется, я сделала неправильный выбор в определенный момент. И все пошло не так.

– Я надеюсь завтра, если оно наступит для нас, ты не пожалеешь об этих откровениях?

Айрис будто не услышала этого замечания и продолжила говорить с большими паузами между словами:

– Несколько лет назад я встречалась с мужчиной и у меня были сильные чувства к нему. Однажды мы вместе отправились в путешествие на теплоходе. С нами поехал его отец, известный ученый и профессор в Ройял-Холлоуей. В первый же вечер мы сидели за столиком на палубе и пили шампанское. На сцене выступала какая-то музыкальная группа, подражающая стилю Элвиса. Неожиданно к нам присоединились две красивые молодые девушки, скорее всего, модели. Зазвучала медленная романтичная песня, и Роберт пригласил меня на танец.

Эмиль улыбнулся в темноте.

– До сих пор помню чувство переполнявшего меня в те минуты счастья, когда я смотрела в темное звездное небо и чувствовала тепло рук Роберта на своей спине. Его отец Уильям вел оживленную беседу с одной из девушек. Блондинка не сводила с него зачарованный взгляд. Роберт говорил мне на ухо что-то о планах на завтрашний день, но из-за музыки его было плохо слышно. Вдруг я повернула голову к нашему столу, и мне показалось, что Уильям что-то подсыпал блондинке в бокал с шампанским, пока та искала визитку в своем клатче. В ту же минуту я об этом рассказала Роберту, но его реакция меня удивила.

– Неужели он тебе не поверил?

– Нет и хуже того, он почувствовал себя оскорблённым! Сказал, что я пьяна, требовал взять свои слова обратно, но я отказалась. С этой минуты между нами возникла пропасть, и отношения стали сходить на нет. Сейчас я сомневаюсь в том, что видела. Мне действительно могло показаться. Или мне стоило солгать? Я могла прожить долгую счастливую жизнь с самым удивительным человеком, которого когда-либо встречала, – сказала Айрис и тяжело вздохнула.

– Ты этого не знаешь. Могло быть хуже.

– Что может быть хуже, чем потерять своего человека? – резко возразила она.

Эмиль промолчал. Он в ужасе осознал, что поврежденная нога онемела, и попытался растереть ее руками. Вдруг он нащупал маленький предмет в боковом кармане и вытащил зажигалку. Большим пальцем нажал кнопку. Засветился огонек.

– Мы можем поджечь тут все, и к нам примчатся, наконец, пожарные спасатели? – серьезно предложила Айрис.

– Когда они подоспеют, спасать будет некого. Мы не осмотрели соседний зал с другой стороны.

– Но там еще цела крыша.

– Можно ее добить. Играла в боулинг?

Айрис улыбнулась, и при свете огня выражение глаз казалось немного обезумившим.

Она взяла зажигалку в одну руку, встала на ноги, подняла корабль, разбежалась и швырнула экспонат вперёд и вверх. Эмиль зажмурил глаза и отвернул лицо к стене. С первой же попытки цель была достигнута, остаток стеклянного купола крыши с треском рухнул на пол.

– Страйк! – выкрикнул Эмиль. – Айрис, я не знаю, смогу ли встать. Ногу совсем не чувствую.

– Я попробую справиться сама.

Она с грохотом опрокинула стенд на кафельный пол, потом снова подняла и опять опрокинула. Так, практически перекатывая через весь зал, меньше чем через четверть часа ее лестница стояла у противоположной стены. В темноте послышалось поскрипывание деревянного стенда. Несколько минут спустя Эмиль увидел, как на верхней части стены на месте, где до этого была стеклянная крыша, зажегся огонек. Айрис забралась наверх.

– Эмиль, огонь слишком слабый, я ничего отсюда не вижу! – крикнула она. – Мне нужно оказаться внизу и все осмотреть.

Огонек погас и в следующее мгновение Эмиль в полной темноте услышал громкий глухой звук удара о плиточный пол. От большой потери крови его стало неумолимо клонить в сон, поэтому он принялся тереть мочки ушей. Время тянулось бесконечно. Он стал сомневаться, вернется ли Айрис. Когда раздался оглушительный звон пожарной сигнализации, Эмиль уже отключился.

Машина скорой помощи мчалась по полуразрушенному Лондону. Внутри кабины над мертвенно-бледным темноволосым мужчиной склонилась укутанная в плед рыжеволосая женщина. Врач с уставшим лицом делал записи в медкарте.

Наконец, Эмиль приоткрыл глаза.

– Зачем ты так пугаешь меня? – пожаловалась Айрис.

– Тебя долго не было, и я решил вздремнуть, – слабо произнес Эмиль.

– Мне пришлось пролезть в следующий зал. Повезло, что одна стена оказалась сильно разрушена. В новостях сообщили, что в некоторых районах города толчки достигали 6,8 баллов.

– Ты спасла нас.

– Выглядишь не очень, – с сочувствующей улыбкой сказала Айрис.

– Мой рюкзак! Мне он нужен, – произнес Эмиль и заерзал на каталке, осматривая кабину.

– Никуда он не денется из твоего шкафчика. Я захватила твой телефон, сможешь позвонить родным.

– Рюкзак! Умоляю, Айрис, привези мне сегодня же! – твердо как мог, произнес Эмиль и его взгляд упал на пакет с кровью, который болтался над его головой.

– Боюсь, вам предстоит операция сразу после приезда в клинику, – бесстрастным тоном произнес молчавший до этой секунды врач.

– Операция? Я требую перенести ее на завтра.

– Вы не в том положении, – начал было возражать медик.

– Думаю, дополнительные анализы и мнение коллег в клинике позволят оценить ситуацию, вмешалась Айрис.

Эмиль взял ее за руку и мягко сжал с благодарностью. По дороге в больницу то и дело слышались тревожные звуки сирен проезжающих мимо машин пожарных, полиции и скорой помощи.

– Не знаю, стоит ли сейчас об этом говорить, но у меня плохая новость, – неуверенно произнесла Айрис.

– Какая?

– Мой дом цел, но тебе не повезло. Весь район рассыпался как карточный домик.

– Главное, привези мне сегодня рюкзак, – ответил Эмиль.

– Ты в шоке.

Айрис смотрела на него одновременно с болью и удивлением.

– Привези, прошу.

Девушка кивнула.

Машина скорой помощи подъехала к клинике Харли Стрит. Два дежурных врача открыли двери, с ловкостью вытащили наружу каталку с Эмилем, после чего повезли его в корпус. Увидев дневной свет, Эмиль зажмурил глаза. Айрис пообещала скоро вернуться и побежала к ближайшей станции метро.

В холле здания столпились люди с множеством ранений и травм. Стояла невероятная суматоха. Слышался плач детей.

Необходимые анализы заняли около часа. После жестких споров с медперсоналом Эмиль настоял на переносе операции на следующее утро. От укола снотворного он категорически отказался и теперь лежал в маленькой душной палате, слушая монотонные сигналы, подключенной к нему аппаратуры и глядя удрученно в потрескавшийся потолок.

На соседнем столике завибрировал его телефон. На экране высветилось «Мама» Эмилю не хотелось говорить с мамой из другой параллели. Его совесть позволяла врать всем, кроме нее. Он взял телефон и написал сообщение:

«Я в порядке. Есть царапина, лежу в клинике на Харли стрит».

Спустя пару секунд пришло сообщение в ответ:

«Я на семинаре в Рединге. Приеду к тебе завтра. Держись!»

Эмиль почувствовал сильную головную боль и отложил телефон обратно на столик. Его взгляд упал на кнопку вызова персонала. Несколько нажатий и меньше чем через минуту в палату влетела замученная медсестра. На ее осунувшемся лице отчетливо виднелись темные круги под глазами.

– Как вы тут, мистер Хейз?

– Жутко болит голова. Можете что-то дать?

– Вы приняли максимально допустимую дозу обезболивающего. Предлагаю укол и поспать. Вам надо набраться сил, на 7 утра назначена операция.

– Нет, я жду посетителя.

– Приемные часы до 8 вечера. Осталось меньше 10 минут.

– Она сможет передать мои вещи через кого-то в приемной?

– Боюсь нет, мистер Хейз. Это запрещено – ответила медсестра и торопливо вышла из палаты.

– Айрис, где же ты? – простонал Эмиль.

Ему казалось, будто это бесконечный кошмарный сон и он никак не может проснуться. Больницы он ненавидел со второго класса, когда его положили с острой формой ангины. Безжалостный врач прокалывал огромной иглой воспаленное горло, чтобы выпустить гной.

Часы на телефоне показывали 19.59. Эмилю пришла в голову чудовищная мысль. Утреннюю операцию он может не пережить. Общий наркоз пугал его до холодного пота.

Внезапно в коридоре послышались женские крики. Дверь резко распахнулась и в палату впорхнула раскрасневшаяся Айрис. Медсестра с недовольным видом стояла на пороге.

– Привет! Думала, что не успею. Охранник пытался меня задержать. Вот то, что ты просил.

Она протянула рюкзак улыбающемуся Эмилю, поцеловала его в щеку и поспешила к выходу под осуждающим взглядом медсестры.

Когда дверь закрылась, сердце Эмиля заколотилось. Писклявые звуки сигналов кардиомонитора участились. Он закрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов, чтобы не привлекать ненужного внимания медперсонала. Они могли нарушить его планы.

Наконец, ритм сердцебиения пришел в норму. Эмиль в спешке обыскал рюкзак. Бутылочка с зельем находилась там, где он оставил ее в прошлый раз. В коридоре вновь послышались крики.

Любое промедление могло стать роковой ошибкой. Чтобы не искушать щедрую на препятствия судьбу, Эмиль открутил крышку. Собравшись духом, словно перед прыжком в ледяную реку, он сделал глоток горькой жидкости из флакона.

– Давай, старичок, верни меня домой, – прошептал он и закрыл глаза.

НЕБОСКРЁБ

Посланника раннего поколения британских небоскребов Inspire Palace можно было считать символом бесстрашного воина, смело сражавшегося с консервативным обществом Лондона, которое выступало против высотного строительства в 50-х годах. Борцы за охрану уникальности объектов культурного наследия протестовали против повреждения исторической панорамы, виднеющейся вдоль побережья реки Темзы.

Этот 47-этажный международный финансовый центр изначально строился в качестве штаб-квартиры национального банка Великобритании. В настоящее время он являлся пристанищем около пятидесяти компаний и нескольких ресторанов.

«Флейм» одна из крупных компаний, поселившихся в небоскребе, была известным производителем спортивной одежды и обуви. Еще три года назад она занимала с 34 по 37 этажи, но в связи с падением стоимости акций была вынуждена сократить штат сотрудников и разделить территорию 34 этажа с офисом Тайваньских авиалиний.

Это был обычный рабочий день для сотрудников «Флейма». Секретарь сидела за столом вблизи массивной двери из черного дуба, ведущей в кабинет директора компании. Остальные офисы ограждались стенами из прозрачного стекла. Руководитель отдела продаж выступал перед подчиненными, подводя итоги рабочей недели и намечая задачи на следующую. Бухгалтера в офисе, склонившись над отчетами, пили бодрящий кофе. В кабинете отдела закупок располагалось три стола, один из которых, принадлежащий руководителю, четверть часа, как пустовал.

Дверь кабинки мужского туалета отворилась, и оттуда вышел Эмиль. На нем был черный костюм классическая двойка из шерстяной холщовой ткани с зазубренными лацканами и манжетами на пуговицах. Светло-серую рубашку украшал элегантный галстук классической формы из плотного фактурного шелка.

Эмиль, не глядя в зеркало, медленно подошёл к раковине. Намылил руки с пеной, от которой исходил тонкий цитрусовый аромат. Вытирая руки бумажным полотенцем, он заметил аккуратно подстриженные ногти, покрытые бесцветным лаком.

Осторожным движением он ощупал бедро правой ноги. Все было в порядке, рана исчезла. Наконец, он решился взглянуть на себя в зеркало и медленно поднял глаза. В отражении на него внимательно смотрел незнакомец с гладковыбритым лицом. Последние пять лет он не видел себя без бороды. Черные вьющиеся волосы средней длины, на которые часто заглядывались женщины, исчезли. Остался небольшой объем волос в верхней части головы, виски и макушка были коротко выстрижены машинкой.

– Чертов, старик! Я снова не попал домой. Повезло, что до операционного стола не дошло, – пробормотал Эмиль. Руки в спешке проверили карманы, но там был лишь телефон и жвачка. Он поправил галстук, тяжело вздохнул и зашагал к выходу.

В ярко освещенном коридоре Эмиль в растерянности остановился. Его окружало три разных офиса, огороженных прозрачными стенами. Немного осмотревшись по сторонам, он заметил на ближайшей двери табличку «Отдел закупок. Руководитель Эмиль Хейз»

– Похоже, мне сюда, – подумал он и зашел внутрь кабинета. По обеим сторонам от входа за столами сидели двое мужчин и горячо спорили. Они даже не подняли глаз, когда Эмиль прошел через офис и расположился за свободным столом. Он был завален кипой папок с бумагами.

Присаживаясь в огромное кожаное кресло, Эмиль рукой задел компьютерную мышь. На экране монитора высветилась заставка с эксцентричным натюрмортом: несколько спелых груш, потухшая свеча, на стопке книг стоит человеческий череп, к нему прислоняется старинная скрипка.

– Мой заказ был рассчитан на план продаж. Если бы я сделал по-другому, менеджеры бы провалили план и виноватым сделали меня, – с раздражением произнес Том. Судя по голосу, он чуть задыхался.

– Я предупреждал тебя, план всегда завышен! Нужно смотреть статистику, прогноз, – ответил Марк, самодовольно поглаживая бороду. Он явно наслаждался спором, особенно с противником, сильно уступающим ему в изворотливости.

– Эмиль, что скажешь? – обратился к нему Том за поддержкой.

Эмиль посмотрел на своего полного неуклюжего коллегу и вновь услышал мысли в своей голове, как в прежние времена: – Давай скажи ему! Я же советовался с тобой…

– Твой расчет выставил тебя в выгодном свете, но при этом компания понесет ущерб, а значит, оценка твоей эффективности будет зависеть от проницательности босса, – ответил он, чуть сжав плечи. Непривычная среда заставляла его нервничать.

– Я о том и говорю! Ущерб, убытки. Пакуй чемоданы Том или готовься получать зарплату поясными сумками и рюкзаками для скейтбординга, – сказал Марк, демонстрируя широкую улыбку на лице.

– Еще 4 дня до конца месяца, – начал мямлить Том.

– Похоже, ты Санте до сих пор записки пишешь к Рождеству, – съязвил Марк. Месяц назад продажники провалили план, сделали ниже 70 процентов. Ты уже забыл, как поступили с Паркером?

Том посмотрел на Эмиля в поисках поддержки, но тот тщательно обыскивал ящики под своим столом. К его огорчению, ни рюкзака, ни бутылочки химика там не было.

– Я все смогу объяснить мистеру Шифту, – не сдавался Том.

– Босса три недели никто не видел, кроме секретарши. Приходит раньше всех, уходит позже. Он тебя даже слушать не станет.

– Эмиль… я... – начал что-то бормотать Том, но тот его резко перебил:

– Вам нечем заняться?

Воцарилась тишина, Том и Марк притихли и уткнулись в мониторы, слышался стук пальцев по клавишам клавиатуры.

Эмиль откинулся на спинку кресла, положил руки за голову, и с улыбкой принялся рассматривать офис. Интерьер был безупречен – монохромный стиль, минимализм идеально соответствовали современной эстетике. Стены были покрыты панелями серого цвета и украшены элементами декора зеленых оттенков. Эргономичная мебель, дорогая техника. Окружающая обстановка характеризовала высокий статус компании, а значит он неплохо утроился. Только галстук на шее немного душил.

Он повернулся в кресле. Панорамный вид на Лондон из огромного окна 37 этажа захватывал дух. С такой высоты город казался игрушечным, будто школьный макет. Эмиль не страдал акрофобией, но все же встал и закрыл окна серо-зелеными жалюзи.

За спиной послышался знакомый голос. Эмиль обернулся. Перед ним стояла улыбающаяся Ивона. До этой минуты он ни разу не видел ее без формы горничной. Сейчас на ней было узкое платье до колен серого цвета в черную полоску.

– Простите, что прерываю рабочий процесс, – произнесла она сладким голосом.

– Мы всегда не против, – ответил Марк.

– Мистер Шифт передал некоторые указания, – произнесла она и открыла ежедневник.

– Том, все… Твой час пробил, – съязвил Марк.

– Мистер Шифт желает получить отчет по состоянию складских запасов по всем ассортиментным группам. Кроме того, требуются идеи и существенные предложения по оптимизации закупочной политики с учетом всех факторов, в том числе сезонные колебания и изменение покупательского спроса, – закончила читать указания Ивона и посмотрела на Эмиля.

– Понял, – коротко ответил он. Настроение упало моментально. – Сколько у меня времени?

– Я, кажется, забыла уточнить сроки, – ответила она, нисколько не смутившись.

– На эту работу потребуется масса времени, – вкрадчиво сказал он.

– Да, масса времени, конечно, – согласилась она и повернулась к другому столу.

– Марк, с тебя мониторинг рынка к понедельнику, к 16.00.

– Сделаю.

Ивона перевернула лист ежедневника и посмотрела на Тома. Его лицо, раздулось и покраснело.

– Мистер Шифт считает необходимым пересмотреть твои обязанности. С этого дня ты будешь заниматься контролем процесса бюджетирования закупок, ценообразования, внешней логистики. Заказы по твоим ассортиментным группам переходят в обязанности Марка. Подробности вышлю по почте, – сказала она с легкой улыбкой.

– Черт! Черт! – Выкрикнул Марк. Ивона даже не взглянула на него.

– Я готов. Я с радостью, – дрожащим голосом пробормотал Том. – Отличная новость.

– Да, отличная, – подтвердила она.

– Ивона, могу я побеседовать с боссом? – спросил Марк

– Главное указание, не при каких условиях, не беспокоить его.

Эмиль посмотрел на нее и «услышал» пульсирующую мысль, излучающую страх:

– «Если они ДОГАДАЛИСЬ?»

– Тогда напишу ему очередное письмо, на которое он, как обычно, не ответит, – сказал сквозь зубы Марк.

– Это, пожалуйста, – ответила она и вышла из кабинета.

– Что могу сказать? Дуракам везет, – продолжил возмущаться Марк.

– Ты меня назвал дураком? – спросил Том, но его лицо светилось облегчением.

– А как ты думаешь?

– Некогда мне с тобой спорить, – сказал Том, сосредоточился на экране монитора и застучал по клавишам. Марк с озлобленным видом принялся за гневное письмо мистеру Шифту.

Эмиль лишь качал головой, слушая их перепалки. Работаю здесь в команде с клоунами, – подумал он и набрал в поисковике имя Меган Пайк. Стук его сердца ускорился, в горле пересохло, пока он пролистывал статьи про трагическое событие в семье Уильяма и Меган Пайк. Осенью прошлого года сын известного химика Роберт отправился с женой Айрис на горнолыжный курорт. Обрушилась лавина. Семья Пайк и еще 18 человек погибли. Большинство тел так и не нашли.

Эмиль с ненавистью пролистывал фотографии, на которых морщинистый Уильям обнимал хрупкую Меган.

Внезапно ему пришла в голову идея связаться с Уильямом и рассказать ему все. – Нет, этот сумасшедший старик людей считает за подопытных мышей. Не доставлю ему такой радости, навредить мне больше, чем уже успел сделать, – решил для себя Эмиль.

В телефоне запищал сигнал смс. Пришло напоминание пополнить счет интернет-провайдера.

– Если ничего не выйдет? Может, я никогда не смогу попасть домой, – задумался он. Внутри появилось какое-то щемящее чувство отчаяния.

Он начал листать фотографии в телефоне. Большая их часть касалась работы: мужские гидрокостюмы, скейтборды, витрины с футбольными мячами, кроссовки, еще кроссовки. Были снимки его отдыха на морском курорте: прогулка на паруснике, пьянка в баре с экстравагантными коктейлями в руке. Фото, где он с отличным загаром, позирующий в бермудах и в ковбойской шляпе на голове на морском побережье. Несколько фотографий, где его обнимают в ночном клубе полуобнаженные официантки. Игра в карты с Томом и Марком за столом в чьей-то квартире. Он показал эту фотографию Тому.

– Да, давно мы у тебя не собирались на покер, – сказал тот с ностальгией в голосе.

– Разве?

– С тех пор как ты стал нашим руководителем отдела.

– Значит, это моя квартира, – обрадовался Эмиль, а вслух сказал, – надо это исправить! Сегодня сразу после работы у меня? Текила и покер?

– Я за! – сказал Том.

– Я приду, только чтобы обчистить этого лузера, – с ноткой высокомерия произнес Марк.

Эмиль чуть расслабил удушающий его галстук и взглянул на часы, украшающие запястье. Hugo Boss с элегантным корпусом из нержавеющей стали и золотисто-бронзовыми стрелками на черном циферблате показывали 17.12.

Сквозь прозрачные стены было видно, как соседние кабинеты постепенно опустели. Рабочий день бухгалтерии и отдела продаж начинался и заканчивался часом раньше, чем у сотрудников отдела закупок, которым руководил Эмиль.

Гнев Марка значительно утих после отправки эмоционального письма с его мнением об увеличении обязанностей. Он сидел умиротворенный за рабочим столом, заполняя отчет по мониторингу рынка. Эмиль не имел не малейшего желания вникать в работу, он мечтал лишь попасть домой, сыграть в карты, выпить текилы, найти зелье Уильяма и попытать счастья вновь.

Никто из них троих не заметил, как по коридору прошел молодой человек и торопливыми шагами направился к кабинету мистера Шифта.

Внезапно послышался гневный мужской крик. Эмиль и его коллеги вскочили с кресел и поспешили к кабинету босса.

– Что тут происходит? – спросил Эмиль, его лицо выглядело растерянным.

– Паркер, что ты тут делаешь? Тебя же уволили две недели назад, – спросил Марк, поглаживая бороду.

Паркер стоял, опираясь двумя руками о стол раскрасневшейся Ивоны, и сверлил ее взглядом. На стене за ее спиной красовался логотип компании Флейм, зеленые буквы названия были украшены полукругом.

– Мне…нужен…Шифт, – ответил он, не сводя глаз с секретарши.

– Ивона, тревожная кнопка? – спросил тихо Том.

– Она не работает, я пролила на нее кофе на прошлой неделе, – готовая разрыдаться в любую секунду, ответила девушка.

– Кнопка не работает не из–за кофе, – с презрительной улыбкой произнес Паркер.

– А ты подготовился, – задумчиво сказал Марк.

– Мистер Паркер, я повторяю, у меня есть строгие указания. Мистер Шифт никого не принимает. Я могу передать сообщение и, возможно, в какой-то день он назначит встречу с вами, – сказала Ивона.

– Я отсюда не уйду, пока не встречусь с ним! – ответил Паркер, повернулся к двери кабинета босса и изо всех сил забарабанил по ней кулаком. Перепуганная Ивона сжалась в кресле.

– Пожалуй, я здесь лишний, – тихо сказал Марк и повернулся, чтобы уйти, но услышал металлический щелчок за своей спиной.

– Боюсь, вам придется задержаться. Располагайтесь поудобнее, – совершенно спокойно произнес Паркер и указал на диван, пистолетом в своей руке.

Эмиль и остальные медленно подошли к дивану и присели. Мертвенно-бледный Том забился в дальний угол. Марк сжал руки в кулаки. Паркер с удовлетворенным видом кивнул. Он разработал план, и все шло так, как было задумано.

– Мне нужны ваши телефоны.

Каждый из собравшихся, повиновался и по очереди протянул телефон. Паркер спрятал их в кармане черной толстовки. Эмиль посмотрел на лицо Паркера и попытался прочитать его мысли.

«В этот раз доведу дело до конца» – крутилось в голове человека с заряженным пистолетом в руке.

– Почему мистер Шифт не вызвал до сих пор охрану? – сказал Марк.

– Может, он работает в наушниках и не слышит всего этого, – предположила Ивона. Ее глаза казались глубокими и испуганными.

– Открывай дверь! Я знаю, у тебя есть запасной ключ, – сказал Паркер, глядя ей в глаза.

– Нет, у меня нет ключа, – ответила она хриплым голосом.

Эмиль сидел в замешательстве. Он впервые видел этого парня, не знал причин, по которым того уволили, и не представлял, как подобрать нужные доводы, чтобы успокоить его. Неверный шаг, слово или даже взгляд могли обострить ситуацию. Человеку, отчаявшемуся настолько, чтобы взять коллег в заложники, что уже само по себе гарантировало ему пожизненный срок в тюрьме, терять было нечего.

– Паркер, твоя злость на Шифта понятна, но нас зачем в это втягивать? – осторожно спросил Марк.

– Вы не встали на мою защиту, – ответил он.

– Мы себя-то защитить не в силах. Том накосячил, и «гениальным» решением Шифта было его повысить, а на меня нагрузить больше обязанностей. Твое желание отомстить понятно, но зачем такие крайности?

Том заерзал в углу дивана.

– Я здесь не для переговоров с вами. Мне нужен Шифт, – ответил Паркер и, не отворачиваясь от перепуганных заложников, забарабанил ногой по двери босса.

Марк хотел было спросить, для чего ему встреча с Шифтом, но взглянул на пистолет и промолчал.

– «Он не знает, он не может знать» – прочитал Эмиль в голове Ивоны, его замешательство росло с каждой минутой.

Пару месяцев назад еще до работы на Роберта, он слышал по радио новость, которая немного его повеселила. В пригороде Лондона мужчине сделали замечание за то, что он курил на территории боулинг-центра. Тому это не понравилось, он достал ружье и захватил в заложники четырех человек. Британские полицейские некоторое время вели переговоры об освобождении узников. В попытках обезвредить нарушителя было задействовано около 30 полицейских и вертолет. Теперь Эмиль пожалел о том, что не выяснил, чем кончилась та история.

– Нас тут как раз четыре человека, если не считать мистера Шифта, – подумал Эмиль и взглянул на Ивону. На испуганном лице девушки виднелись разводы от туши и слез.

– Паркер, послушай, – спокойно начал говорить Эмиль,– Давай мы тебе как-то поможем? Я прямо сейчас могу выписать солидный чек. Уверен, каждый из нас рад будет скинуться. Ты просто уйдешь сейчас с кучей денег и начнешь новую жизнь. Не опускайся на самое дно. Мы забудем обо всем. О твоем нервном срыве. По-видимому, у тебя черная полоса. У любого человека бывают такие периоды в жизни.

–Я тоже выпишу чек, – сказала Ивона и полезла в сумочку.

– Я категорически не согласен! – выкрикнул Марк.– С какой стати я должен страдать из-за Шифта?

Все разом посмотрели на него с недоумением во взгляде. Ивона в нерешительности отложила сумку.

– Благодарю за щедрое предложение, Эмиль, – сказал с усталостью в голосе Паркер. – Но я пришел, чтобы взглянуть этому уроду в глаза. Я заставлю его ответить за свои решения.

– Но сейчас ты мучаешь нас, – жалобным голосом ответила Ивона.

– Вините в этом Шифта, – коротко сказал Паркер.

– Так бывает… Человек не может получить, что хочет, не задев интересы других. Кто-то всегда проигрывает, – задумчиво произнес Эмиль.

– Эй, да ты на чьей стороне? – вспылил Марк.

– Паркер прав, – увереннее продолжил речь Эмиль. – Как долго еще мы будем терпеть идиотские указания Шифта? Почему наше мнение никак не учитывается. Я выкладываюсь на 200 процентов, а в ответ не удостаиваюсь ни малейшего объяснения, – сказал он, осторожно встал с дивана, подошёл к двери босса и забарабанил по ней кулаком.

– Шифт! Выходи, – выкрикнул он. – Хватит сидеть в норе, как испуганная крыса.

На лице Паркера читалось недоверие, он сильнее сжал пистолет в руке, но стоял, не произнеся ни звука. Эмиль продолжал кричать в дверь:

– Босс, ты серьезно решил спрятаться за спиной секретарши?

– Эмиль, ты вообще умом тронулся? – не выдержал Марк.

– А тебя на большее, чем плаксивые письма не хватает? – съязвил в ответ Эмиль и пару раз изо всех сил пнул ногой дверь.

Ивона вопросительно смотрела на Марка. Том склонил голову и сжал ее руками.

– Предлагаю заказать китайскую еду, – с воодушевлением продолжал Эмиль.

– В конференц-зале отдела продаж осталась бутылка рома, – прошептал Том. Эмиль продолжил:

– У нас здесь стало жарко, подкрутим кондиционер посильнее. Мы можем неплохо и с пользой провести время, пока наш «руководитель» высушит штанишки и выйдет к нам, чтобы ответить на все вопросы.

– Мистер Паркер, я могу принести ром, – робко сказала Ивона и встала из-за стола.

– Села обратно! – рявкнул Паркер. – Ты! Вернись на диван, – скомандовал он Эмилю. – Ты еще хуже Шифта. Он не утруждает себя лицемерием. Если попробуешь снова подняться, я разобью тебе башку.

Эмиль нехотя вернулся к дивану. Марк демонстративно отодвинулся в сторону от него.

– Скажи мне правду, Ивона. Шифт сейчас здесь? – спросил Паркер.

– Да, около трех я заходила к нему подписать бумаги. После он не выходил, – ответила она тихо.

– Бред какой-то. Почему он не вызвал охрану? – возразил Марк.

Эмиль внимательно посмотрел на Ивону. Она сидела на кресле, втянув голову в плечи, обе руки сжимали подлокотники. Растерянное выражение лица напоминало загнанного в угол воришку. То, что Шифта за дверью нет, он понял давно. Загадкой была ее ложь. Ведь если бы Паркеру сказали, что босс на деловой встрече вне офиса, тому пришлось бы уйти. И тогда все здесь не оказались бы в заложниках под прицелом у психа.

От взгляда в сторону Паркера у Эмиля все сжалось внутри. Спокойный уверенный вид человека, в руках которого заряженный пистолет не сулил ничего хорошего. Все было решено. Не было сомнений. Паркер точно знал, как закончится этот вечер.

Послышался звонок из кармана толстовки Паркера. Адам Левин призывал всех двигаться как Джаггер.

– Мой телефон звонит, – сказал Марк. – Ты позволишь, я отвечу?

Паркер промолчал, лишь принялся доставить и выключать телефоны один за другим. Время будто замерло на месте. Тишина угнетала всех больше, чем возмущение и ругань.

– Знаешь, что хуже всего? – спросил Эмиль.

– Что?

– Сожаление. Завтра с тобой произойдет одно из двух. Либо ты будешь жалеть, что сорвался. Последствия этого поступка будут вызывать у тебя желание биться головой об стену, – ответил он серьезным голосом.

– Или?

– Второй вариант, ты будешь врать себе, что поступил верно. Не мог иначе. Обещаю, что убедить себя в этом ты не сможешь.

– Сожаление? – спросил с горькой усмешкой Паркер. – Ты понятия не имеешь…

– Просвети нас, почему тебя внезапно уволили? – спросил Марк.

– Месяц назад все было в порядке, – начал говорить Паркер, шагая вперед-назад. Эмиль и остальные заложники не могли оторвать глаз от пистолета в его руке.

– Директор департамента информационных технологий Уэйн намекнул, что планирует уйти и собирается рекомендовать меня на свою должность. На очередном квартальном собрании инвесторы посчитали, что причиной провала плана продаж стала утечка информации о новой технологии, разработанной нашей компанией. Это дизайн спортивной обуви на молнии и без шнуровки. Конкуренты выпустили тот же продукт всего на 45 дней раньше нас. Приглашенные со стороны спецы обследовали нашу систему и сделали заключение, что в сеть проник вирус шпион. В тот вечер я стоял с тележкой продуктов у кассы супермаркета, когда пришла смс от моего шефа: Ты уволен. Завтра не приходи.

– Ты отвечал за безопасность сети? – Спросил Марк.

– По сути, мой руководитель Уэйн. Меня никто не выслушал и не представил факты. Хоть что-то, что подтверждало бы мою вину. СМС и все.

– Думаю, если бы ты реально оказался виноват, дело дошло бы до суда и до приговора о пожизненном возмещении убытков, – произнес Том.

– Пошли слухи. Все компании Лондона отказывают мне в собеседованиях. Я влез в долги. А дальше произошло самое страшное, – сказал он хрипло.

Заложники напряглись в ожидании…

– Я устал от отказов, решил развеяться и пошел в бар неподалеку от дома. После пары бокалов виски у барной стойки, я отправился к бильярдному столу. Каждый удар по шару заканчивался неудачей. Моя злость с каждой минутой росла. Очередной промах рассмешил окружающих парней. Я ухватился за кий так крепко, будто еще немного и он треснет, и со всей дури лупанул по шару. Тот вылетел через край стола и угодил в висок официанта. Парень склонился над соседним столиком, собирая грязную посуду. Он рухнул без сознания, а через сутки в больнице умер.

– Господи, – прошептал Том и прикрыл ладонью губы.

– Почему ты здесь, а не в камере? – после некоторой паузы спросила Ивона.

– Мой дядя внес за меня залог.

– Всегда есть какой-то выход, – тихо сказал Том.

– На моей совести смерть человека. Одной больше, одной меньше, уже не имеет значения, – отстраненно ответил Паркер, направил руку с пистолетом на дверь мистера Шифта, нажал на курок. Раздался оглушительный выстрел. Ивона закричала.

Эмиль почувствовал звон в ушах. Марк резко вскочил с дивана, но затем сел обратно. В эту минуту присутствующие ощутили реальность опасности. Каждый из заложников хотел задать вопрос: что он собирается с ними сделать? Но никто не осмеливался. Неведение питало надежду. Паркер устал ходить взад и вперед, поэтому сел на полу у двери мистера Шифта. В руке по-прежнему был пистолет. Часы показывали полночь.

– Если бы я был на твоем месте, то отправился бы к прессе: в газету или на телевидение. Шифт бы сделал многое, чтобы замять скандал и предотвратить падение курса акций, – произнес Марк.

– Слишком поздно. Я убил человека, – сказал Паркер.

– В баре? Это же несчастный случай! – ответил Эмиль. – Многие люди, совершив ошибку, раскаиваются и искупают вину бескорыстными делами. Волонтерство в больницах, помощь в постройке школ и домов для бездомных. Мексика, Африка и еще найдутся сотни мест, куда стекаются люди, которые остро ощущают потребность помогать другим несчастным, – сказал Эмиль.

Паркер молча смотрел перед собой с понурым видом.

– Жалеть себя не так утомительно, как волонтерство, – съязвил Марк.

– Паркер, подумай сам, – продолжил, осторожно выбирая слова, Эмиль. – Шифта здесь, скорее всего, нет. Может, он незаметно проскользнул, пока Ивона в нашем кабинете передавала указания. Мы давно устали, нас мучает голод и жажда.

Ивона и Том закивали головой в знак согласия. Эмиль попытался вновь:

– Поехали ко мне. Сыграем в покер, выпьем текилы? Просто отдай мне прямо СЕЙЧАС пистолет и мы все забудем, – произнес он мягко и протянул руку.

Тот лишь отрицательно качал головой.

– Все! С меня хватит, – громко сказал Марк, встал с дивана и добавил, – рабочий день закончился около шести часов назад. Пошли со мной, ребята! Ничего он нам не сделает.

– Марк, стой! Ты совершаешь огромную ошибку, – с волнением в голосе сказал Эмиль.

– Он не посмеет. Разве что наделает пару дырок в потолке, – с усмешкой добавил Марк, потянулся, размял ноги и неторопливо направился к выходу.

– Еще шаг и я выстрелю, – громко крикнул Паркер и навел пистолет на удаляющегося Марка.

– Ты не попадешь, даже если захо…

Остаток фразы был оборван метким оглушающим выстрелом. Через мгновенье Марк рухнул на пол. Вокруг его головы стремительно растекалась лужа крови.

– Черт! Паркер! – закричал Эмиль.

Ивона издала болезненный стон, после чего ее вырвало прямо на стол. Плечи Тома затряслись, по лицу потекли слезы и он беззвучно зарыдал. Паркер с удивлением смотрел на пистолет в своей руке так, будто впервые его видел. Тело Марка лежало неподвижно на полу коридора.

Спустя несколько часов Том в одном халате сидел на диване в квартире Эмиля и дымил кальяном без остановки. На журнальном столике лежали коробки с китайской лапшой. Они уставились пустыми глазами в огромный экран на стене. Предложением Тома было пересмотреть «Уик-энд у Берни». Черный юмор – прекрасный антидепрессант, – сказал он.

Эмилю было безразлично. Теплый душ, третий бокал виски значительно сбавили напряжение натянутых как струны нервов. Взгляд был направлен на экран, но его мысли возвращались к страшным событиям дня.

Лужа крови вокруг тела Марка вернула на некоторое время рассудок Паркеру. Он бросил пистолет на пол, сам вызвал полицию по одному из мобильников, сложенных в кармане толстовки. Всем было понятно, что ближайшие лет 30, его домом будет тюрьма строгого режима. Когда полиция надела на него наручники и повела к лифту, Паркер шел мимо пораженных шоком коллег и бормотал «простите».

Машина скорой помощи приехала почти одновременно с полицией. Ивона смогла дать показания, только когда врач сделал ей укол с успокоительным. Она призналась, что мистер Шифт скончался в своем кабинете три недели назад от сердечного приступа. Однако совет директоров решил скрыть этот факт накануне долгожданного выпуска новой линейки продукта. Падение стоимости акций грозило ущербом инвесторам в сотни миллионов долларов. Ивону вынудили подписать соглашение о неразглашении с председателем совета директоров.

Эмиль прокручивал в голове все события, все фразы, все прочитанные мысли окружающих. Думал, что же ему стоило сделать по-другому. Телепатия редкий дар и должна была дать преимущество, чтобы он смог предотвратить трагедию и спасти Марка от гибели. Но Эмиль не справился.

– Том, почему мы не остановили Марка? – произнес, наконец, вслух Эмиль.

Том нажал кнопку паузы на пульте, посмотрел в глаза Эмилю и ответил:

– Я давно знаком с Марком. Если он что решил, то ему не помешать.

– Посидел бы тихо пару часов, и был бы сейчас с нами.

– Он еще долго продержался.

– Я должен был остановить его силой, раз не смог убедить словами.

– Тогда Паркер пристрелил бы вас обоих, – без тени сомнения сказал Том и продолжил смотреть фильм.

Последний довод в некоторой степени успокоил совесть Эмиля. Он почувствовал голод и принялся за остывшую лапшу. Том заменил угли в чаше кальяна.

За последние три дня Эмиль пережил нападение Хавьера с ножом в монастыре, землетрясение в музее, участь заложника в небоскребе. Не зная, где окажется в следующий раз, он решил прожить несколько дней в этой параллели. Флакон с препаратом химика из рюкзака переместился за вентиляционную решетку под потолком в спальне.

Предстояли новые испытания. Требовалось восполнить силы.