По ту сторону Завесы

Глава 1. Сон

В аудитории было душно. Саша сидел в третьем ряду у окна, уткнувшись взглядом в раскрытый конспект, и уже минут десять не понимал ни слова из того, что говорила преподавательница.

— …юкстагломерулярные клетки являются видоизменёнными гладкомышечными клетками… — ровным, убаюкивающим голосом продолжала она, водя указкой по слайду.

Саша машинально кивнул, словно соглашаясь с услышанным, и провёл ручкой по тетради, оставляя за собой кривую линию вместо нормальной записи. Строки расплывались. Он моргнул один раз. Затем второй. Голова постепенно становилась всё тяжелее и тяжелее, утягивая тело за собой вперёд.

— Одинцов, — раздалось спереди.

Он не сразу понял, что обращаются к нему.

— Одинцов!

Голос преподавательницы обухом ударил по голове, заставив подпрыгнуть и резко сфокусироваться.

— Да?

— Повторите, пожалуйста, функцию юкстагломерулярных клеток.

— А... Они-и...

Саша уставился в тетрадь, надеясь, что найдет ответ между строк, однако с листа на него смотрела лишь кривая линия.

— Они регулируют... — продолжил он тянуть время перед неминуемой прилюдной казнью, чувствуя, как к щекам подступает тепло.

— Давление, — шепотом подсказали справа.

Он не повернул голову, но голос узнал сразу.

— Давление, — повторил он. — И... Синтезируют ренин.

Преподавательница прищурилась, с подозрением смотря на Сашу, но всё же кивнула.

— Садитесь. И впредь постарайтесь высыпаться перед лекциями.

По аудитории прокатился тихий смешок. Саша с облегченным выдохом опустился обратно на стул, но ручка в руках по-прежнему нервно подрагивала.

— Спасибо, — негромко сказал он, не глядя в сторону.

— Угу, — ответила Ася, продолжая писать.

Он украдкой посмотрел в её тетрадь. Буквы в конспекте одногруппницы лились ровным аккуратным почерком. Он вновь перевёл взгляд на собственные записи и обнаружил лишь каракули вместо нормальных слов. Кажется, ему и впрямь не помешало бы выспаться.

Вскоре преподавательница объявила об окончании пары. Аудитория ожила: студенты начали собирать вещи, галдеть между собой, смеяться. Саша сидел неподвижно еще несколько секунд, сонно уставившись в одну точку, словно шум проходил сквозь него.

— Пойдем? — Ася уже стояла рядом, закинув рюкзак на плечи.

Он поднялся не сразу.

— Да.

— Ты сегодня какой-то странный, — обеспокоенно проговорила она, оказавшись за пределами аудитории. — Совсем не спал?

Саша пожал плечами, стараясь выглядеть как можно более спокойно.

— Спал. Просто... Плохо.

Он не стал уточнять, что именно было “плохо”. Сон никак не шел, в голову приходили странные искаженные образы, обрывки чьих-то разговоров, странные уличные запахи, словно он засыпал не в общежитии пироговского университета, а где-то в деревне на сеновале. Не помогла даже таблетка мелатонина, припасенная на крайний случай.

— Опять лег под утро? — не отставала Ася.

— Наверное, — уклончиво ответил он.

Она недовольно поджала губы.

— Саш, так же нельзя! Ты же сам потом мучаешься.

— Ну отстань ты уже от него, Ась, — раздался насмешливый голос откуда-то сбоку. — Хочет человек умереть от недосыпа, так не мешай ему идти к мечте.

Саша повернул голову. У стены, небрежно опершись плечом, стоял Жека. Высокий, рыжий, как будто выгоревший на солнце, с вечно ехидным прищуром и руками, засунутыми в карманы. Полупустой рюкзак, как и всегда, болтался на одном плече.

— О, явился, — устало бросил Саша. — Ты вообще на паре был?

— Был, — совершенно серьезно кивнул Жека. — Морально.

Ася закатила глаза.

— Ты опять прогулял.

— Не прогулял, а выбрал ментальное здоровье, — невозмутимо парировал он. — В отличие от некоторых, которые убивают себя ради этих, как их... Юк... Юкста...

— Юкстагломерулярных клеткок, — автоматически закончил Саша.

— Вот-вот. Ради них родимых.

Жека улыбнулся и внимательно посмотрел на друга. Улыбка на секунду стала чуть менее шутливой.

— Ты реально хреново выглядишь, Сань.

— Спасибо, — сухо отозвался Саша.

— Не, я серьезно... Ты не пробовал поспать, например?

— Пробовал, — так же сухо ответил он. — Не получается.

— О, ну тогда всё, медицина бессильна, — развёл руками Жека. — Закрываем университет, расходимся.

Ася тихо вздохнула.

— Жень, ну хватит.

— А я что? Я поддерживаю, — пожал плечами он, но всё же стал говорить спокойнее. — Сань, ты сколько спал?

Саша задумался.

— Часа два. Может, меньше.

— И ты в таком состоянии решил на пары прийти? — Жека вопросительно приподнял бровь. — Ты либо герой, либо идиот. Я пока не определился.

— Второе, — пробормотал Саша.

— Не говори так, ты вовсе не идиот, — тут же тихо вставила Ася. — Ты просто устал.

Женя посмотрел на них обоих и хмыкнул.

— Вы как супружеская пара, честное слово.

— Заткнись, — одновременно ответили Саша и Ася.

Жека довольно оскалился.

— Вот это синхронность. Осталось только ипотеку взять.

Ася смутилась и отвела взгляд, поправляя лямку рюкзака. Затем с сарказмом добавила:

— Очень смешно.

— Я стараюсь, — невозмутимо ответил Жека. — Ну что там дальше по расписанию? Фармакология?

Время на следующей паре текло еще медленнее. Преподаватель что-то объяснял у доски, выводя формулы и сокращения быстрым, уверенным почерком. Мел скрипел по поверхности раздражающе и монотонно.

— ...дозировка рассчитывается исходя из массы тела пациента...

Саша уставился в тетрадь. Буквы, которые он только что написал, выглядели чужими, словно их вывел не он, а кто-то другой. Голос преподавателя начал становиться всё дальше и тише, как будто кто-то свыше пультом убавлял его громкость. Саша зевнул. Голова вновь потяжелела, плечи расслабились сами собой. Мир вокруг начал расплываться. Контуры аудитории потекли, как акварель, голоса превратились в глухой гул. Свет ламп стал тусклым и каким-то жёлтым. Саша опустил голову на руку.

Ему нужна была минута.

Всего минута живительного сна.

Всего...

— ...хоро-ше-го!

Саша вздрогнул, будто его окатили ледяной водой. Громкий женский голос и хлопок двери оглушительно ударили по тишине, выталкивая за порог остатки сна. Он резко открыл глаза. Это была не университетская аудитория.

— Ишь ты, напасть какая! — раздалось рядом. — Ходят тут, шляются без стыда и платы! А мне, что ли, муку да хлеб с неба сыплют?!

Саша медленно повернул голову и огляделся. Он лежал среди мешков с мукой. Белая пыль облепила волосы, ресницы, руки, лезла в нос, вызывая мучительное желание чихнуть.

— Ходят, как у себя дома... — ворчание стало громче. — Будто мёдом им тут намазано.

Саша попытался вдохнуть воздух осторожно, через рот, но только сильнее втянул в себя муку. Внутри невыносимо защекотало. Он не успел сдержаться. Облако муки взметнулось вверх и повисло в воздухе плотной белой дымкой. На мгновение в доме стало тихо. А затем неподалеку раздались суетливые шаги. Саша только успел приподняться на локтях, как из-за мешков с мукой появилась женщина — крупная, с закатанными рукавами и недовольным выражением лица.

— Матушка-заступница... Ты откуда такой вылез, бесовское отродье?!

Сильная рука схватила его за ухо. Боль вспыхнула мгновенно.

— Ай! — Саша дёрнулся. — Женщина, отпустите меня! Я тут случайно оказался!

— Случайно он! — рявкнула она, не ослабляя хватки ни на секунду. — Сам по себе, значит, в муке уродился? Из мешка вылез, как нечисть из трясины?!

— Я не нечисть! — Саша попытался вывернуться, но только сильнее скривился. — Я студент!

— Студе-ент... — протянула она с таким сомнением, будто это было хуже нечисти. — Это что за порода такая? Из магического круга али из пустошных писарей?!

— Ниоткуда я не... Ай! Больно же!

— Больно ему! — фыркнула женщина. — А хлеб мой таскать — не больно?

— Я не таскал хлеб!

— А в муке что делал?

— Ничего! Спал!

— Чего-о-о?! — взвилась женщина так, что у Саши заложило уши и поволочила парня за собой к двери. — Пшел вон, и чтобы я тебя здесь больше не видела, поганец пустошный! Да чтоб тебя ветром с крыльца сдуло и по камням размазало!

Дверь распахнулась, и она без церемоний вышвырнула его наружу. Саша даже не успел возразить — мир резко перевернулся, и он кубарем вылетел на улицу, обнаружив себя лицом в сухой траве. Сзади захлопнулась дверь.

Он медленно сел, отряхнул муку с плеч и ошарашенно огляделся. Сон. Разумеется это был сон — яркий, глупый, совершенно нелогичный. Только вот что непривычно — ухо все ещё неимоверно болело. Обычно во сне боль ощущалась как-то иначе — приглушённо и странно, но мало ли что может придумать уставший мозг. В конце концов, этой ночью ему удалось поспать всего лишь два часа...

Внезапно для себя Саша заприметил движение сбоку.

— Ну ты и шумный, — вяло произнес кто-то.

Саша повернул голову в поисках говорящего. Под старым забором сидели четверо подростков: худые, в потрёпанной одежде, совершенно босоногие. Один из них, с лохматыми волосами, криво улыбнулся и заговорил.

— Обычно так из дома тётки Лукерьи вылетают только воришки-недотёпы. Ну, успел что-нибудь ухватить со стола?

Саша моргнул.

— Я... Ничего не хватал.

— Печально, — протянул мальчишка и лениво почесал щиколотку. — Тогда тебя даже не за что уважать.

Саша только открыл рот, чтобы возразить, когда вновь открылась дверь злосчастного дома, и из нее вылетела тетка Лукерья с раскаленной кочергой в руках.

— А ну-ка!

— Валим! — заорал подросток, и вся компания мгновенно бросилась врассыпную. Один сиганул через забор, второй нырнул в кусты, третий исчез за сараем. Едва поднявшийся на ноги Саша рванул за четвертым пацаном — тем, что говорил с ним, и кочерга за его спиной свистнула так близко, что он почувствовал жар на затылке. По телу прошли мурашки — сон казался пугающе реалистичным, захотелось поскорее проснуться, несмотря на сильную усталость. Кроме того, ухо, за которое его выволокла Лукерья, так и не перестало болеть.

Мимо пролетали деревья. Мальчишка шнырял среди них, как уж, а Саша изо всех сил старался не отставать. До сегодняшнего дня он даже не знал, что умеет бегать так быстро — было даже немного обидно, что рядом не было преподавателя по физкультуре. Тот, по крайней мере, честно поставил бы “зачет”, не задавая лишних вопросов, почему студент с таким результатом до сих пор не в университетской сборной, и как в программу в принципе попал норматив под названием “спринт от тётки с кочергой”.

Юнец резко свернул с тропы, нырнул между двумя кривыми соснами и, не сбавляя скорости, рванул дальше вглубь леса. Саша выругался сквозь зубы и последовал за ним, ветки хлестали по рукам, сухие иголки скользили под ногами.

Лес внезапно поредел, и между деревьями показался дом: старый, перекошенный, с провалившейся крышей и почерневшими стенами. Подросток не замедлился ни на секунду — проскочил к крыльцу, одним прыжком взлетел на него и юркнул внутрь через перекошенную дверь.

Саша затормозил у самого порога, тяжело дыша.

— Ну конечно, — устало пробормотал он. — Классика. Лес, заброшенный дом...

Изнутри доносились обрывки разговора.

— …ничего? Совсем? — прозвучал чей-то недовольный, чуть хриплый голос.

— Да говорю тебе, она как с цепи сорвалась! — откликнулся знакомый мальчишка. — Я только к окну подлез — а она меня кочергой! Чуть по носу не дала!

— Это потому что ты слишком медлительный. Я же говорил — заходи со двора.

— Со двора у неё пёс!

— Пса можно отвлечь.

Саша осторожно шагнул внутрь. Пол под ногой тихо скрипнул. Голоса сразу стихли. Он сделал ещё шаг вперёд. В полумраке комнаты, показавшейся из-за угла, сидели испуганные дети — кто ещё совсем юный, почти что младшеклассник, кто чуть постарше. Среди присутствующих он узнал и тех пацанов, что встретил у дома Лукерьи. У дальней стены стоял импровизированный трон из сена. Он подозрительно пустовал.

Едва Саша попытался открыть рот, чтобы что-то сказать, из тьмы вынырнул высокий худощавый подросток — по видимому самый старший из них. Одним движением он приставил к горлу Саши нож.

— Ты ещё кто?

Саша замер. Холодное лезвие упёрлось в кожу — не больно, но достаточно угрожающе, чтобы у него не возникло даже желания дернуться. Он чувствовал холод металла слишком отчётливо. Настолько отчётливо, что на мгновение стало не по себе. Но это ведь был сон.

— Отвечай! — повысил тон парень, не дождавшись ответа.

— Он за мной увязался, — пробормотал мальчишка, за которым Саша бежал по лесу.

— Я разве тебя спрашивал, Лохматый?

— Нет... — испуганно ответил он и отступил в полумрак комнаты. Старший явно имел здесь авторитет.

— Я не хотел никому мешать, — сказал Саша, стараясь говорить медленно и внятно. — Я просто…

— Просто что? — перебил его подросток.

Нож чуть сильнее прижался к коже. Стало больно. Саша почувствовал, как с неприятной щекоткой тонкая капля крови скользнула вниз по шее и скрылась под воротом.

— Просто очнулся в доме у той… женщины, — Саша поморщился. — Лукерьи, кажется. Она меня выгнала. Эти… — он кивнул в сторону Лохматого и ребят с улицы, — сидели рядом. Потом она снова выбежала, с кочергой — и все побежали. Я… тоже.

— Удобная история, — хмыкнул кто-то сбоку.

— Тихо, Сопля, — не оборачиваясь бросил старший.

Напряжённая тишина мгновенно вернулась. Саша сглотнул.

— Я серьёзно. Я не из ваших… Мест.

— Это мы уже поняли, — медленно произнес парень. — Слишком чистый. И говоришь странно.

Он наклонил голову, внимательно разглядывая Сашу.

— Имя.

— Саша. То есть, — он сразу же поспешил исправиться, — Александр.

— Александр, — задумчиво повторил подросток, пробуя слово на вкус. — Длинно. Будешь Хвост, раз уж увязался за Лохматым.

Прозвище звучало нелепо, но спорить с человеком, держащим у его шеи нож, Саша не посмел.

— Так вот, Хвост, — так же сухо продолжил беспризорник, — Ты утверждаешь, что появился из ниоткуда, и хочешь, чтобы я в это поверил?

Саша поморщился.

— Я и сам не очень-то верю, если честно.

Кто-то в темноте комнаты тихо хихикнул, но под хищным взглядом старшего умолк. Нож прижался к шее Саши с чуть большим усилием.

— Лохматый, проверь, что у него в карманах.

Мальчик послушно подошёл и ловко прошёлся по карманам Саши, словно делал это не в первый раз.

— Пусто, — отчитался он. — Ни ножа, ни кошеля. Даже крошек нет.

— Совсем пустой? — переспросил кто-то.

— Ага. Чистый.

— Тогда точно не наш, — хмыкнул другой.

— Может шпион? — раздался совсем детский голос из темноты.

— Да нет, — задумчиво протянул старший, слегка ослабив давление ножа, и ещё раз с ног до головы оглядел Сашу. — Лицо слишком глупое.

В темноте снова кто-то тихо хихикнул. Саша фыркнул. Его собственное подсознание только что назвало его идиотом.

— Спасибо, — сухо сказал он. — Очень ценное наблюдение.

— Значит так, — продолжил юноша, чуть опуская нож, но не убирая его совсем. — Либо ты врёшь, либо сам не понимаешь, что несёшь.

— Второе, — честно сказал Саша. — Я вообще много чего не понимаю. Например, где я.

— В лесу, — буркнул кто-то.

— Это я уже заметил, — не удержался Саша.

Подросток на секунду прищурился, но потом только хмыкнул.

— Я Старшой, — сказал он. — И ты сейчас в нашем доме.

Он кивнул в сторону детей:

— Это — Стая.

Саша огляделся. Худые лица, настороженные взгляды, грязные ладони, цепляющиеся за чужие рукава. Название "Стая" подходило.

— И что вы тут делаете? — осторожно спросил он.

— Выживаем, — коротко отрезал Старшой. Вопросы отпали сами собой. — Значит, так, Хвост, — сказал он, устраиваясь поудобнее на своем "троне". — Раз ты не шпион и не вор…

— Я и не...

— …пока не доказано обратное, — спокойно закончил Старшой. — У тебя есть два варианта.

Саша напрягся.

— Первый — разворачиваешься и уходишь. Прямо сейчас. — Он ненадолго замолчал, словно придавая вес своим словам. — Второй — остаёшься. Но тогда живёшь по нашим правилам.

— А если я выберу первый? — спросил Саша.

Старшой пожал плечами:

— Дойдёшь до опушки — может, повезёт. Не дойдёшь — тоже не наша проблема.

Саша вспомнил кочергу, лес, иголки под ногами и то, как легко потерял направление. Выбор, в общем-то, был формальный.

Он выдохнул.

— Какие правила?

Вожак "Стаи" чуть усмехнулся краем губ.

— Уже лучше.

Он загнул палец.

— Не воруешь у своих.

Второй.

— Не болтаешь лишнего.

Третий.

— Слушаешь старших.

— То есть тебя, — уточнил Саша.

Старшой кивнул.

Студент едва заметно подавил смешок. Подростку было лет пятнадцать — максимум шестнадцать, и «слушаешь старших» в его устах звучало по меньшей мере странно. Худой, угловатый, но отнюдь не слабый — в движениях чувствовалась сдержанная сила, как у голодного зверя, привыкшего полагаться только на себя. Он держался прямо, чуть подавшись вперёд, словно в любую секунду мог сорваться с места. Ни одного лишнего жеста, ни тени суеты — только готовность к рывку.

Лицо у него было резкое: острые скулы, узкий подбородок, тонкие губы, которые редко смягчались даже намёком на улыбку. Но при этом в выражении не было тупой злости или жестокости — скорее постоянная настороженность и привычка всё держать под контролем.

Вожак перевёл взгляд на остальных.

— Есть возражения?

— Лишний рот, — пробурчал кто-то.

— Может, пригодится, — отозвался Лохматый. — Бегает он нормально.

— От раскаленной кочерги любой побежит, — фыркнул другой.

— Проверим, — спокойно сказал Старшой. — Лохматый.

— А?

— Воды принеси. И... — он на секунду задумался. — Покажи ему, где у нас что. Чтобы не шатался вокруг, как слепой щенок.

Лохматый послушно кивнул и сразу же шагнул к двери. Затем обернулся на Сашу.

— Пошли.

Саша бросил взгляд на Старшого. Тот кивнул едва заметно, мол, иди, но без глупостей. Саша развернулся и вышел следом за Лохматым. За спиной остался приглушённый шёпот, кто-то всё ещё спорил, но вожак одним словом быстро его оборвал.

Снаружи воздух обдал его свежестью. Парень вдохнул глубже, пытаясь хоть немного прийти в себя. Сердце всё ещё билось слишком быстро — то ли от бега, то ли от еще не отпустившего его ощущения ножа, приставленного к горлу.

Лохматый уже спрыгнул с крыльца и направился куда-то за дом, не оглядываясь.

— Эй, — окликнул его Саша, и попытался поравняться со шкетом. — Слушай.

Мальчишка покосился на него, но шаг не замедлил.

— Чего?

— А где ваши ну... Родители?

Лохматый дернул плечом, будто Саша спросил что-то очевидное.

— Нигде, — коротко ответил он.

Саша нахмурился.

— В смысле «нигде»?

Пацан пнул по дороге камешек, не глядя.

— Умерли.

Он сказал это буднично, будто это было обычным делом. Саша замолчал.

— Тут почти у всех так, — продолжил Лохматый. — Война была. Кто не успел уйти — того не стало. Кто успел — не вернулся.

Саша сглотнул слюну, чувствуя, как внутри неприятно тянет.

— Понял… — тихо сказал он.

— Да нечего тут понимать, — отрезал шкет, но уже без раздражения. — Живём, и всё. А у тебя? — бросил он через плечо. — Тоже «на войне»?

Саша криво усмехнулся.

— Нет. У меня… Всё проще.

Он замялся.

— Отца я никогда не знал. А мама... Тоже умерла, когда мне было четырнадцать. Меня растила бабушка.

Лохматый замер на мгновение, потом кивнул, не оборачиваясь.

— Бывает.

Они обогнули дом. За ним лес становился гуще, и между корнями старых деревьев виднелась вытоптанная тропа, уходящая к низкому навесу.

Лохматый остановился у кривого колодца и потянул за верёвку.

— Держи, — бросил он, не глядя на Сашу.

Саша перехватил верёвку, почувствовав, как неприятно та впивается в ладони.

— Тяжёлая, — коротко заметил он.

Лохматый промолчал, упираясь ногами в землю и пытаясь тянуть сильнее. Верёвка скрипнула, колодец ответил гулким эхом, будто внутри что-то зашевелилось. Саша дёрнул на себя, помогая, и ведро наконец показалось из темноты — тяжёлое, с тёмной водой, от которой шёл запах железа.

— И давно вы здесь... Живёте? — вновь нарушил неловкую тишину студент.

Лохматый вытащил ведро, поставил его на край колодца и только потом ответил, будто прикидывая, стоит ли вообще говорить.

— Давно.

Саша взял в руки ведро. Тяжесть сразу потянула его вниз. Он чуть перехватил ручку поудобнее и направился вслед за Лохматым в сторону дома.

— Старшой нас собрал, — произнес мальчик, поглядывая, не расплескалась ли вода. — Кто сам пришёл, кто прибился.

Дом показался между деревьями неожиданно близко. С этой стороны он выглядел ещё хуже: перекошенная стена, тёмные провалы окон, прохудившаяся крыша. Лохматый кивнул в его сторону подбородком.

— Поставь у крыльца. Только аккуратно.

Саша опустил ведро на землю, выдохнул и размял пальцы. На ладонях остались красные полосы от жёсткого металлического крепления. Он отметил, что этот сон переполнен даже такими мелкими деталями. Руки немного болели, впрочем, не слишком сильно по сравнению с по-прежнему слишком реалистично горящим ухом.

Обычно мозг экономит силы и дорисовывает картинку крупными мазками. Но здесь были запахи, царапины на руках, ржавчина на железе и даже вкус колодезной воды. Подсознание сегодня работало с каким-то нездоровым энтузиазмом.

— Пошли. Покажу ещё кое-что, — пробормотал мальчишка и умчался в другую сторону от дома. Саша шумно выдохнул и поспешил догнать подростка.

Он остановился у поваленной сосны, наполовину утонувшей в мху. На первый взгляд — просто упавшее дерево. Лохматый наклонился, поддел кору пальцами и потянул в сторону. Под стволом оказался узкий лаз, аккуратно скрытый ветками и землёй.

— Сюда, — коротко сказал Лохматый и первым исчез в темноте.

Саша выдохнул и полез следом.

Внутри было прохладно, пахло сыростью и старым деревом. Пространство оказалось больше, чем ожидалось — это был настоящий схрон, вырубленный под корнями и укреплённый досками. Свет пробивался через щели сверху, полосами ложась на стены.

С одной стороны лежали аккуратно сложенные мешочки с чем-то сухим: крупа, сушёные коренья, немного хлебных корок, завернутых в ткань. С другой — грубые вещи: ножи, обломки инструментов, верёвки, крючья, несколько ржавых ключей, назначение которых было непонятно.

На отдельной полке лежали детские вещи — слишком маленькая куртка, стоптанные ботинки, пара самодельных игрушек из дерева.

— Вы всё это таскаете? — с интересом спросил Саша.

Лохматый уже стоял у стены, проверяя узел на мешке.

— Не всё, — ответил он. — Только самое необходимое для выживания.

Саша медленно опустил взгляд на детскую куртку.

— Это… тоже “необходимое”?

Лохматый на мгновение замер.

— Это не выбрасывают, — с какой-то странной тоской произнес он. — Старшой велел.

— Почему?

Мальчишка пожал плечом.

— Чтобы помнить, сколько нас было.

Саша ничего не ответил. Только перевёл взгляд на скудные запасы, которых едва ли хватало на то, чтобы прокормить всех тех детей, что он видел в доме. Сердце внутри сжалось. Странно. Обычно сны разваливались, стоило начать разглядывать детали. Этот почему-то становился только убедительнее.

— Пошли, — вдруг сказал Лохматый, резко закрывая мешок и затягивая узел. — Здесь больше делать нечего.

Они выбрались из-под поваленной сосны. Лес снаружи встретил их тишиной и закатным солнцем, застревающим между ветками. Обратная дорога показалась короче, деревья вокруг уже казались знакомыми. Когда впереди показался дом, Лохматый замедлил шаг.

— Стой, — сказал он вдруг тихо.

Саша остановился.

— Что ещё?

— Кажется, следы... Чужие. Надо проверить. Постой пока здесь.

Саша хотел было возразить, но юркий подросток уже исчез из поля зрения. Саша опёрся плечом о ближайший ствол и позволил себе мерно выдохнуть, разглядывая верхушки деревьев.

Рядом раздался какой-то шорох. Затем ещё и ещё. Саша уже сделал шаг вперёд, чтобы осмотреться, когда справа что-то едва заметно сдвинулось между деревьями. Он повернул голову.

— Лохма… — он не успел договорить.

Удар пришёлся резко и сбоку. Мир вспыхнул белым. Звук леса оборвался, как если бы его просто выключили.

— …Саша.

Чей-то шепот казался далеким и близким одновременно.

— Саш, проснись.

Он почувствовал что-то холодное и ровное под щекой. Это точно была не сырая земля, не мешки с мукой — скорее до боли знакомая твердая парта.

Он попытался поднять голову, и в этот момент ухо прострелило болью так резко, что он на секунду стиснул зубы.

— Чёрт…

— Тише ты, — вновь повторил голос. Это была обеспокоенная Ася, сидящая рядом. Она смотрела на него настороженно, пытаясь понять, просто ли он уснул, или уже пора вызывать специалистов. — Ты вообще как? — тихо спросила она.

Он хотел по привычке ответить, что нормально, но не успел. Ася чуть нахмурилась и наклонилась ещё ближе.

— Саша… У тебя кровь.

Он замер.

— Где?

Она ответила не сразу. Только подняла руку и осторожно, почти не касаясь, провела пальцами в воздухе у его шеи.

— Вот тут.

Саша медленно коснулся кожи сам. Кровь была настоящей.

Глава 2. Побочные эффекты

Сердце замерло. Он провёл пальцами по шее ещё раз, проверяя, не было ли это наваждением, но кровь никуда не делась — она была так же реальна, как и деревянная парта под его ладонью.

— Вроде рана не серьезная, — шепотом проговорила Ася, но в голосе её не было уверенности. — Простая царапина. Ты во сне что ли порезался?..

— Во сне... — повторил Саша тихо.

Перед глазами всё ещё стоял лес: ветви вековых деревьев, смыкающиеся над головой, шуршание хвои под ногами, влажный мох под пальцами. И глаза — голодные, настороженные — в темноте полуразрушенного дома. Приснится же такое.

Он поднял взгляд на огромные механические часы над доской — центр притяжения всей аудитории — и с удивлением обнаружил, что проспал не больше семи минут.

В тот же миг в виске вспыхнула резкая боль. Перед глазами на секунду потемнело, в ушах зазвенело. Саша поморщился и невольно коснулся виска. Боль была глухой и пульсирующей — не такой, какая бывает после неудобного сна. Скорее как после удара.

Он медленно выдохнул, пытаясь собраться с мыслями. Преподаватель всё-так же двигался у доски, не обращая внимания на студентов, а самого Сашу от его взора удачно прикрыла широкая спина Жеки, развалившегося на стуле впереди и уже что-то вполголоса обсуждающего со своей подругой из другой группы.

— Наверно поцарапался об парту, — тихо сказал он, чтобы успокоить Асю, но версия была неубедительной даже для него самого. Он провёл пальцами по краю стола. Поверхность была гладкой, отполированной — ни зазубрин, ни сколов, ни чего-то, обо что можно было бы так аккуратно рассечь кожу. — Или ногтем задел, — добавил он уже менее уверенно.

Ася ничего не ответила, только внимательно посмотрела на него, словно пытаясь проникнуть в его мысли и понять причину странного поведения. Он отвёл взгляд.

— Ладно. — Выдохнул Саша, отсекая все последующие обсуждения. — Ерунда.

Он уткнулся в тетрадь, пытаясь зацепиться за что-то привычное — за строки, за конспект, за сам процесс письма. Ручка лежала там же, где он её оставил, а кривая линия, проведённая в полусне, пересекала страницу. Он попытался вернуться к записи лекции. Смысл фраз преподавателя ускользал — слова цеплялись друг за друга, но не задерживались в голове. Он вывел пару слов, остановился, перечитал. И сам не понял, что написал.

Саша попытался сосредоточиться вновь, но вместо классификации бета-блокаторов в голове всплывали лишь образы из сна. Ручка скользнула по бумаге, выводя линию за линией. Они начали цепляться друг за друга, складываясь в знакомые очертания: угол челюсти, прищур, взгляд исподлобья.

Старшой.

Саша замер, не сразу осознав, что именно он нарисовал.

— Ты чего завис? — тихо спросила Ася.

— Ничего, — быстро ответил он. — Рука дернулась. Он быстро перевернул страницу.

Мел скрипел по доске, лекция продолжалась. Саша попытался снова включиться в лекцию. Буквы конспекта расплывались, но он заставил себя переписать строку со слайда, затем ещё одну. На третий раз заметил, что пишет уже не то, что говорит лектор.

Строка вышла сама собой:

«Слушай старших».

Он резко перечеркнул её.

Ася вновь повернулась, обеспокоенная странным поведением одногруппника, но он оборвал её очередным «Всё в порядке».

Всё не было в порядке.

Когда лекция закончилась, Саша вышел из аудитории вместе с потоком студентов. Коридор встретил его обычным университетским шумом — смех, разговоры, запах кофе из автомата. Через мгновение его окружили Жека и Ася.

— Очни-и-ись, — протянул Жека, щёлкнув пальцами у него перед лицом. — Опять уснул на лекции?

— Я не спал, — соврал Саша.

Женя прищурился.

— Ага. Еще немного, и твой храп можно будет записывать вместо конспекта.

— Он не храпел! — тут же вмешалась Ася.

Жека поднял руки в защитном жесте.

— Всё, понял-понял. Просто не падай раньше, чем дойдёшь до дома, ок?

Ася чуть фыркнула, но взгляд у неё оставался тревожным.

— Тебя может правда проводить до общаги? — спросила она.

— Нет, Ась, — сухо отрезал Саша, но, поймав её взгляд, чуть смягчился. — Не надо. Я нормально дойду.

— «Нормально» — твоё слово дня, — заметил Жека тише обычного.

Саша не ответил.

Он не запомнил, как прошел путь до общежития — просто обнаружил себя у порога комнаты. Она встретила его привычной тишиной: тусклый свет из окна, неубранная кровать, стул с одеждой, стопка конспектов на столе. Сосед не появлялся уже больше двух недель: однажды он уехал в гости к девушке и так и не вернулся.

Саша бросил рюкзак на пол и упал на кровать, не раздеваясь. Пальцы сами потянулись к шее. Кровь уже засохла, тонкой тёмной полоской стянув кожу, но сама рана была на месте. Боль в ухе притупилась, но при прикосновении вновь отдавалась резким, неприятным уколом, отчего Саша даже зашипел и одернул руку.

— Бред… — тихо выдохнул он.

Мысли в голове никак не могли выстроиться в убедительную теорию. Может, он действительно поцарапался во сне? Такое бывает — резко дёрнулся, задел ногтем или зацепился за край парты. Ну, или ещё где-нибудь?.. Он попытался вспомнить момент, когда это могло произойти, но в голову ничего так и не пришло.

Саша нахмурился сильнее.

Ладно. Допустим, он не заметил. Поцарапался до пары, а подсознание превратило это событие в яркий сон, где подросток решил пригрозить ему ножом. Но ухо...

Саша осторожно коснулся его снова и тут же одёрнул руку. Боль была слишком точечной — она точно не была связана с неудобной позой сна или случайным ушибом. Ощущение было такое, словно за него... Тянули.

— Да нет, — пробормотал он про себя. — Глупости.

Скорее всего, он просто ударился. Уснул и стукнулся головой о парту. Такое ведь бывает. Не с ним, конечно, но... Бывает же у людей? Потерял сознание на секунду и ушибся. Только вот тогда остался бы синяк или шишка.

Он провёл пальцами по виску. Кожа была обычной, никакой припухлости. Только вот боль была настоящей.

Саша тяжело выдохнул и откинулся обратно на подушку, глядя в потолок.

— Совпадение, — сказал он вслух, пытаясь отбросить странные мысли. Слово прозвучало неправдоподобно. — Это просто сон! — сказал он уже жёстче, но уверенности в голосе не прибавилось.

Саша бессильно взвыл и уткнулся лицом в подушку. Усталость никуда не делась, однако дремота вдруг куда-то испарилась.

Если сон был реальным, что само по себе звучало нелепо, в него можно было вернуться. Просто снова уснуть. Так ведь? Если это просто игра воображения — мозг прокрутит что-то похожее. А если нет...

— Отличный план, гений, — пробормотал он в подушку. — Просто феноменальный.

Он сжал пальцами край одеяла. Идея звучала глупо, но другой не было. Он поморщился и перевернулся на бок, пытаясь устроиться поудобнее. Закрыл глаза.

Сон не приходил.

Саша лежал неподвижно около двадцати минут, стараясь дышать ровно и глубоко, как учили на каких-то дурацких видео про засыпание. Вдох. Выдох. Задержать дыхание. Снова вдох. Тело расслабилось, но нервы внутри оставались натянутыми, как струна. Он приоткрыл один глаз, посмотрел в потолок и тут же снова закрыл, боясь спугнуть сон. Не помогло.

Перед глазами мелькали знакомые очертания — Лукерья с кочергой наперевес, перекошенный дом, кривая улыбка Лохматого, нож у горла. Картинки всплывали в голове сами собой, но не являлись сном — лишь абстрактным воспоминанием об увиденном, слишком четким и странным.

— Да хватит уже… — зло прошептал он и взял в руки телефон.

Экран вспыхнул резким светом, неприятно ударив по глазам. Саша автоматически смахнул несколько уведомлений из чата группы, сообщение от Аси, пропущенный от бабушки. Зашел в поисковик. Пальцы зависли над клавиатурой. Что вообще сюда писать?

«Порезался во сне и осталась рана»?

«Болит ухо после сна, будто за него тянули»?

«Реалистичные сны с ощущением боли»?

Саша грустно усмехнулся собственным мыслям и всё-таки набрал: «Ощущение боли во сне реально ли». Строка результатов мгновенно заполнилась однотипными ответами.

Психосоматика.

Сонный паралич.

Гипнагогические галлюцинации.

Повышенная тревожность.

Он открыл первую ссылку, пробежался глазами по тексту.

«Мозг может создавать ощущение боли во сне...»

«Иногда человек просыпается с остаточными ощущениями...»

«При высоком уровне стресса возможны яркие, реалистичные сновидения...»

Он вернулся назад и набрал по-другому: «Можно ли пораниться во сне и проснуться с раной». На этот раз результаты выглядели ещё хуже. Форумы, обсуждения, мистические истории. Саша открыл одну из них, пролистал.

«Это астрал»

«Выход из тела»

«Параллельные миры»

Он резко закрыл вкладку.

— Отлично, — тихо сказал он. — Просто отлично.

Телефон лег на грудь. Саша уставился в потолок, чувствуя, как внутри медленно нарастает раздражение. Либо он переутомился до такой степени, что начал сходить с ума, либо...

— Нет, — глухо сказал он в пустоту. — Бессмыслица какая-то.

Он встал, стянул с себя рубашку и машинально бросил её на спинку стула. Холодный воздух комнаты неприятно коснулся кожи, чуть проясняя голову. Саша решил — если не спится, значит надо заняться чем-то нормальным.

Он открыл шкаф, на ходу доставая чистую одежду, затем машинально дошел до ванной. Вода зашумела в кране. Он наклонился над раковиной, плеснул холодной водой в лицо. Капли стекали по коже, за шиворот, возвращая связь с реальностью. Он поднял голову и посмотрел на себя в зеркало. Всё тот же, только взгляд какой-то... Тревожный. Чёрт, всё-таки Жека с Асей были правы — выглядел он отвратительно.

Покончив с душем, он вернулся в комнату, подошёл к столу и сдвинул в сторону стопку конспектов. Наугад вытащил один из них. Фармакология. Он усмехнулся краем губ.

— Отлично. Самое то.

Он разблокировал ноутбук и открыл переписку с Асей. Сообщение со свежим конспектом лежало сверху — аккуратный скан, сделанный с её тетради. Разборчивый почерк, выделенные заголовки, стрелки, пометки. Всё как обычно.

— Святая женщина, — пробормотал Саша себе под нос и открыл файл.

Он устроился за столом, пододвинул лампу и развернул ноутбук так, чтобы видеть и экран, и тетрадь. Пальцы ещё немного дрожали — то ли от усталости, то ли от того, что адреналин до конца не отпустил. Он взял ручку.

Слова ложились на бумагу ровнее, чем он ожидал. Почерк постепенно выравнивался, дыхание тоже. Он переписывал механически: классификация, эффекты, показания, побочные. Иногда останавливался, перечитывал строчку на экране и ловил себя на том, что уже не помнит, писал ли это.

Он не заметил, в какой момент глаза начали тяжелеть. Саша моргнул, потёр переносицу, вернулся к строке.

«противопоказания: бронхиальная астма...»

Он дописал слово и на секунду завис, уставившись на курсор в файле. Голова чуть качнулась вперёд. Он резко выпрямился и шумно выдохнул.

— Только не сейчас, — пробормотал он, но тело уже не слушалось.

Он снова попытался сосредоточиться, начал следующую строку и понял, что буквы начинают расплываться. Он моргнул ещё раз. Пальцы ещё держали ручку, но давление на неё стало слабее.

«побочные эффе...»

Саша не дописал — рука замерла на середине слова, голова чуть опустилась. Телефон на столе коротко завибрировал — пришло уведомление от Аси, новое уточнение к конспекту. Экран на секунду вспыхнул светом, но Саша даже не поднял взгляд. Ручка медленно скатилась по тетради и остановилась у края страницы. Он сидел неподвижно еще пару секунд, как будто просто задумался. А потом корпус слегка наклонился вперед, локоть соскользнул со стола, и Саша уснул прямо над конспектом — будто кто-то просто выключил в нём питание.

Он открыл глаза в темноте. В воздухе пахло сыростью и ржавым железом. Глаза не сразу привыкли к мраку, и в первые секунды мир был просто черным пятном, в котором не за что было зацепиться. Затем он смог различить очертания решетки и понял, что лежит на голом полу. Холод пробрался сквозь одежду мгновенно. Где-то капала вода, ровно и раздражающе, как метроном. Рядом что-то зашуршало. Раздался легкий писк, затем Саша смог различить бег маленьких лапок по влажному полу.

Он мгновенно дернулся и попытался подняться. Пальцы скользнули по мокрой поверхности. Он нащупал шершавый камень, трещины, грязь, что-то липкое у стены.

— Что за... — голос прозвучал хрипло и чуждо.

Из темноты справа послышался шорох. Затем прозвенел знакомый голос.

— О, проснулся.

Саша повернул голову. В темноте, чуть дальше по стене, сидел ещё один силуэт — невысокий, худощавый.

— Лохматый?.. — вырвалось у него невольно.

Силуэт поднялся и стремительно приблизился. Сильный удар в грудь вжал Сашу в стену — он не успел даже поднять руки.

— Я... Что... — выдавил он, задыхаясь.

Лохматый схватил его за ворот и рванул ближе.

— Крыса! — выплюнул он ему в лицо. — Ты ещё спрашиваешь?!

Слова ударили сильнее, чем кулак в грудь. Саша замер, пытаясь зацепиться за смысл услышанного.

— Я не понимаю... Ты о чём вообще? Где мы?

Лохматый зло рассмеялся.

— Не понимаешь? — он наклонился ближе, и в темноте его глаза блеснули яростью. — Ты сдал нас, Хвост. Ты привёл их прямо к нам. Ты сдал стаю.