По ту сторону великого разлома. Книга 3

Глава 1

Не уходи смиренно в сумрак вечной тьмы,

Пусть тлеет бесконечность в яростном закате.

Пылает гнев на то, как гаснет смертный мир,

Пусть мудрецы твердят, что прав лишь тьмы покой.

И не разжечь уж тлеющий костёр.

Не уходи смиренно в сумрак вечной тьмы,

Пылает гнев на то, как гаснет смертный мир

Не гасни, уходя во мрак ночной.

Пусть вспыхнет старость заревом заката.

Встань против тьмы, сдавивший свет земной.

Нацарапано на кирпичной кладке застенков подземных казематов, форт Верде, Мир Релех

Автор: полковой комиссар Лазар Мехлас

Два терранских года до Великого Разлома.

Харемахет сложил все четыре руки в эзотерическом символе.Каждая из четырёхпалых тонких металлических конечностей заняла позицию идеального благоденствия.

Будучи умудрённым криптеком, Харемахету были доступны знания, даже не снившиеся большинству разумных рас галактики. Хотя сам некрон с серьёзной натяжкой мог бы признать в них разумность. Находясь на личном лёгком крейсере класса «Хопеш» он спланировал к взлётному ангару.

За своё безгранично долгое для живых существование Харемахет Внепространственный дважды изменил свой облик. Впервые при биопереносе, лишившись бренного тела и к несчастию… души. Во второй раз, когда посчитал своё тело «неоптимальным». Он вдохновился строением коноптековых призраков. Ноги криптек заменил на удлинённый хвост со встроенными антигравитационными блоками, позволяющими ему парить. Его несколько удручало стремление своих сородичей сохранить гуманоидный неэффективный вид. А к телу он присоединил дополнительную пару рук из некродермиса – живого металла, образующего всё его тело.

Будучи ещё живым, криптек отличался суеверностью. Однако сон, длившийся почти шестьдесят миллионов лет, довёл эту его «особенность» до предела. В его нейрохранилища памяти въелась простейшая подпрограмма – «числа важны». Не просто значимы, а первостепенно важны. Особенно цифра «2» и её степени. По мнению Харемахета «двойка» являлась числом мироздания, вплетённым в саму ткань реальности и бытия. Следовательно, следуя простейшей логической цепочке, нужно придерживаться этой цифры и её степеням во всём. Это должно предопределять «правильный» исход событий и «благоволить» на уровне вселенских законов его действиям. От того каждая из четырёх рук техноколдуна имела лишь по четыре пальца. Шестнадцать пальцев в сумме – два в четвёртой степени. Идеальный баланс. А если для сложных техномантических заклинаний потребуется пятый палец на руке, что ж, он с лёгкостью его отрастит из живого металла.

Харемахет завис над взлётной площадкой перед небольшим отрядом некронов. Они в безмолвной неподвижности ожидали его приказов. Перед Внепространственным выстроились восемь лич-стражей, вооруженных щитами и фазовыми клинками, восемь бессмертных с разрушительными спаренными гаус-пушками и шестнадцать смертоуказателей с дальнобойным «снайперским» вооружением.

«Тридцать два» - одобрительно отметил Харемахет.

Числовая идиллия позволяла ему лучше сосредоточиться на перехвате зашифрованных информационных сигналов между имперскими судами. Зашифрованными по мнению людей, но не просветлённого криптека.

Глупые молодые расы… Их тщетные потуги засекретить свои послания столь же примитивны, сколь примитивны их тела, язык, познания и культура… И всё же… Мне придётся снизойти до них… Вселенная сильно изменилась за время, что некроны спали. Бесконечной Империи ещё предстоит вернуть галактику под свой контроль… А пока, нужно учитывать фактор молодых рас.

Техноколдун одновременно осуществлял несколько процессов. Часть сознания анализировала перехваченную информацию, часть отдала директивы отряду смертоуказателей, а часть занималась активацией тесерактового ларца.

Двенадцать убийц-некронов исчезли в подпространстве, ожидая приказов. А оставшийся отряд из двенадцати единиц Харемахет спрятал в карманном измерении ларца.

Оба отряда сохранили численность степени «двойки».

Сам же криптек поплыл в безвоздушном пространстве к «ночной косе» расположенной на расстоянии сотни локтей от него. Одноместная летательная машина в форме полумесяца ожидала его с включёнными системами.

Харемахет Внепространственный, подтверждая своё имя, перешёл во внефазовое состояние. Словно каноптековый призрак, он просочился сквозь толщу корабля, став вновь «материальным» только на месте пилота. Будучи внефазовым, взгляд единственного окуляра слегка затуманился.

«Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло… Сквозь дымку… А раньше мы смотрели глаза в глаза…»

Он отогнал странный поток мыслей, посещавший его всякий раз при переходе в призрачное состояние.

Подключив своё тело напрямую к системам управления «ночной косы», техноколдун призвал свой посох. Жезл, хранящий в себе технологии, граничащие с магией, материализовался из пустоты подле хозяина.

- Что ж, можно приступать… Времени не так много… - произнёс он самому себе.

Харемахет подал нейро-сигнал в рубку капитану, дабы тот оставался на расстоянии недоступности человеческим судам для прицельного выстрела. Груз лёгкого крейсера являлся слишком ценным и опасным одновременно, чтобы его подвергать излишней опасности.

Сам же криптек поднял со стартовой площадки своё небольшое судно. Открывать шлюзы для вылета не было нужды. Холодный вакуум космоса и так царствовал на судне. После потери своих биологических тел некронам перестал требоваться воздух, так же как и узкий диапазон температуры для поддержания жизнедеятельности. А допустимый для функционирования уровень радиации позволял игнорировать стандартный космический радиационный фон.

Боевой челнок вылетел из ангара крейсера в открытый космос.

Некрон повёл судно на предельной скорости. Живой пилот не справился бы с перегрузками и управлением, но для Харемахета данный процесс занимал не более одного процента работы его центрального процессора.

«Какова диспозиция событий…?» - задумался техноколдун. Анализируя полученные данные, он сложил в голове всю информацию в стройную картину.

Около Мира, подконтрольного Империуму человечества, прозванного «Констамбул Альфа», возникли разрывы пространства, что повлекло появление трансцендентной сущности. Низшая раса в своём высокомерии позволила себе назвать это «Даолот». В тщетных попытках, словно неразумное дитя, человеческие представители пытались избавиться от разрыва опасными методами. Они прибегли к энергии варпа. Предсказуемо безрезультатно. И теперь ему – Харемахету, прозванному Внепространственным, придётся запечатывать разрыв, а часть сущности, проникшую в трёхмерное пространство, пленить. Время утекало, так как разрыв мог в любой момент резко возрасти.

В своём технопровидении криптек предсказал истончение ткани реальности за сто лет до этого момента. И вот теперь он здесь, готовый вернуть гармонию между измерениями. Однако, чего он не смог предвидеть, так это фактор молодой расы. Люди собрали хоть и примитивный, но внушительный космический флот. Под угрозу попадало всё предприятие. Сложный и опасный ритуал не потерпит чужого вмешательства. И пока он не начал процесс, следовало сделать так, чтобы люди не посмели вмешаться. Дестабилизация может привести к катастрофическим последствиям в итак непростой ситуации.

Крошечное судно в форме полумесяца продолжало приближаться в Констамбулу Альфа. Чёрный корпус делал его почти невидимым на фоне тьмы космоса. Лишь Зелёные всполохи энергии выдавали объект в стандартном цветовом спектре.

Почти у самой границы атмосферы планеты россыпью находились энергетические сгустки, переливающиеся всеми цветами. Они не имели определённой формы, а их границы размывались, не давая понять их точные размеры. Очевидным было лишь то, что центральная сфера во много раз превосходит масштабом остальные, растянувшись в поперечнике на десятки тысяч локтей.

Вокруг этой неописуемой аномалии кольцом скопились боевые суда Империума. Соблюдая почтенное расстояние в целях безопасности, флот людей беспомощно бездействовал. Из перехваченных сигналов, Харемахет понял, что люди собираются уничтожить собственный мир бомбардировкой в надежде отвлечь «Даолота» от планеты.

Криптек погладил подбородок одной из рук по старой привычке:

Теоретически это отвлекло бы в неполной мере осознанную сущность… Однако это метод борьбы с симптомами, а не с самой болезнью… Разрыв в пространстве нужно окончательно и бесповоротно закрыть, а не уповать на его самосворачивание. Жизни этих примитивных существ ничего не значат, но массовый геноцид способен повлечь и обратную реакцию – «Даолот» (как они его прозвали) может ускорить свои действия. Данная проблема требует аккуратных решений, а не импульсивных поступков, свойственных этому молодому виду.

Из перехваченных сообщений Харемахет определил, что центральное командование людей производится с судна «Неоспоримое преимущество». Именно с него поступали приказы и к нему направлялись запросы. А непосредственное командование всеми людьми в этой системе осуществлял некий Лорд инквизитор Януил фон Гусс.

Криптек прекратил анализ информации, остановившись на 1024 сообщении. Этого показалось ему достаточно для понимания ситуации. Теперь пришло время действий.

Примитивные людские суда уже обнаружили появление корабля некронов. Однако сделать с этим ничего не могли. Судно находилось вне огневого воздействия, а Даолот сковывал весь флот своим присутствием. При этом единственный крошечный транспортник приближался на запредельных для имперцев скоростях. Суда открыли огонь по нему.

Харемахет Внепространственный стал бросать челнок в манёвры уклонения. Огромные снаряды и лаз-лучи рассекали космос, даже близко не создавая угрозу «ночной косе». Для криптека все попытки людей попасть казались ничтожными. Словно охота метательными копьями на муху.

Его недвижимый речевой модуль стал записывать послание на примитивном языке молодой расы:

- Я, Харемахет Внепространственный, прибыл к вам как посол Бесконечной Империи. Прошу аудиенции с Лордом инквизитором Януилом фон Гуссом. Цель моего визита – совместные действия по устранению угрозы, исходящей от Даолота.

Закончив, криптек направил это сообщение на каждое судно человеческого флота. Простой радиосигнал. Для великого некронского учёного это было подобно письму на песке слов краем вычислительной машины. Простейшее действие сложнейшим инструментом, предназначенным для большего.

На минуту обстрел прекратился.

Ничего… Эти полуразумные узники плоти захватят наживку. Добравшись до их командования я возьму их в плен. Тем самым обездвижу их войска. И тогда ничто не помешает мне провести ритуал по закрытию разрыва червоточин.

Внепространственный мысленно улыбнулся, оценивая своё коварство. Лишь мысленно. Улыбка на его посмертной маске, заменившей лицо, не появлялась миллионы лет.

После некоторого замешательства, суда вновь открыли огонь по крошечному судну. Однако это по-прежнему не принесло ожидаемого результата.

Криптек с механической точностью избегал опасности. Для этого ему даже не приходилось замедлять своё хроновосприятие. Неумолимо, на запредельной скорости он приближался к «Неоспоримому преимуществу». Огромный флагман инквизитора, ощетинившийся макро-пушками, безуспешно вёл огонь.

Кинув «ночную косу» в крутое пике, Харемахет дал указание челноку. Анализ человеческого судна показал слепые зоны, в которых вражеские орудия не могут вести огонь. В одной из таких, ближайшей к капитанскому мостику, челнок должен был остаться ожидать криптека. Сам же пилот, взявшись за свой посох, вновь перестал быть осязаемым. Провалившись за пределы своего транспорта, он поплыл сквозь космос к капитанской рубке «Неоспоримого преимущества».

Вражеский огонь проходил сквозь некрона, не причиняя ему вреда. Залп, достаточный для разрушения боевых судов и пустотных станций, не затронул ни одной молекулы призрачного тела.

Пройдя сквозь пустотные щиты, сверхпрочную обшивку корабля, а затем и переборки, неосязаемый криптек оказался в нужном ему помещении. Ошибки быть не могло, ведь Харемахет произвёл сложную вычислительную модель движения, учитывавшую его самого, челнок и «Неоспоримое преимущество». А затем перепроверил её 64 раза на наличие погрешностей и непредвиденных факторов.

Его затуманенный монокуляр сканировал пространство, в которое некрон попал. Просторный зал занимало множество громоздких и неэффективных систем управления кораблём. Множество слуг и людей, сшитых с машинами, обслуживали устройства. В проходах между корабельным оборудованием полнились ряды защитников. Люди в экипировке с лазерным оружием и геномодифицированые представители этой же расы.

Моментальное обращение к хранилищу данных дало название этим противоестественным творениям генной инженерии – астартес, космические десантники.

Однако вооруженные враги мало интересовали Харемахета. Внефазовое состояние тела по-прежнему сохраняло неуязвимость.

За рядами наиболее вооружённого отряда некрон наконец-таки нашёл, кого искал.

Внутри громоздкого устройства на гусеничной платформе скрывалось тело человека, имеющего власть над всей группировкой войск людей. То был Януил фон Гусс.

Харемахет замедлил своё хроновосприятие. Происходящие события для него стали словно в замедленной сьёмке.

Он сконцентрировал всё своё внимание на лорде инквизиторе. Осматривая его в разных спектрах, составил анализ его бронированного транспорта, который оказался одновременно системой жизнеобеспеченья. Произвёл оценку умирающего от старости тела.

К своему удивлению, криптек зафиксировал ещё два человеческих мозга, подключённых к сознанию инквизитора. Они хранились в колбах, подвешенных над головой старика.

Какой примитивный способ сохранения данных…! Понимая свою приближающуюся смерть, этот индивид подключил к себе ещё два биологических носителя. Преступно неэффективно! Вместо использования цифрового носителя или искусственного интеллекта происходит передача информации с одного увядающего куска плоти с нейронами на аналогичные, но моложе лишь на сотни лет.

Несколько залпов прошли сквозь призрачное тело некрона, повредив пространство палубы за ним.

- Не стрелять! – прозвучал старческий голос лорда инквизитора, многократно усиливаемый вокс-динамиком.

Войска подчинились. Держа появившегося из неоткуда чужака на прицеле, люди и постлюди стали рассосредотачиваться по просторной командирской рубке. Пространство больше походило на зал собора, нежели на пункт управления.

Интересно, - подумал Харемахет, - это какая-то культурная особенность людей – назначать на высшие должности государства представителей, находящихся на грани биологической смерти? Если так, то очень нелогично…

Посчитав, что момент настал, он заговорил с присутствовавшими на их убогом языке:

- Я, Харемахет Внепространственный, посол Бесконечной Империи и великий криптек. Я прибыл сюда, дабы остановить то, что вы прозвали «Даолотом». Требую от вас сложить оружие и дождаться, пока я не совершу процедуру запечатывания угрозы.

Никто не проронил и слова на призыв.

Януил фон Гусс, выдержав паузу, ответил:

- Кем бы ты ни был, ксенос, войска Империума не сложат оружия перед тобой! Называешь себя послом, а сам отдаёшь приказы! Именем Императора, приказываю тогда тебе самому разоружиться! Докажи свои добрые намеренья и, быть может, тогда мы тебя пощадим и выслушаем!

Строй из космодесантников окружил капсулу инквизитора, закрывая его огромными щитами. Некрон отметил для себя, что доспехи геномодифицированных людей несли на себе геральдику двух видов. Броня одних чернела. Более того, поверх воронённого металла покоились плащи с капюшонами угольного цвета. Другие же, хоть и были облачены в аналогичные бронекостюмы оттенка непроглядной ночи, отличались. У каждого правая рука словно кричала багрянцем. Выглядело это так, будто они опустили конечность по плечо в чан с артериальной кровью.

Время для некрона еле текло, словно вязкая жидкость. Он отметил и другие отличия. Однако все они были незначительны, кроме одной. У некоторых сверхвоинов под плащами имелись фазовые клинки, оружие его народа. Центральный реактор ускорил свою работу, а шейные приводы напряглись.

«Они присвоили оружие Бесконечной Империи! Жалкие ничтожества! Выглядят словно приматы, от которых сами же произошли, с найденными произведениями искусства!»

Харемахет направлялся на вражеское судно с целью взять в плен командование, дабы обезоружить людей на время, но теперь он испытывал ещё и злость помимо неприязни. Те немногие капли, имевшиеся в его чаше терпения, исчезли.

- Вы, представители низшей расы, заключаетесь мной под стражу! Кто посмеет противиться – будет аннигилирован!

С этими словами он открыл тесерактовый ларец. Бессмертные и лич-стражи появились из карманного измерения, готовые нести смерть. Одновременно из пустоты стали появляться смертоукозатели в разных частях помещения.

Коротким сигналом в момент появления отряда некронов, Харемахет скомандовал:

«Убить всех, кто представляет угрозу, пощадить и обезоружить только одну единицу, именуемую «Лорд инквизитор Януил фон Гусс».

На «Неоспоримом преимуществе» завязался бой.

Пространство капитанской рубки заполнила какофония выстрелов из болтеров. Им вторили шипящие трассеры лаз-винтовок. Ответом стал визг, издаваемый гаус-вооружением и треск корпускулярных лучей.

Смертные люди падали замертво от оружия, не дававшего даже шанса на выживание. Космические десантники оказались куда более стойкими. Хоть их броня не могла остановить оружие древней расы, однако модифицированная физиология позволяла терпеть ужасающий урон.

Некроны же просто игнорировали попадания по себе. Прочные тела из некродермиса могли выдержать куда больше, чем слабая плоть. Однако, даже живой металл не являлся бесконечно прочным. Смертоуказатели, не обладавшие особой защитой, один за другим стали падать под подавляющим огнём. Элитным снайперам просто негде было укрыться на достаточно открытом пространстве. То же самое происходило и с тяжеловооружёнными бессмертными. Их спаренные гаус-пушки зелёными лучами смерти прорезали насквозь механизмы и ряды людей, однако сами они при этом оставались уязвимы. Тяжёлые орудия не позволяли им быстро перемещаться и своевременно уходить с линии обстрела.

Другое дело лич-стражи. Их рассеивающие щиты, выполненные почти в полный рост, отражали огонь всех видов. А даже если случайный снаряд и попадал в тело лич-стража, то более крепкая и бронированная физиология позволяла игнорировать угрозу.

Понимая это, космические десантники ринулись в ближний бой с элитной стражей некронов. Силовые мечи и трофейные фазовые клинки скрестились с гиперфазовыми мечами. Сверхчеловеческая реакция столкнулась с механической точностью. Лучшие бойцы двух видов сцепились в кинжальной схватке.

Проанализировав поле боя, Харемахет пришёл к неутешительным прогнозам. Бой затягивался. Быстро взять в плен командующего людей не получилось. Если сейчас он не вступит в бой сам, то постоянные волны врагов сметут его небольшой отряд. Единицы одна за другой получали критический урон.

Дилемма для криптека заключалась лишь в том, что во внефазовом состоянии он являлся одновременно как неуязвимым, так и беспомощным. Взаимодействие с реальным пространством требовало вернуться из призрачного состояния.

Что ж… Я видел павших богов и Древних… И низшие расы мне не помеха! – с этими мыслями он спланировал за спины лич-стражей и вернул себе осязаемость.

Держа в одной руке посох, тремя свободными он стал создавать техноколдовство. Распыляя концентрацию на каждого из некрона, Харемахет видел всё поле боя. Сниженное хроновосприятие позволяло реагировать на все угрозы и отдавать приказы подчинённым индивидуально. Со стороны казалось, что он крутит руками и создаёт пальцами причудливые фигуры, однако всё это были сложнейшие манипуляции с материей на базовом уровне самой вселенной. Наука столь сложная, что всем, кроме немногих посвящённых, казалась эзотерической магией.

Учёный-некрон заставлял сильно повреждённые единицы отступать в нефазовое состояние или прямиком в подпространство. Тех, что ещё могли вести бой, но имели повреждения – ускоренно восстанавливал. Живой металл срастался куда быстрее, чем если бы процесс происходил в естественных условиях. Полностью функционирующим бойцам он отдавал приказы по более приоритетным целям.

Одновременно с этим его посох слал энтропийные лучи на врагов.

Центральный реактор Внепространственного раскалялся до пороговых значений. Слишком много информации, слишком много действий, слишком энергозатратные манипуляции с реальностью.

Несмотря на кажущуюся стабилизацию ситуации и начала перевеса сил в пользу некронов, строгий алгоритм боевых действий нарушила решительная лобовая атака астартес.

Семеро сверхлюдей прорвались через заградительный кордон лич-стражей. Не считаясь с уроном и потерями, они пробивались прямо к Харемахету. Их вёл в бой космодесантник с уникальным шлемом в форме черепа. Глаза его сверкали механическим красным блеском. Руки, как и органы зрения, оказались протезированы железными аналогами. Свирепый враг орудовал огромной булавой, источающей энергию и электрические разряды.

Определив в этом рукотворном монстре наибольшую опасность, криптек приказал снайперам сосредоточить огонь на нём. Смертоуразатели с хирургической точностью пытались выполнить приказ, однако другие космодесантники ценой жизни прикрывали собой предводителя.

Гибрид геномодифицированного человека и механизма прорывался, невзирая ни на что. Точный удар силовой булавы вмял голову лич-стража глубоко в туловище. Некрон-телохранитель пал в конвульсиях, открывая тем самым прямой путь к криптеку.

Техноколдун снизил своё восприятие времени до предела. Он видел, как падает последний союзник череполикого врага от залпа спаренного гаус-ружья бессмертного. Но времени не хватало. Доли секунды криптек анализировал возможные развития событий. Вывод оказался однозначным: ни один подчинённый не успеет ему помочь. Ближнего боя не избежать. Одновременно с мыслительным процессом Харемахет, как заворожённый, разглядывал приближающееся чудовище в мельчайших подробностях, надеясь найти уязвимые места, особенности врага и его возможности.

Этот воин выше и выносливей своих геномодифицированных собратьев, - оценивающе заключил Внепространственный. - Сканирование показало, что многие части тела заменены примитивными механическими аналогами. Видимо ветеран многих битв. На доспехе выгравировано имя – «Индигнат». Его звериная ярость… так свойственная живым существам… что ж, придётся лично преподать урок этому созданию.

Энергетическая булава обрушилась сверху, готовая разбить на части тело криптека. Однако, некрон был готов. Проанализировав траекторию удара, Харемахет успел произвести техномантическое заклинание. На пути несущейся смертоносной палицы возник пространственный щит. От удара об него помещение залил ослепляющий столп энергии. Даже единственный монокуляр криптека потерял на мгновение чёткость картинки.

Внепространственный был уверен, что эта атака будет отбита. Но вот чего он не смог предугадать, так это резкого последующего манёвра.

Не пытаясь занести громоздкое орудие для повторного удара, Индигнат свободной рукой схватил некрона за предплечье руки с посохом. Резким движением за пределами человеческих возможностей космодесантник вырвал конечность из локтевого сустава криптека с по-прежнему сжимаемым скипетром. Охладительная жидкость струёй брызнула из разорванной длани.

Моментально получив сигнал о ранении, Харемахет вернулся в призрачное состояние, оставив оторванную руку врагу.

Астартес попытался нанести ещё удар, но тот прошёл насквозь, словно некрон являлся голограммой.

Их взгляды сошлись. Посмертная маска некрона застыла напротив шлема-черепа главного капеллана «Неусыпных воинов». Искусственные глаза сжигали взглядом единственное высокотехнологичное око криптека. Человек, отринувший человечность, застыл в шаге от существа, отринувшего плоть.

Харемахет начал осознавать неприятный факт – его план начинает разрушаться. Слишком долго он возится с защитниками инквизитора.Смять сопротивление одним молниеносным ударом не удалось.

Осознавая опасность оппонента, криптек, пользуясь бестелесным состоянием, стал отлетать в сторону на безопасное расстояние.

Индигнат же не имел возможности ринуться за отступающим врагом, так как оказался в центре боя и вынужден был отвлечься на подоспевшего лич-стража.

Техноколдун вновь вернулся в физическое состояние. Он ментально обратился к утраченной руке. От полученного инфо-сигнала на оторванную конечность та разжала пальцы. Посох, было, начал падать, ноВнепространственный почти в тот же миг призвал своё оружие. С хлопком сжимающегося пространства посох исчез и моментально оказался сжатым в одной из трёх оставшихся рук некрона.

Капеллан с гневом выбросил бесполезный кусок металлической руки. Впрочем, интерес к ней пропал и у бывшего владельца. Всё его внимание переключилось на вокс-сигнал, отправленный мгновение назад из капсулы жизнеобеспеченья Януила фон Гусса. Слишком поздно Харемахет распознал в нём угрозу. Слишком поздно, чтобы заглушить депешу. Доли секунды потребовалось, чтобы достичь закодированному приказу ретранслятора судна и моментально быть направленным на «Вездесущую длань».

Сухой, еле слышный голос человека, стоящего на грани смерти, уверенно сообщал:

«Протокол «Воздаяние». Вызываю удар на себя. Инвистигано, уничтожьте командирскую надстройку «Неоспоримого преимущества». А если потребуется, и всё судно».

Харемахету не требовалось технопровиденья будущего для того, чтобы понять простую истину, как число «2». План потерпел крах. Совсем скоро вся палуба вместе со сражающимися будет расщеплена на атомы дальнобойными орудиями людского флота.

Инквизитор Януил фон Гусс умрёт, а командование примет его преемник Инвистигано, находящийся на другом судне. Орудия, несомненно, не причинят вреда криптеку во внефазовом состоянии. Но момент безвозвратно будет упущен. Фактора неожиданности больше нет, небольшой отряд сопровождения разбит, а отправиться на другой корабль людей нет ни сил, ни времени. К тому же неясно, как отреагирует сущность, прозванная Даолотом, на резкие скачки от энергетических орудий…

Если бы Внепространственный ещё мог дышать, он бы тяжело вздохнул, осознавая тяжесть ситуации.

«Видимо действительно придётся вести переговоры с представителями молодой расы… как с равными… Как это… унизительно…» - осознал некрон.

«Я, конечно, не столь сведущ во временных таинствах, как этот выскочка Орикан Предсказатель, но тоже кое-что умею…»

При мысли о более прославленном криптеке свободные руки сжались в кулаки.

- Что ж, придётся вернуться в прошлое… - глухо произнёс Харемахет, не обращаясь ни к кому.

Используя сложное и опасное техно-заклинание, зачерпывая слишком много энергии из своего реактора, криптек, прозванный Внепространственным, вернул своё сознание в прошлое на 32 минуты назад.

Глава 2

Ноздри тяжело втягивали воздух, словно уставшие меха средневековой кузницы. Напитанная высоким содержанием кислорода, дыхательная смесь устремлялась в столетие назад заменённые аугментикой лёгкие. Дрожащей скрюченной рукой Януил фон Гусс убрал в сторону кислородный респиратор. Яркое искусственное освещение в командирской рубке «Неоспоримого преимущества» делали ещё более заметными старческие пятна на его бледной и тонкой как пергамент коже.

Находясь в полулежащем состоянии, инквизитор представлял окружающим возможность видеть лишь его лицо и руки. Скрюченное тело скрывала полузакрытая капсула на гусеничном шасси.

Движением ладони старец приказал слуге убрать всё лишнее. Слова требовали сил, а их оставалось всё меньше и меньше. Он чувствовал приближающиеся холодные объятья смерти. Но это не пугало лорда инквизитора. Гусс прожил до неприличия долгую жизнь и почти привёл все дела в порядок перед уходом. Все, кроме одного. И очень важного. Имя ему было «Даолот».

Слуга безмолвно убрал респиратор с баллонами в сторону, стараясь держать взгляд как можно ниже. Он не смел взглянуть на содержимое капсулы инквизитора и уж тем более выказать хоть мимолётным действием непочтение.

Магос-биологис, стоявший рядом, с механическим безразличием заговорил:

- Ваши биологические показатели стремительно деградируют. Я настаиваю на начале протокола «разделения». Для эффективного проведения операции нельзя допустить вашей кончины, поскольку вы являетесь центральной частью симбиотической мозговой цепи.

Два сознания, подключённые к Януилу, вспыхнули нетерпением. Они обработали услышанную информацию, так же, как и он. Оба мозга, что покоились в колбах над его головой, стали просить, умолять и даже угрожать. Им не терпелось освободиться, провести разделение скорее.

«Нет! Потерпите ещё немного! Нужно завершить кампанию!» - безапелляционно мысленно заявил Януил своим симбиотам-наследникам.

Со стороны казалось, что инквизитор на мгновение впал в старческое беспамятство. Глаза расфокусировались, а на лице застыло ничего не выражающее выражение.

Сделав усилие, Гусс вновь сосредоточил внимание на реальности.

- Нужно ещё немного времени, магос. Мы не решили проблему с угрозой Даолота.

- По моим прогнозам у вас не более одних стандартных суток, лорд инквизитор.

- Так тому и быть, - согласился Януил.

Их разговор прервал сигнал тревоги.

Один из офицеров управления громогласно заявил:

- Нашу систему взломали! Поступает вокс-сообщение, - он запнулся, не веря показателям данных, - одновременно на все суда сводного флота.

Инквизитор уже был в курсе о появлении в системе большого корабля чужаков и отделившегося от него крошечного судёнышка. Он лично приказал сбить его. Но ксено-челнок оказался трудной манёвренной целью.

Сдаётся мне, что появление Даолота, а теперь и других ксеносов не совпадение. Быть может Даолот – это подобие оружия вторжения… а теперь подошли основные силы…?

Вслух Януил лишь сказал: «Включите сообщение».

Астартес, окружавшие его, казались статуями из камня. Облачённые в доспехи, они безмолвно наблюдали. Но в момент запуска вокс-сообщения даже они еле заметно заёрзали на месте.

Механический голос, по интонации похожий на речь из модулей техножрецов, заговорил на готике:

«Я, Харемахет Внепространственный, прибыл к вам как посол Бесконечной Империи. Прошу аудиенции с Лордом инквизитором Януилом фон Гуссом. Цель моего визита – совместные действия по устранению угрозы, исходящей от Даолота. Я явился в одиночку и не представляю угрозы».

Лорд инквизитор, будучи представителем Ордо Ксенос, сразу понял, к какому виду принадлежит чужак, обращавшийся к нему.

Сквозь густую бороду он едва слышно процедил себе под нос: «некрон».

- Продолжить обстрел. Эти ксеносы очень опасны! – приказал Гусс судовому персоналу.

Космодесантники стали рассредотачиваться по просторной палубе командирской рубки, готовясь к предполагаемому бою.

Два капитула образовывали сводные силы Астартес. Чёрные щиты Караула Смерти под непосредственным командованием лорда инквизитора и «Неусыпные воины». После отбытия из системы их магистра командование на себя взял главный капеллан Индигнат. Этот суровый воин находился поодаль от капсулы Гусса в нескольких метрах. Он принял решение разделить свои силы между всеми судами сводного флота. Сам же капеллан предпочёл быть в непосредственной близости от руководителя объединённых сил Империума этой системы.

Время шло, а сбить приближавшийся челнок не удавалось.

- Инквизитор, объект вошёл в слепую зону наших орудий! – виновато отрапортовал начальник батарейной службы «Неоспоримого преимущества».

- Что с Даолотом? – проскрипел Гусс.

- Движится теми же темпами, по построенной ранее траектории. Можно сказать, что активность низкая на данный момент. Данный… объект уже в пределах атмосферы Констамбула Альфа, - отчитался один из судовых помощников.

Старый инквизитор задумался. Думы, опутавшие его тройное сознание, становились мрачнее с каждым движением секундной стрелки хронометра.

Из гнетущей молчаливой обстановки всех присутствующих на мостике вырвало противоестественное появление чужака.

Из стены, словно призрак, появилось существо из металла. Чуждое человеческой природе, строение живого механизма одновременно притягивало внимание и отталкивало.

Длинный тонкий сегментированный хвост двигался словно угорь, вытащенный из воды. Четыре словно бы иссохшие до костей руки двигались, подчиняемые непостижимому интеллекту. Посох лучился бледно-зелёным мертвенным сиянием, удерживаемый в одной из конечностей. И глаз. Единственный глаз в центре лица-маски. Одновременно не живой и живой. Дёргающийся из стороны в сторону. Изучающий хищным, жадным до информации взором.

Живые слуги на мгновение оторопели от внезапного появления столь чудовищного вида ксеноса. Астартес же, повинуясь сверхчеловеческим рефлексам, открыли по существу огонь.

Массреактивные снаряды проходили сквозь мерцающего чужака, разрываясь за ним при попадании во внутреннюю перегородку корабля.

- Не стрелять! – громогласно скомандовал старый инквизитор, усиливая свой голос встроенным в мед-капсулу вокс-динамиком.

Космические десантники обоих капитулов подчинились.

Существо подлетело ближе к центру рубки, так, чтобы все его видели. Сам же он устремил одинокое око прямо на Януила фон Гусса.

- Я, Харемахет Внепространственный, посол Бесконечной Империи и великий криптек. Я прибыл сюда, дабы остановить то, что вы прозвали «Даолотом». Прошу от вас, Лорд инквизитор Януил фон Гусс, временного содействия, - отчеканил металлический голос на идеальном готике.

- Отчего я должен поверить чужаку? – прохрипел Гусс. - С чего мне верить некрону? Может, это вы за всем стоите?! Может, Даолот ваших рук дело?!

- Я прибыл к вам как посол. Прибыл один, без армии. Ни смертоуказатей, ни бессмертных, ни лич-стражей, ни иных сил. Это знак моей доброй воли. Прошу от вас того же, хотя бы на время переговоров. Я вижу, вашим генетически изменённым воинам под командованием Индигната не терпится меня уничтожить, - голос четырёхрукого пришельца был холоден с едва заметным уважением.

Индигнат в ответ на упоминание поднял вызывающе свою булаву «Крозиус», указывая ей прямо в голову некрону. Впрочем, затем опустил.

«Хочет показать, что всё знает… Что полностью владеет информацией о нас… Показная дипломатичность со скрытой угрозой… Что ж, чужак, я тоже о тебе и твоём мерзком виде кое-что знаю… Недаром я так долго изучал внешних врагов Империума…» - пришёл к выводу Гусс.

- Харемахет Внепространственный, какую династию вы представляете? От чьего лица вы выступаете? – уверенно спросил Януил, внутренне радуясь некоторой паузе собеседника.

Металлическое лицо не выражало эмоций, но вот пауза… Она говорила о многом, о замешательстве, о том, что инквизитор заставил оппонента запнуться в мыслях.

Вопрос был простой, он не требовал и микросекунды на размышления, не задействовал и одной десятитысячной головного процессора криптека. Но ответить на него значило бы признать в Гуссе собеседника не то, что равного по статусу, но равного некронской знати. Отчитываться перед этим простейшим…!

Процессоры Харемахета закипали, внутренние протоколы кричали от неправильности происходящего. Энергетическое ядро стало пульсировать чаще.

Он замедлил своё хроновосприятие, дав себе время на размышление.

Криптек служил слабой Династии Бахарэт. Именно слабость Бахарэт позволяла ему действовать свободно и не сильно зависеть от правительницы фаэрах Хатшепсут. Если бы Харемахет принадлежал к династической знати, то, безусловно, действовал совершенно независимо. Однако после биопереноса общество некронов закристаллизовалось. И Внепространственный навсегда вынужден был мириться с положением хоть и уважаемого, но всё же придворного учёного-криптека. Внутренние протоколы Харемахета терзало и угнетало состояние несвободы в действиях. Вынужденная служба фаэрах Хатшепсут, дарующая безопасность от действий других династий, являлась тяжким бременем. И сейчас техноколдун вынужден был признать данный факт перед жалким простейшим биологическим видом…

«Что ж… Стабильность пространств важнее, чем моя гордыня… Придёт время, и Безмолвный Царь вновь вернёт былое величие Бесконечной Империи… Я подожду этого торжества… Ведь время – неисчерпаемый ресурс для нас, некронов. А пока, я подыграю этому белковому индивиду. Всё равно ему недолго осталось. Распад его тела близок и необратим с их примитивным уровнем технологий» - подумал, было, Внепространственный, как внезапная мысль поразила его.

«Но ведь мы были такими же… до биопереноса… Будучи ещё не некронами, а некрантир… мучимые лучевой болезнью… Наши тела быстро увядали… В тщетных попытках побороть смерть, мы согласились отбросить бренную плоть… И к чему это всё привело… - скорбные мысли об утраченном прошлом помогли прийти к умозаключению о незначительной схожести с биологическим видом «человек». Эта мысль дала возможность добавить элемент снисходительности к собеседнику и восстановить чувство собственного достоинства некрона-учёного.

- Я представляю династию Бахарэт и действую от лица фаэрах Хатшепсут. Да продлиться Её величие дольше гаснущих звёзд… - ответил после небольшой заминки Харемахет.

- Я же действую от лица Самого Императора Человечества, - ответил с полным достоинства голосом старый инквизитор. - Что же ваша династия может предложить человечеству?

- Времени мало, но ещё можно запечатать разрыв между пространствами. То, что вы прозвали Даолотом – трансцендентная сущность. К сожалению, в вашем языке нет подходящих терминов для более точного описания данного явления. Мне ведомы тайны и суть данного… прото-существа… Тесерактовое заключение в карманном измерении позволит запечатать прорвавшиеся в нашу реальность части этого.

- Зачем вам помогать Империуму Человечества? -в лоб спросил Гусс.

- Хоть ваш вид и отрицает это, но галактика принадлежит не только вам. И проблема разрывов реальности входит в интересы Бесконечной империи. Мы, некроны, не хотим, чтобы реальность разрывало другими пространствами и подпространствами. Миллионы лет мы поддерживаем баланс четырёхмерного бытия.

Януил, удовлетворённый ответом, продолжил коротко и по существу:

- Что вам требуется от нас?

- Невмешательство. Процесс труден и опасен. Как вы уже могли заметить, действия прото-существа непредсказуемы и бывают хаотичными.Дайте мне беспрепятственный путь для основного корабля и затем время провести техно-ритуал.

- А что с планетой, с Констамбулом Альфа? – ища подвох, спросил инквизитор.

- Данная планета вне интересов династии Бахарэт. За другие династии не ручаюсь. Но могу обещать не передавать сведения о планете, её ресурсах и о силах вашей обороны. Как только все аномалии будут запечатаны, мои силы покинут данную планетарную систему. Надеюсь, будучи не атакованными.

- Мне нужны гарантии. Откуда мне знать, что вы не врёте?

- Ниоткуда. Но я не вру. Итак, вы готовы поверить мне на слово? Или предпочтёте потерять эту планету, а затем и другие, наблюдая, как разрыв увеличивается, а Даолот всё сильнее проникает в реальное пространство?

Повисла гнетущая тишина.

Харемахет, понимая, что сейчас настаёт кульминационный момент их короткого диалога, решил рискнуть. Будучи всё это время во внефазовом состоянии, криптек вернул своё тело целиком в осязаемый вид. Действие, делающее тело уязвимым для снарядов. Однако, считав примитивную физиогномику собеседника, Внепространственный решил показать своё доверие. Это не являлось храбростью и признаком искренней симпатии. То был холодный машинный расчет, основанный на информации языка тела.

- Хоть вы не можете подтвердить данное утверждение, но слово, данное мной, Харемахетом, прозванным Внепространственным, держится дольше, чем существует ваше нынешнее государство.

Гусс едва заметно улыбнулся, словно лис.

- И вам не нужен этот мир…? И его ресурсы? И даже клинки, когда-то принадлежавшие вашим сородичам, а ныне служащие космодесанту из Караула Смерти? – инквизитор снова попытался поддеть посла чужаков, стараясь вывести наружу искренние намерения ксеноса.

Старик знал, что от древнего металлического чудовища не укрылись трофейные фазовые клинки.

- Думаю, что реликвии моих сородичей были получены в честном поединке и являются собственностью ваших воинов по праву. Отвечу вам старой поговоркой моего народа: «Достойный враг стоит сотни наставников».

Взгляд инквизитора потерял чёткость, словно проходя насквозь уже в полной мере материального некрона.

Требовалось принять решение. Сложное и судьбоносное. Довериться на слово врагу, ситуативно предложившему союз, или продолжить битву в одиночку, но уже на два фронта.

Гусс понимал, что вот-вот он отпустит в свободное плавание своих учеников. Тех, что против воли приковал ещё в младенчестве к своему разуму. Тех, у кого отнял человеческие тела и право выбора. Лишил детства, юношества и права на обычную жизнь.

Старого инквизитора не терзали угрызения совести по этому поводу, ведь он свято верил, что действия его продиктованы потребностями Империума. Этого от него хотел сам Император. По крайней мере, Януил себя в этом убедил.

Однако, он испытывал уважение к своим невольным послушникам. Они приняли свою судьбу и скоро по достоинству займут место лорда инквизитора, получат безграничную власть и даже его имя.

В знак благодарности старик, стоящий практически у врат вечности, решил принять общее решение вместе с ними – коллегиально.

Немые прения начались.

Харемахет заметил в ином спектре, как усилилась мозговая активность всего биологического конструкта, некорректно называемого одним индивидом – Януилом фон Гуссом.

Криптек тоже усилил мыслительный процесс, перераспределив через внутренние протоколы энергетические потоки. Вычислительные мощности центрального процессора возросли. Это состояние некрона напоминало ум индивида, стоящего на пороге озарения.

«Три сознания, объединенные в единую симбиотическую цепь. Три… Число, стоящее между «двойкой» и «четвёркой». Максимально неблагоприятное числовое равновесие… Зачем таким примитивным образом сохранять знания? Потери неизбежны… Носители так же смертны, как и исходная плоть…»

И бессмертный мудрец осознал замысел.

«Он не пытается копировать знания. Не пытается их передать вплоть до мелочей. Смертный хочет обучить их. Таким странным, противоестественным способом накачать молодые сознания опытом. Это не бездумное повторение, это анализ, синтез и переосмысление информации… Хм… Пусть метод математически не элегантный, даже по меркам молодых рас… но не лишён определённой логики» - заключил мыслительный алгоритм Харемахета.

Прения триединого Гусса окончились. Решение принято большинством – двумя третями.

Скрыв глаза веками на мгновение, цепкий взгляд старого инквизитора вновь сконцентрировался на чужаке.

- Властью Императора Человечества, вам будет позволено провести действия по устранению Даолота. Ни одно имперское судно не откроет по вам огонь и не станет препятствовать. Если вы преуспеете, то сможете безопасно покинуть данную солнечную систему. Попытаетесь обмануть – гнев Императора обрушится на вас и неотвратимо настигнет! Для закрепления данного соглашения вы, Харемахет, оставите что-то в залог на данном судне. Но не пытайтесь меня обвести вокруг пальца! Я ознакомлен с вашими ксено-технологиями, к тому же в помещении присутствуют мудрые техно-адепты Мира-кузни Люций. Что скажете?

Внепространственный чётко понял суть требований и предложений. Лишь фраза про палец и хождения вокруг него осталась за рамками осознания криптека.

«Видимо, устоявшаяся речевая форма…» - заключил некрон.

- Ваше предложение проанализировано и признано приемлемым, - отчеканил речевой модуль металлического существа, - Я оставлю в залог свой скипетр. Если же ваши воины ослушаются или вы вероломно попытаетесь напасть, то я вам обещаю уничтожение. Возмездие будет столь суровым, что даже расколотые боги вам посочувствуют.

- Видимо, мы пришли к соглашению, - с холодной улыбкой заключил Гусс. На мгновение в его лице промелькнула былая сила и стать.

- Ответ положительный.

В подтверждение некрон отпустил свой посох. Тот, вопреки логике, не упал на палубу, а медленно опустился и завис над поверхностью в паре сантиметров.

Януил в свою очередь передал приказ всему флоту, суть которого сводилась к переходу в состояние полной боевой готовности. Атаковать судно ксеносов запрещалось. За исключением прямого приказа лорда инквизитора либо превентивного нападения со стороны корабля чужаков.

Криптек вновь принял полупрозрачную форму. А затем без лишних любезностей исчез, пройдя сквозь сверхпрочную стеновую плиту.

Обе стороны оказались довольны, считая, что добились своего.

Глава 3

Ещё не достигнув своего транспорта, криптек послал приказ на основное судно.

Развёртывание заняло ещё немного драгоценного времени. Помех люди не создавали, но сканирующие системы отмечали опасность. Дальнобойные батареи имперского флота постоянно корректировали положение, выцеливая крейсер некронов.

Убедившись, что всё готово, Харемахет отправил «ночную косу» на автопилоте. Сам же он остался в беззвучном вакууме космоса. Его успокаивало стерильное космическое пространство. Только некронам было под силу находиться в столь экстремальном месте, по иронии занимавшем почти всю вселенную.

Мысли Внепространственного, однако, были заняты сложной задачей, а не праздными размышлениями.

Единственный глаз в разных спектрах рассматривал сгустки потусторонней сущности. Переливающиеся, не имеющие чёткой формы, они противоречили законам мироздания. Злость на столь вопиющее искажение баланса в галактике смешивалась с ещё одним чувством. Чувством давно забытым. Программный код Харемахета тысячелетия не использовал данный алгоритм сознания. Эти аналоги эмоций посещали его очень часто во времена Войны в Небесах. А затем всё реже и реже. Не было повода. Но вот вновь бессмертный ученый, познавший и свою смерть, и время, и саму вселенную испытывал… страх.

Отбросив всё лишнее из мыслей, четырёхрукий некрон занимался подготовкой тесерактовых ларцов. Они должны были запечатать малые части Даолота. Для самого большого разрыва у него имелось нечто соответствующее.

Рулевой крейсера, получив команды от криптека, открыл шлюзы особого назначения. Из них поочерёдно появились две громадные конструкции. По форме они напоминали циклопические пирамиды. Созданные из чёрного ноктилита, они внушали трепет и чувство мрачного величия.

Проведя техно-эзотерический ритуал, Внепространственный направил сигнал на одну из конструкций. Та, в свою очередь, стала менять форму, словно сложная головоломка. Вершина разделилась на четыре грани, являя нутро. Одни элементы уходили внутрь, другие, напротив, – высвобождались.

Убедившись, что пространственная ловушка готова, Харемахет вновь сверился со всеми вычислениями. Это была последняя точка невозврата, следующее действие повлечёт необратимые последствия. К тому же он понимал, что задействует такие силы, которые невозможно будет вернуть вспять даже временным скачком в прошлое.

В опаляемом радиоактивном свете ближайшего солнца криптек провернул свою голову на 360 градусов. Он хотел убедиться, что нет ни единого неучтённого элемента.

Перед ним на фоне планеты рассыпались в десяти тысячах локтей сферы неправильной формы. Эти сферы словно гнойники на теле реальности раздражали одним своим существованием. За ним же расположились рядом огромные конструкты – вершина научно-технической мощи некронов. Один раскрытый, другой – сохраняющий форму пирамидальной темницы. Вокруг же самого криптека парили тесерактовые хранилища. Больше из суеверных остаточных подпрограмм, нежели из логики, Харемахет держал их на равном расстоянии от тела. Таким образом, его окружало кольцо из ромбических ларцов.

«Приступим…» - мысленно дал сам себе установку некрон и начал аккуратно передавать команду на приоткрывание второй пирамиды.

Когда механизмы монолита начали изменяться, над Констамбулом Альфа появился ещё один источник света.

Темница явила миру осколок разбитого бога.

Криптек раскалял своё ядро до пороговых значений, дабы снизить восприятие времени до предела. Ошибка в действиях создала бы катастрофу такого масштаба, что её отголоски могли бы быть заметны даже через миллионы лет. Поэтому некрону требовалась каждая десятитысячная секунды для воспроизведения идеального алгоритма.

Но даже в таком почти вневременном состоянии Харемахет едва успел среагировать.

Осколок К'тан – звёздного бога, что некроны разбили на части и пленили, стал вырываться из пространственной темницы. Вся мощь поглощённых им звёзд была направлена на разрушение едва приоткрывшейся тюрьмы. Не жалея энергии, он старался расщепить до атомов свои оковы. Сущность сияла сверхновой. Ни один глаз живого существа не смог бы вынести этого, моментально ослепнув.

В то же время Даолот изменил свой курс. Все двадцать три сгустка начали стремительно двигаться в обратном направлении: от планеты прямо к сияющему осколку павшего бога.

Харемахет знал, что так и будет. По какой-то причине прото-сущность из подпространства влекло к разумным существам. Густонаселённая планета людей заинтересовала Даолота, если можно было так выразиться. Но вот К'тан… Это нечто куда на порядок значимее. Полностью осознавшее себя энергетическое существо с запредельным разумом. В заточении у Харемахета имелся ничтожно крошечный осколок некогда сверхсильной сущности. Но даже в таком виде это был невероятно опасный пленник.

План простой в своём замысле, но невероятно сложный и почти убийственный в исполнении звучал так: приманить сущности осколком бога, словно мотыльков на свет. А затем захлопнуть ловушку в нужный момент.

Даолот почти моментальной стрелой направился с двадцати трёх точек одновременно. Скорость сгустков на мгновение превратила их в разогнавшийся снаряд, оставляющий за собой полосу света. Все части двигались к одной точке. Богоподобная сущность устремилась к осколку бога. И между ними находилась лишь одинокая, едва заметная фигура Харемахета. Такая незначительная на фоне существ из чистой энергии и тёмной материи. Каким бы сложным не являлся в своём строении некрон – он составлял лишь ограниченное количество атомов, имеющих между собой строгую связь.

Однако он бросил вызов божественным созданиям, как когда-то его раса бросила вызов целому пантеону.

Ларцы открывались поочерёдно, захватывая куски пространства вместе с брешами. Самой большой аномалии Внепространственный уготовил «раскрытый» монолит.

Один за другим мерцающие и переливающиеся облака исчезали в карманных измерениях, отсекаясь от реальности.

Если Даолот и попробует вновь где-то разорвать барьер измерений, то это произойдёт не здесь и не сейчас. Будь то далёкое будущее или прошлое, эта же галактика или другой край неизведанной вселенной, он не вернётся в эту конкретную точку пространства-времени. Математически такое совпадение стремиться к нулю. Скорее реальность схлопнется сама в себя. Так считал Харемахет.

Стоило последней части трансцендентной сущности быть запечатанной, как криптек незамедлительно принялся закрывать окончательно темницу К'тан. Четыре руки двигались в сложных рваных зигзагах. Плавные, идеально выверенные движения на показ могли подождать. Только скорость действий, только эффективность.

Даже космический холод не в силах был остудить раскалённое от напряжения сил нутро техноколдуна.

Едва приоткрывшаяся пирамида начала принимать изначальную форму, скрывая в недрах разгневанного звёздного бога. Не в силах этому противостоять, осколок изрыгал проклятия на давно забытом языке. Парадоксально, но отсутствие атмосферы не влияло на распространение звука. Некрон слышал скрежещущее многоголосие, миновавшее слуховую аппаратуру, прямо в своей информационной матрице.

С окончательным запечатыванием темницы Харемахет испытал нечто, похожее на облегчение.

Он превзошёл в очередной раз вызов самой вселенной, доказывая своё звание умудрённого криптека.

Измученный и получивший незначительные тепловые поражения внутренних систем, некрон поплыл в пустоте. Тесерактовые ларцы, влекомые магнитным притяжением, устремились вслед за Внепространственным.

Находящийся в целях безопасности поодаль крейсер стал разворачиваться. Рулевой уже принялся проводить манипуляции с намерением погрузить на борт оба монолита-клетки.

Криптек же просто устремился к судну по кратчайшей траектории, собираясь пройти сквозь корабль в призрачном состоянии.

Уже будучи на транспорте, техноколдун призвал свой посох. Примитивные людские учёные жадно рассматривали скипетр в этот момент, не решаясь притронуться. Они забавляли Внепространственного своим подражанием некронам в попытках отбросить плоть и заменить её металлом. Но их скромные научные познания не заслуживали даже ознакомления со стороны криптека. Харемахет, однако, запомнил их название организации «адептус механикус», дабы поделиться при случае о столь нелепой находке с фаэрах Хатшепсут, когда та будет в подходящем настроении.

Его миссия в этой системе закончилась. Дождавшись инфо-сигнала от рулевого, криптек на мгновение задумался, прежде чем отдать команду об отбытии.

«Из страха ли, либо из верности слову, но люди сдержали обещание, не напав. Я тоже сдержу, ибо моё слово стоит дороже, чем весь их вид. Однако, как можно обойтись без прощального подарка…?» – мысль о крошечном скарабее, оставленном на обшивке флагмана «Неоспоримое преимущество» заставляло его испытывать нечто, похожее на удовлетворение от маленькой шалости.

«Где бы вы ни были, лорд Инквизитор или тот, кто встанет на ваше место… я смогу найти вас в любой точке галактики… Молитесь вашему выдуманному богу, дабы вы мне не понадобились…»

Криптек схватил появившийся из пустоты жезл и приказал уводить судно прочь.

***

- Лорд инквизитор, все проявления Даолота исчезли! – отрапортовал один из членов экипажа «Неоспоримого преимущества», - по закрытому каналу подключается «Вездесущая длань».

- Вывести на гало-проектор, - уставшим голосом произнёс Гусс.

После нескольких мгновений ряби и помех в месте, где недавно парил чужак, появилось изображение Инвистигано. Без лишних слов инквизитор обратился к коллеге:

- Януил, судно ксеносов разворачивается. Кажется, они действительно собираются покинуть систему Констамбул. Атакуем, пока не поздно?

- Нееет… - протянул старик, - вы сами видели, на что они способны. Этот некрон избавил нас от Даолота. Кто знает, если мы его поставим в безвыходное положение… Думается, ему под силу выпустить эту тварь вновь… Обратим нашу уязвимость в великодушие. Я обещал этому ксеносу право на безопасный отход, если преуспеет. Что ж, покажем наше превосходство, ибо вероломный удар – путь предателей.

- Как скажете, Януил. А что с орбитальной бомбардировкой? Флот готов. Прямая угроза пропала, но слухи о произошедшем… - Инвистигано не договорил, зная, что его поймут.

Лорд инквизитор сильно закашлялся. Стоявший наготове помощник подал платок. Торопливо выхватив, старик прижал ткань ко рту.

Со стороны могло показаться, что вместе с затянувшимся кашлем древнего старца покинут и внутренности.

Отдышавшись, Гусс вернул платок. Белая ткань окрасилась в бордовый с неприятно выглядевшими оранжевыми вкраплениями. Даже человек, далёкий от врачевания, без сомнения признал бы в этом скверный знак.

- С..сузить сектор поражения... Подвергнуть бомбардировке только ту часть города, откуда был виден Даолот. Всех свидетелей ликвидировать. Из знающих действительное положение дел отберите наиболее надёжных – им проведите частичное стирание памяти. Теперь официальная позиция – нападение ксеносов. Наши силы отбили атаку некронов, но город пострадал от их огня. Все упоминания о Даолоте устранить. Наши архивы засекретить.

Януил перевёл взгляд на отряд Неусыпных воинов, по-прежнему присутствующих на командирской палубе.

- Главный капеллан, - еле слышно прохрипел инквизитор, откинув голову на подголовник своей капсулы, - «Неусыпные воины» выполнили поставленную задачу. Как только бомбардировка будет окончена – можете покинуть систему. Инквизиция не забудет вашей помощи.

- Во имя Его и во славу Империума мы готовы служить до последней капли крови, - пылко ответил Индигнат, ударив аугментированным кулаком по нагрудной пластине.

Все братья капитула последовали его примеру.

- Магос, теперь мы можем начать процесс разделения… - переведя взгляд на техножреца, продолжил Гусс.

Служитель Омниссии кивком подтвердил готовность.

По-прежнему находящийся на связи, Инвистигано вновь заговорил:

- Стало быть, нам нужно попрощаться… Для меня было честью учиться у вас и работать вместе, Януил фон Гусс.

- Не стоит расстраиваться, коллега… Для вас, Инвистигано, пропадёт лишь часть меня… В каком-то смысле мы ещё принесём пользу Империуму, работая вместе… - старик, игнорируя подступившую боль, через силу слегка улыбнулся.

- Какую композицию включите напоследок…?

Лорд инквизитор задумался. Проведя иссохшей рукой по бороде, он ответил окрепшим напоследок голосом:

- Хм… Рихард Вагнер… «Золото Рейна», акт второй, «Шествие богов в Вальгаллу»!

Гусс подал знак еле заметным кивком, и музыка заиграла для него в последний раз.

Глава 4

Один месяц после Великого Разлома.

Свет от огромного гало-проектора отражался от металлического лица. Три окуляра сверлили взглядом трёхмерное изображение. Прозрачная полусфера Силициума 426 занимала всё внимание генерал-фабрикатора Парсе Партибуса.

Верховный техножрец раз за разом анализировал получаемые отчеты, отказываясь принимать действительность. Все четыре аугментированные руки впились в край стола, выдавая эмоции.«Паучьи» конечности, заменившие ноги, отбивали поочерёдно нервный такт.

На полусфере мира отображались производственные мануфакторумы и иные технические гига-комплексы. Часть из них уходили глубоко под землю, но даже это не могло их спасти от надвигающейся катастрофы. Красный полумесяц медленно продвигался по поверхности Силициума 426. И все постройки, что попадали за изогнутую линию на миниатюрной карте, отмечались потерянными. Более двадцати комплексов перечёркивали угольные кресты.

Свита генерал-фабрикатора Силициума молча ждала решений. Техножрецы боялись обрушить на себя гнев Партибуса.

Прошёл всего месяц от потрясения, перевернувшего всё мироздание. И вот теперь катастрофа, сломившая хребет Империуму человечества, пришла покарать лично мир-кузницу.

Вначале был крик. Крик агонии тысячи миров и триллионов людей.

Даже индивиды, не имеющие сильной связи с варпом, почувствовали это. В том числе сам генерал-фабрикатор.

Это было похоже на внезапную панику, животный страх. Словно инстинкт самосохранения, вопящий о смертельной опасности. А затем последовало едва слышимое эхо. Будто ветер, еле доносящий крики нечеловеческой боли.

Техножрецы Силициума 426 негласно решили не обсуждать это проявление плоти и человечности. Однако последствия игнорировать было невозможно.

Если обычные люди испытали хоть и неприятный, но терпимый дискомфорт, то вот психоактивные индивиды перенесли это ненастье куда хуже. Псайкеры всех мастей умирали в жутких муках. Хуже всего пришлось астропатам, чей разум был открыт для сигналов из варпа. Выжили единицы, при этом оставшись калеками.

Из бессвязных выкриков умиравших техножрецы смогли собрать только три утверждения:

Кадия пала.

Астрономикон погас.

Надежды нет.

Когда первый шок прошёл и волна насилия закончилась, навигаторы осторожно попытались использовать свои силы. И трёхглазые мутанты ощутили опустошающую ледяную действительность. Священного божественного маяка в варпе больше не было. Путеводный свет с самой Терры исчез.

Это сулило конец всему. Конец навигации в имматериуме. Конец стабильным варп-путешествиям. И, возможно, конец всему роду людскому.

Единство галактического государства в одночасье оказалось подорвано. Более того, это событие ставило под сомнение существования столицы Империума – Святой Терры и даже… самого Императора Человечества.

На этом фоне меркла даже информация о падении последнего бастиона, Мира-крепости Кадии. Кадианские врата тысячелетиями защищали государство всех людей от ужасов варпа. Именно этот Мир стоял бастионом у крупнейшего варп-разлома – «Ока Ужаса». Захват этой стратегической планеты позволял предателям и иным пешкам губительных сил бесконтрольно врываться в космическое пространство человечества из недр параллельного измерения.

Третье же утверждение лишь констатировало очевидный вывод, следовавший из двух апокалиптичных новостей.

Немногие выжившие псайкеры утверждали о возникновении варп-разлома, которому не было равного за всю историю. В одно мгновение пропала хрупкая связь с мирами, поддерживающими отношения с Силициумом. Единственным союзным миром в пустой тишине оказалась Нарака Каласутра. Планета, служащая главной базой «Неусыпных воинов», находилась в одной системе с Силициумом 426, а потому примитивная радио-связь позволяла поддерживать контакт.

Словно мало было всех этих злоключений, случилось ещё одно.

Появившийся гигантский по своим масштабам варп-разлом нарушил хрупкое равновесие физических процессов галактики. Гравитационные поля целых систем изменились, траектории движения небесных тел претерпели непоправимые изменения.

Эта участь постигла и Силициум 426. Планета, обращенная всегда одной стороной к звезде, а другой в открытый космос, начала двигаться. Теперь у Мира-кузни появлялась ось вращения. И это сулило смерть всему живому на поверхности.

«Солнечная сторона», абсолютно непригодная для жизни из-за сверхвысоких температур, теперь смещалась. Близость планеты к испепеляющей звезде не давала шансов на выживание «под солнцем».

Раскалённый почти до 1000 градусов Цельсия ад выжигал всё на своём пути.

С продвижением «дневного» света гибли обжитые «ночные» территории Мира-кузни.

Закапываться в землю было бесполезно. За несколько таких «дней» Силициум 426 превратиться в экстремально смертельный Мир с океанами из лавы и выкипающей атмосферой. Да и нет у механикус столь сильных охладительных систем, способных бороться с мощью самой звезды. Те установки, что имелись, едва справлялись с охлаждением тёмной стороны планеты, считавшейся холодной.

Месяц понадобился техножречеству для расчёта движения сферы под их ногами. И результат оказался ужасающим. Планета набирала скорость вращения.

Каждый час, ушедший на принятие решения, стоил потерянных в муках жизней сварившихся заживо. И что было куда хуже для адептов культа механикус – снижения производственных мощностей.

Генерал-фабрикатор обратился к подчинённым механически безэмоциональным голосом:

- Бунт на Нараке Каласутре точно подавлен? «Неусыпные воины» разобрались с мятежниками?

- Да, информация истинна. Незадолго до… варп-шторма… основная флотилия капитула под командованием Главного капеллана Индигната прибыла к орбите Нараки Каласутры. Хотя потери значительны, как следует из донесений, но крепость-монастырь выстояла осаду. Теперь планета под защитой всех имеющихся сил Ордена, - прочеканил один из стоящих радом магосов.

- Хорошо. Свяжитесь с «Неусыпными воинами». Сообщите, что нам потребуется весь их флот для транспортировки. Только досветовое движение в реальном пространстве. Варп сейчас опасен. Придётся пожертвовать скоростью ради безопасности. Мы приступаем к протоколу «Исход».

Нехарактерные для техножречества эмоции выплеснулись наружу. Все собравшиеся начали перепалку. Одни выражались на священном двоичном языке техна-лингвис, другие же на низком готике. Возмущения, подсчёты и псалмы священных текстов смешались в единое механическое жужжание.

Генерал-фабрикатор, выкрутив звуковой тумблер своих динамиков, перекричал всех:

- Возражения отклонены! Вы знаете, что скоро Силициум 426 станет непригодным для проведения служений Омниссии и производственной деятельности! У нас древний пакт с Орденом «Неусыпные воины». Они обязаны принять нас на своём Мире. Мы перенесём всё производство, что сможем, на Нараку Каласутру. Да, часть мощностей безвозвратно будет утеряна. Да, это действие субоптимально, но лучшего у нас просто нет!

Приняв решение генерал-фабрикатора за аксиому, присутствовавшие начали тараторить, строя математические модели. Одни высчитывали ускоренное вращение планеты, другие грузоподъемность имеющихся судов и кораблей космодесанта, третьи же время, требуемое на погрузку-разгрузку.

- Составьте список наиболее важных и уникальных станков и оборудования. Начните с зоны большей опасности. Эвакуацию начинайте немедленно. Используйте все челноки и суда. Обряды успокоения машинных духов сократите до минимума. Сейчас главная задача спасти как можно больше священных машин. Их разгневанные духи мы задобрим во время пуско-наладочных работ на Нараке. Всё полезное пространство судов используйте под средства производства. Материалы не берём, раздобудем на месте. Человеческий ресурс брать по минимуму – это также восполняемый материал. Только священные механизмы и запасы готовой продукции. Нужно сохранить как можно больше проявлений Бога-Машины.

Присутствующие в ответ одобрительно изобразили знак Омниссии руками или тем, что их заменяло.

***

Сорок дней после Великого Разлома.

- Мы их примем на Нараке? Крепость-монастырь была закрыта для всех тысячелетиями… - холодно сказал главный капеллан Индигнат.

В полумраке помещения горели угольки его «глаз».

- Да, но после всего случившегося нам нужна помощь, - устало ответил магистр Простерус.

Он тяжело сел за каменный стол. Его новая рука лязгнула, когда он её опустил.

- Ты знаешь не хуже меня, Брат Индигнат… Системы крепости получили множество повреждений после вероломного нападения Варра… Будь он проклят…

Подавив в себе гнев, не утихший за два года, глава Ордена продолжил:

- Большая часть слуг мертва. Инфинитум Окулус потерял былые возможности… Мы едва закончили разбирать завал к библиариуму…

Повисло тяжёлое молчание.

- Орден не забудет жертвы брата Десенса Порция Катона, - со скорбью и уважением промолвил Хранитель обрядов. - Если бы не он, предатели бы осквернили хранилище знаний нашего дома. Жаль, что корпус саркофага не выдержал той массы, что обрушилась на него… Император принял его душу, регент крепости-монастыря исполнил свой долг. Даже за границами смерти…

- Придёт время, и мы отплатим за всех погибших… Но сейчас… нам нужно восстановить силы «Неусыпных воинов». Нам нужна помощь механикус с Силициума!

- Но наши катехизисы, наши уставы и правила, Простерус?!

В разговор вступил третий. Голос, искажаемый вокс-аппаратурой, прозвучал слишком громко, отдавшись эхом в полумраке:

- Я помню… Мы дали клятвы… О помощи в самый трудный час. Тогда генерал-фабрикатором был… был… - дредноут запнулся, так и недоговорив.

- И мы верны клятвам, Почтенный Брат, - склонив голову, ответил Интигнат возвышающейся в темноте человекоподобной горе.

- Какой совет ты дашь нам, Первый Магистр? – обратился Простерус к пробуждённому из тысячелетнего сна Неусыпному воину.

- Сила в единстве. Как братьев Ордена, так и всех верных слуг Императора.

- Вот и я так думаю, Почтенный…

- Все доступные корабли уже направлены на помощь в эвакуации, - заметил капеллан.

- Да… Корабли… - нынешний магистр задумчиво опустил голову на ладонь, упарившись локтём о стол, - нам нужен новый флагман… «Неусыпный мститель» потерян…

- Это неточно! – пылко возмутился Индигнат. - Мы получили доклад Сестры перед выходом боевой баржи в варп! Судно под контролем… И Профундус… Ты ведь тоже слышал его голос…

Простерус поднял металлическую ладонь, призывая Индигната к молчанию.

- Да, всё так… Но связи с «Неусыпным мстителем» нет. Он мог затеряться в океане душ. Ты сам знаешь, как коварен имматериум. К тому же боевая баржа получила сильные повреждения в бою. А теперь ещё это варп-шторм, будь он неладен. Устойчивой навигации в варпе больше нет. Свет Астрономикона погас… Неусыпным воинам нужен новый ударный флагман.

- И где же его взять?! – развёл аугментическими руками Индигнат. - Судостроительные верфи нам недоступны. Я не уверен, что после начала этого катастрофичного варп-разлома хоть один корабль сошёл со стапелей во всём Империуме! А техножречество с Силициума 426 и в лучшие времена не строило судов, что уж говорить теперь…

- У нас есть судно. Нужно его лишь починить и поднять в космос.

- Ты же не говоришь о том…

- Именно о нём. Древний ковчег под поверхностью Нараки. Тот, на который натыкались неофиты и скауты.

- Это невозможно… - скептически заметил капеллан.

- К нам сейчас направляются техно-адепты с целого мира-кузни. И они будут у нас в долгу за помощь. Я понимаю, Брат, что ты, будучи Хранителем обрядов, обязан следовать нашим догматам… Но мир непоправимо изменился… И либо «Неусыпные воины» изменятся вместе с ним, любо сгинут навсегда…

- Да, галактика не та, что прежде… Главный библиарий Форциус сообщил, что ковен так и не смог установить астропатическую связь с другими Мирами. Мы слепы… Нам нужно окопаться и собрать силы в кулак. Если служители Бога-Машины усилят Орден, то так тому и быть. Надеюсь, ты прав, Простерус.

Глава 5

Пятнадцать лет после Великого Разлома.

Чёрное.

Чёрное Солнце.

Размером с сотни небесных светил.

Чёрное настолько, что самого цвета не существует.

Столь плотный объект, что из его пут не может вырваться даже луч света.

Стоит попасть в его притяжение, и ничего уже не спасёт. Невидимые цепи безграничной гравитации притянут и не отпустят до скончания времён. Там, за пределом горизонта событий, откуда ничему физическому нет пути…

Её тянет… Тащит потоком прямо в бесконечную пропасть. Там, где конец бытию и самому времени. Даже времени… без движения, без изменений этого концепта нет.

Когда бесконечно плотная тьма начинает окружать… затекать раскалённой лавой в ноздри и уши… видение сменяется.

Ткань реальности разорвана. Кровоточащая энергией чистого хаоса. Галактика стонет. Мятежные шторма прорываются в реальное пространство, затягивая материю в обитель эмпирий… Материя изменяется и искажается после каждого прилива накатывающих эманаций царства чувств.

Две противоборствующие силы, возведённые в абсолют. Совсем рядом. Слишком близко друг другу…

С одной стороны, чёрная дыра как апогей всего материального. Торжество упорядоченности и сингулярности. Сами атомы не в силах противостоять ей, распавшись на составные части.

С другой - Великий разлом. Червоточина длиной в бескрайние световые столетия. Превосходство над реальностью параллельного пространства. Там, где законы физики лишь выдумка, ничем не подкреплённая фикция…

Образ вновь изменился.

Мир…

На нём единственный континент, похожий на вытянутую кляксу. С зелёным нутром и чёрно-коричневыми краями… Словно подгнивший кусок еды. А за пределами бескрайний мрачный океан.

Становится невыносимо… Ещё чуть-чуть и всё рассыплется… как хрупкое равновесие увиденной планеты, так и образ.

Эхо, переливающееся всеми спектрами, готово выхватить и утащить прямо в разлом. Прямиком в бескрайнее царство варпа.

Из последних сил удаётся узреть новый образ.

Седоволосая женщина с пылающим глазом. В окружении бескрайнего буйства зелёного. Стальной рукой она держит знамя. За ней же возвышается… что-то полуживое… с квадратными чертами… дредноут…

В немом монологе что-то произносится. Нечто важное. Нечто призванное изменить жизнь на «до» и «после»… Но слов не разобрать. Слова - это абстракция. Не больше, чем выдумка в…

Где...? Где я...?

Видение начинает рассыпаться, словно сон в момент осознания неестественности происходящего…

Гнилостный запах никогда не чищеных зубов возвращает в реальность. Противоречивое чувство… Его не хочется ощущать, но вместе с тем он нёс осознание безопасности.

С отталкивающим зловонием в реальный мир тянула и боль. Голова раскалывается. Скулы ноют. Перенапряжённые мышцы вопят, словно всё тело свела судорога, лишь мгновение назад милосердно отпустившая. А яркий свет бесцеремонно заставляет открыть глаза.

Веки Карменты Сивир медленно приоткрылись, являя свету разные глаза. Серо-голубой и зелёный. В ответ ей улыбнулась детской улыбкой огромная клыкастая морда огрина.

Кармента машинально прикрыла ладонью лицо, усеянное подростковыми прыщами.

- Ты невовремя снова уснула, Кара, - глубоким басом проговорил верзила, державший девушку на руках. Торчащие изо рта клыки мешали внятности речи.

- Я не… Опусти меня, Кой, - собирая разрозненные мысли, проговорила она.

Недалеко ушедший в психическом развитии, огрин, принял в очередной раз её приступ за внезапное желание отдохнуть.

Мощные руки опустились. Кой мог бы держать её даже одной, не сильно напрягаясь.

«Теперь всё складывается в единую картину…» - пришла ей в голову мысль.

Встав на ноги, она требовательно протянула руку в пустоту. Зависший поодаль в воздухе сервочереп заметил команду. Вместе с посохом, вокруг которого механизм обвился механодендритом, он направился к Карменте.

Пока череп летел, девушка поправила стандартную одежду оперативника и едва не выпавшие из набедренных ножен освящённые метательные клинки.

Растрепавшиеся русые волосы псайкер убрала за спину, скрывая за ними металлическую пластину затылка. Несмотря на юный возраст, в свите инквизитора Инвистигано Кармента имела статус Мастера. Мастера предсказаний.

Огрин отреагировал на шум извне, резко развернувшись. Его комично маленькие уши двигались. Как и у спутницы, его голова подверглась хирургическому вмешательству. Но если у мастера предсказаний это преследовало цель усилить и без того немалые псайкерские способности, то Кой перенёс операцию на мозге, дабы усилить умственные способности. Этого здоровяка уже с натяжкой можно было назвать недалёким и наивным малым. Хотя люди, впервые видевшие эту груду мышц, предпочли бы термин «умственно отсталый».

По периметру полого нутра горы шли бесконечные ряды стеллажных полок. Сквозь сетчатый металл этажей проглядывал масштаб немыслимого размера архива. На одном из таких уровней и трудилась последний месяц Кармента Сивир. Казавшиеся совершенно безнадёжными, поиски Мира из её видений, наконец, окончились. На уровне с перечнем «имперских миров, близких к чёрным дырам и другим экстремальным звёздным объектам».

Данная полая гора-хранилище отводилась списку и описаниям владений Императора человечества.

Бесчисленные просмотренные фолианты и пергаменты, огромное количество использованных свечей… Всё ради одного, ранее непримечательного, Мира.

Поначалу ей помогали смотрители инфохранилища. Но постепенно, с усилением осады и приближения боёв к данному месту, всё население Мира-хранилища данных оказалось мобилизованным. «Дзалаг 9» находился в ведении администратума напрямую. Единственная задача данной планеты состояла в сохранении, каталогизировании и, при необходимости, предоставлении данных. Недра бескрайних горных хребтов Дзалага 9 за тысячи лет сменили своё содержимое. Породы заместились пергаментами, свитками, книгами и перфокартами. А между полыми пиками, подобно узору паутины, разрослась система мостов.

Опёршись на свой посох, Кармента Сивир приблизилась к столу с пергаментами. На очередной полуразобранной кипе лежал неотличимый от других большой лист. Но система, которая на нём изображалась, в точности совпадала с образами из видений. Более того, стоило предсказательнице заметить изображение, как её захватил последний приступ откровения. Самый яркий, несравненно более чёткий и подробный.

На потемневшем от времени листе красовалось заглавие «Система Пантагрюэль». Название она получила, очевидно, от одноимённой чёрной дыры, располагавшейся в центре. Абсолютно чёрный шар окаймляли пунктирные траектории движения меньших объектов. Местное солнце, пояс астероидов и поодаль единственный обитаемый Мир. Вокруг планеты вращались два небольших спутника.

На том же пергаменте имелась более точная зарисовка обоих полушарий планеты. Одна сторона выглядела максимально непримечательно – бескрайний океан. Но вот с другой стороны протянулся большой извилистый континент. Точь-в-точь как в многочисленных видениях девушки-псайкера. Схематические башенки по периметру континента не несли смысловой нагрузки, изображённые скорее для эстетического удовольствия адепта, проводившего каталогизацию. Такой же смысл несли абсурдные рыбы и морские «чудища», красовавшиеся на просторах огромного океана. Выглядели они столь нелогично по очевидной причине. Человек, иллюстрировавший этот пергамент, никогда не видел моря и морских обитателей. По его мнению, четырёхногие «рыбы» ходили пешком по воде на перепончатых конечностях, а огромными ушами ловили потоки воздуха словно парусами. К счастью для наивного иллюстратора, жизнь его оборвалась если не тысячелетия, то столетия назад, и высмеять его уже никто не может. А вот что имело значение, так это координаты расположения данной системы и непосредственно планеты.

Стараясь не обращать внимания на мигрень, что калёным стержнем прожигала виски и затылок, Кармента начала собираться. Отдалённый грохот боя торопил. Пространство сотрясалось, а некоторые книги падали со своих полок.

Свернув искомый свиток в трубочку, она поместила его в тубус. Жужжащий сервочереп обхватил конечностью эту новую ношу. В то же время огрин поднял с пола полноразмерный щит, больше походивший на снятую откуда-то корабельную гермодверь. Продев гипертрофированно мускулистую руку в щитовые ремешки, в другую Кой вял огромный дробовик. Оружие, явно изготовленное не под человеческую физиологию, походило больше на дубину.

- Возвращаемся? – взбодрившись, спросил недочеловек.

- Да, я нашла то, что искала! Нужно срочно передать эту карту Инвистигано. Ну или Гуссу, если тот окажется ближе.

Кармента Сивир тщетно пыталась связаться с инквизиторами через ком-бусину, пока поднималась по винтовой лестнице. Прижимая руку к крошечному аппарату в ухе, девушка вновь и вновь повторяла запрос. Ответом служило монотонное шипение, заглушаемое постоянными ударами шагов огромного спутника. Кой грузно топал, не заботясь о сопровождаемом шуме.

- Варп подери…! Эта гора глушит сигнал, - возмутилась Сивир.

- Босс-инквизитор не любит, когда ругаются без причины, - поучительно и с умным видом заявил здоровяк, медленно проговаривая слова, - он мне так и говорит: Кой, не ругайся. Твоя сила в кулаках, а не в речах.

- Вот и молчи! Я порядком устала дышать этой вековой пылью! - последовал едкий ответ. - Ты сам слышишь ведь, что становится всё хуже и хуже. Скоро этот Императором забытый край станет очередным потерянным Миром. Нам нужно поторопиться к челнокам.

- Если Босс скажет, то улетим… - меланхолично протянул гигант, почесав ногу прикладом дробовика.

Дальнейший путь прошёл в молчании.

На «мостовом» уровне девушка активировала подъёмные механизмы внешних затворов. Со скрежетом массивные пятиметровые створки стали расходиться. Внутрь хранилища вторгся со свистом поток горного холодного ветра. Налетевший поток едва не сдул сервочереп с тубусом. Тому пришлось прятаться за широкой спиной Коя.

Выйдя наружу, псайкер и огрин стали свидетелями огненной вспышки. Горный пик, находящийся на удалении от них, вспыхнул пламенем и стал с грохотом обрушаться.

Двое инквизиторских оперативников поспешили вперёд по массивному каменному мосту. Шириной в пять метров, дорога над пропастью была выложена неровной брусчаткой. От падения в бездну мост ограждал полуметровый парапет. Через каждые десять метров по обе стороны от ограждения возвышались статуи святых. Под воздействием непогоды и будучи открытыми всем ветрам, лица каменных исполинов стёрлись.

Мост вёл к развилке, соединяясь с двумя аналогичными подвесными конструкциями. Место стыка поддерживал меньший горный пик.

Только под открытым небом сигнал вернулся, чем Кармента не преминула воспользоваться.

- Инквизитор, я нашла систему! И видение, оно стало более чётким! Новые детали! – девушка старалась перекричать завывающий ветер, беспощадно бивший по лицу.

«Двиг… ся к развилке! Оборо… прорвана! Мы прикроем вас!» - послышался в ухе голос Инвистигано, прерывающийся помехами и заглушаемый звуками стрелкового боя.

До мостового соединения оставалось около трёхсот метров. Местами появлялись следы сражений. В дороге зияли сквозные дыры от снарядов. Местами брусчатку вырвало, обнажая потрескавшуюся рокритовую основу моста. Словно искорёженные рёбра скелета, торчала то тут, то там арматура из пласт-стали. Чем дальше в спешке продвигались псайкер и огрин, тем больше становилось участков с обвалившимся парапетом.

- Инвистигано! В видении появилась женщина! У неё аугментирован глаз и рука. Я не поняла, кто она… На руке символика инквизиции, но на доспехах геральдика какого-то ордена космодесанта. Там ещё присутствовал дредноут того же капитула! – старалась скорее поделиться новостью мастер предсказаний.

Даже через плохую связь девушка отчётливо услышала удивление в голосе инквизитора: «Не может быть…»

Почти у самой развилки в сторону девушки полетели залпы лазера. Обстрел вёлся с соседнего моста.

Кармента инстинктивно пригнулась за парапет. Её примеру последовал сервочереп, снизившись почти вплотную к поверхности. Лишь огрин продолжил двигаться в полный рост, прикрываясь щитом. Всё равно великан не смог бы согнуться настолько, чтобы стать недосягаемым для вражеского огня.

Путь к отряду инквизитора вёл через развилку, а потому об отступлении не могло быть и речи.

Девушка ползла, держа в одной руке посох. Мысленно она выругалась, что не взяла с собой лаз-пистолет. Будучи относительно неплохим стрелком, предпочтение ею отдавалось метательным кинжалам. Используя психо-силы, Кармента могла в движении менять траекторию полёта клинков. Обычно этого оказывалось достаточным, враг такого не ожидал. Но сейчас предатели находились слишком далеко.

Огрин начал опережать свою спутницу. В несколько шагов он преодолевал пространство, на которое требовалось куда больше времени пригибавшейся девушке.

Лаз-лучи и пули стабберов барабанили по щиту, оставляя лишь копоть и мелкие вмятины. Время от времени Кой совершал ответный выстрел из дробовика. Он не целился, паля в условном направлении. Толк от такого ответного огня, в сущности, отсутствовал. Но огрина это не волновало. У него имелся дробовик, а значит, его долг из него стрелять.

Анализируя скверную ситуацию, псайкер пришла к выводу, что единственный шанс на спасение – это как можно скорее достичь развилки. Сделать это быстрее ренегатов. А затем… Затем пятиться по другому мосту, под прикрытием Коя. В надежде на скорое прибытие Инвистигано с отрядом, ну или патруля защитниц Дзалаги 9.

Плотность огня усиливалась. Огрин еле удерживал щит, держа его уже обеими руками. Мышцы недочеловека бугрились от напряжения, а лицо искажала гримаса злости.

- Кара, становится тяжеловато! - прокричал очевидную вещь Кой.

Огрин достиг перекрёстка трёх мостов. Девушку отделяло метров пятнадцать от великана, когда выстрел противотанкового орудия попал в него.

Воздух сотряс оглушительный шум, сопутствующий яркой огненной вспышке.

Коя откинуло по инерции. Он пролетел несколько метров, прежде чем впечатался всей своей массой в полуразрушенную статую. Если бы не препятствие, то тело недочеловека без сомнений вылетело бы за мост. Вместо этого статуя, приняв удар на себя, потрескалась и обвалилась в бездну. Великан же рухнул окровавленной тушей у самого края. По всему перекрёстку валялись искорёженные куски металла, бывшие еще недавно щитом.

- Кой! – в отчаянье закричала Кармента.

Великан не откликнулся, продолжая неподвижно лежать.

Да что же это такое! Я осталась одна! И либо я прорвусь к своим сейчас, либо уже никогда.

Резко рванув с места, девушка проскочила открытый участок с обвалившимся парапетом. Сердце бешено колотилось, а адреналин придавал сил.

Не обращая внимания на линии лаз-трассеров, Кармента влетела на перекрёсток. Споткнувшись о неровность, она, перекувыркнувшись, упала рядом с ещё одной статуей. От изваяния немногое осталось – лишь ноги на постаменте. Впрочем, этого хватило, чтобы укрыться.

Положив около себя посох, псайкер взяла в каждую руку по клинку. Хорошо сбалансированные, бритвенно-острые кинжалы легли на ладони. Многократные тренировки отточили хват до безупречности.

Стараясь успокоиться и сосредоточиться лишь на освящённых лепестках из металла, Кармента Сивир медленно вдохнула и выдохнула.

Одно мгновение, большего мне и не нужно.

Резко вынырнув за пределы укрытия, псайкер метнула оба клинка до того, как чётко увидела врагов.

Сталь полетела вдаль.

Ещё мгновение потребовалось, чтобы увидеть отряд людей, двигающийся к ней. Шипастую броню уродовали хаоситские знаки. Они старались действовать, соблюдая дисциплину и ведя поочерёдно огонь. Это было тем немногим, что выдавало в ренегатах бывших солдат имперской гвардии.

Секундной задержки на выцеливание появившейся из-за статуи фигуры оказалось достаточно. Используя психические силы, оперативник инквизиции сменила траекторию движения клинков. Лезвия, получив новый, куда больший импульс, устремились к предателям, словно самонаводящиеся снаряды.

Выстрелы забарабанили по брусчатке и статуе. Кармента едва успела провести опасный манёвр. Песок и каменные куски отлетали в неё. От укрытия остался один куб основания, «ноги» монумента рассыпались под огнём.

В этот же миг один из клинков глубоко вонзился в череп ближайшего из стрелков, пробив каску, словно воск. Второй же кинжал навылет пронзил горло соседа. Более того, остаточной кинетической энергии хватило на то, чтобы глубоко вонзиться в плечо третьего «счастливчика».

Вопль боли последнего стал аккомпанементом усилившейся какофонии выстрелов.

Вот и всё… - подумала девушка. Как-то нелепо получилось.

Взгляд упал на сервочереп. Механизм сиротливо припал к поверхности, следуя протоколу самозащиты.

Теперь враги точно знают, где я нахожусь. Второй раз провернуть фокус мне не позволят. Их, по меньшей мере, три десятка.

Рукой она стёрла с лица песок и приготовилась сообщить инквизитору последний свой доклад.

Ей приходилось уже слышать такие прощания на общей волне передач. Оперативники, оказавшиеся в безвыходном положении, передавали последнее сообщение. Кто-то констатировал факт, кто-то просил отомстить, иные собирались пожертвовать собой. Их объединяло лишь одно: на пороге смерти каждый из докладчиков старался сохранить лицо.

Кармента не думала, что окажется на этом месте. Она ведь слишком молода, слишком одарённая, слишком значима. Именно ей удалось найти зацепку, ведущую к победе в проигрываемой человечеством войне. Что-то… нет, кто-то, вёл её к планете, которая изменит расстановку сил. И как ей казалось, сам Император. Её коллеги оперативники не верили, но это не имело значения. Ведь верил Инвистигано и, возможно, Януил фон Гусс.

Нажав на ком-бусину, девушка заговорила уставшим голосом:

- Отступайте без меня. Мне не…

В этот самый момент вспыхнули пролетающие плазменные залпы. Раскалённое до температуры солнца вещество летело прямо в ряды неприятелей. Каждый выстрел выжигал куски плоти вместе с бронёй.

С третьего моста появилась огромная фигура. Она двигалась на пределе возможностей громоздкого терминаторского доспеха. Не сбавляя темпа, воин, закованный в броню, вёл стрельбу с двух руку. В каждой из них он держал по плазменному пистолету. И хотя лицо внезапного спасителя скрывал шлем, девушка сразу узнала его.

- Инвистигано… - с восторженным благоговеньем она прошептала имя инквизитора.

Глава 6

Несокрушимой стеной двигался инквизитор. Гнев Императора нёс каждый выстрел плазменных пистолетов.

Передовой отряд предателей дрогнул, так и не достигнув перекрёстка. Враги пятились. Но это была лишь временная победа. Силы отступников превосходили лояльные войска многократно. В отдалении виднелся поток перебежчиков, что вот-вот должен был занять временно оставленные позиции.

Инвистигано продолжал своё шествие к платформе-пересечению. За ним на удалении приближался отряд оперативников. Не обладая столь грозной защитой, как у их лидера, им приходилось соблюдать дистанцию.

Оперативники в чёрной униформе и стандартной, не силовой броне словно стекающий мазут просачивались мимо мостовых статуй двумя струйками.

Будто бы почувствовав приближение предводителя, казавшийся мёртвым огрин воспрянул. Пошатываясь, истекающий кровью гигант начал подниматься. Лицо и руки Коя посекли осколки. Но в очередной раз славившийся выносливостью вид недочеловека доказал свою живучесть.

Инквизитор прошёл мимо гиганта, продолжая вести огонь.

«Ты в порядке?» - прозвучало в ухе Карменты.

Она коротко подтвердила, подбирая с пола посох.

Но в тот момент, когда девушка позволила себе мысль о том, что всё обошлось, возникла яркая вспышка. Она видела такое ранее, этот световой эффект сопутствовал телепортации.

Не успели глаза привыкнуть, как уже по ушам ударил оглушающий взрыв.

И Кармента узрела ужас воплоти.

На месте, где валялись опалённые плазмой трупы предателей, появилось существо… Назвать Это человеком или астартес не поворачивался язык. Хотя очертания фигуры говорили о том, что когда-то он являлся и тем, и другим.

Гигант в терминаторской броне, даже по меркам космодесанта огромный, появился и начал вести огонь из множества орудий, которые… росли прямо из его плоти.

Доспех и тело срослись в противоестественном союзе достойном самых извращённых фантазий. Поверх элементов брони пульсировали вены. Дополнительная мускулатура, словно налипшие комья грязи, сплетались со стволами орудий, выраставшими из предплечий, плеч и даже пальцев. В промежутках между этим нагромождением невозможных сочетаний торчали когти, подобно шипам дикобраза.

Монстр, ощетинившийся целой батареей крупнокалиберного вооружения, занимал собой почти весь мост в ширину. При этом нарочито миниатюрная голова почти вросла в туловище, едва выдаваясь вперёд гротескными чертами. Немигающие глаза навыкате пылали жаждой крови и безумием.

Сразу после телепортации Нечто изрыгнуло огненный шторм. И весь залп с молниеносной скоростью устремился в инквизитора. Столь мощный, что даже упрощённый под физиологию обычного человека терминаторский доспех не смог справится с ним. Плазма, мельта-лучи, бронебойные снаряды, лазеры – всё это единым шквалом обрушилось в одну цель.

Инвистигано отбросило назад. Он оказался рядом со своей подчинённой, не решающейся сдвинуться с места.

Кармента с ужасом увидела, как в броне её начальника появились пробоины. Из них потекла гидравлическая жидкость вперемешку с кровью. Но хуже всего выглядела нога инквизитора. Ступню разворотило и вывернуло под неестественным углом. По бронированным пластинам вплоть до бедра разошлись трещины. Они походили на крону ветвистого дерева, а «плодами» на нём служили прожжённые плазмой дыры.

Но, вопреки ужасным ранам, Инвистигано начал вставать, даже не выронив своих пистолетов. Опираясь на целую ногу, он, прихрамывая, наступил на то, что осталось от покалеченной ступни.

- Ваша нога, Господин! Нужно отступать! – взмолилась по внутренней связи девушка-псайкер.

К этому моменту подбежали передовые бойцы-оперативники. Из них особенно выделялся уроженец Востройи. В отличие от стандартной каски на голове у него возвышалась высокая меховая шапка цилиндрической формы. Эксцентричный образ дополняли закрученные усы и патронташ, заполненный не патронами, а динамитными шашками и ручными гранатами. Бряцающие на поясе детонаторы то и дело мигали лампочками в такт движениям Юрия.

Инвистигано окинул взглядом поле боя. Испуганную девчонку, оперативников, бесполезных против такого врага и… облитератора. Тварь перезаряжалась, готовя новый залп. Но не сама… точнее, не в общепринятом смысле. Тело самостоятельно исторгало из себя отстрелянные гильзы и одновременно создавало в своих недрах новые снаряды, компоненты для них и копило энергию. Инквизитор Ордо Малеус точно знал, что столкнулся с одним из самых опасных и чудовищных врагов Империума. И, безусловно, понимал, что в этой схватке ему не выйти победителем.

Система вокс-коммуникатора уцелела, а потому он связался с ближайшими подчинёнными:

- За ногу не беспокойся, я всё равно её не чувствую. Кармента, отступай. Юрий, - он обратился к востроянцу, - ты знаешь, что делать. Я задержу тварь.

В глазах увешанного взрывными веществами оперативника читалось всё. Боль, понимание, решимость, сожаление. Он не стал тратить время на слова и лишь кивнул, отдав по-востроянски честь. Ближайшие солдаты подали знак принятия приказа.

Вновь обратившись к мастеру предсказаний, Инвистигано продолжил:

- Найди «Неусыпных воинов». Гусс знает где. В системе Силициума. Женщина, что ты видела одна из них – Мизерикордия. Она…

Он не успел договорить, как ещё один залп ударил в него. В ответ, уже не обращая на свиту, Инвистигано стал без остановки поливать монстра выстрелами из пистолетов. Хромая на искалеченную ногу, инквизитор пошёл прямо на врага. В последний путь.

Кармента вскочила. Юрий схватил её за руку и поволок к мосту, с которого совсем недавно наступал отряд оперативников. Теперь же оперативники спешно ретировались к новому рубежу обороны. Даже раненый огрин не мешкал. Не задавая вопросов и держась руками за раны, он затрусил прочь.

Тварь поняла, что ей бросают вызов. Жалкий человек лишь злил, стараясь нанести урон. И он должен был получить сполна за такую дерзость. А потому облитератор, тот, что когда-то являлся космодесантником, устремился прямо на выскочку.

Существо двигалось медленно. Исполинские размеры и нагромождение излишних элементов мешали перемещению.

Аналогично и инквизитор еле ковылял навстречу. Доспех получил критический урон, снижая подвижность, а подволакиваемая нога не оставляла шансов на манёвренность.

Но каждый миг, потраченный на схватку с предателем, давал время на отступление инквизиторской свите.

Инвистигано это прекрасно понимал.

Сенсоры на ладонях фиксировали жар раскалённых плазменных пистолетов. Тело же сжигала почти нестерпимая боль.

«Я знаю, что есть истина. Я слуга Императора. Мне не о чем сожалеть…» - мысленно говорил себе Инвистигано, стараясь абстрагироваться от всего.

Сгустки плазмы раз за разом очистительным огнём врезались в броне-плоть искажённого варпом выродка.

Дистанция медленно, но неминуемо сокращалась.

И вот настал момент последнего решительного удара.

Предатель-монстр затмевал габаритами человека, невзирая на терминаторский доспех последнего. В своём гротескном величии он возвышался, заслонял своим телом даже статуи. Этим безумным воплощением мощи «наградили» его силы варпа.

Своей огромной конечностью, когда-то бывшей рукой в броне, он размахнулся и ударил. Полуметровые шипы вошли глубоко внутрь левого бока инквизитора. Удар, сопоставимый по мощи со столкновением рельсового состава, сбил с ног Инвистигано.

Тварь приподняла насаженного на шипы поверженного соперника, словно тот не весил и грамма.

Упиваясь лёгкой победой над предводителем обороняющихся, Существо заговорило. Мерзкий, отдалённо напоминавший человеческий, голос изрыгался наружу:

- Тебя никто не спасёт, НИЧТОЖЕСТВО! Твои пешки бегут в страхе, при виде МЕНЯ!

Инвистигано, собрав последние силы сквозь сковывающую боль, ответил через динамик шлема:

- Меня …уже спас Император… А вот кто спасёт… тебя, предатель…?

Подступающая к горлу кровь мешала говорить, но он сделал это. А затем поднял плазменный пистолет. Так близко к твари насколько мог.

Взгляды обоих встретились на одном предмете. Пистолет мигал тремя рунами перегрева. Это был критичный показатель. Недопустимый.

Инвистигано сделал последний ход, нажав на спусковой крючок.

Кармента и другие оперативники невольно обернулись. Зарево, подобное вспыхнувшему солнцу, и последовавший мощнейший взрыв поразили даже свиту, находящуюся в постоянных боях.

Затем последовал нечеловеческий вопль боли и злости.

Издалека отступающие увидели мотающуюся тварь.

Одна монструозная «рука» исчезла. Часть туловища обуглилась, а дополнительный слой мышц свисал кровавыми ошмётками. Обезумев от гнева, монстр пустился вдогонку за оперативниками. Опустившись окончательно до животного, облитератор двигался на трёх конечностях, при этом не прицельно стреляя во все стороны. Всё его тело непрерывно извергало снаряды.

Юрий остановился. Оценив повреждённый мост и расстояние, на которое смог отступить отряд, он одобрительно хмыкнул себе под нос. Многолетний опыт и интуиция никогда его не подводили. Недаром востроянец носил звание «мастера подрывника» в свите. Именно поэтому его забрали со службы из имперской гвардии. Талант оказался столь ценен и велик, что его приняли даже с условием сохранения части формы горячо любимой им Востройи.

Сняв с пояса пару нужных детонаторов, Юрий положил большие пальцы на руны активации.

С холодной как его родной Мир решимостью он произнёс:

- За Инвистигано!

И нажал оба активатора.

Заряды, установленные заранее под мостами, сдетонировали.

Почти одновременно взрывы прокатились под несколькими пролётами трёх мостов и платформой-перекрёстком. А затем часть грандиозной конструкции обрушилась в пропасть, унося с собой ревущую тварь. Невидимое взгляду дно бездны оказалось последним пристанищем для монструозного вида предателя.

Отряд оперативников инквизиции оказался на безопасном расстоянии. Для них оставался лишь один путь – возвращаться к хребтам центра обороны Дзалага 9.

Внутренняя чистота связи безмолвствовала. Бойцы возвращались в угрюмом молчании без своего лидера.

Чем дальше от передовой продвигался их отряд, тем больше попадалось вооруженного ополчения и командующих их действиями сестёр битвы.

Януил фон Гусс, узнав по вокс-связи о подходе отряда, приказал всем оперативникам возвращаться к взлётной полосе.

Издалека фигура воспринималась вполне человеческой, но чем ближе наблюдатель приближался к ней, тем сходство становилось менее очевидным. «Голова» представляла собой цилиндрическое продолжение угловатого туловища. Не имея шеи, она соединялась с телом всем своим основанием. Накинутый плащ, призванный скрывать множество механодендритов, не сильно справлялся с этой задачей. В данный момент дополнительные конечности свисали вдоль «основных» рук. Ноги имели больше сегментов, чем человеческие. А суставы выгибались при ходьбе в обратную сторону как у «кузнечика». На обруче, опоясывающем голову, двигался зрительный модуль с кибернетическими глазами. Словно игрушечный поезд, нагромождение оптики и линз ездило по «рельсам» вокруг всей головы. Таким образом, достигался обзор на 360 градусов. Это отчасти нивелировало неудобство от статично закреплённой головы. Металлический лик, не имевший не только человеческих черт, но даже носа, едва воспринимался людским. Лишь речевой модуль, заменявший рот, давал понять, с какой стороны находится «лицо».

Когда отряд приблизился к сплошь стальной фигуре, из её динамика полилась монотонная безэмоциональная речь:

- Всё, мы нашли то, что искали. Эвакуируемся на «Вездесущую длань». Откладывать отступление нельзя, «Неоспоримое преимущество» получило множество попаданий. Я уже связался с судами. Навигаторы готовятся к выходу в варп-пространство.

Януилу фон Гуссу приходилось жестикулировать руками, чтобы хоть как-то придать эмоциональный окрас своим словам. Иных инструментов в его полностью механическом теле для этого не было. Всё, что осталось от человечности «Януила 1.2» - это его мозг.

Оперативники без лишних слов стали грузиться на стоящие рядом шаттлы. Прогретые двигатели шумели на холостом ходу.

К посадочной платформе подошёл отряд сестёр битвы. Шесть защитниц, вооружённых болтерами и облачённых в боевые доспехи, сопровождали свою госпожу.

Канонисса-командор несла двуручный спаренный огнемёт. Рядом с соплами грозного оружия горел небольшой воспламенитель. Затянутое шрамами лицо не давало возможности определить её возраст.

Приблизившись к инквизитору, процессия остановилась.

Командирским голосом канонисса обратилась без лишних церемоний:

- Стало быть, поиски окончены?

- Да. Инквизиция благодарит за содействие в святой миссии, госпожа Варда.

- Улетайте, пока есть возможность. Скоро мы окончательно потеряем «небо».

- Вы можете эвакуироваться вместе с нашим флотом, канонисса. Нам бы пригодились силы вашего ордена в дальнейшем пути.

Женщина медленно покачала покрытой рубцовой тканью головой.

- Нет, Гусс… У вас свой Долг перед Императором, у нас – свой. Орден «Багровой слезы» поклялся защищать Дзалаг 9. И будет защищать этот Мир, пока на нём жива хоть одна сестра.

- Империум не забудет вашей жертвы, - инквизитор нагнул корпус в небольшом поклоне, стараясь выразить эмоции хотя бы так. - Да прибудет с вами свет Императора.

- И с вами, Лорд инквизитор. Пусть Император направляет вас в праведном походе. А стойкость Веры убережёт от Тьмы.

Напоследок Гусс изобразил знак «аквиллы» ладонями, едва ли подходившими для данного жеста. Он последним взошёл по трапу челнока, повизгивая механическими суставами.

***

Кармента шла по коридорам «Вездесущей длани». Только лишь после отступления в имматериум двух судов инквизиции можно было перевести дух.

Ещё один покинутый Мир… Ещё одна отданная на растерзание врагов Империума планета… – с грустью подумала девушка.

Но причина печали крылась не в неминуемой смерти защитников Дзалаги 9. Она уже привыкла видеть эту картину. С малых лет это зрелище повторялось раз за разом. Это ожесточило сердце и сделало её почти невосприимчивой к чужим страданиям. Ветераны твердили о времени до Великого разлома. О времени, когда Империум боролся за каждый Мир и даже шёл в нападение. Кармента Сивир же за свою короткую жизнь видела лишь бесконечную череду отступлений в попытках сохранить хоть что-то важное.

Истинной причиной её грусти являлась смерть Инвистигано. Их лидера, их господина. И сейчас она направлялась в кают-компанию старших представителей оперативников, дабы отдать последние почести инквизитору.

Щемящая тоска отзывалась болью в груди.

Что теперь ждёт всех нас… когда не стало Инвистигано… Теперь единственным и полноправным главой нашего небольшого экспедиционного флота стал Лорд инквизитор Януил фон Гусс. Я не сомневаюсь в его мудрости… Он - холодный разум… но не сердце… Сердцем был Инвистигано…

Кармента Сивир шла одна по коридорам с приглушённым освещением. Несмотря на стандартный непримечательный комбинезон, встречавшиеся по пути люди узнавали её и старались обойти по дальней траектории. Таковым являлся удел псайкеров. Их не понимают, а потому боятся. Ею это воспринималось как норма, но сейчас, в момент внутреннего упадка, ощущалось болезненно.

Достигнув кают-компании, девушка без церемоний открыла дверь и вошла. Внутри просторного помещения находились все мастера-оперативники. Наиболее талантливые в одном из ремёсел члены свиты почившего инквизитора. Кроме них в зале присутствовал Кой. Его перебинтованное лицо и руки делали его схожим с огромной мумией. Свита Инвистигано относилась к незадачливому огрину скорее как к талисману команды, нежели как примитивному недочеловеку. Потому ему позволили присутствовать. Здоровяк держал в руках ведро с «транком». Мерзкое пойло, дистиллированное из технических жидкостей корабля, пахло отталкивающе, как и сам Кой. Эта жидкость подобно ядовитому растению отпугивала окружающих, словно бы говоря: «не пей, если не хочешь ослепнуть как матросы с нижних палуб». Однако метаболизм здоровяка справлялся даже с этой очевидной отравой. Остальные присутствующие пили из незатейливых кружек «амасек» - напиток хоть и крепкий, но куда более приятный и достойный. Все мужчины и женщины обратили внимание на вошедшую, однако предпочли промолчать.

На нескольких столах стояли бутылки с амасеком, что хранился до «лучших времён». Однако это время так и не настало…

В середине центрального стола стояла одинокая полная кружка, а рядом с ней лежала инсигния – знак инквизиции. Её обладателя присутствующие и вспоминали.

Речь говорил мастер-подрывник Юрий. Его раскрасневшееся лицо выдавало далеко не первую осушенную кружку. Немного заплетающимся голосом он вещал на весь зал:

- Характер у него был твёрдый, как скалобетон, а нрав – пылкий, как термоядерный реактор. Но варп подери! Инвистигано был отличным человеком! Мы всегда без раздумий шли за ним в самое пекло! – востроянец залпом выпил до дна. Остальные отпили не чокаясь.

Юрий начал сверлить взглядом девушку из подобья. Наконец не выдержав, он обратился с вызовом в голосе к Карменте:

- А ты что тут делаешь?! Это… это из-за тебя его нет с нами!

- Я пришла попрощаться с инквизитором, так же, как и все! – дерзко ответила девушка.

Мастер-стрелок положил руку на плечо Юрию, намекая на то, чтобы он поумерил пыл. Но подрывник отмахнулся и продолжил распыляться:

- Он за тобой отправился в сектор! Ценой своей жизни позволил тебе отступить! Никому бы не выпала такая честь из присутствующих, но тебя почему-то он спас! Хотя как по мне, лучше бы ты погибла на этом Императором забытом Мире!

- Да, он спас меня! Именно потому, что я знаю, что нам делать! Я предвижу раз за разом путь, по которому нас ведёт Сам Император! И с предсказаниями я ещё ни разу не ошиблась! – яростно парировала псайкер.

- Вот как! Это всё из-за твоих галлюцинаций? Ты же у нас одарённый гениальный ребёнок! – Юрий с издёвкой помотал пальцем у виска.

- Да ты даже не представляешь, чего стоит мне этот «дар» … - нескрываемая злость сквозила в каждом слове.

- А знаешь, что я думаю?

- Что же?!

- А я думаю, что ты запудрила инквизитору мозги своими видениями! Может, ты ещё и спала с ним, для большей убедительности «предсказаний»?!

Кармента такого не выдержала. В импульсивном порыве она взяла под контроль руку стоящего рядом с Юрием мастера-дознавателя. Мгновение и мощная пощёчина с хлопком прошла по щеке востроянца.

Секундное замешательство сменилось бурным всплеском активности. «Дознаватель» принялся оправдываться, что он не хотел бить «подрывника». Сам же Юрий начал материться отборным востроянским матом. Подскочившие моментально мастер-стрелок и мастер саботажа стали удерживать от драки усатого дебошира. Один оперативник подошёл на всякий случай к девушке.

На удивление всех заговорил Кой:

- Юрий, ты не прав. Босс-инквизитор сказал, чтбы я защищал Кару. Так и сказал, да… Босс всегда прав. Так надо. Босс всё правильно сделал… - медленно складывая слова в предложения, проговорил огрин.

- Не лезь в разговор, Кой! Ты слишком тупой для него, - огрызнулся востроянец.

- Я не тупой, я задумчивый… Так мне говорил Босс, - по-детски ответил здоровяк.

Кармента остыла и, наконец, спокойно, но со сталью в голосе ответила:

- Нет, я не спала с ним, Юрий. Инвистигано мне был как отец.

Девушка прошла к центральному столу, не обращая внимания ни на кого. Резким движением она взяла одиноко стоящий стакан и залпом осушила. Огненная жидкость обожгла горло. Дыхание на несколько мгновений оказалось скованным, а мозг словно пронзила молния. В момент, когда пустая ёмкость опустилась на место, по телу разливался поток тепла.

Не сказав более не слова, Кармента Сивир покинула кают-компанию. Кто-то настоятельно просил её остаться, ссылаясь на то, что востроянец перебрал, кто-то говорил, что она такая же часть команды. Но девушка не слушала. Мысли крутились вокруг сказанной на эмоциях фразы.

А ведь действительно, Инвистигано был мне как отец… Только когда его не стало, я смогла это осознать… Как это несправедливо. Я не знала своих родителей. Они погибли, когда мне было около года. В момент Великого разлома. Простые имперские служащие. Вроде бы они помогли Гуссу с каким-то важным делом… Говорят, тогда он выглядел по-другому, как человек. А о них я почти ничего не знаю… Даже от кого из родителей мне достался этот «дар», который скорее является проклятием.

Мысли уносились в мрачные закоулки сознания, а она сама всё дальше и дальше удалялась от кают-компании.

Все вокруг умирают. Сначала родители. Потом наставник, что обучал меня владением пси-способностей. Сколько ещё талантливых оперативников погибло. Даже тот пария… Хоть мне и тяжело было с ним контактировать, но он был правой рукой инквизитора… А теперь и он сам… Инвистигано… Свита ещё несколько лет назад была вдвое больше… Сколько ещё нам придётся скитаться?!

От мыслей оторвал поручик Гусса. Сухой мужчина окликнул её, когда Кармента собиралась исчезнуть за очередным поворотом:

- Тебя вызывает Януил фон Гусс. Он в своём южном кабинете.

Сивир кивнула и направилась к инквизитору. Бесцельное блуждание по судну сменилось чёткой целью.

Путь к нужной каюте предстоял не близкий, а потому стоило отправляться сразу.

Достигнув нужной двери, её встретили двое телохранителей. Без лишних вопросов они пропустили мастера предсказаний.

В богато украшенной трёхъярусной библиотеке, опёршись на письменный стол, стоял одинокий Гусс. Из окружающих никто не мог понять по металлическому лицу его настрой. Никто, кроме Карменты. Будучи псайкером, она могла чувствовать эмоции. И хотя от инквизитора мало что осталось человеческого, его мозг сейчас испускал эманации чувств. Девушка не могла это объяснить другим, обычным людям, каково это. Словно пытаться слепцу с рождения рассказать про различные цвета. Она как бы вдыхала переживания. Но также, как и с притуплённым обонянием получалось почувствовать лишь сильный аромат, она могла понять лишь яркое чувство. Если же собеседник испытывал спектр ощущений, то прогноз настроения становился крайне неточным.

Гусс, по её мнению, испытывал в данный момент скорбь и усталость.

- Вы вызывали, лорд инквизитор? – в поклоне спросила девушка.

- Да. Кармента, мы направимся к крепости-монастырю ордена космодесанта «Неусыпные воины». Думаю, в нынешних обстоятельствах трёх скачков через варп окажется достаточно.

- Я думала, мы отправимся в систему «Пантагрюэль»?

- Всему своё время, юная предсказательница. Карта с координатами, которую ты обнаружила, уже передана навигатору. И леди Нурн Де Ларн сообщила, что путь слишком долог… Нам не добраться туда без мощного флота.

- Значит, вы мне верите? – с воодушевлением поинтересовалась Сивир.

- Верю? – жестом инквизитор показал, что это вопрос на вопрос, - Нет, девочка моя. Мы инквизиция. Полагаться на веру не наш метод, мы – планируем.

- Стало быть…? – она обдумывала сказанное Гуссом.

- То, что предлагал Инвистигано, опираясь на твоё предвидение – плохой план. Ненадёжный. Но другого у нас нет.

Януил, помолчав, продолжил:

- Без поддержки ордена космодесанта мы не достигнем той далёкой планеты. И мне понадобится твоя помощь. Тебе предстоит сделать всё, чтобы убедить «Неусыпных воинов» отправиться с нами туда. Если, конечно, капитул ещё не пал…

- Я сделаю все, что в моих силах! – просияв, заявила девушка.

- Хорошо, - Гусс задумался, - мне тоже очень будет не хватать коллеги Инвистигано.

- Почему же вы не пришли попрощаться в кают-компанию? Оперативники бы оценили ваше присутствие…

- Это неуместно. Не хочу своим присутствием превращать проводы в обременительную официальную церемонию. Свита заслужила скорбеть в неформальной обстановке. К тому же, будучи очень долгое время связанным с двумя непрошенными собеседниками, я научился ценить одиночество.

- Вам виднее, лорд инквизитор…

- Можешь идти отдыхать. Нас ждёт очень долгий путь.

Глава 7

Шестнадцать лет после Великого Разлома.

Грузный доспех издавал звуки работы сочленений. На его восстановления ушли годы. Каждая часть многократно окроплена святыми маслами. Заново освящённый множеством молитв Омниссии, он вновь являл своё великолепие. Лишь величайшие из воинов Империума могли себе позволить носить столь редкую и древнюю терминаторскую броню, коим и являлся магистр ордена «Неусыпные воины» Простерус.

Глава капитула спустился в самую глубь ещё недавно заброшенных катакомб, прилегающих к крепости-монастырю бесконечной подземной паутиной. Сети проходов не было ни конца, ни края. Они опоясывали всю Нараку Каласутру, в незапамятные времена бывшую плотно заселённой колониями человечества. Но те дни канули в лету. Пышущий огнём жизни Мир превратился в едва тлевший уголёк. И лишь прибывший совсем недавно, по меркам планеты, контингент служителей Бога-Машины с Силициума 426 заставил этот затухающий огонёк светить чуть ярче.

Кругом трудились техножрецы, им помогали слуги ордена и сервиторы. Восстанавливались проходы, налаживалось освещение, проводились трассы электроснабжения. На равных расстояниях дежурили одинокие космодесантники, ещё недавно зачищавшие тоннели от мутантов и местной фауны.

За Простерусом следовал отряд почётных ветеранов первой роты, а по правую руку от него шёл главный капеллан Индигнат. Вскоре процессия вышла из коридора в просторную подземную пещеру. Гротом можно было бы восхититься, но всех присутствующих астартес и людей заботили куда более приземлённые вещи. Дополнительное освещение давали люминесцентные грибы, наростами расположившиеся на стенах и сводах грота. Колонии этих растений оказались безопасными и даже полезными, от того человеческая воля их не тронула. Всё остальное подверглось уничтожению. Так, ещё недавно существовавшее подземное озеро оказалось осушенным, а его хищные обитатели истреблены. Многих безымянных тварей пришлось перебить неусыпным воинам на пути к завершению поставленной задачи. Существа поумнее бежали и спрятались в глубине подземных лабиринтов. Здесь же утвердился новый сверх-хищник, который сломил всю пищевую цепочку. Имя ему космодесант.

И всё это трудоёмкое мероприятие служило лишь одной амбициозной цели. Она соответствовала размаху, преследуемому во всём в Империуме человечества. Люди во все времена стремились к величественному, грандиозному. И как встарь, этот внутренний компас направлял их и сейчас. Именно это человеческое качество сначала заставило их покинуть родной Мир в стремлении к звёздам, а затем построить величайшую империю размером почти во всю галактику. И даже сейчас, оказавшись в самом тяжёлом положении с момента Великой Ереси, они не прекратили стремиться к великим целям.

Исполинская конструкция чернела в глубине пещеры. Неискушённому свидетелю могло показаться, что это циклопическое здание. Однако оно им не являлось. Единый монолитный рукотворный шедевр инженерной мысли, казалось, чудом помещался в этой подземной полости. Словно могучий зверь в клетке, оно доминировало в занимаемом пространстве. Безмолвный гигант распростёрся почти на пятнадцатикилометровую длину. Рядом с ним человек представлялся незначительным. И речь не шла о величине. Точнее, дело было не только в ней. Одного беглого взгляда оказывалось достаточно, чтобы оценить масштаб проведённых по созданию этого творения работ. Миллионы человеко-часов ушли на то, чтобы воплотить амбициозный проект в реальность. Теперь, спустя десятки тысяч лет, подобная цель являлась неосуществимой в принципе. Многие знания с тех пор оказались безвозвратно утраченными, а многие – признаны запретными и преданы анафеме. Этот колосс давно забытой эпохи напоминал о былом величии человечества, о тёмной эре технологий. Космический ковчег, по размеру достигавший крупнейших кораблей Империума, покоился здесь, в собственном некрополе. Он – искра божественного огня знаний. Знаний, данных героем легенд Древней Терры - Прометеем. И сейчас люди, находясь на грани отчаянья, когда их империя рушилась, вознамерились разжечь эту искру вновь. Осветить её огнём тьму бескрайнего космоса.

Магистр с отрядом шли вдоль толстожильных кабелей, ведущих от генераторов к циклопическому судну. Простерус надеялся, что древний гигант всё ещё не мёртв, а лишь уснул долгим сном. Люди копошились вокруг обтекаемой махины подобно муравьям. Чем ближе процессия приближалась к опущенному трапу, тем выше был статус занятых делами техножрецов. У самого входа в чрево корабля их ждал сам генерал-фабрикатор.

- Парсе Партибус, вы передали, что требуется моё личное присутствие, и вот я здесь, - вместо приветствия произнёс глава капитула.

- Магистр Простерус, именно так. Информация важна и конфиденциальна, - механическим голосом произнёс генерал фабрикатор не Силициума, но теперь уже Нараки, - я считаю оптимальным нам вдвоём проследовать в командирскую рубку судна.

- Если вы что-то хотите сообщить мне, то это вправе слышать и главный капеллан. Он – совесть нашего ордена.

- Как вам будет угодно, - сухо ответил глава местной метрополии техножречества.

Почётные ветераны остались дежурить снаружи, в то время как Партибус в сопровождении двух неусыпных воинов отправился внутрь судна. Словно паук, постукивая своими шестью конечностями, генерал-фабрикатор вёл высокопоставленных космодесантников вглубь. Путь им освещали установленные факелы и электроосветительные приборы. В затхлом воздухе чувствовался сильный запах благовоний – очевидный признак многочисленных служб Богу-Машине. То тут, то там попадались адепты веры Марса, сосредоточенно занимающиеся своими делами. На гостей никто не отвлекался.

Магистр обратил внимание на геральдику, выгравированную на стенах то тут, то там. Ранее Простерус её не видел. Но она без сомнений напоминала герб и главный символ Империума – Аквиллу. Изображаемый двуглавый орёл, в отличие от современного, был более реалистичным, а крылья его распростёрлись не в столь привычном размахе. К тому же имелись «лишние» атрибуты. В когтях мифическое существо держало какие-то предметы, а на головах имелись короны. Если бы Простерус увидел этот символ у ренегатов, он без сомнения признал бы в этом насмешку над святым символом Империума. Вычурная пародия, не более – таким бы стало его заключение. Но место, в котором располагался этот знак, и непомерная древность конструкции навели его на иные мысли.

Без сомнений, Император стоял во главе человечества с момента зарождения цивилизации. Тогда Он ходил среди людей. Быть может, этот образ Он создал Сам, быть может, Владыка донёс его изменённым сквозь века. И подарил вновь созданному Империуму. Эта необычная «Аквилла» доброе знамение. Этот корабль функционировал на благо человечеству ранее. Служил верой и правдой, иначе его бы не удостоили столь бережной сохранности. Более того, он служил не просто людям прошлого, но Самому Императору. Это единственное логическое объяснение столь похожей на Имперскую геральдики.

- Мы уже почти пришли, - оторвал от размышлений магистра фабрикатор, - хочу сообщить, что наш интерес стремится к экспоненте по мере изучения Уралграда.

- Кого? – переспросил Индигнат.

Партибус остановился и развернул свой корпус. Все три аугментических глаза поочередно посмотрели на капеллана, а затем и на магистра. Немного выждав, он развёрнуто ответил:

- Данное судно именуется «Уралград». Судя по всему, носит наименование одного из населённых пунктов Древней Терры. Датировки свидетельствуют о том, что данный бесценный реликт времён тёмной эры технологий сошёл со стапелей либо уже упомянутой Терры, либо Святого Марса. Судно полнится архитехом и прочими уникальными божественными проявлениями Омниссии.

- Вам под силу поднять его снова в космос? – прямо спросил глава капитула.

- Как вы верно заметили, данный ковчег предназначен для пустотного перемещения. Мы определили наличие генератора поля Геллера и варп-двигателя в его священной конструкции. Нам также удалось запустить часть внутренних систем. И Дух Машины откликнулся на наши молитвы… - верховный техножрец запнулся в несвойственной ему манере.

- Парсе, вы не ответили, - заметил Простерус.

- Есть несколько трудностей. Их я и хотел с вами обсудить лично.

Дойдя до широких створчатых дверей на приводах, троица остановилась. На них красовалась необычного вида Аквилла.

- Прежде, чем мы войдём в центр управления, я должен вас предупредить… - вновь монотонно заговорил фабрикатор.

Его тонкая фигура, состоящая из металла, казалась ещё более хрупкой на фоне величественных космодесантников. Удлинённые тени конечностей представлялись совсем тощими. Шесть опор для ходьбы, четыре руки и множество изгибающихся механодендритов выглядели в танцующем свете факелов таинственными.

- Прошу, не томите, - с нетерпением, высказался главный капеллан.

- Вы знаете, что Священные Эдикты Императора и основополагающие догматы Веры в Бога-Машину запрещают определённые технологии… В основе наших постулатов лежат шестнадцать универсальных законов. В них заключена непререкаемая Истина Омниссии. И то, что скрыто за этими дверями, нарушает двенадцатый закон-предостережение: разум без души есть враг всего сущего.

- Что вы хотите этим сказать?

- Мы оживили Дух Древней Машины… и он сплетён неотделимой связью с Изуверским Интеллектом. Более того в схемах корабля, написанных на мёртвом диалекте Древней Терры, это даже не скрывается, а лишь сокращается для простоты как «ИИ».

Повисла тишина. Капеллан залязгал в нетерпении стальными руками.

- Магистр, будь ситуация не столь критичная, я бы предложил уничтожить процессор без раздумий. Прибегнуть к этой технологии – значит подвергнуть себя опасности, проклятию Омниссии, а также посеять великую схизму в рядах Адептус Механикус.

- Как вы сказали, мы не в той ситуации… - Простерус схватился за соломинку, оставленную в речи будто бы специально.

- Я лично общался с этим Разумом… Мне удалось внедрить в него знания низкого и высокого готика - он поймёт нашу речь. Для безопасности ему остался неведом священный язык техна-лингвис. Так же я донёс ему основополагающие постулаты Адептус Механикус и Лекс Империалис. Как оказалось, они не противоречат его встроенным ограничительным протоколам. Хотя я бы доверял ей с оговоркой…

- Ей?

- Да, Изуверский Интелект именует себя «Матушкой» и отказывается реагировать на другое обращение. Возможно, это можно устранить, но решение пока не найдено.

- Это не имеет значения. Она готова служить Ордену?

Генерал-фабрикатор тянул с ответом. Его разрывали на части противоречия. Желание прикоснуться к запретным знаниям разбивалось о скалы догматов. Стремление восстановить древний ковчег, дарованный безграничным величием Омниссии, поглощал первобытный страх перед нечеловеческим интеллектом. Он знал о великой полузабытой войне с железными людьми. Знал, к чему привело неуёмное и бесконтрольное стремление человеческого вида к технологиям. Лишь догмы Механикус ограждали Империум от зла, заточённого в запретной информации. И тем не менее, Парсе Партибус возглавлял техножречество с Силициума 426, славившееся своей «вольной» трактовкой постулатов Марса.

Всего одно слово далось ему столь тяжело, будто бы он производил запредельный вычислительный процесс:

- Да.

- Отлично, тогда чего мы ждём?

- Вы понимаете, что если об этом узнают, то уничтожат всех причастных. Я требую от вас обещание, что ни один техножрец кроме как с Нараки Каласутры не будет допущен на судно ни при каких обстоятельствах. А для всех остальных, в том числе для представителей низших санов Адептус Механикус, имеющих допуск, «Матушка» будет определяться не иначе как сильно проявляющим себя Духом Машины.

- Обещаю, - решительно ответил магистр.

- Я, хранитель обрядов Ордена, закрепляю Священную Клятву, - подтвердил Индигнат.

- Хорошо, теперь мы зайдём. Матушка ответит сама, в чём заключается главная проблема по поднятию корабля на орбиту.

Повернувшись к двери своим металлическим лицом, высокопоставленный техножрец стал щёлкать по кодовому замку.

Створки с шипением разошлись в пазы стен. В огромном зале тарахтели переносные генераторы, питавшие освещение и внутренние системы центра управления. Дым от работающих на прометии генераторов клубился, заполняя всё пространство. И без того запретные чертоги становились ещё более таинственными в этом сером мареве.

Стоило космодесантникам пройти внутрь за фабрикатором, как с потолочных систем в их сторону направились лучи света. Сканируя посетителей, они прошли от головы до ног вошедших.

Готовые к опасности астартес схватились за болтеры.

- В этом нет необходимости, - предостерёг от поспешных действий Парсе Партибус, - Матушка сканирует всех входящих в зал управления. Это заложенный создателями алгоритм распознания.

Из нескольких динамиков раздалось женское многоголосие, слишком реалистичное, чтобы принадлежать механизму, словно собеседницы зависли над потолком:

- Приветствую вас, генерал-фабрикатор.

Голоса сливались в один с еле заметной задержкой. Они источали радость, даже жизнерадостность. Этот аспект слишком сильно контрастировал с обстановкой запустения и дымного полумрака.

- Матушка, - холодным механическим голосом продолжил техножрец, - это магистр и главный капеллан ордена космодесанта «Неусыпные воины». Твоя нынешняя доктрина служить им.

- Назовите имя главного оператора с приоритетным правом приказа.

- Простерус, - решительно, но с ноткой недоверия заявил глава капитула.

- Установка принята, магистр Простерус. Я Матушка – квантовый компьютер, управляющий системами «Уралграда». Готова к вашим приказам и приказам операторов, что вы назначите.

- Матушка, - вмешался вновь техножрец, - отныне ты используешь термин не «квантовый компьютер», а «дух машины».

- Принято.

- Почему «Это» слушает вас, Партибус, если «Оно» признало в магистре лидера? – в голосе капеллана нескрываемо слышалось подозрение.

- Система управления определила во мне крайне устаревший и примитивный титул – «главный инженер». Мне ещё предстоит обучить её священной и единственно верной терминологии Адептус Механикус.

- Ты можешь поднять судно в космос? – озвучил главный вопрос Простерус.

- Диагностика проводится с учётом крайней нехватки энергии. С вероятностью примерно 67% «Уралград» сможет достичь открытого космоса. При условии достаточного количества энергии для запуска всех систем и накопления резервных гипер-аккумуляторов. Запуск основной силовой установки возможен только в среде с нулевой гравитацией.

Техножреца покоробило от столь грубого округления в вычислениях.

- И сколько тебе нужно энергии? – продолжил допытываться лидер неусыпных воинов.

- 300 миллиардов киловатт.

Космодесантники перевели взгляды на фабрикатора, ожидая разъяснения.

- В этом главная проблема, магистр. Это очень большой объём энергии. И на Нараке Каласутре есть единственный источник выработки электричества, которому под силу напитать судно. Думаю, вы знаете, что я имею ввиду.

Тяжело вздохнув, Простерус проговорил очевидное: «Инфинитум Окулус».

- Именно, - подтвердил адепт Бога-Машины, - несколько часов работы святых термоядерных реакторов должно хватить, при условии того, что мы проложим трассы до «Уралграда». Ещё потребуется провести молебен на пути всего следования перетока энергии.

- Стало быть, защита от варпа пропадёт! – возмутился Индигнат. - Орды тварей хлынут прямо в священный зал! В самое сердце крепости-монастыря!

- Таково единственно возможное решение поставленной мне задачи, главный капеллан. Данное проявление Омниссии слишком долго голодало. Чудо, что получилось запустить почтенный Дух Машины.

- Это серьёзное решение, его нужно обдумать, - протянул Простерус, - весь Орден в сборе, и мы за последние годы восполнили потери. Наших сил должно хватить для удержания разлома… Что касается судна… у Неусыпных воинов есть обычай передавать имена кораблей от павших к новым. Если план сработает и этот исполин воспарит… я нареку его в честь утраченного флагмана – «Неусыпный мститель». Это ознаменует возрождение мощи нашего братства.

- Мы не уверены в утрате боевой баржи Ордена, - напомнил главный капеллан.

Внезапно запротестовал Партибус:

- Нет, нет. Это разгневает Дух Машины! Ему уже дано имя! Мы и так пробуждаем от долгого сна столь могущественный Механизм. Имена даются только воплощённым из небытия проявлениям Омниссии!

- Хорошо. В память о флагмане нашего капитула и с уважением к службе предкам седой старины, корабль этот будет зваться «Мститель Уралграда».

Приняв сказанное за приказ, Матушка ответила:

- Принято. Закреплено новое наименование: «Мститель Уралграда».

Техножрец молча освятил себя знаком Омниссии.

Из коридора, по которому они добрались, стал слышен топот, издаваемый латными сапогами космодесантника.

Вскоре появился один из ветеранов первой роты.

- Магистр, срочное донесение! На орбите появились два имперских судна. Это «Вездесущая длань» и «Неоспоримое преимущество». Лорд инквизитор Януил фон Гусс требует личной аудиенции и собирается направить челноки.

Несколько секунд Простерус обдумывал информацию:

- Передайте инквизитору координаты крепости-монастыря. Мы встретим их.

Глава 8

Кармента Сивир старалась скрыть волнение. Чуть больше года потребовалось их крошечному флоту из двух пустотных судов, чтобы достичь «Неусыпных воинов». И вот сейчас она вместе с Гуссом и несколькими членами свиты спускается на челноке прямо к ним. Девушка в полумраке пассажирского отделения массировала переносицу большим и указательным пальцами. Так она старалась сосредоточиться и отогнать головную боль. Видения приходили вспышками, когда им заблагорассудиться. Последнее хоть и оказалось непродолжительным, заставило её голову вновь раскалываться. Веки скрывали глаза с разными радужками. В такой позе «раздумья» она казалась старше своих лет. Сивир знала о разговорах за её спиной. Кто-то считал, что она из себя строит великого предсказателя, набивая себе цену. Иные, - что, будучи подростком, она старается привлечь к себе внимание. Но всё это не имело ничего общего с правдой.

Истина заключалась в том, что Кармента боялась. Страх холодный, липкий, бескомпромиссный обволакивал её всё сильнее. Чем ближе они приближались к крепости-монастырю, тем ощутимее он вступал в свои права. Это был страх неудачи. Она являлась единственным носителем той истины, что видела во время приступов откровения. За эту истину отдал жизнь Инвистигано, её придерживался Януил и тысячи людей трудились, жили и умирали, дабы идти по этому пути. Этот груз ответственности тяжёлой ношей лёг на её девичьи плечи. И от того, сможет ли она убедить орден космодесанта, будет зависеть, закончится ли этот путь на середине или продолжится.

Аппарель опустилась, стоило двигателям перейти на холостой ход. Небольшая делегация во главе с лордом инквизитором спустилась по ней в главный ангар крепости-монастыря.

Их ждали. Стройные ряды облачённых в силовую броню сверхлюдей олицетворяли могущество Империума. Это ожидаемая картина. Но вот что не смог предвидеть ни Гусс, ни его свита, так это ещё построение скитариев – солдат на службе Адептус Механикус. У самого трапа возвышалась могучая фигура магистра Простеруса в терминаторской броне, а рядом субтильное существо на шести металлических конечностях. Если бы не богоподобный космодесантник в боевом облачении, спутник, безусловно, тоже выглядел бы внушительно. Ибо ростом он не уступал главе капитула.

Гусс подошёл к встречающим:

- От имени Святой Его Инквизиции рад приветствовать вас, магистр Простерус. Предвосхищая ваш вопрос, подтверждаю, что мой вид изменился с момента нашей последней встречи. И если память мне не изменяет, случилось это 17 стандартных циклов назад.

- Приветствую вас, лорд инквизитор. Да, с тех пор многое изменилось, - словно бы в подтверждение Простерус едва приподнял аугментическую руку. - Имею честь вам представить генерал-фабрикатора Нараки Каласутры, а ранее Силициума 426 - Парсе Партибуса.

Глава местного техножречества в знак уважения слегка поклонился, опустив свой жезл власти, удерживаемый всеми четырьмя руками:

- Фиксирую, лорд инквизитор, Омниссия щедро вас одарил своим благословением. Созерцание столь совершенного тела - есть доказательство проявления ваших истинно праведных намерений.

На монотонную речь Парсе Януил ответил столь же монотонным ответом. Однако если фабрикатор старался намеренно отбросить любые человеческие эмоции, то Гусс просто не имел возможности их выразить голосом:

- Ваши единоверцы проделали большую работу над созданием моего тела, и я благодарен им, оно безупречно, - льстил инквизитор, - надеюсь, вы, в свою очередь, сможете помочь нам с обслуживанием пустотных судов. Они сильно пострадали в непрекращающихся боях.

- Это честь и священный долг всех истинно верующих. Духи Машин получат должный уход.

Магистр вмешался в разговор двух людей, визуально не имевших ни одного кусочка человеческого тела:

- Предлагаю отправиться в кафедральный зал ордена. По вокс-связи вы сообщили, что у вас судьбоносные известия и вы хотите донести нечто сверхважное.

- Именно так, магистр. Проследуем в зал.

***

Никогда ранее кафедральный зал не встречал под своими сводами стольких людей, не имевших отношения к ордену. Ранее это место служило лишь космодесанту, но ныне ему предстояло стать трибуной, где будет принято коллективное судьбоносное решение. Помимо всех рот «неусыпных воинов» в зале присутствовали слуги ордена. Те немногие защитники осаждённой крепости из простых смертных. Они получили чёрные «орденские» мантии взамен серых. Также им дали права на «воинские» имена и привилегию присутствовать на общих собраниях капитула.

Почётные места – рядом с трибуной – занимали высокопоставленные техножрецы. Их возглавлял сам генерал-фабрикатор. Именно при участии переселенцев с Силициума 426 получилось в кратчайшие сроки восстановить пострадавший после осады подземный город и более того – расширить его влияние вовне.

Третьей силой, что занимала скромное, но, безусловно, важное место, являлась инквизиция. Януил фон Гусс и его приближённые заняли пространство через основной проход от служителей Бога-Машины.

На сцене председательствовал почтенный дредноут, именуемый Первым Магистром. Рядом с ним стоял нынешней глава капитула, главный капеллан, главный библиарий и вновь избранный хранитель кузни. За ними же полукругом наблюдали за собранием капитаны рот.

И хотя с момента осады прошло больше 17 лет, стены зала ещё несли на себе отметины той битвы. Словно в назидание будущим поколениям неусыпных воинов колонны несли на себе выбоины болтерных выстрелов. Трещины на стенах, словно старые шрамы, не давали забыть о чёрном дне ордена. Часть витражей отсутствовала. Вместо подсвечиваемых изнутри фальш-окон чернотой зияли пустоты.

После приветственных слов Простерус дал слово лорду инквизитору.

Шумя электроприводами и гидравликой, Гусс, устремясь медленно к сцене, начал свой монолог. Звукоиздающий динамик действовал на повышенных мощностях, дабы всех присутствующих достигали его слова. Хотя это и не требовалось, акустика просторного зала эхом разносила монотонно-убаюкивающий голос до самых дальних уголков:

- Великий разлом! Или, как его ещё называют, Цикатрикс Маледиктум. С того момента, как этот рок обрушился на Империум человечества, инквизиция старалась понять размеры катастрофы. Нам удалось определись линию Миров, с которых не поступали сигналы бедствия. Но рано радоваться, ибо это означает лишь одно… С тех Миров уже некому молить о спасении. Это и есть граница Великого разлома. Что за ней, пока неведомо… Как вам известно, свет священного Астрономикона погас и навигация в варпе стала опасной как никогда ранее. Со Святой Терры известий нет. Мало этих бед, так ещё воспрянули враги человечества! Чужаки, мутанты, еретики – вся эта погань терзает владения Императора, пока мы ослабли. В этом бесконечном потоке беспросветных поражений нам удалось получить предсказание. Имперская планета на границе с разломом. Она совсем не примечательна, разве что находится в системе с чёрной дырой. Но каким-то образом она важна. Быть может, ключ в её расположении близ Цикатрикс Маледиктума. Путь неблизкий. Система Пантагрюэль удалена от Нараки, однако… Мы должны отправиться в этот долгий и опасный путь во имя Императора!

Гусс достал тубус из-под плаща и передал его магистру. Тот, в свою очередь, вынул из него карту. Оценив содержимое, Простерус заявил:

- Это невозможно. Слишком далеко. Мы делали короткие вылазки для набора рекрутов и ресурсов. Многие миры скованы битвами, часть утеряны навсегда, а большинство под постоянной угрозой. Отправиться в столь дальнее путешествие с нынешней навигацией это значит вести бесконечное сражение без снабжения и подмоги.

- Вы, безусловно, правы, магистр, - согласился Януил, - для такого путешествия потребуются все имеющиеся силы. Именно поэтому я здесь. И я предлагаю вашему ордену, силам Адептус Механникус и тем, что имеются у инквизиции, выступить одной армадой.

По залу прокатился шёпот обсуждений. Выразить чёткое мнение об услышанном первым решил генерал-фабрикатор:

- Это неприемлемо! Мы только закончили запуск основных систем производства! Долгие годы потребовались на то, чтобы запустить сохранённые мануфакторумы с Силициума. Базируясь на флоте, наша производительность уменьшиться кратно! Нехватка ресурсов… Невозможность некоторых технологических процессов… Непокорство Машинных Духов. Все негативные факторы требуют подсчёта… Но я вас заверяю, что это недопустимо! Я выражаю общее мнение Адептус Механникус в этом регионе, и мой ответ «нет»!

Следующим заговорил главный библиарий Форциус. Его речь хоть и обладала эмоциями, однако не выражала столь явного протеста. Напротив, он выглядил заинтересованным:

- Наиболее одарённые психическими силами братья тоже видели схожие ведения. Мир, что находится на границе между разломом, ведущим в имматериум, и чёрной бездной. Хоть системы Инфинитум Окулус сильно пострадали, но и «Великое Око» отображало данную планету. Не знаю, к благу это или к ещё большему лиху, но очевидно, данный мир важен.

Дослушав Форциуса, в дебаты включился главный капеллан ордена с пламенными словами:

- Бросить всё и отправиться на край галактики?!Вы предлагаете оголить крепость-монастырь под защитой незначительного контингента?! Вновь оставить Нараку беззащитной?! Нам не так давно это уже едва не стоило осквернения дома Ордена! Здесь наше место. Лишь окопавшись на этой планете, в этой системе, мы сможем помочь соседним Мирам. Как бы нам не хотелось, но наши силы ограничены. И мы должны беречь их. Сейчас не время авантюрных экспедиций.

Когда голос Индигната утих, а эхо замолкло в повисшей тишине, Гусс вновь заговорил:

- Доблестный главный капеллан, вы неясно меня поняли. Я не прошу оставить крепость-монастырь с недостаточной охраной. Я с вами полностью в этом согласен – такое решение легкомысленно. Я настаиваю на полном и бесповоротном её оставлении.

От такого заявления несколько опешил даже закалённый в бесчисленных боях Индигнат.

- Это неприемлемо, - холодно высказался Простерус.

Кармента Сивир не выдержала. В порыве эмоций она выскочила из строя свиты инквизитора и вмешалась в обсуждение против всех правил:

- Есть ещё важная информация, что вы должны узнать! В своих видениях…

Её перебил Индигнат:

- Глупое дитя! И вот в её слова вы поверили, инквизитор?! – закипал капеллан.

- Пусть говорит, - холодно разрешил глава неусыпных воинов, стальною ладонью указывая продолжать.

- Спасибо, магистр… В своих видениях об этом Мире я видела женщину. Перед самой смертью инквизитор Инвистигано по описанию опознал её… - она выждала незначительную паузу, дабы подготовить слушателей к информации. Этому трюку она научилась у почившего господина. - Её имя – Мизерикордия.

Эффект оказался подобным разорвавшейся бомбе. Космодесантники, ранее походившие на статуи с восковыми лицами, проявили эмоции. Они переглядывались между собой, некоторые позволили себе нарушить молчание.

- Соблюдайте молчание, Братья! – взревел Индигнат.

Тишина вновь спустилась на кафедральный зал.

- Видения… - задумчиво проговорил Простерус, - имеют двойственный характер. Я вижу в тебе дар, без сомнения… Однако ты должна знать, что знания, почерпнутые из варпа, могут являться не истинной, но ложью. Быть может, губительные силы нашёптывают нам эти образы, дабы заманить в западню.

- Мои видения всегда сбываются, господин, - в сердцах заявила Кармента, - я мастер предсказаний в свите лорда инквизитора.

- Что ж… Мнения разделились, - заметил главный библиарий Форциус.

Из шеренги ковена псайкеров вышел один космодесантник:

- Готов смиренно понести наказание за неповиновение! Но я не могу молчать, магистр! – пылко обратился он к Простерусу и старшим Братьям. - Мы не можем бросить в беде нашу Сестру! Она, не жалея себя, совершила невозможное, дабы спасти Орден и его флагман!

- Вернись в строй, юный лексиканий Апекс, - приказал Форциус одному из своих учеников.

Воин подчинился.

После этого, главный библиарий, к удивлению многих, заявил:

- Я согласен с Гуссом. Очевидно, что та звёздная система по какой-то причине очень важна. Мы не успели помочь Кадии. Однако события, что фиксировали Братья бибилиарии, судя по всему еще не наступили. Если продолжим осторожничать, то можем однажды оказаться в окружении врагов.

- Возмутительно, - с открытым негодованием, огрызнулся Индигнат, - даже если Мизерикордия жива – её жизнь не стоит дома Ордена. Тысячелетиями Нарака являлась оплотом Неусыпных воинов. Ещё недавно наши братья отдавали жизни, дабы сберечь крепость-монастырь! Даже слуги поднялись на защиту! И теперь вы требуете втоптать их память в грязь?! А разрыв?! Что будет с разрывом, что мы стережём?!

Форциус парировал:

- Что толку латать пробоину в сантиметр, когда судно развалилось от носа до кормы?! Разлому нет конца! Мы отсечены им от половины галактики! И кто знает, что происходит по ту сторону Цикатрикс Маледиктум?

- Если вы покинете Нараку Каласутру, мы не удержим этот Мир в одиночку, - вставил свою реплику генерал-фабрикатор.

Когда противоречиям, казалось, не будет конца и прения потонут в водовороте мнений, недвижимый ранее гигант загудел приводами. В каждом шаге чувствовалась тяжесть тысячелетий. Первый магистр вышел вперёд. Капитаны и старшие офицеры приклонили головы, а знаменосцы едва опустили стяги. Медленно дредноут осмотрел присутствующих.

- Первый магистр, вы хотите принять окончательно решение? - спросил Простерус древнего воина.

- Нет. Я не принимаю решения. Те, кем я командовал, уже давно мертвы. У Ордена есть действующий лидер. Я хочу высказать своё мнение.

- Мы внимаем твоей мудрости, Первый магистр, - покорно и с уважением произнёс главный капеллан.

- Я помню дни, когда братские узы оказались втоптанными в грязь... Помню, как легионы распадались на части… Когда возник Орден, нас было меньше полуроты. Старые союзы отгремели своё и мы были одни… Вокруг пепла Великого Крестового похода… Сейчас же я вижу Капитул в своём величии. Закалённым, обновлённым… Братья не одни, за ними Империум, его мощь! – старейший воин указал на инквизитора, а затем на генерал-фабрикатора.

Повернув корпус к главному капеллану, он продолжил:

- Дом Ордена не точка в пространстве. Не место… Чем там не дом? – дредноут поднял механическую конечность к небу. - Орден там, где его Братья. И сейчас… Прямо сейчас Империуму нужна помощь «Неусыпных воинов» среди звёзд.

Индигнат встал на колено в знак покорности.

Дождавшись, пока Первый Магистр закончит речь, Простерус подошёл к нему и громогласно объявил всем присутствующим:

- Тогда решено! Орден «Неусыпные воины» ответит на этот вызов! Мы покинем крепость-монастырь и отправимся в Последний Крестовый Поход! На погибель или на великие свершения, но мы не останемся в стороне! И я предлагаю всем верным сыновьям и дочерям Империума отправиться вместе с нами! Ради Императора, ради будущего всего человечества!

По всему залу прогремел гул ударов латных перчаток по нагрудникам. Так все космодесатники ответили решительным одобрением.

- Силы Инквизиции окажут всю возможную помощь в походе, - заявил Гусс, согнув торс в своеобразном поклоне.

Парсе Партибус поднял свой жезл власти, взяв тем самым слово:

- Если такова ваша воля, силы Адептус Механникус последуют за вами в этой экспедиции. Много знаний может хранить пространство у Великого Разлома. Надеюсь, Омниссия будет благоволить нашим начинаниям.

- Рад это слышать, генерал-фабрикатор, - поблагодарил Простерус, - но прежде, чем мы покинем этот Мир раз и навсегда, нам предстоит последняя битва в стенах крепости-монастыря. Такова цена, которую придётся заплатить, дабы Орден обрёл новый флагман. Сейчас «Мститель Уралграда» покоится глубоко под землёй. Чтобы судно воспарило, потребуется отключить защитные поля в священном зале Инфинитум Окулус. Теперь это не тайна Ордена. Теперь всем нам предстоит оборонять разрыв между реальным пространством и имматериумом.Глубоко под нами эта червоточина. И нам придётся удерживать порождения варпа, пока новый дом Ордена обретёт силу.

Глава 9

Битва.

Битва никогда не идёт по плану.

Это ураган случайных событий, несмотря на совместное стремление сторон нанести максимальный урон друг другу. Даже величайшие полководцы с подавляющими силами не могут быть уверены в грядущей битве на сто процентов. Всегда есть место воле случая и неучтённому фактору.

Неусыпным воинам представилась уникальная возможность. Словно в регициде, игре-потомке древних шахмат, орден расставил свои силы как фигуры на игровом поле. На подготовку ушли недели. Снайперы-скауты держали индивидуальные сектора. Ближе к разлому ощетинившейся линией выстроились стражи Инфинитум Окулус. Подразделение восстало из пепла словно феникс.

Их поддерживали отделения «отверженных». Несмотря на тяжёлые потери во время битвы за крепость-монастырь, вторая рота не исчезла. После возникновения Цикатрикс Маледиктум что-то незримое изменилось во всех людях. Некоторые назвали это психическим пробуждением. Доля псайкеров сильно увеличилась в людской популяции и в рекрутах, набираемых Капитулом соответственно. Негативным последствием этого стали участившиеся случаи мутаций среди Ордена. Численность «отверженных» возросла до двух рот. Почти целиком чёрные доспехи мрачным бременем скрывали уродства. Лишь алые перчатки воинов напоминали о том, что они по-прежнему Неусыпные воины.

Другой же стороной «пробуждения» стало и увеличение психически одарённых братьев. Ковен тоже увеличился, став полноценной ротой. Никогда ранее такого не происходило.

Чтобы резко нарастить численность после тяжёлых потерь, пришлось использовать почти все запасы гено-семени.

Неусыпные воины вновь воспаряли. Но это оружие Императора стало другим. Обоюдоострым, рискованным. Одновременно возросли как лучшие качества, так и порочные недостатки. Словно меч, заточенный до мономолекулярной остроты, тонкая кромка которого грозилась обломиться. Подобно опасной бритве, инструмент тяготел стать пагубным для владельца. Такова оказалась цена «перековки» капитула в преступно сжатые сроки.

Священный зал претерпел не меньшие изменения. Уцелевшие стеллажи с подношениями неофитов ордена в виде глаз эвакуировали. Освободившееся пространство занимали роты космодесанта. Почти весь орден сконцентрировался в гроте. Закреплённые к сводам провода бесконечными линиями устремлялись прочь от циклопического механизма «Инфинитум Окулус». Вскоре вся его мощь будет направленна на питание «Мстителя Уралграда». В этой почти недвижимой обстановке лишь из контролируемого разлома реальности сверкал и переливался свет. Вспышки становились то ярче, то более приглушенными. Отблески отражались от доспехов космодесанта и от металлических тел техножрецов. Адепты Машинного Бога завершали обряды и технические приготовления для переключения потока энергии. Их в свою очередь охранял небольшой отряд скитариев. Не то чтобы они требовались с учётом присутствия почти полного ордена ангелов Императора, но таков был их долг, и они его с честью исполняли. Небольшой сектор занимали силы инквизиции. Как и скитарии, они имели скорее церемониальное значение, чем реально значимую военную силу.

Один из магосов отступил от пункта управления величественного устройства. Он обсудил что-то по переносной вокс-станции, закреплённой на спине безрукого сервитора. Положив трубку, техножрец направился к магистру Ордена.

Простерус находился в центре порядков Неусыпных воинов.

- Всё готово, почтенный магистр. Пост около спящего судна подтверждает готовность. Мы направили незначительный поток энергии. Цепь стабильна. Ждём только вашего приказа для отключения защитного поля.

- Мы готовы, - коротко подтвердил космодесантник.

- В целях выполнения поставленной задачи смиренно напоминаю, механизм не должен пострадать. Нарушение целостности священной конструкции повлечёт гнев Духов Машины и выход из строя систем функционирования. Это чревато в лучшем случае остановкой генерации энергии, а в худшем - термоядерным взрывом.

- Мы осознаём опасность, магос. Нами не будут использоваться паттерны оружия с поражением по площади и неточные экземпляры.

- Приступаем к техно-обряду.

Техножрец спешно удалился.

Невидимое поле пропало. Десятками столетий оно непрерывно ограждало планету от аномалии. Тлетворное влияние имматериума больше ничего не сдерживало. Псайкеры в зале ощутили незримое изменение. Остальным же людям и пост-людям стало не по себе. Словно гнетущее чувство чего-то неестественного опустилось на защитников.

Поначалу казалось, что угроза эфемерна, а для беспокойства нет причин. Свет по-прежнему мерцал и переливался. В своём безумном танце он манил и притягивал, словно запретное, порочное желание.

А затем появились они…

Существа из самых мрачных и безумных снов. Уникальные в своём безумном многообразии. С единственной на всех целью - убивать.

Сотканные из вещества, мимикрирующего под живую плоть, эти гротески выбегали, выползали и вылетали на ряды космодесанта.

Медленный поначалу ручеёк из тварей постепенно перерос в бурный поток.

Игольчатые слизни расползались в стороны. Многоногие химеры переваливались, размахивая щупальцами. Псевдо-насекомые вылетали на невообразимых крыльях. Одни, словно потёкшие свечи, не имели симметрии в своей форме, другие же походили на реальных живых существ. Но всё это многообразие устремлялось на астартес с целью вкусить плоть. Будь то фасеточные или похожие на глаза высших млекопитающих, они отражали животную ненависть ко всему из реального пространства. Эти отражения страхов, ненависти и отчаянья вторгались, чтобы воздать всему живому. Ирония заключалась в том, что живые существа их и породили в мире, сотканном из мыслей и переживаний. Не было им ни числа, ни конца. Каждый - уникальный в своём безобразном многообразии. Каждый - насмешка над материальной природой.

Точные выстрелы снайперов встретили низших демонов и порождений, неподдающихся классификации. Пронзая полуреальную плоть, выстрелы отправляли нарождённых обратно в Море Душ.

Силовые орудия и цепные-мечи рубили, кололи и расчленяли варп-тварей, добравшихся на расстояние вытянутой руки. Залпы точных болтерных выстрелов валили наиболее крупных и живучих.

Братья, вооруженные огнемётами, скашивали пикирующую псевдо-живность. Очистительный огонь устремлялся в небо, защищая ровные порядки космодесанта.

Чем больше появлялось нападавших, тем более развитыми и опасными становились некоторые индивиды демонической орды. Некоторые несли в руках оружия ближнего боя, другие же испускали из себя варп-пламя.

Поток нерождённых разбивался о порядки ангелов Императора как яростный прибой о скалы. Но как вода точит камень, так и непрекращающийся натиск стал прореживать построения космодесанта.

Первые ряды неутомимых воинов поражали множественные ранения. То тут, то там могучие сверхлюди получали критический урон и падали замертво. Но ни один воин не отступал даже на шаг.

Психически одарённые братья карали тварей их же оружием. Волны ответной сконцентрированной энергии сжигали и иссушали порождения имматериума.

Битва велась во всех возможных проявлениях. От простой грубой силы до тонких запретных материй. Казалось, сам воздух закипал и искажался в алом месиве. Ихор, гной и слизь лились вперемешку с кровью.

Если бы тела поверженных демонов не проваливались обратно в небытие царства чувств, то их горы постепенно бы возносили сражение к своду колоссальной пещеры.

Симметричные фаланги неусыпных воинов постепенно раздёргивались. Порядок боевых доктрин медленно подчинялся хаосу боя. И тем не менее, орден сдерживался. Техника не использовалась, как и наиболее разрушительный арсенал капитула. Словно скальпель апотекария, срезающий зараженную плоть, неусыпные воины раз за разом с хирургической точностью уничтожали проклятые порождения кошмаров.

Изменённое сознание космодесантников не позволяло им прочувствовать весь ужас происходящего. Особая биохимия сверхчеловеческих тел и психически закалённые сознания действовали в тандеме. Страх – это иллюзия разума, так же как боль. Братья Ордена отринули любые иллюзии в служении Императору. Словно живые механизмы, каждый из них наносил максимальный урон врагу, как бы тот ни выглядел. Но в отличие от машин, космодесантники были способны на чудеса доблести, самопожертвования и стойкости за пределами возможностей даже их полубожественных тел.

Кармента Сивир являлась всего лишь человеком. Хрупкой, по меркам ангелов Императора, юной девушкой. Более того, она была псайкером, существом, чья душа ярче остальных горит в царстве чувств и мыслей. Для неё грань реального и нереального представлялась куда тоньше. Это место… эта червоточина в пространстве напоминала ей аллегорию на весь презренный обычными людьми род психически одарённых индивидов. На ту касту неприкасаемых, к которым относилась она сама.

И сейчас она испытывала животный страх. Существа, о которых она знала куда больше обычных людей, явились во плоти. Погибший наставник обучал её строить психические барьеры. Ограждать свой разум и душу от сущностей, которыми полнился имматериум. Она знала об опасности, но то предостережение представлялось абстрактным. Словно инструкция к оружию. Ты понимаешь умом, что нарушение правил безопасности приведёт к последствиям. Однако, это лишь абстрактное предположение. Другое дело, когда ты видишь наяву, как неправильное применение убивает человека в ужасных муках. Так и сейчас, Кармента воочию могла созерцать опасность варпа и его обитателей. Всё то, что являлось контролируемой угрозой, чем-то вроде допустимого риска, теперь пришло пожрать их души. Особенно её яркую, сладкую душу. Особый деликатес для ценителей, испытывающих неутолимый вечный голод. Голод столь неописуемо сильный, что даже на расстоянии она чувствовала, как ненасытно желали твари растерзать всех и вся.

Однако Сивир сражалась. Раз за разом атаковала с исступлением обречённого. С чётким осознанием того, что либо она, либо порождения варпа. Либо человечество, либо хаос. Всеми своими физическими и психическими силами она поддерживала свой отряд оперативников. Когда врагов стало слишком много и сил обычных людей начало не хватать, отряд космодесантников усилил их сектор. Воины в силовой броне стали живым щитом между свитой инквизитора и отродьями. Этот заслон спас их от неминуемой гибели.

Кармента внутренне воспевала астартес. В бесконечных молитвах благодарила Императора за его Дар человечеству. За этих несгибаемых защитников людей. За Неусыпных воинов. Их могучие, закованные в броню спины заслоняли собой сколь ужасных, столь и смертоносных выродков.

По внутренней связи поступил приказ Януила фон Гусса отступать к выходу из зала. Для них эта битва постепенно заканчивалась. Даже лучшие из лучших оперативников инквизитора оставались всего лишь людьми. И их предел прочности подходил к концу, так же, как и боезапас. В рукопашной схватке их бы смели, даже не заметив. На фоне астартес эти ветераны являлись лишь «любителями» рядом с «богами войны». Сервитор-погрузчик получил команду прекратить подвоз снарядов, его помощь требовалась ордену, сражавшемуся на пределе.

Казалось, что битва длится вечность и конца ей не будет. Однако хронометр сообщал Карменте, что прошло лишь чуть больше двух часов.

«Впервые я вижу космодесантников в бою. Сколь ужасны порождения варпа, столь прекрасны в своей смертоносной грации Ангелы Императора… Их движения отточены, а координация между подразделениями идеальна. Орден подобен единому живому организму. Каждый Астартес сосредоточен на своей задаче, на своём враге, зная, что Братья его прикроют».

Осознание того, что на их стороне самые могущественные воины Империума, вернуло Карменте пошатнувшуюся было уверенность в исходе битвы.

«Они стоят на защите человечества с момента возникновения Империума. На их крови он построен и держится спустя тысячелетия. Нет. У Губительных Сил нет шансов. Император всё предусмотрел. Империум выстоит и на этот раз!»

Постепенно удаляясь от передовой, Сивир то и дело смотрела на главного капеллана Неусыпных воинов.

Индигнат отделился от строя. Его орудие не подходило для боя в плотном порядке. Огромная энергетическая булава по широкой дуге разила существ. Самых стойких, самых достойных называться противниками. С раскатами энергии грозное орудие вбивало порождений в пол зала или размашистым замахом «снизу» отправляла их в полёт. Череполикий шлем словно бы скалился в презрении к врагу, недостойному даже находиться в реальном пространстве. Сквозь шум битвы едва доносились усиленные эхом литании, зачитываемые главным капелланом. Эти мгновения навсегда окажутся вырезанными в памяти девушки. Редким смертным выпадало за свой век не только увидеть Астартес в бою, но и узреть целый Капитул сражающимся в одном месте. В едином порыве.

Постепенно бой удалялся от Карменты, отступающей вместе с инквизиторской свитой.

Когда казалось, что она уже видела всё, из рядов космодесанта взмыли ввысь отряды воинов. Реактивные ранцы с рёвом оставляли столпы отработанной горючей смеси. Несколько десятков воспаривших Ангелов вели огонь в полёте. А затем врубились в подлетавших огромных монстров из разлома. Неповоротливые конструкты из плоти, игнорируя законы физики и аэродинамики, собирались атаковать наземные порядки Ордена. Однако вовремя отреагировавшие братья вонзились подобно хищным птицам в покрытую хитином плоть. Им помогал наземный огонь, с филигранной точностью разивший левитирующих монстров. Ни один снаряд не угодил по «своему». Ещё один признак величайших навыков космодесанта, ставивший их выше обычных смертных.

И огромные тела повалились наземь. Предсмертный рёв сопровождал их падение. Самого большого поразил несколькими ударами всего один воин. Огненным шлейфом пламенел его путь. Вся кинетическая сила реактивного ранца была вложена в сокрушительный удар. Силовой бердыш, двуручное длиннодревковое оружие с широкой рубящей кромкой как у топора, разрубил голову парящего монстра. Мерцающее лезвие-полумесяц рассекло плоть и кости. Следующим движением воин крутанулся в воздухе и рубанул вновь. Кромки длиной почти в метр едва хватило, чтобы перерубить шею. Обе части клыкастой головы устремились вниз. Тело же, цепляясь за существование, ещё несколько мгновений пыталось удержаться на лету. Однако и ему пришлось принять условия существования в реальном пространстве. Туша поддалась гравитации, рухнув вслед за отсечёнными частями головы.

Когда отряд людей отступил на безопасное расстояние, прошло ещё не более получаса до поворотного момента. В вокс-передатчиках с общего канала, наконец, разнеслось долгожданное сообщение:

«Можете завершать операцию. Системы «Мстителя Уралграда» напитались энергией и функционируют вновь».

Дважды повторять не пришлось.

Техножрецы у пультов управления механизмом «Инфинитум Окулус» стали в спешке запускать защитный барьер. Каждая лишняя секунда могла стоить жизни одному из космодесантников.

И словно по невидимой могущественной воле поток нечисти прекратился. Те же, что успели ворваться в зал подземной крепости, словно потеряли былую волю к сражению. Отсечённые от измерения, питающего их, нерождённые стали слабеть. Раны не затягивались, а силы угасали на глазах.

Оставшихся неусыпные воины перебили без особых усилий. Имперская воля вновь восторжествовала в древних чертогах. Поле боя не оставило и следа от присутствия порождений варпа. Лишь тела павших защитников свидетельствовали о кровопролитном противостоянии.

А в это время в нескольких километрах от этого места из-под земли вырывался исполинский корабль. Тень от него оказалась столь огромной, что некоторые обитатели поверхности Нараки Каласутры подумали, что наступила ночь. Целые эпохи прошли с тех пор, как последние лучи солнца касались обшивки механического чуда. Когда-то этот корабль доставил людей на этот Мир, выполнив свою миссию. Теперь же ему предстояло забрать людей отсюда навсегда. «Мститель Уралграда» набирал высоту, покидая почти мёртвую планету. Вскоре ему предстояло вступить в сражения, дабы другие Миры не стали покинутыми.

***

Последние челноки сиротливо стояли в пустом ангаре крепости-монастыря. Всё, что можно было забрать с собой, уже находилось на орбите. Коридоры, более неосвещаемые, чернели безмолвной пустотой. Покинутая крепость молчала, словно ожидая последнего приговора. Подобно последнему импульсу умирающего сердца, в освещаемом ангаре ещё кипела деятельность.

Юрий давал заключительные распоряжения о размещении зарядов сервиторам и техножрецам. Будучи виртуозом подрывного дела, он смог сэкономить чуть ли не тонну взрывного вещества для предстоящего дела.

Орден не мог просто так оставить некогда священные залы, к тому же без обслуживания защитный механизм Инфинитум Окулус спустя время перестал бы работать. Выход оставался один – уничтожить крепость-монастырь, захоронить разлом под тоннами и тоннами земли. Конечно, термоядерный взрыв сам по себе нанесёт огромный урон. Многие галереи будут погребены. Но Неусыпные воины должны были быть уверены в том, что вся их база перестанет существовать. Потому и минировались все многочисленные коридоры.

В одно мгновение все коридоры и помещения будут объяты взрывами.

Востроянец предвкушал грандиозный подрыв. В его глазах словно плясал нездоровый огонёк будущего пламени.

Простерус в сопровождении высших офицеров Ордена молча смотрел за окончанием мрачных приготовлений.

Время неумолимо приближалось к финальной точке. Магистр встал на колено. Сняв латную перчатку с «живой» руки, он опустил ладонь наземь. В последний раз он касался этого Мира. В последний раз он чувствовал твердь крепости-монастыря, места, служившего домом Ордену почти сто веков.

Остальные космодесантники последовали его примеру. Знамёна в знак траура тоже коснулись поверхности своими полотнами.

Когда Простерус встал, у него более не существовало дома, который можно было бы указать на карте Империума. Отныне ему самому и Капитулу предстояло стать вечными странниками. Теперь он вечный крестоносец, гонимый самим собой и Долгом перед Императором.

Мастер-подрывник, удостоверившись в последних «штрихах», подошёл к Лорду инквизитору Гуссу.

- Всё готово, - не скрывая удовольствия, заявил Юрий.

- Отлично, - прочеканил инквизитор, - время сообщить об этом Магистру «Неусыпных воинов». Но сделаю это я сам. Ты слишком радостный, а весть эта скорбная для них.

Довольный собой и проделанной работой востроянец поглаживал ус:

- Отчего же не быть довольным, милостивый инквизитор?! – искренне удивился оперативник, - Хорошо спланированный взрыв – это искусство, это наука! Крепость-монастырь сложится как карточный домик. Клянусь! Или я не с Востройи! Эх… Лорд инквизитор, как жаль, что вы не цените этого момента так, как я… Грамотный, правильно спланированный подрыв лучше ночи с женщиной в отсеке с нулевой гравитацией.

Немного задумавшись, подрывник добавил:

- Даже лучше, чем с двумя!

И расхохотался, считая, что удачно пошутил.

Януил фон Гусс проигнорировал эту браваду. Молча он направился к отряду космодесантников сообщить об окончании подготовки.

Эхом удары его металлических ног разносились по пространству, которое не более чем через час навсегда прекратит своё существование.

Глава 10

Защитное поле Геллера запустилось штатно.

«Неусыпный мститель», а точнее то, что от него осталось, смог сохранить целостность в имматериуме. Враждебные ветра, волны и эманации безуспешно пытались исказить покалеченное судно. Пузырь реальности сохранял затерянный в царстве хаоса флагман неусыпных воинов.

Но сражение… сражение не закончилось отступлением с поля боя. Наивно было думать, что предатели к этому моменту оказались перебитыми. Оставшиеся защитники и немногие ренегаты из абордажных команд продолжили противостояние на остатках некогда величественного боевого судна. Узкие коридоры, словно арены гладиаторских боев, служили местом схваток отрядов не больше взвода. Со временем взаимное уничтожение привело к сокращению масштаба сражений до отдельных дуэлей. Ни одна сторона не обладала решающим перевесом. Неусыпные воины сражались с равными противниками – падшими братьями. И всё же чаша весов склонилась в пользу верных сынов Империума.

Победа оказалось горькой, словно слёзы мучеников. Из сил второй роты, защищавших флагман, осталось лишь пять «отверженных». Четыре линейных боевых брата и один сержант. Помимо них выжил всего один технопровидец с Силициума 426. Мизерикордия практически не участвовала в очистительных стычках. Сломанная рука практически перечёркивала её боевой потенциал, да и куда важнее было вести дежурство на командирском мостике. Управляемость «Неусыпному мстителю» она не могла придать, даже со всеми знаниями, что передал ей Профундус. Однако она могла заняться диагностикой повреждений корабля.

Профундус… Мрачные немые братья по началу с опаской относились к возвращению Древнего. Большинство из них посчитало, что варп-сущность захватила священный доспех павшего брата. Но когда дредноут назвал каждого из пятёрки по именам, от которых они отреклись, вступив в роту «отверженных», всё изменилось. Они склонились перед величественной фигурой Хранителя тайн, признавая в нём почтенного лидера.

В обстановке безысходности и скорби это Чудо оказалось единственным лучиком света во мраке трагических событий.

Признавая неразрывную связь с Профундусом Мизерикордии, отверженные позволили поверхностно прикасаться ей к их разумам. Таким образом, построилась коммуникация космодесантников с почётным скаутом. Статус боевой Сестры десятой роты не позволял им нарушать обет молчания при ней. Однако этот запрет не касался мыслей. Она вслух обращалась к астартес, а ответ получала, считывая их мысли. С отсутствием имён тоже оказалось непросто. К старшему она обращалась просто «Брат-сержант» или «Первый». А остальные образовали взвод и призвали именовать их по присвоенным порядковым числам от двойки до пяти. Профундус же редко что-то говорил вслух, обычно мысленно передавая информацию Мизерикордии. Девушка невольно стала связистом в этом небольшом коллективе выживших. Мало было этих трудностей, к языковой проблеме присоединился техно-мистик. Будучи техножрецом, а не членом Капитула, он не имел права напрямую обращаться к «отверженным». И вновь Сестре пришлось стать коммутатором для общения.

Мизерикордия отстегнула ремень на койке после непродолжительного и тревожного сна. Для неё уже вошло в привычку пристёгивать себя во время отдыха. Временами искусственная гравитация судна отключалась. А потому перспектива оказаться под потолком в момент, когда притяжение снова возникнет, ей не улыбалась. Сколько прошло времени с момента выхода в варп, не знал никто из немногих выживших. Большинство корабельных хронометров вышло из строя, а те, что остались целы – показывали разные показатели. Впрочем, это не имело никого значения, так как время в реальном времени не могло совпадать с тем, что чувствовала команда Неусыпного мстителя. По ощущениям девушки они дрейфовали в имматериуме несколько месяцев. Но то были всего лишь ощущения. Искусственное освещение и неизменность обстановки сливали время в бесконечный однообразный поток. Понятия «дня», «ночи», «суток» стало не более чем условностью. Эта грань всегда становилась очень тонкой при нахождении на пустотном корабле. Однако сейчас они не имели конечной цели путешествия, направления и возможности его прекратить. Этот аспект окончательно уничтожал потребность в счёте времени, так как ни в коей мере не мог бы помочь. Проведут ли они ещё один час или десять лет в океане душ – это не имело ровном счётом никакого значения. Причина была до ужаса проста. Даже если «Неусыпный мститель» сможет вернуться в реальный мир – он может оказаться не только в любой точке пространства, но и времени.

В чём Мизерикордия казалась уверенной, так это в том, что они борются за живучесть флагмана Ордена так долго, что сломанная рука, судя по всему, срослась. Она пока не решалась снять поддерживающую шину. Один из братьев оказал ей помощь. Никто из выживших не являлся апотекарием, но даже это помогло. Рука не особо беспокоила, будучи постоянно на перевязи. Оставалось лишь надеяться на то, что кости срастутся правильно.

Адепт Бога-Машины предлагал не мучиться с переломами, а просто ампутировать руку. Данное «щедрое и заманчивое» предложение скаут отвергла, сославшись на то, что подходящей аугментики на корабле нет (как и специалистов для замены конечности). Настойчивость Эйлера Нарда вынудила отчасти преувеличить значимость «живой» руки для использования псайкерских способностей. Безусловно, плоть являлась лучшим проводником психической энергии, но источником всё же являлся разум и мозг психически одарённого индивида.

Глубоко вздохнув, девушка через силу поднялась. Проведя металлической рукой по безволосой голове, она окончательно отбросила сонливость. Проверив кобуру с лаз-пистолетом, она направилась в машинное отделение.

Немой диалог с Профундусом дал понять, что на командирском мостике всё без изменений. Незримое присутствие Древнего придавало уверенности, несмотря на мрачную обстановку. Полутёмные коридоры то и дело моргали лампами от перепада энергии и неисправности систем. Разобранные завалы оголили следы боёв и абордажа. Некоторые опечатанные изолированные коридоры и отсеки создавали лабиринт на пути следования.

Живые враги хоть и были повержены, но опасность сохранялась. Защитное поле оберегало судно от тварей варпа, но никто не мог гарантировать, что так будет всегда. В любой момент даже секундный сбой мог спровоцировать заражение варпом и начало вторжения на корабль демонов. От того скаут не расставалась с найденным стандартным лаз-пистолетом. Снайперская винтовка пока хранилась до лучших времён. «Малышка» не подходила ни по габаритам, ни по весу для коридорных перестрелок. А не оправившаяся левая рука ставила окончательный крест на использование тяжёлого бронебойного оружия.

Вспоминая прошлые варп-перелёты, она обратила внимание на то, что более не слышит потустороннего шёпота или постоянной тревоги. Ощущение перманентной опасности заместилось покоем и некоторой уверенностью. Мизерикордия считала, что это связанно с тем, что она связала свою душу с Профундусом, а вернее с тем, что от него осталось.

Профундус… Мне до сих пор не понятно, кем теперь ты являешься…. Вроде бы тем, кем был… А с другой стороны уже чем-то большим… Или меньшим… Ты знаешь многое из того, чего не знал ранее при жизни. А вместе с тем утратил немало из того, что всегда являлась частью тебя… Возможно, мне и не стоит задаваться этим вопросом. Важно лишь то, что в этом Божественная Воля Императора. Он обязательно укажет нам путь. И надеюсь, нам хватит сил пройти по нему.

Вера – все, что у нас сейчас осталось.

Почти две трети корабля оказались разгерметизированными. Варп-двигатель в критическом состоянии, а большинство реактивных двигателей неисправны. Чуда не случилось, и найти навигатора в живых не удалось.

Словно древний галеон со сломанными мачтами, их постоянно болтало по штормовым волнам. Неуправляемое судно как скорлупка металось в центре бушующей стихии. В любой момент природа готова была утянуть самонадеянных мореплавателей в пучину. Отличие от океанов Древней Терры и первых путешественников заключалось лишь в двух особенностях. Первая – бушующий шторм старался утянуть и уничтожить судно в измерениях, даже не поддающихся воображению и осознанию. А вторая – если это произойдёт, то команду ждёт участь куда хуже смерти.

Мизерикордия застала Эйлера Нарда отключившимся. Техножрец без устали чинил те или иные системы «Неусыпного мстителя». Всё его время проходило в бесконечном ремонте и молитвенных таинствах над механизмами. На единственного техно-мистика легло непосильное бремя – в одиночку бороться за целостность полуразрушенного корабля. И его пусть и сильно изменённое, но по-прежнему человеческое тело не выдерживало. Трудясь до изнеможения бесконечными сменами, он в бессилии отключался.

Один из его механодендритов уже инстинктивно обвился вокруг трубы. Как и девушка, адепт не хотел быть застигнутым врасплох нулевой гравитацией. Некоторые из других дополнительных конечностей подёргивались в беспокойном сне. Эйлер распростёрся прямо на полу. Когда-то образцовая красно-синяя, монашеская ряса стала грязной и дурно пахнущей. Пятна машинного масла, смазки и других технических жидкостей сделали её полностью пятнистой. Пропитанная ткань местами стала задубевшей.

Во сне его речевой аппарат продолжал что-то бессвязно бормотать.

Мизерикордия тихо приблизилась. Ей не хотелось разбудить спящего. Она испытывала жалость к этому технопровидцу, хотя ранее настороженно смотрела на техножречество.

Эйлер Нард делает всё возможное и невозможное, дабы мы не погибли. Он единственный, кто знает, как обращаться и общаться с механизмами боевой баржи. Братья и я по мере возможностей помогли ему, но этого очевидно мало. Всего один человек на многокилометровый корабль… Это преступно мало. И тем не менее, Нард самоотверженно выполняет свой долг.

Она вспомнила о тех немногих знаниях, которыми пришлось поделиться техножрецу, дабы девушка смогла стать хоть чем-то полезной в этом непростом деле. Несложные молитвы машинным Духам, основы конструкций систем судна и принципы их функционирования. Мизерикордии едва приоткрылись таинства религии Марса.

Адепт встрепенулся, словно почувствовав гостя. Опираясь на дополнительные конечности, техножрец поспешно встал.

- А, это ты…

- Не хотела вас будить, - с некоторым сожалением произнесла Мизерикордия.

- Моё функционирование несущественно, важна лишь работа священных механизмов и спокойствие их Духов, - стоически отчеканил выходец с Силициума.

- Без вас некому будет заботиться о корабле.

- Допустимый аргумент. Однако мой функционал ограничен, а знания не полны. Я вновь пробовал стабилизировать варп-двигатель. Результат отрицательный. Я не посвящён в священную конструкцию почтенного Механизма. Дух не откликнулся на мои молитвы.

- Значит, нам не вернуться из имматериума в реальный мир…? – девушка слабо надеялась на обратное. Тем не менее, услышать окончательный вердикт оказалось тяжело. Словно последняя ниточка веры в лучшее внутри оборвалась, и многотонный груз упал.

- Вынужден признать данный факт. В моих силах поддерживать функционирование рабочих систем. Но моих познаний недостаточно, чтобы вдохнуть новые силы в то, что оказалось сильно повреждённым. Эти ритуалы мне неведомы. Я не могу нарушить шестнадцатый универсальный закон. Ибо он гласит: «нарушить ритуал, значит предать Веру».

- Что будет, если мы запустим варп-двигатель? – обречённо спросила скаут.

- С вероятностью в 99 целых и 9 в периоде процентов корабль разорвёт на части.

- Нам придётся дрейфовать вечность в измерении ужаса…

- Я подсчитаю оставшиеся ресурсы и дам точную оценку представителям Ордена, как только закончу работы с жизненно необходимыми системами. Могу лишь сказать, что рециркуляторы кислорода активны, а поле Геллера стабильно. Это даст нам время на физическое функционирование плоти.

- Если моя помощь не нужна, я сообщу об этом брату-сержанту.

- В данный момент потребности в помощи нет. Я займусь таинствами, дабы успокоить Машинных Духов. Они в смятении.

Слова казались излишними, а потому девушка молча покинула техно-мистика. Одинокая фигура осталась повторять раз за разом одни и те же действия. Словно механизм.

Если бы не капель конденсата, лишь эхо сапогов оставалось бы единственным её спутником. Временами ещё слышался скрежет металла. Казалось, корабль дышит. Лёгкие стального гиганта сокращаются, а вместе с ними рёбра жёсткости. Иррациональные мысли разъедали уверенность в том, что реально, а что нет. Она сама отлично знала, что чем дольше люди вынуждены были находиться в имматериуме, тем слабее становилась эта грань.

Скаут много летала. Летала в бытность корабельным псайкером и будучи частью Ордена. Она знала, что корабли живые в определённой степени. У них имелись имена, Машинные Духи общались с техножрецами. Припоминала странную особенность из старой жизни. Чем ниже статус корабельного служащего, тем больше он верил в приметы и предрассудки. Простые матросы разговаривали с суднами, доверяли сокровенные мысли, молились им и ожидали благосклонности. Безусловно, всё это было чистой ересью. Однако судовые священники (если таковые имелись) даже не пытались с этим бороться. Видимо, понимали тщетность данных попыток.

Неужели и я теперь скатываюсь во всё это…? Верю, что «Неусыпный мститель» дышит…?! Нет… Это лишь глупое сравнение… Однако… теперь надежда на спасение окончательно утрачена… Сколько потребуется времени, чтобы я начала цепляться за «соломинки»? Никчёмные и обманчивые. Стоит попросить корабль помочь нам? Это же так просто. Если ничего не произойдёт – ты ничего не потеряешь. Но при этом есть призрачная, ни на чём не основанная, надежда. А вдруг это сработает?

От потока мыслей отвлекла пробежавшая крыса. Скаут надеялась, что это крыса…

Подождав и убедившись, что опасности нет, она убрала руку с кобуры.

Нет. Это всё ересь. Я должна быть стойкой в своей Вере. На всё воля лишь одного Императора! Лишь Ему ведома судьба человека. Лишь Он решает, жить нам или умереть. И если наша участь сгинуть здесь навеки, значит такова Его воля. Я не вправе просить Его. Император и так исполнил мою просьбу, вернув Профундуса. Если пришло время заплатить цену за это, что ж… Я смиренно приму как Его испытания, так и приговор.

Покои, отведённые «Отверженным», становились всё ближе. Несмотря на то, что кроме этих братьев на флагмане отсутствовали представители иных рот, отверженные предпочитали оставаться в «своих» помещениях.

Жар чувствовался за несколько метров от гермодвери. Она перестала функционировать и дым беспрепятственно наполнял коридор.

В воздухе улавливался запах жареного мяса и копоти.

Мизерикордия зашла в помещение.

Искусственный свет отсутствовал. Просторное помещение освещал свет тлеющих углей. Полукруглая жаровня диаметром в полтора метра испускала свет. Затушенное пламя испускало густой дым. По другую сторону очага, за дымными столбами узнавалась могучая фигура астартес.

Скаут застыла в долгом поклоне.

Беглого взгляда аугментического глаза оказалось достаточно, чтобы составить полноценную картину.

Космодесантник стоял практически голым. Его прикрывала лишь набедренная повязка и маска, скрывающая лицо. Кожа тела представляла собой смесь старых зарубцевавшихся и новых пульсирующих ожогов.

Брат-сержант мысленно произнёс «Поднимись», и девушка-псайкер считала приказ.

Астартес запустил руки в тлеющие угли прометия и зачерпнул полные ладони. А затем стал растирать их о своё тело.

Мизерикордия вновь стала невольной свидетельницей процесса самоистязания.

Обжигаемая и закипаемая плоть слезала. Воин, не щадя себя, сдирал кожный покров, а вместе с ней новообразования в виде чешуек и нечто, походившее на перья. О том, что он астартес, напоминали лишь круги металлических портов, соединяемые с доспехом. Экзекуцию сопровождало лишь шипение углей. Даже в этот момент бескрайней боли «отверженный» сохранял обет молчания.

До девушки-псайкера доносились обрывки мыслей великана. Он раз за разом повторял литании «смирения».

Время от времени астартес прибегал к ножу, срезая «лишнее». Так брат-сержант боролся с изменениями плоти.

Когда мрачный процесс закончился, рукой, оставшейся практически без кожи, он дал сигнал скауту говорить.

- Общалась с техножрецом. Ему не под силу запустить варп-двигатель, - с усталостью и обречённостью произнесла Сестра.

«Это ничего не меняет. Пока есть ресурсы, мы продолжим поддерживать боеспособность корабля» - ответом стали мысли.

- Когда Эйлер Нард освободится, мы приступим к оценке ресурсов, - несколько помедлив, Мизерикордия всё же решилась спросить. - Как себя чувствует Четвёртый Брат?

К этому моменту опалённый ангел стать обматывать бинтами «очищенную от скверны» плоть.

«Ему хуже. Четвёртый сейчас на мостике» - ментально отрезал Сержант.

Она с горечью вздохнула.

Все отверженные страдают от изменения плоти. Для этого и была создана их рота. Собрать всех обречённых воинов и позволить им отдать свой долг в бою. На острие самых самоубийственных атаках пожертвовать собой ради жизни «здоровых» Братьев. Долгое нахождение в варпе, очевидно, усиливает мутации и изменения их тел… Они борются с «симптомами» самыми суровыми методами, но этого недостаточно… Хуже всего Четвёртому… Я боюсь представить, что он испытывает… И сколько ему ещё осталось…

Ей хотелось что-то сказать. Нечто ободряющее, дарующее надежду… Но Мизерикордия не смогла. Едва приоткрытые губы снова сомкнулись, не дав волю чувствам.

Чувства… То, от чего ангелы отказываются, дабы вознестись. Став большим, чем человек, они теряют часть былой сути. А обречённые Братья второй роты в большей степени огрубели, стали более чуждыми людскому. Словно вместе с удалённой плотью, поддавшейся мутации, они теряют часть души. И всё же они мой Орден, моя семья.

Скаут развернулась, собираясь покинуть каюту «очищения».

В этот самый миг что-то неуловимо важное изменилось. Странное чувство, ставшее естественным, исчезло. Словно давление толщи воды исчезло, стоило только подняться на поверхность. Дышать стало легче и непринуждённее.

Чувство рассеивалось по коже. Нет – это вызвал не сам неожиданный эффект, а осознание самого события. Волоски по всему телу словно встрепенулись, а с разума спала пелена.

Не веря произошедшему, скаут пошатнулась. Оперившись о стену каюты, Мизерикордия смотрела на брата-сержанта не в силах вымолвить ни слова.

Космодесантник заметил странное поведение смертной.

«В чём дело, скаут?»

Ответить сразу не удавалось. В голове крутился один и тот же вопрос: «Неужели это действительно случилось?!». Она боялась произнести вслух очевидную, но невозможную истину. Словно та рассыплется, стоит только её облечь в слова. Внезапно окажется наваждением, несбыточным миражом.

- Брат-сержант, - дрожащим голосом произнесла девушка-псайкер, - мы вышли из Варпа.

Глава 11

К тому моменту, как Мизерикордия и Брат-сержант добрались до командирской рубки, техножрец уже оказался на месте. Эйлер Нард с несвойственной ему эмоциональностью метался от одного аппарата с данными к другому.

Помимо него в просторном помещении возвышалась угловатая фигура Профундуса. Дредноут бездействовал, стоя словно изваяние. В стороне находились трое отверженных в боевом облачении. Они не выражали интереса к метаниям служителя религии Марса. Их внимание было сосредоточено на «Четвёртом». Воин в состоянии полулежа находился на перенесённой из судового апотекариона кушетке. Большая часть тела скрывалась под доспехом, но левая сторона была оголена.

Мизерикордия, войдя в пункт управления, не могла не обратить внимания на состояние Четвёртого. И хотя появилась куча вопросов, требующих срочных ответов, одного беглого взгляда оказалось достаточно, чтобы отложить их.

Левая рука и левая нога Неусыпного воина, сильно исказившись, распухли и потеряли человеческий вид. Нездоровый цвет конечностей отдавал мертвенной синевой, бугрящиеся жилы отливали кричаще фиолетовым. Размер искажённой плоти столь возрос, что даже при всём желании на неё невозможно было бы натянуть элементы доспеха. Пальцы на ноге и руке скрючились. Подобно плавленому воску свечи, они съехали из суставов. Но словно этого мало, вокруг них, как в насмешку, появились недоразвитые аналоги. Пародирующие пальцы отростки походили более на колонию грибов, пучком возвышаясь из плоти то тут, то там. Правая ладонь, сжатая в латный кулак, свидетельствовала о страдании воина.

Все присутствующие понимали, что ужасные изменения плоти не ограничились лишь левой стороной тела. Доспех, скрывающий мутации, скорее всего, удерживал контуры тела, не давая Четвёртому потерять окончательно антропоморфный вид.

На его месте мог оказаться любой другой воин из роты «отверженных», но оказался именно он. Таковым являлось генетическое бремя всех Неусыпных воинов. Их проклятие, их великая тайна.

- Технопровидец, у вас получилось! Вы вывели «Неусыпный мститель» из имматериума! – переключив внимание, обратилась скаут к Эйлеру Нарду.

Адепт Бога-Машины отвлёкся от суеты и начал тараторить голосом, пропускавшим несвойственный эмоциональный оттенок:

- Нет, я этого не делал. Как я говорил, варп-двигатель нестабилен. Он оказался повреждён после перехода флагмана в имматериум. Часть боевых действий проходили в Священном машинном отделении. Я фиксирую автоматическое отключение защитного поля Геллера. С учётом того, что нас после этого не уничтожило… Ваша теория о том, что мы оказались в реальном пространстве, кажется логичной.

В разговор вступил Брат-Сержант:

- Это возможно лишь при одном условии. Корабль прошёл сквозь разрыв между измерениями. И я знаю лишь об одном месте во всей галактике столь большого размера, дабы через него могло пройти судно размером с боевую баржу. Око Ужаса.

«Второй» откликнулся:

- Если это так, то мы рядом с Кадианскими вратами. Флот, что охраняет Око Ужаса, должен выйти с нами на связь.

- Я тоже об этом подумал, - подтвердил уроженец Силициума 426, - но на всех вокс-частотах радиомолчание.

В разговор вмешался ранее безмолвствующий Профундус:

- Нам не ведомо, сколько времени утекло. Стало быть, могли появиться новые разрывы между измерениями. Не стоит ожидать, что рядом Кадия.

Поспорить со славами Древнего никто не смог.

С капитанского мостика увидеть пространство за бортом не представлялось возможным. Вместо взорванного обзорного иллюминатора сейчас находилась сплошная бронеплита. После небольшого обсуждения решено было рассредоточиться по разным направлениям судна и визуально осмотреть обстановку через малые боковые иллюминаторы.

Это заняло приличное время. Масштабный корабль оказалось не так легко пересечь с учётом извилистых коридоров.

Когда же выжившие вновь собрались в единственном уцелевшем шпиле, ситуация отчасти прояснилась, а в остальном стала только запутаннее.

За «Неусыпным мстителем» расположилась бескрайняя по масштабам стена завихрений и искажений. Она переливалась самыми причудливыми оттенками, постоянно изменяясь. Ни секунды это циклопическое полотно не оставалось в покое. Сколько хватало глазу, оно расходилась во все стороны, затмевая мрак вечной тьмы космоса.

Именно оттуда они прорвались в реальность. Из неподдающегося осознанию варп-разлома. На сколько световых лет он раскинул своё тлетворное влияние? Этого ответа никто дать им не мог.

Обзор с других частей боевой баржи дал не менее интересные результаты.

Относительно недалеко от них оказалась планета с двумя естественными спутниками. По большей части Мир представлялся тёмно-лазурной сферой, однако среди этой однотонности находилась одна извилистая клякса. Внутри зелёная, ближе к краям становясь чёрной.

Однако и это оказалось не всем, что стало доступно наблюдателям.

Жёлтая звезда, освещавшая ближайшее пространство, не в силах была пробиться своими лучами сквозь огромную чёрную пустоту. Свет окаймлял тьму, давая ей очертания. Огромная ониксовая сфера, превосходящая по масштабу местное светило в сотни раз. Некий оптический феномен преломлял лучи света в районе экватора гигантского чёрного шара. Этот эффект окончательно придавал чёрной дыре форму сферы.

Звезда этой системы находилась ближе всего к поглощающему всю материю и свет объекту. Планета же казалась достаточно удалённой.

Широкой дугой виднелось еле заметное кольцо астероидов. Иных значимых объектов с корабля заметить не удалось.

После оценки показаний с уцелевших приборов техножрец заключил:

- Наши основные двигатели безвозвратно утратили работоспособность. Однако используя гравитационное поле ближайшего спутника неизвестного Мира, есть вероятность провести «Неусыпный мститель» в достаточной близости от планеты. Мощности маневровых двигателей должно хватить на данный манёвр.

Мизерикордия озвучила вслух мысли брата-сержанта:

- Расстояние от планеты будет достаточным, чтобы произвести десантирование?

- Из тех немногих показателей следует, что Мир обладает устойчивым гравитационным полем. У него имеется атмосфера. И возможно даже пригодная для жизни среда. В любом случае, запасы топлива невелики. Если манёвр получится, то я смогу провести корабль в точке гравитационного равновесия между планетой и спутником. Затем уведу судно на более слабую гравитационную орбиту спутника. Так с меньшими усилиями получится держать боевую баржу на орбите. Хочу заметить, что в центре местной системы чёрная дыра. Если не установить стабильную траекторию, нас рано или поздно притянет к ней.

Вновь девушка озвучила не свои мысли:

- Назад пути нет. Нам не выбраться из этой системы. Остаётся один путь – десантироваться. Надеюсь, что на планете имеются имперские силы, которые смогут помочь в ремонте «Неусыпного мстителя» или иным другим способом. На судне ждать бесполезно. Так будет больше шансов.

- Согласен с мнением… - техножрец сделал паузу, пока девушка-псайкер не указала на одного из астартес, - с мнением, сержанта второй роты. Не знаю, как долго получится удерживать судно управляемым… Слишком много неисправных систем. Лучше будет, если вы покинете боевую баржу. Я же… останусь со священным проявлением Омниссии до конца.

- Тогда решено, по готовности будем начинать десантирование.

- Оно отправится с вами, - проскрежетал дредноут.

- А значит и я, - добавила скаут, - без меня Профундус слеп.

Трое отверженных, стоявших поодаль, знаками рук подтвердили своё согласие. У роты отверженных имелся особый язык жестов, который Мизерикордия успела изучить за период их блужданий по имматериуму.

Брат-сержант нехотя повторил знак «подтверждения».

Голос издал лежащий воин. Впервые с тех пор, как дал обет молчания:

- Ку де грас… - каждое слово прозвучало натужно, словно связки уже не принадлежали человеку.

Скаут припомнила, что уже слышала эту просьбу однажды. Воспоминания вернули на Донецию. В тот самый момент, когда она подарила покой смертельно раненому Брату роты «отверженных». Позже она узнала, что эта последняя просьба о милосердной смерти.

Один из воинов стоящий рядом с ним обнажил клинок. Его шлем отличался. Лицевая часть выступала конусом, делая похожим её на клюв птицы. К сожалению, девушка знала, что это неспроста. Лишь шлем такой формы мог вместить мутировавшее лицо космодесантника. «Второй» готовился подарить «Четвёртому» освобождение от страданий.

- Нет, - прогремел Профундус, - ты должен продолжить борьбу.

Губы девушки безмолвно открывались, она, не произнося вслух, повторяла слова дважды павшего воина-духа.

- На «Неусыпном мстителе» всегда должен быть «Неусыпный воин». Обычай нерушим. Останься таковым, дабы остальные смогли уйти за подмогой. Твоя служба ещё не окончена.

Четвёртый с усилием повернул визоры шлема на Профундуса.

Спустя мгновение изуродованный мутациями воин поднял здоровую руку и ударил с силой по нагруднику. Этим он принял вызов. Принял приказ. Принял обет бороться дальше.

Другие астартес и Мизерикордия повторили жест в знак признания и уважения.

***

Теперь время стало иметь хоть какой-то смысл.

Почти три недели потребовалось полуразрушенному кораблю, дабы достичь точки, оптимальной для десантирования. Будь «Неусыпный мститель» исправен, данный маршрут он преодолел бы не более чем за двое суток. Но его путь сейчас более походил на едва управляемый дрейф, нежели на уверенное пилотирование.

Время не прошло даром. Подготовка кипела всё это время.

Поскольку все челноки покинули боевую баржу Ордена при битве за крепость-монастырь, путь на поверхность оставался один. Только десантные капсулы. Мало того, что такой спуск являлся рисковым и практически неуправляемым процессом, так ещё подразумевал путь в один конец. Будь у них «громовые ястребы», отряд мог бы вернуться на судно, но десантные капсулы использовались лишь для спуска на поверхность Мира.

Холодная вода смыла вновь свободную от шевелюры голову. Короткие прозрачные локоны уплывали в умывальник. Словно миниатюрные лодочки они уносились в водоворот, теряясь в глубине трубы.

Мизерикордия закончила сбривать волосы. То, что они потеряли цвет, не беспокоило. Скорее, навевало некую меланхолию.

Интересно, это последствие участия в обряде на Констамбуле? Или быть может, из-за соприкосновения с Даолотом… А может, виной всему свидетельство Чуда…

Как бы там ни было, после омовений она стала заниматься амуницией.

Кто знает, когда ещё удастся уделить время гигиене… Хотя всё это пустое… Вернее, нам неизвестно, выживем ли мы на поверхности? Мы направимся в пустоту, не ведая, что нас там ждёт.

Рука, казалось, окончательно зажила. По крайней мере, скаут так для себя решила. Однако это касалось лишь сросшихся костей. Дрожь время от времени возвращалась. Предательский тремор не поддавался воле и оставалось лишь убирать ладонь в карман. Мизерикордия прятала руку в надежде, что Братья не заметят.

Её «Малышка» покоилась в специальном кейсе внутри одной из капсул. Снайперская винтовка могла понадобиться в случае столкновения с противниками. С таким дальнобойным и мощным оружием скаут могла оказать хоть сколько-то существенную поддержку космодесантникам. Лаз-пистолет, с которым она не расставалась на судне, представлял собой оружие последнего шанса. Мизерикордия вспомнила о лаз-мушкетоне.

Интересно, что с Апексом… Что с Магистром, что с другими Братьями… С крепостью-монастырём…

Раз за разом навязчивые мысли возвращались к ней. И чем дольше она позволяла им роиться в своей голове, тем более мрачными они становились.

Возможно, мы последние «Неусыпные воины»… Если Орден потерпел поражение у Констамбула и в битве за крепость-монастырь… Разве что отделение братьев осталось на Донеции в часовне Ордена… Но всё это осколки… Если всё так…

- Нет! – вслух девушка приказала сама себе. - Не смей терять надежду!

Она надела боевую амуницию скаута. Тяжесть защитных пластин вновь придали уверенность. В вещь-мешок Сестра загрузила лишь самое необходимое. Запасы еды, снарядов и энергоячеек ожидали в камере капсулы. Космодесантники решили использовать четыре капсулы. Одна индивидуальная для Профундуса, специально сконструированная под корпус дредноута. В оставшиеся погрузятся четверо Братьев и Сестра. Всё пустое пространство «дроп-подов» будет использовано под дополнительные обоймы для болтеров и иное снаряжение. Подкрепления и обеспечения, возможно, ждать неоткуда, а потому потребуется максимальная автономность.

Закончив приготовления, Мизерикордия направилась к техножрецу. Тот одиноко корпел над механизмами в ангаре.

Тяжести невзгод сблизили её с замкнутым адептом культа Механикус. Насколько это вообще было возможно.

- Эйлер Нард, я отправляюсь на поверхность с Братьями.

- Эта информация общедоступна, частично посвящённая.

- Да… Я просто хотела попрощаться… Не знаю, уготовано ли нам ещё раз увидеться…

- На всё воля Омниссии, - сказав это, технопровидец сложил Священный знак шестерни.

Мизерикордия положила аугментическую руку на плечо адепту. Тот хоть и вздрогнул от столь эмоционального жеста, но руку не сбросил.

- Тебя ждёт Великий Труд. Теперь на тебе одном «Неусыпный мститель». Так ещё придётся поддерживать сложную траекторию, дабы он не столкнулся ни с планетой, ни с её спутниками… Помоги тебе Император…

- Бог-Машина озаряет мой Путь светом, и я покорно следую по этому Пути. Я сделаю всё возможное, чтобы сохранить Священное функционирование флагмана «Неусыпных воинов», - спустя мгновение он добавил, - служение и работа в твоей компании, Мизерикордия, были честью.

Приближение космодентников отвлекло обоих. На доспехах воинов громоздилась дополнительная разгрузка. Вслед за четвёркой космодесантников плёлся ещё один, подволакивая ногу.

«Четвёртый», несмотря на своё состояние, добрался до десантного ангара. Деформированное тело едва слушалось. Оголённая рука свисала. На ней были видны свежие раны. Отверженный вновь срезал лишние «части». К сожалению, от себя убежать невозможно.

Вид искалеченного «слабостью плоти» брата терзал сердце почётного скаута. Она понимала, что увидь его кто-либо непосвящённый, то принял бы верного ангела Императора за отродие варпа, за мерзкого мутанта.

Брат-сержант приблизился к девушке.

«На поверхности может быть непригодная для дыхания среда. Твоего респиратора надолго не хватит. Космодесантники могут дышать токсичными средами, ты же нет. Ещё не поздно остаться на судне».

Мизерикордия вновь считала адресованные ей мысли.

- Мы это уже обсуждали. Я отправлюсь с вами. Ибо Профундус отныне часть меня, мы связаны. К тому же… Брат-сержант, разве вы не видите…? Нас ведёт Император. Какова была вероятность того, что мы выберемся из имматериума с неисправным варп-двигателем? А рядом окажется Мир с атмосферой? Это не может быть совпадением…

«Это может быть и западнёй…» - мрачно предположил предводитель их скромного отряда.

- Может и так… Но есть всего один способ это проверить. Я готова.

Астартес едва заметно кивнул шлемом.

Прощание было коротким. Братья свернули походное знамя, за него должна была на поверхности отвечать Мизерикордия. Это являлось великой честью, но вместе с тем и бременем, которое возложили на наименее боеспособного члена их небольшого подразделения.

Профундус покоился в одной из конусообразных десантных капсул.

«Второй», «Третий» и «Пятый» заняли свои места в других капсулах. Мизерикордия подошла к своему «дроп-поду», она должна была спускаться вместе с «Первым». Так как орбитальное десантирование использовалось космодесантниками, место оказалось слишком велико для неё и стандартные крепления не удержали бы её тело. Ради неё техно-мистик вмешался в Святую конструкцию капсулы: наварил дополнительные элементы и закрепил ещё ремни.

Строго говоря, это являлось техно-ересью. Впрочем, так же, как и сохранение жизни «Четвёртому» могли счесть предательством и актом богохульства большинство эклизиархов.

Выжившие же считали иначе. Существует лишь верность, а всё остальное лишь средство исполнения долга во имя верности.

Девушка заняла свою позицию в капсуле. Закрепленная ремнями, она чувствовала себя словно в паучьем коконе. Под подшлемником стала появляться испарина. Респиратор с шипением гонял воздух.

Эйлер Нард встал напротив, зачитывая молитвы на техна-лингвис. Когда лепестки капсулы стали подниматься, он резким движением дёрнул механодендритом, удерживающим кропило. Кисточка пронеслась, разбрызгивая священное масло. Так он благословил скаута.

Мизерикордия в последний раз увидела техножреца. Произошла герметизация. Транспортное средство, походившее больше на конусообразный гроб, закрылось. Многослойлойные стенки из керамита, покрытые адамантием, отделили их от внешнего мира.

А затем чувство секундной невесомости сменилось резким падением.

Девушка знала, что такой транспорт не рассчитан на физиологию простых смертных. Однако, насколько перегрузка окажется тяжёлой, она и представить не могла.

Голову словно разрывало на части от боли. Ремни впились с такой силой, что казалось, разорвут тело на части. Если бы не бронепластины, распределяющие нагрузку, так бы, наверное, и произошло. Дыхание спёрло, а рвотный рефлекс заставил выплюнуть респиратор прочь. Он моментально подлетел. Болтаясь на ремешке, он постоянно бил по шлему. Руки до боли сжимали наваренные трубы-держатели.

«Ну всё, теперь точно конец…» - последнее, что промелькнуло в мыслях скаута, прежде чем она потеряла сознание.

Глава 12

Лающие выстрелы болтеров.

Каждый хлопок снаряда словно пытался вернуть в реальность из небытия.

Живой глаз открылся.

Оптика аугментики сфокусировалась, передавая в мозг картинку.

Мизерикордия водила головой по сторонам, стараясь понять, что происходит.

Она жадно втягивала воздух.

Ей мешали ремни, на которых она повисла.

Неуклюжими движениями пальцы стали расстёгивать замки.

Новая очередь болт-снарядов отвлекла.

В приглушённом фиолетово-сиреневом свете возвышалась плотная стена деревьев.

Вспышки огня на мгновение освещали этот казавшийся непроглядным лес.

Вокруг раскрытой капсулы образовалась небольшая поляна. Деревья вокруг поломал и частично сжёг десантный транспорт.

Окончив с путами, девушка вскочила и тут же упала. Голова кружилась. Её вырвало.

В этот самый момент до неё дошло ужасающее осознание.

«На мне нет респиратора!»

На мгновение влажный холодный лесной воздух показался отравой. Ужасным токсином, стремящимся разъесть её лёгкие до сквозных щелей между рёбрами.

Лишь мгновение.

Она невольно задержала дыхание.

Фантомная боль и дискомфорт исчезли, так и не появившись.

Лёгкие втянули новый глоток воздуха. Словно пробуя нечто совершенно неизведанное, скаут втянула кислород неизвестного Мира.

«Будь атмосфера отравленной, я бы давно об этом узнала. Очевидно, что респиратор слетел не за секунду до моего пробуждения» - пролетело в сознании.

К стрельбе присоединился звук разносимого в щепки дерева. Скрип ломающегося ствола пронзительно разлетелся по округе.

С усилием поднявшись, девушка достала лаз-пистолет из кобуры и начала осматриваться.

Рядом с ней оказалась лежащая туша странного существа. Отверстия в теле ни счем спутать было нельзя – их сотворили болт-снаряды.

Поодаль пятился один из неусыпных воинов. Огненные вспышки освещали его. Вначале скаут не поняла, по кому ведётся огонь, а затем между деревьями промелькнула огромная тень. Используя деревья, монстр отталкивался, резко меняя траекторию.

Чётко разглядеть мотающуюся из стороны в сторону груду конечностей не получалось.

А потом Нечто выскочило прямо на Отверженного. Клыкастая пасть разинулась столь широко, что могла бы проглотить человека. Тело размером с БМП подпрыгнуло на мощных конечностях, быстро сокращая дистанцию. Однако несколько выпущенных снарядов заставили существо замедлиться.

Инстинктивно Мизерикордия вскинула пистолет и стала выпускать залп за залпом по врагу. Прямые линии рассекли пространство и ударили животное в бок.

Особого вреда лазер не нанёс, однако привлёк внимание зверя.

Секундного замешательства хватило, что бы Первый закинул гранату прямо в раскрытый зубастый зев.

Мгновение спустя произошёл сильный взрыв. Его мощности хватило, дабы разорвать морду существа. Туша рухнула и более не показывала признаков жизни.

Одного безмолвного взгляда хватило Брату-сержанту и скауту, чтобы определиться с дальнейшими действиями.

Они ринулись на звуки выстрелов, доносящиеся из глуши.

Девушка еле поспевала за сверхчеловеком. Её координация ещё не восстановилась от десантирования.

Примерно в двухстах метрах они обнаружили ещё одну раскрытую капсулу. Недалеко от неё, взобравшись на холм, трое братьев несли круговую оборону. Стая волкоподобных тварей кружила вокруг, то и дело бросаясь в атаку на космодесантников. Брат-сержант, оценив обстановку, залез в капсулу и достал из неё тяжёлый болтер. Громоздкое орудие даже космодесантнику приходилось удерживать обеими руками. Заправив ленту, он направился на подмогу отряду.

В сознание прозвучал, словно удар колокола, голос Древнего:

«Оно не видит. Ты нужна».

Мизерикордия на секунду замешкалась.

«Тут от меня не будет толку! Нужно найти Профундуса» - импульсивно решила она для себя.

- Я должна помочь Древнему! – выкрикнула скаут Сержанту.

Тот, никак не отреагировав, просто направил ствол в направлении стаи.

Тяжёлый болтер стал выплёвывать короткие очереди.

Мизерикордия же устремилась в сторону от разворачивающегося сражения. Лес поглотил её.

Достав клинок из ножен, Сестра прорубала себе путь. Ветки и листва так и норовили задержать продвижение.

Психическая связь с душой восставшего воина подсказывала ей путь. Сжимая в другой руке лаз-пистолет, она готова была нажать на курок в любую секунду.

Однако из того, что Мизерикордия увидела за эти несколько минут, напрашивался неприятный вывод. От столь маломощного оружия ожидать многого не стоит.

Звуки выстрелов стремительно удалялись. Лес словно бы поглощал их. Через высокие кроны едва прорывался болезненный пурпурный свет. Происходящее больше походило на лихорадочный сон. Зелень, затенённая плотной листвой, казалась скорее чёрной. Полумрак старался поглотить девушку, как чаща жадно поглощала каждый луч света, проникающего в её владения.

Она же бесстрашно устремлялась в неизвестность. Ведь там, в одиночестве сражался друг, наставник и часть её самой.

Бурелом заставлял отвлекаться на каждый шаг. Одно неверное движение грозило падением или даже переломом. Однако даже это не могло остановить скаута. Громко вдыхая влажный воздух, она удалялась в сердце лесного массива.

Пот лился ручьём. Подшлемник, ткань одежды, всё пропиталось влагой.

«Варп подери! Лучшие времена моей физической готовности позади… Но чувство подсказывает, что я уже близко!»

Через несколько минут до её ушей стали доносится знакомые звуки работы поршней и механических сочленений. Вслед за ними разлетался воинственный рык и звуки падающих деревьев.

Выскочив на возникшую в ходе боя просеку, скаут увидела Профундуса.

Почти слепой колосс сражался с двумя порождениями бескрайнего леса. Длинное психосиловое копьё позволяло держать зверей на дистанции. Однако непохожие друг на друга твари двигались куда проворнее и быстрее дредноута. Первый, более массивный монстр чем-то походил на медведя с Древней Терры. Вставая на задние конечности, он ревел и размахивал массивными когтистыми лапами. Из его бока струилась чёрная кровь. Очевидно, получив отпор от Древнего, хищник несколько поубавил первоначальный пыл.

Второе существо извивалось, словно состояло из комка огромных змей. Длинные склизкие конечности опутывали тело со всех сторон, не давая понять истинные размеры чудища. Однако оно хоть и являлось менее массивным, но, вероятно, не уступало в смертоносности первому. Струящиеся щупальца усеивали присоски и острые жала. Второе порождение старалось заползти к Профундусу со спины. Оно намеревалось ударить исподтишка, в слепую зону и так не видящего воина.

Мизерикордия появилась как нельзя кстати. Дредноут узрел обстановку её глазами в тот момент, когда извивающееся существо, оттолкнувшись от валяющегося ствола, намеревалось запрыгнуть на дредноут со спины.

Громоздкий корпус моментально развернулся на сто восемьдесят градусов, даже не двинув ногами. Последовало точное движение руки-клешни. Будучи в прыжке, тварь с щупальцами не успела среагировать. Дредноут запустил четырёхпалую конечность в сгусток из кишащих и извивающихся отростков. Где-то там, за гранью видимости, он схватил смертоносным хватом тело. Последовал противный визг боли.

Жгуты, словно канаты с вплетёнными иглами, старались вырваться. Пойманный стальной хваткой Профундуса враг извивался, бил по корпусу Древнего, прикладывал все усилия, дабы выскользнуть. Но животная ярость ничего не могла поделать с мощью дредноута.

Посчитав, что неуклюжий гигант отвлёкся, первый монстр решил тоже атаковать.

Всё произошло так быстро, что Мизерикордия лишь успела подумать: «Берегись».

Однако ветеран тысяч битв оказался готов. Не выпуская из клешни пойманного существа, Неусыпный воин вновь повернул корпус.

Ринувшийся псевдо-медведь наткнулся на руку-копьё. Наконечник вышел из спины хищника. Удар оказался столь мощным, что Древнему пришлось попятиться, дабы удержать равновесие.

Зверь бил когтями по корпусу, оставляя следы на сверхпрочной броне. Однако каждый последующий взмах когтистой лапы становился слабее предыдущего.

Скаут побежала сквозь кустарники и переломанные деревья.

Достигнув прицельной дистанции, она стала разряжать лаз-пистолет в первое чудище. Голова проткнутого копьём могучего зверя превращалась в опалённое решето. Тело беспомощно осело на корпус неживого воина. Тем временем другой враг - узник клешни, тоже переставал биться. Из клубка щупалец капал едко пахнущий ихор. Адамантиновая хватка Профундуса ломала внутренности мерзкого существа.

Когда стало понятно, что всё кончено, девушка обратилась вслух к гиганту с тревогой в голосе:

- Как ты, Профундус?

- Оно цело. Ты вовремя подоспела.

Обессиленная, Мизерикордия согнулась вдвое, стараясь отдышаться. Бросок через густой бурелом в выкладке дался нелегко.

Только отдышавшись, она поняла, что не слышит выстрелов. Эхо рявкающих болтеров, сопровождавшее их всё это время, исчезло. Наступила тишина. Лишь завывал ветер, заставляя скрипеть деревья. Исполины с густой кроной едва заметно покачивались.

Поменяв лаз-магазин, девушка-псайкер прислушалась к своим чувствам. Она сосредоточилась на окружении, и оно оказалось… странным.

Сколь влажным был воздух, столь же он полнился отголосками эмпирий. Пространство оказалось более проводимым к энергии варпа, несло в себе остаточные психические энергии. Это чувство казалось чужеродным, неестественным.

Быть может, из-за близости к варп-разлому Мир пропитался потоками психической энергии? – подумала скаут.

Это место… Оно усиливает возможности ментальных потоков… Но вместе с тем… Всё может вспыхнуть от неконтролируемого прилива энергии параллельного измерения.

Ей на ум пришла аналогия с горящим факелом, упавшим в помещение, наполненное парами прометия. Перед глазами возникла картина бушующего огня, расходящегося во все щели, куда успел просочиться горючий газ.

Постепенно небо стало менять свой цвет, становясь более бурым с вкраплениями фиолетовых туманностей. Местами стал пробиваться свет далёких звёзд.

Так же, как эти едва заметные яркие точки пробивались сквозь неестественно завораживающий и одновременно пугающий небосвод, в лесной тьме показались ярко красные пятнышки. Постепенно они становились ближе, чтобы окончательно принять знакомый вид визоров шлема.

Лес словно бы расступился, выпуская из своих объятий космодесантников. «Приветственное» столкновение с фауной Мира прошло без потерь.

Мизерикордия почувствовала, сколь легко в местной среде использовать свои психические силы. Словно «проводимость» этой планеты манила и сама подталкивала зачерпывать из океана душ всё больше и больше. Это наводило едва осознаваемую тревогу.

Псайкер с лёгкостью прикасалась к мыслям всей четвёрки «отверженных» одновременно, а связь с духом Древнего стала более неразрывной.

Космодесантники короткими репликами общались по закрытой вокс-связи. Только между собой их обет молчания не действовал.

Из их мыслей девушка поняла, что напавшие существа не просто мегафауна и высшие хищники. Всех существ поразил и исказил варп. Один из них склонился над тушей поверженного Древним четырёхлапого монстра. Достав поясной нож, он словно в подтверждение указал острым концом на разные конечности. Лапы, следуя логике природы, должны были быть симметричными, но в них явно прослеживалась разница. И выраженные несовпадения носили хаотичный характер, нефункциональный.

Из воспоминаний девушки всплыла опаляемая углями кожа Брата-сержанта.

«Нет, это другое»- предостерёг от тревожных мыслей голос Профундуса, прозвучавший в голове.

Нападавшие твари более не представляли угрозы. Их тела остались лежать нетронутыми. Видимо, шум боя разогнал других животных, а падальщики пока опасались устроить пиршество.

Космодесантники не стали терять время зря. Решено было собрать все припасы у одной капсулы, тем самым создав импровизированную базу.

Сторожить оставили скаута и дредноута. Громоздкий корпус Древнего с трудом продирался сквозь плотные заросли, а скаут не в полной мере отошла от десантирования.

Мизерикордия на всякий случай достала свою снайперскую винтовку. Поставив её на сошки, она уселась рядом.

Пока астартес занимались переносом, ей представилась возможность передохнуть и собраться с мыслями.

Настоящая ночь вступила в свои права. Пурпурные небеса медленно темнели и, наконец, приняли естественный вид. Между кронами деревьев просачивался свет далёкой россыпи звёзд. Тьма космоса почти сливалась с чернеющей листвой.

Адреналин отступил. Чувства изменились. Стало как-то не по себе. Вместе с исчезновением неописуемого цвета неба притупилось чувство близости имматериума.

Так одиноко и неуютно… Что это за планета…? Всё сложилось как нельзя лучше. Все выжили, а на поверности благоприятные условия. Кислород пригоден для дыхания, а раз есть столь густой лес, значит, есть и вода. Даже есть жизнь, пускай и агрессивная. Но… Что дальше...? Что если мы останемся здесь навсегда? Вдруг планета не заселена?!

Скаут поёжилась от этой мысли. Тьма пущи словно нависала над ней всё сильнее. Сиротливые осветительные лампы едва разгоняли мрак. Ей показалось, что лес словно смыкается и готов раздавить могучими стволами. Она так мала и хрупка рядом с едва покачивающимися исполинами.

Есть ли что-то за пределами этой чащи…? Или бесконечному зелёному морю нет конца? Нет. Я точно помню, что большую часть планеты покрывал океан. Мы все это видели с орбиты в иллюминаторы. Однако, это не значит, что Мир под властью Империума…

Она с ужасом осознала, что помимо примитивных хищников их отряд может столкнуться с армией ксеносов.

Короткая молитва Императору придала сил. Ей хотелось верить, что Он направляет её и оберегает. Несмотря на все злоключения и испытания она по-прежнему была жива и узрела Чудо.

Неутомимые воины оборудовали импровизированную оборону. Каждый из астартес взял на себя одну из сторон света. Однако предосторожность оказалась избыточной. До самого рассвета их более никто не потревожил. Девушка даже смогла немного подремать. Однако сон оказался беспокойным и поверхностным.

Наступление утра не принесло откровения. Лес никуда не исчез, став лишь немного более дружелюбным. Агрессивная живность не показывалась. Лишь крупные мухи стали слетаться к телу с взорванной головой. Издали доносилось чириканье и стрекот. Еле заметный ветерок покачивал ранее незаметные лианы, свисавшие с ветвей. Становилось жарко и душно. Из-за влажности воздуха ткань не просыхала.

Ауспекс не показал сигналов. Надежда оставалась лишь на визуальную разведку. Первый, Третий и Пятый намеревались отправится исследовать местность, остальные оставались охранять боеприпасы и провизию. Однако перед самым выступлением Брат-сержант остановился и поднял руку в жесте ожидания.

«Множественные цели» - прочитала в его сознании девушка-псайкер.

Она провела взглядом по деревьям, но ничего не увидела. Медленно и аккуратно взяв винтовку, скаут взглянула в прицел. На миг показалось, что промелькнула тень, однако этим всё и закончилось.

Братья подняли болтеры и стали занимать боевое положение для отражения атаки. Профундус, шумя гидравликой, сделал несколько шагов по направлению к деревьям.

И тогда из-за деревьев появились фигуры.

Медленно и бесшумно ступая, словно из пустоты выходили люди. Едва одетые, с черными, как смоль, длинными волосами. Бронзовую смуглую кожу украшали витиеватые узоры. В руках у большинства находились примитивные луки, тетивы которых предусмотрительно были натянуты. Образы дополняли простейшие украшения в виде бус и воткнутых в волосы перьев. Их было около дюжины. По большей части мужчины и несколько женщин.

Оценив отсутствие опасности, космодесантники опустили оружие. Обычным стрелам никогда не пробить доспехи астартес.

Молодой человек с наибольшим количеством украшений осторожно выдвинулся вперёд. Он демонстративно опустил лук, а одну руку прижал к сердцу. Худое, но жилистое тело было напряжено. На развитой мускулатуре появилась испарина.

Он произнёс непонятную фразу:

- Техуль! Нитичитл йоло-ихни.

Его спутники стали повторять «Техуль махуизтихуани».

Мизерикордия впервые слышала этот язык, даже близко не походивший на низкий готик.

Ближайший к туземцам космодесантник поднял руку в предостерегающем жесте.

Девушка-псайкер поняла из хода мыслей отверженных, что им тоже неведомо это наречие.

Лица первобытных охотников выдавали эмоции. В них читалась смесь страха, благоговения и любопытства.

Незнакомая речь начала звучать активнее.

Внезапно раздался громогласный голос вокс-аппаратуры Профундуса:

- Тэ-тлапфалохау.

Люди, испугавшись громкого динамика, через мгновение стали падать ниц и кланяться.

Скаут и космодесантники перевели взгляды на дредноута.

- Оно помнит. Оно знало когда-то этот язык.

Мизерикордия мысленно передала Древнему просьбу «научи». В тот же миг её сознание захлестнул поток информации, готовый взорвать мозг. Она даже пошатнулась от нахлынувшей волны.

Сквозь помутнившееся сознание до неё доносились обрывки фраз. Некоторые слова черноволосых и черноглазых людей стали обретать смысл.

«Техуль – бог или демон…»

- Тэ-тлапфалохау, - повторила она фразу за дредноутом и добавила, - ни-мизтзон-тлатаулатиа пелехуа!

Теперь Мизерикордия знала, что эта фраза означает «Приветствую, пожалуйста, помогите».

Люди переглядывались и перешёптывались. Их реакция говорила о том, что хоть частично, но они поняли незнакомку.

В то же время астартес внимательно изучали туземцев на наличие скверны или признаков предательства. Столкновение с мутировавшими зверями наталкивало на мысли о том, что похожая участь могла постичь местных жителей тоже.

Самый смелый из воинов вышел вперёд и представился. Его звали Экавокани.

Скаут подошла к нему ближе и тоже назвала своё имя.

Осторожно, словно боясь обидеть, абориген проговорил «Миза». Его спутники начали вторить.

Так зарождался диалог неусыпных воинов с жителями неизвестной планеты.

Глава 13

Племя, которое встретило их отряд, оказалось немногочисленным. Общину составляло всего тридцать семь человек, включая детей. Стариков и калек среди них не было. Первобытнообщинный уклад делал их жизнь сложной и короткой. Выживали лишь сильнейшие.

Племя заметило падающие «звёзды» и потому отправилось к месту, куда они устремились. Экавокани, первый, кто осмелился представиться, оказался их вождём – «тлатоани». Дословно с их языка это значило «тот, кто говорит». Несмотря на свой юный возраст, а было ему на вид около двадцати, его уважали как лидера и умелого охотника. Вокруг охоты и собирательства строилась вся их жизнь. Племя «Тескоко» не строило долговременных жилищ, предпочитая сниматься со стоянок спустя непродолжительное время. Они кочевали по «Великому лесному морю».

Не все космодесантники посчитали хорошей идеей примкнуть к туземцам. И хоть выраженных мутаций и поклонения тёмным силам за ними замечено не было, но имперскими подданными они себя не считали. Поклоняясь языческим первобытным Духам, они отвращали своим невежеством астартес.

Мизерикордия же настаивала, что это промысел Самого Императора. Что всё это не совпадение и её долг просветить этих слепцов.

«Первый» однозначно ей дал понять: «Мы не проповедники. Мы воины».

На что скаут ответила, что «Тескоко» люди и имеют право на Свет и защиту Императора. Она убедит их в божественности Владыки Человечества. К тому же племя Тескоко отлично ориентируются на местности и приспособлено к жизни на этом Мире. Местные будут полезны и смогут поведать им о многом.

Брат-сержант нехотя согласился с её доводами.

***

Дни сменялись днями.

Мизерикордия сидела, оперевшись спиной о дерево. Стальному позвоночнику была безразлична грубая кора.

Очередная ночь заканчивалась. Прохлада сменялась душной жарой тропического климата. Наступал кратковременный период комфортной температуры.

Девушка ещё не успела полностью отогреться. Аугментическая рука получала недостаточно тепла от её тела, а потому откликалась с задержкой, словно обмороженная. Посмотрев на суету племени, она задумалась.

Убедить в божественности Императора оказалось довольно легко. Эти первобытные люди приняли астартес за богов. Точнее, за Великих Духов в каменных телах. Хватило показать каждому видение образа Императора - и они уверовали, но по-своему… признав в Императоре самого Сильного и самого Великого из Духов. Что ж, эклизиархия бы заклеймила это ересью… Ну и пусть! Для меня главное, чтобы они оставались верными Империуму и, в частности, Ордену.

Лёгкая полуулыбка появилась на её лице.

Забавно… Этот фокус вновь сработал… Как тогда, с огринами… Интересно, что стало с Инвистигано и Гуссом…?

Мне не узнать…

Я даже не знаю, какой сейчас год.

Эти люди, они удивительны. Они как бушующая стихия, как варп… Я не могу их подчинить. Я могу лишь направить их в нужную сторону. Но для этого они должны верить мне и верить в меня. А этого можно добиться лишь одним способом. Пройти тем же самым путём, что я прошла, попав к Неусыпным воинам. Стать одной из них.

***

Недели сменялись неделями.

Теперь я стала теу-пецкаем, шаманом племени. Паруасемана передал мне этот титул добровольно. Правда, пришлось пройти обряд посвящения. Вокруг моего живого глаза они нанесли примитивные татуировки в виде лучей и точек. По их мнению, это символизировало то, что я спустилась со звёзд вместе с Техулями, служащими Императору. Они по-прежнему считают космодесантников Великими Духами, и меня это устраивает.

Мизерикордия продвигалась по лесу вместе с Экавокани. В свободное время вождь учил её «видеть лес». Это включало в себя знакомство с местностью, существами и растениями. Молодой воин рассказывал обо всём и сообщал название на их наречии.

Девушка старалась запоминать все слова, но голова словно распухала от их количества. Словарного запаса, переданного Профундусом, оказалось недостаточно. А ещё он лишь отчасти совпадал с местным наречием.

- Экавокани, когда вы нашли нас… почему вы не стали есть мясо убитых зверей? – спросила она у крадущегося смуглого воина.

Вождь остановился. Длинные чёрные волосы, убранные в косу, едва колыхнулись, когда он повернулся с улыбкой на лице.

- Миза, какая ты забавная. Иногда ты рассказываешь тайны, ведомые лишь Духам, вещи великой мудрости… А иногда спрашиваешь вещи, известные даже маленьким людям.

- Ты знаешь, что я из племени небесных людей и мне неведомо многое, что известно людям леса.

- Это правда-истина, - задумчиво сказал Экавокани, - звери, которых убили Техули твоего племени, тоже техули. Но их ихиуотль полный гнева. Тот, кто испробует мясо и кровь зверя-техуля, заразится этим гневом, станет безумцем. А тело его исказится, как дерево, объятое болезнью.

- Что такое «ихиуотль»?

- Дух. То, что есть в каждом живом существе. То, что уходит со смертью.

Мизерикордия вновь вспомнила, как серьёзно относятся Тескоко к приметам и обрядам. Хоть местные часто не доедали, они брезговали некоторой добычей. Было то осознанное решение или совпадение, но вся эта дичь оказывалась заражённой варп-мутациями. Однако некоторые их обычаи не имели никакой логики. Так, в один из первых дней после встречи племени, она подошла к месту готовки пищи. Люди возмутились, стали кричать и всю тушу целиком бросили наземь, а затем закопали. В тот день племя голодало. Когда скаут спросила, почему они так поступили, последовал самый безумный ответ, который она могла предположить. «На еду упала тень». По их верованию, в тенях скрывались духи. Ни одна тень не должна накрыть еду во время готовки. Иначе дух вместе с пищей попадёт в тело и захватит его.

Ей пришлось привыкнуть ко многим предрассудкам. И девушка их терпеливо принимала.

- Куда ты сегодня меня ведёшь, тлатоани? – спросила девушка, наблюдая за молодым охотником.

Тот поёжился. Ему каждый раз становилось неуютно, когда Мизерикордия обращалась к нему как к вождю. Он чувствовал, что она куда мудрее, чем он сам. К тому же её благословили Великие Духи. Они дали ей каменную руку и огненный глаз.

- Теперь ты теу-пецкай. Ты шаман племени и должна о многом знать.

Вместе с людьми племени лес для неё словно преображался. Вместо опасной чащобы он становился просто неизвестной и даже манящей местностью.

Экавокани внезапно остановился. Скаут даже насторожилась, предполагая опасность.

- Мы пришли, - спокойно сообщил молодой предводитель «Тескоко».

Он подошёл к особо ничем не отличавшемуся от других дереву и обнял ствол.

Мизерикордия постаралась не выдать удивления. Это могло обидеть или нарушить традиции местных.

- Это не простое дерево, Миза.

- Что же в нём особенного? На вид, как и другие.

- Это Моё дерево. Когда я умру, мой ихиуотль покинет тело. И когда это произойдёт, Мой Дух попадёт в это дерево. Он будет в нём, пока дерево будет жить. А когда и оно погибнет, я смогу переродиться в новом теле.

- Как же ты понял, что это Твоё дерево?

- О, Миза. Все понимают, - он загадочно улыбнулся, - у каждого есть Своё дерево. Ты поймёшь, когда увидишь.

- Не думаю, что у меня есть такое. Я ведь пришла со звёзд.

- У каждого оно есть. Вот увидишь, правду-истину тебе говорю я.

- Хотела тебя спросить о других людях…

- Я рассказывал тебе о других племенах. О племенах Тлателолько и Азкапозалько. Тлапокан и Теотихуакан. О племени Азкапопалько и других.

- Ты говоришь о людях леса, но я хотела спросить об иных. Сегодня утром я увидела у одной из женщин племени лопатку для кореньев. А на ней - знак, как на телах моих Братьев.

Экавокани нахмурился. Он не скрывал эмоций. Его беззаботное лицо переменилось. На нём появилась неюношеская серьёзность и твёрдость.

- Да, Миза. Есть племена людей камня. Они живут вне леса. В каменных джунглях. Жили по крайней мере...

- Расскажи подробнее, - взволнованно попросила скаут. В душе зародилась надежда. Вдруг на планете есть имперский аванпост? Ведь именно истёртую Аквиллу она заметила на одном из предметов быта.

- Злые люди. Но трусливые. Они боялись заходить в Великий лес. Они не чтили Духов. И Духи их покарали.

- Каким образом?

- Вначале Духи вселили в них гнев, что течёт в жилах Техулей с тёмным ихиуотлем. Они стали убивать друг друга. А затем с небес спустились другие звёздные Духи. Но не такие, как ты и Твои молчащие Братья. Эти пришли мучить и убивать. Как и звери, что вы убили в первую ночь – они убивают не для еды, а для забавы.

- Так вот чем звери-духи отличаются от простых хищников…

- Да. Духи не питаются. И охотятся лишь в красную ночь.

Красной ночью местные называли странный промежуток, наступающий в период обычной ночи, разделяя её на две части. Насколько девушка-псайкер смола понять, в ночной период планета на небольшой промежуток времени оборачивалась к варп-разлому и небо становилось пурпурно-фиолетовым. По крайне мере данный цвет наиболее соответствовал переливающемуся множеством оттенков небосводу.

«Нужно сообщить об этой находке Братьям, когда они вернуться с разведки» - решила Мизерикордия.

Однако сомнения овладевали ей. Первая радость от находки предмета с символикой Империума сменилась глубокой озабоченностью.

Что, если это трофейный предмет? Ренегаты и отступники не чурались использовать имущество и оружие, произведённые Империумом. Одно лишь наличие Аквиллы ничего не значит. Если верить Экавокани, а ему нет смысла мне врать, то происходили боевые столкновения между «людьми камня». Кто победил? В чём причина конфликта? Насколько они были технологически развиты? Столько вопросов, на которые лишь предстоит ответить…

- Миза, - вырвал из потока размышления Экавокани, - я видел, как ты избавляешься от отросших волос – не делай это.

- Почему? – удивилась скаут, - в нашем племени принято не носить волос.

- Я заметил, что твои волосы стали цвета звёзд.

- Да… - с некоторой досадой согласилась, Мизерикордия, - я полностью поседела. Но что это меняет?

- Не каждый доживает до момента, когда звёзды окрашивают волосы в свой цвет. С этим приходит мудрость. Ты теу-пецкай, все «Тескоко» признают это. Но другие шаманы, теу-пецкаи могут оспорить твой титул.

- Другие теу-пецкаи собираются вместе? – зацепилась за возникшую мысль скаут.

- Да в священном месте могут собраться все племена, все люди Леса. Там производят подношения Духам, обмен вещами и обсуждение между тлатоани.

- И вожди всех племён собираются?

- Конечно. Куда тлатоани, туда и племя.

Мозг девушки стал бешено работать. В её голове начали обрисовываться идеи грандиозного плана. Сложного, возможно даже невыполнимого и чересчур амбициозного. Однако все сомнения отходили на второй план. В сознании Сестры Ордена «Неусыпные воины» всё больше и больше крепла уверенность, что её направляет сам Император. Слишком много совпадений, слишком много удачно сложившихся обстоятельств.

Какова была вероятность выжить на полуразрушенном корабле? Затем вырваться из имматериума без варп-двигателя? А попасть на мало того, что пригодную для жизни планету, так ещё и обитаемую людьми? Да, пусть и не знающих про Его Свет, но принимающих Его волю, пусть и по-своему… Нет… Нас ведёт лично Он! Я не знаю лишь для какой цели… Однако это и не важно. Какой бы путь мне не наметил Спаситель Человечества, я пройду по нему.

Когда астартес вернулись с очередной разведки, Мизерикордия поведала им о своей находке и о планах.

Решено было не выдавать своего присутствия более развитым поселениям пока не будет уверенности в том, подчиняются они Империуму или его врагам. Скаут предложила отправиться одному из астартес к другим племенам, с целью привлечь их на свою сторону.

Сопровождать «Третьего» вызвался один из самых опытных охотников-следопытов племени. Он должен был донести представителям других общин волю техулей из племени «Неусыпных воинов».

***

Мизерикордия сидела около возвышающегося подобно скале бронированного тела Профундуса. Дредноут не двигался без необходимости. Для окружающих он казался спящим гигантом. Однако только связанная с его душой девушка-псайкер знала, что он бодрствует всегда. Хотя это утверждение и было не совсем уместно. Бодрствовало сознание, сплетённое из воспоминаний всех «пилотов», когда-либо помещённых в саркофаг ходячей гробницы. Поскольку Профундус был последним из «погребённых» и пробыл в таком состоянии очень долго, то его воспоминания и сознание стали доминирующими в этом сплаве из воспоминаний.

Для Мизерикордии даже спустя столько времени оставалось загадкой, что теперь из себя представляет её Наставник. Как много от него прежнего осталось? Что вплелось в него из того, что не являлось его частью...?

Когда появлялась возможность для медитации, скаут всё глубже и глубже погружалась в этот бесконечный пласт знаний, что таил в себе Дух дредноута. И хотя их психическая связь размывала границы между их воспоминаниями и чувствами, чем глубже она погружалась, тем сложнее было интерпретировать искажающиеся отблески былых событий. В этом немом и неподвижном путешествии она погружалась в события тысячелетней давности и более. Самые потаённые тайны Ордена и Империума приоткрывались ей. И после каждого погружения она с трудом возвращалась в реальность, отягощённая новыми откровениями.

«Мизерикордия».

Не озвученная мысль Брата-сержанта вернула её вновь из бушующей толщи давно минувших событий и отгремевших битв.

Открыв глаза, она увидела «Первого». Он стоял в нескольких шагах.

Затёкшие ноги с трудом подчинились. Девушка приподнялась, оперевшись на металлическую руку. Боковым зрением она заметила «свежие подношения» Древнему. Пока она медитировала, люди племени разложили перед дредноутом еду, украшения и ещё какие-то предметы их культа. Вновь. Хоть Профундус ничего и не ел, они упрямо продолжали его «кормить».

- Да, Брат-сержант, - сказала она, при этом почувствовав, как пересохло в горле.

«Вели вождю вновь подробно доложить о поселениях».

- Как прикажете. А затем я отправлюсь на большую охоту в пещеры духов.

«Отправляться одной небезопасно» - подумал «Первый».

- Я знаю. Но если я хочу преуспеть, мне придётся.

Возражений не последовало.

Она позвала Экавокани.

- Расскажи подробнее о альтипетлях.

- Если этого желает теу-пецкай и Техуль «Сеалжант», я поведую, - молодой вождь начал свой рассказ.

- Каменные леса, альтипетли, стоят у побережья бескрайнего моря. Люди каменных лесов сильно повздорили друг с другом много лун назад. Так давно, когда ещё не всходили «красные ночи». Духи покарали их. Нелтилизлатолли! Слово истины говорю я! Стали они убивать друг друга. Альтипетли из серых стали черными от пламени. Посылали они друг в друга молнии, тла-петлан-алотль. Племена их от этого ослабли. Когда же пришли звёздные гневные техули, альтипетли превратились в миктлан.

Девушка, переводившая речь Тескоко космодесантнику поинтересовалась:

- Что значит «миктлан»?

- Земля мёртвых, Миза, вот что это означает…

Экавокани продолжил:

- Люди лесов спаслись, уйдя в глубокие заросли. Здесь в бескрайнем цветущем море звёздным техулям не достать нас. А местные Духи оберегают, ибо мы преподносим им дары. За пределами джунглей только смерть, техули с чёрными душами и люди, полные ненависти.

«Нужно будет добраться до ближайшего поселения и провести разведку местности» - обдумывал дальнейшие действия Брат-сержант.

- Ты проведёшь нас до ближайшего альтипетля? – спросила у вождя скаут-шаман.

- Это долгий путь, Миза. Долгий и опасный. Придётся идти всему племени. Но я не хочу вести людей навстречу смерти.

- Не бойся, Экавокани. Мои Братья защитят всех Тескоко.

На лице смуглого воина появились сомнения. Тёмно-карие, почти чёрные глаза переводили взгляд с девушки на космодесантника и обратно. Воин нервничал.

- Я не могу, Миза. Пока я тлатоани, пока я вождь этого племени, путь этот закрыт, - он обратился к космодесантнику, - о Великий Дух, о техуль, не гневайся! Путь тот полон слёз и смерти. Не нужно идти к альтипетлям!

Мизерикордия понимала, сколь трудно даются эти слова аборигену. Он отказывал живому Богу. Он понимал, что Астартес может покарать его за неповиновение, и тем не менее он нашёл в себе силы это озвучить.

- Ты храбр, молодой тлатоани. Не жди кары от моего Брата.

Молодой человек нервно сглотнул, ожидая уже скорую смерть. Он пал ниц перед ангелом Императора в знак смирения.

- Однако, - продолжила скаут, - нам придётся следовать этим путём. Раз ты не хочешь вести племя, так тому и быть. Я отправлюсь на великую охоту, прямо сейчас. Укажи мне путь до пещеры духов.

- Нет, - запротестовал воин, - это путь смерти! Там обитают звери-техули!

- Я знаю, но мой путь указывает Император, - я пойду общаться с духами и приму вызов от того, кто бросит его.

Экавокани провёл руками по длинным чёрным волосам. Глубоко вздохнув, он ответил посланнице звёздных Духов:

- Ты ахмикуизмаухкуя. Ты не боишься смерти, - в голосе его чувствовалась обречённая решимость, - я проведу тебя тайной тропой к пещере Духов. И если Самый сильный Дух «Импира», о котором ты нам поведала, поможет тебе преуспеть… Мы подчинимся тебе и твоим словам. Тогда ты станешь той, что говорит. Ты станешь тлатоани.

Глава 14

Местное солнце, безжалостно палящее весь день, неуклонно опускалось к горизонту. В то же время ониксовая сфера на небосводе жадно поедала немногочисленный свет. Часть лучей заходящей звезды притягивались чёрной дырой. Смеркалось прямо на глазах. Ещё немного и кромешный мрак должен был вступить в свои права.

Боевая группа растянулась в длинную колонну, пробирающуюся сквозь бескрайний лес. Высокие деревья обступали незваных гостей, словно пытаясь собой загородить проход. Помогая исполинским стражам, путь преграждали разросшиеся кустарники и бурелом. Ветки так и норовили задеть лицо, а шипы и колючки цеплялись за одежду. Каждый неаккуратный шаг по неровной земле грозил вывихом или встречей с «заботливо» оставленной ловушкой местных дикарей.

Солдаты, словно слепцы, старались не отставать от впереди идущего. Фонарики использовали только в авангарде колоны. Каждый пехотинец держал дистанцию почти в вытянутую руку. Кроме боевых товарищей впереди и позади никто в этом диком мире не поможет. Это знал каждый из отряда, состоящего из чуть менее чем ста пятидесяти бойцов. Эта простая истина лежала в основе чуткой тяжелой паранойи, что пустила свои корни в сознании всех этих беглецов. Всё на этой планете, а тем более в этом проклятом лесу, хочет убить их. Начиная от местных микробов и заканчивая мутировавшими зверями, предателями, а теперь ещё ксеносами.

Гауптфельдфебель Бор Рихтер напрягал слух. Его глаза ходили из стороны в сторону, стараясь заметить мельчайшее движение в бескрайнем зелёном мареве поросли. Внезапно он остановился, подняв руку, сжатую в кулак. Ближайшие солдаты отреагировали на знак «стоп». Сам вайсдорфский гренадёр застыл, подобно деревьям, окружающим его на многие километры вокруг. Лишь капли пота медленно стекали из-под шлема, выдавая его живую суть. С наступлением сумерек едва проходимая чаща становилась ещё более непроглядной. Мрак расползался из-под ветвей и плотных зарослей.

На лице Бора застыла напряжённая сосредоточенность. От плотно сжатых губ расползался старый шрам. Проходящий полосой через всё лицо, он заканчивал свой путь у края брови. Впереди идущие солдаты остановились и перестали рубить лианы и ветки длинными тесаками.

Колонна прекратила движение. Лишь одна фигура пробиралась вдоль застывшей вереницы затерянных солдат.

Ожидающие нападения пехотинцы водили из стороны в сторону лаз-винтовками. Шёпотом от соседа к соседу курсировали вопросы без ответов. Напряжение росло с каждой секундой. Ещё чуть-чуть, и оно стало бы более удушающим, чем духота, стоящая в округе.

Фигура в вальхальской форме подошла к Бору Рихтеру. Это была крепкая коренастая женщина с властными чертами. Едва слышно она обратилась к гауптфельдфебелю:

- Что случилось?

Бор, словно только заметив появление старшего лейтенанта Златаны Морось, вышел из оцепенения:

- Ты слышишь? – напряжённо протянул Бор.

Златана напряглась, стараясь уловить малейший шорох.

- Ничего…

- Вот именно. Ни птиц, ни зверей. Слишком тихо.

- Думаешь, засада? – настороженно предположила старлей.

- Думаю, что это плохой знак.

Они задержали друг на друге взгляд. И в этом читалось многое, что не требовало слов. Они оба понимали, что скоро придётся вступить в бой и решения предстоит принимать только им двоим, так как старше по званию никого не осталось.

Словно тень, к Рихтеру проскользил один из подчинённых его подразделения. Вайсдорец с лицом, более подходящим каторжнику, чем солдату Имперской Гвардии, обратился к вышестоящему по званию:

- Канарейка, дальше просека. Практически голая поляна. Не знаю почему, но деревьев там практически нет.

- Хорошо, Кряж.

- Бор, - нетерпеливо обратилась Морось, - надо занять позицию. К тому же смеркается. Скоро наступит тьма, как в чёрную пургу.

- Да, - коротко согласился гауптфельдфебель, - займём круговую оборону на открытой местности. Дело - дрянь.

У Рихтера подымались волосы на загривке. Он чувствовал, что сейчас всё неправильно и им грозит опасность ещё больше, чем обычно. За то время, что Рихтер провёл на этой проклятой планете, он привык доверять своей интуиции, и сейчас она вопила.

Передав команды по цепочке, отряд спешно стал продираться к поляне.

Тишина вновь спала. На смену ей пришёл шелест мешающейся листвы и ритмичные удары тесаков.

Томительные, тягучие минуты стремительного прорыва на пустырь растянулись, казалось, на часы. Каждый солдат сводного отряда осознавал, что в этом гиблом месте ждать ничего хорошего не стоит.

Вырвавшись на поляну, гвардейцы стали спешно занимать круговую оборону. При себе кроме личного оружия они ничего не имели. Ни техники, ни даже тяжёлого вооружения.

Бор Рихтер остался у края зарослей, направляя приказами вырвавшихся из леса. В то же время Златана Морось командовала в центре спешно образующегося оборонительного рубежа.

Ей на мгновение почудилось движение в глубине зарослей по другую сторону дебрей, обступавших поле.

Поддавшись порыву, нежели холодному разуму, она в полный голос стала приказывать:

- Развернуть знамя! Все к знамени!

Её голос прозвучал как гром посреди ранее едва слышимых скрытных движений и шёпота.

Один из вальхальцев развернул стяг и высоко поднял штандарт. Сильнее всего на нём бросалось в глаза число «1077». Ниже на полотнище красовался торжествующий боец, поставивший ногу на поверженного орка. Упрощённый образ больше напоминал икону, нежели знамя.

«К знамени!» - раз за разом скандировала старший лейтенант.

Гауптфельдфебель про себя выругался отборным вайсдорфским матом.

Кряж прильнул к уху Рихтера и тихо прошипел:

- Канарейка, что она делает?!

С нескрываемым недовольством Рихтер процедил:

- Выдаёт наше местоположение…

Подразделение вайсдорцев давно утратило свой стяг и прочие регалии. Впрочем, они и не сожалели об этом, так как ценили вещи практичные и полезные для выживания.

Секундное замешательство гренадёра прошло. Оценив ситуацию, Бор приказал своим бойцам усилить порядки вальхальцев. Хоть их было почти втрое меньше, чем уроженцев холодного Мира, гренадёры по-прежнему представляли крепкую боевую единицу.

Колонна стремительно образовывала кольцо, ощетинившееся лазганами во все стороны. Гвардейцы падали наземь или принимали позицию пригнувшись. Только знаменосец стоял в полный рост, а рядом с ним бесстрашная воительница с Вальхаллы.

Понимая, что если в зарослях кто-то и скрывался, то он уже осведомлён об имперских бойцах, Златана обратилась к лесу. Её властный командирский голос разносился по округе:

- Именем Императора! Кто бы ни прятался среди деревьев, покажись! Все, кто не склониться перед Волей Владыки человечества, будут уничтожены!

Бора Рихтера словно выкручивало наизнанку от действий напыщенной вальхальской сумасшедшей.

«Она нас всех погубит! Знаменосец, теперь ещё эта тирада! Она словно с агитационного памфлета для новобранцев! Это безумие!» - с этими мыслями гауптфельдфебель залёг за небольшим валуном. Он старался вжаться в землю так, чтобы его профиль занимал как можно меньше пространства. Каждое отработанное действие служило единственной цели - выживанию. Именно этим он заслужил безграничную преданность своего немногочисленного отряда вайсдорских гренадёров.

Казалось, что призыв бесследно растаял среди пущи. Растения ожидаемо бездейственно оставались на прежних местах. Лишь бойцы, шедшие в конце колоны, продолжали высыпать на открытое пространство.

А затем из тьмы леса последовал ответ.

Громкий, не уступающий по силе и власти голос обратился к гвардейцам. То был женский голос, но не вполне естественный. Были в нём глубина и сила, которыми мог обладать лишь один на миллион из людей:

- Именем Императора, опустите оружие перед Его Ангелами! Если вы преданны Империуму, подчинитесь или познаете Его гнев!

Гвардейцы растерялись от услышанного. Даже Рихтер и Морось оказались ошеломлены. Они готовы были к обороне. Повстречать здесь зверей, мутантов, предателей, ксеносов или дикарей вполне укладывалось в их мрачные предположения. Но услышать приказ о разоружении от имперских войск?! Это оказалось за гранью их понимания.

- Какого варпа… - медленно проговорила Златана.

«Это точно ловушка и блеф!» - подумал Рихтер.

Солдаты переводили взгляды то на своих офицеров, ожидая приказов, то на плотные заросли. Заросли, ставшие уже непроглядными в последних лучах закатившейся за горизонт звезды.

И тогда лес ожил. Гвардейцам почудилось, что четыре дерева начали двигаться. По одному с каждой стороны света.

Однако то оказались не деревья. Могучие высокие силуэты почти сливались с мраком. Сотканные из угольной пустоты, их края казались неотделимыми с наступающей тьмой. Лишь глаза сверкали. Причём располагались эти яркие огоньки куда выше человеческих.

Первыми осознали происходящие бойцы с усиленной оптикой на лазганах. От них моментально, словно пожар, стала распространяться леденящая как ветра вальхалы весть:

«Астартес!», «Космодесант!», «Ангелы Императора!».

И эта информация обезоруживала сильнее, чем отравляющие газы химических зарядов.

- Не стрелять! – приказал внезапно громко Бор Рихтер.

Златана Морось перевела вопросительный взгляд на лежавшего гауптфельдфебеля.

Тот в пол-оборота уже тише объяснился:

- Если бы они хотели нас убить, они бы нас уже изрешетили на подходе. Нам дали выйти сюда. Нас привели на поляну.

Как и всегда, в словах мрачного вайсдорца звучала холодная неопровержимая логика.

Осознав это, Морось повторила аналогичный приказ:

«Не стрелять!».

Гвардейцы подчинились. Однако опускать оружие никто не торопился. Слишком многое они повидали. Слишком многое происходило, чему не следовало бы.

Гиганты, облачённые в силовые доспехи, приближались. Их болтеры обманчиво смотрели в землю. Сверхчеловеческая реакция позволила бы им произвести выстрел до того, как солдаты смогли бы нажать на курок своих лазганов.

Фонарики окруженных вальхальцев и вайсдорцев начали выхватывать новых «гостей» из чащи. В авангарде возникла фигура, держащая знамя в одной руке и лаз-пистолет в другой. А затем с обеих сторон от неё стали появляться люди. То были дикари. Полуголые, босые и с примитивными луками наготове. Между собой аборигены переговаривались на неизвестном диалекте.

Зрелище оказалось совершенно фантастическим для простых бойцов имперской гвардии. Все без исключения впервые видели Ангелов Императора. И еще более удивительным было наблюдать первобытных охотников, следующих за ними. Взгляды многих приковывал и знаменосец. Им оказалась седоволосая женщина. Её образ сочетал в себе имперскую броню и элементы примитивных украшений дикарей. Аугментическая рука и глаз моментально рассеивали предположение о том, что одна из дикарок просто надела на себя чужую амуницию. И словно бы всего этого казалось мало, как из-за деревьев появилась громоздкая металлическая человекоподобная фигура. Каждый шаг исполина сопровождался шумом ломаемых веток и даже стволов. Тяжёлые приземистые ноги дредноута давили любую преграду, будь то ветки, кусты или сваленные стволы.

Повисшее напряжение разрушила громогласным голосом воительница, несущая огромный стяг в металлической руке:

- Я представляю Орден космодесанта «Неусыпные воины»! Я почётный скаут десятой роты, я тлатоани и теу-пецкай племени Тескоко! Я Мизерикордия! Если вы верные сыны и дочери Империума, опустите оружие!

При произношении известных слов аборигены радостно заклокотали.

Златана Морось протёрла тыльной стороной ладони испарину со лба. Её вальхальская шинель никак не подходила для местного климата. Многие её земляки выдирали тёплую подкладку или иначе уродовали амуницию. Но старший лейтенант считала своим долгом сохранять уставной внешний вид, несмотря на тяготы жары.

Поставив лазган на предохранитель, она демонстративно закинула его на плечо.

- Вставай, Бор. Кажется, с нами хотят поговорить.

Гауптфельдфебель по кличке «Канарейка» нехотя начал подниматься. Последовав примеру вальхалки, гренадёр с Вайсдора опустил лазган. Его вооружение и внешний вид особо ничем не отличались от сослуживцев с того же Мира. Кроме одного элемента. На поясе Рихтера свисали армейские ножи. Каждый из четырёх длинных с широким лезвием клинков покоился в ножнах, украшенных специфическими узорами. На рукоятку одного из них гренадёр положил ладонь, как бы «невзначай». На лице «Канарейки» читались нескрываемые настороженность и недоверие.

Златана и Бор направились к женщине, представившейся скаутом ордена космического десанта. Остальные солдаты осторожно поднимались и перешёптывались. В их рядах начал крепнуть робкий оптимизм. А он являлся нечастым гостем с тех пор, как их контингент попал на эту забытую Императором планету. Теперь же они начинали грезить мощным подкреплением. Ведь сюда прибыли космодесантники – элитные воины Империума Человечества.

Астартес, оценив нежелание солдат оказывать сопротивление, медленно прошагали к делегации двух офицеров.

Старший лейтенант, спохватившись, махнула рукой знаменосцу. Тот торопливо стал догонять вальхалку. Рихтер скептически хмыкнул, такой официоз его раздражал.

Отсалютовав, Морось отчеканила:

- Старший лейтенант Златана Морось, командующая инженерным батальоном Вальхальского 1077 полка.

Не столь пылко, но твёрдо представился и её спутник:

- Бор Рихтер, гауптфельдфебель. Вайсдорская пятьсот первая горно-стрелковая гренадёрская дивизия.

Офицеры смотрели снизу вверх на сверхлюдей в силовых доспехах, ожидая от них реакции. Однако полубоги войны, облачённые почти во всё чёрное, зловеще молчали.

- Я говорю от имени Братьев Ордена, - заявила Мизерикордия, - и от имени племени местных жителей.

Дредноут, шумя приводами, медленно подошёл к скауту, остановившись за ней.

- Вижу запрос о подкреплении оперативно дошёл до командования, раз вы здесь, - радостно заявила старший лейтенант, окончательно признав в незваных гостях союзников.

Рихтер же указал на дикарей:

- Нам приходилось с ними сталкиваться. Их ловушки попили много нашей крови.

- Что бы ранее не происходило, эти люди приняли Свет Императора. Они находятся под моим командованием и под защитой «Неусыпных воинов», - отрезала скаут, - что же касается подкрепления, то мы не в курсе о боевой обстановке на этом Мире. Мы оказались здесь случайно.

При последних словах искры надежды в глазах вальхальцев, стоящих поблизости, потускнели. Вайсдорцы, особо не питавшие надежд, холодно и оценивающе наблюдали.

Скаут обратилась к одному из дикарей на местном наречии. Тот подошёл и взял у неё стяг. Подражая знаменосцу-вальхальцу, первобытный охотник выпрямился в аналогичной позе, при этом взяв древко таким же хватом.

- Как вы оказались так глубоко в лесу? – спросила скаут.

Рихтер снял шлем. Он устал от формальностей. Подшлемник ожидаемо был мокрый от пота. На этой клятой планете вся одежда неизбежно пропитывалась человеческой влагой и не просыхала. Причудливыми узорами на одежде всех солдат выступала соль.

Обширная лысина Бора контрастировала бледностью с загоревшим лицом. Тёмно-русые волосы оставили за собой лишь пространство над висками и затылок.

- Думаю, разговор будет длинным, - сухо заметил предводитель гренадёров.

- Согласна, - устало подтвердила Златана, - наши подразделения прибыли на Релех не одновременно. Вайсдорцы здесь дольше.

- Релех… - задумчиво произнесла скаут.

Ближайший из дикарей поправил её:

- Р'льех, тлатоани Миза.

Остальные войны племени подхватили знакомое слово - «Р'льех».

- Я предлагаю разбить лагерь. Наши люди вымотаны, - предложила Морось.

- Пожалуй, вы правы, близится красная ночь, - подтвердила Мизерикордия, - предлагаю выставить общий дозор. А пока… У Брата-Сержанта и у меня есть много вопросов, что стоит с вами обсудить.

Глава 15

Мизерикордия слушала внимательно, вместе с тем стараясь уловить то, что скрыто от обычных людей. Пока что её псайкерские способности оставались тайной для офицеров имперской гвардии.

- Варп подери… - начал Бор Рихтер, прожевав батончик из трупного крахмала, - я уже не помню, сколько мы в этой дыре… Мы оказались ближайшим подразделением к Релеху. Когда мы прибыли, гражданская война вовсю шла… Не знаю, как долго… Часть городов-ульев… Хотя какие это улья… просто города… восстали. Мы сражались бок о бок с лояльными силами СПО. Но тут был ад. За кем сила не являлось очевидным. Подразделения переходили с одной стороны на другую. Это кажется лживым, но я говорю правду. Часть восставших отчаивались в достижении своих целей и вновь присягали Империуму, а часть лояльных людей перебегали на сторону предателей. В какой-то момент казалось, что и сторон то нет. Есть только живые и мёртвые.

Пока гауптфельдфебель говорил, руки его были заняты. Он затачивал срубленную ветку одним из своих длинных ножей. Был ли в этом практический смысл? Скорее всего, нет. Просто вайсдорец относился к тому типу людей, что не любит излишнего внимания к себе. А работа руками отвлекала от этого и позволяла сосредоточиться на воспоминаниях.

Мизерикордия чувствовала, она «слышала» обрывки блуждающих мыслей.

Ненависть к командованию, разочарование в идеалах, трудные решения… Всё это начинало расцветать в сознании говорящего и тут же пресекалось самоконтролем.

Для себя скаут-псайкер всё поняла. Это был снаружи крепкий, но внутри сломленный человек. Бесконечная война и желание выжить вытравило из него всё человеческое. Сделало из него чёрствого, холодного и расчётливого автоматона.

- Потом появился флот с новым мясом для мясорубки, - Бор указал веткой в сторону старлея с Вальхаллы.

- Эй, Рихтер! Прошу не выражаться! – нетерпимо осекла его Морось.

- Да… Да, как скажете, старший лейтенант, - иронично протянул предводитель гренадёров, - дальше тогда предоставляю слово вам.

Златана смерила стальным взглядом брата по оружию.

- После прибытия нашего флота получилось переломить ход войны. Однако всё изменилось с возникновением этого гигантского варп-разлома, будь он неладен. Мы потеряли связь. Сначала астропатическую, а затем и радиосвязь с флотом. Отрезанные от Империума, мы оказались предоставлены сами себе. Без подкреплений и без подвоза… Но на этом наши злоключения не закончились. Наш флот атаковали ксеносы…

- Кто? – с нетерпением спросила Мизерикордия. Тот же вопрос возник в сознании Брата-Сержанта, внимательно слушавшего рассказ гвардейцев.

- Эльдары. Так нам сказали. Сами мы с чужаками в бой не вступали. Наши подразделения несли караул не в одном из прибрежных городов, а в форте на границе с этим лесом.

- Как же вы оказались здесь, раз приказ был удерживать форт?

Морось, тяжело вздохнув, обратилась к вайсдорцу:

- Говори ты…

Скаут не могла не заметить, как женщина в шинели виновато отвела глаза.

- Как я сказал… были многократные переходы на сторону врага… И комендант форта «Верд», полковник Штэнер… После утери связи с командованием, с флотом, да ещё этот проклятый варп-шторм… Короче, у него началась паранойя. Он стал подозревать всех в предательстве… Офицеров, гвардейцев, местных СПОшников… Как назло, хаосопоклонников становилось больше. Каким-то образом их суда добирались до планеты… А тут еще нападение ксеносов…

- Ты можешь быстрее к сути перейти?! – возмутилась Златана.

Для Мизерикордии становилось ясным, что сказанное ей и Брату-сержанту не понравится. Вальхалка сильно нервничала, а вайсдорец тянул время. Видимо, он не хотел стать гонцом, принёсшим скверную весть.

- Полковник решил пойти на заключение временного союза с ксеносами против предателей. Штэнер решил, что хаоситы и ренегаты - бо́льшая проблема, чем чужаки.

Бронированные перчатки Астартес сжались в кулаки.

- Поэтому мы и покинули форт, - второпях оправдалась старший лейтенант, - Все согласились, у нас не было выбора. А с наступлением ночного караула мы покинули лагерь с нашими подразделениями.

- Почему вы не убили полковника?! - возмутилась скаут.

Рихтер с хрустом переломил ветку, над которой корпел всё это время. Он внимательно посмотрел в глаза Мизерикордии:

- Нас было меньшинство в Верде. Нас бы всех положили в кровавой бане, а так появился призрачный шанс соединиться с силами, обороняющимися в другом городе.

- Собственно, через лес наш отряд и собирался пройти, - добавила Морось.

- Вы не дошли бы… Судя по скудности ваших запасов. В том направлении километры сплошных зарослей и ничего более, - заключила Неусыпный воин.

- Варп подери, - выругалась вальхалка, - без компаса мы всё-таки сбились!

- Да толку от компаса?! На этой захолустной планете из-за гравитации ничего нормально не работает!

- Это всё близость чёрной дыры… В брифинге говорилось, что из-за её приближённости время течёт по-другому на Релехе. Оно отличается от орбитального. И что-то ещё заумное про нестабильные полюса… - скептически, но уже более спокойно добавила Златана.

Космодесантник, выслушав, сделал свои выводы.

Мизерикордия прочитала в его сознании чёткий, недвусмысленный приказ:

«Возвращаемся в форт, устраняем бунтовщиков и предателей. Затем принимаем командование лояльными силами».

- А другие племена? – обратилась скаут к «Первому», - вы помните о моей идее отправить гонца?

«Хорошо, один Брат отправится с проводником».

- При всём уважении, но может, вы тоже поделитесь информацией с нами? - осторожно заметил Бор.

- И почему космические десантники не говорят с нами…? – обратилась уже Морось.

- Каждый из Неусыпных воинов, что вы видели, дал обет молчания.

- Странный обет… Ты ведь говоришь со своим сержантом по внутренней связи, -скептически отметил гауптфельдфебель.

- Это не так, - парировала Мизерикордия, - я лишь читаю их мысли.

Спокойные офицеры моментально изменились в лице.

Псайкер десятой роты успела выцепить из их мыслей слова «мутант» и «недочеловек».

- Очень лестно с вашей стороны, - ухмыльнулась на оскорбления Сестра Неусыпных воинов, - можете как угодно думать обо мне, но… Вы будете подчиняться Ордену космодесанта, Его Ангелам. И Брат-сержант велит возвращаться всеми силами в форт Верде, дабы восстановить порядок. Возражения?

Космодесантник, напомнив о себе, скрестил руки на груди. Линзы его безэмоциональной маски словно буравили оценивающим взглядом офицеров. Они казались маленькими, находясь рядом с живым монументом, облаченным в сверхпрочный керамит.

Первым отсалютовала вальхалка:

- Инженерный батальон Вальхальского тысяча семьдесят седьмого готов к приказам!

Бор Рихтер словно бы нехотя встал и менее пафосно тихо произнёс:

- Приказывайте. Остатки пятьсот первой дивизии рады служить.

Впрочем, радости в его уставших потухших глазах не наблюдалось от слова совсем.

«Первый» едва заметно кивнул.

***

- Тлатоани, Миза, позволь мне отправиться с техулем к другим племенам!

- Нет, Экавокани… Ты нужен мне рядом. Мы идём на охоту в альтипетль. Откуда пришли племена людей воздуха.

- Но они из каменного леса, они – люди камня.

- Это не так. Эти воины, как и я, спустились со звёзд.

Бывший тлатоани невзлюбил чужаков сразу, как их повстречали Тескоко. Однако он верил избраннице техулей. Он верил, что Миза указывает волю духов.

- Скажи воинам племени собираться. Все прочие останутся здесь. Древний Профундус будет оберегать их.

Мизерикордия отлично понимала, как сильно их задержит дредноут. Сам по себе небыстрый доспех Древнего замедляло передвижение по плотным зарослям. Оставаясь на месте с племенем, он, даже будучи почти слепым, сможет защитить лагерь. Люди других племён испугаются его вида, а с заражёнными мутациями зверьми ему уже приходилось сражаться и без неё. Других опасностей за то время, что она провела в Великом лесу, скаут не встречала.

***

Путь оказался не близким. Даже с воинами-следопытами Тескоко пришлось идти почти неделю. За это время недоверие между охотниками и гвардейцами чуть спало. И тех, и других воодушевляло присутствие астартес. Пусть сверхлюдей и было всего трое, но это были лучшие воины человечества и в их жилах текла крупица силы Самого Императора.

Разношерстный отряд сделал остановку у небольшого ручья. Солдаты, не знавшие хорошо эти бескрайние заросли, сами бы вряд ли нашли источник воды.

Пока вальхальцы и вайсдорцы пополняли фляги, войны племени пили как не в себя. Казалось, что их желудки просто бездонны. Лишь только когда начинались рвотные позывы, охотники останавливали водопой.

- Зачем столько пить? – поинтересовалась Златана.

Мизерикордия перевела вопрос Экавокани. На что бывший лидер племени ответил:

- Мы скоро вступим в бой. Альтипетль совсем близко. Если будет преследование, кто знает, когда получится утолить жажду? Недальновидные люди неба пополняют свои сосуды, но если их потерять, что им останется делать? Наша же вода в нас и никто её не украдёт.

Скаут передала ответ старшему лейтенанту с Вальхаллы.

Та, пожав плечами, не стала спорить с охотником о целесообразности действий. Бор Рихтер всем видом при этом выражал холодное безразличие.

Первыми стены заметили космодесантники.

Лес подошёл к ним вплотную, а по высоте отдельные деревья даже превосходили защитное сооружение. Стандартные пластсталевые листы образовывали десятиметровое ограждение. Такой вид фортификации был в Империуме одним из самых дешёвых и быстровозводимых. Это давало понять о не особой стратегической важности объекта и низком уровне производственных возможностей Мира. Бурную поросль отделял от стен земляной ров метр в глубину и почти столько же в ширину.

Все ждали команды от космических десантников. Те, в свою очередь, двигались бесшумно даже по меркам местных охотников. Даже силовая броня не могла их выдать.

Знаками жестов Брат-сержант дал понять команду «быть на чеку».

Затем они стали двигаться вдоль стены.

Обычные люди старались, не нарушая тишины, следовать за Неусыпными воинами. Мизерикордия двигалась в авангарде вместе с офицерами. Свою «малышку» скаут не взяла. Уж больно тяжёлой была снайперская бронебойная винтовка для многодневного перехода по плотным зарослям. Компактный лазпистолет подходил больше для битвы в лесу или стремительного налёта.

Вскоре появились ворота и, к удивлению гвардейцев, они оказали открыты. Подъёмный мост позволял беспрепятственно пройти или проехать через ров.

Заняв стрелковые позиции напротив ворот, гвардейцы и охотники стали выжидать. К проёму направились лишь Братья Ордена.

Движения, отточенные бесконечными тренировками, больше походили на танец. Болтеры направлялись в потенциальные точки обстрела, а сами астартес двигались по очереди, прикрывая друг друга. Если это и являлось ловушкой, то застать врасплох «отверженных» не смог бы ни один смертный.

Лазганы, выставленные в автоматический режим, ждали лишь нажатия на спусковой крючок. Луки из ветвей священных вязов с тетивами из жил застыли в натянутом положении. Даже лес застыл, словно в ожидании кровавой развязки. Жаркое солнце нестерпимо пекло, а штиль этому способствовал.

На длительные минуты сверхлюди исчезли за воротами. Тишина продолжала царствовать, нарушаемая лишь жужжанием надоедливых мух.

В конце концов, огромная фигура в силовой броне вернулась. Широким замахом воин указал, направление движения. И в жесте было намного больше, чем можно было бы передать словами за одно мгновение. Опасность отсутствовала.

Тем не менее, гвардейцы направились к мосту, прикрывая друг друга. Охотники тоже оставались настороже, водя натянутыми луками из стороны в сторону.

Вонь разложения встречала гостей у самого входа. Для солдат это зловоние являлось спутником в длительных статичных компаниях. Это было одной из неприятных особенностей службы в имперской гвардии. Впрочем, не самой неприятной.

Но вот вид тел заставил смутиться даже бывалых бойцов. На крышах приземистых зданий застыли мертвецы. Проткнутые, свисая с флюгеров, подвешенные на краях крыш или просто натянутые через канаты между зданиями. Тела людей образовывали извращённые скульптуры. Едва узнаваемая форма выдавала в них защитников форта. Искалеченные и освежёванные, они кричали в немой агонии. Мухи и птицы облепливали почивших, радуясь нежданному пиршеству.

От увиденного охотники суеверно схватились за обереги, часть гвардейцев тихо повторяли молитвы Императору.

Только истинный маньяк мог бы восторгаться проделанной работой. Такими и явили себя чужаки, нагрянувшие в форт Берде.

- Не многие здания повреждены, - заметил гауптфельдфебель, - очевидно, схватка была стремительной и быстро завершилась.

Мизерикордия сосредоточилась на психических ощущениях, абстрагируясь от картины садистских издевательств:

- Никого… В живых никого…

Космодесантники, имеющие обострённые чувства, пришли к аналогичному выводу.

Боевая группа двигалась к центру оборонительного поселения. От вида зверств наиболее впечатлительных солдат рвало.

В центре возвышалась цитадель. Обломленный шпиль завалился набок, разрушив Здания под собой. Окружающие казематы сильно пострадали.

- Тел намного меньше, чем составлял оборонявшийся контингент… - мрачно заметила Морось.

У главного входа в башню отряд ожидал главный «экспонат» этой садистской «выставки». От увиденного даже ветераны десятка битв бледнели.

- Святой Трон… - только и смогла вымолвить Златана.

Бор Рихтер сплюнул под ноги. После, сказав то, что, на первый взгляд, являлось не столь очевидным:

- Вот и полковник Штэнер…

Фигура, подвешенная на крюках на высоте пяти метров, издали походила на алого ангела. Однако это впечатление быстро развевалось, стоило подойти ближе. Освежёванный мужчина, растянутый по рукам и ногам, взирал немигающими глазами на гостей форта. Удалённые веки являли глаза, налитые кровью. Кожа, несрезанная до конца, местами свисала тонкими полосами, словно элементы одежды. Местами же в виде причудливых узоров она развевалась, подобно парусам, натянутая на тонких нитях. Часть жил, вытянутые как струны, колышками оказались прибиты к стенам Башни. Кишки, извлечённые через аккуратный надрез, образовывали волнообразную сферу вокруг их владельца. Изуверскую «композицию» завершали «крылья» «алого ангела». Лёгкие каким-то неизвестным путём были протянуты между рёбер из спины. Аккуратно расправленные алые мешки с воздухом виднелись из-за спины. Отвратительный конструкт создали на пределах физических возможностей человеческой плоти.

Но самое ужасающее заключалось в том, что лёгкие вздымались. Распятый и изувеченный всё ещё оставался живым. Ни одна мышца лица не сохранила изначальный вид, но в немигающих глазах без сомнения читалась единственная просьба. Просьба о скорой смерти.

Была то таинственная ксено-технология или варп-колдовство, но что-то поддерживало жизнь в буквально разрезанном на составляющие теле полковника.

Безучастным скульптура никого не оставила. Часть людей молилась, часть выкрикивала отборные проклятия в адрес ксеносов, кто-то поднял оружие, собираясь прекратить агонию коменданта крепости.

- Пусть он и предал идеалы Империума, собираясь заключить союз с чужаками, но даже он не заслужил такой участи… - тихо проговорила старший лейтенант.

- Он союза с ними хотел, чтобы выжить… И они оставили его в живых… Проклятые варповы отродья… - глухо добавил Рихтер.

Один из астартес отломил прут от забора, окружавшего башню. Столь непринуждённым движением, словно тот не был приварен в нескольких местах, а просто прислонён. Подобно копью полубог войны метнул двухметровую арматуру.

Чёрная полоса из пласт-стали вонзилась точно в середину груди распятого. Пробив насквозь тело, оно сорвало адскую композицию. Под тяжестью арматуры полковник устремился к земле. При столкновении тело разлетелось на части, словно хрустальная ваза. И, к всеобщему удивлению, крови практически внутри не оказалось, словно её выкачали заранее.

Мизерикордия не видела ранее такой нечеловеческой жестокости. Праведный гнев в ней рос с каждой секундой, с каждой увиденной картиной нарочито выставленных напоказ зверств.

- Где же все?! Ни одного гражданского… А солдат должно было быть в десять раз больше… - нервно возмущалась Златана. - Не нужно было нам уходить! Мы их бросили в этой резне!

- Мы бы подохли точно так же, - с холодным безразличием парировал Бор Рихтер.

Мизерикордия озвучила мрачные мысли Брата-Сержанта по этому поводу:

- Остальные взяты в плен. В рабство. Их ждёт аналогичная судьба, а возможно и хуже. Им нужны человеческие страдания…

Но сама она отвлеклась от всего окружающего. Её психические силы подсказывали ей о чём-то незамеченном. О том, чего не чувствовали другие. Что, возможно, даже не удалось заметить тёмным эльдарам.

Она резко обратилась к офицерам:

- Что там находится? – скаут-псайкер указал на одно из полуразрушенных зданий аугментической рукой.

Обескураженная странным вопросом, Морось ответила:

- Тюремные казематы… А что?

- Там есть выживший. Я чувствую, что там теплится жизнь.

Златана и Бор многозначительно переглянулись. Недоверие, отвращение, злоба и отрицание читалась на их лицах.

Мизерикордия, проигнорировав их, направилась к завалу.

- Братья! – обратилась она к космодесантникам, нужно расчистить проход!

«Первый» одобрительно кивнул. «Второй» и «Пятый», убрав болтеры, стали освобождать вход в подземелье. Куски скалобетона весом в сотни килограмм отлетали в стороны. Поражённые смертные наблюдали за работой полубогов. Тескоко лишний раз убеждались в огромной силе «техулей», а гвардейцы в том, что космодесантники – избранные воины Императора.

Вскоре лестница, ведущая под землю, оказалась расчищена.

Вайсдорец едва слышно обратился к вальхалке:

- Неужели «Мясник» выжил?!

- Такие гады, как он, слишком живучи! – последовал гневный ответ.

Первым спустился Брат-Сержант, а за ним и скаут.

Кромешная тьма царствовала наперекор солнечному дню в этом сыром склепе. Затхлый воздух смердел нечистотами. Узкие кирпичные коридоры смотрелись безлико и наводили лишь оцепенение на впечатлительных. Ни украшений, ни элементарных удобств. Только лишь клетушки за ржавыми решётками. В пустых камерах со стен свисали старые цепи – обычная практика для удержания буйных заключённых. По полу растекался ручеёк пробитой водопроводной трубы. Холодная вода, смешиваясь с пылью, образовывала в низинах грязную жижу. Место оказалось столь неприветливым, что озноб пробирал, стоило только погрузиться во мрак этих катакомб.

В самом дальнем углу рукотворного подземелья послышался шум. Туда Отряд космодесантников со скаутом и направились. Гвардейцы и охотники остались ждать снаружи. Так им озвучила волю Брата-Сержанта Мизерикордия.

Шум от едва слышных шагов разносился эхом по пустому коридору, заглушая капель.

За самой дальней решёткой псайкер увидела через аугментированный глаз, то, что почувствовала ранее.

В крохотной камере в углу томилась сгорбленная фигура. Вонь исходила отсюда же. Результаты жизнедеятельности свидетельствовали о том, что заключённый находился здесь давно. На стенах нацарапаны духоподъёмные литания. В углу, противоположном от «туалета», лежали обглоданные крысиные косточки и импровизированная ловушка. Грязная жижа прорванной системы водоснабжения едва доходила, чтобы узник мог набирать эту гадость в ладони.

На контрасте с антисанитарией камеры аккуратно сложенная форма лежала на вытянутом из кладки кирпиче.

Обросшая мужская фигура диковато шарила невидящими глазами в темноте. Истощённый узник прятал за спиной металлический осколок. Тонкие руки и ноги застыли в напряжении. Заключённый стоял лишь в кирзовых сапогах до колен и в грязном тряпье, заменяющем набедренную повязку. Слипшиеся грязные волосы скрывали заросшее лицо.

- Давайте, изверги! Не прячьтесь! Видит Император, вы от меня ничего не добьётесь! – неестественно сильным командирским голосом прокричал истощённый мужчина.

Он разрезал воздух перед собой движением руки, стараясь попасть по невидимым во мраке фигурам.

- Мы не пришли тебя пытать, - спокойно ответила Мизерикордия, - за что тебя арестовали, солдат?

Выпрямившись, словно перед расстрелом, человек гордо поднял голову и заявил:

- За верность Императору и Империуму Человечества. За исполнение Его священной Воли, - стоило эху его слов угаснуть, как он добавил, - и не солдат. Я полковой комиссар Лазар Мехлас.

«Узнай, можно ли ему доверять, Сестра» - мысленно дал понять Брат-сержант скауту-псайкеру.

- Меня зовут Мизерикордия. Я скаут ордена космодесанта «Неусыпные воины». И мне нужно знать, говорите ли вы правду.

- Мои действия всегда отвечали интересам Империума. Если вам нужно меня допросить, я готов ответить на любой вопрос, - уверенно заявил Лазар.

Человек, представившийся комиссаром, демонстративно выбросил в сторону осколок, которым собирался обороняться.

Космодесантник рывком вырвал решетчатую дверь, за которым стоял узник.

Скаут зашла и коснулась живой рукой лба Мехласа.

Глава 16

Круговорот воспоминаний захлестнул сознание Мизерикордии. Приказы, отчёты, анализ действий, оценка решений… Всё это переполняло память комиссара.

О да, он был комиссаром.

Лазар не врал. Теперь она точно знала. Он говорил правду или, по крайней мере, то, что считал правдой.

Суровая убеждённость в правильности действий служила оборонительной стеной от сомнений и угрызений совести.

- Вот оно что… - едва слышно проговорила вслух псайкер.

Лорд-командор наземной операции на Релехе расположил командный пункт на самых верхних уровнях шпиля. Ему хотелось максимального комфорта. Комфорта, которого, как он считал, заслуживает. Комиссар Мехлас предложил разместить штаб в более безопасном месте – в подземном бункере. За это Лазар пал в немилость Лорда-командора и был направлен с «инспекцией» в форт Верде. Подальше, что бы тот не мозолил глаза.

А затем случилось страшное…

Появились чужаки. Внезапное нападение на флот и город Зуркан, где находился тот самый злополучный шпиль с командованием. Эльдарские корсары моментально подавили ПВО города. Система обороны строилась против наземных противников. Многие годы гражданские войны велись в океане и на земле. Отсутствие серьёзной авиации с обеих сторон убедило не видеть в небе большой угрозы. Наивное ожидание.

Ксеносы атаковали молниеносно и со всех сторон. Штаб командования был уничтожен в первые минуты нападения. Словно налетевшая саранча, эльдары терзали защитников относительно крупного города Зуркан. Цепь командования распалась. В то же время флот на орбите, аналогично не готовый к нападению, стал нести колоссальные потери. Неповоротливые корабли Империума облепили мелкие скоростные суда чужаков.

И тогда полковой комиссар Лазар Мехлас принял решение.

Он связался по внутренней связи со своим коллегой-комиссаром на флагмане «Несгибаемая воля». К капитану столь значимого для Империума судна, конечно же, был приставлен комиссар. Нельзя бесконтрольно давать столь большую власть в одни руки…

Разговор оказался коротким. Коллеги поняли друг друга без лишних слов.

Под дулом корабельного комиссара капитан «Несгибаемой воли» приступил к манёвру. Времени оставалось совсем немного. На мостике сообщали о множествах пробоин по всему корпусу. И тем не менее торпедный отсек открылся. Судно находилось как раз над городом Зуркан.

Весь запас рад-боеголовок полетел на атакованное поселение.

Таймер одной из бомб сработал вблизи шпилей Зуркана, и в то же мгновение цепной реакцией последовали взрывы всех других. Сила, вырвавшаяся из запретного для обычного использования оружия, оказалась избыточной.

За одно мгновение город, защитников и нападавших объяло пламя ядерных взрывов. Зуркан перестал существовать. Дрожь прошла по всему континенту. А радиоактивный пепел разносило ветром на многие километры.

Таким оказалось решение Лазара Мехласа.

Он приговорил всех в Зуркане к очищению огнём обогащённого урана.

А затем последовала расплата за решение.

Его кинули в тюрьму. Хотя и не имели права, ведь комиссариат вне военной системы. Официо Префектус под юрисдикцией Департамента Муниторум.

Безумный глупец полковник Штэнер … Это его рук дело. А все офицеры поддержали! Иные хотели моментальной казни… Но комендант форта Верде посчитал это чрезмерным, побоявшись взять ответственность за решение…

Тягучие чёрные мысли переполняли Мизерикордию. Она поняла весь масштаб трагедии… Поняла, за что возненавидели Мехласа. За что кинули гнить в камеру, приговорив медленно умирать от голода.

Она одёрнула руку, прекратив ментальную связь.

Измождённый комиссар, отпрянув, свалился на холодный каменный пол.

- Вот значит, как всё было… - с горечью проговорила скаут-псайкер.

- Я сделал то, что должно… - тяжело дыша, проговорил во мрак Лазар.

В памяти Мизерикордии всплыли события с Констамбула Альфа… То, на что пришлось пойти Ордену ради борьбы с Даолотом…

Она поняла…

Иногда кому-то нужно принимать тяжелые, сложные, но неизбежные решения… Мир - слишком жестокое место, чтобы в нём не запятнаться на пути служению Воли Императора…

Она вспомнила старого инквизитора… Вспомнила, на что шёл Януил фон Гусс ради высшей цели, ради всего человечества…

Неусыпный воин всё обдумала и решила:

- Комиссар Лазар Мехлас! Вы освобождены из-под стражи. Ваши действия являлись необходимыми в сложившейся ситуации. Может ли Орден космодесанта на вас рассчитывать в борьбе за освобождения Релеха и возврата в лоно Империума Человечества?

Комиссар, тяжело дыша, поднялся. После слов скаута космодесантники включили прожекторы на броне.

Отвыкший от света, обросший и грязный, узник морщился и щурился. Присутствовавшие терпеливо ждали.

Привыкнув и осмотревшись, Мехлас выпрямился по струнке и отсалютовал. Немолодого мужчину старил ещё больше запущенный вид. Но в движениях искрились остатки былой молодецкой удали и неисчерпаемой энергии.

- Я готов принять командование любым подразделением. Я готов вести в бой любых слуг Императора. Я готов вдохновлять слабых и готов помочь советом в ведении войны. Не знаю, сколько ещё смогу служить Императору, но обещаю вам вот что: сколько бы сил не осталось в моём теле, они все ваши.

- Орден Неусыпные воины принимает ваш обет, комиссар, - подтвердила Мизерикордия.

- Раз уж мы определились с моей судьбой, у меня тоже есть несколько вопросов. Сколько сил прибыло с армией подкрепления? И… - он помедлил, - почему вы говорите от имени почтенных космодесантников?

«Вновь несбыточные надежды о подмоге…» - промелькнуло в голове у девушки.

- Силы Ордена попали на Р'льех случайно, - скаут не заметила, как назвала Мир на манер людей леса, - с нами почти сто пятьдесят гвардейцев с Вальхаллы и Вайсдора, а также туземцы из племени Тескоко. Касательно молчания моих Братьев, то я говорю от их имени, так как они все взяли обет молчания.

- А сколько космических десантников с вами?

- Четыре…

- Взвода? Роты?

- Нет… Четыре боевых Брата второй роты «Отверженных».

Повисла тишина…

- Император всемогущий… - наконец проговорил Лазар.

- Я понимаю, что наши силы малы, но мы должны обсудить дальнейшие действия, - попыталась вернуть в конструктивное русло диалог скаут.

- Безусловно, вы правы... Я так понимаю, гвардейцы из этого форта?

- Да. Они покинули Верде, до нападения чужаков. Кроме вас никто не выжил.

- Кто ими командует?

- Златана Морось и Бор Рихтер.

Комиссар, фыркнув, недовольно заметил:

- Младший офицерский состав, некомпетентны. С вашего разрешения, этот сброд я возьму на себя.

- Гвардейцы их уважают и доверяют им… - парировала Мизерикордия.

- Да? А кто будет принимать общее решение для их подразделений? Солдаты уважают только выходцев со своего Мира. А они знают нормы запасов? Знают, сколько нужно активных штыков на 100 метров фронта для стрельбы на подавление? Командовали ли они полком? Приходилось ли им иметь дело с эльдарами? Сколько десятилетий они на службе? Не утруждайте себя, скаут… Я знаком с их делами. Я могу вам не нравиться как человек, но более опытного офицера командующего Имперской Гвардии у вас нет.

«Пусть займётся ими» - мысленно подтвердил Брат-сержант. Двое других астартес тоже ментально одобрили кандидатуру.

- Орден возлагает на вас управление силами гвардии. Не подведите нас.

- Я сделаю всё, что бы вверенные силы достойно себя проявили перед ангелами Императора.

Лазар Мехлас схватил аккуратно свёрнутую одежду с кирпича и резким движением расправил. С чёрного плаща слетела пыль. За ним он скрыл свои торчащие рёбра и впалый живот. Подпоясавшись красным кушаком, он надел комиссарскую фуражку.

- Предлагаю собрать командование в штабе форта, если конечно, тот сохранился… - он на секунду задумался, - хотя если время ждёт… Я бы попросил полчаса на личные нужды.

- Мы не торопимся, Мехлас. Я и мои Братья займёмся осмотром форта, благо он не большой. А затем соберём совет.

Один за другим Неусыпные воины вышли из подземной темницы. Последним тюрьму покинул её узник. Мехлас сильно хромал на правую ногу, но старался не отставать от своих освободителей.

Солдаты снаружи встретили комиссара перешёптыванием. Одни не верили своим глазам, другие тихо сыпали оскорблениями, третьи причитали о будущих проблемах. Но одно слово постоянно повторялось, гуляя от гвардейца к гвардейцу. «Мясник».

***

Мизерикордия обходила бастион. Показательно жестоко изувеченные тела защитников форта уже не будоражили так сильно как при первом их виде. Экавокани шёл рядом, не отставая от неё. Озадаченные и настороженные охотники племени скучковались, обсуждая увиденное.

- Тлатоани, - обратился охотник к ней, - эти демоны, эти техули беспощадны.

- Они ответят за свои злодеяния, Император направил нас сюда покарать их.

- Тебе ведома Воля Импира! Но что мы можем против них?

Она хотела было ответить, но вид павшего исполина сбил с мысли.

«Неужели это…»

За поворотом одной из полуразрушенных башен, накренившись, стоял человекоподобный гигант из сверхпрочной стали. Могучий механизм, не удержав равновесия, врезался в башню спиной. Оплавленная грудь вскрыта, а голова безвольно повисла, словно бы чувствуя горечь поражения. Пушки огромного калибра, заменявшие «предплечья», смотрели дулами в разные стороны. Более архаичная «правая» оказалась сильно повреждена. Пробитый и покорёженный ствол смотрел в небо, а на самом конце свисало тело. Вокруг импровизированной виселицы чужаки обмотали кишки вместо верёвки. Так они расправились с пилотом гиганта.

- Это титан! – в восклицании скаута сплелись восхищение и горечь. Ранее ей не приходилось видеть столь огромной техники человечества.

Человекоподобный конструкт возвышался над большинством построек. Плечи, упёршиеся в строение, находились на уровне примерно восьми метров.

- Нет, это имперский рыцарь, - скучающе заметил один из гвардейцев, проходивших мимо.

- Жаль, что он пал…

- Если вам интересно о нём узнать больше, спросите «Магоса». Он им занимался.

Мизерикордия не могла поверить, что всё это время в отряде был техножрец. Она точно бы заметила отличный от гвардейцев внешний вид адепта марсианской веры.

- Можешь его позвать? – с заинтересованностью девушка вновь обратилась к солдату.

Тот меланхолично подтвердил, что может.

Девушка как заворожённая осталась разглядывать символ величия технической и военной мысли человечества.

«Будь у нас такие рыцари… И как жаль, что он оказался столь бездарно потерян…»

Характер повреждений свидетельствовал, что его атаковали с неба. Медлительный колосс не смог защитить себя без поддержки. Скорее всего, он тоже стал жертвой глупости доверчивого полковника.

«Всего один человек, в своей наивной вере заключив противоестественное перемирие с ксеносами, стал причиной потери столь ценной боевой машины…»

Печальные мысли рассеялись со словами одного из вальхальцев, подошедшего совсем близко:

- Рядовой Яр Хлад п-п-прибыл, - заикаясь, протараторил несуразный солдат.

Форма плохо сидела на невысоком парне. Простоватый вид выдавал в нём не лидера, а скорее ведомого. Едва посмотрев в глаза скауту, он моментально отвёл взгляд, потупив взор.

- Эм… Ладно… - несколько смутившись, ответила Мизерикордия, - я жду Магоса.

- Я «М-м-магос» - уверенно ответил рядовой.

- Это какая-то шутка?! – возмутилась Сестра Ордена, - вызови техножреца, гвардеец.

«Какой-то глупый армейский юмор? У них явно проблемы с дисциплиной в подразделении… Надеюсь, комиссар наведёт порядок!» - подумала скаут.

- Это не шутка, госп-п-пожа, - расстроившись, процедил вальхалец, - «М-магос» – моё прозвище. Я оказывал содействие техножрецу в обслуживании «рыцаря». Пока тот не умер…

Всё стало на свои места.

«Очередное разочарование…»

- Вот как… Что ж, теперь это не имеет особого значения в любом случае…

- Это да… - подтвердил «Магос», - жаль, конечно… Иронично, что мы так долго мучились с его магна-лазпушкой, а она уцелела… Сколько раз м-м-м-мастер заставлял отключать её от рыцаря из-за проблем с питанием.

- Ты помогал техножрецу?

- Д-да. Он выбрал, м-м-меня, так как считал, что я благословлён Омниссией, - солдат достал из-под одежды кулон с шестернёй, - он сказал, что у м-м-меня «механическая» память. Д-д-дело в том, что я ничего не забываю.

- Мне тоже приходилось помогать технопровидцу… - задумчиво ответила скаут.

В голове у неё стала зарождаться идея.

- Ты запомнил, как отключать магна-лазпушку?

- Да… - непонимающе ответил Яр Хлад.

- Скажи, а если бы был источник энергии… Ведь она работала от реактора, ведь так? Смог бы ты её подключить?

Яр почесал голову.

-Хм… Ну да, «снарядов» как таковой у неё нет. По сути… Да п-п-простит меня Бог-Машина, это орудие - огромных размеров лазган… Но и энергии требуется даже для одно выстрела, соответственно, неимоверное количество. Да! – под конец более воодушевлённо затараторил Хлад. - Если п-п-порты кабелей совпадут и будет достаточный источник энергии, можно было бы использовать левую «руку» рыцаря! Визуально она кажется не пострадавшей!

- Что скажешь на счёт компактного термоядерного реактора?

- Д-д-думаю да, этого будет достаточно для зарядки выстрела! Уж не знаю, насколько много, но на первичное накопление энергии этого должно хватить… В теории… Я п-правда не знаю, как отреагирует на это Машинный Дух орудия… А где мы достанем этот самый реактор?

- Мой наставник… Древний Профундус…

- Д-д-дредноут! Это гениально! – в глазах гвардейца читалась детская радость, какая бывает от предвкушения шалости.

- Я скажу Братьям, чтобы они тебе помогли. А ты найди помощников из сослуживцев. Отсоедини пушку и постарайся найти что-то для её транспортировки.

- Д-да, я всё сделаю, М-м-мизерикордия. Ведь так?

- Да, так Яр.

Она положила стальную руку на плечо субтильному гвардейцу, который дал ей надежду на появление серьёзного калибра в их арсенале. Под тяжестью стали «Магос» немного сгорбился.

Оба они при этом продолжали смотреть на поверженного исполина. Однако вместе с горечью и сожалением о потере столь ценной боевой единицы появлялась и надежда. Надежда на то, что толика его сил ещё обрушится на врагов человечества. Рыцарская магна-пушка, подобно руке мертвеца из сказок, сможет утащить врагов за собой на тот свет.

Глава 17

Командный пункт уцелел. Вернее сказать, ксеносы даже не стали его осматривать, им нужны были только пленные.

На длинном непримечательном столе лежала развёрнутая карта единственного континента. Вдоль побережья раскинулись восемь городов и россыпь небольших фортов, аналогичных тому, в котором они сейчас находились.

Одно из крупных поселений оказалось перечёркнуто чернилами прямо на карте. Оно находилось неподалёку от Верде. На смежных городах стояли черные кубы. Из восьми жилых агломераций лишь на двух стояли миниатюрные аквиллы, сообщающие о расположении верных Империуму гарнизонов. Ещё на одном присутствовали фигурки противоборствующих сторон. На последнем «Улье» высилась красная пирамида.

В помещении с невысоким потолком, сгорбившись, стояли космодесантники. Рядом с ними неизменно расположилась единственная Сестра Ордена. По другую сторону от стола молчаливо разглядывали карту Морось и Рихтер. Гвардейцы время от времени поглядывали на Экавокани. Туземец вначале с большим интересом разглядывал карту, но вскоре заскучал, так как не знал готика.

Златана, позволившая себе снять верхнюю одежду, барабанила по столу пальцами.

Звуки шагов возвестили о приближении последнего человека, которого все ждали для решения дальнейших действий.

Шаги чередовались с постукиванием о пол трости.

- Прошу прощения за ожидание, - холодно заметил комиссар, появившись в штабе.

Он сильно отличался от того узника, каким предстал в застенках. Наскоро подстриженные волосы и аккуратно выбритое лицо скинули с него лет двадцать. Болезненно худое тело скрылось за кирасой и комиссарским плащом. Лазар Мехлас окинул всех присутствующих хищным орлиным взглядом. Сходство с птицей придавал его ястребиный нос. В нём появилась какая-то внутренняя стать.

- Уважаемые астартес и их представитель, офицеры и… - Лазар задумавшись, добавил, - и ополченец коренного народа Релеха. Предлагаю приступить к обсуждению дальнейших действий всех имеющихся лояльных сил.

- Настаиваю на том, чтобы двигаться на соединение с союзными силами, - коротко высказался гауптфельдфебель Бор.

- Ближайшие подконтрольные города находятся за силами предателей, - заметил комиссар.

- Давайте же ударим по отрядам отступников и пробьёмся к своим, - пылко воскликнула Златана Морось.

- Сколько у вас сил, старший лейтенант? – оценивающе протянул «Мясник».

- Вместе с вайсдорцами сто сорок восемь человек, комиссар, - отрапортовала вальхалка.

- Это преступно мало для атаки целого города. Даже если учесть силы отделения астартес и около двадцати слабовооружённых местных.

- У нас было бы больше сил, комиссар, если бы вы их не уничтожили, - едко заметил Рихтер.

- Вы хотите обсудить правильность моих действий, гауптфельдфебель?! Да, я приказал сбросить рад-заряды на Зуркан. И на то были причины. Первая, оборона города к тому моменту носила очаговый характер из-за некомпетентных действий лорда командора. Вторая – флот ждало поражение. Лучше было использовать это орудие, чем потерять его вместе с судном! Я отдаю себе отчёт в действиях, вайсдорец. И вы делайте тоже самое. Ведь сомневаться в действиях комиссариата, значит сомневаться в Воле Императора…

- Сколько было людей на территории Зуркан и сколько чужаков? – заступилась внезапно за Бора Златана.

- Примерно триста семьдесят тысяч гвардейцев и около двух миллионов гражданских, включая остатки сил СПО, - ни капли, не смутившись, ответил Лазар Мехлас.

Повисла гнетущая тишина, которую нарушила Мизерикордия:

- Склоки о былом нам сейчас не помогут. Нужно действовать.

- Справедливо, скаут, - благосклонно ответил комиссар.

Сестра Неусыпных воинов продолжила:

- Я собираюсь привлечь на нашу сторону ещё племена. Наша численность возрастёт. Еще есть небольшая надежда на использование одного из орудий имперского рыцаря. Рядовой Яр Хлад занимался обслуживанием систем боевого шагохода. Он заверил, что это возможно.

Морось скептически посмотрела на Сестру Ордена, ей с трудом верилось, что её подчинённый сможет совершить такое техническое чудо, будучи непосвящённым в культ Механикус.

- А что думают на этот счёт представители космодесанта? – обратился комиссар к исполинам в доспехах.

Офицеры старались не обращать внимания на сгорбившихся гигантов. Те в своём мрачном молчании застыли, словно статуи.

Брат-сержант, завывая приводами доспеха, склонился над картой. Несколько секунд оценивая обстановку, космодесантник указал пальцем на город, находящийся на противоположной стороне континента от форта. Это был единственное поселение, отмеченное пирамидкой «чужаков».

Офицеры и комиссар оцепенели от удивления.

- Со всем уважением… Брат-сержант, - аккуратно подбирая слова, протянул Лазар Мехлас, - город, атакованный эльдарами, находится от нас в сотнях километров непроходимого леса. Нам придётся пересечь бесконечные заросли, кишащие… зверьми и дикарями.

Космодесантник отметил прежнее поселение на карте.

К диалогу внезапно подключился Экавокани. Ему не требовался переводчик, чтобы понять маршрут до места, на которое указал Великий Дух.

- Миза, великий техуль указывает на далёкий Альтипетль! Посмотри! По пути к нему непроходимая жидкая земля! – туземец стал показывать ладонью область на схеме континента.

Выделенная территория отличалась цветом от огромного лесного массива.

Бор Рихтер понял, что пытается донести дикарь:

- Болота… - единственное озвученное слово прозвучало как приговор.

Мехлас, сняв фуражку, поправил слипшиеся от пота волосы:

- Старший лейтенант Морось, какое наименование носит вверенное вам подразделение?

- Инженерный батальон Вальхальского 1077 полка, - отчеканила Златана.

- Раз инженерный… Значит вы сможете обеспечить проход нашей боевой группы через топи? - заключил комиссар.

- Так точно, - приняла вызов компетенциям своих людей вальхалка.

- И всё же… Почему именно Улей «Миктлан»?

Услышав знакомое слово, охотник уставился на предводителя гренадёров с вайсдорфа.

- Миза, это плохой Альтипетль… Не стоит туда идти…

- Почему, Экавокани?

- «Миктлан» значит на нашем языке «обитель мёртвых».

- Что он говорит? – спросила Мизерикордию Златана.

- На их языке это плохое место.

- Уж в этом я могу согласиться с дикарём, - ухмыльнулся Рихтер.

Скаут-псайкер прервала дебаты, подняв руку:

- Помолчите… Брат-сержант хочет объяснить своё решение.

Все машинально перевели взгляд на космодесантника, однако продолжила говорить Сестра Ордена:

- Я воевал с ними. С тёмными эльдарами. Сорок восемь лет назад. Они не делают постоянных аванпостов, не захватывают Миры. Это саранча, это рейдеры, живущие набегами. Вы пытались победить отступников годами. Вы пытались сделать это большими силами, чем сейчас. В этом вы не преуспели. Если врагов много, то нужно бить по слабейшему. Если надменные ксеносы решили прибегнуть к уловкам с притворными переговорами, значит, у них осталось не так много сил. В небе инициатива за чужаками. Основными дорогами владеют рабы губительных сил. Вся техника форта сожжена. Единственный путь через заросли, через глубь континента. Местные проведут нас сквозь леса скрытно. Если все считают этот путь непроходимым, значит нужно воспользоваться им.

- Хм… В этом есть смысл… По «открытке» нас перебьют… - задумчиво высказался Бор Рихтер.

- Простите, что? – переспросила Мизерикордия.

- «Открытка» - это открытая местность… - пояснила Морось.

- Слова ангела Императора логичны, - заключил комиссар, - но нужно иметь ввиду, что выдвигаться придётся как можно скорее. У нас нет снабжения. Каждый день будет уменьшать нашу боеспособность. Болезни и небоевые потери будут подтачивать личный состав, а провизия и снаряжение постепенно исчерпываться.

- Наши люди устали, нужна передышка, - возмутилась Златана.

- Лучше ваши люди будут уставшими, чем мёртвыми, - парировал комиссар.

- Вынужден согласиться, - к удивлению вальхалки, вайсдорец вступился за «Мясника». - Защитники форта проиграли сражение, будучи лучше вооружёнными и при этом превосходя нас по численности. Нужно уходить отсюда, пока ещё кто-то не нагрянул в Верде.

- Поскольку нас ждёт пеший многокилометровый переход по пересечённой местности, возьмём только самое необходимое. Еду, лазганы и магазины к ним. Никакого тяжелого вооружения.

- Почему, Мехлас? А миномёты?

- Нам предстоит сражаться с летающими врагами. Не думаю, что чужаки засядут в имперские окопы.

- Пусть каждый гвардеец возьмёт как можно больше лазганов, - встряла Мизерикордия.

- С какой целью?

- Мы вооружим охотников. Обучим их стрелять. Тогда наша численность возрастёт. Возможно, трёхкратно. Я поставлю под знамёна Империума всех людей Леса.

- Амбициозно… - сухо заметил Рихтер.

- Я бы в этом усомнился, скаут… Но раз вы смогли найти общий язык с одним племенем, возможно, сможете и с другими. В этой битве нам понадобятся все силы, - одобрил комиссар.

- Говорю от имени Брата-Сержанта. На сборы оставшийся день. Здесь заночуем и с утра направимся в глубь континента. Есть возражения?

Все смертные промолчали.

- Стало быть, решено, - констатировал Мехлас, - однако перед выдвижением я настаиваю на построении на плацу.

Морось закатила глаза.

Рихтер зло ухмыльнулся.

***

Солдаты стояли в шеренге. Часть из них выпрямились по струнке, словно новобранцы в учебном лагере. Другая же часть сутулилась и всем видом показывала, что происходящее им не по душе. Слишком много было пролито крови, слишком глубоко реальность ушла от выхолощенных армейских уставов.

Охотники Тескоко столпились рядом, не понимая сути происходящего и с интересом наблюдая.

Хоть утреннее солнце и вступило в свои права, день ото дня становилось пасмурнее. Причина этого явления скрывалась не в повышенной облачности. Напротив, небо было почти чистым от туч. Светило постепенно сближалось с чёрной дырой на небосводе. «Пантагрюэль» с каждым днём пожирал всё больше и больше света, не выпуская лучи из своего гравитационного поля.

Напротив гвардейцев стояли их офицеры. Затем подошли Братья и Сестра из Ордена космодесанта. При виде сверхлюдей солдаты показательно выпрямились, даже те, кто изначально не собирался блистать выправкой.

Последним появился комиссар.

Опираясь на свою трость и прихрамывая, Лазар Мехлас прошёл мимо строя.

Он всматривался в лица гвардейцев. Колючий и испытывающий взгляд «Мясника» буравил каждого солдата, будь тот с Вальхалы или с Вайсдора.

Рука, свободная от трости, лежала на кобуре. Лаз-пистолет он нашёл на складе вместе с другими изъятыми при аресте вещами.

Закончив обход, войсковой политрук приблизился к офицерам и космодесантникам.

Поправив козырёк фуражки, Лазар начал речь:

- Жалкое зрелище! Мне стыдно перед элитой Императора за столь никчёмный сброд, именующий себя солдатами Астра Милитарум!

Почти сто пятьдесят злых взглядов стали молчаливо сжигать ненавистного полкового комиссара.

Выдержав паузу, Мехлас достал из кобуры лаз-пистолет.

Он провёл им по всем солдатам. Затем внезапно развернулся и наставил сначала на Морось, а через мгновение перевёл прицел на Рихтера.

- Вы все здесь приговариваетесь к смерти!

Если кто и ожидал эксцентричных действий от «старика-мясника», то уж точно не мог предсказать такого поворота событий.

Солдаты дрогнули, но сохранили строй.

Взгляд Златаны округлился от непонимания и изумления.

Рихтер холодно смотрел комиссару в глаза, не отрываясь, при этом его рука едва заметно приблизилась к своей кобуре.

- Вы все виновны в оставлении узла обороны без приказа! Вы все дезертиры! Никто из вас не предотвратил преступный приказ вышестоящего офицера! А вы, Морось и Рихтер, вы допустили преступные действия полковника Штэнера! Он не имел полномочий вести переговоры с враждебными чужаками!

Распылившийся комиссар вновь перевёл дуло на строй гвардейцев, свою же трость он направил на неснятые трупы, свисающие с крыш:

- Вот результат вашего преступления! Каждый убитый сослуживец, каждый взятый в плен солдат! Это ваша вина… Но вина перед всеми этими людьми ничто по сравнению с виной перед Богом-Императором! Вы подвели Владыку Человечества!

Слова эхом прокатились по безлюдным улицам форта.

Глубоко вдохнув, Лазар вновь посмотрел на офицеров оценивающе, а за тем на шеренгу.

Злоба у многих из гвардейцев отступила, словно пена после набежавшей волны. У кого-то предмет ненависти сместился с «Мясника» на чужаков, у кого-то на себя самого.

- Но Император милостив! – возвестил с новой силой комиссар, при этом убрав пистолет в кобуру. - Он прислал Своих Ангелов нам в помощь! Он дал вам шанс, жалким червям, показать, что вы чего-то стоите! Что вы не просто трусы с оружием! Но Его Императорская Гвардия! Вы - Щит и Молот Империума!

Вновь выдержав театральную паузу, Лазар заковылял к строю:

- Вы злы? Вы достаточно злы на чужаков, что надругались над вашими боевыми товарищами? – при этих словах он поднёс руку к уху.

Из строя послышались неровные выкрики «да».

- Не думаю… - с презрением ответил комиссар, вновь задав провоцирующий вопрос. - Вы готовы пройти через весь этот чёртов континент и отбить Улей «Миктлан»? Вы готовы отплатить ксеносам смертью за смерть?! Имперская гвардия вернёт этот город вновь под владычество Императора?!!!

Теперь уже громкий хор более ста голосов яростно выкрикивал: «Да!».

- Я хочу, чтобы в момент, когда прибудут основные силы Ордена космодесанта «Неусыпные воины», то перед ними предстанет прочный плацдарм в городе Миктлан! Я не позволю им увидеть отряды отщепенцев, скрывающихся по лесам в поисках убежища! Они встретят солдат, достойных называться Гвардией! Вы обещаете мне это?!

Раздалось мощное «Да!».

- Вы пройдёте сквозь ад ради этого?!!!

«Да!!!»

- Отлично, я вам верю, - совершенно спокойно закончил духоподъёмною речь комиссар, - теперь к делу…

- Нам понадобятся все силы, что есть. Местные охотники теперь являются силами планетарной обороны. Каждый присоединившийся к освободительному походу абориген отныне ваш брат по оружию. И я требую соответствующего отношения к местным. Общее командование сводного отряда вальхальского 1077-го и вайсдорского 501-го я принимаю на себя, как единственный представитель комиссариата и Департамента Муниторум. Всем присягнувшим Империуму местным племенам присваиваю общее структурное наименование «Первого лесного ополчения Релеха сил планетарной обороны». Назначаю скаута Мизерикордию из Ордена «Неусыпные воины» исполняющей обязанности командующей «Первого лесного ополчения Релеха». С этого момента она получает внеочередное офицерское звание в чине старшего лейтенанта Астра Милитарум. Общее руководство всеми сводными силами осуществляется под протекцией и с дозволения Ордена космодесанта. Старший лейтенант Морось и гауптфельдфебель Рихтер остаются на своих должностях и выступают отныне моими заместителями. Возражения?

Длинный и пространный приказ повис в тишине. Тишине сковывающей, ибо тот, кто посмел бы её нарушить, столкнулся бы с бескомпромиссным порядком Империума.

Это осознание, такое простое и такое глубинное в своей сути, ясно понимал каждый гвардеец, глядя на комиссара.

- Приступить к сборам, - подвёл черту Лазар.

Когда строй рассыпался и гвардейцы стали расходиться, Мизерикордия показала знак, что хочет поговорить с Мехласом.

Хромой комиссар, отстукивая тростью по дороге, направился за ней.

Посчитав, что расстояние достаточное для конфиденциального диалога, скаут сходу осадила «Мясника»:

- Какого варпа, Лазар?! Я ведь рассказала обстоятельства, при которых мы оказались на этой планете! Не будет никакого подкрепления! Я не уверена, остался ли жив хоть кто-то из моего Ордена ещё! Зачем вы даёте ложную надежду солдатам?!

Мужчина немного сгорбился, опершись на трость. Высокий ворот шинели почти соприкасался с фуражкой. Это придавало ему сходство с нахохлившимся ястребом вкупе со схожим носом.

- Что ты хочешь от меня?! Взгляни на солдат. Их храбрость висит на волоске. Если нам уготован конец, пусть они встретят смерть так, чтобы об этом слагали легенды!

Женщина задумалась.

Чем я лучше его…? Тоже стараюсь объединить людей… С целью отправить их затем на бойню… Я внушаю себе, что это ради них же… Что только сразив врагов Императора, они смогут отстоять свою жизнь… Но смогут ли… Я видела Свет Императора! Я видела Чудо… Но они… Они слепы… А потому, я обязана вести их за собой, пусть и путём обмана… Мехлас прав. Людям нужна надежда. Пусть существует легенда «о подкреплении Ордена» …

- Пусть будет по-вашему, Лазар… Но на будущее, согласовывайте такие вещи со мной и Братьями.

- Справедливо, старший лейтенант, - едва заметно улыбнулся комиссар, - нас ждёт тяжёлое испытание, и нужно действовать сообща. Но разве Император обещал, что будет легко? – риторическим вопросом закончил он, расправив плечи.

Глава 18

Дневник рядового К.

Сохранившийся отрывок.

В сердце зелёного Ада или последний бой 1077-го вальхальского.

Я перестал считать дни. Теперь они сливаются в один ком из жары, ноющих мышц и диареи.

Мы с ребятами до сих пор не можем простить Мяснику столь спешный уход из форта Верде.

Так хотелось передохнуть. Хотя бы ещё пару дней сна на кровати, а не на холодной земле с вещмешком под головой. А ещё погибшие… Мы оставили их трупы гнить на крышах. Они остались на лакомство стервятникам. Это беспокоит всех нас. Мы знали многих из этих ребят. Они не заслужили такой участи.

Наши новые союзники-охотники вызывают противоречивые чувства. С одной стороны, они с нами заодно, можно даже что-то выменять у них. А с другой, это первобытные дикари. Слухи о них подтвердились.

Когда один из вайсдорцев набрался смелости спросить, питаются ли они людьми, их предводительница сказала: «Нет, они не питаются человечиной, а поедают части тел лишь в ритуальных целях. Они так «забирают силу врагов».

Варп подери, эти «Тескоко» почти как хаоситы. Не говори изредка они о «Великом Импера», мы бы не сдержались и открыли по ним огонь.

Меня эта мысль не покидает.

Их вера и преданность Империуму - это лёгкий налёт, за которым прячется невежество и отсутствие развития в тысячелетия.

И этих людей мы должны начать обучать стрельбе из лазганов… Как бы они нас самих не перестреляли потом. Надеюсь, аборигены действительно преданны их «тлатоани».

***

Сегодня выдрал подкладку шинели. Я держался дольше других вальхальцев, но нестерпимая жара убивает. Планирую обрезать её по пояс, так как края бесконечно цепляются за кустарники и низкорастущие ветки.

«Магос» наконец нашёл своё место. Теперь он «важная» птица. Благодаря своей памяти заика быстро учит язык туземцев и теперь выступает в роли переводчика. И, кажется, он нашёл общий язык с Той женщиной. Святой Трон! От неё мурашки по коже!

Ребята не называют её по имени. Говорят просто «Та женщина» или «Ну Она самая». Что-то есть в ней зловещее, как и в космодесантниках. Никто не видел их лиц и чтобы они хоть раз что-то сказали. Вел клянётся, что, заплутав по малой нужде, видел одного без шлема. Мол, лицо у него и не лицо вовсе. Обожжённое на столько, что не кажется человеческим. Мы с ребятами не верим, но от этой истории всё равно не по себе.

***

«Эта женщина», кто она?

Чем дальше мы пробираемся в нутро этого проклятого леса, тем больше я думаю о ней.

Мало кто может выдержать её взгляд. Она псайкер, мутант, что может залезть тебе в череп и увидеть тебя таким, какой ты есть. Без прикрас. Ты словно подсудимый на скамье.

Я понял одну интересную вещь. Когда мы смотрим друг другу в глаза, на самом деле мы концентрируемся всего на одном глазу. Нельзя смотреть в две точки одновременно. Как я это понял? Я встретился с «Ней» взглядом. Её живое око… Оно словно смотрело внутрь меня, словно я уже оказался перед Императором. Мне стало настолько не по себе, что я перевёл взгляд на её оптическую аугментику. «Железка» не сканирует меня.

Я не могу забыть этот взгляд. Эта зелёная радужка словно отпечаталась в моём мозгу подобно клейму. Возможно, она будет преследовать меня до конца жизни… Начинаю понимать охотников, которые её почти боготворят.

***

Будь проклят рядовой Яр Хлад!!!

Вначале мы воодушевились от того, что у нас будет пушка с «Рыцаря».Хоть мне и не нравился его надменный пилот, упокой Император его душу, но огневая мощь у исполина была что надо. Слышал, что пилота выгнали из благородного дома и он стал «Вольным клинком». Да и варп с ним… Отвлёкся.

Для магна-пушки нашли в форте антигравитационную транспортировочную платформу. Она хоть и медленно плыла на высоте полуметра, но практически не создавала проблем. Приходилось лишь прорубать ей путь. Нас тогда уже стала эта ситуация мучить, но то, как говорится, был лишь небольшой снежок. Буран был впереди…

Мы прозвали в шутку эту просеку «дорога Яра». В честь Магоса, который придумал тащить этот трёхметровый кусок кала грокса!

На край платформы даже получилось положить несколько вещмешков и одного тяжелобольного.

Но на этой проклятой Императором планете всё идёт не так!

Платформа вышла из строя, медленно опустившись. Магос пытался её запустить, молился машинному духу, но ничего не помогло. Он ведь Магос по прозвищу, а не по призванию. Блаженный глупец!

Вот теперь для нас начался сущий ад!

К этому моменту мы почти достигли стоянки племени. Офицерами решено было продолжить транспортировку магна-пушки. Вы спросите как?! И я вам отвечу…

Платформа после небольшой «доработки» сварочным аппаратом стала санками. Мы приварили цепи (спасибо моей предусмотрительности) к санкам с одной стороны, а с другой к корпусу дредноута. Этому космодесантнику в шагоходе оказалось под силу волочь такую ношу. Однако «требования» к расчистке пути многократно возросли!

«Дорога Яра» превратилась в «Дорогу Ярости»!

Нам посменно приходилось вырубать, выкорчёвывать и разгребать путь! Часто попадались столь мощные деревья, что их приходилось обходить, делая крюк! Вайсдорцы возненавидели нас за это, считая, что во всём виноваты вальхальцы… Будто мы в ответе за выдумку Хлада! Мол, вы же именуетесь инженерным батальоном!

Яр, сукин сын! Если в варпе есть место для грешников, то в нём ты один бесконечно будешь прорубать путь для этих полозьев!

***

Нас замучили проблемы с желудком. Пайки, на которые мы раньше жаловались из-за отвратительного вкуса, теперь кажутся манной со Святой Терры.

По приказу комиссара мы вывели их из употребления. Так как «они долго хранятся», а потому останутся в резерве.

Мы стали есть всё подряд. Что растёт, ползает и убегает.

Наивно решив, что «раз это едят местные, то и мы сможем».

Оказалось, что это не так.

Из солдат мы превратились в саранчу. Поедая всё вокруг, за собой оставляем лишь зловонные следы пребывания. Я и многие из нас испытываем отвращение от того, что мы уподобились дикарям.

Каждая стоянка превращается в смердящую яму. Но будто этого мало, вонь преследует нас по пятам, ведь источником являются наши тела. Только когда начинается проливной ливень, у нас получается смыть застарелый пот с истрёпанной одежды. Но запах, запах так плотно въелся в нас… Мне кажется, что он никогда нас не покинет.

К слову, почти голые дикари мажутся жиром животных. От этого дождь нипочём, а мокрая ткань не становится лишним грузом. Многие подумывают последовать их примеру, но боятся гнева комиссара.

Из плюсов: охотники посоветовали обтираться смолой какого-то дерева (не запомнил название), его запах отпугивает москитов. К всеобщему удивлению, рецепт оказался действенным! Хотя бы кровососы теперь не так мучают. Расчёсанные волдыри стали заживать.

***

Сегодня произошёл неприятный случай.

Рядовой Т (не хочу порочить его имя для потомков) решил «приударить» за дикаркой. Не знаю, как у него ещё остаются силы на что-либо после дневного марша в полной выкладке… Я на привале просто хочу лежать, сняв обувь. Мозоли не проходят.

Но я отвлёкся.

Воины племени заступились за девушку. Началась потасовка между солдатами и местными. Не знаю, чем бы всё закончилось, не подоспей Мясник и Эта… Обошлось тем, что комиссар избил тростью солдата Т. После этого, объявив, что неуставные отношения между подразделениями запрещены. Пригрозил нарушителям расстрелом.

«Т» конечно не прав, но в его защиту замечу, что женщины Тескоко не носят верхней одежды.

***

Местные делают успехи в стрельбе из лазганов. Самым простым оказалось объяснить молитву машинному Духу. С точностью тоже особых проблем нет. Однако обслуживать самостоятельно оружие они пока не могут.

Некоторые из них скептически отнеслись к лазерному оружию, заметив, что трассер выстрела выдаёт их местонахождение в отличие от лука. Замечание, на мой взгляд, хоть и имеет место быть, но не является существенным. Думаю, это придирки. Охотники не хотят признавать свою технологическую отсталость. Священная конструкция лазгана зарекомендовала себя как оружие победы по всей галактике.

***

Эти заросли не заканчиваются. Порой они являются мне даже во снах.

И Она.

Кем является Мизерикордия?

Для меня это загадка.

Будучи простой смертной, Она Сестра ордена космодесанта, что уже необычно…

Она предводительница местного племени, будучи для них такой же чужой, как и все мы…

Безусловно псайкер… Это больше всего пугает. Вызывает одновременно и отторжение, и восхищение тайной необузданной силой.

Аугментика руки несёт на себе знаки инквизиции. Варп! Я даже не могу представить, что из этого следует! Может, она агент инквизиции, приставленный к космическим десантникам?

Ну и ко всему теперь ещё и офицер. С лёгкой руки комиссара.

Татуировка в виде лучей вокруг глаза… Очевидно, сделанная дикарями. На них похожие примитивные нательные рисунки. Обряд посвящения в племя или такой камуфляж, дабы втереться в доверие? В любом случае, так называемые «ополченцы» её приняли как свою. Нас же сторонятся.

Что же касается её характера - тут тоже всё неоднозначно…

Ей удалось найти общий язык с Мясником… Это уже о многом говорит. Да чего уж там, видит Император, именно Эта Женщина спасла старика и поставила над нами вновь!

Очевидно, что война её закалила. Я много раз видел этот взгляд. Кто-то ломается после первого боя, кто-то уходит в себя, становясь нелюдимым… Иные погружаются в битвы с головой, становясь адреналиновыми маньяками, готовыми на самоубийственные действия. Мизерикордия из тех, кто смог найти баланс. Но есть в ней что-то фанатичное… Да… Признаюсь честно, не люблю фанатиков. Они готовы жертвовать собой и другими.

У такой породы людей есть убеждённость в собственной избранности… Чаще всего так мыслят беспробудные нарциссы. Но Эта женщина… В ней я не чувствую самовлюблённости. Наоборот, самоотречение. Становится не по себе… Словно Она главный герой какой-то истории, а я всего лишь третьестепенный персонаж…

Сестра Ордена может быть крайне суровой… Какое-то время я думал, что сердце у неё каменное как у Канарейки. «Канарейка», что за глупое прозвище у гауптфельдфебеля Рихтера! Как мне сказал один из вайсдорцев, так называется птичка с их родного Мира. Якобы её завезли с самой Терры ещё до объединительных войн. Так вот, местные горнодобытчики берут этих птиц под землю. Если в шахте есть опасный газ, канарейке становится плохо. Люди в таком случае покидают выработку. Такая вот история. Бор их так же спасал от всяческих опасностей, провёл через самые жестокие бои. Стоит ли говорить, что вайсдорцы выживали на Релехе ещё до нашего прилёта…?

Так вот… Опять я отклонился от сути. Мизерикордия.

Я видел, как с ней играют дети племени. Застал искренние чувства на её лице. Думаю, Сестра Ордена тоскует о той жизни, которую никогда таким как мы не вкусить… Нам – бойцам, в горниле бесконечной войны не светит спокойная размеренная жизнь.

К слову, у многих детей Тескоко глаза имеют фиолетовый оттенок. Чем моложе – тем заметнее данная особенность. Если бы я не слышал о кадианцах, то не поверил бы, что такое возможно.

***

Что не так с местными?!

На «дороге ярости» чуть не дошло до перестрелки. Как обычно мы избавлялись от всего на пути дредноута космодесанта. Но один из охотников перегородил нам дорогу. Этот глупец защищал дерево на пути! Видите ли, оно особенное! Якобы это его личное дерево! Большего бреда я давно не слышал. Итак стоит неимоверных усилий прогрызать путь у этой непроходимой чащи, так ещё теперь нужно сохранять «важные» деревья!

Замечу! Визуально оно ничем не отличалось от сотен соседних!

Вмешалась Она… Виной оказались беспочвенные суеверия дикарей. Глупцы наивно верят, что их души на какое-то время возвращаются в стволы этих крупных растений. Как можно в такое верить, когда общеизвестно предание о Великом суде всех умерших людей Императором? А ведь они «якобы» признают божественность Спасителя Человечества! И куда смотрит комиссар…

Сошлись на том, что охотники помогли сделать обходной путь мимо этого «наиценнейшего» экземпляра растительности. Ну и ещё зачинщик угостил нас местными орешками (на вкус оказались неплохи).

***

Позавчера заметил интересную особенность.

Во время привала обратил внимание на Мизерикордию. А именно на хамелеонный плащ, украшенный хитиновыми отростками какого-то существа. Очевидно, безделушки рук местных. Но суть в другом. За складками ткани Она спрятала левую руку. Всего на несколько мгновений мне удалось заметить, как дрожь пробивала живую кисть. На следующий день моя догадка подтвердилась. Вновь скаут скрыла неконтролируемый тремор под плащом. Старые раны? Не знаю. Но мне показалась, что моё излишнее внимание заметили. Надо прекращать глазеть. Не хочу, чтобы в моей голове копошились.

***

Очень хочется кружку горячей танны. Конечно, жара не располагает к этому напитку, однако я соскучился по горьковатому послевкусию.

Таблетки для обеззараживания воды давно закончились. Приходится по старинке кипятить в надежде, что это убьёт всех микробов.

***

Мы приближаемся к «священному месту». Как я понял, там должно пройти собрание племён. Мясник сообщил, что лагерь разобьём поодаль, дабы не нервировать лишний раз дикарей. Мне безразлично. Я просто хочу отдохнуть. Не знаю, сколько ещё выдержит моя обувь. Не могу взять в толк, как местные ходят без обуви…

Надеюсь, что путь пройден не зря.

Посетила внезапно мысль. Если другие племена к нам присоединяться, то мы можем оказаться в меньшинстве… Говоря «мы» - я имею ввиду солдат гвардии. К Тескоко мы ещё хоть как-то привыкли… Но вот чего ждать от других их земляков…?

Не хочу быть прирезанным во сне одним из каннибалов.

***

К нам присоединился ещё один космодесантник вместе с местным. Видимо, они справились с задачей сбора племён. Что-то грядёт, нутром чувствую.

***

Когда, наконец, выдалась возможность отдохнуть, я смог трезво оценить наше положение…

Оценка не обнадёживающая…

Не знаю, зачем я вообще всё это пишу… И для кого?

Скорее всего, нас всех ждёт неминуемая смерть. А мои записи окажутся лежать где-то в этих лесах на холодной земле. Пройдёт несколько ливней, прежде чем страницы дневника бесповоротно размокнут. А даже если один из дикарей случайно и найдёт книжку в кожаном переплёте… Вероятнее всего, отправит в костёр. Как бы там ни было, читать охотники не умеют.

Для чего же я всё это пишу? Успокоить нервы? Тщетно попытаться оставить хоть что-то после себя? Тешу самолюбие?

Возможно всё это сразу, а возможно ничего из этого.

Мне хочется верить, что весь этот пройденный путь не растворится незамеченным в бесконечной череде событий… И речь не о просеке, будь она проклята! Нет. Я имею ввиду все наши злоключения на Релехе.

Я больше не питаю надежды на подкрепление. Хоть комиссар и утверждает об обратном. Нас всех ждёт неминуемая смерть на этом никчёмном камне, крутящемся вокруг чёрной дыры.

Целая армия Астра Милитарум и флотилия Навис Империалис не смогли вернуть Релех в лоно Империума. Мы даже не знаем, сколько городов осталось под контролем лояльных сил… А что мы? Горстка случайно выживших солдат, вынужденных от безысходности раздать оружие дикарям… Конечно, среди нас теперь есть космодесантники… Четыре вечно молчащих голема в броне… Может, они и выживут. Но не мы. Обычному человеку это не под силу.

Дело не в том, что я трус. Я восемь лет служил верой и правдой Императору Человечества!

Нужно иметь смелость смотреть правде в глаза.

Мир так устроен, что чудес не бывает. В них с детства учат верить… Надеяться на лучшее… Позитивно мыслить… Однако…

Миру на нас наплевать. Крохотные песчинки, затерянные в океане времени… Мы крепко впаяны в этот лёд. Лёд отпущенных нам мгновений. И скоротечное наше существование подходит к концу. Как подходят к концу страницы моего дневника.

Глава 19

То, что кажется бесконечно долгим, непременно заканчивается…

Так подошёл к концу путь к священному для всех племён месту.

Мизерикордия понимала, что от предстоящего вечера будет зависеть очень многое. Либо она убедит обитателей Великого леса объединиться, либо ничего не выйдет… Более того, всё может перерасти в кровавую бойню.

Я должна сделать всё, что в моих силах! Эти люди должны сражаться за Императора! Чего бы мне этого не стоило…

Экавокани молча ждал, стоя за спиной их лидера.

Мизерикордия же вела немой диалог с Профундусом.

Ей требовался совет Древнего. Его поддержка.

Скаут понимала, что присутствие Братьев Ордена не гарантирует преданности от аборигенов. Они, безусловно, могут испугаться космодесантников, но это не заставит их сражаться, не щадя себя. Если ей не получится убедить их, то люди могут просто сбежать в удобный момент или поднять бунт.

Мне придётся доказать, что я одна из них… Вновь… Это повторяется вновь…

- Миза… Время пришло. Солнце опускается в поземный край.

- Да, Экавокани, я готова. Позови комиссара и офицеров.

- Это плохая идея. Правду-истину тебе говорю. Не стоит им с нами идти.

- Они вожди своих племён. Им позволено присутствовать. Я знаю священный закон.

- Это другое, - попытался оспорить решение охотник, однако поняв бессмысленность возражений, добавил, - надеюсь, ты знаешь, что делать, тлатоани. Надеюсь, Великие техули указывают верный путь.

- Мне ведома воля Духов. Я – Накакехуало Сехуалли.

- Я знаю, Миза. Знаю, что ты Рассеивающая Тени.

Бывший тлатоани удалился за людьми воздуха.

***

Мрак начинал брать власть над лесом. Но огоньки факелов, будучи маяками, направляли путь идущим.

Впереди шла Мизерикордия, по правую руку сопровождаемая Экавокани.

Облаченная в ритуальную накидку, с собой из оружия она взяла лишь клинок. Четверо вооружённых космодесантников неторопливо двигались за ней. Рихтер, Морось и хромающий Мехлас находились в конце немногочисленного отряда.

Путь постепенно вёл на возвышенность, а затем под крутым углом свернул вниз. По обе стороны от едва заметной тропы вырастали стены каньона.

- Куда мы идём? – обратилась настороженно Морось к Экавокани.

- Нас ждёт священный шипетотек, - спустя мгновение воин объяснил, - жертвенник, где сдирают кожу.

Зловещий ответ пресёк дальнейший разговор.

Земляные стены помимо факелов «украшали» цомпатли – стены черепов. Как объяснили местные позже, духи всех этих людей охраняли священное место. Гарнизон «сторожей» шёл на сотни.

Вскоре узкий проход расширился, образуя широкую поляну. Ступенчатые площадки занимали дикари, богато украшенные перьями, амулетами и даже современным оружием. Весь их вид кричал о высоком положении в своих племенах. Вожди и жрецы, сильнейшие охотники и лучшие следопыты.

Центр поляны, окружённый огромными булыжниками, пустовал. На него решительно вышла Мизерикордия.

Неодобрительный ропот прокатился по толпе, окружавшей пространство. Одни обсуждали самозванку, одетую как тлатоани, другие - техулей, возвышающихся над людьми, а третьи – чужаков, посмевших осквернить своим присутствием шипетотек.

- Ницититл Мизерикордия! Тлатоани теу-пецкай Тескоко! Ницититл - Накакехуало Сехуалли! Ницититл поштек махуитзо темакьюксти-катзин Техуль-Император! Ницититл охтиа мочикахуалитзин ахпак митл чималли мистиа тухуль! – громогласно обратилась Сестра Неусыпных воинов к присутствующим.

Четверо космодесантников разошлись по разным сторонам, готовые к самому плохому исходу собрания. Экавокани провёл оставшихся людей в сторону, заняв место поодаль.

- Что она сказала? – тихо спросил охотника Бор Рихтер.

- «Я Мизерикордия! Вождь-шаман Тескоко! Я - Рассеивающая тени! Посланница почитаемого Спасителя Бога-Императора! Я поведу вашу мощь на войну убивать демонов!» – перевёл Экавокани.

Офицерам стало не по себе.Они понимали, к чему может привести столь дерзкое требование.

Реакция не заставила себя долго ждать. Возмущённые люди леса стали выкрикивать протесты. Некоторые даже грозили оружием. Однако никто не вышел оспорить заявления.

Мизерикордия подготовилась, она изучила неписаные законы и обычаи. В суровом обществе охотников имели значение лишь грубая сила и благосклонность духов. Явившись на собрание с полубогами войны, чужачка продемонстрировала благосклонность к себе высших сил. Осталось лишь показать личную доблесть. Скаут собиралась стать тлатоани ихпак тлатоани – говорящей над говорящими, лидером всех племён.

Когда гомон утих, она поведала, откуда пришла и с кем им предстоит сражаться. Рассказала об Ордене-племени и что её Братья-духи пришли освободить этот Мир от врагов Императора. Заверила, что если не объединиться, то всех ждёт неминуемая смерть.

Вожди понимали, что в её словах есть истина. В леса всё чаще и чаще стали вторгаться чужаки, поклоняющиеся восьмиконечной звезде, а с неба прилетели длинноухие разгневанные демоны.

Перепалка утихла, перейдя в обсуждение.

Но внезапно из толпы вышел высокий крепкий мужчина. Голову статного вождя венчал обод из экзотических перьев, а на груди свисало ожерелье с нанизанными ушами поверженных врагов. Особенно интересным являлось то, что парочка «трофеев» была слишком длинными. Эти ушные раковины явно принадлежали не человеку. Этому могучему воину удалось даже победить одного из кровожадных духов.

Он потряс вызывающе над головой трофейным лазганом. Судя по всему, боец умел с ним управляться.

- Ницититл микуйзтетзануитл! Ницититл тлатоани Тлапокан, Тлателолько Азкапозалько. Нахуатллалиа! Ти илиа папалотль! Ницититл ненекуай-лизли ахайаниме! Миктиа… Мотла-махзехоуа йолотл! Маси некнелилматилизтли техули! – яростно воззвал он к собравшимся.

Экавокани, достаточно хорошо к этому времени изучивший низкий готик, вновь принялся переводить чужакам с родного языка:

- Я предчувствую много смертей! Я тлатоани Тлапокана, Тлателолько, Азкапозалько! Она устанавливает правила! Она говорит ложь! Я испытываю презрение к этой проститутке! Убью… Съем сердце! Захвачу благосклонность духов!

Теперь пришла пора гнева имперских воинов. Златана схватилась было за лазган, висевший на ремешке, но охотник решительно её остановил. Экавокани заверил, что по-другому никак. Что грядёт поединок за власть над племенами.

***

Мизерикордия знала, что придётся силой доказать своё лидерство. Знала, что придётся лично вступить в честный поединок.

«Не вмешивайтесь, Братья. Грядёт поединок чести» - послала она ментальное послание каждому из четырёх космодесантников.

Мне нужно победить, не используя психических сил. Показать, что я наилучший из двоих воин. Не сильнейший шаман… Но достойнейшая называться вождём над вождями.

Вождь напротив буравил её гневным взглядом, расхаживая из стороны в сторону.

Она скинула с плеч накидку. Будучи практически уверенной, что предстоит ритуальный бой, скаут предпочла прийти без доспеха. Тяжёлые бронеплиты сковывали бы движения и быстро вымотали её.

Она вновь обратилась ко всем присутствующим, вкладывая в слова все силы:

- В этом священном месте нет никого, кто может выстоять против меня! Ваши легенды предупреждали о моём прибытии! Бойтесь этого момента! Ибо я вождь над вождями! – она перевела взгляд на воина, бросившего ей вызов. - Ты думаешь, у тебя есть шанс...? Паруасимана?

Глаза вождя на мгновение округлились от удивления, ведь он не произносил вслух своего имени. Самозванка не могла знать его.

Однако могучий вождь моментально сбросил с себя смятение. Передав лазган рядом стоящему, он достал армейский нож – ещё один трофей, добытый в бою.

Паруасимана направил клинок в сторону Мизерикордии. Обе бронзовые руки обвивали ритуальные татуировки. То были символы воинской доблести. По одной за каждую победу, за каждый снятый скальп, за каждую душу, посвящённую Великим Духам.

Краем лезвия он провел по груди, оставляя алую полосу. Знак того, что из боя уйдёт лишь один.

- Да расколется твой клинок, ведьма! – взревел вождь трёх племён.

Мизерикордия достала своё оружие-шип, служившее ей пси-фокусом. Подобно сопернику, она едва чиркнула острым концом по ключице.

- Да расколется твой клинок, Паруасимана… - мрачно ответила она.

Из круга смотрящих к ним спустились шаманы. Напевая ритуальные песни, они взывали к духам, дабы те явились узреть поединок.

Каждому из претендентов за власть поднесли щепотку дурманящей пыльцы.

Мизерикордии приходилось вдыхать её один раз, когда она отправилась на испытание, дабы стать тлатоани Тескоко. Но тогда ей пришлось вдохнуть куда меньше. Пыльца эта добывалась из редких растений и обладала наркотическими свойствами. Однако люди леса считали, что она позволяет пройти сквозь грань между миром живых и миром духов. Бой должен состояться на виду у всех обитателей всех миров.

И она вдохнула.

В сознании произошёл взрыв, а по всему телу словно прошёл ток. Зрительная концентрация мгновенно возросла, но предметы при этом потеряли чётки границы. Словно всё на свете стало состоять из тумана. Огонь факелов ритмично плясал в такт завывающей боевой песне шаманов. Сердце начало резко биться, пытаясь вырваться наружу. Прочь из грудной клетки, из клетки плоти, прямиком в эфирный мир Духов.

Живая рука сжала крепко клинок. Правая, стальная, должна была послужить импровизированным щитом.

Шаманы отступили за боевой круг, а вместе с ними всё лишнее. Весь существующий мир. Каждый миг и каждая крупица.

Остались лишь два тлатоани, из которых остаться суждено лишь одному.

Я ниже его на голову и физически слабее… Я не так искусна в рукопашной схватке и не смогу использовать варп-силы… - промелькнуло в сознании Сестры Ордена.

Пыльца разгоняла мозг. Она чувствовала Профундуса, находящегося за пару километров от неё. Она «слышала» отголоски мыслей всех тех, кто жадно ждал предстоящего кровопролития. Многоголосие сводило с ума, отвлекало.

Нужно сконцентрироваться!

Закрыв живой глаз, но продолжая видеть аугментикой, она застыла. Через мгновение получилось собрать разбегающиеся мысли.

В памяти возник образ Амикуса. Много лет назад… Когда скаут учил её рукопашному бою. В дни начала её тяжёлого пути. Пути, который другу оказалось не суждено ни увидеть, ни разделить…

Но воспоминания рассеялись вместе со стремительным рывком противника. Взмахи ножа рассекали воздух в бешенном танце. Если бы не жгучая неизбежность приближающейся опасности, она бы могла смотреть на это, как заворожённая.

Вдохнувший пыльцу оппонент разъярился больше прежнего.

Ватные конечности стали действовать словно самостоятельно, неосознанно. Отточенные стойки, выпады и отскоки. Затуманенное дурманом сознание словно смотрело за происходящим со стороны. Но для десятков наблюдающих глаз Мизерикордия присоединилась к танцу смерти.

Пляшущие тени играли на мускулатуре воина. Неутомимой атакой он старался нанести единственный решающий удар. Однако удавалось лишь рассечь воздух.

Слишком быстро…

Седоволосой предводительнице Тескоко удавалось уходить из-под атак, пятясь и уворачиваясь. Однако хрупкий баланс не мог продолжаться вечно.

Находясь в обороне, мне не победить…

Внезапно отбив нож кибернетической рукой, она точным уколом нанесла удар. Удар, что не достиг своей цели. Ей не хватило длины руки. Паруасимана отскочил, едва лезвие ножа звякнуло об металл ладони.

Каждый из соперников обладал преимуществом, недоступным другому. Физическая сила и рост против выучки и непробиваемой конечности.

От рождения она была правшой. Но судьба заставила переключится на другую руку. Как бы ни была идеальна аугментика, на какую-то тысячную секунды заменённая конечность действовала медленнее живого аналога. Смертельный же враг являлся левшой от природы.

Со стороны казалось, что оппоненты равны. Что убийственный спектакль будет длиться до рассвета, пока измученные люди не падут от усталости.

Сталь вновь ударила о сталь. Клинок о нож. А затем последовал удар. Мужчина, сблизившись, ударил соперницу свободной рукой под дых.

Действуя на автомате, одновременно с ним Мизерикордия нанесла удар «железом» в открывшийся бок.

Оба орудия убийств, сделав дугу, разошлись, а вместе с ним вожди друг от друга.

Женщина жадно пыталась втянуть воздух, едва не задыхаясь. Её клинок в вытянутой руке при этом создавал безопасную дистанцию.

Предводитель дикарей, за которым уже числилось убийство двух вождей, тоже отступил.

Свободной рукой он держался за бок, на котором моментально образовалась гематома. Удар сверхчеловеческой рукой сломал ему ребро.

Паруасимана понимал, что лучше момента у него не будет. И вновь атаковал.

Ценнейший и желаннейший кислород едва стал наполнять лёгкие, как вновь телу пришлось действовать на пределе возможностей.

В сознании девушки пролетело:

«Я не готова. Мне не увернуться. Всё…»

Закалённая на Мире-Кузне сталь прошла мимо её лица. Но отскочить не позволяла быстро нараставшая усталость и кислородное голодание.

Боль пришла через мгновение после того, как в бедро по рукоять что-то вошло. Игнорируя этот факт, её остриё полетело в ответ по широкой траектории. Прямиком в шею человека, что должен был умереть любой ценой.

Мускулистый дикарь перехватил опасность. Поймав её руку за предплечье, могучей хваткой он остановил возмездие. На мгновение хищный оскал воина приобрёл черты ухмылки.

Но словно загнанный зверь, в безвыходном положении, мозг Мизерикордии, заставил действовать её нестандартно.

Иррационально, вместо того, чтобы стараться освободить раненную ногу, она сомкнула аугментическую хватку на кисти, держащей нож. Сильнее и ещё сильнее.

Паруасимана машинально попытался вырвать нож и нанести ещё удар. Рука не двинулась, а ладонь начала вжиматься в рукоять.

С ужасом осознав, что происходит, охотник попытался отпустить нож, освободив сдавливаемую металлом об металл руку.

Безрезультатно.

Запредельная сила сдавливала пальцы, медленно, но верно ломая их.

Уже в отчаяньи он стал сжимать изо всех сил предплечье чужачки.

«Боль лишь иллюзия» - мысленно повторяла скаут, мёртвой хваткой ломая ладонь бросившего ей вызов.

Вопль боли заполнил пространство, разлетаясь за пределы священного для аборигенов места.

Не в силах терпеть агонию, вождь трёх племён выпустил удерживаемую руку, в тщетной попытке помочь высвободить здоровой искалеченную конечность.

Мизерикордия этого только и ждала.

Сохранившее изначальную остроту, ни разу не затачиваемое адамантиновое жало точным движением вошло в висок воина. Череп поддался мощному уколу, и сталь вошла в мозг.

Крик переплетающегося отчаянья и боли стих. Тело мужчины обмякло и сложилось словно подкошенное.

Мизерикордия, хромая, отступила на полшага. Нож остался в её бедре. Штанина быстро багровела.

Ей удалось, наконец, вдохнуть полной грудью. Словно это был её первый вдох. Самый трудный, самый важный.

Представители всех племён стали всё громче и громче завывать. Поочерёдно они пустились в боевой танец, приветствуя победительницу.

Все присутствующие шаманы вихрем проносились мимо неё с ритуальными каменными ножами. Всё это оставалось за пределами её внимания. Едва сморщившись, она выдернула из ноги нож, и тот упал наземь.

Безумные гримасы дикарей крутились калейдоскопом. Слышен был одобрительный звук ударов керамитовых кулаков о нагрудники. Космодесантники одобрили победу Сестры.

Руки касались тела в ритуальных пасах. Один из шаманов обрабатывал её рану чем-то похожим на смолу.

Мысли рассыпались. То ли от усталости, то ли от избытка наркотической пыльцы. Даже боль казалась далёкой, отступившей перед победительницей.

Сердце, несмотря на успокоившееся тело, продолжало бешено отбивать ритм подобно барабану.

Она опустила взгляд на лежащую фигуру соперника.

За считанные секунды люди с деловитостью и точностью многократных повторений разделывали некогда почитаемого воина.

Грудная клетка раскрылась алым цветком.

Восемь рук аккуратно, но настойчиво заставили Мизерикордию опуститься на колени. Она не сопротивлялась, её заполнило безразличие и безграничное спокойствие.

Промелькнула лишь мысль: «Возможно, в рану мне добавили ещё пыльцы…».

В то время, как она опускалась, тело оппонента, наоборот, поднялось на руках жрецов. Аккуратно вскрытое от горла до пупка, оно походило на извращённую ёмкость для алой росы.

«Ёмкость» из плоти, придерживаемая со всех сторон, оказалась над скаутом. А затем, под ритуальные песнопения, резко перевернулось.

Неусыпного воина обдало с головы до ног горячим гранатовым ливнем. Платиновые волосы вновь стали красными, как в начале её пути. Но на этот раз не под действием красителя, а от крови поверженного врага.

Тело убрали прочь, а десяток рук помогли встать. И в момент, когда она огляделась, окружавшие туземцы падали в глубоком поклоне и поднимались.

Единственная фраза слетала с их уст раз за разом.

«Тлатоани ихпак тлатоани»!

«Говорящая над говорящими»!

«Вождь над вождями»!

Старейший из шаманов протянул дрожащими руками красное нечто.

- Миза, вождь над всеми нами, обещанная в сказаниях! Съешь силу поверженного врага! Стань сильнее! Съешь сердце Паруасимана! А затем укажи нам всем путь!

«Имеет значение лишь Вера в Императора… Имеет значение лишь возвращение этого Мира в Империум… Человечество должно быть освобождено от гнёта предателей, чужаков, мутантов… И если на этом пути мне предстоит жертвовать всем… Даже своими убеждениями… Я готова… Ибо Император меня направляет… Ибо ради него я готова на всё… Я видела Его свет… Он меня ведёт через все испытания. Я не имею права подвести Спасителя Человечества!»

Мизерикордия для себя всё решила.

Резким движением, вырвав из рук червонное подношение, она впилась зубами в человеческое сердце.

Одобрительные возгласы выступали аккомпанементом таинству дикарей.

Морось смотрела с ужасом и отвращением, Рихтер со зловещим одобрением, Мехлас с печальным стоицизмом. Безучастные и безэмоциональные визоры шлемов космодесанта не выражали ничего.

Глава 20

Мизерикордия, хромая на раненую ногу, отошла в сторону. Племенные вожди собирались принести в жертву духам и ей пленных. Их должны были привести с минуты на минуту.

Смерти ей виделись бессмысленными, но пленные могли поведать важное или оказаться союзниками.

Офицеры и комиссар присоединились к скауту-вождю, став подле.

В права вступала красная ночь. Чернота космоса стала постепенно меняться на переливчатое пурпурно-фиолетовое полотно небосвода. Вновь лес озаряло непостижимое сияние варп-разлома.

Пленников со связанными руками едва не волокли. Охотники разных племён выстроили в колонну измождённых людей с мешками на головах.

Ударами прикладов и палок двадцать замученных узников заставили пасть.

Одни молчали, другие стонали от боли. За каждым встал воин с ножом, готовый вскрыть горло.

- Покажите их лица! И уберите кляпы! – приказала Мизерикордия.

Охотники повиновались. Одному за другим сняли мешки и освободили рот.

Скаут сразу обратила внимание на одного сильно избитого мужчину. Сломанный нос распух, а одна скула неестественно вздулась. Но внимание женщины привлёк знак, вырезанный на лбу. Восьмиконечная звезда, клеймо предателей, клеймо рабов губительных сил.

- Ты! – воззвала предводительница всех племён, обращаясь к ренегату, - расскажи всё, что тебе известно, и твоя смерть будет быстрой.

Мужчина в ответ рассмеялся, выставляя напоказ пеньки чёрных зубов:

- Ха, ты ничего не узнаешь, раба трупа на троне! Скоро Господа придут за вашими душами!

Он плюнул в сторону Мизерикордии, впрочем, неудачно.

У неё не было жалости к предателям. Особенно к предателям. Сестра Ордена могла понять, что мутанты и ксеносы могут сражаться с человечеством за жизнь, ибо им нет места в Замысле Императора. Но слуги тёмных богов… Это совершенно иное… Отказаться от спасительного Его Света… Такое не прощается и не забывается…

Несмотря на рану, скаут решительно подошла к хаоситу и приподняла стальной рукой его за путы.

- О… Ты поведаешь мне всё, что знаешь! Хочешь ты того или нет, - гневно заявила девушка-псайкер.

Не отпуская пленника, она прижала указательный палец живой руки ко лбу храбрящегося.

Вокруг похолодело. А связанный стал биться в конвульсиях, словно его били током. По штанине потекла струйка.

Глубже…

Ещё глубже…

Она резала ментальным ножом его воспоминания. Искала что-то важное… Боролась с попытками пленника отвлечься от былого и настоящего.

Их много… Сотни, возможно тысячи… В другом городе…

Тьма… Абсолютная тьма… Чёрная дыра… Пантагрюэль… Она нужна…

Нужно погрузиться глубже…

Сопротивляется!

Ренегат заливался криками в агонии. Ужас происходящего отражался на лицах свидетелей «допроса».

Не даётся!

От одежды пленника повалил дым, казалось, что он вот-вот самовоспламенится.

Но на плечо скаута легла холодная перчатка Брата-сержанта.

«Я сам, Сестра» - мысленно сообщил ей космодесантник.

Палец экзекутора опустился, оставив ожог прямо на восьмиконечном шраме.

Она разжала стальную хватку. Словно пушинку, человека перехватил Астартес.

И потащил пускающего слюни предателя прочь от посторонних глаз.

- Не идите за ними, - приказала скаут, - глупец сам выбрал свою судьбу. Теперь всё, что он знал, без остатка, отберут.

- Что с ним собирается делать космодесантник? – с интересом спросила Златана.

- Брат-сержант поглотит его мозг, а вместе с ним и воспоминания.

Словно в подтверждение её словам раздался дикий вопль боли из темноты, прервавшийся резко хрустом костей. Череп, словно перезрелый плод, не мог сопротивляться силе Ангела. А затем донеслись едва слышные чавкающие звуки.

Морось не выдержала:

- Что это?! Канибализм?! И твои «братья» не против отведать человечины?!

Мизерикордия, не глядя на вальхалку, мрачно ответила:

- Этот Дар вложил в них Сам Император. Отрицать это равно идти против Божественной воли.

На это Златане ответить оказалось нечего.

Затягивающуюся тишину нарушил пришедший в себя другой пленник.

Подслеповатый старик завопил:

- Предатель! Среди вас предатель! – заливаясь криком словно сумасшедший, он смотрел на Бора Рихтера.

Гауптфельдфебель, поняв, что оскорбление направленно в его адрес, моментально закипел от ярости:

- Да что ты несёшь, тварь!

Всё произошло за считанные мгновения.

Измождённый дед с небывалой прытью стал вырываться из хватки охотника, стоявшего за спиной.

Вайсдорец сократил дистанцию в три шага и со всей силы ударил прикладом пленного в висок:

- Да как ты смеешь?!!! Вайсдорцы проливали кровь в этой дыре за таких, как ты!

Подкошенный пожилой мужчина упал и начал биться в судорогах, скоропостижно затихнув.

Воины племени стали возмущаться на неизвестном Рихтеру языке.

Стараясь отдышаться, Бор исподлобья обратился к Экавокани:

- Как будет мена?

- Что?

- Купить! Я заплачу за этого недоноска!

- Тлатохуха…

- Спасибо, - благодарно ответил Бор, при этом снимая с себя один из длинных ножей.

- Тлатохуха! – заявил гауптфельдфебель, протягивая отстёгнутый с ремня клинок в ножнах.

Ближайший из охотников нерешительно взял оплату. Достав и оценив предлагаемое оружие, он, расслабившись, одобрительно кивнул вайсдорцу.

- Отлично, - сухо заметил Рихтер.

Комиссар хотело было отчитать вайсдорца за самовольную казнь пленника, но из темноты вышел космодесантник, привлекая на себя внимание присутствовавших.

Гигант вернулся один. Нагрудная плита и перчатки оказались забрызганы кровью. При этом шлем контрастировал чистотой. Очевидно, что Астартес снял его для «допроса».

Как и всегда, он молча и невозмутимо шёл.

Однако, за астартес озвучила результаты скаут-псайкер, которая уже наладила ментальную связь:

- Предатели готовят богохульный обряд. Запретное варп-колдовство... Каким-то образом связанное с чёрной дырой этой системы. Именно поэтому рабы тёмных богов стремиться захватить Р'льех.

Измученная поединком и использованием психических сил, Мизерикордия хотела лишь отдыха. Мозг бешено продолжал работать, строя догадки о планах ренегатов. Но требовался отдых. Сказывалась и потеря крови.

- Всё… - тихо проговорила она, - никаких больше смертей сегодня. Пленных, если они верные Имперские граждане, мы выкупим у племён, когда вернём себе город. Пока пусть служат им.

- Мы оставим жителей Релеха в рабстве у дикарей?! – возмутилась Златана.

- Они теперь ваши боевые товарищи, - осёк её комиссар.

- Десять племён. Они более чем вдвое усилят количество активных штыков, - устало произнесла скаут, - мы будем считаться с их обычаями и интересами.

- Не спорь, она права, - сказал вайсдорец, продолжая буравить взглядом ненавистный труп.

Златана недовольно хмыкнула, но промолчала.

Глава 21

Прошла очередная неделя, прежде чем они достигли водопада.

Хоть дождевая вода смыла часть крови, Мизерикордии нестерпимо хотелось искупаться. Кровь врага коркой засохла и не давала покоя. Одежда впитала бордовый цвет и запах металла.

Наконец это маленькое желание сбылось. Впрочем, того же хотели все гвардейцы до последнего.

Холодная вода освежала, а шум падающего потока действовал успокаивающе.

После водных процедур она сидела в стороне от заводи. Здоровенный булыжник, согретый под солнечными лучами, стал отличным местом для отдыха.

Профундус стоял неподвижной громадиной рядом. Его ноги погрузились на несколько сантиметров в песок.

Одежда сохла прямо на ней. Перспектива ходить наголо, как местные, ей не казалась заманчивой. К тому же бо́льшая часть солдат была мужчинами. Их голоса доносились сквозь шум падающей воды. Они, словно дети, радовались возможности смыть многонедельный пот и грязь.

Скаут откинулась назад, растянувшись на гладкой поверхности камня. Она закрыла глаз, а оптику заставила отключиться. Солнечные лучи, проходя сквозь единственное веко, окрашивали мир в оранжево-розовый.

Вот бы этот миг не заканчивался… - подумала она.

Не будь бесконечной войны… Жить в покое… не зная ужасов вселенной… Как живут племена. Простая жизнь, полная бытовых трудностей, но… такая естественная и понятная…

Она глубоко вздохнула.

Но зло добралось и до этого места… Нарушив уклад даже такой примитивной незамысловатой жизни…

Солдаты считают их дикарями… Их образ бытия неприемлемым… Но если они верят в Императора, какая разница, как они живут? Может быть, в их существовании больше смысла, чем в преступно короткой судьбе безымянного гвардейца или в бесконечно монотонной и однообразной повседневности рабочего мануфакторума..?

Может, им ведома простая истина жизни…? Утраченная всеми нами в бесконечном построении цивилизации…? Не знаю… Лишь Император знает. Лишь Ему ведом истинный замысел Судьбы Человечества. Нам же лишь остаётся нести Его волю…

От мыслей вырвал внезапный голос комиссара:

- Я не помешаю?

Мизерикордия открыла глаз, оптика подключилась с запозданием на долю секунды. Приподнявшись, она ответила:

- Нет, Мехлас.

- Отлично, я тогда присяду к вам.

Он ковылял вдоль берега. Следам высоких сапог сопутствовали вмятины от трости.

Кряхтя, он сел на край булыжника, как и девушка, лицом к заводи.

- Отличное место! Солдаты приведут себя в уставной вид, а отдых без сомнений подымет боевой дух.

- Да, силы им понадобятся. Как говорят охотники, скоро мы дойдём до болот… Которые считались непроходимыми…

- С верой в Императора нет ничего невозможного, - подмигнул, улыбаясь Лазар.

- Безусловно! Он направляет меня, и мы преодолеем все трудности! – пылко ответила скаут.

- Вы так рьяно верите в Императора… Вам бы впору служить в сестринстве Ордена Милитант. Я сражался бок о бок с сёстрами битвы, они так же фанатично верят в Бога.

- Вы так говорите, будто это не добродетель. Удивительно слышать такое от комиссара.

Мехлас добродушно улыбнулся, сняв фуражку. Улыбка являлась не частым гостем на лице этого сурового человека.

- Вы неправильно меня поняли, Мизерикордия. Я глубоко верующий человек. Но я не фанатик. Я видел, как фанатизм приводит в пропасть… Что же касается моих убеждений… То я считаю, что Император слишком занят, чтобы следить за каждым из нас. Особенно за простыми смертными. Именно поэтому моя должность существует. Напоминать солдатам и офицерам о своём Долге, даже если Свет Его далеко. Однако сам я не испытываю иллюзий, стараясь трезво оценивать обстановку. Ибо на кону каждого решения жизни и души людей, а это собственность и ресурс Бога-Императора.

- Вот уж не думала услышать от вас речь о ценности жизни, - со скепсисом произнесла Неусыпный воин.

- Хм… Думаете я не знаю, как меня называют за спиной? Конечно, знаю… «Мясник». Но я не в обиде на солдат. Таков мой долг и моё бремя.

- Не понимаю…

- Секунду… Если вы не против, я сниму сапоги, а то ноги спеклись…

Собеседница кивнула в знак согласия.

Отложив трость, комиссар поочерёдно снял обувь, а затем и портянки. На свет явилась причина постоянной хромоты – на правой ноге отсутствовали пальцы.

- Почему вы не поставили аугментику? Думаю, ваше звание позволило бы это сделать…

Он подвигал пальцами и усечённой стопой.

- Я получил ранение при освобождении одного из Миров… Да, мне предложили аугментику благодарные аристократы той планеты… Но я оставил всё как есть… В напоминание о своей оплошности… Император мне уже всё что нужно дал для исполнения Долга… Если я что-то и теряю, то должен нести и груз ответственности за ошибку…

Погрузившись в раздумья, Лазар добавил:

- Впрочем, кое-какой дар я принял от освобождённого Мира.

Он взял в руки свою трость. Нажав на рукоять, предмет стал раздвигаться, обнажая сталь. Оказалось, что трость – это потайные ножны.

- Энерго-рапира. Очень элегантное оружие и куда легче стандартного силового меча или пило-аналога.

- Вы полны загадок, - искренне ответила скаут-псайкер. Она подавляла в себе способность считывать мысли, начиная искренне получать удовольствие от диалога.

- Возвращаясь к мысли… о бремени. В моей работе важно, чтобы солдаты испытывали два чувства. Страх и уважение. Только так можно заставить трусов и эгоистов действовать так, как подобает служащему в Имперской гвардии. И «Мясник» удовлетворяет обоим критериям. Данное прозвище пугает и по-своему уважительно… Ибо мясник «работает с мясом», но им не является.

- По-вашему хороший комиссар должен быть таким?

- Да. Плохой комиссар опирается только на страх… Но обычно в нашей профессии такие долго не живут. Уважение - залог того, что ты не умрёшь бессмысленно. От выстрела в спину.

- В вашей картине мира нет места преданности…

- Вы хотели, наверное, сказать «любви»? О да… Комиссаров не любят. За все десятилетия службы я встречал лишь одного коллегу, которого гвардейцы любили… Он, к слову, тоже нёс службу с вальхальцами…

Словно что-то припоминая, комиссар начертил концом трости-рапиры на песке цифры.

«597»

Старик продолжил хрипловатым голосом:

- Редкость исключений лишь доказывает правило… - затем, словно очнувшись от оцепенения воспоминаний, Мехлас заговорил живее. - А знаете, как отличить хорошего комиссара от плохого? И дело вовсе не в количестве расстрелянных предателей и дезертиров.

- Как же, Лазар?

- Всего один приказ отделяет человека истинно верного своему делу от самозванца, порочащего фуражку и красный кушак комиссара. Недостойный трус приказывает «Вперёд!», в то время как комиссар с большой буквы прикажет «За мной!».

Мизерикордия задумалась. Ей не приходилось рассуждать о семантике приказов. Однако, если углубиться в заложенный смысл, то между столь короткими призывами лежала пропасть. Столь огромный разлом, как считал Лазар, что мог разделить людей на разные категории.

- Пожалуй, вы правы. Это очень глубокая мысль. Но раз уж мы говорим столь откровенно… задам вам тоже откровенный вопрос. Комиссар, от чего эта прямота? К чему весь этот разговор? Я за вами не замечала раньше слабости к общению.

- Да, вы правы… Это выглядит странно. На самом деле умысла никакого нет. Я просто хотел поговорить. А таким людям, как мы с вами, редко удаётся найти компанию.

- Что же, по-вашему, нас объединяет?

- Власть и внесистемность. Я комиссар, нахожусь вне командной структуры гвардии. Вы предводитель местных и вы всегда будете чужой для них, пусть даже они верят в вашу полу-божественность. Так же, как и для солдат и офицеров вы будете чужой. И для обычных людей… - за последней фразой Мясник попытался как можно более тактично намекнуть на психические способности собеседницы.

- А, вот оно что… Да, пожалуй, вы правы, я чужая для всех, кроме своего Ордена… И ещё одного человека, которого давно не встречала… - она вспомнила об инквизиторе, подарившем ей руку и незабываемые мгновения, - однако я не одна, со мной всегда Император и Его Дар.

- Вы опять говорите как фанатик… Знаете, я много повидал Его «чудес». В Астра Милитарум служат очень суеверные люди, близость смерти делает их такими. Сколько раз единственный выживший солдат из взвода или роты утверждал, что Император лично спас этого никчёмного рядового… Сколько раз мне клялись, что очередь пуль пролетала мимо, не задев человека только лишь по Его Умыслу… Всё это ошибка выжившего… и статистика. Я уже молчу о том, сколько раз гвардейцы находили Его Лик в каше, в луже прометия, в куче гильз и варп знает, где ещё… - распылился Мехлас.

Мизерикордия терпеливо дала высказаться скептику.

- Я не спорю, все вещи, вами описанные, скорее всего случайности. Но я стала свидетелем истинного Чуда. Проявления Его Воли. И я вам могу доказать это.

Комиссар ухмыльнулся.

- Доказать? Право же, вы меня заинтриговали, старший лейтенант.

Обращение её несколько смутило. Она не могла привыкнуть к тому, что ещё и офицер гвардии.

- Вы знаете, что в дредноуте покоится тяжело раненный космический десантник?

- Хм… В общих чертах слышал… Но как устроен столь сложный механизм, мне неведомо…

- Это и не требуется, - развернувшись, она обратилась к Профундусу вслух, - покажи ему!

Не было необходимости использовать слова. Ментальная связь с Древним сплетала их сознания неразрывными узами. Однако ей не хотелось пугать комиссара.

Дредноут сделал несколько шагов к сидящим. А затем центральная бронеплита опустилась, раскрывая пустое нутро доспеха.

- Я не понима… - начал было Лазар.

- Тела Брата Профундуса нет. В доспехе храниться лишь его прах. Император Своей Волей вернул моего дважды погибшего наставника. Дабы мы продолжали сражаться во Имя Его!

- Как… Как такое возможно… - поражённый комиссар пытался осознать информацию.

- Вы знаете как, - безапелляционно заявила Мизерикордия. - Нас направляет Лично Он. И я надеюсь, вы всеми силами продолжите помогать нам, - добавила собеседница.

- Святой Трон… Это непостижимо… - Мясник, сглотнув, осенил себя знаком Аквилы, а затем перевёл взгляд на скаута, - я же вам и так это пообещал! Ни к чему всё это... Моё слово крепче керамита!

- Я верю вам, Лазар. Именно поэтому и выпустила вас из заточения. Не хотела запугать или тешить самолюбие, доказывая свою правоту. Ваша вера стала хрупкой по прошествии лет и испытаний. Как устаёт металл. И как старой стали, Вере требовалась повторная закалка. Дабы вновь стать прочной.

- Спасибо… Вы удивительная женщина… В ваших словах глубокая не по годам мудрость… - растрогавшись, он закрыл лицо руками. - Воистину, вас Ведёт Император, - добавил он сдавленным голосом.

Она положила руку на его плечо в знак поддержки.

Я не мессия, не избранная… - подумала Мизерикордия.

Но если людям требуется символ, то стану кем угодно. Дабы нести Его Волю.

Нам ещё предстоит спасти жителей и защитников этого Мира. А возможно, и всю планету.

***

Красная ночь прошла, и вновь вступила в права ей чёрная сестра.

Пламя огромного костра взметалось ввысь, неся свет и тепло вокруг сидящим людям.

Люди леса, люди воздуха, все те, кому интересно было услышать голос самого старого из Тескоко. И хотя племени воздуха не ведом язык леса, один из их воинов изучил слова и мог переводить.

Потрескивали брёвна, трапеза осталась позади. И в завораживающих сполохах костра лишь доносились звуки чащи. Кроны древних исполинов скрывали как звезды, так и лесную глушь. Они обступали расчищенную поляну, словно тоже готовились слушать историю.

Воин с покрытым шкурой плечом и выцветшими татуировками встал.

Пламя отражалось в глазах. Он провёл чёрными глазами по собравшимся.

- Моё сердце наполняется радостью, когда я вижу вас здесь. Как ручьи наполняются водой, когда наступает сезон дождей. И радуюсь, как радуются птицы, когда вначале года появляется свежие ягоды. Мой народ никогда первым не натягивал лук и не стрелял в людей камня. Между нами были неприятности. Наши молодые люди танцевали военный танец, но это было начато не нами. Потом появились поклоняющиеся скверне и гневные остроухие техули… и они первые послали воинов в Великий лес. Два года назад мы вышли на эту дорогу, следуя вглубь Леса, что бы наши воины и дети могли иметь пухлые щёки и тёплые тела. Но их оказалось слишком много… Нас заставили лить слёзы в одиночестве. Вместо того, чтобы охотиться на дичь, они убивали наших воинов. А воины племени коротко стригли волосы по усопшим. Они посеяли скорбь в наших лагерях… Но Тескоко не слабы и не слепы, как щенки собаки! Все племена Леса сильные и дальновидные, как взрослые лошади. Мы выбрали эту дорогу, и пошли по ней. Теперь мы не одни. Теперь все люди Леса в одной связке, а с ними и люди воздуха! Духи среди нас и нам благоволят! Скоро мы придём в каменный лес и освободим людей камня! Нам под силу теперь всё! Мы как плотно набитый колчан! Не видел я за всю жизнь столь большого племени и столь много воинов!

Сидящие у костра одобрительно загудели и по округе разошлись возгласы на двух языках.

Говорящий выдержал паузу.

- Хм… Тоскливая ночь… навевает печаль.… Ветер пробирает до костей… В нём я слышу голоса… Это вой. Вой предков. Они рассказывают свои истории… Их голоса сплетаются в хор… Но один голос особенный. Этот голос шепчет, преследует тебя из сумрака… Клыкастый Техуль… Покоящийся в пучинах бескрайнего моря. Приготовьтесь слушать. Я расскажу, как Миза услышала его зов! Я не стану говорить о том, как она стала Тлатоани ихпак тлатоани, говорящей над говорящими… Вы все свидетели тому. И не поведаю о том, как она испила из ручья знаний, отдав свой глаз… Останутся немы мои уста про то, как она получила руку техуля. А также о том, как заключили непотухающее пламя в её пустой глазнице.

Некоторые из местных начали причитать, недовольные таким поворотом.

- В эту ночь вы узнаете, как Миза стала тлатоани Тескоко. Много с тех пор унеслось красных ночей и светлых дней… Духи говорили. Те, что приходятся братьями ей. И великий дух Импера… Поведали волю свою, что велено Мизе вести за собой людей. Стать тем, кто говорит и приказывает. Не взяла она на охоту оружие, принесённое со звёзд. Лишь священный лук, - для большей наглядности рассказчик поднял над головой свой, натянув тетиву, - и свой клинок из самого крепкого камня, который я только видел.

Медленно опустив лук, он указал рукой в чащу.

- Направилась Миза в пещеру духов. Правду-истину говорю вам, не убоялась идти в обиталище техулей. Ибо знала она, что в гроте том слышен сильнее голос духов. Многие туда отправлялись… Тескоко, Теотихуакан, Азкапопалько и из прочих племён охотники. Были и те, кто шёл в подземный мир не один. Все сгинули. Разносил их крики Лес в назидание прочим… В одиночку отправилась. Даже братья-техули остались в лагере. Ибо чтит Миза обычаи, данные предками! Экавокани указал ей путь и остался поодаль стать свидетелем. Донести весть о смерти её или о том, что отдаст он свой лук и не будет более тлатоани Тескоко. Небо гневалось в тот день, а Дух воды лил слёзы, питая листву и нас влагой. Оставляла за собой глубокие следы бесстрашная душа. В царство запретное спустилась, сопровождаемая ручьями дождевой воды. Там, во тьме холодного грота, духи наблюдали за ней… Обсуждали, достойна ли незваная гостья вести племя, угодна ли воле предков, чисто ли сердце…

Люди неба скучающе слушали переводчика, монотонный рассказ навивал дремоту на уставших солдат. В пику им люди леса завороженно внимали быль.

- И решили духи испытать Мизу силой. Верно ли она хороший воин и удачливый охотник? – внезапно сказитель повысил голос и стал активно жестикулировать. - Коварного великого техуля направили к ней! Длинный демон, как змея, от начала и до конца со старое древо «Квоя»! А на теле том лап - видимо-невидимо! Как ветвей на священном «Тлёне»! Конечностями, словно множеством ног, перебирает, а скорость как у разъярённого медведя!

Слушатели оживились. Жестами сказитель изображал то змею, то медведя, то плотоядную древесную каракатицу.

- Демон то был, не зверь! В телесном обличии! Ибо не существовало равного ему второго, а Техуль тот о двух головах явился! Одна спереди и как две капли воды похожая на хвосте! Гнался за Мизой разгневанный дух! Из пещеры гнал! Пасти огромные в один присест человека раскусят… Лук она потеряла… Из колчана выпали стрелы… Но верный клинок при ней остался.

Некоторые из слушателей попроще раскрыли рты.

- Силы не равны были… Но хороший охотник славится хитростью и знанием местности!

Туземцы одобрительно закивали.

- Скрылась охотница в корнях дерева «Тепо», что раскиданы над землёй. Головы столь великими оказались, что не мог техуль достать жертву, как не старался. Бился, ломал крепкие корни, но всё глубже под их защиту уползала Миза. В пылу близости победы дух глубоко увяз в «Тепо», словно деревья разгневались и обвили духа корнями! И тогда каменной рукой она вырвала жвало у врага смертельного! Взвыли головы в гневе и боли! Пятиться из ловушки стал… Но «добыча» стала «охотником». Раз за разом, хитрая, словно лиса, и сильная, словно медведь, вонзала в голову свой нож! Не щадя и не боясь грозного Духа. Множество глаз искалечила на той голове, и перестала та двигаться!

Слушатели возликовали, даже некоторые из тех, кто носил одежду.

- Но не кончилась схватка, ибо хитрый техуль имел вторую голову. Столкнулись воин и Зверь вновь на опушке. Страх поражения придавал многоногому Великому Демону сил. Каждый удар валил деревья, а охотница едва успевала уворачиваться. Высоко задирал пасть со жвалами Техуль, дабы короткий клинок не достал. Почувствовал опасность не дюжую в чёрном орудии. Однако же Миза смогла воткнуть лезвие и во вторую голову. Хваткой нечеловеческой налилась рука избранницы Импера, но легко в воздух техуль поднял охотницу и швырнул о дерево.

Среди охотников прокатился вздох.

- Но клинок остался торчать в макушке огромной. Встала Миза из последних сил, невзирая на боль от удара. Призвала силы природы, ибо ведомы ей таинства сильнейших шаманов. Услышал Импира и добрые духи. Послали ей силы великие! Силы самого солнца и грозы! Направила без промедления мощь эту в свой клинок слышащая Духов!

В этот момент говорящий метнул в костёр песок, что зовут люди камня «порохом». В тот же миг шум и громкий треск разнесся, перепугав всех. Часть людей вскочило.

- Молния поразила Техуля! И пало громадное тело, а гневный Дух покинул его, - довольный произведённым впечатлением продолжил старый охотник. Он добился эффектной развязки и едва сдерживал улыбку. - С того момента стала Миза тлатоани Тескоко. Благоволящие духи прозвали её Накакехуало Сехуалли, Рассеивающая Тени. Тайны поведали ей и велели все племена объединить в великую силу.

Люди воздуха, зовущие себя «гвардейцы», хлопали, так выражая признательность за рассказ. В бесконечном блуждании по зарослям даже это представление казалось им отличным. Люди леса, в свою очередь, встали и начали топать ногами, отплясывая «радостный танец».

Сказитель изобразил жест признательности и заключил:

- Огонь угасает… И в его искрах догорел мой рассказ.

Глава 22

С присоединением племён численность разношёрстного войска возросла втрое. Вместе с тем увеличилось и количество «гражданских», непригодных к боевым действиям. И всех приходилось кормить и поить. Двигайся «лесная армия» скопом, голод их настиг бы уже через несколько дней. Пришлось сильно рассредоточиться. В центре шли те, кто не мог постоять за себя. Эту «центральную» группу сопровождали на удалении от неё четыре другие: «передовая», «западная», «восточная» и «замыкающая». Между всеми группами связь поддерживалась путём особых звуков. Охотники подражали птицам и зверям. Воксом решено было пренебречь в целях конспирации. Таким образом соблюдалось радиомолчание. Из каждой группы выдвигались фуражирные команды, состоящие из лучших охотников и гвардейцев. В их задачи входила разведка и поиск еды. Каждую из боевых групп возглавлял космодесантник. С «центральной» двигался импровизированный штаб, отряд расчистки леса и дредноут, тянущий главный калибр.

О быстрых и скоординированных действиях оставалось только мечтать, однако управляемость всё же сохранялась.

Так они двигались по зарослям, пока не дошли до «мягкой земли».

***

Мехлас всматривался вдаль. Лес стал более разряженным, а деревья не такими высокими. Между растительностью обманчиво раскинулись поляны. Однако зелёная гладь скрывала топи. Сколько хватало глаз путников, их окружало огромное болото.

Лазар всё думал о том случае с предводителем вайсдорцев.

Я всё спустил на тормозах. Возможно, это ошибка. Но гауптфельдфебель исполняет приказы. К нему нет претензий. Если бы я наказал зарвавшегося офицера как следовало… после расстрела его подчинённые взбунтовались бы. Они лично преданны ему… Надеюсь, тот пленник обознался. Выходцев с Вайсдора много воевало на Релехе… Конечно, могли существовать перебежчики и предатели… Однако, как бы я не относился к Рихтеру, пока он не давал усомниться в верности Империуму.

Всем группам пришлось собраться вместе.

Вокруг кипела работа. Одни солдаты натягивали верёвки между деревьями, другие несли заготовленные брёвна. Стянутые между собой стволы должны были послужить «дорогой» для дредноута. Плот для орудия с рыцаря уже ожидал. Охотникам тоже было что предложить «цивилизованным» людям. Из согнутых подковой прутьев и длинных волокон лиан аборигены делали подобие широкой подошвы. Зажимая её между пальцев ног, они могли идти по трясине. Вес тела распределялся по большей площади, а в случае неудачного выбора пути «обувкой» легко можно было пожертвовать.

- Морось, сколько ещё требуется времени? – обратился комиссар.

- Мои люди уже заканчивают. Не уверена на счёт дредноута… Та ещё задачка - через болото переправить многотонный шагоход… Будь он хотя бы на гусеничном шасси…

- Что есть, то есть… - сухо заметил Бор Рихтер.

Вайсдорец скучающе сидел, облокотившись на дерево.

- Долго ещё ждать? - зевая, обратился гауптфельдфебель к Лазару.

- Мизерикордия с шаманами ополченцев должна провести обряд. Местные хотят заручиться поддержкой духа болот…

- Звучит как бред…

- Для нас да, но мы должны считаться с местными. Нам придётся с ними бок о бок сражаться.

Через некоторое время появилась процессия. Все собрались узреть, что будет происходить, смертные и ангелы Императора.

Впереди шла Мизерикордия, обличием больше походящая на туземцев, нежели на прибывшую со звёзд. Узоры покрывали её открытые части тела и сталь. На голове покоился причудливый венок из рогов и перьев. За ней шли шаманы всех племён. Их всех объединяли ритуальная роспись на теле.

Охотники и солдаты расступались, боясь помешать разворачивающемуся представлению. Одни ждали воли духов, другие глазели из праздного любопытства.

Скаут и по совместительству теперь ещё и верховный жрец, шла, не обращая ни на кого внимания. Лишь увидев огромную фигуру Профундуса, она перевела на мгновение взгляд на Древнего.

Лик её источал обречённую решимость. Словно в камне застыли высеченные черты. Ни одна лицевая мышца не двигалась. Контрастно колонна жрецов напевала песнь «умиротворения духа», активно используя мимику.

Колонну замыкала юная девушка. Большой живот говорил о позднем сроке её положения. Украшенная рисунками с ног до головы, на её лице застыла блаженная улыбка. Всматриваясь в выражение лица, становилось понятно, что деву опоили.

Обряд начался у самой кромки топей.

Жрецы взывали и жестикулировали в направлении бескрайнего болота. Мизерикордия дала девушке вдохнуть какой-то пыльцы.

- Ты понимаешь, что они говорят, Яр? – спросила Златана, внимательно наблюдавшая за дикарским таинством.

- К-к-кажется они взывают духа, проживающего в б-б-болоте… - задумчиво ответил «Магос».

В разговор вступил Экавокани:

- Теу-пецкаи, шаманы, просят благосклонности Великого Духа Мягкой земли. Дабы тот пропустил нас через свои владения. Не поглотил в своё царство. Нужно принести жертву Духу.

- Подожди! – возмутилась Морось, - ты хочешь сказать, что они принесут в жертву эту беременную?!

- Да, тлатоани племени Вальхала, - спокойно ответил охотник Тескоко, - она станет невестой Духа и попросит о нас.

- Что за бред и ересь! – закричала в гневе вальхалка, - она носит ребёнка! Она молода, у неё вся жизнь впереди! Прекратите это безумие!

Шаманы, словно не слыша протесты, продолжали обряд. Лишь Мизерикордия перевела взгляд на старшего лейтенанта.

- Тебе ещё пару месяцев назад хотелось расправиться со всеми дикарями, а теперь ты их защищаешь? – холодно заметил Бор.

- Так нельзя, Рихтер! Теперь они с нами! Если им так нужно пожертвовать кем-то, пусть принесут в жертву старика или больного калеку! Но не девушку же на сносях!

- С нами…? – протянул вайсдорец. - Нет ни нас, ни их. Есть только живые и мёртвые. Как по мне, пусть делают что хотят. Это их дело, пока это не ставит под угрозу жизни наших солдат.

- Какой же ты урод бессердечный, - ядовито выплюнула Златана и направилась прямиком к Мизерикордии.

- Прекрати это! Слышишь! Прикажи им! – распылялась вальхалка.

- Нет, нельзя, - спокойно и твёрдо ответила скаут, - я собственноручно должна закончить обряд.

- Какого варпа! Она же совсем девчонка! Отпусти её! Найди другую жертву!

- Именно потому, что она так важна и ценна – ее жертва будет истинна, - обречённо ответила Мизерикордия, - племена не пойдут через топи, если я этого не сделаю.

- Ах ты… - Златана начала терять над собой контроль.

Комиссар продирался сквозь толпу людей, дабы вмешаться. Лазар понимал, что сейчас вспыхнет искра, от которой может полыхнуть кровавый конфликт.

Однако громогласный механический голос обратил на себя внимание всех:

- Путь праведника труден! Ибо препятствуют ему слепцы и враги человечества! Блажен тот пастырь, кто ведёт во Имя Императора и Империума слабых за собой сквозь долину теней! Ибо именно он и есть тот самый, кто печётся о ближнем своём и возвращает заблудших! – громом разнёсся голос Профундуса.

Поражённые гвардейцы осеняли себя знаками аквиллы, глядя на дредноута. Охотники тоже возносили хвалу Огромному Духу.

Гнев Златаны от внезапности немного растаял:

- Он может говорить?

- Да, - тем же невыразительным голосом ответила главная жрица, - ему просто нечего было сказать вам.

Морось пронзительным и испытывающим взглядом прожигала Мизерикордию:

- Ты понимаешь, что ты сейчас совершишь ошибку?! Понимаешь, что тебе придётся ответить за это рано или поздно?!

- Я готова нести ответственность. Император всему свидетель. Иного пути нет…

Вальхалка, раздражённая до крайности, развернулась и ушла прочь, не оборачиваясь.

Доковылявший к этому моменту Лазар понял, что вмешиваться уже не стоит. Угроза миновала.

Мизерикордия взяла за руку девушку, находившуюся в блаженном состоянии. Та покорно пошла с ней в топь.

Теперь, когда все оказались позади и не могли видеть её, скаут могла дать волю чувствам. Одинокая слеза покатилась из одинокого глаза.

Она шла, ведя вперёд за собой девушку.

Ей предстояло убить ту, кем ей никогда не удастся стать.

Холодная вязкая вода поднималась с каждым шагом. Илистая земля не давала устойчивой опоры.

«Неусыпный воин» не чувствовала опоры в себе.

Правильно ли я поступаю…? Прочь сомнения! Сомнения порождают ересь! Меня ведёт Император! Я обязана освободить город, а затем и весь Р'льех! Я не знаю, что с Орденом, не знаю ничего о творящемся в Империуме… Мне даже неведомо, какой сейчас год… Но в моих силах бороться во имя Его! Вернуть этот дикий край человечеству!

Пока они шли, напевы шаманов становились тише.

Зайдя по пояс в болото, скаут решила, что этого достаточно.

Мизерикордия знала, что девушка добровольно приняла свою участь. Для неё это являлось большой честью. Однако сама тлатоани не верила в существование болотного духа.

Она взяла беременную за руки.

Затуманенный взгляд казался таким невинным. Чёрные волосы, смуглая кожа, простые, но красивые черты лица. Юная дева из Тескоко лишь начала расцветать. Было что-то цепляющие в её экзотической внешности. Что-то, чему уже никогда не получится раскрыться в полной мере. Как не удастся сделать первый вдох её ребёнку.

- Время пришло, - голос дрожал, ей приходилось проявлять стойкость, дабы завершить жестокий ритуал.

От меня этого ждут. Мне вновь нужно доказать, что я одна из них. Только так племена сохранят верность. Совсем скоро им придётся биться за Императора. Я не могу сейчас всё испортить. Твоя жертва не напрасна. Ты и твой ребёнок покинут этот мир ради великой цели. Мы освободим ваш дом, ваш Мир.

Дикарка не сопротивлялась. Она пролепетала молитву духам и бесстрашно опустилась в трясину лицом вниз.

Чувствуя себя не предводителем, а палачом, Мизерикордия положила на спину аугментическую руку, тем самым не давая всплыть.

- Я не прошу прощения. Это ничего не изменит… Но я обещаю, твоя жертва не будет напрасной! – проговорила скаут, зная, что её никто не услышит.

Секунды тянулись мучительно долго. Из мутной жижи всплывали пузырьки воздуха. А затем девушка начала биться, стараясь всплыть, однако нечеловеческая хватка не давала и шанса.

Когда выйду из этого болота, вместе с ней умрёт и что-то во мне… Мне не стать прежней, но я готова на эту жертву… На Констамбуле магистр Простерус тоже пошёл на жертву невинными… Значит, и моя рука не должна дрогнуть!

Брызги окатывали Мизерикордию, словно кровь в пылу битвы. С каждой каплей уносилась жизнь из той, кого она топила. Отличие казалось преступно незначительным.

Кровь – горячая, вода – холодная.

Вот так всё просто.

Девушка носит в себе новую жизнь. Девушки больше нет.

Когда борьба прекратилась, оставшись одна, Сестра Ордена продолжила стоять, пустыми глазами смотря в бескрайнее нечто. Крепко сжатые зубы не давали вырваться столь желанному крику. Крику гнева, что перешёл бы в рыдания.

Всё позади…

Развернувшись, она поплелась к суше. Болото словно не отпускало, тянуло обратно к месту преступления. Больших усилий стоил каждый шаг. К ногам словно привязали гири.

А ведь можно было бы последовать за теперь уже вечно юной девушкой… Прекратить борьбу… страдания… бесконечную войну… которая пропускает меня словно через жернова… С каждой раной, с каждым тяжёлым решением от меня остаётся всё меньше и меньше…

Отбросив мысли, она решительно направилась к людям.

Нет! Я пообещала, что её жертва не напрасна! Я обязана продолжить бороться!

Когда Мизерикордия подошла к Братьям, обрывки чужих мыслей доносились до её сознания.

Солдаты теперь боялись её больше прежнего. Считали ничем не лучше Мясника, а некоторые хуже… Для них она стала одной из дикарей.

Охотники, напротив, радовались тому, что Дух «мягкой земли» теперь благосклонен и не поглотит их всех.

- Брат-сержант, я закончила подготовку. Наша боевая группа может начать форсирование топей, - отчиталась она механически.

«Первый» лишь мысленно дал понять, что пора начинать.

***

Если раньше путь казался тяжёлым, то теперь он стал невыносимым.

Часть амуниции и провизии утонуло. Людям приходилось продираться до безопасных твёрдых островков. Природа безразлично и молчаливо наблюдала за вымотанными путниками. Болото, готовое в любой момент принять в свои объятья уставших, словно манило. Отдаться порыву казалось так легко, достаточно лишь прекратить бороться. Покой поджидал на каждом шаге. Только с одним единственным условием. Он будет вечным.

Но и этот путь оказался под силу людям. Человечество доказывало раз за разом, что может выживать в невозможных условиях. Даже в столь экстремальных. Ведь нет ничего более непокорного, чем сила воли. И эта сила заставила бойцов и местных жителей пройти сквозь многокилометровое болото.

Смертельно уставшие, грязные и злые они выбрались в чащу, где незамедлительно разбили лагерь. По виду не устали лишь астартес, впрочем, никто не знал, что прячут они за доспехами. Все, кроме Сестры.

***

Прошло ещё несколько дней, прежде чем разведывательные отряды дошли до сколь желанного, столь и опасного края леса. Бескрайнее зелёное море расступилось, дабы представить взору зубья человеческой гордыни, окружённые каменным поясом.

Под покровом ночи предводители скитающейся армии добрались до кромки зарослей, дабы понять, как овладеть Ульем «Миктлан».

В предрассветном мраке открылся их оптике град за полуразрушенными стенами. Устремившиеся в небеса шпили словно бы облокачивались на холм западнее. От него же брал начало ручеек, что служил барьером между лесом и отгороженным зодчими периметром. Однако широкое размытое русло свидетельствовало о том, что водная преграда ещё недавно была куда шире, образуя полноводную реку. Теперь же молодая поросль брала власть над отступившей водой.

Снайперская оптика открыла тайну возникновения усохшей реки. Она оказалась рукотворной и несла куда более утилитарную задачу. В холме зияли пустые глазницы диаметром в пять метров, не меньше. Они и являлись устьем «ручейка». Романтичностью водная артерия не обладала от слова совсем. Поток уносил отходы жизнедеятельности большого города. Сточные воды образовывали поток, служивший одновременно защитной преградой. Однако захваченный город перестал функционировать так, как задумывалось. Канализационная система пришла в негодность, а может, просто некому стало ею пользоваться.

Над шпилями нависали зазубренные корабли ксеносов. В ночи ониксовые остовы казались едва заметными, словно самые глубокие впадины морских пучин. Миктлан обманчиво казался мёртвым. Свет едва теплился в рукотворный башнях-великанах. Город? Нет… Он походил на скелет погибшего бога. Обглоданными рёбрами из пласт-стали, труп недвижимо раскинулся у самого склона. А там, за обрывом, мрачно взирал бескрайний океан. Молчаливый свидетель страданий людских.

Когда цель долгих скитаний предстала так близко, потребовалась адамантиновая выдержка. Казалось, один бросок, и они окажутся у стен. Какой-то километр по пустырю, максимум полтора. Ручей по всем признакам не являлся сильной преградой. По щиколотку, не более. Однако то была сладкая ложь, как и обещания, данные чужаками защитникам Верде. Эльдары славились своим дальнобойным и точным оружием. Они скосили бы огнём армию в десятки раз больше ещё на подходе. Требовался план, как выманить захватчиков. Превратить их преимущества в слабости. К счастью для людей, среди них были элитные воины Императора, которые тысячелетиями копили опыт борьбы с этой галактической заразой. На стороне имперских сил оставался эффект неожиданности. Если бы их кто и поджидал, то они бы на себе это уже ощутили. Теперь же предстояла медленная кропотливая работа по подготовке позиций и отработке плана. Решено было действовать лишь в тёмное время суток, благо день постепенно укорачивался. А дневные часы походили больше на сумерки. Близилось затмение. Пантагрюэль, чёрная дыра, собиралась затмить собой солнце. На небосводе соседствовали две стихии. Одна сфера источала свет, вторая его жадно пожирала.

Люди же, на фоне процессов космического масштаба, как муравьи копошились в земле, со своими низменными целями. Им предстояло отбить город Миктлан.

Глава 23

- Так, давайте ещё раз, - задумчиво произнёс Бор, - космодесантники и вайсдорцы отправляются в канализацию через те трубы? Прямиком в тыл врага… Не зная его численность, готовность… Да и в целом без разведки! Эта часть плана «Труба»?!

- В целом да, - спокойно отреагировал комиссар, - единственное, что мне не нравится, так это название операции. Труба… Пусть будет «Поток».

- Да плевать, как называется, - возмутился вайсдорец, - это самоубийство!

- С вами отправятся четыре космодесантника, радуйся! – не выдержала теперь Морось, - вальхальцам придётся отвлекать на себя огонь!

- Я рад, что все усвоили отведённые им роли, - словно не замечая напряжение в импровизированном штабе, радостно заявил Мехлас, поправляя фуражку.

- Я бы хотела пойти с Братьями в бой, а не отсиживаться в стороне… - устало заявила Мизерикордия.

- Исполняющая обязанности командующей «Первого лесного ополчения Релеха», мы ведь уже с вами это обсуждали… - напомнил Лазар.

- Да, вы правы…

Мехлас продолжил:

- Вам отведена важная часть. Вы будете командовать расчётом единственного нашего тяжёлого вооружения. Дредноут видит благодаря вам, а он в свою очередь питает магна-пушку. К тому же… Вы не имеете права рисковать собой. Ополчение предано лично вам. Скаут, если вас не станет, мы лишимся большей части штыков.

Аргументы казались крепче пласт-металла. Сестра Ордена молча приняла отведённую роль.

- Итак, - продолжил представитель комиссариата, - в первую очередь операция «Поток». Второе – операция «Концерт»…

- Они не поведутся на это… - перебил Рихтер.

- А Брат-сержант считает иначе, - холодно отозвалась Мизерикордия, - ксеносы высокомерны. Считают людей низшей расой. Они поведутся на наш «внутренний конфликт», для них это станет наживкой. Им же нужны пленники.

- Надеюсь, Брат-сержант знает, что делать… - примирительно развёл руками Бор.

- Мы сделаем всё, Миза, согласно плану! Загоним злых техулей в ловушку! – проговорил Экавокани на своём наречии.

Стоящие рядом тлатоани племён одобрительно закивали.

- Проблемы? – поднял бровь Лазар.

- Нет, племена готовы танцевать военный танец, - заверила их предводительница.

- Так, значит, мы выманим с помощью «Концерта» чужаков из города. Дадим им подобраться ближе к лесу, а затем возьмём их в огневой мешок! – потирая руки, констатировал «Мясник».

- Хорошая идея использовать деревья как укрытия, - заметила Златана, - однако, как мы захватим город?

- Отличный вопрос. Когда ксеносы будут стянуты боем с нами, отряд космодесанта при поддержке Вайсдорского 501-го атакует их в тылу, внутри городских стен. Враги окажутся между молотом и наковальней! В момент смятения чужаков от второго удара Вальхальский 1077-й и лесное ополчение поднимутся в атаку и форсируют расстояние до города с боем. Будем теснить длинноухих с двух сторон, не давая опомниться! К тому же есть вероятность на внутренний бунт пленного населения города и ячейки повстанцев.

- Ну, последнее уже точно фантастика… - заявил, насупившись, гауптфельдфебель.

- Пусть так. Это ничего не меняет. У нас один шанс на внезапную атаку. Сил и средств для осады нет. Мы даже не можем взять город в полное окружение. С одной стороны населённый пункт прижат к морю, а воздушное пространство мы не контролируем от слова совсем.

- Шансы невелики, варп подери… - мрачно заметила старший лейтенант Морось.

- Отставить панику! – осёк её комиссар, - этот план разработан космодесантом. У них опыт боевых действий больше, чем жизни каждого из вас! Усомниться в их мудрости и знании военного дела, значит усомниться в основах Империума!

Златана подняла руку, давая понять, что есть вопрос.

- Что ещё? – начинал закипать Лазар.

- Как мы узнаем, что группа атаковала тыл противника?

- О, поверь, звук болтеров ты ни с чем не спутаешь, - заговорщически улыбнулась Мизерикордия.

***

Тусклый день, неотличимый от прочих, должен был стать особенным. Долгожданный штурм Миктлана.

Мизерикордия следила за скелетами зданий через оптику снайперской винтовки. Её огневая точка находилась на пригорке. Потребовалось несколько часов кропотливого труда тридцати человек, чтобы незаметно занести магна-пушку. Орудийный расчёт из десятка крепких охотников лежал неподвижно. Их единственной задачей являлось изменение положения огромного дула.

Ниже склона стоял Профундус. Его массивный корпус скрывала неровность ландшафта, а кроны деревьев зелёным зонтом прикрывали с воздуха. К неимоверному счастью Яра Хлада, унифицированные кабели подошли к разъёмам дредноута. Древний отдавал почти всю энергию пушке, оставаясь при этом недвижимым словно статуя.

Ещё одна группа охотников, обученная стрельбе из лазгана, сидела в засаде. Позиция главного орудия находилась в центре воинства. Левым флангом командовала Морось, правым Мехлас. Отделение космодесанта и вайсдорцы покинули лагерь глубокой ночью. Им удалось незаметно проникнуть в канализационную систему города.

Отменить принятые решения уже не представлялось возможным. Без связи удару в тыл предстояло случиться вне зависимости от успеха или поражения основных сил. Точка невозврата оказалась пройдённой. Первый шаг в партии сделан.

Скаут могла едва различить племенных воинов и солдат. Все люди использовали грязь и листву, дабы слиться с ландшафтом.

На четвереньках подполз «Магос».

- В-в-всё г-г-готово, - радостно сообщил он Сестре Ордена, - д-датчики показывают максимальный заряд орудия. Ручной дублёр запуска выстрела кажется рабочим.

Кажется рабочим… - мысленно повторила предводительница племён.

У нас так и не представилось возможности испытать магна-пушку. Слишком опасно из-за лесного пожара… Слишком заметно, чтобы рискнуть нашим главным преимуществом.

- Надеюсь, духи механизма благосклонны к нам и всё получится, - она постаралась ободрить Магоса.

Щуплый парень, очевидно, нервничал. Ради этого момента ему пришлось испортить отношения со всеми гвардейцами. Можно сказать, что этот «проект» стал делом всей его жизни.

- Н-н-надеюсь. Ладно, я займу место за рунами управления. Ж-ж-жду вашего приказа на выстрел.

Он неуместно отсалютовал и сполз к самой дальней части орудия.

Небольшой пустырь вокруг демонтированной руки «рыцаря» покрывали засечки. С шагом примерно в пять градусов эта простейшая система координат должна была служить схемой наведения.

- Началось, - едва слышно по цепочке передала скаут.

С криками и улюлюканьем с западной кромки леса побежали самые быстрые охотники. Отряд из десяти туземцев на бегу делал вид, что, оборачиваясь, стреляет из луков.

Первая «труппа актёров» держалась в пятидесяти метрах от чащи. Достаточное расстояние, чтобы оказаться заметными, равно как и оперативно скрыться под защитой деревьев.

Город безмолвно наблюдал.

Затем к «концерту» присоединились гвардейцы. Они двигались попятам. Для поддержания реалистичности погони вальхальцы палили из лазганов. Поверх бегущих, правее, левее, куда угодно. Для такой роли выбрали лучших стрелков. Цель казалась за гранью понимания большинства твердолобых командиров: вести огонь, ненароком не задев союзников. Пожалуй, впервые за службу гвардейцы получили задачу промахиваться. Когда им озвучили план – они смеялись. Узнай их инструктора по стрелковому мастерству, что война преподнесёт такой «сюрприз», не поверили бы.

Красные лучи лазеров яркими пятнами красили безмятежный день, а крики бегущих служили аккомпанементом.

Чуждый всему человеческому, хищный до страданий и наживы разум ксеносов проглотил наживку. Они всё видели, они возжелали ещё душ… Чужакам, отличающимся гедонизмом с садистскими наклонностями, всегда хотелось большего… А самовлюблённость вкупе с непомерным эго не давали поставить под сомнение своё превосходство.

Судно поднялось из-за крепостной стены. Хищный гравилёт с отрытой рубкой стремительно поплыл по воздуху. Его можно было бы назвать шедевром, если бы не его гнилая суть. Элегантные плавные лини переходили в бритвенно-острые шипы. Вытянутая двадцатиметровая гондола устремилась навстречу людям. Бесшумно прорезая небо вытянутым носом, барка друкари сокращала расстояние. На ней виднелись одоспешенные солдаты-кабалиты. Никто не стрелял. Тёмные эльдары считали, что именно они незаметные охотники.

Уверенность в своём превосходстве переполняла капитана судна настолько, что он даже не утруждался манёврами уклонения. «Рейдер» двигался по прямой траектории, становясь идеальной мишенью.

- Левее на две засечки.

Расчёт спешно стал толкать орудие в сторону.

В ход шло всё. Психическое предчувствие, встроенное увеличение оптики глаза, опыт снайпера Ордена. Мизерикордия всматривалась в приближавшуюся угрозу.

Нет права на ошибку. Нет права на пристрелку. Одна цель и единственный шанс. На руку играла лишь особенность лазерного оружия. Нет погрешности на ветер, нет снижения скорости снаряда, как и его постепенного падения. Лишь прямая непреклонная линия возмездия.

- Наклон вниз на десять сантиметров.

Теперь в ход пошёл домкрат и заготовленные бруски древесины. Их охотники стали подкладывать под едва поднятую магна-пушку.

- Ждём…

Корабль увеличивался каждую секунду.

- Ждём…

За секунду до приказа Мизерикордия закрыла лицо рукой. Луч такой мощности мог выжечь сетчатку незащищённого глаза.

- Пли! – наконец скомандовала Сестра Ордена.

Она почувствовала всем телом вибрацию, а затем шипение испаряющегося кислорода. Тело в мгновение обдало жаром.

Смертельный поток вырвался по идеальной прямой. Ему потребовались доли секунды для достижения препятствия. Мощь оказалось столь избыточной, что, пройдя сквозь предмет на пути, луч лишь отчасти потерял энергию. Он продолжил нестись потоком до следующей материи на своём пути.

Она рискнула посмотреть.

На месте барки чужаков разлетались осколки, а за ней в оборонительной стене появилась дыра.

- Получилось! - радостно вскрикнула она.

К восторгу присоединился Яр, которого едва не придавило. Орудие не было закреплено, и даже небольшая отдача сорвала пушку с домкрата, а часть брёвнышек съехало. Весь расчёт радовался.

Её аугментика фиксировала каждый падающий осколок ненавистного летательного аппарата. На земле поднялись две фигуры. Каким-то неведомым образом часть пассажиров уцелела. Видимо, они выпали из открытой палубы.

Спектакль оказался сыгран идеально. Теперь труппа спешно покидала «сцену». Охотники и солдаты сменили траекторию, спешно начав убегать под защиту ждущих в засаде подразделений.

Успех воодушевил каждого человека из лоскутного воинства.

Но первый удачный ход лишь начал смертельную партию.

Потребовалось несколько минут, прежде чем холодный душ отрезвления появился из недр занятого города. Семь. Семь мстящих и голодных до крови кораблей-близнецов воспарили.

Звонкая пощёчина оказалась усвоенной моментально. Вновь появившиеся боевые гравилёты выписывали виражи, постоянно меняя траекторию. Двигаясь словно крылатые насекомые, они не давали возможности попасть по себе. В помощь к ним присоединились наездники на джет-байках. Стоя на летучих скай-бордах, кабалиты управляли необычным транспортом, используя лишь ноги.

Профундус передал знания ей, вспомнив этих причудливых врагов.

«Гелионы»

Не теряя зря времени, Мизерикордия стала целиться из подготовленной к бою «малышки». Расчёт же вновь выравнивал положение магна-пушки для второго залпа.

Точный выстрел из тяжёлого снайперского ружья сбил одного из наездников. Лишившись управления, скай-борд, сделав пируэт, отправился вслед за хозяином в землю.

Встречный огонь не заставил ждать. Деревья стали разлетаться в щепки от осколочных авто-пушек и энтропийных чёрных лучей. Чужаки открыли огонь на подавление, не видя в чаще засевших людей.

Кровавой пеленой разлетелась добрая половина расчёта орудия «рыцаря». Те, кто не умер в первое мгновение, получили ужасные раны. Лишь адреналин спас несчастных от болевого шока.

Это последний шанс!

- Пли! Пли! Огонь! – не оборачиваясь, кричала скаут.

Прицельного выстрела не будет. Лишь последний. Наугад!

Отдача незакреплённого ствола сместила луч сильно вправо и дав крен вверх. Смертоносная линия прошла мимо, уносясь в атмосферу. Однако, не нанеся урона, залп всё же заставил воинство тёмных эльдар вновь прибегнуть к манёврам.

Невзирая на смертельный шторм, Мизерикордия продолжала вести огонь из снайперской винтовки. Лазганы молчали, ожидая приближения врагов.

И когда дистанция составила несколько сот метров, наступило время показать всю мощь имперской армии и ополченцев. Сотни красных линий прорезали воздух. Весь лесной фронт посылал жгучую смерть на захватчиков.

Лёгкая эскадра приняла рассыпной строй. Продвинутые целеуказатели отвечали выстрелами по вскрытым огневым точкам. К звукам взрывов добавились крики раненых.

Один из кораблей пролетел над дальнобойным орудием, а затем скинул десант в тыл расчёту.

Моментально оценив степень новой угрозы, Сестра Ордена обернулась и, пригнувшись, с винтовкой наперевес, двинулась к Древнему. Стоило едва взглянуть на магна-пушку, как перед ней предстала ужасающая картина. Куски человеческих тел больше походили на лавку мясника, нежели на боевой редут.

К оркестру битвы присоединились новые инструменты. Взрывы стали разноситься по всей ширине фронта. Заготовленные растяжки собирали кровавую жатву. Ожидая наземной операции и боясь удара с тыла, освободители Релеха заготовили ловушки.

Профундус двинул неуклюжий корпус. Кабели, жадно поглощавшие энергию, вылетели из портов. Зависшая на высоте десяти метров боевая платформа щедро лила осколочные снаряды по округе. Он никак не мог достать транспорт врагов, так как дредноут не обладал оружием дальнего боя. Близость Сестры позволяла живому доспеху видеть, а потому он направил своё внимание на снующих в чаще чужаков. Выстрелы отскакивали от его многотонной брони, не причиняя вреда.

«Древний, я рядом»

Она укрылась за громадной фигурой наставника.

Противники моментально смешались. То тут, то там мелькали чёрные доспехи кабалитов. Одни были вооружены осколочными винтовками, иные же двуручными клейвами.

Движения на грани физических возможностей, элегантные и смертоносные. Ими можно было бы восхититься, если бы не их чуждая людям суть. Эльдары укрывались и атаковали, словно не чувствуя на себе лат.

Скаут использовала последний патрон в обойме, перехитрив чужака. Враг укрылся за стволом дерева, посчитав себя защищённым. Однако же адамантиновый снаряд двадцатого калибра прошёл сквозь древесину навылет. Кинетической энергии с лихвой хватило и на броню друкари.

Тёмный собрат выскочил из-за кустов. Огромный двуручный меч уже окунулся в человеческую плоть. Профундус попытался перехватить вновь появившегося инкуба. Снося все препятствия на пути, дредноут стремился поразить мечника копьём-рукой. Однако эльдар в шипастом облачении легко увернулся от медлительного колосса.

Он выбрал цель, он жаждал её страданий.

Лазерный луч ударил воина-кабалита в плечо без видимых последствий. Едва отвлёкшись, инкуб метнул отточенным движением гранату. Секундой спустя раздался взрыв, а лазган умолк.

Из-за взрывов опушка леса начала пылать, а дым окутывать поле боя.

Не укрыться и не отступить… - очевидная мысль пронеслась в её сознании.

Не перезарядиться… Клинок не поможет, а лаз-пистолет не пробьёт доспех.

Мизерикордия ринулась на врага, собираясь использовать двадцатитрёхкилограммовую винтовку как дубину.

Древний воин играючи видел все уловки. Словно не замечая, он обошёл растяжку, казавшуюся незаметной в листве. Так же не дала результата охотничья ловушка. Спрятанный за ветками подкоп с кольями ксенос легко перепрыгнул.

На грани восприятия аугментики из хаоса битвы просвистела стрела, смазанная ядом. В тот самый момент, когда скаут и инкуб почти сблизились в рукопашной схватке. Заметив новую угрозу боковым зрением, скрытый за чёрными латами враг совершил невозможное. Он перехватил рукой стрелу. За мгновение до того, как наконечник достиг сочленения в броне. Под давлением большого пальца стрела переломилась.

Но этого оказалась более чем достаточно.

Воспользовавшись секундным отвлечением, Мизерикордия нанесла удар первой.

Вложив всю силу мышц и аугментики, она ударила чужака прикладом прямо в шлем. Этот удар мог бы раздробить незащищённый череп, мог бы убить. Но пошатнувшийся оппонент лишь перехватил клейв другим хватом. По размашистой дуге широкое лезвие устремилось к ней. Словно полутораметровый клинок ничего не весил. Столь непринуждённым и лёгким казалось это стремительно движение.

Увернуться от удара казалась невозможным. Кромка прошла по наплечнику, едва не обезглавив Неусыпного воина.

Более короткий и стремительный выпад она заблокировала винтовкой. Металл со звоном ударился об металл.

Весь мир сузился до нескольких метров, лишь только она и её смертельный враг. Враг древний и голодный до боли. Быть может, оттачивавший данный выпад дольше, чем вся её жизнь.

Однако же упоение дуэлью поглотило и оппонента. Всё внимание извращённого и злого разума сосредоточилось на добыче. Самой стоящей из того, что могла предложить эта битва. Его питал её страх. Особый вид блюда. Куда более изысканный, чем страх смерти или боли. Нет… То был страх поражения и неудачи. Облачённый в тьму инкуб почуял очередную дозу сладких эмоций. Ещё одна капля бессмертия, дабы «Голодная Сука» ещё на мгновение ослабила хватку, сжимаемую вокруг его души. Словно учуявшему кровь хищнику, теперь ничего не могло помешать предстоящему пиршеству.

Ничего, кроме четырёхпалой хватки дредноута.

После неудачной первой атаки Профундус развернул корпус и теперь уже оказался за спиной врага. Тот же в свою очередь самонадеянно сбросил со счетов «примитивный конструкт монкей».

И поплатился.

Сквозь гул сжимающихся приводов слышался хруст костей. Глянцевая броня лопнула, словно разбившийся хрусталь. Столь же красивый, сколь и уязвимый к грубой силе.

Клейв из последних сил бил корпус. Каждый последующий удар становился слабее и слабее. А затем длинное бритвенно-острое полотно упало наземь.

Скоротечная схватка выбила её из сил. Ни стальная рука, ни протезированный позвоночник не уберегли от чрезмерной нагрузки. Не так давно раненая нога вновь разнылась. И словно бы этого казалось мало, левая рука вновь стала предательски биться в конвульсии.

Голос дредноута безмолвно обратился из глубин сознания.

«Не беспокойся за меня, я в порядке», - дала понять Мизерикордия Святому Наставнику.

Глава 24

Мехлас менял энерго-ячейку лазпистолета, пригнувшись в неглубокой траншее.

«Что, гады, не ожидали такого сопротивления?!» - оценил для себя обстановку боя комиссар.

Солдаты по обе стороны от Лазара очередями вели огонь. В ответ сыпался неприцельный смертельный град.

Удалённые взрывы на миг отвлекли противоборствующие стороны от кровопролития. Возник новый очаг сражения. Из города начал доноситься грохот детонации. И словно для того, чтобы ни у кого не возникло сомнений, один из шпилей Миктлана накренился. Минуту постройка боролась с гравитацией, а затем сдалась.

«У них получилось!» - надежда на успех боя стала укрепляться.

Поняв, что вылазка обернулась совсем не тем, на что рассчитывали, кабалиты стали пятиться к открытому пространству. Там их ждали неповреждённые «Рейдеры». Наездники на скайбордах кружили рядом с кораблями. Их техника не годилась для боя в переплетении зарослей.

Отступавших ксеносов преследовали лазерные лучи и стрелы. Однако же люди не решались лично развивать успех.

- Трон подери, - кряхтя, выругался Лазар.

Мы должны поддержать бойцов, что сражаются в окружении! Нужно скорее ворваться в город! А эти трусы словно забыли о плане! Придётся всё делать самому!

Комиссар вытащил из ножен-трости энерго-рапиру. Лезвие стало едва потрескивать. Пистолет же отправился в кобуру. Если ему и суждено погибнуть через несколько мгновений, то личное стрелковое оружие всё равно не убережёт.

Опёршись на ножны, Лазар Мехлас бесстрашно встал в полный рост. Высоко поднятая рапира, словно указка, кончиком клинка смотрела на город.

Набрав в грудь как можно больше воздуха, комиссар стал громогласно призывать солдат и охотников подниматься в бой:

- ЗА МНОЙ! ЗА МНОЙ! В АТАКУ!

Он двинулся прямо на стену Миктлана, невзирая на смертельную бурю, разворачивающуюся вокруг.

- Благодарим Тебя за то, что раскрыл слугам Твоим козни врагов наших! Одарил сиянием Cвоим души тех, кто отдал жизнь во исполнение ВолиТвое!

Хромающий калека в плаще, прозванный Мясником, читал литании, вдохновляя тех, кто ещё день назад сказал бы, что не пойдёт на смерть за ним.

- В бой, в бой защитники Империума! Отомстим за падших братьев наших!

Град осколков врезался в кирасу, но комиссар не прекратил своего суицидального шествия.

- Да будет благословенно вечное их единение с Императором!Смерть, лютая смерть тем, кто отвергает Его священную Волю!

И люди поднялись в атаку. Словно лавиной обрушились на отступающих захватчиков. Часть из них называли Мир «Релехом», друга же «Р'льехом». Но их объединяло единое желание. Вернуть планету людям. Выбросить прочь всю мерзость, что вознамерилась отнять и осквернить её.

***

Решительное наступление не дало кораблям забрать остатки наземных отрядов. А быть может, эгоистичные сородичи этого и не планировали. Дав последний залп, гелионы и рейдеры устремились ввысь.

На кураже вальхальцы и племенные воины устремились к городу.

Но стоило им преодолеть половину пути, как возникла леденящая души картина. Прямо перед боевой группой стала образовываться флотилия. Десятки кораблей поднимались ввысь из-за оборонительного пояса населённого пункта.

Численное превосходство чужаков моментально стало неоспоримым. На каждое отделение имперцев приходилось по одному боевому судну.

Казалось, это конец. «Армия из остатков» лишилась укрытия и теперь окажется расстрелянной, словно в тире.

Однако, к ещё большему удивлению опешивших, было, людей, корабли устремились в стратосферу.

Друкари сбегали всеми силами. Каждый гравилёт, каждая барка, все, что могло лететь, покидали поле боя. Траектория не походила на сложный манёвр или хитрый выпад. Отнюдь, без лишней вычурности рейдерский корпус кабалитов бежал прочь с планеты. Прямиком в открытый космос.

Опьянение успехом возродилось. Вера в собственные силы вновь возобладала в рваной линии бойцов.

Сопротивление шло на единицы врагов, ограничиваясь лишь ранеными и теми, кто оказался без транспорта.

Преодолев открытую местность в один бросок, победители достигли города.

Миктлан встретил спасателей пустыми глазницами разбитых окон. Здания, покрытые копотью, едва прикрывали смрад запахом гари. То, что считалось развитым и достаточно крупным Ульем, предстало мрачным склепом.

Сжимающее душу запустение сливалось со зверствами захватчиков. Святотатство и преступления красноречиво выпячивались на показ. Безумие, увиденное в форте Верде, казалось пробой пера, лёгким экспромтом. В Миктлане же «художники боли» развернулись по полной, ни в чём себе не отказывая. У них имелось всё: время, подопытные пленники, изощрённые инструменты и главный ингредиент – неутомимая жажда превзойти всевозможные пороки и пределы страданий.

Закалённые прошедшими ужасами бойцы отворачивались, идя по мёртвым улицам.

Адреналин выветривался, уступая место либо апатии, либо нестерпимой злости.

Не все виновные понесли возмездие. Они избежали наказания, скрывшись с места своих преступлений.

Вайсдорцы оказались внутри. Половина из них обрели покой на земле, укатанной в рокрит. Полотно из измельчённого камня навсегда дало покой их телам. Теперь им без разницы, будь то перина или покрытая грязью твердь. Среди них едва двигался одинокий гигант. Броня, пережившая больше, чем мог вынести любой человек, выглядела так, будто на ней провели стрелковые испытания крупных калибров.

Неусыпный воин подволакивал левую ногу.

Мехлас обратился к одному из гренадёров:

- Это все, кто уцелел? Рихтер?

Покрытый грязью и пылью, боец сухо ответил:

- Это все, враг бежал. Канарейка и ещё двое наших направились к бывшему штабу города… - подумав, вайсдорец добавил, - есть выжившие гражданские… Но лучше бы они нашли покой.

***

Им пришлось тяжелее всего. Именно по орудию «рыцаря» пришёлся самый сильный удар. В нём чужаки увидели изначальную и наибольшую угрозу.

К моменту, когда началось основное наступление, Мизерикордия выдохлась. Броситься в полной выкладке с «Малышкой» казалось уже непосильным. Да и не имела она морального права оставить Профундуса. Сплетённым душам тяжело давалось расставание. А медленному дредноуту не угнаться за бегущими солдатами.

Скаут и Древний продолжили зачистку числящегося за ней сектора. А когда шум боя окончательно смолк, она вернулась к своему расчёту.

Орудие оказалось повреждённым и покрытым кровью, будто магна-пушка на ней и работала. Покалеченные конденсаторы шипели, словно машинные Духи испускали последнее негодование.

Хранитель тайн застыл, не найдя угрозы, как и смысла продолжать движение.

Мизерикордия же стала искать выживших среди нагромождения тел.

Яр Хлад закашлялся. Его лицо исказилось от новой порции боли. Каждое движение отзывалось агонией в словно оголившихся нервах.

Скаут склонилась над раненым.

Беглого взгляда хватило для понимания, что долго гвардеец не протянет.

Кашель свидетельствовал о крови в лёгких. Стандартный гвардейский нагрудник больше походил на сито. Жизнь вальхалца «вытекала».

Сестра даже не стала доставать жгут из подсумка. Некуда накладывать. Сотни крошечных осколков поразили тело Яра.

Она взяла его за руку:

- Я здесь. Ты не один, - язык не поворачивался врать о том, что он выживет, о том, что всё будет хорошо.

Рядовой перевёл взгляд на предводительницу племён. Лес вокруг исчез. Скошенные в пылу битвы деревья больше не затеняли своими пышными кронами. Лишь невысокие кусты окружали его.

Хлад знал, что близится конец. Сил едва хватало втягивать воздух. Единственный человек на всей планете, относившийся к нему с добротой, склонился и взял за руку.

Её лицо обрамлял венец из дневного света. Бесцветные волосы почти сливались с невыразительным небом. Одна из её рук показалось такой горячей. Но то было обманчивое чувство. Просто его пальцы охладели.

«Холодно… Как же холодно…»

Что-то очень важно крутилось в голове… раз за разом ускользая… Вместо этого осталась лишь мысль о том, что он замёрз. Словно мальчишкой вернулся на родную Вальхаллу. Словно всё, что произошло, оказалось лишь сном. Вот-вот он откроет глаза, сбросив с себя тяжесть лет и невзгод!

«Нет…»

Хотелось запомнить всё, что окружает. Весь этот миг. Женское уставшее лицо, громадного дредноута за её спиной, свет последнего дня. Его последнего дня. Завтра уже не наступит, а вчерашняя ночь оказалась последней. Всё, что было в жизни Яра, оказалось в последний раз.

Он собрался с силами. Не хотелось уйти молча, не хотелось остаться одному. Только не одному! Это пугало…

- У н-н-нас получилось…? – еле слышно прошептал он бледными губами.

- У тебя получилось, Яр! – пламенно ответила Мизерикордия, в каждом слове отзвуком сквозили сожаление и боль. - Ты смог! Орудие сбило вражеский корабль! Ты сбил его!

Вальхалец медленно закрыл глаза навсегда.

Молодое лицо казалось спокойным. Бледное, словно высеченное из мрамора, окружённое алым ореолом.

Мизерикордия подумала, что скромный боец, не познавший жизни, обрёл заслуженный покой.

Она страстно желала, чтобы он обрёл покой. Не могла допустить иной мысли!

Вслух же с губ повторно слетело:

- Ты смог…

***

Гауптфельфебель навис над столом. Сжатые кулаки служили опорой. Мрачное молчание наполняло осквернённый штаб командования. Рядом сидела Златана. Правая ладонь вальхалки скрывалась за окровавленной тканью. Взгляд буравил пустоту. Морось не понимала, что дальше делать. Даже потеря трёх пальцев казалась пустяком перед открывшейся истиной.

Мрачные немые раздумья развеяли трое вошедших.

Экавокани помогал идти Мехласу. Хоть кираса и приняла большую часть урона, несколько осколков впились в бок комиссара. Плащ едва прикрывал тощий перемотанный торс Лазара. Последней в укреплённое помещение вошла Мизерикордия.

- Есть новости? – с усилием произнёс Лазар.

- Да… - отстранённо произнёс Бор, даже не взглянув на новоприбывших, - все потери ничего не стоили.

- Что ты имеешь в виду?

- Вон стенограмма с расшифровкой астропатического сообщения, - вайсдорец небрежно махнул рукой.

Экавокани помог занять раненному свободный стул. Плотно сжав трость, представитель комиссариата кое-как сел.

- Как твоя рука? – обратилась скаут к Златане.

- Бывало и лучше, - холодно процедила женщина.

Неусыпный воин сняла кобуру с лазпистолетом и положила перед Моросью на стол.

- На, тебе теперь нужнее.

- Спасибо, - чуть растаяв, поблагодарила офицер вальхальского 1077-го. Они обе понимали, что с одной рукой из лазгана теперь не постреляешь, а вот с пистолетом вполне можно было бы управиться.

- Но это ничего не меняет, - вновь отрезала Морось.

- Конечно, - принимая укор в свою сторону, подтвердила Неусыпный воин.

- Покажи, что там? – еле слышно попросил Мехлас.

Экавокани приблизился к столу, но так и не понял, что требовалось сделать. Охотник не умел читать.

Его тлатоани подошла мгновением позже и взяла помятый фолиант.

Она не верила своим глазам. Неутомимая аугментическая рука опустилась, словно лист весил тонну.

- Да что там?! – голос Лазара обрёл былую силу.

Мизерикордия дважды прошлась по тексту в надежде, что ошиблась. Однако слова не меняли смысл. И она зачитала информацию, звучащую подобно смертельному приговору:

- Кадия пала. Астрономикон погас. Надежды нет.

- Что это значит, Миза? – воин Тескоко не понял всего глубинного ужаса столь короткого сообщения. Из всей фразы лишь последнее утверждение оказалось понятным.

Трость-ножны ударилась об пол. Сквозь ладони, закрывающие лицо, Лазар произнёс:

- Это значит конец Империуму, который мы знали…

***

Когда прошёл первый шок, когда пришло осознание незначительности столь тяжёлой победы, вернулись насущные проблемы.

- Мы выпустили пленных. Все истощены, многих пытали. Тех, кто перенёс слишком много мучений, мы отправили к Императору… - безэмоционально, словно сервитор, сообщила Златана.

- Насколько я понял, наши безвозвратные потери приблизительно составляют половину штыков… - удручённо заметил Лазар.

- Братья! – очнулась Мизерикордия, вспомнив о космодесантниках, - вы видели моих Братьев?!

- Квартал южнее центральной площади, - ответил Рихтер.

Скаут вскочила и направилась к выходу. Гнев на себя придал сил. Сестра не могла себя простить за то, что сразу не узнала о состоянии Отверженных.

- Подожди… - на мгновение задержал её комиссар, - нам нужно провести беседу с гражданскими. Нас слишком мало для удержания такого большого населённого пункта. Нужно привлечь их к работам и защите. Как можно скорее.

- Хорошо, но сначала я должна встретиться с другими Неусыпными воинами, - торопливо выпалила скаут.

- Конечно. Давайте встретимся через час на центральной площади. А пока нужно оказать помощь раненым, разместить лазарет и собрать группы разведки.

Упоминание сжатых сроков носило скорее формальный характер, ведь рабочего хронометра никто не имел.

***

Щека легла на выщербленный нагрудник космодесантника.

Ей так хотелось услышать за ним биение хотя бы одного сердца. Но холодная броня могильно безмолвствовала.

Сестринское сердце сжималось от осознания потери трёх Братьев.

Вы так далеко зашли со мной… Оберегали… Помогали быть стойкой… А теперь вы мертвы… За никчёмный разрушенный город… За забытую планету… Вы отдали всё, что у вас имелось… Свои судьбы… Свои имена и личности… Всё без остатка… Больше, чем просто жизни… Продолжали жить, страдая от слабости плоти… Ради Императора… Ради Его паствы… Покойтесь же с миром… Император вас примет как сыновей. Ваши души найдут упокоение в его любящих объятьях… А мы… Мы будем помнить вашу жертву…

Мизерикордия с трудом поднялась. Её единственное сердце распирала скорбь и боль. Поверженного ангела ещё совсем недавно скаут знала как «Пятый».

Смерть каждого Неусыпного воина отзывалась кровоточащей незаживающей раной в её сознании.

Она перевела взгляд на монструозную распластавшуюся тварь. Тварь ли? Сплетение мышц и металла, сухожилий и механизмов. Противоестественное существо, порождение тёмной алхимии чужаков… Туша не имела ног, каким-то образом паря при жизни. Этот био-конструкт длиной в пять метров теперь не представлял угрозы. Огромные куски тела разнесли крак-гранаты и болтерные снаряды. Рядом лежал победитель зверя. К сожалению, не успевший насладиться триумфом. Тело Брата-сержанта выглядело плачевно. Тварь огромной мускулистой клешнёй почти разорвала его пополам. Однако же в этой смертельной схватке космодесантник использовал всё, что имел. Нечеловеческую силу, лучшее вооружение и целый блок с гранатами. От такого не выживают… Брат-сержант забрал с собой мерзкую тварь, размерами и мощью не уступающую танку «Бэйнблейд».

Из четвёрки астартес выжил лишь «Второй». Он дал понять Мизерикордии, что следует спрятать тела павших «Отверженных». Никто не должен был узнать секрета Ордена… Его порока, его бремени…

Умоляющим голосом скаут обратилась к Брату:

- Прошу… Прошу тебя смиренно… Дай мне тоже с ними проститься… Но не уходи сейчас… Мы должны дать надежду выжившим… Останься, не уходи сейчас…

«Надежды нет. Есть лишь долг перед Императором» - мысленно ответил Второй.

- Я знаю… Всё знаю… И я буду скорбеть о них… За тебя, ибо вам не дано… Император лишил вас чувств ради того, чтобы вы были стойкими… Но я всё чувствую… И сожалею о той горькой цене, что приходится платить всем нам… Неусыпным воинам… Лишь прошу… Снизойди до смертных… Они слабы, ты знаешь, кровь моя…

«Я подожду с почестями, Сестра. Император ведёт человечество, зная его несовершенство. А значит и нам должно принимать эти недостатки».

Не в силах более сдерживать чувства, она обняла бронированный торс гиганта. Последний Брат из плоти и крови, спустившийся на Релех, еле стоял. Множественные раны скрывались в пробитых доспехах. Сверхчеловеческая иммунная система на пределе возможностей боролась с ядами и токсинами. Боль растекалась по искалеченному телу. Телу и без того мучаемому предательскими изменениями, порочными мутациями.

«Второй» давно похоронил себя. Как только вступил в роту «Отверженных», он отказался от всего, кроме Долга. Без жалости к себе и другим. Но слова единственной Сестры задели давно мёртвые струны очерствевшей души.

«Она смертна»

«Самоотверженна, но смертна»

Сделав усилие, он заставил горящие огнём мышцы сократиться.

Космодесантник не отпрянул, не отстранился.

«Второй» положил бронированную длань на плечо самого хрупкого Неусыпного воина.

Глава 25

Главную площадь города окружали остовы мёртвых зданий. Обожжённые глазницы оконных блоков наблюдали за вновь прибывшими освободителями. На центральном постаменте когда-то возвышался Святой-покровитель Миктлана. Сейчас же на месте оставались лишь ноги. Широкое основание послужило импровизированной трибуной.

Рядом стоял дредноут, который сам походил на памятник. Стоя на земле, его корпус по-прежнему доминировал над офицерами, расположившимися на сцене. Поодаль от них настороженно ожидал единственный космодесантник второй роты «Отверженных».

- Мехлас, они знают… О Кадии… И обо всём… - сухо заметил Бор Рихтер.

Комиссар окинул увеличивающуюся толпу освобождённых людей. Людей, что больше походили на призраков. Истощённые до безобразия, истерзанные и сломленные тени былых личностей медленно ковыляли на стихийный митинг. В них не осталось надежды, возможно, даже веры в лучшее. Ими двигал лишь слух, расползающийся словно пожар. Что после выступления раздадут еду.

- Кто, потроха грокса, выдал эту информацию гражданским?! – возмутился Лазар.

- Она знали это до нашего прихода… Думаю, ксеносы радостно воспользовались этим известием, дабы сломить любые порывы к сопротивлению, - лицо гауптфельдфебеля оставалось непроницаемым. Его абсолютно не интересовала судьба разрастающейся толпы.

Сотни и сотни живых скелетов, обтянутых кожей, брели к основанию статуи. Кордон из солдат и охотников держал оцепление. Но люди даже не пытались подойти. У них едва хватало сил приволочь истерзанные и уставшие тела хотя бы сюда.

- Пожалуй, вы правы, Рихтер, - комиссар обратился к рядом стоящему солдату, - завсклада, сколько мы планировали выдать еды на одного человека?

- Одну треть, - отчеканил вальхалец.

Мехлас ещё раз провёл взгляд по увеличивающейся толпе.

- Сократите выдаваемый паёк до четверти стандартной гвардейской порции.

- Будет сделано, комиссар, - отсалютовал солдат и удалился.

- Их так много… - заметила Мизерикордия.

- В подвалах ещё больше, но у тех сил нет даже выбраться наружу, - холодно добавила Златана.

- Мы организуем фуражирные команды из местных во главе с гвардейцами. Обыщем весь город на наличие провизии. А охотники-ополченцы постараются раздобыть провиант в прилегающей чаще, - заверил комиссар, - но это потом, а сейчас нам нужно принести порядок и управляемость в этот город. Связист, передайте вокс-усилитель.

Рядовой с громоздким рюкзаком, из которого торчали антенны и динамики, подошёл вплотную к «Мяснику».

Старик, взяв микрофон, постучал по нему пальцами, тем самым проверяя работоспособность. После этого самым властным своим голосом обратился к сонмам людей-призраков:

- Граждане Улья Миктлан, уроженцы Мира Релех, верноподданные Империума! Возрадуйтесь! Ибо Его Священные войска Астра Милитарум подарили свободу этому городу, а в скором времени освободят весь Релех от еретиков-предателей и захватчиков-чужаков! Город переходит в управление военной администрации. Будучи единственным представителем Департамента Муниторум, отныне все административные обязанности переходят в моё веденье, полковому комиссару Лазару Мехласу. Данный город объявляется крепостью под покровительством Астартес из Ордена «Неусыпные воины». Всё трудоспособное население подлежит мобилизации и ставится на довольствие Имперской армии. Каждый обязан встать на учёт. После этого можете получить паёк. Напоминаю, что по законам военного времени любые нарушения порядка, неповиновение, богохульство и пособничество врагу караются высшей мерой наказания! До того момента, как будет налажена связь с другими верноподданными-городами, «Миктлан» будет считаться Столичным Ульем Релеха. В скором времени мы ожидаем подкрепление основных сил освобождения во главе с Орденом космодесанта «Неусыпные воины». Экспедиционный флот Капитула уже патрулирует орбитальное пространство. Будьте же крепки, слуги Его, воистину Император защищает!

Оглушающая тишина повисла после растаявшей речи комиссара. Тысячи остекленевших голодных глаз жадно ожидали еды. Они не спорили, не ликовали, а лишь ждали, когда появится возможность утолить ужасный голод хоть немного. Одни солдаты думали о тех страданиях, что выпали на горожан. Удручающий вид гражданских наводил на скверные мысли. Иные же гвардейцы приходили к другому заключению… Крайняя нужда заставила бы этих людей слушать любую речь, будь та даже еретической.

- Миза, эти люди мертвы, будучи живыми, - прошептал Экавокани своей предводительнице, - коварные техули забрали из альтипетля сильные души и чистые души.

Мизерикордия и сама заметила, что среди пленных не было ни солдат, ни детей. Видимо, в трюмах сбежавших кораблей этих несчастные и покоились. Помочь им уже было невозможно. Её больше беспокоила изувеченная людская масса, раскинувшаяся по улицам и площади грязным смердящим морем.

Экспедиционный флот Капитула уже патрулирует орбитальное пространство… Это преувеличение больше походит на сладкую ложь… Одно дрейфующее судно с одним «Отверженным» и технопровидцем… А подкрепление Ордена – самое настоящее враньё. Однако же, я поддерживаю эту иллюзию… Людям требуется надежда… Особенно этим…

Мизерикордия поняла, что слова комиссара не достигли едва бьющихся сердец. Поддавшись порыву, скаут вышла из офицерской группы. Солдат с вокс-усилителем подал ей микрофон. Однако Сестра Ордена отмахнулась:

- Мне не понадобиться.

Женщина-псайкер сконцентрировала пси-силы в голос, а сама облачилась в величие:

- Я знаю, через что вы прошли! – разносилась её речь, звуча за пределами возможностей человеческих связок.

- Не стану вам лгать, ибо вам и так ведома истина! Скорбные вести приходят из Империума! Варп-шторм перерезал коммуникацию со Святой Террой… Кадия пала… - она сделала паузу. Последние слава отдавались болью в груди.

Она подошла к самому краю сцены.

- Чёрные скорбные дни выпали на нашу долю… Я не знаю, что там, за пеленой… Мне неведомо, сколь много врагов подняли головы в час великой нужды! Однако…

Она спрыгнула наземь. Боль в ноге отдалась по всему телу.

Это лишь иллюзия разума… - мысленно она повторила мантру.

Рукой Мизерикордия зачерпнула ком земли. А затем подняла над головой.

- Но вот в чём я уверена… Эта земля - собственность Императора! Она принадлежит лишь человечеству! Бог-Император даровал её всем нам! Она столь же Священна, как и твердь Святой Терры! Ибо всё это благодать Его! Не знаю, какие Миры пали, а какие борются! Истина лишь в том, что Император вечен и Он Защищает! Наш же Долг бороться за эту планету! Чем здесь не Терра?! Это тоже Его вотчина! Каждая крупица в галактике принадлежит Спасителю Человечества! И мы отвоюем, что нам положено! Все мы вместе! Горожане и жители лесов, гражданские и военные, уроженцы Мира и защитники с других частей Империума! Все мы сразимся за НОВУЮ ТЕРРУ! Укрепимся в нашей Вере, братья и сестры! Наше дело правое! Враг будет разбит! Победа будет за нами!

Короткая, но пламенная речь прокатилась огнём по сердцам и думам собравшихся.

Молчаливая толпа стала немного оживать. Задеревенелые статуи людей начали складывать руки на груди. Знак Священного символа Империума – «Аквилла», расцветал раз за разом. Тысячи «Аквилл» складывались, соседствуя с бьющимися сердцами, сокращающимися теперь чуть быстрее, словно разгоняющийся мотор.

Молчание осталось… Но теперь оно считывалось как одобрительное… Тишина и не могла быть повержена возгласами… Большинству из присутствующих пришельцы вырвали язык.

***

Мизерикордия стояла у края обрыва. Город прилегал к океану, кажущемуся бесконечным. За откосом на сто метров ниже раскинулась бухта. Ансамбль утилитарных зданий и пирсов, которые таковыми когда-то являлись. Сейчас же причалы и склады больше походили на развалины. О старом назначении свидетельствовали лишь мёртвые водоплавательные суда. Словно туши морских гигантов, часть из них лежала на мелководье. Завалившиеся на «брюхо», расколотые надвое. Иные оказались дальше, скрываясь в пучине. О былых транспортах свидетельствовали лишь торчащие из мутной воды мачты.

Эта картина приоткрывала завесу былого значения Мира для Империума. Планета платила десятину морским промыслом. Все восемь городов располагались на побережье, только и занимаясь, что отловом, а затем заготовкой питательной массы. Шаткий внутриполитический баланс держался какое-то время на том, что «Великий лес» оставался нейтральной территорией, где обитали аборигены. По крайней мере, так было когда-то.

Уроженке огромного города-Улья никогда в жизни не приходилось видеть столько воды в одном месте. Бескрайний водоём терялся далеко за горизонтом. Тяжело было осознать и глубину всей этой океанской толщи. В попытках ассоциировать ее хоть с чем-то, скаут-псайкер непременно возвращалась к «имматериуму».

Океан как варп. Столь же бескрайний... Бесконечный… Столь же неспокойный и неустойчивый… Опасный и притягательный одновременно… И глядя на него, гадаешь, что обитает в его неизведанных глубинах… Людям под силу быть на поверхности… Нырнуть на небольшую глубину… Но на этом всё… А во тьме, куда не достаёт солнечный свет, таятся чудовища… Столь ужасные, что лучше оставаться в блаженном невежестве незнания…

Её озарило и иное возникшее сравнение.

Ровно как я не умею плавать, большинству людей неподвластно окунуть разум в океан душ. Им не под силу зачерпнуть толику энергии из чувственного измерения. Сама мысль о том, что человек может держаться на воде, не уходя на дно, кажется противоестественной. Однако же людям подвластна эта стихия. Видимо, психически не одарённые люди мыслят аналогично, видя таких как я… Это противоестественно, но возможно.

Комиссар ковылял.

Она почувствовала его приближение. Раньше, чем услышала постукивание трости и тяжёлое дыхание. Уловила его психическую сигнатуру.

- Ваше выступление оказалось как нельзя кстати, - вместо приветствия проговорил Мехлас, - такое чувство, что нет той сферы, где вы не смогли бы достигнуть успеха.

- Не льстите мне, Лазар.

Однако же, глубоко в душе ей было приятно почувствовать народное признание. Психически одарённые всегда являлись изгоями в обществе. Тем слаще воспринимались для большинства из них любые симпатии.

- Однако, конечно… Новая Терра… Это смело и… Я бы сказал, граничит с ересью, - добавил он.

- Мы же ведь уже с вами определились, что цель оправдывает средства…

- Да, что есть, то есть. Я всё понимаю и одобряю такой подход. Но другие могут не понять…

- Других я на этой планете не наблюдаю… Выжили лишь те, кто может приспосабливаться к обстоятельствам, а не слепо следовать догматам.

- Надеюсь, будет время и мы сможем с вами подискутировать в уютной обстановке за чашечкой рекафа… Однако есть дела.

- Что-то удалось найти?

- О да, мы искали «пласт-сталь», а нашли «адамантий», - улыбнулся старик, остроумно ввернув аналогию, - центр вокс-вещания цел. И оператор… Скажем так, может работать. Чужаки силой заставляли его транслировать через вокс-усилители крики жертв пыток… Варп их поглоти! Но это не всё. Через этот центр можно подать сигнал на орбиту, а сеть подземных кабелей соединяют аналогичные станции всех восьми городов Релеха.

- Мы можем связаться с союзными поселениями? – сразу ухватила суть скаут, - и даже послать сигнал на «Неусыпный мститель»!

- Именно, - подтвердил довольный комиссар, - однако же, есть нюанс. Сигнал могут услышать и враги.

- Давайте обсудим дальнейшие действия по дороге.

- Поспешим.

Они направились прочь от склона в недра города. Сестре Ордена хотелось бы добраться до места как можно быстрее, но приходилось мириться с медленной ковыляющей походкой раненного и искалеченного комиссара.

***

Шпиль башни, словно ветки, усеивали ретрансляционные антенны. Нутро помещения оказалось измазаным в запёкшейся крови. Солдаты к приходу офицеров успели снять со стен изуродованные тела и гобелены из кожи.

- Пыточная… - с отвращением констатировал Мехлас.

Мизерикордии было не по себе. Она «слышала» отголоски страданий, впитавшиеся в кладку сильнее размазанной крови.

В помещении управления на удивление все механизмы оказались целы. Но чуда в этой нетронутости не было. Лишь холодный человеконенавистнический расчёт. Система, которой предначертано оповещать о беде или вдохновлять на подвиги, распыляла по городу глубинный страх.

От главного пульта управления тянулась цепь. Она, словно змея, петляя, терялась в тени между коогитаторными шкафами.

Что-то дрожало и причитало в том углу.

Аугментическая оптика скаута сразу определила в той прячущейся груде лохмотьев человека. То, что когда-то являлось человеком.

Он свернулся в позе эмбриона, плотно прижимая согнутые ноги к телу. Одна ступня отсутствовала, целую же обвивала цепь.Отросшие волосы смердящей паклей скрывали голову и шею. Он прятал лицо за четырёхпалыми ладонями. Сломленным голосом пленник захныкал:

- Прошу, не смотрите на меня! И не бейте! Я не хотел… Они заставили меня… Заставляли и мучали! Каждый раз, когда я отказывал, они отрезали от меня часть…

Голос изначально оказался невнятным, а затем слова и вовсе потонули в рыдании.

- Помоги нам, и быть может, Император простит твоё предательство, - с отвращением обратился комиссар, - когда исполнишь долг перед верными слугами Его, мы подарим тебе быструю смерть.

- Я, я, я… Не хотел, - взмолилась скрюченная тень «оператора» ретранслятора, - они сдирали с меня кожу… Заставляли затем её есть… О, Император….

- Всё позади, помоги нам, а мы поможем тебе, - мягче обратилась Мизерикордия к сломанному.

Хныканье ослабло.

- Я помогу… Я знаю, знаю священные коды активации… Только прошу, не смотрите на меня… На то, кем ксеносы меня сделали.

Он приоткрыл лицо, желая разглядеть освободителей. В этот миг Неусыпный воин зафиксировала оптикой одноглазое истерзанное лицо. Ноздри бедняги оказались рассечены, а нижняя губа срезана.

- Мы не станем смотреть на тебя. Подайте ему бинты, - скаут махнула рукой одному из солдат, дежуривших за входом.

- Малт, верно? Малт, у тебя ещё есть шанс исполнить Священный Долг перед Спасителем Человечества, - продолжила псайкер, коснувшись расколотого разума.

- Откуда вы знаете, как меня зовут? – с любопытством спросил Малт. Обращение незнакомки по имени отвлекло ненадолго от болезненных воспоминаний.

- Ты знаешь, откуда. Ты всегда это знал. Мы те, кого прислал Спаситель для освобождения этого Мира.

Уловка удалась. Призрак былой личности оператора ретранслятора наполнился надеждой. На искупление грехов, на возмездие за себя и близких.

После обсуждения точек зрения, решено было направить сигнал куда только можно. Военная обстановка могла кардинально поменяться за время скитаний по лесу. Какие города контролировались врагами, а какие союзниками, скрывал туман войны. Лишь заявив о себе, раскрыв все карты, появлялась возможность докопаться до истинного положения дел. Враги однозначно рано или поздно узнают о контроле Имперцами Миктлана. Однако верные Империуму города смогут скоординировать действия с «лоскутной армией». И, быть может, благая весть придёт лояльным силам своевременно.

***

Ночь опустилась на истерзанный город. Тьма скрыла остовы его рёбер-шпилей вместе с измученными обитателями. За стенами догорал костёр с павшими воинами и солдатами.

Мизерикордия вновь возвращалась к станции вещания. В этот раз в одиночестве. Двое солдат-часовых пропустили её внутрь без вопросов.

Поднявшись по винтовой лестнице, она увидела то, что и ожидала. Искалеченный оператор остался обитать тут же, несмотря на то, что его сняли с цепи. Услышав штаги, Малт очнулся из неспокойного сна, будучи приученным к постоянным истязаниям, стоило ему расслабиться.

- Кто здесь? – жалобно пропищал он. - Я всё сделал! Сообщение отправлено, не гневайтесь! Просто ответа ещё нет…

- Не переживай, я пришла не поэтому, - успокаивающим голосом произнесла скаут, - у меня есть личная просьба.

У неё зародилась идея. Она хотела помочь всем страдающим… Поделиться тем, что помогает ей самой в моменты отчаянья или когда старые раны вновь давали о себе знать.

Скрученный калека зажёг лучину, являя огоньку своё изуродованное до неузнаваемости лицо.

- Если я могу быть хоть чем-то полезен, госпожа… - он смотрел снизу вверх, неспособный более встать.

- Я не… - хотела было поправить его скаут, однако же, не стала отвлекаться, - ты видел такие устройства? Сможешь подключить к городским вокс-извещателям?

Сестра ордена достала из подсумка проигрыватель, подаренный Януилом фон Гуссом.

Дрожащими четырёхпалыми ладонями он аккуратно принял древнее устройство.

- Хм… Очень старый… Стандарт такого разъёма… - помолчав несколько секунд, он сказал, - да! Через систему переходников я смогу запустить это!

Малт по старой памяти попытался улыбнуться, однако же, без нижней губы вышла отталкивающая гримаса.

Он вернул устройство скауту, а сам же принялся ползать на четвереньках по всему центру управления.

Через полчаса причитаний и шумного копания в шкафах, оператор собрал шнур из многочисленных проводов с переходниками. Один конец подключил к центральному когитатору, второй же к новому для него устройству.

Оператор, закрыв единственный глаз, безмолвно прочитал молитву «О Священном сопряжении», адресованную Машинным Духам обоих устройств.

- Давайте попробуем, - медленно проговорил он. Дикция теперь явно не являлась его коньком. Потому приходилось медленно проговаривать каждый звук, дабы его речь поняли.

Посетительница нажала руну активации компактного устройства, оператор же включил центральное устройство.

- Слава Омнисси, получилось! – процедил калека. Радостная искорка в глазу контрастировала с уродливо вытекавшей слюной изо рта. Находя путь между частоколом нижних зубов, жидкость растекалась по подбородку.

Она включила композицию.

Музыка стала разливаться по всему городу. Спокойная и мелодичная, она проникала в самые укромные уголки, как подземных катакомб, так и сердец.

Долгие недели из ретрансляторов передавались лишь крики и вой мучеников. Теперь же это место освободилось для чего-то прекрасного. Созданного человеком для других людей.

Я не могу всех накормить. Мне не под силу вернуть мёртвых, как и обратить время вспять… И раны я не могу исцелить… Ни физические, ни душевные…Большинству из которых уже не суждено затянуться. Могу лишь поделиться с ними музыкой. Поделиться милосердием… Заглушить ненадолго всю безбрежную боль, столь же необъятную как, представший предо мной океан Р'льеха. Хотя бы на несколько минут, пока мелодия властвует над Миктланом.

На маленьком экране Малт прочитал непонятный набор букв и символов: «Ноктюрн ми-бемоль мажор, соч. 9, № 2 (Анданте) – Фредерик Шопен».

Мизерикордия невольно коснулась разума мученика. Тот размышлял о том, кто такой Фредерик Шопен. Малт решил, что это технопровидец, собравший устройство. А буквенно-числовой набор, по его мнению, не что иное, как производственный номер компактного когитатора.

- Тебе нравится? – спросила скаут.

- Я ничего подобного в жизни не слышал… Да, госпожа.

- Что скажешь, если каждый день с заходом солнца мы будет включать по одной композиции для горожан и защитников Миктлана?

- Для меня будет честью. Буду ждать вас каждый день.

Малт согнулся в поклоне, а затем сложил на груди «Аквиллу». Герб Империума получился с потрёпанными крыльями.

- Я рада, что у нас получилось, Малт. Ты подарил тысячам людей бальзам для их сердец. Император этого не забудет.

Ей хотелось облегчить страдания сломленного человека. Псайкер считала его мысли, узнала, на какие зверства способны чужаки… После всего пережитого, видя ужасы войны многократно… Почерпнутое знание шокировало её, несмотря на запечатленные в памяти кровопролития множества битв.

- Всё благодаря вам.

- Постарайся поспать, Малт. Ты в безопасности, всё миновало.

Мизерикордия развернулась и покинула помещение. Удаляясь, она чувствовала немые молитвы оператора. Бедняга просил Императора и Святых, но не за себя.

За неё.

Глава 26

За долгое время наступило затишье. Многие восприняли его гнетущим. Слишком много мучений, слишком долго жизнь висела на волоске…

Гвардейцам казалось, наступил тот самый желанный момент, когда «карта идёт в масть». Азартные игры укоренились в Астра Милитарум с основания этой структуры, а с ними и выражения.

Через несколько дней после битвы за Миктлан племенные охотники стали свидетелями уникальных обстоятельств. Самая разнообразная дичь вырывалась из чащи, которую покинули недавно они сами. Животные в несвойственной им манере покидали естественную среду обитания, бросаясь на пустошь около города.

Происходящее не походило на охоту, это стало бойней. Стрелы и заряды лазганов косили местную фауну сотнями. Казалось, что живность в безумии бросается на смерть, либо пытается узнать, на скольких хватит людского оружия.

Костры запылали по всему городу, люди готовили мясо, где только могли. Избыток засаливали или пытались сохранить в уцелевших хладогенных-ларцах.

Но всё это было столь противоестественным, что даже простые жители лесов не могли поверить, что это «дар лестных техулей».

Единственным зловещим и непреодолимым предзнаменованием служило будущее затмение. «Пантагрюэлю» вот-вот предстояло затмить небесное светило. И тогда тьма окончательно опустится на Релех. Надолго ли? Никто не знал. Но каждый последующий день становился тусклее и короче, а ночь отказывалась уходить в то же время. Молчаливым свидетелем небесного танца служили два естественных спутника планеты, как стало известно, носившие весьма вульгарные и отталкивающие названия «Страх» и «Ненависть».

А затем грянул гром.

Малт призвал по ретрансляторам командование. Такого он не позволял себе ни разу.

Офицеры и тлатоани племён пришли к башне с антеннами.

Люди мрачно переглядывались у входа. Дождавшись единственного живого космодесантника, все направились внутрь за известиями.

Калека вновь причитал, съёжившись в углу. Ещё утром казалось, что его ментальное состояние улучшилось. Однако же сейчас он выглядел как при первой встрече.

- Давай, говори уже, что стряслось, - с нетерпением выпалил Рихтер.

- Я… Я… Я не причём… Вы сказали… Сказали, и я всё сделал… Я не виноват… - словно не слыша обращения, рыдал обитатель ретрансляционного центра.

Морось с тяжёлым вздохом прикрыла лицо здоровой рукой, не забыв мысленно выругаться.

Мизерикордия считала отборный вальхальский мат прямиком из её сознания.

- Прошу сосредоточиться, оператор, – терпеливо, но настойчиво потребовал комиссар.

- Они, они… Придут за нами…! Всё кончено!

Малт вот-вот готов был потерять самообладание и начать биться в истерике.

Мизерикордия подошла к лежащему калеке и присела.

Их взгляды сошлись.

- Чтобы не случилось, пыток больше не будет. Я тебе обещаю. Если ты больше не можешь, я подарю тебе покой. Без боли, без страдания. Но прошу тебя, расскажи, ради чего ты нас вызвал, - голос скаута был уверен и спокоен.

Большинству собравшихся показалось, будто они стали свидетелями не всего диалога. Однако если псайкер ещё что-то ментально и сообщила калеке, то общественным достоянием это не стало.

Малт аккуратно промокнул безобразное лицо тряпкой, а затем молча пополз к главному когитатору.

Несколько точных нажатий по рунам, и механизм ожил.

Он вновь заговорил. Плачь и причитания уступили кристально-чистой обречённости:

- Данный сигнал поступил из всех семи городов Релеха одновременно и продублировался с орбиты.

Он нажал последнюю руну и внутри помещения зазвучало сообщение. Утробный голос, подобно рычанию зверя, возвестил:

«Слуги трупа на троне! Внимите! Ибо мы идём! Скоро наш гнев обрушится на вас, и живые позавидуют мёртвым... Ваши души уже обещаны Великой Четвёрке! Царствие Хаоса наступает…»

Мир перевернулся.

Как гром среди ясного неба.

Как разверзшиеся небеса варп-штормом.

- Значит, мы единственные кто остался…? – с ужасом Златана облекла в слова одну мысль на всех.

Гауптфельдфебель выругался.

«Второй» повернул клювовидный шлем на Сестру. Он сформулировал мысль лично для неё.

«Начинайте готовиться к обороне. Я должен уничтожить доспехи и тела павших Братьев. Они не должны достаться Архиврагу».

Космодесантник двинулся из наружу.

- Брат велит готовиться к обороне. А у него есть неотложные дела, - произнесла скаут.

- И это всё? – возмутился Бор Рихтер.

- Да, всё… - подтвердила Мизерикордия.

- Так… - к Мехласу начало возвращаться самообладание. – Нам понадобится удерживать периметр Улья, как и обсуждали. Городская стена – лучший из доступных оборонительных рубежей. Офицеры и предводители подразделений, принимайте командование над оговоренными секторами.

Люди нехотя начали двигаться.

Лазар перевёл взгляд на калеку. Тот находился в прострации.

- Эй, парень… Можешь вывести мой голос на все громкоговорители Миктлана?

Тот, словно очнувшись от оцепенения, кивнул.

Через несколько минут по вокс-вещателем разнёсся властный голос комиссара:

- Верные граждане Импрериума! На нас надвигаются силы врагов-отступников! Отстоим город! Отбросим врага! Все, кто встал на учёт, обязаны явиться на свои участки. Вы получите обмундирование и вооружение! Кому не хватит оружия, будет закреплён за вооружёнными бойцами. Неявка на сборный пункт приравнивается к измене. И помните, Император защищает!

Мехласу тяжело далась эта речь, ибо он знал, что математику войны не обманешь. Даже если у врагов минимальный контроль над городами, то они уже многократно превосходят верные войска по численности.

Когда комиссар уже собирался покинуть здание, его остановила Мизерикордия:

- Лазар, ты ведь понимаешь, что произошло?

- Что ты имеешь в виду?

- Мы не победили ксеносов. Ты сам видел, как их было много… Они просто сбежали от наибольшей угрозы. От хаосопоклонников. Чужаки знали, что почти вся планета уже под контролем рабов губительных сил. Забрали самые ценные трофеи из рабов и при первом же столкновении ретировались. Возможно, они даже приняли нас за авангард сил ренегатов…

Лазар тяжело вздохнул:

- Я хотел бы опровергнуть твои слова… Но не могу… Как бы там ни было, нужно готовиться к бою.

Когда они вышли из здания, их встретило яркое зарево за стеной. Небо же заволокло чёрным дымом. Дикари и солдаты взбегали на крепостную стену, дабы увидеть своими глазами, что стряслось.

Скаут последовала их примеру.

Великий лес пылал до самого горизонта. Если бы не пустошь перед городом, то пламя, несомненно, поглотило бы и город. Столь сильный пожар невозможно было уже остановить. Наступал конец бескрайнему лесу.

Горожане и солдаты стояли, наблюдая за стихией в немом ужасе. Люде леса более эмоционально восприняли происходящее. Охотники не стеснялись рыдать, почти все принялись срезать волосы. Немало оказалось тех, кто начал себя резать и всячески увечить.

Предводительница племён увидела в нескольких метрах от себя Экавокани. Тот тоже состригал свои длинные чёрные косы, оставляя лишь клоки различной длины. Взгляд бесстрашного охотника застилали слёзы.

- Зачем ты это делаешь?! Мы ведь не проиграли, будет битва! – взмолилась та, за кем он пошёл.

- Миза, разве ты не понимаешь?! Если лес выгорит, то не станет и священных деревьев! Души Тескоко, как и прочих племён, не найдут упокоения в родных кронах. А предки не переродятся в новых жизнях. Мы предали наказы тех, кто был до нас. Мы не справились. Бросили Великий Лес, и он пал от рук тех, кто поклоняется тёмным духам и злу. Это конец…

Она осознала, насколько оказалась невосполнимой утрата для проживших всю жизнь в бескрайнем «Зелёном Царстве». Так же стало понятно странное поведение животных. Обитатели лесов бежали от пожара, надеялись укрыться хоть где-то за пределами джунглей от разбушевавшейся огненной стихии.

Скаут повлекла за собой Экавокани. Бывший вождь Тескоко выглядел совершенно разбитым.

- Пойдём. Древний поведает тебе правду-истину. Императору не нужны деревья, чтобы найти души павших. Не всё потеряно. Нам нужно готовиться к новой битве.

Охотник-туземец нехотя поплёлся за своей предводительницей.

Рядом стоящий солдат, отдав честь, заговорил:

- Старший лейтенант, разрешите обратиться?

Она не сразу поняла, что вопрос адресовался ей.

- Да…

- Скажите, откуда нам ожидать нападения?

Двух мнений быть не могло. Мизерикордии это казалось очевидным. И она без утайки дала свой ответ:

- Со всех сторон.

***

«Второй» шёл с одного участка обороны на другой. Обычные люди вжимались в полуразрушенные здания «безопасной» стороны улицы. Артобстрелы грохотали, но их интенсивность постепенно снижалась.

Космодесантника не волновали случайные осколки. Он шёл по самой короткой траектории. Единственное, что имело значение для «Отверженного», кроме битвы, так это судьба павших братьев.

Он знал, что их геносемя непригодно для трансплантации неофитам. Впрочем, как и его. Однако, он пока не решился взорвать их останки. Была призрачная надежда на то, что доспехи ещё послужат Ордену, а прах «Отверженных» вернётся в крепость монастырь на Нараке. Хотя вероятность этого исхода уменьшалась, медленно, но неотвратимо.

В полумраке заиграла музыка из ретрансляторов. Это означало окончание ещё одного дня осады. Затмение непреклонно приближалось, а день укорачивался. Светлое время суток не превышало и десяти стандартных часов. Лишь музыка отмеряла истинное время. Она стала символом сопротивления защитников Миктлана. Демонстрируя непреклонную волю обороняющихся, мелодия пробивалась сквозь звуки взрывов.

«Второй» остался единственным Братом, что мог оперативно менять дислокацию. Древний и сестра находились у одного из разломов стен. Дредноут не мог быстро пробираться через заваленные улицы. Стоило последнему «Отверженному» появиться на тяжёлом участке, как защитники устремлялись в контратаку. Он ничего не говорил, даже стал забывать, когда в последний раз облекал мысли в слова. Однако даже его присутствия хватало, чтобы смертные воспаряли духом.

Однако так не могло продолжаться вечно.

Еретики подтащили артиллерию. Орудия били по городу, будучи на недосягаемой дистанции. Вместе с тем, отряды пехотинцев-ренегатов старались просочиться в город. Пробовали оборону на зуб, искали слабые участки. Космический десантник подозревал, что за этим стоит незаурядный командный ум. Не похоже, что кто-то из оборванцев мог додуматься до тактических решений, походящих скорее на скальпель, нежели на дубину. Рядовые культисты являлись разменной монетой. Впрочем, даже они наносили существенный урон. Силы защитников медленно таяли.

«Скоро начнётся решительный штурм» - пришёл к выводу Неусыпный воин, оценив обстановку и сделав выводы из оперативной информации.

Аналитика на грани инстинктивного чутья не подвела. С первыми тусклыми болезненными лучами местного солнца началось мощное наступление. Рабы губительных сил атаковали полумёртвый, прижатый к океану Улей с трёх сторон.

Местами силы прикрытия не выдерживали, и началось отступление за стену. Несмотря на плачевное состояние оборонительных сооружений, стена являлась лучшим из имеющихся рубежей обороны. Вначале верные сыны и дочери Империума потеряли предполье в виде пустоши. А затем дело дошло и до полукруглой границы населённого пункта.

Оставить стену значило бы потерять город. Она позволяла сдерживать превосходящие силы, держа прилегающую территорию под огневым контролем. Городские бои без чёткой линии оборы значили бы гарантированную смерть.

Второй понимал, что конец близок.

Как бы долго и стойко не держались смертные, они падут. Без снабжения, без ротации, без пополнения. У героизма есть пределы. Мне нужно позаботиться о телах Братьев. Ренегаты не получат их доспехи в виде трофеев, не осквернят их тела. Я выполню свой долг перед Капитулом. Тайну Отверженных не должны узнать.

Датчики шлема зафиксировали новый звук. Нехарактерный рёв двигателей. Целеуказатели шлема отметили быстро спускающиеся с небес точки.

«Челноки» - заключил Второй.

Болтер остался направленным дулом в землю. Слишком далеко, слишком быстро двигающиеся цели. И даже если чудом он бы попал, пробить броню было невозможно. Её рассчитывали на вход в атмосферу. Литейные Миров-кузниц создавали её на пределе физических возможностей. Космодесантник через несколько мгновений определил в рубленых формах технику рук человеческих.

«Вот и финальный удар. Еретики сковали нас со всех сторон, прижав к водной преграде. А теперь наносят последний удар с небес».

Однако же воздушная эскадра разделилась и изменила траекторию.

«У нас нет противовоздушных батарей. Зачем?»

Космодесантник развернулся. Теперь его интересовало другое направление. Требовался обзор. Астартес собирался взобраться на полуразрушенное строение. Этой высоты должно было хватить, чтобы увидеть происходящее за стеной.

***

Мизерикордия наблюдала в снайперский прицел, как воздушные силы отрыли огонь за пределами Миктлана. Как раз по тому месту, где предположительно находилось сосредоточение вражеской артиллерии. Пользуясь манёвренностью, челноки, сделав резкий воздушный пируэт, полетели прямиком в город.

«Что это значит? Неужели свои?!»

Скаут находилась в здании неподалёку от самого обширного пролома защитного ограждения. Пролом в сотни метров удерживал Профундус. Малокалиберное оружие не могло навредить сверхбронированному телу. Дредноут одним лишь присутствием внушал трепет в души одурманенных варпом смертных. Особо рьяные смельчаки служили примером другим. Как бы силён не оказывался враг, ему хватало одного удара копьем или манипулятора Древнего.

Но во сколько бы раз наставник не превосходил хаоситов в силе, его одного не хватало на многокилометровый фронт. Культисты и предатели пробивали бреши в обороне. Кольцо врагов вот-вот должно было сомкнуться вокруг участка Мизерикордии.

Вооруженные горожане дрогнули, а сил солдат и охотников не хватало. Потери начинали расти по экспоненте.

В этот самый момент, ревя двигателями, небо разрезали челноки. Глазная аугментика скаута распознала знак на ближайшей из машин. Она его видела каждый день. Он был отпечатан на тыльной стороне её правой руки.

Осознание поразило её, подобно грому.

«Инквизиция!»

Найдя ближайшую площадь, суда стали кружить, постепенно снижаясь. Этот отработанный воздушный танец сопровождался стрельбой по предателям.

В полуметре от земли стали опускаться пять аппарелей, а из них выпрыгивать вооружённые люди в чёрном. Действуя слаженно вокруг точки высадки, оперативники стали быстро расширять периметр безопасности. В бурных клубах разлетающейся грязи отделения расходились, ведя прицельный огонь.

За первыми отрядами последовали более специализированные боевые единицы.

Мизерикордия, оставив огневую точку, устремилась к неожиданному подкреплению. Она боялась, что может произойти дружественный огонь.

***

Кармента Сивир выпрыгнула из челнока вслед за Койем. Огрин старался прикрыть её своим громадным телом и щитом.

Лазпистолетом она пренебрегла, как обычно. Держа посох, псайкер сосредоточилась на потоках психических эманаций. Ещё на подлёте ей показалось, что планета словно пропитана эфирным измерением. Сейчас она в этом убедилась.

Януил фон Гусс появился из другого челнока. За безопасностью стального тела инквизитора следило отделение, состоящее из бойцов в статусе «мастер».

Еретики успели занять несколько зданий, ведя теперь неприцельный огонь по новоприбывшим.

Кармента оперировала кинжалом. Словно смертоносная птица, клинок, подчиняясь её психической воле, летал от врага к врагу. Те, кто его замечал, старались сбить. Однако же попасть в быстролетящее и спонтанно меняющее траекторию оружие неудавалось никому.

Кой повернулся к девушке:

- Отличная заварушка, Кара… Тут не так уж плохо, - в своей наивно-позитивной манере заявил гигант.

- Кой, давай снача…

Она не успела договорить. Шальной лазерный заряд достиг цели. Расколённый пучок прошёл над бровью огрина выйдя из затылка.

Гигант пошатнулся.

- Ооой… - протянул недочеловек, - голова боли…

Сделав ещё один шаг, колосс рухнул наземь, так и не закончив фразу.

- НЕТ! – в гневе взревела Кармента.

Злость от потери друга взыграла, придавая силы.

Все клинки, находившиеся в поясных ножнах, взметнулись. Стальным вихрем кинжалы разлетались от врага к врагу. Её внимание расщепилось на каждый из них. Она видела одновременно всё и ничего. Гнев застилал её взгляд.

Не обращая внимания на пролетающие рядом снаряды, Мастер предсказаний шла напролом. Какие-то кинжалы застревали во врагах. Тогда она отпускала контроль. Иные же продолжали смертельное пике. В ярости псайкер телекинезом поднимала и другие предметы. Она практически не прибегала к защите себя или союзников. Чего касался взгляд - летело тут же в предателей. Несколько раз Кармента заставила воспарить лазган и отстрелять энерго-обойму.

Оперативники поддержали нападение, начав теснить врага именно в направлении движения псайкера.

На мгновение пелена мести спала. Сивир увидела женщину из видений.

Это наяву или меня вновь посещает озарение…? Неужели я её нашла…?

Видение не таяло. Напротив, оно активно принимало участие. Седоволосая женщина стреляла из огромной снайперской винтовки, практически не целясь. Обычные люди бы сказали, что это чудо. Однако же Кармента не верила в чудеса уже давно. Она видела её суть, как псайкер псайкера.

Женщина что-то кричала. Об укрытии, о том, чтобы не попали по своим, о направлении атаки. Но вот к этим словам оперативник инквизитора оказалась глуха. Голос казался далёким, словно бы проходящим через толщу воды.

Несколько мгновений утраты концентрации стоили потери контроля над кинжалами. Машинально рука потянулась за лаз-пистолетом, однако вновь случайный выстрел достиг цели. Лазерный луч попал в рукоять. К счастью, он прошёл по касательной, так и не ранив девушку.

Варп! Почему мне так не везёт со стрелковым оружием! Словно на мне проклятье! Ещё один пистолет!

Она вновь взглянула на хорошо знакомую незнакомку, так часто являвшуюся в видениях, но по-прежнему остающуюся загадкой.

Взор выцепил короткий клинок на поясе.

Без лишних раздумий псайкер-оперативник похитила его силой разума и метнула в ближайшего врага.

Седовласая женщина немного опешила от такой наглости, однако же, не стала выяснять отношения. Её больше беспокоила запасная обойма и координация действий.

Нападавшие не ожидали подкрепления. А большие потери окончательно сломили их дух, обращая в бегство.

Кармента вырвала из живота предателя клинок. Он пролетел добрых двадцать метров, чтобы опуститься в ладонь «новой хозяйки». Сивир не хотела портить отношения сразу и планировала вернуть его лично союзнице.

Стоило металлу коснуться ладони, как новый вихрь откровения захватил её сознание. Глаза закатились к сумеречному небу, тело сотрясло в конвульсиях, а сама Мастер-предсказатель произнесла три коротких фразы:

- Богоубийца грядёт. Он закончит начатое. Обряд не остановить!

Глава 27

Волна нападающих разбилась, как о скалы. Хаоситы отступили за границы города, продолжая удерживать полукольцо осады.

Мизерикордия смотрела на оперативников, но не видела знакомых лиц. Вернее сказать, она искала одного конкретного человека. Но инквизитора среди них не было.

В окружении телохранителей к ней подошла механическая фигура.

- Вот уж не думала, что автоматон так будет охраняться… - задумчиво произнесла скаут.

Речевой модуль стального лица заговорил:

-Я не автоматон. Я человек. Мой вид изменился с последней нашей встречи. Но я рад вас видеть, скаут Мизерикордия.

Она вопросительно наклонила голову:

- Гусс, это вы…?

- Именно. Вернее сказать, часть той личности, что вы знали. Януил фон Гусс 1.2 к вашим услугам, - он согнулся в небольшом поклоне всем телом, ибо шеи, в привычном смыcле, не имел.

Сестра Ордена стала припоминать, словно из давно забытого сна:

- Стало быть, вы один… Из тех, кто был в колбе… Связанный в единую цепь…

- Вы не утратили своей проницательности, - механический голос не выражал эмоций, не давая понять, искреннее это утверждение или ирония.

Мизерикордию переполнял миллион вопросов, но она задала главный:

- Как вы здесь оказались?

- Это был долгий и тяжелый путь. Мастер-предсказатель вёл нас, - он указал на девушку-псайкера.

Неусыпный воин положила многозначительно ладонь на рукоять похищенного ненадолго клинка. Она пристально посмотрела в девичьи глаза разного цвета.

Такая молодая… Чем-то напоминает меня лет пятнадцать назад… Пылает, как яркая звезда… Ещё не понимает, что чем ярче горишь, тем быстрее потухнешь…

- Есть ли вести от Ордена? Целы ли братья? – вновь скаут обратилась к Гуссу.

- Всему своё время. Скажу лишь, что мы долгое время двигались с флотом Неусыпных воинов, пока они не затерялись в варпе. Сейчас важно отстоять город, не дать совершиться тёмному ритуалу.

У Сестры Ордена отлегло от этих слов.

Капитул жив! Я, Профундус и Второй не последние из Неусыпных воинов.

- Нужно собрать командование обороной. У вас есть штаб… Это вопрос, - лорд инквизитор был вынужден периодически добавлять уточнения в свою речь, для лучшего понимания собеседников.

- Да, есть, – ответила подоспевшая Златана.

- Отлично, поторопимся.

***

Оставив бойцов на передовой, отряд оперативников в сопровождении офицеров направился в штаб.

Златана Морось шла в колоне с представителями инквизиции. Ей было слегка не по себе. Ранее ей не приходилось иметь дел со столь высокопоставленной структурой. Максимум, что она видела, так это их знак на аугментике этой противоречивой женщины, возглавившей племена.

Ускорившись, к ней подошёл один из новоприбывших бойцов. Вид у него был немного несуразный. Лаконичная чёрная броня соседствовала с эполетами, наградами и высокой меховой шапкой. Образ дополняли густые закрученные усы, тронутые сединой.

- Стало быть, вы с Вальхаллы, сударыня? – обратился к ней боец.

- Да, вальхальский 1077-ый. Старший лейтенант Златана Морось. Не сударыня… - отчеканила холодно вальхалка.

- Сразу видно северный нрав, - улыбнулся незнакомец.

Отдав честь, он продолжил:

- Юрий, с Востройи, - он снял шапку и промокнул ей же испарину на лысеющей макушке, - приятно увидеть кого-то с холодного мира в этом пекле. Вальхальские ледяные воины славятся своей стойкостью к холодам не меньше востроянских первенцев.

Залатана, немного расслабившись, решила всё же поддержать разговор:

- Вальхалец не тот, кто не мёрзнет, а тот, кто тепло одевается.

Юрий расплылся в улыбке:

- Что есть, то есть. Но только нам с вами известно, что если начинает идти снег – значит, теплеет… Теплолюбивым уроженцам прочих миров или пустотникам этого не понять…

- Что есть, то есть… - повторила Златана.

Шествие пусть и небольшого, но подкрепления, воодушевляло обороняющихся. Уже многие дни они держали безнадёжную оборону.

Собрав в штабе руководящий состав защитников Миктлана, инквизитор начал речь:

- Я Лорд инквизитор Януил фон Гусс из Ордо Ксенос. Прибыл на Релех в связи с особой важностью данного Мира для Империума. Отдаю признательность всем обороняющимся. Вы славно сражались, но битва за планету лишь начинается. Мы приняли радиосигнал, отправленный вами. Это позволило оперативно определить, где ваши позиции. Также получилось связаться с боевой баржей «Неусыпный мститель». Она дрейфует около спутника «Ненависть».

Мизерикордия переглянулась со Вторым.

- Вопросы по порядку, с представлением и званием, - закончил человек-механизм.

- Полковой комиссар Лазар Мехлас. Инквизитор, сколько с вами прибыло сил? Когда ждать основное подкрепление?

- Мы действовали в рамках сводного флота инквизиции, механикус и Ордена космодесанта «Неусыпные воины». К сожалению, все суда затерялись в варпе. Мы прибыли на крейсере «Неоспоримое преимущество». Это все силы. Подкрепления не будет.

По залу прошёлся вздох разочарования.

Гусс продолжил:

- Планетарная орбита под контролем судов предателей. Только благодаря данным с «Неусыпного мстителя» получилось проскочить сквозь блокаду. Это бдение длиной в двенадцать лет оказалось бесценным.

Мизерикордия была ошарашена озвученным временем:

- Этого не может быть! Я покинула флагман вместе с братьями примерно полгода назад!

- Близость к чёрной дыре «Пантагрюэль» влияет на пространство-время. На поверхности течение времени замедленно, - словно учитель, пояснил Януил.

- Варп… - выругалась Морось, - мы знали, тут всё медленнее, но чтобы настолько… Эм… Старший лейтенант Златана Морось, разрешите обратиться?

- Слушаю.

- Почему так важна планета? И как велики силы противника?

- Мы зафиксировали увеличение численности ренегатов. Точные цифры и состав неизвестен. Про значение Релеха расскажет Мастер-предсказатель, - инквизитор махнул рукой Карменте.

- На Мире должен произойти тёмный варп-обряд. Значение от нас пока укрыто. Но в моих видениях, и это подтверждено библиариями ковена Неусыпных воинов, данная планета очень важна. Огромное количество предателей – само по себе доказательство этого.

- Никакой конкретики, - тихо возмутился предводитель вайсдорцев, - извиняюсь за манеры… Гауптфельдфебель Бор Рихтер. Вайсдорский гренадёрский 501-ый. Вернее, его ошмётки…

Он холодно ухмыльнулся и продолжил:

- Мы долго не продержимся. Ваше подкрепление, из того, что я видел, продолжит агонию обороны на неделю, от силы на две… Будет эвакуация?

- Нет, - отрезал Гусс.

- Мы проделали огромный путь, дабы достичь этого Мира, пока не поздно! – пылко завила девушка с разными глазами, - нам нужно любой ценой предотвратить обряд! Что бы он не нёс, последствия отразятся на всём Империуме!

- Мы знаем про обряд… - спокойно добавила Мизерикордия, - допрашивали пленного… Видимо, волей судеб они хотят провести его на территории этого города… Вот уж повезло удерживать именно Миктлан.

- Вы не понимаете масштабов всей ситуации, - возразила молодая предсказательница, обряд ведётся уже и в каждом захваченном городе. Им не хватает лишь этого. Тогда эзотерический круг замкнётся.

Скауту стало нехорошо.

- Восемь городов… Восьмиконечного проклятого пути отступников… Какой масштаб… - в голове стала складываться картинка, - вы правы… Происходит нечто грандиозное по масштабам и явно ужасное для всего человечества.

- Есть предположение, - добавил инквизитор, - что это связано с затмением.

- День становится короче, это, несомненно, - поддержал комиссар, - а вместе с ним усиливается давление на нашу оборону.

- Думаю, рабы тьмы торопятся взять город до того, как солнце окончательно скроется за Пантагрюэлем.

- Значит, нужно удержать город до полного затмения? – спросил гауптфельдфебель.

- Надеюсь, что так, - заключил Януил.

Мизерикордия считала мысли Второго:

- Брат Капитула отправляется отдать последние почести павшим Неусыпным воинам.

- Пожалуй, нам всем стоит отдохнуть, - заявил представитель Ордо Ксенос, давая понять, что собрание закончено.

- Я прослежу, лорд инквизитор, чтобы ваших людей расквартировали и предоставили всё необходимое, - пообещал Лазар, тяжело опираясь на трость.

- Спасибо, комиссар.

Собравшиеся стали расходиться. Тяжёлые думы одолевали всех, кто присутствовал на военном совете.

***

Тьма вновь стиснула город в свои холодные объятья. Сегодня музыка не сыграла для защитников. Появление сил инквизиции нарушило устоявшийся ход вещей.

Второй добрался до отделенного полуразрушенного храма. Здание не являлось стратегически важным, а значит, случайных защитников там оказаться не должно. К тому же он «подготовил» место, которому суждено было стать склепом Ордена. Космодесантник завалил все проходы. Сам же Астартес пробирался вовнутрь через разрушенный шпиль. Две трети постройки снесло вражеской артиллерией, оставив лишь высокий колодец.

Он забрался внутрь. Убранство храма разграбили ещё до их прихода. Повсюду валялись куски кладки и осколки лепнины. Вместо величественного купола теперь над всем нависала далёкая звёздная россыпь. По подсчётам Второго, скоро Релех должен был повернуться к Варп-разлому. Чёрной ночи предстояло смениться красной. Он хотел успеть до этого момента. Не то чтобы космодесантник был суеверен, просто ему не хотелось портить священное погребение даже минимальным присутствием имматериума.

Они лежали перед ним. Всё боевое отделение, спустившееся плечом к плечу на поверхность. Теперь Второй знал, что уцелел Четвёртый. Если можно было так выразиться. Скорее, Отверженный вынес ужасный груз длиной в ещё двенадцать лет. Если бы не воскресший Хранитель Тайн… Второй, несомненно, подарил бы упокоение Брату, что окончательно поддался слабости плоти.

Астартес подготовил подвальное помещение, заложив заряды взрывчатки. Взрыву предстояло уничтожить как доспехи, так и тела. Затем и самому зданию следовало бы сложиться от дополнительных зарядов. Так должна была быть погребена мрачная тайна Неусыпных воинов.

На Второго нахлынули воспоминания о каждом из павших. О том боевом пути, что они прошли вместе. О той тяжкой ноше, что пришлось им пронести бок о бок, вступив во вторую роту и отрёкшись от всего.

Звёзды исчезли, будучи закрытыми огромными крыльями. Размах перепончатых парусов грозился затмить небо от края и до края. Их размеры оказались обусловлены тяжестью носителя. Он ничем не уступал прочим астартес. Бесшумный гигант спускался, планируя на дополнительных конечностях. Одной рукой крылатый охотник воздел цепную алебарду. Механизм её молчал до последнего момента. Вторая же когтистая конечность, искажённая мутацией, казалась несоразмерно большой. Искажённая «Дарами», она походила размерами на силовую перчатку. Но лишь издалека. Ладонь налилась толстыми панцирными наростами, увеличив её вчетверо. Пальцы на ней разрослись до огромных негнущихся когтей. Этой «рукой» уже ничего нельзя было взять, она имела лишь одну цель – потрошить врагов.

Чувства Второго проснулись слишком поздно. Он схватился за болтер и развернулся в том момент, когда враг оказался уже в досягаемости ближнего боя.

Кинетическая энергия устремившегося к земле гиганта сосредоточилась в алебарде. За мгновение до удара крылатый монстр активировал цепной механизм.

С воем и визгом орудие пробило сочленение доспеха, поражая Отверженного. Свободной когтистой рукой астартес-предатель вонзился в руку с болтером, не давая тем самым Второму выстрелить. Удивительно, но деформированная конечность сочетала в себе грубую нечеловеческую силу и хирургическую точность. Причудливым поворотом концы острых когтей проникли под наруч брони и рассекли сухожилия с венами.

Второй при всём желании не мог нажать на курок. Болтер выпал из ослабевшей неконтролируемой ладони.

Могучий предатель упивался лёгкой добычей. Он приподнял на затихшей алебарде Отверженного.

Их шлемы оказались рядом. Предатель считал этот момент очень личным и хотел насладиться им сполна. Древний шлем венчали крылья-гребни, очень напоминавшие его собственные. Забрало частично оказалось усечённым. Оно скрывало лишь пространство выше рта. Мертвенно бледная кожа окаймляла рот. На губах имелось восемь надрезов, позволявших неестественно широко скалиться. Тёмно-синие доспехи, едва ли не чёрные, украшали молнии.

Предатель глубоко вдохнул и оскалился.

Второй, не желая сдаваться, потянулся целой рукой за ножом, но проворот алебарды в ране пресёк его движение.

Из-под шлема Отверженного стала вытекать кровь.

Сложив аккуратно громадные крылья за спиной, монстр нарушил молчание:

- Разве ты не знаешь, кузен, что тьма принадлежит Повелителям Ночи…? Ты пришёл сюда не в то время…

- Преда…

Когти, вонзившиеся в бок, прервали Неусыпного воина.

- Не перебивай меня, когда я говорю… - утробно прорычал отступник, а затем продолжил, изображая притворную любезность, слившуюся с надуманной обидой, - право же, никаких манер.

Эта специфическая манера поведения нострамца въелась в его характер, словно неизлечимая болезнь. Давно погибший Мир растягивал существование в его гнилых от тьмы сердцах. Мир, что когда-то породил в своём чреве самых ужасных монстров, наслаждавшихся витиеватыми стихами и особо тонким чувством юмора.

- Вижу, из тебя собеседник плохой… - напускная грусть читалась на изуродованных губах, - что ж, у нас с тобой много дел. Тебе предстоит поделиться всей своей памятью.

Открытая часть лица расплылась в ужасающей гримасе. Она походила на улыбку столь же, сколь отличался предатель от верного Императору космодесантника.

***

Когда весь город спал после тяжелого боя, внезапно раздался леденящий душу вой боли. Все вокс-ретрансляторы разрывались от агонизирующих криков страдальца.

Мизерикордия вскочила вместе со всем населением Миктлана.

- Оператор Малт! – мозг бешено работал, стараясь понять происходящее. Не надевая броню, она схватила «Малышку» и побежала к Башне вещания. За ней увязалась Кармента Сивир, закинув на плечо свой посох.

Пока обычные люди собирались, готовились к обороне, сновали с вопросами, обе чувствительные к варпу женщины действовали. Они обе почувствовали психический всплеск. И он вёл к башне.

Стоило им покинуть импровизированную казарму, как разрывающий динамики крик моментально стих. Его прервал хруст, очевидно, костей.

- Приветствую вас, слуги трупа на троне! Мы пришли, как и обещали… Ваш чемпион повержен моей рукой, - в ужасающем голосе послышалась ухмылка, - сдайте город без боя… И быть может… Вы успеете ещё послужить Божественной Четвёрке! Для твердолобых глупцов мы приготовили особые, изысканные страдания… Выбирайте!

После заключительного призыва сообщение прервалось.

Мизерикордия не особо была рада оперативнице-псайкеру. Однако же, Кармента показала в бою профессионализм во владении психическими силами, несмотря на возраст.

Может, из неё что-то и выйдет… Не могу понять, но она мне кого-то напоминает…

- Мизерикордия, сосредоточимся на враге, - на бегу обратилась к скауту Сивир.

Сестре Ордена стало не по себе. Обычно такой «фокус» проворачивала она сама.

Достигнув переулка, с которого открывался вид на башню вещания, скаут подняла свою снайперскую винтовку и стала рассматривать здание в прицел.

Несмотря на темноту, ей удалось разглядеть ужасную картину.

Со шпиля свисало тело космодесантника. Обернутый вокруг лодыжек кабель не давал телу упасть с высоты. Астартес висел вниз головой, однако сама голова отсутствовала. Из шеи стекала по фасаду струя. Почти чёрная в ночи кровь ровной линией прочерчивала жирную полосу к земле.

Удерживаясь одной рукой за конец шпиля, на пикообразной крыше застыла огромная фигура. Она отдалённо походила на гротескных горгулий, украшавших особо важные церкви Бога-Императора.

Однако этот демон не был из камня. За спиной разверзлись огромные крылья.

В прицел с многократным увеличением скаут увидела, как космодесантник-мутант небрежно бросает пустой шлем. Шлем с клювообразным забралом. Именно такой принадлежал Второму.

Мизерикордия всё поняла. Передёрнув затвор винтовки, она стала целиться, в надежде отомстить за павшего Брата.

Но предательская дрожь снова вернулась. Левую руку стало трясти, а вместе с ней стала плясать точка прицела.

Она опустила снайперское оружие. Присев, скаут начала глубоко дышать, закрыв глаз и отключив оптику. Так она надеялась унять волнение, а вместе с ним и тремор.

- Дай мне, я хорошо стреляю, - с этими словами Кармента Сивир выхватила винтовку. Посох же завис над землёй, подчиняясь её психической воле.

- Бесполезно, - запротестовала хозяйка «Малышки», - на винтовке охранный генетический определи…

Не дав ей договорить, Мастер-предсказатель положила ладонь на считывающий коогитатор. Руна спустя секунду одобрительно загорелась зелёным.

- Этот генетический замок неисправен, - несколько самодовольно ответила Кармента, а затем, не теряя времени, встала в стойку для стрельбы.

- Странно… - Мизерикордия оказалась сбитой с толку. Однако, припоминая, как ударила чужака прикладом со всей силы, предположила возможную поломку защитного механизма.

Прозвучал выстрел. Дистанция оказалась слишком далёкой. Бронебойная пуля лишь оставила небольшую дырку в перепончатом крыле чудовища.

Донёсся злобный рык, а затем гигант спланировал, уходя с линии обстрела.

К моменту, когда по городу рассыпались вооружённые патрули, ренегат уже покинул Миктлан.

Глава 28

Не удавалось уснуть. Мысли одна хуже другой мучали Мизерикордию. На её сердце появился ещё один рубец потери. Теперь на этой планете из Неусыпных воинов осталась лишь она и Профундус. Скаут понимала всю глубину последствий злодеяния космодесантника-предателя. Он пожрал мозг Второго. Непосвящённые думали, что это насмешка над павшим, иные считали, что это ритуальное поглощение силы. Но Сестра Капитула знала. Она теперь так многое, слишком многое знала… Предатель тем самым поглотил память Отверженного. Теперь врагам известно всё. Слабые стороны их обороны, численность, запасы вооружения, абсолютно всё… И что хуже всего – тайна Ордена. Проклятие плоти, что преследует Неусыпных воинов и их предшественников.

Сколько нам осталось? Теперь мы как раскрытая книга… Как микробы под увеличительным стеклом… Всё, что у нас осталось – это Вера.

Снаружи терпеливо ожидал Дредноут. Она зашла в штаб за знаменем. Чувствуя, что следующая атака может оказаться последней, Мизерикордия собиралась её встретить, как подобает Неусыпному воину.

Она прижала к щеке алый бархат. Это всё, что осталось у неё от Братьев, от далёкого Дома, за который она сражалась. Слова Гусса не сильно успокоили.

Да, он застал Орден… Но когда это было…? И потом, они затерялись в Варпе. Кто знает, быть может, там они и сгинули… Мир слишком безразличен к судьбам людей, чтобы рассчитывать на лучшее.

В зал вбежал посыльный охотник.

- Тлатоани Миза, они наступают! Каменный лес атакуют в месте, где племя «вальхала»! Тлатоани Златана взывает о скорой помощи.

- Мы идём, - решительно сказала предводительница людей леса.

Перекинув через плечо винтовку, она взяла с собой знамя Ордена.

- Постой, - в зал вошёл лорд инквизитор, шумя механическими суставами.

- Януил? Нас ждут на передовой.

- Знаю. И так же знаю, что возможно другого шанса на разговор у нас не будет. Думаю, ряды защитников выдержат ещё пять минут без нашего присутствия.

- Вполне…

- Вели местному ополченцу идти. Разговор будет конфиденциальный.

Тлатоани отпустила охотника.

- О чём вы хотели поговорить?

- Обо всём. Пусть тяготы отступят, и Император подарит нам немного времени. Вы, право же, меня заинтересовали, скаут. К тому же вы одна из немногих, кто ещё помнит старого Януила фон Гусса.

- Да, я его помню… Мне трудно не ассоциировать вас с ним…

- Конечно, я ведь ношу его имя, титул и воспоминания.

- Мне жаль, что он лишил вас нормальной жизни… приковал к себе, а теперь вы вынуждены… - она недоговорила, - я чувствую, как мало осталось от вас изначального...

- Контролируемый переток энергии, усиленный кибернетикой мозг, конечности, не знающие боли и усталости. Для большинства в Империуме это недостижимая мечта. Что с того, что моё тело требует регулярного сложного ремонта. Стоит ли жаловаться? По-моему, периодический ремонт - небольшая плата за всё это.

- Хорошо, что вы приняли свою судьбу… Януил… Но вы ведь представились как Януил 1.2 ? Стало быть, есть и Януил 1.1? Я припоминаю, что подключённых сознаний к телу старого инквизитора было два.

- У вас хорошая память. Да, нас двое. Мой… Тёзка… Нашёл признание в другом. Как вы думаете, - Гусс продемонстрировал стальной рукой своё искусственное тело, - где наибольшую пользу принёс бы такой внешний вид?

Долго думать не пришлось, озарение пришло практически сразу:

- Механикус?

- В точку, - последовал монотонный ответ из речевого модуля, - вы пронесли через года свою проницательность. Ордо Механикус теперь его стезя. Мы оба устали друг от друга и решили действовать в разных направлениях.

Мизерикордия почувствовала, что инквизитор хочет выговориться. Поделиться думами о себе и своём положении. Она решила дать ему такую возможность.

- Но ваши воспоминания? Они ведь общие? Чувствуете ли вы себя индивидуальной личностью? Чувствуете ли вы свободу от пут того, чьё имя вы унаследовали?

- Человеческое тело и разум состоят из бесчисленных ингредиентов. И их индивидуальное сочетание делает меня абсолютно неповторимым как личность. Да, моё «лицо» и мой «голос» отличают меня от других, но мои мысли и воспоминания уникальны лишь для меня самого, и я несу в себе осознание своей судьбы. И эти мысли лишь малая часть всего. Я собираю и воспринимаю информацию, чтобы использовать её по-своему. Всё это образует некий сплав, который формирует меня и определяет моё сознание. Это ставит меня в определённые рамки… Но всё же я свободен.

Оба собеседника обдумывали столь тонкие вопросы, казалось бы, в абсолютно неподходящее время. Однако это успокаивало и позволяло отстраниться и взглянуть трезво на всё происходящее.

Гусс продолжил монотонную речь:

- Хватит обо мне. Я удивлён, что вы меня до сих пор не спросили о нашем общем близком знакомом.

- Я хотела… Но боялась ответа… Я теряла слишком многих дорогих мне людей… Не хотела пополнять этот список Инвистигано.

- Да. Он пал.

- Как…? – с горечью спросила Мизерикордия.

- В бою. Он пожертвовал собой, дабы спасти Карменту. Без неё мы бы не добрались до Релеха.

Она задумалась. Подозрения не отпускали с того момента, как она увидела девушку-псайкера. Что-то неуловимо знакомое пряталось в её чертах. А серый глаз, казалось, принадлежал другому человеку… Очень близкому человеку.

Она спросила Януила в лоб, без утаек и намёков:

- Она ведь его дочь?

- Вы меня поражаете. Вам впору было бы служить в инквизиции. Слухи ходили, но их легко получалось парировать другими слухами. Но лишь вы увидели истину, как она есть.

- Тогда понятно…

- Скажите, у вас остался подарок от другого меня?

- Конечно! Я благодарна ему… И вам… Извиняюсь, это так сложно.

- Всё нормально. Я вас понял. Прошу, подайте мне его.

Она достала из подсумка небольшое устройство.

Рука Гусса согнулась под неестественным углом и начала шарить под плащом. Послышался механический звук и ход шестерёнок.

Появился механодендрит, держащий небольшой предмет.

Развернув проигрыватель, лорд инквизитор вставил инфо-носитель в порт.

- В работе инквизиции есть риск умереть в любой момент. А потому у нас имеется обычай оставлять на этот случай послания. Их передают самым доверенным коллегам и адресуют самым значимым людям. Инвистигано оставил запись для вас.

Глаз собеседницы округлился от удивления. Она даже ничего не успела вымолвить, как Гусс запустил запись. С шипением из динамика зазвучал знакомый голос.

«Приветствую, Мизерикордия. Если ты слышишь это послание, следовательно, я уже мёртв. Быть может, эта весть тебя огорчит. Я хотел быть честен с тобой, но убеждения не дали мне рассказать правду. В момент нашего расставания на Констамбуле Альфа…

Воспользовавшись услугами личного хирургиона после твоего ранения на Донеции я кое-что забрал у тебя. Изначально это было в рамках длительного исследования по выведению сильнейших псайкеров… Однако… Когда твой возраст переваливает за третью стандартную человеческую жизнь… Ты становишься более сентиментальным… Мы раскрылись друг другу. И я нашёл в тебе родственную душу. К сожалению, наш долг перед Императором превыше личных желаний… Но! Я жаждал узнать, какой бы была наша жизнь, встреться мы в иных обстоятельствах… Решил подарить нам с тобой кусочек того будущего, которое никогда не наступит. Пожалуй, я затянул… Сама понимаешь, сентиментальность… Я забрал твой генетический материал и при помощи технологий механикус соединил со своим. У нас с тобой есть дочь. Сейчас она совсем крошка. В эти мгновения смотрю в её разные глаза, пока веду запись. Она унаследовала один от тебя и один от меня.Показатели говорят, что наша малышка заполучила твой дар. Быть может, ты встретишь её когда-нибудь… Я её скрыл под именем Кармента Сивир. Знаю, что тебе никогда не обрести иную семью, кроме как Орден Астартес. Но я надеюсь, эта новость не сломает твою жизнь, а напротив, наполнит её осознанием того, что есть ещё один человек на свете… За которого ты борешься со злом».

Мизерикордия рухнула на ближайший стул. Древко стяга опустилось на плечо. Её мир вновь перевернулся. Пожалуй, даже сильнее, чем от известия о падении Кадии.

- Но… Но… Я не была… Невозможно…

- Некоторые технологии дают возможности, которые большинство считают противоестественными… - вновь монотонно заговорил Гусс.

Уши словно бы заложили ватой, голос инквизитора казался далёким. Сердце бешено стучало. Женщину бросило в жар.

Януил продолжал:

- Хочу немного пояснить мотивацию моего коллеги. В кругах инквизиторов не принято заводить семью. Близкие автоматически становятся идеальными мишенями для покушений и шантажа. Обычно бастарды отдаются на поруки доверенным людям или же определяются сиротами в Схола Прогениум. Однако же Инвистигано пошёл на определённый риск. Он держал девочку достаточно близко к себе. Обучил её и ввёл в свою свиту. Достаточно близко, чтобы Кармента находилась под присмотром. И достаточно далеко, чтобы никто не заподозрил родства.

Мизерикордия по кусочкам собирала мировосприятие после откровения, разрушившего всю картину мира.

Мысли роились в бесконечном ритме. Эмоции переполняли.

Молчание могло тянуться бесконечно долго, однако шум далёкого боя напоминал о скоротечности времени.

- Она не должна узнать…? – голос потерял былую стойкость, лишился невозмутимости. Казался хрупким.

- Решать вам, - последовал механический ответ.

Скаут глубоко вздохнула, взвешивая на весах желание и необходимость.

- Раз Инвистигано смог держать это в тайне, то и мне под силу… По крайней мере, на время… А времени у нас практически не осталось… - в голосе появилась былая сила, - Януил фон Гусс, пожалуйста, выслушайте меня. Это не просьба. У меня есть предложение.

- Как показала жизнь, у вас отлично получается договариваться и находить компромиссы.

Мизерикордия изложила лорду инквизитору свои мысли.

Вскоре, когда они вышли наружу, у них имелось взаимопонимание предстоящего.

***

Оборона рушилась слишком быстро.

В зону первого удара был брошен весь резерв из подкрепления оперативников инквизиции. Свежие, хорошо обученные бойцы зацементировали оборону сектора «Экавокани». Охотники привыкли к современной войне и неплохо стали взаимодействовать с «чёрным» отрядом во главе с Юрием.

Однако последующий удар с другой стороны города оказался слишком разрушительным.

Мехлас прижимал трубку вокса к уху. Смежные сектора с позициями вайсдорцев отчитывались об одном и том же. Участок Бора Рихтера рухнул. С самим гауптфельдфебелем связь оказалась потерянной.

Лазар принял решение лично отправиться в сторону их позиций и понять, что произошло и где выстроить новый рубеж. Представитель Официо Префектус не стал брать с собой сопровождение. Каждый солдат требовался на передовой.

Комиссар заковылял на предельной для себя скорости. К протестующей против движения искалеченной ноге присоединилась недавняя рана. Ладно хоть не приходилось на себе нести тяжёлую кирасу. Исполнив свой долг, она больше не была пригодна для чего-либо.

Обстрел артиллерии сильно ослабел, всё же вчерашний налёт челноков фон Гусса можно было счесть очень эффективным.

«Вчерашний…» - поймал себя на условности Лазар.

Дня, как такового, уже не существует. Затмение практически наступило. От небесного светила остался тонкий полумесяц. А остальное всё тьма… Плотная, всепоглощающая тьма…»

Он стоистически налегал на трость. Боль в боку отдавалась с каждым шагом. Но на лице застыло угрюмое выражение, словно маска, абсорбирующая физические страдания.

Спустя несколько улиц Мехлас, к удивлению, заметил приближающегося Рихтера. Поодаль от него шёл взвод подчинённых. Бор казался расслабленным. Лазган свисал на ремешке. Не создавалась картина, что он с боем отступает.

Комиссар прокричал через улицу:

- Рихтер, варп подери! Что происходит?! Что ты тут делаешь?!

Предводитель гренадёров шёл напрямик к Лазару. Он жестом указал на ухо, как бы говоря «плохо слышно».

Вайсдорец подошёл к старику почти вплотную, не сбавляя темпа. Отточенное движение руки высвободило один из длинных поясных ножей. Металл едва уловил отблеск почти потухшего солнца.

Лазар Мехлас не успел в сумерках заметить этого движения. Он его почувствовал.

Холодная бритвенно-острая сталь погрузилась ему между рёбер. Нож вошёл по самую рукоять.

Лазар только и смог, что выдохнуть.

Бор второй рукой обхватил комиссара, прижав к себе. И тихо прошептал бывшему начальнику на ухо ответ:

- Вновь меняю сторону.

Лезвие покинуло плоть и вновь погрузилось под другим углом. Трость-ножны выпали из руки владельца.

- Тебе, Мясник, стоило меня убить тогда… На плацу. Когда имелась возможность, - высказал Бор Рихтер то, что давно хотел. Более того, он сделал то, что давно был готов. Просто не было повода.

Лазар ничего не ответил. Силы стали покидать его. Тело начало крениться. От падения захваченного врасплох удерживала лишь хватка гауптфельдфебеля.

Последовала серия быстрых точных ударов ножом. Каждый продуманный, каждый достигал внутренних органов.

А затем Рихтер оттокнул старика.

Упав на каменную кладку, Мехлас так и не проронил ни слова. Алый кушак стал пропитываться влагой того же цвета. Фуражка откатилась в сторону.

Бор ещё секунду позволил себе насладиться моментом, взирая сверху вниз на умирающего:

- Хотя, в сущности… Я всегда был на одной стороне. На стороне живых.

Он не собирался изначально делиться хоть чем-то с Мясником. Однако же из-за какой-то воинской солидарности предводитель гренадёров решил внести ясность. Даже несмотря на еле сдерживаемую, но хорошо скрываемую ненависть ко всем «ситуативным союзникам».

Лазар не смотрел на предателя. Ему всё стало кристально ясно. Взгляд застыл на почти скрывшемся за «Пантагрюэлем» светиле.

В последние мгновения старый боец испытывал ужасную боль. Но не от множества ран. А от осознания, что он подвёл Императора, подвёл всех верных защитников.

По иронии судьбы полковой комиссар Лазар Мехлас не умер так, как боялся. От предательского удара в спину. Предательский удар настиг его лицом к лицу.

Глава 29

Боевая группа внутреннего резерва. Именно так назывался отряд городского ополчения в три тысячи человек. Вооруженной была лишь их четвёртая часть. Да и то, лишь из-за случайного обнаружения нетронутого склада. Остальные держали палки, дубинки или камни. Боевой эффективности от этого не прибавлялось от слова совсем, но немного придавало смелости этим смертникам.

Данный отряд защитники держали в запасе до последнего. Формально он удерживал рубеж побережья, но с океана атак ни разу не осуществлялось.

Юрий и Златана смотрели на толпу с осознанием того, что необстрелянные и измученные люди вряд ли что-то смогут показать в бою.

Восторянец, будучи гениальным подрывником, а не лидером, попытался приободрить вверенное ополчение:

- Так… Ну ладно, выдвигаемся… Или грудь в крестах, или голова в кустах!

Никто из жителей Миктлана не понял востроянскую поговорку.

- Юрий, я возьму направление смежного квартала. Будем двигаться по параллельным дорогам в сторону прорыва, - повторила на всякий случай план действий старлей Морось.

Мастер-подрывник кивнул.

Последовали команды. Бойцы, имевшие язык, выступали в роли командующих отделений. К сожалению, более качественный отбор защитники не могли себе позволить.

Пройдя маршем два квартала, к ним присоединился ещё небольшой, но боеспособный отряд.

Мизерикордия несла развивающийся стяг Ордена в окружении нескольких лесных воинов. За ними с включёнными прожекторами тяжело шёл дредноут.

Перепуганные подчинённые Златаны едва не открыли стрельбу по своим.

- Скаут, а как же твой «участок»? – с недоумением обратилась вальхалка.

- Инквизитор взял командование им на себя. Вам требуется сила, способная на прорыв. Древний Профундус может эффективно биться лишь рядом со мной.

- Поняла. Замыкайте колонну.

Движение продолжилось. И оно, на удивление, казалось слишком лёгким. Попадались единичные враги. Глупцы-предатели разбредались по городу в поисках наживы или по глупости отбивались от основных отрядов. Стоило нападавшим пробить брешь в обороне, как их силы попадали в необороняемую пустоту. Удивительно, но внутри города появилась возможность для маневренной войны.

Внезапно через квартал зазвучала ожесточённая перестрелка. Корпус, возглавляемый Юрием, попал в огневой мешок. Враги подпустили необученное ополчение поближе и отрыли огонь со всех сторон. Морально неустойчивое подразделение практически моментально потеряло управляемость. И хотя защитники имели локальное численное преимущество, они оказались в ловушке.

Морось приказала пробиваться на соединение с разбитыми союзниками, однако ловушка оказалось масштабнее, чем она могла представить. Со всех полуразрушенных зданий град выстрелов обрушился и на её фланг.

Боевая обстановка менялась с ужасающей скоростью. Необученные, плохоорганизованные городские ополченцы метались в разные стороны. В панике они высаживали энергоячейки лазганов за секунды. Отсутствие же даже элементарной брони делало вопрос выживания излишним.

К Златане, не обращая внимания на опасность, бежала Мизерикордия.

- Вели отступать всем! Мы не пробьёмся к Юрию! – перекрикивала шум боя скаут.

- А как же выход на прежние рубежи обороны?!

- Нас сейчас сметут! Контратака провалилась! Отступаем к ратуше Администратума!

Морось колебалась ровно секунду.

Здание управления городом находилось совсем рядом. Оно являлось архитектурной доминантой на сотни метров и было удобно для обороны. Только вот защитники не приготовились для удержания этого бастиона. Считалось, что оно глубоко в тылу и потребности в укреплении данной «цитадели» пока нет.

- Отступаем к Администратуму! – срывая связки, кричала вальхалка.

А затем её голос потонул в мощном взрыве.

***

Мизерикордия не сразу поняла, что произошло.

В полумраке «дня» клубилась строительная пыль, разлетались обломки. Одно из зданий рухнуло, перегораживая дорогу и погребая под собой множество людей. Строение не выдержало детонации зарядов, уложенных у самого фундамента.

С ужасом Сестра Ордена поняла, что Профундус остался по другую сторону завала. Доспех был цел, она это чувствовала. Однако они с Древним оказались разделены.

Скаут мысленно выругалась на саму себя за то, что поторопилась и оторвалась от медленно шагающего наставника.

Выбора нет! Придётся отступать к зданию без него. Надеюсь, Профундус сможет за себя постоять. Не думаю, что обычные люди со стрелковым оружием смогут навредить его бронированному телу».

Она помогла встать вельхалке и потянула ту к спасительному зданию. Златана неприцельно стреляла на ходу, пока энерго-ячейка лаз-пистолета не исчерпалась. Перезарядить одной рукой оружие она не могла. Лишь это осознание позволило ей сконцентрироваться полностью на бегстве. С женщинами к массивным дверям устремилась от силы сотня бойцов.

***

Внутри едва разгоняли мрак несколько зажжённых лампад. Их установили калеки и раненые, которым вверили защиту детей всех племён. В огромном первом зале рядами расположились широкие скамьи. Они занимали почти всё пространство вплоть до разграбленного иконостаса. Стандартная планировка здания государственного аппарата. Первый зал всегда отводился под Церковь Бога-Императора. Так адепты, приходя на работу, учувствовали в ежедневной службе, а затем расходились по кабинетам выполнять прочие обязанности. Сейчас же место опустело, а единственными смотрящими на изувеченное убранство были тусклые звёзды, подсматривающие в пробитый местами свод.

Ввалившиеся остатки боевой группы внутреннего резерва стали строить баррикады из длинных скамей, иной материал в зале отсутствовал.

Мизерикордия и Златана до последнего тянули с закрытием центральных врат, стараясь запустить внутрь как можно больше верных сыновей и дочерей Империума. Несколько ополченцев добежали из другой группы.

Портала внутрь чуть не достиг и Юрий. Однако в паре сотнях метров от входа его настигли несколько залпов лазера. Востроянский первенец рухнул и остался лежать без единого признака жизни.

С тяжёлым сердцем защитникам пришлось закрыть вход на громоздкий засов. Когда старшие лейтенанты отходили от запечатанной двери, до них доносились призывы впустить побратимов. Затем они сменились проклятьями, а через некоторое время и вовсе оборвались. Враги были слишком близко. Впускать людей становилось всё опаснее с каждой секундой. Однако это не имело смысла для тех, кто остался по ту сторону. Обречённые умереть через несколько мгновений. Бесславно и бессмысленно.

Изначальные обитатели-калеки пояснили, что в подвалах администратума прячутся дети племён. А ещё то, что запасного выхода нет и они отрезаны.

Вот и всё…

У Мизерикордии появилось несколько мгновений перевести дух и обдумать положение.

Вот так закончится моя ложь. Враньё, в которое я заставила поверить этих несчастных. Они шли за мной в надежде на жизнь, победу, отмщение за себя и павших. С каждым поворотом, я всё глубже и глубже тонула в этой трясине из несбыточных надежд. А венцом всего стала «Новая Терра». И сейчас весь этот карточный дом рушится, хороня под своей тяжестью тысячи людей. Отчаявшихся скитальцев по никчёмной планете. Настолько потерявших всякую надежду, что решили довериться мне.

Они умрут.

Все.

Вместе со мной.

Единственным моим судьёй останется Император.

И всё это происходит в тот момент, когда появился новый смысл для жизни. Жить не вопреки всему. Не из лютой ненависти ко всем врагам Его. А из-за желания узнать её… Поделиться той любовью, что оказалась невостребованной за всю мою жизнь…

Неужели умрёт и моя…

Даже внутри себя ей тяжело было признать то, кем для неё является Кармента. Будто если мысль облачить в слова, то она растает… Исчезнет. Как стираются ярчайшие сны после пробуждения.

Открытый зал представлял собой не лучшее место для удержания обороны. Простреливаемое насквозь пространство сулило лишь быструю смерть.

Пока тяжело-бронированные створки удерживали предателей, разношёрстные верные бойцы готовились. Стрелковые позиции занимались в конце первого зала. Мраморная широкая кафедра больше всего подходила для этой задачи.Угловатые формы добавляли ей рёбер жёсткости, а причудливые украшения-выемки сгодились под бойницы.

Мизерикордия заняла позицию почти в самом углу. Укромная «лёжка» годилась для снайперского огня. Морось же осталась в центре. Стрелок из неё теперь был неважный – пострадала ведущая рука. А вот обязанности координирующего офицера ей были всё ещё под силу.

Многочисленные барабанящие по дверям выстрелы затихли. Гнетущая тишина длилась недолго, лишь пару минут. А затем здание сотряс взрыв. Хорошая акустика зала, усилив нестерпимый шум, сыграла злую шутку с людьми внутри. Почти всех их оглушило. Последовавшее за этим замешательство не дало удержать раскрывшийся портал заградительным огнём.

С богохульными воплями ворвалась толпа заблудших и потерянных. Они вбегали десятками. Неорганизованные фанатики больше походили на пьяный сброд подулья, чем на войско. Оно и понятно. Циничный холодный расчёт – бросить в бой пушечное мясо, разменяться им за выявленные позиции и истраченный боекомплект. А бонусом сковать соперника боем.

Когда началась жаркая перестрелка, пешки губительных сил уже плотно удерживали вход.

Вспышки выстрелов на мгновение освещали полумрак величественного зала. Часть лампад рухнуло, сгустив и удлинив тени мелькавших людей. Сквозь эхо выстрелов добавился звуковой фон – мучительные стоны и крики раненых. Пожалуй, лишь это роднило выбравших разные дороги представителей человечества. Боль и страдания. Однако Тёмные Боги принимали даже это в виде преклонения перед ними.

Мизерикордия производила выстрел за выстрелом. Патронов за долгое время осталось совсем мало. Но ситуация складывалась так, что другого шанса их израсходовать скорее всего ей уже не представится.

Вспышки стали понемногу затихать. Находясь в замкнутом пространстве, обе стороны сильно проредили друг друга. Только вот нападавшие прибывали нескончаемым потоком.

Посчитав, что ситуация стабилизируется и опасность не столь велика, внутрь стали проникать куда более серьёзные бойцы. Ещё совсем недавно они являлись дисциплинированными и стойкими солдатами Его Имперской Армии. Однако теперь это казалось лишним. Визуально вайсдорцы практически не изменились. Наскоро намалёванные «звёзды хаоса» на броне, не более. Верные своей лаконичной практичности, отступники добавили лишь минимум для определения «свой-чужой».

Среди них появился и Бор Рихтер.

Не то чтобы ему сильно хотелось на передовую вновь, просто требовалось доказать верность новым хозяевам. Он уже привык к молчаливой требовательности сверхлюдей. Теперь одни космодесатники сменились на других. Проигравшие – умерли, а живые приказали взять город как можно скорее.

Конечно, остатки вальхальцев и охотников узнали их, даже в этом полумраке бойни.

Только сейчас раскрылась в полной мере глубина коварства гренадёров с Вайсдора. Праведный, но бессильный гнев обуял тех, кто ещё недавно бились плечом к плечу с ними.

Мизерикордия затаилась. Она решила забрать себе наиболее важную и ненавистную цель. Осталось совсем немного. Всего пара неполных обойм. И лучше бы их приберечь на кого-то подобного гауптфельдфебелю.

- Предатель! Проклятый предатель Бор Рихтер! Ты тут?! – скорее прорычала, чем кричала Златана. Она взывала с такой ненавистью, что даже новое ранение, казалось, не было ей помехой.

Тем временем опаленное плечо жгло неимоверно. Под удар попала здоровая рука. Теперь вальхалке стало не под силу держать даже лаз-пистолет.

Рихтер молча указал подчинённым направление, откуда раздался голос. Моментально в ту сторону сфокусировался огонь.

Его до дрожи раздражала старший лейтенант всё это время. Своими действиями она словно кричала «скорее убейте меня за Императора!». Вайсдорца как человека, ценившего на свете больше прочего способность к выживанию, коробило и выворачивало от карикатурности таких суицидальных глупцов.

- Давай просто закончим это, Морось, - холодно прокричал Рихтер, - Не нужно читать мне нотаций. Тебе пора начать смотреть на вещи трезво. Хотя бы в последние минуты жизни... Твой глубоко обожаемый Император меня не покарает! Не появится его карающая длань! Мир куда проще, чем ты думаешь. В нём только живые и мёртвые.

Мизерикордия засекла его. Хоть расстояние и было не столь велико, но Рихтер не собирался подставлять себя. Сукин сын едва был заметен за толпой перед ним.

У меня лишь шанс. Как только я произведу выстрел, окружающие начнут метаться. Второй такой возможности не будет.

Тёмная вайсдорская форма почти сливалась с мраком, затаившимся в углах зала.

Сестра Ордена могла поклясться, что ещё секунду назад в тенях никого не было. Однако всего мгновение отделило эту реальность от новой. Тени стали облекаться в материю. Массивная фигура образовалась словно бы из ничего. Силуэт полубога войны она ни с чем не могла спутать.

Массивный воин материализовался за спиной Рихтера. Это могло быть что угодно, но не телепортация. Тут же из груди предателя вырвался конец силового оружия. Вайсдорец осознал, что проткнут, лишь через мгновение, будучи поднятым над землёй на силовом бердыше. Длинное оружие удерживала одна алая рука. Остальная часть доспеха сливалась с мраком.

Стоило Бору открыть рот в крике боли, как залаяли болт-выстрелы. Активно-реактивные снаряды за раз проходили сквозь трёх предателей. Началась бойня. Тени ожили, выпуская из них сверхлюдей. Застигнутые врасплох, предвкушавшие победу ренегаты стали метаться. Для них враг оказался повсюду и нигде. Могучие громадные и неуязвимые силуэты то появлялись, то пропадали. А каждая огненная вспышка лишь пугала смертных. Абсолютная эффективность Астартес множилась дружественным огнём отступников. В ужасе последние стреляли во все стороны без разбора.

Мизерикордия наблюдала в прицел за внезапными спасителями, не в силах нажать на курок.

Гауптфельдфебель медленно опускался по силовому лезвию под собственным весом. В этой мучительной пытке отсутствовала военная необходимость. Нет, это было возмездие. Когда лезвие достигло края плеча, Бор, более не удерживаемый навесу, рухнул.

«Судья» сделал пару залпов по остаткам отступников из болтера, удерживаемого второй рукой. А затем резко развернулся. За спиной у него расположился огромный прыжковый ранец. Из сопел вырвалось пламя. Оно и поглотило тяжело раненного предводителя вайсдорцев. Крик Бора Рихтера заглушала работа двух раскалённых сопел. Ангел воспарил по направлению к разбитому своду помещения. Если бы не два огненных столба, космодесантник вновь бы слился с тьмой. Закончив собирать кровавую жатву, его спутники, тоже устремились к дыре, ведущей наружу.

Сопровождаемые ярчайшими линиями нежданные спасители скрылись так же внезапно, как и появились.

Скаут первой очнулась от шока случившегося. Все предатели оказались мертвы за несколько секунд. Несмотря на казавшееся неоспоримым численное преимущество.

Закинув через плечо винтовку, она вновь схватила знамя и побежала наружу, в сторону разбитых дверей.

Вдогонку слышались призывы об осторожности, мольбы остановиться. Но Мизерикордия чувствовала, что ей ничего не грозит. Она едва лишь увидела промелькнувшую геральдику и цвета пост-людей. Всё увиденное ей до боли казалось знакомым и родным. За пределами стен её ждал почти полный мрак. Затмение вот-вот должно было начаться. Но тьму разрезали яркие полосы на небосводе. Одни извилистые, прочие – прямые как струна. И все они были устремлены к поверхности Релеха.

Она бежала. Её манили эти огненные полосы. Подобно мотыльку, летящему на свет, её не заботили последствия. Лишь единственная вещь если и не могла её остановить, то по крайней мере заставила сделать крюк. Древний.

Связанная с ней душа подобно маяку сияла в тонком переплетении эфира. Поддавшись внутреннему чувству, похожему на озарение, скаут устремилась к своему наставнику.

Как она и думала, слабовооружённым врагам оказалось не под силу причинить вред Профундусу. Полуслепой гигант метался, ввергая в ужас падших людей. От неминуемой смерти их отделяло лишь отсутствие дальнобойного вооружения у дредноута.

В надежде если не остановить, то хотя бы задержать многотонного боевого шагохода, ренегаты подорвали соседние здания, тем самым заставив Немёртвого медленно карабкаться по завалам.

Мизерикордия встретила наставника. На пути ей не встретился ни один враг. Обстановка вновь кардинально изменилась. Хаосопоклонники, будучи разбитыми, беспорядочно отступали.

Она обменялась мыслями с Древним.

Скаут вновь зачерпнула из бездонного океана знаний Профундуса. На этот раз всё, что он ведал о геральдике прочих Капитулов. Ей требовалось знать наверняка. Случилось невероятное, и Сестре не хотелось остаться у разбитых грёз. Мрак и скоротечность событий не давали стопроцентной уверенности. А скауту требовалась правда-истина о том, что её Братья пришли на помощь. Что Неусыпные воины уже здесь, на Р'льехе.

Глава 30

Две сплетённые души достигли разбитой стены. За ней открывалось пепелище. Ещё совсем недавно, насколько хватало глаз, пространство застилали бескрайние джунгли. Теперь же это стало царством мёртвой выжженной земли. Подобно чёрному бурану ветер гонял потоки пепла среди мёртвых стволов. Мрачными надгробиями остовы трупов растений возвышались до горизонта. Среди мёртвого пейзажа, теряющегося в почти непроглядной тьме, бежали прочь остатки предательского воинства. Им на головы уже заканчивали падать пирамидальные капсулы. Из десантных капсул появлялись Астартес, кроша отступающих, без каких-либо шансов на спасение.

Их были сотни.

Громадная сила.

Такие контингенты приходят не просто победить в битве, но забирать целые Миры.

Сестра стояла, упёршись концом штандарта в землю. За последние два дня её мир переворачивался с ног на голову раз за разом. Она силилась собрать всё в голове, но картина рассыпалась. Профундус хоть и давал знания, но не мог поддержать в полной мере. После возвращения из небытия у него окончательно пропала эмпатия. Древний мог чувствовать лишь через неё. В «дважды мёртвом» размылось осознание себя как личности, неразрывно сплавившись с памятью прошлых «пилотов» дредноута. И сейчас её пришедшие в окончательный беспорядок струны души никто не мог осознать. Профундус анализировал через её глаза обстановку, не чувствуя абсолютно ничего.

Из-за косогора появилась фигура. Уверенной поступью гигант направлялся к скауту и дредноуту.

Сомнения исчезли.

Мизерикордия считала внешний вид космического десантника. То был библиарий Неусыпных воинов. Над шлемом нависал психо-силовой капюшон. В одной руке покоился посох, служивший пси-фокусом. А знаки отличия считывались безошибочно для знающего глаза.

На отдалении за гигантом двигались и другие подобные фигуры.

Скаут, не в силах держаться, пала на колени. Если бы не знамя в руках, она бы рухнула окончательно. Стяг давал дополнительную точку опоры и напоминал своим присутствием об обязанности. Символ «Неусыпных воинов» не должен был пасть.

Библиарий остановился в нескольких метрах. Молча он дважды ударил бронированным кулаком по нагруднику. Одно боевое приветствие для Хранителя тайн, одно для почётного скаута.

Дредноут приподнял конечность в ответ. Знаменосца же словно парализовало.

Новоявленный гость свободной рукой сорвал одну из печатей чистоты. Лента с обетом крепилась рядом с первым сердцем сверхчеловека. Сквозь разжатые пальцы пергамент, влекомый ветром, устремился прочь.

И гигант заговорил:

- Я исполнил свой обет. Я нашёл тебя, Сестра. После стольких десятилетий.

Она непонимающе взирала снизу вверх на неизвестного Брата. Шлем по-прежнему скрывал его лик.

Псайкер-космодесантник отстегнул нечто с пояса. Складки плаща не давали возможности разглядеть.

А затем он протянул ношу молчаливой собеседнице. То оказалось оружие. Слишком хрупкое и маленькое для Ангела Императора, облачённого в доспех. Лаз-мушкетон.

- Я обещал тебе его вернуть, Мизерикордия. И я сдержал данное слово. Встань же, Сестра, и прими своё оружие.

- Апекс…?! – не вполне осознавая, произнесла скаут. - Не может быть!

С усилием, опёршись на древко, она встала. Протянутая рука гиганта вручила ей хорошо знакомое оружие, на прикладе которого неизменно застыла выгравированная фраза: «Император защищает».

Борясь с подступившими чувствами, она лишь смогла выдавить:

- Сколько?

Гигант снял шлем, являя миру знакомые черты. В возмужавшем лице едва узнавался юный неофит. Однако, это был он.

- С момента, как ты спасла Крепость-монастырь от вражеского флота, минуло восемьдесят семь лет.

- Так долго… Апекс… Для меня время текло по-другому… Ты стал таким… Таким… Ты истинный Ангел Его!

Библиарий бережно принял знамя, чувствуя, что сил у сестры осталось немного.

Рядом с ними с рёвом реактивного ранца приземлился ещё один Неусыпный воин.

Тот самый, что покарал Рихтера. У него в руке покоился древний силовой бердыш. Из динамика шлема зазвучал голос:

- Приветствую вас! Древний, Сестра. Отрадно видеть, что вы в здравии и держите оборону. К сожалению, я не прихватил с собой пищевой батончик, Мизерикордия.

Она вытащила из закоулков воспоминаний давно минувший случай:

- Манубриум?! Это ты?! – теперь её колотило от адреналина.

Облачённый в украшенный кантом доспех штурмовик снял шлем. Увиденное мертвенно бледное лицо лишь на половину совпадало с ликом Апекса. Уродливый широкий шрам расползся по щеке, стягивая нетронутую кожу.

Близнецы взирали на неё. Один золотым глазом, один чёрным.

- Капитан…? – прошептала потерянная сестра, разглядывая знаки отличия недавнего спасителя.

- О, да, - подтвердил Апекс, - капитан восьмой роты «Черного Ока». Этот выскочка стал самым молодым главой сотни за всю историю Капитула.

Библиарий не смог упустить момента, чтобы поддеть близнеца. За что получил лёгкий удар ладонью по наплечнику от капитана.

Глаз, опоясанный вытатуированными линиями, стал слезиться. Сдерживая всхлип, Сестра тихо проговорила:

- Нам столько всего стоит обсудить…

- Да, но для начала придётся разобраться с предателями, - решительно заявил Манубриум.

Громовые ястребы Ордена разлетались по полю боя, неся смерть с небес. Один из бронированных транспортов спикировал недалеко от воссоединившейся группы.

С аппарели сошёл величественный космодесантник в терминаторском доспехе. При виде богато украшенной брони и огромного меча, всякие сомнения отпали. То был магистр Неусыпных воинов.

Мизерикордия приклонила колено перед Простерусом.

- Встань, Сестра. Впору уже новобранцам преклонять пред тобой колено.

- Приветствую вас, Магистр… Кроме Древнего и меня никто больше не выжил… Возможно, ещё Четвёртый…

- Мы получили сигнал с «Неусыпного мстителя». Ты исполнила мой приказ. Сохранила флагман Капитула. Наш флот сейчас занят оборонной орбитального сектора в зоне нахождения боевой баржи. В то же время, все боевые силы Ордена на поверхности.

- Все силы… А как же крепость-монастырь, магистр?

- Уничтожена. Нами же... Ордену нужно было освободиться от оков, дабы добраться до этого Мира.

- Предатели готовят ритуал. Я в этом уверена. Он как-то связан с чёрной дырой этой системы.

- Да, они расширяют разлом. Хотят, что бы он поглотил в имматериум Релех и, как я понимаю, «Пантагрюэль».

Это объясняло постоянно усиливавшееся чувство близости варпа.

- Среди врагов есть как минимум один предатель-астартес, - сообщила скаут.

- Мы знаем… - Простерус вздохнул, - Основной контингент космодесантников-ренегатов приближается к городу. Они очень близко, мы еле успели.

- Значит, отбитая атака смертных предателей была бессмысленна…

- Нет. Теперь мы выманим костяк их армии. Смертные войска окажутся выброшенным сломанным инструментом.

- Скажите, магистр, раз вам так многое известно… Есть ли вести с Терры? Что происходит по ту сторону великого разлома?

- Империум расколот на две части. Цикатрикс Маледиктум, Великий разлом, разверзся от Ока Ужаса, пройдя через галактику почти посередине. Штормы же не дают нормально путешествовать, а свет Астрономикона не доходит до нас.

- Значит, Астрономикон цел! – обрадовалась Сестра.

- Именно. Да, Кадия пала, многие миры в осаде или захвачены… Но надежда есть. Вернулся один из Сыновей Его. Примарх! Лорд Ультрамара, Мстящий Сын.

- Простерус, вы говорите о благой вести, но в вашем голосе слышны боль и смятение.

Магистр промолчал, тяжело вздохнув.

- Можно ли с вами поговорить наедине…?

- Да, мой глашатай. Оставьте нас.

Близнецы ушли. С ними остался лишь Профундус.

Магистр испытующе взирал на дредноута.

- То, что я собиралась сказать, известно Древнему. Наши души теперь связаны, а сознания сплетены…

Простерус несколько расслабился. Показалось, что тяжесть лет, наконец, взяла своё. И хотя лицо магистра осталось прежним, скаут не могла не заметить морщин. Подобно отметкам на оружии у примитивных культур, они зафиксировали тяжесть невзгод. Не утаилась от её взора и аугментированная рука предводителя.

Глава капитула продолжил:

- Да… Ордены-наследники ультрамаринов, все, кто несёт в себе ген вернувшегося Сына Императора… Они могут сражаться в одном ряду с Отцом. Словно во времена Великого Крестового Похода… Они несут освобождение Империуму Санктус в порыве Неодолимого Крестового Похода… Там, за Великим разломом… А мы…

- Я знаю, Простерус, я всё знаю, - Мизерикордия решила сказать всё без утайки, - если Неусыпным воинам и суждено разделить поле брани с генетическим Отцом, то только лишь в попытке убить его за злодеяния…

- Откуда?! Откуда ты знаешь?! – поразился магистр.

- Связав разум с Древним, мне открылся весь его жизненный опыт и отголоски памяти всех, кто носил этот доспех-гробницу… Даже то, что не было известно Профундусу…

- Это… Невозможно…

- Однако это так. Но вот что я тебе скажу, как сестра любимому и уважаемому Брату… Я видела свет Императора, - она указала рукой на дредноута, - взгляни на Профундуса, Магистр! Разве ты не видишь? Император простил нас, простил Неусыпных воинов! За тысячелетия верности Орден искупил грехи предков! Император следил за Капитулом и даже Своей Священной Волей вернул одного из нас! Это ли не прощение?! Это ли не доказательство?! Брат мой, ты столько лет в одиночестве нёс это неподъёмное бремя… Эту тяжесть истины… Но знай же, Неусыпным воинам не нужен Примарх. Нам не нужен посредник между Императором человечества, ибо и так мы в Его вездесущем поле зрения. А длань Его направляет нас на свершения.

Простеруса задели до глубины души слова смертной. Искусственное и живое сердца стали ускоренно работать. Он сильнее сжал огромный меч в стальной руке. Такой лёгкой «Тяжесть истины» ему ещё никогда не казалась.

Обдумав услышанное космодесантник, заговорил:

- Ты изменилась до неузнаваемости с последней нашей встречи. Слова твои пропитаны тысячелетней мудростью, Сестра. За ними стоит опыт Профундуса и других величайших Неусыпных воинов, без сомнения. Мне нечего возразить на это… Боюсь… - это слово казалось инородным, чем-то чуждым ангелам Его, - боюсь признать, но кажется, Император и впрямь нас простил…

Их глаза встретились в долгом безмолвии.

То были взгляды не магистра и скаута, но двух равных.

Подоспевший главный капеллан Индигнат разрушил бессловесный диалог двух псайкеров. Визоры череполикого шлема задержались на Профундусе чуть дольше необходимого. Даже для сверхчеловека, прожившего не одно столетие, возвращение из праха Древнего казалось невероятным.

- Не хочу вмешиваться, но астартес-предатели приближаются.

- Спасибо, Хранитель Обрядов. Нужно принять боевые порядки. Индигнат, бери управление передовыми отрядами, скомандовал магистр.

- С ними титан.

Простерус махнул рукой Манубриуму. Несколько секунд капитану потребовалось, чтобы подлететь.

- Манубриум, бери свою роту штурмовиков. С востока приближается титан. Остановите его.

- Будет исполнено, магистр, - ударив кулаком в нагрудник, капитан «чёрного ока» воспарил.

- Что делать мне? – спросила скаут.

- Это бой сверхлюдей. Собери смертных, восстанови порядки и держись внутри стен. То же касается и инквизитора, я в курсе, что он здесь. А дальше ожидайте приказов.

Теперь подошёл Апекс.

- Сколько их, магистр? – обратился молодой библиарий.

- Разведка докладывает, что превосходство врага десятикратное.

- Что ж, мы привыкли к такому соотношению сил, - спокойно заметил близнец.

- Из анализа орбитальных пикт-снимков следует присутствие сил трёх легионов-предателей… Видимо, для них очень важен этот ритуал…

- Магистр! – вновь вмешалась скаут, - Отправьте астропатическое послание, Простерус! Позовите Ордена!

- И кто явится? – он прищурил единственный глаз, а у аугментического сузил диаметр огонька, - «Волки»? «Кулаки»? Нам не везёт с союзниками так, как тебе. Прежние союзы отжили.

- Кто-то из Капитулов должен отозваться!

- Капитулы?! Где были Капитулы, когда мы оставили крепость-монастырь?! Где были Капитулы, когда мы скитались по галактике в окружении врагов?! Где были Капи… Нет, моя сестра Мизерикордия… Мы одни.

Не сказав больше ни слова, магистр развернулся. Лёгкий бриз, доносившийся с океана, колыхал расшитый плащ. Гигант в терминаторской броне пошёл прочь от города. К нему приближались ветераны первой роты.

Неусыпные воины готовились встретить врага на подходе к Миктлану.

***

В последних лучах скрывающегося солнца на восточной окраине сгоревшего леса начала расти гора. По крайней мере, так показалось смертным защитникам, занявшим внешнюю стену Улья. Холм на глазах становился зазубренными пиками, а затем и громадным хребтом. Однако это «геологическое чудо» ритмично пошатывалось, будто его сотрясало непрерывное землетрясение. Мираж окончательно рассыпался, когда сжигающий сетчатку колоссальный заряд лазера вырвался и прочертил кипящим воздухом линию в несколько километров. Луч врезался в один из городских шпилей. Постройка, не выдержав, рухнула, сложившись вдвое. Отдельные элементы конструкции разлетались на сотни метров по городу.

Когда-то бывший воплощением Бога-Машины, а ныне порочная насмешка над Ним, гигантский титан медленно двигался в сторону последнего оплота имперских сил. Отчасти именно для него отступники выжгли великий лес, дабы расчистить путь. А отчасти из стремления всё уничтожать на своём пути.

Сопровождением пятидесятиметровому гиганту служили танки и демонические конструкты. Тёмные кузни, сокрытые в имматериуме, долго трудились, дабы выплеснуть сплавы металла и нерождённых в этот бой.

Вслед за адской, невозможной для понимания техникой маршировали падшие ангелы. Словно жидкое масло и вода, две армии двигались рядом, при этом не смешиваясь. Рдеющие доспехи одних покрывали богохульные пергаменты, на доспехах других лаконично соседствовали полосы жёлтого и чёрного.

Релех не видел такого количества геномодифицированных бойцов со времён Великого Крестового Похода.

Глава 31

Мизерикордия торопилась найти инквизитора. Однако её обнаружили раньше. Профундус, будучи слишком медленным, но очень заметным спутником, этому способствовал.

Морось в сопровождении разношёрстной массы защитников вышла навстречу. Обе забинтованные руки давали ей схожесть с нищими отщепенцами подулья. Бронзовая кожа Экавокани почти терялась в наступившей тьме.

Люди выжидающе смотрели на Сестру Ордена.

- Мои Братья… Они прибыли на защиту Мира, - выдохнула скаут.

- Надеюсь, сил хватит. Дозорные с башен сообщают, что Миктлан со всех сторон обступают враги. У них много техники и даже титан! – голос Златаны казался неестественно спокойным. Видимо сказывалось обилие болееутоляющих.

- Миза! Великие Техули спустились со звёзд! Духи услышали твои молитвы и приняли подношение, - радостно возвестил бывший лидер Тескоко.

- Где инквизитор и комиссар? Нужно обсудить перегруппировку тех, кто выжил, - без подробностей продолжила предводительница всех племён.

- Солдаты нашли тело Мехласа… - с сожалением ответила вальхалка, - упокой его душу Император… А инквизитор… Один из наших людей отправился к сектору Гусса. Думаю, скоро появится.

- Отправимся на перехват.

Тёмные капли начали достигать земли и людей. Слишком тёмные даже для ночного времени. Даже в свете прожекторов они не светлели, лишь отливали в бордовый. Вязкая жидкость начала стекать с поверхностей.

Защитники один за другим стали пугаться и стараться стереть с себя влагу. Дождь словно в ответ лишь усиливался, становясь более похожим на ливень.

На Релехе ливни являлись обычным делом, но такой дождь люди видели впервые. Даже те, что воевали на многих Мирах.

В воздухе запахло железом, а всё вокруг обретало красный цвет.

Начался кровавый дождь.

Вопросы от людей сыпались, смешиваясь с матом и молитвами.

Скаут-псайкер не пыталась укрыться или стирать с себя алую влагу. Она окинула взглядом испуганную толпу и констатировала очевидный ей факт:

- Враги начали ритуал.

***

Януил фон Гусс видел своей совершенной оптикой даже в наступившем мраке. И то, что он узрел, представляло катастрофу. Десантные суда предателей ударили с тыла, прямиком с моря. В самую оголённую часть обороны. Конечно, он уже знал о прибытии Неусыпных воинов. Вокс-трансляция на закрытых частотах всё ещё работала. Однако все силы Ордена оказались направлены вовне города. А разрушенный порт остался пуст.

Кровавые капли, начавшие барабанить по его стальному телу, наконец, отвлекли его от размышлений.

- Выдвигаемся на соединение с остатками других групп, - монотонно скомандовал инквизитор. На этот раз он был благодарен безэмоциональному речевому модулю, ибо он скрыл его истинные эмоции.

Из всех оперативников и прочих людей его волнение и страх почувствовала лишь Кармента Сивир.

Девушка шагала рядом, посохом упираясь в скользкую от ручьев мостовую. Гусс же выпустил из ступней фиксирующие шипы.

Оставляя стены и пункты обороны, измученные боем люди выдвигались к главным воротам.

***

На середине пути они встретились. Оба отряда ожидали увидеть большее. Слишком многие пали, так и не дождавшись сошествия Ангелов.

- Януил, они начали ритуал! – вырвавшись из толпы, прокричала Мизерикордия.

- Знаю. Мы потеряли пристань. Уверен, что восьмая позиция именно там.

- Они не стали дожидаться полного захвата города – вмешалась Мастер-предсказатель, - у них мало времени. Затмение началось и им нужен правильный порядок планет, звезды и чёрной дыры.

- Значит, мы должны сорвать его здесь, в Миктлане. Если круг из эзотерических пси-линий нарушится, то это приведёт к расфокусировке и выбросу накопленной энергии.

- Мизерикордия, прошу, проще, - прервал скаута лорд инквизитор.

- Остановим обряд здесь, значит, остановим в остальных городах. Нужно ударить как можно быстрее!

- Невозможно, - пресёк её порыв Януил, - там космодесант предателей. Я сам видел. Нам это не под силу.

- Тогда нужно срочно связаться с магистром. Он должен выделить на эту операцию отряд Братьев, а мы поддержим.

Гусс помахал одним из механодендритов вокс-мастеру.

Однако, сколько бы не старался оперативник оживить громоздкий аппарат с антеннами, ничего не происходило.

- Нас заглушили, лорд инквизитор, - словно оправдываясь, развёл руками связист, - глухо, как в желудке грокса!

- Где магистр?

- Я его встретила у главных ворот.

- Все, кто может идти – с нами. Направляемся к воротам, - подвёл черту Януил.

Объединённый отряд устремился вперёд. Сквозь алое марево, сквозь боль и раны, недосып и тотальную усталость. Люди шли больше по инерции, потому что им сказали идти. Многие уже ничего не понимали, что происходит. А некоторые начали слышать сладковатый подстрекающий шёпот в своих мыслях.

Это не утаилось от Мизерикордии. Она чувствовала, как начинают испытывать защитников Тёмные силы. Как люди разных культур и жизненного пути каждый по-разному противостоит губительным силам. Но их ментальная оборона была хрупка. Сколько дней или часов они выдержат? В какой момент они пойдут на сделку с совестью?

- Что с тобой? – спросила рядом идущая Кармента.

- Что ты имеешь ввиду? – смутившись, ответила вопросом на вопрос Мизерикордия.

- Твоё эмоциональное состояние. Оно отличается от других, я чувствую. Ты испытываешь большой диапазон эмоций, нехарактерный обстоятельствам.

- Эмм… Мой Орден вернулся! Я была разлучена с Братьями, даже не зная, живы ли они. Разве этого мало?! – сказала скаут лишь отчасти правду.

- Логично… - удовлетворив любопытство, закончила короткий диалог Кармента.

«Тебе ещё не хватает опыта в общении с равными…» - заключила Мизерикордия.

Я привыкла жить с Братьями, многие из которых сильнейшие псайкеры. В таких условиях врать не вариант… А вот полуправда вполне действенна. Да простит меня Император.

Внутренне она позволила себе улыбнуться.

***

Апостол с приближёнными взывали к самым чёрным глубинам океана. И нечто заточённое откликнулось на призыв служителей Великой Четвёрки. Скованная тысячелетия назад, нерождённая сущность пробудилась от долгого сна. Демона пленили и заточили в собственном стальном теле. Всё это время он едва мог нашёптывать обитателям планеты волю Бога Крови. Миропевцы создали клетку из призрачной кости, способную выдержать неимоверное давление толщи воды, а колдуны с искусственных Миров наложили заклинания подавления. Ясновидцы надеялись, что медленное течение времени на этой планете не даст сущности вырваться как минимум тридцать тысяч лет. Эльдары ошиблись.

Прибрежная зона стала закипать. Пузыри горячего воздуха всплывали на поверхность, лопаясь. Неспокойную поверхность океана покрыл пар. Сваренные заживо морские существа всплывали. В непроглядном мраке волн появилось глубоководное зарево. Что-то пламенело под водой. В нарушение законов физики увеличивающийся объект пылал. Огромные конечности вгрызались в континентальный шельф, стремясь к поверхности.

Пробудив демона, группа космодесантников-колдунов приступила к заключительному обряду. Времени оставалось мало, а Великое Восьмиконечное колесо должно было быть замкнуто в эзотерическую цепь.

***

Главный капеллан Индигнат на долю секунды отключился. Мощный плазменный заряд танкового спонсона попал прямо в него. Зрительныя аугментика барахлила. Хранитель тайн заставил отключиться один из неисправных кибернетических глаз.

Картинка выровнялась.

Не обращая внимания на множество критических индикаторов доспеха, выведенных на внутренний дисплей шлема, он взглянул на руки.

Пальцы левой руки расплавились, стекая по ладони и предплечью жидким металлом. Ладонь правой руки, в которой он держал «Крозиус», сплавилась с рукоятью оружия. Он не чувствовал пальцев и правой руки. Теперь они стали одним целым с его оружием. Силовая булава – символ капеллана, получила повреждение, став примитивным аналогом древнего оружия. Что ж, Индигант удерживал увесистую рукоять, а большее ему и не требовалось.

Тяжело встав, он понял, что сильно травмирован. Однако и это не стало самой плохой новостью. Индигнат много раз получал ранения и раньше. От его сверхчеловеческого тела практически ничего не осталось изначального за столетия битв. Одна аугментика и несгибаемая воля – вот что из себя представлял Хранитель Обрядов. Но сейчас, в той немногой органике, что осталась в нём, шевельнулась старая слабость. Он выжигал её, отрезал кусками без сожаления, уверовав в свою победу над «слабостью плоти». Но распирающие доспехи изнутри мутации вернулись. Пропитанный варпом Мир запустил дремлющий механизм изъяна.

Он оглянулся.

Прореженную линию Отверженных, ведущую бой с технически более оснащённым и превосходящим численно врагом, охватило смятение. Воины, чей сломанный геном сделал из них обречённых на смерть, вновь дал о себе знать. Многие из космодесантников второй и третей «особой» роты начали меняться на глазах. Даже броня не могла удержать буйство плоти.

Индигнат понял, что это его последний бой. И последнее сражение для отрешённого братства «порченных» Братьев. Многие уже погибли. Большинству это ещё предстояло.

Краем одинокого кибер-глаза он заметил, как единственный сверхтяжёлый танк Ордена, бейнблейд «Беспокойный», взял на таран падшего собрата. Оба танка вспыхнули взрывом. Осколками посекло целую колонну вражеской техники.

Силы были неравными. Неусыпные воины уступали. Хоть жизнь каждого Брата оплачивалась минимум двумя жизнями Астартес-ренегатов, этого категорически не хватало.

Что ж…

Индигнат принял решение, а затем озвучил его всем Отверженным:

- Всем Братьям второй и третьей роты! Приказ! Неусыпная Ненависть!

Этот протокол значил лишь одно. Единственная и приоритетная задача – нанести как можно больше урона врагу. Отступления или перегруппировки не будет. Только битва до конца.

Главный капеллан двинулся, с трудом заставляя оплавленные суставы и приводы сгибаться.

Занеся над собой булаву, он шёл в последний бой.

Но вдруг произошло непредвиденное.

Вначале Хранитель Обрядов подумал, что его шлем окончательно вышел из строя. Множественные цели стали фиксироваться на поле боя целеуказателями. Однако в подтверждение реальности происходящего тьма расступилась. Один за другим возникали огненные всполохи, озаряя поле боя словно днём.

Очередное колдовство предателей?! – подумал Индигнат.

В разряженных линиях неусыпных воинов стали возникать объятые огнём космодесантники. Бреши лоялистов заполнялись появившимися из пустоты Астартес. Доспехи незнакомцев пылали, они походили на вечный непотухающий факел. Но в том огне было что-то ненастоящее, что-то из царства чувств и мыслей. Огненные вихри образовывали кольца над шлемами зловещих космодесантников. Эти вихри, двигаясь по кругу, напоминали нимбы.

Не обращая внимания на Неусыпных воинов «Пылающие», открыли огонь по предателям.

Мозг Индигната со сверхчеловеческой скоростью оценивал радикально изменившуюся обстановку.

Под всполохами варпового пожара доспехи неизвестных союзников украшали черепа и кости. Всё в их внешнем виде кричало о смерти. Они и сами несли смерть без остановки. Капеллан машинально отметил, что ни один из воинов не перезаряжал свой болтер, непрерывно ведя огонь. А сами звуки выстрелов отличались, будто залпы производились не физическими патронами.

Ему поступали по воксу запросы.

- Не атаковать их, пока они не сделают этого первыми. Я не знаю этот… Капитул… Но видимо, они союзники.

***

Януил фон Гусс и Мизерикордия в сопровождении отряда и Профундуса вышли за пределы покинутого города.

Перед ними раскинулась апокалиптическая картина боя. Две армии сверхлюдей столкнулись в решающем сражении. Древняя техника уничтожала друг друга и пехотные ряды. Могущественнейшие псайкеры Ордена направляли потоки энергии в кажущиеся бесконечными орды врагов. Тьму затмения разгоняли лучи лазера, плазмы, мельты и взрывов.

Казалось, в этом разверзшемся аду никогда не найти магистра. Однако же, неразберихой происходящее представлялось лишь смертным. Астартес ещё на подходе разношёрстного отряда доложили Простерусу, что его ищут.

Магистр явился из ада в сопровождении четырёх ветеранов. За ними шёл дредноут «контептор».

Гусс вкратце рассказал о потере побережья и о начале ритуала.

- Я не могу выделить достаточный отряд. Весь Орден стянут боем, - заявил глава капитула, выслушав инквизитора.

Януил хотел было возразить, как всех отвлекли резкие огненные вспышки по всему полю битвы. Негаснущими кострами возникали пылающие космические десантники.

Смертные с ужасом наблюдали эту картину. Что-то пугающее, противоестественное таилось в появившихся воинах.

Астартес же смотрели оценивающе. Первый позыв к атаке сменился к оценке каждого действия. Ни одного сообщения о нападении не поступило. Украшенные костями воины атаковали лишь предателей, однако на связь не выходили.

Магистр получил короткие доклады от библиариев. Его оценка совпадала с выводами одарённых членов ковена Ордена. Чужаки сочились варп-силами, полностью пропитанные имматериумом, они аж горели энергией измерения мыслей и чувств. То, что с виду походило на космодесантников, являлось чем-то иным. Какими-то сущностями… Когда-то бывшими Астартес или же мимикрирующими под сверхлюдей.

Тьма уплотнилась на мгновение, поодаль от Простеруса и прочих. А затем из плотного дыма появился объятый огнём гигант. Неестественные огненные языки плясали по броне. В этих всполохах света и жара гротескно подчёркивались странными узорами кости и черепа, покрывавшие доспех.

Простые люди отшатнулись в страхе. Не в силах даже поднять оружие, они вжимались друг в друга. Лишь псайкеры продолжали смотреть, не в силах оторваться от овеществлённого ужаса.

- Кто вы? – властно спросил магистр Неусыпных воинов.

Гигант стоял, не двигаясь. Если бы не изменчивые всполохи и клубы дыма, то можно было подумать, что время остановилось для инфернального космодесантника.

Будучи сильнейшим псайкером, Простерус увидел психическим зрением, как рот без губ, плоти и языка раскрылся внутри шлема.

И зазвучал заупокойный скрежещущий голос. Но не из шлема. А из вокс-динамиков. По всему городу каждый ретранслятор, будь он рабочий или нет, стал передавать зловещую фразу. Даже неработающий переносной передатчик вокс-мастера инквизитора зазвучал. Оператор от ужаса даже подпрыгнул на месте.

«Ин индидикато Императум ультра артикула мортис!»

Череп под шлемом сомкнул зубы. Нечто развернулось и направилось в сторону битвы.

- Что это значит?! – встревоженно спросила скаут у магистра.

Напряжение немного спало, Простерус позволил себе повернуться спиной к удаляющемуся столпу огня.

- Этого достаточно…, - обратив внимание на смертных, он всё же решил пояснить, - высокий готик. Он сказал: «Верность Императору даже за гранью смерти».

- Очень давно, будучи другим человеком, я слышал о них, - проговорил лорд инквизитор, - один коллега из Ордо Хронос был одержим их поисками. Ему практически никто не верил. По одной версии они потерявшиеся в варпе и мутировавшие астартес, по другой - проводники гнева Самого Императора… Он называл их «Легион Проклятых».

Наступило короткое молчание, которое нарушила мастер-предсказатель.

- Вы чувствуете это? – дрожь била Карменту.

- О чём… - начала было говорить Мизерикордия, как остановилась.

- Да, - подтвердил магистр, - Варп разлом начинает затягивать Релех. Предатели расширяют разрыв пространства. Сначала этот мир, а затем и чёрная дыра.

- Мы не успеем остановить ритуал, - обречённо произнесла скаут.

Кровавый дождь стал стихать, и на смену ему пришли ветра, переливающиеся всевозможными цветами чуждого измерения.

- Если только разом прекратить обряд на всей планете. В каждом городе, - мрачно констатировал предводитель Неусыпных воинов.

- Уничтожьте планету, - обречённо озвучила решение Мизерикордия, - а Орден эвакуируйте, пока не поздно и есть прикрытие от… Союзного Ордена.

- Экстерминатус, - зазвучал вновь речевой модуль лорда инквизитора, - это решение. Вопрос.

- Да… Пожалуй это единственное решение. Но, как вам известно, Януил, у нас нет оружия, достаточного для уничтожения целого Мира.

Скаут подняла взор к небу. Теперь оно не казалось мертвенно чёрным, напротив, небосвод начинал всё сильнее и сильнее кричать неестественными переливами. Словно сумасшедший художник на холсте бездумно смешивал самые яркие оттенки красного, пурпурного, фиолетового и тысячи иных вариаций видимого спектра. Но имелось и исключение в виде правильного круга.

- Сбейте с траектории спутник Р'льеха. Обрушьте луну на поверхность.

Магистр секунду оценивал предложение.

- Да, на это потребуется куда меньше сил. Думаю, цепная реакция получится. Но и эта задача грандиозна по масштабу. Сбить спутник… Очень много взрывчатого вещества и носитель. Одних корабельных залпов не хватит.

- Начините судно подобно снаряду и отправьте прямо в спутник, - не то посоветовал, не то приказал Гусс.

- Лёгкое судёнышко не справится с такой задачей. Да и подготовка может занять недели.

- Видимо, пришло время последнего полёта для «Неусыпного мстителя» - печально проговорила Мизерикордия, - а за время не беспокойтесь… Я на себе почувствовала, сколь медленно оно течёт на поверхности. Думаю, на Р'льехе счёт пойдёт лишь на минуты.

- Что ж, так тому и быть… - принял тяжёлое решение магистр, - отступление прикроют Роты Отверженных, челноки не смогут всех забрать.

Магистр, несколько замешкавшись, обратился к одному из двух дредноутов, молчавшему всё это время:

- Первый Магистр, у меня есть сомнения по поводу вашей транспортировки на орбиту планеты. Потребуется вытягивать ваш корпус силами двух «Громовых ястребов».

- Нет. Спасайте будущее Ордена, а не прошлое, - загремела вокс-аппаратура дредноута, - Я остаюсь.

- Но Первый Магистр! – возмутился нынешний глава Капитула, - Вы всегда были с Неусыпными воинами! Вы основатель нашего Капитула! Мы не можем лишиться вас!

- Простерус. Я заслужил покой, заслужил последнюю битву. Моё время давно пришло. Пройдя с тобой достаточный путь, могу быть уверен – Орден в надёжных руках.

- Если такова твоя воля, Почтенный Брат, - обречённо согласился предводитель-преемник.

- Оно помнит тебя, - внезапно заговорил второй, более громоздкий дредноут, - апотекарий Дуамутеф.

- Невозможно. Я первым отрёкся от имени, а кто знал его, давно мертвы. И тот, кто был погребён в твой доспех - мёртв. Шесть раз я видел смерть искалеченных Братьев, похороненных в этот дредноут.

- Оно помнит, - повторил Профундус, - Всё прах.

- Всё прах, Брат, - горечь последних слов чувствовалась даже сквозь динамик Первого Магистра, - тогда мы пойдём вместе в этот бой.

- Простерус, я знаю, мест мало и жизни смертных не столь важны… - обратилась к магистру вновь Мизерикордия, - но прошу тебя, возьми с собой детей. Они сильны и чисты. Они будут служить Ордену. Я взяла ответственность за людей этого Мира… И они были верны до конца. Спаси хотя бы их детей…

- Хорошо, сестра. Только лишь потому, что ты просишь. Отправляйтесь к побережью, я выделю вам отряд. Эвакуация через полчаса. Поторопитесь. Нанесите удар и отступайте к челнокам. Ждать никого не будем.

Глава 32

Боевые борта Ордена заняли площади в Миктлане, скрываясь от вражеского огня. Часть эскадры соседствовала с челноками инквизиции. Среди летательных аппаратов оставшиеся вальхальцы и ополченцы в спешке проводили перегруппировку.

- Златана, - обратилась к старшему лейтенанту Мизерикордия, - улетай.

- Ты считаешь, что я струшу перед врагами в решающий час?! – возмутилась вальхалка.

- Нет. Но сейчас ты не боец. Мы обе знаем это.

Морось хотела было возразить, но не смогла. Скаут продолжила:

- Забери штандарт своего полка. Пока знамя цело, твоё подразделение не разбито.

Коренастая женщина ухмыльнулась.

- Знаешь… А ведь нашего полка и быть то не должно было… Эту историю знали лишь офицеры… Изначально нам присвоили номер «107». Однако наверху какие-то клерки обнаружили, что подразделение с таким номером уже существует. Ты знаешь этих бюрократов… Для них исправить один приказ – сущий ад… Блаженные дураки… - женщина выдавила полуулыбку, - они ничего лучше не придумали, как приписать последнюю цифру ещё раз, чтобы ничего не исправлять. Так появился тысяча семьдесят седьмой полк…

- Так сохрани эту историю для будущих бойцов. Уходи…

Златана колебалась.

- Эта битва не последняя. В этой бесконечной войне у тебя будет ещё шанс отомстить за павших, - наконец убедила вальхалку скаут.

- Хорошо, - она отдала покалеченной рукой честь и направилась к транспортнику.

Но сделав несколько шагов, развернулась.

- Я прощаю тебя, Мизерикордия. Надеюсь, Император будет к тебе милостив, - несколько смягчившись, попрощалась женщина с далёкой холодной планеты.

У самого трапа к ней подбежал один из сослуживцев. В пробуждающемся шуме двигателя слова затерялись. Старший лейтенант кивнула, и рядовой сунул ей в карман изодранной шинели дневник в кожаном переплёте.

Морось скрылась, погрузившись в нутро шаттла. Ей помогли занести свёрнутое знамя. Она единственная из инженерного батальона собиралась покинуть Релех.

Мизерикордия обратилась к Экавокани:

- Ты тоже отправишься к звёздам, такова моя воля.

- Миза, я не сбегу с поля боя. Я буду танцевать военный танец до конца. За Импера, за Р'льех, за тебя и будущее всех племён леса.

- Нет. Р'льех падёт. Великого леса больше нет. Я подвела общины. Я плохой тлатоани. Единственное, что могу дать, так это будущее для детей Великого леса. Они улетят на небесных лодках вместе с Великими Техулями моего племени. Вырастут и будут служить ангелам Императора. Кто-то из них сможет стать сам Великим техулем.

- Зачем же мне с ними лететь? Не понимаю, Миза…

- Они должны помнить, откуда пришли. Должны сохранить традиции предков. Должны узнать о подвиге воинов, которые заслужили у Великих техулей дорогу к звёздам.

Экавокани не сдерживал эмоций.

- Отправь другого! Не меня!

- Нет, ты был тлатоани. Ты достоин. Стань же вновь тлатоани. Такова моя последняя воля главы всех племён.

Воин сжимал лазган до побелевших костяшек пальцев, выплёскивая на оружие бессильную злость на судьбу.

- Я подчинюсь, Миза. Возвращайся! Я буду ждать среди звёзд.

- Хорошо, Экавокани.

Воин отправился собирать выживших детей всех племён.

- Нам пора, время на исходе, – проговорил лорд инквизитор, - сборные силы пополнили боекомплект. Их не набралось и двух сотен. С нами отделение космодесанта и двое дредноутов.

- Выступаем. Мы должны если не остановить, то хотя бы замедлить ритуал.

***

Боевое космическое судно разлетелось во все стороны в безвоздушной пустоте. Каждый атом многокилометрового судна поддался энтропии и гравитационным волнам. А затем, за какую-то долю секунды, возникла обратная сила. Она равнялась изначальной, но была противоположна по вектору. То, что было судном, а затем пылью, сколлапсировало в огромный фуллерит, вещество твёрже алмаза.

Мгновенное уничтожение «Истинного железа» заставило вновь отступить за изгиб Релеха более многочисленный флот предателей.

На командирской рубке «Мстителя Уралграда» зазвучало накладывающееся друг на друга женское многоголосие:

- Цель поражена, генерал-фабрикатор. Для восстановления заряда антигравитационного гипер-репульсора потребуется время.

Парсе Партибус наблюдал за выстрелом через бронированный иллюминатор. И хотя он презирал проявление низменных человеческих чувств, но отказать себе в данном удовольствии никак не мог. Каждый раз, когда восстановленный древний ковчег демонстрировал давно забытые технологии, внутри Парсе всё трепетало. Это походило на божественное откровение, словно Сам Бог-Машина озарял своим присутствием реальность. Истинное тайное знание являлось, сокрушая отступников и еретехов. С каждым годом в нём крепла уверенность, что пойти против слишком жёстких догматов Марса являлось правильным решением.

- Матушка, сколько потребуется времени для нового залпа?

- Пятнадцать стандартных дней, три часа и двадцать семь минут.

- Хорошо, что предатели не знают о столь долгой перезарядке.

Постукивая шестью конечностями, он стал расхаживать по мостику. Вокруг кипела работа. Сервиторы осуществляли помощь в управлении, техножрецы занимались аналитикой данных и молитвами, а ряды вооружённых скитариев безустанно следили за безопасностью.

После спуска на поверхность Релеха всего ордена охрана и управление сводного флота легла на плечи представителей Механикус. Адепты веры Марса держали дистанцию от флота противника, но при этом сохраняли воздушный коридор над точкой высадки Неусыпных воинов.

Происходящее на орбите представляло собой череду сложных манёвров без решительного боя. Оба противостоящих флота не решались подставляться под залпы орудийных расчётов первыми. Каждый из флотоводцев понимал, что главные события происходят на поверхности Мира.

Сложность ситуации усугубляло ещё два фактора. Первым из них являлась близость чёрной дыры. Пантагрюэль незримо тянул в своё нутро суда, невзирая на их принадлежность. Это заставляло постоянно корректировать маршрут с поправкой на временное искажение. И словно этого казалось мало, Цикатрикс Маледиктум, Великий разлом, расширялся. Червоточина в пространстве намеревалась поглотить планету, спутники и неустанно тянулась к сверхмассивному чёрному телу.

Всё это создавало уникальные условия. Два флота лениво перестреливались, стараясь подловить врага на ошибке. При этом большая часть усилий капитанов судов уходила на то, чтобы не провалиться в варп-разлом и не быть затянутым за горизонт событий в коллапсар.

- Поступает слабый сигнал с поверхности планеты. Орден космодесанта начинает эвакуацию.

- Удовлетворительная информация, Матушка. Задача по удержанию сектора неделями слишком дорого обходится флотилии.

- Из расчётов следует, что на поверности планеты прошло лишь несколько часов из-за гравитационного фона сколлапсировавшей звезды «Пантагрюэль».

- Благодарю тебя, Дух Машины, за твою мудрость, - закончил диалог генерал-фабрикатор. Он неустанно называл «Матушку» машинным духом «Мстителя Уралграда». Это был спектакль для окружающих, предававший естественность и правильность происходящему. А отчасти это являлось самоуспокоением, смешанным с самообманом.

- Генерал-фабрикатор. Срочная информация, - вновь зазвенел слишком оптимистичный женский хор, - на границе системы появился новый объект.

- Что это?

- Провожу первоначальное сканирование и обработку данных… Судно, нечеловеческого производства. Опасность – высокая. Вектор направления: сокращает дистанцию с нашим флотом.

- Отобрази на трёхмерном гало-проекторе.

- Новая информация… Обработка данных. Получен радиосигнал с вновь появившегося объекта.

- Вирусный код? – с подозрением предположил Парсе Партибус.

- Нет, аудиосообщение. Язык: низкий готик. Отправитель - некий Харемахет Внепространственный, посол Бесконечной Империи и великий криптек.

Сомнения и недоверие объяли разум верховного техножреца. Он обратился к банку важных инфо-данных своего улучшенного мозга. Названное имя фиксировалось в отчёте техножрецов, сопровождавших «Неусыпных воинов» во время компании в системе Констамбул.

«Характеристика: ксенос, некрон, опасность высшего порядка; результат взаимодействия: помощь в нейтрализации иной угрозы. Вердикт: возможен ситуативный союз. В случае отсутствия пользы для Империума Человечества подлежит немедленному уничтожению, а тело исследованию».

- Матушка, запусти вокс-сообщение, - механическим голосом возвестил своё решение генерал-фабрикатор.

***

Харемахет Внепространственный анализировал ужасную энтропию, творящуюся в пространстве. Больше всего криптека раздражал разлом между реальным пространством и имматериумом. Никогда ещё чувственное измерение настолько серьёзно не проникало в реальность. Подпрограммы злости обуревали его процессор. Одним своим существованием «Великий разлом» лишал некрона всякого спокойствия.

Близость сверхмассивного коллапсара придавала дополнительной неопределённости. И словно всего этого казалось мало, низшая раса решила устроить гражданскую войну вокруг разверзшегося хаоса.

После возникновения межпространственной диспропорции, разделившей галактику надвое, Харемахет смог предсказать место локального всплеска наибольшего истончения материи. Это походило на надрыв ткани в месте, где она и так уже разошлась. Данная проблема и привела его в звёздную систему на границе максимального дисбаланса реальности.

Но существовала и ещё одна нерешённая задача, игнорировать которую просветлённый некрон более не мог. Заточённые в карманные измерения части Даолота рвались наружу. Индикаторы тесерактовых ларцов десятилетие за десятилетием фиксировали снижение целостности конструктов. А потому перед Харемехетом возник логичный вопрос: «что делать?». Промедление грозит разгерметизацией пространственной тюрьмы. И тогда галактика получит ещё одного безумного пожирателя материи полубожественной силы.

Древний криптек видел, как зарождаются и гаснут звёзды, как возникали и рушились империи молодых рас. Казалось, его уже ничего не могло удивить. Однако центральный процессор обнаружил удивительное совпадение, вероятность которого стремилась к нулю. В этой же системе оказалось судно, на которое некрон установил скарабея-шпиона, совсем недавно, каких-то восемьдесят восемь лет назад. «Неоспоримое преимущество» расположилось вблизи планеты, к которой тянулись потоки варп-энергии.

Внепространственный, в свойственной для себя манере, собирал радиосигналы, передаваемые с корабля на корабль. Анализ пятисот двенадцати депеш позволил определиться в выборе стороны конфликта.

От медитативного размышления отвлек резкий всплеск гравитационной энергии. Датчики личного лёгкого крейсера передали показатели прямиком в сознание критика. Харемахет воспроизвёл мысленно шестьдесят четыре раза залп одного судна по другому. В разных спектрах, с разных точек обзора, с разной скоростью.

Вот как… Всё же у людей есть достойные внимания технологии… Не стоило их недооценивать. Без сомнения, этот факт приведёт к разрушительной войне Бесконечной Империи с тем, что называется Империумом Человека. Я уже вижу контуры конфликта. Это пламя пусть и уступит по разрушительности «Войне в небесах», однако будет стоить не меньших потерь просыпающейся от долгого сна силе некронов. Однако, это произойдёт позже… А сейчас мне вновь придётся вступить в вынужденный союз с молодой расой, ибо наши цели совпадают. Нельзя допустить расширения разлома. Планета со спутниками не должна быть затянута в параллельное измерение, а уж тем более чёрная дыра.

Харемахет, как и ранее, прибегнул к записи послания на примитивном языке в надежде быть услышанным. После предыдущего опыта некрон не стал обращаться к уловкам и дал шанс «имперцам» принять его предложение помощи добровольно.

А пока ответ не был получен, он стал готовиться к решению проблемы с частями Даолота.

Мне это не удержать… Сущность стремится обрести утраченную целостность. Появление нового воплощения в реальном пространстве – лишь вопрос времени… Что ж, лучшего места для «тёплого приёма» не найти! Неуклюжие и опасные эксперименты молодой расы показали пагубное влияние на Даолота варп-пространства. А посему логичнее будет высвободить отголоски протосущества прямиком в разлом между измерениями. Сгинет ли оно, поддавшись энтропии, или начнёт скитаться по психическому измерению, не столь важно… А если это не поможет, то близость чёрной дыры сыграет свою роль… С вероятностью в 64 и 8 в периоде процента эту аномалию затянет в сверхмассивное тело. И тогда уже гравитация станет новым тюремщиком Даолота.

***

Резко похолодало. Стали заметны выдыхаемые изо рта клубы пара. Мизерикордия не знала, связано ли падение температуры с затмением светила, что давало тепло и свет, или же дело в стирающейся грани реальности. Материальное и не материальное грозились вот-вот сплестись. Но баланса быть не могло. Стоит потокам эмпирей почувствовать силу, как они начнут искажать и изменять реальность миллиардом возможных способов.

Идя по разрушенной улице, освещаемой теперь уже не дневным светом, а переливающимся сиянием надвигающегося варпа, скаут осмотрелась. В городе не осталось ни одной целой постройки. В той или иной степени разрушения затронули каждое здание. Улицы оказались погребены под завалами, а затем устланы сверху слоем человеческих тел. Защищавшиеся и нападавшие лишь в посмертье смогли ужиться, перемешавшись в развалинах. Их телам не суждено будет успеть разложиться, скоро, как надеялась Мизерикордия, этого Мира не станет.

Как же так случилось… Я так долго стремилась вернуть Р'льех людям Империума… А теперь первой подписалась под смертным приговором планете.

Она аккуратно перешагивала через препятствия, стараясь не споткнуться. За спиной свисала почти разряженная винтовка, а в аугментической руке покоилось вновь обретённое оружие.

Какофония битвы звучала где-то за спиной. Она же с ударной группой стремилась в сторону океана, к разрушенному причалу.

Рядом с ней шёл Лорд инквизитор. Его механодендриты то и дело возникали из-под плаща. Дополнительные конечности упирались в развалины, создавая дополнительную опору качающемуся телу. Со всех сторон двигались остатки отряда оперативников. Дредноуты несколько отставали, а уже за ними в арьергарде шли остальные.

«Тянуть больше нельзя» - приняла для себя решение Сестра Ордена и обратилась к Януилу фон Гуссу.

- Горько, что эти лихие дни выпали на нашу долю. Что молодые гибнут, а старики доживают свой век… Что мы должны жить и видеть закат человечества… Не должно родителям хоронить детей… Януил, время пришло.

Лорд инквизитор действовал молниеносно. Словно заряженное оружие, которому лишь и требовалось нажатие спускового крючка. Из-под плаща возникла очередная извивающаяся конечность. Механодедрит удерживал устройство с тонкой иголкой на конце. Последовал короткий механически точный выпад. Януил оказался возле рядом идущей предсказательницы.

Не успела Кармента Сивир осознать изменения в эмоциональном фоне инквизитора, как иголка вошла ей в шею. Укол моментально выпустил содержимое гидрошприца.

- Януи… - девушка не договорила имени предводителя, как язык перестал слушаться. Моментально всё тело обмякло и стало падать.

Гусс аккуратно подхватил её руками, зная заранее эффект и скорость воздействия инъекции.

- Я не хотел причинить тебе вреда, Кармента. Это мощный транквилизатор. Надеюсь, ты поймёшь решение Мизерикордии, – монотонный голос речевого модуля Гусса контрастировал с его резкими действиями.

Никто из оперативников не стал вмешиваться в действия их господина.

Мизерикордия подошла к человеку с искусственным телом и его расслабленной ноше. Девушка пыталась хоть что-то сказать. Её губы едва двигались. Отдалённо она походила на пойманную рыбу, вынужденную задыхаться на поверхности, безнадёжно открывать и закрывать рот.

Скаут старалась всё это время отгонять мысли о том, что предстоит озвучить. Отчасти из-за стремления сохранить их втайне от той, кому они будут озвучены. Отчасти из-за боли, которую принесут.

- Прости, что обездвижила тебя. Если Януил не сделал бы этого, думаю, ты не подчинилась бы воле инквизитора. После моих слов…

Озвучание мыслей давалось тяжело. Мизерикордия понимала, что второго шанса не будет.

Кармента безмолвно уставилась на женщину, буравя её разными глазами.

- Скажу честно, - с титаническим усилием стала переходить к сути Неусыпный воин, - я не знала до вчерашнего дня о твоём существовании… Это странно… Но… Но…

И тут платину эмоций прорвало.

- Ты моя дочь, Кармента… Я не знала о тебе. Не носила под сердцем. Не помогала делать первые шаги. И не дарила материнскую любовь, когда ты в ней так нуждалась! Не видела, как ты растёшь и делаешь успехи… У меня не было и шанса всего этого тебе дать! И всё же… Всё же я благодарна Божественному Императору! И твоему отцу Инвистигано… За эту возможность хоть раз сказать тебе… Что я тебя безмерно люблю! Прости меня, доченька… Но я в силах спасти тебя с этого умирающего Мира. У тебя вся жизнь впереди, и я уверена, что ты найдёшь своё место в этом опасном мире.

Мизерикордия наклонилась к голове парализованной девушки и поцеловала её в лоб. В момент соприкосновения их тел, они соприкоснулись и психически.

Карменту Сивир захлестнул поток не облечённых в слова эмоций. Огромная волна чистых переживаний накрыла её. Столь искренние, бесконечно открытые и яркие чувства поглотили её в мгновение. Волна отхлынула, обдав равной по силе лавиной переживаний Мизерикордию.

Слова казались слишком простыми, чтобы облечь в них бурю эмоций. Слишком топорный инструмент для переливчатого состояния от беззаветной любви до бескрайней печали. От пронзительного осознания, ломающего весь Мир, до открывшейся истины, требующей перестройки всего заново.

Они обе всё поняли за мгновение поцелуя.

Сомнений быть не могло, истина восторжествовала в своей сокрушительно звенящей простоте.

Мысленно девушка вернулась к словам:

- Прошу не уходи, мама… Не оставляй меня вновь одну!

- Я бы хотела остаться, безумно хотела… Но долг… За жизнь будет уплачено жизнью… Я останусь здесь до конца. Я пообещала Гуссу, что доведу дело до конца, чего бы мне это не стоило. А он убережёт тебя.

- Нет! Прошу, умоляю! Сделай это для меня! Не бросай!

Каждое ментальное слово резало душу собеседницы.

Сивир взмолилась:

- Мне не справиться с этим одной! Я не обладаю твоей силой…

- Нет, не обладаешь… Твоя больше.

Мизерикордия добавила:

- Я сделаю то, что должно матери. Подарю тебе право на жизнь. Прости, дорогая моя девочка… Но время прощаться…

Прикосновение растаяло. Губы отстранились ото лба, на котором возникла испарина, несмотря на холод.

Слезами переполнились три глаза. Одинокое око матери и два разных дочери.

- Да защитит тебя Бог-Император… Да пребудет с тобой благодать моей души… - сквозь подступившую горечь проговорила Мизерикордия вслух.

Сестра Ордена протянула лаз-мушкетон, и его перехватила одна из сегментированных конечностей инквизитора.

- Оставляю тебе в дар это оружие, Кармента… Оно не раз спасало мне жизнь, пусть теперь послужит и тебе…

Инквизитор обвил одним механодендритом переданный лаз-мушкетон.

Живой ладонью женщина нежно провела по юной щеке.

- Время, - напомнил о себе лорд инквизитор.

- Да… Защити её, Януил фон Гусс. Я доведу дело до конца.

- Как и договаривались.

Кармента Сивир продолжала смотреть на женщину, не в силах что-либо сделать. Но взгляд теперь нёс в себе смесь мольбы и душевной боли.

Скаут, не в силах больше смотреть, отвернулась.

- Прощайте, лорд инквизитор. И спасибо за всё.

- Прощайте. И прибудет с вами Свет Его, - коротко отчеканил пресный голос.

Инквизитор развернулся и понёс беспомощную ношу в сторону челнока. По приказу с ним отправилась пара оперативников. Остальные же остались выполнить долг до конца.

Мизерикордия стерла влагу с лица. Это были последние слезы в её жизни.

Глава 33

Поле битвы манило его с высоты птичьего полёта. Манубриум во главе своей роты летел, сохраняя почтенную высоту. Семьдесят пять братьев со столь же бледной кожей, как и у него, готовились спикировать.

Капитан восьмой роты видел, как огромным приливом из стали накатывают войска предателей. Большим числом, превосходящим количеством техники. Ассиметричным ответом ковен Ордена отвечал на удар. Библиарии Неусыпных воинов посылали молнии, огонь, чистую силу эфира во врагов. Кто-то использовал телекинез, переворачивая танки предателей и даже сдавливая их силой мысли. Иные создавали психические щиты, спасая тем самым Братьев. Одной из этих точек был его изначальный брат-близнец. Манубриум знал, он чувствовал его близость.

Желание обрушиться молотом с небес было велико. Однако приказ магистра прозвучал чётко и недвусмысленно: остановить именно титан.

Колоссальный шагоход возвышался у края битвы. Медленной поступью машина неумолимо приближалась к городу.

Даже роте астартес не под силу уничтожить одним ударом этого гиганта. У нас нет тяжёлых осадных орудий. Остаётся лишь обездвижить Титана. Атаковать с тыла и повредить силовую установку. Так мы и поступим.

Капитан «ударной восьмой» передал по внутренней связи приказы. Двигающиеся с помощью реактивных ранцев космодесантники выстроились в подобие клина. На «острие» расположился сам Манубриум.

Близнец прочитал мантру. Ей научил магистр Простерус. Хоть психический дар и не проснулся в нём в полной мере как у Апекса, кое-что он мог. Каким-то причудливым способом многие прекращали его замечать, стоило только сосредоточиться на этом. Манубриум словно становился невидимкой. Поначалу казалось, что это совпадения. Однако, сильнейшие библиарии капитула сочли это психическим даром. За это восьмого капитана прозвали «повелителем теней».

Все семьдесят шесть астартес заметили появление пылающих фигур в рядах наземной группировки Неусыпных воинов. Секундная тревога сменилась прежней холодной сосредоточенностью. Кажется, вновь появившиеся силы вели себя как союзники.

Тем временем, братья роты «чёрного ока» обогнули по широкой дуге «Бога войны» и по команде устремились к нему со спины.

Но их ждали.

Стоило им попасть в радиус обстрела, как в штурмовиков полетели залпы огня. Некоторые из братьев, получив повреждения, начали падать.

Но следуя непреклонной воле своего капитана, бледные братья продолжали сближаться с циклопической машиной.

На мгновение показалось, что Титана украшают причудливые горгульи, однако высокие фигуры начали двигаться, а затем взмывать в воздух. Астартес-предатели готовились встретить своих «кузенов». Вид «рапторов» казался противоестественно схожим с приближающимися к ним на огромной скорости неусыпными воинами. Однако отступники имели кардинальные отличия. Мутации поразили их в той или иной степени. У многих имелись кожистые крылья, несмотря на наличие древних паттернов прыжковых ранцев. Конечности некоторых походили на лапы воздушных хищников. Тонкие, когтистые, покрытые перьями или чешуёй. Тем или иным способом их физиология подстроилась под воздушный бой. Каждый из этой разношёрстной банды мнил себя высшим хищником, а о былом единстве свидетельствовали лишь доспехи, выкрашенные в едином стиле. Сверкающие молнии на тёмно-синем фоне брони.

Их лидер, державший этот титул по праву сильнейшего, указал концом своей алебарды на головного воина приближающейся роты. Демоническая улыбка продемонстрировала два ряда заострённых зубов. Полушлем не скрывал рта. Напротив, подчёркивал шрамированный рот и кожу цвета трупа.

«Этот мой» - шипяще приказал крылатый гигант на древнем нострамском наречии.

Атакующие с небес неусыпные воины открыли огонь по Титану. Словно раскалённая кумулятивная струя снаряда, они прорывались сквозь оборону предателей. Ни вражеский огонь, ни влетевшие в их строй крылатые мутанты не могли остановить «копьё гнева Императора».

Мимо Манубриума пролетали снаряды, словно стрелявшие чётко не могли выцелить его. Многим братьям Ордена так не везло.

В почти кромешной тьме наступившего затмения на перехват летели гротескные монстры, когда-то бывшие космодесантниками.

Воздушное столкновение оказалось неизбежным. Никто из сторон не собирался уступать.

В таранном ударе крылатый предводитель «рапторов» устремился к капитану Неусыпных воинов.

Алебарда с визгом ударилась о бердыш. Во вспышке энергии оба инструмента смерти едва не сломались. Древковые орудия, как оказалось, под силу удержать лишь сверхлюдям. Рукояти, звенящие от вибрации, едва ни вырвались из стальных хваток.

Доспехи, поддавшись энерции, столкнулись на огромной скорости. Оба соперника всем телом ощутили заброневое воздействие, выбивающее воздух из лёгких. Но это был лишь первый урон в смертельной схватке. Свободной рукой Манубриум нанёс удар, в ответ громадная когтистая лапа вонзилась в бок. Силовой бердыш полоснул по одному из крыльев, рассекая перепонку. Началась воздушная склока. Битва полубогов не походила на благородный поединок, это была череда грязных приёмов ради превосходства.

Увлечённые нанесением урона, смертельные враги перестали пытаться удержать равновесие в небе.

Не давая вырваться из тисков ближнего боя, оба предводителя кометой полетели к земле. Изредка пытаясь вытянуть врага в сторону, они поочерёдно изменяли траекторию падения.

Но конец предсказуемо был неизбежен.

Поодаль от основного сражения два сверхчеловека рухнули оземь.

***

Полуразрушенные здания расступились, открывая вид на обрыв, ведущий к бывшему морскому порту. Вихри потусторонней энергии взметались в небо от круга павших ангелов. Космодесантники хаоса возносили молитвы Тёмным Богам на проклятом языке. Неусыпные воины открыли огонь по заблудшим. Смертные защитники поддержали их огнём.

Завязался бой.

Мизерикордия, установив снайперскую винтовку у полуразваленной стены, стала искать наиболее важные цели.

Механический рёв разнёсся на несколько кварталов, и из-за здания появился ходячий демонический механизм. Крабоподобное плоское туловище нёс десяток сегментированных конечностей. Казалось, тело состояло целиком из меди, походя на хитиновый панцирь. Приземистое туловище, длинные тонкие клешни и прочие придатки украшали бронзовые окантовки. Из сопел, расположенных на спине, вырывались чадящие языки пламени, даже пасть изрыгала огонь варпа.

Демон в металле двинулся на имперское войско. Передние клешни размером с бронетранспортёр жадно клацали, предвкушая новые черепа для трона черепов.

Сестра Ордена, увидев неестественный смертоносный механизм, подумала:

«Если не титан за городом «Богоубийца», то, возможно, так прозвали эту тварь».

Последними в бой вступили дредноуты. Тяжёлая поступь почти мёртвых воинов прошлого слышалась даже сквозь шум стрельбы.

Более технологичный и компактный «контептор» отрыл огонь из роторной шестиствольной пушки. Собрат на шасси «кастраферрум», не имея орудия дальнего боя, просто устремился к врагам.

Первый Магистр чувствовал приближение конца. Он знал, что это последний бой. Усталость тысячелетий оказалась сброшенной. Ведь древний воин шёл бок о бок с тем, кого мог по праву назвать Братом. С тем, кто помнил его и былые времена. Кем они были до того, как окрасили доспехи в траурно-чёрный, оставив лишь часть алого доспеха. В шуме автопушки возникали образы седой старины.

Первый магистр… Когда-то у меня было имя. Когда-то я был простым апотекарием, но волей судеб обладал самым необходимым знанием для немногих верных, что остались со мной… Я знал, как утаить наше происхождение, находил лазейки, дабы скрыть наше геносемя. Помогал спрятать слабость плоти и преследующие мутации…

Моё время прошло… Как прошло время пятнадцатого…

В памяти всплывало учение, от которого основатель Неусыпных воинов отрёкся. Как и отрёкся от создавшего его падшего Отца. Впервые за десять тысяч лет Почтенный Магистр позволил себе обратиться к исчислениям. Всего раз.

В последний раз.

Два огромных громоздких гиганта вступали в бой. Не просто как Братья Ордена, но как последние верные легионеры пятнадцатого. Как последний отблеск давно потускневшей и забытой славы изначального братства. Один, будучи прахом, второй в виде давно увядших остатков плоти. Оба дредноута - заключительное дуновение идеалов Великого Крестового Похода Императора.

Невзирая на прочих врагов, они стали сближаться с гигантским демоническим конструктом. Нерождённый тоже определил в нём наибольшую угрозу.

Мизерикордия выпустила несколько выстрелов по гиганту, превосходившему втрое Профундуса и пробуждённого Магистра. Последняя обойма почти опустела, а мощные патроны отскакивали от демонической стали.

«Может, если я подбирусь ближе, то получится найти уязвимое место?» – возникла призрачная надежда у скаута.

Но даже если и нет, мне необходимо держаться рядом с Древним. Он нуждается в моём зрении.

Скаут-псайкер рванула вперёд, стараясь быть прикрытой массивными телами дредноутов. Рядом свистели выстрелы. Смертные падали замертво от огня предателей-космодесантников. Небольшой отряд братьев уже сближался с ними, намереваясь прекратить чёрный обряд.

Опасность казалась не просто чрезмерной, одна являлась абсолютной. Мизерикордия понимала, что последний бой ждёт их всех, а не только дредноутов.

Стараясь удержать решимость, она мысленно обратилась к литаниям:

«Я пройду долиною смертной тени, не убоясь зла, потому что Ты со мной.

И испью я чашу горькую, уготованную мне, до дна»

Но стоило ей сконцентрироваться на происходящем, как в голове прогремели четыре голоса. Словно тысячи огромных колоколов, словно сотни громовых раскатов. Неосознаваемой мощи голоса готовы были взорвать её голову и сознание.

*Твой час пробил!*

Парализованное тело отказало и Мизерикордия устремилась к земле. С всепоглощающим ужасом она осознала, что не только потеряла контроль над конечностями, но оказалась отсечённой от имматериума. И от Профундуса. За долгое время она осталась совсем одна, присутствие наставника исчезло. Их связь бесцеремонно разорвали силы божественного порядка.

*Ты готова к своему предназначению! Выполни предначертанное* - хор четырёх готов был разорвать своей мощью сознание Мизерикордии.

Охватившая паника принесла два откровения. Во-первых, если бы голоса захотели, она была бы уже мертва. А во-вторых, никто кроме неё это не слышал.

Словно в замедленной съёмке она продолжала видеть происходящее сражение, развернувшееся вокруг. Не в силах пошевилиться, скаут взирала, как почти ослепший Профундус промахнулся копьём по медному демону. А космодесантники погибают вокруг, словно их драгоценные жизни всего лишь разменная монета.

*Остался последний выбор!* - пригвоздили к себе внимание четыре голоса безграничной мощи.

«Я… Я не понимаю…» - подумала она. Мысленный голос казался едва уловимым шёпотом, лёгким бризом на фоне апокалиптичного катаклизма.

*Ты выбрана Четырьмя Изначальными силами!*

*Ты шла по Восьмиконечному пути, дабы стать Предвестником Богоубийцы!*

«Нет… Я не…»

Хор разделился на отдельные личности.

+Ты испытала упоение битвой. Вкусила плоть врага, познала истинный гнев. Проливала кровь и несла смерть+

+++Ты проявила стойкость. Забрала нерождённую жизнь, познав неизбежную обречённость, безнадёжность и отчаянье. Сама стала той, кто дарит жизнь+++

++Ты ненасытно жаждала тайных знаний. Плела ложь и интриги, ведя слепцов за собой. Заставляла их верить, а сама помышляла об изменениях и переменах событий по своей прихоти. ++

++++Ты возжелала удовольствий. Наслаждалась всеобщим признанием, сияла в восторженных взглядах масс. Стремилась к совершенству и почитанию. Мечтала прочувствовать все аспекты жизни, не отрекаясь ни отчего. Лидер, боец, пророк, сестра, любовница, мать… Тебе всегда хотелось большего…++++

Каждое слово звучало, как приговор. Каждое являлось неприглядной правдой, вывернутой наизнанку.

Смертная попыталась тщетно защититься:

«Всё, что я делала, было ради Него… Я несла Волю Императора… Лишь ради спасения человечества… Он вёл меня…»

Ответом стал хор испепеляющего нечеловеческого смеха.

*Ложь!*

*Анафема едва обратил на тебя свой взгляд. А к этому моменту тебя привели Истинные Боги*

*Обряд должен быть закончен. Богоубийца грядёт. Ты добудешь последний ингредиент, экстракт толики силы Анафемы. Взамен ты вознесёшься. Станешь чемпионом четырёх, получишь души тех, кого желаешь. А главное, положишь конец извечной борьбе! Хаос воцариться над всеми рождёнными. *

Она поняла, что от неё ждут. Знания просто вложили ей в сознание, а может, они всегда дремали в ней.

Пожертвовать Профундусом. Именно в восставшем из небытия Наставнике хранилась крупица силы Императора, которая являлась необходимым подношением для завершения тёмного ритуала.

«Я не сделаю этого!» - мысленно взмолилась разбитая женщина, - «Убейте меня! Я не боюсь смерти! Я столько раз была на грани, готовая предстать перед Золотым Троном!»

В ответ вновь раздался душераздирающий смех четырёх.

+Ты думаешь, Бог-Труп подарит тебе покой в смерти? +

++++Милая, агонизирующий Мертвец может лишь одарить тебя вечными страданиями…++++

+++Такая развилка тоже была предначертана. Неизбежность этого истинна.+++

++Откажись от верного пути, и твои страдания будут вечными. Их источником будет тот, кому ты бесцельно поклоняешься. ++

Всё, что Мизерикордия когда-либо знала, во что верила, на что надеялась, рушилось. Мрак откровения поглощал ее, разрывая осознание собственного «я».

А перед глазами медленно и неодолимо изменялась картина боя.

Профундус кое-как попал по Демону, глубоко вонзив копьё. Первый магистр, действуя на расстоянии нескольких метров, тоже зацепился когтистым манипулятором за гигантскую конечность. Однако одержимый механизм нанёс удар клешнёй по Основателю Ордена. Из дредноута, подобно крови, хлынула амниотическая жидкость. Саркофаг древнего воина потерял целостность. Скоро его ожидала окончательная смерть.

Мизерикордия силилась встать, вмешаться в исход поединка, но мрачное безволие тоннами сожалений накрыло её.

А затем ей показали видение будущего.

Глава 34

В последний миг падения Манубриум оказался снизу. Поверхность встретила едва не убившим его ударом.

Через боль он поднялся на ноги, опираясь на древко силового бердыша. Неисправный шлем пестрил многочисленными неисправностями брони и ошибками датчиков. Капитан и сам понимал, что доспех получил сильные повреждения. Основной удар пришёлся на реактивный ранец. Один из двух двигателей оказался полностью уничтожен. Второй, похоже, ещё мог дать тягу. Но что это значило, если управляемый полёт теперь был невозможен?

Манубриум снял шлем, который теперь только мешал. Вокруг расстилалось бескрайнее пепелище мёртвого леса. Усиленный слух дал понять, что сражение продолжается в нескольких километрах юго-западнее.

Сплюнув кровь наземь, он перехватил оружие в оборонительной стойке. Сверхчеловеческое зрение засекло меж мёртвых стволов приближающуюся тьму.

Враг тоже оценил на себе силу падения. Сломанное крыло было прижато к спине. Реактивные сопла молчали. Свисавшие с наплечника черепа-трофеи раскрошились. Острый конец алебарды смотрел в землю. Космодесантник словно бы говорил: «я отрыт, нападай! Вот он я!». Гипертпофированная свободная рука манила огромными когтями.

- Предатель… - словно самое ужасное на свете оскорбление произнёс Манубриум.

- Давай забудем об этих условностях, лоялист… - на удивление беззаботно, почти по-дружески произнёс враг, а затем уже более дерзко добавил, - они стоили вам силы, победа на Терре вас расслабила.

Неусыпный воин ринулся на отступника.

Ренегат включил на минимальной тяге реактивный ранец и с дополнительным ускорением ответил встречным рывком.

Лезвия зазвенели. Два дуэлянта сошлись в смертоносном танце. Рубящие удары сменялись колющими. Манубриум старался сохранять холодный разум, боясь возвращения состояния крайнего фатализма. Его соперник, напротив, наслаждался поединком, играючи разя и отражая атаки.

Капитан восьмой роты бился с когтем восьмого легиона. Повелитель теней против повелителя ночи.

- Ты сражаешься, как молодой, тебя ничего не сдерживает. Достойно восхищения, но это ошибка, - продолжил диалог отступник. Для ветерана долгой войны удары верного пса Императора казались предсказуемыми, выхолощенными.

- Знаешь, я узнаю твоё бледное лицо, воронёнок. Вы всегда хотели казаться лучшей версией нас… Словно отражение в зеркале! Но мы видели истину такой, какая она есть, без прикрас. Вы же оставались в плену заблуждений, - не унимался предводитель «рапторов».

- Не знаю, о чём ты, предатель, я - «Неусыпный воин». Я - твоя смерть.

Манубриум поймал себя на мысли, что раб губительных сил просто издевается над ним. Старается вывести из себя, тем самым приведя к ошибке.

Мысленно капитан «чёрного ока» произнёс:

«Нет. Я не стану отвечать».

Лезвие жужжащей пило-алебарды поднырнуло под бердыш, уводя оба клинка в сторону. Повелитель ночи, воспользовавшись сближением, ударил лбом шлема о голову верного космодесантника.

Манубриум отшатнулся, почти автоматически уклоняясь. По зрительной аугментике потекла струйка. Когти, прочертив борозды на нагруднике, задели сочленения доспехов.

Раптор увернулся от возвратного удара бердыша.

«Варп. Он искуснее в ближнем бою. Если ничего не предпринять, он меня измотает и победит…»

Манубриум сорвал с пояса дымовые гранаты и бросил перед собой. Плотный дым моментально стал окутывать пространство вокруг. Делая мрак более плотным, непроглядным даже для глаз астартес.

- Подобная театральность и все эти уловки способны запугать лишь смертных. Но мы с тобой бессмертны, не так ли? Мы космодесантники, - донёсся ответ из непроницаемого марева.

Восьмой капитан отстегнул по очереди все дымовые гранаты, запуская по одной. Вражеское лезвие рассекало воздух совсем рядом. То ли тщетно разыскивая цель, то ли играя с жертвой.

Пару раз клинки скрестились, но теперь оба бойца вели себя осторожнее.

«Нужно стать тенью. Нужно растаять во мраке».

Неусыпный воин начал вновь мысленно повторять мантру.

- Ооо… Ты думаешь, что тьма твой союзник… Ты почти приспособился к тьме. А я родился в ней…Насквозь пропитан ей… Я не видел света, пока не стал Астартес. Свет стал для меня чем-то слепящим!

С последними словами внезапная атака обрушилась со спины. Повелитель теней, получив выпад в наплечник, отскочил с направления атаки. Ударив в ответ наотмашь, свободной рукой Манубриум выхватил болт-пистолет из кобуры и трижды выстрелил. Враг растаял во тьме.

- Тени предают тебя, потому что они принадлежат мне! - послышался противный голос уже с противоположной стороны.

«Нужно двигаться, нельзя стоять на месте».

Капитан Ордена, игнорируя боль, двинулся вперёд. В царство слепоты иногда пробивались вспышки варп-энергии, разверзшиеся на небосводе. В такие моменты громадная неуловимая тень мелькала на доли секунды.

Он двигался к ней.

А тень продолжала заигрывать, не скупясь на ядовитые слова:

- Будет интересно узнать… Что сломается первым…? Твой дух или тело?

«Не дождёшься, выродок».

Наконец Манубриум атаковал. Фигура растаяла при приближении, оказавшись поражённым стволом дерева. Моментально развернувшись, пришлось парировать встречную атаку. Несколько секунд боя и оба соперника опять ушли в объятия тьмы.

- Знаешь, мой Отец дал познать самое сильное оружие на свете. Это оружие обходит самую прочную броню и проникает в самые неприступные цитадели. Имя ему страх.

«Бесполезно! Нам неведом страх».

- Ты, наверное, подумал, что ты не боишься… - упивался собой голос повелителя ночи, - впрочем, страх доступен всем. Это суть всего живого. Однако, теперь я знаю о вас всё… Я поглотил воспоминания твоего «брата». Ну и мерзкий же мутант был… - голос расхохотался.

Манубриум на мгновение оцепенел от осознания.

- А когда ты падёшь, попирую твоей памятью. А затем…, - голос замедлился, смакуя каждое слово, - я сожру все воспоминания о тебе вместе с мозгами той смертной, что облачена в ваши цвета.

Внутренний гнев стал закипать, руша преграды хладнокровия.

Манубриум устремился к нему, собрав все силы.

Предводителю рапторов вновь пришлось включить реактивный ранец, дабы увернуться.

- Твоя питомица? Испытываешь к ней особую… нежность…? – стоило дистанции вновь увеличиться, как Повелитель ночи, словно кокетливо заигрывая, вновь обратился к нему.

Последние печати самообладания оказались сломаны. Чёрная пелена вновь заволокла живой глаз Манубриума. Перед глазами вновь появился ниспадающий пепел, что почти сливался с окружающей тьмой. Внутренняя тьма оказалась куда чернее окружавшей. Его захлестнула неутолимая жажда расправиться с предателем. Любой ценой. Ничего важнее быть не могло. Ничего больше не имело ценности. Даже его собственная жизнь потеряла хоть какое-то значение.

Дым постепенно рассеивался, а небо окутывало переливающееся всеми цветами сияние.

Неусыпный воин достал с пояса единственную осветительную шашку и зажёг. Скрываться больше не было смысла. Ни в чем больше не было смысла. Лишь скорейшее убийство предателя. А затем ещё одного и ещё. Пока он сам не умрёт.

Повелитель ночи тоже вышел на свет, в десятке метров от него.

- О, я узнаю этот глаз, напоминает небо Нострамо…

Неусыпного воина уже абсолютно не волновала пустая болтовня ренегата. Охваченный фатализмом, капитан «чёрного ока» собирался забрать жизнь, чего бы это ни стоило.

Из одного сопла сломанного прыжкового ранца начало вырываться пламя. Манубриум осознавал, что устройству осталось недолго. Но ему было достаточного и одного рывка. Не ввысь или ради манёвра уклонения. Нет. Он собирался таранным ударом достичь предателя с максимально возможной скоростью.

Соперник воспринял по-своему готовящееся действие:

- Нет… Не улетай, мой маленький воронёнок… Подожди! Мы с тобой ещё не закончили… - неприкрытый шлемом рот расплылся в безобразном оскале.

На лице неусыпного воина не дрогнула ни одна мышца. Плотно прижатые зубы едва ли помогали сдержать безграничный гнев. Обхватив силовой бердыш подобно копью одной рукой, он ринулся со всех сил на врага. К бегу присоединилась реактивная тяга. Машинный Дух ранца силился выдать напоследок всю потенциальную энергию топлива.

Оппонент, оценив намерения, устремился на лоялиста, аналогично придав себе ускорения.

Оба бойца без слов поняли - последний удар решит всё.

Капитан восьмой роты видел врага в чёрно-белой пелене обречённого гнева. Вновь для него перестало существовать что-либо. Глаз заволокла непроглядная тьма, отражая его внутреннее состояние. Ничего на свете не могло остановить суицидальную атаку.

Зубья алебарды, сминаясь, пробили наплечник неусыпного воина. Двухметровое орудие, проткнув доспех, стало погружаться в плоть. Тело Манубриума пронзила острая боль. Рука отказалась слушаться. Бердыш стал падать из онемевшей ладони, так и не достигнув врага. Но неусыпный воин и не собирался насадить оппонента на силовое орудие. Подставленное плечо являлось всего лишь приманкой.

Заклятые враги продолжали сближаться каждую десятитысячную секунды. Лишь сверхчеловеческие рефлексы космодесантников могли успеть отреагировать.

Нарастающая по экспоненте боль осталась где-то на задворках сознания. Она являлась лишь незначительной ценой ради убийства.

Повелитель ночи не ожидал столь неодолимой решимости. Он действовал, как боец, намеревавшийся выйти из очередного боя победителем. Очередного, не последнего. Но своими действиями он пробудил нечто тёмное. В последний миг из памяти всплыло единственное слово – «моритат».

Свободная рука Манубриума пробила ряды острых зубов. Мгновенно схватив врага за нижнюю челюсть, он рывком выдрал её вместе с языком. Кровь хлынула, обдав его бледное лицо.

Соперники ударились телами и по инерции пролетели ещё несколько метров. Столкновение раскидало их в противоположные стороны. Тела прочертили полосы в пепле, укрывавшем землю.

Какое-то время оба дуэлянта лежали.

Затем неусыпный воин стал медленно подниматься. Из плеча торчало наполовину вошедшее древко. Погнутое лезвие вышло почти у самого бедра. Правую руку он больше не чувствовал. Тело не сгибалось, словно насаженное на шампур.

Искалеченный воин с затуманенным тьмой глазом медленно доковылял до распластавшегося врага.

Тот, лёжа на спине, захлёбывался в собственной крови. Из единственного уязвимого места в доспехе фонтаном била кровь. На месте нижней челюсти была отвратительного вида открытая рана.

С фатальным безразличием Манубриум бронированным сабатоном наступил на неё. Плоть с хрустом вдавилась в заднюю часть шлема. Враг перестал дёргаться.

Облегчения не настало.

Это был всего один враг из тысяч на этой планете.

Он медленно двинулся в сторону поля боя.

Не в силах нагнуться за бердышем или за выпавшим болт-пистолетом, он, подобно живому мертвецу, вновь двинулся в пекло боя. У него осталась одна действующая рука и неодолимое желание забрать как можно больше врагов с собой в ад.

***

Она никогда не была на Святой Терре.

Но отчего-то Мизерикордия была уверена, что наблюдает систему Солар.

Подобно божеству, парящему над миром, её взору открылись планеты, Солнце и бесконечные вереницы крошечных пустотных кораблей.

Центр Империума никогда не затихал. Подобно крови, прогоняемой через сердце, тысячи судов устремлялись к Терре и от неё. Каждая планета столичной системы не была обделена вниманием. Но больше всего кораблей следовало к Тронному Миру и к Священному Марсу.

А затем видение изменилось.

В потусторонней вспышке варп-разрыва появился огромный объект абсолютной тьмы. Больше Солнца и всех планет вместе взятых.

Пантагрюэль.

В мгновение чёрная дыра стала засасывать всю систему. Корабли подобно пушинкам на ветру устремились в ненасытное чрево, пропадая за горизонтом событий.

Планеты, словно забыв о своей вечной траектории, поддались новому центру притяжения. Языки раскалённой энергии звезды тоже стали вытягиваться к сверхмассивному небесному объекту.

Потребовалось несколько секунд для того, чтобы колыбель человечества оказалась уничтоженной, словно по щелчку пальцев.

Триллионы людей погибли, не успев осознать, что произошло.

Имперская Аквила лишилась сразу обеих голов. Святая Терра и Марс прекратили существовать. Где-то в варпе перестал гореть Астрономикон, соединявший лоскутную галактическую империю.

И что хуже всего, Имперский орёл лишился своего сердца.

Император был окончательно мёртв.

За ним пришёл Богоубийца. Имя ему было Пантагрюэль.

Не дав осознать Мизерикордии непостижимую катастрофу, видение будущего рассыпалось в прах.

Она снова лежала посреди разворачивающегося боя.

*Время исполнить предначертанное* - вновь прогремели в сознании четыре голоса.

***

На орбите планеты спешно проходили подготовительные работы.

На «Неусыпный мститель» грузили всё самое взрывоопасное. Кораблю предстояло протаранить спутник, сбив последний с орбиты.

Харемахет, просчитав последствия от варварского, по его мнению, решения, пришёл к выводу – этого недостаточно. Требовалось больше энергии, дабы опрокинуть «Ненависть» на планету. Единственным выходом было рискнуть, прибегнув к запредельной энергии расколотого и заточённого осколка бога. Внепространственный собирался вновь приоткрыть темницу К'тан. Без силы поглощённых звёздным богом светил ничего не получится.

К этому моменту криптек уже решил одну из важнейших задач, приведших его в эту систему. И теперь мог полностью сконцентрироваться на оставшейся. Поддавшись инерции движения или иным непознаваемым инстинктам, высвобожденные части Даолота устремились прямиком в великий разлом двенадцать минут назад. Двигаясь на запредельных скоростях, непостижимые сгустки едва оказались замеченными кораблями смертных. Несколько напряжённых секунд Харемахет наблюдал за удаляющимися порождениями иного измерения. И лишь когда его единственный визор перестал фиксировать их в бурных потоках варпа, он позволил себе отвлечься для собирания опустевших тесерактовых ларцов.

Януил фон Гусс, покинув планету, смог выйти на связь. Хоть именно он при прошлой встрече являлся противником взаимодействия с некроном, сейчас обстоятельства толкали на этот отчаянный шаг. Втроём - Лорд инквизитор, Внепространственный и генерал-фабрикатор, скоординировали действия и стали приводить в жизнь план, ни много ни мало, планетарного масштаба.

***

Манубриум, истекая кровью, двигался с решимостью обречённого. Шаркающие ноги вязли в раскисшей от кровавого дождя земле. За косогором появились фигуры. И судя по взрывающимся совсем близко снарядам - его заметили. Неусыпный воин шёл навстречу неизбежной смерти.

Что-то изменилось.

Чувство братской близости едва рассеяло гнетущую внутреннюю тьму.

С неба перед ним спикировал одинокий «громовой ястреб». Из открытого нутра на него смотрел библиарий.

В голове возник родной голос.

«Брат, мы покидаем эту планету. Очнись от пепельного забытья!»

Зубы разжались, дав произнести единственную фразу:

- Апекс, это ты…?

Абсолютно чёрное око стало светлеть, загоняя тьму в пределы радужки.

Ведя заградительный огонь, челнок завис в полуметре от земли. Двое космодесантников помогли библиарию погрузить израненного капитана внутрь.

А затем бронированный транспорт устремился прямиком к орбите. Это было последнее судно, покинувшее Релех.

Глава 35

Мизерикордия видела, как погибли все, кто не обречён на вечную жизнь. Кучка Астартес, Демон и два дреднута продолжали биться.

После видения её одолевала обречённость. Хотелось спрятаться от реальности в самом дальнем уголке сознания. Покинуть этот мир.

Но настойчивые всесильные голоса требовали от неё выбора.

Она едва смогла отвести взгляд от разворачивающейся трагедии. Оба дредноута бились из последних сил.

И скаут заметила кое-что неприметное.

На самом обрыве.

Изогнутое деревце.

Чудом проросшее на границе испорченной человеком земли и пропасти, за которой развернулся бескрайний океан.

Оно не было красивым, раскидистым или причудливым в своей неповторимости. Самое простое, можно сказать, невзрачное. Но растение, несмотря на неприветливые условия, выросло. Когда-то семенем попав в неплодородную землю вдали от леса, смогло зацепиться за жизнь. Солёные холодные ветра обдавали деревце, почти что убивая. Однако оно выстояло наперекор всему.

Вот оно…

Моё дерево…

Когда-то Экавокани сказал, что увидев его, я всё пойму.

Кто бы мог подумать, что люди леса в своей наивной вере могли бы оказаться правы…

Я выстою против всех ударов… Как изогнутое древо на краю пропасти… Я соберу всё своё упрямство… Всю свою силу… Всю агрессию и праведный гнев. Дабы дать последний бой.

Я отказываюсь от предначертанного будущего!

*ТОГДА ТЫ ВЫБИРАЕШЬ ВЕЧНЫЕ СТРАДАНИЯ*

*То, чему не миновать наступит и без тебя! Всё, что уготовано, произойдёт! *

Мизерикордия, собрав ментальные силы, отогнала голоса, устремив сознание к наставнику.

Связь сплавившихся душ восстановилась с прежней силой. Профундус, прозрев, нанёс яростный удар по адской сущности.

Сестра Ордена с трудом встала. Отбросив в сторону опустевшую винтовку, она вытащила стальной рукой свой клинок. В то же время, воздев левую руку к небу, скаут-псайкер стала концентрировать психическую силу.

Пропитанный варпом Мир щедро отдавал эфир.

Каждый шаг сопровождался небольшими разрядами. Она преобразовывала силу эмпирий в электричество.

Мизерикордия приближаясь к демоническому механизму, впитывала и аккумулировала столько энергии, сколько не проводила через себя за всю жизнь. Больше, чем могла себе позволить.

А затем с её руки соскользнуло сияние, сопровождаемое раскатистым громом. Молния, достойная по силе библиариев ордена, била прямо в центр облачённого в сталь демона. В то самое место, где находился десяток глаз.

В последнем порыве оба дредноута навалились на запредельного врага, заставив его прижаться к земле.

«ДОБЕЙ ЕГО!» - ментально призвал к действию Профундус.

Она приблизилась к гигантскому существу, не переставая источать смертоносную энергию.

Изо рта шли клубы дыма.

Плоть не выдерживала запредельной нагрузки.

Седые волосы, моментально вспыхнув, исчезли. За ними стала сползать кожа, обнажая череп.

С воздетой руки, служившей проводником эфира, лоскутами слезала обожженная плоть.

Игнорируя боль, Мизерикордия концентрировала поток молний на Демоне. Бронзовая механическая плоть плавилась под воздействием ужасающей мощи.

Её левый глаз перестал видеть. Теперь она могла положиться лишь на зрительную аугментику.

Шаг за шагом она приближалась к порождению имматериума, вероломно вторгшемуся в реальный мир.

Из последних сил Первый Магистр навалился многотонным телом на клешню. Вместе с Профундусом дредноуты прижали техно-тварь к земле. Тем самым позволяя нанести скауту последний удар.

Демон ревел, стараясь вырваться из хватки. Молнии ослепляли и ломали внутренние системы искусственного тела. Не для того Нерождённый томился в недрах под водой десятками тысячелетий, чтобы потерять доступ к реальности в миг высвобождения. Он не собирался быть изгнанным вновь в эфир. Слишком мало черепов он успел собрать для Кровавого Бога.

Всё тело нападавшей пылало от боли, сгорая заживо.

Мизерикордия обратила весь гнев в последний удар. Аугментическая рука поразила последний целый глаз Чудовища клинком. В тоже время остатки контролируемой энергии ударили в лопнувшую броню демонического конструкта.

В последнем отчаянном рывке Существо вырвалось, сбросив с себя дредноутов и откинув скаута на спину. Сделав пару шагов назад, к пропасти, демоническая сущность начала покидать кованое в адских кузнях тело. Оно потеряло целостность и функциональность. В последнем рёве слышалась необузданная злоба. Но, постепенно затихая, яростное порождение покидало реальный мир.

Более неуправляемая, оболочка потеряла равновесие и свалилась с обрыва в океан. Вздымающиеся как никогда волны поглотили опороченный варпом металл.

Обгоревшая и искалеченная женщина кое-как встала.

Левая рука бессильно свисала. Она держалась лишь на сухожилиях. Мышцы выгорели до костей. Если бы у неё имелась возможность посмотреть на себя, то она обнаружила бы пустую глазницу на месте единственного некогда живого глаза. Воздух едва проникал в обожжённые лёгкие.

Она огляделась. Теперь мир виделся лишь в искусственном цвете кибернетического ока.

Первый магистр завалился на бок тяжёлого корпуса. Он нашёл свой окончательный покой. Древний Профундус медленно восстанавливал равновесие своей угловатой гробницы.

Бой стих. Все предатели оказались мертвы. Впрочем, как и Братья. Из пустоты возникали пылающие психическим огнём космодесантники.

Скаут с усилием перевела взгляд на небо.

Спутник начал увеличиваться в размерах. Он приближался.

Она поняла, что «Неусыпный мститель» протаранил «Ненависть». На борту пожертвовавшего собой флагмана до конца находились всего две души. Технопровидец, что годами врачевал израненный Дух Машины. И «Четвёртый» в котором остался от человеческого лишь рассудок. Верный клятве Отверженный был с судном до последнего момента. Ведь на Неусыпном мстителе всегда должен был быть Неусыпный воин. Даже в смерти.

Приближение луны резко изменило гравитацию. Океан вздымался волнами, как никогда ранее, словно предчувствуя скорую кончину Мира. Остатки порта моментально смыло. Вода стала накатывать, едва ли не достигая обрыва, находящегося ранее на сто метров над уровнем моря.

Но всё это теперь не волновало Мизерикордию. Оставались считанные минуты до уничтожения всего на Р'льехе.

Отдалённые взрывы давали понять, что бои за город ещё идут, а значит, предатели не успели сбежать с поверхности.

К ней подошёл один из гигантов, облачённый в страх и пламя.

Его облик кричал о смерти и неизбежном возмездии. Скаут окинула взглядом нечто, похожее на Астартес, с ног до головы. Украшенный костями доспех то и дело вспыхивал огоньками, не сгорая в вечном пламени.

Будучи псайкером, Сестра Ордена взглянула в визоры шлема и даже глубже, под них.

Его полуреальные собратья словно чего-то ждали, бездействуя.

Она взирала снизу вверх на Нечто, хоть и сотканное из имматериума, но несущее Его Священную Волю. То, чему не было места среди людей, но служащее человечеству. Как и Отверженные. Как и космодесантники в целом.

Её совесть была чиста.

Она сломала колесо предначертанной судьбы. Вырвалась из колеи планов сущностей высшего порядка.

Мизерикордия глядела в пустые глазницы «Судьи».

Без страха и сомнений.

А за его шлемом виднелся неумолимо приближающийся спутник. Какие-то секунды, и он затмил весь небосвод.

Это конец.

***

Сводный флот имперцев в присутствии одного корабля чужаков наблюдал с орбиты, как спутник врезался в планету. Некогда пригодное для жизни место превратилось в бушующий ад. Разлом прошёл до самой мантии, едва не расколов Релех на куски. Глыбы размером с имперские корабли разлетались от места столкновения на сотни километров в открытый космос. Атмосфера вмиг перестала существовать. Потоки магмы объяли всю поверхность планеты.

Столь мощный удар сбил умирающий Мир с существующей орбиты. По подсчётам умудрённого криптека планета через полтора оборота попадёт окончательно в гравитационное поле черной дыры, где и сгинет менее чем через один стандартный цикл.

Магистр Простерус взирал с командирской палубы на потрясающий в своём масштабе рукотворный катаклизм. Ордену эта победа досталась тяжёлой ценой. Половина Капитула пала. Единственное, что его радовало, так то, что отступники потеряли на порядки больше падших космодесантников, а их планам пришёл конец.

Оплетавшие ещё недавно планету языки потусторонней энергии рассеивались. Амбициозный обряд прервался, не достигнув цели. Чёрная дыра, хоть и находилась поблизости от Великого разлома, осталась недоступна для измерения мыслей и чувств. Суда рабов губительных сил отступали в варп зализывать раны и оправдываться перед своими потусторонними господами.

Защитникам Империума тоже следовало покинуть опустевшую от жизни систему. Пантагрюэль по-прежнему ускоренно поедал время вблизи себя.

Эпилог

Ещё один покрытый копотью битвы Мир. Ещё один сгорающий в горниле войны бастион Империума на задворках галактики.

Мрачные шпили терялись в гари гигантских пожаров. Мир умирал под ударами врагов Императора.

Но был и другой огонь. Подобно распаляющемуся праведному гневу.

Фигуры полуреальных космодесантников вели неумолимое возмездие.

Среди них выделялись две особые.

Несиловой доспех украшали кости. Кости выглядывали из-под брони и одежды. Аугментическая рука держала снайперскую винтовку, без остановки ведя огонь. Именно огонь. Пустой магазин не подавал патронов. Казённик не выбрасывал отстреленные гильзы. Лишь пламя чистой энергии вырывалось из дула раз за разом.

От лица снайпера осталась едва ли треть мертвенно бледной кожи. Только по ней определялись едва заметные женские черты. В остальном лишь объятый пламенем череп. Всполохи походили на трепещущие волосы. Над незащищённой головой пылал огненный нимб.

Костяная ладонь сжимала клинок без гарды. Он светился, будучи раскалённым. В остальном одеяние было траурно чёрным, подсвечиваемое неугасающим пламенем.

Двумя огнями сверкало то, что представлялось «глазами». Аугментический рдел сапфиром, а из пустой глазницы доносились потусторонние всполохи.

За противоестественным стрелком двигался дредноут космодесанта. Гигант из чернёного адамантия и керамита тоже пылал, словно его нутро являлось безграничным источником жара. С каждым шагом он оставлял за собой медленно затухающий костёр следов. Могучего Жнеца украшали скелеты с полыхающими глазницами, и даже из узкой смотровой щели вырывался жар.

Две фигуры, словно части единого целого, непреклонно двигались с одной единственной целью - собирать жатву из врагов Империума.

По виду дредноута было трудно сказать, осталось ли в нём что-то живое. И было ли когда-то..?

Сжатые губы женщины свидетельствовали об отстранённой решимости. Если в ней когда-то теплилось милосердие, оно выгорело вместе с большей частью тела. Остался лишь гнев и долг перед Владыкой Человечества.

В чем точно можно было быть уверенным – с такими ранами не живут.

Образ стал стремительно распадаться, в тот самый миг, как два тлеющих угля заметили наблюдавшую.

Кармента Сивир очнулась в своей каюте. Она вновь оказалась на «Вездесущей длани».

К обычной головной боли после видения примешивалось ещё одно чувство. Стойкий запах гари и вкус пепла во рту.

В памяти вновь возникли образы неестественного союзного воинства с Релеха. Они каким-то образом раз за разом тускнели, угасая. Почти все выжившие уже не могли вспомнить, кто пришёл тогда на помощь. Но сейчас это не имело никакого значения.

Сердце девушки бешено колотилось от образа пылающей фигуры.

Кармента прижала к себе лежащий рядом лаз-мушкетон. Теперь она не расставалась с ним даже в постели.

Провидица готова была расплачиваться мучениями, приносимыми её «даром», раз за разом. Ведь они свидетельствовали о том, что дорогой ей человек не ушёл безвозвратно в небытие.

Где-то там - в самых мрачных закоулках галактики находилась Мизерикордия со своим наставником.

Застыв в мгновении между жизнью и смертью.

Она стала Его проклятым Ангелом, Его благословлённым Демоном.

Стала неумолимым Гневом Императора. Проводником Священной воли.

Вечным воином бесконечной войны.

Кармента прижимала изо всех сил оружие с гравировкой «Император защищает».

Сквозь накатывающие эмоции она едва слышно прошептала:

- Мама… Ты не погибла…