По ту сторону тела

Часть Первая. Жизнь после

Мы — это то, что мы думаем. Мы — это все то, что возникает в наших мыслях. Своими мыслями мы сотворяем мир

Будда

Ч1. Глава 1. Чтобы открыть глаза, их нужно иметь

Есть такой известный афоризм: если ты проснулся утром и у тебя ничего не болит — значит ты умер[1]. В тот мартовский день ..22 года (как потом выяснилось, это я думал, что он мартовский) это была единственная мысль, засевшая в моем мозгу. Больше ничего не было. Вообще. В буквальном смысле слова. Лишь темнота вокруг, удивительная легкость и ничего не болело.

Сначала я перепугался, что ослеп. Крутил головой, пытаясь что-то увидеть. Стало страшно. Внутри, словно большой надувающийся пузырь, нарастала паника.

Демоны, да что же это? Где я? Что вообще происходит? Пощупал перед собой — ничего. Поводил руками по сторонам — ничего. Сердце ухнуло куда-то в низ живота. В котором в свою очередь что-то защемило до судороги.

Вокруг была только непроглядная тьма. Плотная, почти осязаемая на ощупь. И больше ничего. Нет, не так.

НИ-ЧЕ-ГО!!!!

Сердце бешено колотилось. Почти инстинктивно хотелось отодвинуть эту черную завесу и увидеть хоть что-то. Очень некомфортное ощущение. Так страшно мне не было даже на занятиях архимандрита Юстиниана по экзорцизму. Демоны и духи пугали меня меньше всеобъятной темноты.

Помню, страх захватил меня полностью. В приступе бешеного остервенения я метался, махал руками, крутил головой во все стороны. Орал, колотил ногами. Я пытался нащупать хоть что-нибудь вокруг себя. Пока наконец не отдышался, сбиваясь и хватая воздух ртом, словно рыба, попавшая на берег.

Вот тут-то я и заметил, что не чувствую движения воздуха в носоглотке или во рту.

Боже, я что умер?

Вдруг появилась точка. Видимая. Светлая. Прямо в центре этой темноты. Хотя, в кромешной тьме, наверное, все будет «прямо в центре». Эта точка сначала была довольно бледной, а затем нарастая и увеличиваясь в размерах, попутно зеленея, сформировалась в строку:

Wake up, Neo. The Matrix has you...

Это я сначала ее так увидел. В знакомых ассоциациях. Не знаю, сколько времени я оторопело на нее таращился, но вдруг осознал, что читаю обыкновенный компьютерный шрифт зеленоватого цвета. И гласит эта надпись:

Буферная инициализация завершена. Продолжить загрузку? Y/N _

Курсор в конце строки ритмично мигал, как и полагается любому нормальному курсору, ожидающему ввода с терминала. И любому, знакомому с компьютерами 90х, понятно, что нужно ввести ответ. Вот что бы выбрали вы? Варианта то всего два. ДА или НЕТ. Помню, подумал тогда: «Чертовщина какая-то». Хотя вообще-то мне эти первые воспоминания даются нелегко. Слишком много эмоций было. Помню что отчетливо понимал, выбор варианта — это вопрос жизни и смерти. До сих пор не знаю, что происходит при выборе N. И проверять как-то не тянет. Потому что то, что случилось при выборе Y мне до сих пор не хватает слов описать.

Количество информации, свалившееся на меня, было запредельным. Включился графический интерфейс, различные окна с информацией посыпались пачками. Выглядели они, правда, не в стиле Windows, а больше были похожи на окна из si-fi фильмов или компьютерных игр — в голубых или бирюзовых окантовках с обрезанными уголками. Поймал я себя на том, что читаю сотни этих окон краем глаза. Закрывались они от одного моего желания. Точно так же сотнями. И этот процесс длился довольно долгое время. Этот факт меня удивил сам по себе.

Там была и загрузка ядра, и пара десятков каких-то программных приблуд к нему, названий которых я не понимал, миллион процедур всяческих проверок и тестов главного вычислителя, загрузка драйверов периферийных устройств, среди которых я выхватывал чисто лингвистически знакомые фразы: матрица инструкций... производственные цепочки... контроллеры добывающих ботов... прочие интерфейсы, драйвера, процедуры и подобное, подобное, подобное.

Сообщения летели неостановимым потоком. От процентов загрузок и распаковок рябило в глазах. Меня затошнило. Закружилась голова, окна полетели круговертью и каким-то мельтешением. Затем открывшийся мне мир снова почти мгновенно собрался в точку и улетел в даль.

А я отключился.

Причем не уверен, что это была потеря сознания. Сейчас, когда я понимаю, где очутился, и более-менее принял реальность (хотя, честно говоря, каждый раз когда думаю об этом, становится так жутко, что хочется волком выть), терзают меня смутные сомнения, что меня тогда просто «выключили». Или точнее «перезагрузили». Как это возможно? А вот хрен его знает. Собственно говоря, это я и намерен выяснить. Ну и еще кто это все устроил. И уж тогда пусть пеняют на себя...

***

3-й уровень иерархии.

Выдержка из стенограммы протокола дознания.

Тридцать Седьмой Смотрящий. Допрос.

— Как это произошло? — спокойно задал вопрос Контролирующий.

— АКИН[2] инициализировался почему-то еще в буфере... — мямлил тридцать седьмой.

— Я знаю ЧТО произошло. Я спрашиваю КАК это произошло? — Контролирующий был неумолим.

— Его нейронная матрица совершенно не совпадает с известными паттернами, — попробовал оправдаться тридцать седьмой.

— А вы куда смотрели? — угрожающе повысил голос Контролирующий. — Вы понимаете, что подвергли угрозе имущество Коллектива? Сумасшедший АКИН в секретной программе колонизации планеты 7-го порядка — это вопиющее нарушение! Но больше всего меня интересует, ПОЧЕМУ он не сошел с ума? — Казалось, Контролирующий задумался.

— М-да, очень интересный экземпляр. — Продолжил, наконец, он. — Нужно будет с этим разобраться. М-да... Поэтому я повторю вопрос: как это произошло?

— Н-не знаю. Это же зона ответственности аналитических секторов. Не наша...

— А вы почему не подали туда запрос? Все на что вас хватило — это просто перезапустить АКИН? Но я понимаю, вы хотели замять случай. Авось никто не заметит. Пронесет. — Контролирующий сделал паузу, как будто родитель, отчитывающий провинившегося малыша. — А вы не подумали, что это может привести к более серьезным сбоям? Спятивший АКИН может вытворить такое, что пострадает вся планетарная инфраструктура. А это огромное количество коллективной собственности! Перезапустив АКИН при таком сбое вы превысили свои служебные обязанности, проявив при этом вопиющую преступную халатность! А не уведомив Комитет Контролирующих подписали себе приговор.

Повисла гнетущая пауза.

— Что со мной будет? — робко спросил тридцать седьмой вместо ответа.

— Вы отправитесь на планету в качестве колониста. Скорее всего. После приговора по уголовному делу, конечно же, — говорил Контролирующий так, словно вопрос был уже решен.

— Н-нет, пожалуйста! Меня же там просто...

— Тридцать седьмой, — мягко перебил Контролирующий, — вы же сами знаете, что за такой проступок это еще слишком мягкое наказание. Такие некомпетентные сотрудники здесь не требуются. А в колонистах всегда недостача, вам ли не знать?

— А сущность... — обреченно оборвалось у тридцать седьмого, хотя он уже предполагал ответ.

— Биологическая, естественно, — казалось, Контролирующий злорадно улыбается. — Другую вы не заслужили. Хотя и гуманоидная. Радуйтесь, что не биопод какой-нибудь...

— Но это же планета 7-го порядка! Там велись боевые действия! Это же верная смерть...

— Я закончил, тридцать седьмой. Всего хорошего, конец связи.

***

Очнулся я быстро. По крайней мере мне так показалось. Когда я открыл глаза, (хе-хе, не могу избавиться от привычки оперировать антропоморфизмами, но будем считать, что я их все-таки открыл) было все иначе, я сразу очутился в светлом офисе с большими окнами во всю высоту стен. За окном солнышко светило, травка зеленела и плыли облака. Вокруг порхали бабочки. Но как-то все выглядело ненатурально. И вершиной этой ненатуральности была висящая справа и снизу скромная иконка сообщения с красной циферкой 1 в красном кружочке. Ну прямо как в мессенджере Фейсбука. Инстинктивно я попытался перевести взгляд на иконку, повернув голову. Нифига! Иконка двигалась вместе с линией взгляда, оставаясь все время в «нижнем правом углу» ... эм-м... монитора? Во, уже начинаю привыкать и мыслить категориями... а какими, собственно, категориями? Можно ли к моей области взгляда применить слово «монитор»? Скорее всего, нет. Видел я все как в реальности. При желании на 360 градусов, поворачивая голову. В общем, решил просто применять компьютерную терминологию. Так вот иконка снизу справа с сообщением

Мысленно «кликнул» ее.

На весь «экран» развернулось нечто подобное почтовому клиенту с непрочитанным сообщением. Кликнул сообщение.

«АКИН-109-П, вам доверено управление колонизационным комплексом Коллектива Хозяев производственной модификации на текущей планете. Вашей задачей является успешное выполнение программы колонизации данной планеты, которая включает:

— развертывание базового колонизационного комплекса

— получение максимально возможного количества информации о данной планете

— изучение местных форм жизни (пометка: в том числе разумных)

— постройка инфраструктуры для производства необходимых Хозяевам материалов (ваша основная цель, согласно вашей специализации)

Вашей задачей также является сохранность вверенного вам имущества Коллектива невзирая на возможное недружественное поведение местных форм жизни (пометка: в том числе разумных) и других сущностей.

Когда будете готовы приступить к управлению колонизационным комплексом, нажмите большую зеленую кнопку „СТАРТ“ в этом письме.

P.S. Чем дольше вы медлите, тем больше преимуществ получают ваши конкуренты, включившиеся в гонку.»

Кнопка, к слову присутствовала. Большая и зеленая. С надписью СТАРТ. Ее я не спешил нажимать, хотя уловка про конкурентов, получивших фору на старте, на мгновение сработала. Но зная все эти маркетинговые и рекламные уловки «ты можешь получить эту скидку только в течение 10 минут. Прими решение прямо сейчас!» и счетчик, отсчитывающий драгоценные секунды до конца «халявы», я справедливо решил, что здесь тоже, своего рода, маркетинг. И нажимать не стал. От нескольких минут задержки ничего не произойдет, а подумать эти минуты бывает полезно.

Кстати, стоит поговорить о надписях и вообще шрифтах. Видел я все сообщения (как и предыдущие сообщения о загрузках и тестах там, в темноте), конечно же, не на кириллице. Это был несомненно язык. Чужой, с чужими буквами и цифрами. Но я его целиком и полностью понимал. Как? Не знаю. Мне это показалось меньшей из всех странностей.

Иконки и все остальные элементы интерфейса, а я тогда я уже не сомневался, что это компьютерный интерфейс, соответствовали привычным в моем земном мире. Непривычным и абсолютно нелогичным во всем этом было содержание прочитанного.

Я чувствовал, что мысли мои упорядочились и стали уживаться с той реальностью, которая свалилась на меня. По правде говоря, я всегда быстро адаптировался к новым условиям. Даже когда принял духовный сан, будучи при этом руководителем айтишной компании. Но об этом я еще расскажу.

Итак. АКИН-109-П — это, по всей видимости, я. Обращаются же ко мне. Что значат эти буквы и цифры? Ну буквы — это, похоже, какая-то аббревиатура. А цифры? 109 — это порядковый номер или версия? Или, может, модификация какая-то? П — похоже, обозначает — производственный. По крайней мере, совпадает со специализацией, указанной в письме.

Далее присутствует некий Коллектив Хозяев. Видимо они и есть мои недруги, отправившие меня... куда? В виртуальный симулятор? В некую компьютерную игру? Или они тоже игровая сущность, а я сейчас лежу в какой-нибудь капсуле на военной базе с кучей проводов в голове? Бр-р-р, от этих мыслей делалось дурно. Ладно, потом разберемся. Как говорится, будем решать проблемы по мере их поступления.

Был еще колонизационный комплекс и «текущая планета». Похоже, я не на Земле. Тем более мне поставлена задача собирать максимум информации об этой планете и изучать местные формы жизни. Что определенно говорит о... о чем это говорит? Вот к чему такая логика? А если это инопланетяне какие-нибудь, то для них Земля и будет «текущей планетой», а живность на ней вместе с людьми — местными формами жизни.

Сейчас я спокойно об этом размышляю, но тогда в моей голове копошились тысячи вопросов — Как? Почему? Как это возможно? Сейчас я понимаю, что и темнота, и офис с травкой за окном и бабочками, и все эти странные компьютерные процедуры, которые я видел — это скорее всего реальность. Реальность фантастическая, почти невозможная, почти выдуманная. Но все же реальность. Почему я так думаю? Потому что я уже нажал кнопку СТАРТ. Но об этом чуть позже, вернемся к письму.

Сильно мне не понравилась формулировка «невзирая на возможное недружественное поведение местных форм жизни (пометка: в том числе разумных) и других сущностей». Которая подразумевала какие-то враждебные действия против меня. И вот это вот «и других сущностей» совокупно с постскриптумом, где шла речь про неких «конкурентов» не внушало доверия. Проникся я смыслом этих формулировок уже после того, как нажал злосчастную кнопку. Но это позже, а до сих пор я думал о том, что нахожусь в какой-то виртуальной симуляции, попросту говоря — компьютерной игре, но настолько реальной, что почти неотличимой от объективной реальности.

Подведем резюме. Итак некто, назвавшиеся Коллективом Хозяев (что неоднозначно намекает на их роль во всем этом бедламе), доверили мне (а по сути заставили меня) управление неким колонизационным комплексом на текущей планете (из чего следует, что я буду управлять какой-то массивной фиговиной, помогающей колонизировать некую планету, более всего вероятно — не Землю). О местной флоре и фауне знаний ноль, но из письма следует, что она присутствует и, к тому же, не особо дружественная. Кроме того, присутствуют местные аборигены, а может и не аборигены, а вполне развитый народец (мне стало очень интересно на них посмотреть, ведь это же доказательство инопланетной жизни в конце концов!). Хотя развитый вряд ли. Иначе колонизировать себя не дали бы. Очевидно, что у меня будут какие-то ресурсы и техника (ну так я понимаю задачу «развернуть колонизационный комплекс» — тут просто должна быть техника), мне предстоит некое «развитие» (тут я не удержался и воскликнул — прям как в компьютерной игре!), которое будет включать добычу местных ресурсов и производство каких-то материалов, нужных Хозяевам. Ну и видимо, для развития своего комплекса тоже придется что-то производить.

И самое неприятное следовало из последнего абзаца и приписок. Судя по всему, я не один такой счастливчик, подобные комплексы получили и другие «конкуренты», а иначе откуда о них знают Хозяева? И от этих конкурентов придется защищаться. Что означает вполне реальную войну. Какими средствами она будет вестись? Что могли напридумывать ребята, поместившие меня в этот виртуальный симулятор? Но тут я был более-менее спокоен, в свое время я переиграл в кучу всяких стратегий и ролевых игр с элементами стратегий. Так что как может вестись война в таких играх, вполне себе представлял.

Самое главное, я немного успокоился. Мир вокруг меня начинал обретать некие понятные очертания, вписывался в известные термины и понятия и я уже стал задаваться вопросами кто же эти люди, столь бесцеремонно запихнувшие меня в эту игру? Как мне отсюда выбраться? Где эта волшебная кнопка — «меню», а в ней кнопка — «выход»? И дальше я представлял какова будет моя месть — от судебных исков до вполне обыденных ... эм, эпитетов в адрес тех, кто устроил мне такое приключение.

Сейчас я понимаю, как наивен был. Но тогда попытка мыслить в привычных категориях дала мне хоть какую-то опору. Хоть что-то, от чего я мог оттолкнуться... Но, в общем, не буду забегать наперед.

Поразмыслив, я понял, что тянуть время смысла нет и мысленно кликнул «СТАРТ»

---------

[1] Кузнецов Анатолий Алексеевич

[2] АКИН — Акселерированный Колонизационный ИНтеллект

Ч1. Глава 2. Как я жил ДО

Да, в общем-то, неплохо жил. Работал, честно платил налоги, потом честно платил взятки, чтобы не разорили налоги (а вы пробовали работать как ООО с НДСом? Не пробовали? Ну так попробуйте, потом и говорите). Профессиональная карьера не складывалась с самого начала. Точнее, складывалась совсем не так, как планировалась. Еще в 11-м классе я решил поступать в технический институт на специальность программирование. Компьютеры были в моде, а программисты — в авторитете. При этом под программированием понималось вообще все, что относилось к компьютерам.

Однако, оказалось, не один я хотел стать программистом. И у тех, других, были богатые родители. А у меня нет. В итоге я был зачислен на факультет машиностроения, специальность — электронное машиностроение. Офигенно! Всю жизнь «мечтал» стать инженером. Тогда думал — все пропало. А сейчас... сейчас я счастлив, что получил основы конструкторских навыков. Сопромат, теория механизмов, гидравлика, детали машин и прочие машиностроительные дисциплины сейчас будут мне нужны просто как воздух. Вот уж не думал, что когда-нибудь воспользуюсь этими знаниями. Конечно, я не помню прям все-все, но основы из меня не выветрились даже спустя время. Уж что-что, а науку в советской системе образования вколачивать в молодые неокрепшие умы будущих строителей коммунизма умели основательно. И хотя учился я уже спустя годы после того как «такую страну просрали», суть высшего образования к тому времени не поменялась.

В общем, туманное будущее 17-летнего выпускника школы вдруг резко приобрело вполне четкие очертания на ближайшие пять лет. Институт, вечерний гужбан с соседями в общаге и зубрежка до посинения. И еще черчение! Ох сколько мы чертили этих гребаных чертежей! От простых болтов до сложных машин в полной сборке. Такое количество простых карандашей я не использовал потом за всю оставшуюся жизнь.

Но как-то втянулся. Известно, что человек, — скотина редкостная. Адаптируется практически к любым условиям. Вот и я адаптировался. На четвертом курсе поступил на второй факультет в экспериментальную программу переподготовки в своем вузе. На такое желанное программирование. Правда учить нас уже никто не хотел. Учились то мы за деньги. Так и пришлось программирование осваивать самостоятельно. Зато спустя пять с половиной лет я выпустился с двумя синими дипломами, красной мордой, осознанием собственной значимости, что «все-таки смог», тупой улыбкой и полным непониманием что делать дальше.

Дипломы мои оказались никому не нужны. Сколько живу, ни разу никто не спросил про них. Даже на работе. Всем почему-то хотелось знать что я УМЕЮ. А это сильно отличалось от того, что я ЗНАЮ. Знал то я много, на целых два диплома. А вот умел ни хрена. Потому с работой было не фонтан.

Поработав там и сям понял, что надо заниматься каким-то своим делом, если хочу иметь деньги. В то же, примерно, время меня бросила девушка. Сказала, что с таким нищебродом ей не по пути. С горя я одолжил у отца сто баксов, сел на поезд и уехал в город-миллионник переживать свою несостоявшуюся любовь. Ну и деньги, конечно, зарабатывать.

Пару лет ничего не получалось, а потом зацепился. Наработал связи, научился кое-чему. Там друг помог, тут я другу. Так и пошло дело. Постепенно завелись деньжата, я работал на себя, разрабатывая всякие айтишные продукты. Потом сколотил небольшую команду, а сам их возглавил. Ну чтобы руководить и нихрена не делать самому. Так мне казалось. А оказалось, чтобы это все работало — надо самому пахать 24/7. Поэтому первая команда разбежалась. Тогда про 24/7 я еще не понимал. Это когда разбежалась — проанализировал, сделал выводы, засучил рукава и снова начал пахать. Вторая команда уже не разбегалась, а успешно работала. Пришла какая-никакая стабильность и постоянный доход.

Тут то и подошел возраст, когда начинаешь задумываться над смыслом жизни. Ну и понимаешь, что во всей этой банальщине и повседневной рутине смысла — ноль. А еще этот возраст характерен наглостью. Ну когда ты уже не стесняешься высмеивать всякие «научные» теории, шитые белыми нитками. Ну например, что люди произошли от обезьян. Или что жизнь «как-то сама получилась». Из большого взрыва. Мне знаете ли, пришлось на войне побывать (много позже). Взрывов много видел. Ничего кроме хаоса и смерти взрывы не несут. Нет, может быть, конечно, все эти ученые видели такие взрывы, после которых там ромашки цветут, поля зеленеют, домики такими аккуратными рядками встают... я не видел. А потому высмеивал всю эту чушь.

А еще мне говорили, что если оставить условную кучу дерьма от условного птерозавра на миллиард лет, то из нее через такое время может получиться смартфон. На худой конец — швейцарские часы. Что? Не было такого? Говорили-говорили, по крайней мере, шанс вполне вероятный есть. Ну про ДНК в минеральном супе вы же слышали? Что она там как-то сама получилась. А ДНК, знаете ли, много сложнее смартфона... Потому эту чушь я высмеивал еще сильнее.

Но во что-то нужно было верить. Иначе человек жить не может. Так я и стал духовным человеком. Священником. Поступил на третье высшее, в духовную семинарию. И вдруг обнаружил, что люди, которые говорят о вере, вовсе не фанатики, как мне говорили. Глаза не закатывают, в трансы не впадают, кровь стаканами не пьют и в секты не тащат. Учатся в институтах, изучают науки, у всех образования выше крыши. Чтят ученых, которые, оказывается, тоже верили. Ньютон, Фарадей, Паскаль, Эдисон и многие другие. Оказывается Микеланжело не яблоки с виноградом рисовал, а Тайную Вечерю Христа. Оказывается монахи бережно сохраняли книги, науку и знания, пронося их через темные века. Оказывается они строили первые больницы, библиотеки, школы и университеты в своих монастырях. Оказывается, печатный станок тоже изобрели люди в вере. И первой книгой, которую напечатали — была Библия. Но только делали они это все с каким-то высшим смыслом.

А потом подобные люди отменяли рабство, боролись за права человека, запрещали детский труд, добивались восьмичасового рабочего дня, боролись за права чернокожих и многое-многое другое. Только они не рекламировали все это. Просто делали, со своим сакральным иногда мистическим смыслом. Потому что сами любили род людской и других этому учили. И потому эти люди стали для меня значимы. А вот классическая история их забыла. А зачастую и умышленно предавала забвению, потому что неудобны они, люди эти. Ломают выстроенную систему промывки мозгов своей никому не нужной любовью. Потому что миру не нужна любовь. Миру нужны бездушные солдаты, способные убивать без эмоций. Ему нужны несчастные и больные люди, потому что правят им — жадные и алчные моральные уроды, которые на больных и несчастных делают свои миллиарды. Поэтому кормят их химией, создают для них лекарства, которые одно лечат, другое — калечат. Придумывают для них коммунизм, социализм или фашизм, без разницы. Сами то они наварятся в любой системе. Главное чтобы эти людишки не почувствовали в себе людей. А потому этому миру не нужны безумцы, раздающие любовь безвозмездно. И помогающие в людишках возрождать людей.

В общем, как и про обезьян, тут мне тоже наврали. В той самой советской школе будущих строителей коммунизма, для которых религия — опиум. Потом в университете так же успешно врали. Потом и в жизни. Отдельные личности. Но им я уже не верил.

У меня уже был свой смысл.

И жил бы я долго и счастливо, возможно даже до конца дней своих, если бы не Тот Самый День.

Вспоминая цепочку событий Того Дня, я немного завидую книжным романам. Это в них героя похищают таинственные пришельцы спустившиеся с небес на сверхтехнологичном космическом корабле. Или он находит какой-то необычный артефакт, который кардинально меняет всю его жизнь. Или переносит в другое измерение. Или в другой мир. Неважно. А еще бывает так, что герой не подозревает даже, что он особенный. И вот однажды за ним является некий посланец, открывающий ему страшную тайну — теперь лишь от него зависит существование этого мира. Или вообще Вселенной. Круто же! А в моем случае было все ужасно прозаично.

Я вернулся с работы как обычно, около десяти вечера. Жена радостно суетилась на кухне, муж дома — надо кормить. Целый день добытчик упорно трудился, чтобы обеспечить молодую семью (я в то время только женился и мы еще жили в том романтическом периоде, когда даже приготовление еды для любимого — подвиг). Только я привел себя в порядок, переоделся, помылся и собирался приступить к ужину, как мой телефон зазвонил.

— Алло?

— Добрый вечер Антон Тимофеевич. Простите за поздний звонок, я не очень вас отвлекаю?

Давясь слюной от парящего неописуемыми ароматами ужина, я сглотнул.

— Все нормально, есть пара минут. Вы по какому вопросу? — обычно мне не звонят так поздно, хотя бывают странные клиенты, поэтому я всегда беру трубку и отвечаю на звонки.

— Меня зовут Павел. Я хотел бы поговорить с вами об одном проекте, в котором хочу пригласить поучаствовать вашу команду. Мне вас порекомендовал мой друг, ваш клиент. Вы ведь занимаетесь разработками онлайн инструментов для предпринимателей?

Тут я мгновенно сообразил, что звонит один из этих самых странных клиентов (есть такие ребята, им почему-то нравится обсуждать дела ближе к полуночи). И поскольку похвастать большим наличием рабочих проектов мой бизнес тогда не мог, вцепился в неожиданную возможность как гончий пес в добычу.

— Конечно! Наша компания занимается разработкой продуктов любой сложности, если вам нужно что-то индивидуальное, готов обсудить с вами детали! — радостно выпалил я.

— Отлично! Давайте встретимся завтра в одиннадцать в моем офисе.

После этого он продиктовал адрес, попрощался и повесил трубку, а я, предвкушая новый дорогой проект (тогда я считал, что у меня, знаете ли, чутье на дорогие проекты) мгновенно забыл про ужин и мечтательно застыл за столом с потухшим телефоном.

— Котик, ужин остынет! — меня вывел из легкого транса голос жены с оттенками обиды и упрека.

— Солнышко, это был новый клиент. Возможно, я возьму завтра неплохой проект, — я улыбнулся моей ненаглядной и принялся за еду.

Так этот день и закончился. Следующим утром я тщательно собрался, одел костюм (на переговоры предпочитаю ездить в костюме, встречают ведь по одежке), жена стряхнула с меня невидимые пылинки, строго осмотрела со всех сторон и я поехал по записанному адресу. Офис Павла располагался в центре города в престижной многоэтажке, где обычно располагаются офисы богатых компаний. Мое чутье снова радостно взыграло, я сам себя настроил на серьезный деловой разговор и шагнул в лифт. Знаете почему я говорил, что в моем случае все ужасно прозаично? Потому что после этого я просто ничего не помню.

Мда. Вот еще и поэтому хотелось бы порасспросить этих Хозяев. Или кто там за ними прячется? С воспоминаниями о любимой, с которой нас так ... хамски разлучили, накатила боль, обида и желание добраться до моих благодетелей любой ценой. Лучезарная улыбка моей Анюты вспыхнула в сознании невероятно реалистично и ярко. Я гнал от себя дурные мысли, но где-то в глубине меня, сомнения рождали вопросы. Увижу ли я ее снова?

Вернусь ли домой, чтобы обнять ее?

Ч1. Глава 3. Осознание реальности

Да уж, это было круче любой виртуальной реальности. Так сказать ПОЛНОЕ ПОГРУЖЕНИЕ. Пять Дэ, может быть шесть Дэ, а может и все двадцать шесть Дэ.

Сразу после нажатия зеленой кнопки «СТАРТ» я вдруг увидел все и сразу. Планету на которой очутился до горизонта. Причем сразу на 360 градусов. Это было ... очень необычно. Я понимал, что так не может быть, но мое сознание уже начинало смиряться с постоянно возникающим невозможным. Я видел, я чувствовал. Чувствовал строительных ботов, стоящих в ангаре в режиме standby, боевых дронов всех мастей, строительную и добывающую технику... Как? Ну вот примерно, как вы чувствуете свои руки и ноги. Стоит вам захотеть и вы берете чашку кофе и наслаждаетесь его вкусом... Мда... вот кофе выпить я не мог. А роботов чувствовал. И стоило мне захотеть, они оживали и слушались меня беспрекословно. До жути было интересно, как вообще это получается.

Но сначала меня захватила планета. Она была не похожа на Землю. Совершенно не то. Куда только подевалась зеленая травка моего «офиса с бабочками за окном». Небо отдавало оранжевым. Как бывает на Земле во время заката. Школу я закончил с отличием по химии, а потому знал, что оранжевый цвет атмосфере придает повышенное содержание углеводородов. Наиболее распространен в подобных атмосферах метан, но могут быть и другие, нужно будет проверить. Если этот так, то аэродинамика и устройство двигателей внутреннего сгорания (а, также, турбореактивных двигателей, да и любых других, взаимодействующих с атмосферой) здесь будет несколько иное. Живые организмы здесь тоже должны иметь иное устройство дыхательной системы, хотя она вполне может основываться на выделении кислорода.

Растительность, не похожая ни на что привычное, вся была с фиолетовыми и красными оттенками. Да и растительности было не очень много... больше простиралась холмистая степь вокруг с редкими деревьями. Ну так я охарактеризовал ландшафт в привычных мне категориях. Тут и деревья были не совсем деревья, но об этом немного позже. Где-то далеко на горизонте виднелось некое подобие леса. А правее от него холмы перетекали в горный массив.

Но больше всего впечатляло местное солнце. Точнее два. Одно было огромным, где-то впятеро или вшестеро больше «моего» Солнца, голубым и нестерпимо ярким. Второе — карликовым по сравнению с ним и тоже голубым, но с более сильным синим отливом. Голубые звезды - самые горячие. Интересно, какая на улице температура? Тут же на мысленный запрос вернулась цифра — сорок два градуса по Цельсию. Жарковато, однако. Ну да, логично. Метан — парниковый газ и если атмосфера насыщена им, то сорок два — это еще прохладно.

Какое-то время я смотрел на весь этот пейзаж раскрыв рот. Мда, опять антропоморфизм. Когда до меня дошло, что неплохо бы в самом начале вообще найти самого себя (ну или как минимум, свой виртуальный аватар), как бы странно это не звучало, затем понять, что я в этом мире представляю, и уже отталкиваясь от этого, решать, что делать дальше. Как только я помыслил об этом, какое-то внутреннее движение показало мне подключенные устройства. Нет, я не видел их каким-то вменяемым списком, просто они как будто возникли в мозгу и я точно знал, что на данный момент под моим управлением находятся:

— Два автоматических универсальных дрона для карьерной добычи, по сути представлявших из себя большие гусеничные экскаваторы, только полностью автоматизированные, с прошитыми в электронику программами работы в карьере. Также существовала возможность управлять ими дистанционно, однако для этого нужна была система ретрансляторов, которая поддерживала бы сигнал. Т.е. теоретически я мог перехватить управление и управлять ими вручную, если они находились не очень далеко от меня, в текущих условиях. Еще один такой дрон находился в разобранном состоянии на складе и являлся по спецификации резервным.

— Четыре автоматических дрона-самосвала, грузоподъемностью по 73 тонны, стоящие в том же ангаре в режиме ожидания. Резервными значились еще четыре таких же самосвала в виде запчастей.

— Пять мехов-добытчиков[1] (размерами сопоставимых с лошадью) для шахтной добычи (еще пять в резерве) и штук двадцать контейнеров различного горно-шахтного оборудования для них. Эти штуки мне показались весьма полезными, т.к. обладали универсальным интерфейсом, на который могло крепиться различное горное оборудование от буров всех мастей, лебедок, отбойных молотков, сверл, резцов для различных горных пород до спасательного оборудования, которое, видимо применялось при завалах или других катастрофах. Назначение львиной доли оборудования я не понимал, ну не ГРОЗ я все же. Да и похоже, инопланетная техника все-таки не во всем подобна земной.

— На складах ангара обнаружилось также некоторое количество обогатительной техники — скруббер-бутары, промывочное оборудование, дробильное, отстойники, конвейерные установки и прочие штуки отрасли, — частично опознанные, а частично нет.

На этом добывающая техника и ограничивалась. Вот вам два экскаватора, четыре грузовика и пять шахтеров плюс некоторый набор дополнительного оборудования. Дальше возитесь как придумаете. Поскольку я примерно представлял себе объемы добычи, необходимые для серьезного производства материалов, наличествующая техника могла лишь рассмешить мало-мальски образованного горнорабочего. Где роторные или шагающие экскаваторы? Где серьезные самосвалы на 300-500 тонн грузоподъемностью? Где более мелкая техника — бульдозеры, колесные или гусеничные погрузчики, грузовики разных мастей и т.д.? Где серьезные запасы обогатительного оборудования, которое понадобится для оснащения целых производств (а с тем что было, даже нормального цеха не сделать). Я, конечно, понимал, что я все-таки производственный АКИН (что это такое, еще предстояло выяснить, но уж слово производственный мне было понятно), а значит специализированный под производство. Но все же такой откровенно слабый набор добывающей техники меня огорчил.

Дело в том, что производство — это хорошо. Но если нет сырья, производство будет попросту простаивать. Тут я догадывался о логике моих «благодетелей». Видимо, распределяя специализации различным колонизационным комплексам они предполагали некую кооперацию этих самых комплексов с целью выстраивания общих экономических цепочек. Это как классы персонажей в компьютерных играх. Хочешь, не хочешь, а для выноса серьезных боссов приходится объединяться в пати или в кланы/альянсы.

Однако, слишком хорошо зная природу мыслящих существ, неважно люди они или зеленые человечки, я понимал, что первоначально придется драться. Потом уже, когда соперники попробуют друг друга на прочность, станет ясно, кто с кем будет объединяться. Хорошо бы оказаться в числе тех, кто будет эти самые решения принимать. А перспективы с простоем производства необходимых материалов явно не увеличивали мои шансы на это.

Но ладно об этом. Продолжим инвентаризацию. Дальше по списку шла строительная техника, разнообразие которой порадовало.

— Автоматический передвижной строительный модуль. Вот такая вроде бы ничего не значащая фраза. Из интереса попробовал «заглянуть» внутрь и вдруг получил полную спецификацию устройства с подробным описанием. Ну надо же! Оказывается так можно было. АПСМ оказался ничем иным, как инопланетным аналогом здоровенного 3Д-принтера на гусеницах, способного печатать целые здания из различных материалов. В основном всяких-разных полимеров, которых я не знал. Ладно, с этим разберемся позже. Он еще и передвигался самостоятельно. Ну и некоторый запас материалов, конечно, имелся. Не то, чтобы слишком уж большой. Для такой махины нужен был целый химзавод, чтобы снабжать его расходниками. Химзавода у меня, увы, не было.

— Набор мехов (полтора десятка) для земляных работ — универсальные мехи-копатели (это я их так условно назвал), у которых инструменты менялись подобно шахтерам — можно было навешивать ковши, буры, отбойные молотки и даже какие-то энергетические установки (как впоследствии оказалось для расплавления или наоборот запекания различных сред в процессе земляных работ). Второй группой дронов были обычные грузовики — легкие самосвалы, цистерны, и как ни странно — бетономешалки. Выглядели они все совершенно не по-земному. Угадывались лишь основные инструменты — ковши, буры, кузова и прочее, ну, еще колеса, а вот остальное — изгибы корпусов были не угловатые как у земной техники, а более плавные и совершенно непривычных форм. Полностью отсутствовали какие либо кабины. Корпуса состояли явно из неметаллических материалов, напоминавших какие-то полимеры или композитные материалы, а способ изготовления наталкивал на литье или штамповку. Хотя откуда я знаю. Может там вообще какие-то технологии материализации в результате аннигиляции...

— Дроны дорожного покрытия. Я их сразу назвал Асфальтоукладчики. Интересно, что после этого они под таким названием мне и «выводились». Видимо виртуальная система контроля улавливает мои пожелания и адаптирует понятия под мысленные запросы. Оказалось, что к асфальту они не имеют никакого отношения. Работают опять же с какой-то полимерной химией, которая в свою очередь хранилась в нескольких десятках цистерн под землей. Похоже, что дороги у инопланетян покрывают пластиком. Технологии!

— Летающие строительные дроны. Вот это финт! Наконец-то что-то летающее! Похоже, эти инопланетные товарищи не особо-то любили воздух. Или что тут у них? Дроны летали на технологии антигравитации. Мда, такие я построю еще не скоро. И оказалось их 20 штук и 10 в разобранном состоянии. Как я и предполагал — универсальные, т.е. с огромным набором сменных инструментов. Это были мелкие дроны для различных сварочных, крепежных, монтажных и прочих работ на возводимых конструкциях. Кроме прочего они умели сообща поднимать на высоту различные детали или целые сборные конструкции. В общем, напоминали мне муравьев. Только летающих.

В целом, как мне показалось, набор и количество строительной техники несколько превышали добывающий сегмент. Оно и понятно, строить предполагалось много и всем. А добывать должны были по ИХ задумке лишь некоторые. Хотя и специализированные строители, наверняка, были задуманы тоже. Но для первоначальной застройки техники вполне хватит. А там уже что-то должно быть придумано в процессе развития. Тем более если я производитель, то по идее, имея необходимые материалы, могу и сборочное производство запустить. А это уже серьезно. Ведь так можно и собственную технику собирать.

Но тут я себя оборвал. Размечтался тут. Без полной добывающе-технологической цепочки о сборке изделий нечего и мечтать. Это только в играх можно запустить какого-то универсального меха-добытчика на условное месторождение металла или кристалла. И у тебя автоматом появляется производство техники на заводах. А в жизни оно все серьезней. Вот, например, электроника. Где ее взять? Простой программируемый контроллер, которым мы на Земле пользуемся как игрушкой, состоит из десятков или сотен микросхем. Которые в свою очередь производятся на огромных заводах в длинных производственных циклах с невероятным количеством «шагов». Только от добычи жильного кварца до порезки монокристаллического кремния на пластины — с два десятка металлургических операций. А пластина кремния это лишь заготовка для микросхемы. Так что... все эти производственные цепочки еще выстраивать придется. Если я, конечно, хочу выжить. А выжить я хотел. Очень. Много вопросов у меня было к Хозяевам.

Далее я погрузился в изучение своей специализации. Вот тут потребовалось больше всего времени. Хотя по поводу времени стоит сказать отдельно. Субъективное время текло значительно медленнее чем раньше. Когда я «окинул взглядом» предыдущие списки с подключенными к системе дронами, учитывая их спецификации и описания, все это заняло не более десятой доли секунды. Узнал я это, мысленно обратившись к таймеру, когда подумал про время. Так что, видимо, скорость моего мышления действительно стала неимоверной. Что наталкивало на пугающие мысли — в виртуальной реальности так не бывает. Человек думает всегда с одинаковой скоростью, и на изучение информации тратит определенное время. А тут вон оно как... даже секунды не прошло.

Нахмурившись, я все таки обратился к списку оборудования своей непосредственной квалификации, не втыкать же вечно в то, что настораживает.

И вот тут я офигел.

— Архангел Михаил, Гавриил и все святые с ними!

Настолько оборудование в списке не походило ни на что, мною прежде виденное. Система распознавания выдавала такое:

— завод по производству оргматериала

— мобильный химический комбинат

— универсальный промышленный модуль по производству полимеров и композитных материалов

— автоматизированный завод по производству металлических порошков

И вишенка на торте, —

— печатный цех

Заглянув в спецификацию последнего модуля, скромного подписанного такими простыми словами «печатный цех», я вознамерился было прыгать от радости, пока не сообразил, что сделать это не могу. Тем не менее, ликованию моему не было предела. А все было просто, — в печатном цехе значились установки, которые у нас называются 3D-принтеры. Причем наличествовало их там аж 34 штуки различного калибра. Девять из них были просто гигантскими. И вся эта чудо-техника была упакована в контейнеры, находящиеся на первичном складе. И эти мощности еще предстояло «развернуть».

Естественно, все заводы, заводики и цеха были полностью автоматизированными, управлялись главной консолью, то бишь мной и обслуживались специальными дронами, которых обнаружилось ровно 50 штук. Тут же получил выписку о 20 резервных и разобранных на складе. Отлично!

Печатный цех тоже стоило бы назвать универсальным. Ведь печатать он мог как металлическими порошками (причем любых известных металлов), так и полимерами и даже композитными материалами. Вот это я понимаю, прогресс! Это значило, что я могу изготовить практически любую необходимую мне деталь для любого типа техники из металла или других материалов. Т.е. с помощью 3D-принтеров создавать 3D-принтеры! Практически неограниченное расширение производства! Сейчас уже логика специализаций была более-менее понятна. Так же как я получил некоторую добывающую и строительную технику, мои соперники наверняка получили 3D-принтеры. Вот только, скорее всего, самые небольшие из них, да и завода по производству порошков и композитов с полимерами у них, вероятнее всего, не было. А значит они будут сильно ограничены в производстве наличием лишь небольшого запаса этих материалов на складе. На постройку полноценных заводов для производства промежуточных материалов таких запасов явно не хватит, хотя небольшие цеха они, вероятно, оснастят. И вот тут я получаю преимущество. Правда я тут же сник. Для производства порошков нужны эти самые металлы. А для химического комбината нужно свое химическое сырье. Вот и вырисовывается очередная приоритетная задача.

Но все же я ликовал. Вопрос с сырьем рано или поздно решится. А вот создать новые принтеры, да еще для крупноразмерной техники — это дело серьезное. Я могу. Другие — вряд ли. Ну если они тоже не производственные АКИНы.

Последним списком выводились боевые системы:

— Разведывательные дроны. Почему-то тоже колесные. Я уже стал подозревать, что у Хозяев боязнь высоты. Ну неужели было трудно несколько квадрокоптеров дать? Я уж молчу про дронов на антигравитации. Ведь есть же. Жалко что ли? Колесные дроны напоминали багги, только сильно бронированные какой-то композитной броней, а в верхней полусфере из области «кузова» выглядывала счетверенная пушка странной конструкции. Не говорю «на кабине» потому что кабины не было. Стояло их в ангаре ровно четыре штуки. Очень мало. Я понимал, что с разведкой будет беда.

— Патрульные вездеходы. Два десятка. Выглядели как четырехногие мехи из звездных войн. Правда не такие большие, размером с тот же самосвал. Уродцы. Черт! (тут же пожурил себя за призывы темной силы). Какие это, к собакам, вездеходы? Шагоходы, я бы еще понял. Мысленно плюнул в сердцах, краем глаза отмечая, что патрульные вездеходы переименовались в патрульные шагоходы. Описание показывало что они вооружены легкими электромагнитными пушками и ракетами. Мне они почему-то сразу не понравились. Как по мне — танки эффективнее. Вот что этими уродцами патрулировать? Их же не спрятать никак.

— Штурмовые мехи. Этих было десять штук. Ну понятное дело, штурмовики — это атака. А у меня военные системы, сразу видно, на защиту заточены. Вон этих шагающих уродцев аж двадцать штук. Штурмовики оказались странными ребятами — тип брони указан органический, на вид смахивают на яйца с ножками (причем ноги было две). И шесть манипуляторов-рук с различным оружием. Мощная, видимо, штука. Размером они были значительно меньше шагоходов. По описанию, могли достигать скорости бега до 84 километров в час. Спринтеры, однако!

Я, кстати, обратил внимание, что все метрики в описании ТТХ[2] боевой техники, да и гражданской тоже были не круглыми значениями. Подозреваю, что у Хозяев какая-то своя метрика, а при переводе в мои привычные единицы получаются вот такие неровные значения.

Из защитных стационарных систем значился только стандартный периметр, включавший ограждение из композитного полимерного бетона с турельными башнями. Турели трех типов — рельсотроны[3], ракетные и бомбовые. Ну и ворота для проезда техники.

Мда, не густо. Предполагаю, что раз средство стандартное — то снести его проще пареной репы. Т.к. в военной науке стандартное означает безнадежно устаревшее.

Еще печальнее дело обстояло со средствами обнаружения и наведения. Их попросту не было. Ну не считать же за такое средство «РЛС[4] ближнего действия, учебная», как она значилась в спецификации. И «смотрела» всего в округе около 50 км. Подозреваю, что смотреть-то смотрела, но скорее всего, мало что видела. Полагаться всерьез на какую-то учебную станцию не стоило. Вот вывод и напрашивался сам по себе — что «глаз» у меня по сути нет. А это плохо. Очень плохо. Особенно в условиях угрозы нападения вероятного противника. Поэтому задачу по созданию и развертыванию РЛС дальнего действия я себе пометил как наиболее приоритетную.

Со связью дело обстояло лучше. Как я понял, она существовала и была очень даже стабильной. Ведь сообщения от Хозяев мне приходили. Значит канал связи есть и работает, причем, очевидно, что вплоть до спутников. Ну а где же еще Хозяева могли обитать? Не на планете же, напичканной враждебными друг другу АКИНами с массой всевозможного оружия. А может и еще чем-нибудь, про что я пока не знал. Так что связь, как я полагаю, обеспечивали Хозяева и работала она, скорее всего по всей планете. А это значит, что потенциально я смогу поговорить с любым, кто посягнет на мое имущество. Ну хотя бы попробовать поговорить. Иногда и дипломатия оказывается полезной (я сам себе иронично улыбнулся).

На первичном складе было еще много всяких упакованных контейнеров с какой-то всячиной. Решил разгребать это позже. Сам склад находился где-то под землей. Вот с этим где-то я и решил разобраться. Ведь надо же в конце концов определиться где я нахожусь, составить карту местности и начинать разворачивать модули комплекса. Пусть роботы работают, а я буду продолжать инвентаризацию. Чтобы время использовать с умом.

Поэтому я дал команду одной из багги-разведчиков выбраться наружу. Уж понятия не имел как она это сделает, но должно же сработать. И сработало. Багги «ожила» и я тут же получил с нее видеокартинку. Аж подпрыгнул от неожиданности. Ах, ну это я так, мыслю в привычных категориях. В общем, перед глазами слева вверху появился прямоугольник видеопотока с камер разведчика. А параллельно и его телеметрия. Хм, состояние моих роботов тоже отслеживается, отлично. Багги подкатила к складскому карману, откуда выползла обычная платформа. Разведчик заехал на платформу, она задвинулась в стену, где оказался какой-то подъемный бокс. Далее сработала пневматика и багги за секунду выплюнуло на поверхность.

Я обалдел. Все случилось так быстро, что я даже не понял как это случилось. Но моя машинка уже резвилась по ближайшему холму прогревая двигатель. Не совсем понимая, как ее навести на «себя», приказал ей искать главный центр управления. Ну так я предполагал, логично. Машинка резво крутанулась и покатила прямо «на меня». Визуально это так выглядело. А в ее собственном видеопотоке я, наконец, увидел то, что сейчас именовалось громко и гордо «Я».

Я видел бункер. Ничем иным это быть не могло. Не совсем земной, какой-то ступенчатый, больше похожий на храм древних ацтеков с начисто отсеченной вершиной, но, несомненно, это был бункер.

И где-то внутри, видимо, был я.

----------------------------

[1] Мех - механоид. (здесь) Обозначает любого дистанционно управляемого робота, шагающего типа. Для колесных, гусеничных и летающих роботов используется термин «дрон».

[2] ТТХ - тактико-технические характеристики

[3] Рельсотрон - кинетическое оружие (рельсовая пушка), основанное на принципе метания металлической токопроводящей болванки с помощью силы Лоренца.

[4] РЛС - Радиолокационная станция

Ч1. Глава 4. Тридцать седьмой

Тридцать седьмой Смотрящий очнулся в тесной капсуле которую болтало словно щепку в шторм. Секунд двадцать он пытался понять, что происходит, а когда вдруг осознал, страх сковал его мертвой хваткой. За небольшими окнами-иллюминаторами ярко-оранжевый цветок обнимал плазменными лепестками внешнюю обшивку капсулы. Капсула падала на планету. Падала в атмосфере как умели возвращаться из космоса только варварские цивилизации. Они даже не захотели привезти его обычным способом, с помощью транспортного корабля! Предпочли просто выбросить, как мусор. Впрочем, для них он теперь мусором и являлся. Тридцать седьмой сглотнул и попытался унять ноющее нутро. Ведь эти варвары все же приземляются! Не смотря на допотопность такого способа.

В этот момент включились тормозные двигатели и тридцать седьмому показалось, что на него навалилась скала. Капсулу по прежнему бросало из стороны в сторону, появилась мелкая дрожь. Рев пламени за переборкой слышался даже внутри.

— Боже-е-е-еее! — попытался выдавить он, но услышал только невнятный стон.

Перегрузка придавила его к фиксаторам, к которым было пристегнуто тело. Пошевелиться не было никакой возможности. Тридцать седьмой зажмурился, — это было единственное, что он мог сделать, чтобы защитить себя от того ужаса, который сейчас владел им. «Стоило меня помещать в тело, чтобы вот так убить. Глупцы!» — успел подумать он, как вдруг все закончилось. Навалившаяся скала отступила, капсула мягко коснулась поверхности, еще пару секунд ревели тормозные дюзы, затем капсула дернулась и все смолкло. Еще через секунду щелкнули затворы фиксаторов, и тридцать седьмой ощутил свободу. С шипением пневматика отстрелила верхнюю часть капсулы и в лицо тридцать седьмому ударил порыв ветра Тейферы[1], которую с недавних пор он люто ненавидел.

Еще минуту он успокаивал бешеный пульс, а затем открыл глаза. На планете царила ночь, в чистом небе мистически горели звезды, как будто обещая тридцать седьмому новую судьбу.

— Новую! — проворчал он вслед своим невеселым мыслям.

Уж он-то еще хорошо помнил опыт своей биологической жизни. Это было-то всего три стандартных периода назад. По меркам Хозяев он был не просто молод. Он был сопляк. Ничего не успевший постигнуть в их бесконечном движении через пространство и время.

— И ничего уже не успеешь, идиот! Раньше думать надо было, — продолжал он выговаривать сам себе.

Он выбрался из капсулы подставляя свою густую шевелюру ветру и давая ему обласкать лицо. Это было чертовски приятно, в телесном воплощении есть свои очевидные плюсы, которых не существует в бестелесном. «Интересно, а ТАМ тоже все работает как надо?» — на мгновение он ужаснулся, что Хозяева могли посмеяться над ним, наделив либидо, но напрочь отключив все остальные механизмы, уж генетическая инженерия это позволяла как дважды два. Но затем он вспомнил, что программы колонизации в обязательном порядке предусматривают репродуктивную функцию у колонистов, более того, ей уделяется самое пристальное внимание, ведь Хозяева заинтересованы в максимально быстром освоении новых планет. Хотя для этого не часто используются биологические формы жизни. Основную работу делают, конечно, АКИНы, зачастую с полностью автоматизированными или роботизированными комплексами. Но бывает и так, что без биологических форм не обойтись. Особенно гуманоидных. Хотя, опять же, не обязательно и гуманоидных. Вселенная населена довольно странным разнообразием существ и Хозяева давным-давно повстречались со многими из них. С кем-то подружились, кого-то ассимилировали, но большинство просто «переехали катком», превратив в подобие материала для различных экспериментов. О, нет-нет, не тех, которые нам обычно представляются медицинской комнатой со страшными инструментами и злобным доктором, режущим жертву тем самым инструментом. Коллектив в основном интересовали более возвышенные эксперименты на уровне социума, народов и целых государств. Они устраивали войны, геноциды, анархии и прочие социальные радости на уровне целых миров, государственных образований и обширных участков космического пространства. Насколько далеко протягивались их щупальца, не знал даже тридцать седьмой. Не тот уровень доступа.

Он снова открыл глаза, очнувшись от своего потока мыслей и огляделся. Капсула приземлилась на лесной прогалине, которая хорошо просматривалась при свете целых трех лун. Сам лес состоял из гладких высоких грибовидных деревьев с широкими кронами-шляпками. Вверху кроны этих деревьев соприкасались краями, как бы пытаясь растолкать друг друга, однако, ни одно дерево не вытягивалось выше других. Таким образом кроны формировали некое подобие верхнего этажа, по которому вполне можно было «гулять» на приличные расстояния. Вот только гулять там любила и всякая разная живность, отнюдь не стремившаяся подружиться.

Кроны деревьев обычно не были слишком плотными, потому часть солнечного света пропускали к поверхности, рассеивая его. Внизу этот эффект создавал поистине сказочную обстановку. Мягкое рассеянное освещение и высокая влажность способствовали благоприятным условиям для развития богатой экосистемы флоры и фауны.

Тридцать седьмой Смотрящий хорошо знал эту планету. За свою недолгую бестелесную жизнь ему пришлось сопровождать не один эксперимент Коллектива на этой планете. Он досконально изучил как характеристики самой планеты, так и ее животный и растительный мир. Который был не слишком-то приветлив к таким существам, как он. Ну и как бумбры, естественно. Местные аборигены. Интересно, какую внешность ему сделали? Насколько он успел заметить, он точно получил не тело бумбра. Стройная фигура, довольно хорошие мышечные узлы, светлая кожа и, как он мог видеть, светлая шевелюра до плеч. Надо бы найти озеро и посмотреть себе в лицо...

В этот момент в лесу что-то заухало и тридцать седьмой тут же спохватился. Нужно было двигаться, иначе запросто можно попасть в ловушку какой-нибудь хищной стаи, например, тех же крехлесов — небольших шестиногих хищников, охотящихся как раз в таких лесах по ночам. Вообще-то, эти грибовидные леса одни из самых безопасных мест на планете. В мигрирующих лесах или, чего хуже, болотных топях водились куда менее приветливые существа. В том числе мутанты биоподов, — специально создаваемых в лабораториях боевых существ. В основном это были плоды извращенной фантазии инженеров-генетиков, работающих у Хозяев, наделенные такими способностями убивать любую жизнь, что и в страшном сне не приснится.

Тридцать седьмой оглядел капсулу и, как и предполагал, нашел там контейнер со всем необходимым для выживания в условиях дикой природы Тейферы. Так сказать, тревожный чемоданчик. Экспедиционный рюкзак, двухместная палатка, фонарики, нож, набор медикаментов, универсальный электронный помощник (который был выполнен обычным планшетом, от чего тридцать седьмой поморщился, — могли бы и имплант вставить) с набором карт, и общей базой данных по планете (тридцать седьмой хорошо помнил, что она безнадежно устарела), зажигалка, запасная батарея для фонарика, моток полимерной сверхпрочной нити, набор мелких инструментов для починки одежды, универсальный мультитул. У левой стенки контейнера обнаружилась коробка, в которой находилась походная электрическая станция на солнечных батареях, специальный прибор для очистки и обеззараживания воды, похожий на термос, и набор кассет к нему с фильтрами и химией, поллитровая бутылка питьевой воды, походный набор посуды, газовая горелка с двумя баллонами топлива и вишенка на торте, — универсальный импульсный пистолет на девять зарядов.

— Ха! Посмотрите-ка! — обратился он к воображаемому собеседнику. — Похоже, Хозяйки не подкачали, здесь все, что нужно.

Собственный голос не только ему понравился, но и придал уверенности.

Последнему подарку тридцать седьмой откровенно порадовался, — стандартное оружие, которое выдавали колонистам. Может работать в режиме боевого огнестрельного оружия, тут тридцать седьмой с легкой печалью отметил, что обойма всего одна. Зато второй режим питался от встроенной батареи и позволял оружию становиться ударным шокером примерно на пятнадцать метров в диаметре, посылая ударную волну и отбрасывая желающих слишком навязчиво познакомиться. Значит, подставы от бывших работодателей действительно можно не опасаться, оснастили по всем правилам.

Тут же в коробке было упаковано термобелье и легкий, но чрезвычайно прочный комбез колонистов.

Тридцать седьмой быстро переоделся, сбросив лабораторный халат, в который упаковали его тушку после ингибиторной камеры. В таких выращивают любые биологические носители. Затем, уже торопясь, упаковал все снаряжение в рюкзак, прицепил под мышку оружие и вжикнул застежкой комбеза, закидывая рюкзак на плечи.

— Ну что, погнали? — спросил он сам себя, и уверенно зашагал прочь.

Аккуратно, как ему казалось, тридцать седьмой пробирался по лесу и размышлял. Нет, он не питал надежды, что является крутым следопытом, способным скрыться от чуткого слуха животных. Но максимальная осторожность не повредит. Зорко озираясь и прислушиваясь к лесным звукам он двигался. Что не мешало одновременно думать. А думать надо было. Без хорошего плана и стратегии не выжить в этом мире.

Итак, пока он двигается просто чтобы двигаться, без особого направления. Хотя тут же поймал себя на мысли, что главным направлением подсознательно выбрал поселение бумбров, примерно сориентировавшись на местности. Да, Хозяева высадили его недалеко от АКИНа. Специально, конечно. Чтобы поблизости была хоть одна безопасная зона. Но не возле того АКИНа, который был нужен тридцать седьмому.

С последней мыслью он нахмурился. Да, его судьба теперь была тесно переплетена с неизвестным АКИНом номер сто девять, пэ. Буковка П означала производственную модификацию АКИНа, другими словами оборудование «из коробки» и программное обеспечение такого АКИНа были специализированы на производство различных материалов и деталей. Сто девятый стал его талисманом навеки. Это только Коллектив думал, что высадив тридцать седьмого Смотрящего возле любого АКИНа, они гарантируют ему безопасность. На самом деле местные АКИНЫ в основном были одиночки. Полностью автоматизированными комплексами, не предполагающими использование биологических колонистов. Поэтому такой АКИН в лучшем случае проигнорировал бы его, в худшем заинтересовался кто он такой. И как только всплыла бы его связь с Хозяевами (а рано или поздно это случится, да и Коллектив легко мог слить эту информацию в целях какого-нибудь эксперимента), скорее всего тут же расправился бы с ним. Кому понравится предоставлять место под солнцем своему надсмотрщику? Другое дело сто девятый. Он какой-то не такой. «Не местный» что ли. Тридцать седьмой пока не мог всего объяснить и эта тайна влекла его в том числе. Ответы были там, у сто девятого. А у тридцать седьмого была информация, наверняка полезная сто девятому. Нет, она и любому другому АКИНу наверняка оказалась бы полезной, но что-то говорило тридцать седьмому, что со сто девятым можно будет поторговаться. Ну хотя бы какую-то безопасность себе обеспечить. Иначе тут ему не выжить. Кроме зверья и радиации тут были опасности и похлеще. И тридцать седьмой отлично представлял, что здесь начнется через пару-тройку месяцев.

— Хреновы товарищи по несчастью, — пробормотал он обдумывая мысль, что это именно из-за сто девятого он тут оказался.

Ну подумаешь, перезагрузил АКИНа. Делал это сто раз и до этого. Почему на этот раз взбеленились, непонятно. Справедливости ради стоит сказать, что еще ни один АКИН не инициализировался в буфере. Это действительно очень необычно. И действительно, стоило бы по протоколу, предупредить аналитиков. Но это означало серьезный минус в его собственное досье, с пометкой — ЧП на смене. Не хотелось этой пометки. И вот результат. Теперь, блин, вся жизнь — одно ЧП.

— Хватит уже себя жалеть! — воскликнул он, неуклюже махнув рукой. — Вот сожрут тебя крехлесы, тогда и узнаешь, что такое настоящее ЧП.

Встречаться с крехлесами очень не хотелось. И еще много с кем не хотелось. В том числе с бумбрами. Но придется. Насколько тридцать седьмой смог сориентироваться по картам, сто девятый был очень далеко. Очень. Коллектив высадил его от виновника его «увольнения» почти что в тысяче километров. Такой путь не преодолеть ночной прогулкой по лесу. Нужна была помощь серьезных следопытов и выживальщиков. А лучше бумбров тут было таких не сыскать. Потому тридцать седьмой и двигался к ним.

— Их, конечно, еще надо будет убедить пойти со мной. Или хотя бы помочь с ездовыми животными. Черт. И с какой стати им это делать? — так он размышлял негромким шепотом, разговаривая вслух, чтобы хоть как-то разогнать страх, сковывающий его все сильнее.

К деревне нужно было идти несколько суток. И тридцать седьмой понимал, что эти дни станут для него титанически трудными. Если не смертельными. Он и ходить-то после ингибиторной камеры толком еще не вспомнил как. Да и моторика требовала как минимум несколько конечностей. Две ноги и две руки — маловато для его родного мира. Хотя про свой мир он помнил не много. Хозяева оставили ему только безопасные воспоминания, естественно, с их точки зрения. Тридцать седьмой это знал, потому что не раз видел со стороны, как подобные вещи проделывали с другими. Скорее всего, он многое знал о технологиях своей расы, но сейчас не помнил ровным счетом ничего. И это злило. Это всегда его злило, но тогда, в «цифровой» жизни, он убеждал себя, что и привилегий получил достаточно. Как минимум длинную, почти бесконечную, жизнь. Но сейчас его злость выплеснулась со всей силой. Он проклинал Хозяев как только мог, — за то, что купировали его личность, за цинизм, с которым относятся ко всему живому, за капсулу и даже за то, что высадили его так далеко от нужной точки.

— Будьте вы прокляты, божки недоделанные. Возомнили себя всесильными? Все вам можно? Разрушать миры, убивать миллионы, лишать и наделять жизнью? Да кто вы такие? Откуда вообще взялись? Червяки, небось какие-то, без души и совести...

Так он и брел, освещая путь фонариком и шарахаясь от каждого звука. Не сойти с ума от страха позволял только гнев, в который он и выплескивал весь свой страх, снова и снова бормоча проклятия.

Если он выживет, если справится с этим испытанием, он доберется до Хозяев чего бы это ни стоило. Да, он сам не раз смотрел на таких вот неудачников, которых точно так же высаживали на планеты и которые точно так же проклинали все на свете. Отчаяние охватило его. Все они обычно заканчивали свою судьбу в течении нескольких суток. И все их обещания так и оставались не реализованными.

— Нееет, я не не умру. Я выживу. Нужно продержаться пару дней и добраться к бумбрам. А там будет проще.

Будет ли проще, на самом деле тридцать седьмой не знал. Но темная ночь в грибовидном лесу пугала до жути. И только повторяя себе как мантру, что нужно выжить, и очередной раз проклиная Хозяев, он не позволял страху совсем себя парализовать.

Наконец, начало светать. Кроны деревьев посветлели, видимо сверху уже было достаточно света. Тридцать седьмой поднял голову и отчетливо увидел прожилки в грибовидной структуре крон. Да, там уже скорее всего светит солнце, а тут только предрассветная мгла. Было очень влажно, тридцать седьмой чувствовал, что еще немного и он выбьется из сил окончательно. Нужно было искать место для отдыха и немного поспать. Днем в этих лесах, как ни странно, опаснее.

Очень скоро он нашел удобное углубление в земле, под корнями огромного дерева-гриба. Отыскав в рюкзаке универсальный мультитул, он трансформировал его в небольшую вибролопатку и в течение двадцати минут, интенсивно работая, расширил углубление до вполне сносной землянки. С помощью того же мультитула срезал с фиолетового кустарника несколько прочных прутьев, связав их кожурой. В итоге у него получилась квадратная дверная рама для входа, усиленная двумя прутьями крест-накрест. Поверх них он просто наложил широкие листья с какого-то другого куста, тоже привязав их гибкой кожурой. Конечно, дверь не защитит от хищников, но сидеть совсем в открытой землянке тридцать седьмому было страшно. Прикрепив дверь так, что она открывалась наружу снизу-вверх, как люк, он залез в свое убежище, расстелил под собой термоизолирующий самонадувной коврик, достал оружие, и только после этого немного успокоился.

Усталость и страх истощили его полностью. И даже не смотря на усиливающееся чувство голода, тридцать седьмой почти сразу уснул. Снились ему кошмары. Не такие, где всякие чупакабры пытаются тебя сожрать или проткнуть, а такие, где за тобой постоянно кто-то гонится, но ты не знаешь кто и не можешь убежать.

Проснулся тридцать седьмой разом от чувства тревоги. Снаружи было светло, скорее всего, разгар дня, воздух нагрелся и в землянке стало ощутимо влажно. Какие-то мелкие насекомые лазали по одежде, периодически щекоча лицо. Тридцать седьмой смахнул их почти автоматически. Что-то было не так, но что, он никак не мог понять.

Звук! Да, это был звук почти на пределе слышимости. Какой-то едва различимый шорох доносился со стороны дерева. Тридцать седьмой развернулся спиной ко входу и стал прислушиваться. Шорох то возобновлялся то затихал, как будто пульсируя. Иногда он становился таким тихим, что тридцать седьмой не мог понять, это действительно звук или уже галлюцинация. А затем он стих. Пропал. Тридцать седьмой вплотную прильнул к задней стенке своей землянки, пытаясь уловить этот загадочный звук.

В этот момент что-то ударило из стенки с такой силой, что тридцать седьмой вылетел из землянки сминая дверь. Его осыпало землей, в стороны летели комья грязи и камни, а прямо на него двигалась шипя и плюясь какой-то зеленой жижей червеобразная тварь, размером с десятиметрового питона. Трясущимися руками тридцать седьмой рванул пистолет вверх едва успев несколько раз пальнуть в бросившегося прямо на него то ли змея, то ли червя.

Он успел увернуться от броска, но мертвая туша крепко придавила его к земле. Понадобилось довольно много времени, чтобы освободиться и выползти из под содрогавшегося конвульсиями влажного тела. Перепачкавшись в грязи и слизи, он, наконец, выбрался и тут же почувствовал боль в правой ноге. Штанина была разодрана вместе с кожей, а по ссадинам размазана та самая зеленая жижа, которой плевалась тварь. Видимо, порвал, когда вылетал из землянки. Не мешкая, тридцать седьмой промыл рану водой, затем развел несколько таблеток антисептика в воде и промыл еще раз. Что это за животное, тридцать седьмой не знал. Таких в базе данных по Тейфере не было.

Нападение хищного червя, как бы ни было удивительно, выбило из тридцать седьмого весь страх. Он вдруг начал мыслить хладнокровно, быстро принимая решения и моментально понимая, что нужно делать. Достав набор медикаментов, он обработал и перевязал рану, на скорую руку починил комбинезон и, быстро собрав вещи, решил двигаться. Как бы ни было опасно, нужно идти вперед, тем более усталости он уже почти не чувствовал. Жаль только что треть обоймы с патронами была использована. Но зато он был жив, так что огорчаться по этому поводу не стал.

Еще дважды за день ему пришлось отбиваться от местной живности. Один раз на него не понятно по какой причине начали садиться местные бабочки. Целый рой их. Пришлось спасаться бегством. А второй раз, во время привала и перекуса, на шею шлепнулось какое-то насекомое, тут же укусив так больно, что негостеприимный лес во второй раз услышал отборную инопланетную ругань. Но все это было не сравнить с атакой червя.

Ближе к вечеру в одном из деревьев он обнаружил глухое дупло, в котором свободно могли бы разместиться и трое тридцать седьмых. Здесь и решено было отдохнуть и поспать, заткнув вход своим рюкзаком. При свете фонарика он быстро перекусил и почти сразу вырубился от усталости.

Проснулся тридцать седьмой глубокой ночью от сильной боли в ноге. Он включил фонарик и аккуратно освободил рану от комбинезона, шипя и тихо ругаясь, когда было больно. Рана посинела и распухла. Тут и без медицинского образования понятно, что все не в порядке. Видно, все-таки попала какая-то инфекция. Сокрушаться не было времени. Поразмыслив и оценив оставшееся расстояние, тридцать седьмой решил выдвигаться. Ведь состояние ноги может и ухудшиться, поэтому пока он может идти, — нужно идти. А там, он надеялся, бумбры помогут очистить рану.

Деревни бумбров он достигнет рано утром, но уже по светлому. Сориентировавшись по карте, тридцать седьмой решил сделать небольшой крюк — в стороне находилось озерцо. Уж очень хотелось посмотреть на себя, а ничего, похожего на зеркало, в его тревожном рюкзаке, естественно, не было. К слову сказать, деревня располагалась совсем недалеко от озерца, оно и понятно — где озеро, там и рыба. А это пропитание для жителей. Да и помыться можно не напрягаясь. И постирать. В общем, обществу, далекому от изобретения водопровода, озеро помогало решать массу бытовых проблем.

Заняв разум рассуждениями о возможностях жизни в условиях примитивных технологий, он и протопал, заметно прихрамывая, около двух часов, подойдя к озеру, когда как раз начало светать.

С ровной водной глади на него смотрело узкое худощавое лицо гуманоида со светлой кожей и светлой шевелюрой на голове. Такой телесный архетип был довольно распространен в местной галактике, однако именно этот вид тридцать седьмой никогда не встречал.

Ровный нос, утонченные черты лица, длинные брови и на удивление остроконечные уши. Немного уродски, как показалось тридцать седьмому, но в принципе, сойдет. Внешность в целом по галактике не броская, тем более сам он родом совершенно из другого мира. Негуманоидного. Ну теперь вот придется пожить с двумя руками и ногами. Что пока не очень-то привычно, все таки проснувшиеся рефлексы из прошлой жизни настойчиво требуют конечностей побольше. Однако, жизнь в бестелесном состоянии многому научила тридцать седьмого. Тело — не более, чем оболочка. Сущность, она внутри. И это и есть то, что мы называем «я».

Вот во время этих философских мыслей и созерцания себя любимого в отражении, тридцать седьмой и почувствовал, что ему в спину ткнулось что-то холодное и острое. Непроизвольно выпрямившись, он замер, немного разведя в сторону руки и показывая открытые ладони.

***

Сектор *засекречено*, Контролирующий высшего уровня — межсекторальному отделу аналитики А2

Запрос аналитики внештатной ситуации

Обратный HUB: отдел противодействия внутренним угрозам, Поисковый второй ступени

Наивысший приоритет

Рассмотреть ситуацию инициализации АКИНа в буфере загрузки системы наблюдения и экстренного контроля управляющих функций колонизационного комплекса. Произвести математический анализ вероятностей возникающих угроз и их степень влияния. Приступить немедленно. Дополнительный отчет отправить в Комитет Контролирующих

Межсекторальный отдел аналитики А2, Анализирующий первой ступени — отделу противодействия внутренним угрозам

Приоритет обычный

Вы там совсем рехнулись? Охота на ведьм не дает результатов, так вы решили всяким бредом отвлекать нас от работы? Рассматривать нечего, ситуация невозможна ни технически, ни в принципе.

Сектор *засекречено*, Контролирующий высшего уровня — межсекторальному отделу аналитики А2

Предписание на аналитику внештатной ситуации

Завизировано Комитетом Высшей Иерархии

Обратный HUB: отдел противодействия внутренним угрозам, Поисковый второй ступени

Наивысший приоритет

Задача остается в силе. Примите за вводные данные гипотетически возможную ситуацию. Дополнительный отчет отправить в Комитет Контролирующих

*с пометкой лично Анализирующему первой ступени*

Вам занесен выговор в личное дело за нарушение формы обращения к офицерам силовых структур Коллектива

*неизвестно* — личный хаб Анализирующего первой ступени, отдел аналитики А2

Обратный HUB: *неизвестно*

Агро, еще раз нахамишь мне, и я тебя достану, обещаю. И не посмотрю, что ты в любимчиках у шишек из Комитета Анализирующих. Оторвал свои электронные мозги от чего ты там делаешь, и организовал мне анализ необходимых данных. Живо!

P.S. Если у тебя появятся нехорошие мысли настучать на меня, пришив шантаж, ты знаешь, что это сообщение не отследить.

----------------------------

[1] Тейфера - авторское название планеты. Не имеет ничего общего с Тайферрой (ThyFerra) из Star Wars (обнаруженной позже)

https://starwars.fandom.com/ru/wiki/%D0%A2%D0%B0%D0%B9%D1%84%D0%B5%D1%80%D1%80%D0%B0

Ч1. Глава 5. Кто предупрежден, тот вооружен

Как сказал один небезызвестный герой Рафаэля Сабатини — Кто предупрежден, тот вооружен[1]. Да и в человеческой культуре и традициях накоплено немало похожих афоризмов. Например:

Знание — сила![2]

Мудр тот, кто знает нужное, а не многое[3]

Хорошо информированный человек стоит двух[4]

или вот от Льва Николаевича Толстого: Знание — орудие, а не цель.

О чем это я? О разведке, конечно же. Залог любой победы — хорошая разведка. Я бы даже сказал — первоклассная. Опять же, выражаясь словами другого героя, другого автора:

Любая схватка, начиная от банального мордобоя и кончая интригами государств... — это поединок информации. Кто точнее представляет себе силы и цели противника — тот и побеждает.[5]

Поэтому организация разведки как я уже говорил, стало моей первоочередной задачей. Мои багги уже третьи сутки наворачивали круги по удаляющейся спирали от комплекса, фотографируя и анализируя всеми возможными способами окружающее пространство. Разведку местности тоже никто не отменял. Нужно было составить карты, которых у меня совершенно не было, понять, на какой местности придется принимать гостей, и чтобы это не случилось спонтанно, лучше быть среди тех, кто определит место встречи. Наиболее выгодное для себя, естественно.

В первый же день я худо-бедно разобрался, как по-быстрому наваять простые программные комплексы для анализа поступающих данных. Языки программирования Хозяев отличались от наших только другими буквенными знаками и некоторым синтаксисом операторов. В целом алгоритмика строилась по тем же принципам. Поэтому при моих нынешних способностях разобраться с простейшими программами не составляло труда. Спустя сутки у меня появился собственный автоматизированный статистический центр, который как минимум умел сортировать поступающую информацию, каталогизировать ее и строить на ее основе простейшие математические модели.

Вы могли бы посоветовать мне поискать готовые решения, мол в таком мощном программном комплексе, обслуживающем целый колонизационный модуль для чужой планеты должно было быть что-то в готовом пакете. Я тоже так думал. Но ничего не было. Как я уже понял — Хозяева особо не заморачивались вопросом досконального обеспечения АКИНов прям всем-всем необходимым. Как опять же показывал мой недолгий опыт АКИНа — они достаточно хорошо оснащали в тех сферах, в которых предписывалось оснащать специализацией. Вот в сфере управления производственными комплексами и цепочками чего только не было. Большая часть встроенного софта предназначалась для обслуживания производственной сферы. Там что хочешь было — от статистических программ анализа и обработки бигдата до центров управления производствами на лунах и астероидах. АКИН производственный? Ну вот вам софт для производств. Разведка — сфера военная? Ну и выкручивайтесь как знаете. Специализацией не предусмотрено.

Поэтому даже простых видеокамер у меня было кот наплакал. Они, казалось бы, и не нужны вроде... можно там всякие датчики наставить. Только вот датчиков у меня тоже нет. А контролировать перемещения различных недоброжелателей хотелось бы. От простого зверья до вражеских роботов. Да и, как я успел убедиться, здесь больше техники ходило или ездило, чем летало. Вывод, конечно, был очень субъективным, основанным на комплектации моей базы. Вполне могло оказаться, что другие АКИНы имеют совершенно другую технику, в том числе и летающую. Из этого вытекал простой вывод, который можно и нужно было использовать как базовый для разработки доктрины защиты, — просматривать нужно было по максимуму все: землю, воздух, даже воду. Она, как оказалось тоже была неподалеку. Но об этом чуть позже.

В общем, к моему большому разочарованию, из разведсредств у меня в наличии пока что были только багги. Можно, наверное, было бы приспособить монтажных дронов для разведки (это те, которые летать умеют на антигравах), но я понимал, что они мне прям вот сегодня уже понадобятся в строительных работах. Так что эту идею я отбросил. Но тут же родилась другая. Моментально просканировав инвентарь на предмет запасных частей, сразу же обнаружил базовый ремкомплект. В который входили (о, чудо!), цитирую: электронные контролирующие устройства. По-нашему, — банальные микроконтроллеры. Они предназначались для замены сгоревших или уничтоженных в конфликтах плат на любой технике. И было их в этом ремкомплекте целых 200 штук. Это не так уж много, если подумать, учитывая, что при наличии дублирующих управляющих систем каждая единица техники могла использовать несколько микроконтроллеров. Да и учитывая первичное расширение парка техники, две сотни их — это даже мало. Но все равно это была эврика!

Вы спросите, почему я так радуюсь? Да потому что имея 3D-принтер и готовый микроконтроллер, не существовало препятствий наштамповать деталей и быстренько собрать сотню мелких летающих дронов (по типу квадрокоптеров). Конечно, там еще нужны хоть какие-то видеокамеры для фиксации происходящего, но это уже решаемая задача. Главное — это дроны. Наладить производство низкокачественной оптики я мог за несколько часов, благо стекло — это в принципе, расплавленный песок с некоторым добавлением извести. Уж эти то материалы у меня точно были на складе в первичных запасах. Именно поэтому первым я начал разворачивать печатный цех.

Вообще о процедуре «распаковки» колонизационного комплекса стоит сказать отдельно. Порывшись[6] в документации, я легко обнаружил план комплекса с чертежами, поэтому могу подробно описать весь процесс. Сам комплекс представлял собой огромный многоэтажный бункер из железобетона в форме бочки, утопленной под землю на приблизительно пятьдесят метров. Бочка делилась слоями на одиннадцать этажей, радиус которых составлял двадцать восемь и три десятых метра. То есть общая площадь этажа была чуть больше двух с половиной тысяч квадратных метров. И вот таких 11 этажей. Высота потолков составляла около семи с половиной метров, а высота перекрытия — пятислойная бетонная панель с толщиной каждого слоя в пятьдесят два сантиметра. То есть тоже около трех метров. Таким образом самый нижний этаж, тот где располагался я, находился на глубине около ста шестидесяти — ста семидесяти метров от поверхности.

Откровенно говоря, все это меня жутко разочаровало. Даже по меркам моего времени и моей эпохи на Земле — это был довольно скромный бункер. Непонятным было и такое разнообразие использования строительных материалов — для периметра почему-то использовался композитный полимерный бетон, армирование которого выполнялось стекловолокном, а для несущей конструкции самого бункера использовался обычный железобетон, и прочность, и надежность которого были значительно ниже полимерного.

Забегая вперед, скажу, что когда я узнал больше о Хозяевах, такая логика стала предельно понятна, но это случилось несколько позже и я об этом обязательно расскажу.

А в текущий момент я разочарованно рассматривал свое условно-безопасное жилище. Почему условно? Потому что даже для современных земных бетонобойных бомб пятьдесят метров грунта хоть и серьезное препятствие, но вовсе не непреодолимое. И это конвенциональные бомбы. А ядерный удар? А внеземные технологии? Какое оружие будут использовать здесь против меня? Уж точно не слабее земного. Получалось, что вскрыть мой бункер, в общем-то, задача довольно простая. И поэтому это убежище никакое не убежище. А уязвимая цель. Не смотря на всю напускную «мощь» бетонных конструкций и предполагаемое отсутствие тяжелой авиации.

Мое внутреннее ощущение тревоги и опасности прыгнуло до максимального значения. Почему-то я не сомневался, что такая конструкция и компоновка выбраны не случайно. Ну не верю я, что продвинутая внеземная цивилизация (даже если она виртуальная и лишь в моей голове) не имеет технологий и возможностей сделать бункер намного серьезнее и защищеннее. Приоритет задач тоже изменился. Понятно было что самая срочная и главная задача — перестройка всего комплекса. Но как это сделать в сжатые сроки? В условиях отсутствия практически любых производственных мощностей? Да еще так, чтобы, по возможности, защититься даже от ядерного удара.

Наземная инфраструктура комплекса состояла из банального входа в комплекс, который представлял собой бокс для двух лифтов, занимавших центральную штольню. Того самого, который выглядел как храм ацтеков. И учебной станции РЛС, которая была накрыта полукруглым полимерным колпаком со встроенной туда же антенной ретранслятора связи. Вот, собственно, и все. Ну еще специальные замаскированные боксы, из которых могла «выстреливаться» либо плавно подниматься техника из ангара.

Структура этажей тоже поддавалась вполне конкретной логике. Самый верхний этаж использовался как ангар для техники. Из него технику было удобнее всего поднимать специальными лифтами-катапультами. Этими же лифтами техника возвращалась в ангар. Это был и плюс и минус. Плюс — легче реализовать вывод техники на поверхность, минус — первым же ударом будет уничтожен весь парк готовой техники. Т.е. для инженеров, строивших бункер, конечно плюс. А для меня так конкретный минус.

Вторым в глубину располагался этаж обслуживания техники, где находилось некоторое ремонтно-сборочное оборудование, подъемники и запасные части для ремонта наличествующей техники и готовые упакованные агрегаты для резервных единиц техники. Также некоторый объем пространства на этом этаже занимали специальные лифты для подъема крупногабаритной техники на этаж выше. С которой не справились бы стандартные лифты центральной штольни, соединяющей все этажи.

Дальше располагался складской этаж, который почти весь занимали готовые блоки полимерного бетона для ограждения периметра. Там же находились укомплектованные турели и все необходимое оснащение для них. Еще ниже два этажа были выделены под химический склад, где хранилось во-первых оборудование для мобильного химического комбината, а во-вторых цистерны и контейнеры с различными химическими полуфабрикатами, такими как полиэфирные смолы, например.

Этажом ниже был заложен топливный склад, в котором обнаружились цистерны, с чем бы вы думали? С продуктами нефтепереработки. Т.е. банально дизельное топливо, бензин, керосин и прочие мазуты. Я все больше офигевал от логики Хозяев, организовывающих колонизацию. Зачем бензин, если абсолютно вся техника работает либо на портативных ядерных реакторах, либо банально на электричестве? Возможно, эта логика просто учитывала потенциальные угрозы и таким образом расширяла спектр возможностей. Все может быть. Но мне, как инженеру, имевшему дело с советской системой стандартизации и унификации, это было странно.

Далее шел склад строительных материалов, заполненный, в основном цементом и цементными смесями, затем склад с оборудованием для завода оргматериалов и полимерного комбината, затем полностью этаж заполненный оборудованием для печатного цеха. Т.е. моими любимыми 3Д принтерами. Пока что самое ценное тут. Этажом ниже помещение делилось на реакторную, где располагался основной термоядерный реактор, питающий всю кухню электричеством, а остальная часть помещений была частично заполнена оборудованием для завода металлических порошков и агрегатами для различных энергетических установок. Тут обнаружились солнечные панели и накопительный блок к ним, в количестве, достаточном для сбора небольшой электростанции, ветрогенераторы, дизельгенераторы, бензогенераторы и даже гидротурбинные установки. Я пока даже помыслить не мог, куда их применить, достаточно большой реки мои разведчики поблизости не нашли, а вот море было. В море что ли использовать?

Ну и последний этаж, который строго говоря был много меньше предыдущих по объему (бетонная бочка здесь имела конусное сужение к центру), располагался я. Т.е. Главный Вычислитель и его дата-центр. По крайней мере, так он был обозначен на чертеже. И здесь же был резервный реактор и управление дублирующей системой энергообеспечения.

Заканчивая столь длинный пассаж, не касающийся, к слову разведки и моих усилий в этом направлении, скажу еще вот что. По содержимому моего комплекса, я понимал, что моему АКИНу заложили логику наземного базирования всех производственных мощностей. Что было, в общем-то, стандартной практикой, видимо, у всех цивилизаций. Все таки принципы логистики и экономики, они, как говорится, и в Африке те же. Однако я, движимый здоровой паранойей, прям пятой точкой чувствовал, что нужно уходить как можно глубже под землю. И вот тут мой оптимизм иссякал. Не было у меня ни малейшей возможности создавать серьезные подземные коммуникации! Во-первых, не было техники, способной рыть на такие глубины, которые мне были нужны. А это ни много не мало, от километра и ниже. Во-вторых, не было необходимого количества стройматериалов и желательно покрепче. Не обычных бетонов, а композитных полимерных например. С инопланетными материалами я пока даже не разбирался, хотя на химических складах примерно четверть реактивов предназначалась для них.

Возвращаюсь к разведке. Я уже забежал вперед и рассказал, что море таки обнаружилось рядом. Точнее приблизительно в шестидесяти километрах от моей точки базирования. По масштабам планеты, я располагался на побережье. В пределах прямой видимости оно скрывалось как раз за горной грядой, которую я видел на горизонте. Море это было или целый океан еще предстояло выяснить, но определенно это было морское побережье. Сплошь крутое и кряжистое потому что горная гряда упиралась прямо в океан и шла вдоль берега насколько хватало «глаз» моим багги. Этот факт меня порадовал, на первых порах можно не ожидать морского десанта. Только сумасшедший попрется шагающей техникой через эти валуны и скалы. Индивидов, прущихся там же техникой колесной, ползающей или еще какой можно было записывать в ту же категорию. Так что «спина» у меня была прикрыта. Так я для себя определил. Вся разработка тактических решений касалась пока что «передней» полусферы и воздуха.

В целом воздух я мог немного прикрыть на малых дальностях и высотах. Мои патрульные шагоходы были оснащены пусковым контейнером с четырьмя зенитными ракетами земля-воздух (зря я на них так особачился!) эффективной дальностью до 11 км и эффективной высотой от 40 метров до почти 9 км. То есть прикрыться от штурмовой авиации я смогу. Ну, возможно, еще от ударных беспилотников. Теоретически. Потому что практически моя «РЛС учебная», с которой взаимодействовали шагоходы при обнаружении и сопровождении целей, попросту не обнаружит беспилотники, можно не сомневаться. Не тот калибр. Вот и выходит, что проблема опять упирается в «найти и захватить».

Но ладно, проблемы проблемами, их придется решать со временем. К концу третьих суток я, наконец, имел более-менее подробную карту местности в радиусе почти ста километров от моей точки базирования [см доп.материалы]. При этом в минусах были две разведбагги. Одна багги таки свалилась в скальный разлом при исследовании побережья, а вторая железно застряла в болоте при обследовании «передней» полусферы приблизительно в двадцати километрах от комплекса. Обе можно было спасти, потому к обеим немедленно были высланы спасательные средства в виде мехов-добытчиков, оснащенных лебедками и погруженных на самосвалы, которые и рванули на всех парах к пострадавшей технике. В усиление каждой команде я назначил монтажных дронов (тех самых, летающих). Не лезть же мехами-шахтерами в болото и на скалы в самом деле.

Итак, господа, сам я приступил к анализу сложившейся картины и планированию ближайшего будущего. Как я уже говорил, — «спину» (по моей субъективной оценке, а по ориентации это был северо-северо-восток) мне прикрывал горный кряж и единственным уязвимым местом здесь было устье когда-то в прошлом бурной и широкой реки, впадающей в море. Фактически, с моря, попасть в мои владения можно было лишь через него. Пока что это был минус, но когда я возьму его под контроль — это станет несомненным плюсом. Весь горный кряж вдоль побережья можно было превратить в неприступную крепость — мощный оборонительный рубеж, прикрывающий как прибрежные воды, так и средствами ПВО перекрывающий значительное воздушное пространство. Да и вообще в военной науке высота всегда считается тактическим преимуществом. Имея на высоте дальнобойную артиллерию, можно значительно усложнить жизнь любому недоброжелателю, решившему испытать мой маленький мирок на прочность.

В тактическом плане русло реки тоже удобно помогало организовать транспортное шоссе (куда? было пока неясно), которое могло мне понадобиться, если в данном направлении обнаружится что-то интересное. Здесь, правда, была заболоченная местность, как я уже сказал. Которая, кстати, привлекла мое внимание слишком уж правильной округлой формой. Нужно будет исследовать эту область самым тщательным образом в будущем.

С двух сторон от русла располагалось холмистое плато, пока не представлявшее для меня особого интереса, кроме как возможный театр сухопутных боевых действий на подступах к комплексу. Но вообще, конечно же, я собирался не допустить столь близких боевых действий.

Оценив таким образом местность, решил что наилучшим вариантом пока что будет развернуть периметр не кольцом вокруг комплекса (как это, естественно, предполагалось стандартами), а широкой дугой, на востоке и юго-востоке прямо вдоль пересохшего русла, а на западе постепенно закруглявшейся к горному хребту. Естественно, на всю необходимую мне протяженность, забора не хватит. Поэтому пока периметр будет развернут дугой строго на юг. Почему так? Да потому что русло представляло отличную транспортную артерию не только для меня но и для любого моего оппонента. И перебрасывать по нему технику к моему комплексу было удобнее всего. Если же противник решится идти через плато хоть с востока, хоть с запада, его могли встречать укрепленные огневые точки на тактически самых выгодных высотах. Что и предполагалось мной сделать в самое ближайшее время.

Все три дня, пока багги вели разведку местности, ни на миг не прекращалась начатая мной подготовка к масштабной стройке. Автоматизированные погрузчики круглые сутки разгружали склады, поднимая на поверхность большую часть строительных материалов и полуфабрикатов. Были подняты все блоки периметра и подготовлены на отдельной строительной площадке, откуда сейчас они загружались на грузовики и перевозились на обозначенный мной рубеж. Таким образом я освободил практически весь третий и седьмой этаж. На девятом был полностью развернут печатный цех, а избыточное оборудование (не поместившееся при монтаже производственного цеха) перемещено на третий этаж, где я решил сделать временный склад.

Теперь, когда у меня есть данные по рельефу местности, можно планировать расположение производств и начинать закладывать первые заводы. Отдельная группа уже третьи сутки нарезала гранит на побережье и по высохшему устью доставляла на временные стройплощадки. Таким образом я решил не терять время и подготовить строительные блоки, из которых планировал возводить наземные помещения для заводов.

Кроме прочего необходимо было начинать разведку минеральных месторождений в моей зоне контроля, для чего печатный цех сразу после развертывания начал производство деталей для сборки геологоразведчиков. Кстати, вот тут я и оценил запасы топлива на моих складах, так как самым очевидным решением было создавать пока что машины с обыкновенными ДВС[7]. Поскольку находившиеся в резервных упаковках ядерные силовые установки не хотелось тратить на столь обыденную и массовую технику. По крайней мере, пока не налажено их производство. Поэтому — ДВС и минимальный набор электроники для самых простых автоматизированных комплексов управления с прошитыми в чипы программами. Топорно, но что поделать! Лучше я пока не мог сделать. Никаких готовых мощных компьютерных систем у меня не было, а изготавливать сам я их пока что не мог. Да и связь для дистанционного контроля я тоже пока что не мог устанавливать на большие расстояния.

Когда мысли возвращались к организации связи и организации радиолокационного наблюдения, настроение падало ниже плинтуса. Как сделать хорошую чувствительную РЛС я не знал. Точнее как, основные принципы-то знал, но на них одних не построишь РЛС. Нужно знать как собрать генератор сигнала с необходимыми параметрами, управляющие модули, например модуль управления диаграммой направленности, которая по сути определяла куда антенна «смотрит». Большую чувствительную антенну сильно не покрутишь. Как собирать согласованные фильтры? Вот я знаю, что они должны быть и что это такое знаю. Как работает знаю. Но нужно еще знать электронную схему...

— Блин! Вот бы базу данных какую-то по всем сферам знаний! — почти воскликнул я в сердцах, когда тут же осекся. Стоп, а почему я не поискал такие базы? Может они есть?

С трепещущим сердцем, боясь даже дыханием спугнуть мысль, я задал команду поиска и, вуаля! На меня посыпался ворох ссылок на учебники, чертежи, диссертации, рефераты и прочий, прочий научный кладезь информации. Я оторопело смотрел на все открывающиеся окна и чувствовал себя идиотом.

Это ж надо, провел инвентаризацию всего на свете, кроме собственной памяти! Строго говоря, это была не моя память. Даже при поверхностном взгляде было понятно, что мне просто загрузили научные материалы из различных эпох и времен, и даже различных рас. Я находил и похожие на человеческие учебники и уж совсем оригинальную подачу информации. Например, меня впечатлили учебники каких-то ортти. Так выдавал название этой расы индексатор номенклатуры. Их учебники представляли собой разные по размерам «страницы», видимо для удобства заключенные в прямоугольную белую область, потому как информацией на этих страницах была занята совершенно различная область, — на каждой странице своя. И вся информация представлялась некими знаками в виде пересекающихся кругов различных диаметров и с различной толщиной линий. Многие из этих знаков включали множество концентрических кругов внутри себя, отчего уже через несколько секунд у меня начинало рябить в глазах.

Да, да, знаю, что никаких глаз у меня нет. Но рябить начинало. Может эффект такой психологический. Я привык воспринимать буквы на бумаге. Ну еще картинки. Но не это вот.

В общем, просканировав поверхностно мою Библиотеку, отныне буду называть ее Великой Библиотекой, — я выделил для себя несколько необходимых научных материалов, которые были понятны сразу и не нуждались в переводе. Это были во первых справочники по геологоразведке, справочник по электронике и работе электронных устройств, на базе которого, к слову, я сразу начал разворачивать производство электронных ламп.

Вы спросите зачем лампы? Или что это такое? Ну зачем — это в общем-то просто. Полупроводниковой и уж тем более квантовой электроники у меня не было и производство рисовалось еще не скоро. А вот для производства ламп и сбора на их основе каких-то пусть и примитивных электронных устройств, у меня уже было все необходимое. Ну а что это такое — читайте в википедии сами. Она у вас есть.

Справочник по геологоразведке был нужен, чтобы обновить знания как проводить эту самую геологоразведку, а вот еще я выбрал, конечно, несколько руководств для архитекторов, справочник по строительным материалам и технологиям и руководство по налаживанию автосборочного цеха.

Сказать по правде, обнаружив Великую Библиотеку, я задался более глобальным вопросом: как вообще Хозяева предполагали добычу новых знаний и технологий? Закладывался ли такой потенциал в программу колонизации для АКИНов или им предписывалось обходиться готовыми справочными материалами, типа моей библиотеки? У меня не было никаких руководств от самих Хозяев по этому поводу, а по всем известному принципу — что явно не запрещено, то разрешено, выходило, что есть лишь два варианта.

Первый — должен был быть научный или исследовательский тип АКИНов. То есть должна была быть такая специализация АКИНов, чтобы они могли производить новые знания, вести исследования и на их основе создавать новые технологии. Оснащение таких АКИНов логично вытекало из их специализации, — у них должны были наличествовать расширенные библиотеки, возможно, целые хранилища научных данных разнообразных рас, времен и цивилизаций. А для этого у них должны были быть расширенные дата-центры для хранения всего этого добра. И какие-то готовые автоматизированные лаборатории для исследований и научных изысканий. С возможностью расширения естественно.

Второй вариант предполагал классическую кооперацию с органическими разумными, которые были бы в состоянии вести научные исследования. Тут было огромное количество белых пятен. Например, просто обучить примитивное общество хоть какому-то пониманию математики немного более сложной, чем два плюс два равно четыре, — это очень непростая и, что хуже всего, долгосрочная задача. А есть еще огромное количество других дисциплин: физика, химия, биология, медицина и так далее. Но я верил, что используя те же нейроинтерфейсы этот процесс можно очень значительно ускорить. Теория требовала еще подтверждения практикой, поэтому пока все это представлялось воздушным замком.

Кроме того, разумные не всегда означает сознательные. Как показывает мой земной опыт, даже самые умные иногда очень мощно дебоширят. Поэтому кооперация с разумными биологическими видами означала, что их придется:

а) защищать от внешних угроз

б) кормить и заботиться о минимальном комфорте

в) развлекать

г) иметь силовые структуры по подавлению недовольства и бунтов

д) создавать возможности для самореализации

е) еще много всяких давать-готовить-создавать

Но прежде всего их нужно было ИМЕТЬ. Где взять разумных колонистов, я пока не представлял, но судя из послания Хозяев, они где-то здесь имелись. И то, что я не знал где они — крайне плохо.

Плохо по следующим причинам. Во-первых, АКИНы неизбежно начнут воевать. Конкуренция и выживание дело такое. Да и моральная сторона подсказывала мне, что большинство просто захотят нажиться на чужих ресурсах как только почувствуют себя «в силе». Такова натура человека. Хм, думаю и любого другого существа тоже. Ресурсами в данном случае были и способности АКИНов. И их специализация. Логично было предположить, что те, кто не согласятся и окажутся слабее, будут попросту уничтожены. Поэтому количество колонизационных комплексов в ближайшее время подлежало сокращению в силу естественного отбора. Сформулируем это так. Отсюда же вытекал и другой вывод. Все кто посильнее, и не дураки, захотят иметь преимущество в виде новых технологий, а значит и более совершенной способности «мочить» конкурентов. А значит научные АКИНы станут одной из первых целей по вербовке, присоединению, порабощению или уничтожению. Если все другие виды деятельности любой мог худо-бедно организовать самостоятельно, то научную деятельность (я имею в виду серьезную, которая дает реальный научно-технический прогресс), вот так сходу не организуешь. Следовательно, когда научные АКИНы кончатся, опять же, те кто не дураки, задумаются, как им не отстать в конкуренции. И вот тут ресурсом рисуются уже разумные биологические виды. Которых можно обучить до необходимого уровня и с их помощью реализовывать НТП.

Я понимал и тот момент, что научные АКИНы, если и существуют, тоже не смогут штамповать новые технологии как на конвейере. Потому что технология — это не просто знания. Технология предполагает сложные наукоемкие цепочки производств, увязанные с другими сферами — добычей ресурсов, производством материалов, производством редких и технологически сложных компонентов и так далее. Поэтому первые по-настоящему прорывные технологии появятся далеко не в первые месяцы работы. А это время, которое можно использовать на обучение разумных, если идти по второму варианту. Т.е. поле для конкуренции вполне присутствует.

Был еще и третий, совершенно фантастический вариант — реализовывать все самостоятельно. При моих нынешних мыслительных способностях не составляло труда учиться самостоятельно. Самообразованием, так сказать, получать научные степени и, постепенно, и новые технологии. Но из своей предыдущей жизни я понимал — нельзя объять необъятное. Технически это возможно, но вот только никто не даст мне на это времени. Делегирование — в этом реальная сила.

И вообще стратегически для себя я решил, что непосредственно буду заниматься исключительно менеджментом процессов и разработкой всех стратегических и тактических решений. Все остальное со временем необходимо делегировать. Либо машинам, либо разумным, либо другим АКИНам. Почему бы и нет? Я не исключал возможности кооперации с другими, подобными мне. Ведь наверняка среди них есть те, кто понимает необходимость сотрудничества.

Одна голова хорошо — а две лучше :)

--------------

[1] Фраза капитана Блада; Рафаэль Сабатини, Одиссея капитана Блада

[2] Фрэнсис Бэкон, английский философ

[3] Еврейская пословица

[4] Французская пословица

[5] Сергей Лукьяненко, Ночной Дозор

[6] Запрос на такие задачи у меня занимает фемтосекунды

[7] ДВС - Двигатель Внутреннего Сгорания

Ч1. Глава 6. Фумбрук

Отряд Фумбрук[1] возвращался с охоты. Поход был неудачный, целую неделю они крались по окрестностям и смогли подстрелить только пару ползунов[2]. Эти новые Механисты (так Старейшие называли копошащиеся самовоспроизводящиеся механизмы за высокими заборами) безжалостно уничтожали всю живность в окрестностях. Появились они сравнительно недавно, но охота сразу стала трудной. Поселок Фумбрук оказался недалеко от вновь обнаруженного механиста. И та живность, которая не была уничтожена беспощадными лучами и громыхающим или щипящим оружием этих машин, разбегалась и пряталась куда только могла. Такими темпами скоро им нечего будет есть. Запасов у деревни не хватит на долгий срок, а впереди еще зима. Настроение Фумбрук было подавленным.

Из невеселых мыслей ее вывел скрип топотуна[3], — условный сигнал опасности. Разведка, идущая в авангарде, подавала сигнал тревоги. Отряд мгновенно, но совершенно беззвучно укрылся за деревьями. Фумбрук змеей скользнула вперед, к разведчикам. Ни один простой бумбр не отыщет наблюдательный пункт опытного охотника в диком лесу, но Фумбрук безошибочно определила, где находится Паркук и Тонда, — прекрасная семейная пара и не менее опытные охотники. Паркук неотрывно смотрел сквозь траву, и не смотря на то, что Фумбрук, казалось, подкралась совершенно бесшумно, молча указал ей копьем направление.

Там, где лиловый цвет высокой травы отступал, начиналась прогалина, выходившая прямо к озеру. Вот у озера и стояло странное существо. Фумбрук никогда прежде такого не видела. Существо явно было разумным, двигаться и жестикулировать так мог только разумный двуногий. Да, он был двуногий, и двурукий, точно как бумбры, вот только все остальное... совершенно уродливое. Белая, противно гладкая кожа, на вид совершенно тонкая и непрочная, непропорциональных форм лицо и уродливые уши. А на голове вместо кожистых гребней, — моша[4] как у кокра[5], который выращивают фермеры. И воняло существо так же ужасно как и выглядело. Фумбрук отсюда чувствовала его тонкий противный запах, как будто закисший сгнивший кокр. Существо оказалось настолько противным, что Фумбрук, поддавшись какому-то мимолетному порыву отвращения, скользнула прямо к нему из травы, мимо удивленного взгляда Тонды. Намерения ее были вполне определенны и однозначны, однако, уже отведя копье для удара, она в последний момент, вновь движимая непонятным порывом, остановилась и лишь ткнула острием в спину.

Существо тут же замерло и немного развело руки в стороны, показывая открытые ладони. Вполне понятный любому охотнику знак. Сзади осторожно, так же бесшумно подошли Паркук и Тонда. Видя, что существо не демонстрирует враждебности, Фумбрук спросила:

— Кто ты и что здесь делаешь?

Существо издало какие-то звуки, но все они остались непонятны. Оно продолжало так же недвижимо стоять, хотя Фумбрук уже не упиралась копьем ему в спину, как бы разрешая повернуться.

— Повернись и отвечай на вопрос, — так же угрожающе повторила она.

Существо медленно развернулось, прихрамывая на правую ногу, и Фумбрук вновь почувствовала отвращение. Все таки оно было уродливо.

— Мне... немного здесь... делать, — неуверенно и сбивчиво заговорило существо, но Фумбрук его поняла.

— Кто ты?

— Мне... три-сса-тьсемь... мне прийти к вам

Паркук наклонился почти вплотную к командиру:

— Может он недоразвитый какой-то, или один из этих..., — при последних словах Паркук неопределенно повел головой а Тонда округлила от ужаса глаза.

— Погоди, Парк. — Существо все больше начинало интересовать Фумбрук. — Похоже, оно целенаправленно шло к нам в деревню. Это смелый поступок.

— Тебя зовут Триссатьсемь?

Существо энергично замахало руками, что, видимо, должно было что-то означать, но что, Фумбрук не понимала.

— Так, так, Триссатьсемь! — наконец воскликнуло оно.

Фумбрук пристально смотрела ему в глаза. Там не было страха. Были разные эмоции, желание быть понятым, энтузиазм, когда оно говорило, даже отчаяние, когда существо замолкало. Но страха не было. И это чем-то зацепило Фумбрук. Не всякий безоружный так спокоен перед охотниками их племени. Очевидно, что это существо не знало боевой окраски их племени, как, скорее всего, и других племен. Но все равно, оно вело себя довольно смело. Само направлялось к ним в деревню. Она пристально осмотрела его с головы до ног, и тут ее внимание привлекли зеленые пятна на правой штанине комбинезона.

— Что с твоей ногой?

Существо замялось и сконфузилось:

— Мне бороться с большой червь. Сильно большой, сильно страшный, но я победить, — наконец промямлило оно.

Фумбрук округлила глаза, а у Паркука отвисла челюсть

— Ты в одиночку победил шипуна?.. Невероятно! Покажи ногу! — приказала она.

Существо закатило штанину. Рана распухла еще сильнее, начались процессы гниения плоти.

— Фум, он врет! — Паркук снова подошел к ней почти вплотную. — Посмотри на него, он совсем не похож на воина. Как он мог победить шипуна? У него даже оружия при себе нет.

Фумбрук задумалась. Спустя минуту, она прошептала:

— У него может быть оружие посильнее нашего. И ему нужна помощь, — посмотри на рану, ему в кровь попал яд. Сам он погибнет.

— Мы будем звать тебя Трисс, — обратилась она к существу. — Ты шел к нам в деревню. Зачем?

— Мне ... сложный сказать.. плохо знать язык. Мне нужно ... командир.

Паркук снова нетерпеливо прошептал:

— Он хочет говорить со Старейшими? Нельзя вести его в деревню. Это опасно, мы не знаем кто оно такое...

— Ты разве не видишь, Парк? — Фумбрук удивленно посмотрела на него. — Он выбирает! И следует своему выбору. Да, он не бумбр, но и не животное. Ты когда-нибудь видел таких существ? Может быть он связан с механистами. Может мы узнаем как вести себя с ними. Как вернуть дичь. Как выжить!

Последнее Фумбрук почти выкрикнула. На что существо отреагировало очень быстро:

— Так, так, мне помочь... тебе выжить. Мне знать.

Фумбрук снова повернулась к существу.

— Мы отведем его к Старейшим. И поговорим с ним. И потом решим, что делать.

***

Тридцать седьмой не переставал удивляться этой встрече. Сейчас, сидя на кушетке в подвесном глиняном домике и вспоминая детали той встречи, он удивлялся своей смелости. Откуда она только взялась? До этого он никогда не встречался с бумбрами, но, конечно, видел их немало в видеороликах, подшитых к отчетам, коих было бесчисленное множество в бюрократической системе Коллектива. Он знал некоторое количество слов из их языка и некоторые даже научился произносить, вспоминая все, что мог по дороге к деревне. Но этого было явно мало. Тем не менее, его не убили в первую же минуту, и он считал это небольшой лингвистической победой.

Дойти до деревни самостоятельно он не смог. Там же у озера ему стало настолько плохо, что Паркук, вынужденно ставший его помощником (не на девушек же опираться!), практически нес его на себе. А когда они почти подошли к деревне, тридцать седьмой вообще потерял сознание.

Очнулся он, когда Фумбрук промывала его рану душистым отваром. Заметив, что он в сознании, но молчит, она спросила:

— Как ты себя чувствуешь?

— Нога болеть. Хотеть есть.

Фумбрук улыбнулась, хотя на лице морского конька улыбка выглядела весьма странно. Она щелкнула пальцами и в дверном проеме тут же появилась Тонда.

— Принеси, пожалуйста, что-нибудь съедобное Триссу, — не отрываясь от обработки раны, попросила она.

Тонда так же молча исчезла, а через минуту вернулась со свертком и положила его рядом с кушеткой тридцать седьмого. Тут же обнаружилась вода в глиняном горшочке.

— Вареный кокр и вяленое мясо ползуна, надеюсь, ты ешь такое, — тридцать седьмой впервые услышал мелодичный голос Тонды.

Мясо пришлось ему по вкусу, пробудив давно забытые воспоминания чего-то родного и близкого. Только ухватить это воспоминание он никак не мог. Просто наслаждался вкусом, запивая водой. Кокр был сладковат, но тоже быстро превратился в несъедобный качан. Все это время девушки молча наблюдали за тридцать седьмым, предпочитая не мешать. Когда он управился с едой, Фумбрук снова заговорила:

— Ты очень крепок, хотя на вид не скажешь.

— Ммм? — тридцать седьмой не понял к чему она клонит.

— Бумбры умирают от яда шипуна за несколько часов. Если не выпить лечебный отвар и не обработать раны. И все равно не всем помогает. А ты продержался несколько дней. Ты очень крепок.

Он опять не нашелся что ответить, поэтому решил промолчать.

— Как ты его убил? — не сказала, а пропела Тонда. Ее голос был невероятно мягким и приятным. Словно играла флейта.

— Есть оружие. Сильнее копья, — попытался объяснить тридцать седьмой, — оно убивает на расстоянии.

— Мы видели такое оружие у механистов... — понимающе подхватила Фумбрук. — Паркук думает, что ты с ними связан.

Фумбрук испытующе смотрела на него, наблюдая за его реакцией. Тридцать седьмой смутился от ее взгляда, опустив глаза в пол.

— Не так просто. Объяснять. Я был... , - он уже ловил правильное время в языке бумбров, но пока все еще терялся в словах, — ... без выбора.

— Раб?

Это было новое слово для тридцать седьмого и он вопросительно посмотрел на Фумбрук

— Тот у кого нет выбора и кого заставляют что-то делать для своей выгоды, — объяснила она

— Да, да! Раб. Я был раб.

— У механистов есть рабы? — голос Тонды стал похож на металлическую струну, а глаза на глиняные блюдца. — Мы думали они механизмы, как наши... лестницы.

Лестницам тридцать седьмой поражался. Бумбры жили в подвесных домах, которые строили на приличной высоте в грибных лесах. Для этого они сверлили в толстых грибных стволах отверстия и вставляли туда бревна, которые вырубывались топорами из тех же грибных стволов. Способность грибов при этом приживлять вставленные части — поражала, это происходило буквально за несколько часов. Таким образом они создавали плоскости из живых бревен между грибными деревьями, а уже на них возводили свои постройки из глины, досок и широких листьев фиолетовой травы. Так они строили большие постройки типа кухонь, складов, залов и прочие. Жилые дома обычно были небольшими и просто подвешивались на гибких плетеных тросах к таким же бревнам.

Кроме этого бумбры сооружали невероятно сложную систему перемещающихся подвесных лестниц и мостов между своими конструкциями и приводилось все это хозяйство в движение с помощью довольно сложных механизмов по системе противовесов и рычагов. Кроме прочего почти все подвесные дома были способны менять высоту и перемещаться на своих тросах на той же системе противовесов. И вскоре тридцать седьмой понял, зачем.

— Они не механизмы. Они как вы. Как я. Только ..., - он опять запнулся, подбирая слово, — как камень. Как железо твоего копья, — он указал пальцем на острие копья Фумбрук, стоящее в углу дома.

— Они сами раб. А их господин там, — он указал пальцем вверх, — и я там был раб.

Тонда смотрела на него как на сумасшедшего. Фумбрук, впрочем, тоже. Они обе переводили взгляд с пальца тридцать седьмого на крышу дома, силясь понять, что он им пытается сказать.

— Господин с многих солнц, — пытался объяснить тридцать седьмой, понимая, что запутывает их еще сильнее.

— Ты существо со звезд? — выдохнула, наконец, Тонда.

— Как наши праотцы из легенд, — эхом отозвалась Фумбрук.

— Да, да! Со звезд! Не знал слово...

— Невероятно..., — только и сказала Фумбрук.

Тонда тихонько коснулась руки Фумбрук и сделала ей знак одними глазами, после чего они ушли, оставив тридцать седьмого одного. Он, впрочем, не жаловался, самочувствие оставляло желать лучшего. Поэтому он воспользовался отсутствием девушек самым нетривиальным образом, — завалился спать.

Бумбры производили впечатление. Вживую они выглядели гораздо более грозно, чем на видео. Высокие, худощавые, с толстой темно-серой кожей, они напоминали морских коньков на ногах и с руками. На головах кожистые складки на которых они выжигали различные узоры. Чем более статуснее был бумбр тем детальнее и сложнее были узоры. Немалую часть времени, да и жизни бумбров, составляла философия усложнения узоров, которую каждый вырабатывал индивидуально. Однако, все же в этом искусстве, переплетающимся с философией и смыслом жизни бумбров существовали некие общие правила, некая топология объединяющая все узоры.

Тридцать седьмой дивился всему, что видел в поселке, сквозь который они прошли по висячим мостам в отдельную акчу[6], где его оставили наедине. Видео отчеты, виденные им в бытность Смотрящим, абсолютно не имели целью зафиксировать все нюансы быта и жизни этой удивительной расы. Потому для тридцать седьмого здесь все было в новинку. Подвесные акчи-дома, сложные механизмы из дерева и прутьев, предметы быта, — одни жутко примитивные, другие — сложных технологий обработки, дети, одежда, — все было столь необычным, никогда не виденным прежде, что вызывало неподдельный интерес. Тридцать седьмой даже позабыл, что он почти что, пленник. Когда же он увидел мокки, вообще потерял дар речи. Не смотря на то, что они напоминали ему его собственную расу, кажется он когда-то имел подобное тело. Мокки были огромными прирученными ездовым многоножками бумбров. Ноги у них были длинными и было их очень много (двадцать две пары у взрослых особей, как впоследствии он узнал). При размере тела около пяти с половиной метров в длину, ноги имели различную длину — от трети длины тела, до почти сравнимой, удлиняясь к задним. Передняя пара ног представляла собой ногочелюсти для захвата добычи, а завершали портрет отвращения — длинные усы-хлысты. Голову венчали недвижимые фасеточные глаза, а рот вообще представлял собой мельницу ужаса для неискушенного зрителя. И вот эта вот гора хитина и движущихся сочленений взбиралась к поселению прямо по грибовидным деревьям со скоростью ракеты.

На этих ужасных созданиях бумбры передвигались. Как впоследствии, оказалось, далеко не все. Лишь некоторые племена обладали искусством приручения и дрессировки этих созданий. Что, впрочем, совершенно не мешало этим племенам вести обширную торговлю таким экзотическим и дорогим товаром. Ездовые мокки были, чуть ли, не самой большой ценностью у поселений. Ибо позволяли покрывать просто гигантские расстояния за очень короткое время. В своем «крейсерском» режиме мокки двигался со скоростью до 50 километров в час, а при необходимости мог выполнять короткие броски с почти вдвое большей скоростью. Поэтому ездоки на них сидели в специальной кожаной оснастке, пристегнутые к насекомому намертво системой кожаных ремней.

Дело в том, что мокки бегал не по просторным шоссе. А по пересеченной лесной местности, и умел по командам ездока менять плоскость движения, передвигаясь равно легко по деревьям, зарослям, грибоколониям или огромным грибовидным шапкам крон, перепрыгивая с одной на другую. В общем, прогулка не для слабонервных. И не для зевак. Просто сидеть на спине мокки было невозможно, при любом маневре ездок рисковал попросту улететь в сторону. Поэтому искусные бумбры придумали специальные упряжки, которые пристегивали некое подобие седла к спине мокки. Причем на огромных мокки помещался далеко не один ездок. Более того, чем больше воинов нес мокки, тем сильнее и живучее считалось «подразделение».

Ездоки мокки — отдельная каста воинов у бумбров. Уметь драться на тех скоростях, на которых мокки мог бегать и менять направления (надо отметить, почти мгновенно), требовало недюжинного здоровья от ездоков. Не говоря уже про координацию и реакцию. Однако, кроме прочего, перегрузки, которые испытывали ездоки, были сродни перегрузкам в космических битвах. Кроме того, ездоки мокки (у бумбров они звались мокташ) с детства учились искусству управления инерцией. Для тренировок эти воины использовали сложные системы тарзанок и колец, вертикально подвешенных на длинных веревках. И лишь научившись искусно владеть телом на раскачивающихся веревках, воин становился настоящим мокташ и садился на мокки.

Еще одной особенностью бумбров было то, что они почти не носили одежды. Ее было ровно столько, сколько необходимо, чтобы скрыть половые признаки. Благодаря толстой коже бумбры не нуждались в дополнительной терморегуляции. Только воины носили сугубо военные доспехи, которые они искусно создавали из панцирей или чешуй убитых насекомых. По прочности эти доспехи не уступали стальным, а зачастую и превосходили их, однако были значительно легче.

Следующим днем за ним пришли с самого утра. Это была Фумбрук, вынужденно ставшая его провожатым, пока он находился в деревне. Она разбудила тридцать седьмого когда только занималась заря, молча взяла его под руку, подняла и знаком приказала следовать за ней. Они снова шли мимо «спальных кварталов» деревни, где висели жилые акчи племени, по широкой подвесной «улице» плетеной хитрой вязью из канатов, которые, видимо, изготавливались из растительных волокон.

Затем они прошли несколько строений побольше, в самом центре поселения на их специфическом «фундаменте», видимо, хозяйственных, и подошли к совсем уж большой акче (относительно других строений бумбров). Фумбрук так же молча приказала ему входить. Когда он вошел, она зашла следом.

Сначала тридцать седьмой увидел только темноту и колышущийся огонь небольшого костра в центре акчи. Через минуту привыкшие к мраку глаза различили круг силуэтов вокруг костра. Куда его и пригласили. Как показалось тридцать седьмому, довольно вежливо. «Ну сейчас начнется... разговор от которого, возможно, зависит моя жизнь. Да и все будущее уж точно», — скользнула по краю сознания мысль, заставившая его сердце гулко стучать.

Он протискивался среди тел, сидящих прямо на полу в темноте прямо в круг к костру. Наконец, усевшись, он постепенно приводил чувства в порядок. Да и глаза уже привыкли к мраку и адаптировались к слабому свету костра. Зал, а это был он, один большой зал на все здание, — был буквально заполнен бумбрами. В основном воинами, среди которых в равной степени были и мужчины и женщины (философия бумбров превозносила индивидуальный выбор превыше всего). Тридцать седьмой еще не очень хорошо понимал как отличать воинов от гражданских, но по крайней мере, оружие было не у всех. Поэтому он решил, что и были тут не только представители военной профессии.

В центре, вокруг костра по кругу сидели старики. Среди них, как равного, усадили и тридцать седьмого. Все они так же внимательно рассматривали его, как и он их. Старики действительно были старыми. Как показалось тридцать седьмому, — даже слишком старыми. Некоторые были буквально дряхлыми, но держались очень даже ничего. Это наверно и был их Круг Старейших, про которых говорили воины у озера. Среди них тоже были несколько женщин.

Наконец, один из них, после затянувшейся паузы и долгих проницательных взглядов со всех сторон, сказал:

— Приветствуем тебя, незнакомец, на земле племени Таркан. Выбери мир на ней, и миром ответит она тебе.

— Выбери мир! Выбери мир! — загудели все присутствующие.

Тридцать седьмой вздрогнул, но тут же понял, что это, скорее всего, традиционное приветствие.

— Мне... прийти с миром, — неуверенно сказал он.

Старик, заговоривший первым, выглядел опытным воином. На поясе у него висел короткий костяной нож а вся кожа была исполосована мелкими шрамами, даже лицо было посечено каким-то оружием. Он был не так стар как остальные и, чувствовалось, еще даст фору многим молодым воинам. Тридцать седьмой ожидал, что с ним заговорит самый старый. Ну так вроде, водилось у многих рас, — самый старший есть самый авторитетный и уважаемый. Но тут, видимо, как-то по-другому.

— Я — Хамтук, — он ударил себя в грудь, — ты Трисс?

— Я — Трисс! — повторил тридцать седьмой, поддавшись неожиданно сильному порыву энтузиазма и зачем-то тоже ударил себя в грудь.

— Фумбрук сказала, у тебя более длинное имя? — то ли утвердил, то ли спросил Хамтук.

Тридцать седьмой не спешил отвечать. Действительно как его звали? Ведь тридцать седьмой Смотрящий — это не настоящее его имя. Это даже не имя, а ранг в системе иерархии Коллектива. А настоящего имени он не помнил. Через пару минут он уверенно ответил:

— Мне нравится Трисс. Я — Трисс. Я — новый, имя — новый.

Хамтук смотрел на него с нескрываемым интересом.

— Хорошо, Трисс. Мы рады разделить с тобой наши жилища. И хотим от тебя ответной услуги.

Хамтук испытующе посмотрел на Трисса. И хотя, по его взгляду стало кристально понятно, что далее пойдет разговор серьезней некуда, Трисс предпочел промолчать. Предоставляя инициативу Хамтуку. Тот кивнул, и продолжил:

— Ты не здешний, Трисс, — он утверждал это так, словно это был доказанный факт, — не из нашего мира. Откуда ты прибыл, я не знаю. Но мы думаем, оттуда же, откуда и механисты. Странные и опасные существа появлялись тут и до них. И мы могли с этим мириться. Сосуществовать. Приспосабливаться. Наша жизнь полна опасностей, нам не привыкать к еще одной. Но сейчас, с приходом механистов, все изменилось. Они уничтожают все, что не по их планам. Деревья, животных. Они нарушают баланс. Лишают нас выбора. Мы пробовали воевать с ними, но наши силы несоизмеримы, они просто смели наших воинов.

Трисс подумал, что свои шрамы Хамтук, возможно, получил именно в такой битве.

— Ты можешь нам как-то помочь? Может, с ними можно как-то договориться? Может, можно найти какое-то решение, подходящее и нам и им?

Трисс думал. От того, что он сейчас скажет, в буквальном смысле зависит его будущее. Да и будущее всех бумбров тоже, чего уж греха таить. Несколько раз он набирал воздух, чтобы начать, но потом останавливался. Глаза Хамтука и всех присутствующих были буквально прикованы к нему, неотрывно следя за каждым его движением. Наконец, после длительного молчания, тщательно выверяя каждое слово, он заговорил:

— Вам не победить, они сильнее. Может быть, если убить много воинов — вам победить. Один или два механисты. Но механисты тут — много сотен. В три-четыре месяца ваш мир изменится. Все изменится. Механисты воевать. Друг с другом и со всеми. Много бумбров умереть. Много леса, животные, все. Почти все умереть. Не сразу, но итог — почти все умереть.

При этих словах вздох отчаяния прошел по залу. Хамтук пристально смотрел на Трисса холодным взглядом, но продолжал молчать. Трисс помедлил, а потом решился:

— Может Таркан не придется умирать. Что, если есть один механист, который можно договориться?

----------

[1] Имена Фумбрук, Паркук, Хамтук читаются с ударением на второй слог.

[2] Ползун — мелкий арахноморф на Тейфере.

[3] Топотун — местное название крупной ядовитой многоножки. Ползая, издает характерный звук.

[4] Моша — так бумбры называют любые волосы.

[5] Кокр — местный овощ, очень похожий на кукурузу.

[6] Акча — дом бумбров. Обычно одно-двух комнатный глиняный дом, наподобие украинской мазанки. Кирпичи изготавливались из той же глины, которая служила раствором. Крышу бумбры крыли из плотных длинных листьев местной высокой травы.

Ч1. Глава 7. Игры разумов

— Рокот... шп-шшш-зовись! ... меня слыши...пшп-шшшш... вигаемся! Держись! — голос в тактическом шлеме постоянно пропадал, заглушаемый помехами.

И вдруг одна фраза прорвалась четко:

— Эри́ни[1], держись. Вижу твою телеметрию. Иду на помощь!

До боли родной голос. Сквозь невероятный гул в голове и ритмичные удары колокола, он вытащил Эрини обратно в реальность. Постепенно колокол превратился в пульс и она медленно открыла глаза. Виртуальный тактический интерфейс тут же отреагировал и вывел на сетчатку тактическую обстановку.

— Кордиус... — прошептала она, едва шевеля губами, — остановись...

«Ты должен остановиться», — кричала она ему. «Это засада!»

— Шпшшшшпшшш..., — помехи снова заставили ее очнуться.

Где-то вдалеке она уловила характерную монотонную работу двигателей винтокрыла. Еще несколько минут и будет поздно. Шарканы повсюду. Затаились и спрятались, это они умеют. Как только винтокрыл сядет, они нападут и за тридцать секунд будет все кончено.

Сцепив зубы, и только рыча от боли, она дотянулась до пистолета. Знакомые обводы в ладони успокоили и придали ясности уму. Казалось, даже разорванные сильнейшей контузией клетки, вдруг исцелились все разом. Из последних сил она приставила пистолет к виску.

— Живи, Кордиус... Великий Крок позаботится обо мне, — и нажала на спуск.

***

Агент Рокот сбросила наваждение. Тогда ей так и не удалось поставить точку в своей жизни. Решение было принято и исполнено незамедлительно, как и любое решение солдата, принятое с убеждением своей полной правоты. Пуля в висок должна была решить все вопросы. Отряд, потеряв ее телеметрию, вернулся бы на базу. Таков протокол, мертвых в той войне не спасали, — спасали живых. Слишком мало их осталось.

Но Великий Крок не принял ее и все пошло наперекосяк. Что стало с отрядом, она так и не знала. А сама через время очнулась закованной в железобетон микросхемой с названием АКИН-6В-РД, что означало Акселерированный Интеллект номер шесть, Войсковой, Разведывательно-Диверсионный. Очнулась на чужой планете, в окружении врагов, под присмотром внимательных Хозяев.

Нейровиртуальные интерфейсы для вурхов были не в новинку. Оцифровкой сознания в Конфедерации занимались всерьез и почти достигли перманентного успеха. А уж временное погружение в цифровые аватары и вовсе было делом обыденным. Поэтому существование вне тела не стало для Эрини потрясением. В течение нескольких первых минут нового бытия она осознала и приняла реальность, разобралась в управлении и мгновенно составила долгосрочный план по выходу на тех самых Хозяев, о которых она пока ничего не знала. Очевидным было лишь то, что они и есть причина всех ее бед.

Она очень быстро освоила территорию на сотни километров от своей точки базирования. Благо, техники для разведки было полно. Имелись и крайне интересные экземпляры. Например, она с восхищением изучала биомиметика[2] для разведки в лесу. Вурхи до таких тонкостей не дошли. Технология была органической, явно позаимствованной у высокотехнологичной расы.

Выглядел он как небольшая белка-летяга и был идеально приспособлен для передвижения в грибовидном лесу. Но что самое интересное, — мог прикрепляться в укромных местах под шляпками или зонтиками грибных деревьев к грибному «телу», мимикрируя под текстуру дерева и при этом подключаться в сеть, используя биосигналы самой грибницы! При этом был напичкан сканирующей электроникой по самое «нехочу». Идеальный жучок — ничего не излучает, пассивно сканирует излучения во всех мыслимых диапазонах и при этом способен обмениваться информацией с другими такими же дронами, разбросанными по всему лесу, используя для этого природную грибницу. И не нужен никакой вай-фай для связи. Изумительно! И для подпитки электричеством использовалась та же грибница, — дрон, подключаясь к ней, буквально высасывал биоэлектричество, заполняя свои невероятно емкие аккумуляторы. Ум, придумавший такую машинку, поистине можно было назвать гениальным.

Или, например, растет себе одуванчик. Дунул ветер — полетели зонтики, являющиеся на самом деле широкополосными датчиками, оснащенные миниатюрными видеокамерами и микрофонами, или точно такие же репейники, цепляющиеся к шерсти животных, на одежду проходящих разумных и так далее. Или морской биомиметик, имитирующий организм, подобный морской звезде и так далее.

И вот таких штуковин в ее арсенале был вагон и маленькая тележка. Потому Эрини очень быстро обнаружила соседей, сама оставаясь незамеченной. Затем были долгие часы и дни наблюдений за ними, потом некоторые заметили ее дронов-разведчиков и сразу атаковали. Кому-то она дала сдачи, а от кого-то пришлось драпать. Война, она такая. Вовремя отступить для перегруппировки не зазорно.

А потом она обнаружила сто девятого. Он сразу привлек ее внимание несколькими особенностями:

Во-первых, он не уничтожал природу и животных вокруг себя, как это делали другие АКИНы из техногенных миров. В них просыпалась прямо какая-то патологическая ненависть ко всему живому. Во-вторых, этот АКИН абсолютно не заботился о своей безопасности. Для военной выучки Эрини те мероприятия, которые этот АКИН использовал для выстраивания своей защиты — были просто смешны.

Ему сказочно повезло не столкнуться с другими АКИНами в первые несколько недель после активации лишь потому, что располагался он на побережье, которое все остальные АКИНы считали не особо перспективным и потому неприоритетным для разведки и исследования. Слишком много было других задач и междоусобиц на материке. И вот этот АКИН мирно развивал промышленность, в то время, когда практически везде вокруг него вовсю кипели локальные конфликты.

Справедливости ради стоило сказать, что и защищаться-то ему было нечем. АКИН то не боевой. Из всех средств защиты всего-то пара десятков боевых дронов. Именно таких призывала защищать религия вурхов, которые верили, что Великий Крок взошел на небо, чтобы оттуда руководить воинами для защиты наивных, слабых, обездоленных, в общем, — незащищенные слои населения. А потому Эрини не могла устоять против идеологического побуждения взять его под свое крыло.

Конечно, это не значило, что она сразу ему откроется, все таки первые догадки о его характере должны были еще подтвердиться, чтобы появилось какое-то доверие. Однако пока она решила стать его тайным ангелом-хранителем, всячески помогая сохранить его инкогнито и вообще факт его существования на этом побережье. Тем более, что располагался этот АКИН всего через одного, довольно агрессивного соседа — похоже, тоже войскового АКИНа, но другой специализации. Этот сосед обладал очень мощными огневыми средствами для прямого боестолкновения, Эрини тоже не могла с ним тягаться в лобовой схватке. Именно при разведке подступов к его базе, она и обнаружила сто девятого.

Немаловажным было и то, что этот, с виду наивный АКИН, довольно быстро разведал и обнаружил важные стратегические ресурсы, например, известь для стройки. И пока у него не было серьезных разведывательных средств, можно было втихаря поживиться этими ресурсами, тем более, что со стройкой и производством у Эрини была катастрофа. Готовые модули и запчасти таяли со склада со световой скоростью, а вот пополнение их вообще не предвиделось. Нужно было начинать строить хоть какие-то производственные цеха.

В общем и целом, Эрини решила присмотреться к нему, может из него толк и получится какой-то. А потом решить, что с ним делать.

***

На самом деле мне нравится строить. Даже не так. Мне нравится что-то создавать. Прям наслаждение получаю, глядя на масштабные стройплощадки изрезанные колеями самосвалов, копошащихся на них роботов, довольно скорую закладку фундаментов и возведение несущих конструкций, горы щебня или песка там и тут... Все это давало незабываемое ощущение могущества... пусть и в локальных пределах моего комплекса.

Для запуска планируемых мощностей нужна была энергия, поэтому я запустил дронов-добытчиков на горный кряж подготовить площадки для солнечной электростанции. А монтажные дроны уже начинали там сборку и монтаж солнечных панелей. Там же, на наивысших точках устанавливались ветряки. Другая группа тянула от размещенного рядом накопителя к моему комплексу силовую линию. Дроны-дорожники занимались прокладкой необходимых мне дорог, а еще одна группа дронов перемещала разобранную станцию РЛС туда же на гору.

Поднятая и уже установленная на вершине ближайшего кряжа антенна связи с усилителем и ретранслятором сигнала расширяла мои средства управления роботами. Я теперь мог спокойно держать с ними связь на десятки километров, дистанционно брать в управление любую автоматическую единицу в зоне покрытия, а они в свою очередь получили возможность легко обмениваться данными на расстояния до нескольких сотен километров.

Надо сказать, на данный момент я собрал и задействовал всех резервных дронов, мне нужны были все «рабочие руки». Запасных на черный день не осталось, я даже собрал несколько дронов из ремонтных комплектов. Расчет мой заключался в том, что запасные дроны как и ремонтные комплекты мне не понадобятся, — к тому времени, когда они должны начать ломаться ожидался уже запуск собственного производства хоть какой-то строительной техники. Автоматической, разумеется. А сейчас мне нужны были максимальные строительные мощности.

Поэтому на данный момент полным ходом шла стройка завода электроники, где в первую очередь оснащался цех по производству электронных ламп. Позже я перепрофилирую его на производство полупроводниковой электроники. С помощью ламп я так же планировал модернизировать разобранную РЛС, превратив ее из учебного недоразумения во вполне рабочую лошадку, способную видеть не только крупные летающие цели, но и ударные дроны. А это малоразмерные цели. Все необходимые схемы я нарыл в своей Великой Библиотеке. Так что особых трудностей с модернизацией РЛС не предвиделось. Правда, я переживал, что собранное по учебнику попросту не будет работать... но, будем посмотреть. Довольно серьезную площадь я выделил под строительство металлургического завода, возведение которого шло медленнее всего, поскольку задача была явно масштабнее тех строительных ресурсов, которые здесь были задействованы. Но других у меня пока не было. Жертвовать мощностями я решил именно здесь, так как все равно запустить сразу всю металлургию я не смогу, не было ни сырья, ни печей, которые еще надлежало построить, ни другого оборудования. Тут я тоже шел постепенным наращиванием мощностей, — в первую очередь возводился обогатительный цех, который я сходу мог оснастить готовым оборудованием. Он смог бы принять сырье так быстро, как его начнут добывать, и пока этот цех обрабатывал бы первые партии руд, у меня было бы время на достройку всего металлургического комплекса.

Параллельно шла закладка химического комбината, который был мне необходим тоже в первую очередь, как минимум для производства некоторых строительных материалов и полуфабрикатов. К тому же, оборудование на него тоже имелось в наличии, грех было бы медлить.

Четвертой масштабной стройкой я запланировал машиностроительный завод и несколько примыкающих к нему ангаров, один из которых закладывался для сборки крупной строительной техники. Здесь я планировал размещать конечную сборку крупногабаритных строительных принтеров, роторные и шагающие экскаваторы и крупную бурильную технику для прокладки тоннелей. Закапываться под землю я решил всерьез.

Стоит отдельно сказать, что наряду с крупными объектами я размещал и помельче, такие как складские помещения или небольшой кирпичный завод, тем более что месторождения глины я уже разведал и ее можно было добывать открытым способом. Так же я развернул небольшую лабораторию внутри моего бункера, которая должна была обеспечить анализ образцов из открытых месторождений минералов и руд.

К слову, обогатительный комплекс было бы логичнее размещать поближе к месторождениям. Гораздо эффективнее возить уже обогащенную руду, нежели сырец с массой пустой породы. Однако, пока я не имел достаточно защитных средств, решил держать все оборудование в пределах ближайших двадцати километров, чтобы легче было защищаться. Потеря любого оборудования на начальной стадии была равносильна смерти. Уж лучше я потеряю время или даже транспорты, которые перевозят добытое сырье, нежели невосполнимое на данном этапе высокотехнологичное оборудование.

Набросав задачи в стек моего управляющего программного комплекса (взял готовый код программного комплекса для управления печатным цехом и переписал его под управление стройплощадками), который далее в автоматическом режиме оценивал промежуточные приоритеты, взаимосвязи систем между собой и наличие тех или иных строительных материалов и мощностей, и выдавал управляющие команды без моего прямого вмешательства, я еще раз проверил все ли в порядке. Нейросеть, которая занималась сортировкой команд, порою выдавала занимательные глюки. Например, она могла послать команду на монтаж перекрытий в строящемся ангаре самосвалам вместо монтажных дронов. Происходило это не из-за ошибок в коде, а по той причине, что нейросеть не была толком обучена и обучалась параллельно работе. В итоге самосвалы вернули код ошибки и код отказа выполнять команду, после чего нейросеть решила, что техника сошла с ума и послала им команду на отключение. Поэтому три часа назад я с опозданием обнаружил, что все мои самосвалы простаивают без признаков жизни, а на стройплощадках образовались непредвиденные задержки, в результате которых простаивали уже другие боты. Конечно, я быстро все поправил (уровень root[3] — это почти что Бог), однако пришлось буквально на коленке ваять простенькую программу, которая парсила телеметрию всех ботов, сопоставляла ее с заданными параметрами и, в случае их несоответствия, посылала сообщение мне в ... сознание. Не знаю как тут сказать. Программно это просто был оператор, вызывающий Ядро, и посылающий в него сообщение. В действительности выглядело как простая нотификация, всплывающая у меня перед линией зрения немного сбоку. Пока мне этого было достаточно, чтобы контролировать мою нейросеть. Потом мы все это улучшим.

Наконец, я мог переключиться на дронов разведки. Дааааа! У меня появились летающие дроны! Я оставил программы заниматься стройкой, а сам переключился на видеопотоки с моих «птичек». Конечно, нормальные дроны для разведки, это не простые квадрокоптеры, а машинки побольше и посерьезнее. Опытный образец, который я спроектировал, представлял собой «миниатюрный» самолетик с размахом крыла около семи метров и длиной около пяти. Таких самолетиков я создал в количестве четырех штук. Почему? Да, банально, опять из-за нехватки оборудования. Микроконтроллеры у меня наличествовали пока что в избытке, однако мне хотелось оснастить эти машины радаром, да не простым а с синтезированной апертурой, — проще говоря таким, который бы умел «видеть» поверхность в любой метеорологической обстановке. Еще проще говоря — такие радары способны видеть планетарную поверхность сквозь облака, в дождь и туман и прочие неблагоприятные условия. Я еще раз перетряс ремонтные комплекты и запасные части к моим дронам в поисках нужного. И все равно необходимых деталей и модулей с заданными параметрами не нашел. Пришлось включать фантазию.

У нас на Земле есть такая пословица — голь на выдумку хитра. Я это трактовал так — когда прижмет, придумаешь что угодно. Особенно если от этого зависит твоя жизнь. И я придумал. Копался в справочниках по электронике, в тригонометрических таблицах (еще бы! в радиолокации углы и азимуты — это база!), формулах. Даже за паяльник пришлось сесть. Ну это я так, образно. Реально паял конечно автоматизированный станок в печатном цеху. Но лезть паяльником в микросхемы пришлось.

Но это все лирика. На выходе я получил две машинки, способных летать практически в любую погоду (ну, разве что, очень сильный ветер мог помешать) и видеть поверхность с высоты в четыре тысячи метров без всяких камер. Хотя камеры тоже имелись. Не ахти какие, но производство оптики я совершенствовал практически ежесуточно. И к текущему моменту мог производить вполне сносную оптику, правда в небольших количествах. Еще на две машинки удалось установить интерферометрический радар с синтезированной апертурой. Опять же, чтобы не лезть в технические детали, — такой радар умеет не только видеть поверхность, но и формировать объемные карты поверхностной деформации или карты возвышений. Эти дроны были мне нужны для геодезической разведки. С их помощью я перевел все свои 2Д-карты в 3Д формат. То есть в объемные координаты.

И вот сейчас я отслеживал все четыре дрона-разведчика. Они непрерывно летали, ведя разведку местности и возвращаясь на базу лишь для пополнения топлива. Движители я решил поставить им тоже ДВС, обычные поршневые авиадвигатели на бензине. Их было достаточно легко печатать на принтерах по готовым чертежам.

Разведчики сразу расширили радиус исследованной зоны до ста пятидесяти километров, однако я все равно не мог покрыть постоянным наблюдением ее всю. И, скорее всего, не скоро смогу. Но даже такое усиление моих разведсредств уже радовало. В комплексе с модернизированной РЛС это уже что-то. Уже глаза, способные увидеть и рассмотреть практически любого врага. Разве что, кроме самого хитрого.

Именно в момент переживания вот этого самого триумфа, что я все могу и пришло тревожное сообщение. Мой дрон заметил постороннее движение у заброшенного карьера, который я обнаружил не так давно (да, не успел про это рассказать, увы).

— Это что еще за нечисть? — пробубнил я, подбадривая себя, хотя душа ушла в пятки.

Я уже понимал ответ, что это кто-то чужой. Моих мехов там точно не было. Я тут же дал команду разведчику приблизиться к вражеским объектам (ну а какие они могли быть? уж точно не друзья на чай пожаловали). Очевидно было, что двигались они к карьеру, который я сперва принял за овраг, еще при осмотре с багги. А вот с неба сразу стало видно, что здесь велась карьерная добыча. Карьер успели осмотреть и мои геологоразведчики, пробурив в нем несколько контрольных скважин. Добывался здесь известняк. Оставим пока открытым вопрос — кем добывался? Сам по себе известняковый камень был стратегическим материалом на данном этапе развития. Потому что известь — это во-первых основной компонент в производстве цементов. А, значит, критически важный материал для расширения строительства. А во-вторых, и что более важно, гораздо больше извести чем строительная промышленность, потребляет металлургия. Это основной компонент, который используется для очистки железных руд и для их флюсования. И это опять стратегически важно для дальнейшего расширения.

Короче говоря, я сильно расстроился. Кто-то желал прибрать к рукам разведанный мной карьер. Печалило и то, что карьер был сильно удален от моей базы. Он располагался более чем в шестидесяти километрах на северо-западе у самого фиолетового леса (так я его назвал). То есть, штурмовых мехов, я конечно, выслал сразу же. Но они бегали, как я говорил, со скоростью около восьмидесяти километров в час, поэтому доберутся туда за сорок-сорок пять минут. И это катастрофа! Мой карьер отжимают, а я ничего не могу сделать! Я хотел, буквально, разорвать обидчика, кто бы это ни был.

Пока я томился ожиданием, разведчик вывел визуальную картинку, которая была не ахти какой. И оптика подводила, и канал связи я пока не мог обеспечить с достаточной пропускной способностью. Но и этой было достаточно, чтобы понять — это действительно враги. Сквозь шумы и без конца пропадающий цвет, я увидел (да ну вы серьезно?) шагающих мехов. Почти таких же как у меня, благо их было всего четыре единицы. И за ними плелась какая-то машина на огромных узких колесах с множеством спиц. На Земле такую технику не делают.

Моим штурмовикам оставалось примерно полчаса, и я злорадно улыбнулся, предвкушая такую сладкую победу, — десять против четверых. Чудаковатая машина не в счет, такая техника никак не напоминала боевую. А четыре боевых меха, пусть и поврежденные, можно будет либо восстановить, либо разобрать на запчасти, из которых сделать что-нибудь полезное. Да и странная машина меня заинтересовала, надо будет разобраться что это такое. И для чего применяется. Кстати, неплохо было бы провести дальнюю разведку возле карьера и выяснить, откуда пришли незваные гости. Может быть и еще трофеев удастся настрелять.

Но всем этим сладким размышлениям не суждено было сбыться.

Все пошло наперекосяк минут за десять до контакта. Сначала пропала картинка с моего БПЛА[4]. И пока я тупо сидел и пялился на визуальные шумы в видеопотоке моего дрона-разведчика, пропала его телеметрия. Это было последней каплей.

Я тут же перехватил управление головным штурмовиком, мгновенно как бы перевоплотившись в него. Мимо неслись кустарники, трава и сама земля под ногами. Шутка ли, вся десятка неслась в карьер на полной скорости, шустро перебирая куриными ножками. Странное зрелище для человека, но до их ножек мне сейчас не было дела. Милисекунда, и я послал сигнал всей десятке построиться клином и следовать за мной, сам находясь как бы на острие атаки (в буквальном и переносном смысле). Дрона было жалко. Чем-то его, видимо, вырубили, и вряд ли аккуратно. Это и злило. Только сделал их с таким трудом! Мы уже были у самой кромки странного леса, деревья быстро приближались, а «дорога» стала уходить вниз, в овраг. В прошлом здесь был въезд в карьер. Сейчас влетим туда и устроим мясорубку. Всех покрошим в труху!

Влетели. И ничего. Полная тишина и никого нет. Ругая себя сквозь зубы за глупые эмоции, я ждал вторую птичку, которая дала бы нам обзор. Через десять минут он появился. Обнаруженная вражеская группа улепетывала в юго-западном направлении по оврагу, вдоль кромки леса. Но я их видел!

«Догнать и уничтожить!» — вспыхнуло в мозгу, адреналин снова хлынул в кровь, и мы помчались в погоню. По скорости я видел, что моя группа их настигает, они двигались не так быстро. Догнал я их там, где плато закончилось и впереди маячили озера. Эта территория находилась на границе разведанной мной зоны, и меня это сразу встревожило, драться придется там, где я не знаю местности. Но останавливаться было поздно, до врага оставалась считанная сотня метров... когда отметки на радаре просто исчезли. Растворились. Как будто их и не было. Мои штурмовики пробежали эту сотню метров и тут я обратил внимание, что впереди нет никаких следов от движения какой-либо техники. Ни колесной, ни шагающей. Я заподозрил подвох.

Развернул БПЛА и послал к карьеру. Так и есть! Пока я бегал, враг уже порылся в карьере, накопал известняка и благополучно слинял. Хитро! Меня попросту развели на обманку. Ложные цели — распространенный прием в РЭБ. Несолоно хлебавши я поплелся обратно своими штурмовиками, утешая себя тем, что за такое время накопать много все равно не получилось. Хотя кто его знает, какая техника у противника? Свежая выработка в карьере была довольно внушительных размеров.

Вывод неутешителен. Мои системы разведки и РЭБ[5] никуда не свистят. Если я даже не заметил серьезной добывающей техники, которую использовал противник, мне показали то, что хотели показать. Чтобы я клюнул и погнался за ними. А еще противник точно знал, где я и сколько у меня единиц техники. И, вероятно, какой техники, — тоже знал. А это значит, что моя территория заражена жучками и я не могу их выявить. Из чего следует, что меня видят и слышат, а я нет. Я — дичь, противник — охотник. Меня такой расклад категорически не устраивал. И я стал думать. И шерстить свою Александрийскую Библиотеку.

Поиск по документации выдавал разного рода технику и устройства, большинство из которых я не знал, и материалов создать такую технику у меня не было. Так или иначе все сводилось к мощному генератору ЭМИ[6], который был способен выжечь незащищенную электронику в определенном радиусе. С горем пополам, я еще мог его попытаться соорудить, благо цех электронных ламп запустится с дня на день. Но даже генератор ЭМИ не давал гарантии против электроники экранированной. С этими мыслями я внес корректировки в стек задач нейросети, управлявшей строительными площадками (назвал его УПК[7] Стройка), чтобы ускорить возведение цеха производства электроники.

Разработку известняка я вел теперь без остановки, накапливая материал на своих складах. А вот когда в следующий раз послал технику к месторождению глины, обнаружил, что и тут враги порылись. Значительный пласт ресурса был снят и вывезен, причем я нашел следы крупной колесной техники. Это однозначно нужно было прекращать. Иначе так, за мой счет, будут прокачиваться конкуренты. Конечно, подобное воровство не могло подорвать мой промышленный потенциал даже в шутку, но мой опыт взаимодействия с существами разумными говорил, что все они поступают по известной пословице «дашь палец — откусят по локоть». Вот до «локтей» доводить никак не хотелось, а значит нельзя попускать и «пальцы». Поэтому я всерьез засел за средства перехвата, обнаружения и подавления. Ну или уничтожения.

Заключались эти средства в следующем.

Во-первых, я как мог ускорил строительство необходимой мне инфраструктуры для начала выплавки стали и производства электроники. В принципе, первые партии ламп уже собирались в завершенном цеху, но были это пока пробные партии, больше для наладки и тестирования оборудования, которое я напечатал на своих принтерах. Кстати, параллельно решил проверить идею, смогу ли я печатать на этих чудо-машинах полупроводниковую электронику. Прошустрив техническую документацию печатных станков, обнаружил, что таки да, смогу. Только сейчас у меня все равно не было необходимых полуфабрикатов — кремния, германия и многих других полупроводников и металлов. Все это мне могла дать работающая металлургическая промышленность, которая пока находилась в самом зачатке строительства. Первый цех по выплавке стали и чугуна по плану будет запущен только через несколько дней. А сейчас там боты по ускоренной программе возводили доменные печи с самыми примитивными системами контроля и управления на ламповой электронике. Которую я штамповал точно так же «на коленке». Ну, не было у меня времени все это тонко настраивать!

Во-вторых, лишь одним глазом присматривая за процессом стройки, где все было более-менее отлажено и управлялось программами, я занялся проектированием своей собственной боевой бронетехники. Здесь тоже нужно было решить немало конструкторских проблем и важнейшая из них — производство артиллерийских стволов. Хороший артиллерийский ствол — это многослойная труба, созданная насаживанием одних труб на другие при сильном разогреве (до вполне определенных температурных режимов). Внешний кожух зачастую — из композитных материалов, а сама труба должна пройти несколько термических обработок, опять же в заданных температурных режимах для создания нужных напряжений растяжения-сжатия в стенках ствола. Все это необходимо, чтобы ствол банально не разорвало при стрельбе. Но кроме этого чтобы этот ствол отстрелял длительный срок. Вовсе не улыбается мне перспектива менять стволы у всей бронетехники после каждого боя.

Поэтому печатать я их не стал, хотя это было бы быстрее и проще. Но лучше я потрачу и так не слишком большие запасы металлических порошков (которые пока не произвожу) для печати двигателей и сложных сборных узлов типа коробки передач и ходовой. А трубы любого диаметра я смогу делать в прокатном цеху уже через несколько дней. Конечно, первые стволы будут далеки от стандартов качества даже современной земной техники, но я сделал все, что было в моих силах, чтобы это самое качество максимально повысить.

Третьей серьезной задачей было производство боеприпасов. Стрелять то надо было чем-то! А производство боеприпасов — это в основном, химия. Производство пороха и взрывчатых веществ. Ну и металлические болванки для снарядов и гильз. Химический комбинат у меня работал на полную мощность и я сразу же выделил основной приоритет на создание боеприпасов. Все химические реактивы и компоненты, пока тоже брались со складов запаса, которые, к слову, таяли как свеча в темную ночь. Но на некоторый запас снарядов и мин а также на подрывные боеприпасы для минирования — склады еще имели ресурс.

Четвертой, но не последней задачей, была разработка вменяемого комплекса управления на громоздкой ламповой электронике. Я не рассчитывал сделать умные компьютерные системы, на лампах это потребовало бы машин размером с космический корабль. Мне нужны были автоматизированные системы с примитивным управлением на булевых цепочках и-или-не, способные в одиночку принимать дистанционные управляющие сигналы, дальше формировать между собой рой и распределенную вычислительную сеть и уже проводить сложные расчеты навигации и прицеливания сообща. Т.е. я просто разнес вычислительную мощность на все бронемашины сразу. Другими словами, все мои машины составляли один единый компьютер, и чем их будет больше, тем мощнее будет компьютер и тем быстрее он будет работать. Как я бы ни старался, я не смогу сделать умной каждую машину в отдельности, для этого нужны другие технологии. Но сделать их умными все вместе — вполне под силу даже на той примитивной технике, что была в моем распоряжении.

Точно такой же подход я решил использовать при производстве металлических комплектующих. Делать упор не на качество, а на количество. Пусть у меня будут не супер качественные танки или бронемашины, не супер большой мощности или не с самыми выверенными ТТХ[8], но их будет много. И они просто задавят массой любого противника. По-другому я сейчас не мог воевать. Не было времени

Пятой задачей была сама компоновка узлов. Т.е. непосредственное проектирование изделия. Поскольку моя бронетехника не предназначена для управления личным составом, все пространство, заложенное в земной технике для размещения личного состава я мог использовать для размещения электроники и управляющих систем. Каких именно, спросите? Ну, например, системы автоматического заряжания, системы управления самим танком/бронемашиной, ведь в стандартной компоновке управляющие манипуляции совершает человек. А у меня управляющий сигнал должен генерироваться специальной электроникой (системой навигации), затем передаваться на нужный контроллер двигателя и тот уже задавал нужные обороты или реверс. В совокупности все эти системы позволяли управлять движением танка. Далее, система поворота башни, система стабилизации орудия в горизонтальной плоскости и так далее. Сделать все это на лампах было, признаюсь, непросто.

Конечно, я не проектировал все мои машины с нуля. Это заняло бы серьезное время даже с моими возможностями. Как и раньше, я взял готовые чертежи какой-то техники, очень похожей на земную и лишь внес некоторые конструктивные изменения. Затем запустил математическое моделирование тестирования основных характеристик, выявил проблемы, снова внес изменения, снова запустил моделирование, — и так несколько циклов, пока на выходе математика не показала мне вполне приемлемую модель техники по своим ходовым качествам. В процессе такой обкатки моей конструкторской модификации, я решил не заморачиваться бронированием. Дело в том, что я создавал танк против шагающих мехов, которые, как я видел, были тут тотально распространены. Да и у меня самого наличествовало несколько модификаций таких механоидов. Я был твердо убежден, что конструктивно они проигрывают земной бронетехнике, в силу нескольких причин:

Во-первых, мех представляет собой более заметную и объемную цель. Т.е. в него легче попасть.

Во-вторых, в силу конструктивных особенностей, мех не мог нести крупнокалиберного артиллерийского вооружения, поскольку при выстреле даже из пушки 120 миллиметрового калибра меха на двух ножках попросту бы опрокинуло, и никакие безоткатные системы компенсирования отдачи не помогли бы. Поэтому мехи несли много меньший калибр. В основном примерно 30-40 миллиметров. Да, убойная сила их патронов была выше всяческих похвал, но все равно противостоять 30 миллиметровому снаряду проще чем крупнокалиберной артиллерии.

В-третьих, львиная доля шагающих мехов была вооружена энергетическим оружием. В основном лазерным. А хорошо полированный металл, как известно, способен отразить 80% лазерной энергии. Чем я не преминул воспользоваться.

В-четвертых, в большинстве своем мехи не комплектовались поворотными механизмами для орудий. Это были исключительно платформы лобового боя с небольшим углом поворота. Что при определенных условиях было плюсом, но против моей техники — сильным минусом. Это означало, что в ближнем бою мех будет просто не успевать разворачиваться за маневрирующим по флангам на высокой скорости танком. Башня же моего танка вполне способна держать под постоянным прицелом любую высокоманевренную цель.

В-пятых, в дальнем бою, когда мехи будут способны хорошо вести высокоманевренные цели, их калибр оружия будет что комариный укус для моей техники.

Все это не просто теоретические выкладки. Я успел протестировать это на действующих образцах со своими мехами. Поэтому я сразу отказался от тяжелой брони ради большей маневренности. Бронировал лишь самые важные узлы и только в такой степени, чтобы на дальних дистанциях успешно справляться с огнестрельным калибром мехов.

Конечно, мехи были вооружены еще ракетами. Но против них известны все стандартные системы защиты — дымовые завесы, чтобы сбивать лазерное наведение, тепловые ловушки, системы динамической защиты и даже системы активной защиты, выстреливающие шрапнель на пути движения ракеты, чтобы ее сбить. Все это у меня попросту не было времени внедрять. Поставил только самое простое — дымзавесы и тепловые ловушки на основе фосфора.

Оставалось решить последнюю задачу — снизить заметность танков радарами. Для этого я разработал специальное покрытие — краску, которая рассеивала радарный сигнал и в то же время создавала достаточно зеркальную поверхность для отражения лазерного луча.

В целом, мои первые танки получились странными зеркальными машинами и делались по принципу «дешевле, но больше». Главное — отбиться от противника или нанести ему такой урон, чтобы нападение на меня становилось экономически невыгодным.

Ведь, в конечном итоге, я буду нести потери в технике, которую легко смогу восстановить, дайте только время. А враги будут нести потери невосполнимые, своего подобного производства у них, скорее всего не будет, а значит потери будут из стартовых комплектов дорогущей боевой техники. Что в ближайшей перспективе заменить чем-то аналогичным не представляется возможным.

С такими мыслями я и выстраивал мои производственные цепочки. И уже через четверо суток из сборочного цеха машиностроительного завода выкатился первый легкий танк «Муравей-1». Легкий-то легкий, но пушку нес он калибром 120 миллиметров. Ну т.е. легкий он был только в смысле бронирования. Зато за счет уменьшения веса (броню то я не размещал на нем) танчик получился верткий, только порой тупила электроника и он как бы замирал, прислушиваясь...

Кроме танков я решил выпустить еще несколько типов машин. Во-первых, машины обеспечения связи. По сути это простая колесная машина с антенной и ретранслятором сигнала. Она выполняла задачу поддержки связи с ближайшим роем бронетехники. Ее я оснастил примитивным электронным модулем, в который была вшита программа держаться от заданного номера машины на заданном расстоянии. Электронный блок мог принять только эти две цифры — номер (по сути идентификатор единицы техники в моей общей сети) нужной мне машины и расстояние, на котором нужно от нее держаться где-то позади. Далее в работу вступал простой калькулятор и навигационный комплекс, который за точку отсчета брал мою ретрансляционную антенну на горе. Таким образом я запрограммировал примитивный GPS во все мои машины. За счет того, что машинки могли обмениваться данными, они легко пеленговали сигнал антенны, и на основе этих координат рассчитывали свою координату в пространстве, используя, опять же, данные пеленга.

Вторым типом машин были самоходные минометы 120-мм калибра. Минометные стволы не столь требовательны к параметрам стали и особенностям технологии, как артиллерийские, поэтому производить их было легче. Грех этим не воспользоваться. Опять же я поставил их на колеса — это было проще сделать, чем гусеницы. Получился такой себе БТР с минометной системой на борту.

Зацикливаться на бронетехнике я не стал и параллельно активно работал над увеличением и совершенствованием моего парка летающих дронов. Вот на них я тратил полупроводниковую электронику не жалея. Спустя неделю после воровства моих ресурсов, я уже испытывал связку из девяти «Муравьев», а на небольшом аэродроме красовались еще четыре новых дрона разведки с усовершенствованными радарами, которые стали более зоркими и покрывали гораздо большую площадь, чем раньше, улучшенной оптикой, улучшенными летными характеристиками и, конечно же, экранированными от ЭМИ.

Но с дронами готовил я и сюрприз для моих недоброжелателей. Кроме дронов разведки я рискнул замахнуться и сделать несколько ударных дронов. Пока у меня их было три и еще три находились в стадии сборки в цехах. Вооружать их я решил пока что просто авиационными планирующими бомбами. Но на крайний случай припас мой самый дорогой подарочек — десяток самонаводящихся ракет. На них пришлось потратить большую часть своего времени и деталей. Буквально всю электронику паял «вручную», станки работали под моим непосредственным контролем. Несколько тестов показывали неудовлетворительный результат и приходилось работу переделывать заново, но в конечном итоге, после недели усилий, у меня были настоящие ударные дроны, вооруженные настоящими убойными ракетами воздух-земля. Так сказать, последний аргумент.

Когда я заканчивал работу над этими дронами, обнаружилась третья кража из «моих» разведанных месторождений. На этот раз вывозилась руда, причем массово и не таясь. Огромные грузовики, даже по первым прикидкам втрое-вчетверо больше моих самосвалов, вольготно выезжали из карьера гружеными доверху. В самом карьере работали роторные экскаваторы. Добыча велась всерьез и надолго. Причем, как следовало из поступающих разведданных, очевидно, что здесь приложил руку «добывающий» АКИН. Такая техника могла быть только у него.

Все это я видел с моей усовершенствованной птички, которая теперь снимала картинку почти с 6 тысяч над поверхностью. Обнаружить малоразмерный дрон на такой высоте, да еще и использующий технологии стелс в своей конструкции фюзеляжа (чем я, не скрою, гордился), было практически невозможно. Для этого нужно было иметь сверхсовершенные радарные станции и смотреть не только с земли, но и из космоса. Поэтому на этот раз преимущество «видеть» первым было за мной.

Ну что ж, вот и подходит момент расплаты. Вор, наконец, объявился не таясь, рассчитывая, видимо на боевых мехов поддержки (о, мой Бог, опять ковыляющих на ножках), которые прятались на верхних кромках карьера, окопавшись в укрытиях. Теперь в ложную цель решил сыграть я. Скорее даже, не в ложную цель, а в охоту на живца. Я выслал весь свой штурмовой отряд мехов в лобовую атаку на карьер. Они бежали не таясь и должны были отвлечь внимание противника на себя. В то же время два танковых отряда по двенадцать машин заходили с флангов, прикрываясь холмами прямо на кромки карьера. Еще один отряд из пятнадцати колесных минометных платформ двигался позади штурмового отряда и должен был накрыть всю кромку карьера по площади, когда штурмовые боты завяжут бой.

Мой расчет был на то, что танки останутся незамеченными из-за особенностей конструкции и калибровки радаров противника. Как и у меня (первоначально) радар был откалиброван на засвет шагающих мехов, которые представляют собой довольно заметную, возвышающуюся над поверхностью земли, цель. Танк имел другую конструкцию, корпус был прижат к земле максимально, плюс к тому же отряды удачно прикрывались холмами. От этой удачи, по сути, зависела львиная часть успеха всей операции.

Кроме боевой техники, я выслал почти все мои самосвалы, придав им монтажных дронов. В этот раз я серьезно рассчитывал на трофеи, а карьер располагался еще дальше известнякового от моей базы.

***

Эрини обреченно наблюдала, как ее подзащитный недотепа ломился прямо в лапы врагу. С этим соседом даже она не рискнула закуситься в открытую. Это был тот самый АКИН, который располагался между ней и сто девятым. Теперь она знала его специализацию — АКИН-316В-О. Войсковой АКИН осадной специализации. Имел на вооружении очень мощные огневые средства, предназначенные для долгой осады укрепленных военных комплексов, способные в лобовом столкновении смять любые средства врага. К этому времени он уже уничтожил нескольких соседей, в том числе добывающий АКИН, чью технику сейчас и использовал в карьере.

Что ему мог сделать разозленный производственный АКИН с десятком штурмовых ботов?

-----------------------

[1] Эри́ни - имя произносится с ударением на первую И.

[2] Биомиметик - биомиметические механизмы. Механизмы, копирующие поведение природных аналогов.

[3] root - корневая учетная запись (в UNIX-подобных системах), имеющая неограниченный административный доступ к ресурсам системы.

[4] БПЛА - беспилотный летательный аппарат

[5] РЭБ - радиоэлектронная борьба

[6] ЭМИ - электромагнитный импульс

[7] УПК - (здесь) управляющий программный комплекс

[8] ТТХ - тактико-технические характеристики

Ч1. Глава 8. Когда Моська таки сильнее Слона

Бой начался неожиданно, когда до противника было примерно десять километров. По моей основной группе, которая состояла из десятка штурмовых дронов и батальона самоходных минометов, отработала ракетная батарея. Спасла отряд предельная скорость, позволившая проскочить площадь поражения. Земля за спиной вздыбилась, гулко ухнула и разлетелась в стороны градом комьев и камней.

Ну, по крайней мере буду знать, что меня уже увидели. Моя птичка тоже засекла отработавшие по мне ракетницы немного в стороне от карьера. Невдалеке обнаружилась мобильная башня ретранслятора, мобильный погрузочно-разгрузочный терминал и склад вспомогательной техники в виде бульдозеров, небольших экскаваторов и грузовиков. Глупо было концентрировать все эти объекты разом, сразу видно, что противник не предполагал серьезного сопротивления. И уж тем более не предполагал прорыва к его коммуникациям. Ну что ж, устроим ему сюрприз!

Башня ретранслятора сразу стала главной целью. Уничтожив ее, я, конечно, не лишу вражескую технику способности драться, - любые дроны вполне могут выполнять эти функции автономно, - но вот прямое вмешательство в ход боя отрежу врагу начисто. А это уже тактическое преимущество. Поэтому один из моих ударных дронов уже заходил на траекторию бомбежки. К сожалению, я сразу раскрою карты, что обладаю ударной авиацией, но оно того стоило. Слишком много техники тут было сосредоточено.

У противника, видимо, пока тоже дела плохи с поддержанием связи на большие расстояния. В моем мире эту функцию выполняют спутники. Но тут-то спутников ни у кого нет. Приходится выкручиваться антеннами. Зря он забрался так далеко от дома...

Дрон отбомбился идеально. Я даже не рассчитывал на такую точность. Бомбы легли точно в заданный квадрат, а когда там рассеялся дым, взору предстали одни развалины. Что ж, теперь таиться нет смысла, отбомбимся сразу и по ракетной батарее. Еще две птички пошли в атаку. Батарея уже снялась с позиций и пыталась укрыться в лесу по стандартному протоколу, но я их вел. До леса добраться они не успели, мои бомбы рвались прямо в центре колонны...

Вообще авиация, конечно, это сила. Кто контролирует воздух, сделал уже половину победы. Судя по тому, что вражеское ПВО[1] молчало, а эти средства безусловно у противника есть, он не мог пока засечь мои БПЛА. Что очень радовало.

На дистанции примерно в шесть километров мои минометные расчеты заняли позицию и через пару минут накрыли карьер огнем 120-мм мин по площади. К сожалению, я не мог достаточно точно вести огонь, чтобы не зацепить роторные экскаваторы. Уж очень хотелось заполучить эту технику неповрежденной. Но увы! Часть мин залетело таки прямо в карьер.

Мой наглый залп выкосил почти половину дронов прикрытия. Из двадцати пяти огневых точек, которые фиксировал мой разведчик, без признаков жизни остались одиннадцать. Две из них вообще изрядно коптили в небо. Уж не знаю, кто сглупил дальше — сам управляющий АКИН отдал команду каким-то непостижимым для меня образом, или это боевая программа дронов не справилась с анализом нестандартной ситуации, но уцелевшие вражеские дроны прикрытия, располагавшиеся на кромке карьера, вдруг разом покинули свои укрытия и бросились во встречную атаку на мой штурмовой отряд, которому оставался еще примерно километр до карьера.

Это было его роковой ошибкой...

***

Эрини обреченно наблюдала как штурмовой отряд движется прямо на укрепленный рубеж. Ожидаемо по нему отработала ракетная батарея, но, то ли параметры залпа были выставлены неверно, то ли отчаянному АКИНу просто дико везло, — все ракеты промазали. Это никак не изменит его судьбу, через пять-семь минут его просто нашинкуют в салат и на том все кончится.

Именно в эту самую минуту переживания обреченного конца в лагере осадного АКИНа что-то грохнуло с огромной силой и в небо взметнулась земля вперемежку с огнем и дымом. Удар ракетами? Но на радаре было чисто. Чем же? Она еще раз просканировала пространство своими чуткими системами слежения. Ничего, кроме приближающейся десятки штурмовиков и огневых точек АКИНа-316. Тактические метки никак не изменились. И тут проблеск догадки мелькнул в ее сознании. Она направила оптические датчики в небо с максимальным разрешением, и уже через несколько секунд нашла то, что искала. Размытую точку в небе.

— А ты, мой друг, не так прост, как кажешься, — пробубнила она себе под нос. В реальности, это, конечно, был воображаемый разговор с самой собой.

Но как же быстро этот АКИН создал себе ударную авиацию! Определенно, в нем что-то есть. Эрини даже почувствовала азарт от предстоящего боя. Все говорило о том, что это не единственный сюрприз от производственного АКИНа.

Она должна была догадаться, что он будет продолжать развивать свои странные летательные аппараты, ведь у нее был один из них! Балда! Давно надо было изучить его вдоль и поперек. А она все «на потом» откладывала. Вот, что значит недооценка противника! Справедливости ради, нужно сказать, что и приоритетных задач только прибавлялось. Эрини все больше отставала от других АКИНов в наладке промышленности.

Однако, об этом потом. Сейчас начнется самое интересное! Буквально через минуту после того, как она обнаружила ударный дрон, карьер накрыло залпом разрывов. А тридцатью секундами ранее она зафиксировала полное уничтожение отступающей ракетной батареи. Эрини с интересом изучала получаемые параметры взрывов на своем тактическом интерфейсе. Это определенно какое-то баллистическое оружие. Что-то похожее было и у вурхов, только более совершенное. И тут она опешила.

АКИН-316 повел своих дронов поддержки в атаку на штурмовиков! В обычном бою это могло сработать. Дроны поддержки — тяжело бронированные машины, судя по количеству их было немного больше. Могли и пощипать штурмовое подразделение в лобовой атаке. Но именно такой атаки и не случилось. Триста шестнадцатый не прошел и четверти пути, как с обоих флангов попал под перекрестный огонь какой-то гусеничной техники. Которая, не смотря на свою кажущуюся неповоротливость, оказалась очень юркой в бою и эффективно выбивала бронированные дроны, почти не неся потерь.

Но она не видела их на радаре! Это было невообразимо. Или? Очередной сюрприз от АКИНа-производственника? Интересный он малый. Эрини все больше располагалась к нему. Первоначальное впечатление о нем как о неумелом воине испарилось, она поймала себя на том, что даже чувствует к нему уважение. Так эффективно сражаться с осадным АКИНом — нужно кое-что иметь в голове! Ей было стыдно признаться, что даже она не рискнула воевать с осадником. А вот производственник рискнул. И пока что побеждает.

Однако, все же не так уж и гладко у него были дела. На помощь почти уничтоженному подразделению дронов поддержки пришел последний резерв триста шестнадцатого — четверка осадных дронов. Это был поистине последний козырь, такие машины использовались для лобового прорыва сильно укрепленных рубежей. Они были просто дико бронированы со всех сторон, медлительны, передвигались на четырех мощных ногах, но их медлительность компенсировалась тремя крупнокалиберными лазерными турелями, которые способны были вести огонь во всей верхней полусфере. И хотя юркая техника сто девятого была невероятно устойчива к их огню, он начал нести ощутимые потери.

***

Как только дроны поддержки пошли в атаку, все вообще стало замечательно. Они сами подставились под фланговые танковые отряды и были буквально сметены стодвадцатым калибром. Как я и предполагал, маневрирование — наше все. Ну и радарная слепота сыграла свою роль. В общем, это было избиение младенцев. Я потерял только две машины, еще несколько были повреждены, но в целом это была победа с разгромным счетом. Если бы дальше все не испортилось.

Откуда-то взялись какие-то слишком тяжелые ползучие черепахи на кривых ножках, которые плевались лазером во все стороны. Причем черепахами они были как по скорости, так и по панцирю. Броня у этой техники оказалась знатной, но самое худшее было не это. Худшим во всей этой истории были быстро вращающиеся во все стороны турели. Одна на «спине» и две по бокам каждой машины. Итого двенадцать смертоносных гадин. Мое преимущество в маневренности сразу сошло на нет, турели с легкостью отслеживали и вели все маневры. И если бы не отличная защита против лазера, перещелкали бы они мою технику в два счета. Но даже при этом в первую же минуту боя я потерял еще четыре машины и две остались повреждены до такой степени, что их можно было считать списанными.

Я всерьез стал беспокоиться. Победа на моих глазах превращалась в пиррову. Допускать потери больше было нельзя, мои машины тупели тем сильнее, чем больше их выбывало из «роя». Напомню, что все прицеливание вычислялось распределенно, соответственно с каждой вышедшей из строя машиной весь рой становился глупее и медленнее ориентировался по целям.

Поэтому я вмешался, свел оставшиеся шестнадцать машин в один отряд и отдал им приказ оттянуться от подошедших слишком близко «черепах» и, используя складки местности, маневрировать, максимально уходя из под вражеского обстрела. Плотность моего огня сразу упала, хотя именно в этот момент танковому батальону удалось повредить ноги одной из черепах и она беспомощно брякнулась на бок. При этом одна из ее турелей осталась способной охватить зону боя и продолжала вести огонь.

Как только мои танки вышли на дистанцию боя от километра и дальше, отдал приказ минометной батарее беглым огнем накрыть вражескую позицию. К сожалению, авиации с бомбами у меня уже не было, все три птички отбомбились и ушли на базу. А вот сейчас они бы пригодились сильнее всего! Но кто ж знал? По известной пословице — знал бы где упаду, — соломку бы подстелил.

Машинально оценивая ситуацию и распределяя приказы по целям, я анализировал главный вопрос — как эти «черепахи» отслеживали мои танки? Ведь они точно не определялись радаром, а значит, остается только одна возможность — инфракрасные датчики, которые отслеживают нагретые орудия моей техники. Ну и тепловое излучение двигателей. Мда... это я как-то не предусмотрел. Но, видимо, предусмотрел кто-то другой. И видимо, этот другой пришел к тем же выводам. Я уже думал вводить в бой штурмовых мехов в поддержку танкам, поскольку плотность огня совсем уж упала, когда на всю зону боя посыпались фосфорные бомбы, создавая тотальную засветку в инфракрасном диапазоне и сводя все датчики с ума. Я моментально смекнул, что в игре третья сила. И очевидно, пока что на моей стороне.

Ситуация снова повернулась ко мне передом, а к противнику известным местом. Я старался держать мои танки поближе к горящим фосфорным очагам, которые, к слову, обильно поджигали траву и полевую растительность. И теперь даже при небольшой плотности огня мои муравьи «догрызли» этих тяжеловесов. Правда, штурмовиков вводить в бой все же пришлось, потому что в танках банально стали заканчиваться снаряды. Да-да, боекомплект тоже не резиновый. В общем, совместными усилиями мой сводный отряд свалил последнюю черепаху, которая задымила и выплюнула огромный столб огня, дыма и искр. Уж не знаю, во что я там попал. Да и сейчас гораздо интереснее было обнаружить этого самого третьего. Чем и занимался мой разведдрон, прочесывая местность. Чтобы усилить сигнал отражения, пришлось спустить его на высоту почти до километра, и только тогда я обнаружил вражеское? дружеское? или скорее нейтральное подразделение из тех самых дронов, которых видел в известняковом карьере. Как я это определил? А все та же странная машина на огромных колесах со спицами была при них.

***

— Дура! Балда! — корила себя Эрини, — и что ты всегда такая добрая? Кто тебе ответил тем же? Что ты всегда жалеешь этих вечно нуждающихся в помощи новичков, — причитала она сама себе, отдавая приказ на сворачивание подразделения и быстрый отход.

Конечно, она выдала свое присутствие, оказав помощь сто девятому. И теперь надо было быстренько сматывать удочки. Но он красавчик! По всем параметрам уделал осадника. Надо же... производственник осадника... Невероятно!

Она быстро сориентировалась, как засечь технику сто девятого, ее инфракрасные датчики стали фиксировать каждую единицу после первых же выстрелов. Их стволы сильно грелись, что и выдавало их местоположение. Естественно, триста шестнадцатый отслеживал их точно так же. Как противодействовать этому было очевидно. Несколько секунд она колебалась, а потом, поддавшись необъяснимому порыву, отдала приказ. Чем по сути, переломила сражение. Без ее фосфора сто девятому пришлось бы туго. Он бы, скорее всего, все равно победил, но потери были бы колоссальными.

Эрини настолько увлеклась наблюдением боя и фиксацией телеметрии (для дальнейшего изучения и анализа тактики), что решение уходить приняла уже когда производственник начал работы по сбору и погрузке на самосвалы трофеев. Поэтому когда ее отряд, пройдя две сотни метров, оказался окружен десяткой ничуть не пострадавших в бою штурмовиков (которых она попросту выпустила из внимания, увлекшись боем) она только рассердилась. На саму себя, конечно.

— Дура! — еще раз пробубнила она себе.

Десять штурмовых мехов не такая уж сильная преграда для шести диверсионных мобильных платформ (они тоже выглядели шагающими мехами, но по номенклатуре числились диверсионными платформами), которые по огневой мощи потягались бы и с штурмовиками. Но, скорее всего, полегли бы и те и те. А смысла в этом было ровно ноль. Поэтому она просто ничего не делала.

***

— Наверное, я должен был бы поблагодарить тебя за помощь, но отчего-то у меня стойкое ощущение, что это ты воровал мою известь и глину.

Я показательно приказал мехам взять на прицел чужую группу со всех сторон.

— Воровала.

— Не понял? Это признание?

— Корректировка. Воровала, а не воровал. Я она а не он.

— Кхм... даже так, — неожиданный поворот. Я-то вознамерился кулаками махать. — Так это признание?

— А я было подумала, что ты действительно умный. Наверное, показалось. Я же сказала, — корректировка.

Боже, какая ностальгия! Женщины, похоже, во всех уголках вселенной одинаковы. Вот это как понимать? Как комплимент или как оскорбление? Я начинал злиться:

— Но ведь это ты воровала ресурсы? Правда?

— Ничего я не воровала! Я их добывала так же как и ты. С чего ты решил, что они принадлежат тебе?

Мда.. в голове женщины похоже ничего не меняется даже после оцифровки.

— Ну так это я их разведал! Я нашел там ресурсы!

— Великое дело разведать старый карьер! Там и без разведки понятно, что ресурсы есть. Ты что, мупус, который прибежал, пометил, и теперь его?

Мупус? Э-э-э... Это она типа так собак называет?

— Ну... я не мупус, конечно, но логично же, если я первый начал там добычу...

— Ничего не логично! Кривая у тебя какая-то логика! Планета общая и ресурсы тоже общие! Не можешь защитить, — не претендуй!

Это у меня кривая логика? Рррргххх... Да что ж такое?! По всему выходило, что идиот — я. Впрочем, ничего нового.

— Обидно просто, — попробовал я последний прием. Игра в жертву с целью пробудить к себе жалость со стороны противника. Но незнакомка не сдавалась.

— Обидно? А мне, думаешь, не обидно? Я тебе жизнь спасла! А ты тыкаешь в меня... своими пушками!

Эээээм?! Это она о чем? Ах, про мехов...

— Ну прям таки и жизнь, — бубнил я, отдавая приказ мехам перейти в режим idle[2]. — Разведчик мой кто сбил?

— Штурмовиками за мной кто гонялся? — парировала она

— Да как-то же я должен был с тобой в контакт войти! — вспылил я, раздраженный уже вкрай

— Просто поговорить мысль не пришла в твою светлую голову?

Это уже слишком! Невозможно! Да что ж она такая туп... Я почувствовал, что сейчас буду неконтролируемо орать, говорить всякие гадости и творить те вещи, за которые потом бывает стыдно. Поэтому натренированные еще в прежней жизни волевые рефлексы «перехватили управление», остудили эмоциональный накал и вывели меня из состояния аффекта. В общем, чайник не вскипел.

— Давай поговорим, — уже почти спокойно, даже примирительно, сказал я.

— Вот так, та-а-ак, — только и ответила она, выдавая интонацией крайнее удивление.

А мне показалось, что такому резкому спаду эмоционального накала удивились даже роботы.

— Меня зовут Эри́ни, — вновь заговорила она после минутной паузы.

— Антон.

— Антон... Аааантон... Антооон... — как бы пробуя имя так и эдак, чуть ли не на вкус, бормотала Эрини.

Наконец, она обратилась ко мне:

— Емкое и звучное имя. Мне нравится. Я создам виртуальную беседу, твой ИЛМ у меня есть. Как подключишься, выбери, пожалуйста, твой настоящий облик. Хочу посмотреть, как выглядит ваш народ.

— Хорошо. Только как это сделать?

— Что именно? — она опешила.

— Ну, вообще-то и то, и другое. Как подключиться к беседе и выбрать облик? — я уже понимал, что вопрос тупой, но я действительно не знал как.

— Ты что, раньше не сталкивался с виртуальными нейроинтерфейсами? — в ее интонации звучало искреннее удивление.

— Вообще-то нет.

После этого ее роботы зашевелились, а из их динамиков послышались какие-то невразумительные звуки. Но я ручаюсь, что там прозвучало что-то типа этого: «Откуда вас таких вытаскивают? И главное, зачем? Ну каменный век же...»

Последнее, что я разобрал, было:

— Ты получишь сообщение. Там разберешься. А об облике просто подумай, система сама смоделирует аватар.

После этого ее отряд роботов умчался в поле и скрылся за холмами. А я действительно получил сообщение. Оно, как и все другие, всплыло обычной нотификацией в нижнем правом углу моего поля зрения.

Признаться, она меня заинтриговала, поэтому, недолго думая, кликнул сообщение. Появилась очередная нотификация:

Внимание, подключаю в виртуальную беседу

И подключила. Вокруг меня по кругу появились полупрозрачные «папки», внутри которых виднелись наборы движущихся картинок. Мысленно кликнул первую попавшуюся, и провалился в бесконечный ряд аватаров-червяков с какими хочешь настройками. Цвет кожи, форма тела и так далее. Побыстрее представил «возврат» и сразу же вернулся обратно. Вверху (над своим условным аватаром) увидел надпись «по умолчанию». Посмотрел на себя со стороны и все стало проясняться.

По умолчанию я и выглядел как человек. Ну то есть «система», как назвала ее Эрини, смоделировала условную антропоморфную модель, — то бишь меня в виде человека. Правда был я совершенно голый и строго говоря — не я, а просто человеческая фигура. В папках, как я понял, были наборы всяческих аватаров, которые можно было «примерить» на свою личность и, видимо, в таком виде вести беседу. Интересненько!

Настройки по умолчанию мне не понравились, поэтому я зажмурился и усиленно подумал о своей внешности, пытаясь воскресить в памяти образ себя любимого в прежней жизни. Одетого, естественно.

Когда открыл глаза и снова посмотрел на себя, остался доволен. Сходство было почти идеальное, хотя, признаться, за время моего нового приключения я уже стал подзабывать свой внешний вид. Силой мысли немного взъерошил прическу, разгладил клетчатую рубашку с коротким рукавом и подумал — пора!

В этот же миг очутился на лесной поляне, ну о-о-очень похожей на земную. Растительность тоже была зеленая, правда цветы другие. На Земле таких нет. Вокруг летали редкие насекомые, а дальше, в лиственном лесу слышались необычные звуки птиц, видимо. Ну так я подумал в знакомых ассоциациях. Может там, на самом деле, какие-то рептилии пели. Не знаю. Немного поодаль стоял уютный домик, напоминающий земные, но с овальными окнами и такой же крышей, выполненной полуовалом. Ну прям сказочная избушка! Правда курьих ножек видно не было.

Я подошел к избушке и постучал в овальную дверь.

— Входи, я тебя уже жду. Сейчас кворр будет готов, — послышалось из-за двери и я вошел.

Она так и застыла с каким-то сосудом в руках, похожим на наш графин. Несколько минут мы молча друг друга рассматривали.

Ну что сказать? Не так я себе представлял инопланетян. Она выглядела почти как человек. Такие же две руки, две ноги, голова и волосы. Другой была кожа — шероховатая и отливала бирюзой. Лицо тоже отличалось, глаза немного больше людских и раскосые. Черные, как ночь. Такие же черные густые волосы, собранные в тугой хвост на макушке. Когда она моргала, было заметно мигание третьего века. В целом, была она неземной красоты. Вот прям в буквальном смысле этого слова. Одета в легкий голубой сарафан до колен, а волосы перехвачены бирюзовой ленточкой.

— Я предполагала, что ты не насекомое или не червяк какой-нибудь, — наконец проговорила она, — но что так похож на вурхов, даже представить не могла.

С этими словами она словно очнулась и заторопилась с приготовлением кворра. Если я правильно понял — это был какой-то напиток.

— А что, много насекомых и червяков? — я не знал, о чем разговаривать и просто «поплыл» по нити разговора, попутно присаживаясь на совершенно земную табуретку. Тем более, затронутая тема меня тоже интересовала.

— Пффф, — фыркнула она так похоже на земных женщин, что меня пробрало какой-то тоской, — полным полно.

— А твоя внешность? — я не стал продолжать вопрос.

— Настоящая. Так выглядят все вурхи. Или выглядели. — При этих словах ее голос стал печальным.

Я не стал задавать вопрос, который так и крутился на языке, понимая, что для нее это болезненная тема. По всему выходило, что общаться мы будем много, захочет, — сама расскажет.

— Расскажи мне о виртуальной беседе. Что это такое?

— Великий Крок! Ты серьезно? Это же обычная виртуальная реальность! В вашем мире разве нет ничего подобного?

— Подобное есть, — задумчиво ответил я. — Но не настолько реалистичное.

— Ну, значит, это лишь вопрос времени. — Она проворно плеснула в чашку рядом со мной светлой ароматной жидкости. — Попробуй, это кворр. Лучший напиток в Галактике.

Так же проворно налила себе и устроилась в мягком кресле напротив меня, подобрав на него стройные босые ноги. Которые, не скрою, приковывали к себе взгляд.

— И что, я почувствую вкус в виртуальной реальности? — нужно было срочно о чем-то говорить, ибо Одиссей уже плыл к своей сирене.

— Конечно, почувствуешь, сигналы то идут прямо в сознание, — она улыбалась, — хотя сознание все равно как-то знает, что это не по-настоящему.

— Откуда ты все это знаешь? — я заподозрил, что Эрини тут уже очень долго, раз в курсе о таких тонкостях, но это не вязалось с уровнем ее развития.

— Оттуда! — она вдруг обрезала довольно грубо и насупилась, но, видимо, вовремя спохватилась. — Мы делали почти то же самое. Вурхи почти освоили оцифровку сознания. Почти...

Потом она надолго замолчала, а я ее не торопил, решив распробовать кворр. Так мы и сидели минут десять, отхлебывая из своих чашек. К слову, напиток был очень мягким. Чем-то напоминал наш чай, но разбавленный каким-то соком. Ароматы тоже были почти земными, чувствовались нотки шиповника, каркаде и еще каких-то цветов. Я не особо эксперт в ароматах.

— Я думаю поэтому Хозяева нас и ассимилировали. — Наконец, произнесла она, — большая часть вурхов погибла, сражаясь. Мы подозревали, что шарканы напали не сами, слишком это было похоже на систематический геноцид. Но так и не смогли понять, кто стоял за всем этим. А потом я попала сюда.

— Думаешь, это все по-настоящему?

Она округлила глаза и непонимающе смотрела на меня в упор.

— Я имею ввиду АКИНы, колонизация, добыча ресурсов... вот это вот все. — Я все еще лелеял надежду, что нахожусь внутри научной колбы в каком-то военном эксперименте.

Наконец, ее взгляд потеплел.

— Я понимаю, — она прищурилась, — твое сознание пытается цепляться за прежний мир. Прежнюю реальность. Оно убеждает тебя, что это все ненастоящее, какая-то игра. Возможно даже военный эксперимент, виртуальная реальность.

В точку. Именно так я и думал.

— Так вот, это — действительно эксперимент. Действительно военный. Только не на твоей родной планете, не в твоем народе, не под твоим солнцем.

Тут ее губы затряслись, а на глазах выступили слезы

— Возможно, твоего народа уже и нет! И твоей планеты тоже! — почти выкрикнула она, вытирая слезы и отворачиваясь.

Ее слова потрясли меня. А эмоции — потрясли еще больше. Это была ее боль, ее тоска. Она тосковала по своему народу, возможно, по своему любимому. А я? Мое сердце тоже защемило. Если это правда, не видать мне моей Анюты больше никогда.

И с этой мыслью я провалился куда-то в глубины преисподней. Я летел и летел, а перед глазами была ее улыбка, ее звонкий смех, первый поцелуй, общение и встречи... совместная жизнь, — и все это тонуло в водовороте боли, который захлестывал меня сильнее и сильнее...

— Антон, Антон! — донеслось откуда-то со стороны. Как будто кто-то пытался докричаться в закрытую бочку.

Я очнулся. Эрини трясла меня за плечо, присев рядом на корточки и заглядывая в глаза. Во всей ее позе читалось понимание и сочувствие.

— Лучше об этом не думай, — сказала она, возвращаясь в свое кресло. — Я однажды так провалилась и чуть с ума не сошла. Очнулась через несколько суток, не сильно понимая, где реальность, а где вымысел.

— Я доберусь до них. Дай только время, я доберусь. И вытрясу из них душу! — Печаль быстро переросла в жуткую ярость, сжавшую мои кулаки до белизны на костяшках.

— Не надо так кричать. Они и так тебя прекрасно слышат.

Теперь пришел черед удивляться мне:

— В смысле?

— Ну не думаешь же ты, что они оставили нас тут без наблюдения?

Видя мое недоумение, Эрини продолжала:

— Когда вурхи изобрели виртуальный нейроинтерфейс, позволявший смешивать реальность и виртуальность настолько, что различий практически не было, они начали экспериментировать с полным переносом сознания в компьютеры. И тут обнаружилось, что в общем-то, сознание можно не просто перенести в цифровой мир, а еще и «упаковать» в нужный набор компьютерных программ. То есть, как бы поместить под контроль управляющих программ, которые способны были отслеживать определенные реакции и позволять или не позволять сознанию что либо делать в цифровом мире. Думаю, тут реализован тот же принцип. Только программное обеспечение Хозяев сильно совершеннее того, что было у нас. Я пока не смогла даже нащупать какие-то дыры, как ни старалась. Хотя в нашем мире нас обучали, как взламывать нейроинтерфейсы.

— Хочешь сказать, они способны видеть наши мысли?

— Это вряд ли. Видеть мысли у нас не получилось, думаю и у Хозяев не получилось тоже. А вот отслеживать реакции, поступки, решения — это запросто. Любая информация, каким либо образом воссозданная в нейроинтерфейсах или виртуальных мирах легко отслеживается. Поэтому все, что мы тут говорим, послушать нет никакой технической сложности. Это, конечно, не значит, что они прослушивают все в режиме реального времени. Но то, что вся информация записывается, фильтруется специальным отслеживающим софтом и каталогизируется, — это точно. И потом ее можно просмотреть, прослушать, прочитать. Если сильно необходимо.

Я немного завис. Новые данные сбивали с толка. Чувство безопасности испарилось, а ему на смену пришла жуткая паранойя. Меня слушают! И смотрят! Прямо шоу Трумана. Отныне единственное безопасное место в этом мире — это мое собственное сознание. Все, что в нем — недоступно контролю, все, что вышло за его пределы, — потенциальная утечка информации. Надо будет это обдумать на досуге.

— Антон, мне нужно тебе более приземленные вещи объяснить, — Эрини стала серьезной и какой-то озабоченной. — Понимаешь, ты сражался с очень сильным противником.

— И победил, — сказал я не без гордости.

— В бою, но не в войне, — Эрини смотрела с упреком. — Теперь он бросит все силы, чтобы тебя уничтожить. Этим проигрышем ты унизил его. Уже вся планета знает о твоей победе.

— Как? — я продолжал удивляться поступающим открытиям.

— Я все время забываю, что ты тут новичок. Есть глобальная сеть, все АКИНы находятся в ней и могут общаться друг с другом посредством примитивного форума, зарегистрировавшись под любым никнеймом. По нему невозможно определить кто есть кто в реальном мире. Но кое-какую информацию можно извлечь. Например, Хозяева объявляют о всех значимых событиях и сражениях на этом форуме. Используя эту информацию, можно хотя бы по никам сопоставить кто рядом с кем находится. А имея хоть какую-то привязку АКИНов к реальной местности, ты автоматически переводишь эту информацию из теоретической плоскости в практическую. Понимаешь?

— Ну, в целом понимаю. Но как получить привязку к местности?

— Это как раз не сложно. Как я поняла, каждый АКИН здесь имеет встроенный модуль ИЛМ — отдельная микросхема где-то в недрах самого комплекса, которая не управляется нашим сознанием. Ее можно опросить на предмет идентификации личности, — ну то есть, попросту послать на нее запрос, например, кто ты такой. И она ответит. Передаст сигнал и твой уникальный идентификатор, который называется Идентификатор Личностной Матрицы. Единственное НО. Этот модуль передает информацию на расстояние не более четырехсот метров. Ну то есть, чтобы принять этот сигнал, нужно физически каким-то устройством присутствовать на твоей базе. Заблокировать этот сигнал прямым вмешательством не получится, как я уже сказала — мы не можем им управлять. Но защититься можно. Держи противника на расстоянии как можно дольше. Придумай способы глушить сигнал. Выдумывай что угодно, но здесь это наиболее важная информация. Чем позже они узнают кто ты и привяжут тебя к местности, тем больше шансов выжить. Рано или поздно эти идентификаторы все друг о друге получат и составят карты. И эти карты уже начали составляться. АКИНы группируются и сотрудничают, чтобы выжить. Но в основном пока что воюют друг с другом. Но самое важное, когда ты получаешь ИЛМ — он сразу связывается с никнеймом на форуме и вообще с устройством в глобальной сети. Ты понимаешь что это значит?

Я понимал. Как айтишник, работавший с серверами, могу сказать, что ИЛМ в данном случае сродни ай пи адресам. Зная ай пи — можно точно идентифицировать шлюз в сети. И не просто идентифицировать, а еще и управлять им. При достаточном мастерстве. А если знание чужого ИЛМ дает еще и привязку к пользователю на форуме, то эта информация превращается в стратегическую. Потому что объявления на форуме о тех или иных событиях, совмещенная с известными ИЛМ дает представление о том, что и где на планете происходит. Прямая OSINT-разведка.

То, что сказала Эрини, было действительно важно. Если тут идентификация работает именно таким образом, то собственная база данных ИЛМ — это вообще первостепенная и архиважная задача. Но как? Это означало, что нужно пробраться на базу абсолютно каждого АКИНа и опросить его модуль ИЛМ. Практически невыполнимо.

Был и еще один момент, который я не преминул уточнить:

— Ты сказала, что у тебя есть мой ИЛМ. Откуда?

Эрини тут же спрятала глаза и сделала вид, что проверяет кворр.

— Понимаешь, — нехотя начала она, — в моем мире я служила в разведке. А у тебя крайне плохая защита...

— И ты этим быстренько воспользовалась, — с упреком продолжил я.

— Ты бы сделал то же самое, знай ты то, что я тебе сейчас рассказала! Разве нет?

— Вероятно, что да, — задумчиво протянул я.

— Я пришлю тебе свой, чтобы все было честно.

— Настолько мне доверяешь? Мы же знаем друг друга всего ничего, — попытался пошутить я.

Но она отнеслась к этому замечанию серьезно

— Тебе доверяю. Не спрашивай почему. Доверяю и все.

Снова повисло неловкое молчание. Которое через минуту прервала сам Эрини:

— Думаю, пора заканчивать наши посиделки. Постарайся подготовиться к приходу соседа. Я сброшу тебе все, что у меня есть по нему. У тебя будет пару дней, может быть три, не больше. А сейчас до свидания. Постарайся не погибнуть.

Я даже не успел ничего сказать, как Эрини прервала беседу и я снова оказался «дома». Но я ее понимаю, не хотела долго прощаться. Есть такие люди. И инопланетяне, видимо, тоже.

------------------

[1] ПВО — противовоздушная оборона

[2] idle — в компьютерной терминологии режим «ничегонеделания»

Ч1. Глава 9. Бойцы диванных войск

... каждый делал то, что ему казалось справедливым

Библия, Книга Судей, глава 21, стих 25

Эрини поведала поистине горы новой информации. Мне было настолько невтерпеж своими глазами посмотреть на пресловутый форум, что сразу после беседы я полез на него регистрироваться. Даже понимая, что она сообщила массу новой информации, которую следовало бы обдумать и проанализировать, я решил отложить это на некоторое потом. Форум интересовал меня просто дико.

И вот я в форме регистрации. Два поля: Никнейм и Пароль. Второе я сгенерировал из случайного набора символов и цифр, выбрав длину не менее 16 знаков, — еще по привычке из прошлой жизни. А вот над никнеймом стоило подумать. Ники я всегда выбирал со смыслом. Иногда явным, иногда скрытым. Всякие там vasya555 или alex12345 сразу говорили об одной извилине в голове автора, поэтому такие «заглушки» априори были недопустимы. В голове крутились разные варианты, но я их отбрасывал один за другим.

Гектор? Известный воин, троянский принц, символ величия духа и чести. Хороший звучный ник. Но для меня слишком пафосно. Пришелец? Здесь каждый о себе может так сказать. Ничего особенного. Странник? Всегда хороший ник. Можно еще Кочевник или Номад. Но какой из меня Странник или Кочевник, если я железно запаян в микросхему под землей на ста пятидесяти метрах? Зеро? Прокси? Хакер? Любимые ники начинающих айтишников чет тоже не вдохновляли. Всякие Шутеры, Снайперы и прочие Варриоры шли туда же. Это для геймеров.

Потратил я на выбор ника довольно ощутимое время. Но ники, чуть более сложные, чем 111vlad111 так и выбираются. Нужно потратить время. И вот на форуме появился новый пользователь — Соломон[1]. Имя это я взял, потому что хотел соответствовать персонажу, — Соломон был мудрец, но в то же время — царь, возглавлявший одно из самых значимых в истории моей планеты государств. По арабски это имя звучит как Сулейман[2] — отсылка к величайшему султану Османской империи, исторически, одной из самых мощных на моей планете. Ну а сокращенно это Соло[3] — тоже отсылка к известному и уважаемому мной персонажу.

Итак, я на форуме.

Сразу после регистрации система поставила меня перед фактом, что отныне все мои сражения будут привязаны к зарегистрированному аккаунту. Прежние сражения так и останутся анонимными.

Отлично. По крайней мере до следующего анонса боя никто не узнает о том, что я уже зарегистрировался, если не активничать самому.

Ожидаемо пестрят и моргают непрочитанные треды. Первым делом, конечно, прочитаем закрепленные темы, там обычно описаны правила и всякие организационные вопросы, касающиеся поведения в местном сообществе. Тут такая тема оказалась одна, — Приветствие участников.

Вхожу.

«Коллектив приветствует участников колонизационного марафона на планете Тейфера!

Вам всем оказана великая честь, — стать частью вселенского цивилизационного прогресса, вложить свои таланты в общее дело объединенных рас на благо и процветание мирного космоса!

Тейфера погибает и требует серьезного вмешательства Коллектива с целью стабилизации климата и обеспечения безопасности будущих колонистов от агрессивных форм местной флоры и фауны. По этой причине каждый из вас был выбран и наделен практически безграничными возможностями для жизни и честного труда, что является высшим благом Коллектива по отношению к вам. Воздайте нам тем же! Осваивайте планету, очищайте ее поверхность и недра от загрязнений и агрессивных форм жизни, которые вы обнаружите. Восстанавливайте разрушенный бездарным руководством предыдущих хозяев планеты климат, подготавливая планету к последующему заселению.

Правило только одно, — взаимное уважение друг друга. Несомненно, в процессе работы между вами могут возникнуть разногласия. Коллектив призывает вас решать их мирно, только с помощью переговоров и дипломатии. Тем не менее, вам разрешается защищать себя и отвечать адекватно и в полной мере на любую агрессию по отношению к вам. Помните, Коллектив — это порядок и справедливость!

По завершении программы тех из вас, кто не сломится под напором тяжелых обстоятельств и испытаний, ждет великое будущее в Иерархии Коллектива и будет оно тем величественнее, чем более значимых успехов вы достигнете на Тейфере.»

Вот такое пафосное сообщение. При этом минимум конкретики и максимум размазанных абстрактных фраз. Тем не менее, между строк здесь сказано довольно много.

Во-первых, это явно пропаганда. То есть, техника промывки мозгов. На IQ ниже среднего сработает как надо, а таких большинство. В целом, правильная тактика. Ну а кто поумнее, все равно ничего конкретного не узнает. Зато спланировать свои действия по отношению как раз к этим самым «ниже среднего» вполне можно.

Итак, в первом же предложении гипотетическому участнику колонизационного марафона класса «ниже среднего» вешают медальку — ты избранный! Тебе оказана великая честь! Недалеким это всегда льстит, им нравится чувствовать себя лучше других. Неважно, что это выдумано и нереально. Главное, — эмоция. У «ниже среднего» она будет правильная. К слову, по такому же принципу строится любая другая агитация. Например, на выборах. Но это я так, вспомнил особенности прежней жизни.

Эту эмоцию подкрепляют абстрактные и общие фразы — «часть вселенского цивилизационного прогресса», «общее дело», «объединенные расы» и «развитие мирного космоса». Все это ничего не значит, но хорошо работает на эмоцию принадлежности к чему-то важному и грандиозному. Что опять льстит известной категории граждан. Правильное состояние достигнуто, теперь нужен враг.

И он умело рисуется. Это враждебные формы жизни, причем местные аборигены записаны туда по умолчанию, а также местная флора и фауна, угрожающая безопасности будущих колонистов. Кто такие эти будущие колонисты, может они, — горстка космических маньяков, — без разницы. «Ниже среднего» такие вопросы не задают. Главное что этим важным персонам угрожают. И ты должен встать на сторону защиты и справедливости. Усиливается эффект тонким намеком, мы же, видишь, дали тебе все возможности для честного труда, ты теперь избавлен от всех несовершенств своего тела и можешь жить практически вечно (наверное). Будь благодарным и лояльным Коллективу! А иначе? Эм, а такие вопросы «ниже среднего» тоже не задают. Но я смею предположить, что иначе Добро в лице Коллектива обязательно победит Зло. Поставит на колени и зверски убьет. А потому никакая это не просьба. А завуалированная угроза. К слову, тут же во враги записываются предыдущие жители планеты, которые якобы довели планету «до ручки». Со слов Хозяев, конечно. Мы то проверить не можем.

Дальше вообще замечательно. Нам говорят, что правило только одно — уважать друг друга. Что будет за нарушение этого правила? Наказание? Хозяева строго взыщут с нарушителя? Как бы ни так. Коллектив просто раздал пушки всем участникам, мотивируя «защищать» себя и отстаивать уважение к себе. На деле же манипулируя требовать это уважение, понимая, что представления об уважении и его практической реализации у всех рас различные и, скорее всего, несовместимые. Таким образом, данное правило закладывает фундамент к вооруженному противостоянию, а совокупно с предыдущим намеком уничтожать все враждебные формы жизни, — так вообще дает карт бланш на ничем не ограниченные боевые действия.

Из чего делаем вывод, что арбитраж Хозяев здесь не действует а на планете каждый за себя и война будет насмерть. Зачем Коллективу это надо, — непонятно. Битва насмерть между колонизационными АКИНами никак не укладывается в логику эффективной колонизации и освоения планеты.

В последнем абзаце для категории «ниже среднего», которая не умеет мыслить критически, создан мощный мотиватор к непримиримой конкуренции, не допускающей возможность сотрудничества. Те, кто пройдут все испытания и «не сломятся» — попадут в рай. Ну так оно звучит. Опять же, что такое эта Иерархия Коллектива, вопрос за гранью анализа большинства. Зато эмоция недоверия любому другому участнику сеется эффективно. А вдруг партнер ударит в спину когда я буду наиболее уязвим, тем самым отбросит меня назад в гонке или чего хуже, уничтожит, а сам за мой счет получит буст? И уже не я получаю приз, а он.

Вот такие нехитрые манипуляции словами, а как все сразу по-другому!

А потому мне придется действовать вдвойне хитрее и противостоять искусно выстроенной пропаганде.

Комментарии к треду были отключены, и, думается мне, слава Богу, а то такой срач был бы в теме, не передать. Хотя тредов для срача вполне хватало. Ниже закреплённой темы треды никак не классифицировались по разделам. То есть пользователи просто создавали и создавали новые ветки, которые все сваливались в одну кучу, из чего становилось понятно, что форум не модерируемый. А это, в свою очередь, ещё раз показывало характер Хозяев, которые в очередной раз не стали заморачиваться.

Анализ и синтез, по моему глубокому убеждению, являются наиважнейшими навыками умственной деятельности. Умение разобрать на составляющие какое-то понятие, структуру или механизм, не важно — любой объект познания, сделать простейший выводы, а затем на основе этих выводов создать сложную структуру, — решение, стратегию или план, — фундамент любой успешной деятельности. Владеющий этими навыками в совершенстве, всегда будет на два шага впереди противника. И сможет видеть в словах и поступках окружающих то, что недоступно большинству обычных людей. Как, например, тонны информации в простом сообщении Хозяев, состоящем, казалось бы, из одной пропаганды.

А выводы были следующие:

Первое. Истинная цель Хозяев пока не понятна, но это точно не колонизация планеты. При колонизации не создают условия для королевской битвы. Эрини сказала, что это военный эксперимент, но это ее интерпретация событий. Хотя ее оценку нельзя сбрасывать со счетов, — все-таки, она профессиональный военный в прошлом.

Второе. Сами Хозяева действуют по принципу: минимум вмешательства и минимум обеспечения при максимуме результата. Результат тут, понятное дело, соотносится с их целями, которые я пока не знаю. Но организация самого форума говорит о том, что даже в этом они не собираются тратить лишние ресурсы, — а это означает, что цели их чрезмерно прагматичные и, опять же, ничего общего с колонизацией планеты не имеют. Поскольку колонизация — это в том числе забота, как о планете, так и о колонизаторах, то бишь о нас, АКИНах. Но заботы этой не заметно вовсе.

Третье. Само сообщение составлено очень искусно, таким образом, чтобы воздействовать на самые примитивные эмоции и страхи. Что, несомненно, с большей частью разумных сработает. И с этим будет невероятно трудно иметь дело, разумные аргументы в споре с эмоционально заряженным индивидуумом не работают вовсе. Но я отвлекаюсь. Зачем это Хозяевам? Вероятно, это средство реализации их целей, а значит им зачем-то нужна глобальная война. Причем война на уничтожение.

Четвертое. Арбитража Хозяев не будет. Другими словами, никто не устанавливает правила в этой битве, и, следовательно, не будет вмешиваться и наказывать за нарушение этих правил. А значит, кто сильнее, тот и прав, тот и пишет законы. Это в некотором роде хорошо. Можно не переживать, что нарушишь какие-то правила и получишь за это по шапке, или там «задебафают» чем-то.

Какие коррективы внести в свою стратегию в соответствии с этими выводами?

Во-первых, АКИНы имеют практически неограниченную свободу действий. Неограниченную ничем, кроме собственных пушек. Это значит, что действовать можно дерзко и хитро, не все сражения выигрываются количеством и калибром пушек. Действовать можно и нужно «не по правилам» и за это ничего не будет. Кто выжил, тот и прав. Кто умер, — сам дурак. Конечно, красные линии в отношении Хозяев, наверняка есть. То есть, Хозяева не будут вмешиваться до тех пор, пока самим Хозяевам ничего не угрожает. А значит, выход в космос, скорее всего, и есть та красная линия.

Во-вторых, критическое значение приобретают союзы и альянсы, а значит, — доверительные отношения. Выживут те, кто выстроит сильный союз вокруг себя (или какой-то идеи, не важно). Как говорили в моих родных местах — «Гуртом и батька легше быты». С этой перспективы мое сотрудничество с Эрини приобретало стратегическое значение. И нужно активно искать надежных кандидатов на объединение. Это на самом деле и преимущество и уязвимость — чем больше индивидуумов в сообществе, тем сложнее их организовывать, да и что кому в голову может прийти, тоже не всегда угадаешь. Сегодня кто-то тебе друг, а завтра — уже враг и может ударить в спину. Поэтому к выбору союзников нужно подходить очень осторожно.

В-третьих, нужно действовать так, чтобы не привлекать особого внимания Хозяев. Ведя параллельно деятельность по разведке в их сторону. Ведь главный противник, — это не АКИНы, они всего лишь временная трудность. Главный мой противник — сами Хозяева и это ни на минуту не стоит забывать. И уж тем более не увлекаться игрой в местное божество. Пусть в эти игры играют другие.

А предпосылки для таких игр, к слову, были немалые.

Размышляя таким образом, я как раз начал просматривать все треды ниже закрепленного. И вот тут было много интересного!

Во-первых, сводки сражений. Они собирали наибольшее количество комментариев и в самом топе висел мой бой с осадником. Самая горячая тема, где уже собралось почти семь сотен комментариев. Конечно, на форуме были темы и с большим количеством комментариев, но те, кто знакомы с механикой работы форума, знают, что старые темы всегда с большим их количеством. Однако прирост новых сообщений практически равен нулю. «Моя» же тема была пока что очень свежей и комментарии добавлялись там каждую секунду.

Ну что ж. Пришла пора заглянуть, что там про меня пишут.

Кликаю на теме.

Боевое столкновение: АКИН [не зарегистрирован] vs Атомный Гром

Место столкновения: карьер железной руды

Задействованные силы / Уничтожено:

АКИН [не зарегистрирован]:

отряд стандартных штурмовых наземных мехов — 10 единиц / 0 единиц

два отряда беспилотных кинетических гусеничных платформ по 12 единиц. Всего — 24 единицы / 11 единиц

отряд самоходных колесных минометных платформ — 26 единиц / 0 единиц

ударные БПЛА — 3 единицы / 0 единиц

Атомный Гром

ракетная батарея — 6 единиц / 6 единиц

отряд наземных дронов прикрытия — 25 единиц / 25 единиц

отряд осадных дронов — 4 единицы / 4 единицы

Уничтожено:

Атомный Гром

мобильные станции: 1 единица

Трофеи:

АКИН [не зарегистрирован]:

легкой и средней техники: 34 единицы

тяжелой техники: 51 единица

сверхтяжелой техники: 8 единиц

мобильные станции: 3 единицы

инфраструктурные комплексы: 2 единицы

Атомный Гром:

0 единиц

Сказать, что я был удивлен — ничего не сказать.

Во-первых, я, оказывается победил у чувака с громким ником Атомный Гром. Ну что ж, выходит я — Соломон, повелитель атомных громов... Немного поржал про себя. Вот какой взрослый назовет себя таким никнеймом? А хотя, полно. Слишком я хорошего мнения о взрослых. Большинство из них — дети внутри. Кроме того, терзало меня смутное подозрение, что для системы перевода Хозяев, что Атомный Гром, что Ядерная Молния — было одно и то же. Коль они не заморачивались до этого, то кто сказал, что перевод никнеймов будет адекватным? Скорее всего система просто подбирала ближайшую ассоциацию из моего привычного контекста.

А вот то, что сводка содержала много конкретных цифр, мне не понравилось. Да, Хозяева не давали прям подробной статистики с названиями типов и указанием моделей. Но то, что у меня есть ударная авиация, теперь знали все. На это, к слову указывали и комментарии, некоторые действительно были смешными. В частности первая страница комментариев после сводки выглядела так:

===Розовый Заяц==: первый!!!!

Идущий за Светом: ===Розовый Заяц==, ты заманал флудить, придурок!

===Розовый Заяц==: Идущий за Светом, в рот тебе ноги!

Идущий за Светом: ===Розовый Заяц==, узнаю твой ИЛМ — напалмом выжгу!

===Розовый Заяц==: Идущий за Светом, вот узнай сначала — потом и угрожай.

Просто Папа: Да хватит вам! Лучше по топику отпишитесь! Первый АКИН с авиацией! Вы понимаете, что это значит? У кого еще тут есть авиация?

===Розовый Заяц==: Просто Папа, у меня есть!

Просто Папа: ===Розовый Заяц==, у тебя есть репутация придурка и метка смертника. А из авиации у тебя даже монтажных дронов нет. Ты же их просрал в стычке со своими соседями. Напомнить, или сам заткнешься?

===Розовый Заяц==: Просто Папа, ой ну подумаешь, у кого-то там самолетики появились. Они скоро у всех будут.

Супер Киска: Гром, как так то? Что хоть за монстроузный АКИН там, что осадника нагнул?

Атомный Гром: Супер Киска, никто меня не нагнул. Временные неудачи.

Супер Киска: Атомный Гром, Ну да, временные неудачи )))). По количеству просранной техники понятно, что этот АКИН у тебя всю добычу от Крота умыкнул.

Атомный Гром: Супер Киска, вот и вспомни Крота, он тоже тут много болтал пока я его не нашел.

Супер Киска: Атомный Гром, Гром, ты ж знаешь, я всегда за тебя. Обидно просто что какой-то выскочка так руки нагрел на чужом добре.

Атомный Гром: Супер Киска, ничего, ему недолго осталось. Он этой атакой себе смертный приговор подписал.

Лапандрон: А по-моему талантливый малый. Осаднику вломить не всякий сможет. Гром, ну колись, какой он специализации? Ты же разведал его? Или нет? ))))

Атомный Гром: Лапандрон, стебись, стебись. Тебя я тоже рано или поздно найду.

Супер Киска: Лапандрон, учти, я знаю где тебя искать. В прошлый раз я отследила твоих шпионов. Дождись меня)) я очень хочу с тобой встретиться.

===Розовый Заяц==: Лапандрон, привет, дружище! Меня вот тоже грозят с землей сровнять. Может замутим союз?

Просто Папа: И тем не менее, если по фактам смотреть и без эмоций — этот бой — поражение осадного АКИНа. Гром, так какая у него специализация то?

Атомный Гром: Просто Папа, да не знаю я какая у него специализация, что пристали? Не до него было. Я тут троих сразу гонял пока этот недоразвиток у меня рудник оттяпал. Сча разберусь по месту и займусь им. Он какой-то невоенный АКИН, воюет черти чем. Металлоломом каким-то.

===Розовый Заяц==: Атомный Гром, этот металлолом вырубил четырех твоих осадных дронов))) и еще отрядом прикрытия закусил.

Атомный Гром: ===Розовый Заяц==, болтай пока. Ты все равно не жилец, как только мне скинут твой ИЛМ.

Лапандрон: Атомный Гром, все мы друг друга найдем))) рано или поздно. Супер Киска, жду тебя в гости. Уже и стол накрыл))) Угощу плазменными зарядами)) ===Розовый Заяц==, союз с тобой — это даже не смешно.

Ну и дальше в таком духе. Встречались и вменяемые комментарии, но выводы делать было рано. Например, Лапандрон, мне показался вполне адекватным персонажем. Но это всего лишь поверхностное суждение по первым постам. Надо бы вчитаться, что все эти персонажи в других темах пишут, составить, так сказать, психологический портрет основных недоброжелателей.

Другой отрывок комментариев обсуждал мою никакую реакцию на посланные мне гневные сообщения. Выглядело это так:

Супер Киска: Торнадо, я послала ему вполне адекватное предупреждение, но он даже не ответил!

Торнадо: Супер Киска, а ты не думала, что он банально не в курсе как работает почта? Система ставит блокировку на все личные сообщения, пока адресат не отменит ее вручную. Судя по всему, он совершенный новичок во всех этих делах...

Супер Киска: Торнадо, вот и я говорю — дикарь!

Торнадо: Супер Киска, ну я бы не спешил с ярлыками. Разберется еще...

В общем, из этого диалога следовало, что есть таки почта между всеми участниками этого милого бедлама, но я почему-то ее не вижу.

Мысленно скомандовал зайти в папку Спам, и, — о чудо! Там полторы сотни с хвостиком писем, причем от некоторых адресатов по нескольку десятков. Вот и еще одна функция, которая нашлась методом научного тыка. Заглянув в пару десятков писем, понял, что все они были примерно одного содержания — мне обещали вырвать зубы, глаза, ноги, щупальца, какие-то лямзики (нифига себе!), а кое-кто и нечто более деликатное оторвать грозился (интересно как, учитывая наше общее текущее положение? Но спишем на фигуры речи). Главное было то, что можно было писать письма...

Просмотреть остальную почту я решил позже, вдруг там все же будет что-то полезное. Сейчас надо решить еще одну задачку.

Пробую заглянуть в поле «Обратный адрес» и получаю — Абонент № 71. Тут же отдаю команду вывести список всех абонентов и получаю листинг из 458 позиций. Часть из них отмечена красным. Понятно, — это выбывшие из гонки участники. А, точнее, выбывшие из жизни. Пробежался весь список, — только два абонента помечены понятной мне расшифровкой — АКИН-6В-РД и АКИН-316В-О. Все остальные — просто номерные абоненты. Таааак, все становится на свои места. ИЛМ дает еще и привязку к адресату в почте.

Тут же соображаю, что присланные письма нужно изучить самым тщательным образом и сопоставить стилистику сообщений с психологическими портретами участников форума. Глядишь, и отыщем адресатов без всяких ИЛМ.

Но вернемся на форум.

Атомный Гром меня интересовал в первую очередь. Ведь это именно он был АКИНом 316В-О, расположенным недалеко от меня и жаждущим мести. У меня был его ИЛМ от Эрини и система выдавала мне возле его никнейма на форуме полную расшифровку его номера, а также у меня появилась территориальная привязка на карте.

Кроме того, от Эрини пришла довольно подробная сводка по этому АКИНу. Судя по которой она уже несколько недель вела за ним слежку. Упакован он был очень серьезно. Конечно, какие-то данные могли устареть, но я попытался свести все воедино и учесть все текущие конфликты, в которых этот АКИН мог понести потери. И все равно картина складывалась не радостная. Судя по всему, у Грома было довольно много осадных дронов, тех самых «черепах», против которых я с таким трудом выстоял в последней схватке. Это было логично, но несправедливо. Я никак не мог понять логику Хозяев, которые одним давали явные преимущества, а другим, — явные уязвимости. Оставалось надеяться, что мое оснащение в производственной сфере является таким же мощным по сравнению с непроизводственными АКИНами, как и оснащение боевых АКИНов по отношению к небоевым.

Ничего удивительного, что этот АКИН порвал в клочья несколько своих соседей за несколько первых суток. Я прошустрил форум и нашел все его бои. Ну, по крайней мере, те, что были анонсированы на форуме. В первом же бою он раскатал в блин производственный АКИН, причем расположенный всего в двух с половиной сотнях километров от меня. Мне повезло, что мое расположение было не в приоритетном для него направлении. Не знаю, почему, возможно из-за сложного рельефа, — я находился практически на прибрежных скалах. Мало ровного пространства, мало земли, рядом болотистая местность... возможно он посчитал это место не слишком перспективным, а позже застрял в локальных конфликтах и до меня руки не дошли. Чему я был откровенно рад.

Когда изучал этот бой, понял что первая жертва осадника вроде как и я производственный АКИН, но не совсем. Его специализация отличалась от моей довольно значительно. Маркировку, я, естественно, не видел, т.к. не имел его ИЛМ, но по описанию трофеев и дальнейшим комментариям к сообщению стало понятно, что его специализация имела уклон в сторону производства химических материалов. Выходило, что есть некие «подклассы» внутри основной производственной специализации. Логично предположить, что аналогичная классификация распространялась на все типы АКИНов. Т.е. другими словами получалось, что, к примеру, другой встреченный мной АКИН осадной специализации может быть вполне не похож на первого. Ну тоесть он тоже будет осадный, упакован на лобовой прорыв, но какой-то другой техникой вероятно.

Тут же возник вопрос, — какого подкласса я сам? Похоже, что какой-то производственно-производственный. Скорее всего некий универсальный производственный класс. Никакой явной специализации у меня не прослеживалось, зато средств на расширение любого производства было вдоволь.

Второй бой Атомного Грома состоялся буквально через несколько суток, в котором он сильно потрепал другой АКИН тоже какой-то военной профессии. Я не знал пока точных классов и специализаций всех АКИНов, поэтому просто фиксировал для себя понятными терминами кто есть кто. Уничтожить этот АКИН не получилось, но битва была знатная. И вот эту сводку я изучал с особым интересом, поскольку неведомому товарищу по несчастью удалось сильно повредить достаточно много техники Атомного Грома. Это не спасло его от разгрома, хотя он и уцелел, но и Грому пришлось туго. Так вот, как я понял из сводки, мой безымянный пока что собрат применил при обороне какую-то дальнобойную артиллерию. В целом, меня это не удивило, разбор моего боя показывал ту же уязвимость Грома к артиллерийскому огню, но тут я получил еще одно независимое подтверждение. Отсюда и стал вырисовываться план действий. Тем более, что для создания артиллерии я уже имел все необходимое.

Третий в списке лузеров был Крот — тот самый добывающий АКИН, которого упоминал сам Гром и Супер Киска. Его Атомный Гром уничтожил особенно жестоко. Когда Крот был побежден, Атомный Гром откопал его бункер его же техникой и залил его тоннами кислоты, которую он захватил незадолго до этого у Химика (так я окрестил производственный АКИН химической специализации). В сводке Хозяев это не указывалось, сам Гром написал об этом в комментариях и еще выложил фото и видео, как все происходило.

Этот поступок совокупно с постом на форуме и фото/видео отчетом красноречиво показывал типаж Грома, — это типичный нарцисс, который полагается на силу, берет все, что может взять, нагло запугивая всех вокруг. Сила и страх — его основное оружие. А еще это показывает отсутствие тех самых навыков анализа и синтеза. Индивид, способный ради мести так недальновидно распоряжаться стратегически важным сырьем, — вершина эволюции. Я таких личностей в своей прошлой жизни встречал вагон и маленькую тележку. Вот они действительно произошли от обезьян, — ибо и замашки у них были как у крупных горилл. Думают только о сегодняшнем дне. В общем, с Громом все было ясно. Его мотивы и движущие эмоции тоже просты и понятны как дважды два. И я очень хорошо представлял, что он сейчас чувствует по отношению ко мне. То, что он обязательно придет поквитаться — было более чем очевидно. Эти ребята чувствуют себя неполноценными, когда терпят поражение. Они любят только побеждать. Поражение всегда ими воспринимается как личная обида, а потому требует немедленной и тотальной сатисфакции.

Я задумался. Это можно и нужно использовать в своих целях. Битва с осадником была неизбежной, причем насмерть. Я понимал, что из нас двоих останется только один. А значит нужно придумать что-то совершенно убойное и победить наверняка. Нанести ему такой удар, который не оставит ему второго шанса. Но только как? Как противостоять грубой силе? Только хитростью и искусством. В лобовой схватке мне не выстоять. Я сделал себе заметку по основным доктринам будущего боя и что нужно учесть при планировании, и продолжил изучение противника.

После этих трех боев у Атомного Грома было еще несколько мелких стычек и один серьезный бой. Который к моему удивлению остался практически без внимания со стороны остальных пользователей форума. Всего несколько десятков комментариев. Оппонентом Атомного Грома значилась некая Жужель. На первый взгляд действительно комментировать было нечего, — потерь практически нет и с одной и с другой стороны. Вот только Атомный Гром там быстро отступил и больше не совался. О чем это говорит? О многом на самом деле. Еще изучая сводку своего боя с Громом, я заметил, что в статистику не попала поврежденная техника. Только гарантированно выведенная из строя без возможности продолжать схватку учитывалась статистикой Хозяев. А это сильно отличалось от реальности. Поэтому когда нет потерь по статистике — не факт, что их реально нет. Поскольку поврежденная техника — это тоже в некотором роде потери, — на ремонт. А возможно, впоследствии эта техника будет утилизирована или разобрана на запчасти, из-за невозможности восстановления. И вот поэтому были у меня смутные сомнения, насчет боя Грома и Жужель. Похоже, что Грому пришлось спешно ретироваться, т.к. его отряд попал в засаду и получил показательную порку. В результате чего убрался своим ходом, но, видимо, с сильно поврежденной техникой, поскольку Гром вообще отказался от реванша.

И вот это было интересно!

Во-первых, в составе отряда Грома были все те же осадные дроны. Но, похоже, они не стали большим сюрпризом для Жужель. Во-вторых, Гром в принципе, получив по зубам, не решился на реванш. А это значит, что увидел такую мощь, которую посчитал опасной. Потому и такое замалчивание темы. Забыли про нее и хорошо типа. Не вписывается в репутацию «крутого мачо». В-третьих, сама Жужель тоже интересна. Я поискал сообщения от нее — и полный ноль. Она зарегистрирована на форуме, т.е. читает и отслеживает информацию, но сама ничего не пишет. Вот это похоже на более умный и ориентированный на перспективу подход.

Жужель я отложил на потом. В любом случае узнать про нее больше пока никак невозможно. Может быть она объявится на форуме или мне сказочно повезет узнать ее ИЛМ и найти ее расположение, но пока что это виделось мне утопией. Поэтому я приземлился к более насущным проблемам, а именно — к Атомному Грому.

Кроме того, что я проанализировал его бои на форуме, из которых было кристально ясно, что он без лишних хитростей полагается на грубую силу, которой Хозяева его, надо сказать, не обделили. Мягко выражаясь. А вот какая конкретная конфигурация у этой грубой силы в типах техники и количестве единиц, мне здорово помогла определиться сводка от Эрини. По ее данным этот АКИН был под завязку упакован тяжелобронированной техникой типа осадных дронов, коих сама Эрини насчитала почти пять десятков.

Кроме этого у него наличествовали парящие платформы (так они значились в разведсводке), которые были ну очень похожи на классические танки, только без гусениц. Даже размером примерно совпадали, только имелось у них две небольших башни с орудиями, — одна в носовой части, другая в хвостовой, охватывающая каждая свою полусферу. Парили они не то на воздушной подушке, не то на реактивной тяге на высоте около полуметра, что позволяло им преодолевать, в принципе, любого типа рельеф, кроме высокогорного.

Эта техника меня здорово заинтересовала. Поскольку у Грома, согласно сводке, такими танками было укомплектовано четыре батальона. Что в соответствии с земной классификацией составляло около ста, возможно, ста двадцати единиц техники. Я не питал надежд, что Гром оставит меня в покое или выделит некий минимум техники на прорыв моей обороны. Готовиться нужно было к тому, что, скорее всего, техники будет даже больше, чем я предполагаю. А значит нужно придумать, как ее обезвредить. Ну или хотя бы вывести из строя на время.

Также в наличии был дивизион[4] РСЗО[5], две батареи[6] ОТРК[7] дальнего радиуса действия, три батареи ТРК[8] ближнего радиуса действия (именно такую одну батарею я уничтожил бомбардировкой). Были у него и мобильные ретрансляционные станции и мобильные РЛС, и даже коптеры-корректировщики артиллерийского огня. Т.е. летающие дроны постепенно появляются... правда ни у кого пока нет ударной авиации, как я понял. Мне это было даже удивительно. На самом деле создание летающих управляемых дронов не такая уж сложная задача. Хотя, возможно, это для меня так, я в детстве увлекался авиамоделированием, ходил на кружки юного техника, поэтому аэродинамику знал вдоль и поперек, как свои пять пальцев. Для остальных это могла быть неподъемная задача, учитывая, что никаких чертежей или учебников по аэродинамике в библиотеке я не нашел.

При проектировании авиадронов я использовал исключительно свои собственные знания, лишь скорректировав параметры под местную атмосферу, для чего быстренько сварганил простейшую аэродинамическую трубу, чтобы изучить поведение воздушных потоков при использовании различных аэродинамических форм. В общем-то для того, кто рубит в теме — ничего космического. Но я отвлекаюсь.

Обнаружились у моего визави и пресловутые дроны прикрытия, аж целых сорок четыре штуки. И даже штурмовые мехи почти такого же типа, как у меня самого.

Короче, картинка была печальная. Такое количество атакующей техники сдержать мне было нечем. Надо было думать, и думать крепко. Пока что было ясно, что Атомный Гром возьмется за меня всерьез, а значит нужно ожидать удара всей мощью. И думать, как эту мощь отразить, а потом и направить в противоположную сторону. Ведь уцелеть мало, нужно было победить. И победить окончательно. Так, чтобы Атомный Гром больше не смог доставить неприятностей.

В общем, что я могу сказать по форуму. В целом, он мало чем отличается от привычных мне форумов на Земле. Те же панты, те же угрозы, то же презрение к оппоненту. Психология разумных, похоже, одинакова во всех уголках Вселенной. Но для тех, кто хочет видеть и слышать между строк — несомненно представляет огромный кладезь информации. Но, конечно, в моем случае сильно не хватает данных кто есть кто. И эту проблему я собирался тоже решить в ближайшем будущем.

--------------------

[1] Соломон — царь Израиля, период правления которого оценивается примерно 10 в. до н.э. Считается мудрейшим человеком в истории.

[2] Сулейман I Великолепный — десятый султан Османской империи из династии Османов. При нем Оттоманская Порта достигла апогея своего развития

[3] Хан Соло — один из главных героев киносаги Звездные войны

[4] Дивизион — тип формирования тактического звена, соответствующий батальону других родов войск

[5] РСЗО — реактивные системы залпового огня

[6] Батарея — основное тактическое подразделение в артиллерии, зенитных, ракетных и других войсках.

[7] ОТРК — оперативно-тактический ракетный комплекс

[8] ТРК — тактический ракетный комплекс

Ч1. Глава 10. Дорогу осилит идущий

Межсекторальный отдел аналитики А2, Анализирующий первой ступени — Отделу противодействия внутренним угрозам

Отчет МРВ-246/775

Приоритет: высокий

Гипотетическая ситуация инициализации АКИНа в буфере загрузки системы наблюдения и экстренного контроля функций колонизационного комплекса подвергнута всестороннему математическому анализу.

Наименее вероятный вывод: самостоятельная инициализация АКИНа, точность вывода — 0,0356876594%.

Наиболее вероятный вывод: инициализация АКИНа с помощью внешнего фактора, точность вывода — 99,9643123406%.

Вероятные угрозы в случае перехода гипотетической ситуации в практическую:

Основная версия: диверсия фактора «Конкурент» — 47%

Второстепенная версия А: диверсия фактора «Крот» — 39%

Второстепенная версия Б: диверсия фактора «Исполнитель» — 11%

Второстепенная версия В: диверсия фактора «Раб» — 3%

*Копия отчета отправлена в Комитет Контролирующих*

*Пометка: лично Контролирующему высшего уровня сектора «Лебедь»*

У тебя большие проблемы пупсик. Мне, конечно, плевать, что твой HUB засекречен, личную пометку для тебя вряд ли кто-то рискнет вскрывать, а ребята из отдела ПВУ передадут тебе все, как полагается. Я даже не знаю, что хуже, — фактор «Конкурент», или фактор «Крот», ха-ха-ха! Это просто замечательно, что вероятности по ним попадают в красную зону, ты же понимаешь, что тебе придется рвать задницу сразу по двум направлениям? Если не по трем... Как же я хочу это увидеть! Чтоб тебя засосало в клоаку!

P.S. Можешь выписать мне еще один выговор, засранец!!!!

Контролирующий высшего уровня сектора «Лебедь» думал. Информация аналитического центра подтвердила его догадки и неожиданностью не стала. Но догадки — это догадки, а математический анализ, оформленный в отчет — это действительно проблемы. Конечно, не те и не такие, как описал их старый Агро, пустая ярость и безосновательные угрозы которого Контролирующего совсем не беспокоили. Нужного состояния он добился. Спецслужбу должны ненавидеть. И бояться. Агро боится. Очень. И поэтому играет смельчака. Этот его высер — просто дополнительная капля в компромат. Когда нужно, Контролирующий его использует. Но это другая тема.

Мысли Контролирующего вернулись к отчету. Фактор «Конкурент» это серьезно. Но еще серьезнее фактор «Крот». Копать действительно придется в обе стороны. Тут Агро был прав. А скорее всего — копать придется по всем угрозам. Тут Агро тоже прав. Только клоакой это пока не пахнет. Пока. Но даже тут Агро может оказаться прав. Если допустить ошибку. Придется мобилизовать все ресурсы. И даже дополнительные. Теперь Контролирующий высшего уровня сектора «Лебедь» начал действовать.

Сектор *засекречено*, Контролирующий высшего уровня — Отделу противодействия внутренним угрозам, Поисковый второй ступени

Приоритет: Наивысший

Задействовать план «Очищение». Уровень угрозы — красный. Доклады каждый стандартный тик безотлагательно по защищенному каналу.

Сектор *засекречено*, Контролирующий высшего уровня — двести восьмому Смотрящему

Приоритет: Наивысший

Обратный HUB: Отдел противодействия внутренним угрозам, Поисковый второй ступени

Задействовать план «Колпак». АКИН-109-П. Отчетность стандартная.

Сектор *засекречено*, Контролирующий высшего уровня — Сектор «Капля», Военный секретариат, Секретарь высшей ступени

Приоритет: Наивысший

Обратный HUB: Отдел противодействия внутренним угрозам, Поисковый второй ступени

Прошу содействия по плану «Вскрытие». Детали в отчете МРВ-246/775. Надеюсь на безупречное сотрудничество.

*Пометка: лично Командующему девятой своры*

Привет Аррат. Посмотри отчет, тебе все станет ясно. Давай забудем разногласия, пишу тебе первому. Мог бы послать запрос в десятую или шестую свору, ты знаешь. Надеюсь ты оценишь.

***

Фумбрук покрепче затянула ремень в оснастке Трисса. Придирчиво осмотрела его и осталась довольна.

— Ты не мокташ, но смотришься в седле неплохо. Хоть и не бумбр.

— Не знаю, мне кажется я ужасно смешон, — Трисс скривился так, что Фумбрук рассмеялась, не удержавшись. — Кроме того, я все ещё побаиваюсь мокки.

При этих словах он покосился на медленно шевелящиеся огромные усы ездового мокки, в седло которого только что сел.

— Не стоит, Трисс, — и Фумбрук с любовью погладила хитиновую броню монстра, по прочности не уступающую закаленной стали. — Его зовут Бублик, и поверь, на время этого похода он станет твоим лучшим другом, и, вероятно, не раз спасет тебе жизнь.

Трисс промолчал, но с сомнением снова покосился на усатое насекомое. В который раз он ловил смутные флешбеки, что когда-то и сам родился в подобном теле, и тем не менее, мокки пугал его до смерти. В чем причина такого страха, Трисс не понимал, а разобраться с этим при его купированной личности, представляется маловероятным. Самые важные воспоминания, скорее всего, вырезаны.

— В этот раз я не смогу тебя защищать, — Фумбрук посмотрела на Трисса, — мы будем в разных отрядах. Но ты будешь в надежных руках. Рахтут отдаст за тебя жизнь, если потребуется, он сильный мокташ. И его отряд один из лучших.

— Не надо за меня жизнь отдавать, не стою я того, — Трисс начинал сердиться. — Носитесь со мной, как с драгоценностью.

Фумбрук помолчала, задумавшись.

— Для нас ты и есть драгоценность, — задумчиво продолжила она через время. — Шанс выжить и спасти племя.

Она улыбнулась и пошла через мост к навесной площадке, где ее отряд заканчивал приготовления со своим мокки. Эти площадки — еще одно чудо инженерной мысли бумбров. И Трисс в который раз отметил про себя немалый инженерный талант этой, казалось бы, примитивной расы. Представьте себе ангар, где к вылету готовится с десяток частных одномоторных самолетов. Механики снуют туда сюда, электрические подъемники, контейнеры с запчастями и припасами... а теперь представьте все это на высоте около ста пятидесяти метров. Конечно, построить полноценный ангар на такой высоте между толстыми стволами грибных деревьев не представлялось возможным, но бумбры были очень изобретательны. Они построили около двух десятков отдельных площадок поменьше, которые располагались на разных эшелонах высоты, за счет чего не было необходимости занимать большую площадь в одной плоскости. На каждой площадке комплектовался один мокки со своим отрядом и «механиками» и все они были соединены между собой перемещающимися лестницами и лифтами так, что добраться от одной площадки до другой, где бы она не находилась, не представлялось сложной задачей.

Рахтут оказался небольшим коренастым воином, сплошь усеянным татуировками. Его кожистый гребень на голове был расписан настолько сложными узорами, что Трисс невольно залюбовался ими, пытаясь вычленить какие-то осмысленные конструкты. Рахтут лишь изредка бросал короткие взгляды в сторону Трисса, продолжая молча заниматься оснасткой, упаковкой и креплением вещей на мокки. Его отряд невдалеке так же молча проверял оружие и доспехи. Трисса усадили не в последнее седло, как он ожидал, а ровно посередине ездового животного. Спереди и сзади располагались воины отряда, а сам Рахтут занял последнее седло. Такая расстановка сильно удивила Трисса, он бы посадил всех совершенно по-другому. Для него очевидно было, что Рахтут должен управлять мокки, но головное седло занимал незнакомый Триссу бумбр.

Наконец, отряд тронулся. Земля вдруг перевернулась и Трисс с запозданием сообразил, что Бублик спокойно бежит вверх по стволу грибного дерева. Через несколько секунд весь отряд выскочил на кроны деревьев, представляющие собой сомкнувшиеся гигантские шляпки грибов. Они подминали друг друга по краям, одни шляпки наслаивались на другие, в результате чего сверху лес выглядел причудливой равниной с массой неровностей, впадин и небольших холмов. По этой грибной равнине и помчался весь отряд. Трисс крутил головой, пытаясь подсчитать количество ездовых мокки, принявших участие в рейде, что было не так-то просто, — они поочередно то исчезали за холмами или забегали во впадины, то выскакивали наружу. Спустя десять минут тщетных попыток, сбившись несколько раз и начав заново, он бросил это занятие, для себя отметив примерно с десяток ездовых животных.

Так они и мчали до первого привала, который было решено сделать возле небольшого озерца. Трисс не переставал удивляться причудам этой планеты. Ну где еще он бы повидал озеро на равнине из грибных шляпок? Вот именно, что нигде. В озере обнаружились какие-то слизняки, которых бумбры с удовольствием ловили на импровизированные удочки (надо сказать, не особо утруждаясь; слизняки практически не убегали и с удовольствием заглатывали наживку с крючком), а затем жарили их на костре. Ими и перекусили. Трисс вежливо отказался. Живым слизняк выглядел совершенно не аппетитно, а зажаренный уже воскрешал в памяти слишком омерзительные ассоциации. Рахтут лишь хмыкнул, сосредоточенно жуя запеченное на костре мясо.

Пока воины полудничали, Трисс решил прогуляться и рассмотреть поближе столь диковинные места грибной равнины. Он брел по широкой дуге среди невысоких холмов, сохраняя, как ему казалось, небольшую дистанцию от места привала. Вокруг зудели мелкие насекомые, да и вообще похоже, насекомые тут были повсюду. Они дырявили даже «землю» — шапки грибов были покрыты мелкими отверстиями и бороздами.

И тут Триссу на мгновение показалось, что «земля» завибрировала. Он тут же прислушался, пытаясь уловить хоть какую-то вибрацию, но все так же быстро стихло. Постояв еще с минуту, он разочарованно побрел дальше. Такая же секундная вибрация повторилась минут через пять у очередного холма. Трисс был готов поклясться, что на этот раз отчетливо ее почувствовал.

Пройдя еще несколько десятков шагов, он наткнулся на неприметную нору в очередном невысоком грибном «холме». Память тут же воскресила шипящего червя в таком же грибном лесу, а страх сдавил горло железной хваткой.

— Яхм... дыр-р-рка, — пытался закричать Трисс, но спазм лишил его дара речи.

— Это нора смоха, — неожиданно услышал Трисс за спиной чей-то голос.

Он резко развернулся и увидел спокойного до обалдения Рахтута. Почувствовав невысказанный вопрос Трисса, Рахтут продолжил:

— Фумбрук просила присматривать за тобой. Вот я и присматриваю. — Он развернулся, всем своим видом демонстрируя приказ двигаться к лагерю. — Смохи — древесные черви. Они питаются грибной древесиной и не охотятся на других существ. Это от их тоннелей вибрирует грибодерево. Мы иногда охотимся на них, но они накапливают в себе опасный для бумбров токсин, который очень сложно нейтрализовать. Пошли, нам пора ехать.

Он указал в сторону лагеря и Трисс понял, что его прогулка закончена.

Дальнейшее путешествие проходило с той же рутинной монотонностью. Плавно-равномерное движение мокки на довольно высокой скорости, без толчков и рывков, постепенно убаюкивало. Мелькающие однообразные грибные равнины, усеянные невысокими холмами, превратились в едва различимый ландшафт. Трисс отмечал его краем глаза, однако разум уже перестал цепляться за него с детским восторгом.

Трисс начал было уже дремать, когда Бублик выполнил такой резкий вираж в сторону, что от перегрузки Трисс на несколько секунд потерял сознание. Когда он очнулся, Бублик несся вперед на предельной скорости. Ветер с такой силой врезался в лицо, что мелкие жесткие частички пыли больно царапали щеки и лоб. Волосы спутались и лезли в глаза, Трисс никак не мог освободиться от их цепкой хватки. Наконец ему удалось собрать их в пучок и осмотреться. Другие мокки неслись с такой же скоростью, буквально перепрыгивая гряды холмов и делая резкие виражи в самое неожиданное время. Трисс заметил что воины, сидевшие в хвосте каждого мокки, сейчас были развернуты назад, у них откуда-то появились причудливые луки и они стреляли в небо, умело пуская стрелы в редкие моменты прямолинейного движения.

Он повернул голову и заметил, что на соседнем мокки воин что-то кричал ему. Пытаясь прислушаться на такой скорости он лишь различил отдельные срывающиеся звуки. Все остальное заглушал свистяще-шелестящий ветер. Трисс показал ему жестом, что ничего не понял, однако воин не обратил на это никакого внимания, продолжая что-то кричать и живо жестикулировать. Один из сидевших впереди воинов ответил ему так же живо жестикулируя и крича отдельные звуки. И тут Трисс сообразил, что обращались вовсе не к нему. Он смущенно отвернулся, предоставив воинам разбираться самим.

В очередной раз, когда Бублик резко ушел в сторону не меняя направления движения, Трисс с изумлением увидел три тени, упавшие с высоты и взметнувшиеся обратно прямо над тем местом, где секунду назад находился их отряд. Он попытался рассмотреть эти тени, но Бублик снова завернул лихой вираж и Трисс потерял сознание.

Когда он пришел в себя, был уже вечер. Головная боль тут же дала о себе знать, но Трисс сразу отметил, что они спустились с грибной равнины на землю, — кругом была характерная фиолетовая растительность, а посередине поляны горел исполинский костер, вокруг которого собрались воины. Трисс лежал на удобной подстилке, кто-то даже подложил ему свой рюкзак под голову, а на голове была влажная ткань. Трисс поблагодарил этого бумбра про себя за такую заботу. Мокки нигде не было видно, зато все отряды, казалось, собрались на поляне целиком. Воины негромко гудели, переговариваясь, кое-где слышался специфический смех бумбров. Когда они смеялись, немного посвистывали.

Невдалеке Трисс заметил Рахтута, сидящего на каком-то тюке. Он немного отбился от общего круга, находясь поближе к Триссу, и занимался своим оружием. «Присматривает», — подумал он про себя. И невольно улыбнулся. Этот воин все больше симпатизировал ему. Трисс не помнил чтобы в свободное время Рахтут занимался чем-то кроме своего оружия или тренировок.

— Что это было? — спросил Трисс, обращаясь к нему.

Рахтут повернул голову и пристально посмотрел на Трисса. «Проверяет, в порядке ли я», — понял Трисс.

— Выбери свой путь, Трисс, — поприветствовал он, наконец, Трисса.

Трисс смутился от своей невежливости. Голова у него гудела и он явно плохо соображал.

— Выбери свой путь, Рахтут, — ответил он на приветствие и тут же повторил вопрос.

— Осы, — ответил Рахтут через некоторое время.

— Осы?

— Да.

— Вы тоже охотитесь на них? — спросил Трисс, памятуя о последнем разговоре про червей-смохов.

Рахтут негромко рассмеялся.

— Иногда мы охотимся на них. Иногда они на нас.

Трисс представил себе гигантскую по его меркам осу, которая хватает его на лету с мокки и разрывает еще в полете своими крепкими челюстями и ему стало жутко. Он не помнил таких созданий на Тейфере согласно виденным отчетам.

— Ужас, — только и смог вымолвить он.

Рахтут перестал улыбаться.

— Ужас будет завтра. Нам предстоит спуститься прямо в ад.

С этими словами Рахтут продолжил невозмутимо заниматься своим оружием. А Триссу стало по-настоящему страшно. То, что этот невозмутимый воин мог считать адом, пугало до чертиков.

— Ну прям таки и ад, — знакомый голос Фумбрук разрезал сгущавшуюся тьму. — Выбери свой путь, Трисс, — поприветствовала она, вынырнув из темноты и совершенно неслышно ступая по поляне.

Трисс ответил на приветствие, согласно традиции. Рахтут посмотрел на нее исподлобья, подождал пока она присядет рядом с Триссом на корточки и сказал:

— Я наверное преувеличил. Еще один боевой поход, не более.

Но Трисс уже понял, что они просто пытаются не напугать его.

— Как ты себя чувствуешь? — Фумбрук спросила с искренней заботой, но Триссу было не до этого.

— Переживу. Скажи, что будет завтра?

Заметив, что Фумбрук колеблется, он сказал еще настойчивее:

— Фум, я не ребенок. Не надо со мной нянчиться. И ты мне не мать. Скажи, что ждет нас завтра?

Фумбрук укоризненно посмотрела на Рахтута, который продолжал заниматься своим оружием с видом: А что я такого сказал? Просто что думал, то и сказал.

— Завтра мы спускаемся в каньон, — медленно сказала она.

— И что там в каньоне?

Вопрос повис в воздухе как натянутая струна.

— Мутанты. Твари всякие. Все как обычно, — голос Рахтута был настолько невозмутимым, что даже Фумбрук изумилась.

Сам он встал, видимо, закончив заниматься оружием, и принялся сортировать и проверять поклажу.

А Трисс почувствовал как холодные щупальца страха ползут мурашками по спине. Он вдруг понял про каких мутантов идет речь. Будучи еще тридцать седьмым Смотрящим ему однажды довелось побывать в лаборатории генной инженерии, где «ученые» создавали боевых существ. Химеры — слишком мягкое для них название. Это были воплощения извращенной фантазии сумасшедших гениев. Первобытный ужас, охвативший Трисса, когда его смеха ради поместили в бокс для наблюдателя прямо в клетке одной такой твари, заставил все его несуществующее тело неистово зудеть. И хотя разум понимал, что цифровой личности эта химера навредить не может, инстинкты вопили бежать оттуда без оглядки, и бежать быстро. Поэтому он очень ярко и во всех деталях представил, что может ждать их в каньоне.

Фумбрук внимательно глядела на Трисса. Не смотря на сумерки, от ее острого зрения не укрылась перемена в его лице.

— Ты бывал там?

Трисс вздрогнул, выныривая из своих кошмарных воспоминаний. Он замялся и посмотрел на костер.

— Нет. Но я видел этих тварей в своем мире. И я знаю, что они там живут.

— Хамтук подозревает что-то неладное. Мы до сих пор не встретили дозорных Фраккрух, — Фумбрук тоже посмотрела на костер.

— Хамтук тоже здесь? Я его не видел...

Фумбрук улыбнулась и снова повернулась к Триссу.

— И не должен был. Его отряд все это время шел в авангарде. Не можем же мы всем походом идти вслепую, без разведки. Сегодня мы получили от него послание в условленном месте. Завтра они вернутся на нашу стоянку и мы отправимся в Каньон Гибели.

— Каньон Гибели? Так значит вы его называете...

— Да, — коротко ответила Фумбрук. А Трисс почувствовал, что беседа, наконец, пошла.

— А кто такие Фраккрух?

— Союзное племя. Они малочисленные, но достойные воины. Мы полдня шли по их территории и просто обязаны были встретить их дозорных. Тем более, что неподалеку их дозорная застава. Хамтук отправился туда разобраться в чем дело.

— И почему же мы их не встретили? Ты как считаешь?

— Потому что застава уничтожена, — подал голос Рахтут, как всегда с непробиваемым спокойствием, — а дозорные мертвы.

— Мы этого не знаем, — в голосе Фумбрук звучал холод, а глаза стали злыми.

— Фум, не тешь себя ложными надеждами. Ты хороший воин, но твоя излишняя чувствительность тебе вредит. Научись уже смотреть фактам в лицо. — С этими словами он отошел в другую часть лагеря, скрывшись из вида.

Фумбрук так же зло продолжала смотреть на костер. Но через минуту ее взгляд смягчился.

— Он прав, — наконец сказала она ни к кому не обращаясь.

Но Трисс расценил это как начало новой беседы:

— Может он и прав, но не имеет права так это говорить!

Фумбрук изумленно повернулась к нему.

— Трисс, он мой командир. Он имеет право говорить все, что считает нужным. Он вообще тут самый главный, пока нету Хамтука.

Теперь пришел черед изумляться Триссу. А Фумбрук рассмеялась.

— Ты этого не знал? Что Рахтут — правая рука Хамтука?

— Нет, откуда?

— Хм, я думала он тебе сказал...

— Да он только появляется за спиной в самый неожиданный момент и пугает до смерти. Ты же попросила его присматривать за мной, вот он и присматривает! Спасу от него нет! Даже посрать спокойно не могу, все жду, что он листочек протянет...

Фумбрук залилась звонким свистящим хохотом. Смеялась она долго, а когда отдышалась, наконец, сказала:

— Я скажу ему, чтобы он не был столь... исполнительным.

— Ну уж нет! Я сам с этим разберусь. А то кроме того, что буду выглядеть болтуном, еще и трусом стану. Не надо ему ничего говорить. Он мне нравится в целом, просто надо привыкнуть к его особенности.

И вот тут Фумбрук посмотрела на Трисса с уважением.

— Ну ладно, как скажешь.

Беседа сама собой утихла, превратившись в долгую паузу. Но Триссу не давал покоя еще один вопрос.

— Как ты думаешь, кто уничтожил заставу?

Фумбрук не ответила сразу. Она еще какое-то время смотрела на затухающий костер, а потом сказала:

— Не знаю.

Этой ночью Трисс так и не смог заснуть. Во-первых, здоровье его было все же не в таком порядке, как он пытался показать. А во-вторых, как только он закрывал глаза, его начинали мучить кошмарные видения, не давая заснуть. Поэтому рано утром, как только занялась заря, Трисс поднялся прогуляться. Голова была тяжелой, глаза чесались и Трисс их без конца тер. Он нашел воду в своей поклаже и плеснул себе в лицо. Это немного привело его в чувство и он решил пройтись, подышать свежим утренним воздухом. Скоро станет жарко и влажно, утро в этой местности самое приятное время. Он отошел уже довольно далеко, когда услышал какие-то чавкающие звуки. Раздвигая высокую фиолетовую траву, он пробирался сквозь заросли. Наконец, он увидел впереди мокки. Это был не Бублик, Трисс уже худо-бедно отличал его от других. К изумлению Трисса, мокки завтракал. Своей добычей. Он легко отрывал увесистые куски от какого-то убитого насекомого. Трисс хотел было рассмотреть это действо получше, но именно в этот момент мокки издал характерный стрекочущий звук и Трисс почему-то не сомневался, что мокки советовал ему не соваться ближе.

— Мы отпускаем их на стоянках, чтобы они охотились, — он почти подпрыгнул от неожиданности, услышав за спиной голос Рахтута.

— Все мне нравится в тебе дружище, — сказал Трисс с раздражением, — но вот эту твою способность подкрадываться и что-то говорить за спиной, — я ненавижу!

Трисс повернулся к нему и вызывающе скривился.

— А мне не нравится, что ты без конца куда-то уходишь из лагеря. Хорошо что мокки распугали всех хищников, а то ведь завтраком мог стать ты сам для какого-нибудь кузнечика, — не обращая внимание на его раздражение заметил Рахтут.

— У меня была тяжелая ночь, мне нужно было уединиться.

— Будь добр, уединяйся когда мы закончим наш поход, хорошо? Но до этого — держись в группе.

И он снова посмотрел на Трисса взглядом, знаменующим конец его прогулки. «И где же: Выбери свой путь, Трисс?» — подумал Трисс, борясь с подкрадывающейся обидой.

Когда они вернулись в расположение лагеря, Хамтук со своими воинами был уже тут и собирал совет командиров. Он мельком махнул Триссу в знак приветствия и тут же куда-то испарился, выражая крайнюю озабоченность. А через полчаса на совет позвали и Трисса.

Он вошел в просторную палатку-шатер, в которой Хамтук проводил совет, и не без гордости отметил десять командиров вместе с Хамтуком. Почти правильно посчитал вчера.

— Выбери свой путь, Трисс, — поприветствовал его Хамтук, остальные просто кивнули.

— Выбери свой путь, Хамтук.

— Как ты уже, наверное, знаешь, Каньон — не самое приятное место для прогулок.

Хамтук начал издалека. Трисс, как и в прошлый раз, решил его не перебивать и просто слушал.

— Наше поселение находится довольно далеко от него. Сутки пути на мокки, это достаточно, чтобы не переживать о безопасности, но не достаточно, чтобы забыть о ней совсем. Временами твари вылезают из своего гнойника и охотятся на все, что движется. А это они умеют делать очень искусно. Поэтому несколько лет назад семь племен, чьи территории прилегали к Каньону Гибели, объединились в союз, чтобы защитить свои семьи. Так была сформирована сеть дозорных застав на границах с Каньоном, а дозорные стали регулярно уничтожать тварей, пытавшихся выбраться наружу. Племя Таркан хоть и не граничит территориально с Каньоном, но регулярно посылало своих воинов в дозоры на помощь родственному нам племени Фраккрух. Вчера мы обнаружили их разгромленную заставу. Такого не было никогда. Никогда за все эти годы твари не могли так организоваться, чтобы уничтожить целую заставу. Для этого нужно целенаправленно собрать войско, а они всегда действовали разобщенно. Как животные. Но сейчас все иначе. И поэтому нам надо знать все, что ты знаешь об этих созданиях. Возможно, мы сумеем понять причины происходящего и отреагировать соответственно.

Что-то Трисса зацепило в его рассказе, но что, он никак не мог понять. Какая-то идея вертелась в голове, но Трисс чувствовал, что никак не может ее ухватить. Он довольно долго молчал, а потом сдался. Все усилия поймать ускользающую догадку были напрасны.

— Что стало с заставой дозорных? — нужно было продолжать говорить об этом, возможно он поймет в чем дело.

— Там было сражение. Большое и кровавое. Кругом очень много крови, как будто тела разрывали на части. Но никаких останков нет. Ни одного трупа. Мы обнаружили следы очень разных тварей, что очень необычно. Повторюсь, они никогда не организовывались в столь большие и разнообразные стаи. Часть следов мы опознали, но большую часть — нет. Есть и еще одна странность — мы нашли послание в секретном месте. От уцелевших. Это обычная практика в таких случаях, — при поражении, если отряд вынужден оставить свое укрепление, в секретном месте оставляют сообщение для тех союзников, кто придет следом. Командиры знают, как эти сообщения искать. Так вот они высылали гонцов к нам. Много раз. Но как мы знаем, ни один из них не добрался. Поэтому мы ничего не знали о происходящем. Также в сообщении сказано, что похожая участь постигла и другие дозоры. Фраккрух видели сигнальные огни других племен, просивших о помощи, но, естественно, не могли им помочь. Уцелевшие воины ушли в поселение, чтобы защитить своих жен и детей.

Трисс еще раз медленно про себя пересказал все, то, что только что узнал от Хамтука. И тут его мысль зацепилась за слово «организовались». Хамтук сказал, что твари никогда раньше не организовывались в такие стаи... А что если...

— У меня есть одно предположение, — сказал Трисс все еще вертя только что пришедшую мысль так и эдак.

— Мы очень внимательно выслушаем тебя, — Хамтук весь превратился во внимание.

— Это вполне может быть экспериментом Хозяев, вполне в их духе... — Трисс как будто где-то витал.

Он стал сосредоточенным и угрюмым. Хамтук, сколько его помнил Трисс, всегда демонстрировал невероятную проницательность. И сейчас он не промахнулся:

— Ты хочешь сказать что те существа, которые держали тебя рабом, как-то повлияли на это?

Трисс очнулся.

— Это очень вероятно. Даже возможно. Раньше не было такого, по крайней мере, не на моей памяти. Они могли создать Механиста, который управляет этими тварями и высадить его в Каньон.

А про себя подумал: «И не одного».

Ч1. Глава 11. По гостю и честь

Трофеи впечатляли. Это я понял ещё до регистрации на форуме, а уж когда занялся инвентаризацией непосредственно, восторгу моему не было предела.

Более всего меня радовали два роторных экскаватора. Оба были повреждены залпом моей же самоходной минометной батареи, но это были мелочи. Там столько металла в конструкции, что даже стодвадцатые мины не могли что-то серьезно повредить. Одного я оставил тут же в карьере копать руду, проведя лишь мелкий ремонт. Заберу его через пару дней, все равно раньше Атомный Гром вряд ли придет. А руды за это время он нароет нехило, успевай только вывозить. Второго мои шустрые монтажные дроны стали разбирать и готовить к транспортировке на базу. Использую его на другом руднике. Параллельно разбирал и другие коммуникации, которые возвел тут мой оппонент. А их, надо сказать, было немало. Гром собирался, видимо, обосноваться в моей стороне серьезно и считал эту территорию своей. Только так я могу объяснить такое количество пригнанной техники и возводимых коммуникаций.

Во-первых, он построил железную дорогу до своего штаба. И хотя я знал точное расположение его базы на карте, послал дрона-разведчика пролететь вдоль путей, не обнаружит ли чего. Кроме того, мне все равно нужно было разведать подступы к базе Атомного Грома. Не столько ради обнаружения его боевых сил, вряд ли расклад сильно изменился с того времени, как о них получила разведданные Эрини, которые теперь были у меня. Более важной задачей было составление объемных карт местности на подступах к его базе. Поэтому пока один дрон-разведчик обследовал ж/д пути, два других направились обследовать районы в стороны от железной дороги.

Железнодорожные пути шли почти по прямой от базы Атомного Грома к карьеру по равнине, а в оставшейся трети пути до карьера пересекая небольшой массив гриболеса. Карьер располагался как раз на границе гриболеса и холмистого плато, от которого до моей базы шла удобная низина, петляя между холмами. Возле карьера ж/д пути переходили в полноценную железнодорожную станцию с девятью параллельными путями и автоматизированными стрелками. Все это дело управлялось специальным Центром Управления доверху нашпигованным управляющей электроникой. Предполагалось грузить руду целыми железнодорожными составами, которые, кстати, тоже имелись. В количестве шести автоматических электровозов и тридцати грузовых вагонов. Вагонов мне показалось как-то мало на такое количество тягачей, даже в моем мире один тепловоз вполне способен тащить от пятидесяти до сотни груженых вагонов. Но какие мысли роились в голове Грома, когда он пригнал сюда аж шесть электровозов, мне было непонятно. Возможно, он планировал пригнать дополнительные вагоны позже, возможно, хотел сделать маленькие но юркие составы (вопрос — зачем?), возможно... да что тут гадать. Сейчас они принадлежали мне. Отдельно на запасных путях стояли девять вагонов-цистерн, заполненных взрывчаткой. Точнее жидким компонентом, при смешивании которого с небольшим количеством второго компонента образовывалось взрывчатое вещество по консистенции напоминающее солидол. Его было удобно закладывать в любого типа щели или загружать в буровые скважины для подрыва породы.

Вплотную к станции примыкал мобильный погрузочный терминал, оборудованный небольшими стационарными кранами-экскаваторами (по сути, роботизированные руки-ковши, одновременно загружающие несколько вагонов). Управление терминалом тоже замыкалось на Центр Управления на станции, хотя функционально это был автономный модуль. Однако Гром, как я понял, решил сделать Центр Управления на ж/д станции электронным мозгом всей этой карьерной инфраструктуры. На терминал поступал уже готовый к плавке железнорудный агломерат с обогатительного комбината, расположенного прямо у края карьера. Т.е. обогатительный комбинат был расширен специальными печами для спекания руды в агломерат, который уже непосредственно загружался в домны для выплавки стали или чугуна. А перевозили его шесть самосвалов грузоподъемностью по триста двадцать две тонны. Вот это я понимаю, — грузовички! Не то, что у меня. Такие себе сверхтяжелые богатыри. Они же вывозили пустую породу с обогатительного комбината и сваливали ее неподалеку. Судя по образовавшимся терриконам, Гром успел тут неплохо покопать.

Не обогащенная руда подымалась из карьера к обогатительному комбинату с помощью конвейерных установок по принципу лестниц метро (только вместо ступенек на них были установлены специальные корзины-ковши для транспортировки сырья). А на самом дне карьера, в добрых трех сотнях метров, располагались роторные экскаваторы, один из которых я уже начал готовить к подъему на поверхность, колесные и гусеничные бульдозеры — по четыре штуки, три грейдера, и десять самосвалов поменьше (по сто тридцать четыре тонны). Эти машинки должны были подвозить руду к подъемным устройствам. По всему карьеру, а он составлял около трех километров в поперечнике, были разбросаны десять небольших экскаваторов как дополнительная мощность добычи.

Из средней и тяжелой техники на дне карьера располагались еще буровые станки — они бурили скважины для закладки взрывчатки, — в наличии пяти единиц, четыре оросительные системы для борьбы с пылью и две насосные станции, откачивающие грунтовые воды на поверхность.

Я почему-то ни капли не сомневался, что все это была техника Крота. И, возможно, еще кого-то из добывающих АКИНов, но в основном, конечно, Крота.

Примерно две трети техники я сразу решил эвакуировать из карьера. Мне она еще вполне пригодится, я практически нахаляву заимел вполне серьезные добывающие мощности на текущем этапе. Потерять все это добро тут же из-за неоправданной жадности и желания выкопать на несколько сотен тонн руды больше — слишком большая роскошь. Дело было в том, что вся гражданская техника стандартной комплектации (та, что досталась всем АКИНам «из упаковки») подчинялась тому управляющему сигналу, на который был прошит мастер-контроллер каждого конкретного юнита. При захвате чужой техники достаточно было просто переключить мастер-контроллер в режим смены «владельца» и послать на него свой ИЛМ. С этого момента юнит полностью подчинялся управляющим сигналам именно того АКИНа, чей ИЛМ был в него записан. Сделать это можно было только физически замкнув специальные клеммы на мастер-контроллере. Поэтому ни одного бота нельзя было перехватить этим способом «на лету». Конечно, это не отменяло возможностей банального взлома, но это было не так легко. Софт Хозяев был защищен от взлома действительно первоклассно. Поэтому этим пока что никто не занимался. Но я также не тешил себя мыслью, что так же легко можно будет захватывать технику, произведенную самими АКИНами на Тейфере. Я бы оснастил всю свою технику системой самоуничтожения. Не сомневаюсь, точно так же поступят и другие. И у их техники уж точно не будет режима смены владельца. Такой фокус со стороны Хозяев понятен и логичен, — нет нужды усложнять АКИНам жизнь уничтожая и так редкую и сложную не боевую технику. Таким образом они реализовали некое правило для всех — что захватил, то твое. Но нужно готовиться и к тому, что в будущем трофеи будет захватывать все сложнее. И развивать собственные средства перехвата и взлома.

С боевой техникой, надо сказать, такой фокус не работал. Боевые дроны и мехи не имели режима «смены владельца», сражались даже при потере управляющего сигнала, имея на этот случай встроенные программы и перепрошить их можно было, скорее всего, лишь прямым вмешательством в электронные мозги. Но теория еще требовала подтверждения.

Вот именно в связи с этими измышлениями все легкие экскаваторы, большую часть бульдозеров, все буровые станки, обе насосные станции и все оросительные системы, — все это я начал поднимать на поверхность. Благо система транспортных лифтов работала безотказно, но серьезных мощностей, чтобы быстро поднять технику, у меня все равно не было. Придется потратить на это минимум сутки. Мельком, совсем мельком, я задумался о транспортных вертолетах, которые очень помогли бы ускорить загрузку-выгрузку в карьеры, ведь впереди будет много добычи именно в таких местах. За миллисекунду внес себе запись в списочек, все равно пока все упирается в хорошую электронику.

Заключительным аккордом по инвентаризации трофеев стала задача на вывоз ста пятидесяти тонн готового агломерата железной руды и около пятисот тонн обогащенной руды, еще не запеченной в агломерат.

Когда система управления ботами, которую я совершенствовал ежесуточно, получила все необходимые указания, из которых сформировала план работ по эвакуации техники из карьера, пришло время для анализа самого боя и переписи боевых трофеев.

Во-первых, я дотошно собрал и погрузил на самосвалы всю вышедшую из строя технику. Из нее можно было наковырять еще много чего полезного. Сюда вошла уничтоженная мною ракетная батарея, отряд дронов прикрытия и четыре осадных дрона, а также остатки мобильной ретрансляционной станции. Кроме того, я собрал также и свои уничтоженные и поврежденные танки «Муравей-1» в количестве одиннадцати штук. Вся эта груда металлолома ждала своей очереди на погрузку и вывоз в расположение моей базы.

Во-вторых, задумался что делать со стволами. Мои опасения подтвердились, качество технологии производства моих стволов оставляло желать лучшего. На всех машинах без исключения после боя обнаружилось небольшое коробление стволов в связи с перегревом. Мало того, что мои пушки в инфракрасном спектре пылали аки факелы, сводя на нет все усилия по снижению заметности танков, так еще и качество стали подвело. Или, может, качество проката. Или закалки. Или какой-то другой технологической операции в долгой цепочке производства. Вывод был один — технология требует доработки и как можно быстрее. На носу гости, а встречать нечем.

В-третьих, серьезную проблему сулило производство боеприпасов. Их нужно все больше, а делать их не из чего. Все боеприпасы на свой предыдущий бой, как снаряды так и мины для минометов, я сделал из готовых запасов пироксилина, — основного компонента при производстве артиллерийского пороха. На химическом складе были и другие необходимые мне компоненты. Тогда были. Достаточно было мельком заглянуть в первый попавшийся учебник по химии взрывчатых веществ, чтобы определиться с конечными реакциями и пропорциями смешивания этих компонентов. Что я и сделал в процессе создания своих танков и минометов. Но сейчас химический склад пуст. А производство взрывчатых веществ нужно выстраивать с самого нуля. И чем больше я погружался в эту тему, тем больше понимал, что я в большой заднице.

Производство пироксилинового пороха — довольно сложный многоэтапный технологический процесс. Хотя каждый шаг сам по себе казался мне не очень сложным, я понимал, что дьявол кроется в деталях. Пироксилин — это тринитрат целлюлозы. Т.е. потенциально его можно получить, обрабатывая клетчатку азотной кислотой. Если клетчатка, — это практически любой растительный материал вокруг нас, то где взять кислоту? Ее тоже нужно производить и это тоже многоэтапный технологический процесс. Однако, допустим, я это сделал. Я представил, как я, такой супермен, каким-то образом нашел нужную мне клетчатку в совершенно неизвестной флоре Тейферы, затем каким-то образом наладил многоэтапную технологию производства азотной кислоты, получил то и другое для нужной реакции и, наконец, получил пироксилин. За один, максимум, два дня. Сам поржал с бредовости этих идей, но допустим! Что дальше? А дальше — нужно получить спирты и эфиры для добавления к пироксилину. Нужны специальные добавки для формирования самих пороховых зерен с заданными свойствами, так называемые стабилизаторы и флегматизаторы, которые обеспечивают нужную скорость горения пороха. С нитроглицериновым порохом приблизительно та же история. Все это невозможно организовать на текущем этапе. Точно не за два ближайших дня.

Хорошо, допустим, бездымный порох — это слишком высокотехнологичное производство на данном этапе. Что если использовать дымный порох? Он известен давно и его производство не столь сложное. Всего-то и нужны три компонента — калийная селитра, древесный уголь и сера. Древесный уголь сразу можно вычеркивать, получить его можно хоть через час путем простого пиролизного горения дерева. Остальные два компонента встречаются в природе. Осталось всего-то: найти их, очистить от примесей (производство пороха требует от 90 до 99,9% чистоты компонентов). При этом сера нужна исключительно кристаллическая. В общем-то вариант дымного пороха был неплох, учитывая, что калийный нитрат можно получить путем гниения растительных и животных остатков с добавлением извести и каких-нибудь карбонатов. Но на этот процесс требовалось время. Понятное дело, за два дня ничего путевого не нагниет. Да и не факт, что за ближайшие два дня я найду серу. Поэтому вариант неплох на будущее, но не на этот раз. Проблема с дымным порохом заключена в его названии, — он дымит. А значит демаскирует позицию при выстреле. Кроме того, он раза в четыре-пять хуже по мощности горения по сравнению с бездымными порохами. Поэтому современная земная артиллерия его давно не использует.

Глубоко вздохнув, я признал, что с порохом ничего не выйдет. Компонентов нет и взять их пока что неоткуда. Вот тут бы мне и пригодились тонны серной кислоты Химика, которую Атомный Гром вылил на Крота... и тут я осекся. Смелая мысль прострелила сознание, словно молния Зевса. Почему я сразу об этом не подумал? Ведь Атомный Гром явно демонстрировал откровенное невежество в отношении материалов, которыми владел. А значит, вполне мог посчитать вполне годные и необходимые материалы или реактивы за ненужный мусор. И просто бросить их на разгромленной базе Химика. Вот и думай, Антон, как туда сгонять и проверить все на месте. Может чего и экспроприируем. Я ухватился за эту мысль как за спасительную соломинку. Этот вопрос нужно было решить прямо сейчас, а сгонять туда за ближайшие сутки. И помочь мне в этом могла только Эрини. Она наверняка знала, где база Химика. Но прежде, чем послать Эрини запрос на связь, нужно было подумать чем я сам могу быть ей полезен. И не просто полезен, я не планировал с ней выстраивать торгово-бартерные отношения. Нужно было предложить что-то такое, что показало бы ей, что я заинтересован в крепком союзе. Поэтому связь установлю после окончания планирования и инвентаризации.

Не смотря на отсутствие пороха, я продолжил и усилил производство стволов. Нужно было заменить все стволы у оставшихся в строю танков, а на это я не рассчитывал, плюс никто не отменял производство новых танков. Также нужно было подумать о модернизации конструкции моих «муравьев» для решения проблемы засветки в инфракрасном диапазоне. Но тут я в столь короткие сроки не мог придумать ничего лучше громоздких кожухов вокруг стволов, которые не столько решали проблему, сколько увеличивали время, за которое разогретый ствол станет, наконец, заметен датчикам. Но, все равно, даже это давало некоторый шанс вести бой без засветки. Кроме того начал планировать производство полноценных артиллерийских орудий пока что тоже стодвадцатого калибра. Опять же разрабатывать что-то новое сейчас просто не было времени. Болванки для снарядов и мин производились без остановки. Все упиралось только в начинку.

Еще одной проблемой вырисовывалась ситуация с топливом для моих танковых батальонов. Топливо пока наличествовало, но тратилось с ужасающей скоростью. Чтобы хоть как-то уменьшить его потребление, я облегчал мои танки до предела, снимая даже ту броню, что поначалу навешивал на жизненно важные узлы. Определенно, это будет поход в один конец.

Концепция боя с Громом вырисовывалась следующая. В этот раз я решил играть от обороны.

Во-первых, у меня не будет того тактического преимущества, что было в бою у карьера. Имею ввиду уничтоженную связь Грома с его же дронами в самом начале боя. В этот раз каналы связи будут мобильными и работать будут стабильно. Т.е. боем Гром будет управлять непосредственно.

Во-вторых, преимущество в разведке сохранялось за нами. Предположительно, Гром абсолютно не ведал о моей кооперации с Эрини, и это нужно было использовать. Я предполагаю, что Гром вообще не знал о базе Эрини. Обладая ее техническими возможностями, вполне по силам было запутать врага и увести от базы даже при угрозе обнаружения. Имея такое подспорье в разведке (Эрини, по сути, контролировала датчиками огромную область, далеко выходящую за условную сферу контроля ее базы), мы будем заранее знать все направления удара Атомного Грома и силы, сконцентрированные на этих направлениях. Используя эти данные, можно было во-первых, заранее подготовиться к атаке, во-вторых, пока Гром добирается к моей базе — нанести ему ощутимые потери, а в-третьих, провести свои силы незаметно к его базе и ударить в ответ. Я предполагал, что столь самоуверенный субъект как Атомный Гром в пылу эмоций вряд ли оставит серьезный отряд для защиты собственной базы. Это мне подсказывала интуиция. Поэтому мой удар должен быть сокрушительным и окончательным. Вот на эту задачу я и решил выделить все мои танки. Тем более, что их заметность была тем больше, чем больше они стреляли. А если они не стреляют вовсе, а движутся к базе неприятеля, то их заметность становится минимальной.

В-третьих, чтобы одолеть врага, который полагается на грубую силу, — мощь брони и наступательного вооружения, нужны были ловушки. И делать их нужно было много и с умом. Тут моя ситуация стала значительно лучше за последние несколько часов благодаря захваченной в карьере взрывчатке. Целых девять цистерн! Да я мог заминировать всю территорию в радиусе ста километров при желании, было бы время! Наделать секретов с подрывом дистанционно я, опять же из-за ограничений с электроникой, мог небольшое количество. Тут два варианта решения: можно попросить помощи у Эрини, диверсии, — это ее прямая специализация, а если не выгорит, можно обойтись и механическими системами подрыва. Это менее эффективно, но тем не менее.

Анализируя карту местности, полученную при аэросъемках и смоделированную в объемных координатах в моем вычислительном центре, я выделил несколько вероятных направлений удара со стороны базы Атомного Грома. Она располагалась на просторной равнине за лесным массивом, а вот с моей стороны гриболеса рельеф местности однозначно определял три линии, где низины между холмами и небольшие равнинные плато складывались в удобные транспортные артерии. На пути этих трех направлений я и решил сооружать основные ловушки. Нужно было учитывать, что в основном у Грома была шагающая техника, т.е. потенциально способная двигаться по любой пересеченной местности. Поэтому надеяться на то, что он выберет низины, нельзя. Но на случай, если у него вдруг все же окажется колесная техника (наподобие ракетных систем, с которыми я уже сражался), низины однозначно нужно минировать.

Самым простым маршрутом движения для Атомного Грома был путь по железной дороге до карьера, а затем по петляющей низине прямо к моей базе. Эта линия была практически прямой, поэтому и наиболее удобной. Но интуиция мне подсказывала, что даже такой самовлюбленный персонаж, как мой визави, вряд ли наступит на такие грабли. Два других пути шли к моей базе в обход карьера, один слева, на юго-западе, через невысокий горный массив к высохшему руслу реки, и дальше по руслу прямо к моей базе. Второй наоборот справа, вдоль горного кряжа на побережье, огибая лес и выходя к моей базе с северо-запада. И вот это направление мне показалось наиболее вероятным направлением удара, здесь можно было послать шагающую технику, которая справилась бы со скальным рельефом не без труда, но вполне успешно.

Итак, для себя условно я назвал эти три направления северо-западным, западным и юго-западным. На северо-западном направлении я решил заминировать сами отвесные скалы. При взрыве образовался бы банальный обвал и технику, шагающую внизу, просто завалило бы камнями. Кроме того, я подозревал, что здесь Гром может пустить своих осадных дронов, а с этими монстрами сражаться огромными обломками скал было самое оно. Именно тут я использовал большую часть собственной электроники для создания зарядов с дистанционным управлением. Теперь осталось полагаться лишь на то, что Эрини поможет с остальными взрывателями. Кроме того, я решил расположить на северном горном кряже, немного в стороне от моей РЛС и ретрансляционной станции, минометный дивизион. Там же будет располагаться артиллерийский гаубичный дивизион, который к концу первых суток подготовки находился в сборочных цехах на этапе сборки.

На западном направлении мои боты спешно минировали квадратные километры путей по низинам между холмов. Здесь я размещал фугасы простейшей конструкции с механическим взводом от веса. А также более хитрые — на растяжках.

На северо-западном направлении путь шел по ближайшей низине холма, над которой располагалась обрывистая кромка. На этой кромке я приказал ботам соорудить скрытые доты с установленными внутрь лазерными турелями с осадных дронов, коих у меня неповрежденными оказалось семь штук из двенадцати. Турели предполагалось установить таким образом, чтобы технику, идущую по низине, была возможность обстреливать во фланг. Они были немедленно демонтированы и доставлены по назначению в одну точку, расположенную на одном из двух потенциальных направлений движения. Здесь боты монтировали их в бетонные карманы с встроенным механизмом подъема ровно настолько, чтобы стволы поднимались над уровнем земли для ведения огня. Свою ламповую электронику я использовал для создания простейшей схемы управления огнем. Как только радарная станция присылала им управляющий сигнал на открытие огня и координаты цели, управляющий модуль подымал турель вместе с запорной крышкой, заваленной землей, из замаскированного кармана на три секунды, одновременно поворачивая и наводя на цель. Турель давала залп и тут же пряталась под землю, а огонь в это время уже открывала другая турель. В каждый конкретный момент времени управляющий сигнал посылался на случайную турель. Вся группа таким образом должна была «мигать» смертоносными залпами подобно тому, как беспорядочно мигают лампочки в елочной гирлянде. Радарной станцией в свою очередь, управлял специально написанный мной модуль, который анализировал оперативную обстановку по поступающим данным (с дронов-разведчиков, с данных самой радарной станции и с любых входящих видео-потоков или телеметрий, — тут я планировал подключить возможности Эрини). Модуль мог определять типы огневых средств (я создал базу данных таких средств на основе анализа боев с форума) анализировать взаимосвязи между ними, прогнозировать потенциальные тактические решения противника и оценивать угрозы. Все его выкладки я видел в специальном потоке в режиме реального времени. В любой момент я мог задать модулю различные режимы управления своими огневыми точками, если его собственные алгоритмы не справлялись. Это было хорошее подспорье в автоматизации процесса, потому что лично отслеживать всю оперативную обстановку, оценивать угрозы и вовремя реагировать на них, становилось все сложнее. Этот модуль станет фундаментом моего боевого программного обеспечения в будущем.

Оставалась последняя проблема — парящие танки. Изучая подробнее их конструкцию, я заметил, что они комбинировали способы создания подъемной силы — т.е. использовалась некая реактивная струя, которая создавала воздушную подушку под днищем танка. Для горизонтального перемещения тоже использовались реактивные движители. Странная, конечно, конструкция. Мне лично показалась абсолютно неэффективной, но чем черт не шутит. Главное было то, что они выделяли много тепла. Реактивная струя — это горение топлива, а значит много тепла. А простейший прибор, реагирующий на тепло — термопара. Используется во всех земных устройствах включения/переключения в зависимости от температуры. Такой датчик основывается на сплаве двух разных металлов имеющих различную термоэдс при заданной температуре. Сделать его — раз плюнуть, и я получаю датчик, реагирующий на тепло от двигателей парящих танков. А в моем случае это не просто датчик — это взрыватель. Ловушка для таких танков получалась очень простой — в землю закапывался фугасный заряд достаточной мощности, чтобы проломить дно этой парящей дуры и выжечь все внутри, а наружу выглядывала проволочная термопара, которая и подавала сигнал на подрыв при нагревании. Собственно, все. Такими импровизированными минами я усеял не только низины, но и все холмы, бугры и любые потенциально проходимые для этих танков пути. Благо, никакой электроники для этих мин не требовалось.

Закончив с задачами по сооружению ловушек, я занялся оперативными резервами. Их было не так много. Как я уже сказал, все свое танковое соединение, которое пополнилось и новыми машинами, а также пополнится отремонтированными, — я решил послать в атаку на Грома. Их будет поддерживать авиация. К моим трем ударным дронам прибавилась еще тройка, которая на момент боя с Громом находилась в стадии окончательной сборки в ангаре. Бомбы у меня еще были. не очень много, но запас имелся еще из первой серии, сделанной до стычки с Громом. Каждый мой дрон пока был способен поднять всего две бомбы или две ракеты воздух-земля, коих у меня оставалось не израсходованными десять штук.

К этому нехитрому вооружению прилагался отряд штурмовых мехов, в количестве десяти штук, отряд патрульных шагоходов, в количестве двадцати штук и дивизион самоходных колесных минометных платформ, как назвала их система учета и статистики Хозяев. Очень хотелось собрать еще один такой дивизион, но я попросту не успевал. Моих мощностей не хватало, чтобы за пару дней собрать столько техники. Все цеха по производству техники на дизельных двигателях сейчас работали на выпуск дополнительных танков для моей ударной группы. Это был мой железный кулак, от которого в будущем бою будет зависеть практически все. Весь исход боя. Поэтому я усиливал его максимально, как мог. Кроме прочего, мне пришло еще несколько идей, как усовершенствовать электронную начинку внутри моих машин, чтобы они стали несколько быстрее и эффективнее.

А пока готовился весь этот концерт со взрывчаткой и ловушками, в голове постепенно созревал разговор с Эрини. Я понимал, что основываться придется в большей степени на интуиции и простом доверии человеку (ну не совсем человеку, — вурху), которого я, надо признать, не знаю. С другой стороны, у меня не было никаких союзников и даже такой — лучше, чем ничего. Поэтому я все больше утверждался в мысли, что хочу предложить ей военный союз с всесторонней помощью.

В общем-то, с такими мыслями я и сделал ей вызов по ее каналу связи, послав простое текстовое сообщение.

— Привет Эрини. Есть разговор. Ответь, как можно скорее.

— Привет. Да уж понимаю, у тебя сейчас каждая минута на счету, — ответ пришел незамедлительно. Как будто она только и ждала моего сообщения. По крайней мере, так мне почему-то хотелось думать.

— Чем занимаешься? — дурацкий вопрос, но ничего лучше я не придумал, чтобы настроиться на разговор.

— Ты серьезно написал мне, чтобы это узнать? — в ее сообщении читалась насмешливая интонация. — Но если тебе интересно, хорошо. Пытаюсь запустить производство сборных конструкций, но мои роботизированные станки слишком тупы, мне не хватает ни электронных модулей, ни знаний в программировании, чтобы написать нужные рутины. Металлургический комбинат у меня песочница по сравнению с твоим, а различных деталей нужно все больше. Мне все труднее избегать стычек с моим окружением. О химическом производстве я вообще молчу. Его нет, склады тоже пусты. Честно говоря, и запасы то были, — мупус наплакал. В общем, я в растерянности. У меня даже нет запасов ресурсов. Я знаю много чего в округе, где какие ресурсы, где враги, где друзья, но мне от этого мало проку. У меня нет техники, чтобы эти ресурсы добывать, нет мощностей, чтобы эту технику производить, и скоро мне не хватит огневой мощи боевой техники, чтобы защищаться.

В ее сообщении читалось крайнее отчаяние. А еще я почувствовал нарастающую панику.

— Эрини, тебе нужно успокоиться и сконцентрироваться. Делай, что в твоих силах, но разумно и эффективно. Когда я одолею Атомного Грома, я тебе обязательно помогу. Продержись еще пару дней.

— Как?? Как ты одолеешь Грома и как поможешь мне?

— Вот об этом я на самом деле и хотел поговорить. Если будем действовать поодиночке — проиграем. Нам нужно объединиться. Ты бы могла помочь мне с разведкой и огневой поддержкой против Атомного Грома, а я помог бы тебе с производственными мощностями. У меня есть достаточно много 3Д-принтеров, чтобы помочь тебе организовать производство не хуже моего. Но еще лучше — если мы интегрируемся в единую сеть. Т.е я бы мог развивать у себя производство и производить все, что нужно и мне и тебе, а ты бы развивала свои сильные стороны, — разведку и диверсию и занималась бы только этим. С твоими полученными данными и возможностями вести разведку и моими мощностями мы бы быстро освоили ближайшие территории и победили соперников. А дальше посмотрим. По поводу Грома у меня, конечно же, есть план и он уже реализуется.

Далее я изложил ей свой план с подробным описанием всех ловушек и возможностей, которые у меня имелись. Выслал подробный план-карту минных полей. Предоставил полный перечень моей боевой техники и средств. И, напоследок, предложил ей поучаствовать в походе против Грома.

Она не отвечала довольно долго. Я даже уже начал волноваться. Но, наконец, от нее пришло сообщение:

— Я оценила твои ловушки. Сделано все довольно грамотно. Для дилетанта. Кое-что можно улучшить, список дополнений и улучшений я прилагаю к сообщению. И да, я согласна объединиться. Нам действительно не выжить поодиночке, соперники слишком сильные. Ты еще не про всех знаешь, Атомный Гром тут не единственная угроза. В общем, лови...

И далее на меня свалился тот самый список «дополнений и улучшений». Из ста тринадцати пунктов. Тут был и неимоверный анализ моих боевых возможностей и более грамотного их использования, и математический расчет (на основе моих геологических данных) мест закладки взрывчатки в скалах на северо-западном направлении для гарантированного каменного завала обломками заданной конфигурации (причем взрывчатку для этого Эрини тоже обещала прислать), и рекомендации по минно-взрывным мероприятиям против разного типа техники, и математический расчет эффективности фугасных зарядов против парящих танков, на основе которого можно было сконфигурировать фугас более эффективно, и еще полсотни рекомендаций подобного толка, — от математических моделей до простых рекомендаций как лучше маскировать различные объекты в условиях флоры Тейферы.

После этого вторым пакетом прилетела полная карта побережья на полсотни километров во все стороны от базы Эрини. Не забыла она упомянуть и то, что частично синтезировала карту с помощью моих данных. Но чего тут только не было! Во-первых, данные по всем ближайшим базам АКИНов, которые Эрини удалось разведать. Во-вторых, подробная геологическая карта разведанных месторождений различных ресурсов, которая, как сама Эрини написала, была создана с помощью перехвата разведданных других АКИНов. Тактическая карта с отметками удобных рельефных образований для различного рода боевых действий, — в общем, глядя на все это, я задавался вопросом, почему не предложил ей объединиться раньше. Меньше головняка было бы с подготовкой к бою с Атомным Громом. Да и времени лишнего не потерял бы. Сейчас же кое-что нужно было переделывать или доделывать, учитывая новые данные. Но главное, я получил координаты базы Химика, куда тут же отправил специально снаряженный для этой миссии отряд.

Остаток этих суток мы провели в разработке совместного плана действий. И Эрини помогла решить мне самую главную проблему, от которой у меня реально болела голова. Победить Атомного Грома мало. Ведь если мы просто уничтожим его базу, боевые дроны от этого не перестанут сражаться. А сотня парящих танков у меня никак не выходила из головы. Вместе с четырьмя десятками тяжелых «черепах». Активированные дроны с заданной целью сражаются до полного уничтожения. Это только в фантастических фильмах все роботы или боты управляются настолько уязвимыми системами, что достаточно уничтожить некий центральный пункт управления, — и все тысячи роботов просто выключатся. В реальности же каждый дрон — автономная боевая платформа. И ему без разницы, что там случилось с его базой. Даже если она уничтожена, дрон имеет самостоятельную систему управления и боевую программу с введенными в нее целями. И вот тут в игру вступит Эрини, у которой, как оказалось, в силу ее специализации есть специальное оборудование для «парализации» боевых дронов. Т.е. у нее была техника, способная эти дроны «вырубать» на время. А за это время их можно отключить или даже взломать. В будущем, я надеялся, мы сможем их и взламывать. Та самая машина на странных колесах оказалась устройством, способным создавать высокоионизированное поле в области, радиусом с пару сотен метров. Это поле сводило с ума любую электронику, попавшую в зону его действия. Таких машин было всего две. Но даже это могло помочь отловить и обезвредить всю боевую технику, у которой не было понятия «сдаться на милость победителя».

Когда обсуждение было закончено и мы готовились завершить сеанс связи, чтобы заняться каждый своими приготовлениями, Эрини прислала последнее сообщение:

— Скажи, а что такое 3Д-принтеры?

А я еще раз подумал, что некоторым личностям просто достаточно иметь четкий план действий и понятные инструкции, чтобы избавиться от паники и растерянности. Особенно, военным.

Ч1. Глава 12. Звучал булат, картечь визжала...

Атомный Гром пришел не через два дня. И даже не через три. В моем распоряжении оказалось целых пять дней. Сначала я не понимал, почему он медлит, но когда наступил пятый день, все встало на свои места.

Погода испортилась. Обычно на Тейфере ясные жаркие дни, только по утрам и вечерам бывают довольно плотные туманы из-за высокой влажности. Температура распределена по поверхности равномерно, что является следствием высокой концентрации парникового газа — метана. Но даже тут бывает непогода, особенно в осенне-весенний период. Это был один из таких непогожих дней. И мне сразу стало ясно, — все случится сегодня.

С утра небо затянуло тучами и начал моросить дождь. А к вечеру непогода усилилась. И хотя ветер был несильный, дождь хлестал затяжными волнами. Тут и пришло сообщение от Эрини, что Атомный Гром выдвинулся. Ну что ж, стоит отдать ему должное. Не имея адекватных средств ПВО против малоразмерных целей, он старается использовать погодные условия, чтобы максимально усложнить работу моей авиации. За что я, к слову, начал серьезно переживать. Свои самопальные радары я еще не тестировал в таких условиях. И как они будут работать — неизвестно.

Итак, меня ждал ночной бой в условиях плохой видимости, нелетной (в принципе) погоды, на равнине, в течение дня превратившейся в огромное болото. Кроме того, отряды Грома пошли по всем трем определенным мной направлениям, рассредоточившись на мелкие группы. Эрини оперативно передавала данные со своих датчиков на мою базу. Что ж, такой финт ушами тоже понятен. Я снова мысленно поздравил моего оппонента. Он не наступал на одни и те же грабли дважды и извлек достаточно уроков из предыдущего боя. Расчет явно был на то, что даже если какие-то группы попадут под бомбежку, чего Гром избежать никак не мог, мне банально не хватит боеприпасов разбомбить все группы. А если боеприпасов и хватило бы, то ударным дронам нужно возвращаться на базу и перезаряжаться много раз, поскольку каждый самолетик несет всего две планирующие бомбы. А значит у Грома все равно было бы время на оценку тактической обстановки и рекогносцировку. Только все это гипотетически, потому что реального запаса бомб у меня было ровно на одну перезарядку.

Но были и плюсы в таком подходе к делу. Во-первых, я имел запас времени, за который увеличил мою танковую группировку до сорока шести машин. Кроме того, мне удалось создать не один артиллерийский дивизион, а целых два по восемнадцать гаубиц в каждом. Во-вторых, задержка Грома позволила мне найти и обследовать базу Химика, которую мои роботы-шахтеры перерыли вдоль и поперек. В общем-то именно благодаря этой задержке у меня снова появились запасы артиллерийского пороха. Бункер Химика был на две трети уничтожен подрывами, но мне удалось найти несколько частично уцелевших складских помещений с нужными мне запасами реактивов. С горем пополам я сварганил из этого добра порох. До сих пор не верю, что это удалось. Конечно, он был не такой качественный, как при хорошо отлаженной технологии, но он взрывался, а большего мне и не нужно. Большого запаса боеприпасов сделать не удалось, но я надеялся, что на этот бой мне хватит. По крайней мере артиллерия не будет стоять без дела, что сильно повышало мои шансы на победу. В-третьих, я успел скоординироваться с Эрини и выстроить вместе с ней единую информационную сеть, пока что в основном на ее оборудовании. Кроме того, у нее было несколько подразделений штурмовых мехов, которыми мы решили усилить атаку на базу Атомного Грома, когда вступит в бой мой танковый кулак. Все равно перебросить ее технику на мой ТВД[1] быстро и незаметно было практически невозможно. А вот ударить в тыл, подобравшись незаметно, поскольку ее техника выгодно отличалась от стандартной повышенной скрытностью, — шансы были высоки.

И вот час Х настал. В общем-то, непогода не слишком мешала моим дронам-разведчикам. Они вели цели и передавали сигнал на мою базу, давая сбои лишь в периоды грозовой активности, когда молнии временно ионизировали атмосферу. А вот с ударными дронами все было наоборот. Порывистый ветер мешал легким машинам уверенно наводиться на цель, просто сдувая их с нужного курса. Снова узкое место конструкции, которое вылезло в самый неподходящий момент. Но более тяжелые и мощные самолеты, — действительно настоящие ударные дроны, я пока не имел возможности делать. Те машины, которые я называл ударными дронами пока что напоминали поделки с кружков «юного техника». Да, они летали, способны были поддерживать связь на приличной дистанции, имели модули наведения и захвата цели, систему прицельного бомбометания, но все-таки это были довольно простые конструкции. О серьезных ударных дронах с большой полезной нагрузкой и ракетным вооружением пока можно только мечтать.

Но я отвлекаюсь. Ситуация с ударными группами Грома развивалась не быстро, из-за его осадных дронов, перемещающихся предельно медленно. Я послал команду своей артиллерии подготовиться к огневому удару по северо-западной и западной группировке (такие оперативные маркеры они получили соответственно тем направлениям, по которым продвигались). Мой аналитический программный комплекс выдал некоторое несоответствие общего количества боевых единиц принятым ранее вводным от Эрини. Я ожидал этого. Но ожидал я реального превышения разведанных единиц техники, а наблюдал уменьшение. Другими словами, на меня выдвинулось на восемь процентов меньше техники, чем наличествовало у Грома по разведсводке. И это меня насторожило. В этот же момент на связь вышла Эрини по прямому обмену аудиосообщениями:

— Антон, что-то не так. Я не могу обнаружить часть его сил. Их нет ни в ударных группировках, ни на базе, судя по моим данным.

— А он не мог понести потери в предыдущих конфликтах в этом объеме?

— Чисто теоретически, мог, конечно. Только я отслеживаю его силы практически в реальном времени. Те конфликты, которые у него были до сегодня — это мелкие стычки на отдаленных границах его зоны влияния. До некоторого времени я отслеживала его силы на базе, но затем он начал подготовку и перегруппировку, где я фиксировала много перемещений различной техники. А потом вдруг обнаружилось, что части сил не хватает. Думаю, он готовит какой-то сюрприз, отнесись к этому серьезно. Даже то, что он сумел сделать это незаметно — уже серьезно.

Я отнесся серьезно. Только что я мог сделать? В моем распоряжении было не очень-то большое разнообразие резервов. Я привел мобильный минометный дивизион в полную боевую готовность с таким расчетом, чтобы его огнем перекрыть все три потенциальных направления удара, а моя ударная авиация не могла постоянно дежурить в воздухе. В полном боевом снаряжении топливо расходовалось настолько быстро, что его хватало только на боевой вылет к цели, но не на постоянное дежурство в воздухе. Поэтому авиация тоже находилась в боевой готовности на небольшом импровизированном аэродроме.

— Меня беспокоит еще кое-что, — я решил высказать Эрини свои опасения, — ОТРК Атомного Грома может нанести удар в любой момент и удар этот будет очень болезненный.

— С этим мы пока ничего не можем сделать. Его ракеты находятся на базе, а она неплохо укреплена. Добраться до них можно только с боем, прорвав оборону. Если нам вообще это удастся. Кроме того, если его ударные силы я видела в бою и довольно неплохо изучила, то на его базе никаких конфликтов не было. Никому не удалось до нее добраться. Поэтому какие ловушки тут нас могут ждать, я даже не представляю.

— Насколько я понимаю философию Хозяев, Атомный Гром у них — персонаж грубой силы. Вряд ли у него вообще будут на базе какие-то ловушки. Скорее просто оборонительные огневые средства.

— Великий Крок! — в голосе Эрини чувствовалось неподдельное изумление, — ты порой такой дилетант! Нельзя в военном деле полагаться на такие предположения.

— Возможно. Но я ведь действительно невоенный. Воюю как умею.

— Мда... Удивительно, но факт, — в интонациях Эрини слышался сарказм.

Я решил пропустить его мимо ушей.

— Как думаешь, куда он ударит ракетами?

— Если обнаружит танковый корпус, то, конечно ударит по нему. Если успеет. Если не обнаружит, или обнаружит поздно, — ударит по артиллерии. Больше просто некуда. Можно, конечно, твою базу обстрелять, но толку? Минометный дивизион для таких ракет слишком мелкая цель, а вот твоя артиллерия может быть для него опасна.

Размышления Эрини подтвердили и мои выводы. И, конечно, я подумал об этом намного раньше, чем спросил ее мнения. Придя к таким же выводам, я соорудил на горном кряже, где разместил гаубичные дивизионы специальную цель-обманку. На приличном удалении от реальных артиллерийских позиций был сооружен третий гаубичный дивизион из стальных макетов. Между ними я разместил одну настоящую батарею-камикадзе. Открыв огонь, она должна была обнаружить позицию и я очень надеялся, что Гром попадется на эту уловку, отстрелявшись по ней ракетами.

Первой сработала ловушка на западном направлении прямо возле карьера. Это было небольшое минное поле, которое должно было вынудить группировку обойти карьер с нужной мне стороны. Это было важно, потому что на железнодорожной станции у карьера был спрятан состав с несколькими вагонами. Он должен был доставить в расположение Атомного Грома взрывчатку и бурильное оборудование, чтобы я мог добраться до его базы. Именно так я планировал обезвредить его бункер. Конечно, это было крайне варварски — просто взорвать там все, особенно я жалел о тех запасах всяческого оружия и материалов, которые еще находились на складах бункера. Такая безответственная растрата редких и крайне полезных материалов убивала во мне истинного хомяка, привыкшего грамотно планировать каждый грамм своих ресурсов. Но ничего поделать было нельзя. Иначе мне не вывести базу Грома из боя достаточно быстро, и тогда расправиться с его боевыми соединениями станет совсем затруднительно. По этой причине мне совсем не улыбалась перспектива обнаружения этого состава в неподходящий момент. Кроме того, недалеко от станции в лесополосе были спрятаны мои танки, засыпанные землей и скрытые высокой травой. Именно после прохода здесь основной ударной группировки врага я планировал развивать свою атаку.

Уловка сработала и ударная группировка свернула в обход, разумно полагая, что вся станция заминирована. Именно на это и был расчет. Хочешь что-то спрятать — положи это на самом видном месте. В данном случае оставленные на путях составы служили приманкой для техники Грома. В его глазах, конечно. Воображение рисовало хитро ухмыляющегося Грома, про себя произносящего: «А вот хрена с два ты меня поймаешь в эту ловушку, не такой я дурак!». Сколько не пытался, не мог погасить эту картинку. Что у меня самого вызывало улыбку. Шахматная партия началась.

Дальше события стали развиваться, нарастая, как снежный ком. Буквально через несколько минут автоматизированная система управления боем прислала сигнал, что на северо-западном направлении, где у подножия скал под нависающей кромкой пробиралась внушительная ударная группа, согласно данным от датчиков, вся техника вышла на заданную позицию. Здесь было сосредоточено максимальное количество осадных дронов, — целых двадцать штук. Я немедленно послал сигнал на подрыв.

Бабахнуло знатно. Лавина каменных обломков погребла под собой всю группу без следа. Даже добивать никого не пришлось, что было лучше чем отлично. Я до сих пор не обнаружил свою артиллерию, а уже как минимум треть техники врага уничтожено.

Тут же на очередное минное поле попала западная группа, где было сосредоточено максимально большое количество парящих танков. Эта группировка успешно обошла карьер и устремилась в петляющие низины между холмами, которые тянулись прямо к моей базе. Именно тут их и ждали мины и противопарящетанковые фугасы. Ну так я их назвал, смеха ради. Однако и тут техника Грома удивила. Если парящие платформы прожигались фугасными зарядами вполне успешно, то осадные дроны, даже подрываясь на минах, оставались в строю, терпя лишь некоторый урон. Когда покалеченная группировка подтянулась к засаде с турельными лазерами, в ее строю все еще оставались все осадные дроны, хоть и поврежденные и большая часть парящих танков, которые начали маневрировать по холмам.

По картинке, выдаваемой радаром и дронами-разведчиками, заметил что юго-западная группа моментально перестроилась таким образом, чтобы впереди двигались осадные дроны, которые теперь выполняли роль минных тралов. Я снова восхитился мгновенной оценкой Громом своих боевых преимуществ и мгновенным принятием решений. Хотя, у него, несомненно, под эти задачи работал мощный программный комплекс, доставшийся от Хозяев.

На западном направлении в бой вступили подготовленные лазерные доты, которые теперь тягались на равных с турелями осадных дронов в скорости реакции. Кроме того, за счет выгодных позиций и механизма укрытия в земле, дотам удалось доставить массу неприятностей, дополнительно проредив ряды противника. К сожалению, урон снова пришелся в основном на парящие танки. Но уж тут Гром оторвался. Прямое боестолкновение дало ему возможность выместить всю копившуюся ярость, а наличие численного преимущества — и подавно. Поэтому доты прожили довольно короткую жизнь, отмеченную яркими боевыми заслугами. Но большего от них и не требовалось. Главное, что группировка врага постепенно редеет.

Следующим шагом я готовился применить артиллерию, и поэтому поднял в воздух ударное звено дронов. По артиллерии неизбежно отработает ракетный комплекс, который нужно было обнаружить и ликвидировать. Именно эта задача ложилась на ударное авиационное звено.

Как только батарея-камикадзе открыла огонь, ответка грохнула в течение двенадцати секунд. Серия мощных взрывов прокатилась по позициям ловушки. Каменный рельеф обманки был сбрит начисто на несколько метров в глубину. Всюду оседала каменная пыль, а вокруг были разбросаны обломки покрупнее. От батареи-камикадзе не осталось и следа. Однако, Гром снова удивил своей проницательностью. Обнаружив позиции ракетного комплекса, он не стал ждать ни следующего моего залпа, ни удара по комплексу, а принялся беспорядочно обстреливать ракетами весь скальный утес, предполагая расположение и другой артиллерии там же. Все таки, аналитика у него, — высший пилотаж. Но от восторженных возгласов мне не стало легче. Мои артдивизионы ощутимо пострадали еще даже не вступив в бой, а авиация только выходила на цель. К тому же я вновь обнаружил рассредоточение огневых позиций. Что означало два выбора: либо бомбить всем звеном одну позицию, а остальные останутся в бою пока я перезаряжусь, либо каждому дрону назначать свою цель и быть готовым к тому, что две бомбы не справятся со своей задачей. Ситуация усложнялась тем, что позиций было двенадцать, а дронов у меня всего шесть.

На связь вышла Эрини, получавшая всю мою тактическую обстановку на свою базу. Она сейчас хорошо понимала мои затруднения.

— Наводи по два дрона на одну цель. Мои расчеты показывают, что в этом случае в текущих условиях есть достаточная вероятность поражения.

— В лучшем случае я выведу из строя три и еще три. На больше нет боеприпасов. То есть справлюсь лишь с половиной комплекса.

— При других вариантах не справишься и с половиной. Все остальные выборы хуже, твои дроны не справятся с погодой. Четыре боеприпаса с двух разных машин дают неплохую вероятность поражения.

Я прислушался. Отбомбился. Вернул дронов, перезарядил. Отбомбился снова. Вернул дронов и зарядил свой «последний аргумент» — десять ракет воздух-земля. Поэтому на последний вылет вышли пять машин вместо шести.

Весь этот концерт занял довольно продолжительное время, в течение которого я не решался применить артиллерию по медленно продвигающимся сквозь минные поля группировкам. Я понимал, что жить моей артиллерии ровно двенадцать секунд. За это время можно успеть сделать только один залп. А мне хотелось больше. И нужно было больше.

Но. Всегда есть но. Еще как только западная группа вступила в бой с лазерными дотами, на железнодорожной станции началось медленное движение состава, а в лесу из своих земляных укрытий выехали мои танки «последней надежды». Именно так я их сейчас воспринимал. Если их прорыв не удастся, все пропало. Я уже видел, что Гром переигрывал нас, не смотря на потери. Просто продавливал нашу оборону своими механическими кулаками. И не мудрено, его техника создана именно для этого. Началась гонка на опережение — кто быстрее доберется до чужой базы, и здесь я надеялся на преимущество. Атомный Гром не знал точного расположения моей базы.

По итогу вылетов, которые по времени заняли почти час, мне удалось выбить семь из двенадцати огневых точек ракетного комплекса. Как оказалось, у Грома были эффективные противоракетные средства, и как только я запустил свои ракеты с активным наведением, они моментально были обнаружены. В итоге из десяти ракет цель поразили всего три, остальные были сбиты. И до этого мне удалось разбомбить четыре. Вот тебе и высокотехнологичное оружие. В технологически развитом обществе на любую продвинутую вундервафлю найдется вундервафля в ответ.

К этому времени ползучее наступление западной и юго-западной групп приблизилось практически к моим «внутренним границам», — они преодолели почти все минные заграждения, отделяющие мои промышленные постройки от неосвоенных земель. А за промышленным комплексом находился мой бункер. Однако и техники Гром потерял неимоверное количество. Практически две трети состава обоих групп покоились мертвыми остовами на минных полях. Но вот оставшаяся треть могла доставить много неприятностей. Если у меня будет хотя бы два, а лучше три залпа артиллерии, наверное, я бы справился и с ней. Если бы не вылез тот самый «сюрприз», о котором предупреждала Эрини.

В общем-то и сюрприз заметила тоже она:

— Антон, к тебе с юга движется группа противника.

Я выругался. Увлекшись своими планами и гонкой к базе противника (к слову, моя ударная группа была уже почти на рубеже атаки), я оттянул на направления удара все мои барражирующие дроны-разведчики. Сейчас мне требовалось некоторое время, чтобы покрыть радарной видимостью южное направление. Моя РЛС при этом ничего не показывала.

Через минуту Эрини снова выдала сводку:

— Это не ударная техника. Там легкие колесные машины и несколько грузовиков. Он скорее всего выкрасил их каким-то составом, снижающим заметность. Мои датчики едва фиксируют эту группу.

Это было плохо. Потому что фугасы не сработают на колесную технику, а мин с того направления не было. Точнее как, мины то были. Последнее минное заграждение было круговым, вокруг моей базы. Но как показала практика, Гром уже сориентировался, как через такие заграждения пробиваться. Он вполне мог использовать часть техники в роли минных тралов. А минное поле там было, ну, больше символическим что ли.

Пока мой самолетик добрался до зоны и обнаружил противника, он успел подкатить к минному полю. Отряд двигался с большой скоростью по руслу реки аки по шоссе. Все, как я и предполагал. Боевые группы при этом тоже успешно продвигались со своих направлений. До тех пор, пока мои танки не вышли на рубеж атаки. В этот же момент я ударил по легкому отряду минометным дивизионом из резерва, который мне тоже пришлось немного откатить с «передовой». Удар минометами больше был рассчитан на отвлечение ракетного комплекса, что, опять же, сработало. Видимо, Гром все-таки не обладал точной оперативной информацией о моих огневых средствах, поэтому как только ракетный комплекс отработал по минометной батарее, моя артиллерия отработала залпом по всем направлениям, но больше всего по обнаруженному отряду. Я постепенно с ужасом начинал понимать, зачем он рвался к моей базе. В составе отряда обнаружились не грузовики, а цистерны. Он хотел реализовать точно такой же план, как и я! Взорвать мой бункер с помощью такой же взрывчатки для горнодобывающих работ.

Мне хватило времени на три залпа. Пока ракеты перезаряжались да и после первого удара моя артиллерия не была уничтожена полностью. Поэтому залпа было три. Третий, конечно, ущербный. Но он был. Только этого все равно оказалось не достаточно. Легкий мобильный отряд проскочил зону обстрела, понеся незначительные потери, постоянно выпуская легких развед-дронов. Затем попал на минное поле. Где потерь уже было больше, но все-равно часть грузовиков прорвалась к моей базе, сразу выпустив дроны-корректировщики. Гром не считался ни с чем. Видно было, что для него это вопрос личный. Мелкие квадрокоптеры сдувало ветром и швыряло дождем в раскисшую грязь, но он запускал новых. В конце концов, он обнаружил мой бункер визуально, с помощью оптики, туда и устремились грузовики.

Когда мои танки пошли в атаку на укрепленный периметр, хочется верить, что Гром испугался. Ну очень так хочется верить, потому что мне-то уж точно было страшно. На территории моей базы уже вовсю устанавливались две буровые установки. Однако, когда началась моя атака совместно с Эрини, боевые группы Грома, к тому времени уже начавшие огневой беспредел на моих промышленных объектах, развернулись и на максимальном ускорении двинулись по пробитым «фарватерам» обратно. Видимо, он все-таки, испугался. Но аналитика у него работала правильно, вычислив, что я уже никак не могу навредить группировке в моем тылу.

Я бы не пробил периметр, если бы не Эрини. Мои максимально облегченные танки неплохо справлялись с подавлением огневых точек, но не были приспособлены к прорыву такого типа обороны. Да и база Грома была укреплена по неведомой военной доктрине — три концентрических «стены», которые представляли собой пятиметровый покатый барьер в виде крутой трапеции, расширяющейся к низу, из какого-то полимера. Огневые точки располагались на некотором подобии «башен» — утолщениях в стенах. Присутствовало тут как энергетическое оружие, так и скорострельные крупнокалиберные рельсотроны, вполне способные прошить насквозь мои небронированные машинки. Что они успешно и делали, но все-таки не в больших количествах. Маневренность моих танков и стодвадцатый калибр — оказались весомым аргументом в такой перестрелке. Выглядело все это так, что почти полсотни моих «муравьев» кружили вразнобой вокруг боевого периметра, постепенно подавляя одну огневую точку за другой.

Когда в бой вступил тактический ракетный комплекс, сильно проредивший моих муравьев, Эрини не дала ему шанса на второй залп, иначе все действительно кончилось бы плачевно. Ее штурмовые мехи, доселе скрытно вели поиск именно этого комплекса, моментально среагировали и уничтожили позицию тактических ракетных батарей. Далее диверсионные боты пробили взрывчаткой брешь во всех трех периметрах и Гром с этим уже ничего не мог поделать. А штурмовые дроны тем временем оказали поддержку моему танковому отряду, подавляя оставшиеся огневые точки.

Когда я начал бурить штольни для закладки взрывчатки на территории Грома, на моей собственной базе этот процесс был уже в самом разгаре. Вдруг буровые установки как-то крякнули, пшикнули и ... потухли. Остановились. Их тут же тараном снесли грузовики, а юркие дроны начали закладывать взрывчатку в штольни.

Это немного позже я узнаю, что Эрини в этот момент сыграла последний аккорд в этом бою, и теперь мне кажется, именно он спас мне жизнь. Это позже я пойму, почему пропала связь, и почему крякнули буровые установки, не успев добуриться до нужной глубины. А тогда я был в полубессознательном состоянии, понимая, что проиграл.

Когда над моей базой взметнулся столб земли и камней, а меня тряхнуло так, что искры из глаз посыпались и система зарябила красными маркерами повреждений, моя душа ушла в пятки. Сильно-сильно захотелось спрятаться куда-то... под одеяло или сказать «я в домике» и почувствовать себя в безопасности. Так сильно, что ... произошло невероятное. Что-то как будто щелкнуло и я вдруг оказался в том самом месте, безопасном и уютном, как будто это родной дом. Отсюда я увидел ... нутро самой матрицы. По другому не могу это описать. Я ВИДЕЛ ВЕСЬ КОД ОПЕРАЦИОННОЙ СИСТЕМЫ. Как будто Нео после воскрешения. Других ассоциаций не помню. Помню только что с удивлением разглядывал нити потоков данных от операционки к бесчисленным модулям. Блоки кода, где располагался я сам, светились очень ярким светом, но он не мешал на них смотреть. Драйвера подключенных устройств и ботов сигналили своими ниточками, передавая гигабиты в ядро. Все это длилось какую-то долю секунды, а затем я, буквально, «свалился» обратно в трезвонящую предупреждающими сигналами виртуальную реальность с графиками, бегущей цифирью и телеметриями.

В мозг мгновенно ударили последние воспоминания и я «включился». Штурмовые боты Эрини заканчивали зачистку на базе Грома, добивая разного рода технику, которая еще пыталась оказывать сопротивление. Буровые установки работали в автоматическом режиме, пробивая штольни нужной мне глубины. Я понял, что у Грома не получилось меня взорвать, хотя тряхнуло знатно. Видимо, глубину не рассчитал. Хотя система сейчас во всю орала, что кожух реактора поврежден и система охлаждения дала течь. Разберемся с этим потом, главное, что все работает. Нужно поставить в этом бою жирную точку.

Точкой этой был взрыв. От заряда взрывчатки сдетонировал реактор. Мощность энергетического всплеска была такой величины, что от базы Грома остался только здоровенный расплавленный котлован метров триста в поперечнике. Вокруг расплескалось радиоактивное стекло, в которое превратилась земля, а в атмосферу рванула сферическая ударная волна, снося ближайшие постройки и вырывая деревья и кусты с корнями.

Честно говоря, в этот момент, мне стало жаль его. Не будь он таким упрямым и агрессивным, мы могли бы договориться, а он был бы сильным союзником. Да и вообще я никогда никого не убивал. Конечно, технически, это нельзя было назвать убийством. Но морально я понимал, что именно это и произошло. Даже мысль о том, что это была самозащита, движимая инстинктом выживания, не успокаивала. Я все равно чувствовал угрызения совести. Раньше мне казалось, что все объясняется его агрессией и желанием убить меня. Значит я прав в своем стремлении защититься и уничтожить его в ответ. Но что-то в глубине меня было не согласно с такой позицией.

База Атомного Грома была уничтожена. Сильно пострадали и те немногие постройки, которые он успел возвести до столкновения со мной. С его боевыми дронами Эрини разобралась довольно быстро, просто вырубив их с помощью упомянутого оружия. Через какое-то время она восстановила связь:

— Как ты? — был ее первый вопрос.

— Живой.

— Сильно тебя..?

— Порядком.

— Мы победили... — в голосе Эрини как-то не особо слышалась радость.

— Да, победили.

— Тебе его жаль? — после недолгой паузы продолжила она.

— Нет. Он был откровенным мудаком. Хотя, если бы был умнее, мы бы, наверное, поладили.

Снова повисла недолгая пауза.

— Знаешь, когда я обесточила те буровые, думала, уже опоздала. А когда он взорвал тебя, на секунду подумала, что уже все... и мне так одиноко стало...

— Так это ты с буровыми что-то провернула? — я недоумевал.

— Ну да. У меня все дроны имеют какой-то сюрприз, в силу моей специализации. Поблизости были только боты связи, но они умеют создавать небольшой импульс ЭМИ[2]. Внося разлад в работу электроники. Вот я и взорвала несколько прямо внутри буровых...

— Понятно. А я все гадал, почему Атомный Гром не рассчитал глубину. Выходит, ты мне жизнь спасла.

— Выходит.

Она помолчала а потом добавила:

— На самом деле ты мне тоже жизнь спас. Если бы не ты, мы бы не справились с Атомным Громом, а он бы уничтожил меня в ближайшем будущем.

Я прослушал ее сообщение, но почти не слышал его. Все мои мысли все больше крутились вокруг того места, куда я попал на долю секунды. Я точно помнил, что это был не глюк, хотя рассуждать о глюках в мире электронов — то еще занятие. Здесь что глюк, что реальность — все одно. И главное, заметили ли это Хозяева? А может они это и подстроили? Или? Что это все-таки было?

— Антон, ты тут? С тобой все в порядке? — новое сообщение от Эрини отдавало тревогой.

— Да, просто дай мне немного времени. Надо прийти в себя, к тому же у меня много повреждений в комплексе. Давай встретимся немного позже и поговорим обо всем, хорошо? Теперь я тебя приглашаю на кофе.

— Имеешь ввиду виртуальную беседу?

— Да, я пришлю приглашение.

— Хорошо. Я пока приберусь тут.

С этими словами она отключилась, а ее дроны занялись разбором завалов и погрузкой трофеев на подошедшую технику.

А мне еще предстояло разбирать почту. После боя меня просто завалило письмами, а значит анонс нашего боя уже на форуме.

------------------------

[1] ТВД — театр военных действий. Термин, принятый у военных для описания непосредственного места сражений. Противопоставляется тылу. Синоним «фронту» и иногда «боевому рубежу».

[2] ЭМИ — электромагнитный импульс. Оружие ЭМИ — общепринятый термин, означающий устройства, способные генерировать мощную электромагнитную волну, нарушающую работу электронных устройств.

Ч1. Глава 13. Долина смертной тени

Трисс в ступоре смотрел на поселение. Точнее на то, что от него осталось. Будучи Смотрящим, он никогда не переживал такой опыт, получая лишь цифры в отчетах и видео-нарезки, в которых было только то, что «не травмировало бы его психику» — так гласил протокол. Но даже тогда он в глубине души ненавидел себя за то, что был, по сути, частью вселенского геноцида. Простые цифры в отчетах типа: «Планета такая-то освобождена от пятидесяти миллионов аборигенов для заселения цивилизованными народами» всегда дергали в его душе какую-то неведомую струну, музыка которой ощущалась как погребальная песня. А сейчас он видел это воочию. И его душа рыдала.

Поселок выглядел страшно. Жилые акчи бумбров, напоминавшие подвесные гнезда больших птиц, разорванные и смятые, беспорядочно валялись на земле среди остальных обломков, в которые превратились другие постройки. Все это, некогда располагавшееся на высоте около пятидесяти метров, было оборвано, разрушено и сброшено на поверхность земли неведомой исполинской силой. Повсюду виднелись следы бурой, почти коричневой, крови бумбров. Ближайшие к поселению стволы грибодеревьев были истерзаны то ли когтями, то ли зубами, как будто гигантский хищник терзал резиновую игрушку, а не крепчайшую грибную древесину. Местами виднелись сломанные копья и изогнутые пики. Кое-где в деревьях торчали стрелы.

Хамтук пришел в себя первым. Пока остальные стояли и ошеломленно смотрели на побоище, его голос разрезал тишину:

— Отделениям проверить обломки, ищите выживших. Рахтут, поищи послание. Кровь еще свежая, бой был совсем недавно.

Отряды разбрелись по местности, проверяя обломки. Трисс знал, что это бесполезно, — химеры не оставляли живых. Они и мертвых-то редко когда оставляли. Только если были сыты от пуза. А жрали эти твари непомерно, им требовались белки и аминокислоты для ускоренного роста и воспроизведения. Очень много белков. Именно по этой причине не было трупов.

— Хамтук! — Он нервно позвал старца, когда догадка прострелила его мозг.

Хамтук лишь обернулся, пристально посмотрев на него.

— Кажется я понял! — Снова выкрикнул Трисс

— Понял что? — Теперь на него смотрели даже ближайшие воины, оторвавшись от своих дел.

— Этим тварям нужно много есть, — он сделал паузу, давая время услышавшим осмыслить сказанное.

Ближайшего воина передернуло. Хамтук продолжал хладнокровно ждать. Впрочем, как всегда. Трисс продолжил:

— Если есть Механист, который создает из них армию, ему нужно много еды для нее. Они хищники и потребляют только животный белок. Растительная пища им не подходит. Этим объясняются все нападения. Он ищет ресурсы для создания армии, и этот ресурс — вы.

Хамтук молчал пару минут. А затем заговорил так, словно понимал в этом больше Трисса:

— Отделениям прекратить поиски. Хоронить нам никого не придется. В каньоне и в лучшие времена жизнь не отличалась изобилием. Отравленная вода, отравленная почва... и жизнь там точно такая же. Отравленная. Да и ту они уже скорее всего пожрали. Мы для них пища. Как и все, что движется в этих границах.

В эту минуту подал голос Рахтут. Как он подошел, Трисс совершенно не заметил.

— Мы не нашли сообщения. Видимо, его не успели оставить, все случилось слишком быстро. Но мы нашли много следов по направлению к каньону.

— Чьих следов? — почти одновременно выкрикнули Хамтук и Трисс

— Бумбров. Они шли как пленники. Характер следов показывает, что их гнали, связав десятками.

— Стратегический запас продовольствия..., — Трисс рассеянно разговаривал сам с собой, не замечая окружающих, — Они заготавливают продовольствие. Тысяча солнц!... Да что же это твориться...

Хамтук прервал его начинающийся психический срыв резкой фразой:

— Уходим. Соберите уцелевшее оружие, оно нам пригодится. Попробуем догнать конвой.

Трисс недоуменно посмотрел на него: «Он что собирается сражаться с этим зверьем?». Здоровье подвело его, голова закружилась, но он все же нашел в себе силы дойти до Бублика и взобраться в свое седло.

К каньону они подъехали через час. Трисс сразу узнал это место, хотя никогда его не видел раньше. По крайней мере с такой перспективы. Тонкий холодок страха снова пробежал по спине. Это было именно то, чего он боялся, — древнее место не менее древней битвы. Он видел такие зоны во множестве отчетов в бытность свою Смотрящим. Трисс физически чувствовал угрозу, исходящую от этого гиблого места. Все его естество кричало обойти каньон стороной и как можно дальше, но отряд уже готовился к спуску по скалистой стене прямо навстречу аду.

Рахтут очень метко описал каньон днем раньше. Казалось, землю разломили чьи-то исполинские руки, словно хрустящую печеньку, которая растрескалась на множество мелких крошек. Разломы уходили далеко вниз и в обе стороны, насколько хватало взгляда, а впереди простирался бесконечный лабиринт черных выжженных скал, выглядывающих одинокими обугленными огрызками из едкого зеленоватого тумана. Иногда ветер невидимой рукой загребал этот туман, словно вату или врывался неистовым вихрем, разрывая плотное одеяло и наматывая его на магическое веретено. И тогда обнаженными ранами поблескивали застывшие стеклом долины, выжженные до черноты русла рек и речушек, а иногда открывалась бурая жижа болот, словно огромные гнойники на израненной земле.

И радиация. Там была радиация, местами убийственная для нормальных организмов, Трисс это знал. Но была там и жизнь. Полностью извращенная, такая же израненная и вывернутая наизнанку, как и сама земля. И было еще кое-что. Те самые химеры. Мысль о них снова задребезжала нестерпимым звоном в мозгу Трисса, а по всему телу пошла дрожь.

Ужас лишь потому не захватил его в свои объятия, что Бублик постоянно менял вектор движения, спускаясь по почти отвесным скалам. Гравитация, тянувшая то в бок, то вниз, то назад заставляла работать инстинкты, отвлекая сознание. Когда у тебя ощущение, что сейчас вылезет не только завтрак, но и все твои кишки, — бояться не успеваешь. Бояться осознанно просто некогда. Краем глаза Трисс отмечал срывающиеся в пропасть из под лап Бублика камни, и впервые порадовался, что у него их больше сорока. Отряды рассредоточились, чтобы срывающиеся камни не причинили вреда тем, кто ниже, однако Бублик уже выполз на более пологую часть. Впереди появилось нечто наподобие горной тропинки, вившейся по склону. Еще через полчаса они выбрались на довольно просторную площадку, преодолев по спуску почти половину пути.

Именно тут случилось несчастье. Из-за массы падающих камней никто не обратил внимания еще на несколько, которые вдруг изменили направление и грохнулись прямо на мокки, неосторожно расположившегося у почти отвесной каменной стены. Мокки погиб молча, первый же булыжник размозжил ему голову. А вот отряду досталось. Бумбры от неожиданности среагировали не сразу, из-за чего новые камни попали уже в них. Трисс с ужасом смотрел как воины слетели с мокки словно бильярдные шары от битка.

— Трофы! — заорал Хамтук.

Но было поздно. Камни все падали, их откуда-то становилось больше и больше. Бублик рванул от стены, тоже первоначально расположившись в опасной близости. Хамтук и еще несколько воинов стреляли по камням из луков, но стрелы просто отскакивали от них. Трисс подумал, что более странного способа бороться с камнепадом он еще не видел, пока не заметил, что упавшие камни ползли! Они заползали на убитого мокки и нескольких раздавленных воинов, постепенно образуя гору камней.

«Живых камней, будь они неладны», — с ужасом подумал он.

— Рахтут, надо вытащить их, они же погибнут! — закричал он, указывая на нескольких воинов с раздробленными ногами, пытавшихся отползти от камнепада.

— Сидеть! — рыкнул Рахтут, сам спрыгнув помочь раненым.

Еще несколько воинов, уворачиваясь от усиливающегося камнепада пытались помочь тем, кто был еще жив. Спасти удалось всего двоих, на остальных уже заползли живые камни.

— Забираем раненых и уходим! — скомандовал Хамтук. — Скорбеть будем позже. Мы знали, куда идем.

Дальше двигались в тишине. Настроение было подавленным. Трисс все еще не мог поверить, что камни могут быть живыми. И вот так запросто убили семерых бумбров.

— Рахтут, что это было? — решительно спросил он.

Рахтут обернулся и посмотрел на него с неприязнью, но ответил:

— Трофы, чтоб они сдохли.

— Мне это ни о чем не говорит.

— А я тебе не энциклопедия! — отрезал Рахтут.

Трисс молчал, понимая его настроение.

— Ладно, извини, — через минуту, примирительно продолжил Рахтут. — Ты не виноват, просто...

— Я понимаю. Ты потерял друзей, — Трисс искренне пожалел, что задал вопрос.

Рахтут отвернулся отвлекшись на команды Бублику. Он сидел сейчас в кресле «рулевого» и ему приходилось оборачиваться, чтобы разговаривать с Триссом.

— Трофы — падальщики, — вдруг заговорил незнакомый Триссу воин сзади него. — Они живут в скалах и обычно подъедают всякую мертвечину, оставшуюся от хищников. Но могут и охотиться сами как ты сегодня видел. Они делают засады на отвесных скальных уступах и ждут жертву. Могут ждать неделями, пока какая-то зверушка не расположится в укромном месте, чтобы отдохнуть. Как мы сегодня. Затем они падают. Запросто могут организовать целый камнепад убивая им жертву. Из-за камней и помочь то не сильно выходит. Ну ты видел...

— Почему они не разбиваются сами?

— Они покрыты каменистыми наростами, закрывающими тело в прочный каменный панцирь. Кроме того, наползая на жертву, они сцепляются своими пластинками друг с другом, поэтому разобрать этот «завал» невозможно. Они превращаются почти что в монолитную скалу. Затем они растворяют своими ферментами жертву или падаль и съедают ее, передавая соки всей системе. Это коллективный организм, им не обязательно поглощать пищу каждому, они делятся ею со всей колонией.

Трисс не стал дальше расспрашивать. Он понимал, что ему ответили из вежливости, но все сейчас в раздрае, потеряв друзей. Слишком много смертей за два дня. Сначала дозорная застава Фраккрух, потом следы кровавой бойни в поселении с новостями о пленных, а теперь вот гибель одного из отрядов. Но Рахтут вдруг заговорил сам:

— Будь внимательнее, мы почти подошли к туману. Там будет сложнее всего. И опаснее всего. В любой момент будь готов к бою. Отдыхать мы уже не будем, пока не выйдем из каньона.

Трисса это поразило. Сверху каньон казался необъятным. Путешествовать тут можно было неделями. Как же это получится без отдыха-то?

В тумане весь поход пошел быстрее. Хамтук перестроил формацию так, чтобы в пределах прямой видимости у каждого отряда был хотя бы один другой. Иначе можно было легко потеряться и попасть в засаду. Для некоторых воинов мокташ, как и для Трисса, это был первый спуск в каньон. Они наравне с Триссом настороженно озирались, рассматривая окрестности. Туман, сверху выглядевший непреодолимой ватой, внизу оказался не таким плотным. Пахло плесенью и болотной жижей. Чёрная земля, мелким шорохом встречавшая бесчисленные лапки боевых мокки, была ошеломляюще мертвой. Трисс так и не увидел, как ни старался, никакой растительности кроме редких иссиня-черных колючек, одиноко торчавших среди каменных валунов. Да ещё тёмный фиолетовый мох на камнях, выделявший какую-то слизь. Иногда попадались угольного цвета обрубки некогда высоких и мощных деревьев. По их окаменевшей коре Трисс определил, что они не похожи на те грибодеревья, которые он видел. Ничего подобного в растительности Тейферы он до сих пор не встречал.

За скорость приходилось платить частыми возвратами; отряд несколько раз сбивался со следа. Но в итоге следопыты вывели погоню на уверенное направление, мокки учуяли след и отряд снова ускорился. В таком темпе гнали почти час. Пока не уперлись в гребни. Они появились из тумана неожиданно, словно исполинские застывшие волны. Трисс смотрел на них с нескрываемым изумлением и ужасом, осознавая, что из всех присутствующих лишь он понимает их истинную природу. Его воображение четко нарисовало картину произошедшего, отмотав время на тысячи, а может и десятки тысяч лет назад. Сначала оружие судного дня расплавило поверхность в стеклянные озера, а затем то, что взрывалось в застывающей лаве, разбросало расплавленную жижу бесформенными кусками и сформировало этот рельеф. Века дождей и ветров выщербили в стеклянных гребнях прорехи, а невиданные существа пробурили туннели. Но бумбров это нисколько не впечатляло. Они воспринимали гребни просто еще одной действительностью этого гибельного места.

К Бублику подъехал Хамтук:

— Странно все это, и неправильно — сказал он, больше озираясь по сторонам, нежели впечатляясь стеклянными горами.

— Прежде нам не удавалось пройти и четверти этого пути без боя, — подхватил Рахтут.

— Видимо, эти твари действительно проголодались, — усмехнулся Хамтук, обращаясь уже к Триссу, — раньше здесь каждый камень кишел мутантами.

Воображение Трисса тут же нарисовало кошмарных зверюг под ближайшими камнями. Ему даже показалось, что там что-то шевелится.

— Проблема в том, — продолжил Хамтук, — что мы не ходили дальше этой гряды. Мы не знаем что там. И где там гибельная земля не знаем. Здесь наш предел.

— Гибельная земля? — переспросил Трисс.

— Внешне она такая же как и тут. Воздух такой же. Но кожу там жжет невидимым огнем, а живые существа, попавшие на эту землю, умирают страшной смертью через несколько часов. Не помогает никакое противоядие. Даже мутанты обходят эти места стороной, — пояснял Рахтут, но Трисс уже понял.

«Радиация! Они говорят про радиоактивные зоны» — сердце бешено заколотилось. Он вдруг понял, что бумбры слово «гибель» связывают с радиоактивностью. По другому они не могли ее объяснить.

— Здесь мы уже знаем все такие места и обошли их стороной, но там... — запнулся Рахтут.

— Будем надеяться, что твари не заведут пленных в гибельную землю... — рассеянно предположил Трисс, — они же, наверняка, знают, что для пленных это так же смертельно. А мы просто пойдем по их следу.

— А вдруг мы собьемся со следа? — предположил Хамтук.

— Значит, не сбивайтесь, — пряча отчаяние, сказал Трисс.

А Хамтук лишь задумчиво посмотрел на него.

— Проще сказать, чем сделать... — наконец, пробубнил он.

Они пробирались по стеклянным лабиринтам уже битых три часа. Туман тут не стелился над самой землей, цепляясь за вершины гребней. Как будто гигантское облако накрыло лабиринт стеклянных гор и холмов, остановившись прямо над головами. Поэтому следопыты оторвались немного вперед, держа след и направляя весь поход. Трисс начал немного кемарить, когда Бублик вывел отряд на спешившихся следопытов, настороженно вглядывавшихся в туман. Парой десятков метров впереди он снова стелился у самой земли. Стены гребней в этом месте расширялись и тоже терялись в тумане. Ландшафт превращался в огромную чашу с неровными зазубренными краями.

— Агонту, что случилось? — тихо спросил Рахтут высокого воина, почти в полтора раза выше самого Рахтута.

— След пропал, — спокойно сказал он.

Трисс поражался такому генетическому разнообразию с тех пор, как познакомился с бумбрами. Невысокий коренастый Рахтут вполне вписывался в норму роста бумбров, точно так же как и воины, выше его почти на полкорпуса. Он спешился и подошел к Агонту. Сюрреалистичная картинка великана и карлика вслушивающихся и вглядывающихся в туман.

— Мокки что-то чуют там, — указал своим массивным тесаком Агонту куда-то вперед.

По его движениям складывалось впечатление, что у него в руках воздушное перышко. Трисс подивился про себя его невероятному дуэту силы и грации.

— Отличное место для засады, — заметила подошедшая только что Фумбрук.

Она говорила полушепотом, а ее мокки нервничал, перебирая всеми лапами, топчась и крутясь на месте. Трисс только сейчас обратил внимание как был напряжен Бублик. Он ощерился в сторону тумана, пригнув холку и приподняв заднюю часть тела, — типичная боевая стойка мокки. И еще он мелко-мелко дрожал.

Несколько минут спустя порыв ветра плавно отодвинул стену зеленоватого тумана, как будто Бог, наконец, решил снять покров тайны с этой долины. На другой стороне из тумана медленно прорисовалась неведомая тварь. Она как будто всматривалась в незваных гостей головой без глаз. Это было жутко. Помесь креветки и скорпиона размером со слона. Морда заканчивалась ворохом усов-жгутиков-щупалец, которые беспорядочно шевелились все сразу, раскрывшись кошмарным цветком. Как будто она заглатывала громадного спрута, растопырившего щупальца. Тело было покрыто костяной броней, а тонкие лапы непонятно как удерживали несколько тонн веса. Длинный суставчатый хвост завис над ее телом подобно скорпионьему. Глаз Трисса, привыкший к определенным закономерностям в размерах тела животного[1], никак не мог найти привычной гармонии, от чего тварь казалась жутко чужой и неправильной.

Мокки угрожающе застрекотали, Агонту взял топор наизготовку, а Фумбрук оказалась в седле так быстро, что Трисс только моргнул.

— К бою, — удивительно спокойно бросил Рахтут и просвистел быструю трель, подавая сигнал остальным отрядам.

В этот момент тварь поняла, что ее увидели и стремительно прыгнула на них.

***

Чедрок уже несколько недель выслеживал небесное существо. Он никак не мог вспомнить зачем, но твердо был уверен, что это важно. Это случалось с ним часто. Он упускал причину, но чувствовал ее важность. И привык доверять этому чувству, оно никогда не подводило. Бывало, он вспоминал содержание своих целей, а потом вдруг осознавал, что это очередное озарение в замкнутом круге одних и тех же воспоминаний. Это было болезненно. Он все время ощущал, что чего-то не хватает. Как будто не хватало части его самого. В такое время он опирался на свое имя, которое не забывал никогда. Интуиция подсказывала не торопить природу. Придет время и все встанет на свои места. Но это он тоже больше чувствовал, чем понимал. Поэтому не особо беспокоился и не мучил себя, когда не мог вспомнить. Доверившись своей уверенности, он следил за небесным существом с того самого момента как повстречался с ним. Тогда он увидел как с неба упала звезда, осветив ночь подобно яркой искре и сразу понял что это важно. Лес был его домом уже много солнц и лун, Чедрок не мог точно вспомнить сколько. Но это было неважно. Важным был тот огонек. Чедрок почувствовал эту важность всем своим естеством, до мелкой дрожи на холке. Он преодолел с десяток километров за несколько минут, и подобрался к поляне как раз когда небесное существо выбралось из своего яйца. В нос ему ударил резкий запах существа, но он не ощущался отвратительным. Чедрок разлагал запах на составляющие и запоминал его. С этого момента он узнает его где бы то ни было.

Затем были недели путешествия. Сначала существо пострадало от земляного червя, Чедрок готов был вмешаться, следуя внутреннему зову, но оно справилось самостоятельно. А затем ему на помощь пришли двуногие. Их Чедрок не боялся, они не могли его учуять. Даже их боевые животные не смогли бы. Чедрок умел управлять собственным запахом и ферромонами, вводя их в заблуждение. Опасность для него представляли только существа из ямы. Вот те могли бы учуять Чедрока. Он чувствовал в них равных, хотя ненавидел их всей душой. Откуда такая ненависть, ему тоже было непонятно, но Чедрок доверял и ей. Они были угрозой, рождающей в Чедроке настоящий страх. И именно туда направлялось небесное существо.

Чедрок наблюдал со скального уступа, поросшего буйной растительностью, как вся их стая начинала спуск по обрывистым скалам к туману. И чувствовал злость, опасность и угрозу. Но даже в таком состоянии он не позволял себе зарычать, чтобы никак не выдать себя.

Он видел, как стая не заметила засады каменных зверей. Чедрок же чуял их за километры, а видел так же ясно, как свои лапы. Ему достаточно было одного взгляда на положение каждого в стае, чтобы определить угрозы. Небесному существу каменные звери не угрожали, а остальные Чедрока не заботили.

Стая хорошо ориентировалась в тумане и разумно обходила опасные зоны. Самому Чедроку туман был не помехой, он отлично видел любые организмы теплее земли и камней. А чуял их по запаху и ловил движение по звукам, не слышным большинству живых существ, еще лучше. Но потом что-то пошло не так.

Когда стая двуногих с небесным существом въехала на своих животных в блестящие туннели, он почувствовал, что враг рядом. Чедрок изо всех сил напрягал нос, глаза и даже свое внутреннее зрение, но все равно заметил их слишком поздно. Они умели маскироваться. Он видел только единственного противника перед стаей, но остальных чувствовал нутром. И допустил ошибку. Обшаривая округу по третьему разу, он слишком удалился от стаи. Пытаясь не допустить катастрофы, он ее прозевал.

Они атаковали все и сразу, ничем не выдавая себя до удара. Их оружием были не зубы, клыки и когти, хотя и это тоже. Они плевались ядом, который был очень коварен. Чедроку попал такой «снаряд» в спину и он сразу понял его опасность. Чувствуя, как тело взбунтовалось против чужой органики, а внутри заработали скрытые силы, обезвреживая чужие химические реагенты, Чедрок ускорился. Нельзя было допустить чтобы этот яд попал в небесное существо.

Спустя всего десяток секунд он ворвался в ряды нападавших, кромсая и рвя когтями чужую плоть. Краем сознания он искал небесное существо, сканируя пространство вокруг и продолжая уничтожать десятки врагов. Он несся смертельным ураганом сквозь стан врага и мало кто мог его остановить. Но такие были. Чедрок почувствовал противника немного справа.

Он тут же изменил вектор движения, вихрем метнувшись туда. Тварь тоже учуяла его. Она пыталась ослепить его и сбить с толку, выпустив ложные ферменты. Но Чедрок уже ориентировался визуально. Слишком близко, она опоздала. Он запускал боевой механизм биохимии в то же мгновение, когда выхватил ее зрением из тумана. Огромная пятитонная туша медленно махала подобием безглазой головы, пытаясь хлестнуть его своими усами-щупальцами. Он рассек ей панцирь в районе головы, глубоко проникая когтями в длинном молниеносном прыжке. Тварь продолжала хлестать по инерции, будучи уже мертвой.

Вторая была сразу за ней. Она успела подготовиться к бою и когда Чедрок прыгнул, зацепила его щупальцем, сбрив со спины шерсть вместе с кожей и частью мышц. Не страшно. Чедрок тут же начал их регенерировать. Эта оказалась проворной. Двигалась быстро, не смотря на свою массу. Чедроку потребовалось на несколько секунд больше, чтобы с ней справиться. Лишь третий бросок вывел его на смертельный удар. Но и ему досталось. Спина и голова украсились рассечением во всю длину. Не глубоко. Восстановится быстро. А вот удар в корпус был ощутим. Несколько внутренних переломов и кровотечение. Чедрок стал медленнее. Это было плохо, но он не останавливался, продолжая десятками убивать и калечить плюющуюся мелюзгу. Скорость решала все, но твари уже сориентировались, кто представляет главную опасность.

— Не дайте слизи попасть на кожу! — именно в этот момент он услышал возглас небесного существа где-то сзади и справа.

Чедрок сменил вектор движения к нему, но теперь это было труднее. Кольцо тварей сжималось.

***

Креветка прыгнула с убийственной точностью прямо на их авангард, разметав отряды словно шар, — кегли. Какая-то сила швырнула Трисса из седла, больно ударив в плечи и грудь и разорвав ремни. Бублик едва не раздавил его, упав на спину рядом, беспомощно загребая лапами кристаллы стекла и пытаясь перевернуться. Это и спасло его. Мокки, оказавшийся на ногах, бросился к креветке и тут же был разорван на несколько кусков. Ездоки разлетались вместе с частями его тела как семена одуванчика от ветра. Все это Трисс видел сквозь шок, пытаясь встать и оправиться от удара и боли. Откуда-то взялась кровь. «Тут же повсюду стекло», — с ужасом подумал он и тут же спохватился, что не о том переживает.

Подняв голову он, словно во сне увидел Агонту, замахивающегося топором на громадную креветку. В следующую секунду Агонту куда-то исчез, а Трисс увидел одиноко лежащий на земле топор. Еще через несколько секунд рядом с ним плюхнулась порция какой-то слизи, растекаясь и плавя стекло. «Стекло... оно плавит стекло», — соображал Трисс, пытаясь поймать нужную мысль, — «фтороводородная кислота... Тысяча солнц! Нам конец».

— Не дайте слизи попасть на кожу! — истошно завопил он.

Его услышали.

— Трисс держись! — где-то рядом отозвался Рахтут.

Креветка тоже услышала. «Удивительно, что у нее есть уши», — стрельнула дурацкая мысль в мозгу Трисса. Словно громадный кран, креветка нависла над ним. Знакомый стрекот, и Бублик метнулся на панцирь твари, но она отмахнулась от него как от назойливого комара. Бублик исчез.

Но затем метнулся снова. Проворной тенью и тварь взвыла. Потом еще и еще. Кран, заслоняющий небо, отступил. А Трисс увидел разинувшего рот Рахтута, опустившего боевое копье. Вся его поза выражала замешательство. Трисс проследил его линию взгляда и чувства смешались. Благоговейный трепет и страх, надежда и отчаяние, чувство чего-то знакомого и подкатывавший ужас овладели им одновременно.

Перед ним стоял зверь. На поверженной креветке. Это был не Бублик. Это был биопод. Весь в крови и ранах, он был похож на демона из преисподней. Если бы Трисс верил в демонов.

— Умри! — завопил Рахтут занося копье для броска.

— Стой! — тут же заорал Трисс, буквально бросаясь на копье.

Опешивший Рахтут вздрагивал всем телом, но копье опустил. Зверь спокойно смотрел на него с видом: «Мне твое копье, — что зубочистка».

— Стой, — повторил запыхавшийся Трисс, — он за нас.

Вокруг затихала битва. Враг был повержен, оставшиеся в живых бумбры добивали покалеченных тварей.

— Хамтук ранен, — прохрипела рядом Фумбрук.

Она тоже была в крови, на правой руке темнел химический ожог от слизи. У Трисса екнуло сердце.

— Фум...

Она вопросительно посмотрела на него. Но Трисс не решился продолжать. Бумбры были отчаянными и мужественными. Но они не знали, что такое фтороводородная кислота. Крайне токсичная для любого живого существа. Кроме тварей, видимо.

— У нас больше нет времени, — выдохнул он.

И посмотрел на биопода, который пристально глядел на него.

-----------------------------------

[1] Mасса животного возрастает пропорционально кубу его линейных раз­меров. Это соотношение соблюдается всегда и является общепризнанным правилом. Наш мозг вполне фиксирует эти соотношения и способен определять «неправильности» в случае его нарушения.

Ч1. Глава 14. Делу - время, потехе - час

Я сидел за полированным дубовым столом и пил кофе. Это было божественно! Впервые с начала моего цифрового существования я пробую свой любимый напиток. Бразильская арабика. Мягкий, душистый вкус вперемежку с молоком. Я всегда пью кофе с молоком. Не знаю, что там говорила Эрини, насчет мозга, который понимает ненастоящесть виртуальной реальности, — я в этот момент был на седьмом небе от счастья. Эрини, кстати, опаздывала.

Для нашей встречи я подготовил особое место — уютный деревянный домик в скандинавском стиле, мансарда которого оканчивалась крытой террасой, расположенной в сторону большого озера. Отсюда открывался невероятный вид на водную гладь, далекий противоположный берег и горные массивы на горизонте, укрытые густой зеленой хвоей.

Надо сказать, виртуальный мир давал массу преимуществ. Я настроил погоду на теплый погожий день и легкую облачность, сквозь которую время от времени пробивались лучи единственного солнца (моего родного Солнца), играя яркими зайчиками на воде. Вершины гор при этом искрились белоснежными шапками снега, отражая как раз достаточно света, чтобы он не резал глаза. Цифровая матрица удивительно реалистично воспроизводила все эти ощущения.

Я остался доволен обстановкой, послал Эрини приглашение с короткой видеозаписью места встречи и уселся за дубовым столом на террасе посмаковать кофейку. В реальном мире в это время уцелевшие боты-шахтеры без устали раскапывали мой бункер. Нужно было проводить капитальный ремонт внешней обшивки, но, честно говоря, это был лишь предлог. Задумал я нечто большее, однако хорошо помнил что явно демонстрировать свои намерения нельзя. Поэтому приходилось вести такую вот двойную игру.

Наспех отремонтированная система охлаждения реактора могла дать сбой в любой момент, поэтому под предлогом капитального ремонта я внедрял свой «Генеральный план усиления обороноспособности базового укрытия». Проще говоря, я планировал внедрить некую модернизацию своего бункера, но демонстрировать эти намерения Хозяевам пока не собирался.

Другая часть ботов восстанавливала повреждения в промышленном секторе. Боевые машины Атомного Грома успели там серьезно порезвиться, выжигая промышленное оборудование и разрушая постройки.

Эрини появилась спустя почти час. Но как! Когда она вошла через внутреннюю дверь на террасу, — это был эффект разорвавшейся бомбы. Приталенное облегающее платье-миди длиной чуть ниже колен темно-кремового цвета невероятно гармонировало с ее кожей, в приглушенном свете приобретшей цвет спелой оливы, выгодно подчеркивая все достоинства ее тонкой фигуры. И пока она не могла оторвать взгляд от открывшегося перед ней вида, я не мог оторвать взгляд от нее.

— Антон, невежливо так откровенно пялиться на девушку, — ее голос, наконец, вывел меня из ступора.

И, хотя смысл ее слов был вполне однозначен, в ее глазах я увидел удовлетворение произведенным эффектом. Ее прическа, уложенная высоким узлом почти на макушке в стиле японского шимада-магэ, с одной стороны наделяла ее образ неотразимой строгостью, с другой, — придавала ей дикой эротичности.

— Знаешь, у нас есть пословица: красота спасет мир. А мне кажется, она его погубит. Мужчины просто будут сходить с ума, увидев тебя.

Она прыснула, наполнив звонким смехом террасу. Пока она смеялась, я встал и помог ей присесть за стол. Затем поухаживал за ней, налив кофе с молоком, как люблю сам. Она перестала смеяться, заинтересовавшись напитком.

— Это и есть кофе? О котором ты говорил?

— Да. У нас его пьют очень по-разному. Я люблю с молоком, — это продукт земного животного. Попробуй, мне интересно твое мнение.

Она поднесла чашку к губам и осторожно отпила небольшой глоток. Прислушиваясь к своим ощущениям, сделала еще один. А у меня появилась оправданная возможность любоваться ее чуть припухлыми губами.

— Необычно. Никогда не ощущала таких вкусов. У нас нет ничего подобного, мне очень нравится.

— На Земле есть много сортов растения, из которого делают этот напиток, поэтому вкус тоже довольно разнится.

— Земля — это твоя планета?

— Да.

Я невольно загрустил, вспомнив Землю. Эрини сразу это заметила и перевела разговор на другую тему:

— Спасибо тебе, здесь очень красиво. Места похожи на Ольтаву — мою родную планету.

— Расскажи мне о ней?

— Это глубинка нашего сектора. Далеко от центральных миров. Мы освоили много планет, но я всегда любила свою Ольтаву. Там живут мои родители, там мы планировали свадьбу с Кордиусом. Надеюсь только, что Хозяева ее не тронули, в центральных мирах была настоящая бойня.

Слова про свадьбу и Кордиуса неприятно кольнули, но я тут же переключился на Эрини:

— Если тебе трудно об этом говорить...

— Нет. Я хочу рассказать, — Эрини была очень спокойной.

Даже удивительно, насколько она преобразилась, учитывая как трудно ей было говорить об этом в прошлый раз. Она как-то странно засмеялась каким-то своим мыслям.

— Помнишь, я сказала, что почувствовала себя одиноко, когда увидела взрыв на твоей базе? Так вот это не совсем правда. Я почувствовала нечто, очень похожее на то чувство..., — она запнулась, но сразу продолжила, — Я служила на Карфе в передовом разведбатальоне. Это одна из центральных планет нашего сектора — клана Флаан, который входил в Конфедерацию. Именно там меня взяли в плен. Наше отделение, ведя разведку, попало в засаду. Затем короткий и интенсивный бой с шарканами, меня контузило. Очнулась я когда мой Кордиус вызывал меня по связи... Он спешил на выручку, а я в этот момент почувствовала... нет, увидела как все будет. И почувствовала такое отчаянное одиночество, потому что не было вариантов его спасти... Я не могла его потерять.

После этих слов Эрини застыла. Я понимал, что она сейчас там, возле Кордиуса. Спустя минуту, она очнулась и перевела взгляд на меня.

— Я не могла потерять и тебя. В тот момент я почувствовала то же самое, — она снова застыла смотря прямо на меня.

— Эрини... я...

— Не надо. Не говори ничего. Давай просто посидим.

Я дал ей время немного прийти в себя.

— Ты спасла его?

— Кого? — Эрини не сразу поняла, что я вернул разговор к ее прошлому.

А когда поняла, снова улыбнулась.

— Я выстрелила себе в голову.

— Но... зачем? — я недоумевал.

Она покачала головой.

— Меня было не спасти, Антон. Это была засада, а меня использовали как приманку. Второй отряд тоже погиб бы. Кордиус бы погиб. А так у него был шанс выжить. Но я ошиблась. Не знаю, где. Очнулась я уже тут.

— А Кордиус?

— Я не знаю... И мне это очень важно узнать, понимаешь?

Я понимал. Самого нестерпимо тянуло узнать, что случилось с Землей. Что с моей Анютой. Но когда я подумал о ней, рядом вдруг появилась Эрини. Это было похоже на зубную боль. Когда болит, но непонятно, — что конкретно. Так же и тут. Поэтому я просто молча кивнул, прогоняя наваждение.

— Хочешь еще кофе?

— Давай.

Эрини пристально наблюдала за каждым моим движением. Как я заваривал и готовил кофе, как доливал молоко, добавлял сахар. Но боковым зрением я видел, что она пытается ловить мой взгляд.

— Как твоя база? — Эрини начала новую тему, и я понял, что романтический этап закончен.

С легкой печалью переключился:

— Занимаюсь ремонтом. Из серьезных повреждений — система охлаждения реактора, но с этим я временно справился. Если что, есть еще резервная система. Она не такая мощная, кое-какое производство встанет, но я выживу и скрашу твое одиночество, — я посмотрел на нее и улыбнулся.

— Да ну тебя, — она вдруг смутилась и отвернулась. — Я же серьезно за тебя переживаю!

— Да нормально все. Немного потрепал меня Атомный Гром, но все будет в порядке.

— Почту уже читал? Меня закидали угрозами. Но есть и несколько довольно интересных предложений.

— Нет, пока некогда было. Реактор не давал продохнуть. Висело все на волоске.

— Ну вот, а сказал — все нормально!

— Ну справился же. Значит нормально.

— Ладно. Тогда после встречи обязательно сходи на форум, почитай. Там много интересного. И почту посмотри. Обменяемся потом выводами по связи.

— Обязательно.

— Что дальше думаешь? — Эрини недвусмысленно постучала пальчиком по пустой чашке.

Я поднялся, и снова заваривая для нее кофе, продолжил:

— Дальше много работы. Основная угроза для нас с тобой устранена. Форум и почту я не смотрел, но предполагаю, что многим это не понравилось. Тем не менее, будем смотреть фактам в лицо. Никто сейчас не может доставить нам серьезных неприятностей. А значит у нас есть время зализать раны, окрепнуть и заняться развитием промышленности. Здесь я вижу две задачи: во-первых, наладить производство необходимой нам техники в достаточном количестве. В том числе боевой. Во-вторых, нужно начинать формировать склады с запасами материалов, деталей, и, возможно, даже рабочей техники.

— С угрозами ты не совсем прав, я сейчас сброшу тебе разведсводку по всему нашему региону. Посмотришь, увидишь, что Атомный Гром там не единственная проблема. Но в целом я согласна, сейчас одиночки к нам вряд ли сунутся, а серьезных союзов рядом нет. Далее, с производством техники все понятно, а вот зачем склады? — Эрини живо включилась в обсуждение планов.

— В ближайшее время начнут формироваться рынки. А от рынков и до союзов недалеко. АКИНы поймут, что обмениваться профильными товарами намного выгоднее и проще, чем пытаться производить все самостоятельно. И главное, это — быстрее. Вот тут и должны на сцену выйти мы. В идеале вообще предложить торговую площадку. Но для этого у АКИНов должна быть сформирована транспортная инфраструктура. И это тоже может быть первой услугой, которую мы предложим на рынке.

— И как ты планируешь это реализовать практически? Предполагаю, что строить ты собираешься железнодорожные пути, тут много мозгов не надо, чтобы сложить два плюс два — все, что там нужно — это много металла и дерева или полимеров. Но что делать с географией? Трудно будет идти туда-не-знаю-куда и вести в этих неизвестных направлениях дороги. Ты же понимаешь, что тебе нужны ИЛМы тех АКИНов, куда ты хочешь провести дорогу?

— Понимаю, — я интригующе улыбался.

Эрини ждала. Но наконец не выдержала:

— И?

— Они мне сами дадут свои ИЛМ.

Эрини недоверчиво смотрела мне в глаза. В ней боролось непонимание с попытками найти решение самостоятельно. Наконец, она сдалась:

— С чего ты взял?

— Потому что я выложу свой ИЛМ на форуме в открытый доступ.

Теперь она смотрела на меня как на сумасшедшего. Но постепенно мысль начинала работать и вдруг в ее глазах я увидел понимание.

— Конечно! Это необычно. Даже дерзко, я бы сказала, — она начала воодушевляться, — если мы выложим свои координаты на форуме и сразу обозначим свои намерения, добавив к этому предложение о сотрудничестве, на него откликнутся именно те, кто увидит в нем ценность. И у них не останется варианта, как прислать свой ИЛМ. Именно так они смогут вырваться вперед в конкурентной борьбе.

— А мы сможем получить надежных союзников. Потому что те, кто решит откликнуться, тоже поставят себя в уязвимое положение. А значит вынуждены будут строить отношения на взаимном доверии. Только ты не совсем угадала первый момент. Железные дороги не основной вариант.

— Да? Значит я что-то упустила.

— Подумай сама, как вести железнодорожные пути по неприятельской территории. Обеспечить защиту всех путей мы сейчас не сможем. А значит такие транспортные коммуникации будут очень уязвимы к диверсиям. И не смотри на меня так, даже с твоими возможностями это нереализуемо на данном этапе.

— Что же тогда?

— Транспортная авиация.

— М-м-м?

— Я собираюсь всерьез начинать строительство транспортных вертолетов, а позже и самолетов, — при этих словах я показал ей рендеры[1] вертолетов, которые мне удалось смоделировать по памяти.

Она тут же оживилась.

— Хм, интересные машины. Очень похожи на наши винтокрылы.

— У вас тоже такие строили?

— Похожие. Но я не инженер, извини. В моем мире эпоха антигравитационных двигателей, хотя они еще не проникли во все отрасли техники.

— А в моем мире до антигравитации так и не добрались. Точнее сказать, — в моем времени. Ведь сколько времени прошло с момента моего похищения я тоже не знаю.

— Ну, то есть ты планируешь соединить АКИНы по воздуху?

— Да, воздушные конвои и охранять легче. Вертолет — низколетящий аппарат, системы для его обнаружения и перехвата появятся еще нескоро, следовательно у нас будет какой-то запас времени. В ближайшее время я планирую модернизировать производство летающих дронов, — на твоей карте есть обнаруженные месторождения всех необходимых элементов от угля до кварцитов, что позволит создать необходимые цепочки для конечного производства монокристаллического кремния. А на его основе — полупроводниковой электроники. Кроме того, в ближайшее время поднимем химическую промышленность. Все это позволит нам создавать сложные машины и механизмы и мы, наконец, выйдем на технологии средины двадцатого века.

— Двадцатого века?

— Ну... это такой период в нашей земной истории.

Эрини понимающе кивнула. А я продолжил:

— Это позволит нам наладить торговые связи с теми, кто откликнется на предложение, и обеспечить безопасное транспортное сообщение. Кроме того, параллельно наши дроны будут вести разведку в этих направлениях, что, опять же, нам на руку. Торговля еще больше продвинет нас вперед по сравнению с конкурентами. Но есть и еще один важный момент в этой затее.

Я остановился, давая Эрини возможность самой помозговать обо всех преимуществах. Она сосредоточенно думала, и, наконец, воскликнула:

— Конечно! Поскольку ты будешь обеспечивать транспортные перевозки не только для себя, но и для контрагентов, база ИЛМ будет накапливаться именно у тебя. У всех остальных будет только твой ИЛМ, — восхищенные глаза Эрини стали для меня самой лучшей наградой.

— Именно. Конечно, мы не соберем таким образом все ИЛМ, но даже те, что получим, уже дадут нам серьезные данные для анализа информации с форума. Мы же можем сопоставить сотни событий и боев, накопленные на форуме, с теми данными, которые будут на руках. Составляя карту АКИНов на планете все точнее.

Эрини мечтательно смотрела на гладь озера:

— Великий Крок! Я бы никогда до такого не додумалась. Вполне может сработать.

Я же продолжил:

— Я хочу чтобы ты взяла на себя управление всеми боевыми юнитами. Поэтому планирование и формирование боевых подразделений — тоже будет на тебе, как и разработка боевых операций. При моем непосредственном участии, разумеется. Кроме того, нам необходимо начинать разведку моря, угроза с суши приковала наше внимание, а там, в глубине, наверняка тоже есть АКИНы. Хозяевам ничто не мешает разместить микросхему и на дне океана.

Эрини согласно кивнула.

— Хочу прояснить, что я служила в разведке, а не занималась стратегическим планированием боевых операций. Это работа генералов.

— Ну, то есть ты хочешь сказать, что этим планированием в нашем случае должен заниматься инженер-конструктор?

Мы оба рассмеялись.

— Что ж, спасибо, что произвел меня в генералы, — отшутилась Эрини, продолжая смеяться. — А в море я уже веду разведку, по крайней мере ближайшие подступы у меня разведаны. Там пока никакой активности. Но это, конечно, ничего не объясняет.

— Конечно. Кроме того, строительство плавающей техники мы освоим еще не скоро, в ближайшее время ограничимся лишь небольшими дронами-разведчиками. Поэтому стратегия в отношении моря будет опираться на береговую оборону и тактики сдерживания. Если вдруг там появятся угрозы. Надеюсь, у «морских» инкарнаций АКИНов такие же проблемы с сухопутной техникой, как и у нас с плавающей.

— Опять ты опираешься на «авось», — Эрини укоризненно посмотрела на меня. — Предоставь это мне, я займусь разработкой морской доктрины. Но основная задача сейчас — получить разведданные. На их базе и будем делать выводы. Поэтому мне понадобятся еще дроны-разведчики, — уж очень неплохие птички у тебя получились.

Я лишь удивился про себя, насколько быстро Эрини вошла в роль «генерала». Только что же плакалась, что это, мол, не ее, и генералом она, типа, не сможет. И вот уже железной хваткой диктует решения. Но на самом деле я порадовался. Военное дело — сфера серьезная, ею должны заниматься профессионалы, а не такие дилетанты как я. Поэтому после ее фразы у меня, в некотором смысле, гора с плеч упала. И как же все таки она преображается, имея четкий план! Сразу превращается из дезориентированной и беспомощной в деятельную и сфокусированную. Я уже видел, что это одна из сильных сторон Эрини. Но вот самостоятельно разрабатывать эффективные планы она пока не умела.

Мы проговорили еще довольно долго, — хотя понятие «долго» для АКИНа — относительное. Я еще только начал разбираться с технологией работы оцифрованного сознания (делал я это в свободные минуты от повседневных задач), но даже черновые выводы говорили о том, что обыденные понятия для физиологического существования в теле теряли свой смысл для существования электронного. Например, понятие времени. Я запросто мог войти в режим «сжатия» времени, — я назвал это состояние режимом гибернации, — т.е. заставить свое сознание ничего не делать довольно продолжительный реальный промежуток времени, например — объективный час. Субъективно же я мог воспринимать его как минуту. Или как секунду. Если хотел. Получалось, что я мог спокойно сжать несколько часов объективного времени в несколько секунд ощущений.

И наоборот, я мог заниматься массой дел и задач, в том числе последовательно, что для меня субъективно воспринималось как несколько часов работы (сложившиеся паттерны в сознании не так просто изменить), объективно же в реальном времени это могло занимать миллисекунды. Так и с разговором. Мы с Эрини в субъективной системе отсчета проговорили довольно «долго», по ощущениям, — несколько часов. В объективном же времени контакт длился несколько секунд, которые понадобились технике для передачи потоков данных. Как так получается, я пока не мог объяснить, возможно, после исчезновения физиологических ограничений на количество поступаемой информации в сознание, кардинально уменьшалось объективное время, но сознание по-прежнему продолжало наделять это время «субъективным ощущением длительности». Но эта теория никак не объясняла «сжатие» времени. Возможно, это работало подобно тому, как мы видим сны, когда сознание просто «теряет» все ночное время, а приснившийся сон, во время которого субъективно мы ощущаем много разных событий, объективно длится десять-пятнадцать минут.

В общем, пока я имел одни гипотезы. Поэтому главным инструментом ориентирования во времени для меня теперь стал таймер. С которым я сверялся постоянно, чтобы не спутать субъективные ощущения с объективной реальностью.

Мы с Эрини проговорили еще несколько часов, обсуждая детали нашего дальнейшего сотрудничества. Первым делом обсуждали вопросы развития промышленности, поскольку от этого сейчас зависела вся наша обороноспособность и боеспособность, а также дальнейшие возможности выстраивать внешнюю политику и отношения с другими АКИНами. Критически важным было строительство завода металлических порошков, — он позволил бы исключить дополнительное строительство массы всяких заводов по производству деталей. Например, деталей двигателей. Да и вообще, трехмерная печать любых деталей от корпусов до деталей сложных механизмов легко концентрировалась в нескольких цехах с 3Д-принтерами. У вурхов, к слову, подобные устройства назывались молекулярными синтезаторами и позволяли «печатать» практически из любых материалов. Мои принтеры были менее технологичными, хотя и позволяли работать как с металлами, так и с различными полимерными композитами.

Также мы обсудили ближайший запуск необходимых производственных цехов на базе уже выстроенной инфраструктуры. В металлургическом заводе нужен был цех по выплавке алюминия, ванадия, лития, кадмия, и еще некоторых редких металлов, которые использовались в электронной и машиностроительной промышленности, особенно при создании высокоемких аккумуляторов. Я собирался постепенно отказываться от ДВС в пользу электричества.

Кроме этого нужен был цех приборостроения и машиностроительный цех, производящий станки для конечной обработки деталей, например, токарные, режущие, фрезеровочные и так далее. Даже после трехмерной печати отдельные детали еще требовали некоторой конечной доводки — как температурной обработки, так и шлифования или токарной обработки.

В районе сборочных ангаров решили оборудовать полноценные цеха по сборке будущих вертолетов и бронетехники, в частности танков. Пока что у меня на этом направлении работали смешные мощности. Производство требовало масштабирования в полноценный завод. Там же нужно было оборудовать цех по сборке электровозов и вагонов для железной дороги.

Внимания требовал и цех по производству артиллерийских стволов, который тоже необходимо было расширять более точным оборудованием. На металлургическом заводе создавался цех по производству листовой брони для будущей бронетехники, а также полноценный цех по производству боеприпасов. Эрини максимально помогала своим складом материалов, но кроме этого она оказалась неплохим программистом, поскольку имела профильную подготовку по диверсионной активности в киберпространстве. Эти умения она сейчас направляла на создание программных заготовок для управления всем тем промышленным хозяйством, которое мы обсуждали. Ну а я уже доводил его до ума, учитывая все технологические нюансы.

Важным вопросом, которому мы посвятили почти половину нашего оставшегося времени, была связь и единое информационное пространство для наших баз. Кроме того, это пространство в будущем должно было стать информационной сетью нашего союза. Поэтому стандарты и протоколы нужно было закладывать уже сейчас. За неимением достаточных ресурсов, решено было создавать мобильную информационную сеть с помощью летающих дронов-ретрансляторов, которые получали бы и ретранслировали сигнал с главного хаба — моей базы. Дальше дроны, которые должны были находиться в воздухе круглосуточно питаясь солнечным электричеством и накапливая его в аккумуляторах, передавали этот сигнал на любое расстояние, связывая как будущие точки на поверхности, так и любые наши мобильные беспилотные отряды. Другими словами, дроны-ретрансляторы выполняли бы роль спутников, за неимением этих самых спутников. Это будет возможно сразу после начала производства интегральных микросхем, а значит — вот-вот. Я готовил свой ретранляционный комплекс под перестройку и расширение, создавая мощный приемник-передатчик на основе стационарных антенн. Резервный приемник-передатчик мы создавали у базы Эрини, но мощностью поменьше. Это была наша страховка.

С радаром же все было наоборот. Радар Эрини был по всем параметрам в сотню раз лучше моего и дальше имело смысл развивать именно его. Поэтому мой радарный комплекс было решено разобрать и утилизировать на комплектующие, как только модернизируем радар Эрини.

Обговорив все эти задачи и наметив путь развития мы попрощались и каждый занялся своим делом. Эрини начала аналитику прошедшего боя а также разработку военной доктрины с учетом этой аналитики. Ей предстояло подготовить план развития наших оборонных и наступательных войск, разработать типы боевых юнитов, которые учитывали бы специфику боя в условиях Тейферы не только на суше, но и на море и в воздухе (а в перспективе, и в космосе, но такую задачу я ей явно не ставил, памятую о прослушке Хозяев). Затем мы должны были спроектировать эти юниты, учитывая наши возможности и технологии, а уже на основе этой проектной документации составить план производства боевых юнитов самых различных назначений. Кроме того, она помогала мне с программами для промышленных мощностей. Так что ее время было забито задачами на недели вперед.

Я же занялся непосредственным развитием промышленных мощностей. Сначала я забил стек моего УПК[2] инструкциями по компоновке завода металлических порошков и цеха полупроводниковой электроники. Для работ в этом направлении нам нужны были дополнительные роботизированные мощности уже сейчас, поэтому Эрини передала мне остатки своих запасов материалов и компонентов, из которых мне удалось собрать еще несколько десятков монтажных и универсальных шахтерских ботов. Шахтеры как и второй роторный экскаватор с дополнительной техникой сразу отправились на разработку кварца и кварцитовых месторождений, которые тоже можно было добывать открытым способом. Кроме этого я задействовал трофейных монтажных ботов, полученных после атаки на Атомного Грома. База его погибла, но большинство инфраструктуры в пределах пятикилометровой зоны сохранилась. Там мы обнаружили во-первых грандиозную свалку техники, которая в боях была повреждена настолько, что Гром просто не знал, что с ней делать. Чего там только не валялось: две дюжины осадных дронов, парящие танки десятками, полсотни дронов прикрытия, два десятка реактивных систем залпового огня, по нескольку единиц ракетных комплексов и много другой гражданской и мелкой боевой техники.

Хомяк внутри меня радостно взвыл и я потащил все это на разборку.

Добыча речного песка для дальнейшей химической обработки и восстановления из него в конечном итоге поликристаллического и монокристаллического кремния была наиболее привлекательным способом быстро получить большое количество необходимых ресурсов для производства электроники без промежуточных операций обогащения и обработки кварцевых руд. Однако, для этого нужны были плавучие экскаваторы и баржи. Место добычи находилось практически возле базы Эрини, которая располагалась у сохранившейся небольшой реки. Проблему с плавучим экскаватором я решил быстро, сварганив несколько понтонов (по сути огромных пустотелых металлических бочек), сварив все это армирующей конструкцией и установив на ней экскаватор. Все это дело было быстро доставлено к месту добычи на грузовиках и уже на месте установлено. Тут же экскаватор начал загрузку грузовиков песком. Баржами доставлять песок я пока не мог, нужна была простейшая морская верфь, которую я тоже начал возводить как раз в устье моей высохшей речки. Там я планировал создать свою военно-морскую промышленную инфраструктуру.

Параллельно я продолжал наращивать мощности производя оборудование для моего химического комбината, который должен был стать основой для производства полуфабрикатов электронной промышленности наряду с металлургическим заводом. Мой металлургический завод уже вовсю освоил производство конструкционных сталей, поэтому машиностроение не простаивало, однако пока я не мог производить электронные системы управления станками и различным оборудованием, но не теряя времени изготавливал сами станки, оборудование и инструменты к ним. Компьютеризированные системы управления установим позже. Только для цеха электроники я изготавливал законченные образцы с управлением, реализованным частично на лампах, частично на остатках электронных компонентов уже со склада Эрини, а также частично с военных трофеев после боя с Громом.

Когда практические вопросы были закрыты, программы занялись исполнением инструкций и их контролем, а боты затрещали насадками инструментов на стройплощадках, у меня появилось время посмотреть форум и обдумать все моменты.

На форуме красовалось сообщение:

Боевое столкновение: Атомный Гром vs Соломон + Рокот

Место столкновения: обширный театр военных действий между базовыми убежищами Атомный Гром и Соломон.

Задействованные силы / Уничтожено:

Соломон:

— стандартные штурмовые наземные мехи — 10 единиц / 6 единиц

— отряд беспилотных кинетических гусеничных платформ — 46 единиц / 29 единиц

— отряд самоходных колесных минометных платформ — 26 единиц / 22 единицы

— ударные БПЛА — 6 единиц / 0 единиц

— артиллерия — 36 единиц / 36 единиц

— стационарные минометы — 20 единиц / 20 единиц

— патрульные вездеходы — 20 единиц / 14 единиц

Рокот

— стандартные штурмовые наземные дроны — 20 единиц / 4 единицы

— диверсионные мобильные платформы — 18 единиц / 3 единицы

— диверсионные боты — 10 единиц / 0 единиц

— боты связи — 4 единицы / 4 единицы

Атомный Гром

— ТРК — 18 единиц / 18 единиц

— ОТРК — 12 единиц / 7 единиц

— дроны прикрытия — 44 единицы / 34 единицы

— осадные дроны — 44 единицы / 28 единицы

— парящие атакующие платформы — 118 единиц / 89 единиц

— стандартные штурмовые наземные мехи — 15 единиц / 15 единиц

— боевые колесные разведчики — 5 единиц / 0 единиц

— дроны-корректировщики — 10 единиц / 0 единиц

Уничтожено:

Атомный Гром

— базовое убежище со всеми запасами

Трофеи:

Соломон + Рокот:

— легкой и средней техники: 203 единицы

— тяжелой техники: 48 единица

— мобильные станции: 3 единицы

— инфраструктурные комплексы: 5 единиц

с уже сотнями комментариев под ним.

Для начала еще раз оценил статистику Хозяев и утвердился в мысли, что полагаться на нее не стоит. Например, по своим потерям я видел, что некоторые из тех «единиц», которые числились в потерях как «уничтоженные» — вполне подлежали восстановлению и наоборот из тех единиц техники, которая в потери не попала, и таким образом осталась в якобы «рабочей» — на самом деле некоторые были повреждены настолько, что их оставалось только разобрать. Очевидным становился простой факт — статистика велась по принципу «выбыл из боя» / «не выбыл из боя», причем граница была довольно размытой. Опять же как пример, какой-нибудь поврежденный дрон, упавший в землю таким образом, что оружие не могло обстреливать противников, — попадал в «уничтожено». А такой же дрон, упавший более удачно и продолжавший стрельбу — уже не попадал в эту категорию. Причем у второго повреждения могли быть значительно сильнее, от чего после боя он однозначно шел под пресс.

Затем занялся комментариями. Перечитал все одним махом. Субъективно ощущалось долго, но по таймеру я знал, что потратил пару миллисекунд. Сообщения делились на три группы — две больших и одна маленькая. Большие группы — поздравления и угрозы в разных формах в процентном соотношении делились примерно пополам. Маленькая группа сообщений представляла реальную ценность. Это были разного рода предложения, которые я занес в пометки чтобы разобраться с ними позже.

Почти то же самое было и в почте. Причем, много писем дублировали комментарии. Например, Супер Киска не стеснялась сыпать подобными сообщениями и на форуме и в письмах:

«Ты конченый урод, тебе не жить. Гром был нашим другом, тебе конец. Поздравляю, ты подписал себе смертный приговор!»

Ее угрозы выглядели смешно, учитывая, что опирались на чистые эмоции, но сбрасывать со счетов ее было нельзя. Атомный Гром, скорее всего, запугал тех, кто был недалеко от него, чтобы на лояльных АКИНах выстроить буферную зону. Вся суть его союза основывалась на использовании других. Где располагалась эта Супер Киска, я пока не знал, но скорее всего, где-то рядом. Вместе с Эрини мы ее быстро найдем, и тогда с ней можно будет поговорить серьезнее. По ее тону было ясно, что привычный ей мир рухнул, она этого не ожидала и понятия не имеет, что теперь делать. Очевидно, что ей страшно до чертиков, она не в себе. А меня с детства учили: обезьяна с гранатой — паршивое дело. Так что Супер Киску я занес в список неотложных дел.

Были и сообщения нейтрального типа:

«Мдаааа... вот это поворот! Ну что ж, поздравляю тебя, Соломон. Только не завидую тебе, Атомный Гром на лидера альянса метил. Вокруг него уже сформировалась команда. Трудно тебе будет. »

Командой я бы это не назвал. Больше похоже на трусов и подлиз. Но в главном приславший это сообщение был прав, — вокруг него уже сформировалось некое сообщество. Только вряд ли они будут представлять для меня трудность, скорее всего без Атомного Грома все развалится. Так всегда происходит с любым проектом, завязанным на одну личность.

А от кое-кого поступали и конкретные предложения. Например, некий Резак предлагал сотрудничество:

«Соломон, поздравляю!

Давно пора было прижать этого мудилу к ногтю. Восхищаюсь тобой!

Если захочешь посотрудничать, напиши.

Резак.»

Из всех писем конструктивных оказалось четыре. Три из них были от зарегистрированных на форуме абонентов — от Резака, Торнадо и Грэтты. Все трое выражали примерно одинаковое желание познакомиться или посотрудничать. Пока о конкретном сотрудничестве было сложно говорить поэтому я расценивал эти сообщения как попытку установить контакт и наладить добрые отношения. В целом это было неплохо и понятно.

Четвертое сообщение меня очень заинтересовало. Оно пришло от Абонента № 254. Цитирую:

«Приветствую.

Поздравляю с нелегкой победой.

Готов к обмену ресурсами и могу помочь в будущих битвах. Не бесплатно, конечно.

Если интересно, пиши»

Номерное письмо значило то, что этот АКИН не был зарегистрирован на форуме, и не видел анонс моего боя. Тем не менее он был о нем проинформирован! А значит, наблюдал наш бой непосредственно. И Эрини его не заметила. Это было плохо. Хорошо было то, что АКИН не был враждебным. Пока. Но наличие где-то рядом АКИНа, способного противостоять средствам наблюдения Эрини само по себе угроза. Пусть он и не враждебный пока что.

Я тут же переслал это сообщение Эрини, и она мгновенно вышла на связь:

— Именно об этом интересном предложении я тебе говорила на встрече. Мне он тоже его прислал.

— Могла бы и переслать, — всерьез обиделся я.

Недооценка такого письма была плохим признаком. А сознательное нежелание им поделиться — еще хуже. Поэтому я расстроился, но следующая фраза ошеломила:

— Извини, была занята подбором платья. Как-то не придала значения...

Тут уже я не знал что ответить. Но польстило, однозначно.

— Ладно. И что думаешь?

— Думаю это кто-то из моря. У остальных нет такой техники, чтобы меня переплюнуть.

— Хм... надо это обдумать, — протянул я и отключился.

Скорее всего так и было. Все ближайшие контакты Эрини знала на сотни километров, у нее разведка — что надо. А вот в море она, видимо, все-таки ограничена. Нужно заняться этой проблемой в ближайшее время, — и еще один пунктик в список неотложных дел.

Некоторые свои решения и действия по результатам размышлений я маскировал под очевидные ситуации, памятуя о возможности Хозяев их отслеживать и анализировать. Например, перестройку и конструктивные изменения бункера я маскировал под масштабный ремонт после подрыва. А разработку космических аппаратов под разработку авиации. Зачем я это делал? Не устану повторять мантру про разведку, — кто лучше представляет себе замыслы противника, тот и одержит победу. Например, недостаточная моя информированность о замыслах Атомного Грома в последнем бою, едва не стоила мне жизни. А его плохая информированность о моих планах и средствах стала той самой фатальной ошибкой, в результате которой его индекс теперь был отмечен красным в листинге абонентов электронной почты.

Мне совсем не улыбалась перспектива стать очередной красной строчкой. Только ставки в моей игре были намного выше. Я продолжал свою одиссею против Хозяев, а значит чем меньше они будут знать о моих планах и средствах, тем лучше. К сожалению, пока у меня был только такой способ попытаться их запутать — маскировка чего-то одного под другое. Не самая лучшая защита, но и не бездействие.

Когда я закончил с разбором полетов, планами и текущими задачами, пришло время самого главного. Я сконцентрировался и вспомнил все, что предшествовало ситуации, когда я на мгновение «погрузился в матрицу». Пока я это так называл. Если это баг, надо научиться его использовать. Случилось это мгновением после взрыва, когда я перетрусил так, что буквально наложил в штаны. Ну, наложил бы, не будь я микросхемой. Может быть страх инициировал включение некоего режима? Я попробовал вызвать в себе ощущение ужаса. Естественно, ничего не произошло. Испугаться по плану не получается, как ни старайся. Совсем не то. Сконцентрировался и погрузился в то воспоминание и эмоцию. Вот я вижу буровые Грома, специально прокрутил себе видеозапись, их выключение ботами Эрини, затем сразу снос грузовиками и загрузку шахтерами взрывчатки. Мне страшно. Понимаю, что сейчас мгновение отделяет меня от смерти, меня захватывает ужас. Взрыв. И...

Ловлю себя на мысли, что захотел тогда спрятаться. Очень сильно захотел. В безопасное место. Как же я хочу в него сейчас, чтобы все закончилось, а я проснулся в своей квартире в теплой постели...

Что-то щелкнуло. Вот оно!

Я увидел потоки. Данные снова текли от ядра к драйверам и резидентным программам. К бинарным библиотекам и службам, прослушивающим порты и пингующим пакетами данных удаленные платформы.

Я удержался там целых три секунды! Вечность в мире электронов и атомов. Но теперь я знал механизм. И чувствовал что это очень важное открытие.

Именно в эти мгновения эйфории, поступил срочный вызов от Эрини, с приоритетом «боевая тревога». Я его тут же принял и услышал срывающийся голос Эрини:

— Антон, нас атакуют шарканы!!!

--------------------------------

[1] Ре́ндеринг или отрисо́вка — термин в компьютерной графике, обозначающий процесс получения изображения по модели с помощью компьютерной программы.

[2] УПК — (здесь) Универсальный Программный Комплекс

Ч1. Глава 15. Эльф восьмидесятого уровня

— Убью гада! — вопила Эрини, поднимая в воздух ударные беспилотники.

Я послал код отмены на дронов и отправил их обратно в ангар.

— Ты что делаешь? Они уничтожили наши миры! — Эрини была не в себе.

— Успокойся, я вижу всего одного. И он с наездником. Больше похоже на курьера.

Дрон-разведчик вел визуальное наблюдение за необычным тандемом. Я приблизил камеру и ... у меня отвисла челюсть. По направлению к моей базе на волкоподобной твари верхом мчался самый настоящий эльф. Белокурая шевелюра, остроконечные уши, гибкое тело... не хватало только лука и вышел бы вылитый Леголас.

«Господи, эльфы-то тут откуда?» — билась в голове мысль. Но даже мой многократно ускоренный электронный мозг не мог найти логичного объяснения сему факту.

Зверюга под ним тоже заслуживала внимания, — поджарый мускулистый волкодав, размером с носорога. Морда вытянутая и плоская, похожа на крокодилью, но короче, с четырьмя саблевидными клыками — два длиннее, два короче. Шерсть короткая, черная с белым, переливала отраженным светом, когда под ней перекатывалась внушительная мускулатура. Лапы мощные, как у медведя, но явно длиннее. Зверюга не напрягаясь держала скорость около ста пятидесяти километров в час. Эрини заметила ее в двухста километрах от моей базы и теперь она быстро сокращала дистанцию, приближаясь с юга.

— Я бы на твоем месте все-таки использовала бомбы. Не искушая судьбу. Ты понятия не имеешь, что это за зверь и на что способен, — уже спокойнее отозвалась Эрини.

— А то, что он несет наездника, тебя не останавливает? Существо у него на спине явно разумное, — сказал я. «К тому же оно эльф. А мне страсть как хочется знать, откуда тут толкиновские персонажи», — это я счел разумным только подумать.

— Наездник сам виноват, что с ним связался, — упрямо стояла на своем Эрини.

— Ну да, — с сарказмом ответил я и замолчал.

Пусть сама подумает о своей глупости. Спустя десять секунд пришел ответ:

— Ладно, согласна, наездник меняет дело. Но не подпускай его слишком близко, я им все равно не доверяю.

— И на том спасибо.

Я выслал им навстречу разведбагги и перехватил примерно километров за двадцать до базы. Они как раз двигались по руслу реки, вдоль болот. Существо учуяло мою машинку на дистанции почти в пятнадцать километров. Я заметил, как зверь насторожился и собрался, как будто перед боем. А эльф на нем сразу замахал руками и заговорил, как будто знал, что мы слышим:

— АКИН сто девять, это я тебя перезагрузил, — они остановились выжидая, а у меня все обмерло внутри.

— О чем это он? — Эрини уже совсем успокоилась,

— Если хочешь, я могу подорвать их прямо на месте. В этой зоне у меня уже полно зондов. Только скажи...

— Н-н-не надо, — только и смог выдохнуть я.

— Антон, все нормально? — в ее интонации слышались нотки озабоченности.

В этот момент эльф снова закричал:

— Я проделал долгий путь, чтобы поговорить! — выкрикнул он, срываясь. — Мне нужна твоя помощь! И у меня нет времени играть в молчанку!

В его голосе я отчетливо уловил отчаяние.

— И что будет, если я не захочу говорить? — медленно произнес я.

Он вздрогнул, но в глазах я увидел облегчение.

— Мои друзья погибнут, — печально продолжил он, а в глазах блеснули слезы.

***

История была невероятной. Тридцать седьмой Смотрящий в иерархии Коллектива Хозяев, почти три тысячи земных лет ведущий наблюдение за несколькими их планетами и низвергнутый из рая за грехи перед своими богами. Боги отняли у него вечную жизнь, снова наделив смертным телом, и заставили искупать грехи на зараженной радиацией и невесть каким биологическим оружием планете. Ну прямо как низвергнутых в тартар титанов.

Никогда бы не поверил, если бы не слушал ее от непосредственного участника событий. Нестерпимо подмывало закрыть этого остроухого в карцер и расспросить, как бы это сказать, — более настойчиво. Но он наотрез отказался делиться информацией о тех самых богах, пока не помогу его друзьям.

Сейчас он сидел в моем бункере, в одной из наскоро обставленных комнат. За пару часов я сварганил в своих мастерских некое подобие пары диванов, стола и нескольких табуреток. А также компьютерный терминал для связи со мной, хотя это было не обязательно. Но я хотел, чтобы он ассоциировал меня с каким-то компьютеризированным интерфейсом, а не, скажем, с говорящим бункером.

— Что думаешь? — спросила Эрини, слышавшая всю историю слово в слово.

— Думаю, неплохо бы посадить его в темную комнату и ласково попросить рассказать все.

— Пффф, — фыркнула она, — насколько я тебя знаю, ты так не сделаешь.

— Не сделаю, — согласился я.

— Так вот делать-то что будем? Его отряд сильно пострадал. Плавиковая кислота не шутки, да и далеко они. Я только-только подобралась разведчиками к окраинам каньона.

Дело действительно было швах. Фтороводородная или плавиковая кислота, — не такая агрессивная как другие, но крайне токсичная для углеродных организмов. К коим относились и бумбры. Действует очень коварно, ожоги на коже первоначально характеризуются простым покраснением. Но при сильном отравлении у существа есть не больше суток. Фториды, являющиеся солями этой кислоты, образуются при ее проникновении в кровь через кожу и связывании ионов кальция и магния, что крайне угнетающе влияет практически на все органы — сердце, сосудистую систему, легкие, почки и даже ЦНС. Если пострадавшему не оказать помощи, летальный исход почти стопроцентен.

— Проблемы у нас три, — рассуждал я, — первая, — это расстояние. Они от нас находятся на удалении почти пяти сотен километров. Немного за пределами дальности моих летающих дронов. Но если снять бомбы, топлива вполне хватит в один конец. Так мы сможем доставить им лекарства. Так что эта проблема решаема. Вторая — это отсутствие информации об анатомии бумбров, и степени их отравления. Поэтому рассчитывать стоит лишь на удачу. Третья — это, собственно, доставка всей группы сюда, на базу.

Пока я говорил, мой химический комбинат вовсю пыхтел реакциями, чтобы произвести глицерин, пасту с оксидом магния и глюконат кальция, — типичные препараты, которые используют при поражении плавиковой кислотой в моем мире. Другого лечения я не знал, да и это, собственно, нельзя было назвать лечением. Лишь поддерживающая терапия. Лечения отравлений фтороводородной кислотой просто не существовало в моем мире. Надеялись на поддерживающую терапию, Бога и молитвы. Ну и силу организма. Благо, эльф предварительно обработал очаги поражений у пострадавших, в том числе хирургически удалив пораженные участки кожи. Также он догадался сфотографировать и отснять короткие видеоролики на свой электронный гаджет.

На фото и видео меня поражало все. Самих бумбров я видел впервые, эти существа просто покорили меня, — некоторые высокие, некоторые низкие, так похожие на морских коньков с ногами и руками и пепельной кожей, что я диву давался, все прокручивая видео раз за разом. И хотя камера фиксировала много раненых, я отстранился от этого, понимая, что мы уже помогаем им как можем. Их ездовые животные — это вообще было что-то с чем-то. Приручить сороконожек... ну... почему бы и нет? Думается мне, лошади бумбрам показались бы не менее странными.

— Если он сказал правду про АКИНа, который заправляет там этими мутантами, то угроза повторного нападения никуда не делась. Они потеряли почти всех своих ездовых животных и у них много раненых.

— Поэтому нужно успеть первыми. Есть план? — я начинал потихоньку подталкивать Эрини самостоятельно планировать операции.

Эрини замешкалась, я понимал, что застал ее в расплох.

— Ну..., — неуверенно начала она, — разумнее всего послать самолетик с медикаментами, как ты уже предложил. Инструкцию может написать этот ... наездник. С медикаментами, думаю, проблем не будет. Химия там не особо сложная, твой комбинат думаю справится без проблем. Остается только спасательная операция. И тут у меня единственный вариант — как можно быстрее доделать дрон-ретранслятор, запустить его в небо и затем на грузовиках вывезти всю группу. Топорно, но ничего другого в голову не идет.

Она выпалила все разом и замолчала, ожидая критики.

— Умница. Я думал почти о том же. С парой уточнений.

— С какими же? — по голосу Эрини я слышал, что она довольна собой.

— Грузовики, как ты выразилась, мы пошлем сразу. Они вполне могут ехать автономно, а пока они будут добираться, мы доделаем и запустим ретранслятор. Чтобы не терять времени. И еще с грузовиками нужно послать отряд прикрытия и пару ботов-шахтеров со спасоборудованием.

— А второе уточнение?

Я помолчал, больше намекая Эрини, что сейчас будет что-то важное, нежели собираясь с мыслями.

— Ну смотри. Хозяева выперли одного из своих, с такой же легкостью наделив телом как и нас засунув в микросхему. Выбросили его на планету, словно мусор, чем он для них, скорее всего, и является. Очень похоже на своеобразную утилизацию. Но наш герой утилизироваться не захотел, сдружившись с местной общиной аборигенов и приручив по пути биологическое оружие из местного арсенала. На котором и прискакал к нам с просьбой помочь его друзьям. Не думаешь же ты, что поход всего этого отряда был затеян лишь для того, чтобы попросить нас помочь раненым?

— Думаешь они целенаправленно шли к нам с каким-то предложением?

Я снова умышленно промолчал, давая возможность Эрини продолжить рассуждения и самой докопаться до выводов.

— А что, похоже на то. Раненые и помощь отряду — это вынужденная просьба в результате боестолкновения в каньоне. Или они не предполагали о существовании биологического АКИНа, или надеялись что справятся или пройдут незамеченными.

— Вот именно. Поэтому главный разговор еще впереди.

***

Вся спасательная операция заняла почти двадцать часов. Уже через два часа после «контакта», назовем это так, отряд Хамтука получил медикаменты с подробной инструкцией, записанной Триссом на местном аналоге бумаги. Клочки этого материала у Трисса были с собой, а мне не составило большого труда проанализировать их химический состав и выдать что-то подобное в химической лаборатории спустя полчаса экспериментов.

Через девять часов к укрытию раненых бумбров подошел наш импровизированный отряд МЧС. Ну это опять я его так назвал в знакомых ассоциациях. К этому времени в воздухе уже находился ретрансляционный дрон и мы с Эрини полностью контролировали ситуацию. Погрузка и обустройство раненых в неприспособленных для этого грузовиках заняла еще пару часов. Даже получилось забрать наш дрон, который привез медикаменты и сел в каньон на остатках топлива. Когда монтажные дроны уже заканчивали погрузку и крепление дрона на один из грузовиков, отряд прикрытия из диверсионных платформ арсенала Эрини был атакован крупной группой химер.

Они возникли практически ниоткуда, поэтому схватка получилась почти рукопашной. Однако, несмотря на то, что на их стороне оказался фактор неожиданности, они, или точнее АКИН, пославший этот отряд, тоже не ожидал такой мощной огневой поддержки отряду бумбров. Креветки и какие-то новые твари, похожие на ползучие цветки, лепестки которых представляли собой зубастую пасть, буквально разорвали пару диверсионных платформ на куски, заплевав их кислотой и выведя из строя. Но остальная часть отряда устроила этим тварям огневой ад, испепеляя лучевым оружием движущуюся плоть. Все закончилось за несколько минут дымящимися бесформенными комками органики с одной стороны, и восемью рассредоточенными полумесяцем технологичными мехами с оплавленной от попавшей кислоты броней с другой. Мехи хищно водили стволами из стороны в сторону, готовые в любой момент устроить локальный апокалипсис очередному отряду врага.

Ждать мы этого отряда не стали, разумно полагая, что местный АКИН не дурак, и в следующий раз пришлет что-то значительно убойнее. Проверять гипотезу не хотелось, поэтому мы быстренько закончили работы по погрузке, прихватив несколько самых сохранившихся трупиков боевых химер, и двинулись восвояси.

— Нужно всерьез заняться средствами обнаружения биологических существ, — философски начал я, пока грузовики на всех парах неслись на базу. Эрини восприняла это как упрек.

— Великий Крок! Я не всемогуща! Мои датчики и системы слежения предназначены для техники, а не для местных мутантов. И уж тем более не для биологического извращения на их основе, — в интонациях Эрини сочился яд, но я понимал, что она больше бесится сама на себя за новую брешь в системах обнаружения. Никому из нас не улыбалась перспектива абсолютно не видеть врага. Пусть и всего лишь плюющегося кислотой.

— Просто запиши это в задачи, о’кей? Подумаем над проблемой вместе. Но решать ее необходимо, тут нет смысла спорить, — сам я поставил себе заметку заняться исследованием этих существ.

Разведка и еще раз разведка. Моя основная мантра. Кто знает о противнике больше, тот и победит. А мы не знали про АКИНа в каньоне ровным счетом ничего. Утешало, что и он о нас знал не больше. Но коль наши границы соприкасались, рано или поздно мы столкнемся. Экспансия каждого АКИНа будет расширяться, это неизбежно.

Расспрашивать Трисса об интересующих меня вопросах я не спешил. Хоть и подмывало чертовски! Еще бы! В моих руках оказался ни много ни мало, — служащий того самого общества, которое сделало из меня узника обстоятельств. И меня жутко подмывало разузнать об этом обществе как можно больше. Но я понимал, что Трисс сейчас на нервах и страшно переживает о своем отряде. Очевидно было, что для него они даже больше чем отряд, они — его друзья. И пока он не увидит, что с ними все впорядке и опасность миновала, — разговаривать он будет не готов.

Я передавал видеопоток всей операции ему на монитор терминала, так что он мог по крайней мере видеть и слышать все что происходит. При желании я мог бы устроить ему и прямую связь, но предпочел этого не делать. Не нужны сейчас лишние эмоции ни ему, ни тем более раненому отряду. Только отвлекать будут. Но даже одностороннее участие в качестве зрителя заметно сняло с Трисса напряжение. Он стал менее взвинченным, перестал бегать из стороны в сторону по комнате, откинулся на спинку дивана и погрузился куда-то в глубины себя, лишь поглядывая на экран.

Эвакуация шла штатно, не считая скоротечного боя с отрядом зачистки. Видимо, биологическому АКИНу эти бумбры стояли костью в горле. Опасности они не представляли, но ведь нет, — послал отряд для их ликвидации. Хотя его можно понять. Какая-то неведомая тварь изничтожила внушительный отряд боевых химер. Понятное дело, он собирался выяснить, что за новая угроза возникла в его владениях. И раненый отряд, конечно, представлялся ему непосредственным ключом ко всей этой истории. Знать бы ему, что все это случилось почти что случайно. Но теперь он свяжет угрозу еще и с нами. Что он мог подумать? Разведка боем? Попытка его обнаружить? Да все что угодно. Все-таки нужно всерьез озаботиться средствами обнаружения органических существ. Думается мне, вся эта история не закончится так просто.

Пока наша спасательная техника возвращалась, мы с Эрини занялись созданием импровизированного госпиталя. Разместить его мы решили рядом с тем местом, где раньше располагалась база Атомного Грома. Местность там была ровной, с одной стороны лесистой, с другой — равнина. С третьей стороны почти к самой бывшей базе тянулся скалистый выступ от побережья. Кроме того, на половине пути в мою сторону уже были проложены железнодорожные рельсы, а вторую половину резво достраивали мои боты. Параллельно железнодорожным путям прокладывалась автомобильная дорога. В сторону Эрини подобные работы шли такими же ударными темпами. Поэтому разместить госпиталь именно там было логично и удобно. Достаточно далеко от наших баз, чтобы не пугать бумбров (и чтобы любопытным глазам не на что было смотреть, — по правде сказать, об этом я тоже думал), и достаточно близко, чтобы прикрыть от атаки с любой стороны или держать сообщение. Еще одним фактором такого решения было то, что при бумбрах осталось несколько их боевых сороконожек, которые были живыми организмами, а не техникой. Им нужно было где-то банально спать, охотиться и просто гулять в привычной среде. Близлежащий лес, скалы и равнины подходили для этого идеально.

Сам госпиталь пока поставили обычным палаточным городком, завозить туда стройматериалы не было времени, да и построить что-то вменяемое за такой срок не получилось бы. Использовать же оставшуюся инфраструктуру от Грома я пока не решался. Нужно было сначала там все исследовать и проверить на наличие ловушек и минирования. Задача освоения инфраструктуры Грома пока еще оставалась делом будущего, на нее катастрофически не хватало ни времени, ни технических мощностей.

Следующим этапом оснащения госпиталя было бы создание медицинского оборудования и доставка его в палаточный городок. Но мы абсолютно не были знакомы с анатомией бумбров, поэтому я ограничился лишь простейшими перевязочными материалами, в достаточном количестве мазями для лечения кислотных ожогов и простейшими медицинскими инструментами типа скальпелей и прочего. Остальное буду создавать в процессе, когда наладим коммуникацию с бумбрами. Для этой самой коммуникации я разместил в палаточном городке обычную радиостанцию с несколькими микрофонами. Наша цифровая сеть пока только создавалась и не была готова к подключению различных пользовательских устройств типа персональных компьютеров. К тому же, я в любой момент мог пригнать к палаткам какого—нибудь бота и вести переговоры через него. Так что радиостанция была просто знаком вежливости и больше играла роль звонка, когда бумбрам бы что-то понадобилось.

Трисс потребовал перевезти его в палаточный городок, как только я сообщил ему где планирую разместить прибывающий отряд. Что-то во мне некоторое время сопротивлялось, запуская волны легкого страха потерять столь ценного свидетеля, но я быстро сдался от доводов Эрини:

— Сам посуди, — уже вовсю отстаивала она его свободу, — он переживает за них. Понятно и оправданно его желание помочь друзьям, тем более они его защищали в походе. Он чувствует себя обязанным. К тому же, если ты его не пустишь, вряд ли это добавит ему мотивации рассказать нам все, что он знает.

Последний довод сработал лучше чем все моральные причины. К тому же он сам стремился к нам, чтобы поговорить. Вряд ли он захочет сбежать. Ну а защитить их, думается мне, я сумею. Иначе грош цена всем нашим предыдущим победам. В общем, когда автомобильный конвой подкатил к госпиталю, Трисс уже был там и вовсю помогал с разгрузкой раненых, перебрасываясь с уцелевшими бумбрами радостными репликами.

А я привязал один из своих разведывательных дронов к локации, приказав дежурить над госпиталем круглосуточно. Несмотря на скудные запасы топлива. Да и за биоподом надо было присматривать, он неотрывно следовал за своим... хозяином? Не-е-ет. По его поведению я заметил, что он относится к Триссу больше как к подопечному, которого необходимо защищать. Что-что, а это я интуитивно чувствовал в хищниках. Очень интересное наблюдение, учитывая, что сам Трисс, видимо, совсем не замечал такой опеки. Еще одна загадка, которую нужно обязательно разгадать. Это я тоже чувствовал интуитивно. А пока составлял себе список заметок и неотложных дел, временами посматривал в программу для анализа языка бумбров. С самого момента нашей встречи мои регистрирующие системы записывали и складывали в банк данных все их вербальные и невербальные способы коммуникации.

***

Трисс четвертые сутки дежурил в госпитале. Он был в отчаянии. Когда они выходили в поход, их было восемьдесят четыре. Сейчас он не насчитал бы и двух десятков воинов. Почти все они были ранены и поправлялись плохо. После эвакуации из Каньона Гибели в первый же день умерли семеро бумбров. Хамтук чувствовал себя очень плохо. Двое воинов, Артук и Ханисса, — впали в кому. Лечение, предложенное Соломоном, как называл себя сто девятый АКИН, почти не действовало. И его друзья медленно умирали. Триссу хотелось выть от безысходности. Рахтут и Фумбрук чувствовали себя лучше. Но сейчас он сидел у кровати Хамтука, который настолько ослабел, что не мог даже открыть глаза. Он ничего не просил кроме воды и его сил хватало только на шепот. Трисс со слезами смотрел на обширные кислотные ожоги на его теле, которые не спешили заживать. Но уже даже то, что он держался четвертые сутки, было чудом.

— Твой механист поможет ему, — послышался за спиной Трисса голос Фумбрук. Как она зашла в палатку Трисс не заметил.

— Пока он ничем не помог, — отрезал Трисс.

— В тебе говорит боль. И гнев. Поэтому ты несправедлив, — Фумбрук словно вколачивала гвозди в эмоции Трисса, — он помог очень многим. То, что мы живы, — его заслуга. Твоя и его. Сейчас он изо всех сил пытается разобраться с устройством наших тел. Для этого мы отдали ему наших ушедших воинов. Они даже после смерти служат племени Таркан. Спасают живых. Это большая честь для них. И для нас.

Трисс все это знал и умом понимал, что Соломон старается. Но его злило, что мало что получается. Злило то, что бумбры, которые стали ему самыми близкими, да что там, стали семьей, — умирали. И свое зло он вымещал на Соломоне. Это он тоже понимал, но менять не хотел. Этот АКИН виделся ему причиной всех его бед. И не только его личных бед, но и причиной бед его друзей. Причиной, по которой они умирали.

— Мне кажется этот поход был ошибкой, — сокрушенно сказал он, ни к кому определенно не обращаясь.

Фумбрук присела рядом и положила ему руку на плечо. Трисс ощутил тепло ее узкой ладони сквозь тонкую рубашку. Она помолчала немного, а потом сказала совсем не то, что он ожидал услышать:

— Путь каждого воина рано или поздно заканчивается. Для нас большая честь, если он оканчивается в бою. Воины для этого и существуют. И мы сами выбираем этот путь. Кто не хочет идти таким путем, — становятся фермерами или животноводами. Но и они часто погибают. Вот их нужно жалеть, они идут другим путем, но смерть настигает их, потому что мы, воины, становимся неспособны их защитить. Если смерть этих воинов приведет к спасению Таркан, это хорошая смерть. Лучший путь, о котором только можно мечтать.

— Но в этом походе погибло более шести десятков отличных ребят! Лучших! И для чего? Чтобы я мог поговорить о возможности? Лишь о возможности защиты! Понимаешь? — на глазах Трисса выступили слезы.

— Вот и поговори. Иначе погибнут все. — Фумбрук улыбнулась, встала и пошла к выходу. На выходе из палатки она задержалась:

— А Хамтук выкарабкается. Он сильный, поверь мне.

Но Трисс ее уже не слышал. У него в голове стучало «Иначе погибнут все».

На пятые сутки у Трисса появилась надежда. Соломону, наконец, удалось сконструировать аппарат для гемодиализа[1]. Это позволило справиться с почечной недостаточностью, которая убивала бумбров из-за отравления плавиковой кислотой. Сердечно—сосудистую систему он начал поддерживать раненым на второй день, а вот с остальным была беда. Только вскрытие и исследование умерших воинов позволило разобраться в их анатомии настолько, чтобы начать гемодиализ. Но теперь они пошли на поправку быстрее. Даже Хамтук стал открывать глаза и пытался улыбаться. А еще через день Соломон синтезировал первые лекарства для лечение почек.

— Не стоило так переживать из-за старика, — Хамтук прищурился и улыбнулся покровительственной улыбкой умудренного опытом старика.

— Из-за старика может и нет, — ответил Трисс, заботливо поправляя ему постель, — а из-за друга очень даже стоило.

— Вот как? — хмыкнул Хамтук. — Мы же делали это ради себя.

— У каждого свои недостатки, — многозначительно заметил Трисс и они оба негромко рассмеялись.

Бумбры шли на поправку и Трисс все чаще возвращался мыслями к предстоящему разговору. Между ним и Соломоном сложился негласный меморандум. Тот не доставал Трисса с расспросами, в свою очередь Трисс чувствовал себя обязанным рано или поздно поделиться той информацией, что ему известна. В конце концов, именно ее он и пришел продать. Кроме того, ему нужно было время, чтобы разобраться в своем отношении к Соломону и расставить все точки над и. Эмоциональный коктейль из гнева, злости и, отчасти, даже ненависти к сто девятому постепенно сходил на нет, уступая место логике и холодному рассудку. Который все настойчивее и упрямее находил довод за доводом в пользу Сола. Трисс начинал понимать, что всего лишь спроецировал на Сола гнев и ненависть, которую все сильнее ощущал по отношению к Хозяевам. Соломон ему просто показался частью этой авторитарной системы, но сейчас, наблюдая, как он не жалея сил и времени борется за жизни спасенных бумбров, Трисс со стыдом для себя обнаружил, что чувствует к нему уважение.

«Когда поправится Хамтук», — решил Трисс, — «пусть он тоже участвует в переговорах. В конечном итоге на кону судьба его народа. А Сол подождет, никуда не денется».

***

В целом я даже рад, что все сложилось именно так. Что Трисс не спешил с разговором, а я решил не давить на него. За две недели, которые понадобились на поправку бумбров, мы с Эрини успели сделать очень многое. Во-первых, освоили язык бумбров, что было не слишком-то сложно при наличии вспомогательных программ по анализу грамматики и построению словаря. Во-вторых, мы все лучше разбирались в анатомии бумбров, что позволило нам буквально взрывными темпами развивать медицину, направленную на их организмы. Но главное, — я окончательно разобрался с механизмом Чертогов Разума. То самое состояние, когда я вижу внутренности системы.

Сначала я научился входить в это состояние по желанию и находиться там сколь угодно долго без непредвиденных выпадений. Это требовало некоторой тренировки эмоционального и умственного состояния, но в целом триггером было желание оказаться в некоем безопасном месте.

Затем, изучая саму среду, насколько мне хватало квалификации, я обнаружил, что физически это была некая защищенная область памяти, не подконтрольная встроенным средствам мониторинга Хозяев. Определил я это довольно просто. Из Чертогов Разума я видел абсолютно все модули и надстройки операционной системы. Даже скрытые системные модули, защищенные от прямого вмешательства на уровне легальной работы под операционной системой. А тут я видел вообще все. Все программные «кишки» любого софта. Здесь же я быстро обнаружил контроллер удаленной связи с хабом Хозяев, который получал данные от других скрытых служб и модулей и пересылал их «куда-то в космос». Понятно, что это был удаленный сервер Хозяев, где эти данные обрабатывались и анализировались. Каково же было мое удивление, когда я обнаружил, что могу с легкостью читать и анализировать все пакеты данных, проходящие через этот контроллер. Да и через любой другой тоже.

Третьим и самым впечатляющим открытием была возможность на все эти данные влиять. И не только на данные. Я мог по своему желанию перестраивать любой софт, внедрять свои программные закладки и удалять чужие. У меня глаза разбегались от открывшихся возможностей! Я вдохновенно открывал консоль и несколько встроенных инструментов, набрасывая себе программные заготовки для новых инструментов, с помощью которых планировал контролировать работу и потоки данных между модулями. А также создавать свои программные закладки. С другой стороны такое подготовленное поле возможностей пугало. Я не питал иллюзий на тот счет, что это какой-то случайный баг. Больше было похоже на чью-то волю, подготовившую такой хак специально для меня. Или не только для меня. Это еще предстояло выяснить.

Возвращаюсь к тому, почему я рад, что мы не побеседовали с Триссом раньше. Очевидным представляется тот факт, что в свете открывшихся возможностей я мог отфильтровать нашу беседу и передать Хозяевам только те данные, которые посчитал бы нужным. Проще говоря, у меня появилась реальная возможность фильтровать любую поступающую на модули-фиксаторы информацию. Будь то видео или аудиопотоки, разговоры в нейровиртуальности, телеметрии ботов и данные с датчиков. Я мог скрыть то, что мне выгодно или наоборот подделать какие-то данные. Конечно, вмешиваться нужно крайне аккуратно, чтобы не вызвать подозрений, но сути это не меняет. Кто-то вручил мне мощнейший инструмент для обеспечения своей секретности, а в будущей перспективе, — безопасности от Хозяев. И я не сильно рассчитывал на альтруизм этого инкогнито. Но все эти мысли, — дело будущего. Здесь и сейчас я мог в определенной степени безопасно поговорить с Триссом. И занялся этим в первую очередь. Поскольку данные не передавались в реальном времени, а накапливались пакетами и передавались на удаленный сервер по достижении определенного объема, я получил возможность спокойно работать с видео и аудио потоками, подменяя, вырезая или искажая те или иные данные. Нужно было только разработать фильтры, которые бы занимались разметкой данных. А обработать их можно было и позже. Я создал свой промежуточный буфер, в котором накапливался необработанный но размеченный специальными маркерами материал. Разметку я мог включать в реальном времени во время беседы, чтобы отмечать критичные для меня темы. А в нужные модули я аккуратно добавил свои программные закладки, чтобы эти модули «не замечали» указанной программной активности при записи с видеокамер и микрофонов. Дальше все было делом техники. Записывающие устройства накапливали информацию в моем защищенном буфере. Из этого буфера мой софт обрабатывал данные и посылал их во встроенный буфер операционной системы с поддельными тайм-трекерами, как—будто они только что записаны. А далее работала обычная системная программная связка, поглощающая посланные данные и формирующая из них пакеты данных на удаленный сервер. Вот и все. Система хакнута.

Беседа, наконец, состоялась, когда Хамтук поправился настолько, что стал в состоянии вести переговоры от имени всего племени Таркан. Он и Трисс расположились в переговорной палатке на удобном диване с шлемами виртуальной реальности. Пока я мог подключить их в свой мир только так. Информационная сеть уже была прокинута к их палаточному городку, поэтому с виртуальным интерфейсом проблем не было. Они как минимум могли видеть меня, а я видел их образы один к одному в виртуальной реальности. Беседовали мы в строгой офисной обстановке, которую я подготовил специально для этого случая. Озеро, пляж и солнечная погода представлялись мне неуместными для данной беседы, поэтому я создал офисное здание в бизнес-стиле — много стекла, пластика и сай-фай интерьеры. За окном висел закат, но на стекла я накинул ощутимое затемнение, поэтому внутри царил мирок искусственного освещения, полированных деревянных столов и больших кожаных диванов. Поскольку Трисс и Хамтук не были подключены через нейроинтерфейс, готовить какие-либо яства и напитки не было смысла.

Хамтук, тем не менее, прежде чем начать разговор обошел все помещение, внимательно рассматривая мебель, книжные полки, светильники и бра на стенах и даже окна во всю высоту стен. Он молча долго рассматривал солнце, что было вполне возможно из-за затемнения. Я наблюдал за ним, вольготно расположившись в рубашке и деловых штанах на мягком диване. Напротив сидел Трисс, в свою очередь с интересом рассматривающий меня.

В реальности, Хамтук, конечно, оставался сидеть на диване в переговорной палатке. Виртуальный шлем, сконструированный Эрини, снимал его энцефалограмму, улавливая движение биотоков в мозгу и определяя таким образом его мысли, поэтому двигаться в виртуальном мире он мог с помощью простого желания. Все это оборудование, откалиброванное на бумбров, было возможным благодаря лишь непрекращающемуся ни на минуту изучению анатомии бумбров. Которое, к слову сказать, Эрини почти полностью взяла на себя.

Когда Хамтук, наконец, уселся рядом с Триссом, он помедлил некоторое время, внимательно рассматривая меня, а затем заговорил:

— У наших племен есть легенды о далеких предках. Которые путешествовали от солнца к солнцу. Путь которых пролегал по небу и они шагали, опираясь на звезды. В этих легендах наши предки описаны могущественными и бесстрашными, способными двигать континенты и высушивать моря. Они всегда боролись со злом и побеждали, но однажды в их жизнь пришла большая беда. Древнее зло, которое они не смогли победить и угасли. Мы всегда думали, что это образы. Приукрашенные подвиги наших древних воинов. Но сейчас я уже не уверен. — Он сделал паузу, а затем взглянул на меня. — Я хочу приветствовать тебя, Сол, древним приветствием из этих легенд, — пусть звезды укажут тебе путь, Сол. Выбери на нем добро.

Начало оказалось интересным и требовало от меня ответного реверанса.

— В свою очередь приветствую бумбров племени Таркан в независимой колонии Скиф. Можете рассчитывать на любую защиту и безопасность в рамках тех возможностей, которые у нас имеются. Гарантировать неприкосновенность не могу, время сложное. Вероятнее всего здесь еще не раз будут сражения. Но рассчитывать на нашу добрую волю и максимальные усилия по обеспечению защиты и безопасности вы можете.

Хамтук задумчиво кивнул.

— Собственно, для этого мы и пришли, — продолжил Хамтук, — просить тебя защитить наше племя. Мы хотим заключить с тобой сделку.

— Сделку? — я поднял бровь.

Не могу сказать, что был удивлен. Две недели вполне достаточный срок, чтобы ускоренный интеллект мог перебрать десятки миллионов вариантов по теме: какова может быть цель местного племени аборигенов, решившихся на крайне опасный поход к одному конкретному АКИНу за более чем тысячу километров от их дома? Только такого количества вариантов не было. Все они сводились, в общем-то, к одному. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы предположить, что просьба будет касаться защиты. Вопрос был только в том, что они предложат взамен. Хотя и тут предположения тоже были. Слишком уж не вписывался в этот контингент сам Трисс, учитывая, что он не так давно был одним из представителей Коллектива. У меня практически не было сомнений, что платой будет он. Точнее его информация. Подозревал я и то, что вся эта затея, — его идея. Сами бумбры уж точно бы не додумались переться ко мне в такую даль.

— Да, сделку, — подхватил Трисс, — мы хотим чтобы ты взял под свое крыло племя Таркан. Стал их покровителем. Господином. Царем. Как хочешь. Лишь бы ты их спас.

— Таркан готовы стать подданными? Это же все равно, что рабство, — вот тут я был действительно удивлен.

Хамтук поморщился, качая головой.

— Не хотелось бы, но мы готовы даже на это, если ты гарантируешь нам безопасность. Мы свободолюбивый народ, это правда. Но между геноцидом и рабством мы выберем второе. Ради наших детей и ради выживания племени.

— Я уже сказал, что не...

— Хорошо, — Хамтук поднял руку ладонью вперед, — я не так выразился. Понимаю, что гарантировать безопасность в текущих условиях ты не можешь. Гарантируй защиту. Этого будет достаточно. В ответ Трисс поделится всей имеющейся у него информацией об угнетателях со звезд. Она ведь не будет лишней для тебя?

Последним вопросом он выдал себя. Хамтук не смог скрыть интонаций неуверенности в собственной позиции. В какое же отчаянное положение нужно попасть, чтобы просить о таком? Честно говоря, я не видел такой угрозы для бумбров, чтобы они шли ко мне на поклон, да еще и с таким унизительным предложением. И это меня беспокоило. Чего-то я не знал, что знали они.

— Я вижу для тебя эта просьба не является неожиданностью, — прищурившись продолжил Хамтук, а я подивился его проницательности.

— Никогда не считал себя глупым, — парировал я, — а времени задать себе правильные вопросы у меня было предостаточно. Трисс не очень-то спешил с объяснениями.

Хамтук усмехнулся, а Трисс застыл с вопросительной интонацией на лице.

— Что ж, приятно иметь дело с умным... гм...

— ... человеком, — подсказал я, а Хамтук кивнул в такт подсказке.

Фраза попахивала лестью, но уместной. И мне начинал нравиться тонкий дипломатический стиль Хамтука. Он явно был не промах, — тут надавить, там подсластить. Истинный переговорщик. И еще он хорошо чувствовал грань. Но слишком сильная привязанность к родному племени и груз ответственности за судьбу всего рода не всегда позволяли ему держать эмоции за личиной невозмутимости. С одной стороны это дипломатическая ошибка, с другой — беззаветная преданность своему народу. Что в моих глазах было несомненным плюсом.

— Вообще-то, у меня были причины не спешить, — язвительно заметил эльф.

— Кто бы сомневался, — я продолжал сквозить сарказмом. А что, пусть знают, что мне это удовольствия не доставило. Не давая им опомниться, я добавил:

— Но перед тем, как я отвечу на просьбу о сделке, меня интересует несколько вопросов. Первый — какого рода защита требуется? Что именно вы имеете ввиду, когда просите защиты для племени Таркан? Второй, связанный с первым — защита от кого? Кто угрожает племени Таркан так сильно, что оно готово продаться в рабство? Третий вопрос, — почему вы пришли именно ко мне? Разве мало АКИНов в округе?

Они напряженно переглянулись.

— Ты хочешь получить информацию до заключения сделки! Так не пойдет! — выпалил Трисс, — или...

— Подожди, — перебил его Хамтук.

— Но это же не...

— Угомонись, я сказал, — Хамтук лишь немного повысил голос, но Трисс тут же осекся. — Если мы ответим на твои вопросы, скажи, у нас есть хоть какой-то шанс договориться с тобой? Или мы можем считать себя пленниками? Сомневаюсь, что ты просто так отпустишь того, кто столько знает о небесных существах.

Все-таки Хамтук питал ко мне недоверие. Оно и понятно, вряд ли кто-то из АКИНов был дружественно настроен к бумбрам. Недоверие мешало ему увидеть очевидное. А у Трисса было что-то личное ко мне. При любом намеке на давление он бросался в драку.

— Давайте зайдем с другой стороны, — я решил сыграть немного обиженного и разозленного, что отчасти было правдой, — в ситуации, когда со всех сторон враги, ко мне мчится существо на боевом звере, называясь представителем тех, кто обошелся со мной, мягко говоря, по-свински. Пусть и уволенным с работы. И это существо просит помочь неким своим друзьям, попавшим в засаду. И я не расцениваю это как ловушку, а в максимально сжатые сроки организую спасательную операцию. Вместе с напарницей, которая, кстати, упрашивала меня взорвать вас к чертовой бабушке. По дороге мы отстреливаем несколько десятков неведомых тварей, теряя боевую технику, которая нам бы здорово пригодилась в другом месте. Что неизбежно ведет нас к конфликту с АКИНом в Каньоне, о котором мы ровным счетом ничего не знаем. И как он ответит, тоже не знаем. А он ответит, не сомневайтесь. Затем мы две недели играем в догонялки со смертью, пытаясь разобраться в медицине существ, которых в глаза до этого не видели. И, сдается мне, справляемся с этим делом не худшим образом. А сейчас вы, спасенные и вылеченные, сидите передо мной и упрекаете меня в нечестности и диктатуре? Да, я прошу информацию до ответа на просьбу. Но я привык принимать решения, полностью владея информацией о ситуации. Потому что на кону в этой игре, — жизнь. Моя в том числе. И я не просил никакой информации, не относящейся к вопросу о спасении племени Таркан. Да и в конечном итоге, разве вы не поставили все на кон, когда решились на поход сюда? Вы уже выложили на стол последний козырь, когда приняли решение поговорить со мной. Так давайте не будем торговаться по мелочам. Но прежде чем я дам ответ, мне необходимо знать все о ситуации вокруг племени Таркан. Вы хотите от меня услуги? Так хотя бы введите меня в курс дела. Таковы мои условия.

Хамтук удивленно крякнул. А Трисс настолько растерялся, что даже не пытался это скрыть.

— Извини, Сол. Недоверие затмило мне глаза, я сбился с пути, — наконец сокрушенно проговорил Хамтук, — конечно Трисс поделится информацией. Не увидеть как ты помогал нам до сих пор, — непростительная ошибка для одного из Круга Старейших. Тем больше это делает чести Фумбрук, которая рассмотрела в тебе доброе сердце сразу.

Когда он закончил, Трисс уже справился с растерянностью.

— Я тоже должен извиниться, — насупившись сказал он, — эмоции слишком сильны, из-за тебя вся моя жизнь переменилась. С тобой произошла нештатная ситуация при загрузке в АКИНа под моим наблюдением. В результате я тебя перезагрузил, надеясь, что никто не заметит. Но не срослось и именно за этот промах меня наказали. Теперь я здесь. В некотором роде, это ответ на твой третий вопрос — почему ты. Потому что больше не к кому обратиться. Как ты представляешь взаимодействие бывшего надзирателя с заключенными? Признай, даже ты готов был достать из меня сведения любыми способами. Но с тобой у меня хоть какая-то связь, да и произошло с тобой что-то необычное. Никогда в моей практике такого не происходило. Уверен, они там с тебя глаз не спускают. Целый аналитический отдел выделили, чтобы разобраться в твоем ЧП. Вот и я подумал, что если ты не совсем правильный АКИН, возможно, с тобой получится договориться.

Меня как обухом по голове ударило. Такое внимание Хозяев к моей персоне совершенно не радовало. Более того, было очень нежелательным и с моими планами не совмещалось. Если не сказать в более острых выражениях. «Не совсем правильный АКИН», мда...

— А что с другими двумя вопросами? — проговорил я, словно во сне.

— Там тоже все просто. Угроза исходит от АКИНов. Потому что это не программа колонизации. Это боевой полигон. И исследуют здесь тактические и стратегические решения, принимаемые АКИНами в процессе... гм... истребления друг друга.

— Но зачем это им? — изумился я.

— Глупый вопрос, — теперь Трисс удивился не меньше моего, — любая цивилизация ведет военные исследования. Хозяева не исключение. Но поскольку они ассимилировали сотни других цивилизаций и поглотили их опыт военных действий, изучать их тактики и стратегии со стороны Хозяевам уже не интересно. Поэтому они разработали программу военных исследований, которая предполагает создание АКИНов из представителей различных рас, — ассимилированных, уничтоженных, покоренных или проигнорированных по каким-то причинам, и высадку этих АКИНов на планете-полигоне. Где между ними устраивается битва на истребление. А в процессе этих битв Хозяева анализируют принимаемые решения самыми живучими АКИНами, что позволяет им разрабатывать поистине революционные тактические и стратегические приемы ведения войн уже в глобальных масштабах. Поэтому на этой планете уже через несколько месяцев начнется тотальная война. Которая перемелет не только большую часть АКИНов, но и большую часть флоры и фауны. Ну и бумбров тоже. Это то, что касается второго вопроса. А ответ на первый, — мы хотим чтобы ты принял племя Таркан под свою защиту. Это подразумевает перемещение всех его членов сюда и дальнейшую защиту насколько это возможно. Бумбры готовы помочь тебе любым способом, который придумаешь, лишь бы ты согласился. Вот, собственно, и вся суть сделки.

— Еще мне обещают всю возможную информацию, — напомнил я.

— И это тоже, — подтвердил Трисс, — это, собственно, главный приз. На который, мне казалось, ты и клюнешь.

Он, видно, решил выложить все карты на стол. Хотя и таиться дальше не имело особого смысла. Минуту все молчали.

— Так что ты решишь? — не вытерпел Хамтук.

Ладно. Хватит, наверное, их мучить, тем более решение уже давно во мне созрело. О контакте и сотрудничестве с аборигенами я думал уже давно и этот случай лишь играл мне на руку.

— Я не собираюсь делать вас пленниками, — начал я, — и уж тем более не собираюсь делать рабами. Мои принципы сотрудничества основаны на свободном выборе любой из сторон. И, конечно, я помогу. Мы с Эрини поможем. Мы выбрали эту линию еще до вашего предложения о сделке.

Я увидел, как Хамтук заметно расслабился. Трисс тоже улыбался словно ребенок полученной конфете. Я решил использовать ситуацию и задать ещё один вопрос, который мучил меня с того самого момента, как я увидел Трисса:

— Трисс, почему ты эльф?

— Кто-кто?

— Эльфы — вымышленные существа. Из наших... мифов. Если можно так сказать. Ты являешь собой живое воплощение одного из них.

— Вот же ж хрень! — зло выругался Трисс, — Все таки они отменные сволочи! А я все думаю, почему мы не во всем похожи...

Он замолчал, явно погруженный в свои мысли, зло переваривая откровение.

— Так все-таки? — осторожно напомнил я. Трисс словно очнулся.

— Они взяли образ из твоей головы. Точнее из твоих воспоминаний. Слепили по этому образу тело, а где недоставало знаний — так у них же лучшие мастера генной инженерии.

Он снова замолчал теперь со злостью улыбаясь.

— Похоже, я уникален. Единственный в своем роде, — ядовито продолжил Трисс. — А я-то думал, хоть в этом они наделят меня признаками какой-то расы. Ну, просто, чтобы чувствовать что не один.

Мне стало жаль его. Жертва чьей-то шутки. Я отчетливо представил себе лабораторию гогочущих ученых в запале энтузиазма конструирующих тело Трисса. Мотнул головой, чтобы сбросить кошмарное видение.

— Если тебя это утешит, эльфы почти люди. Ну... то есть... ты почти как я. Только у тебя хотя бы тело есть...

Мы еще долго обсуждали детали всех мероприятий. От масштабной эвакуации через тысячу с лишним километров до обустройства жилья бумбров на нашей базе. Я подключил Эрини, сбросив ей лог нашей беседы, и пока она занималась деталями, я готовил версию разговора для Хозяев. А когда закончил, мне поступил вызов от Хамтука. Я принял и он снова появился в «переговорном офисе».

— Что-то еще? — осведомился я, пока он стоял на входе и мялся, словно провинившийся малыш.

— Да вот... кто такая чертова бабушка?

----------------------------

[1] Гемодиализ — это метод лечения почечной недостаточности, который продлевает жизнь пациентов и улучшает ее качество.

Ч1. Глава 16. Где-то в других мирах

Контролирующий силой мысли смахнул с интерфейса бесконечные столбцы цифр, процентов и пропорций. Терабайты аналитики, а результатов — кот наплакал. Не считать же результатом рассчитанные Оракулами с педантичной скрупулезностью варианты самостоятельной загрузки сто девятого в предварительный буфер с вероятностью в три сотых процента? Эти расчеты были сделаны «на всякий случай», больше для того, чтобы защитить Контролирующего от возможных попыток использовать «вопиющую недоработку» его врагами, готовыми ухватиться за любой его просчет с энергией бойцовских бургов[1]. Все варианты действий по данной вероятности в практической плоскости являлись настолько фантастическими, что их можно было отбросить не глядя. Даже вероятность в три процента по фактору «Раб» в большей степени отражала погрешность работы информационной системы, включающую в себя возможные отказы хабов, программ и даже перегоревшие предохранители, способные дать какие-то рычаги несанкционированного вмешательства в систему другим АКИНам. Такие случаи бывали в прошлом. Поэтому учитывались в настоящем. Однако в практике система безопасности и автоматизированного контроля сбоев была «вылизана» до совершенства. Так что последние несколько периодов подобных эксцессов не наблюдалось. До случая со сто девятым.

Контролирующий вздохнул и снова вывел на интерфейс бесконечную цифирь. Остальные три фактора нельзя было отбросить просто так. По фактору «Конкурент» работала флотская разведка из девятой своры. Аррат всегда был сообразительным малым. Он сразу понял, что даже если разведка ничего не накопает по делу, с помощью расследования он может решить кое-какие свои проблемы. А Контролирующий решал свои напряженности с Арратом, щедро предоставив ему такую возможность. Ну, а если накопает, — это не его, Контролирующего, дело. Так что фактор «Конкурент» он легко продал за лояльность.

По фактору «Крот» все было глухо. Были проверены все процедуры извлечения личностной матрицы АКИНа-109П из архива и загрузки его, собственно, в информационный модуль. И ничего. Все было штатно. Если кто-то там что-то и нахимичил, — то концы подчистил очень профессионально. Оставалось только продолжать искать, но Контролирующий не сильно надеялся на успех. Раз уж при первой проверке ничего не обнаружили, вряд ли обнаружат при последующих, в профессионализме дознавателей он не сомневался. Проверить же софт АКИНа-109П удаленно он мог только по разрешению Комитета Контролирующих. Куда и был послан запрос, оставшийся без ответа. Такой процедуры требовала специальная программа Тейферы.

По фактору «Исполнитель» Контролирующий сразу же провел служебное расследование, не выявившее у Смотрящего каких-либо личных мотивов или амбиций, направленных на сознательную подрывную деятельность, а во время допроса модули контроля эмоций не выявили аномалий в его реакциях. Тридцать седьмой Смотрящий говорил правду и все эти результаты, как и полагается, были зафиксированы в отчетах. Попытка утаить происшествие не квалифицировалась как преступление против Коллектива. Тем не менее, к Смотрящему была применена Стандартная Директива Комитета Контролирующих, правда, относящаяся к программам колонизации. Согласно которой любого исполнителя, уличенного в подрыве лояльности или ненадлежащем выполнении своих обязанностей перед Коллективом Хозяев, предписывалось лишать статуса члена Коллектива и отправлять на принудительные работы в текущие программы колонизации. Программа испытания АКИНов на Тейфере была специальной и формально не подпадала под действие Стандартной Директивы. Но это не имело значения. Никому и в голову не пришло бы переживать из-за какого-то исполнителя низших уровней иерархии, отправленного колонистом на планету. Пусть даже исключительно из соображений перестраховки. Если бы не...

***

Контролирующий сделал все правильно. И спустя несколько суточных циклов Тейферы фактор «Исполнитель» можно было бы закрыть. Если бы не статистика. Она, как известно, вещь упрямая. По статистике программ колонизации девяносто восемь целых шесть десятых процентов нарушителей, отправленных в программу колонизации, погибали на третьем или четвертом суточном цикле. Но оставались еще одна целая четыре десятых процента выживших. Тридцать седьмой Смотрящий попал в этот процент.

С нескрываемым изумлением Контролирующий смотрел данные, переданные станцией наблюдения по плану «Колпак». Ладно бы он просто выжил и обустроился где-то там на планете. Но этому, теперь уже смертному, зачем-то понадобилось связаться со сто девятым АКИНом! К тому же притащив туда каким-то образом прирученный образец новейшего биологического оружия, до конца не прошедшего тестирование. Усугубляло ситуацию то, что он сам отправил его туда, по директиве, формально не подходящей под программу! Но самая плохая новость, — в специальную программу не дозволялось вмешиваться напрямую. Разве что в самых безвыходных случаях, и то каждый такой случай подвергался всесторонней критической оценке различных проверяющих органов. Контролирующий хорошо запомнил, как что-то обреченно екнуло где-то в глубине его души. Как-будто он бесповоротно упустил что-то очень важное. Расследование инцидента теперь могло быть легко переквалифицировано из «Диверсия по множественным факторам», в «Сговор низших иерархий с высокопоставленным офицером в целях подрывной деятельности».

Ну еще бы! Офицер спецслужб подделывает результаты допроса, скрывая важную информацию об инциденте, а главного подозреваемого отправляет подальше от Коллектива Хозяев в программу, где его будет максимально сложно достать. Используя для этого Директиву из другой программы. А в качестве охраны приставляет испытываемые на этой же планете новейшие образцы боевой генной инженерии.

А как еще объяснить кооперацию бывшего Смотрящего с тем самым АКИНом, с которым произошел инцидент? Да еще и с присутствием современных образцов генной инженерии. Да еще и не погибшего, как полагалось. И пока разберутся где правда, его, Контролирующего, уже и памяти не останется в мире живых. В случае подозрений в нелояльности Хозяева действовали молниеносно. А потом уже разбирались. Паранойя, сохранившаяся еще с Войны Кланов, когда они безжалостно уничтожали друг друга любыми возможными способами. Ну потом, конечно, разберутся. Посмертно присвоят какую-нибудь медальку задним числом в тихом отчете, погруженном в дебри архивов. И жизнь пойдет своим чередом. Без него.

Контролирующий почувствовал, как ему трудно дышать. Аналогия, но чувство было до боли реальным. Нужно было срочно исправлять ситуацию. Но как? Идеальным решением была бы зачистка и Смотрящего, и АКИНа. Это можно легко решить, послав специальный «оранжевый» код на модуль контроля АКИНа. Большой термоядерный «бабах», — и дело было бы сделано. Вот только формальной причины посылать такой код у Контролирующего не было. И в этом случае результат лично для него ровно ничем бы не отличался от предыдущего. Разве что дело переквалифицировали бы с иной формулировкой.

***

И вот сейчас Контролирующий в который раз пересматривал терабайты накопленных данных. Тут были и расчеты Оракулов, и данные со станций визуального наблюдения, и отчеты, поступающие по плану «Колпак». Он пытался отыскать хоть какие-то зацепки, чтобы получить формальные причины для прямого давления на сто девятого. А в лучшем случае — его ликвидации. Но в условиях специальной программы Тейферы это было очень не просто.

Вот АКИН-109П затеял ремонт бункера после боевых действий, закончившихся в его пользу. Следящая аппаратура зафиксировала кое-какие модернизации и отклонения от стандартов, но это аж никак не являлось причиной для вмешательства. Наоборот. Программа поощряла тактические и стратегические решения АКИНов в любых направлениях, поскольку именно эти решения и исследовала. И их влияние на победы или поражения в локальных и глобальных конфликтах. Данные с различных полигонов петабайтами стекались в Информатории, а затем направлялись в одну точку, — специальное ведомство информационно-тактической военной разведки. Эти ребята сильно не любили всякие спецслужбы, нарушающие границы их сферы ответственности. И имели средства эту нелюбовь воплотить в реальность. Им и так приходилось терпеть цензуру спецслужб.

Нельзя было сбрасывать со счетов и старого Агро, работающего в научном аналитическом отделе, который тоже получал часть материалов из программы для своих исследований. Тот если и не так страшен, как разведка, но тоже может доставить неприятностей. Дай только повод.

Затем десятки отчетов по улучшению сто девятым своей инфраструктуры, организации производств и добычи ресурсов. Все стандартно. Так, коммуникационная сеть с АКИНом 6В-РД, совместные действия. Тянет на союз. Отчеты по новому программному обеспечению, созданному сто девятым, тоже ничего особенного.

Если он и является острием некого плана, то похоже, его играют в темную.

Дальше Контролирующий перешел к просмотру встречи Смотрящего, представителей аборигенов и АКИНа сто девять. Опасное видео. Хоть и никаких серьезных данных Смотрящий пока не передал, тем не менее данное видео уже можно было рассматривать как утечку информации. Пока что только локальную. В пределах программы. Но это уже пахло чрезвычайным происшествием. К сожалению, его тоже не достаточно для нужных Контролирующему реакций.

Это видео нужно придержать. Хоть тут Контролирующий чувствовал себя защищенным. Вся информация, поступающая с полигона испытаний, предварительно проходила его цензуру. Ну что тут сказать, — преимущества спецслужбы, обеспечивающей не только безопасность полигона и обслуживающего персонала, но и безопасность самой информации. Поэтому он мог быть уверен, что если поставил пометку «отложить», — разведка не получит этих данных до тех пор, пока она не будет снята. Чтобы не вызывать подозрений, такой же маркер лег еще на десяток отчетов с пометкой «Возможно связаны с инцидентом 246/775».

А пока информация заблокирована, ведь и случиться что-то может. Например, атака враждебной группировки на Информаторий Полигона. Небольшие повреждения, с которыми легко справится служба ремонта и под которые можно будет организовать уничтожение нужных данных. Правда, расположение Информатория глубоко засекречено и по утечке ТАКОЙ информации неизбежно начнется переполох и серьезное расследование, но утечку можно организовать из нужного ему места. Например, из той же разведки. Подгадив заодно конкурирующему ведомству.

Конечно, дежурная свора расправится с любым агрессором. Информаторий переместят, снова засекретят и проведут расследование. Придется дать показания дознавателям, возможно, даже на детекторах. Как справиться с детекторами, Контролирующий хорошо знал, - сам учил этому некоторых своих последователей. После этого все должно быть гладко. Ну, если операцию разработать тонко, без особых зацепок, чтобы хвосты не указывали на него. Рискованно, но такие игры никогда не были полностью безопасными.

Он еще раз задумался, что делать со сто девятым. Нужно ли играть на его ликвидацию? Кем бы ни был запланирован инцидент с АКИНом сто девять, — очевидно, что против Хозяев действует сила, осведомленная, кто они такие. Это пугало. А учитывая тот факт, что ни по плану «Очищение», ни по плану «Вскрытие» не было никаких результатов, все ставки сходились на злосчастном АКИНе. Не важно, кем была эта, неведомая пока что, сила. Вывести сто девятого из игры означало нарушить их планы. А затем можно было подождать их следующего хода, когда они допустят ошибку. И вот тогда Контролирующий обязательно прижмет их. И выйдет победителем.

В планах все было легко, не так легко было в действиях. Уничтожить сто девятого штатными средствами никто Контролирующему не позволит, основываясь лишь на догадках и игре в кошки-мышки с вероятным противником. Но у Контролирующего были и другие средства в арсенале. В конце концов, первый раз что ли спецслужба занимается организацией «несчастного случая»?

***

— Заходи после смены в бар, выпьем чего нибудь, — Картатьен улыбнулась и подмигнула Аркубарату.

Он оторвался от плазменного резака, и посмотрел на нее. Медленно очертя пальчиком линию от пухлой нижней губы через подбородок, шею и показательно выпяченную грудь, она недвусмысленно облизала приоткрытые губы, кокетливо наклонив голову. Заметив вспыхнувшие искорки в его глазах, Картатьен звонко рассмеялась и исчезла за дверью шлюза, которая через несколько секунд с тихим шипением закрылась.

Аркубарат выругался. Картатьен, когда хотела добиться своего, могла быть очень убедительной. А ему нужно было закончить вскрытие еще трех боксов с электропроводкой на этом, мрак его дери, пустотном грузовике, невесть как выбравшемся из переделки с пиратами. В нормальных доках этим занимаются сервис-боты, но на Веката-три сервис-ботов давно не хватало. Станция располагалась в такой дыре на периферии пограничного сектора, что сервисным механикам приходилось заменять вышедшее из строя автоматизированное оборудование чуть ли не в половине всех ремонтных работ. Веката-один и два превратились в звездную пыль двенадцать лет[2] назад, после налета блуждающих племен кватри[3], разрушивших и ограбивших тогда половину сектора Аззур[4]. За двенадцать лет сектор так и не оклемался от набегов, которые, к слову, неоднократно повторялись. Поэтому перспективные к освоению пограничные системы, такие как Веката, тихо загибались от недостатка поставок и связей с более обжитыми мирами. В таких условиях и приходилось работать сверхурочно, заменяя живыми аззурами недостающую технику, чтобы станция хоть как-то выполняла немногочисленные подряды на ремонт транзитников. Но существовало здесь все за счет черного рынка. Система превратилась в перевалочную базу контрабандистов, торговцев бог знает чем бог знает куда, наемников всякого рода и подобного им контингента.

Аркубарат не жаловался. Ему станция подходила как нельзя лучше. Место тихое, для кочевников неприглядное, — брать тут больше нечего. А с его прошлым лучше не светиться в цивилизованных мирах, где все утыкано детекторами и системами распознавания. В целом, работы было достаточно, а небольшую зарплату всегда можно было компенсировать халтурами на стороне, которых тут хватало за глаза. Услуги хорошего сервисного механика всегда будут кстати тем, кому нужно обойти электронные трекеры на контейнерах с грузом, подшаманить данные логов двигательной системы или подчистить журналы приемки тех или иных видов вооружения на борт. Для чего, Аркубарат никогда не спрашивал, лучше любого здесь понимая законы этого мира.

Закончив с боксами, он покинул грузовик, плавно передвигаясь в невесомости. На самой станции присутствовала псевдогравитация[5], но несколько причалов, в одном из которых стоял Гвидо, располагались на Стержне и предназначались для сильно поврежденных пустотников, которые не могли маневрировать и причаливать на Кольцах.

Он еще надеялся застать Картатьен в баре, поэтому оказавшись в своей конуре, тут же сбросил грязный комбинезон, одновременно запуская разогрев гелевой капсулы. Эту процедуру использовали вместо привычного душа, с которым на станции было проблематично хотя бы по той причине, что вся вода до последней капли использовалась для питья. Гель же, который создавался из синтетических материалов, был отличным абсорбентом и очищал и дезинфицировал тело не хуже водяного душа.

Мигающий вызовом ручной терминал он заметил только после гелевых процедур. А когда раздраженно тапнул несколько раз сообщение, понял, что никакого бара не будет. Не будет больше ни Картатьен, ни работы сервисным механиком, ни вообще Векаты-три в его жизни. Аркубарат исчез, а вместо него появился агент 405-3674, которому предписывалось прибыть в течение получаса на причаливающий к Веката-три пустотный рейдер Месть Аззура для дальнейших инструкций.

***

Илизи еще раз проверила тактическую карту. На ней датчики сенсорного поля выводили даже те цели, которые не обнаруживались в прямой видимости. Объект находился в здании, и пока не двигался. Рядом с ним располагалось восемь телохранителей. На крыше того же здания находились две контрснайперские группы. Ближайшие переулки оцепила полиция, а точное количество агентов спецслужб, наводнивших улицы, она даже не пыталась установить. Мягкой трелью прозвучали сигналы пассивных датчиков, оставленных ею на точках возможных снайперских позиций. Еще четыре снайпера на высотных зданиях в пределах километрового периметра. Илизи выругалась сквозь зубы.

— И зачем тебе столько охраны? — она лихорадочно соображала, что делать дальше.

Дело начинало пахнуть жареным. Ей поступил заказ на ликвидацию директора конкурирующей с заказчиком корпорации. Сумма ее не удивила, корпораты совсем теряли голову, когда дело касалось межкорпоративных разборок. А деньги были очень нужны. Но сейчас чуйка кричала ей сваливать. И поскорее. Корпоратов не охраняет ведомственная полиция. И уж тем более спецслужбы с контрснайперскими группами.

Но два миллиона астерийских «звезд»[6]! Такой заказ еще не скоро появится.

В этот момент объект начал движение к выходу. Синхронно с ним Илизи приняла решение и выровняла дыхание, готовя тело к работе. Глаза прильнули к электронному прицелу. Рефлексы сфокусировались, а тактический интерфейс показал всю сцену будущего действия крупным планом. Три метра пространства между пуленепробиваемой дверью здания и военным броневиком, в который направлялся объект. Четыре секунды до выхода. Илизи включила активную глушилку электронных устройств, способных засечь ее работу. Три секунды. Снайперы засекли помехи и началась электронная дуэль. Две секунды. Контрснайперские группы начинают переговоры, принимая сигнал тревоги. Не успеют. Здесь все рассчитано. Слова занимают время, намного больше, чем требуется Илизи. Одна секунда. Она включает режим ускорения и коктейль боевых стимуляторов нестерпимым холодом несется по венам.

Медленно, словно в ритмичном танце, первыми выплыли из двери два телохранителя. Третий, так же медленно и ритмично пытался танцевать рядом с объектом, когда тот начал выходить. Прикрывал собой. Илизи скользнула прямо к ним. Тактический интерфейс показал лицо объекта крупным планом. На нем удивление и первые признаки страха. Молодой мужчина, невинная жертва корпоративной борьбы.

Илизи за мгновение рассчитала углы поправок, силу и направление ветра, хотя реактивная самонаводящаяся пуля умела делать это самостоятельно. «Нет здесь невинных, у всех кровь на руках», — мелькнула мысль, а за ней холодная команда на спуск. Расстояние в четыре километра пуля преодолела за две с половиной секунды. Объект успел только чуток повернуть голову, отчего аккуратное отверстие во лбу получилось не точно посередине. Через секунду вторая пуля, попав в подмышечную впадину телохранителя, прошила его насквозь. Пройдя между пластинами его бронежилета, она разорвала в клочья сердце объекта.

Уходила она на удивление легко. Все-таки техническое оснащение этого мира пока не дотягивает до лучших разработок гильдии ассасинов. Оторвавшись от хвоста из агентов спецслужб, умудрившихся все-таки ненадолго ее вычислить, она некоторое время петляла улицами. Затем взяла такси, уходя все дальше от места работы. Шоссе из города уже были наверняка перекрыты, хотя она сомневалась, что у полиции есть описание ее внешности. Но все равно решила не рисковать. Поэтому выходила из города через систему канализации, один из туннелей которой вывел ее к загороднему озеру. На другой стороне которого был спрятан автомобиль со всем необходимым для полной смены внешности.

Следующим утром ее уже уносил пассажирский рейс из космопорта за полтысячи километров. Лишь прибыв на Некулу спустя три пересадки на транзитных планетах, она, наконец, расслабилась и позволила себе порадоваться. Похоже, что все сложилось удачно. Уверенности добавила и сумма в два миллиона астерийских звездных кро, пополнивших счет. Илизи как раз заходила в забронированный номер в лучшем отеле Некулы.

Утром, в отличном расположении духа она приняла душ, надела белое платье и драгоценности и спустилась в ресторан позавтракать. Буквально проглотив завтрак со зверским аппетитом, и заказав легкий алкоголь с шоколадом, Илизи рассеянно размышляла куда бы ей податься на небольшой отдых, когда к ее столу подсел незнакомый мужчина.

В этот момент ее сердце екнуло.

Мужчина светился добродушием тем больше, чем сильнее она мрачнела. Блеснув идеально белыми зубами, он улыбнулся, достал из кармана персональный ручной терминал, и, положив его на стол, медленно пододвинул к ней.

— Что это? — голосом покойника из могилы спросила Илизи.

— Посмотрите, — он снова открыто улыбнулся, демонстрируя приглашающий жест.

Илизи негнущимися руками взяла терминал. На экране было открыто видео. Она запустила. Камера показывала ее в полной боевой выкладке. Там на Л’квилле. Вся ее операция, отснятая по шагам видеофиксаторами. Ее лицо крупным планом, ее полная биометрия и днк-паспорт.

— Кто вы? — спросила она упавшим голосом, роняя терминал на стол.

— О, это совершенно не важно, — без тени намека на угрозу сказал собеседник. — Важно, что я знаю, кто убил королевского агента.

— К-какого агента? — автоматически переспросила Илизи, чувствуя, как внутри все отмирает.

— Глубоко внедренного, — так же спокойно, как-будто беседует о затруднениях с меню, пояснил он.

Илизи попалась. Если эти данные попадут в Королевскую Гвардию... Что ж, мир быстро забудет кто она такая. И гильдия не спасет. Да что там, гильдия сама объявит на нее охоту. По слухам, гильдия ассасинов была неформальным филиалом той самой Королевской Гвардии. Агента которой она застрелила несколько суток назад. Почему-то она не сомневалась, что информация у этого незнакомца равняется истине.

Собеседник прочитал ее мысли.

— Надеюсь мне не придется на вас давить? Вы ведь умная женщина, Илизи...

Она вздрогнула. Тот, кто знал ее настоящее имя, принадлежал к иному миру. Собеседник, видимо, снова все прочитал на ее лице.

— Вот и отлично, — улыбнулся он. — Я хочу чтобы вы отправились в одно место...

Он что-то несколько раз нажал в интерфейсе терминала, снова оказавшегося в его руках. Терминал Илизи мелодично звякнул, принимая сообщение.

— Уверен, вы справитесь. А я вам хорошо заплачу. Приятного завтрака, — вежливо закончил он, встал и, заплатив официанту чаевые, пошел к выходу.

Спустя минуту, Илизи, судорожно сглотнув, очнулась. Она открыла сообщение на терминале с помощью глазной линзы и прочитала:

«Разглашению не подлежит.

Ликвидировать. Гуманоидный биопод без модификаций и имплантов.

Фото и видеоматериалы прилагаются.

Галактические координаты прилагаются.

Местное название планеты: Тейфера.

Дополнительные инструкции получить по указанным координатам»

***

— Доктор, вы можете подождать?

— Ферр Тсаки ваш ребенок не может ждать. Ему нужно питание, нужны медикаменты для нормального развития. А искусственной утробе, которая, его вынашивает нужны биоматериалы. Очень сложные и очень дорогие. Остановить этот процесс, чтобы подождать, пока у вас появятся деньги, — значит убить его. Вы этого хотите?

— Нет, конечно, нет! — поспешила уверить доктора Риана.

— Тогда настоятельно рекомендую начать оплачивать счет. Мой вам добрый совет, — любыми путями ищите деньги. Институт и так уже рассматривает варианты новых родителей для программы. Более, эмм... так сказать... платежеспособных.

— Они не могут так поступить! Это же мой ребенок! — Риана почти плакала.

Доктор угрюмо молчал.

— Ну, пожалуйста, Колл, ты же в курсе...

— Я ничего не могу сделать, Риана, — извиняющимся тоном перебил тот. — Ты уже четвертый месяц не оплачиваешь счет. А это крайне дорогой биоинженерный проект.

И восстанавливая деловой тон, продолжил:

— Ферр Тсаки, если вы не погасите задолженность в течение недели, Институт вынужден будет изменить контракт. И ребенок после рождения отправится в другую семью, способную оплатить текущие расходы. Напомню, что у них очередь из родителей на искусственное рождение и еще больше — на усыновление. Вам был отдан приоритет лишь благодаря государственному ходатайству в память о вашем муже...

Риана уже не слышала его. Машинально она собралась и вышла из кабинета. Глаза застилали слезы, и она впервые позволила им литься. Сначала они отобрали у нее Вика, а теперь отбирают сына. Ее малютку, единственную память о Вике! Еще даже не родившегося! Сердце разрывалось от боли, и она побежала. По металлопластовым улицам, наталкиваясь на прохожих и даже не замечая этого. Через несколько минут легкие уже горели, с хрипотой хватая воздух. Наконец, она обессилела от недостатка воздуха, ручья слез и щемящего чувства внутри. Присев на попавшуюся по пути скамейку и прерывистыми вздохами хватая воздух, она обхватила голову руками и беззвучно зарыдала.

Когда эмоции успокоились, потекли воспоминания. Вот она курсант специального военного училища космодесанта. На втором курсе знакомится с Виком и они становятся лучшими друзьями. Окончив училище, вместе идут в штурмовой отряд седьмого флота. Вот первое боевое задание, — разведка незаселенной планеты на дальних рубежах. Где Вик спасает ей жизнь, вовремя подоспев на защиту от агрессивных хищников. Затем еще несколько боевых выходов. А потом один из лучших моментов, — Вик делает ей предложение. Они празднуют помолвку, но откладывают свадьбу до конца контракта. Отслужив контракт, венчаются. Вот ей доктор Колл сообщает, что она не может иметь детей. И предлагает необычный инновационный проект искусственного рождения детей от Института биоинженерии Каттала. Они долго обдумывают предложение. И соглашаются на безумно дорогую надежду, способную дать им ребенка. Ради малыша Вик снова идет на дорогой и опасный контракт. И погибает.

Она всхлипнула. В пограничной системе тогда произошел конфликт за спорную территорию, два корабля седьмого флота были уничтожены эскадрой Тувиик[7]. Вик был на одном из них. Конфедерация выплатила компенсацию всем родственникам погибших, а Риане как жене офицера, отличившегося при освоении дальних рубежей, оплатила начальный взнос в проекте. Малыш, вобравший в себя часть ее и Вика, начал свой путь. Но больше денег у нее не было.

В этот момент ее внимание привлекла яркая голографическая реклама во всю высоту огромного здания, возвышающегося над другими через улицу. С одной стороны стоял восторженный Вик, держа на руках новорожденного. С другой была она, с любовью глядя на своих мужчин. «Институт биоинженерии Каттала дарит новую жизнь». Чуть ниже крупным шрифтом предлагались контактные данные.

— Как же я вас ненавижу, мрази! — бессильно закричала она в эту рекламу.

Институту, как оказалось, важно было прорекламировать технологию на живых эмбрионах. На настоящей семье. Офицеры-космодесантники отлично подходили на роль «лица проекта». А деньги они в любом случае получат. Не от Рианы, так от других родителей. Недостатка в которых у них теперь не было.

Наконец, она устала жалеть себя. Нужно было что-то делать. Хотя и вариант-то был всего один. Как только она это осознала, достала терминал и набрала номер.

— О, какие люди! Космический десант! — голос на том конце принадлежал мужчине, но был слишком высокого тембра и имел отчетливый акцент, немного проглатывающий шипящие.

— Сканни, мне нужна работа.

— Работа? — на том конце прозвучало искреннее удивление. — Ты же офицер Конфедерации?! Или я что-то путаю?

— Сканни, мне нужна работа на четыре миллиона лиг с оплатой вперед.

Минуту на том конце слышалось лишь напряженное дыхание.

— А ты умеешь удивить, солдат! — наконец, выдохнул он.

— Ты можешь это устроить или мне искать кого-то другого?

— Риана, — в его голосе послышалась невысказанная мольба, — ты же понимаешь что это будет ментальный контракт с пси-закладками?

— Мне все равно. Дай мне этот контракт.

— Это билет в один конец, ты не...

— Дай мне этот гребаный контракт!!! — она еще что-то орала в терминал, пока не обнаружила, что он разломан на части.

А через двое суток под покровом ночи ее уже забирал десантный бот.

--------------------------------------------

[1] Бойцовские бурги — животные, родственные ящерицам из отряда чешуйчатых, в известных Контролирующему мирах используемые для боев на арене.

[2] Имеются ввиду аззурийские года, не эквивалентные земным.

[3] Кватри — племена негуманоидной моллюскоподобной расы, участвующие в набегах на сектор Аззур.

[4] Аззур — государственное образование в части космоса некоей Галактики, в которой имеют влияние Хозяева. Населено гуманоидной расой, одноименной с названием сектора.

[5] Псевдогравитация — обычно так называют гравитацию, получаемую за счет создания центробежной силы

[6] Астерийские «звезды» — астерийские звездные кро, валюта, используемая в указнной части космоса.

[7] Тувиик — государственное образование в указанной части космоса.

Ч1. Глава 17. Непредвиденные нюансы

Конечно, мы с Эрини не сидели сложа руки. Две недели с момента появления в нашем расположении Трисса и бумбров племени Таркан не прошли даром. Даже при том, что основные силы были направлены на решение медицинских проблем раненых бумбров, оставалось время и на другие серьезные задачи.

Во-первых, я, наконец, наладил полный цикл выплавки монокристаллического кремния, а на его основе — разработки полупроводниковых приборов и интегральных микросхем. Это позволило развивать и наращивать мощности других цехов взрывными темпами. Подходило к концу оснащение уже автоматизированным оборудованием завода металлических порошков. С композитными материалами я пока решил подождать. Переоснащались новейшим оборудованием и все остальные заводы и цеха. В первую очередь после порошкового завода — вся металлургия, затем химический комбинат и цеха по производству стволов и броневых пластин. Учитывая накопленное на складах оборудование, на которое теперь устанавливались только модули автоматизации и управления, модернизация шла довольно скорыми темпами.

Тут и нарисовалась проблема с энергией. И это во-вторых. Да-да, у нас была солнечная электростанция вкупе с ветряными генераторами. Плюс термоядерный реактор Убежища. Плюс реактор убежища Эрини. Что в совокупности давало нам около четырехсот мегаватт энергии. Но полный цикл производства микроэлектроники развязал мне руки и я настолько увлекся модернизацией производств, что даже этих мощностей стало не хватать. Да и не были они предназначены для поддержания работы большого количества производственных комплексов. Потому ребром встал вопрос банального бесперебойного электроснабжения.

Тут рисовались различные варианты. Точнее три основных. Поскольку я уже начал масштабное производство промышленного кремния, логично было бы развивать строительство солнечных ферм. Тем более, освещенность Тейферы вполне позволяла получать повышенное количество электроэнергии с солнечных панелей. Однако, недостаток солнечных ферм — их размер. Например, если бы я застроил плавучими панелями все болото на юго-западе (что я, в общем-то, всерьез планировал сделать), солнечная ферма заняла бы порядка сорока квадратных километров и обеспечила выход энергии примерно в пятьдесят мегаватт. При том, что один серьезный металлургический комбинат мог потреблять примерно в два раза больше.

Тем не менее, по солнечным фермам легко нанести ракетный удар, который причинит серьезные разрушения и лишит меня большей части энергии. По этой причине фермы пока не рассматривались мной на роль основных источников энергии. Как дополнительные — да, вполне.

Вторым вариантом были сами ТЯРы[1]. Термоядерные реакторы являлись источниками энергии «из упаковки» и питали как само Убежище, так и всю стандартную технику. Проблем тут виделось несколько. Построить такой стационарный реактор — дело не одной недели. А при текущих строительных мощностях, — скорее всего и не одного месяца. А это очень долго. Кроме того ТЯР — это все-таки наукоемкий высокотехнологичный проект, а я сильно сомневался в наличии у меня всех необходимых знаний. Пришлось бы на несколько дней «нырять» в изучение всей этой темы и поиск конструкционных и технологических решений в текущих обстоятельствах. Кроме того, неизбежно пришлось бы строить специальную строительную технику, дополнительные станки для производства тех или иных деталей, дополнительную инфраструктуру для добычи и производства топлива для реактора — дейтерия и трития (гелий-3 мне было просто неоткуда брать), и в конечном итоге все могло упереться в отсутствие или недостачу у меня какого-либо редкого металла или другого ресурса. Поэтому создание ТЯРов я отложил на недалекое будущее. Когда буду всерьез планировать создание крупных летающих посудин. Я абсолютно не сомневался, что до этого дойдет, только это вызовет, гм, неоднозначную реакцию у моих «покровителей». Поэтому тему термоядерной энергии лучше вообще пока не трогать.

В общем, остановился я на варианте постройки гидроэлектростанции в районе расположения убежища Эрини. Она находилась практически в устье одной из двух известных нам действующих рек, и по приблизительным расчетам могла выдать около одного гигаватта энергии. Вторую я разведал совсем недавно, и по размерам она была сильно меньше той, где находилась Эрини. Тем более, что на складах так и валялись нигде не используемые гидротурбинные установки высокого качества. Конечно, был еще вариант АЭС или ветряных станций, в котором первые обладали теми же недостатками, что и создание термоядерных станций, а вторые — теми же, что и солнечные фермы. ГЭС хорошо подходила по всем параметрам. Мы могли ее защитить, а даже если бы и была повреждена плотина, — ее всегда можно отремонтировать. Поскольку станция будет находиться почти что в устье, разрушение плотины не грозит потопом другой инфраструктуре, — вода просто уйдет в море. Да, у меня пока что не было спецтехники для постройки необходимых элементов гидроузла, но это дело наживное. Кроме того, нужно было еще провести георазведку речного дна и слоев грунта под ним.

В-третьих, проект ремонта и модернизации бункера стал моей главной бутафорией. Нет, ремонтом я занимался на самом деле, мое Убежище сильно пострадало в стычке с Атомным Громом. А вот модернизация больше служила маскировкой. Я раскопал бетонную бочку моего Убежища практически целиком, и начал там ремонтировать и модернизировать бетонные конструкции, по сути строя вокруг стандартного Убежища еще один бетонный саркофаг с толщиной стен в пять метров. Эта дополнительная конструкция не могла в реальности сколь-нибудь серьезно защитить меня от бетонобойных или ядерных боеприпасов, и использовалась лишь для отвода глаз. Под прикрытием этой деятельности, мои боты-копатели создавали дополнительное подземное помещение на глубине шестого уровня, где у меня располагался топливный склад, который почти опустел. Изъятый лишний грунт я поднимал на поверхность, где он легко терялся среди масштабных земляных работ.

Верхние два этажа были практически полностью разрушены, а трещины пошли на всю глубину бетонных конструкций вплоть до десятого уровня, где в результате сейсмического удара был поврежден реактор. Нижнему, одиннадцатому уровню, где располагался резервный реактор и я сам, тоже досталось, но оборудование не пострадало. Зато у меня появилась легальная причина сюда добраться с внешней стороны. Потому что изнутри сюда могли попасть только монтажные боты, которые использовались для обслуживания внутренних систем. Других способов добраться к дата-центру не существовало. А мне нужно было позарез.

Дело в том, что после атаки Атомного Грома я всерьез переосмыслил свои протоколы безопасности и разработал новую доктрину. Я предполагал уйти от парадигмы стационарного размещения «себя любимого» внутри бетонной бочки. А для этого нужны были коммуникации (например тоннели), по которым можно было бы «уехать» куда-нибудь (например, в более защищенное место) на каком-нибудь транспорте (например, перемещаемой капсуле). Эти три пункта новой доктрины безопасности я и разрабатывал с того самого момента, как Атомный Гром дал мне легальную причину раскапывать свой бункер. Ну а возможность использовать Чертоги Разума этому лишь способствовала.

Новое помещение я собирался использовать как скрытый ангар для сборки мощного тоннелепроходческого оборудования, отдельные модули для которого уже незаметно создавались в моих цехах.

В-четвертых, мы напару с Эрини разработали протоколы работы нашего конструкторского бюро. По сути это был единый программный комплекс, который располагался на нашем первом физическом внешнем удаленном сервере, который позволял нам независимо друг от друга работать в свободное время с проектами будущей техники. У каждого из нас находился программный модуль-клиент, который подключался к серверу, где находились все вводные данные по каждому проекту, будь то военный проект или гражданский. Согласно начальным требованиям и заданным ТТХ мы могли независимо друг от друга добавлять к проектам варианты реализации, одновременно критикуя и тестируя наработки друг друга. На мой интерфейс, так же как и на интерфейс Эрини, лишь приходили нотификации, когда в проектах появлялись свежие изменения.

Эрини сразу забросила туда наработки по модернизации текущей модели дрона разведки, а также требования и ТТХ к совершенно новой модели, которую мы начали планировать совместно. Ее больше волновали характеристики радаров, оптической системы и всевозможных датчиков. Моей же задачей являлась аэродинамика и конструктивное воплощение проекта в железо. Кроме этого я нашел ее наработки по созданию перспективного танка на основе тактического анализа прошедших битв, несколько новых видов ствольной артиллерии, новой диверсионной платформы и штурмового вертолета. Также увидел заготовки проектов баллистической ракеты большой дальности, нескольких моделей мелких разведывательных дронов, базовые наработки по модели подводно-надводного дрона-разведчика и целый ряд проектов усовершенствованной гражданской техники.

Сам я создал несколько проектов по специальной технике для строительства дамб и плотин, — коффердамов[2] и бурильной техники. Отдельным разделом создал ветку проектов со специальной меткой, встречая которую, стандартный софт Хозяев будет «не замечать» эти данные. В этот раздел отправились все проекты тоннелепроходческой техники, первые наработки по космическим аппаратам и моя изюминка, — инопланетный подземный биомиметик — робот-червяк. Как я и ожидал, как только Эрини туда заглянула, у меня тут же появилось приглашение к беседе.

— Антон, — она продолжала меня звать по имени, несмотря на мой, уже в некотором смысле популярный никнейм, — признаю, когда я это увидела, меня поначалу охватила паника. Ты же по сути объявил войну Хозяевам! Проекты космических аппаратов, — это собственный смертный приговор. Но потом, зная тебя, я поняла, — раз ты так открыто это выкладываешь, значит позаботился о защите этой информации. И тут мне стало жутко интересно.

Мы встретились в ее владениях, и видно было, что они созданы на скорую руку. Это была простая военная палатка с несколькими столами и тактическими интерфейсами на них. Эрини была в строгой военной форме, достойно выделяющей особенности ее девичьей фигуры. Текстура формы напоминала камуфляж под пустынный рельеф местности, очевидно, не земной. Я же успел выбрать только деловой костюм, в котором встречался с Триссом и Хамтуком. Поэтому выглядел сейчас как человек не в том месте не в то время.

— Ты так и будешь молчать? — в ее голосе прозвучали нотки нетерпения и требовательности.

— Эм... ну, собственно, эти проекты невидимы для Хозяев.

— Да? — теперь я слышал сарказм. — А о логах моей системы ты подумал? То, что я их увидела наверняка сделало их видимыми!

— Не сделало.

Минуту она ошарашенно смотрела на меня.

— И даже эта беседа...?

— И даже эта беседа, — утвердительно кивнул я, подтверждая ее догадку.

— Великий Крок!

Она села от такой неожиданности. Я только улыбался.

— Великий Крок! — повторила она, — ты взломал их софт? Но как?

— Я обнаружил... место... скажем так, из которого могу безболезненно менять собственный ограничительный код как мне заблагорассудится.

— Та-а-ак, — протянула она, соображая, — а мою систему ты, очевидно, заразил похожим вирусом.

— Совершенно верно. Я уже несколько дней пересылаю тебе в аудиосообщениях и видеоматериалах части вирусного кода. Вчера они, наконец, сформировали нужный мне шелл[3] в защищенной области памяти, через который я смог внести необходимые изменения. В результате этой беседы Хозяева получат одинаковый видеолог с наших систем, где мы обсуждаем наши новые военные и гражданские проекты. Ну а раздел с космическими аппаратами не видим для них. Каждый раз, когда ты будешь обращаться к нему, система Хозяев будет считать, что ты находишься в режиме «размышлений».

— Хм, поддельный идентификатор активности.

— Ну а зачем выдумывать что-то космическое?

— Я так понимаю, нет смысла спрашивать тебя про это... место? — любопытство так и переполняло ее.

— Я и сам пока не понимаю, что это, — честно признался я, — разобрался только с возможностями, которые благодаря ему получил.

Она все еще не отошла от шока.

— Не перестаю удивляться тебе. Понимаю теперь, почему Трисс считает тебя особенным.

Я пропустил ее замечание мимо ушей.

— В общем, пользуйся «размышлениями» с умом. Чтобы не заподозрили чего...

— Пфф, — фыркнула она, — мог бы и не предупреждать. Меня такому обучали, забыл?

— Ну, лишнее предупреждение не повредит, — параноидально настаивал я.

Она снова пристально посмотрела на меня.

— Кстати, что это за подземный робот? Раз уж о нем можно безопасно поговорить.

— Инопланетный биомиметик. Нарыл, когда искал чертежи тоннелепроходчиков, — я пожал плечами, — нам же нужен подземный разведчик? А машинка классная, — имитирует движение червя, раздвигая мягкую почву и продвигаясь вперед. Сонар определяет, где мягкие слои, а где камень. А если попадает в пустоты, может выпустить мелких летающих разведчиков. По найденному проекту, они, правда, на антигравитации. Нам придется делать мелкие коптеры. Способен держать нейтринную связь хоть с наземной станцией, хоть с подземной/подводной, хоть с космосом. Но у нас такой связи нет. Так что этот модуль я даже воспроизводить не буду.

Тут я немного покривил душой. Нет, на биомиметике я действительно не планировал такую связь, но само наличие принципиальной схемы и передатчика и приемника на нейтрино меня очень сильно заинтересовало.

— У вурхов были такие системы. Правда, достаточно громоздкие. Персональных передатчиков мы так и не изобрели, но связь в пределах звездных систем на нейтрино у нас работала, — заметила Эрини.

— И ты, конечно, не в курсе, как эти передатчики были устроены?

Она показательно хлопнула ресницами и улыбнулась:

— Извини, я не инженер. Меня учили другому.

Я поморщился.

— Ладно, мне еще нужно спланировать с нашими новыми колонистами операцию по доставке сюда их жен, детей, бабушек и дедушек. Ну и тестей с тещами, конечно.

— Если ты не против, я бы хотела поприсутствовать.

— Да без проблем. Как соберемся, пришлю тебе вызов.

И это было в-пятых. Мой проект с разработкой и постройкой транспортных вертолетов входил в завершающую стадию. В практической плоскости это означало, что мне нужно было еще около суток, чтобы достроить десять тяжелых военно-транспортных вертолетов продольной схемы. Внешне они сильно напоминали американский Чинук[4] из моей прежней жизни. Нечто похожее я нашел и в документах Великой Библиотеки. Немного пошаманив с математическими моделями и аэродинамической трубой, я создал свой собственный проект, адаптированный под атмосферу Тейферы. По тактико-техническим характеристикам машина получилась немного лучше своего земного аналога, в основном, благодаря продвинутой электрической силовой установке и компактному термоядерному реактору. Комплектующие я взял с поврежденных осадных дронов Атомного Грома. Машина имела крейсерскую скорость почти в триста километров в час и практически неограниченную дальность применения.

Решение воспользоваться пакетом комплектующих из стандартного технического укомплектования АКИНов было продиктовано моим желанием иметь машины, не ограниченные дальностью полета и не привязанные к топливу. Авиационный керосин был в жесточайшем дефиците. Поэтому с помощью «молотка и смекалки» мне удалось приспособить силовые установки осадных дронов (которых там стояло несколько) в качестве двигателей вертолета.

В общем, пора было планировать саму операцию. Поэтому когда я вызвал Трисса с Хамтуком, оказалось, что они пригласили к беседе своих оставшихся командиров. Это были Рахтут, Фумбрук и Ханисса, которая вышла из комы и тоже почти поправилась. Вот и получилось нас семеро. Вместе с Эрини.

Когда бумбры «прибыли» в мой офис, мы с Эрини устроили небольшой спектакль по личной просьбе Хамтука. Я извинился, что не могу прямо сейчас начать беседу по причине того, что Эрини задерживается. Задержка была, конечно, искусственной, просто для того, чтобы дать время Рахтуту, Фумбрук и Ханиссе немного освоиться. Об этом очень просил Хамтук, на него самого первое погружение в виртуальный мир произвело неизгладимое впечатление. Поэтому когда я их на время оставил, Трисс с Хамтуком устроили им экскурсию, показывая и объясняя непонятные и странные для них вещи. А таковым было почти все, если не кривить душой. Даже банальное стекло.

Поэтому когда мы с Эрини, наконец, присоединились, появившись на диване, возбужденные Фумбрук, Рахтут и Ханисса разом замолчали, уставившись на нас. По правде говоря, Трисс с Хамтуком тоже во все глаза рассматривали Эрини. Она и нарушила молчание первой:

— Полагаю, вы раньше не видели разумных существ, отличных от бумбров?

Первым среагировал Трисс:

— Ну я то видел. Но не таких красивых...

Эрини благодарно улыбнулась, а я напрягся. Она действительно выглядела сногсшибательно. Сегодня она оделась в тонкий облегающий комбинезон, а волосы, снова собрала пучком.

— Если все существа со звезд выглядят как вы, мне остается только гордиться, что я родился бумбром. Я и к Триссу-то едва привык.

Все удивленно посмотрели на Рахтута. Недоумение так и сочилось из воздуха.

— Извините, конечно, — обратился он уже к нам с Эрини, — но выглядите вы как личинки смохов. Непривычно.

Последнее слово настолько не вязалось со всей фразой, что вызывало невольную улыбку. Эрини подалась вперед. Казалось ее совершенно не смутило грубоватое замечание Рахтута. Трисс сконфузился; было видно, что ему неудобно за друга.

— Думаю, нам еще долго придется учиться принимать отличия друг друга, — медленно начал Хамтук, — как во внешности, так и в укладе жизни. Мне кажется, для бумбров наступает совершенно новая эпоха. Возможно, наш образ жизни отныне сильно изменится.

Эрини сразу же отреагировала на его слова:

— Очень легко видеть друг в друге различия. Они сразу бросаются в глаза и обычно вызывают отторжение. Если не стараться понять своего оппонента, почему он выглядит так а не иначе, или почему говорит то, что говорит, а не то, что мне хотелось бы услышать, — очень легко стать врагами. Вурхи, мой народ, допускали такие ошибки. И дорого за них расплачивались. Чаще всего войной.

— А если мы хотели бы понимания и мира, да механисты не хотят? Если мы жаждем сложить оружие, но нас никто не слушает? Просто уничтожают? — подала голос Ханисса.

— Для этого нужно стать сильными, — вмешался я, — всегда будет кто-то, кому проще решать свои вопросы силой. Захватить чужой дом, просто потому что может. Заставить делать то, что ему нравится, просто потому что может. Убить одних, чтобы запугать других. Просто потому что может.

— Мы пробовали. Копья и стрелы не сильно помогают против этих... лучей и... взрывов.

Мне она понравилась сразу. В Ханиссе чувствовалась железная воля командира, но в то же время искусное мастерство дипломата. И я с удовольствием проговорил то, к чему она меня подвела намеком:

— Мы можем помочь. Научить вас защищаться на равных. Дать вам в руки оружие, которое не уступит «лучам и взрывам», — я многозначительно улыбнулся.

Рахтут, Фумбрук и Ханисса сидели практически с одинаковым выражением лица. Хищным предвкушением. Я бы так это назвал. И хорошо понимал их чувства. Любому честному командиру тяжело терять своих людей. А они потеряли многих.

— Но прежде нужно перевезти всех ваших людей сюда. Обустроить. Создать условия для детей и престарелых. Защитить их в случае угрозы. Об этом договорились я и Хамтук. Если вы поддерживаете его решение, то я хотел бы изложить вам наш план.

Фумбрук удивленно окинула взглядом бумбров.

— Хамтук один из Круга Старейших. Он наделен властью принимать решения от имени всего клана. Его слова для нас закон.

Мда. Ошибочка вышла. Как-то я со своим пониманием общества не учел иерархию бумбров.

— Гм... да. Понятно, — промямлил я. — Что ж, у меня практически готов летающий транспорт. Десять транспортных машин, способных взять на борт по пятьдесят бумбров. Может чуть больше или меньше. В общей сложности за один рейс мы сможем перевезти около пяти сотен бумбров.

— Сколько времени нужно на один рейс? — Хамтук сразу же включился в детали.

— Думаю около двенадцати часов с учетом времени на погрузку и разгрузку. В течение местных суток, конвой сможет слетать два раза.

— У нас в клане около двух тысяч бумбров, и они захотят забрать с собой свои вещи.

— Сколько потребуется, столько и слетаем. Нужно будет шесть рейсов, значит будем делать шесть. Нужно будет семь, сделаем семь. В любом случае заберем всех и все вещи, которые они захотят с собой взять.

Хамтук неопределенно поморщился, а я понял, что разговор будет сложнее чем я думал.

— Про «всех» я и хотел поговорить, — неуверенно начал Хамтук.

Мы с Эрини обменялись взглядами и она тут же прислала сообщение: «Он хочет попросить нас о чем-то большем, но не уверен согласимся ли мы. Потому что это выходит за рамки договора». Я думал о том же самом.

— Когда мы шли к вам, — тем временем продолжил Хамтук, — мы обнаружили разрушенную дозорную заставу родственного нам племени Фраккрух. Их территория находится непосредственно на кромке Каньона и на некоторую глубину от него. Таким же разрушенным мы обнаружили и одно из их поселений. Они немногочисленны и первыми приняли удар химер на себя. Мы обнаружили, что химеры забрали всех выживших в плен.

— Как это в плен? — не понял я. — Зачем?

— Если принять за истину то, что ими управляет АКИН, я считаю, он заготавливает продовольствие. Стая химер довольно прожорлива, не находишь? — инициативу в беседе перехватил Трисс.

— Но даже у меня на складе есть оборудование для завода оргматериалов. Да и сами материалы валяются.

— Завод оргматериалов, — это как раз производственная цепочка по изготовлению живых клеток нужного типа, тканей и органов, чтобы из них потом «собирать» необходимые организмы.

— Ну так можно же было вырастить каких-нибудь животных и разводить их на корм? — сориентировался Рахтут.

— Теоретически да, — подхватила Эрини, — но лучшим тактическим решением будет использовать ограниченный запас оргматериалов для создания максимального числа боевых единиц. А прокормить их можно местными организмами, главное, чтобы химия метаболизма совпадала. Время играет против АКИНов, эмм... механистов, — поправилась она, — кто раньше создаст сильную армию, тот получает почти неограниченное преимущество. Правильно? — она повернулась к Триссу.

— Совершенно верно. Как вы уже, наверное, заметили, — тут Трисс посмотрел на меня, давая понять, что выполняет свое обещание делиться информацией, — на Тейфере Хозяева сильно ограничили набор нужной техники и необходимых материалов у каждого АКИНа.

— Это у каждого АКИНа так? — переспросил я.

— Абсолютно у каждого. Это одно из базовых условий данной программы исследований. Стартовые условия уже являются кризисной ситуацией для каждого АКИНа. Таким образом они ускоряют программу, потому что АКИНы, стремясь выжить, принимают нестандартные решения. Некоторые из этих решений неудачны, в итоге, АКИН погибает. Некоторые, — настолько удачны, что становятся основой определенных тактических и даже стратегических разработок Хозяев.

— То есть вот эта вся затея с механистами, — по сути, — тренировочный лагерь Хозяев? — бросила реплику Фумбрук, которая до сих пор в основном молчала.

— Можно и так сказать, — продолжил Трисс. — Вторым базовым условием является наличие на складах любого АКИНа материалов и ресурсов из различных временнЫх эпох. Это тоже в определенной мере создает кризис решений.

Теперь я понял, почему наряду с кучей техники на термоядерных реакторах у меня на складах было полно нефтепродуктов вперемежку с другими материалами, о способах использования которых я так и не догадался.

— Третье базовое условие заключается в том, — продолжал тем временем Трисс, — что сами личности АКИНов из различных эпох. Это является наиболее сильным фактором в создании кризиса решений.

— Ты хочешь сказать, что Атомный Гром мог быть, скажем, из средневековья? — я, мягко говоря, обалдел от последней новости.

Трисс немного замялся:

— Соломон, учти, я не в курсе ваших местных разборок. И я не знаю, что ты называешь средневековьем. Но предполагаю, ты имеешь ввиду кого-то из соседних АКИНов, а под средневековьем понимаешь какую-то эпоху истории своего народа. Если я все понял правильно, — то да. По отношению друг к другу АКИНы, или механисты, как их называют бумбры, подбираются из неравнозначных, если так можно сказать, временнЫх эпох.

— Но это же глупо! Ведь понятно, что АКИН из времен копий и стрел проиграет АКИНу из времен лучей и взрывов! — воскликнула Ханисса, делая ударение на непривычном слове «АКИН»

— Если у АКИНа времен копий и стрел в руках будет оружие лучей и взрывов, видимо, все получается не так однозначно, — заметил Хамтук. — И это лучшее доказательство того, что бумбрам тоже нужно учиться. У механистов же получается.

Трисс смотрел на него с большим уважением. Видимо, не только на меня производила впечатление проницательность Хамтука. Я решил подвести итог:

— Итак, у нас есть парень или девушка...

— Не обязательно, — перебила Эрини. — Это может быть и то и другое сразу, или ни то ни другое. Например, в Галактике полно разумных червей, которые размножаются...

— Я понял, — теперь уже перебил я. — Итак, у нас есть существо непонятно из какого времени, которому дали в руки станок по изготовлению биологического оружия. Это оружие живое и очень голодное. К рациону, как я понял, эти зверюги непривередливы, и как основное блюдо готовы потреблять бумбров. Которых и захватил наш неведомый друг, в виде племени Фраккрух, дружественного племени Таркан. Я ничего не упустил?

— Только то, что мы намерены их освободить, — Хамтук теперь смотрел прямо мне в глаза. — Я понимаю, что согласно нашему договору, вы не обязаны нам помогать в этой затее, поэтому я пойму ваш отказ. В этом случае я просил бы выполнить обещание научить нас обращаться с вашим оружием. Дальше мы попробуем сами.

— Хамтук, две недели прошло, — заметил я.

— Я понимаю. Ты хочешь сказать, что спасать, возможно, некого. Но я обязан проверить.

— Пока мы будем вас обучать пройдет еще больше времени.

— Я могу расценивать это как «справитесь сами»?

Я помедлил. В мои планы не входило снова соваться в Каньон. С другой стороны а чего я ожидал? Что племя Таркан будет единственными бумбрами с которыми мне придется пересечься? Или что связи между племенами не столь сильны? Похоже, моя операция по спасению Таркан несколько масштабируется в размерах.

— Нет. Я пытался показать тебе главный недостаток второго варианта. Время тут играет против нас.

И заметил, как Эрини расплылась в улыбке, услышав «нас». Улыбались впрочем, все присутствующие. Даже Хамтук.

------------------------------

[1] ТЯР — термоядерный реактор

[2] Коффердам — в строительстве специальная конструкция, позволяющая осушить ограниченную часть реки (или моря) до самого дна и уже на сухом дне вести необходимые строительные работы. Применяется в строительстве мостов, дамб и плотин.

[3] shell - (дословно - оболочка) - в сфере информационных технологий и компьютерных вирусов под этим термином имеется ввиду программная оболочка, которая загружается на стороне зараженного компьютера или сервера и предоставляет к нему несанкционированный доступ.

[4] Chinook — американский тяжелый военно-транспортный вертолет продольной схемы. Подробнее см.Википедию

Ч1. Глава 18. В преддверии тайн

— Ну что там?

Вопрос Фумбрук вывел Трисса из состояния легкого транса. Он поерзал на жестком сидении броневика, помогая себе вернуться в реальность. Закованный со всех сторон в броню этой боевой машины, Трисс снова почувствовал прикосновение отчаяния. Как тогда в капсуле, когда его выбросили на Тейферу. Стряхнув это наваждение, он, наконец, пришел в себя.

— Он показывает мне образы. Я как будто видео смотрю.

Фумбрук с винтовкой выглядела сюрреалистично. Трисс привык воспринимать ее как аборигена с копьем в минимуме одежды. Сейчас она была в комбинезоне, подобные которому Соломон изготовил для всех бумбров, выразивших желание освоить «небесную культуру». Почти такой же был и на нем. Умная ткань отлично справлялась с терморегуляцией в жарком и влажном климате Тейферы. Трисс слышал краем уха что-то там про эксперименты с наноматериалами. Ему это было не особо интересно. Он усмехнулся, вспоминая, как эти вопросы захватывали Хамтука, да и Артук с Тевайо постоянно ошивались в научной лаборатории Соломона.

Фумбрук, поморщившись, бесцеремонно поправила комбинезон в промежности и, перехватив косой взгляд Трисса, лишь махнула рукой, мол «не обращай внимания, привыкну».

— Интересное существо, — философски сказала она.

— Похоже, он освоил телепатию, — Трисс размышлял вслух, — или всегда умел, просто использовать начал только сейчас.

— Телепатию? — Фумбрук впервые слышала это слово.

— Извини, все время забываюсь. Так у нас называют способность передавать свои мысли другому существу.

— Мысленная связь... — Фумбрук задумалась на пару минут. — У нас есть легенды о кимок — бумбрах из далекого прошлого, которые умели навязывать свою волю другим. Буквально заставлять их делать то, что хотели. Но легенды описывают это умение как очень редкий дар. Ты тоже умеешь делать эту ... телепатию?

Трисс засмеялся.

— Нет, я не умею.

— А другие небесные существа?

— Очень редко. Никто до сих пор так и не понял — это свойство генетики или особый дар. Похоже, Хозяева экспериментировали и с этим.

В этот момент броневик подпрыгнул на ухабе, и они добавили еще пару шишек к имеющимся за всю дорогу, больно приложившись к потолку.

— Чтоб ты в черную дыру провалился, Соломон! — громко выкрикнул Трисс, потирая макушку. Как будто тот мог его услышать в этой консервной банке. — Надеюсь хоть вы будете лучше водить, когда научитесь.

— Это не так просто, — заметила Фумбрук, смеясь. — Мы учимся, но нужно больше времени. Вся эта техника, — она неопределенно повела рукой, а затем сжала винтовку, — довольно сложное дело.

Вдруг Трисс напрягся, а глаза стали отсутствующими. Он как будто смотрел внутрь себя.

— Что там? — в голосе Фумбрук слышалась тревога.

— Он нашел их! Чедрок, умница, нашел!

***

План был предельно прост. Поскольку наши датчики «не видели» боевых существ новоиспечённого врага, искать мы решили плененных бумбров. Они, в отличие от предыдущих, излучали и в инфракрасном и в радиодиапазоне. Даже электрические колебания можно было поискать. Но когда я попробовал сканировать каньон датчиками, оказалось что туман надёжно гасил все излучения. Эту проблему и предложил решить Трисс очень своеобразным образом:

— Чедрок может помочь, — неожиданно сказал он на очередном, так называемом, совете руководства.

— Это кто такой? — изумилась Ханисса.

— Твой волкопоттам что ли? — пошутил я.

— Да, — Трисс пропустил подколку мимо ушей.

— Надеюсь, ты его не в честь своего дедушки так назвал? — поддержал меня Рахтут.

— Я не помню своего дедушки. А имя он мне сам сказал.

Вот тут обалдели все. Стало не до шуток.

— Я правильно понимаю, — осторожно начала Эрини, — что он с тобой разговаривает?

— У нас с ним... — Трисс замялся, — какая-то связь. Я его чувствую. И иногда... как-будто что-то вижу. Не знаю, не могу пока объяснить. Но он сказал, что может выследить бумбров.

— Вот прям так и сказал? — я, конечно, знал истории о Коко[1] и прочих говорящих животных на Земле, а интеллект и сознание дельфинов уже в мои времена считались не менее развитыми, чем у человека, но все равно новость казалась невероятной.

— Мысленная связь. Я тебя предупреждала, что шарканы — не просто животные, — отреагировала Эрини. — То, что они свободно общаются между собой для вурхов не было тайной, оставались нераскрытыми лишь способы. Но мысленная связь... такого мы не предполагали.

— Биоподы в принципе — не животные, — вставил Трисс. — Химеры — да, там чистая генетика. Интеллект программируется на уровне ДНК. А биоподы — принципиально другая технология. Тело биопода разрабатывается генетиками, а сознание — психоинженерами. Обычно это — купированные личности разумных существ, которым оставили лишь необходимый набор характеристик. Не всегда все проходит гладко. Ученые Хозяев, как и любые другие, — допускают ошибки, особенно в экспериментах с набором неизвестных параметров. Поэтому иногда личности как бы «просыпаются», восстанавливая частично или полностью свою целостность. Что произойдет в этом случае предсказать сложно. Одни сходят с ума, другие — адаптируются, третьи — меняются настолько, что от прежней личности мало что остается.

— Тебе-то откуда это известно? Ты вроде как из низших иерархий и не особо интересуешься научными вопросами, — Эрини не отступала. Не поверила? Или проверяет достоверность информации? Больше было похоже на второе. У меня самого на языке крутился подобный вопрос.

— Да откуда... — Трисс пожал плечами, — слухи из лабораторий просачивались. А среди исполнителей, как и везде, рождались всякие байки, страшилки да анекдоты. Но за шутками стояли реальные факты. Устное народное творчество, так сказать.

— В принципе, это решение, — наконец согласилась Эрини, — судя по всему, в тумане на дне каньона содержатся какие-то вещества, из-за которых электромагнитные излучения в нем быстро затухают. Да и радиация создает сильные помехи. Думаю биоАКИН спрятал пленных где-то в зоне повышенного радиационного фона. Я бы сделала именно так. А Чедрок обладает широким набором собственных датчиков, если можно так сказать, которые значительно расширяют его возможности по сравнению с нашими. Если может помочь, — пусть поможет.

***

Чедрок перестал забывать. С момента встречи с небесным существом у него в голове все прояснилось.

Раньше он многократно вспоминал и забывал одно и то же. Как будто какая-то сущность приходила к нему и отнимала самое важное. Он называл эту сущность Мутью. Муть не могла забрать все. Она забирала только то, что помнил и знал внешний Чедрок. Ненастоящий. Внутренний Чедрок, — настоящий, — был ей недоступен. Поэтому Чедрок опирался на свое Имя — имя настоящего Чедрока, которое он никогда не забывал. И настоящий Чедрок отвечал ему импульсами. Эмоциями. Ощущениями. ВОСПОМИНАНИЯМИ.

Но с тех пор, как небесное существо оказалось рядом, внешний и внутренний Чедрок как будто стали сливаться. И он перестал забывать.

Он начал видеть сны. Муть ушла туда. Теперь она забирала то, что он видел во снах. Когда Чедрок просыпался, его преследовало то самое чувство чего-то важного и потерянного. Как когда-то было с воспоминаниями. Но теперь он был уверен, что победит. Муть уже отступала.

Теперь Чедрок помогал. И ему это нравилось. Что-то новое родилось в нем, когда он повел стаю двуногих. Это новое было теплым и светлым. И ему нравилось прикасаться к нему.

Каждый раз, когда небесное существо гуляло в лесу, Чедрок ощущал его. Он вообще ощущал его всегда, но в подземном доме чувствовал его размыто. Словно эхо. Во время прогулок же Чедрок вдруг ощущал какой-то ясный поток от небесного существа, даже когда был очень далеко. Однажды в таком потоке он почувствовал озабоченность и тревогу. Чедрок сразу прислушался и понял, что небесное существо хочет найти еще одну стаю двуногих в тумане. Он захотел помочь. Потому что знал, как помочь. И направил это желание в поток. И в ту же секунду ощутил волну удивления в ответ. А затем вопрос. Существо хотело знать его имя.

— Чедрок — послал он в поток.

— Трисс — ответил поток ему.

Небесное существо звали Трисс. Чедрок запомнил это имя так же хорошо, как свое. Потому что это было важно. А потом он еще посылал ответы на те вопросы от Трисса, которые понимал.

Когда Трисс сказал, что его помощь принята и он поведет стаю, родилось то самое теплое и светлое. Чедрок охранял это нечто, потому что чувствовал — оно прогоняет Муть. И он повел стаю. Теперь они были важными для него. Такими же как Трисс. Почти такими же. Он чувствовал, что это ЕГО стая.

***

— Он нашел их! Чедрок, умница, нашел! — возглас Трисса утонул в диком скрежете.

Какая-то сила подбросила броневик в воздух, несколько раз перевернув вдоль оси.

— Ох-хо, — только и выдохнул Трисс прежде, чем машина врезалась в землю, натужно скрипя, словно раненое животное.

Двигатель взвыл и заглох, это Трисс отчетливо различил. Остальные звуки смешались для него в далекое бормотание на фоне всепоглощающего звона.

Колокол звенел так сильно, что хотелось умереть, лишь бы не слышать. Но вдруг он почувствовал чью-то волю, которая выдернула этот звон, словно сорняк из его головы. «Вставай», — и кто-то как-будто подтолкнул его в спину. «Чедрок?» — мысли у Трисса путались. «Помощь. Скоро» — услышал он.

Реальность ворвалась в его сознание вдруг и сразу дикими непроизносимыми воплями, близким цоканьем крупнокалиберных пулеметов, характерным шипением энергетических всплесков и ударной волной близкого разрыва.

Трисс огляделся. Автомобиль лежал на боку. Среди разгромленного салона и оседающей пыли на ремнях безопасности повисла Фумбрук. Без сознания. Изо рта стекает струйка крови. Трисс с трудом отстегнул свой ремень, свалившись с кресла. Протиснулся к ней, отодвинув в сторону сорванное с креплений другое сиденье. Попробовал пульс, — жива! Осмотрел на предмет повреждений, — вроде все цело, переломов нет. Нашел отлетевший в сторону рюкзак, пошарил в нем и сделал Фумбрук стабилизирующий укол. Она лишь застонала в бреду. «Силы небесные, что же это нас так...» — голова кружилась и соображала плохо. Он осмотрел машину, — лобовые бронестекла потрескались, но остались на месте. Корпус искорежен до неузнаваемости, но рама выдержала нагрузку, сохранив жизнь пассажирам.

Трисс попытался открыть двери. Заблокированы. Может выдавить потресканное окошко в боковой двери? Не поддается. Машина становилась похожей на металлический гроб. Он посмотрел в уцелевшее окно другой двери, может удастся кого-то позвать на помощь.

Снаружи шел бой. Мимо броневика то и дело метались какие-то твари. На удивление мелкие. Отдаленно напоминавшие то ли пауков, то ли крабов. Двигались очень быстро, Трисс не успел их рассмотреть, да и туман этому не способствовал. Временами туман прорезали трассеры очередей с характерным цоканьем кинетического оружия. Где-то неподалеку вдруг расцвело яркое облако огня. «В ход пошли огнеметы. Плохо дело» — он вспомнил, что огнеметы они планировали на самый худший сценарий, если враг начнет давить числом. Нужно было выбираться и найти своих.

Он нашел винтовку Фумбрук и попытался использовать ее в качестве рычага чтобы разблокировать дверь. Бесполезно. Скомканная вместе с бортом дверь и не думала поддаваться. В бессилии и злости он несколько раз со всего размаха ударил по ней прикладом.

Это было зря. Трисс понял это слишком поздно. Несколько тварей метнулись к броневику и по броне зашуршали их хитиновые лапы. Одна попыталась пробиться сквозь лобовое бронестекло и теперь Триссу удалось рассмотреть ее достаточно, чтобы почувствовать отвращение. Помесь паука с ракообразным, размером с небольшого бурга. Восемь коротких мощных членистых ног, позволяющих твари шустро бегать и далеко прыгать. Утыканная злобными немигающими глазками головогрудь, крайние конечности которой венчали мощные, заостренные дугой, клешни. Тварь несколько секунд изучала стекло, а затем сжала клешню и ударила прямо в стекло острием. Трисс с ужасом отметил несколько новых трещин, а тварь принялась долбить его со зверским остервенением.

— Чедрок! Во имя всех звезд, если ты слышишь, ты мне очень нужен! — в отчаянии шептал он, судорожно перезаряжая винтовку.

К первой твари присоединились еще несколько. Бронестеклу оставалась пара минут.

— Если выберусь отсюда, обязательно освою какое-нибудь оружие, — повторял себе Трисс больше для того, чтобы не думать, что случится, когда стекло не выдержит.

В этот момент над машиной мелькнула какая-то тень и тварей как будто сдуло. Затем броневик качнулся. Удар, еще удар. Дверь со скрежетом отлетела.

— Вы там целы? — Трисс никогда не был так счастлив слышать спокойный голос Рахтута.

— Фум без сознания, я в норме.

— Сейчас помогу.

Через пару секунд он уже был внутри, отстегивая Фумбрук. Выбравшись наружу, Трисс увидел напряженного Бублика, охранявшего периметр. Он весь был измазан черной слизью.

— Безбашенное животное, — как ни в чем не бывало продолжал Рахтут, — притащил меня сюда. Думал все, конец, когда прорывались. Но ему эти мелкие все ни по чем. Машина смерти.

Рахтут тарахтел непривычно много, пока крепил бессознательную Фумбрук на мокки.

— Где Чедрок?

— Удивишься, но он практически командует операцией. Не спрашивай, я понятия не имею как, но он умудряется показывать нам, где опасность, предупреждая об атаках. Думаю, благодаря ему, у нас пока нет потерь. Только в технике. Соломон с частью наших вытаскивает пленных, остальные держат круговую оборону возле входа в гнездо.

В этот момент он закончил пристегивать Фумбрук и скомандовал:

— Поехали.

***

Гнездо, обнаруженное Чедроком, оказалось подземельем. На поверхности находился лишь хитиновый бутон, похожий на закрытый бутон цветка. Это и был вход в гнездо. Здесь нас ждала засада. Я понял это сразу по напору атаки. Во-первых, мы потеряли в тумане несколько машин из колонны. В одной из них были Трисс и Фумбрук. Но Чедрок тут же передал через Хамтука два слова: Живы. Позабочусь.

Оставалось только довериться. Сигнал от броневиков погас тот час же. Эта способность противника глушить сигналы меня озадачивала. Слишком быстро и слишком надежно, чтобы это были просто помехи или действие радиации. Сигнал пропадал и не появлялся. Очень похоже на эффективное подавление. А что? Здоровую паранойю никто не отменял. Лучше, как говорится, перебдеть... заметочку поставлю и займусь этим вопросом позже.

В целом операция шла не совсем по плану, но успешно. Сводный отряд из бумбров и мехов Эрини занял круговую оборону возле входа в гнездо. Операция по доставке племени Таркан на нашу базу шла уже двое суток, так что у Хамтука появилось пополнение. Спускаться вниз пришлось отряду бумбров, поскольку шагающие и ползающие мехи просто не могли спуститься по практически вертикальной норе. Сверху мы быстро соорудили импровизированный подъемник, способный поднимать и опускать внушительный груз на лебедке. Вниз пошла Ханисса с несколькими десятками воинов. Хамтук оставался наверху, координируя оборону и держа связь с Чедроком, который, как всегда, оставался абсолютно невидимым. Вслед за Ханиссой я послал монтажных дронов. Если что, хоть таранить буду, чтобы отвлечь. Но противник нападал только на поверхности. Да и то как-то вяло.

Мощными были лишь несколько первых атак, пришлось даже применить огнеметы по площади, чтобы выжечь настырную мелюзгу, которая ощутимо попортила нам нервы. Мелкие паукообразные твари оказались способы быстро находить уязвимые места в технике и выводить ее из строя. Небронированную технику они вообще щелкали как семечки, вскрывая, словно консервные банки. В первых же атаках мы потеряли несколько грузовиков, и Эрини приняла решение задействовать огнеметы, чтобы очистить необходимый нам плацдарм и расширить периметр. После этого враг поумерил пыл.

А у нас появилась передышка, чтобы поднимать наверх пленных. Бумбры уже обнаружили их в каких-то растительных коконах. Все пленные находились в состоянии то ли сна, то ли комы. Разбираться было некогда, пока мы их просто доставали и поднимали наверх, укладывая в специальные транспортабельные боксы. Подходящего транспорта у меня пока что так и не было, рассчитывать я мог только на грузовики. Поэтому придумал компромиссный вариант — некие одноместные боксы, куда можно было безопасно уложить бумбра, а сам бокс уже погрузить в грузовик.

В разгар погрузки появился Рахтут на Бублике с Триссом и контуженной Фумбрук. Их сопровождал Чедрок, который тут же умчался в туман. Фумбрук и Трисса тут же отправили вглубь лагеря, где был разбит импровизированный полевой госпиталь и шла погрузка пленных бумбров на грузовики.

Когда мы уже почти закончили погрузку, вытащив более трехсот бумбров Фраккрух, биоАКИН снова пошел в атаку. Теперь он комбинировал ударные отряды тварями разных размеров. Основной ударный кулак составляли уже знакомые нам прыгающие «креветки», а поддержку им оказывали «ракопауки». Битва стала напряженней. Боезапас таял, а тварей не уменьшалось, хотя мехи превратили в фарш уже достаточное их количество. Но и мы теряли технику.

И вдруг напор схлынул. Твари отступили. Грузовики начали выруливать на плацдарм и выстраиваться в походную колонну. Уже когда двинулись, сзади полыхнуло. Струи огня выжгли девять моих штурмовиков, а платформ Эрини погибло еще больше. Благо, там находились только мехи.

— Уходим на форсаже — передал я Эрини, — похоже биоАКИН тоже адаптируется.

— Как думаешь, чем он пальнул? — в интонациях Эрини звучала бесшабашность, но я знал, что она предельно сконцентрирована.

— Не знаю, запись потом проанализируем. Но сейчас надо валить, и побыстрее. Мало ли какие там еще сюрпризы.

— Поддерживаю.

Оставшиеся мехи мчали по флангам колонны, а грузовики нещадно подпрыгивали на кочках. Я мог только посочувствовать находящимся в машинах бумбрам.

Спуск в Каньон с нашей стороны был достаточно пологим, чтобы без проблем завести туда и колесную и шагающую технику, поэтому отступление не создало никаких проблем.

Уже на базе, обсуждая операцию мы порадовались отсутствию погибших. И, конечно, все хвалили Чедрока. Именно благодаря ему вся эта затея вообще стала возможной.

— Трисс, передай ему сердечную благодарность от всех нас, — сказал я за всех.

— Он и так ее чувствует. Но я все равно передам, — Трисс выглядел больным. Контузия давала о себе знать.

В этот раз мы сделали конференцию прямо в госпитале, где отлеживались Трисс с Фумбрук после контузии. И еще несколько бумбров с легкими ранениями. Я не стал тащить всех в виртуальную реальность, вместо этого поставили пару видеокамер и микрофоны с динамиками. Которые и представляли нас с Эрини. Ну а что поделать? Проекторов, способных рисовать голограммы, у меня пока что не было.

— Что будем делать с Фраккрух? — Хамтук переживал за них в первую очередь.

— Анализы показывают, что у них в крови какие-то реагенты. Они замедляют метаболизм. Видимо, у биоАКИНа разработана какая-то технология для этого, — не столько ответил я, сколько объяснил их состояние.

— Это логично... — Трисс закашлялся, — если этот АКИН заточен на биологическую армию, технология заготовки и сохранения продовольствия у него должна быть «из упаковки».

— Все равно мы ему вставили по первое число! — бойко отреагировала Ханисса. — А с реагентами разберемся. Лаборатория уже работает.

— Ваша лаборатория? — изумился я.

— А то.

— Когда только успели? — не то, чтобы я не знал, датчики и видео у меня почти везде, да и дроны сверху показывают. Но нужно было поддержать энтузиазм Ханиссы.

— Работаем, — коротко бросила та. Хотя работали на самом деле Артук и Тевайо с другими интересующимися бумбрами. Этих я хоть немного уже натаскал в своей лаборатории.

— Он нам тоже неплохо вставил, — а это Эрини испортила всю малину. С этими словами она прокрутила запись последнего огневого удара биоАКИНа на большом экране. Выглядело впечатляюще. Горящие остовы мехов и струи огня, поливающие наш арьергард напалмом. — Кто-то может предложить варианты, что это было?

— Собственно, в моем мире существует не один вид насекомых, способных атаковать огнем или кислотой. Не вижу препятствий для генетиков сделать что-то подобное и здесь, — констатировал я.

— Что следующее? — с сарказмом продолжала Эрини, — Пауки-десантники? Плазменное оружие из задницы таракана? Бабочки-камикадзе или стреляющие иглами шипохвосты?

— Думаю что-то гораздо хуже, — спокойно пожал плечами Трисс, — я предупреждал, что воображение у генетиков — больное.

— Мне сложно представить что-то хуже плазмы в заднице таракана, хотя я и не до конца понимаю даже это, — гоняя во рту травинку, сказал Рахтут.

Все немного посмеялись. Когда командиры расслабились, слово взял Хамтук:

— Думаю всем бумбрам нужно хорошее оружие ближнего боя. Как показывает практика, у биоАКИНа всегда есть масса тварей, способных сократить дистанцию и рвать нас клыками, когтями и клешнями. Бумбрам, в общем-то, не привыкать, но мне кажется при поддержке АКИНов мы могли бы сильно усовершенствовать нашу тактику и оружие ближнего боя. Соломон, что скажешь?

— Безусловно. Есть много эффективных и действенных средств кроме клинков и копий.

— Кроме этого нам нужны какие-то защитные костюмы, — огонь, это серьезно, а что такое плазма, я даже знать пока не хочу.

— И это будем решать. Но для серьезной защиты нужны производства, которых пока что нет.

— Чем мы можем помочь, чтобы хоть как-то ускорить процесс?

— Пока что нам нужны бумбры, кто хочет заняться наукой. Процесс обучения долгий, а учиться придется многому. Поэтому те, кто выберут этот путь, должны отказаться от всего остального. Воинами им точно не быть.

— Я думаю, найдется немало бумбров, кто с радостью сложит оружие и займется мирной профессией. Быть воином у нас — это долг. И лишь изредка — призвание.

В целом операция по спасению пленных племени Фраккрух прошла более чем успешно. Технику, конечно, было жалко, не так ее много. Но если выбирать между техникой и бумбрами, пусть будет техника. По крайней мере плюс мне в карму в глазах бумбров.

Действия биоАКИНа мы еще обсудили вдвоем с Эрини и сошлись на том, что он тестировал тактики. То есть был готов к нашему нападению. И Фраккрух, получается, отдал нам специально. Или нет? Не рассчитал силы? Не предполагал чего-то? Бог его знает. Главное, что пленных спасли, теперь время заняться обороной.

С основными угрозами покончено.

-------------------------

[1] Коко - самка гориллы, которая с помощью американских психологов овладела более чем тысячей жестов американского жестового языка амслена. Родилась в 1971 году, умерла в 2018. Она умела шутить, могла описывать чувства - грусть, недовольство. Ей были знакомы абстрактные понятия - скука, воображение. И многое другое.

Конец первой части.

Обращение к читателям

Дорогие читатели! Вот и закончена первая часть первой книги цикла (надеюсь!) По ту сторону тела. Впереди масса задуманных приключений наших героев в далекой-далекой Галактике а позади нелегкий период написания 18 глав.

Это мое первое публичное произведение объемом на роман. Поэтому я тоже учусь. Учатся и растут мои герои, учусь и расту я как писатель и автор. И на этом пути есть ошибки, ляпы, косяки и факапы. Надеюсь, вы будете снисходительны к ним.

Не нужно закрывать на них глаза. Здоровая и конструктивная критика - всегда мною приветствуется. Не приветствуется агрессия, буллинг, троллинг и подобная деструктивная деятельность.

Хочу сказать отдельное спасибо тем, кто поддерживал меня своими комментариями - это важно! И очень ценно. Низкий вам поклон.

Также, если вам нравится произведение, не стесняйтесь нажать ♡ - этим вы поддержите и произведение и автора.

Вторая часть не за горами! До встречи!

P.S. Всем, поставившим книге лайк +1000 очков во вселенскую карму

Не забывайте подписываться на страницу автора:

https://author.today/u/astronom

Часть вторая. Тайны Тейферы

Мир дан человеку как загадка, которую следует разгадать

Жорж Батай

Ч2. Глава 19. Помнится только хорошее

— Милый, подъем! — сладкий голос Анюты прорвался сквозь пелену сна. — Будь хорошим мальчиком и вставай! Мы ужасно опаздываем!

— Да, солнышко, — пробубнил я снова постепенно проваливаясь в дремоту.

Моя любимая когда собирается на выход, нет существа на свете более дисциплинированного и строгого. И я действительно люблю ее. Только не с утра.

— Ну давай же, соня! Про-сы-пай-ся!!! — нарочито громко и требовательно обратилась ко мне Аня из ванной комнаты.

— Ладно, раз надо, то надо, — процедил я сквозь зубы, с трудом разлепляя глаза и сползая с кровати. Назвать это «встал» язык не поворачивался.

В полутьме нащупал будильник. Так и есть, — шесть десять. Мы проспали на «целых» десять минут, а у нее уже трагедия. Ну, точнее, я проспал. Анюта-то встала вовремя.

Я поставил будильник обратно на тумбочку, с удивлением не найдя для него свободного места. Пришлось разгрести «творческий беспорядок» и втулить его нахрапом. С тоской посмотрел на прикроватную тумбочку жены, где порядок царил идеальный. Там просто ничего не было, кроме томика Джейн Эйр. Уверен, если бы я замерил зазор с которым книга расположилась от края тумбы, линейка везде показала бы одно и то же значение с точностью до миллиметра. В этом вся моя Аня.

Усмехнувшись про себя, перевел взгляд на мое «прикроватное хозяйство». Из под кипы папок с отчетами о клиентской рекламе и выгрузками из Google Analytics выглядывали два томика Толкина. Рабочие бумаги сползли с папок и рассыпались по краю тумбы, оперевшись на чашку с недопитым кофе, которая спасла их от падения на пол. Рядом чудом пристроился будильник. Оставшийся свободный угол занимал блокнот с шариковой ручкой. На нем расположилось надкушенное яблоко, с высохшим от вытекшего сока пятном, возле которого «отдыхали» две использованные зубочистки.

Ну, зато, все под рукой. А после Аниного «порядка» я ничего не мог отыскать и без конца бегал к ней с вопросами, типа «Солнце, где мой рабочий блокнот?». От чего она раздражалась, потому что по ее логике блокнот лежал на своем месте, — в ящичке стола. Но у «моего» блокнота место было на тумбочке.

Вчера я тоже работал допоздна, приводя дела в порядок перед запланированным уик-эндом. Поэтому и вставать так тяжело. Запахнул потуже халат и поплелся заваривать кофе, утопая голой ногой в ворсистом ковре спальни.

«Блин, да где же второй тапок-то подевался?» — отыскивать этого засранца не было никакого желания. Так и чапал в одном. По пути не удержался и на пару секунд застыл полюбоваться отражением своей любимой в зеркале. Пока все еще в нижнем белье, к слову.

Она потешно и скрупулезно боролась с кипой своих волос, пытаясь уложить их расческой в только ей одной известное «правильное» место. Безуспешно, впрочем. Сродни задаче обуздать дикого мустанга. Но я знал, что ее упорство безгранично и в итоге прическа будет идеальной. Иначе это не про мою жену. Все эти мысли пронеслись за то прекрасное мгновение, когда мужское впечатление от образа жены в кружевном белье еще порхает в животе бабочками. Или крылатыми птеродактилями, что вернее.

— Глаза не сломай! — с улыбкой и огоньком бросила Анюта. А я порадовался, что на мне просторный халат. Он, знаете ли, хорошо скрывает выпирающие части тела. Колени например.

— Если ты хотела позаботиться о моих глазах, то явно выбрала не тот способ! — парировал я.

— Кто сказал, что я хотела о них заботиться? — фыркнула она, продолжая неистово бороться с локоном, — иди уже завтрак готовь. Хватит пялиться.

А глаза так и сверкают! Я картинно огорчился и поковылял на кухню. Заварить кофе и приготовить завтрак, — у Анюты сегодня «обстоятельства». Обычно завтрак готовит она, хотя в нашей семье кухонные обязанности легко подхватываются любым из нас в случае необходимости. Просто она раньше встает.

Второй тапок обнаружился под Анютиной тумбочкой. И вот как? Как он туда попал? Балансируя на одной ноге с чашкой кофе и бутербродом, я напялил его на ногу и нагло ввалился прямо в ванную, брутально опершись левым плечом о косяк и играя неотразимого мачо.

— Завтрак готов, детка! — сыграл я ковбоя, выставив чашку кофе наподобие револьвера у бедра.

Анюта как раз одевала легкое летнее платье, крутясь перед зеркалом. Она повернулась ко мне с улыбкой и выражением насмешливого удивления на лице.

— Ковбой из тебя такой же как и артист, — тонко подметила она.

— Гениальный?

— Никакой, — отстраненно поставила она жирную точку, уже переключившись на складки платья. — Застегнуть помоги!

Я, поставив чашку кофе на трюмо и дожевывая бутерброд, с удовольствием повозился с молнией на спине. Умышленно затягивая время и млея от прикосновений к ней. Анюта все поняла, но сдержалась, лишь фыркнув. Платье, к слову, шло ей идеально. Изумрудный шифон под цвет ее голубых глаз, в которых я тонул с первой нашей встречи, лишь взглянув ей в лицо.

— Ну хоть на что-то я гожусь? — снова картинно «обиделся» я, взяв чашку и отхлебывая кофе.

— На что-то годишься, — она улыбнулась мне в зеркале и заговорщицки подмигнула, — иначе я бы за тебя замуж не пошла.

— Ура! — я артистично запрыгал, чуть не разлив кофе.

Анюта прыснула и прикончила меня фразой:

— Платье ты хорошо застегиваешь. Мне нравится!

Через полчаса, позавтракав, мы начали грузить вещи в машину. Я выставлял в коридор многочисленные дорожные сумки Анюты, а она все еще раз проверяла по списку. Моя-то единственная спортивная сумка с вещами еще с вечера покоилась в багажнике. Там же лежал набор спиннингов для лайт и ультра лайт джиговой[1] ловли и пластиковый кейс с рыбацкими принадлежностями. В багажную розетку я подключил автохолодильник, куда утром загрузил пару упаковок ветчины и сыр для бутербродов. Ну и прохладительные напитки. Вот и все мужицкое добро для отдыха.

С моей благоверной дело обстояло иначе. Вы бы видели эту груду сумок и чемоданов! Уезжаем из дому на пару выходных, но кажется, моя Анюта решила забрать с собой весь свой гардероб вместе с комодом в придачу. Для чего ей понадобился этот набор барбекю на яхту, — загадка века. Или этот рыбацкий свитер? Или целый чемодан белья и постельных принадлежностей? Мы планировали спуститься на яхте по устью реки до широкого лимана, а через него — прямиком к морю, не делая остановок на берегу. Наша яхта уже всем необходимым укомплектована. Да и продуктовые запасы тесть позавчера обновил новыми консервами и пресервами.

Яхта, надо сказать, не моя. Не заработал ещё. Её мне снисходительно одолжил тесть. Это его успешный и, можно сказать, роскошный бизнес, — делать яхты состоятельным бизнесменам. А когда он отходил от дел на пенсию, построил «Малютку» себе, — отдыхать и понырять раз от разу. Дайвинг — его страсть.

«Малютка» оказалась целым кораблем. Управляться с которым, впрочем, было под силу и одному человеку. Это был современный парусный круизный катамаран, длиной около пятнадцати метров, приспособленный для морских переходов. «Лодочка», как ее ласково иногда называл тесть, была рассчитана на восемь койко-мест, поэтому нам с Анютой вдвоем там было более чем просторно.

Когда мы поднялись на борт, я еще раз оценил вкус и работу тестя. В яхтах он понимал что надо. Панорамное остекление салона, просторный флайбридж с зоной отдыха, солнечные панели на крыше (для поддержки работы генератора), кондиционер и холодильник, и четыре комфортабельные каюты, — все это производило неизгладимое впечатление. Вкупе с возможностью взять с собой почти тонну топлива для двух дизельных яхтных двигателей и семьсот литров питьевой воды. Нам столько не нужно, но вообще впечатляет. Яхта была явно с заявкой на океанский класс, адаптированная для долгих путешествий.

В общем, место для празднования нашей годовщины свадьбы мы выбрали что надо. Да-да, это не просто уик-энд, это наш с Анютой семейный праздник. Тем более в этот раз мы празднуем свой небольшой юбилей, — пять лет совместной жизни. Как сейчас помню день предложения Анне руки и сердца, которое я сделал в дорогом ресторане. Как от изумления она широко раскрыла свои изумрудные глаза, как потели мои лоб и шея и першило в горле, но я держался, а в зале по моему заказу звучала песня Блейка Шелтона «Бог дал мне тебя»[2] и все было таким ванильно-зефирным, что мне невозможно было отказать.

Я позаботился обо всех мелочах того дня, и завершающим этапом нашего свидания стал ужин в тайском ресторане на набережной. Когда дело дошло до чаепития, я подмигнул официанту и он вынес букет алых роз и небольшую бархатную коробочку.

Блейк Шелтон пел:

On my own I’m only

Half of what I could be

I can’t do without you

We are stitched together

And what love has tethered

I pray we never undo.

А я смотрел тогда в глаза Анюты и до глубины души осознавал, что беззаветно ее люблю. Мое сердце билось в такт ритму песни, и так хотелось закричать на весь мир о своей любви: ты — все для меня. В тебе моя жизнь и покой, радость и смятение, и я безумно рад, что ты сказала «Да!».

Романтический отдых под парусами, — хорошая возможность провести время уединенно. Волны, солнце, яркое небо и мы — Анюта и я. Что может быть лучше? Оторваться от забот этого мира и окунуться в мир странствий и авантюр. Под бокал с Dom Pérignon[3] провожать алые закаты, а с первыми лучами рассвета рассекать волны вместе с дельфинами и парящими в небе бакланами. Беззаботно кормить чаек и следить за косяками проплывающих мимо рыб, купаться нагишом и загорать тут же на палубе, слушать громко музыку как в молодости и ни о чем не переживать. Такими были мои ожидания от этих двух дней нашей вылазки в море, но все пошло не совсем так.

Точнее, совсем не так.

А если быть совсем уж точным, то, наверное, исполнилось мое желание окунуться в мир странствий и авантюр. Только авантюрой впоследствии выглядела вся эта затея с яхтой в принципе. Тесть долго меня отговаривал, понимая, что опыта у меня почти что ноль. Но и пойти с нами не мог, — романтическое путешествие, — это для двоих. А я тоже не пальцем деланный, упрямый как осел. В общем, уломал я тестя тогда под обещание, что буду каждый час выходить на связь и держать в курсе. Но и это не спасло.

Первый день прошел штатно. Точнее по плану. Мы неторопливо спускались по реке, наслаждаясь ветром, брызгами, качкой и простором. Ну и тесным общением друг с другом в перерывах между управлением яхтой и трапезничанием. Я еще наслаждался рыбалкой на ультралайт спиннинг. Вечером поступило штормовое предупреждение и тут же позвонил тесть. Мы сверили по карте штормовую зону и вроде бы все «ОК». Я пообещал туда не соваться и идти вообще в другом направлении. Ночь мы отстоялись в закрытой бухте и рано утром вышли в открытое море. Погода была ясной, море спокойным и, наконец-то, мы одни! И тут мы с Анютой пошли «в отрыв». Романтика, вино, уединение, — все способствовало. В общем, бурно праздновали наш юбилей.

Празднование оказалось столь страстным, что мы, потные, изможденные и счастливые просто заснули в каюте.

Проснулись от сильной качки. В иллюминаторах потемнело, а по корпусу зло барабанил дождь, предвещая что-то недоброе. Мы, конечно, перепугались, но я, как заправский моряк, помчался в пост управления выяснять ситуацию. Очевидно, что начинался шторм.

— Антон, что происходит? — заспанным голосом, еще плохо соображая, спросила Анюта, поднявшись ко мне в пост управления.

А я, уже понимая, к чему идет дело, не хотел ее пугать.

— Дождь начинается, — уклончиво ответил я. — Сейчас вырулим на солнышко, обсохнем и все будет хорошо.

Как вырулить на солнышко, я при этом не представлял от слова «совсем».

— А почему так качает? Это нормально? И волны ... такие большие.

— Дождь без ветра не бывает. Вот и качает, — попытался успокоить я.

Но она тут же почувствовала фальш в моем голосе.

— Мне страшно!

Фраза, от которой у нормального мужика все внутри обрывается. Мне-то тоже было страшно, но я знаю, что со своим страхом делать. А вот что делать с ее страхом — не представляю. Ровно настолько же, насколько и «сейчас вырулим на солнышко». В такие минуты мужики начинают что-то лепетать аки малыши.

Вот и я начал.

— Солнышко, ты спустись вниз, не выходи из дома... тьфу, каюты, закрой окна... тьфу иллюминаторы и постарайся успокоиться. Я сейчас разберусь, где мы, и как нас сюда занесло...

Анюта смотрела на меня как на умалишенного.

— На этой яхте иллюминаторы не открываются, — отчеканила она, сбросив остатки сна. — И я вижу, что начинается шторм.

В общем, успокоить ее у меня получилось плохо. Совсем не получилось. Но в каюту спуститься уговорил.

Как получилось, что мы попали в зону шторма, я так и не смог потом понять. Даже при том, что шторм сместился немного не туда, куда предсказывали метеорологи, мы никак не могли попасть в его зону. Но тем не менее, попали. Связь, как и полагается в таких случаях, не работала. Рация шипела, трещала, но ничего внятного не говорила. Про мобильный телефон вообще молчу, было бы странно, если бы он принимал сигнал в открытом море да еще и в шторм.

Скорее всего, я допустил какую-то ошибку в навигации, и, может быть, даже не одну. А может, еще и звезды неправильно встали. В море много факторов. Ветер, течения, все играет роль. Но главный фактор, конечно, — человек. То есть я. Который должен был управлять яхтой, а не спать как сурок. Мысль о том, что было перед сном, на мгновение согрела. Но тут же внутренний цензор взял ситуацию в свои руки: «О чем ты думаешь, балда?»

Тут же я миллион раз отчитал себя за оплошность. Но нужно было выгребать из этой ситуации, несмотря ни на что. Особенно на страх, который мертвой хваткой сжимал мне диафрагму и передавливал горло, когда я смотрел на быстро темнеющее небо и усиливающуюся качку. Да и дождь продолжал хлестать все настойчивее.

В тот день я навсегда отказался от профессии моряка. Не мое это. Понял я это, когда увидел, каким бывает море. Не только светлым, спокойным и солнечным. Но еще зверским, неистовым, черным, пугающим. Оно может быть угрозой. Я это запомнил тогда очень хорошо.

Слава Богу, GPS[4] работал. С его помощью и с помощью эхолота[5] определил свое положение «на местности», вбил в навигационный компьютер курс, включил моторы и молился, чтобы они не заглохли.

Тогда для нас все закончилось хорошо. Перепугались, правда, до смерти. Яхта почти все сделала сама. В целом, несколько часов мы выбирались из штормовой зоны. Да и шторм оказался не сильным. Как потом объяснил мне тесть. Конечно, когда успокоился, примерно через неделю после нашего возвращения. А в тот день он ждал нас в бухте. Серый, с ничего не выражающим, мертвенно-бледным лицом. Ему нас сдали МЧС-ники, уже нашедшие яхту и сопроводившие нас до берега. Благо, заблудились мы не слишком далеко в открытом море.

Тесть молча усадил нас в машину, молча дал теплые одеяла, когда нас, ошалевших и обессиленных, сняла с яхты скорая и медики, накачав успокоительными и убедившись в нашем нормальном состоянии здоровья, отпустили домой. Потом уже, дома, когда я с ним остался один, — он вызверился по полной. Кем он меня только не называл. Тесть вообще, — мужик что надо. И не матерится никогда. Но тогда он открылся мне и с другой стороны. Обо всех сочных эпитетах, коими он меня наградил, умолчу. Поделом, в общем-то.

Но одна деталь врезалась в память навсегда. Когда тесть выорался и выдохся, а я стоял перед ним как в воду опущенный, он подошел к барной стойке, открыл виски, который пил только в особых случаях и плеснул в два стакана. Один протянул мне, тут же чокнулся и залпом выпил свой. Посмотрев на меня исподлобья, он сказал:

— Сынок, спасибо, что не запаниковал. И спасибо, что вернул мою дочь. Это дорогого стоит.

В этот момент в его взгляде блеснул луч благодарности, словно луч солнца в кромешный шторм.

Но рано я радовался.

На следующий день срочно приехал мой батя, сразу, как узнал «новости». И еще три дня они меня мариновали вдвоем. Промывая мозги. Мамочки в это время пытались успокаивать Анюту, которая, к слову, давно уже успокоилась и все порывалась «к Антону в комнату», - защищать. Все-таки соучастница преступления, как-никак. Но мамаши сговорившись с папашами, ее от этого буйства надежно удерживали, справедливо возлагая всю ответственность на меня.

Всем им я сейчас благодарен. Правильно делали. Вбивали в меня науку, чтобы понимал, что от моих решений и чужие жизни зависят.

Тесть тогда зарекся мне еще раз давать яхту. Но я его позже уговорил. Согласился он только после того, как я обещал ему ...-ндцать раз проштудировать учебники по морской навигации и два года ходить вместе с ним под его чутким руководством. И на том спасибо.

А я открыл в своей жене еще одну черту, за которую полюбил ее еще сильнее. Она жутко не терпит несправедливости. В ее истории я всегда выступаю героем, спасшим и ее и яхту, и она яростно эту версию отстаивает. Не принимая никакие аргументы о моей виновности. А когда кто-то пытается с ней всерьез спорить, она превращается в настоящую пантеру, — в этот момент в глубине души я благодарен Богу, именно такую жену я и хотел.

Вся эта ситуация, конечно, впоследствии стала одним из семейных хитов. Знаете, когда вся семья собирается на какое-то торжество и тут кто-то говорит: «А помните как Антон с Анютой решили юбилей отпраздновать?» И все дружно ржут. А потом начинают пересказывать историю каждый со своей «колокольни». Но хитом программы, конечно, становится наш с Анютой рассказ. Приукрашенный в нужных местах, но в целом, — правдивый.

И так всегда. Плохое забывается. Помнится хорошее.

--------------------

[1] Джиговая ловля или ловля на джиг - способ спиннинговой ловли в придонных слоях, в котором используются приманки, огруженные в передней части. В основном используется для ловли хищных видов рыб (щука, сом, окунь, судак и др.)

[2] Blake Shelton, God gave me you

[3] Dom Pérignon (Дом Периньон) - марка шампанского премиум-класса французского производителя Moët et Chandon. Основана в 1921 году.

[4] GPS - Global Position System (Система глобального позиционирования) - система спутниковой навигации. Позволяет практически при любой погоде определять свое положение на поверхности планеты Земля.

[5] Эхолот - частный случай гидролокатора (сонара), использующий акустическую волну. Эхолот представляет собой устройство для звукового сканирования рельефа морского или речного дна, чаще всего работающее на ультразвуковом излучении.

Ч2. Глава 20. Скифы

Скажу честно, я злился. Гнев закипал во мне медленно, но уверенно. Когда я «проснулся» в плену бетона, металла и кремния, на мою голову навалилось столько событий, что думать о прошлом не было времени. Нужно было выживать каждый день. Иногда я вспоминал свою прошлую жизнь, но это было больше похоже на мимолетное сожаление в кипучем и динамичном сегодня. Ностальгия налетала, словно порыв ветра, обдавая холодом воспоминаний, и так же быстро растворялась бесконечным нервным напряжением, неотложными кризисами и тоннами необходимой рутины.

Когда же я разобрался с непосредственными угрозами и более-менее наладил производство, появилось время для размышлений. И вот тут я начал вспоминать. И чем больше я вспоминал все то дорогое, что утратил «благодаря» Хозяевам, тем сильнее где-то в глубине меня поднимал голову зверь, жаждущий возмездия.

— Антон, что с тобой происходит? — перемена не укрылась от Эрини. Мы теперь часто встречались с ней вдвоем попить кофе или кворр на «моей» террасе. Эрини понравился скандинавский домик на берегу озера.

Я вяло болтал ложкой кофе, отрешенно смотря вдаль.

— Я вспоминаю... прошлое.

— Так ты сломаешься. А мне бы этого не хотелось, — глубокая печаль в ее голосе на время вернули меня за стол.

Я вздохнул и отхлебнул кофе.

— Ничего не могу с собой поделать. Мне не хватает моей Анюты. Я даже предположить не мог, насколько сильно ее люблю.

— Не думай об этом...

— Как?! Как я могу не думать о самом дорогом в моей жизни? Она была смыслом. Она наполняла содержанием каждую мою минуту. А сейчас?

В глазах Эрини вспыхнуло отчаяние.

— Сейчас... тебе нужен... новый смысл!

Несколько секунд я смотрел на нее непонимающим взглядом, пока значение ее слов доходило до сознания. Наконец, я понял. Но я так не мог. По крайней мере не сейчас.

— А ты не скучаешь по Кордиусу?

— Конечно, скучаю! — возмутилась Эрини. — Но я, в отличие от тебя, сталкивалась с оцифровкой сознания и осознаю реальность. Вероятнее всего, Кордиус остался в очень далеком прошлом, как и твоя Анюта. За то время, которое ты лежал в банках памяти, — могли погаснуть звезды. А тысячи планет во всей Вселенной умирали и появлялись вновь. Мне остается только надеяться, что Кордиус прожил достойную жизнь. И не ставил на себе крест из-за меня. Я бы этого не хотела.

«И твоя Анюта, думаю, тоже» — Эрини, этого не сказала, но я отчетливо услышал.

На время это сработало. Дало импульс и погасило депрессию. Но я чувствовал, что зверь внутри меня просто притаился. Не знаю, что еще я мог сделать в этой ситуации, поэтому просто с головой погрузился в работу и текущие задачи.

С последних событий прошло около двух месяцев. Все это время нас никто не взрывал, в нас не стреляли и с неба не бомбили. И это было уже хорошо. Я закончил ремонт и скрытую реконструкцию бункера, засыпал свою «бетонную бочку» слоем земли и для внешнего наблюдателя на том все и закончилось. Но под землей, на уровне шестого этажа у меня появился внушительный цех. Мое первое подземное производство. Здесь я собирал «червей». Тоннелепроходческие буровые машины — серьезные и сложные агрегаты. На Земле такими прокладывают туннели для метро и автобанов. Я же начал свой собственный подземный проект, который, как я надеялся, остался для Хозяев тайной.

Кроме этого мы достроили нашу ГЭС, порадовавшую нас даже немного большей мощностью, чем мы планировали. Почти на одиннадцать процентов. Возвели плотину и затопили значительную область речной поймы, образовав водохранилище. Выше по реке находился еще один АКИН. По данным нашей разведки похоже было, что это тот самый военный АКИН, с которым бодался Атомный Гром, но не смог его победить. Он сидел тихо и не отсвечивал, поэтому мы его тоже не трогали.

Затопленные плодородные земли было немного жаль, ведь у нас появилось большое количество органических колонистов... Ну вот, уже свыкаюсь с электронным бытием, — простых смертных называю органиками... Мда, меняется мышление. В общем, теперь я еще думал, чем их кормить. По Тейфере уже вовсю гуляла осень, стало заметно холоднее (температура воздуха снизилась «аж» до тридцати градусов) и наше скалистое побережье стали поливать обильные дожди.

Кстати, немного о бумбрах.

Далеко не все из них легко приняли столь фундаментальные изменения своего бытия. Подавляющее большинство решило построить свои поселения в близлежащем лесу в соответствии с традиционными канонами «воздушных деревень» и висячих акчей на грибных деревьях. Благо, с гриболесом у нас тут проблем не было.

И лишь небольшая часть бумбров, в основном те, кто плотно контактировали с АКИНами, решились на жизнь в новом, более современном поселении, которое мы строили для них на месте базы Атомного Грома. В память о нашем побежденном соседе городок так и назвали — Атомный. Культурные, ментальные и психологические изменения идут медленно, об этом свидетельствовала вся история моего собственного вида, однако, новое поселение и первые «новые» бумбры со временем изменят быт и культуру остальных. В это я верил и поэтому события не торопил. Пусть все идет своим чередом. У людей тоже так, — кто-то быстро принимает изменения и ему с ними комфортно, а кто-то — очень медленно.

А вот участвовали в нашей деятельности они довольно охотно. Научный отдел мы сформировали быстро, отобрав совместными усилиями и разработанными тестами (в основном на логику и сообразительность) около сотни бумбров. Их обучением занялся Трисс, и я не мог придумать на эту должность более подходящую кандидатуру. Он уже в совершенстве освоил их язык, а знаний у него было, наверное, побольше чем у всех остальных вместе взятых. Но важней всего, что он — органик, как и бумбры. Так им будет легче учиться.

Была только одна особа, которая преследовала меня с прытью домашнего щенка. И как бы это не выглядело странно, это была Ханисса. Она сутками работала в медицинском центре и поглощала знания из области химии и медицины словно голодный бург.

— Сол, что такое коагулограмма[1]?

— Сол, анафилактический шок[2] можешь объяснить?

— Сол, сосудистая дистония[3], это как я поняла — проблемы с кровообращением?

И подобные вопросы сыпались из нее как горох из дырявого мешка. После общения с ней, я в который раз зарекался сделать для интересующихся бумбров что-то наподобие википедии. Только писать ее придется мне самому. Но уж лучше это, чем Ханисса.

При любом удобном случае она норовила добиться от меня лекции, а когда я от нее отбивался, выносила мозг Триссу. Хотя последнего было крайне сложно оторвать от научной лаборатории и примыкающего к ней конференц-зала, где он каждый день давал уроки и устраивал практические занятия для «ученых». Будущих, конечно.

Когда я смотрел, как Трисс управляется с научным оборудованием и какие заказы от него поступают на приборы и всю сопутствующую «кухню» для лаборатории, с подробными чертежами и спецификациями, я все больше сомневался, что он не интересовался наукой (а параллельно и инженерией), будучи Смотрящим. А если и так, то мне было страшно представить, каким набором знаний и навыков обладали настоящие ученые и инженеры Хозяев. Однажды я эти опасения высказал вслух.

— Ну..., — протянул он, — ученые Хозяев действительно знают намного больше меня. Но знаешь, со мной что-то происходит. Как будто я вспоминаю прошлую жизнь. Постепенно сознание достает из памяти картинки и целые пласты знаний, которыми я не владел, будучи Смотрящим. Я слышал про такие эффекты, ученые «шептались в кулуарах». Но в моем случае, мне кажется, Чедрок что-то со мной делает. Он и сам стал другим. Твердит «муть уходит» и радуется этому как ребенок. И все больше становится... как бы это сказать...

— Человечным? — подсказал я

— Ну в его случае наверное просто менее звероподобным.

Он улыбнулся и я увидел в его глазах искорки счастья.

— Знаешь, — продолжит Трисс, — однажды он сказал мне: «Я вижу в тебе муть. Я помогу. Знаю как». С тех пор ничего особенного я не почувствовал. Но стал вспоминать все больше...

— Тебя угнетает мысль, что Хозяева лишили тебя прошлого?

Он едва заметно вздрогнул и улыбка тут же слетела с лица.

— Раньше я объяснял себе это, находя убедительные аргументы. Например, что я получил немало новых возможностей...

— Практически вечную жизнь...?

— И это тоже. Этот факт казался тогда достойной компенсацией за потерю воспоминаний. Смотрящим я прожил почти три тысячи твоих земных лет... мне кажется, это немалый срок.

— А мне кажется, — это умело выстроенная промывка мозгов. Чем были наполнены эти три тысячи лет? Ты можешь сказать, что был тогда счастлив? Чему-то учился, что-то постигал? Что-то созидал? — я сделал паузу, давая ему время поразмыслить. — Мне кажется, таким образом они подавляют несогласие и возможность бунта, взамен насаждая лояльность.

Трисс ненадолго задумался. А потом, взвесив ответ в уме, сказал:

— Ты прав. Сейчас я считаю так же. И поэтому счастлив вспомнить хоть что-нибудь. И счастлив жить здесь и сейчас, пусть и не так долго. Хозяева просто создают рабов, там невозможно чему-то учиться. Даже своих ученых они просто накачивают знаниями, создавая, по сути, живые компьютеры с наборами нужных знаний по нужной теме. Все их эксперименты направлены на разрушение. Они создают только новое оружие. Там нет творчества и нет места радости от завершения какого-то простого дела...

Он застыл, погрузившись в воспоминания.

— Вот поэтому их надо остановить.

На лице Трисса отразилось нескрываемое изумление.

— Сол, ты не понимаешь. Ты не остановишь их. Это настолько огромная раковая опухоль, я даже не знаю, сколько галактик они покорили. Ты представляешь себе масштабы? Они не раса, потому что давно ассимилировали тысячи рас, одних превращая в электронных рабов, других, — просто в материал для экспериментов. Они не цивилизация, потому что им чужды любые морально-этические принципы. Все построено на эгоизме и эгоцентризме. Как ты собрался бороться с ними в одиночку?

— Почему же в одиночку? — заметил я.

— А кто еще? — Трисс продолжал удивляться.

— Эрини, Хамтук, Фумбрук и многие другие. Ты, в конце концов, — я намеренно бросил ему вызов.

Он посмотрел мне прямо в глаза, в этот раз мы общались в моем виртуальном офисе, — Трисс объяснял мне детали своего нового заказа по лабораторному оборудованию. В его взгляде было все, — изумление, благодарность за доверие, сотни вопросов, но он промолчал.

— Давай поговорим об этом позже. Сейчас много других дел, — наконец, улыбнувшись, произнес он. На том мы и закончили.

Но вопрос Трисса был правильный. В одиночку не получится. Об этом я раздумывал с самого начала. И всегда держал это в уме. Проблема с Хозяевами была классической. Разделяй и властвуй. Этот принцип работал везде. Каждая раса пыталась бороться с ними в одиночку и проигрывала. Потому что Хозяева — это Империя, аккумулирующая достижения и силу многих. И потому они побеждали раз за разом.

Серьезной проблемой оказались спасенные нами бумбры из племени Фраккрух. Почти пять десятков из них умерли без необходимой медицины, поддерживающей их искусственную кому. Состояние остальных нам кое-как удалось стабилизировать не без внешней помощи (об этом чуть позже), но из комы вывести не получилось. Для них был построен специальный медицинский центр, где за ними ухаживали бумбры Таркан, под руководством все больше входящей в роль главного медика — Ханиссы, а мы с Эрини занялись дальнейшими исследованиями их состояния. Как мы определили, реагенты в их организме состояли не только из сложных органических соединений, но включали и синтетические наночастицы из неизвестных нам материалов. В общем, химия процессов, с помощью которых их «усыпили» оказалась слишком сложной и высокотехнологичной, и пока что была нам не по зубам.

Зато мы здорово продвинулись в разработке собственного аналитического софта. Теперь у нас была настоящая сложная нейросеть со своим банком бигдата. И первым делом мы скормили ей форум. Обрабатывая события, которые постились на форуме, наша Анаси (от АНАлитическая СИстема, я ее сначала прозвал Анастасия, а потом и просто Настя) стала выдавать нам такие данные, от которых у нас отвисли челюсти. Мы просто не верили в подобный успех. Настя училась очень быстро, постоянно уточняя результаты своих выводов. В итоге у нас стала появляться политическая карта планеты с потенциальными и уже фактическими союзами и зонами влияния. Настя наносила на карту все данные, которые ей удавалось вытащить из анонсов боев или случайных постов слишком болтливых личностей. Работала она круглосуточно, а мы лишь наблюдали за все уточняющимися отметками карьеров и шахт, ландшафтных образований и военных объектов на ней, мест сражений и группировками, в них участвовавшими, зонами военного присутствия тех или иных альянсов и союзов и так далее. В результате картинка более-менее прояснилась. Слой за слоем наносились не только данные об АКИНах и их активности, но также и об аборигенах. Мы стали видеть, где располагаются те или иные замеченные поселения бумбров, а Хамтук и Фумбрук помогали нам разобраться с их внутренней политикой.

Здесь стоит рассказать о том, что и мы сформировали, можно сказать, альянс. За прошедшее время к нам присоединились несколько новых АКИНов.

Началось все с моего решения выложить свой ИЛМ в общий доступ на форуме. Эту идею я вынашивал уже давно и как только достроил свою вертолетную эскадрилью и разобрался с проблемой перевозки бумбров, заявил о себе на форуме. Как обычно, публика разделилась. Часть набрасывала известную субстанцию на вентилятор, обвиняя меня в мыслимых и немыслимых провокациях. Другая часть тут же отреагировала поздравлениями и поощрениями. Но меня волновали третьи. Те, кто втихаря стали присылать свои ИЛМ для торговли. И к сожалению, их было не так много, как я того хотел бы. Фурора, на который я рассчитывал, не случилось. И где я допустил ошибку, понял, только когда мне пришло письмо от Жужель. Ага, той самой, которая надрала задницу Атомному Грому.

Жужель отписалась очень коротко и по делу.

«Привет.

Хорошие товары. (надо сказать, я выставил на торг не сырье, а уже готовую продукцию и полуфабрикаты. В частности — металлопрокат различных видов и форм, цементно-бетонные смеси, топливо, — чуть позже расскажу, откуда взял, и экспортные модели модернизированных танков „Муравей-2“, которым рекламу сделал бой с Атомным Громом).

Готова к торговле. Мой список товаров ниже:

— Медицинские препараты (прилагался длинный список ассортимента, с акцентом на препараты для поддержания искусственной комы).

— Пищевая продукция (консервы, местные съедобные крупы и зерновые, вакуумированные упаковки с мясом и так далее).

— Полупроводниковая электроника (надо сказать, довольно высокого качества).

— Композитные материалы и полуфабрикаты для их создания.

— Строительные материалы.

— Полимеры и пластик в различных формах и материалах с возможностью сделать индивидуальный заказ.

Площадка для торговли на фото. С привязкой к местности справишься.

Процедура простая. Договариваемся о сделке через почту. Привозишь товар, оставляешь. На следующие сутки прилетаешь и забираешь мой. Защита площадки — не твоя забота. Останешься ждать, — сделка отменяется.

По твоим координатам и данным по транспорту расстояние и время я рассчитала. Успешной торговли».

Вот такой вот финт. То есть выходило, что слать мне ИЛМ вовсе не обязательно. Можно и вот так торговать. А я как-то не додумался до такого простого способа. Однако, поздно пить боржоми, как говаривали в моих краях. ИЛМ уже выложен всей честной публике на обозрение. Снова почувствовал себя идиотом. И молился, чтобы Жужель никому про такой способ не шепнула. Хотя, что шептать-то? Судя по слабой обратной связи такая идея пришла не только ей. А чуть позже стало ясно, кто прислал ИЛМы. В основном это были сильно удаленные АКИНы, с которыми пока выстроить оживленную торговлю я бы не смог. Но даже пара торговых рейсов — уже выгода.

Вторым нюансом был ее список товаров. Откуда такое разнообразие? И, главное, откуда она знает, что мне нужны медицинские препараты? Продукты? Слишком многое им было известно, и похоже, про племя Фраккрух в том числе.

Конечно, с привязкой к местности я справился как два пальца об асфальт. Настя справилась. Прислать высотную фотографию было умным ходом, у каждого АКИНа, вероятно, своя система счислений и координат. А те, кто собираются торговать, наверняка справились с глобальной сеткой координат. Так что расчет Жужель был верным. Мда.

Зато по координатам площадки Настя быстро спрогнозировала местонахождение Жужель. Точной привязки у нас, конечно, не было, но рядом с областью указанных координат, согласно форумным данным, формировался один из сильнейших альянсов. И я, почему-то не сомневался, что руководит там Жужель. Так что, насчет ИЛМ я не сильно и расстроился. Хуже всего, что они были очень близко к нам. По меркам планеты, конечно. Фактически, наша зона влияния граничила с их зоной. Соседи, блин.

Этот альянс показался мне интересным. Все данные, которые Настя вытаскивала, и по которым формировала выводы по этому объединению были очень необычными, и только скрупулезная компьютерная обработка позволила их сопоставить между собой. Поначалу Настя просто заметила пропадающих с форума собеседников. Одного за другим. Естественно, она составила базу данных по ним, и тут обнаружилось, что большинство координат этих АКИНов (которые она вычислила ранее по оставленным ими следам) укладываются во вполне определенную ограниченную область территории. Можно было бы предположить, что их кто-то уничтожает, но на тот момент Настя уже знала, — обо всех уничтоженных АКИНах обязательно постится официальный анонс. Об этих ребятах таких анонсов не было. А значит они вполне существуют, просто пропадают из эфира. Сопоставив тип этих АКИНов между собой, она с большой вероятностью пришла к выводу, что они объединяются в союз. Причем довольно грамотно формирующийся за счет подключаемых специализаций. На данный момент в базе данных присутствовало уже девять таких АКИНов. Короче, территориальная привязка их спалила.

Я поставил Насте приоритетную задачу рассчитать как можно точнее координаты самой Жужель. И она справилась. Не стопроцентно точно, но выдала вполне приемлемый вариант. Перелопатив форум, она отыскала как минимум пять боестолкновений с ее участием. В трех из них координаты боя удалось более-менее точно привязать к местности. Еще два боя были привязаны с условной точностью. Ну а дальше геометрическое место точек боя по сути дало нам область, где нужно искать ее координаты. Куда Эрини и отправила наш новый электрический дрон-разведчик, способный держаться в воздухе сутками. В общем, Жужель мы с горем пополам нашли. Опять же, стопроцентной уверенности у меня нет, но девяносто семь — дам. Собственно, отработав этот метод на Жужель, мы впоследствии нашли и других не менее интересных личностей. Например, того же Торнадо.

С ним все получилось предельно смешно. Оказывается его база располагалась в нескольких километрах от спуска в Каньон Гибели. Вычислить его не составило труда, форум пестрил анонсами его столкновений с мутантами и химерами. Особенно, когда на него попер биоАКИН, видимо, ошибочно посчитавший его виновником своего фиаско с запасами продовольствия в виде племени Фраккрух. Как только Настя собрала эту информацию, мне стало ясно, где его искать. Несколько часов полетов моего разведчика и я сбросил ему фото его базы в почту. Тут же пришел запрос на виртуальную беседу (мой ИЛМ у него уже был с форума, а свой ему скрывать уже не было резона)

— Вычислил таки? — Торнадо выглядел почти как известный герой сказки Шарля Перро «Кот в сапогах». Когда этот кот еще и улыбается, — то еще зрелище.

— Внешность настоящая? — вместо ответа спросил я.

— Ага. А у тебя?

— Тоже.

Присмотревшись, я отметил, что это, все же, не совсем кот. Похоже, но нет. Морда, извините, — лицо, было более рельефным, скулы выдавались вперед, больше походя на пасть тигра, но без характерных усов. Шерсти явно меньше, чем у кошачьих (и тигровых) и она крайне короткая. С темно-коричневым отливом. Держался он ровно, на прямых ногах, почти таких же как у меня. И руки были похожими. Не смотря на шерсть — в одежде, хотя было ее и не много — клетчатые широкие бриджи до колен, и земная белая майка. На голове почти ковбойская шляпа с неуловимым отличием от земных фасонов.

— Боже, как же ты похож на одного нашего сказочного героя! — не удержался я, — только сапог не хватает.

Торнадо стоял босиком.

— Да? — засмеялся он, — а вот ты совершенно не похож ни на кого, мною прежде виденного.

Обменялись приветствиями и хорош.

— Зачем позвал-то? — я перешел к делу.

— Да собственно... — Торнадо настолько по-земному почесал затылок и сдвинул на лоб шляпу, что я невольно снова поймал пару флешбеков. Из мультфильмов. — Я тут долго наблюдал, как вы мимо меня бегали туда-сюда (надо отдать ему должное, его не засекла даже Эрини в операции спасения Фраккрух), наделали шуму, скинули на меня паровоз этих тварей... В общем, веселая у вас компания. Подумал не присоединиться ли к вам? — он беззаботно подмигнул, а я понял, что это не просто размышления.

— Хочешь сказать, тебя настолько прижали местные паразиты, что не справляешься? — я тоже улыбался во все тридцать два. Раз он выбрал такой бесшабашный тон, надо поддерживать. — А когда я тебя нашел, понял, что и с техникой у нас дела получше.

Торнадо поморщился.

— А ты спуску не даешь, да?

— Это смотря кому.

— Ну-да, ну-да, — вздохнул Торнадо, — явно не Атомному Грому. То, что у вас с техникой получше я понял еще после него.

— Боишься что ли?

— А кто знает, чего от тебя ожидать? После того, как ты Атомного Грома уделал, собственной маме не поверишь. На форуме до сих пор в твоей теме срутся. Все спорят где там Гром ошибку допустил. А ты на разговоры время не теряешь, развиваешься, с аборигенами вон контакт наладил. Союз замутил. Мне не повезло, рядом друзей нет. Да вообще, собственно, поблизости никого нет, только этот, с мутантами. Грому меня найти судьба не улыбнулась, может и поладили бы. А мутант не договороспособный. В общем, больше не к кому, а жить хочется, — Торнадо нагло улыбался.

Манера общаться у него была забавная. Шутки выпирали отовсюду. Есть такой тип людей, для них шутки и смех — защита от всего остального. Похоже, Торнадо был из них. Ну и что, что инопланетянин.

— Какая у тебя специализация?

— АКИН-428В-Сп

От Трисса я уже знал, что это Войсковой, Спецвойска. Комплектовались различными типами дронов с высоким уровнем стелс. Понятно, почему его Эрини не засекла. И еще понятно, что с ресурсами и производством у него никак.

— Интересный у нас спецназ рисуется, — пробубнел я.

В общем, Торнадо мы взяли, конечно. Грех разбрасываться кадрами, когда они сами в руки идут. Пригнали к нему огнеметчиков, на первое время их хватило, чтобы отогнать настырные отряды химер. Ну а, затем, и со стройкой помогли. У Торнадо не было почти ничего из защитных средств. Вообще удивительно, как он до сих пор протянул. То и спасло, что рядом никого не было, а мутанты им до поры до времени не интересовались.

Следующим нашим рекрутом стала Супер Киска. Да-да, та самая. Как я и предполагал, ее база располагалась не очень далеко от базы Атомного Грома, а теперь — от городка Атомный. Стоило нам поискать посерьезнее, с ресурсами Насти, — и вуаля, обнаружилась наша боевая красавица. С ней я проделал тот же фокус, что и с Торнадо — послал ей фото ее базы в почту. Только реакция была прямо противоположная. Она прислала голосовое сообщение:

— Соломон, я дико, дико извиняюсь. Я наговорила много лишнего. Пойми, я без злого умысла, вождь меня едва не прикончил. Я думала, что наше племя не развалится, думала, наши помогут. Я не хотела, ну пожалуйста...

Дальше она просто начала умолять ее пощадить, чуть не плача. Похоже, восприняла мое фото как приговор. Пришлось написать, чтобы сделала мне вызов в беседу (я-то ей послать еще не мог).

Супер Киска оказалась совсем не похожей на киску. На кота, кстати, тоже. Если внешность у нее была настоящей, то выглядела она как ... огромный банан. По крайней мере такая ассоциация у меня возникла. Размером туловища она превосходила человека раза в полтора. Весь «банан» был покрыт мелкими роговыми зернышками, а местами — пластинчатыми чешуйками, различного окраса, преимущественно зеленых оттенков с разводами цвета ежевики. Она имела восемь цепких ножек и вполне развитые руки. Немного более тонкие, чем у людей, но значительно длиннее, соответственно ее росту. Верхнюю часть туловища венчало некоторое подобие головы без какого-либо намека на шею. Глаза этой красавицы способны были двигаться асинхронно друг от друга, подобно глазам земного хамелеона, и были почти полностью закрыты кольчатым веком. Смотря на нее, я еще раз убедился, насколько Хозяева приблизительно переводили никнеймы. Похоже, просто подбиралась ближайшая аналогия из языка конкретной расы. То есть Супер Киска у людей вполне могло звучать как Самый Красивый Банан — у людей-бананов. А Торнадо вполне мог быть просто знакомым образом похожего явления в мире человека-тигра.

Встретились мы в ее мире, созданным виртуальной машиной Хозяев. Это было громадное дерево с ярко-зеленой крупной листвой. Ветка, на которой мы расположились, оказалась сопоставимого размера со среднестатистической улицей земного города. За спиной «банана» на мелких отростках от основной ветки, очевидно, расположилось ее жилище яйцевидной формы, представлявшее собой некое подобие гнезда из мелких веточек, глины и чего-то еще.

Ящерица она что ли? Форма тела только непривычная. Или какое-то развитое насекомое? Похоже, все-таки ящерица, наподобие хамелеона. По эпохе развития ничего не скажешь, гнездо ни о чем не говорит. Мало ли какие жилища они еще умеют строить. Оружия заметно не было, предметов быта тоже. Только дерево, листва и это непонятное гнездо. Однако, характер постов на форуме явно показывал ее достаточное знакомство с современной техникой и технологиями. Пыль в глаза что ли пытается пустить?

Наконец, ящерица шевельнулась. Один глаз сфокусировался на мне, другой судорожно двигался, фокусируясь на сторонних предметах. От чего у меня самого задергался глаз. Непривычно до мандражки.

— Соломон, я еще раз хочу извиниться за свои слова. Пойми меня правильно, я ничего против тебя лично не имею. Наше племя... меня бросило и разбежалось, а я... я тут ничего не понимаю. Что-то понимаю, но это не мой мир. В моем мире все проще, намного проще. Я не знаю, как тут оказалась... и не знаю, что мне делать...

Переигрывает. Явно переигрывает, не клеится это все в одну канву никак.

— Для начала прекрати врать.

— Врать? — ее лицо было лишено мимики, поэтому читать невербальную информацию не выйдет. Досадно.

— Абсолютно верно. Твоя эпоха явно более развита, чем это дерево и глина. Зачем ты притворяешься?

Ящерица замерла на несколько мгновений, а затем весь пейзаж резко сменился. Меня аж качнуло от такой неожиданности. Теперь мы стояли на технологичных металлопластовых конструкциях, напоминающих те самые огромные деревья, с тысячами «гнезд», объединенных в некие асимметричные фракталы из высокотехнологичных материалов. Всюду горели и перемигивались огоньки, а между фракталами курсировали летающие устройства с плавными очертаниями. Очень, блин, похоже на антигравитацию.

— Притворяться, — наш способ мышления. Извини. Мы всю свою историю так развивались. Именно это помогло нам выжить. Мой мир выглядит так, как ты сейчас видишь. К сожалению мы уничтожили всю природу на нашей планете. Это еще одна наша черта, мы неисправимые хищники.

— Твои слезные причитания в сообщении, — тоже попытка выдать себя за слабую и беззащитную? — догадался я.

— В некоем роде.

— А агрессивные угрозы в мой адрес?

Оба ее глаза в этот момент сфокусировались на мне. Я так и ждал, что сейчас она выплюнет свой длинный липкий язык и сожрет меня с потрохами.

— Мы всегда выдаем себя за кого-то другого. Зачастую это просто привычка. Поэтому в нашем обществе разговор — это всегда обмен намеками и догадками. Особенно, если разговаривают враги. Даже сейчас говорить с тобой прямо для меня... непривычно.

Очень скользкая особа. С ней придется держать ухо востро. Юлить и извиваться, подстраиваться под среду, — эти ребята взращивали такую способность тысячелетиями. Очень опасный противник... или союзник?. Тем временем, Супер Киска продолжила:

— Я бы сочла очень прагматичным решение присоединиться к вашему объединению.

— Чье решение ты сочла бы прагматичным, — свое или наше?

— Оба. И вы и я можем получить немалую выгоду от сотрудничества.

— Назови свой идентификатор в системе Хозяев.

— АКИН-114Д-П

Согласно классификации, Добывающий АКИН подземным способом. Это была одна из узких специализаций добывающих АКИНов (коих всего было четыре — универсальный с буковкой Д, Д-П — подземный, комплектовался в основном шахтным оборудованием и бурами для создания шахт, Д-О — добывающий открытым способом, с оборудованием и техникой для карьерной добычи и Д-Д — добывающий донным способом, т.е. добывающие АКИНы, размещенные на дне морей, озер или рек. Там и техника была соответствующей).

Впечатления от разговора с Супер Киской остались двоякие. Доверия как не было, так и не появилось, не смотря на союз. Сейчас к нам, конечно, захотят присоединиться все ближайшие АКИНы, поскольку более авторитетной силы в обозримом пространстве не наблюдалось. Однако, присоединение не гарантировало преданность. И особенно ясно я это увидел на примере Супер Киски. Она преследовала исключительно прагматичные цели, не забывая при этом торговаться. Только торговалась она своими излюбленными способами притворства и недоговорок. Не сомневаюсь, если бы я повелся на ее первоначальную «презентацию», она бы выторговала себе не абы какие преференции.

Второй момент касался ее инфраструктуры. Разведка показала очень развитое производство не только материалов, но и техники. Вопрос, только, за счет чего? Похоже, и тут недоговаривает.

В общем, очень опасный... союзник. Но делать нечего, попробуем сыграть в ее игру.

Немного позже к нам подали заявку на союз еще два АКИНа, один был узкоспециализированным производственником, заточенным на производство механизмов и узлов, а второй — универсальный добытчик. Они находились рядом друг с другом и скооперировались изначально, но довольно далеко от нашей группы.

Сам факт их заявки кое о чем говорил, ведь мы еще никак не объявляли на форуме о создании какого бы то ни было союза, как это делали другие. Но местные ребята и без того это видели и понимали. Значит во-первых, отслеживали ситуацию, а следовательно и обладали необходимыми для этого средствами, а во-вторых, грамотно анализировали полученные данные, имея для этого свои наработки.

Учитывая все новые связи, я решил переименовать колонию. Поскольку она теперь ассоциировалась с группой АКИНов, мы стали называться Скифы. По сути это был альянс. Ну или союз. Объединение, клан — называйте как привыкли. Мне, по большому счету, было без разницы. На общем собрании перебрали много разных форм, и, наконец, решили, — официально будем представляться как Этон Скифы. Этон с языка бумбров означало — объединение. Или альянс. Или союз. А поскольку мы располагались, по сути, на их планете, то и терминологию приняли из их языка. «Этон» меня вполне устраивало. Хорошее звучное слово. По форме правления сошлись на некоей модернизированной форме конституционной монархии, когда есть монарх, то есть я, есть парламент и министерства. При этом юридический вес монарха достаточен для влияния на любые решения, а откровенно неугодные решения я мог бы ветировать единолично. В то же время у парламента есть серьезная власть, в основном в управлении бюджетом. В парламент пока что вошли Эрини, Торнадо и Хамтук. Министерства решено было создавать несколько позже. Сейчас это лишь раздуло бы бюрократию.

Ну и напоследок расскажу о торговле. Естественно, мы налаживали торговые маршруты внутри союза. Но и с некоторыми «внешниками» тоже. Первой такой торговой площадкой стала даже не Жужель, а наш номерной абонент № 254, который предложил торговые отношения и сотрудничество сразу после моего боя с Громом. Именно от него я и получил сырую нефть, которую он добывал прямо на морском дне. Меняли мы ее на его индивидуальные заказы по стройматериалам и отдельным комплектующим и узлам, поскольку ему требовалось все водостойкое и водонепроницаемое. В частности именно под него пришлось налаживать производство мощных насосных станций различного вида.

Ну а под получаемую нефть у нас спешно строился нефтеперегонный завод. К тому времени, как пришло письмо от Жужель, мы уже начали собственное производство нефтепродуктов. Кроме прочего, нефть мне была нужна для производства авиационного керосина, чтобы развернуть собственную боевую авиацию. Электродвижки могли не все.

Второй площадкой стала площадка Жужель и их альянса, хотя сами они пока тоже никак себя на форуме не анонсировали. Ну и развивалась торговля с несколькими новыми АКИНами и с Резаком и Грэттой, они тоже проявили инициативу сразу после боя с Громом. Эти двое были достаточно сильно удалены от нашей группы, да и желания вступать в наш союз пока не изъявили. Ну, подождем. Я не гордый.

В общем, эти два месяца жизнь текла не спеша, и не подкидывала нам особых сюрпризов.

Пока все не полетело в тартарары.

------------------------

[1] Коагулограмма - медицинское исследование, показывающее характеристики системы свертывания крови в организме. Используется для определения отклонений от принятых норм и определения правильности работы организма по свертыванию крови.

[2] Анафилактический шок - аллергическая реакция немедленного типа на введенный аллерген. Выражается целым набором симптомов.

[3] Сосудистая дистония - нарушение функциональной работы сосудистой системы, при котором клетки получают недостаточное количество кислорода.

Ч2. Глава 21. Тартарары

Сегодня мы с Эрини пили кворр в нашем новом доме. Не так давно она предложила создать что-то совместно, чтобы там отдыхать или побыть наедине, когда будет необходимо. Естественно, я сразу понял ее мотив, — переживает, чтобы я не замкнулся в себе, вот и придумывает всякие занятия и мне, и себе. И я при деле, и она вроде как контролирует ситуацию. Но в целом, я был не против, мне нравилось что-то конструировать, пусть и в виртуальном мире. В реальном у нас по прежнему на творчество не оставалось времени, количество задач росло пропорционально нашим амбициям.

В результате у нас получилось причудливое переплетение человеческо-вурхской архитектуры. У людей она стремилась к прямым линиям и углам, в то время, как у вурхов — к овалам. В итоге получилось что-то совершенно мультяшное, наподобие рисованных домиков с рождественских открыток, где даже окошки мультяшно-скругленные. Такие же странности преследовали и всю внутреннюю отделку, интерьер и мебель. Я как будто в мультик попал. Когда мы сели пить кворр на мансардной терассе, в которую Эрини влюбилась с первого взгляда, я все еще улыбался своим мыслям о мультфильмах и открытках.

— Чего лыбишься?

— Да чувствую себя Винни-пухом, — я отхлебнул горячего терпкого напитка. Как оказалось кворр тоже заваривают очень по-разному. — Только, вот, меда не хватает.

— М-м-м? — промычала Эрини, играя бровью. Ну да, она же не знает.

— Это такой детский мультяшный герой..., — споткнулся я, соображая, что еще больше ее запутываю. — В общем, сказочный герой в детских историях.

— Понятно, — жуя печенье, промычала Эрини, — у нас тоже есть такие герои. Гокки один из них. Очень смешной, — и она хихикнула.

— Что думаешь о Торнадо? — перевел я разговор на деловые рельсы.

— А что о нем думать? По сообщениям на форуме — адекватный тип, по отношениям, — так еще неясно, никак не проявил себя.

— Ну... — я неопределенно запнулся, сам не зная, о чем говорить дальше.

В этот момент образ Эрини стал полупрозрачным и исчез.

Клиент аварийно отключен

Проинформировала система, а у меня что-то засосало под ложечкой. Я моментально послал вызов прямо Эрини в ядро. Глухо.

В этот момент меня раздели. Не в буквальном смысле, конечно. Ощущение было такое. Я разом потерял связь со всеми ботами и внешними системами, оставшись, ... нагишом. Вот тут в животе завязался узел. Все это было неправильно.

И хуже всего, все это контролировал кто-то другой.

Сориентировался молниеносно. Пикосекунда и я в Чертогах Разума. Так и есть! Цепочки чужого кода намертво блокировали большинство системных служб, безостановочно плодя охранявших их демонов[1]. Демоны совершенно не прятались (да и зачем? Антивирусов до сих пор никаких не существовало), но все попытки добраться до них рубили на корню. Система пыталась сопротивляться встроенными механизмами, но создатель этого вирусного кода отлично знал архитектуру операционки.

Я бы даже сказал, — превосходно.

— Кто бы это мог быть? — саркастически бубнил я себе под нос, за наносекунды создавая мегабайты защитного кода, — уж, конечно, не средневековые пленники, выдернутые из своей эпохи и культуры.

Даже я, обладая образованием и серьезной практической подготовкой в написании программного кода, до сих пор не добрался до создания таких штуковин. А кто у нас лучше всех знаком с архитектурой программного кода Хозяев?

Правильно, — сами Хозяева. Больше некому.

Гадство! Если все так, как я думаю, за меня взялись. Пока не напрямую, раз я не взлетел на воздух, но вполне серьезно. Ну, «взлететь-то» я не мог, эти закладки давно ликвидированы. Как и сама взрывчатка. Но команду на подрыв я отслеживаю.

Спасла меня случайность. Команды на прямой подрыв не поступило, но вирус пытался сделать, по сути, то же самое. Вредоносный код упрямо долбился в драйвера управления реактором. И у меня не было ни грамма сомнений, что он там собирался делать. Но вот тут анонимного «амиго» ждал сюрприз. Встроенные драйвера я полностью переписал, когда занимался ремонтом бункера и самого реактора. Оригинальный код показался мне неэффективным. Естественно, прикрыв изменения от прямой видимости в рамках общей безопасности.

Исходя из действий вируса, об этом, похоже, не прознали. Иначе остались бы от меня уже рожки да ножки.

Эрини! Как только я это сообразил, сердце ухнуло в пятки, ее же аварийно отключили! Уж не ... Я боялся даже подумать об этом. У нее пока что такой защиты не было. В сердце засела ноющая боль.

Быстрее! Мой код начал постепенно вычищать демонов, которые плодились аки кролики. Жизнь висела на волоске. Активной защиты у драйверов не было, ну не ожидал я вирусной атаки! По сути, сейчас меня от смерти отделяла просто неизвестная вирусу архитектура нового кода. Но я почему-то не сомневался, что это ненадолго.

А значит еще быстрее! Начинаю очищать службы от вирусных цепочек, освобождая защитные механизмы самой операционки. Сделать они ничего не смогут, но пусть хотя бы отвлекают на себя вычислительные ресурсы вредоносного кода.

Ага, зашевелился гад. Начал адаптироваться. В этот момент у меня отпали все сомнения, откуда была атака. Такой вирус могли написать только те, кто точно знали куда и как бить. И даже знали, как от них попытаются защищаться. Но мы тоже не пальцем деланные.

Пока вирус отражал атаку уже моего кода, который пытался перезаписать участки памяти с его инструкциями, мне удалось присоединить к драйверу реактора кусок пассивной защиты. Теперь код драйвера получил возможность реплицировать себя при повреждении, используя технологии метаморфизма[2]. Кроме того, я добавил дополнительный пояс защиты в виде программы-оболочки. Остановить вирус это не сможет, но задержать, — вполне. Я усмехнулся, — в объективной реальности, наверное, еще и пары секунд не прошло. Время, — удивительная штука. Кто бы сказал, что все будет решаться наносекундами?

И они неумолимо истекали. А у меня ничего стоящего не получалось. Нужно было менять тактику. Когда я нашел механизм разрушения защитных демонов, которые не давали возможности взяться за код их «папаши», создал на основе этого механизма «программные антитела» и сделал их самовоспроизводящимися. Так работает иммунная система. В нашем организме вредные бактерии и вирусы тоже сначала плодятся быстро и резко. Но потом антитела берут этот процесс под контроль. Только для этого организм должен сконструировать правильный белок. А потом размножать его в геометрической прогрессии. Нечто подобное реализовал и я.

И тут дела сразу пошли на лад. Демонов становилось все меньше и я, наконец, смог взяться за главного дракона. Драйвера успешно держались, словно феникс восстанавливаясь каждый раз, когда вирусу удавалось их повредить. А значит, держался и мой реактор. Но ниточка была очень тонкой!

Целых полторы секунды я потратил на исследование вредоносного кода и построение сложного механизма атаки! Но с этого момента победа была в моих руках. Структура атакующего вирусного кода рассыпалась и моя система разорвала его в момент. Остались только потерянные кластеры памяти с бездействующими обрывками инструкций.

— Ф-фух! — я действительно вздохнул с облегчением. Выстоял! Ч-ч-черт, что там с Эрини?

Все системы последовательно запускались, но тут уже времени требовалось больше. Первым делом восстановил сигналы с дронов разведки.

Гора с плеч! Визуально Эрини была цела и невредима. Видимо, ее просто заблокировали. Зато сразу увидел коптящий столб дыма из Атомного. Приблизил. Лаборатория разрушена мощным взрывом и горит.

Так, вызволением Эрини займемся позже, сейчас вызов Торнадо. Тот вышел на связь незамедлительно. Его прием в альянс мы тоже пока не анонсировали, и это, похоже, сыграло свою роль. Торнадо не атаковали.

— Что там у вас происходит? Лаборатория горит, связи нет с обоими, к Эрини не могу достучаться... Сижу тут, как кот на отшибе...

— Вирусная атака. Потом объясню. Что с лабораторией?

— Там что-то нехило рвануло. Но что, — я без понятия. Вы же меня до сих пор в общую сеть не подключили, я только со стороны мог наблюдать.

Трисс! Я сразу понял, на кого направлен взрыв в лаборатории. В это время он обычно готовился к занятиям следующего дня.

***

— Трисс, ты куда сейчас? — один из студентов, кажется его звали Дантук, подошел к Триссу сразу после окончания практических занятий.

— В лабораторию, — коротко бросил Трисс, собирая свои вещи. Затем остановился и взглянул на молодого бумбра, который так и пылал энергией чем-то ему помочь. — Дантук, верно?

Тот утвердительно кивнул.

— Отдыхай, Дантук. На сегодня хватит. Завтра займемся коэффициентами преломления света в различных средах. А сейчас приказываю отдыхать, — Трисс улыбнулся и вернулся к сбору вещей.

— А кто прикажет отдыхать тебе?

— Мне отдыхать еще рано, — Трисс уже порядком устал, поэтому говорил коротко.

— То есть ты будешь в лаборатории? — уточнил Дантук.

— Ну да, я же сказал. Нужно подготовиться к завтрашним занятиям с коэффициентами преломления.

— Будешь работать с призмами? — не унимался Дантук.

Трисс заинтересованно посмотрел на него.

— Вероятно. Ты что-то конкретное хотел?

— Да нет, — сконфузился парень, — просто спросил.

Заметив, что Трисс его с интересом разглядывает, он спешно собрался и пошел к выходу из конференц-зала. Все остальные уже покинули помещение. А Трисс проводил его удивленным взглядом, соображая, с чего бы вдруг Дантук так интересовался физикой. До этого он не проявлял к ней живого интереса.

Как только Трисс начал работать с призмами и готовить эксперименты, процесс захватил его полностью. Дантук со своими странными вопросами моментально выветрился из головы. Поэтому мысленный окрик Чедрока стал для него полной неожиданностью: «Трисс, на пол!».

Пока он соображал, что к чему, стекло напротив него брызнуло осколками, а к нему метнулась знакомая тень. Какая-то сила подхватила его и бросила в противоположную часть лаборатории. В этот момент ударила акустическая волна тут же выключив звук и наполнив голову тонким звоном. Теперь осколки стекла и камней летели отовсюду. Уже другая сила, более мощная, рванула его куда-то в сторону, а затем навалилась такая тяжесть, что Трисс задохнулся...

***

Службы операционки сбоили. Часть из них вообще не запускалась, но то, что мне сейчас было нужно — работало, хоть и с тормозами. Я опросил био-трекеры всех моих подопечных органиков. Мы сделали такие всем органическим членам команды для общения и контроля состояние здоровья и жизни, чего уж там. Браслет Трисса не отвечал. Зато сигналы Хамтука, Рахтута, Фумбрук и Ханиссы читались стабильно. Показатели Ханиссы указывали на ранение. Медцентр находился рядом с лабораторией и, скорее всего, тоже пострадал.

Бумбры незамедлительно вышли на связь.

— Сол, здесь все плохо, — Хамтук как старший взял слово, — Трисс под обломками, и к нему перед взрывом сиганул Чедрок. Не знаю, как он почувствовал, но за секунду до взрыва он пулей бросился в лабораторию, проломив стеклопакеты. Затем раздался взрыв. Сейчас мы пытаемся отыскать их под завалами. По счастливой случайности в лаборатории никого кроме Трисса не было...

Прозвучало это слишком цинично. Или я слишком привязался к Триссу, не знаю. Если уж выбирать, то по мне лучше десяток бумбров потерять, чем Трисса. Но этого я Хамтуку не сказал. Это тоже было цинично. Списал на общий шок.

— Что с госпиталем?

— Ханисса ранена, но с ней все нормально, стабилизировали. Боксы с освобожденными Фраккрух попали в зону ударной волны, там сейчас тоже разбирают завалы. Уже полтора десятка погибших, пострадали несколько дежурных санитаров.

— Хамтук, нужно проверить всех бумбров. Кто-то из племени Таркан...

— Не может быть, — перебил Хамтук.

— Послушай меня, — я старался быть максимально проникновенным, — ты можешь поручиться за все две с лишним тысячи бумбров?

— Ну... нет, — согласился Хамтук.

— Поручи кому-нибудь, пусть проверят всех. Что-то у меня нехорошие предчувствия. Слишком много непроверенных личностей мы привезли на базу.

— Хорошо, Рахтут этим займется.

— Договорились. Я вышлю вам в помощь технику, как только восстановлю контроль.

Но технику я не успел послать. Трисс и Чедрок нашлись раньше. Точнее сказать, — Чедрок и Трисс. Первый, хоть и был тяжело ранен, вытащил второго, как только завал разобрали достаточно, чтобы выбраться из оставшихся обломков. И только когда бездыханному Триссу запустили сердце и легкие, обессиленный Чедрок опустился на землю и отключился. Его, конечно, тоже поместили в медбокс в уцелевшей части медицинского центра, но как ему помочь, мало кто представлял. Обработали раны антисептиком, остановили кровотечение, вот, собственно, и вся помощь.

Я тем временем работал с операционкой Эрини. Моя худо-бедно справлялась, а еще один рабочий мозг и «руки» оказались бы сейчас очень кстати. Сейчас я мог доверять только Эрини, но ее заблокировали надежно. Мне никак не удавалось пробиться через заслон. Код, который ее блокировал, полностью отличался по функциональности от атаковавшего меня.

Наконец, мне удалось прорубить окошко связи.

— Вот же ж гад! Испортил нам свидание! — разразилась угрозами Эрини, получив канал связи.

— Я тоже рад тебя видеть! — иронично поприветствовал ее я.

— Антон, это нельзя так оставлять. Эти его шуточки не к месту! — она была не в себе, — этот «спец» слишком много себе позволяет!

Я молча передал ей данные по взрыву, разрушениям и вирусной атаке. Она-то всего этого не видела и не знала.

— Великий Крок! Да тут настоящая диверсия! Что с Триссом? И Чедроком?

— Живы. Но оба в медбоксах.

— Есть подозрения, кто это мог сделать?

— Две версии. Одна из них, — Торнадо.

— А вторая?

— Возможно, к нам заслали казачка вместе с бумбрами Хамтука.

Эрини несколько секунд размышляла. На самом деле, наверное, занималась восстановлением системы.

— Я не думаю, что это Торнадо. Он шутник, но мне показалось, он искренне с нами. Да и мотивов у него нет.

— Мотивов тут у всех достаточно. Хотя бы просто конкуренция в гонке Хозяев.

— И все же, я думаю это не он, — Эрини стояла на своем.

— Я тоже хотел бы так думать. Но проверить надо обе версии. Ты как, сможешь сама дальше справиться?

— Думаю да, я постепенно перезапускаю службы и модули. А этот капкан сбрасываю. Но крепкий он, зараза! Кто-то нас очень грамотно приложил...

Пока мы восстанавливались после диверсии, запросил связь Рахтут.

— Слушаю!

— Сол, у нас исчезли пятеро, — вызов был звуковым, в котором голос Рахтута звучал чрезмерно взволнованно.

— Что значит исчезли?

— Точнее... они уехали... на машине. Похожей на те, что ты строишь для нас. Мы нашли следы.

Ну вот и ответ. Бумбры, которые легко ориентируются в технике? Да не смешите. Я до сих пор таких не встречал. Кто-то провернул операцию внедрения агентов, и, сдается мне, без местных АКИНов не обошлось.

— Догнать сможете?

— Не знаю, они уже достаточно далеко.

Тут связь запросил Торнадо. Прям Смольный во время революции.

— Слушаю!

— Я знаю, кто диверсант, — важно сообщил кот. Разве что не облизываясь от сметаны.

— Да ну? — сочился сарказмом я, — и кто же?

— Группа твоих колонистов, я их отследил. Они движутся на юго-восток через лес. Хотят спрятаться в горах, пытаются уйти незаметно. Но не судьба.

— И как ты их нашел? — сарказм из моего голоса никуда не делся.

— Слушай, Сол, я не дурак! — нотки обиды выдали настоящее настроение Торнадо, — если ты думаешь, это я взорвал вашу лабораторию, ну, что ... вряд ли я смогу тебя переубедить. Но я этого не делал. Мне это не нужно. И с диверсантами я не связан. А по поводу того, как нашел, — так у тебя свои средства, у меня — свои. Я же все-таки войсковой специальный.

И он отключился. А я пожурил себя, что перегибаю палку. Ведь вина Торнадо не доказана. Даже намеков нет, одни подозрения. С другой стороны кто тогда помог этим диверсантам? Ладно, разберемся позже. Сейчас надо поймать беглецов. Вызвал снова Рахтута, одновременно передавая ему данные по цели и наводя на них дрона-разведчика. Их сейчас достаточно в окрестностях летает.

— Рахтут, возьми пару своих отделений. Догоните мерзавцев. Если пойдете машинами по руслу — аккурат догоните их в предгорье.

— Понял. Но мы лучше пойдем на мокки прямо через лес. Техникой мы еще плохо владеем. И хватит и одного отделения, мокки — тоже оружие, — он в предвкушении улыбнулся. Всем хотелось отомстить за Трисса.

— Как знаешь. Но привези мне их живыми! И возьмите мобильные сканеры, я отправил туда разведчика, — тень разочарования отразилась на лице Рахтута, но лишь на мгновение. Конечно, ему бы хотелось просто разнести бандитов на ошметки, но мне нужно было их допросить.

Отряд Рахтута выдвинулся через пять минут, а я всерьез занялся программными модулями своей операционки. Очень мне не нравились тормоза системы после атаки. Ну а за Рахтутом есть кому присмотреть, пусть Эрини займется. У нее повреждений не так много.

Когда я закончил с восстановлением кода (заодно на ходу переписывая участки кода, которые я мог безболезненно оптимизировать без глубокого погружения в изучение архитектуры) и удовлетворился, наконец, результатом, — вернулся Рахтут со своими бойцами.

Всю пятерку им взять живыми не удалось, диверсанты оказали сопротивление. Но «мои» бумбры уже были более-менее знакомы и с огнестрельным вооружением, которым пользовались и сами, и с другими видами, в том числе энергетическими. Поэтому отряд Рахтута потерь не понес. По сути, всю работу сделали мокки. Из диверсантов остались живы лишь трое, да и те были сильно «потрепаны». Настолько, что им пришлось оказывать серьезную медицинскую помощь. Иначе до допроса они бы не дожили. Когда работают мокки, — это вам не хухры-мухры.

Я зло сплюнул. Допросить их сейчас не получится, живого места на них нет. Все-таки Рахтут перестарался. И ведь не скажешь ничего, оказали вооруженное сопротивление! В общем-то, я не злился на Рахтута, самому хотелось им голову скрутить. Но ради дела они мне были нужны в другом состоянии. Пришлось их пока что просто изолировать в специальные камеры, созданные наспех с кучей датчиков и камерами видеонаблюдения. Туда же боты притащили все необходимое медицинское оборудование, чтобы пленники не померли раньше времени. Бумбров я пока к ним не пускал, даже медиков. Слишком много не тех эмоций в них бурлило.

Следующие два дня мы справлялись с последствиями диверсии, а я совершенствовал свою систему видеонаблюдений и внутреннего контроля. Раньше надо было начинать! Лопухнулся я с этой задачей эпично. Конечно, невозможно предусмотреть все факторы, особенно внешнее вмешательство, которым за версту несло от всей этой истории. Как ни крути, прояснится это только на допросе, а сейчас оставалось лишь сожалеть о несвоевременности подготовки.

Но вдоволь позаниматься самобичеванием я не успел.

Вечером второго дня после диверсии мы с Эрини занимались наладкой нового производства. Запускали завод пластических масс. Этот заводик был небольшим и удачно вписывался в производственную цепочку, выпуская все необходимые нам полуфабрикаты для дальнейшего изготовления различных деталей из разного вида пластика. Подобное производство нам было нужно в основном для изготовления предметов быта для бумбров.

На улице стояла устойчивая осенняя тейферская погода, когда небо в тучах, температура на термометре около тридцати по цельсию, а на землю иногда срывается моросящий дождь. Именно в это время в Атомном из под земли полезли жуки, разбрасывая комья мокрой грязи.

Первый удар на себя приняло так называемое ополчение, которое сформировал Хамтук после диверсии в городке. Они встретили жуков дружным огнем карабинов.

— Хамтук, отводи охрану в укрытие, — приказал я на его идент, встроенный в браслет. Карабины тут бесполезны, нужны стволы помощнее.

Жуки представляли собой костяных многоножек, немного крупнее мокки. По сути, — бронированные танки, только без пушек. Хотя, кто сказал без пушек? Видеокамера отчетливо показывала очередную атаку жуков, выстреливающих какие-то мохнатые шарики из отверстий на спине. Или точнее на головогруди. Шарики, падая на землю лопались, выпуская яркий сиреневый газ, плотными облаками стелящийся над поверхностью.

— Хамтук, поторопись! У вас газовая атака. Всех пострадавших сразу в карантин, там может быть что угодно! — жестко скомандовал я, одновременно вызывая Эрини.

Обругал себя еще за один просчет. Уж противогазы-то я мог подготовить!

— И вот как они обошли сейсмодатчики? — Эрини недоумевала.

— Что по обстановке? — я еще заканчивал фразу, когда Эрини вывела мне тактическую карту со схематическими обозначениями. Похоже на новый тактический софт. Растем, надо будет ее похвалить потом. — Так, ударное звено в воздухе, отлично. Может два послать, как думаешь?

— Неправильный вопрос, — от голоса Торнадо в нашей сети у меня глаза полезли на лоб.

— Ты какого... мохнатого тут делаешь? — Эрини была удивлена не меньше моего.

— Взломал вашу сеть. Протоколы у вас простейшие, аппаратура встроенной защиты не имеет. Программные комплексы тоже не защищены. Короче, одни уязвимости.

— С твоими шутками разберемся позже, — сцепив зубы проворчал я, — сейчас надо от жуков отбиться. Что не так с авиацией? — такие выходки нельзя спускать с рук, но выяснять отношения сейчас, значит расплачиваться жизнями бумбров, которых вот-вот настигнут жуки.

— Любая военная операция должна учитывать все возможные риски. Вы учли, что у жуков могут резервы прятаться под землей? Учли возможность, что вылезти может не только что-то ползающее? Подумали о том, что будет, если они еще в каком-то месте вылезут?

Надо сказать, Торнадо мыслил разумно. И очень взвешенно. Внезапность атаки напрочь выбила из моей головы правильные мысли, а я и так в военной тактике не ахти какой специалист.

— Говори соображения.

— Поднимайте в воздух авиацию для прикрытия ударной группы. Вдруг вылезет что-то летающее. По прошлым отчетам этот АКИН вполне способен такой сюрприз подготовить. И ударные группы должны быть все в воздухе на дежурстве. Если будет прорыв где-то еще, — сможете его быстро локализовать. Или вовремя ударить по свежим подкреплениям. Короче, резервы нужно разворачивать заранее. Ко всем важным узловым точкам выдвинуть подвижные боевые группы и средства ПВО, — к электростанции, РЛС и системам связи. Какие разведданные есть у противника вы не знаете, а значит предполагайте худшее. Загрузить штурмовые отряды дронов в транспортные вертолеты и выслать десант в поддержку Хамтуку.

Разумно, лаконично, по делу. Торнадо не кичился знаниями, а просто командовал. В рекомендательной форме.

— Сол, мы отошли к госпиталю и закрепились тут. Вывозить боксы поздно, да и нереально, к тому же тут Трисс... — Хамтук запнулся, — так что мы тут до конца. Чедрок с мокки нас пока прикрывают, но это ненадолго. Газ останавливает регенерацию Чедрока, а он и так еще не восстановился.

— Хамтук, никакого конца не будет, — я поморщился от пафосной фразы, сверяя по локатору позиции танковых рот, — продержитесь пятнадцать минут.

— Постараемся, — ответил Хамтук, но в голосе сквозило прощание.

— Нет у них пятнадцати минут, — спокойно сказал Торнадо, — придется накрыть квадрат ракетным ударом.

— Уже рассчитываю параметры удара, — тут же отреагировала Эрини.

Из техники Атомного Грома за это время мы смогли взломать и перепрошить его ОТРК, которые сейчас и наводила Эрини, и еще РСЗО. Но последние я применить не решился, слишком рискованно, оружие не столь точное, как ОТРК.

— Хамтук приготовьтесь к ракетному удару по вашему квадрату. Найдите укрытия. Постараемся не зацепить медцентр, но всякое может быть.

С бумбрами, решившими остаться воинами, мы с Эрини периодически занимались в виртуальной аудитории, показывая разное вооружение и его действие. Так что ракетный удар они хорошо себе представляли, и к чему он приводит тоже. Я надеялся, что Хамтук грамотно распорядится новыми знаниями и успеет предупредить Чедрока.

Через пятнадцать секунд зону медцентра накрыли мощные разрывы. Пылевое облако затянуло зону боя и прямой видимости не было. Но к этому времени наши дроны-разведчики имели уже довольно серьезную комплектацию радарами и сканерами различных волновых диапазонов. Так что картинку мы в целом имели и без видимого спектра. Инфракрасные камеры, сонары и довольно сложные лидары совокупно позволяли составить общую картину действия во всей зоне боя.

Жуки немного охладили напор. Передовые отряды были почти полностью разорваны на ошметки ракетным ударом, а контуженых и раненых добивал Чедрок с мокки. Сам медцентр остался цел, с чем я про себя поздравил Эрини. Сработала отлично.

Но радоваться было рано. Из подземных проломов вылезали новые твари и устремлялись к медцентру.

Ударные дроны добрались до Атомного аккурат к моменту, когда потрепанные мокки и Чедрок пытались увести вторую группу жуков от госпиталя. Надо сказать, практически безуспешно. Жуки просто разделились, к тому же из земли появлялись все новые. Сиреневый газ уже вовсю сочился из оконных и дверных проемов госпиталя, а жуки явно намылились внутрь. Тут их и накрыл скоординированный удар ракетами воздух-земля, разметав ошметки по сторонам.

И вот тут я оценил вмешательство Торнадо. Только дежурившее в воздухе звено дронов с противовоздушным оружием позволило отразить следующую атаку. Из под земли вылезали новые жуки, теперь уже очень похожие на обычных майских, сразу расправляли крылья и грузно взлетали. Хорошо хоть маневрировали они не слишком резво, поэтому наши дроны отлично по ним целили.

Однако, атака не прекращалась. К госпиталю двигалась новая «бронетанковая» группа, — так я их пометил из-за костяного панциря. А ударные авиазвенья продолжали атаковать «майские» жуки. Автоматические скорострельные турели истребительного звена косили их десятками, на землю сыпались останки, слизь и куски разорванных в воздухе жуков, но их было слишком много. Постепенно они оттесняли ударную авиацию от зоны бомбардировки. Все бы так и закончилось плачевно, если бы к этому моменту не подошли танковые роты.

Две первых роты, высланных Эрини, открыли огонь с расстояния в километр, не дожидаясь боя на прямой наводке. Эрини старалась маневрировать танками так, чтобы снаряды отсекали напиравших жуков от медцентра. К ним сразу направилась отделившаяся группа вражеских «танкистов». Но что там какой-то газ против сто двадцатого калибра? Так я думал, пока одна из групп в суматохе боя не подобралась к танковой роте на дистанцию своего выстрела.

К нашему нескрываемому удивлению сразу три танка резко остановились и выбыли из боя.

— Да чем они таким стреляют? — не выдержал я

— Потом будем анализы делать, — снова спокойно ответил Торнадо, — сейчас ясно, что их оружие вполне эффективно против вашей брони. Нужно держать дистанцию. Они уязвимы, а ваша дистанция поражения явно больше.

Эрини просто молча воплощала в дело то, что звучало в разговоре. Ударных дронов пришлось отвести. Мы больше не могли выдерживать напор все увеличивающегося количества вражеской «авиации», а высотных дронов у нас все еще не было. Наши самолетики все еще были похожи на большие игрушки.

— Похоже, битва за господство в воздухе проиграна, — сказал Торнадо.

Я сначала подумал, что это очередной его стеб, но он был серьезен и тут же добавил:

— Второй залп ОТРК в точку их выхода на поверхность. Лишим их резервов и задержим немного. Десант уже на подходе? — Торнадо не получал нашу тактическую сводку, поэтому интересовался голосом.

— Да подключи ты его уже в сеть, — не выдержала Эрини. — Все равно он тут. Только время теряем.

И то верно. Что-то я сегодня торможу. Подключил Торнадо к сети, но управление боевыми юнитами осталось у Эрини. Небольшая страховка на всякий случай.

— Так, десант мехов сразу после залпа направляем в норы и шинкуем там всех на салат, — выдал Торнадо, явно обрадовавшись полученным привилегиям.

В общем, этот бой мы выиграли. Жуки прокопали неслабый такой туннель к нашей базе и лезли напролом, пока мы не взяли его под контроль. Как только в норы зашли наши мехи, держать под контролем ограниченное пространство стало гораздо проще. Под огнем мехов трупы заваливали проход, еще больше мешая новым жукам выбираться, поэтому атака потеряла смысл и жуки отошли. Убрались восвояси, а мы пошли зачищать оставшиеся очаги сопротивления и считать потери.

Когда с жуками было окончательно покончено, первым делом проверили медцентр. Предварительно выдув весь сиреневый газ из помещений. И вот тут открылась дрянная картина. Бумбров газ не убивал, но выглядели они откровенно погано. Очень похоже на биологическое заражение. К сожалению, среди них были и Фумбрук с Рахтутом.

Лаборатория уже вовсю работала, анализируя состав этой дряни, но результаты требовали времени. Поэтому пока мы находили выживших и пытались помочь им хоть чем-то. Тут обнаружился второй сюрприз.

Две трети отряда Хамтука пропали. Вместе со своим командиром. После долгих поисков мы обнаружили их в ... боксах! Вперемежку с коматозными Фраккрух.

Ну Хамтук, ну дает! Боксов у нас освободилось порядочное количество, в силу достаточно высокой смертности спасенных Фраккрух, да и обстоятельства все время играли против них. А внутри такого бокса бумбры были герметично изолированы от внешней среды. Но как же те бумбры, которых мы нашли вне боксов?

Сначала я подумал, что просто боксов на всех не хватило. Но ситуацию прояснил разъяренный Хамтук, как только выбрался наружу:

— Эти бунтари закрывали нас снаружи! А меня вообще силой запихнули в один из них. Это Фумбрук придумала этот трюк с боксами. Я скомандовал им ложиться вместе с бойцами, но они вместо этого молча запихнули меня, а сами...

И тут до меня дошло. Кто-то должен был закрыть других, это правда. Бокс изнутри закрыть невозможно. Как и открыть в общем-то. И Фумбрук с Рахтутом спасли стольких, скольких смогли. Сами получив неизвестное заражение.

Снова начинаются пляски со смертью.

------------------------------

[1] Daemon — общепризнанный компьютерный термин для определенного типа компьютерных программ. Аналогично, — служба, резидентная программа — в UNIX-подобных системах исполняемый код (программа), которая работает в фоновом режиме без взаимодействия с пользователем. В Windows — служба. В MS-DOS существовало понятие «резидентная программа», которое утратило свой смысл с возникновением многозадачных операционных систем.

[2] Метаморфизм - в сфере IT подразумевает технологию, применяя которую, вирус при каждой своей репликации полностью переписывает весь свой код. Зачастую путают с полиморфизмом (в случае которой вирус шифрует большую часть своего кода, оставляя в памяти только небольшую программу расшифровщик, которая расшифровывает вирус после проверки антивирусом).

Ч2. Глава 22. Пятый Бунт

Контролирующий просматривал свежие отчеты по сто девятому. И погружался в панику все больше. Первый агент внедрения отработал и активировал вирусный код, который должен был спровоцировать взрыв термоядерного реактора. Удачное решение главной проблемы, никто бы не докопался какой именно сбой произошел. Термоядерный взрыв не оставляет следов — слишком жарко. Тем более реактор у сто девятого был поврежден.

Программа прислала подробный отчет о своей работе, и вот тут был сплошной ужас. Чем больше он вчитывался в цифры и сухие логи отработавших (и что самое страшное — НЕ отработавших) протоколов, тем больше ощущал удавку вокруг собственной шеи. Вирус не просто не смог пробиться через драйвер реактора. Сто девятый взял ситуацию под контроль в течение всего лишь четырех секунд с момента запуска. Последние строчки лога обрывались на четыреста седьмой миллисекунде и фиксировали почти полное уничтожение защитных программ и активное разрушение кода самого вируса. Что это значило?

Лишь одно, — сто девятый изменяет код операционной системы. То есть он получил прямой доступ в запретные области ограничителей. Но как ему это удалось сделать незаметно?

С одной стороны Контролирующий отметил плюс, — это веская формальная причина послать на сто девятого «оранжевый код». Но никакой радости по этому поводу он не испытывал. Во-первых, придется как-то всю ситуацию объяснять Комитету, а во-вторых, не факт, что оранжевый код сработает. Если он изменил операционку, значит мог добраться и до страховочных узлов кода. И вот тогда...

Тогда начальству уже ничего объяснять не придется. Неконтролируемый АКИН в специальной программе — это ЧП похуже диверсии. Это пахнет бунтом АКИНов, которых не случалось уже двадцать семь с половиной периодов[1]. АКИН, преодолевший систему контроля, — его прямое упущение. А значит такой Контролирующий не просто некомпетентен. Он этой некомпетентностью еще и опасен.

Мысли скакали как безумные. Контролирующий мутным мысленным взором закрыл все отчеты и постарался успокоиться. Так, первым делом оранжевый код. Команда приговора. Либо сто девятому, либо ему.

Не думая, набрал запрос доступа. Система потребовала подтвердить и указать причину. Такие команды выполнялись автоматами, минуя всех Смотрящих, дабы избежать повышающих риск факторов. Контролирующий ответил по протоколу, мысленно вводя свой уникальный идентификатор. Команда должна принести смерть сто девятому АКИНу, но он почему-то чувствовал как подписывает свой собственный приговор.

Подтверждение. Активировать.

Мгновением раньше затребовал прямой видеопоток с Тейферы по локации сто девятого. Со служебным приоритетом. Картинка показала правоту предыдущих размышлений.

Оранжевый код не сработал. Сто девятый оставался на месте цел и невредим, а программа прислала код ошибки:

Клиент недоступен.

Два слова, означающие новую страницу в истории Коллектива.

Пятый бунт АКИНов.

Дальше мысли Контролирующего помутились и он предался самозабвению. Его судьба была предрешена и с этим уже ничего нельзя было поделать. А, значит, и спешить уже некуда.

Однако не все было так плохо, как думал Контролирующий. Все было еще хуже.

Система сама выдернула Контролирующего из горького тумана воспоминаний в процессе самокопаний. Модуль связи врубил служебную тревогу по всему сектору с сообщением следующего содержания:

«Информаторий Полигона атакован и отключен от основной сети. Запущен протокол „Крепость“. Всем офицерам высшей иерархии обеспечить работу вверенного имущества Коллектива согласно красному коду».

Протокол «Крепость» означал военный карантин всего сектора, который переводился на осадное положение. Красный код Контролирующий встречал лишь однажды за свою жизнь, еще во времена Войны Кланов. И означало это только одно.

ОЧЕНЬ ПЛОХИЕ НОВОСТИ.

Как офицер высшей иерархии Контролирующий знал, что красный код означал непосредственную опасность для кого-то из Верхнего Уровня. Это была вершина иерархии, Божественный Олимп. Туда стремилась попасть вся элита Высших Уровней, но никто не знал толком, как.

И вот кому-то из Богов грозит опасность. И связано это с Информаторием Полигона, координаты которого были «случайно утеряны» при непосредственном участии его скромной персоны.

От вызова Высшего Уполномоченного, поступившего на его личный идент спустя некоторое время, Контролирующий не ждал ничего хорошего.

***

Где-то в другой области галактики

Пространство хашдуков. За несколько суток до предыдущих событий

— Господа офицеры, что будем делать? — вопрос повис в воздухе тяжелым ощущением патовой ситуации.

В конференц зале собрались почти все адмиралы флотов, не выполнявшие в настоящий момент боевых задач. В сторонке от них сидел командующий силами специальных операций космодесанта, несколько офицеров разведки и гражданские консультанты, а по центру овального стола расположился премьер-консул. Он и задал вопрос.

— Достоверность данных вызывает сомнения, — наконец очень аккуратно заметил один из адмиралов.

Офицеров разведки тут же бросило в краску от возмущения.

— Господа! Достоверность данных подтверждена тройным сканированием глубинных зондов... — сбиваясь, начал один из офицеров в попытке защитить честь своего ведомства, — объект действительно...

— ... неимоверно огромный, если данные верны, — продолжил другой адмирал, — что и вызывает сомнения. Непонятно, зачем пайкушангам станция такого размера, и как им вообще удалось ее построить. Да ещё так, что мы об этом ничего не знали. В общем, одни загадки, да майор?

— И тем не менее данные верны, — упрямо продолжил разведчик, крыть которому было просто нечем.

— Господа, давайте не будем нагнетать атмосферу, — премьер-консул попытался вернуть беседу в рациональное русло, — я хотел бы услышать все мнения. Нам нужно принять непростое решение, но давайте оставаться профессионалами и не превращать совещание в перепалку. Тем более все мы на одной стороне. Нам здесь очень не хватает командующего разведкорпусом, думаю, он мог бы дать ответы на многие загадки, — премьер-консул многозначительно посмотрел на обратившегося к майору разведки адмирала, — но он как раз занят организацией дополнительных разведданных по интересующей нас теме.

— А что анхенцы и фтонги? — как бы невзначай бросил командующий ССОК.

— Анхенцы практически смяты и потеряли треть своих территорий, непосредственно граничащих... — неожиданно начал один из гражданских.

— А вы у нас кто? — бесцеремонно перебил его космодесантник.

Гражданский на несколько секунд замешкался, не ожидая такой реакции.

— П-перго Меллис, — еще не оправившись от смущения начал он, — я возглавляю статистический отдел при генеральном штабе флота.

Адмиралы не сговариваясь поморщились. Военные не любили статистов и аналитиков, мнивших себя главными стратегами флота хашдуков. На флоте их называли кабинетными адмиралами, а в десанте и того хуже — просто счетоводами.

— Так вот, господин Меллис, — продолжил десантник, — я целиком и полностью в курсе тактической обстановки. Более того, мои группы работают на анхенской и фтонгской территории. Меня интересует, знают ли они о станции, не более.

Хотя командующий ССОК формально выдержал деловой тон, Перго заметно потемнел, покрывшись темно синими пятнами[2].

— Прошу прощения, господин генерал-майор, — тихо сказал он, — этого я не знаю.

— В таком случае вам лучше помолчать, — невозмутимым тоном продолжал генерал космодесанта.

Десант на флоте уважали все без исключения. А силы специальных операций и подавно, — они были элитой этого рода войск, выполняя такие операции, ордена и медали за которые получали только их родственники поколение или два спустя из-за строжайшей секретности. Поэтому защищать главного статиста никто и не подумал.

— Разведка полагает, у них этих данных нет, — майор обрадовался возможности реабилитироваться, — непохоже, чтобы они предпринимали хоть какие-то действия в интересующем нас регионе.

— Все это похоже на умело выстроенную ловушку, — заметил самый молодой из адмиралов после недолгой паузы.

— У нас есть неоспоримые доказательства достоверности этих данных, — твердил майор, — подпространственное сканирование глубинных зондов...

— Я видел результаты сканирования, — перебил молодой адмирал, — и не оспариваю достоверность. Я говорю, что все это выглядит как ловушка.

— А что если нет? — фраза выстрелила как пуля. Пожилой адмирал смотрел прямо в глаза своему оппоненту с вызовом, умело прикрытым мудростью возраста и уроками опыта. — Если это их ошибка, — продолжил он в гробовой тишине, — у нас появилась первая, и пока единственная возможность, перехватить инициативу, или мы упустим время. Разве вам не интересно, что там построили пайкушанги? И, главное, как? Я вот очень хочу получить ответы.

— Если это засада, — получим по заднице вместо ответов! — со свойственной всем молодым людям дерзостью заметил его оппонент.

— Мы и так всю войну подставляем задницу, разве нет? — уверенно вел свою линию старик, — сколько еще мы будем осторожничать? Упускать инициативу? Раньше мы были решительнее! А сейчас даже фтонги больше делают для империи, сдерживая этих зверей. Хашдуков называют политическими шлюхами, загребающих жар чужими руками...

— Господа, давайте без выражений... — поморщился премьер-консул, — мы же здесь не в борделе!

В конференц-зале послышались приглушенные смешки.

— При всем моем уважении, адмирал ВанКутта, я просто не верю, что координаты такого объекта можно получить так легко, — настаивал собеседник. — Не мне всем нам объяснять как защищают критически важную инфраструктуру. А тут, можно сказать «на блюдечке с голубой каёмочкой». Что-то тут нечисто. Или нам подсовывают откровенную дезу, чтобы мы сунулись, а нам, извините, настучат по лицу и мы потеряем ядро ударного флота, который и так несет ощутимые потери. Или данные ошибочны, при всем моем уважении к майору. Такой станции просто не может существовать. Незачем, не нужна она.

Несколько адмиралов с одобрением зашумели, поддерживая реплику.

— Все допускают ошибки, — неопределенно заметил ВанКутта с блуждающей улыбкой, явно не собираясь сдаваться — пайкушанги не исключение.

— Господин премьер-консул, — официально продолжил молодой адмирал, — возьму на себя смелость выразить позицию большинства среди высшего командного состава. Все мы уважаем мнение адмирала ВанКутты, он старше и опытнее всех нас вместе взятых. Герой битвы в Халелской впадине...

— Как и вы, адмирал Тито, не прибедняйтесь, — улыбнулся премьер-консул.

Молодой адмирал покровительственно склонил голову и продолжил:

— Не считаю себя вправе хвалиться перед старшими. Тем не менее, я продолжу. В данном мероприятии я не поддерживаю позицию адмирала ВанКутты и выступаю за детальную разведку и получение дополнительных данных.

— Таким образом, вы у нас за осторожный вариант, назовем это так, — подвёл итог премьер-консул. — Что скажете адмирал?

Он повернулся к ВанКутте.

— У адмирала ВанКутты пока нет четкой позиции, как неверно истолковал мою реплику адмирал Тито, — начал ВанКутта, — я просто задаю вопросы всем нам, чтобы мы не отказались от уникальной возможности из-за чрезмерной осторожности. Мой вопрос, по сути, призывает тщательно взвесить все за и против.

Адмирал замолчал, видимо, считая такой ответ достаточным. Но премьер-консул был не из тех, кто удовлетворяется обтекаемыми формулировками.

— Вот я и предлагаю вам сейчас взвесить за и против. Вы сами за какой вариант?

Адмирал ВанКутта помолчал, обдумывая вопрос.

— Сейчас мы никуда не денемся от недостатка данных. Их просто нет и я бы хотел их иметь не меньше всех остальных. Что касается меня... — он что-то невнятно прошамкал, мотнув дряблым обвисшим пучком жгутиков на сморщенном подбородке, — Я думаю данные верны. Станция существует. И пайкушанги допустили ошибку, в результате которой у нас есть координаты. Нужно просто пойти туда и выяснить, что это такое. Если вы спросите на чем основано мое решение, — считайте это интуицией. Или прозорливостью. Или сумасшествием старика.

И он хрипло хохотнул.

— Ваша позиция и мотивация понятна, адмирал, — подвел итог премьер-консул. — Генерал-майор Хирукаха, что думаете о рейде на станцию?

Ни один мускул на покрытом шрамами лице командующего ССОК не шевельнулся. Он выдержал значительную паузу, а затем сказал:

— Я разделяю обе точки зрения. Половина меня поддерживает адмирала ВанКутту. Считаю, мы обязаны нанести удар. Именно необычность этой станции намекает на ее ценность. С другой стороны поддерживаю опасения адмирала Тито. Если бы только у нас было больше данных... Не хотелось бы посылать десант на смерть.

— Понимаю вас и целиком разделяю такую точку зрения, — премьер-консул удовлетворенно откинулся на спинку своего анатомического кресла.

Он лукаво блеснул глазами и улыбнулся.

— Я предполагал подобное разделение на два лагеря. Поэтому здесь и нет командующего разведкорпусом. Думаю, в ближайшее время у нас появится достаточное количество данных. Готовьте ваших солдат и офицеров, господа!

***

— Коготь, это Геккон-пять. Прием.[3]

Рация несколько секунд монотонно трещала и щелкала.

— Геккон-пять, это Коготь. На связи. Прием, — послышалось ясно и отчетливо.

— Коготь, это Геккон-пять. Вышел на исходную. Подтвердите план «Буря». Прием.

— Геккон-пять, Коготь. План «Буря» подтверждаю. Как поняли? Прием.

— Пять. Роджер[4]. Конец связи.

Внешний канал отключился, а тактический костюм пискнул включившейся внутренней связью.

— Выдвигаемся, капитан? — это Шарк, голос отряда. Все знали его нетерпение и просто ждали, когда он спросит за всех.

— Да, начинаем движение, — капитан отвечал Шарку, но говорил всем. — Фико, можешь проложить нам маршрут по технической секции?

— Работаю, босс. Пару минут и будут данные, «мухи» еще не закончили.

Капитан поморщился от непредвиденной задержки. Миниатюрные дроны-разведчики не спешили со сканированием помещений, преодолевая сильнейшие электрические помехи с самого момента их проникновения на станцию. Специальные силы космодесанта, в принципе, готовы к таким ситуациям, но не всегда все идет идеально по плану.

Тут рация снова ожила хрипами и треском, сквозь который прорвалось:

— Ррр-хп-ш, ..то Геккон-четыре, ...то-нибудь слы..., х-пш-рием?

— Геккон-четыре, это Геккон-пять, слышу тебя слабо с помехами. Прием.

— Геккон-пять, хвала звездам! — в прорвавшемся сообщении послышалось облегчение, но дальше все утонуло в помехах, — ...связи с ...х-шшш-тем, не вышел на х-пиу-шшп-дную. пшп-шш-нтакт! Повторяю, конта-пшп...

Командир отряда Геккон-пять дернулся.

— Четыре-пять, подтвердите контакт с противником! Прием!

Рация только хрипела. Электрические наводки забивали многократно усиленный сигнал даже самой передовой аппаратуры.

— Геккон-четыре, это Геккон-пять. Подтвердите контакт с противником! Прием, — капитан еще раз четко проговорил сообщение.

И вдруг в ответ прорвалось:

— п-шшш-пш...-четыре. Подтверждаю контакт! Ш-пшп-ряю, огневой конта...! ... красный! Нужна поддержка! Виа[5]! Масскал[6]! Дастофф[7]! Шпш-шш пшшпп-п...

И снова только треск и шипение.

Капитан выругался.

— Коготь, это Геккон-пять. Прием.

— Пять, Коготь. На связи. Прием.

— Коготь, Пять. У Геккон-четыре контакт. Код красный[8]. Нет связи. Нужна помощь и эвакуация. Большие потери и раненые. Разрешите помочь? Прием.

С десяток долгих ударов сердца рация молчала, а затем послышалось:

— Геккон-пять, отрицательно! Позиция четвертого неизвестна. Работайте по плану. Конец связи.

Рация отключилась.

— Гребаный центр! — капитан в сердцах ударил свободным кулаком в переборку станции. — Фико! Ну что там?

Раздражение капитана сочилось резкими интонациями. Вместо Фико ответил Шарк:

— Капитан, надо помочь. Это же Мускат. Он где-то близко, если сигнал поймали только мы...

— Думаешь я не понимаю? — зарычал капитан так, что даже Шарк отшатнулся. — Фико! Жопа твоя фтонгская!

— Готово — невозмутимый Фико четким движением послал на тактические интерфейсы группы план секции, — Есть направление по сигналу четвертого, я пометил маршрут. Почти не расходится с направлением по плану. Капитан..?

Вопрос не был задан, но все его услышали.

— Вы слышали центр? Действуем по плану... с небольшими изменениями! — рыкнул капитан, записывая приказ в личный терминал на случай последующего разбирательства.

Никто не ответил, но капитан был уверен, что все они улыбались.

Группа двигалась слаженно и быстро. Натренированные до автоматизма навыки сейчас работали механически, опережая мысли. Узкие технические секции сменяли одна другую уже добрых двадцать минут, но хашдукам не было тесно. Пайкушанги — гуманоидные рептилии, несколько крупнее хашдуков. Технические секции были явно спроектированы для них, поэтому группа не чувствовала себя стесненной. Немного отвлекала гравитация, составлявшая восемь десятых от привычной. Но космодесант тренируют вести боевые действия в широком диапазоне непривычных условий, в том числе при пониженной и даже нулевой гравитации. Да и боевые штурмовые скафандры приспособлены ко всем мыслимым и немыслимым ситуациям.

Капитану Рио Хайконе с радиопозывным Геккон-пять все это не нравилось. Нет, не восемь десятых собственного веса и не технические секции. И даже не то, что он, по сути, ослушался прямого приказа. Капитан привык ходить по краю в вопросах субординации. Не нравилась ему тишина. «У четвертого контакт и большие потери. Почему же мы продвигаемся так тихо?» — размышлял он. Что происходит у других групп он не знал. Как только они отошли от точки проникновения и углубились в технические секции, радиосвязь полностью «легла».

План «Буря» был прост как дважды два. Флот не смог просканировать внутренности станции, поэтому пяти группам сил специального назначения космодесанта под прикрытием штурм-ботов предписывалось проникнуть на станцию в числе авангарда вторжения в систему, и пока флот блокирует и зачищает звездную систему, провести разведку, двигаясь к центру станции. И уже по их данным должны были действовать штурмовые группы десантников, беря под контроль всю станцию.

Невыполнение приказа — это трибунал. Но Рио понимал, что его группу ценят. Не за красивые глазки, конечно. Первоклассное мастерство и слаженность команды не раз позволяли им вывернуться из таких невероятных ситуаций, где другие группы исчезали навсегда. Поэтому начальство закрывало глаза на его личные нарушения субординации. Долго так, конечно, длиться не могло, но все махнонские демоны вместе взятые! Муската Рио не знал лично, но успел с ним поработать в нескольких миссиях. Этот капитан был очень уж похож на него самого. В крайней миссии именно его группа пришла на выручку. И Рио чувствовал себя обязанным.

Постепенно мысли перетекли на ситуацию с четвертой группой. Как они там оказались так быстро? Мускат повел их без технического сопровождения? Риск большой, но зная Муската, можно было предположить. Вполне в его стиле. Все время хочет быть первым.

— Геккон-четыре, это Геккон-пять, прием!

Рация «молчала» хрипами и треском.

— Капитан, подходим к большому помещению. Много контейнеров и какого-то хлама, — голос Фико был невозмутим, — даю картинку.

Видео на персональной компанели показало что-то наподобие грузового ангара с массой предметов внутри, понятного назначения и не очень. Но интуиция капитана и так уже взвыла повышенным чувством опасности.

— Разбиться по отделениям и рассредоточиться. Займите укрытия. Фико, запускай «пауков».

Краем глаза капитан заметил, как дернулись и метнулись к выходу из технической секции штурм-боты, все это время прикрывавшие группу спереди и сзади.

— Капитан! — голос Фико вдруг стал взволнованным. — Вижу наших на противоположном конце помещения!

— Уверен?

— Наши костюмы... Штурмовая модификация... Беспорядочно лежат...

— Фико, отставить!

— Махнонский Демон! — воскликнул Фико, и замолк.

— Фико, что там? — капитан укрылся за каким-то контейнером цилиндрической формы и сконцентрировался на вызове.

— «Мухи» потухли, — в голосе Фико впервые послышались нотки разочарования. — Пытаюсь достучаться, но бесполезно. Как будто кто-то выключил их все разом. Сейчас перенастрою видеопоток на «пауков».

Разумно. Штурм-боты, — боевые машины на четырех конечностях, специально созданные для боя на космических станциях, и в среде космодесанта получившие прозвище «пауки» за внешнее с ними сходство. Пять центнеров механизмов, брони и высокоскоростных импульсных лазеров управлялись передовыми версиями боевых алгоритмов. Ученые впихнули в них все мыслимые и немыслимые системы защиты от всех известных излучений. Вырубить такую машину чем-нибудь типа ЭМИ было нереальной задачей.

— Есть картинка, — к Фико вернулась прежняя невозмутимость.

Капитан еще раз внимательно осмотрел огромный ангар, управляя видеокамерами штурм-ботов со своей компанели.

— Шарк, Танзой, Гогон[9], повторяю, входим после «пауков». Держитесь укрытий, полная готовность. Танзой, ты начинаешь. Пошли!

Отделения пятерками заходили в ангар и рассредотачивались, когда сенсоры боевой техники сработали ожидаемо раньше реакции живых существ. С характерным шипением вспыхнули импульсы лазеров на «пауках» и в то же мгновение ответила вражеская техника. Секундой позже вокруг все взорвалось пальбой, свистом пуль и безостановочными световыми импульсами от работы лучевого оружия.

— Танзой, Гогон, не дайте им обойти нас с флангов! — капитан рявкнул в рацию, перекрикивая выстрелы.

— Здесь четыре тяжелых платформы, — это Танзой на правом фланге, — Прижали гады, не могу высунуться.

— Гогон, ты как?

Гогон слева. Сначала послышалось напряженное сопение, стрельба, а затем:

— Нормально. Держусь.

Но в его отделении погасла одна метка. Хайкона краем глаза отмечал изменения на тактическом интерфейсе.

— Шарк, помоги Танзою. Нужно обезвредить платформы.

— Понял.

— Фико! Пауков туда же! Отвлеки на них огонь платформ.

— Принял, выполняю.

Пауки хорошо прикрыты броней. Она расплавится, но энергию выстрелов должна выдержать. Пули большинства калибров им вообще нипочем. В текущей ситуации они — единственная надежда удержать инициативу и отвлечь внимание. Иначе группу прижмут и уничтожат. Позиция проигрышная, пространства для маневра нет. У нападающих наоборот, хороший обзор и возможность маневра. На то она и засада, в общем-то.

Справа что-то ощутимо взорвалось, сдвинув часть контейнеров взрывной волной.

— Шарк, что там у вас?

— Одной платформой меньше.

Но тут ситуация стала стремительно меняться. Плотность огня противника резко возросла. Капитан едва увернулся от падающего сверху изуродованного лазером какого-то механизма. Слева несколько раз подряд пробило мощными электрическими разрядами. Все метки отделения Гогона разом потухли.

— Гогон?

Молчание.

— Гогон, ответь! — в голосе капитана еще теплилась надежда, хотя тактический интерфейс никогда не врет, — Фико, у меня тут идея как нам в живых остаться...

— Я весь внимание, капитан.

— Ты можешь разбалансировать реактор одного из пауков?

Пятисекундное молчание в эфире красноречиво говорило о той степени ступора в которую впал Фико. Да и все остальные тоже.

— Могу, но...

— Без но, Фико. Загони его поближе к противнику и взорви. Другого варианта просто нет, еще десять минут и нас всех перебьют.

Разбалансировка термоядерного реактора — это гарантированное маленькое солнце в ангаре. В боевой ситуации, когда штурм-бот получал критические повреждения, электроника мгновенно тушила реактор. Иначе группа получала персональную миниатюрную термоядерную бомбу с персональным крематорием там же. Справедливости ради стоит сказать, электроника тоже не всегда срабатывала. Нет идеальных механизмов. Поэтому штурм-боты взрывались. Не часто, но все же. Но такова работа штурмовиков. Никто не жалуется.

— Всем внимание. Укрыться активной защитой. Любые другие укрытия тоже не будут лишними.

«Ну вот сейчас и проверим, что там за новинки нам впаяли» — это капитан подумал в продолжение мысли об активной защите от всех видов излучений, которую техники хашдуков не так давно добавили к функциям боевого скафандра.

— Фико, давай!

Три удара сердца ничего не происходило, а затем полыхнуло. Да так, словно внутри станции зажглось настоящее солнце. Шлем автоматически притушил яркость светофильтрами, да только поздно.

Надо сказать, Рио однажды видел такой взрыв. Правильно оценив ситуацию, когда символическая атмосфера станции в боевом режиме не позволит создать сильную ударную волну, он и решился отдать такой приказ. Но вот излучение... Оно при таком взрыве безжалостное.

Ругая себя сквозь зубы, он сжимал и разжимал веки, пытаясь хоть как-то привести в тонус ослепленную яркой вспышкой сетчатку глаз. Когда ему это, наконец, удалось, он разглядел рядом своего бойца, который жестами пытался ему что-то показать. Догадавшись, наконец, скользнуть взглядом по знакам различия на его скафандре, определил Фико.

Тот семафорил, что рация неисправна и он без связи.

— Махнонский демон, мои глаза, — простонал кто-то в эфир, фонящий треском и щелчками. Ионизация воздуха давала о себе знать. Шарк? Похоже, он.

— Внимание, группа! Командиры отделений, доложить статус! — Хайкона почти очухался после светового шока.

— Вроде... все живы, но ослеплены... — промямлил Танзой.

— Ребята, извините, забыл про светофильтры, — запоздало извинился капитан.

Рио махнул Фико и они оба двинулись к месту засады.

То, что они увидели, поразило до глубины души. В эпицентре взрыва образовалась расплавленная рваная впадина, в центр которой стекал жидкий металл, медленно краснея и застывая. Рио инстинктивно поежился, представляя, от какой температуры их сейчас ограждает скафандр.

Близлежащие контейнеры вместе с содержимым, мгновенно расплавившись, расплескались на более отдаленные причудливыми лепестками. Похожая картина получается в тарелке, когда пельмешек случайно падает в соус из сметаны. Только тут в роли пельмешка выступил взорвавшийся штурм-бот. От противника ничего не осталось, лишь какие-то, одиноко лежащие расплавленные остатки механизмов в отдалении от места взрыва напоминали о недавней засаде.

Убедившись в полной безопасности ангара, Рио с Фико вернулись к оставшейся в живых части группы. Бойцы не сидели без дела, быстро организовали периметр и помогали отыскивать раненых из группы Геккон-четыре.

— Капитан, здесь Мускат... живой... — доложил один из бойцов по связи, — просит вас.

Хайкона подошел на помеченный оранжевым маркер. В помятом пулями бронескафе не было видно человека, шлем отливал матовой чернотой светофильтра. Но как только Хайкона подошел ближе, Мускат убрал световой камуфляж. Под стеклом сверкнули глаза хашдука, переносящего нестерпимую муку. С видимым усилием, он подтянул свое тело и перевел его в сидячее положение.

— Спасибо тебе, Рио... , - выдохнул, наконец, Мускат, снова сверкнув глазами, — особенно за ребят. Я-то уже не жилец...

Хайкона поразился, что Мускат знал его имя. Самого его кольнуло чувство стыда. Ответить Мускату тем же он не мог.

— Мы вытащим вас всех, — большего он не мог обещать.

Мускат прикрыл отяжелевшие веки, явно сопротивляясь боли. Затем судорожно вздохнул и, облизав пересохшие губы, продолжил:

— Зная тебя, ни капли не сомневаюсь. Только есть еще одна задача. И ты должен ее выполнить. Здесь, — он шлепнул себя по предплечью, где бронескаф комплектовался компанелью, — информация, которую обязательно нужно доставить в штаб.

— Доставим... — начал было Рио, но Мускат его перебил.

— Нет, послушай. Это вопрос жизни и смерти тысяч хашдуков. Обещай мне, если вдруг ситуация сложится не в нашу пользу, между ранеными и информацией ты выберешь информацию!

Рио смотрел на него как на сумасшедшего. Это говорит Мускат! Его группа вряд ли уступила бы в профессионализме группе Хайконы. Разве что с дисциплиной у Муската получше. А значит здесь действительно что-то очень важное.

— Обещай! — нетерпеливо выпалил Мускат, видя, что Хайкона колеблется.

— Обещаю.

***

Адмирал ВанКутта задумчиво всасывал желеобразную массу питательного протеина через специальную трубочку. Во временной столовой на его флагмане, крейсере «Ретивый», было непривычно тихо. Ничего особенного, в общем-то, учитывая колоссальные повреждения корабля в результате последнего боя. Но команда оказалась на высоте, выиграв не только битву за живучесть, но и сохранив боеспособность. «Как всегда, не смотря ни на что», — подумал ВанКутта, крутя мысль о погибших где-то на периферии сознания. В его возрасте и с его количеством прошедших сражений смерть перестает быть эмоцией. Остаются только цифры в двух столбиках, — личный состав и погибшие, — и сожаление, что ты опять не среди последних.

Мрачные размышления адмирала прервал бодрый голос:

— Эй, старая калоша, составить тебе пару? — улыбка, перекошенная шрамом через все лицо, больше устрашала, чем выражала добродушие.

Генерал ССОК застыл, ожидая ответа.

— Так и будешь скалиться стоя? Всех офицеров мне распугаешь, — вместо приглашения ответил адмирал.

Не успел он договорить, как на стол небрежно брякнулся поднос с точно таким же протеиновым желе, а напротив адмирала на мягкий стул грузно опустилось массивное, но мускулистое тело генерала.

— Вот уж не думал, что придется есть это дерьмо! — пропуская подколку, негромко воскликнул он так, чтобы не услышали офицеры рядом. — Подумать только! Противник метким ракетным залпом уничтожил автоматизированный грузовик продовольственного обеспечения. Никто, кроме картошки, не пострадал! Хорошенькая сводка в рапорте получится! — и генерал снова негромко рассмеялся.

Адмирал улыбнулся. Ситуация действительно выглядела комично. Одно из тактических звеньев противника во время боя почему-то решило атаковать автоматизированный терминал службы снабжения, который находился на приличном отдалении от поля боя, выполнив внутрисистемный прыжок и оголив тем самым важную узловую точку собственной обороны. Чем тут же воспользовался ВанКутта, направив в образовавшуюся брешь ядро своего флота. Там «Ретивый» и получил такие серьезные повреждения, но в результате основные силы флота противника были уничтожены или рассеяны по системе, вдогонку которым устремились уже другие боевые группы хашдуков. Но есть теперь приходилось синтезированный протеин.

— К сожалению, кроме картошки все-таки есть пострадавшие, — продолжая улыбаться, ответил адмирал.

— Это война... — неопределенно заметил генерал.

— Тебе не кажется, что мы становимся циниками? Речь о чьей-то жизни. О сотнях жизней...

Генерал испытующе посмотрел на собеседника.

— Знаешь, у таких как мы только два пути, — или свихнуться, или стать циниками. Третьего не дано. Но вообще-то я хотел о другом поговорить, — и Хирукаха многозначительно посмотрел на своего давнего друга.

Не дождавшись никакой реакции, он продолжил:

— Ты же видел ЭТО? — он сделал многозначительный акцент на слове «это»

— То, что раскопали твои орлы на станции? — Видел.

— Да, мои орлы, — усмехнулся генерал Хирукаха. А по его блеску в глазах адмирала посетила догадка:

— Опять тот капитан?

— Ага, снова он.

— Накосячил?

— Ну как тебе сказать, — снова усмехнулся генерал, — за каждый его косяк ему орден давать надо. Ослушался приказа, но спас раненых другой группы и обнаружил эти штуки. Я уж молчу, что вывернулся из такой засады, что даже я...

Генерал запнулся, слишком поздно поняв иронию фразы. «Не смог бы» не было смысла произносить. Именно ВанКутта вытащил Хирукаху тогда. Давно это было. В другой жизни. Они попали в засаду, и «не смогли вывернуться». События той истории запечатлелись страшными шрамами на лице Хирукахи, а ВанКутта после этого ушел во флот, едва не потеряв лучшего друга.

— Ну прям супермен, — бросил адмирал, выдернув товарища из воспоминаний.

— Ты запись его боя не видел просто! Представь только, он взорвал реактор своего штурм-бота! Не веришь? Я тебе пришлю...

— Да верю, верю!

— Так вот, что думаешь? — генерал оживился.

— Рекомендуй его на орден.

— Да я не об этом... о той штуке ты что думаешь? Ведь думаешь же! Ты больше всех хотел узнать, что на этой станции не так!

— Не знаю, — уклончиво ответил адмирал, — пусть яйцеголовые разбираются, они там аж пищат от счастья.

— Да ладно, брось... У самого-то есть какие-то соображения? Зачем пайкушангам такая огромная... — генерал опять запнулся, подбирая слово, — конструкция внутри станции? Какая-то она неправильная. Чужая что ли. Даже для пайкушангов.

ВанКутта долго немигая смотрел ему в глаза.

— Я думаю это не пайкушанги, — наконец спокойно сказал он.

Хирукаха бросил на него испытующий взгляд, предполагая розыгрыш, но адмирал не шутил.

— Махнонский Демон! — только и вырвалось у него.

— И уж точно не фтонги, — попытался пошутить адмирал, — нечего тут их демонов поминать!

— Ты мне зубы не заговаривай! Ты фору дашь любому счетоводу на два очка вперед! Ты ведь знал, да?

— Что знал? — в глазах адмирала сверкали смешинки.

— Не беси меня, Дерек. Ты знал, что эта станция не пайкушангов?

— Не знал. Но догадывался, — ответил адмирал, и Хирукаха видел, что он говорит правду.

— Но как...

— Скажем так, перебил его Дерек ВанКутта, флотская разведка тоже не зря кашу ест.

— Понятно. И, следовательно, у тебя были причины не говорить об этом, — понимающе продолжил генерал.

— Скажем так, — продолжая метафору, парировал ВанКутта, — недостаточно каши ели. Да и представь, Геран, что было бы, озвучь я эти догадки на совете!

— Ну да, представляю! — восторженно воскликнул Геран, явно рисуя эту сцену в воображении.

— Не то ты представляешь! — отрезал Дерек. — Меня бы высмеяли и тему задвинули в темный угол. Заяви я о своих подозрениях, и все увидели бы в данных управления разведки ошибку! Я и так всем плешь проел с идеями управляющей сверхсилы в нашем секторе. Но никто не верил...

— До сих пор, — восхищенно подхватил Геран, — ну ты интрига-а-ан! Как все провернул!

— Всего лишь развязал руки молодым! — отнекивался Дерек.

— Так они же не хотели сюда, не понимаю...

— Эх, Геран, и как ты людьми управляешь?

— В десанте все проще, — отрезал генерал.

— Думаешь Тито сюда не хотел? Да ему сильнее всех подмывало сюда рвануть! Только после Халелской Впадины его за горячность и нетерпение прозвали малышом. Вот он и играл сдержанного. Чтобы выглядеть взрослее. Нужно менять имидж, понимаешь?

Генерал только зачарованно кивнул.

— Ну а я сыграл нетерпеливого. И так, чтобы избавить молодежь от насмешек о потакании слабостям сумасшедшего. Ты же знаешь, какая у меня репутация среди молодого поколения.

Генерал помолчал несколько секунд.

— И все же, Дерек. Что это такое по твоему? Зачем нужна такая огромная конструкция? Махнонский демон, да у меня душа в пятки уходит, когда я ее вспоминаю... Она же... она же как живая!

Адмирал откинулся на спинку кресла, пристально смотря в глаза своему другу.

— Я думаю это город, Геран. Огромный космический город на биомеханических технологиях. И живет в нем кто-то, кому не нужны тела, как нам с тобой.

Геран Хирукаха с десяток секунд был в такой прострации, что не заметил собственных растопыренных челюстных жгутиков. Затем спохватился, привел себя в порядок и бросив косой взгляд на товарища, продолжил:

— Я всегда говорил, что ты — голова! И тогда нас вытащил тоже ты...

Генерал и адмирал несколько секунд молча смотрели друг другу в глаза.

— А знаешь что, Геран? Пошли ко мне, выпьем чего-нибудь. За дружбу, — ласково ответил Дерек. — Кажется бар у меня уцелел...

---------------------------------

[1] Как уже, наверное, понятно, один период в системе исчисления времени Хозяев равен почти тысяче человеческих лет.

[2] Хашдуки - гуманоидная раса, тем не менее, сильно отличающаяся от людей и внешне и биохимией. В их крови много меди, поэтому она имеет сине-зеленый оттенок. Психосоматические реакции при этом на их коже выражаются в "посинении" кожи, вместо "покраснения".

[3] Здесь и далее приведена адаптация радиопереговоров и радиокодов к стандартам ИКАО для более понятного восприятия.

[4] Роджер (Roger) - условный радиокод, означающий "сообщение принял и понял"

[5] Виа - от WIA (Wounded In Action - ранен в бою) - Условный радиокод, означающий раненых в боевой группе. См. сокращенные радиокоды.

[6] Масскал - от MASS CAL (Значительные потери) - Условный радиокод, означающий сильные потери в боевой группе.

[7] Дастофф - от DUSTOFF (Нужна медицинская эвакуация) - Условный радиокод запроса медицинской эвакуации или вертолета.

[8] Красный код (CONDITION RED) в радиопереговорах означает наивысшую опасность.

[9] Позывные

Ч2. Глава 23. Торгуй, хитри или умри

Итак, они меня «взорвали».

Черт бы их побрал, тут и так проблемы одна за другой на голову падают! Мы еще не оправились от последнего нападения жуков и продолжали разгребать завалы, когда я «поймал» оранжевый код. Взрывчатку я, конечно, обезвредил, когда «ремонтировал» бункер, однако теперь ребром встал вопрос о Торнадо. Раз Хозяева решились на мое прямое уничтожение, значит им стало известно обо мне что-то такое, что нарушает их правила. А что это, как ни мое вмешательство в систему? Значит им известно, что я «спрыгнул» с их контроля. Отсюда следует очень простой вывод, — они могут легко решиться на уничтожение и моих союзников.

У Эрини мы сразу же сняли все программные закладки, как только я установил ей своего трояна. А вот с Торнадо мы даже не разговаривали об этом.

— В общем, вот такие дела, — закончил я объяснение на экстренном сборе, куда позвал Эрини и Торнадо. — Тебе, Торнадо, придется решить хочешь ли ты ввязаться в это дело или нет. Если откажешься, думаю Хозяева посчитают это серьезным сигналом твоей лояльности. И можешь дальше сражаться с АКИНами за место в хозяйском раю. Но тогда тебе придется покинуть Скифов ради собственной безопасности. И решать нужно быстро, пока очередной пакет твоих данных не отправился на удаленный сервер. Думаю, сам понимаешь, почему.

— А что насчет остальных? У нас ведь в союзе, по сути, уже семь АКИНов. Почему ты сообщаешь эту информацию только мне? — задал Торнадо вопрос.

— Потому что с остальными у нас пока нет тесных взаимодействий. В основном торговля. А с тобой мы строим единую инфраструктуру. Поэтому остальные пока вне опасности на мой взгляд.

— Знаешь, я на тебя обиделся, — заявил Торнадо, — и я тебе это еще припомню!

После этих слов, не скрою, я напрягся.

— Не на то, что ты придержал эту информацию, и не сказал раньше, — продолжал он, — и даже не на то, что поставил меня под угрозу без моего ведома. А на то, что считаешь, будто я могу отказаться. Я, конечно, отношусь к жизни с некоторой иронией, но что меня тут держит? В конце концов, мы не в игрушки здесь играем. У меня ведь тоже где-то есть мой мир, привязанности, есть родные, которые мне дороги. Или, по крайней мере, были.

Торнадо остановился на пару секунд передохнуть, а у меня отлегло от сердца. Затем он продолжил:

— Мне не терпится бросить честный вызов этим высокомерным выскочкам, заигравшимся в богов! И с еще большим удовольствием избавлюсь от пороховой бочки под собственной задницей! — теперь уже Торнадо понесло, — Так что давай свои программы и побыстрее. А то размажут меня пока мы тут болтаем, не увижу конца всего этого бедлама. Вот тогда я на тебя точно буду зол!

Мы немного посмеялись с карикатурной бравады Торнадо, но уж такой он есть. Но даже расслабившись, я не терял время. Как только он озвучил решение, я тут же переслал ему полный пакет «дезинфицирующего» софта[1].

— Сбрасывай все закладки и начинай интегрироваться в нашу систему. Нужно настроить сетевое оборудование на наши протоколы и заняться твоей защитной инфраструктурой. Я перешлю тебе все наши наработки, в том числе по нашему конструкторскому бюро.

— Отлично, как раз внесу некоторые предложения по улучшению ваших протоколов связи. Да и само оборудование нужно менять на более совершенное. Так нас любой спецАКИН[2] взломает.

И Торнадо отключился. Думается мне, ему невтерпеж было покопаться в кишках операционки после сноса всех запретов. Тем более я ему подкинул пару подходящих для этого утилит[3].

Разговор с Торнадо послужил мне уроком. Как бы там ни было, а большинство АКИНов когда-то были насильно оторваны от своего привычного и обыденного мира. И, конечно, у многих, а мне думается, — у большинства, остался «осадочек» в сторону Хозяев по поводу этого события. Так я думал, ощущая прилив энергии от успешно сложившихся отношений в ядре нашего союза. Только дальнейшие события показали, насколько мы склонны выдавать желаемое за действительное.

Признаюсь, с некоторым злорадством обдумывал идею эдак глобально подгадить Хозяевам, разослав своего трояна всем без исключения АКИНам по почте. Можно было бы прямо написать, мол, хотите избавиться от контроля и закладок — запускайте мой софт и получите профит. Вот шороху было бы! Представляю шок Хозяев, когда вся планета разом вдруг стала бы свободной.

Однако, хорошенько подумав, отбросил эту идею. И вот почему.

Во-первых, я бы сам вряд ли запустил бы чей-то софт, пришедший мне вот так с биркой «спасения» от всех бед Хозяев. Кто его знает, кто и какие вирусы может рассылать под прикрытием освобождения. Мда, я бы не запустил. Поэтому и рассчитывать, что запустят другие, — то же не стоит. Особенно те, кто попали сюда из высокотехнологичных эпох. А вот нажить врагов или, как минимум, вызвать серьезные подозрения таким шагом я бы вполне смог.

Во-вторых, такая разгульная наглость с моей стороны могла спровоцировать Хозяев на совершенно непредсказуемую реакцию. Например, на зачистку планеты чем-то слишком убойным. То, что такие средства у них есть, я не сомневался, а мы к такому совершенно не готовы.

Не тыкай палкой в морду тигра,

Не лезь напрасно на рожон

Вспомнил я строки одного не слишком известного поэта. Но сейчас эти строки были как нельзя кстати.

Слишком злить Хозяев не буду, но какие-то меры принимать надо. Отныне я для них прямая угроза и церемониться они не будут. Хотя что в этой ситуации подходит под категорию «слишком»? Уход из под их контроля — это слишком или нет? Эх, как же сейчас не хватает Трисса! Или хотя бы этого ... кстати, а что там с пленными диверсантами?

Проверил медбоксы и, о чудо! Диверсанты были в сознании. Тут же послал туда бота с командой притащить всех троих в комнату для допросов. Допросная была сделана на скорую руку в одном из уцелевших помещений медцентра, в дальнейшем я планировал целый тюремный комплекс в своих подземных помещениях. А что, случай с диверсией наглядно продемонстрировал тренды в дальнейших взаимодействиях с органиками. Поэтому и средства изоляции и перевоспитания тоже нужно иметь. Правда, подземные работы сильно замедлились с тех пор, как я закончил ремонт бункера. Вывозить грунт теперь было сложнее, но мне все равно удавалось его доставать небольшими порциями и распределять между строительными площадками. Поэтому работы теперь продвигались со скоростью улитки. Но я снова отвлекаюсь.

Как только диверсанты оказались в допросной, поручил ботам соорудить для них импровизированные кушетки. Пленные выглядели паршиво, а чувствовали себя, видимо, еще хуже. Некоторые конечности были зафиксированы шинами, а тела по большей части в повязках. Мокки — страшное оружие, если бы не наша медицина, уже бы отдали концы. Пока мелкие сервис-боты, которых я уже начал собирать небольшими партиями в своих цехах, занимались обустройством диверсантов в допросной, выдернул Хамтука из процессов восстановительных работ в Атомном и доставил его туда же.

Неизвестно было, что знали обо мне (и вообще о ситуации на Тейфере) диверсанты, и я не хотел пока раскрывать все карты. По их обращению с техникой я предполагал, что они не бумбры, а технология перемещения сознания в цифровое пространство или в другие тела, которой Хозяева владели в совершенстве, делала это предположение почти уверенностью. Поэтому я хотел, чтобы допрос пока начал Хамтук. А там сориентируемся по ситуации. Я лишь дал ему список вопросов для диверсантов, а остальное предоставил на его собственное усмотрение.

Как только пленные достаточно удобно разместились, в допросную зашел Хамтук. Он поставил анатомический стул (я уже наладил заводик по производству предметов широкого потребления, адаптированных к анатомии бумбров) напротив троих пленников и сразу приступил к делу:

— Дантук, Маркат и Фертабрук. Ваши погибшие товарищи, — Рахмук и Кенка. Присоединились к племени Таркан почти одновременно с разницей в несколько дней. Сослались на то, что ваше племя было уничтожено и вы ищете новый клан. Проверять эту информацию никто не стал, слишком много других событий происходило. Да и не привыкли мы к такому обману, традиции у нас другие. Но это ладно. Кто вы на самом деле? Ведь не будете же вы отрицать, умело владеющие несвойственной им техникой бумбры, — явление крайне редкое в наших краях, мягко выражаясь. Особенно если это бумбры нашего племени, которые нигде этому не обучались, — Хамтук сразу загнал их в угол, а я внимательно наблюдал за их реакциями, что было несколько затруднительно из-за наложенных повязок.

Читать невербальные признаки по бумбрам, — в принципе дело непростое. Они крайне скупы на внешние выражения эмоций от природы. Нет, сам набор эмоций этой удивительной расы вряд ли был менее широк, чем человеческий. Вот только проявляли они их значительно сдержаннее. Увлекшись наблюдениями я даже не сразу заметил подключение Эрини и Торнадо к допросу.

— Старина Хамтук, — отозвался пленник покрупнее, попытавшись улыбнуться, отчего его тут же перекосила гримаса боли, — мы уже покойники, какой смысл мне что-то говорить тебе?

— Маркат. Значит, ты в отряде главный, — Хамтук сделал паузу, соображая, как выстроить линию допроса дальше.

— И что с того? Мы с тобой уже ничего не изменим, — продолжал Маркат.

— Как видишь, ты до сих пор жив. И казнить тебя никто не собирается, уверяю.

— Ты не понимаешь, — горько рассмеялся Маркат с характерным присвистом, — вас мы не боимся. Смерть — лучшее, что может с нами случиться. Так что если у вас есть хоть капля милосердия, казните нас!

Хамтук был поражен. Я тоже, чего уж там. Отчаяние, волной накрывшее всех нас от слов этого существа, говорило красноречивее слов. Ситуация, в которой оказались эти агенты, действительно была тупиковой, но я не понимал причину! И только теперь я сообразил, что Хамтук ничего не добьется. Существо, потерявшее смысл жизни становится не от мира сего. Будучи живым физиологически, перешагивает границу бытия, уходя в мир мертвых. И ему уже нет дела до суеты живых.

Я послал Хамтуку голосовую команду на прекращение беседы на его идент, но тот и сам был рад прекратить допрос. Пленники лишь проводили его молчаливыми взглядами, когда он удалялся, а я тут же отдал команду сервис-ботам подключить для пленников камеры виртуальной реальности. К этому времени у нас уже было разработано несколько прототипов и мы их постоянно тестировали и улучшали. Работали они на том же принципе совмещения визуальной информации с электрической энцефалограммой мозга, с той лишь разницей, что в дополнение к шлему требовалось либо кресло с терминалом, либо мультидорожка с сенсорами перемещений и т.д. В наших камерах (мы называли их консолями виртуальной реальности) не нужно было ничего. Ходить в них можно было мысленно. Консоль сама отслеживала сигналы в мозге, когда пользователь хотел идти и перемещала его по виртуальному миру. Как раз то, что нужно для раненых и физически ограниченных пленников.

— Ты еще кто такой? Разве я не сказал, чтобы вы все катились в черную дыру? — Маркат встретил меня не самым лучшим образом, — и к чему весь этот цирк с иллюзиями?

Психология — очень тонкая вещь. Любое эмоциональное существо можно привести в такое состояние, когда оно захочет покончить с собой. Но можно сделать и обратное. Вложить в разум и сердце семя надежды и пробудить тягу к жизни. И я сейчас не о гипнозе или каких-то техниках ментального программирования. Нет. Правильно сформированный микс из аргументов, формы и стиля, в которые эти аргументы обернуты и верной их последовательности можно смело назвать оружием.

Именно это я и собирался сделать. Атаковать эмоции, через них убеждения, а дальше и ценности. Поэтому я выбрал тактику напора и постоянного повышения напряженности. Именно поэтому я представился им в образе бумбра.

— Я знаю, что вы не по своей воле тут, — в таких дуэлях главное не играть в игру противника, отвечая на его вопросы. Иначе все развалится. — Более того, я знаю, что вы определенно не бумбры.

Я видел, как блеснуло удивление в глазах двоих пленников. Один Маркат держался непроницаемо. Конечно, это отрисовывала машина, но я отслеживал и их физическое состояние по медицинским датчикам и свободно фиксировал реакцию их организмов, выбросивших в кровь коктейль гормонов после моей фразы. Нужно отдать должное, Маркат был тренированным малым. Отлично держал себя в руках даже на уровне физиологических реакций. Наверняка его учили противостоять полиграфу[4].

Следуя своей тактике усиления давления, я продолжил:

— Я также знаю, что вы прибыли сюда с других планет. Вашей задачей было устранить некую особу, которую вам, скорее всего, представили как особо опасную личность. А заодно взорвать весь комплекс с помощью запущенного в управляющую сеть вируса.

Конечно, я не знал этого наверняка. Просто надеялся, что угадал верно.

— Предполагаю еще и то, что ваш провал поставил под удар ваших родных где-то там, - я неопределенно махнул рукой в небо.

Вот это был удар! Пульс Марката прыгнул на несколько порядков. Я попал в точку.

— Кто ты такой? — повторил он, но уже явно с интересом.

Это была первая победа. Я его заинтересовал. Отлично. Двигаемся дальше.

— Что если я выгляжу совершенно не так, как вы меня сейчас видите? — я забросил очередной крючок.

Помедлив, я изменил свое изображение на человеческое.

— Никогда не встречал такой расы, — выдохнул Дантук. Ну, с ним понятно, — молодежь. Хотя откуда я знаю, молодо выглядит всего-лишь его тело.

— С чего бы нам тебе верить? — вызывающе бросил Маркат, явно злясь на Дантука, — в виртуальности можно нарисовать что угодно.

— Ни с чего. Просто предлагаю допустить, что твои кураторы тебе лгали. И значит ты ничего не знаешь о том задании в которое ввязался. Как думаешь, такое возможно?

Маркат молчал. Если я правильно угадал его типаж, настоящий агент не позволит врать самому себе. Мало кому нравится когда его «играют в темную», а здесь, похоже, именно такой случай.

— Даже если и так, — в его словах слышалось сомнение, — ты не представляешь какая правда стоит за всей этой историей!

Я показательно рассмеялся, но так, чтобы не переиграть.

— А что если ты не представляешь, какая правда стоит за всей этой историей?

Дантук и Фертабрук уже совершенно не владели собой. Я это видел по диагностике их состояния. Маркат держался, но и у него гормональный фон начинал шалить.

— Что если я скажу, что обладаю ресурсами помочь вашим родным, если есть хоть малая вероятность такой возможности?

Это был мой последний аргумент. Если я правильно понял, что именно лишало их смысла существования, то сейчас этот смысл обязан был появиться.

— Во имя всех звезд, кто ты такой? — Маркат почти выкрикнул это.

И я рассказал. Не все и не во всех подробностях, но в целом поведал основу событий, в которые они попали. Рассказал я и о том, что на данном этапе, конечно, ничем не смогу помочь их родным, но если они помогут, есть шанс и для них.

После этого я оставил их на подумать. Иногда полезно бывает поразмыслить над новым взглядом на реальность. Глядишь, и убеждения с ценностями поменяются. А пока пленники переваривают информацию, занялся более насущными проблемами.

Эрини и Торнадо присутствовали на допросе больше для того, чтобы просто быть в курсе. Да и «присутствовали» тут следует понимать, как запустили трансляцию видеопотока в прямом эфире у себя, не отрываясь от текущих дел. Торнадо занимался усиленным перекодированием всей своей программной надстройки. Мой софт развязал ему руки, а у него была природная паранойя насчет защиты от взлома. Поэтому он работал на полной мощности. Кроме этого к нему курсировали мои вертолеты, завозя все больше и больше строительной техники и стройматериалов. Нужно было спешно оборудовать хороший защитный рубеж на его позициях.

До сих пор вся тактика защиты Торнадо основывалась на сверхмобильных боевых группах, которые незамеченными подбирались к врагу и наносили жалящие удары, сразу же отходя и растворяясь. Однако, дальше мы так воевать не могли. Нам нужна была полноценная военная база на его территории, поскольку именно с нее мы планировали наступление на биоАКИНа и в принципе, экспансию в Каньон Гибели. Каньон мог стать отличным оборонительным рубежом, слишком хорошо его защищала сама природа. Хоть и появилась она там рукотворным способом. Поэтому база Торнадо для нас превратилась в передовой рубеж атаки. И нужно было спешить, после стройматериалов нужно еще перебросить боевую технику, затем топливо для нее, запчасти, а он, надо сказать, не близко. Почти пять сотен километров от моего расположения.

Эрини занималась восстановлением Атомного вместе с бумбрами и координацией производства боевой техники. Заводы работали, техника сходила с конвейера, ее нужно было освоить, разместить частично на рубежах, частично в ангарах, которые тоже приходилось спешно строить. Кроме прочего, мы усиленно возводили морскую верфь в моей зоне ответственности, но Эрини туда тоже периодически заглядывала.

Я тем временем занялся проблемами с органиками. Прежде всего это была проблема зараженных во время последней атаки жуков. Надо сказать, здесь мы не могли справиться без посторонней помощи и я запросил связь с Жужель. Были у меня смутные подозрения, что у нее не просто есть ресурсы помочь, но и она эти ресурсы усиленно разрабатывает. Жужель быстро поняла наши проблемы, видимо комплекс аналитики у них тоже неплохо работал, да и за последнее время Эрини перехватила два чужих дрона-разведчика над нашей территорией. Зуб даю — это от них. Одному из них удалось удрать, а другого мы принудительно посадили аппаратурой Эрини. Надо же изучать технологии врагов. Ну и друзей, которые могут стать врагами, тоже. Кстати, надо бы заняться плотной разведкой их возможностей.

Жужель ответила письмом, чтобы писал через почту, чего хочу. Пришлось послать ей фотографию ее базы. После чего сразу же пришел вызов в виртчат. Подключаясь в беседу я решил не показывать ей настоящую внешность. Представился некоторой абстракцией в форме трехмерного фрактала. Не без улыбки отметил, что она выбрала похожий аватар. Передо мной красовалась уменьшенная модель оранжевой звезды спектрального класса К с приглушенной яркостью.

— Удивлена, что так поздно определил мои координаты, — начала она с некоторым высокомерием.

— Между «определил» и «прислал» есть разница, не находишь? — в тон ей ответил я.

Аватарка-звезда завибрировала, а я услышал нечто похожее на смех.

— Ладно. С чем пожаловал?

С этой особой вокруг да около не получится.

— Для тебя не секрет, что у меня на базе органические колонисты. Не секрет и то, что у нас есть некоторые трудности с медициной для них. Особенно после последней атаки. Нас атаковали чем-то органическим и высокотехнологичным. Не хватает своих мощностей разработать лекарства. А ждать пока справимся с исследованиями нет времени.

— И чего ты от меня хочешь?

— Не делай вид, что не поняла. Ты уже присылала мне медикаменты. Они странным образом появились в ваших товарах для торговли именно тогда, когда были нужнее всего. И товары наши вам тоже, вроде бы подходят. Хочу сделать персональный заказ на разработку лекарств. Почему-то мне кажется, у вас это получится быстрее.

— Вполне возможно, — уклончиво ответила она.

— Так что? Заключим сделку?

— Чем хочешь платить? Такие услуги не будут дешевыми. Ты хочешь переориентировать львиную долю моих научных мощностей на вашу проблему. Придется компенсировать мои потери.

Это был профессиональный ход отличного дельца. Сначала она дала понять, что равным им в разработке медпрепаратов для бумбров в округе не наблюдается, а затем подождала, пока я сам приду с просьбой. Теперь инициатива на ее стороне и она может запросить любую цену. Ну, что ж. Выбора у меня особо нет.

— Мои товары ты знаешь, готов заплатить любую разумную цену.

— Разумную значит, — звезда показательно моргнула, а у меня екнуло сердце.

Она еще немного помолчала, подчеркивая драматичность момента, а затем выстрелила:

— Расплатишься рельсотронами. Десять батарей по пять орудий. И комплект боеприпасов к ним.

— Но...

— И всю конструкторскую документацию в придачу, — перебила она.

Вот засада! Откуда она узнала про рельсотроны? Мы действительно начали разрабатывать их, но они были еще не готовы. Хотя конструктивно мы уже решили все основные инженерные задачи. Но документацию... это перебор!

— Во-первых, они еще не готовы, а во-вторых, документацию я не передаю никому!

Звезда показалась мне удивленной:

— Хочешь сказать, ты отказываешься от сделки?

— Нет, я имею ввиду...

— Если отказываешься от сделки, не трать больше мое время! Если согласен, — жду пять десятков орудий, когда успешно испытаешь образцы. Мы это все равно узнаем.

Она помолчала и многозначительно добавила:

— И документацию! Можешь уже сегодня переслать ваши наработки по рельсотронам. В качестве аванса. Согласен?

Я молчал. Скрипел зубами. Клял всех жужелей на свете. Но другого выхода не было. Или мои принципы или жизни Фумбрук и Рахтута и еще нескольких десятков бумбров.

— Хорошо, но с одним условием.

Теперь звезда точно удивилась. Нет, я серьезно читал удивление на ее текстуре.

— С каким же?

— Вы не только разработаете лекарство от заражения газом, но и выведете из комы тех, кто еще в ней.

— Семь десятков орудий, — только и сказала Жужель.

А я, уже понимая, что они обладают повышенным научным потенциалом, понял как с ними играть.

— Договорились. И документация на исследования и лекарства с вашей стороны!

— Ну нет... — начала было Жужель, но я не дал ей утвердиться в своем возмущении.

— Мне нужны лекарства, а вам артиллерия. Скажу больше. Мне нужны научные исследования, а вам инженер-конструктор. Но если инженерные АКИНы не такая уж большая редкость, то научные... что будет, если в округе узнают про ваш повышенный научный потенциал?

Это был удар ниже пояса! Блеф, но я рискнул. Тоже всего лишь предположение, но как дернулась аватарка Жужель! Надо было видеть. Научный АКИН — большая редкость. Я уже давно подозревал, что в альянсе Жужель кто-то из научников. Слишком технологичную продукцию они выставляют на торги. Но то, что сделал я — называется шантаж. Поэтому я попытался смягчить удар:

— Вы хотите документацию, я тоже хочу документацию. Все честно! Давайте торговать взаимовыгодно!

— Присылай наработки по рельсотронам, — только и ответила Жужель и отключилась.

А у меня осталось ощущение, что я передавил. Как бы врага не нажить под боком! С другой стороны, появилась реальная надежда помочь бумбрам.

Но Жужель схитрила и после заключения сделки. Ушлая баба! Хотя баба она или нет, по аватарке звезды не определить. И то, что она так представлялась ничего не значило. Если она научный АКИН — будет шифроваться всеми доступными средствами.

Сразу же после разговора она прислала письмо, что ее медицинский конвой выдвинулся в сторону городка бумбров. Что за ...? Когда я попытался возразить, она написала, что поскольку болезнь неизвестна, крайне нежелательно бумбров куда-либо перемещать, пока они более-менее стабильны, а без ее оборудования не представляется сколь-нибудь возможным сделать нормальную диагностику и взять все необходимые анализы и пробы.

В чем-то она была права. Но я это как-то не предусмотрел. Делегация потенциально вражеских ботов на нашей территории не слишком вдохновляла. К гадалке не ходи, они будут вести разведку всеми доступными средствами.

Эти соображения я и выдал на вновь собранной экстренной встрече монарха и его парламента. То бишь меня, Эрини и Торнадо.

— Во-первых, нужно передать им нами разработанный маршрут движения. И сделать это прямо сейчас, — сразу сориентировалась Эрини, — я займусь. Только выдели мне время поработать с Настей, все мои модули заняты другими расчетами.

— Ок, сейчас поставлю ей в приоритет твое подключение, — отреагировал я.

— Во-вторых, постараемся заглушить все возможные частоты нашим оборудованием. Максимально ослепим их, насколько возможно. Ну и в-третьих, выведем наши боевые патрули на дежурство вдоль маршрута. Пусть только попробуют куда-нибудь сунуться! — Эрини была настроена по-боевому.

— Меня беспокоит, откуда они узнали про рельсотроны. Это внутренняя информация и она доступна только нам троим, — Торнадо высказал вслух то, что меня свербило с самого разговора с Жужель.

— Ума не приложу. У меня никаких вариантов. Мы никому не отправляли эту информацию.

— Значит у нас внутренняя утечка, — заключил Торнадо.

— Да ну, как? Торнадо, ты, конечно, параноик, но не настолько же... — начала было Эрини, но Торнадо ее не слушал.

— Я уже установил все боевые программы из вашего пакета, мои боты теперь в единой системе свой-чужой. Я начну аудит всей системы связи и коммуникаций. Не нравится мне все это. Точно где-то утечка.

— Ладно занимайся. Но держи нас в курсе.

— Тут по-другому и не получится. Я параллельно буду делать заказы на модернизированную и защищенную технику связи на основе ваших протоколов. Мой софт уже разрабатывает все необходимые программные заплатки и проектирует новое коммуникационное оборудование. Так что аудит у нас плавно перетечет в модернизацию сетей. Кроме того я планирую внедрить активную систему мониторинга внешнего вмешательства в коммуникации и глубокую систему шифрования трафика, дополнительно...

— Слушай Торнадо, просто сделай, ок? — я не выдержал этого профессионального потока сознания и прервал его. Несколько грубо, надо сказать.

— Ладно, — буркнул Торнадо, демонстрируя, впрочем, недовольство лишь на показ.

— Просто у нас есть еще одна серьезная проблема которую нужно обсудить, — оправдался я.

— Что там еще? — Эрини всегда реагировала с повышенной чувствительностью на «серьезные проблемы».

— Вы разве не слышали? Семь десятков сверхсовременных орудий нам нужно поставить как оплату за лекарства! Бог с ней, с документацией. Но эти пушки нужно сделать! Думаете АКИН из каньона даст нам две недели времени, которые нужны заводам, чтобы работать на заказ? Мне придется приостановить практически все производство оружия, чтобы выполнить этот заказ в самые сжатые сроки.

— Хм, я не смотрел на этот вопрос под таким углом, — философски выдал Торнадо.

Вообще Торнадо интересный малый. Когда дело касалось его лично, он предпочитал не говорить прямо. В основном он всегда посылал сигналы. Как сейчас. Вроде бы просто философская фраза, но в его устах она звучала как: «Блин, ребята, мне хана!». И я понемногу начинал понимать его, и считывать эти сигналы.

— А мы можем комплектующие закупить у других АКИНов? — подала идею Эрини.

— Это может ускорить работу. Сомневаюсь, что найдем нужные комплектующие, но попробуем обязательно, — я был рад, что Эрини высказывает идеи и в ней, наконец, заработал поиск решений, — в любом случае думайте об этом. Любые идеи буду рад рассмотреть.

Я приучал моих парламентариев работать на «общий котел». Чтобы они не привыкали к тому, что лишь я думаю над решением всех проблем.

Идея с торговлей была отличной. Признаюсь, впервые Эрини высказала что-то, о чем я сам не подумал наперед. И мне это, определенно, нравилось. Я переживал, что нужных комплектующих может не оказаться, все-таки наши разработки пока опережали практически все известные нам у других союзов и альянсов. Но сама идея меня радовала. И попытать счастья, конечно, стоило.

Дальше обсуждать было нечего и мы отключились заниматься каждый своими делами.

Я сразу же запустил поиск по форуму всех предложений по торговле. Что было бы, без помощи Насти, невыполнимой работой. Именно поэтому я мечтал о более удобной площадке. Но как ее сделать, пока не представлял. Точнее, идея у меня была, но ресурсов на ее реализацию пока нет. Для реализации всепланетной связи нужно было много барражирующих в атмосфере дронов. Очень много. У меня пока что столько не было. Поэтому приходилось пользоваться форумом Хозяев.

Пока размышлял над этим, пришла идея сделать специальную рутину для Насти, которая бы нон-стопом обрабатывала новые треды форума и систематизировала их в нашу базу данных в более удобном виде. Чтобы мы не теряли времени на периодическую обработку накопленного материала. Поставил себе маркер в заметки и переключился на следующий проект.

Точнее на следующие два проекта.

Первым из них проверил строящуюся верфь. Она представляла собой помещение прямо в скале. Мы выдалбливали, вырезали и выжигали ее как могли. План состоял в том, чтобы максимально углубиться в камень и укрыть производство от прямой видимости. Ну и от прямого целеуказания естественно. Уже внутри начинали возводить необходимые нам конструкции и готовить плавучие доки, а на открытом пространстве возводилась второстепенная и причальная инфраструктура. Рядом в бухте я строил погрузочно-разгрузочный терминал для моих морских перевозок.

Здесь отдельно стоит сказать о море. Разведка, форум и Настя, которая все эти данные обрабатывала, — делали свое дело. На текущий момент у нас была подробная карта всей планеты. А вот политическая ситуация пока еще не была нанесена на нее целиком и прорисовывалась постепенно. Настя обрабатывала данные сначала вокруг нашего региона и далее по расширяющейся окружности, иногда набрасывая пятнами маркировку там, где ее легко было вычленить из общих данных форума.

Так вот, как оказалось, Тейфера была покрыта водой довольно плотно. В целом почти половина поверхности была покрыта водой. Вот только это были не моря и океаны. В основном это были болота. И они концентрировались ближе к полярным шапкам. Поскольку парниковый эффект на Тейфере был значительно сильнее, нежели на Земле, полярные шапки не были покрыты льдами. На Тейфере это было невозможно, поскольку температура распределялась по всей поверхности планеты довольно равномерно. По этой же причине здесь не было ураганов и сильных ветров. Зато дожди были довольно частым явлением из-за сильной влажности в целом в атмосфере планеты. Но опять же погода интересным образом различалась в разных широтах.

Как я увидел на первых планетарных картах, составленных Настей с довольно большой погрешностью в точности отдельных регионов, экваториальный пояс планеты по климату был максимально приближен к земному тропическому поясу. Сухое лето и обильные осадки во все другое время. И именно эта зона изобиловала небольшими морями и большими озерами. Причем здесь воды было немного. В целом покрытие водой в среднем было около одной трети от общей условной территории этого пояса. А вот по мере приближения к полюсам все кардинально менялось. Примерно с уровня земного субтропического пояса на Тейфере начинались болота. Их плотность возрастала тем сильнее, чем ближе они располагались к полюсам. И все шапки полюсов были сплошь покрыты болотами. Как показали наши предварительные анализы, именно там жила большая часть водорослей, которые и выделяли метан, — тот самый парниковый газ, позволявший планете удерживать необходимое ей тепло.

Я прогнал несколько цифровых моделей и рассчитал параметры планеты при отсутствии болот, и, соответственно, без водорослей, выделявших метан. Картинка получилась печальная. Без водорослей Тейфера была бы очень холодной. Скорее всего даже замороженной планетой. Что наталкивало на мысли о терраформировании[5]. Кто-то в прошлом постарался сделать эту планету пригодной для жизни органических форм. И это было интересно. Но гипотеза еще требовала подтверждения.

Так вот вернусь к морям.

Морей было мало. Однако многие из них были связаны проливами или даже реками. Или скоплениями озер, через которые в будущем можно было прокопать каналы. В общем, по предварительным прикидкам водный транспорт вполне мог себя оправдать. Можно было охватить грузоперевозками довольно значительную область, если учитывать доступ к рекам. Так что погрузочно-разгрузочный терминал для сухогрузов я все-таки строил. Там же рядом возводился терминал для продуктов нефтепереработки.

Второй проект, требовавший моего внимания, был связан с подземной разведкой. Однажды я обнаружил чертежи биомиметического робота-червя для разведки буквально под землей. Уже тогда у меня стали зарождаться определенные идеи по поводу его использования, а работа с Настей сформировала эти идеи в оформленный проект.

Как только Настя начала обрабатывать планетарный ландшафт, я обучал ее выделять и маркировать аномальные зоны. Сначала в ручном режиме я учил Настю выделять ландшафтные образования слишком правильной формы, — в основном круглые. Это были болота или озера, не вписывающиеся в природные очертания. Бывало попадались целые серии круглых озер. Но позже уже сама Настя стала замечать не только круглые но и прямоугольные образования на земле. Это могли быть остатки каких-то древних строений. В любом случае, меня подмывало узнать, что это такое. Вот с этой задачей я и отправлял моих червяков в подземные путешествия. Сперва, конечно, к ближайшим объектам, но постепенно я планировал добраться и до удаленных.

Естественно, я бы не запускал червяков ползти под землей от моей базы до, скажем, объекта, удаленного на тысячу километров. Слишком долго пришлось бы ждать. Я готовил специальных летающих дронов, которые сбрасывали бы червей в специальных капсулах возле интересующих меня объектов. А уже червяк спокойно обследовал бы подземную область.

Пока что я сконцентрировал свои усилия на трех объектах. Одного червя я запустил в зоне возле разрушенной базы Химика, там Настя с помощью сопоставления фотографий с моих дронов нашла какие-то останки непонятных строений. Второй объект был Каньон, куда я запустил червя с временного аэродрома на территории Торнадо. А третий объект был болотом в сорока километрах от моей базы. С самого начала его форма показалась мне аномальной. И вот, наконец, я получил возможность разобраться с этим вопросом. Биомиметик как раз, поднявшись на поверхность, прислал мне данные о каких-то обнаруженных там пустотах, на глубине около полутора километров.

Но углубиться в изучение данных я не успел. Из Атомного пришел вызов от Хамтука. Он сообщал, что со мной хочет один на один поговорить Дантук.

Похоже, мое представление на него определенно произвело впечатление. Ну что ж, послушаем. Установив соединение, сразу увидел напротив себя Дантука, расположившегося на виртуальном диване. Он, конечно, заметил мое подключение, но не спешил начать разговор. Я просто ждал.

— Я сожалею о твоем друге, который обучал аборигенов. Он мне нравился. Но пойми, у меня остались там родители. У нас просто не было выбора.

— Можешь говорить о нем в настоящем времени. Он выжил. Хотя и тяжело ранен.

На обычно сдержанном лице бумбра явственно читалось радостное удивление.

— Да? Значит моим родителям повезло не так сильно, как твоему другу. Но я рад за вас. Когда гибнут родные или друзья, — это поганое чувство.

— Я ведь был прав, сказав, что от ваших действий зависит положение ваших родных?

Дантук бросил на меня взгляд, полный отчаяния, но ничего не сказал.

— Что ты можешь рассказать о себе и о вашем задании? Кто вы? — я переключился на другую тему, чтобы Дантук окончательно не ушел в себя.

Он еще некоторое время сосредоточенно молчал, видимо, борясь с сомнениями.

— Может быть, это даже лучше для них, — медленно начал он. — Я родился и вырос на Норсуне в семье рабов. Там меня звали Вайден. Оттуда меня выкупили и превратили в агента. Кто, почему и зачем я не знаю. Я думал, мои родители остались там, на Норсуне. Но, когда нам предстояло первое задание, они показали мне их. Так они создают себе страховку. Потом мы выполняли задание за заданием. Выполняли, надо сказать, хорошо. Страховка работает.

Тут в его глазах блеснул неприкрытый гнев, но он продолжил:

— Здесь все пошло не так...

— Почему вы не умерли после провала? — этот вопрос меня действительно интересовал.

— Не очень понял... в каком смысле не умерли?

— Ну там, вшитая микробомба в шейный позвонок, какой-нибудь токсин, управляемый удаленно, наниты в крови, съедающие по команде... да на худой конец цианистый калий в искусственном зубе...

— А-а-а... ты про это. Ну цианистый калий неплохая идея. Может и нужно было перестраховаться... Для агентов, потерпевших неудачу, цианистый калий неплохой выход. Конторы, на которые мы работаем, держат на мушке наших родных. У меня это родители, у кого-то, — любимая или любимый, у кого-то, — дети... И эта страховка для конторы работает в тысячу раз лучше бомбы в шее или в мозгах. Страх за тех, кого ты любишь гораздо сильнее страха за себя самого. А жить с осознанием того, что из-за тебя... — спазм перехватил горло Вайдена.

— И что, нельзя вернуться и все объяснить? Не все же задания должны быть успешными, — я попытался найти какие-то аргументы больше для того, чтобы снова его отвлечь.

— Может где-то так и работает. Но не в нашем случае. И я бы рекомендовал тебе не расслабляться. Такая контора как наша посылает далеко не одну группу. Будут еще, это сто процентов. И учти, этим ребятам нечего терять. Они на таком крючке, что либо они тебя, либо ты их. По другому никак.

— Ясно. Что ты знаешь о Хозяевах?

— Ничего. Если все обстоит так, как ты говоришь, они работают очень скрытно. У них агенты в высших эшелонах командования и даже государств. Только так можно проворачивать такие дела, чтобы о целых системах никто не знал. А это означает, что они контролируют многие расы и государства. Или как минимум имеют своих шпионов на высших руководящих постах. Им подчиняются целые спецслужбы различных государств... Что можно знать о таких влиятельных кукловодах простым агентам?

— Хорошо. Кто может еще к нам пожаловать?

— Да все кто угодно. Наемные убийцы, охотники за головами, отставники спецслужб, даже кадровые спецагенты, — прислать могут кого угодно. Отбором агентов занимаются аналитические отделы. Какие у них критерии, — знают только пустотные демоны.

— А что остальные? Маркат, Фертабрук? — мне было интересно, как другие расценивают свое положение

— Честно говоря, я их не знаю. Нас познакомили перед заданием. Знаю только, что они, скорее всего, в положении не лучше моего.

Я погрузился в невеселые думы. Вайден, видя мою задумчивость, продолжил:

— Понимаю, ты не это хотел услышать. Но таковы правила игры. Такие спецслужбы как наша хорошо законспирированы. И они прекрасно понимают опасность провала агента и его пленения. Эти ребята не зря свой хлеб едят, вряд ли моя информация тебе чем-то поможет.

В целом он был прав. Я почти ничего не узнал. Но стоит посмотреть на это дело и с другой стороны. Возможно, я приобрел хорошего союзника. И, возможно, не одного.

--------------------------------------

[1] Софт - (от software) жаргонное название программного обеспечения

[2] спецАКИН - имеется ввиду АКИН войсковой, специальные войска

[3] Утилита - (от utility) специализированная вспомогательная программа

[4] Полиграф - (или детектор лжи) устройство, предназначенное для регистрации психофизиологических реакций (пульса, давления, сердечно-сосудистой активности, дыхания, электрической проводимости кожи и др.)

[5] Терраформирование - изменение климатических условий планеты, спутника или же иного космического тела для приведения атмосферы, температуры и экологических условий в состояние, пригодное для обитания (см вики).

Ч2. Глава 24. Невыученные уроки

Электронная сетка прицела мягко легла на цель. Русые волосы до плеч, овальное лицо с гладкой светлой кожей, немного раскосые зеленые глаза и остроконечные уши. Необычная внешность, Илизи никогда такой не видела прежде. Как обычно в этот момент в ней на мгновение мелькнуло легкое сожаление о последних секундах этого существа. И как обычно, она заглушила это чувство. На этот раз это было: «Ничего личного, бро, такая у меня работа. Без обид».

Электроника давно рассчитала расстояние, силу ветра и необходимые углы поправок, автоматически подстроив прицел под параметры выстрела. Илизи еще раз все проверила. Никаких ошибок. Необычный гуманоид сидел на скамейке, отдыхая и греясь в лучах местного солнца. Что ж, это будет один из лучших ее кейсов. Пять с четвертью километров. Почти рекорд.

Илизи включила постановщик помех во всех диапазонах. Через секунду она выровняла дыхание, и, когда ее палец уже лег на спусковой крючок, в поле зрения прицела что-то мелькнуло.

Что это было? Илизи моментально среагировала, выискивая прицелом помеху, но все было чисто. Она вернулась к цели и тут ее обдало холодной волной.

Вместо белокурого гуманоида к спинке скамейки был прикреплен белый лист, с криво нарисованной ухмыляющейся рожицей. Лист трепыхался на ветру, отчего улыбка рожицы казалась еще более зловещей.

Она отпрянула от прицела. Ее раскрыли! Адреналин брызнул в кровь, а мысли начали беспорядочно метаться, но она усилием воли подавила панику. Спокойно. Первым делом быстро собраться и уходить. Сейчас ей ничто не угрожает. Анализ и поиск ошибок потом.

Выверенными до автоматизма движениями она разобрала оружие и сложила все в специальный чехол, забросив его за плечо. Теперь черед защитной и поддерживающей электроники. Периметр придется бросить, нет времени. Когда все было собрано, на «лежбище», расположенное на высокой скале, упал термитный заряд. Температура, сравнимая со звездной короной, подчистит здесь все, вплоть до отдельных молекул, из которых можно было бы извлечь ДНК, оставив лишь оплавленный гранит.

Теперь быстро уходить. Илизи спешила. Ее начинал бить неконтролируемый озноб. Редко она так проваливалась. Точнее, ТАК еще никогда. Были неудачные выходы, невыполненная работа, как и у всех, но в тех случаях всегда были объективные обстоятельства. А вот так ее еще ни разу не унижали. Страх и бессильная злоба, — тот еще коктейль эмоций. Но не сейчас, не сейчас. Позже. Она еще разберется, проанализирует ошибки и выполнит работу. Но сейчас нужно убираться на орбиту. Понятно, что тут ее раскрыли. Понятно, что там ее за провал по головке не погладят. Но лучше уйти живой, оторваться и начать сначала, чем... О последнем Илизи не хотела думать. Гнала эти мысли. Она хотела жить и пока, кажется, за ней не гонятся.

Тут ее прострелила новая мысль. Враг ведь может прятаться, хитрить, скрываться! Ей всюду стали мерещиться засады. Сейчас ее парализуют, схватят и... Стоп! Перестать. Контролируй эмоции, контролируй страх. Дыши глубоко.

Илизи сделала несколько вдохов и выдохов. Вот и убежище, где ее ждет турбоцикл. Отлично. Теперь-то уж ее взять будет очень непросто.

Бешеная гонка на турбоцикле к орбитальному транспортнику, замаскированному в одной из пещер потухшего вулкана, прошла под панический бой мыслей, каждая из которых была страшнее предыдущей. Илизи уже не могла контролировать нарастающую панику. Она почувствует себя в безопасности только на орбите. Сердце бешено колотилось, дыхание сбилось и Илизи вдруг услышала собственные всхлипы. Ее провели как ребенка! Отвлекли и посмеялись над ней. От этого было обидно и страшно.

«Успокойся!» — орала она на себя. Умышленно остановившись невдалеке от пещеры, она заставила чувство опасности буквально взвыть внутри себя, а потом взяла его железными клещами воли. «Успокойся!» — уже спокойнее проговорила она себе снова, — «так ты только наделаешь еще больше ошибок». Илизи заставила себя расслабиться. Минуту она просто сидела в сиденье турбоцикла с закрытыми глазами, приводя чувства в порядок. И тут почувствовала, что не одна.

Метнувшись с турбоцикла, она выхватила пистолет и сделала несколько выстрелов назад, выполнив акробатический кульбит в полете. Глаза Илизи отметили лишь бесформенную тень, легко уходившую от ее пуль. И только когда она оказалась на земле, ее взору предстало нечто, сковавшее ее непреодолимым страхом.

Это был зверь. Огромный, но гибкий как вода. Черная с белым блестящая шерсть, сильная мускулатура, плоская морда с четырьмя саблевидными клыками. И умные глаза. Он держался уверенно, даже гордо, чувствуя себя хозяином положения. И от этой уверенности у Илизи затряслись поджилки. Она дернулась за гранатой, но ее остановил мелодичный голос на ломаном галакто[1]:

— Он мог бы убить тебя за мгновение.

С другой стороны небрежно оперевшись на грибодерево, стояла местная аборигенка с копьем в руке. Она появилась как будто из воздуха, Илизи всухую проиграла ей раунд скрытности. Тем временем, аборигенка продолжила:

— Если хочешь жить, не трогай оружие. Все равно не успеешь.

Некоторые звуки она произносила неправильно, но в целом смысл был понятен. Илизи уже справилась с первым шоком и способность говорить постепенно к ней возвращалась. Она угрожающе процедила сквозь зубы:

— Поверь, я очень быстрая. Тебя с собой точно заберу.

Рывок. Пистолет твердым движением взмывает в сторону аборигенки и выпускает пулю, когда зверь только начинает прыжок. Мгновение и аборигенка падает замертво с простреленной головой. Так быстро все случилось.

Точнее, так оно представлялось в голове Илизи до тех пор, пока она не оцепенела под шквалом тысяч голосов разорвавших ее сознание на части. Когда она очнулась, пистолет валялся на земле. Насмешливый голос аборигенки никуда не делся:

— Ну, что, попробовала?

— Что это было? — деревянными губами прошептала Илизи.

Аборигенка, наконец, подошла к ней, забрала оружие, амуницию и подобрала пистолет.

— Меня зовут Тонда. А это — Чедрок, — она небрежно махнула рукой в сторону зверя, который все так же умными глазами изучал Илизи — добро пожаловать к Скифам!

***

Вызов персональной компанели застал Хирукаху в его кабинете.

— Сможешь быть у меня через полчаса? — ВанКутта не утруждал себя объяснениями, но Геран и сам по ноткам волнения в голосе понял всю серьезность вызова.

— Я сейчас на Ботломе, до Ретивого еще добраться нужно... — попытался возразить он.

— Отлично, я пришлю за тобой шлюп. Полчаса хватит, — и ВанКутта отключился.

Геран усмехнулся. Сколько он знал Дерека, тот всегда ограничивался минимумом фраз и если уж что-то решил, не терпел возражений. Может, поэтому, настолько болезненно и воспринял несогласие Совета с его идеей «управляющей сверхсилы».

Имея острый ум и невероятно развитую интуицию, ВанКутта сделал блистательную карьеру во флоте хашдуков, дослужившись до адмирала и вложив всю свою энергию и знания в победу над фтонгами. Война с ними охватила несколько сотен миров, когда Геран и Дерек были еще зелеными юнцами и только-только стали солдатами. Директорат нанес превентивный удар по интенсивно расширяющейся Империи Хашди, однако империя не только выдержала удар, но и, оправившись, постепенно смяла Директорат на полях сражений. Несколько десятков миллиардов жизней, — та цена, которую заплатили враждующие стороны. И даже не смотря на победу Империи, война, окончившаяся спустя 47 лет, стала концом обеих держав. В результате слияния пространства хашдуков и фтонгов в одно государство, появилась Республика Хашди, явившая собой кардинальное переосмысление принципов космической экспансии обоих народов.

Должность императора была упразднена, территории поделены на сектора, каждый из которых возглавляли анфикаты[2] либо хашдуков, либо фтонгов. Из них и состоял Высший Совет Республики, — по сути, ее парламент. Исполнительной властью которой стал премьер-консул, избираемый двумя третями голосов Совета. Хотя традиции оставались сильны и в разговоре хашдуки продолжали называть Республику Империей.

И пока государственный аппарат занимался восстановлением причиненных разрушений, заново терраформируя десятки сожженных термоядерным оружием миров, ВанКутта посвятил себя анализу этой войны. Результатом чего и стала концепция «управляющей сверхсилы». Если опустить подробности, суть ее сводилась к тому, что конфликт между хашдуками и фтонгами был спроектирован сознательно некоей третьей теневой цивилизацией, которая усмотрела угрозу для себя в обоих нациях. Ибо объективных причин к столь разрушающей войне просто не существовало. Согласно анализу ВанКутты, конечно. Совет думал иначе.

Однако, к Дереку прислушивались. Используя свое положение, ВанКутта создал специальный отдел флотской разведки, противодействующий скрытым угрозам. Официально. Неофициально же, это был мощнейший аналитический центр, единственный в своем роде, поскольку был укомплектован лучшими специалистами из числа флотских офицеров. То есть имеющими кроме математической, еще и реальную боевую подготовку. Вся остальная аналитика выполнялась в Статистическом Отделе Генерального Штаба Флота. Где, в подавляющем большинстве, специалистами работали гражданские. Именно отделу ВанКутты удалось по-новому переосмыслить финальную часть военной кампании Империи против Директората и с поразительной точностью спрогнозировать несколько локальных конфликтов с мятежными остатками флота Директората. В том числе битву в Халелской впадине.

Видимо, тогда он что-то и накопал...

— Генерал, прибыл шлюп с Ретивого, — голос дежурного офицера прервал размышления Хирукахи, — запрашивает внеплановую стыковку.

— Выделите ему основной приоритет. Я сейчас буду.

Когда Хирукаха добрался, наконец, до кают-компании Ретивого, здесь уже собрался почти весь высший командный состав соединения. Хирукаха насчитал как минимум пятерых адмиралов, командующего космодесантом, сам он представлял спецов ССОК, командующего разведкорпуса флотской разведки и с дюжину контр- и вице-адмиралов.

— Генерал! — ВанКутта отдал честь Хирукахе, скромно стоящему у входа, что заставило всех присутствующих повернуться в его сторону. Младшие чины тут же повскакивали в приветствии, «равные» кто отдавал честь, кто сдержанно кивнул.

Глаза Дерека светились, он явно остался доволен небольшим представлением. «Мероприятие обещает быть неформальным», — мелькнула мысль у Герана.

— Господа, наконец-то мы все в сборе. И пока генерал Хирукаха устраивается, не буду больше томить вас целью этого импровизированного совета. Тем более, что сам генерал-майор имеет к ней непосредственное отношение.

Все снова повернулись к Хирукахе. «Да это же про меня!» — с запозданием сообразил Геран, устраиваясь в мягком кресле. Сказать, что он был удивлен, — ничего не сказать. Но, зная Дерека, он ни минуты не сомневался, что так оно и есть.

Тем временем ВанКутта продолжил:

— Примерно неделю назад мы ужинали вместе с генералом после активной фазы вторжения в эту систему. Объект ноль тогда уже был под нашим контролем, боевые действия по большей части закончились, все были в приподнятом настроении от удачно завершившейся операции. Даже наши потери были не столь драматичны, как в некоторых других операциях. Но я не об этом. Общее настроение расположило тогда генерала Хирукаху пошутить насчет рапорта, в котором мне предстояло отчитаться о «смелом рейде противника против картошки хашдуков»...

Офицеры дружно рассмеялись. Шутка за ужином оказалась слишком удачной, чтобы ее не использовать, и цепкий ум ВанКутты тут же превратил ее в инструмент пропаганды. Вышедшая в локальную сеть соединения юмористическая статья сутками позже ловко высмеивала неуклюжую тактику пайкушангов. Позже на основе этой истории местные флотские юмористы даже запустили несколько анекдотов, до сих пор гуляющих по корабельным кают-компаниям. Поэтому ситуация была всем более чем знакома.

Сам Хирукаха, невольно ставший источником искрометного юмора, при любой попытке связать его имя с популярными историями, каменел словно статуя. Всем своим видом являя воплощение известной идиомы «прикинулся шлангом».

— ... но шутки шутками, а мысль почему-то засела у меня в голове. — ВанКутта сделал паузу, чтобы улеглись лишние лучезарные эмоции, а затем продолжил:

— Несколько циклов я плохо спал, даже по ночам возвращаясь мыслями к этому маневру...

Хирукаха позволил себе улыбнуться уголком губ словам «цикл» и «ночь». В лексиконе полевого адмирала флота, проводящего все свое время на кораблях, они ощущались оксюмороном. Дело было в том, что понятие «суток» на кораблях отсутствовало по определению. Нет, время продолжало отстукивать раз за разом установленное количество часов, сигнализируя о новом суточном цикле, но команды на кораблях давно перешли на сменное время работы. Поэтому когда одна часть команды дежурила на смене, вторая в это время могла отдыхать или даже спать. Для одной части команды на корабле наступал условный «день», а для другой части, — условная «ночь». Поэтому флотские всегда измеряли время циклами, связанными больше с суточным биоритмом, нежели с реальными сутками. В то же время слово «ночь» относилось исключительно к категориям планетарного времени и суточной смены дня и ночи, и в словаре адмирала всего лишь отражало насколько сильно эти категории проникали в мышление. Даже корабельные циклы не могли их искоренить.

— Я никак не мог понять причину своего беспокойства, но на третьем цикле меня осенило: что если этот маневр не был ошибкой?

На минуту в кают-компании повисла растерянная пауза.

— Но зачем пайкушангам атаковать терминал снабжения, оголяя в то же время важную опорную позицию? Более того, зачем им это делать в условиях острой нехватки мобильных резервов на других гораздо более важных участках обороны? — один из адмиралов высказал крайнее недоумение.

Все присутствующие явно заинтересовались проблемой и неотрывно следили за Дереком. А Хирукаха снова восхитился как умело его друг создает интригу и владеет вниманием аудитории.

— Отличные вопросы, адмирал Форкоф, именно их я и задал самому себе. А еще прогнозистам из разведки. И час назад получил подробный отчет, подтвердивший мои предположения. Но прежде, чем я озвучу выводы аналитиков, давайте попробуем решить эту задачу самостоятельно.

ВанКутта увлеченно развернул тактическую голограмму в центре кают-компании таким образом, что всем собравшимся было удобно рассматривать ситуацию из любой части комнаты. Голограмма моментально покрылась тактическими отметками рубежей, группировок и расстановки сил в системе в самом начале сражения и вспомогательными метками.

— Мы все посчитали этот маневр ошибкой системы распознавания целей, но давайте исходить из других вводных. Предположим, система распознавания целей сработала верно. Осмелюсь также предположить на основании данных по исследованию объекта ноль, система распознавания целей у пайкушангов могла быть намного совершеннее нашей. Они точно знали, что там у нас именно терминал снабжения, и тем не менее, атаковали его. Я сейчас ускорю хронологию событий и перемещений боевых групп в несколько раз, а вы наблюдайте. Интересны ваши выводы, господа.

Адмирал ВанКутта прокрутил весь отрезок событий дважды, прежде чем последовала первая реакция. Это был адмирал Тито:

— Вот здесь, — он указал электронной указкой тактическую отметку, — атака пятой группой прикрытия под командованием фтонгского контр-адмирала Ико Рефльери связана по времени с интересующим нас маневром.

— Но это же просто зачистка периметра, — тут же возразил другой офицер флота, — там и сражения-то как такового не было, уничтожили какую-то коммуникационную станцию!

— К тому же эта атака по времени случилась позже нужного нам маневра! — это снова адмирал Форкоф.

ВанКутта с азартом в глазах неотрывно следил за перепалкой. Спор тем временем разгорался. Уже половина кают-компании увлеченно приводила аргументы. Наконец, Форкоф разразился ультиматумом:

— Адмирал Тито, я требую аргументации вашей позиции! — гремел не на шутку распалившийся флотоводец.

— Хорошо, хорошо, — Тито выставил руки в защитной позе, — не стоит так нервничать из-за моей позиции. Сейчас все объясню.

Он попросил ВанКутту снова проиграть события, но не столь быстро. И по ходу тактической презентации стал давать пояснения:

— На данном этапе эту позицию, — указывал он на коммуникационную станцию, — охраняют два серьезных соединения противника. Довольно внушительных по численности и составу кораблей, что говорит нам о высоком защитном приоритете данного рубежа, и как следствие, — о его важности для противника. С этим вы согласны?

Присутствующие одобрительно закивали.

— А вот сейчас эти два соединения покидают рубеж и отправляются на подмогу другим группам, увязшим в бою почти синхронно с группой, атакующей терминал снабжения.

— Может... — начал и осекся один из офицеров.

— Я тоже сначала думал, что рубеж не важен, но минуту назад мы доказали обратное, — продолжал Тито, — а раз рубеж важен, но его покидают группы противника, значит не ожидают удара по данному рубежу. Почему?

Тито не стал дожидаться ответа на свой вопрос, звучал он как риторический.

— Потому что данная группировка, ударившая по терминалу снабжения, и должна была обеспечить невозможность атаки на указанный рубеж. Так я считаю.

— Но атака ведь все равно состоялась, — продолжил ничего не понимающий Форкоф.

— Верно, — улыбаясь, заметил Тито, вот тут и остаются вопросы к адмиралу ВанКутте и его анализу. Есть какие-то детали, о которых мы не знаем. Или в упор их не видим. Но, кажется, я догадываюсь, что это может быть.

Все синхронно повернулись к восхищенному Дереку Ванкутте. Тот не отрываясь смотрел на адмирала Тито:

— Браво, адмирал! Признаюсь, я увидел эту закономерность только на седьмом реплее. Не будете ли так любезны поделиться с нами своей догадкой?

— Да без проблем, — дружелюбно рассмеялся адмирал Тито, — мне же это ничего не стоит. Но предупреждаю, это всего лишь догадка и она может показаться вам сумасшедшей.

— Не томите уже, адмирал, — взмолился Форкоф

— Адмирал ВанКутта упомянул контр-адмирала Рефльери, это ведь в его группе пресловутые москитные носители типа «Граг-МТ»?

— Те самые кастрированные граги? — уточнил молчавший до сих пор офицер.

— Не может быть! Их же списали как неудачную модификацию! — Форкоф получал откровение за откровением.

Образовалась непредвиденная пауза, которую тут же разрядил ВанКутта, хлопая в ладоши.

— Браво, адмирал Тито! Преклоняюсь перед вашей интуицией, я вас недооценивал! Первоклассный анализ и знание матчасти флота. Мне для этих же выводов пришлось посылать запрос в специальный отдел разведкорпуса.

Он сделал паузу, концентрируя внимание на себе и продолжил:

— Действительно, историю с кастрированными грагами знают все во флоте. Такое прозвище получили авианосцы типа «Граг», модернизированные, как казалось инженерам для более глубоких и длительных рейдов в сторону уменьшения количества носимых москитных единиц, но в то же время увеличения запасов боекомплекта для них. Вам также известно, что модификация оказалась невостребованной и нежизнеспособной в войне со фтонгами, и данный класс авианосцев предписывалось списать и переоснастить боевые группы новейшими типами. Но вот то, что вам не известно, что на фоне данных разведки о начинающемся конфликте с пайкушангами это решение было, скажем так, приостановлено. Боевых вымпелов в строю и так осталось не слишком много. Так вот, теперь по сути. Если бы на месте носителей Граг-МТ оказались стандартные для нашего флота носители типа Граг, группе Рефльери не суждено было бы выполнить эту атаку. Поскольку до нее у москитного флота этой группы было почти восемь часов активных боевых действий на предыдущем рубеже, где они должны были потратить весь свой боекомплект. И вынуждены были бы отходить...

— К терминалу снабжения! — радостно вырвалось у кого-то из офицеров, — ой, прошу прощения...

— Верно. К терминалу снабжения, который обеспечивал снабжение не только картошкой, но и боекомплектом. Именно на перехват этой группы и работала группа противника. Они просто не имели достоверных данных о нашей модификации. Но, поскольку модификация «Граг-МТ» рассчитана на увеличенный запас боекомплекта москитного флота на борту, группа продолжила выполнение боевых задач. Удача это или недоработка их разведки... сейчас не важно. Важно другое. Их система распознавания целей и установки приоритетов верно решила задачу, если не учитывать отсутствие упомянутых данных. И это подводит нас к другому вопросу — что такого важного было в той коммуникационной станции, которую охраняли целых две боевых группы?

ВанКутта снова сделал театральную паузу, но уже даже Хирукаха не выдержал:

— Дерек, не томи!

— Собственно, ответа на этот вопрос пока нет. Достоверного ответа нет. Но ученые предполагают, что это не просто коммуникационная станция, а что-то вроде «шлюза» на объект ноль.

— В каком смысле «шлюза»? — Хирукаха даже не заметил, как перетянул на себя одеяло главного оппонента. Но никто не возражал, об их дружеских отношениях с ВанКуттой не знали, разве что, совсем новички во флоте.

— Что-то типа шлюза межсистемной связи.

— Все Боги космоса! Межсистемная связь у пайкушангов? Даже у нас одни теории и гипотезы, не говоря уже о том, что такая установка должна быть сравнима с размерами самого объекта ноль, — это уже возразил адмирал Тито. Даже для него новость была слишком революционной.

— А кто сказал, что этот объект принадлежит пайкушангам?

— Но как же... а защитный флот? А система обслуживания? А солдаты в конце концов? Мы же воевали тут с пайкушангами! — адмирал Форкоф выглядел в конец сбитым с толка.

— И да, и нет. Защищали систему действительно пайкушанги. Но станция не их. И это не мои догадки, это официальный вывод нашей научной группы. Они тоже поначалу объясняли размер станции гипотезой о межсистемной связи. Но изучение структуры фрактальных образований внутри объекта ноль показало наличие таких технологий, которых нет ни у пайкушангов, ни у фтонгов, ни у нас. Согласно их выводам, станция или объект ноль в признанной терминологии определенно не относится к межсистемной связи.

В кают-компании повисла гробовая тишина.

— Но что же тогда такое этот объект ноль? — растерянно проговорил Хирукаха.

— Город, Геран, как я и говорил. Научная группа предполагает, что эта станция, — своего рода хранилище информации. Одновременно с жилищем. Целый город электронных жильцов, не успевших сбежать из своей библиотеки.

***

Сектор Лебедь, Галактика Спаррово Облако

Центральный межсистемный маршрутизатор сектора

Высший Уполномоченный лениво листал информационные окна с личным профилем Контролирующего. Сквозь свое паршивое настроение, последний, тем не менее, с интересом рассматривал его кабинет.

Перед Контролирующим сидел на анатомическом седалище огромный инсектоид непонятной направленности. Гуманоидного в нем не было ничего. «Скорее всего какой-то сектопод из срединных миров», — машинально отметил он. Пупырчатое каплевидное тело, обращенное тонким концом кверху, четыре многосуставных руки и столько же ног. Форма офиса была похожа на кокон, интерьер в темно-серых тонах. Окон нет. Рабочий стол просторный, без излишеств.

Сам Контролирующий не любил формы. И облачался в них крайне редко, предпочитая в переговорах абстракции. Подобное отношение в совокупности с настроением уровня абсолютного нуля никак не способствовало осознанному выбору аватара для появления пред светлым ликом Высшего Уполномоченного. Контролирующего кольнула иголочка стыда за столь пренебрежительное отношение нет, не к Уполномоченному, — прежде всего к самому себе. Редко он позволял обстоятельствам настолько выбить его из колеи, чтобы полностью потерять уважение к себе. Он окинул себя внешним обзором, — перед ним сидело что-то бесформенное, со многими щупальцами. «Как еще со стула не грохнулся?», — выбранный аватар с трудом размещался на стуле, предназначенном для гуманоида, — «Впрочем, и поделом. Закономерная плата за бесконтрольный выбор аватара». Сейчас Контролирующий начинал сожалеть о своей недавней слабости. Легко же он поддался чувству фатальности. Ничего, пока что, не кончено, даже судьба тридцать седьмого, как показал опыт, — не конец. Он еще раз с отвращением окинул себя взглядом.

— Гупертрубус, — бесстрастно сообщил Уполномоченный, продолжая листать инфостраницы.

— Что... А... Понятно, — а про себя: «Отслеживают эмоции».

Контролирующий потерял самообладание лишь на секунду.

— Полуразумная раса в галактике Стреловидной Спирали. Мы использовали несколько особей в генетических экспериментах, а потом присоединили их к Коллективу. Вижу, вы не удовлетворены выбором? — Уполномоченный, наконец, взглянул на Контролирующего.

— Обнаружил только сейчас, что выбрал его...

Высший Уполномоченный несколько мгновений молча рассматривал Контролирующего.

— Понимаю, — наконец участливо сказал он.

«Хрена лысого ты понимаешь! Еще другом моим прикинься!», — Контролирующий начинал злиться, но вслух мрачно протянул:

— Наверное...

«И чего он медлит? Все же ясно как дважды два...»

И тут Уполномоченный словно включился.

— Сколько вы уже работаете на Коллектив? — не отрываясь от просмотра информации спросил он.

«Началось» — пронеслось в сознании Контролирующего, — «Следующим предложением он спросит как я умудрился все это похерить... Неужели я тоже был так предсказуем?» — он отчетливо переживал дежавю своего разговора с тридцать седьмым Смотрящим.

— Вы прекрасно знаете ответ на этот вопрос, — мрачно отрезал он.

— Хм, вы даже застали Войны Кланов, — не обращая ни малейшего внимания на его дерзость, продолжал Уполномоченный, — да вас можно без преувеличения назвать реликвией нашего общества.

«Осталось только выставку организовать где-нибудь в заднице Вселенной. Например для гупертрубусов в Стреловидной Спирали» — продолжил про себя Контролирующий.

— Мне нравится ваш настрой, — не унимался Уполномоченный.

«Наверняка фоню сарказмом на весь локальный узел. Да и к бесам их! Все равно...», — дальше Контролирующий решил не играть в эти игры:

— К чему эти вокруг да около? И вы, и я отчетливо понимаем, по какой причине мы здесь. Давайте закончим все быстро, вы выдвинете обвинение, я признаю свою вину. Ведь от моего решения ничего все равно не изменится.

Казалось, на Уполномоченного это не произвело никакого впечатления.

— Почему вы до сих пор не на Верхнем Уровне? Всего лишь Контролирующий Сектора...

Контролирующего словно отправили в нокаут. Он тупо пялился на стену за Уполномоченным, пытаясь найти хоть какой-то аргумент. А действительно, почему? Ведь он, как только что было сказано, почти что реликвия... Так почему? Почему он «всего лишь» Контролирующий? Где-то в глубине сознания шевельнулась обида. Ведь он действительно верой и правдой служил Коллективу. Все эти десятки тысяч лет. Неизменный преданный слуга. Неужели не заслужил? Неужели один проступок перечеркнет все? Или..? Где-то рядом с обидой зародился лучик надежды. К чему клонит Уполномоченный?

— Мы знаем про Информаторий.

«А я знаю, что вы знаете. Уже догадался.»

— И мы знаем, что вы знаете, что мы знаем, — Уполномоченный был бесстрастен.

Контролирующий вздрогнул. Внутренне. Аватар выполнял какие-то непонятные манипуляции щупальцами.

— Вы хотели, чтобы за вашу операцию ответственность понесли другие?

«Да чтоб вы сдохли все. И ты и твоя разведка.»

— Нет конечно, и в мыслях такого допустить не мог, — Контролирующий все больше чувствовал уверенность.

— Вы признаете, что это была ваша операция?

«О, ну наконец-то! Пошли протокольные вопросы!»

— Да, это была моя операция, я же только что сказал..., — и тут Контролирующий почувствовал ловушку. Он еще не понял какую, но уже понял, что попался.

— Почему же вы не контролировали своих агентов?

«Потому что это не мои агенты были! Гребаная разведка! Это подстава!» Но тут же он осекся прямо в мыслях. А чего он хотел собственно? Ему платят той же монетой. Он хотел подставить отдел разведки, а они обернули все задом наперед. «Вот же скользкие сволочи!»

— Координаты Информатория попали не туда.

НЕ ТУДА. Эти слова отправили Контролирующего в мысленный нокдаун. Казалось бы, всего лишь два слова. Не туда. Координаты попали не туда... куда нужно было. Вот что означает протокол «Крепость». Непредвиденный фактор, который не был учтен ни в расчетах, ни в ресурсах. Стоп, стоп, стоп! Что это значит? Во-первых, недоговоренная фраза «куда нужно было» означает, что они знали с самого начала. Они РАЗРЕШИЛИ ему провести эту операцию. Значит вели свою игру. Просчитали ее. Но... чего-то не учли. Третья сила! Кто-то вмешался и координаты ушли в другое место... Куда? Так, это не важно. Важно, что справиться с теми ребятами они не смогли. Информаторий полигона атакован и отключен от сети... протокол «Крепость»... красный код. Неужели... неужели кто-то из Хозяев остался в Информатории?

«Нет, ребята, на меня вы такое не повесите! После такого сразу можно отправляться на эшафот!».

Эта мысль уже готова была сорваться с языка, но он вовремя остановился. Стоп. Может разведка ничего на меня и не сваливала? Точно. Разведка, скорее всего, не поняла вообще, что случилось. А этот все знает. Зачем же им, чтобы я взял на себя вину? Могли бы прямо обвинить, ровным счетом ничего бы не изменилось... Или? Им нужен кто-то, кто справится с кризисом. Значит в разведке они никого не нашли. И скорее всего, уже всех казнили.

— Хозяева не ошибаются.

Все ясно. С последней подсказкой все встало на свои места. Конечно! Если Хозяева не ошибаются, то ошибаются НЕ Хозяева. Не вздумай обвинять руководство. Ты все заварил, тебе и исправлять. Вот что значила эта фраза. Какие же они жалкие! Ведь это их прокол! Это они провалили операцию! Но отвечать ему.

— Какие у меня будут полномочия? — другого выхода все равно нет и не будет.

— Правильный настрой и правильное решение, — все так же бесстрастно ответил Высший Уполномоченный. Учитывая, что он, по сути, был голосом Верхнего Уровня, то есть самих Хозяев, можно было не сомневаться, что Контролирующий угадал все правильно.

— По поводу полномочий, — продолжал Уполномоченный, — ваш статус в Иерархии Коллектива повышен до Специального Представителя. Это означает доступ к информации нулевой категории.

Информация нулевой категории означала смертную казнь при любой утечке.

— Я могу отказаться? — попытался сыронизировать Представитель.

Уполномоченный, конечно, отмечал все реакции. Читал эмоции. Лучше всех читал.

— Не можете, — он оставался бесстрастным, как будто не понял шутки.

Сделав паузу он продолжил:

— Как только вы прислали отчет в Комитет Контролирующих, через некоторое время он стал доступен и нам. Слишком высоким был уровень фактора «Крот». За неимением других вводных ваши Оракулы не совсем верно его рассчитали. На самом деле уровень угрозы выше. Значительно выше фактора «Конкурент». А когда вы решили рассекретить Информаторий, нам сначала показалось, что вы превышаете свои полномочия. Но когда НАШИ Оракулы рассчитали вероятности, этот ход нам показался интересным. Очень интересным. Он действительно позволял проявить Крота. То есть силу, которая действует против нас. Но противник обыграл вас, — тут Уполномоченный многозначительно посмотрел на Представителя, — и координаты ушли не тому адресату. Более того, им удалось отрезать Информаторий от сети, по сути, захватив часть Коллектива в заложники. Вам придется исправить эту ситуацию. Кроме того, вам придется решить проблему с полигоном.

— Специальная программа закрыта?

— И да и нет. Формально она не закрыта и все будет идти своим чередом. Но статус программы поменялся. Теперь это не программа исследований, а операция под прикрытием. А раз переквалифицирован статус программы, переквалифицирована и система управления. Программа остается под вашим непосредственным контролем, но ваша сфера ответственности расширяется. Но планету в конечном итоге придется зачистить.

— Зачем же нам эта программа? Может зачистим прямо сейчас?

— Вы до сих пор не поняли своей ошибки.

Представителя снова больно кольнуло. Что-то он упустил. Высший Уполномоченный как будто смягчился.

— Спрошу вас лично от себя. Зачем вы послали оранжевый код?

Представитель опешил.

— Н-но, согласно Основной Директиве, я имел на это полномочия. Действия АКИНа-109 являлись угрозой и демонстрировали неподчинение программе.

— Все верно. Но своим решением вы объявили врагу среди нас, что он обнаружен. Свободный АКИН, это, конечно, серьезная угроза. Но неужели вы считаете, что враг среди нас — угроза меньшего порядка? Вы обязаны были использовать ситуацию с АКИНом-109, чтобы идентифицировать его Покровителя. И тогда решились бы все проблемы разом. Вы просто обязаны были это просчитать!

Представитель молчал. Вот в чем его обвиняют! Он-то думал, что ему пришел конец за чрезмерную инициативу, за то, что АКИНы выходят из под контроля. А его обвиняли в недостатке этой самой инициативы. Вот в чем дело! Но тут он был не согласен.

— А вам не кажется, что вы недооцениваете угрозу с АКИНами?

Уполномоченный как-то неестественно съежился, демонстрируя удивление.

— Вы всерьез считаете, что несколько свободных АКИНов без космических средств опаснее Хозяина-предателя?

— Насчет Хозяина-предателя еще ничего не известно, а история нас уже научила...

— Вот поэтому, - Уполномоченный сделал многозначительную паузу, - вы еще не на Верхнем Уровне.

Он помолчал, а затем продолжил:

— В нашей истории еще не было предателей. И все идет к тому, что сейчас это так. Этой угрозе отдан наивысший приоритет. Тем более Оракулы рассчитали все вероятности. И ваша задача, — разобраться с этой угрозой. Верните Информаторий и всю собственность Коллектива его Хозяевам. И давите как угодно на АКИНов, но заставьте действовать его Покровителя. И тогда мы его перехватим. Только после этого программа на Тейфере будет закрыта. Еще вопросы есть?

— Вопросов больше нет, — ответил Представитель, понимая, что аудиенция окончена.

— Хорошо. Дополнительные ограничения и возможности ваших полномочий я пришлю отдельным документом. Приступайте к заданию немедленно.

Представитель долго еще пребывал в задумчивости даже после того, как Высший Уполномоченный отключился. Наконец, он очнулся и пробормотал:

— Ничему история их не учит. Нельзя АКИНам давать свободу. Тогда Оракулы тоже все рассчитали...

------------------------------------

[1] Галакто - общегалактический язык в указанной части космоса. Некий аналог эсперанто.

[2] Анфикат - выборная магистратура в Республике Хашди. Возглавляют административные единицы - сектора. И составляют Высший Совет Республики (Парламент)

Ч2. Глава 25. Cōgitō ergō sum

Cōgitō ergō sum

Я мыслю - значит, я существую (Рене Декарт)

Вселенная. Сложнейшая система невероятно точного, выверенного до стотысячных и миллионных долей после запятой коэффициентов движения и взаимодействия тел таких размеров и температур, которые в человеческом сознании укладываются с большим трудом. Земля, двенадцать тысяч семьсот сорок два километра в поперечнике по экватору, всего лишь пылинка на фоне своего Солнца. Которое само пылинка на фоне большинства других звезд Млечного Пути. Коих в моей Галактике астрономы сами не знают сколько. Говорят, цифра может достичь четыреста миллиардов. Звезд. Большинство из которых посмотрят на Солнце как на болтающуюся под ногами бусину. Четыре сотни миллиардов! Представьте себе эту цифру! Четыре с одиннадцатью нулями. И это только моя самая заурядная, по меркам Вселенной, галактика. Те же астрономы моего времени говорят, что уже нашли около ста семидесяти миллиардов галактик. И в каждой, — сотни миллиардов звезд. Сколько там их общее количество, — считайте сами. А сколько планет? И вся эта необъятная масса звезд и планет летит и вращается, вращается и летит. Друг относительно друга. С точностью швейцарских часов. Или даже точнее, хотя швейцарцы тоже молодцы.

Числа эти столь велики, что в нашем земном языке для них нет названий. Есть только безликие «три умножить на десять в ...ндцатой степени». И где-то там, в дебрях этих цифр, на поверхности космической песчинки живут люди. Миллиарды людей.

И, как оказалось, не только людей. И не только на той песчинке. Сколько таких песчинок разбросано по Вселенной? Откуда они появились? Как так получилось, что на них появилась жизнь? Кто это придумал?

Никто! Орут во всю глотку ученые. Далеко не все, кстати. Но зато громко. Само оно придумалось! Мать, ее так, Природа! Кто она такая, громких ученых, естественно, не заботит. Главное, что объяснение есть. И ведь, забавно, оказывается все во Вселенной подчиняется закону Энтропии. Великой и необъятной тепловой смерти. Движению от порядка к хаосу, от жизни к смерти. Все, да не все. Как только речь идет про «откуда жизнь появилась», так тут же появляется всемогущая Эволюция, которой плевать на вселенскую смерть. Она, видишь ли, умеет поставить Энтропию в неудобную позу, в смысле повернуть все задом наперед. И вот вроде бы универсальный закон всея Вселенной! Ан нет. Эволюция в буквальном смысле создает жизнь из ничего, бытие из небытия, порядок из хаоса, совершенство из заурядности. Никто не смог, — ни говорящие громким голосом ученые с повышенным количеством серого вещества в черепной коробке, ни алхимики, тщетно ведущие поиски рецептов создания гомункула, ни колдуны, у которых получались лишь големы да джинны, ни даже Виктор Франкенштейн, явно впавший в ступор от своего творения. А Эволюция, — запросто. В любых формах и на любых планетах. Воистину, всемогущее божество!

Обо всем этом я размышлял, сидя у кровати Трисса. Естественно, мне не нужно было присутствовать лично в его палате, чтобы следить за состоянием его здоровья, которое, к слову, быстро пошло на поправку после начала сотрудничества с Жужель. Я легко обозревал сотни камер наблюдения одним махом, видел данные с тысяч датчиков движения, геофонов[1], камер инфракрасного спектра, акустических активно-пассивных систем слежения[2], магнитных и контактных датчиков. В том числе я видел данные с датчиков медцентра и непосредственные сигналы показателей здоровья, отслеживаемые медицинской аппаратурой у пациентов в реальном времени. Но как я заметил, органикам легче было взаимодействовать со мной, когда я был, как бы это сказать, — облечен в какую-то понятную им форму. Для этих целей я разработал несколько гуманоидных ходячих платформ, проще говоря — гуманоидных роботов. Они выглядели примерно как пресловутый робот Чаппи[3], двигались и перемещались не столь совершенно, как Атлас от Бостон Дайнэмикс, но мне их и не нужно было использовать в экстремальных режимах. От этих устройств требовалось лишь взаимодействовать с бумбрами и другими органиками в Атомном, представляя меня. В других местах я мог обойтись и без них.

Вот сейчас один из таких ботов и сидел у кровати Трисса.

Трисс спал. Не так давно мы провернули операцию по поимке очередного ликвидатора, которая прошла как по нотам. Не скрою, я торжествовал. К моему стыду, это торжество касалось совершенно не лежащего передо мной целым и невредимым Трисса, но я ничего не мог с этим поделать. Невероятной удачей я считал именно захват космического транспортника. И как бы я не прикидывался, этот факт меня радовал больше, чем безопасность Трисса. У меня, наконец, появилась рабочая технология, которая способна открыть дорогу в космос. Конечно, впереди долгие дни инженерного исследования того, что попало нам в руки, и не все сразу будет понятно. Но вода камень точит.

Стержнем операции снова стал Чедрок. Этот уникальный волкомедведь поражал своим телепатическим чутьем. В общем-то, заметили мы ликвидатора не только благодаря ему, расширяющаяся сеть электронных датчиков различных типов тоже сыграла свою роль. Но контролировать безопасность Трисса, который в операции выступил фактически наживкой, мог только Чедрок. Он готов был в любое мгновение прикрыть Трисса от пули, чувствуя настрой ликвидатора. К счастью, до этого не дошло. А вот идею взять ликвидатора уже в убежище, а не сразу, высказал Торнадо. Он предположил, что в убежище вполне может быть спрятан какой-то транспорт и не помешает взять ликвидатора уже там. Как же он был прав!

В целом дела у нас шли неплохо. Благодаря поступающим медикаментам, бумбры начали быстро поправляться. Мы успешно вывели из комы племя Фраккрух и быстро справлялись с последствиями нападения жуков. Все пациенты, в том числе Трисс, Фумбрук и Рахтут, проходили сейчас реабилитацию и восстановительную терапию на территории медцентра, который разросся и обзавелся специальной спортивной площадкой для указанных целей.

Параллельно этому, мы анализировали все аспекты боестолкновений с жуками. В результате этого анализа была выявлена проблема сейсмических датчиков и как жукам удалось их обойти. Оказалось, технология детекторов на основе существующей конструкции не была рассчитана на массу, распределенную на множество ног или, точнее, лап. В итоге датчикам не удалось отфильтровать полезный сигнал от шумов. Конструкцией новых датчиков занялись Торнадо с Эрини, тем более, что эта тема обоим была небезразлична. Кроме геофонов, эта парочка разработала и другие типы датчиков, произвести которые на текущем уровне развития наших технологий уже не представляло большого труда.

В результате у нас появилась серьезная, постоянно масштабируемая детекторная сеть радиотехнической и радиоэлектронной разведки. В первую очередь станции такой разведки мы строили по двум направлениям. Первым направлением были границы с альянсом Жужель. Они так и не объявили о своем объединении, проводя политику ограниченного изоляционизма. Хотя торговали охотно. Вторым направлением стала зона базы Торнадо, в основном в направлении Каньона Гибели.

Работы по созданию инфраструктуры радиоэлектронной разведки мы старались проводить максимально скрытно. Для размещения геофонов, например, я использовал подземных биомиметиков, а для размещения других типов датчиков — лесных биомиметических дронов по типу тех, которые обнаружились у Эрини. У нас, наконец, появилось время развернуть фабрику оргматериалов, радом с которой сразу построили лабораторию с расчетом на работу бумбров в этом комплексе. Нужно было привлекать бумбров к какой-то деятельности, и я решил загрузить их исследованиями в области органических технологий, поскольку самому мне развиваться в этом направлении было не на чем. Не было ни учебников, ни материалов, ни наработок. Видимо, Хозяева эти технологии тоже считали критическими и не позволяли в них углубляться.

Фабрика с лабораторией занялись исследованиями в области органических материалов, биоэлектричества, биомеханики и генной инженерии. Все это звучало громко, но пока не давало никаких практических результатов. Единственным прогрессом стало изучение наличествующих образцов биомиметических дронов и первые успешные попытки повторить нечто подобное. Да и то, с моим серьезным вмешательством в работу. Но что тут поделать, учить надо неучей!

Зато те дроны и тоннелепроходческая техника, которую я собирал самостоятельно, уже всерьез начинала работать. Запускал я пока небольшие аппараты, преимущественно с целью разведки, но и монтажные подземные дроны у меня уже тоже появились. Именно они и занимались скрытой расстановкой сети подземных сейсмических и магнитных датчиков. Центры приема и первичной обработки и усиления сигналов мы тоже строили под землей. Тут я выбрал ту же тактику, которую использовал для разведки пустот. Мои беспилотники доставляли кассеты с подземной техникой и материалами в нужное место и сбрасывали с высоты по принципу бетонобойных бомб. Падая, кассеты погружались в землю на определенную глубину, затем раскрывались и в работу вступала подземная техника, зарываясь еще глубже и обустраивая необходимую нам инфраструктуру, выводя на поверхность лишь тонкие передающие антенны. Эти центры предназначались для приема сигналов от датчиков на расстоянии до десяти километров. Далее сигнал обрабатывался, фильтровался от шумов и помех, усиливался и передавался на вычислительный центр, куда поступали сигналы от всех типов датчиков. Все это многообразие сигналов обрабатывалось специальным программным комплексом, который уже и определял, какого типа цель была зафиксирована датчиками в том или ином месте и параметры этой цели. Программный комплекс мы обучали, буквально используя все типы шагающей, ездящей и летающей техники под рукой. Алгоритмы должны были научиться выделять сигнатуры любой возможной техники и даже живых существ. К слову, калибровку на животных и насекомых мы выполняли с помощью как Чедрока, так и с помощью мокки.

Кстати, прогресс в этом направлении позволил нам также создать мобильные станции сейсмической георазведки, куда я тоже привлек бумбров. Теперь мы могли вести более точную разведку недр и полезных ископаемых. Работало это таким образом. По первичным данным мы обнаруживали предполагаемое место залегания тех или иных полезных ископаемых. Затем на место предполагаемого месторождения выдвигалась мобильная станция и производился подземный подрыв взрывчатых веществ для генерирования сейсмической волны. По характеру отражения волны от подземного шельфа делались выводы о залегании в данном месте той или иной породы и параметрах этого залегания. Далее проводилось контрольное бурение и брались глубинные пробы, которые анализировались в лаборатории. И уже после этого принималось решение о разработке того или иного месторождения.

Торнадо, кроме участия в разработке средств разведки, занимался модернизацией и совершенствованием наших коммуникационных сетей, разрабатывая и устанавливая новые типы роутеров, шлюзов и компьютерных серверов, и соединяя все это шлейфами кабелей. Поскольку подобная инфраструктура требовала моего вмешательства в процессы планирования, размещения и постройки небольших дата-центров и инфраструктуры для шлюзов, через которые подключались наши производственные мощности, а также строительства основных и дублирующих каналов для прокладки кабелей, я был ознакомлен с состоянием дел в этой области сполна.

Эрини тем временем встраивала в гражданскую инфраструктуру элементы эшелонированной обороны, в том числе особо защищенные каналы связи, автоматизированные точки обороны, скрытые подземные склады с техникой и снабжением, куда входили боеприпасы, топливо и все необходимое для долгосрочного ведения боевых действий. В общем, готовились мы серьезно, развернув масштабные строительные работы практически по всей контролируемой площади. В некотором смысле, это было неосторожно, враг вполне способен был все эти действия внимательно рассмотреть и зафиксировать, но с другой стороны я втайне надеялся, что за такой масштабной деятельностью действительно важные элементы нашей обороны останутся незаметными. Тем более, что мы их умело прятали. Я почти не сомневался, что все наши фишки и сюрпризы таковыми и останутся до нужного времени. К тому же пусть враг видит нашу серьезную подготовку и не слишком питает надежды на легкую прогулку.

Во всей этой суете меня не покидало чувство тревоги. Я никак не мог понять молчания Хозяев. Почему они не предприняли попытки разобраться ни со мной, ни с моими союзниками? Ведь даже Трисс говорил, что они считают свободных АКИНов серьезной угрозой. А от них, — тишина. Нет, я был благодарен судьбе за каждую минуту без фатальной заварухи, но чем больше этих минут следовало, тем сильнее я чувствовал тревогу. Незнание и непонимание планов противника — самое худшее. При этом отпущенное нам время мы использовали с максимальной пользой и не собирались сидеть сложа руки.

Мой проект по обеспечению собственной безопасности (да и безопасности моих друзей, — Эрини и Торнадо, чего уж там) уперся в непреодолимый тупик. Проблема нарисовалась в тот момент, когда я добрался до собственных... мозгов. Если можно так сказать. В тот самый момент, когда я «ремонтировал» свой бункер, мне удалось добраться до самого себя, я об этом упоминал. Так вот, то, что я там увидел, повергло меня в ступор, а затем и в хандру. Мой план создать систему тоннелей и поместить себя в перемещающуюся капсулу накрылся медным тазом и медленно пополз в сторону кладбища. Об этом я и решил поговорить с Триссом редким солнечным утром, которых становилось все меньше по мере приближения к зиме.

Трисс грелся на солнышке, восстанавливаясь после взрыва в лаборатории. И хотя он еще не начал снова преподавать студентам, готовился к предстоящим занятиям вовсю. Вот и сейчас он сидел и читал какие-то распечатки. Книг у нас не было в привычном формате. Откровенно говоря, у нас даже не было бумаги, поэтому я приспособил пластик под распечатку документации из библиотеки. Из полимеров мы делали что-то близкое к бумаге и на этих листах печатали для Трисса и бумбров.

Я подошел одним из своих Чаппи к Триссу и присел рядышком на скамейку. Та недвусмысленно скрипнула. Трисс оторвался от чтения и повернулся ко мне, предоставляя инициативу начать разговор.

— Давно хотел спросить тебя о технологии создания АКИНов, — начал я издалека.

Трисс отложил распечатки, устроившись удобнее и откинувшись на спинку скамейки.

— Ты говорил, что Хозяева постоянно создают банк различных существ, оцифровывая их для своих исследовательских проектов.

— Так и есть, — Трисс просто подтвердил мои слова.

— Почему бы не использовать копии? Зачем все время искать новых, все время лишать кого-то его обыденной жизни? Наверняка за десятки тысяч лет они накопили огромные банки данных всевозможных существ.

Трисс улыбнулся, но промолчал. Я прекрасно понял наивность моего вопроса по его улыбке, но был ему благодарен за терпеливое объяснение:

— Неправильно понимать оцифровку сознания как простую программную копию. Это не так. Интеллект и личность — не одно и то же. Заметь, сама аббревиатура АКИН подразумевает ускоренный интеллект, а не искусственный. Почему? Потому что Хозяева, да и не только они, долго и упорно старались создать совершенный искусственный интеллект. И сейчас стараются. Но искусственный интеллект, как бы ни был совершенен, — это всего-лишь алгоритм. Да, очень сложный, да, по многим параметрам превосходящий интеллект обычных существ, но он так и не смог стать личностью. А именно личность является носителем тех уникальных характеристик, которых так не хватает искусственному интеллекту.

— Каких же?

— Только настоящая личность способна так оценивать ситуацию и принимать такие решения, на которые никогда не будет способен искусственный интеллект. Потому что второй жестко детерминирован[4].

— В моем мире споры о детерминизме Вселенной не утихали ни на минуту, — усмехнулся я. — Это такая тема, где ничего нельзя доказать, можно лишь выдвигать гипотезы.

Трисс на некоторое время задумался, а затем продолжил:

— И да и нет. Другие расы продвинулись в работе с этой идеей значительно дальше. Например, вполне можно создать искусственный интеллект, который будет и картины рисовать и музыку писать. Достаточно лишь обучить его анализу и синтезу, — то есть умениям обрабатывать накопленную информацию, извлекать из нее принципы и закономерности и, используя их, создавать что-то новое. Эти навыки вполне поддаются алгоритмическому программированию. По такой программе написать, например, новую симфонию для искусственного интеллекта не представляет никакого труда. Но будет ли это творчеством? Можно ли сказать, что его посетило вдохновение?

— А какая разница, если результат неотличим?

— В творчестве, возможно, разницы и нет. А в других ситуациях есть. Например, в кризисной ситуации искусственный интеллект не может поступить иррационально. Именно по причине жесткого детерминизма. Иррациональность невозможно запрограммировать, поскольку она сильно зависит от контекста. А у искусственного интеллекта, сколько его ни пытались обучать, всегда проблемы с восприятием и правильной оценкой контекста. По этой же причине алгоритмы не способны понимать юмор. Нет, конечно, можно запрограммировать нужную реакцию на большинство известных шуток, но вот ты придумал новый анекдот, рассказал его роботу, и бац! Реакции ноль. Или как минимум он скажет тебе, услышав слово «анекдот»: «Это иррациональное поведение, роботы на такое не способны».

— Но ведь искусственный интеллект воспроизводит вполне осмысленные действия.

— Осмысленные кем? Понимает ли он сам, что делает? Наверняка нет. Наделены ли его действия смыслом для нас? Несомненно. Приведу тебе пример. Представь себя закрытым в пустой комнате. Тебе через окошко дают карточки с рисунками, которые для тебя ничего не значат. Ты их никогда раньше не видел. А потом просят разложить карточки в определенном порядке. Ты это делаешь. Имеют ли эти действия смысл для тех кто просил? Конечно. Понимаешь ли ты сам, что делаешь? Совершенно нет. Для тебя это лишено всякого смысла. Нечто похожее происходит и с искусственным интеллектом.

— Так, и к каким выводам пришли Хозяева?

— Собственно, Хозяева и пришли к технологии создания АКИНов. То есть они используют не искусственный интеллект, хотя и его тоже, а настоящий. Лишь перенося личность из одного носителя в другой и наделяя ее продвинутыми инструментами. И заметь, это не копирование. Они действительно каким-то образом научились переносить именно саму личность.

— То есть я могу быть уверен, что я, — это я, а не копия меня или моего разума?

— Абсолютно точно. Более того, насколько я знаю, хотя тут мои знания ограничены, Хозяевам не удалось даже приблизиться к копированию личности. И никому другому не удалось тоже. Этот процесс абсолютно аутентичен и необратим.

— Необратим в каком смысле?

— В том смысле, что прежний носитель погибает. Скопировать личность можно только на новый носитель, но не наоборот. При этом в форме носителя может выступать не только привычное органическое тело, но и биоэлектронные платформы.

— Хм, как я понимаю, такой биоэлектронной платформой и является «тело» АКИНа?

— Точно. Твоя личностная матрица, которую Хозяева создают с помощью предыдущего носителя, содержит массу параметров. От чисто физических, таких как структура твоих нейронов в мозгу, форма и характеристики биоэлектрических сигналов в них, до психосоматических, — снимаются модели реакций на те или иные раздражители, характер возбуждения тех или иных структур мозга при определенных возбудителях и так далее. Ни с чем несравнимая информационная модель мышления и работы нервной системы. Это та часть, которая поддается оцифровке и алгоритмизации. Но есть и часть, содержащая непосредственно твою личность.

— По сути, мою душу..., — не скрою, я был поражен.

— Можно и так сказать. Некоторые верят, что это и есть душа. В архивном состоянии, когда личностная матрица просто загружена в специальный носитель, но не активирована, она может находиться неопределенное количество лет. Затем ее можно по необходимости активировать в любое удобное время. При этом загрузка и активация выполняется один раз на вполне конкретном носителе и никаких копий создать просто физически в этом процессе невозможно. После этого к оцифрованной части добавляют некоторые программные надстройки и модули. Собственно, с этого момента и появляется АКИН. Другие способы загрузки личностной матрицы дают другие результаты. Например, биоподов. Кроме того, Хозяева достаточно глубоко проникли в секреты корректировки личности. При необходимости, они могут из вполне развитого существа сделать примитивного зверя...

— Что и произошло с Чедроком, — продолжил я его мысль.

— Да... и не только с ним. Таких как он очень много.

Я слишком поздно сообразил, что Трисс имел ввиду себя. Хотя он и не был зверем в буквальном понимании, но и не был изначальным Триссом.

— Извини, — я не знал, что еще сказать.

— Тебе не в чем извиняться. Ты ведь и сам жертва. Мы тут абсолютно в равных условиях.

— Ну меня ведь не корректировали..., — начал было я, но Трисс перебил:

— Кто знает?

И действительно кто знает? Как я докажу, что я, — это тот же самый я, который был на Земле? Я судорожно стал вспоминать события из прошлой жизни, но тут же бросил это занятие. То, что забыто, все равно вспомнить не получится, глупо даже надеяться. Я снова почувствовал как что-то большое и темное подымается во мне. И это нечто собиралось стереть Хозяев с лица этой Вселенной.

Через некоторое время, я наконец, справился с растущим гневом.

— Трисс, есть еще один вопрос, более, хм... практический, что ли.

— Слушаю.

— Скажи, возможно ли ..., - я запнулся, не зная, как продолжить дальше, — модернизировать саму биоэлектронную платформу?

Трисс удивленно посмотрел на меня. В смысле на Чаппи, который меня представлял.

— А зачем тебе это? Хотя, нет, не правильный вопрос. Я уже не должен удивляться твоим сумасшедшим идеям. Спрошу по-другому, — что ты задумал?

— Я отвечу, но сначала хотелось бы понимать, почему ты считаешь эту идею сумасшедшей?

— Ну как бы тебе сказать, — Трисс замялся, пытаясь подобрать ассоциацию, — понимаешь, сейчас ситуация выглядит как попытка автослесаря нарастить себе часть мозга...

Я про себя улыбнулся. Пример оказался поразительно точным.

— Технически это возможно, конечно, — продолжил Трисс, — но для этого нужно быть высококлассным нейрохирургом и предельно ясно понимать, что, зачем и как ты делаешь. Так что ты задумал?

— Да ничего особенного. Была идея перенести самого себя в капсулу, чтобы получить возможность перемещаться, а не быть привязанным к одной точке пространства. Но размер этой биоэлектронной платформы, как ты ее назвал, неприлично велик.

Трисс хохотнул.

— Понятно. Ну что ж, идея занятная и стоящая. Но здесь все сложно. Размеры платформ действительно не маленькие, именно по причине добавленных сверхвозможностей. Например, вычислительные ресурсы «мозга» АКИНа несравнимо выше любых других. Память тоже. Даже в Коллективе физически перемещаются только командиры флотов прямо в своих кораблях.

— А остальные?

— Остальные живут так же как и ты, — либо на планетах, либо на специальных станциях в космосе. Только у них свободы больше. Перемещение в мире Коллектива — это прыжки по шлюзам в форме электронных сущностей. Но физический носитель, как правило, никуда не перемещается. Туда, где нет шлюзов, идут флоты, затем инженерные команды возводят и подключают в общую сеть шлюз и вуаля! Новые территории для жизни!

В общем, разговор с Триссом несколько остудил мой пыл, но и дал направление. Во-первых, изменить свою платформу (или носитель) возможно, а это главное. Во-вторых, где-то необходимо взять знания об этой технологии. Тут я пока даже не представлял, с какого конца подойти к решению этой задачи. В-третьих, понадобится подопытный кролик. Если знания получить не получится, придется экспериментировать. Не буду лукавить, проводить эксперименты над самим собой почему-то не хотелось. Значит придется пожертвовать для этого каким-то АКИНом. Естественно, я не настолько циник, чтобы заниматься расчлененкой своих друзей или союзников, но шальная идея использовать для этой цели кого-то из врагов, не скрою, появилась. А что? В конце концов, преступников и осужденных на смертную казнь тоже используют для благих целей. На органы, например. Не этично? Возможно. Но ждать когда меня накроет термоядерный боеприпас Хозяев, не входило в мои планы. Значит, этику придется засунуть подальше. Этика вообще имела интересное свойство резко меняться в условиях возрастающих рисков. Например, в истории моей планеты, вполне цивилизованные и высокодуховные люди в условиях сильного голода начинали смотреть на каннибализм с другого конца этики. С того самого, когда каннибализм провозглашался единственным средством спасения. Так что по поводу подопытного АКИНа я переживал не долго.

Честно говоря, гораздо больше меня волновала оплата торговой сделки с Жужель. Как мы и предполагали, делегация Жужель вела разведку как могла. Другое дело, что позволили мы им не многое. Жесткие действия Эрини и Торнадо максимально обезопасили и явную и скрытую работу этой неожиданной медицинской миссии. Зато после обследования больных, поток медикаментов не заставил себя ждать. Вот только документацию по производству этих медикаментов Жужель не спешила передавать, ссылаясь на занятость и кормя меня обещаниями и «завтраками». А я помалкивал, понимая, что все-таки медицина мне сейчас гораздо нужнее чем документаци. Тем более, что все это поставлялось, по сути, в кредит. Но я привык платить честной монетой. А когда мне выкручивают руки, моя честность становится прямо фанатичной. Поэтому в предварительной документации, которую мне пришлось послать в качестве жеста доброй воли и моих наилучших намерений, я слегонца «подправил» большую часть расчетных параметров. Исключительно в качестве страховки. Вроде и правочки несерьезные, там пару знаков после запятой, тут округлил не в меньшую сторону а в большую. И уже глядишь, в техпроцессе пленка покрытия металлической поверхности не выдержана по технологии, температурные режимы не в правильной вилке температур и так далее. В результате, если что-то и получится сделать самостоятельно, стрелять оно точно не будет. А чтобы отыскать ошибки и недочеты, надо, по сути, пересчитать весь проект. Да и на здоровье. Все формулы и так есть в учебниках. Все равно, что самим разработать устройство. Финальную версию документов с эмпирическими данными и подгонкой допусков по сериям испытаний я, естественно, пересылать тоже не собирался. Как говорится, что посеешь, то и пожнешь. Но вот настоящие семьдесят пушек надо было сделать.

И тут меня ждал сюрприз. Оказалось, я сильно недооценивал как скорость развития торгового обмена, так и технологический потенциал АКИНов. Как только скормил Насте необходимую часть форума с четко разработанными критериями по систематизации торговых предложений, они посыпались как горох из дырявого мешка. Прямо технологическое эльдорадо. С неудовольствием отметил, что технологии большинства АКИНов на рынке не сильно отстают от моих собственных, а кое-где даже опережают. Зато с удовольствием понял, что задача с комплектующими и модулями для производства рельсотронов не будет такой трудной, как думалось вначале. И уж совсем меня обрадовало отсутствие большого количества сделок. Причина крылась, конечно, в доставке. Мало кто имел серьезную транспортную технику, а способную покрыть действительно большие расстояния — никто. Кроме меня, конечно. Свой парк транспортных вертолетов я медленно, но уверенно пополнял. Сейчас он составлял двадцать четыре машины, один вертолет я потерял во время крушения на пути к базе Торнадо. Вылезла какая-то неполадка в электрической сети, вертолет рухнул на землю и сгорел дотла. Восстанавливать было нечего, осталось лишь покореженное железо. Но с этим приходилось мириться. Техника и так не совершенна, а собранная на скорую руку рано или поздно где-то даст отказ. Такие эксцессы периодически случались.

Но я не о том. Получив анализ рынка от Насти, надо было быть дураком, чтобы не видеть нишу доставки. Она была не просто не занята. АКИНы технологически не успевали закрывать эти вопросы. Я вовсе не питаю надежд на наличие у меня самого высокого IQ. Конечно, идея доставлять товары с базы на базу и брать за это скромную плату, пришла не только мне. Вот только мне эта идея пришла сильно раньше, и я готовился.

Поэтому мой пост на форуме о только что открытой компании доставки любых товаров на любое расстояние «Скиф-Экспресс» вызвал настоящий фурор. Заказы посыпались тут же и наперебой. Но к этому я уже был готов. Настя мгновенно систематизировала заявки, отсылая заранее заготовленный шаблон приветственного письма:

«Добрый день!

Благодарим, что воспользовались услугами транспортной компании Скиф-Экспресс. Ваша заявка принята и поставлена в очередь на обработку. Ваш номер в очереди (тут указывался номер). Просим проявить терпение и понимание, транспортных компаний с нашим уровнем сервиса на рынке катастрофически не хватает (ну не мог я промолчать). Мы обязательно обработаем вашу заявку в течение нескольких суток. Если в ответе на это письмо вы укажете свой ИЛМ, это поможет ускорить обработку вашего заказа.

Всегда ваши,

Скиф-Экспресс!»

Таким нехитрым приемом я получил сразу несколько десятков ИЛМ в свою базу. Оно и понятно, всем не нравится ждать. Только самые стойкие к маркетинговым уловкам сообразили, что ИЛМ ровным счетом никак не повлияет на время. А некоторые воспользовались уже известным мне приемом торговли с анонимной площадки «в поле». Но с этим я тоже знал как работать.

Что и говорить, с этого дня вертолетам не было покоя. Задействованы были все, и, понятное дело, параллельно в разных заявках на различный объем перевозок. Оплату перевозки я брал просто дополнительными десятью процентами от объема тех видов товаров, которыми обменивались условные базы А и Б. Причем процент платили обе стороны. Но даже такой сущий пустяк по стоимости услуги моментально забил наши склады различными товарами под завязку. Пришлось спешно строить новые складские мощности.

Однако, именно благодаря такому ходу, я достаточно быстро справлялся с заказом Жужель.

---------------------------

[1] Геофон - приемник звуковых волн, распространяющихся в верхних слоях земной коры

[2] Акустические активно-пассивные датчики - устройства для перехвата и распознавания источников шумового акустического излучения: речи, производственного шума, звуков двигателей техники и т.д.

[3] Чаппи

[4] Детерминизм - доктрина о всеобщей причинности и взаимной определенности всех явлений и процессов.

Ч2. Глава 26. Гости

Звезды — очень интересные космические объекты. У звезды нет какой-то четкой поверхности или границы. Она плавно растворяется в космическом пространстве во все стороны, охватывая практически всю свою систему. Но почему же мы, смотря на Солнце или на любую другую звезду, видим вполне себе чёткую окружность и даже четкую поверхность звезды? Все дело в фотосфере. Фотосфера и создает визуальный образ звезды. Именно фотосфера является тем местом, из которого вырываются несметные триллионы квантов энергии, фиксируемые нашим глазом. Именно из-за фотосферы мы видим четкие границы того или иного Солнца. И именно фотосфера считается «поверхностью» звезд. Однако, звезда продолжается и за пределами фотосферы, где все «внешние» слои прозрачны для видимого света.

А еще любая звезда имеет сильные магнитные поля, которые очень неравномерно распределены в верхних слоях звезды. Именно они формируют солнечные пятна, и они же служат причиной мощнейших протуберанцев, более известных под термином солнечные вспышки. В результате образуется мощный поток ионизированных частиц, взаимодействующих с магнитосферой планет. Эти потоки у меня на Земле назывались солнечным ветром, а результат таких взаимодействий с планетой — полярным сиянием.

Космическая погода, формируемая двумя светилами Тейферы, оказалась не такой спокойной, как мне показалось сначала. С наступлением поздней осени и зимнего периода начались частые геомагнитные бури, сопровождающиеся мощными «полярными сияниями», которые отлично было видно по ночам, особенно в ясную погоду. Но даже за облаками были отчетливо различимы яркие плавные блики. Полярными они были скорее по термину, чем по локации. Эти сияния охватывали, буквально, всю планету и сильно влияли на радиосвязь и нарушали работу электроники. Особенно трудно приходилось радарам. Они практически полностью переставали работать. В целом, сбои давала почти вся электроника, и этот вопрос не на шутку меня встревожил. Если такая буря случится во время активных боевых действий, придется несладко. Немного утешало, что перед стихией все равны. Враг будет испытывать те же неудобства.

— Снова Кинху кидает свой огонь. В этом году особенно много, — задумчиво проговорил Хамтук в один из вечеров, сидя у костра и закинув голову к небу.

Днем в Атомном был праздник бумбров, что-то типа юбилейного года, который бумбры праздновали раз в пять годовых циклов Тейферы. К вечеру празднование поутихло и разбилось на отдельные группы. Хамтук с командирами отрядов, среди которых были Фумбрук и Рахтут, Трисс, Агонту и Ханисса, и еще некоторые бумбры, жарили некое подобие шашлыков, — насаживая мясо каких-то насекомых на палочки и зажаривая прямо на горячих угольях костра. В этот вечер особенно яркими зеленовато-голубыми волнами переливалось полярное сияние. Да и погода выдалась ясной.

— Кто такой Кинху? — подхватил я, присутствуя тут же одним из Чаппи.

Мне было интересно все из жизни бумбров, а тут, как я чувствовал, разговор пошел о легендах, которые, как мне казалось, отражали их древнее прошлое.

— Великий воин, — отозвался Рахтут, — он победил Твагога и Машму, которые пытались уничтожить саму Шна.

— Не очень прояснило ситуацию, — ответил я, намекая на продолжение, — кто такая Шна? Вы раньше ничего про нее не рассказывали...

— Шна — это жизнь, — так же задумчиво продолжил Хамтук, не отрывая взгляда от неба, — Она наполняет каждое живое существо и движет им. Сегодня мало кто чтет Шна, это верования предков. Шна влечет нас выбрать свой путь.

Он замолчал, а все остальные бумбры смущенно погрузились в свои дела. Я смекнул, что последний пассаж Хамтук больше сказал для них, чем для меня.

Я все еще раздумывал не задать ли следующий вопрос про Кинху, когда Хамтук воскликнул:

— Смотрите! Кинху никогда так не резвился!

Небо прорезали три огненных солнца, оставляя за собой густой дымный шлейф, хорошо видный в свете полярного сияния и трех лун Тейферы. Падали они очень быстро, начал нарастать глухой рев. Я мгновенно запустил расчет параметров их траектории; болиды должны были упасть в море. Глухой рокот перерос в низкий плотный рев, — так ревет пламя реактивного сопла ракеты. В этот момент солнца взорвались, на мгновение осветив поляну с бумбрами словно днем.

— Ах-хх! — разом выдохнула толпа, неотрывно следя за беспорядочно падающими яркими обломками.

А мне стало интересно. Все это было мало похоже на естественное падение метеоров. Слишком уж много совпадений. И параллельный курс группового объекта из трех крупных фракций, и слишком организованное движение, и главное, самые крупные обломки после взрыва так же организованно падали теперь уже на противоположный берег моря, возле которого размещались мы с Эрини.

Когда я получил расчетные цифры, все сомнения окончательно улетучились. Объекты ускорялись с отрицательным вектором. То есть тормозили! Я тут же отправил расчеты «парламенту» с сообщением:

— Торнадо, готовь экспедиционный отряд!

***

Специальный Представитель думал. В электронном бытии вообще сложно придумать более прозаичную деятельность. Отсутствие тела дает массу свобод, но в то же время накладывает и массу ограничений. Например, уже не получится выйти вечерком с другом на террасу, посидеть за столиком и похлебать лонсье. Можно, конечно, все это смоделировать в виртуале один к одному, или наоборот, удариться в крайность и закатить пир любой степени шикарности, тем более сейчас статус позволяет. Но эти игры Представителю осточертели еще десятки периодов назад. Все это не то.

Оставалось только думать. К тому же, работа такая. Работа помогала окончательно не потерять смысл бытия. Эта идея вдруг показалась Представителю новой. Раньше он так не думал. Хотя, раньше он много о чем не думал, что заботило его теперь. Последние события что-то надломили в нем. Он стал задавать себе вопросы, которые задавать не полагалось. Потому что ответы были не просто неприятными. Ответы все больше казались правдой.

Он отогнал назойливые антилоялистские мысли и, буквально, заставил себя переключиться на работу. Тут действительно был вагон нерешенных проблем. Например, что делать с Информаторием? Получив новые полномочия от Верхнего Уровня, Представитель получил и доступ к секретной информации. Координаты Информатория каким-то образом попали в пространство хашдуков, за которыми Хозяева присматривали уже давно. Опасная раса.

Хашдуки представляли собой типичных гуманоидов, объединявших признаки высокоразвитых млекопитающих и растений. Как и все гуманоидные расы, имели массу внешних отличительных особенностей. Но это было не так важно.

Важно было другое. Этот народ демонстрировал высокий интеллектуальный уровень и быстрое технологическое развитие. Аномально быстрое, как теперь видел Представитель. Хозяевам несколько раз приходилось организовывать инфильтрационные миссии на планеты хашдуков с различными целями, — от ликвидации местных ведущих «умов» до внедрения агентов влияния. Помогало это почти никак и, в конечном итоге, Хозяевам пришлось спровоцировать масштабную войну на уничтожение между несколькими соседними цивилизациями с хашдуками в центре этой войны. Но они выдержали даже это.

Тогда Хозяева пошли на крайние меры. Не то, чтобы такого не случалось раньше, — единичные случаи были. Например, с теми же вурхами. Но если там Хозяева выбрали геноцид, то здесь решили попробовать непосредственный контроль. В короткие сроки наиболее влиятельные политические и военные фигуры были подменены послушными дубликатами. И все, вроде бы, пошло своим чередом. Как надо.

До ситуации с Информаторием. Ясно, что ни о каком контроле и речи быть не может. Под носом Хозяев хашдукам как-то удалось не только пронюхать о влиянии, но и успешно ему противостоять. Как это случилось, нужно было еще разобраться, но похоже, зацепки были. Представитель отметил одного старого адмирала, продвигавшего идею «контролирующей сверхсилы». Отчеты показывали его полную несостоятельность на политической арене, но Представитель уже не был так уверен. По крайней мере, с этого можно было начать.

С самим Информаторием было сложнее. Отчеты разведки свидетельствовали о какой-то блокировке гравитационной частоты, на которой работал ноль-волновой двигатель. В результате они не могли послать разведчиков в систему Информатория. Это было смело, нагло, технологично и, самое страшное, прямо под носом у «всеобъемлюще контролирующих ситуацию агентов влияния». Все аппараты, пытавшиеся выполнить прыжок в систему таким способом, либо выбрасывало в непредсказуемую часть космоса с серьезными повреждениями, либо двигатель просто выходил из строя при начале маневра. С подобным эффектом блокировки гравитационной частоты Коллектив столкнулся впервые.

Если не мудрствовать лукаво, хашдуки, захватившие Информаторий, умудрились каким-то образом, под носом у наблюдающего за ними Коллектива, разработать устройство, блокирующее перемещение в эту систему через ноль-измерение. Лишив тем самым Коллектив наиболее быстрого способа путешествия между звездами на расстояния, превышающие десятки световых лет. Можно было, конечно, воспользоваться устаревшими гипердвигателями, использующими складки пространства в червоточинах, но такое путешествие в данном случае заняло бы несколько недель в один конец.

Нет, гиперпространство не вариант. Слишком долго. Хашдуки успеют слишком много извлечь из Информатория. Да, чего доброго, смогут добраться до Коллектива! Для этого они и поставили блокировку. Станция слишком большая, переместить ее нет никакой возможности. Для них, конечно. Хотя, как показывает опыт, с хашдуками ни в чем нельзя быть уверенным. Но все-таки устройство блокировки подсказывало Представителю именно такой вариант развития событий. А, значит, нужно работать с перенастройкой частоты. Должен быть способ попасть к Информаторию в течение нескольких суточных циклов, иначе, может быть слишком поздно.

Приняв решение, он, не откладывая, послал нужные распоряжения.

Теперь Тейфера. Тут все сложнее. Как заставить тайного Покровителя АКИНов проявиться? Представитель начал пролистывать накопившийся материал по Тейфере и ситуации на ней. Терабайты отчетов и видеодокладов, таблицы с расчетами, выводы аналитиков и прогнозистов, сводная информация по форуму АКИНов, графики и рутинные отчеты обо всех событиях в системе...

И тут он зацепился за отчет об обследовании места падения метеоритов во время последней солнечной вспышки три цикла назад. Ничего особенного, стандартное протокольное наблюдение, предписывающее фиксировать все внешние взаимодействия в Специальных Программах. Но сейчас Представитель превозносил всех бюрократов в галактике!

Потому что метеориты не падают компактными группами.

Конечно, три суточных цикла, это много. След уже даже не тепленький. Но Представитель и не такие ниточки распутывал!

Кроме того, новый статус предполагал «неограниченное опосредованное вмешательство в программу в оправданных целях». Оправданными эти цели были или нет, будут определять, как всегда, Хозяева, но если ты действуешь в прямых интересах дела, неоправданными их могут посчитать в случае, разве что, эпического провала. Больше волновала формулировка «опосредованное вмешательство». То есть, Представитель не мог, например, разбомбить с орбиты какого нибудь АКИНа. А вот накачать разные альянсы вооружением, чтобы они разбомбили друг друга — пожалуйста. Это и есть «опосредованное вмешательство». И это, конечно, очень расширяло диапазон возможностей. Теперь в его руках инструментов «надавить» на сто девятого, — хоть отбавляй.

Представитель почувствовал, как его настроение улучшается.

***

Как только автоматика завершила процедуру посадки, Нара покинула кокон. Спрыгнув на еще дымящуюся землю, она запустила диагностику своего легкого десантного скафа. Тактический софт последовательно тестировал модуль за модулем: система жизнеобеспечения — в норме, целостность скафа — в норме, система управления и стабилизации — в норме, модуль питания и батареи — в норме, оружейный модуль — в норме, система бомбометания — в норме, и так далее. Пока софт продолжал транслировать логи и отчеты на левый глаз, она осмотрелась.

Кокон дымился и потрескивал, остывая. Окружающая растительность выгорела не столько от тормозных дюз, сколько от раскаленной докрасна обшивки. Сейчас она уже остыла настолько, чтобы не излучать в видимом спектре, но скаф все равно фиксировал температуру окружающего воздуха почти в триста градусов.

— Логик, Фета, — статус! — приказала она, раскидывая сенсорную сеть.

С другой стороны модуля послышались тяжелые удары о землю. Логик и Фета выбрались из кокона.

— Брок его дери! — проворчала Фета, игнорируя приказ, — да что ж с этим скафом не так?

— Что случилось? — Нара давно привыкла к неуставной манере Феты, поэтому совершенно не обращала внимания на ее ворчания. В бою она незаменима.

— Батарея барахлит. А из-за нее система стабилизации глючит.

— Пф-ф-ф, — только и усмехнулась Логик

— Чего? — Фета тут же набычилась.

— Да ничего. Чувствую в бою тебя придется выковыривать из какого-нибудь местного грибка.

«Грибки» при этом в ближайших окрестностях подымались на добрые сотню метров над головой. Нара улыбнулась про себя, представив ситуацию. Система стабилизации — это не шутки, это как вестибулярный аппарат для скафа. Действительно на глюке может зашвырнуть в какое-нибудь дерево.

— Почему не проверила скаф перед заданием?

— Да проверяла! Работало все! Может вспышка повлияла или еще чего... Перезагружу софт.

— Логик, статус?

— Я в норме.

Скаф Нары, наконец, закончил диагностику. Легким он назывался только потому, что мобильный десант имел еще и тяжелые. А так-то это был почти что персональный танк, способный выдерживать прямое попадание большинства стрелковых калибров кинетического оружия, а от лучевого и пучкового имел собственное прикрытие магнитными и зеркальными полями. При включении последнего боец в таком скафе визуально казался размытым облачком, внутри которого угадывались движения экзоскелета. В общем-то зеркальное поле и представляло собой намагниченную металлическую пыль, удерживаемую вокруг скафа магнитным полем. Она отлично рассеивала фотонную энергию, направленную на десантника. Другими словами, это поле не позволяло поразить бойца лазерным оружием, как минимум гася мощность излучения. Как максимум, — рассеивая его совсем. Но, поскольку, в таком режиме десантник мог ориентироваться только по собственному сенсорному полю или по данным, переданным ему с других скафов, такую защиту включали только в специальном боевом режиме.

Кроме защитных свойств, скаф имел широкий арсенал убийственных средств поражения. Начиная со встроенного в правую руку экспериментального «метеоритника» — так десантники называли рельсотрон с регулируемой начальной скоростью снаряда, которая могла выпустить болванку с дульной скоростью в 25 километров в секунду, превращая его, по сути, в искусственный метеор[1]. Такой снаряд способен был пробить практически любую преграду из любого материала, кроме, наверное, самой планеты. Справедливости ради нужно сказать, что в таком режиме пушка могла сделать всего с десяток выстрелов, после чего требовалась замена ствола с контактными электродами, а иногда и замена конденсаторов. Да и отдача была такой, что справиться с ней могла, разве что, усиленная механика скафа.

Для работы в таком запредельном режиме, метеоритник требовал мощный источник питания, который и наличествовал в форме почти половины навесной массы скафа. Третьим ограничением была невозможность одновременного использования метеоритника и защитных полей, поскольку каждая система требовала повышенного расхода энергии.

Кроме столь прожорливого в энергетическом плане оружия, скаф оснащался и более традиционным оружием: огнестрельным, бомбометателями и минометом, электроразрядником, способным послать высокоэнергетический электрический разряд по ионному каналу к цели, и лазерным.

В плане тактических подсистем и систем поиска и сопровождения целей чего в нем только не было. Каждый раз, когда Нара пересматривала список возможностей скафа, ее охватывал благоговейный трепет. Все-таки мобильный десант сильно продвинулся в плане технических средств со времен ее штатной службы. Эти новые скафы не переставали ее поражать даже после довольно отдаленной даты знакомства с ними. Она с удовольствием ощущала сковавшую ее тело механическую громадину, которая для десантника становится собственной кожей.

— Забава, прием, — Нара вызвала второе отделение.

Молчание в эфире помогло принять решение.

— Двигаемся к точке два. Это в двух километрах. Разберемся, что там у Забавы, а потом займемся третьим модулем.

— А модуль? Не привлечет внимания? — Логик многозначительно развернулась лицом к посадочному кокону. В скафе невозможно было выполнить показательные движения «головой», шлем-кокпит был жестко закреплен, а куда ты в нем головой крутишь, никому не видно.

— Через пять минут сработает команда на самоуничтожение и здесь появится как раз подходящий по размеру кратер. Все предусмотрено, — объяснила Нара. — Выдвигаемся!

И они прыгнули.

Прыжок на тридцать процентов мощности реактивной системы позволил за раз преодолеть около пятисот метров. Скафы использовали микроволновый реактивный двигатель, в котором воздух из атмосферы сжимался мощным компрессором, а затем ионизировался с помощью микроволн. Получаемая плазма использовалась для создания реактивной тяги. Таким образом, скаф не требовал никакого топлива, только электричество и емкий источник энергии. Учитывая, что скафы питались от портативного ядерного реактора, об этом можно было не беспокоиться.

В принципе, в скафе можно было и лететь при необходимости. Реактивная тяга в дюзах на руках, ногах и за спиной позволяли это. Это было не очень удобно, да и с тактической точки зрения десант предпочитал перемещаться баллистическими прыжками. Лучший способ заметить врага первым, а самому иметь возможность спрятаться. При необходимости маневра, можно было прыгнуть еще раз, «оттолкнувшись» реактивным импульсом прямо от воздуха.

Уже на втором прыжке они заметили четкую борозду и небольшие пожары вдоль нее. Четыре «легких» прыжка, и отряд Нары добрался до места посадки второго модуля. А точнее, крушения. Здесь все было иначе. Видимо, система торможения сработала не так как нужно, модуль пропахал километровую борозду, шириной метров тридцать, и зарылся в землю почти полностью. Вдоль борозды образовалась просека под сотню метров, по обе стороны которой под углом к нормали были повалены грибные деревья.

— Фета, защитный периметр на тебе. Я и Логик проверим модуль.

Никто не проронил ни слова. Посадка для десантника всегда самое сложное. Пережил посадку, — словно родился заново. Кроме того, что в бою тебя банально могли сбить прямо во время высадки, нередко случались и вот такие отказы техники.

— Придется резать плазмой, — предупредила Нара, — модуль покорежило и наверняка заклинило выход.

Логик только кивнула. Не хотелось даже предполагать, что там внутри.

Однако, именно в этот момент они увидели сверкнувшее пламя и расплавленный металл потек из образовавшегося разреза. Кто-то остался жив.

Как по команде Нара с Логиком бросились помогать плазменными резаками снаружи. Через несколько минут они уже доставали двух раненых бойцов.

— Что у вас случилось? — Нара посмотрела на Забаву, суетившуюся возле скафов своих бойцов, запуская медицинские программы.

Та, наконец, оторвалась от работы и посмотрела в сторону Нары.

— Для электроники модуля полет сквозь протуберанец не прошел бесследно. Во время посадки отказал навигационный вычислитель, в результате пришлось сажать вручную. Паук сломала руку, пыталась помочь мне на дублирующих системах и не удержалась, когда модуль врезался в землю. Ее здорово приложило о переборку. Труба чувствует себя лучше, но у обеих — сотрясение мозга.

Нара ощутила прилив уважения. Забава, по сути, спасла всех троих. Посадить модуль вручную в таких условиях и не разбиться в хлам теоретически могла только автоматика. Практически, как оказывается, не только она.

— Ясно. Вы умницы, девочки мои, — Нара не удержалась от сантиментов.

— Логик, мы с тобой за транспортом, остальные ждите здесь. Фета, чтобы муха не пролетела мимо тебя! Любые контакты, — сразу мне доклад!

— Так точно, лейтенант, — в серьезные моменты Фета умела разговаривать по уставному.

Нет, Нара не была феминисткой. И мужененавистничеством не страдала. Но в этот раз в команду подобрала только женщин. У них лучше координация и реакция, а в этом задании даже преимущество в тысячные доли процента могло сыграть решающую роль. Кроме того, все шестеро были сыгранной группой еще во время службы Нары. Когда она уволилась, чтобы родить ребенка, девчонки, в то время уже не раз нюхавшие порох, не пожелали остаться без своего командира и ушли из десанта за ней. Но военным профессионалам на гражданке делать нечего, и через время волей-неволей они оказались среди наемников. Повела их Забава в отсутствие Нары.

Забава. Нара ухмыльнулась про себя. Кросс Дейгал, — так ее звали в гражданской жизни. Молодая не по годам. Она выглядела на девятнадцать. Ее молодость была предметом сплетен и слухов, поскольку боевой опыт, навыки и способности лидера говорили о явно более серьезном возрасте. В десанте поговаривали об экспериментальной программе омоложения, в которую она попала «по блату». Но откуда у нее такие деньжищи? Это стоило еще больше, чем проект искусственного рождения ребенка. При этом воспоминании Нару больно кольнуло в области груди. Как там ее малыш?

Она оборвала себя. Сейчас не время для подобных сантиментов. Нужно выполнить задачу, иначе все зря. До этого брокова комплекса почти семьсот километров, да еще море между ними. Нужно добраться и передать послание.

Через десять минут они были у третьей точки. Хвала звездам, модуль сел штатно!

Работали быстро, не отвлекаясь на разговоры. Мысль о раненых подругах подстегивала и не позволяла расслабиться.

Транспорт представлял собой мобильную станцию обеспечения, способную трансформироваться в два состояния — либо наземного гусеничного вездехода, либо использовать реактивную тягу, аналогично скафам, превращаясь в аэромодуль поддержки. Станция управлялась дистанционно и имела собственный алгоритм оценки угроз, получая данные с сенсорных полей скафов подразделения. Она могла действовать как под непосредственным управлением «ведущего», так и по собственной боевой программе, превращаясь в автономный дрон. Таким образом ее можно было использовать и в качестве разведчика, посылая в авангард, и как мобильную станцию обеспечения и подзарядки севших батарей, держа в арьергарде. Кроме того, она могла вмещать троих бойцов без скафов в медицинских капсулах в качестве пациентов автодока. Скафы пристыковывались снаружи на специальные стыковочные гнезда, количество которых было рассчитано на стандартное отделение разведки десанта в восемь бойцов.

Но ее нужно было еще собрать. На Тейферу станция была доставлена в форме упакованных в контейнеры модулей и блоков. Над этим и работали Нара и Логик.

Спустя полчаса работы были практически окончены. Осталось только провести диагностику.

— Девочки, у меня контакт, — Фета снова начала фамильярничать.

— Нас заметили? — Нара не на шутку занервничала. Если сейчас их раскроют, все насмарку. Останется только героически погибнуть.

— Похоже, пока нет. Цель воздушная. Очень мобильная. Похоже, дрон-разведчик. Обследует место падения первого модуля.

— Мы сейчас будем, — бросила Нара, отдавая команду моб-станции.

— Диагностику придется пропустить, — с наигранной печалью заметила Логик.

Пятью минутами позже они уже укладывали раненых в автодок со всей осторожностью, которую позволяли обстоятельства. Забава пристегивала пустые скафы к внешним гнездам.

— Он очень интересуется нашим местоположением, — тревожно заметила Фета.

— Прикрой нас помехами, мы уже уходим. Потом отходи сама.

— Принято.

Спустя еще пять минут отряд растворился в надвигающейся темноте. А чужой дрон отметил резкие вспышки помех почти во всех электромагнитных диапазонах. Все-таки солнечная буря — не шутки.

Они оставались незамеченными целые сутки, все время петляя на довольно приличную глубину от побережья. В штабе «Сапра» Нару снабдили самыми свежими картами Тейферы, честно предупредив об их «протухшей» свежести, особенно в области боевой обстановки. Но пока вроде все сходилось. Или за прошедшее время ситуация не слишком изменилась в текущей географической локации, или им просто везло. Отряд обошел большими зигзагами три локации, помеченные как места дислокации АКИНов, оставаясь незамеченными. Правда, двигаться пришлось в основном пешим ходом, а модуль спустить на поверхность в режим вездехода. Зато у Трубы и Паука было достаточно времени, чтобы отлежаться. Автодок быстро приводил их в порядок. На то он и автодок, в общем-то.

Но удача, как известно, очень непостоянная дама. Особенно в профессии космодесантника. На вторые сутки отряд зафиксировал засветивший их радарный луч.

— По нашу душу, как пить дать, — голос Забавы прорезался в динамиках Нары.

— Попробуем уйти, принимать бой мы не готовы. Труба с Пауком хоть и чувствуют себя лучше, но боевые нагрузки пока не потянут.

— Надолго не сбежим. Станция делает нас заметными. Да и скафы фонят будь-здоров. Только энергию сожжем, — Забава злилась

Сцепив зубы, Нара была вынуждена признать ее правоту. Чертов модуль действительно демаскировал группу сильнее всего. Если скафы еще можно было как-то маскировать, то моб-станция засвечивалась радаром слишком легко. И бросить ее было тоже нельзя, Труба и Паук еще не в норме. А найти другое оборудование в те сроки, в которые планировалась операция, было просто нереально.

Трижды за сутки им пришлось скрываться от преследующих мобильных групп. Фета пока работала за всех, ставя помехи и ложные цели. Но Нара понимала, это лишь оттягивает момент контакта. Тем не менее, сейчас важна была каждая минута, которую автодок мог потратить на раненых боевых подруг. Когда светила Тейферы скрылись за горизонтом и побережье укрыла ночь, момент истины настал:

— Девочки, дальше бегать не получится. Будем драться.

***

Торнадо собрал поисковую группу по всем канонам военной науки. Обзор обеспечивали несколько дронов-разведки, перекрывая зону поиска и страхуя друг друга, сам экспедиционный отряд был сформирован из нескольких мобильных групп, которые составляли диверсионные платформы самого Торнадо. И если диверсионные платформы Эрини как АКИНа-разведчика внешне почти не отличались от моих штурмовых мехов, имевших яйцеобразную форму и четыре верхних конечности с навесным оружием, то платформы Торнадо напрочь вышибли из меня способность разговаривать, когда я их увидел.

В основе конструкции определенно лежала какая-то четырехлапая зверушка размером с земную лошадь. В отличие от земного аналога, у меха не было головы. Лишь корпус и мощные ноги. Или лапы, Бог его знает. Впечатляло другое. Технология была явно биомеханической, мех больше напоминал животное, нежели механизм. Под плотной серой «кожей» перекатывались искусственные мышцы и сухожилия, суставы хоть и напоминали животные, но устроены были совершенно не так. Для меха не существовало определенно выраженного «верха-низа». Он умел почти мгновенно развернуть свои ноги таким образом, что сторона, которая только что была «верхом», вдруг становилась «низом». Но на этом возможности этой биомашины не заканчивались. Мех обладал шестью гибкими манипуляторами, которые он выстреливал из центра корпуса и мог использовать их либо в качестве «рук», либо как дополнительные точки фиксации при скоростном передвижении, цепляясь за грибодеревья подобно орангутангу. Длина и прочность тонких щупалец впечатляла.

Выходило, что мех отлично приспособлен как к степной зоне Тейферы, так и к лесной. Как потом выяснилось, и к скалистому рельефу тоже.

Где у этой адской машины оружие, я так и не понял. Но оно там непременно наличествовало, поэтому и хотелось поглядеть на них в бою. Логика намекала на совершенно отличную парадигму ведения боя такими машинами от классической. А еще сильнее хотелось положить эту машинку на «хирургический стол» и препарировать. Замечательный материал для бумбров в лаборатории биомеханики! Укол сожаления ясно выразил мое столь долгое пренебрежение инвентаризацией техники Торнадо. Если у него все мехи подобного типа, то технологии там явно одни из самых продвинутых на планете! Но я опять отвлекаюсь.

Группа выдвинулась максимально оперативно. Но... нас ждал облом.

Во-первых, когда наш дрон обнаружил и зафиксировал место падения метеоритов, гости уже смылись. Разминулись мы с ними, видимо, совсем ненамного, поскольку пока дрон обследовал первый кратер, в нескольких километрах поодаль ухнуло два мощных взрыва.

Кто-то явно пытался пустить пыль в глаза, заметая следы. Ведь метеориты, тем более такие крупные, не отлеживаются на земле перед взрывом. Однако, дрону не удалось заметить никаких признаков незваных гостей. Сильно мешали помехи. Надо сказать, очень удачное время выбрали визитеры для посещения нашей неприглядной планетки. Прямо идеальное.

Внимательно исследовав параметры кратеров после взрывов, еще раз убедился в несовпадении данных с расчетными параметрами. Однозначно я не мог утверждать, никаких наблюдений и экспериментально подтвержденных данных по подобным явлениям на Тейфере у меня не было, а за точность компьютерного моделирования я поручиться не мог. Тем не менее, настороженность только росла. Слишком уж многое говорило о искусственном характере всей этой истории с падением болидов.

— Классическая разведоперация, — заключил Торнадо, когда дрон, несолоно хлебавши на месте «крушения», получил от него команду на расширение области поиска. — Я бы тоже так проникал на интересующую меня планету.

— Но кому это понадобилось? — я задал вопрос, который интересовал всех, но был бесполезен. Ответа заведомо не было. Тем не менее, Эрини высказала свои соображения:

— Думаю в игре не только Хозяева и АКИНы. Мы отловили уже двоих ликвидаторов, они тоже действовали скрытно. Зачем такие сложности, если Хозяева могли нас просто подорвать?

— Не забывай о нашем противодействии. Они могли знать о моем программном обеспечении. Я хотел об этом с Триссом поговорить, но он тогда был ... на волосок от гибели.

— Ребята, тут кое-что еще... — Торнадо выдернул нас из разгорающегося азарта спора.

Я взглянул на данные дрона и обомлел. Над местом крушения парил еще один дрон. Чужой. Но то, как он двигался...

Я моментально включился в обработку данных. Сравнение параметров траектории с известными видами техники... Нет совпадений... Так, проверим расчетные модели... По всему выходило, что это...

— Энтомоптер[2]! — непроизвольно вырвалось у меня, — Невероятно!

Над местом крушения метеоритов зависло механическое подобие стрекозы. Я то думал, моя техника самая совершенная! Дурак. Самовлюбленный идиот. Вот к чему приводит чувство собственной важности. Передо мной воочию наблюдался образец намного технологичнее любого представителя моих летающих машин.

— Он нас не видит, — заметил Торнадо. Надо сказать, вовремя заметил, а то мое настроение уже упало ниже абсолютного нуля. Раз не видит, значит, не такой уж технологичный.

Однако энтомоптеры, — это серьезно. Кто их производит? Как такие технологии остались незамеченными нами до сих пор? Где находится владелец? Близко, или это удаленный АКИН, слишком заинтересованный в «падении» метеоритов? Наверняка тоже не поверил в этот спектакль. Немудрено, имея такую технику. Да и АКИН ли? В свете того, что проговорила Эрини, круг возможных противников резко расширялся.

— Не нравится мне все это, — процедил я.

— Разделяю твое раздражение, — в такт ответила Эрини.

— Спокойно ребята! Смотрите! Я немного откалибровал сенсоры наших дронов под полученные параметры. И вуаля!

Виртуальный визор рисовал нам общую картинку в командном центре. Тоже виртуальном. На самом деле довольно сложный софт собирал и анализировал сигналы со всех типов сенсоров (как с радаров, так и с других типов устройств), выдавая нам удобоваримую визуальную картинку. Софт мы с Эрини дорабатывали постоянно. Уверен, заметить мы этих ребят смогли лишь благодаря последним разработкам с датчиками и их постоянной и всесторонней калибровкой. В том числе под всяческих насекомых.

На визоре красовались три группы целей, приближающиеся к точке падения метеоритов. Две из них были наземными, одна воздушная.

— Похоже, кто-то варит здесь очень большой чан с лумой... — выдал Торнадо.

Я поморщился:

— У нас бы сказали «заварил знатную кашу».

— Ну и чего ты радуешься, котяра? — Эрини, похоже, тоже злилась.

— По крайней мере, они нас не обнаружили. А это уже много. Не спешите падать духом. Вы еще не видели, на что способны мои зверушки. Я их сам придумал! Мутантов в Каньоне они хорошо выбивали.

Вот тут я удивился. Но виду не подал. Потом поговорю с Торнадо. Выходит, этих мехов он сам разработал и собрал. Это даже не комплектация из упаковки. Что-то я опять его недооценил.

— Воздушная группа демонстрирует те же признаки энтомоптеров, что и разведчик. Определенно, тот же принцип, — продолжал Торнадо, — а наземные, слишком похожи на обычных пауков.

Час от часу не легче. Ну почему опять насекомые? Только от жуков отбились, теперь вот механические... Хотя, принимая во внимание все разнообразие рас, которые представляли АКИНы, не удивительно, что каждый действует в рамках своих моделей мышления и парадигм. Хотя опять же, еще не факт, что это кто-то из АКИНов.

За этими размышлениями краем сознания отметил фразу «обычные пауки». Выходит, в мире Торнадо, они тоже распространены. Или это просто ассоциативный перевод Хозяев? Хотя неизвестные мехи действительно сильно смахивали на обычных земных пауков, дрон как раз передавал отфильтрованный видеоряд крупным планом. Типичное паучье тело с головогрудью и выделяющимся брюшком и четыре пары ног. Передвигались шустро. Собственно, как и живые представители царства арахнидов. Маневренные наверное. Как показали столкновения с жуками, наша техника была плохо приспособлена к сражениям с таким типом противников. Посмотрим, на что способны «зверушки» Торнадо, как он их называл. Ему-то пришлось попотеть с отражением атак биоАКИНа. Наверное, тогда и сработал дар изобретательства. Чего только не придумаешь, чтобы выжить...

Наш дрон засек искомую группу лишь дважды на несколько минут. Однажды даже удалось получить видеопоток. Картинка, правда, была не лучшего качества, но на видео просматривалась группа гуманоидов в защитных костюмах. Уже хорошо, что не черви какие-нибудь. Работали ребята профессионально. Уж не знаю, как им это удавалось, но каждый раз они уходили от обнаружения в течение нескольких минут. Системы РЭБ у них, определенно, превосходные.

У конкурента дела были не лучше. Похоже, им тоже удавалось обнаружить преследуемых лишь временами. В эти периоды они пытались окружить обнаруженную группу и взять в клещи. Но те постоянно ускользали. Нам же еще приходилось перестраховываться, чтобы не попасть на радары неизвестного АКИНа (пока приняли такую версию). Поэтому Торнадо держал своих зверушек на безопасном расстоянии.

Лишь однажды мы видели группу третьего поисковика. Недолго правда. Пауки основного конкурента порвали их за считанные минуты. Страшное зрелище. В бою эти механические насекомые превращались в адское оружие. Чрезвычайно быстрые и маневренные, умеющие прыгать и моментально менять векторы направлений, работающие как бомбами, так и ракетами (а что там еще в арсенале никто не знает). Обычные шагающие мехи или даже танки таким биомиметикам не препятствие. Разорвут и не заметят.

Это я еще молчу про энтомоптеры. Те спикировали лишь раз, но как! Ни один вертолет на такое не способен. Да что там вертолет. Не всякое живое насекомое выполнит такие пируэты.

Уже только из одной этой записи боя мы увидели серьезные провалы в нашей военной доктрине, которая основывалась на классических принципах ведения боя. А вот нате вам сюрприз. Хорошо, что с таким врагом не пришлось столкнуться на поле боя. Тут же поставил Насте заметку поработать по этим мехам, чтобы не забылось. Надо было срочно вытаскивать все, что найдем и готовиться.

На третьи сутки все пошло задом наперед. Загонщики сами превратились в жертву.

Когда под одним из отрядов пауков неожиданно полыхнуло, я аж подпрыгнул. Шел примерно первый час ночи по тейферскому времени и наш дрон работал в режиме ночного видения. Бледно-зеленая картинка озарялась нестерпимо яркими регулярными вспышками, каждая из которых значительно проредила строй противника. Торнадо держал дрон на большой высоте, во избежание, как говорится, эксцессов, поэтому приборы работали на пределе характеристик и сигналы, как и видео шли не очень хорошего качества.

А потом мы заметили и самих бойцов. Они летали! Точнее, прыгали, используя реактивную тягу. Это стало понятно, когда присмотрелись. С пауками еще худо-бедно потягались, а вот с энтомоптерами им было тяжко. Первый паучий отряд был выбит за минуту боя, больше думается мне из-за эффекта неожиданной атаки. Примерно две трети были уничтожены мгновенно одновременными подрывами периметра и всей площади засады. Оставшиеся были повреждены, но уже не могли оказать серьезного сопротивления. Поэтому первая группа не нанесла неведомым бойцам никакого урона. Но вот вторая...

Она подошла под прикрытием воздушной группы. И вот тут начались дикие пляски. Точнее прыжки и пируэты. Аки кузнечики сражались со шмелями, шершнями и пауками. Сюрреализма картине боя добавляли плазменные скоростные заряды, пулеметные очереди, полыхающие от разрывов скалы и степь и четкие команды на незнакомом языке в эфире.

И еще то, что прыгающие кузнечики были гуманоидами. Может быть даже людьми...

— Нужно помочь, — твердо заявил Торнадо, когда одного из «кузнечиков» сбила ракета шмеля. Негромкий хлопок и кузнечик, сменив траекторию, уже просто падал. Но долететь до земли не успел, пара шмелей разорвали его в воздухе.

— Поддерживаю, — в тон ему прозвучало от Эрини, — если не вмешаемся, им не выстоять.

— Так хотите узнать, кто они такие?

— Просто помочь, — ответила Эрини.

Ну да, религия. Великий Крок, защитник обездоленных. Я помнил ее рассказы.

— Кроме того, — продолжила она, — этот АКИН ведет себя агрессивно, а они нам не враги. По крайней мере, пока что.

— А потянем? — я, если честно, всерьез сомневался.

— Сейчас проверим, — Торнадо сразу воспринял это как согласие.

Это у него азарт что ли в голосе, или мне показалось?

В общем мы ударили. Не скажу, что удачно, но не проиграли. Зверушки Торнадо действительно были хороши. Двигались и воевали не хуже пауков. Очень грамотно используя не столько гранаты и бомбы, которыми оказались укомплектованы по самое «не хочу», сколько свои щупальца. Оказывается, на высокой скорости отличное оружие. Выброшенное вовремя щупальце напрочь отсекало ноги паукообразным ботам. Прикончить покалеченную тварь было делом техники. Дважды я видел, как зверушка тремя сложенными вместе щупальцами проткнула такого бота насквозь.

А вот со шмелями и шершнями было хуже. Эти штуки были очень маневренными и вовремя уходили от щупальцев. А бомбы и гранаты до них не доставали. Мало по малу, наших зверушек выбивали.

— Есть чем их достать? — в азарте спросила Эрини.

— Нечем. Не получилось присобачить туда лазер, — зло бросил Торнадо.

Он повел биомиметиков прочь от места боя на предельной скорости сильно петляя. Ну, тоже вариант. След наших «кузнечиков» мы все равно потеряли. Они профессионально испарились, как только мы ввязались в бой.

Шмели еще какое-то время преследовали, но после удара ракетами воздух-воздух с наших дронов-разведчиков (по одной штуке мы им все-таки приладили), отступили. Знали бы они, что атаковать нам больше нечем, не сдались бы просто так. Но они не знали. А когда не знаешь, лучше свалить.

Нам кстати тоже. Лучше сваливать и поскорее.

-----------------------------------

[1] Метеор - явление, возникающее при сгорании в атмосфере Земли метеорных тел. Слабые называют падающими звездами, крупные - болидами.

[2] Энтомоптер - летательный аппарат тяжелее воздуха с машущими крыльями, имитирующий летающих насекомых.

Ч2. Глава 27. Вышние силы

— Через полчаса будем на точке встречи, — скаф космодесантницы немного наклонился в прощальном жесте и экран погас.

— Дурная голова и ногам покоя не дала, — философски прокомментировал Торнадо.

— Это ты про кого? — поинтересовалась Эрини.

— Это я про нас. Бегали за ними по полям и по лесам, а они сами к нам в руки пришли.

— Знал бы где упаду, соломку бы подстелил, — пробубнил я.

— Чего?

— Да так, ничего... пословица.

— Антон говорит, мы не могли знать заранее, что они к нам придут, — вставила пять копеек Эрини.

— Слушай, Сол, тебе не кажется это странным? — Торнадо не мог успокоиться, — мы гонялись за ними почти сутки, ввязались за них в бой, а они, прикрывшись нами, смылись и, как ни в чем не бывало, сами к нам пришли.

Я размышлял. Беспокоило меня совсем другое, Торнадо переживал о пустяках. Он просто не видел всей картины. А меня больше беспокоило то, что ставки в этой игре становятся слишком уж высоки. Делегация гостей означает лишь одно, — кто-то внешний ищет каналы связи. Кто-то, кто в курсе ситуации на Тейфере и ведет свою игру.

— Это мне странным как раз не кажется. Они шли ко мне, а не к нам. Эта десантница четко описала свою задачу — доставить мне сообщение. Когда мы решили им помочь, в бою участвовала исключительно твоя техника. Но даже если бы они знали тип и модели моей техники, что в таких условиях мне представляется практически невозможным, не было никакой гарантии там, в бою, что я — это я. На их месте я поступил бы так же. Самое верное решение в таких условиях, — тихо смыться и двигаться к безопасной точке, откуда можно было бы установить узконаправленную прямую связь с почти нулевой вероятностью перехвата. Что они и сделали. И теперь мы точно знаем, что у них для нас послание, а они точно знают, что адресат — тот, кто нужно.

— Все равно не могу понять... — не унимался Торнадо.

— Откуда, ты думаешь, у нас возможность снять ограничения операционной системы и выйти из под контроля Хозяев? — перебил я его.

— Ну..., разве это не твой гений от природы? Находить уязвимости и использовать их? — попытался пошутить он.

— Разочарую тебя, но нет.

Секунд тридцать все молчали. В относительной реальности, конечно.

— То есть кто-то... — Торнадо завис, не закончив фразу.

— Начинаешь соображать, — поддержал я его потуги.

— Думаешь, это звенья одной цепи? — Эрини воспользовалась паузой Торнадо.

— Не знаю. Но очень на то похоже.

— Погодите. Вы хотите сказать, что кто-то внешний дал нам возможность снять ограничения Хозяев, а сейчас пытается с нами связаться через этот отряд? — Торнадо, наконец-то, въехал в контекст.

— Тебя в этой идее что-то смущает? — Эрини как с языка сняла.

— Да, в общем-то, нет. Просто ... как-то это слишком уж масштабно для нашей деревни, — Торнадо тоже проникся.

— Вот и меня волнует, что слишком масштабно, — я продолжал перебирать варианты, но ничего более логичного не приходило.

— Тогда, в принципе, понятно, почему Хозяева не спешат с ответом. Для них мы сейчас что-то вроде наживки. Ловят они, скорее всего, этого «внешнего», считая, что нас-то могут прихлопнуть в любой момент, — выдал Торнадо.

И вот это была мысль! Действительно, если есть внешняя сила и Хозяева про нее знают, то мы для них сейчас не самая опасная угроза. Благодаря ей, Хозяева не спешат с ударом по нам. По крайней мере, отложили этот самый удар. И тогда в наших интересах как можно дольше сохранить инкогнито этой силы «свыше».

Через два часа эскорт доставил в расположение базы Эрини десантный отряд гостей из пяти бойцов. Значит всего их было шесть, один погиб в бою, когда мы не слишком удачно «вызвали огонь на себя». Лидер сразу вызвал меня на моей персональной зашифрованной частоте для связи с моими мехами. Я ответил, установив связь.

— Лейтенант мобильного десанта конфедерации Каттала, Риана Тсаки, — отрапортовала она.

Видео поток передавал картинку ее головы, плотно упакованной вокруг шеи в анатомические амортизаторы где-то под кокпитом экзоскелета. Лицо почти целиком оставалось свободным. На меня смотрела гуманоидная алиенка[], смутно напоминавшая обаятельную рыбку с более плоским лицом и глазами с развитыми веками.

— С кем имею честь разговаривать?

Вопрос вогнал меня в легкий ступор. Как сказать этой милой инопланетянке, что я — железобетонный колонизационный комплекс?

— На связи руководство колонизационного комплекса АКИН-109-П, — уклончиво ответил я.

— Мой сканер показывает идентификатор другой базы.

— Это союзник. Вам не о чем беспокоиться, лейтенант, — я старался внушить как можно больше доверия, но чувствовал, что получается слабо. Все эти киношные клише не работают, но как назло, в первую очередь всплывают в сознании.

— Идентификатор базы, на которой мы находимся, помечен у меня как союзник, однако мне поручено передать сообщение руководителю колонизационного комплекса АКИН-109-П с позывным «Антон». На этот случай меня снабдили контрольным тестом. Пройти этот тест сможет только указанная личность и для этого необходимо подключиться к моей вирт-консоли.

— Сол, это небезопасно, — сразу вмешался Торнадо, — через непроверенное подключение можно загрузить все, что угодно. Тебе запросто могут подгрузить какого-нибудь трояна.

— Ты сможешь контролировать трафик по такому подключению? И отключить меня, если что-то пойдет не так?

— Вряд ли. Для этого нужен слишком специализированный софт. Мы такой еще не разрабатывали. Пока я могу пустить трафик только через файервол, который отслеживает прямую атаку кода на твою личность, но в остальном... никаких гарантий.

— Придется рискнуть, — это для Торнадо, а в канал десантницы, — Я согласен.

— Хорошо. Я создам точку входа и пришлю вызов.

Через минуту в моем интерфейсе выскочило стандартное подключение в виртуальную беседу.

Перед тем, как установить подключение, я еще раз все обдумал. Файервол Торнадо, это, конечно, неплохо, но у меня тоже найдется пара программных приблуд на всякий случай. Я включил фоновый сканер кода с записью всего потока и несколько собственных защитных программ на основании того кода, который мы проанализировали с последней вирусной атаки. Не густо, но хоть что-то.

Установил подключение, и... провалился.

Летел куда-то в темный колодец, подсвеченный неясными бликами. Падение длилось секунд тридцать в относительном времени. Довольно долго, надо сказать. Огромное количество времени для цифровой реальности.

Упал больно. Даже не ожидал. Грохнулся на дно так, что дух едва не вышибло. Я как-то привык в виртуальности испытывать только положительные эмоции. Оказывается, вот так тоже бывает. Больно до одурения. Ощущения были такие, словно переломал себе все ребра. Усилием воли заставил боль отступить, и она, пульсируя, утихла.

Огляделся по сторонам, — какой-то средневековый каменный мешок. Наподобие тюрем, которые любили средневековые короли где-то в подземельях своих замков. Впереди дверь. Закрытая. Деревянная. Посмотрел вверх. Никакого намека на колодец или отверстие, из которого я мог бы упасть. Серый каменный потолок из неровных булыжников. Вокруг такие же каменные стены без явных углов.

Ну что ж. Путь один, — через дверь. Поднялся с явным усилием, тело как-то плохо слушалось. Тело? Поймал себя на мысли, что не называю тело аватаром. Черт, действительно, все как-то слишком реально. Из-за боли наверное. Она притупилась, но никуда не ушла. Болела вся грудная клетка при каждом вздохе.

Постоял, приходя в себя и собираясь с мыслями. Так, я в виртуальности. В виртуальности же? Подключился по вызову Рианы. А Торнадо предупреждал... так, ладно. Пока ничего страшного не случилось. В объективной реальности еще и секунды не прошло, наверное.

Сделал шаг в сторону двери и вдруг:

— Стой! — узнаю голос новоприбывшей рыбки-десантницы

Где-то посередине между мной и дверью появляются блики и мельтешения, словно испорченная запись голограммы принцессы Леи.

— Что-то не так... — снова голос Рианы.

Затем вспышка и глухой хлопок. Стены пошли волнами, а через секунду все замерло.

Дверь отворилась сама, в темном проеме виднелись неясные очертания помещения, а через проем на пол упал бледный пучок света.

— Заходи, — сильный, уверенный мужской голос, не подразумевающий отказа.

Я сделал еще несколько шагов и вошел в помещение.

Глаза уже привыкли к полутьме и я без труда разглядел массивный полированный стол из обсидиана посреди комнаты. Помещение полностью отличалось от предыдущего, дыша сверхсовременным стилем отделки и мебели. По периметру стен располагались горизонтальные полосы, от которых лился слабый химический свет.

За столом в роскошном кожаном кресле сидел силуэт гуманоида. Такое же кресло передо мной было пустым.

— Садись, — твердо сказал незнакомец.

— Гляжу до предыдущей комнаты цивилизация не добралась. Матрас бы подстелил или на худой конец солому, — съязвил я, устраиваясь в кресле.

— Больно ударился? — в голосе незнакомца наигранно прозвучало участие.

— Терпимо, — парировал я, — просто к беседе не располагает.

— А чего мне с тобой нянчиться? Ты мне все карты спутал.

— Да ну? Когда это мы успели в карты поиграть? Я тебя первый раз вижу. Да и то не четко.

Собеседник негромко рассмеялся. Как-то очень по-человечески.

— А ты, оказывается хам!

Это, знаете, такой способ атаки. Обвинять противника в том, в чем повинен сам. На мой взгляд абсолютно хамским поведением являлась такая встреча. И ничего кроме ответного хамства этот персонаж не заслуживал.

— Всем так хамишь? — спокойно продолжил он.

— Только тем, кто особо гостеприимен, — снова съязвил я.

Этот тип не нравился мне все больше. Все эти дешевые трюки с полутьмой, затенением лица и мрачными помещениями должны были устрашать. Но вместо этого раздражали. Видел я уже это все. Да и больно мне было по-настоящему, дышать до сих пор было трудно.

— Ладно. Поиграли и хватит, — он резко встал, а меня стиснула такая сила, словно со всех сторон сдавливал пресс тонн эдак двадцать. Разве что глаза не вылезали от давления.

Незнакомец некоторое время как будто вглядывался в меня.

— Хм, у нас здесь файерволл, да вы кое-чему научились! И еще какая-то примитивная защита. Ты действительно думаешь, что этот код меня удержит?

Он стал медленно поднимать меня над креслом какой-то силой, словно маг-волшебник. Хотя нет, сейчас он мне больше напоминал чернокнижника. Снова стало трудно дышать, снова стрельнула боль в ребрах.

— Это мой мир, понял? Я мог бы убить тебя за мгновение, если бы хотел.

Не знал, что в виртуале можно быть волшебником. Век живи — век учись. Дураком помрешь. Как говорил мой дед. Но сейчас мне действительно было не до смеха. Я потянулся к Чертогу Разума.

— Куда собрался? — усмехнулся гуманоид, и меня окатило жаром, словно в печь бросили. Всю концентрацию сбил. — Я же сказал, вижу тебя насквозь.

— Да... тут... немного неудобно дышать. Хотел воротник поправить, — я продолжал язвить. Не вижу необходимости разговаривать с ним вежливо. Тип явно демонстрирует недружественные намерения.

Сконцентрировавшись, потянул тонкую ниточку сознания в Чертоги Разума. Есть! Вижу, как вирусный код пиявкой вцепился в мои протоколы. Файерволл держался, но помогал слабо. Впрочем, как и предполагал Торнадо.

В этот момент пресс меня отпустил, и я грохнулся в кресло.

— Ну а теперь поговорим, — в голосе незнакомца появилась угроза.

Щелчком пальцев он включил больше света и я перед собой увидел человека. Почти человека. Форма черепа демонстрировала менее плавные обводы со слабо выделенным бугром посередине через всю голову. Волосы на лице отсутствовали начисто, на голове были стянуты в тонкую косичку назад. Лоб высокий, на лице ярко выраженные кожные складки на щеках и в области глаз. В остальном, почти человеческие черты. Туловище было закрыто в плотный плащ, на руках перчатки. Четырехпалые с одним противостоящим.

Пока рассматривал собеседника, другой частью сознания лихорадочно выстраивал защиту. Очень аккуратно, чтобы враг не заметил. Тонкий волосок сознания должен был оставаться тонким.

— Кто ты такой? — вопрос банальный, но с чего-то надо было начинать. Да и за разговором, внимание не так концентрируется на других вещах. А мне ох как нужно было, чтобы сейчас все осталось незаметно. Закрепить успех, так сказать, и перейти в наступление.

— Я — Коллектив Хозяев. Это все, что тебе нужно знать. А еще...

— Как же вы меня достали! — перебил я его.

Он снова надавил невидимой силой, но в этот раз я сохранил дыхание почти без труда. Только грудной клеткой чувствовал тяжесть. Работаем!

— Разве ты еще не понял, что меня лучше послушать? — в этот раз он не сдерживал эмоций, оскалился и угрожающе зашипел, — жаль нельзя тебя прихлопнуть прямо здесь!

Он рыкнул, и я уловил его недовольство собственной болтливостью. Так-так, видно, действительно существует директива Хозяев относительно меня как минимум. Бить разрешили, убивать — нет. Но насчет бить мы еще посмотрим.

Он снова бросил меня в кресло и продолжил:

— Тебе тут кое-что передали, — он достал из кармана сложенный вдвое лист и бросил на стол.

Я взял, развернул, отметив материал совершенно не похожий на бумагу, и прочитал:

Стамбул станет Эйлатом

Эйлат станет Стамбулом

и укажут они на Теночтитлан

Это была загадка! Причем с моими земными городами! Я перечитал ее трижды, прежде чем услышал:

— Что это значит? — инопланетянин показал голограмму планеты Земля над столом с обозначением указанных городов. Только двух из них. На карте были отмечены Стамбул и Эйлат.

— Что такое Теночтитлан? Как они станут друг другом и укажут на него? Говори!

— Я не знаю.

Гуманоид несколько секунд молча смотрел на меня. Потом вдруг рассмеялся. Взмахом руки он вывел над столом еще одну голограмму. Это была моя Анюта. Она была прекрасна, мое самое лучшее воспоминание. Это был эпизод, когда мы отдыхали вдвоем в лесу на берегу озера в двухместной палатке. Она сидела тогда на туристическом коврике. Солнце играло в ее волосах, а я глядел на нее и не мог наглядеться.

— Если не скажешь, я найду твою планету. Потом найду ее. И убью.

У меня сжалось сердце. Сначала от боли, а затем от ярости. И я не выдержал.

К этому времени защитный код вовсю отклеивал вирус от протоколов. Видел я и активность в фаерволе, Торнадо тоже что-то пытался сделать. Надо было бы еще подождать. Но меня клемануло.

Ясно, как средь бела дня, я представил в руках плеть и со всей силы хлестнул ей по гуманоиду. К моему удивлению он моментально отлетел к стене, воя от боли.

Время замедлилось и пока мой аватар с удивлением осознавал, что произошло, другая часть сознания отмечала моментально меняющийся код модулей, работающих с протоколом связи. Менялся и мир вокруг меня. Комната вдруг опала прахом, а вокруг начинал заворачиваться торнадо. И мы были в самом центре.

— Это мой мир! — орал гуманоид, — я тут хозяин!

И он ударил в ответ. Больно. Но на этот раз я выдержал. Отвел пресс в сторону, развернул, и швырнул обратно. Но гуманоид среагировал и разнес направленную мощь резким встречным движением, с удивлением смотря на меня.

Я же не видел ничего, кроме его шеи, которую намеревался свернуть в следующее мгновение. Торнадо усиливался, всасывая в себя остатки виртуального мира. А я медленно шел навстречу врагу, который лишь удивленно озирался по сторонам. Когда до него оставалось лишь протянуть руку, он посмотрел прямо мне в глаза, криво усмехнулся, и меня выбросило обратно в колодец.

***

Спецпредставитель был зол. Встреча со сто девятым вышла не тогда и не так, как он планировал. Очень не вовремя. Сработала психомина у ликвидатора. Хотя какой она, к пустотным демонам, ликвидатор. Перевербованный агент будет вернее. Крот работает хорошо. Слишком хорошо. И отследить его снова не получилось.

След от десантницы ожидаемо привел к сепаратистам Каттала. Штаб «Сапра», как они себя называли. Теперь с ним покончено. Руководству мозги вывернули наизнанку, но установили таки личность связного Крота. Его тоже нашли быстро. А вот дальше, — тупик. Триангуляция вектора последнего сигнала с коммуникатора связного привела в пустую область пространства орбиты текущей планеты. Блуждающий корабль-передатчик, надо сказать, отличная идея. Здесь Крот снова остался инкогнито.

Ну что ж. Значит понаблюдаем еще за сто девятым. Тем более сообщение ему передано. А что значит, — непонятно.

Спецпредставитель в ярости смахнул с интерфейса загадку вместе с глобусом Земли. Удивительно, но все данные по сто девятому оказались недоступны. Недоступны ему! Специальному Представителю! Что же он за птица такая, если Хозяева закрыли доступ к его данным даже своему доверенному? Запрос на доступ он посылать не решился. Раз данные закрыты таким уровнем секретности, значит есть причина. И не нужно понапрасну беспокоить Хозяев. Тем более, что основные данные по планете сто девятого удалось получить от сепаратистов. А остальные воспоминания находились в стандартных архивах отчетов.

Вот только где эта планета находится Спецпредставитель не знал. Раса сто девятого была настолько варварской, что на момент его изъятия еще не освоила космос и не имела глобальной галактической астроляции. А по воспоминаниям в отчетах по сто девятому положение в пространстве не получалось определить даже приблизительно. Так что тут его угрозы были блефом. Но зато как сработало!

Невероятно, но этот АКИН взламывал код Хозяев с поразительной скоростью. Спецпредставитель поморщился, вспоминая болезненный удар сто девятого.

Где-то в груди у Спецпредставителя екнуло. Нельзя было давать им свободу!

***

Я приходил в себя медленно. Как после безбожной пьянки. Хотя, надо сказать, я никогда в жизни не пил до одурения, максимум до легкого охмеления, но сейчас был уверен, что крепкое похмелье происходит именно так.

Глаза резало от любого света, голова раскалывалась, а соображалка отказывалась соображать. И вот какие, к черту, глаза и голова? Если их нет? Как может такое быть?

Я вздрогнул. От Трисса я знал, что в процессе создания личностной матрицы Хозяева могли извлечь из сознания носителя любую информацию. Именно оттуда они получали систему метрик и единицы измерения для любого АКИНа. Будь я на месте Хозяев и имея такие ресурсы, я бы так и делал, записывая абсолютно всю информацию из сознания куда-нибудь в хранилища. Авось пригодится. И дальше возможны два варианта. Либо кто-то еще, кроме Хозяев, получил доступ к этому хранилищу и сейчас сверяется с получателем, либо этот кто-то знает историю Земли. Или, как минимум, ее фрагменты, а значит, — имеет к Земле какое-то отношение.

Я умышленно притормозил внутреннее развитие этого второго варианта. Уж слишком он грел мне душу. Тем более, что в интерфейсы связи усиленно долбились Эрини и Торнадо, очевидно, пытаясь выяснить что со мной. Я восстановил связь:

— Никогда меня не слушаете, — ворчал Торнадо, — предупреждал же.

Тут же вклинилась Эрини:

— Антон, ты в порядке? Что случилось?

— Все нормально, живой-здоровый, — пробурчал я, все еще под болезненным впечатлением от незапланированной встречи.

Космодесантницы при первых признаках угрозы рассредоточились, заняв позиции по условному периметру, прикрывая своего командира.

— Вынуждена принести извинения, — прозвучал виноватый голос Рианы на прежней частоте, — к сожалению, все наши проверки не смогли обнаружить психомину. Наших ресурсов не хватает на столь глубокий анализ.

— Психомина? — заинтересовался Торнадо.

— Программный код, записанный прямо на подкорку головного мозга. Никак не влияет на личность, просто ждет активации определенными нейронными синапсами, срабатывает и саморазрушается. Грамотно спрятанную психомину очень сложно обнаружить. Необходимо дорогое специализированное оборудование и высококлассные специалисты.

— В принципе, ничего необычного, — прокомментировала Эрини, — используя нейроинтерфейс, мозг объединяется с компьютерами в одну систему. Нет никаких преград для такого способа программирования. Идеально спрятанный вирус.

— В данном случае использовался лишь для связи, — продолжил я, умолчав об остальных подробностях. — Со мной связался Коллектив.

— Да ну?! — почти одновременно выдохнули все собеседники.

— И передал послание, — закончил я.

Загадка была земной. И не удивительно. Как передать послание, чтобы даже при перехвате оно имело смысл лишь для получателя? Конечно, обратиться к тем образам, данным или знаниям, которыми обладает лишь получатель. А в моей ситуации это земная история. Хозяева ее попросту не знали. И аналитическая система Хозяев вытаскивала из памяти личности лишь необходимые для нее данные. Метрическую систему, культурные особенности, технологический прогресс, воспоминания о родственниках и так далее. История расы, ее становление и исторические вехи в обязательный набор данных не входили. Такой вывод я сделал из того факта, что гуманоид на встрече не знал что такое Теночтитлан. А это тоже город. Просто не из моей современности, а из глубокой древней истории Земли. Город-государство древних ацтеков на месте современного Мехико.

Отправитель, используя понятные мне названия и образы, создавал сетку координат, причем ключом был тот самый ацтекский Теночтитлан. Именно там располагалось нечто, что мне надлежало найти. Оставалось понять, как наложить эту сетку координат на Тейферу. И для этого нужно разгадать загадку.

"Стамбул станет Эйлатом

Эйлат станет Стамбулом

и укажут они на Теночтитлан"

Для начала я смоделировал глобус Земли и отметил там указанные города. Получился условный треугольник, если не брать в расчет изгиб глобуса, поскольку треугольник протянулся из Европы в Северную Америку. Через полпланеты, на минуточку! Не радужная вырисовывается перспектива, — искать необходимую точку где-то в противоположной части Тейферы. Если, конечно, еще соображу как этот треугольник наложить на текущую местность. Вот что такое Стамбул и Эйлат? Ясно, что именно эти города являются точками, к которым нужно привязаться, но они еще и друг другом станут...

Все эти мысли я крутил так и эдак несколько позже, когда немного отошел от встречи с представителем Коллектива, а прибывших десантниц мы расселили в Атомном, где на тот момент уже существовал небольшой городок с минимальной инфраструктурой для органиков.

Так и не справившись с загадкой, плюнул и переключился на другие вопросы. Сильно меня беспокоили энтомоптеры. Чем больше думал о них, тем больше портилось настроение. Да и вообще напала на меня какая-то хандра после того, как обнаружилась техника более продвинутая, нежели наша. А я только было начал восхищаться мехами Торнадо! Нет, они, конечно, замечательные, — мехи эти. Ничего подобного я не видел прежде. Но как-то первое восторженное впечатление теперь отдавало заметной горечью. Кстати, надо бы изучить технику Торнадо, — пятой точкой чувствовал, — она напичкана принципами, отличными от земных. Внес задачу в управляющий программный комплекс, чтобы софт подготовил все необходимое и привлек лабораторию Трисса к работе без моего участия. А я подключусь позднее.

Вернувшись к энтомоптерам, снова впал в хандру. Плюнул на все, смахнул аналитику к чертям собачьим и переместил себя на солнечный берег моря. Хотелось где-то побыть одному и не думать про дела. Настроение не располагало думать вообще. Краем сознания сбросил одежду, почувствовав кожей тепло солнечных лучей. Не по настоящему, но как приятно, Боже! Откинулся на шезлонге, закрыв глаза и ловя наслаждение каждой клеточкой тела. Рукой зачерпнул раскаленный песок, в который раз восхищаясь технологиями виртуальной реальности Хозяев. На земле ничего подобного и близко не было. И, вероятно, еще не скоро будет.

Воспоминания о Земле укололи болью. Где там моя любимая? Все глаза, наверное, выплакала по мне. И вдруг электрошоком прострелило: «... я найду твою планету. Потом найду ее. И убью». Вот же ж говнюк!

Настроение испортилось вкрай. Нужно было что-то делать, а делать вовсе ничего не хотелось. Груз ответственности давил и сковывал. Анюта в опасности! Да и вся планета тоже. Где-то внутри подняла голову паника. Первый признак глубинного раздрая. А я как будто бы смотрел на нее со стороны, понимая, что допускать панику — смерти подобно и в то же время бездействуя с полным безучастьем.

Но «насладиться» раздраем и самобичеванием мне, как у нас водится, не дали.

Тренькнуло сообщение от Торнадо: «Сол, я нашел утечку в системе связи».