По Ту Сторону Резинового Плаща

Пролог

Ночь стояла теплой и безветренной. На небе – ни облачка. И обе луны еще не взошли. Поэтому спиральная галактика с двумя явно выраженными рукавами и ярким квазаром в центре была хорошо видна. Она растянулась во весь небосвод и освещала окрестности матовым светом.

Мелодично стрекотали кузнечики, еле слышно хлопали крыльями резвые летучие мыши, порой шелестела листва молодых кленов, которые скрывали от мира небольшую полянку на обрывистом холме. Там два полуобнаженных тела слились в любовных объятиях.

Протяжный стон парочки слегка нарушил ночную идиллию загородного пустыря. Молодые люди напряглись, зашлись в судорогах и разъединились. Короткостриженый курносый парень откатился на свежую травку, раскинул руки в стороны и жарко выдохнул. Черноволосая девушка стыдливо прикрыла наготу краем покрывала, поправила прическу и тоже растянулась на земле. На лицах обоих играла довольная улыбка. Глазки поблескивали.

- Красиво, - протянул парень, глядя в звездное небо. – Правда?

- Ага, - буркнула брюнетка и тут же приподнялась на локтях. – Как я выгляжу?

- Превосходно, - кивнул молодой человек, не отрывая взгляда от спиральной галактики.

- Но ты даже не посмотрел на меня! – воскликнула девушка и надула губки.

- Я и так это знаю, - хрипло протянул насытившийся любовник.

- Лицо не изменилось? – не отставала брюнетка.

- Нет. Ты прекрасна, как всегда.

- А мне кажется, что у меня появились морщинки под глазами.

- Нет, - сонно протянул парень. – Тебе только кажется.

Девушка какое-то время трогала лицо, интенсивно моргала, вытягивала губы трубочкой, шевелила бровями, раздувала ноздри и всячески гримасничала. Вскоре успокоилась, опять улеглась и уставилась в звездное небо. Но долго молчать не смогла.

- Этот запрет на зеркала меня уже достал, - нервно буркнула она. – Вот скажи, какая разница, одно у меня зеркало или несколько? Я что, в каждом по-разному выгляжу?..

Девушка осеклась, воровато оглянулась и продолжила:

- Я не это имела в виду. Просто… ну, бред какой-то. К тому же, все принимают корректирующие пилюли. Что может случиться?.. Да?

- Угу.

- Любые изменения под контролем. Если не пускать все на самотек, то ничего не произойдет. А когда кто-то становится этим… ну, меняется, в общем… так ловцы быстро улаживают проблему. В конце концов, люди сами виноваты, что не соблюдают правила. Да?

Вместо ответа парень протяжно засопел.

- Да? – переспросила девушка.

Не дождавшись ответа, она приподнялась на локтях и толкнула любовника в бок.

- Ты что, спишь?

- А?! – молодой человек встрепенулся. – Что?!

Он сел, настороженно осмотрелся по сторонам, почесал затылок и резко вскочил на ноги. Засуетился, забегал вокруг подруги и замахал руками:

- Где моя одежда?!

Заметив штаны, парень набросился на них как дикий зверь. Схватил, упал на траву и стал быстро натягивать. Запутался. Задергался. Завалился на бок, пытаясь засунуть обе ноги в одну штанину. Выругался сквозь зубы и начал все заново.

- Ты чего? – брюнетка захлопала ресницами.

- Мне срочно надо идти!

- Куда?! – спросила девушка и насупилась. – Еще рано!

- Мне приснился сон. Один из этих, что… - парень замер.

- Это же ерунда, - усмехнулась подруга. – Чушь собачья. Обычная пугалка для детей.

Но молодой человек продолжал спешно одеваться. Нацепил майку задом наперед, вновь снял, покрутил в руках, надел и выпалил:

- Мне надо идти!

- Ты обещал, что мы проведем эту ночь вместе, - брюнетка свела брови, отвернулась и скрестила руки на груди. – Ты… Ты оставишь меня тут одну?!

- Пойми, - парень схватил ее за плечи и затряс, - это был этот сон! Понимаешь?! Этот!!!

Девушка сбросила его руки и заныла, едва сдерживая слезы:

- Понимаю! Я все понимаю! Ты… Ты иди! Убегай!..

- Мне надо!

- Надо, так иди!.. Но больше не подходи ко мне! Никогда! – пискнула брюнетка.

Она закрыла лицо руками. Всхлипнула. Затряслась. Молодой человек стиснул зубы, сжал кулаки и сдался:

- Ладно. Может, ты и права. Это всего лишь дурацкий сон.

Он плюхнулся рядом и обнял подругу. Та сразу оживилась, вытерла ладонями слезы на щеках, улыбнулась и прижалась к любовнику. Так они просидели с минуту, а затем девушка резко отпрянула. Ее глаза вылезли из орбит. Губы задрожали. И безмятежную загородную тишину резанул пронзительный крик отчаяния.

Истошный визг еще не затих, когда бездыханное тело курносого парня упало на траву. Стеклянные глаза застыли, глядя на огромную спиральную галактику с ярким квазаром в центре.

Глава 1

- Успокойся, все уже позади, - сказал высокий подтянутый ловец тридцати с лишним лет и поправил покрывало на плечах трясущейся девушки. – Расскажи еще раз, как это произошло?

Альберт снял тонкие перчатки, достал из нагрудного кармана расческу из слоновой кости и зачесал назад и без того аккуратно уложенные черные лоснящиеся от помады волосы.

У него были тонкие черты лица, близко посаженные карие глаза, острый, чисто выбритый подбородок и тараканьи усики. Приталенный бархатный костюм малахитового отлива с накрахмаленным кремовым жабо украшали причудливые узоры, шитые золотыми нитками. На груди висела железная восьмиконечная звезда – знак ловца.

Табельный пистолет он носил, как и положено скрытно, в нательной кобуре, но особый покрой костюма не скрывал, а лишь подчеркивал наличие оружия.

Альберт спрятал расческу обратно в нагрудный карман и нацепил удлиненный крючковатый нос из тонкого пластика в цвет лица, что сделало его похожим на птицу. Затем достал записную книжку в тесненом кожаном переплете и ручку с золотым пером. Раскрыл блокнот и приготовился делать заметки. Ему ничуть не мешал моргающий сине-красный свет полицейской машины, которая была припаркована у подножия холма. Там же стояла карета скорой помощи и шикарный двухместный автомобиль ловца.

Стрельнув глазами на нос Альберта, и оценив его длину, дрожащая девушка еще больше затряслась и вжала голову в плечи. Накладной пластиковый нос говорил о высоком статусе ловца еще больше, нежели дорогая одежда и украшения. Купить бархатный костюм с побрякушками может любой, а вот такой видный нос нацепить – далеко не каждый.

- Начни с того, как вы здесь оказались, - вновь проговорил охотник.

Брюнетка всхлипнула и закивала как заведенная. Вытерла слезы ладонями, глубоко вздохнула и, наконец, выдавила:

- М-мы… в общем… ну… пришли сюда полюбоваться звездным небом… А потом он заснул…

Она показала на обнаженный труп, все еще смотрящий на спиральную галактику. Рядом возились три медика в белых халатах. Чуть поодаль топтались два копа в синих мундирах. Они дожидались своего часа, чтобы опросить единственную свидетельницу ночного происшествия.

- …А когда проснулся, то сказал, что видел сон, - продолжила девушка. – Один из тех, что… ну, о которых все болтают, но о которых лучше не говорить…

- Я понимаю, о чем ты, - перебил охотник. – Если боишься, то не продолжай. Что было дальше?

Он пристально посмотрел на мертвеца, пытаясь увидеть остатки чужеродных сигнатур, но ничего не обнаружил, несмотря на то, что смерть наступила совсем недавно. Даже следа предсмертного выброса не было. И на лице никаких признаков изменения. Просто несчастный случай. Такое не редкость в последнее время.

- Мы слегка повздорили из-за этого и все, - брюнетка развела руками.

- Хорошо, - Альберт кивнул. – Теперь расскажи подробнее. Вы оба любовались небом без одежды?

Он скользнул взглядом по крутым бедрам девушки. Та поежилась и вновь часто закивала:

- Д-да… Н-нет… Да, но…

- Не волнуйся, - ловец что-то быстро черканул в блокноте и взглянул на свидетельницу исподлобья. – Рассказывай все, как было. Важна каждая деталь. Это останется между нами.

Трясущаяся бедняжка снова стрельнула глазам на его птичий нос и от страха перестала дрожать. Открыла рот и замерла, не в силах вдохнуть. Того и гляди, упадет в обморок. На нее и так свалилось сегодня столько, что не каждая выдержит. И эта беседа с ловцом высокого статуса ничуть не успокаивала. В пору было принять нужную пилюлю, но с собой у нее не было лекарств. Да и нельзя сейчас. Только после разговора.

Альберт пришел на помощь и улыбнулся. Это подействовало. Девушка вздрогнула и начала дышать. Затем решилась:

- М-мы занимались… этим… в общем… ну, вы понимаете…

Она стыдливо потупила взор. На щеках вспыхнул румянец. Губы слегка расползлись в улыбке, но брюнетка быстро убрала ее и закончила:

- Потом мы сидели в обнимку, а через какое-то время он… в общем… я почувствовала, как сердце перестало биться, и он… ну… получается, что умер.

Сделав несколько коротких записей, Альберт подул на страницу, чтобы чернила поскорее высохли, и убрал блокнот с ручкой в карман. Приблизился вплотную к девушке и спросил:

- Как он обнял тебя?

Свидетельница слегка отпрянула и пожала плечами.

- Ну, просто обнял. Как все обнимают.

- Представь, что я – это он. Как это было? – Альберт нагло притянул к себе молодое тело – девушка вздрогнула и попыталась вырваться. Но охотник не выпустил жертву и как бы случайно схватил за грудь, погладил крутые бедра. – Вот так?

- Нет! – пискнула брюнетка и забилась еще сильнее, но ловец не только не ослабил хватку, а наоборот, с силой прижал к себе трепещущее тело.

Лишь когда девчонка приглушенно завыла, он отпустил ее и окинул пристальным взглядом. Альберт ждал проявления скрытых сигнатур, но ничего не увидел, и на лице свидетельницы не проступили внешние признаки зверя.

Ловецдогадывался, что эта внезапная смерть парня – не его забота, а дело обычных копов. Но проверить все равно надо было. Теперь стало точно ясно, что ему тут делать нечего. Пусть синие мундиры разбираются.

- Прошу прощения, - Альберт слегка поклонился. – Всего хорошего.

Он снял накладной нос, надел перчатки и уверенно зашагал к своему авто. По дороге небрежно кивнув полицейским:

- Она ваша.

Те тотчас подскочили к девушке, и допрос начался снова.

Спуститься с холма Альберт не успел. Ему навстречу вышла троица в неприятно скрипящих резиновых плащах. В свете спиральной галактики он без труда узнал гостей. Троица – его старые знакомые ловцы. Вместе они не одну тварь вывели на чистую воду и прихлопнули. Но что им понадобилось тут? Дело-то не стоит потраченной бумаги.

- Рад приветствовать вас, господа! – Альберт остановился, нацепил крючковатый нос и подбоченился. – А вы что тут делаете?

Он всегда считал их себе не ровней, что всячески и подчеркивал носом. Впрочем, на самом деле это так и было. Они одевались как пугала, и при нем даже не цепляли свои короткие носы, чтобы не выглядеть совсем убогими. Все трое – выходцы из семей обычных работяг – мелкая шушера. А он – потомок знатного рода охотников. Они попали на службу случайно. А он – по зову крови!

Незваные гости тоже поздоровались.

- Шеф приказал проверить, - усмехнулся Морган – невысокий толстяк с небритыми щеками и жидкими растрепанными волосенками.

При этих словах глаз Альберта дернулся, и он тут же широко улыбнулся, чтобы скрыть недовольство. С чего это вдруг шеф не доверяет ему? Смерть паренька – дело плевое. Даже не в их компетенции. Тогда зачем посылать столько ловцов? Но вслух возмущаться он не стал и небрежно сказал:

- Ничего интересного, господа. Просто внезапная смерть. К нам это не имеет отношения.

- А шеф считает иначе, - возразил Брентор – сутулый неказистый дылда с мясистыми ушами, высоким морщинистым лбом и массивным подбородком с ямочкой почти посередине.

Однорукий лысый крепыш Каин добавил:

- Он сказал, что жертва, возможно, видела тот самый сон.

- Да, - подтвердил Альберт, - свидетельница говорила об этом. Но причем тут мы?

Толстяк выглянул из-за его плеча, кивнул на девушку, все еще закутанную в покрывало и громко спросил:

- Это свидетельница?

Та услышала, что говорят о ней и вздрогнула. Стрельнула глазами на группу ловцов и быстро отвернулась.

- Хорошенькая! – сально протянул дылда тоже весьма громко.

- Ты ее проверил? – с улыбкой поинтересовался однорукий.

- Пощупал? – сверкнул глазами небритый пухляш и облизнулся.

Альберт кивнул:

- Да. Ничего нет.

- Как нет?! – Морган подпрыгнул, мерзко скрипя резиновым плащом. – Я отсюда вижу, что там есть за что подержаться!

- Альберт не об этом, - криво улыбнулся Брентор. – Наш уважаемый специалист говорит о сигнатурах.

Все трое прыснули. Но при этом продолжали пожирать брюнетку глазами. Та, несомненно, слышала весь разговор ловцов.

- Придется снова проверить, - заключил однорукий Каин.

При этих словах девушка вжала голову в плечи, потупила взор и спряталась за спину копа.

- Там ничего нет, - вполголоса сказал Альберт. – Уже бы проявилось.

- Мы знаем, - шепнул толстяк и облизался.

- Но проверить надо, - сально протянул дылда.

- Не зря же мы сюда ехали, - с улыбкой закончил лысый калека.

Мимо на носилках медики пронесли спрятанный в черном мешке труп. Ловцы проводили взглядом людей в белых халатах и тоже не обнаружили никаких следов фантомных сигнатур. Можно было проверить внешние признаки проявления зверя, но никто не захотел возиться. Это уже лишнее.

- Кстати, - серьезно сказал Брентор, - что они тут делали?

- На звезды смотрели, - криво улыбнулся Альберт. – Голышом.

Только никто не оценил шутку. Долговязый глянул на небо и задумчиво проговорил:

- Квазар и вправду стал ярче. Грядет новый выброс.

- Опять будет незабываемое светопреставление, - скривился однорукий крепыш.

- И не только, - заметил толстяк Морган. – Прошлый всплеск уничтожил всю электронику.

- Но благодаря этому и десятилетнюю войну остановил, - напомнил верзила Брентор.

- Интересно, что будет на этот раз? – вздохнул Альберт.

Теперь все задрали головы и уставились на громадную спиральную галактику. За городом в безлунную ночь в безоблачном небе она поистине поражала. Недаром испокон веков люди придавали ей сверхъестественный смысл. Глядя на яркий квазар в центре, трудно отказаться от мысли, что это сам бог смотрит с небес на планету.

- Два рукава: жизнь и смерть, добро и зло, - медленно протянул высокий ловец.

- Два пути, - добавил пухлый коротышка.

- Два мира, - прошептал лысый калека.

- Два… - сказал Альберт и замялся.

Он не знал, как продолжить. Все варианты уже произнесли. В голову не лезли никакие другие сравнения. Как отшибло. Хоть он и не раз слушал проповеди о божественной сущности двуединства и оке всевышнего, но сейчас мысли словно загустели.

- Два… - попытался охотник еще раз.

- Два бублика, - пришел на помощь Морган.

И все заржали. Но тут же закрыли рты ладонями и отвернулись, стоило Альберту лишь важно почесать накладной нос. Шутки-шутками, а субординацию соблюдать надо. Нос – это нос! Его кому попало носить нельзя!

- Займитесь делом! – фыркнул Альберт и поспешил к своей машине.

За спиной вновь раздались приглушенные смешки и мерзкий шелест резиновых плащей, но резкий строгий взгляд ловца разом прекратил веселье. Пусть посмеиваются мелкие недотепы. Пока они будут тут возиться, Альберт уже доложит шефу все подробности и закроет это никчемное дело.

Он плюхнулся на скрипучее кожаное сиденье, хлопнул дверью, вставил ключ зажигания и повернул – мощный мотор приятно заурчал. Охотник воткнул передачу, хорошенько вжал педаль газа и покатил по пыльной проселочной дороге в сторону ночных огней вольного города.

Отдел работал круглые сутки. Ловцы постоянно несли службу. И работы у них хватало: звери могли проснуться где угодно и когда угодно. Конечно, часто вызовы были ложными, порой все обходилось малой кровью, но иногда приходилось основательно пачкать руки.

Департамент ловли был создан почти сразу после последнего выброса квазара и окончания десятилетней войны. Ее пришлось прекратить из-за выхода из строя всего электрооборудование. Танки перестали ездить, самолеты летать, корабли ходить. Разом встали все машины, все заводы, все электростанции. Противоборствующие стороны были вынуждены закончить боевые действия. К тому же, нависла угроза голода, так как нечем было сеять поля и убирать урожай. Но к счастью, общими усилиями удалось справиться с этой проблемой.

Старые города и окрестные села выжившим людям все же пришлось покинуть из-за последствий боевых действий. До сих пор там земля не пригодна для жизни. Сколько ученые не пытались придумать, как очистить почву от яда, но все без толку. Мертвые земли так и остались мертвыми.

Новый объединенный мегаполис был построен южнее на неиспорченной войной территории. Он получил статус вольного города, и любой желающий мог, как поселиться в нем, так и покинуть его, а законы стали одинаковыми для всех горожан, независимо от прежней стороны конфликта.

Мало-помалу все восстановили, с тем лишь исключением, что далеко не все старые технологии смогли возродиться в новом мире. Например, телевидение и радио остались, а вот фотография нет. Но тут виной была церковь ока господнего, а не утрата способности воспроизвести фотоаппарат. Особо сложные производства канули в лету по естественным причинам. От них остались только неполные бумажные проекты. В остальном жизнь наладилась, а прошлые разногласия забылись. О войне старались не вспоминать.

Но появились звери. Они стали основной проблемой. Откуда взялись эти твари не ясно до сих пор. Одно известно точно – звери всегда находились рядом с людьми, но их проявления были очень редкими. Такие свидетельства записаны еще в древних сказаниях. Только с недавних пор эти загадочные бестии научились массово воздействовать на людей. Они захватывают тела с помощью чужеродной энергии и полностью лишают человека способности ясно мыслить.

Зверьми так же называют людей, еще не утративших человеческий облик, но уже полностью изменившихся внутренне. Они искусно маскируются под законопослушных граждан и могут годами скрывать свою звериную сущность. Но в определенный момент они резко меняются и превращаются в настоящих монстров. Такие твари уже способны наделать бед. Задача ловцов найти и уничтожить зверя в зародыше. Для этого нужно иметь особый талант – способность видеть скрытые фантомные сигнатуры.

Простые люди могут заметить лишь внешнее проявление зверя в зеркале. При этом важно иметь одно персональное зеркало, в которое никто кроме владельца не будет смотреться. Лучше всего маленькое, которое можно всегда носить с собой. В народе их прозвали зверькалами. Самому тоже нельзя заглядывать в чужое зеркало. Если нарушить эти правила, то проявления монстра растворяться в разных отражениях, и тогда можно пропустить момент, когда зверь подкрадется и захватит тело. А он охотится за каждым человеком. Он всегда рядом и готов наброситься на ни о чем не подозревающего гражданина.

Чтобы не допустить превращения в ужасную бестию надо всегда следить за своим видом в зеркале. Следует подмечать любые изменения во внешности: новые морщинки, прыщики, волоски, пятна, точки, бугорки и другие кожные трансформации – все это может указывать на пробуждение монстра. Но может быть и вполне естественным биологическим процессом.

Также важны эмоциональные состояния. Необходимо наблюдать за внезапными проявлениями гнева, страха, раздражительности и даже веселья – все может быть признаком зарождения зверя. Нельзя пускать на самотек такие знаки. Нужно обращаться к специалистам. Только они в состоянии безошибочно определить причины и следствия внешних и внутренних метаморфоз. И если симптомы подтвердятся, то необходимо принимать корректирующие пилюли. Они помогают приглушить чужеродные сигнатуры и стабилизировать эмоциональное состояние. Любой врач в два счета подберет надлежащий комплекс препаратов.

Но иногда внутренний зверь сильнее. Тогда никакие пилюли не могут его остановить. Он захватывает тело и творит поистине страшные вещи.

Массовых изменений уже давно не было. Но в самом начале вспышки этого ужасного явления вольный город был охвачен настоящим безумием. Тогда люди повально превращались в монстров. А все из-за обилия вокруг зеркал. Они были повсюду: у каждой женщины в сумочке, в каждом магазине, в каждой комнате любого дома. Звери терялись в обилии отражений и спокойно выходили наружу. Теперь те беспечные времена вспоминают с ужасом. Благо катастрофу удалось предотвратить. И все благодаря своевременному созданию Департамента ловли!

Но битва еще не закончена. Звери хорошо прячутся. Они умеют ждать. Что, если они ждут очередной выброс квазара? Связаны ли с ними эти странные сны и внезапные смерти?..

Альберт не знал. Да, он и не думал об этом. Он на всех парах летел в Департамент, чтобы доложить шефу о деле мертвеца на холме.

Глава 2

Поздним вечером в баре оставалось всего несколько небольших компаний. Из музыкального автомата в дальнем углу негромко лилась простая повторяющаяся мелодия, повизгивал какой-то популярный певец. Черно-белый телевизор на стене почти беззвучно показывал последние новости. Воняло резиной, потом, табачным дымом и рыбой.

Ган сидел на своем излюбленном месте с краю барной стойки и внимательно изучал причудливые трещины на лакированном деревянном покрытии.

- Повтори, - буркнул он и толкнул пустую рюмку.

- Может, вам уже хватит, господин? – неуверенно спросил молодой белобрысый паренек, вытирая полотенцем пивной бокал.

Ган поднял на него глаза – и бармен тут же прекратил свое занятие, схватил бутылку с темно-коричневой жидкостью и налил рюмку до краев.

Взгляд у давно разменявшего четвертый десяток бывшего военного был тяжелый. Его не каждый мог выдержать. Ган не смотрел, а прицеливался. И уж тем более никто не решался перечить бывалому солдату. Рваный кривой шрам через все лицо не добавлял ему обаяния. От такой рожи хотелось отвернуться и сразу забыть ее как страшный сон.

К тому же Ган был чисто выбрит, что лишь усугубляло уродство. Может, борода бы скрыла часть рубца, но ветеран боевых действий предпочитал избавляться от лишней растительности на лице. Причем, независимо от состояния с утра. А состояние по утрам у него всегда было не самым лучшим. Ган почти все время проводил в баре. Он нигде не работал, поэтому свободного времени было достаточно. Солдатской пенсии хватало на выпивку, табак и яичницу.

Тихий завсегдатай питейного заведения был среднего роста и плотного телосложения. Носил старую армейскую куртку, потертые джинсы и стоптанные шнурованные ботинки. Резиновые плащи, в которых щеголяло полгорода, презирал. Его раздражал их звук, запах и даже цвет.

Стричь волосы Ган не любил, даже когда они начинали лезть в глаза. Он часто опускал голову, и как бы скрывался от мира за свисающими сальными прядями. А еще сквозь черные сосульки он наблюдал за обстановкой вокруг. Эта привычка тоже отталкивала от него людей. И нельзя сказать, что он сам стремился к общению. Сидел себе тихо в углу, пил, курил и молчал.

Ган сделал большой глоток, поморщился и, прикрыв один глаз, уставился в телевизор на стене. Там говорили об очередной внезапной смерти, о странных снах, и о том, что не надо разгонять панику. Но, как это обычно бывает, именно после таких слов та самая паника и начинается. Сейчас было не исключение. Даже тут в баре запахло тревожностью.

- Сделай погромче! – прохрипел один из посетителей за спиной Гана.

Его дружки тоже загалдели. Один пискнул:

- Совсем не слышно!

Другой пробасил:

- Добавь звука!

Голоса были незнакомы. Бывший военный знал каждого завсегдатая питейного заведения, но эта компания была тут впервые. Троица сидела в темном углу и до этого момента никак себя не проявляла.

Бармен сделал вид, что не услышал и продолжил возиться с бокалами.

- Оглох там что ли, пацан?! – хрипатый посетитель повысил голос. – Громче сделай!

Белобрысый паренек попытался возразить:

- Не все хотят слушать новости…

- Ты тупой?! – перебил нервный гость. – Я сказал, сделай громче, или сейчас сам подойду и добавлю звука у этого чертового ящика!

Бармен украдкой глянул на Гана. Тот еле заметно кивнул. Тогда парень отставил пустой бокал и немного увеличил громкость.

Ярко накрашенная блондинка в черном платье с глубоким декольте с широкой улыбкой на лице проговорила с экрана телевизора:

- …слухи об этом сильно преувеличены. Но все же будьте внимательны к тому, что видите во снах. Старайтесь не думать об этом и поменьше обсуждайте увиденное с близкими. А теперь о погоде…

- Из-за тебя, придурок, мы пропустили важную информацию! – прохрипел все тот же голос.

Его дружок пискляво добавил:

- Теперь ты нам должен.

И третий отметился утробным басом:

- С тебя бесплатная выпивка, пацан!

Бармен не ответил и снова сделал вид, что обращались не к нему. Но это лишь добавило угля в топку нарастающего конфликта. В паренька полетела пустая рюмка. К счастью, не попала. Зато угодила в стену, где стояли бутылки с разноцветными этикетками. Раздался звон битого стекла и хриплый смех из зала.

Тут уже бармен не выдержал и сказал:

- Господа, вам придется заплатить за это.

- Я заплачу, - сказал хрипатый. – Завтра.

Компания вновь заржала.

- Охрана! – крикнул белобрысый паренек.

Ган по-прежнему смотрел на экран телевизора. Ему не надо было поворачиваться, чтобы увидеть, что творилось в зале. Он столько времени провел в этом баре, что прекрасно знал здесь все звуки. Он без труда определил клацанье замка, легкий скрип открывающейся входной двери и тяжелые шаги вышибалы. А еще он безошибочно мог распознать в общем шуме щелчок затвора пистолета при взводе. И он не ошибся. Хрипатый выхватил оружие.

- Назад, приятель! – прошипел он.

Шаги охранника тотчас растворились в шуме проезжающей на улице машины. Шаркнули несколько стульев, и оставшиеся посетители выскочили из бара. Дверь за ними скрипнула. Клацнул замок. Внутри остались лишь Ган, бармен и троица незнакомцев.

- Ну что, пацан, попал? – прохрипел бандит. – А теперь тащи сюда бутылку лучшего виски. И заверни нам с собой все, что сегодня накопилось в кассе. Если что-то оставишь – пожалеешь.

- Живо! – пискнул его дружок.

- У нас минут десять, до того, как приедут копы, - пробасил другой.

Парень стрельнул глазами на Гана. Тот уже опустил голову и рассматривал темно-коричневую жидкость в рюмке.

- Ты что не понял?! – крикнул хрипатый. – Я сказал, тащи сюда виски и деньги!

Бармен замешкался и вновь глянул на бывшего военного. Ган еле заметно покачал головой. Сделал глоток и поморщился. Парень остался за стойкой. Он лишь попятился и прижался спиной к стене. Глаза забегали.

- Это так ты обслуживаешь своих клиентов? - процедил сквозь зубы бандит, вооруженный пистолетом. – Придется тебя поучить хорошим манерам.

Позади ветерана шаркнул стул, затем раздались неспешные шаги и скрип резинового плаща. Ган знал, за каким столиком сидела вздорная компания, знал, сколько шагов придется сделать хрипатому, чтобы подойти к барной стойке. И пока тот перебирал ногами, солдат выпил остатки спиртного и вновь скривился. Но рюмку из руки не выпустил. Протянул бармену и спокойно сказал:

- Будь добр, плесни еще.

Парня совсем проняло. Он затрясся, не в силах ни пошевелиться, ни что-либо сказать, и только как рыба хлопал ртом.

- А ты кто такой?! – искренне удивился хрипатый. – Я думал, это чучело сидит!

Дружки заржали.

- Вали отсюда, чучело!

- Сейчас уйду, - кивнул Ган. – Только глотну еще на посошок.

- Ты совсем тупое, чучело?! Бегом, я сказал!

Бывший комбатант повернулся и, наконец, взглянул на бандита. Это был невысокий, небритый, ладно скроенный тип примерно такого же возраста как Ган. Потертая серая кепка скрывала маленькие бегающие глазки в тени козырька. Из-под черного резинового плаща виднелась выцветшая армейская рубаха. Широкие серые штаны были трижды подкатаны. На ногах красовались лакированные туфли, давно не знающие щетки. В желтых кривых зубах торчала пожеванная зубочистка.

Бандит скользнул взглядом по армейской куртке Гана и скривился:

- Жаль, что мы не добили вас…

Он осекся, когда взглянул в лицо солдата и прохрипел, выпучив глазки:

- Ну и рожа у тебя, чучело!

Все же есть плюсы у шрама на лице. Он заставляет терять бдительность и приковывает взгляд магнитом. Ган этим и воспользовался. Покрепче сжал рюмку и с размаха врезал коротышке в морду – толстое стекло выдержало удар, а вот бровь хрипатого нет. Брызнула кровь. Бандит пошатнулся, выронил изо рта зубочистку, схватился рукой за рану и вскинул пистолет. Но выстрелить не успел. Ган перехватил руку в запястье и с такой силой саданул о край барной стойки, что у врага хрустнули кости. Оружие выскочило и звонко запрыгало на кафельном полу.

Коротышка заскулил, забыл о прежней ране и схватился за переломанную конечность. А Ган врезал в небритую рожу второй раз. Теперь рюмка не выдержала – лопнула. Осколки стекла застряли в глубоких ранах бандита, зазвенели на плитке. Часть впилась солдату в ладонь, но он не заметил этого.

Хрипатый скрипнул резиновым плащом, упал и засопел, булькая в луже собственной крови. Два его дружка резко вскочили с мест. Один выхватил из-за пояса армейский штык-нож, изогнулся по-кошачьи и нервно завизжал:

- Давай!.. Давай!.. Ну!.. Ааа!.. Эээ!..

Он перекидывал клинок из руки в руку, скалился и пританцовывал. Второй – лысый бугай с закатанными рукавами – без лишних слов ринулся в атаку.

Ган подхватил ближайший стул и швырнул в здоровяка, но тот успел закрыться руками. Стул угодил в цель и разлетелся в щепки. Враг пошатнулся, оперся о край стола, тряхнул головой и снова двинулся на бывшего военного.

Заминки хватило, чтобы Ган успел поднять пистолет и взять на мушку бандита. Тот сразу остановился, вскинул руки кверху, попятился и затараторил:

- Спокойно, спокойно, брат. Мы не хотели ничего такого. Это все он, - бугай кивнул на растянувшегося на полу дружка. – А мы уже уходим.

Писклявый спрятал нож так быстро, что его ловкости рук позавидовал бы уличный фокусник и тоже засеменил к двери. Через мгновение они оба исчезли. В баре наступила тишина. Даже телевизор взял паузу.

Ган машинально сунул оружие в карман, поставил стул на поверженного врага, так, чтобы тот оказался между ножками и не смог выскочить, если вдруг быстро очухается. Усевшись, солдат уставился на изрезанную осколками ладонь: из рваных ран тонкой струйкой текла кровь. Он вырвал застрявший осколок и сжал кулак, чтобы остановить кровотечение. Затем поднял глаза на застывшего статуей бармена и сказал:

- Прошу прощения за стул и рюмку.

- Вы ранены, господин? – выпалил белобрысый паренек.

- Ничего страшного, - отмахнулся Ган. – Свяжи этого урода и налей мне выпить.

- Д-да.

Бармен засуетился. Схватил бутылку, затем полотенце, затем поставил бутылку перед солдатом и хотел взять рюмку, но тот уже хорошенько приложился к горлышку.

- Свяжи его скорее, и я пойду, - проговорил Ган, морщась от крепкого спиртного. – Не хочу встречаться с копами.

Парень все же пришел в себя, выбежал из-за стойки и скрутил полотенцами ноги и руки неудавшемуся грабителю. Ветеран боевых действий тоже времени не терял. Трижды приложился к бутылке, а когда юноша закончил, он поставил на стол пустую стеклянную тару и встал со стула.

Бандит как раз оклемался. Задергался, зарычал, кое-как перевернулся на спину и взглянул на Гана. Их глаза встретились.

- Тварь! Урод! Ублюдок! – злобно зарычал связанный. – Всех вас надо было тогда кончать! Всех! Всех до единого!..

Он вновь заелозил по полу, пронзительно скрипя резиновым плащом, измазанным в крови. Такой звук был особенно мерзким. Режущий уши визг буквально дергал за ниточки прошлого и пробуждал в сознании то, что так хотелось забыть.

Ган скривился, молча отвернулся и двинулся к выходу неуверенной походкой. На полпути обернулся и сказал:

- За весь бардак и выпивку заплачу завтра.

- Нет-нет, что вы, господин. Это за счет заведения, - запротестовал бармен, а когда солдат был уже в дверях, добавил: - И спасибо за…

Ган махнул рукой и вышел на свежий воздух.

Ночь была теплой, безветренной и безоблачной. Несмотря на городские огни, спиральная галактика была хорошо видна. Солдат прикрыл один глаз и взглянул в небо – прямо в божественное око, окаймленное двумя звездными рукавами. Икнул. Глубоко вздохнул. Достал из мятой пачки гнутую сигарету. Закурил и побрел в сторону дома, периодически стукаясь плечом о кирпичную стену.

Издалека донесся быстро нарастающий звук сирены. Когда сине-красные огни скользнули по улице, Ган уже свернул в темный переулок. Мимо пронеслась полицейская машина и с визгом покрышек остановилась у бара. Хлопнули двери. Загремели каблуки. Отвратно заскрипели резиновые плащи.

Ган шатающейся походкой пошел вглубь темного прохода к заднему входу в дом. За несколько метров остановился и стал шлепать по карманам в поисках ключей. Но наткнулся на пистолет. Достал, свел брови и долго смотрел на окровавленное оружие. Затем медленно щелкнул затвором – из патронника вылетел патрон и зазвенел на асфальте. Ган дернул затвор еще раз, затем еще раз и еще – так до тех пор, пока в обойме совсем не осталось боеприпасов. После он отстегнул магазин и вышвырнул его в ближайший мусорный бак. А затем и сам пистолет закинул туда же.

Криво улыбнувшись, бывший военный неспешно подошел к двери. После непродолжительной возни с ключом и замком, он зашел внутрь. Свет не включал, чтобы никого не разбудить. Тряхнул головой, собрался с силами и как можно тише двинулся по коридору к своей комнате.

Но незаметно пробраться в жилище не получилось. Под потолком вспыхнула яркая лампочка. Ган зажмурился, прикрыл глаза ладонью и кое-как взглянул на фигуру в проходе. Это была хозяйка квартиры. Кто же еще будет его караулить в такой час? Дело в том, что уже давно настало время арендной платы. И за прошлый месяц Ган выложил лишь половину нужной суммы. Так уж вышло. Пришлось заплатить за разбитую витрину.

- Господин, наверно, допоздна работал, чтобы, наконец, рассчитаться с долгами? – с издевкой проскрипела полноватая немолодая женщина в стоптанных тапочках и махровом халате неопределенной расцветки.

У нее была короткая фиолетовая прическа с отросшими седыми корнями. Нос картошкой, оплывшие глаза и большая коричневая родинка с пучком черных волос на втором верхнем подбородке.

Хозяйка квартиры стояла посреди коридора. Она широко расставила слоновьи ноги, уперла руки в бока, свела кустистые брови и явно не собиралась пропускать постояльца без поучительной беседы.

- Если денег не будет в течение недели, мне придется выгнать тебя, - протянула женщина, брезгливо кривя рот. – И полицию вызову. Они заставят тебя…

- Я заплачу, - выдохнул Ган. – Сразу, как только получу пенсию.

Он двинулся дальше по коридору, но хозяйка не собиралась уходить с дороги.

- Опять грязь принес! Вон какие следы…

Она осеклась, увидев засохшую кровь на его руках. Округлила глаза и заверещала, будто ее резали:

- Ты весь в крови! Ты кого-то убил! Ты…

- Нет! - резко перебил Ган и показал раны на ладони. – Споткнулся на улице и порезался битым стеклом.

Все равно окровавленные руки подействовали на хозяйку, как ладан на черта. Она отскочила назад и прижалась к стене. Ган прошел мимо, поднялся по лестнице и подошел к своей комнате. Только прежде, чем открыть дверь, услышал странное шипение за спиной. Резко обернулся, но там никого не было. Наверно, показалось. Бывший солдат тряхнул головой и зашел внутрь.

В комнате Гана был армейский порядок в стиле строгого минимализма: ничего лишнего, и все всегда на своих местах. Он включил свет в прихожей и не глядя плюхнулся на табуретку, точно зная, где она стоит. Не промахнулся. Кое-как снял ботинки, хоть это заняло несколько минут, и было нелегко в таком состоянии: выпитое спиртное все же давало о себе знать.

Бывшего военного клонило в сон, но он нашел в себе силы и поборол усталость. Встал и повесил куртку на крючок. Затем сразу двинулся в ванную, чтобы смыть кровь с рук. Открыл кран – он кашлянул, фыркнул, шикнул – и тонкая струйка воды мелодично зажурчала в жестяной раковине.

Ган сунул руки под холодный поток и поднял глаза: с небольшого осколка зеркала на него взглянула уродливая, окровавленная рожа со стеклянными глазами. Она плыла, менялась и раздваивалась. Старый солдат осклабился, подался вперед и процедил сквозь зубы:

- Ну, чего же ты ждешь, тварь?

Отражение в разбитом зеркале тоже приблизилось и растянуло рот в адской улыбке.

- Давай! – зарычал Ган. – Хватит уже меня мучить!

- Мучить!.. – злобно повторило отражение.

Глава 3

Невысокий худощавый молодой человек лет тридцати с хвостиком в изрядно поношенном клетчатом костюмчике и стоптанных туфлях лежал на лавочке в безлюдном центральном парке. Он закинул ногу на ногу и наслаждался спокойствием. Подушкой ему служила найденная неподалеку картонная коробка. Светлые волосы с лихим чубом трепал легкий ветерок. На небритом лице играла довольная улыбка. В больших голубых глазах сверкало отражение спиральной галактики.

Ночь была теплой, поэтому Рэйн решил остаться ночевать в парке, а не возвращаться в свою вонючую подвальную конуру с одним квадратным оконцем на уровне тротуара. Такая комнатушка явно уступала любому доступному арендному жилью в центре вольного города, но зато выгодно отличалась ценой. И хозяйка не сильно докучала, если карманы постояльца долгое время пустовали: найти другого для нее было той еще задачей.

Рэйн не обращал внимания на мелкие неудобства дешевого жилья. Его не волновал ни писк крыс по соседству, ни шлепанье ботинок прохожих за окном, ни урчание труб. Дома он мало проводил времени. Запирался от остального мира, только когда с головой погружался в работу и несколько часов кряду стучал пальцами по клавишам старенькой пишущей машинки. Рэйн писал небольшие заметки и продавал их в различные газеты и журналы. Только этим он и зарабатывал на хлеб насущный.

Но его настоящим желанием всегда было написать большую историю, а не короткие очерки о городских происшествиях или очередные пересказы бесспорно нужных и своевременных деяний чиновников. Рэйну хотелось описывать захватывающие приключения, поиски сокровищ, погони, драки, и решать таинственные головоломки. Только вольный город не был богат на такие события. Последнее время даже унылая серость бытия приутихла. На улицах ничего не происходило.

Немного оживили творческий застой недавние сообщения. Загадочные сны и внезапные беспричинные смерти граждан, казалось, должны встряхнуть общество. Тут есть простор для работы профессионала. Смерти и сны, несомненно, связаны между собой. Но как?

Рэйн пытался расспрашивать народ об этом явлении, но пока ничего толком не добился. Одни боялись даже разговаривать на эту тему. Другие крутили пальцем у виска. Третьи вообще не понимали о чем речь. Полицейские упорно молчали. Департамент ловли и вовсе никогда не давал никаких сведений о своей работе.

Безмятежную идиллию опустевшего сквера нарушило протяжное урчание желудка. В отличие от своего хозяина, он не мог питаться одними идеями и мечтами. И на этот раз пустое брюхо напомнило о себе не только утробным рыком, но и резким спазмом. Рэйн поморщился. Он ничего не ел с обеда. Да и можно ли назвать полноценной едой бутерброд с сыром, которым его любезно угостил знакомый в одной из редакций местной газеты.

Рэйн сглотнул набежавшую слюну и заболтал ногой в такт внутреннему ритму. Затем достал из кармана пиджака потрепанную записную книжку и огрызок карандаша.

- Итак, - выдохнул он. – Ночь была теплой и безветренной. На небе – ни облачка. И обе луны еще не взошли…

Ночную тишину резанул отчаянный женский вопль. Рэйн вскочил. Завертел головой. Он не понял, с какой стороны донесся звук и не знал, куда нужно бежать. К сожалению, крик больше не повторился. Видимо, показалось. И просидев в напряжении минуту, нештатный корреспондент вновь улегся на лавочку. Поправил картонную коробку под головой, закинул ногу на ногу, послюнявил карандаш и ткнул им в звездное небо.

- Глаз бога видит все! – задумчиво проговорил он. – Что, если галактика на самом деле отражает наше бытие? Звезды – это отблески людских сознаний. Вон, у них даже цвет разный. И яркость, и размер отличаются. Они тянутся друг к другу и собираются в рукава по преобладанию в своей внутренней природе либо созидания, или разрушения – добра или зла. Отсюда и божественная двойственность всего сущего!

Рэйн описал карандашом круг в воздухе и продолжил:

- Заняв свои места в структуре, отражения наших восприятий устремляются к центру галактики, где сплетаются в единый сгусток – око всевышнего – и затем направляются на планету, как воля создателя. Если в свете активного квазара больше добрых намерений, то он приносит человечеству благо, а если злых, то – вред. Ведь так и есть! Будущее зависит от наших решений в настоящем. А настоящее – следствие поступков в прошлом…

В ночи вновь раздался далекий женский крик. На этот раз Рэйн отчетливо уловил направление. Вскочил так резко, что картонная коробка упала на землю. Крик означал одно – происшествие! А значит, возможна сенсация! Рэйн будет первым, кто увидит в опустевшем центральном парке разыгравшуюся драму! Еще лучше, если сам станет участником роковых событий! Такой шанс упускать нельзя!

Молодой человек рванул прямо через клумбу, не разбирая дороги. Перемахнул через стриженый куст, споткнулся, упал, перекатился, поднялся и скрылся во тьме нависших деревьев. Он рисковал налететь на ствол, свернуть себе шею в яме и нырнуть в канаву. Но обо всем этом свободный журналист не думал. Он был охвачен тайной ночного крика.

В мыслях уже проступали радужные картины славы. Перед глазами мелькали заголовки газет, телевизионные интервью, эфиры на радио, гонорары и девичьи улыбки! Возможно, даже сам мэр вольного города подарит накладной нос. И обязательно не маленького размера! Но Рэйн не будет его носить постоянно. Станет надевать только иногда, чтобы получить очередную премию, или на светском рауте, где сливки общества меряются длиной носов.

Но реальность оказалась немного не той, что представлял себе работник пера. Выскочив из тьмы зарослей, он оказался на освещенной небесными светилами полянке и замер как вкопанный. То, что репортер увидел, заставило нутро похолодеть.

У противоположного края аккуратно стриженой лужайки неподвижно лежала обнаженная молодая девушка. Рядом валялась разорванная в клочья одежда. С первого взгляда было ясно: бедняга мертва. С такими ужасными ранами просто невозможно выжить. Окровавленное тело было буквально испещрено глубокими порезами. Руки и ноги неестественно вывернуты и переломаны в нескольких местах. А голова – сплошное месиво. Лица не было вовсе, будто кто-то обглодал его зубами. Жертва нападения даже лишилась глаз и языка.

Спасти девушку Рэйн все равно бы не успел. Зато успел заметить того, кто это сделал. Хоть и мимолетно, но все же он увидел мелькнувшую черную тень в зарослях кустарника. Прежде чем скрыться, зверь, а это был именно он, обернулся. В теплом звездном свете квазара мелькнула окровавленная рожа монстра – все еще человеческая, но с такими безумными глазами, что волосы на затылке Рэйна зашевелились.

Тем не менее, он не струхнул. Оторопь быстро прошла, и нештатный корреспондент рванул в погоню. Он не думал об опасности, он хотел увидеть конец истории – поимку гнусной твари. Кто купит у него сухие сведения о мертвом теле в парке? Об этом и так напишут в некрологе. А вот цельное приключение с ужасным преступлением, захватывающей погоней и справедливым финалом он сможет дорого продать!

Рэйн стремглав пронесся через поляну, мельком глянул на изуродованное тело, чтобы точно зафиксировать в памяти мельчайшие подробности, и смело нырнул в чащу.

Зверь двигался быстро. Рэйн едва улавливал впереди треск бурелома, а когда сам стал пробираться сквозь заросли так и вовсе утратил возможность слышать монстра. Ветки хлестали по лицу, лезли в глаза, путали ноги, но он не сдавался. Уверенно шел вперед. И вскоре совсем неожиданно выскочил на тротуар. Оглянулся по сторонам: никого. Прислушался: тихо, лишь где-то вдалеке завывала полицейская сирена.

Молодой человек заметался из стороны в сторону, не в силах решиться, куда бежать. Пока суетился, заметил неподалеку высокого плотного человека, который неподвижно сидел на лавочке под фонарем. Он мог видеть преступника. Репортер тотчас рванул к возможному свидетелю. Вблизи мужчина оказался настоящим гигантом: метра два ростом, и в плечах под стать трехдверному шкафу. Резиновый плащ лишь подчеркивал мощную фигуру.

- Гражданин! – выпалил Рэйн сквозь частое дыхание. – Тут… только что… выбежал зверь! Вы не видели… куда он побежал?!

Но незнакомец даже не шелохнулся. Он по-прежнему сидел, глядя в одну точку перед собой. Матовый свет фонаря освещал грустное лицо без каких-либо признаков участия.

Рэйн махнул рукой и рванул в противоположную сторону. На ближайшем перекрестке свернул направо, затем вернулся назад, поплутал среди детского городка, второпях чуть не залез в пруд, вспугнул стайку уток и вновь оказался на том же месте, откуда вылез из зарослей. Тут он остановился и перевел дух. Теперь ничего не оставалось, кроме как принять тот факт, что монстру удалось улизнуть.

Но оказалось, не он один слышал отчаянные крики жертвы. Кто-то уже успел вызвать полицию. Со стороны проезжей части сквозь кусты виднелись мигающие сине-красные огни патрульной машины. А навстречу Рэйну по тротуару неслись два копа.

- Сюда! – замахал руками он. – Сюда!

Блюстители закона заметили журналиста и сходу набросились, только почему-то вовсе не с расспросами. Повалили на землю, скрутили руки за спиной и застегнули наручники на запястьях. Рэйн попытался возразить, но в ответ получил ботинком в живот и грубое:

- В участке разберемся.

Его затолкали в машину, а следом засунули и молчаливого бугая. Сине-красная мигалка погасла, и полицейский автомобиль покатил по пустому проспекту в ближайшее отделение органов правопорядка. Но прежде, чем отъехать от парка, Рэйн успел заметить, как сквер быстрым шагом покидал человек в длинном резиновом плаще.

* * *

Когда Альберт прибыл на место преступления, тут уже крутились медработники и топтались полицейские. К счастью, они еще ничего не трогали и не успели замучить свидетельницу вопросами.

Пробравшись сквозь заросли, ловец подошел к изуродованному трупу и прежде, чем начать изучение объекта, привел себя в порядок. Нервно сорвал с лица паутину, скинул с костюма сухие листочки, поправил накрахмаленное жабо, снял перчатки, нацепил накладной нос и причесался.

Пока приглаживал волосы, успел бегло осмотреть тело и сходу определить, что на этот раз его позвали не зря. Тем не менее, он не собирался тут долго возиться. Дежурство уже давно подошло к концу, и ловца клонило в сон. Надо было быстренько тут все разрулить. А если повезет и все же удастся взять след зверя, то еще и успеть наведаться к нему в логово.

Многочисленные хаотические раны на трупе говорили о неопытности монстра, о спешке и о неконтролируемой ярости. Отсутствие одежды у жертвы тоже не было новостью. Такое поведение типично для зверя. Немного напрягало странное внимание бестии к лицу жертвы, но это могло быть случайностью. В общем, дело несложное.

Ловец расфокусировал зрение и медленно осмотрелся вокруг: всюду блуждали едва заметные области свечения чужеродных сигнатур. Они всегда остаются на месте преступления. Они кружат рядом и как бы наблюдают за результатом действий зверя.

Сигнатуры этой бестии уже утратили четкость, но цвет все еще можно было выделить. Красноватый отлив туманных облачков говорил об особой животной ярости монстра. Сильная тварь.

Охотник выбрал наиболее отчетливый след и сфокусировался на нем. Теперь видимой осталась лишь одна сигнатура. Все остальные растворились в воздухе. Деталей стало больше. И тут уже ловец нахмурился. Все оказалось не так просто, как виделось сразу. Неравномерность расцветки говорила о способности бестии к быстрой трансформации. А ярко выраженные алые полоски означали, что тварь все же опытная и уже не раз нападала на людей. Количество таких меток – это число жертв. Их расположение на фантомной структуре уникально – своего рода отпечаток преступлений. Двух таких же одинаковых сигнатур быть не может.

Альберт достал блокнот в тесненом кожаном переплете, ручку с золотым пером и наспех набросал рисунок сигнатуры, чтобы поискать в картотеке схожие узоры. Эта тварь уже должна попадаться в поле зрения работников Департамента. С таким богатым багажом преступлений, она не может быть не замечена раньше.

Закончив с картинкой, ловец подул на чернила, спрятал записную книжку и шагнул к невидимой для обычных людей фантомной структуре. Она тотчас пришла в движение и медленно поплыла в ближайшие кусты. Охотник не пошел следом. Тут и так видно, что недавно кто-то ломился сквозь заросли. Незачем самому путаться. Можно обойти и просто найти место выхода. Тут недалеко. Но прежде надо опросить свидетельницу.

Молодая полноватая девушка с круглым лицом и жиденькими русыми косами стояла в сторонке и пила кофе из металлической кружки термоса, который любезно предложили полицейские. Она старалась не смотреть на труп, громко прихлебывала обжигающий напиток и тараторила как заведенная:

- Он набросился. Он просто набросился на нас…

Альберт дал знак копам, и те сразу отошли в сторону. Ловец не хотел долго возиться со свидетельницей и резко спросил:

- Ты зачем ее убила?! Что она тебе сделала?!

Та чуть не выронила кружку. Открыла рот, хрюкнула и часто заморгала. Охотник знал, что она тут ни при чем, но проверить надо было. Он сфокусировал пристальный взгляд на ошарашенной толстушке и слегка улыбнулся уголками рта. Не так уж она и невинна. На фоне пышной фигуры качнулась бледная фантомная сигнатура. Пока безобидная, но кто знает, что случится, когда она наберется сил?

Свидетельницу заклинило:

- Я-я-я-я… не-не-не…

- Успокойся, - теперь Альберт широко улыбнулся. – Мне надо было проверить. Ты видела того, кто это сделал?

- Нет! – оживилась девушка, не сводя глаз с крючковатого носа ловца. – Все произошло очень быстро… Мы шли… Было темно… Он выскочил из зарослей и…

- Ты принимаешь пилюли? – остановил ее охотник.

- Д-да.

- Хорошо. Впредь, не пропускай прием лекарств.

- Извините, я…

Альберт отмахнулся и спросил у топтавшихся рядом копов:

- Вы осмотрели округу? Где выход зверя из этого бурелома?

Полицейские недаром ели свой хлеб. Они уже давно нашли нужное место и даже поставили там молодого сотрудника, охранять важную улику.

Ловца отвели к свежесломанным кустам с противоположной стороны чащи. Ошибки быть не могло. Именно здесь зверь выскочил наружу. Вот только охотник совсем не обнаружил никаких следов чужеродных сигнатур. Выходит, что монстр вернул себе человеческий облик в заросшей бурьяном низине. Опытный гад. Времени у него было не так много, чтобы прийти в себя после содеянного. Но ему удалось это сделать. Он научился контролировать чувства.

Дело принимало серьезный оборот. Это уже не бесконтрольная ярость. Зверь знает, что делает. Он охотится и получает удовольствие от процесса.

- Господин, - подал голос полицейский. – Наши ребята задержали прямо на этом месте некоего гражданина с расцарапанным лицом. Возможно, он имеет отношение к преступлению.

- И вы молчали?! - Альберт искренне удивился. – Где он?

- В центральном отделении.

- Прекрасно! – ловец потер ладони.

Вот это поворот! Дело-то почти раскрыто! Если Альберту удастся прищучить такого матерого хищника, то его лицо точно окажется на доске почета! А возможно, шеф представит к новому носу!..

- И еще, - добавил коп. – Рядом тут ошивался еще один странный тип.

- Да? И что?

- Его наши ребята тоже взяли на всякий случай. Вдруг, чего видел.

- Молодцы! – Альберт задрал голову так, чтобы кончик носа указывал в лицо полицейского. – Тут я закончил.

Блюститель правопорядка козырнул и поспешил к месту преступления. До утра тут надо было все убрать, чтобы не набежали зеваки. Центральный парк все-таки. Зачем лишние сплетни?

Ловец тоже не собирался здесь задерживаться. Он даже не остался понаблюдать за работой служебной собаки. Вряд ли она сможет отследить монстра: его запах в городской среде быстро затеряется.

Охотник снял нос, пригладил волосы, надел перчатки и двинулся к своему автомобилю. Как ему не хотелось прямо сейчас направиться в отдел полиции и взять за жабры мерзкую зверюгу, но была уже глубокая ночь. А допрос займет некоторое время. Лучше все сделать завтра утром и полностью насладиться триумфом.

Глава 4

Пока задержанных везли в участок, Рэйн времени даром не терял. Он пытался узнать у сидевшего рядом бугая в резиновом плаще обо всем, что тот видел в парке. Свободный корреспондент не обращал внимания на приказы копов замолчать. Его совсем не пугали угрозы силой заткнуть рот. Не смущал и отвратный смрад, идущий от незнакомца. В отличие от городских модников, которые носили укороченные накидки, у него был полноценный армейский плащ. А под прорезиненной тканью тело сильно потеет.

Вот только все расспросы были без толку. Здоровяк молчал как рыба об лед. Он смотрел перед собой и никак не реагировал ни на расспросы, ни на крик блюстителей порядка. Ему было все равно, что происходило вокруг.

В отделении полиции Рэйну все же досталось. Его не били, но выволокли из машины не очень-то любезно. Наручники не отстегнули, из карманов все достали, даже шнурки из ботинок вытянули, будто он преступник какой. Еще и посадили отдельно от другого свидетеля в самую крайнюю темную сырую камеру.

Репортер немного повозмущался, но получив предупреждение о возможности остаться тут на несколько суток все же замолк. Кое-как улегся на деревянные нары и попытался уснуть. Надо было дождаться утра, когда его допросят и отпустят на все четыре стороны. В этом сомнений не было. Ловец в любом случае определит его непричастность к жестокому убийству девушки.

Уснуть долго не получалось. Рэйн крутился на твердом ложе и никак не мог совладать с потоком мыслей. В голове строились самые разные догадки, рисовались возможные варианты событий, рождались потаенные причины ужасного преступления и закручивались хитрые сюжетные повороты. В общем, вовсю кипела работа над будущей статьей.

Молодой человек не заметил, как реальность перемешалась со сновидениями. В один момент мысленные образы стали жить своей жизнью, а сам Рэйн из творца превратился в наблюдателя. Перед взором замелькали причудливые картины, совсем не связанные с недавними событиями.

Вокруг журналиста козликами прыгали человекоподобные монстры: волосатые и безволосые, толстые и худые, уродливые и вполне симпатичные. Одни были в одежде, другие абсолютно голые. Одни в золотых украшениях и богатых нарядах, другие в лохмотьях и в грязи.

Странные чудища цокали копытами, щелкали хвостами, клацали зубами, смеялись, завывали и что-то выкрикивали. Но разобрать слова было совершенно невозможно. Рэйн пытался понять их речь, только чем сильнее прислушивался, тем более хаотичными становились изрыгаемые монстрами звуки. Он хотел записать в блокнот несвязную речь в надежде после расшифровать послание неведомых сил. Только, как назло, ни книжки, ни карандаша в кармане не было. Зато там оказались пачки новеньких банкнот, драгоценные камни и золотые побрякушки. Рэйн сжал сокровища в руках, задрал голову кверху и протяжно завыл в унисон с танцующими существами.

И тут сквозь адскую какофонию раздался вполне отчетливый голос:

- Не потеряй свой блокнот.

Эти резкие слова заставили вскочить. Сон как рукой сняло. Журналист хотел сунуть руку в карман, но не смог из-за наручников. А после вспомнил, что записную книжку конфисковали и на этом успокоился. Вновь улегся, но заснуть больше так и не смог. Странный сон никак не выходил из головы.

В конце концов, Рэйн встал с неудобных нар и принялся расхаживать взад-вперед по крохотной камере. Он неустанно прокручивал в памяти все последние события, и особенно чудные видения, чтобы потом все записать и не упустить ни единой детали.

Немногочисленные соседи мерно посапывали. Дежурный полицейский тоже периодически всхрапывал, затем резко дергался, скрипел стулом, пыхтел, звенел связкой ключей и вновь на некоторое время затихал. Продолжалось это до того момента, когда в коридоре загремели тяжелые шаги. Двери открылись, и наряд патрульных копов завел в участок новую жертву. Судя по голосу и манере общения, это был вовсе не матерый уголовник, а весьма интеллигентный гражданин.

- Поймите, господин офицер, - раздался слегка взволнованный мужской голос, - мне было крайне необходимо это сделать. Вопрос жизни и смерти, понимаете ли.

- Понимаем, - буднично буркнул первый вошедший патрульный и бросил уже дежурному: - Оформи этого придурка.

- Что он натворил? – сонно отозвался полицейский за столом.

- Войдите в мое положение, господа, - перебил задержанный. – Я был вынужден прибегнуть к столь импозантному поведению. Однако моей вины тут нет. Я лишь выполнял приказ. Сам я бы никогда не опустился до такого скверного поступка. Но иначе было нельзя. Мне пригрозили ни много ни мало убийством!..

- Он нассал на порог мэрии, - вздохнул другой патрульный, прикрывая за собой дверь.

Участок сотряс громогласный смех дежурного. Заскрипели нары в камерах. Послышался недовольный бубнеж. А задержанный гражданин тут же поспешил поправить формулировку правонарушения:

- Прошу вас, не нассал, как вы изволили выразиться, а справил малую нужду в общественном месте. Я осознаю степень постыдности…

- Ладно, потом объяснишь, - перебил коп. – Оружие при себе есть?

- Помилуйте, господа офицеры! Какое оружие? Я похож на человека, у которого есть при себе оружие?.. Моему возмущению нет предела!..

- Фамилия?..

Через десять минут задержанного подвели к камере Рэйна. Как он и предполагал, возмутителем порядка оказался сухопарый мужичок преклонного возраста с лихо закрученными усами и аккуратной бородкой. На нем был старенький серенький костюм и соломенная шляпа. На носу висели очки в тонкой оправе.

- Вам будет о чем поговорить, - усмехнулся дежурный и щелкнул замком.

- Простите меня великодушно, молодой человек, - сходу проговорил коллега по несчастью, - могу я присесть на лавочку?

- Конечно, - ответил Рэйн и учтиво отошел в сторону.

- Премного благодарен, - сказал старичок.

Он уселся на нары, положил худые ладони на колени и замер. Репортер уже давно уловил в истории этого гражданина интригующие нотки. Профессиональный ум не мог ни отметить странность поступка.

Рэйн прошелся по камере и не выдержал:

- Вы сказали, что это был приказ. Кто его вам дал?

- Я не знаю, - спокойно ответил старичок. – Это было во сне.

Журналист подпрыгнул от радости. Наконец-то он нашел человека, которому снился загадочный сон! И чтобы расположить сокамерника к откровенной беседе, выпалил:

- Мне тоже снился весьма интересный сон!

- Сны снам рознь, молодой человек, - подметил старик.

- Конечно! В моем сне некий голос очень громко и отчетливо приказал найти блокнот!

- На вашем месте, я бы его нашел, - сказал задержанный и вздохнул. – Вам еще повезло с заданием. Мне, как вы, наверное, поняли, был дан приказ более экзотический.

- Но почему вы решили, что вас хотят убить, если не… не сделать это самое дело?

Старичок взглянул на Рэйна поверх очков и воскликнул:

- Вы что, молодой человек, телевизор не смотрите? Вопиющее безрассудство! Может, вы еще и газет не читаете? И по радио только музыку слушаете?

Репортер скривился и выпалил:

- Но это же просто неподтвержденные слухи!

- Вы думаете, вам прямо скажут все как есть? – возмутился старик. – У вас своей головы на плечах нет?..

Двери отдела вновь открылись. С порога раздался знакомый голос патрульного:

- Ну и ночка!

- Везет же нам сегодня, - добавил напарник. – Не успели отойти, а тут снова-здорова!

- Мне больно! – донесся нервный женский голос. – Ты мне все руки выкрутил, гад!

- Гражданка… - устало протянул коп.

- Вон синяки какие оставил! – перебила правонарушительница. – И кофточку на локте порвали!

- Мадам…

- Я буду жаловаться вашему начальству! Напишу в газету! На радио! На телевидение! Сообщу мэру!

- Оформляй домашнее насилие.

- Какое насилие?! – еще больше возмутилась арестованная. – Я никого не насиловала!!!

- Тише, гражданочка, или придется вызывать ловца.

Предупреждение подействовало. Взбалмошная особа притихла.

- Что она сделал? – спросил дежурный, зевая.

- Разбила табуреткой голову мужу. Он в реанимации.

Задержанная вновь взвыла:

- Это не я! Я же женщина – я не могла! Он сам упал! И виноват он! Это он, а не я! Мне приказали! Я была не в себе!..

- Мадам, обо всем расскажете в суде. Как ваша фамилия?

- Я подниму всю общественность! Я покажу вам, как надо вести себя с женщиной. Вы все пожалеете!..

- Вам надо успокоиться. Будьте любезны, пройдите сюда.

- Не пойду! Не трогай меня, козел!..

После напряженной непродолжительной возни, дебоширку все же удалось запихнуть в одну из камер. Она еще долго поносила копов, угрожала, плевалась, но, в конце концов, успокоилась. К этому времени как раз пришло время утренней смены. В отделе поднялась будничная суета, и задержанных начали выводить для допроса.

* * *

Спал Альберт плохо. Он вскакивал с постели через каждый час, смотрел на будильник и вновь засыпал. Из-за этого сны были частые, прерывистые и откровенно чумные. То за ним летал огромный пластиковый нос и норовил придавить насмерть, то он не мог найти в кармане уже свой накладной нос, и коллеги над ним злобно посмеивались. То его выслеживал зубастый зверь с горящими глазами, то вдруг уже он бежал за косматым монстром, размахивая табельным пистолетом. А в финале этой катавасии с неба на него взглянул божественный глаз, и громогласный голос пробасил в самое ухо: «Два мира, два пути, два?..» Он вопросительно притих, но Альберт вновь не смог продолжить. Он так тужился, что проснулся в холодном поту. И тут же зазвенел будильник. От неожиданности охотник подпрыгнул.

- Это всего лишь сон, - буркнул он и встал с кровати.

Только на этом все совсем не закончилось. Голос не вылезал из головы целое утро. Альберта чуть ли не физически мучил вопрос, как же закончить это чертово словосочетание? Два?.. Два?.. Но ничего не получалось. Мысли путались, отчего и руки не слушались. Ловец даже чайник поставил в холодильник, а на плиту водрузил рулон туалетной бумаги. Хорошо, что газ зажечь не успел.

В конце концов, охотника осенило. Жуя бутерброд с колбасой, он торжественно выдал:

- Два полюса магнита!

И сразу же полегчало. Альберт даже заметил, что не почистил колбасу и съел уже половину полиэтиленовой оболочки. Но это ничуть не расстроило. С довольной улыбкой он сделал большой глоток кофе, и новые варианты полезли сами собой:

- Две стороны одной медали! Два конца палки! Два полушария! Два противоположных направления! Две колбы песочных часов!..

На этом Альберт закончил умственные кульбиты и забыл о дурных снах. Насвистывая незатейливую мелодию, он побрился, подправил усики, принарядился, напомадил волосы, вырвал из носа торчащий волосок, начистил кремом туфли, надел перчатки и поспешил в полицейский участок.

По дороге ловец сигналил нерасторопным водителям, моргал фарами, опасно маневрировал и проскакивал перекрестки на мигающий зеленый свет светофора. С визгом покрышек припарковался у самого входа в участок, заняв сразу два места, нацепил пластиковый нос, протер восьмиконечную звезду на груди и уверенно зашел внутрь.

Охотник не собирался тут долго возиться. Задержанный наверняка окажется тем самым зверем, поэтому он и бросил машину как можно ближе к входу, чтобы быстренько запихнуть тварь в специально оборудованный для этого багажник и представить его шефу, когда коллеги будут еще в отделе. Пусть все увидят, какой знатный трофей Альберт заарканил.

В дверях его встретил дежурный и без лишних проволочек подвел к крайней камере.

- Который из них? – спросил ловец.

- Вон тот с ободранной рожей, - кивнул коп. – Его взяли у места преступления.

Рэйн потрогал царапину на щеке, полученную во время погони в буреломе, и повернулся чуть бочком, чтобы она не сильно бросалась в глаза. Нештатный корреспондент сходу заметил восьмиконечную звезду на груди гостя и молча ждал вердикта специалиста. Слова сейчас были не нужны.

Альберт пристально взглянул на худощавого молодого человека в клетчатом костюме и не обнаружил никаких следов выхода зверя. Ни единой фантомной сигнатуры не высветилось. Охотник даже проверил дважды – пусто. Либо зверь настолько хорош, что совершенно незаметен, либо случилась досадная ошибка. Оставалось лишь одно: попробовать выманить тварь наружу. Но тут нельзя действовать напрямую. Надо застать бестию врасплох.

Альберт развел руками и сказал:

- Это не он.

- Второй тут, - кивнул в сторону дежурный. – Он мог что-то видеть.

- Это уже ваша забота, - раздраженно фыркнул охотник. – Мне они не нужны. Опросите как свидетелей, а протоколы пришлите в Департамент. Всего хорошего.

Альберт повернулся к выходу, но его окликнул Рэйн:

- Господин ловец, - он прильнул к решетке и затараторил: - Я видел его! Я видел этого зверя! Могу описать внешность! Я гнался за ним! Но он как сквозь землю провалился!.. Возможно, он носит длинный плащ!..

- Ценное замечание, - кивнул охотник и скрылся из виду.

Только он не ушел совсем. У выхода остановился и вполголоса сказал дежурному:

- Выведите задержанного в комнату для допросов и хорошенько поговорите – так как это было принято раньше. Понимаете, о чем я?

Ловец подмигнул. Коп почесал затылок, скривился, пожал плечами и выдавил:

- Понимаю, господин. Но если этот парень в самом деле зверь, то…

- Я буду рядом и увижу первые проявления, - успокоил Альберт. – Вот что нужно сделать…

Через пять минут охотник сидел в затемненной комнате с полупрозрачной матовой стеной, а в соседнем помещении были два копа и Рэйн. С их стороны пластиковая белая стена почти не пропускала свет. Репортера пристегнули наручниками к столу, но полицейские все равно нервно елозили на стульях.

Начался допрос. Один следователь задавал стандартные вопросы об инциденте в парке. Второй записывал ответы. А Рэйн был немногословен. Он ничего не утаивал, но и не вдавался в подробности. Зачем рассказывать копам все, что ему удалось выяснить об этом загадочном деле? Это даже не их забота, а Департамента. Особо будоражащие тонкости и на первый взгляд незначительные мелочи журналист приберег для своей статьи.

Выслушав скудную версию, полицейские попросили описать труп. Рэйн и тут слукавил, сказав, что видел лишь мельком, хотя на самом деле изуродованное тело девушки отчетливо печаталось ему в память.

В это время Альберт пристально следил за подозреваемым. Расчет был на то, что он вновь переживет те чувства, которые испытывал во время убийство, и сигнатура зверя выйдет наружу. Но ничего не произошло.

Настала последняя возможность подцепить тварь на крючок.

Коп резко вскочил и схватил Рэйна за грудки, затряс и заорал в лицо:

- Признавайся, урод! Ты убил ее?!

Второй блюститель порядка тоже вскочил и ударил репортера в живот.

- Мы знаем, что это ты сделал, ублюдок! Не отвертишься! Мы из тебя выбьем всю правду!

Альберт слегка подался вперед. Он не моргая сверлил взглядом молодого человека в клетчатом костюме целую минуту – и снова ничего. Пришлось признать ошибку. Ловец встал со стула и постучал в стену – полицейские сразу оставили Рэйна в покое. Даже извинились и пообещали отпустить как можно скорее.

- Я понимаю ваши действия, - сказал свободный корреспондент, кривясь от боли и поглядывая на белую стену.

Он знал, для кого был весь этот спектакль. И теперь невидимый зритель точно убедился, что Рэйн не виновен. А также ловец должен понимать, что свидетель убийства знает больше, чем говорит копам. Корреспондент рассчитывал на более открытую беседу с охотником. Он хотел принять участие в поиске монстра.

- Второго тоже притащить сюда? – глядя сквозь стену спросил один из следователей, когда Рэйна вывели из комнаты для допросов.

- Нет, - отмахнулся ловец. – От него тоже толку не будет.

Уже в дверях его поймал дежурный.

- Господин, пока вы еще здесь, проверьте одну задержанную. Она что-то совсем нервная. Возможно, ваша клиентка.

Ловец раздраженно поджал губы, но все же согласился. Вдруг удастся уехать отсюда не с пустыми руками? Сумасшедшая баба, конечно, не матерый хищник, но все же.

- Что она натворила?

- Домашнее насилие.

Альберт многозначительно хмыкнул и двинулся следом за полицейским. Они остановились напротив решетки, где в просторной камере коротала время ночная дебоширка. Женщина уже давно успокоилась и тихо сидела на нарах. Охотник пристально взглянул на нее и спросил:

- Пилюли принимаешь?

- Конечно! – оживилась та. – Строго по предписанию врача!

Ловец с полминуты изучал колышущееся светлое облачко фантомной сигнатуры, а после сказал:

- На неделю увеличь дозу вдвое, если не хочешь в следующий раз оказаться не здесь, а у нас.

Он быстрым шагом направился к выходу. Надо было спешить в отдел.

- Теперь выпустите меня! – закричала женщина.

- Нет, мадам, - буркнул дежурный.

- Как это нет?! Вон, ловец сказал, что я невиновна!

- Он сказал, что вам надо пить больше пилюль. А вину определит суд.

Ее дальнейшая судьба осталось неизвестна. Рэйна вскоре выпустили и отдали все вещи, включая блокнот и карандаш. Он вернулся в парк, уселся на ту же лавочку, открыл записную книжку и, несмотря на утреннюю прохладу, начал быстро записывать начало будущего рассказа:

«Ночь была теплой и безветренной. На небе – ни облачка. И обе луны еще не взошли…»

Глава 5

- Что происходит?! – высоким тенором вскричал немолодой пухлый коротышка с длиннющим накладным носом, похожим на французский багет. – Почему я узнаю об этом последним!?!

Испугавшись резкого голоса, с его рук соскочила белоснежная пушистая кошка с голубыми глазами и алмазом, размером с орех, на ошейнике. Она нервно вильнула хвостом, прошлась по широкому массивному столу с резными ножками и улеглась на кипу бумаг в дальнем углу.

Пожизненный мэр вольного города поправил элегантный белый китель с золотыми пуговицами, поелозил в кресле, обитом пурпурным бархатом, и вновь прикрикнул:

- Почему мне не доложили?!

У Вольдемара было круглое лицо с припудренными обвислыми щеками, подведенные черным карандашом маленькие свиные глазки, большой рот и пухлые губы-сосиски. Жидкие светлые волосенки он старательно зачесывал набок, в тщетной попытке скрыть с каждым годом увеличивающуюся лысину.

Резких движений мэр старался не делать: накладной нос мешал. Он хоть и был сделан из тончайшего пластика, но из-за своей длины все равно весил немало. По этой же причине приходилось держать голову высоко, задрав кверху мясистый подбородок. Не опускать же нос на стол.

В просторном светлом кабинете помимо широкого стола и королевского трона были книжные шкафы и стеллаж с золочеными кубками, статуэтками, медалями и другими наградами. С высокого потолка свисала огромная хрустальная люстра, похожая на застывший водопад.

На стене за креслом висела картина с самим владельцем кабинета в натуральную величину. На нем был такой же белый китель, белые штаны и белые высокие ботфорты на толстом каблуке. Правда, художник изобразил Вольдемара немного выше истинного роста и чуточку стройнее. А вот накладной нос почти не увеличил. Почти.

Нарисованный мэр, выпятив грудь, грозно взирал вдаль, поверх покатых крыш вольного города, который раскинулся в низине у его ног. При этом, по задумке мастера, центральный персонаж одним лишь взглядом разгонял тучи, угрожающе нависшие над поселением.

Вольдемар свел брови, легонько ударил кулаком по столу и пискнул:

- Я вас спрашиваю?! Почему?!

У двери, опустив головы, стояли оба помощника мэра: Тэрри и Хоуп – невзрачные клерки с потертыми бумажными папками под мышками. Правая рука главы вольного города Терри был высоким блондином с помятым бледным лицом и весьма приличной длины накладным носом. Второй помощник – смуглый, угрюмый, среднего роста с седыми бакенбардами. Его нос был чуть меньшего размера. Также Хоуп носил большие очки в роговой оправе.

Возле книжного шкафа топталась персональная помощница мэра Ханна. Она лениво смахивала пыль с полок радужным пипидастром. Свой нос немаленького размера в кабинете начальника стройная брюнетка с точеной фигурой почти никогда не надевала. Лишь в редких исключениях. Сейчас было явно не то время.

Девушка украдкой поглядывала на двух мужчин в строгих серых костюмах и едва сдерживала улыбку. Закончив с нижними рядами книг, она переключилась на верхние полки. Для этого Ханне пришлось встать на цыпочки и вытянуться, отчего короткое бордовое платье сильно задралось.

Мэр тотчас повернул голову и уставился на оголившиеся бедра. Оба помощника повернули только глаза. Девушка знала, что сейчас за ней наблюдают, но долго радовать мужские взоры не собиралась. Пару раз провела пушистым пипидастром по ряду книг наверху и вновь занялась полками пониже.

- О чем это я? – встрепенулся Вольдемар.

- О массовых беспорядках на улицах, - напомнил первый помощник.

- Это не совсем беспорядки, - возразил второй специалист-консультант. – И вовсе не массовые. Скорее частные случаи хулиганства.

- Так звучит лучше! – воскликнул мэр. – Мы в состоянии с ними справиться?

- Несомненно, - поклонился Тэрри.

- Безусловно, - кивнул Хоуп.

- Тогда подготовьте соответствующий документ мне на подпись.

Вольдемар встал с кресла, обошел стол и принялся гладить кошку. Штанов на нем не было. Из-под кителя выглядывали потерявшие цвет полосатые трусы-парашюты. Из них торчали худые венозные ноги. Обувью мэру служили пушистые розовые тапочки.

- Сию минуту, - сказал высокий блондин.

Он хотел уже выйти из кабинета и заняться работой, но не успел.

- Прошу прощения, господин мэр, - проговорил второй помощник. – Проблема не совсем в самих хулиганских действиях наших граждан.

- А в чем же тогда? – удивился Вольдемар, почесывая кошке шею.

От удовольствия пушистый зверек поднял голову, закрыл глаза и громко затарахтел.

- Да, - первый помощник перебил очкарика. – Дело обстоит немного сложнее.

- Я слушаю, - мэр стал играть с алмазом на ошейнике кошки.

Ей это не понравилось, и она легонько ударила лапой по пухлым пальцам. Вольдемар одернул руку и отошел в сторону.

- Сны… - сказал Хоуп.

- Сны, - тот же повторил Тэрри.

- Сны – это хорошо! – воскликнул глава вольного города. – Я люблю сны, а вы?

- И я.

- И я.

- Так в чем же проблема?

- Во снах.

- Да, во снах.

- Не понял.

- Эммм…

- Эээ…

Ханна вновь потянулась к верхним полкам, магнитом притягивая мужские взоры. Но представление опять не затянулось надолго. Легким движением пипидастра брюнетка смахнула пыль с книг и опустилась ниже.

Мэр встрепенулся.

- Так о чем это я?

- О снах, - напомнил Хоуп.

- О снах, - повторил Тэрри.

- Сны – это хорошо!

- Да, нооо… - протянул первый помощник и замялся, вопросительно взглянув на второго специалиста-консультанта.

Тот продолжил:

- Но после некоторых снов, не всех, а лишь некоторых, граждане внезапно перестают жить.

- Не понял.

- Они умирают, - пояснил высокий блондин.

- Как?! – искренне удивился Вольдемар. – Совсем?!

- Полностью, - подтвердил очкарик.

Мэр непонимающе зашлепал толстыми губами и спросил:

- И как много таких случаев?

- Двенадцать точно подтвержденных и с полсотни под вопросом.

- Почему так много под вопросом?! Немедленно всех опросить и выяснить подробности! Подготовьте бумаги мне на подпись!

- Увы, но пострадавшие уже не могут подтвердить факт видения сна по естественным причинам, - развел руками первый помощник.

- Жаль. Но при чем тут случаи хулиганства?

- Дело в том, что сами странные сны видят намного больше граждан, - сказал Хоуп. – Но умирают лишь те, кто не выполняет задание, полученное во сне…

Терри перебил:

- А эти задания весьма специфические.

- Не понял.

- Часто именно они и вызывают те самые беспорядки.

- Точнее частные случаи хулиганства, - поправил коллегу второй помощник.

Вольдемар почесал затылок, поднял пухлый палец кверху и выдал:

- Если не спать, то и снов не будет!

- Да, вы правы, но… - возразил Хоуп.

- Но не спать нельзя, - перебил Тэрри.

- Действительно, - задумчиво протянул мэр и уставился на свой портрет на стене. – Что же делать?.. Если не обращать внимания?

- Будет больше смертей.

- Что если придать проблему огласке?

- Начнется паника.

- А сейчас ее нет?

- Есть. Слухи быстро разносятся.

- Уже весь вольный город стоит на ушах.

- И я только сейчас об этом узнаю?! – вскричал Вольдемар. – Почему?!

Помощники опустили головы. Тем временем Ханна подошла к самому высокому шкафу, где на верхней полке было особенно много книг. До них просто так было не достать. Но рядом стояла специальная табуретка. Персональная помощница подвинула ее, встала на сиденье и приподнялась на цыпочках. Платье задралось, но теперь можно было разглядеть немного больше скрытых ранее деталей. А когда девушка выгнула спину, чтобы дотянуться чуть дальше, то стал заметен даже самый краешек белых кружевных трусиков.

Первый помощник слегка пригнулся. Второй подался вперед.

- Продолжайте, господа, - уже спокойным голосом сказал мэр. – Я слушаю.

Он подошел ближе к брюнетке и заглянул под самую юбку, едва не сунув туда длиннющий накладной нос.

- Хорошая новость, - вытерев лоб ладонью, сказал Хоуп, - состоит в том, что подобные сны граждане видят только один раз.

- Можно просто переждать, - добавил Тэрри, слегка расслабив галстук.

- Хорошо, - согласился Вольдемар, не оборачиваясь. – Что говорит духовенство?

- Призывает молиться и просить бога о легком задании.

- Есть результат?

- Да. Количество пожертвований увеличилось вдвое.

- Прекрасно. А что с беспорядками?

- Продолжаются.

- Тоже хорошо. Что говорят ловцы?

- Это не их проблема.

- Так я и знал! Полиция справляется?

- Да.

Ханна закончила с верхней полкой и слезла с табуретки. Мэр повернулся к помощникам и сказал:

- Значит так. Ничего не предпринимать. Виновных наказать. Невиновных тщательно проверить и тоже наказать. Подготовьте соответствующие документы мне на подпись.

- Сегодняшние гуляния отменять? – спросил Терри.

- Нет.

- Контроль полиции увеличить? – уточнил Хоуп.

- Да.

- Ваше выступление состоятся?

- Конечно!

- Подготовить ваше заявление о снах для средств массовой информации?

- Да. Сделайте все, что нужно. А теперь оставьте меня. Я устал. Уже десять часов. Мне нужно отдохнуть.

- Но…

- Никаких но! Займитесь делом! – повысил голос мэр. – Жду вас у себя в кабинете после обеда.

Помощники вышли за дверь. Когда их шаги в коридоре стихли, Ханна отложила пипидастр и подошла к начальнику. Погладила лысину и томно выдохнула:

- Устал, пупсик?

Она была намного выше Вольдемара, и ее пышная грудь смотрела ему прямо в глаза.

- Да, моя кошечка, - зарычал мэр и притянул к себе стройное тело.

- Ну, не здесь же, - брюнетка легонько забилась в цепких объятиях. – Твой нос.

Вольдемар выпустил ее и с горящими глазами кивнул в сторону неприметной дверцы в углу кабинета:

- Ты права. Идем в комнату отдыха.

Но тут в коридоре загремели тяжелые шаги.

- У себя? – раздался грубый голос.

- Да, - ответила секретарша. – Я сообщу о вашем визите.

Ханна тотчас схватила пипидастр и вновь занялась книжными полками. А мэр скривился, вырвал лист бумаги из-под кошки, юркнул за стол и сделал задумчивый вид.

- К вам Фарид, - доложила секретарша по селектору.

- Пусть войдет.

В дверь тут же постучали так, что Ханна вздрогнула.

- Да-да, - воскликнул Вольдемар.

В кабинет не вошел, а вломился зрелый здоровяк в черном костюме с красным галстуком. У него была короткая стрижка, мощная шея, массивные надбровные дуги, широкая челюсть и темные бегающие глаза. Широкие брюки скрывали высокие армейские ботинки. Пиджак прикрывал нательную кобуру. Несмотря на высокую должность начальника охраны, накладной нос бугай не носил. Резиновый плащ надевал лишь изредка, когда того требовали обстоятельства.

Фарид хищно осмотрелся по сторонам, на мгновение задержал взгляд на аппетитных формах Ханны и уверенно подошел к столу мэра.

- Мне кажется, нужно отменить ваше выступление на сегодняшнем мероприятии, - сходу заявил офицер.

- Почему? – спросил Вольдемар, не отрывая глаз от листа бумаги.

- На улицах не спокойно, - Фарид оперся лапищей на край стола. – Люди совсем свихнулись из-за этих дурацких снов. Какой-нибудь идиот может попытаться навредить вам.

- Для этого у меня есть ты.

- Зачем рисковать лишний раз?

- Нет! Решительно нет! – возразил мэр и отложил лист бумаги в сторону. – Я не могу не выступить на главном празднике города!

- Тогда придется увеличить охрану, позвать ловцов и привлечь больше полиции, - сказал бывший военный и подбоченился. – Будет слишком заметно.

- Ничего. Безопасность граждан важнее картинки.

- Я понял, - буркнул Фарид и широким шагом направился к выходу, стрельнув глазами в сторону Ханны.

Покидая кабинет, он так хлопнул дверью, что девушка подпрыгнула и чуть не выронила пипидастр. Когда тяжелые шаги в коридоре стихли, она отложила свой рабочий инструмент, по-кошачьи изогнулась и медленно двинулась к мэру. Тот нажал кнопку селектора и сказал:

- Никого не впускать. Меня нет. Я на закрытом совещании.

Отпустив палец, он похотливо сверкнул глазками, поиграл бровями и кивнул в сторону все той же неприметной дверцы в углу кабинета.

В специально оборудованном помещении был гардероб, комод с косметикой и огромная кровать – все, что необходимо главе вольного города, чтобы всегда быть в форме и выглядеть соответствующе занимаемой должности.

Здесь же он прятал от чужих глаз свое зверькало. Вольдемар держал его именно тут, а не в личных покоях по причине рабочей нервозности. Иногда такое случится, что волей-неволей можно озвереть. А чтобы не произошло беды, нужно следить за отражением. И если вдруг, не дай бог, он замечал что-то неестественное на лице после очередной вспышки гнева на бестолковых подчиненных, то сразу же принимал пилюли. Уж кто-кто, а мэр вольного города знал, что нельзя играть со зверем.

Толстяк на ходу расстегнул китель, скинул рубашку и плюхнулся на мягкую кровать. Ханна не спешила раздеваться. Улеглась рядом и сказала:

- Мне не нравится этот Фарид.

- Да брось, курочка, причем тут Фарид? – Вольдемар провел пухлой ладонью по ее крутому бедру. – Иди лучше сюда.

- Погоди, - девушка скинула его руку. – Он так смотрит на меня.

- На тебя все так смотрят.

- Нет. Он… будто… - она не смогла закончить и прямо сказала: - Просто избавься от него.

- Я не могу, - возразил толстяк. – Он лучший в своем деле.

- Найдешь другого.

Вольдемар поджал губы, сощурился и неспешно проговорил:

- Видишь ли, малышка, я не просто так все эти годы занимаю должность пожизненного главы вольного города. Я научился правильно выбирать союзников и врагов. Так вот Фарида лучше иметь в союзниках. Я плачу ему деньгами, а он платит мне преданностью.

- Преданность за деньги? По-моему, это плохая сделка.

- Ну, ты же со мной не из-за моей красоты, - мэр широко улыбнулся.

- Как ты мог такое подумать?! – Ханна надулась. – Я люблю тебя, пупсик.

- И я тебя, цыпочка, - растаял Вольдемар.

И они слились в любовных объятьях… и тут же отпрянули друг от друга. Весело прыснули.

- Сейчас, - сказал мэр и схватил накладной нос двумя руками.

Затем стиснул зубы, напрягся и стал медленно тянуть. Ханна скривилась, внимательно следя за процессом. Нос просто так не поддавался. А все потому, что был приклеен. Это мелким сошкам можно носить свои коротенькие носики на прищепках, зажимах или резинках. Но мэру его носяру нужно было приклеивать. Иначе нос бы просто падал под собственным весом. Такое допускать нельзя. Даже представить себе сей конфуз Вольдемар не мог. Это где такое видано, что бы нос у мэра отвалился прямо на встрече или на публичном выступлении? Кто он будет после этого? С носом так нельзя. Нос – это нос!

Раздался треск. Толстяк заскулил. Ханна участливо сжала кулаки и протянула:

- Нууу?

- Сейчас, - натужно пискнул Вольдемар.

Но ничего не вышло. Пришлось взять паузу.

Мэр несколько раз глубоко вздохнул, собрался с силами и вновь уцепился руками в бутафорский предмет статуса. На этот раз треск раздался почти сразу. Что-то лопнуло, и дело пошло. Накладной нос, наконец, оторвался от собственного тоже весьма немаленького органа обоняния. За пластиковой накладкой потянулись прозрачные остатки клея. А когда и они лопнули, Вольдемар перевел дух. Отшвырнул в сторону носяру и повернулся к любовнице.

Довольная Ханна хотела броситься в объятия толстяка, но резко остановилась. Ее алые губы скривились.

- Что? – спросил мэр, скашивая глаза на кончик носа. – Что там?

- У тебя кровь. Дай я вытру.

- Потом.

- Нет. Давай сейчас.

- Потом.

- Сейчас, - брюнетка извернулась, свесилась с кровати и открыла дверцу комода.

Пока она возилась с салфетками, ватой и дезинфицирующим средством, Вольдемар разглядывал воспаленную кожу, аккуратно трогал пальцем и недовольно цокал языком. Родной нос был не в лучшем состоянии. Из-за постоянного смазывания клеем, он покраснел, покрылся прыщами, язвами и трещинами. Из ранок сочилась кровь и гной. А из ноздрей торчали огромные зеленые сосульки.

- Тебе надо некоторое время походить без накладного носа, - сказала Ханна, обрабатывая пораженный орган обоняния начальника.

- Не могу! – отрезал Вольдемар. – Что это за мэр без носа?

- Ну, пупсик, ему совсем плохо.

- Ничего! Выдержит!

- Возьми отпуск, отдохни, подлечись…

- Нельзя! Они решат, что меня можно заменить!

- Куда они без тебя? Что ты? Ты незаменим!

- Да! Но они этого не знают!

- Ну, вот теперь выглядит куда лучше, - сказала Ханна, любуясь своей работой. Затем она улыбнулась: – А ты смешной без носа.

- Я тебе сейчас покажу «смешной!» - игриво воскликнул Вольдемар и набросился на хихикающую любовницу.

Глава 6

Альберт добрался до Департамента, когда почти все коллеги уже разъехались по вызовам. Он припарковал автомобиль на свободном месте, хлопнул дверью, поежился от утренней прохлады и поспешил к входу в здание.

Нос не надевал. В отделе только шеф носил пластиковый накладной аксессуар. Остальные охотники цепляли носы только в узких компаниях, чтобы померяться длиной, на заданиях или в особых случаях. Сейчас явно был не тот момент. Вот если бы Альберт поймал зверя, то он бы, несомненно, надел нос, но сейчас это лишь разозлит начальника. А встреча с ним не заставила себя долго ждать.

- И где это уважаемый ловец был с самого утра? – ехидно поинтересовался невысокий щуплый господин со сверкающей лысиной.

Пит подпрыгнул на месте, поправил накрахмаленное жабо Альберта, заглянул тому за спину, приоткрыл дверь ближайшего кабинета и сунул туда длинный тонкий накладной нос с острым кончиком. Затем вновь повернулся и спросил:

- Как продвигается дело? Есть результаты? Версии отработаны?

Начальник носил простые брюки на подтяжках и светлую рубашку с закатанными рукавами. На ногах – обычные туфли. Никаких часов, цепочек, колец, запонок, и других украшений. Только нос. И тот на резинке, чтобы не падал из-за резких движений.

Питу было немногим за пятьдесят, но энергии как у двадцатилетнего. В своем отделе он всегда находился везде одновременно. Мимо него просто невозможно было проскочить. Вот и сейчас не успел Альберт юркнуть в архив, как сразу же попался шефу на глаза.

- Да, - ответил ловец и достал блокнот. – Вот сигнатура зверя из центрального парка.

- Дай взглянуть, - Пит выхватил из его рук записную книжку, стрельнул глазами на рисунок, подпрыгнул и бесцеремонно вырвал лист. – Прекрасно. Я проверю. А ты присоединяйся к Каину, Брентору и Моргану. Адрес уточни у дежурного.

Альберт и рот не успел открыть, как шеф исчез в архиве. Ловец сжал кулаки и едва сдержал ругательства. Его только что нагло отстранили от перспективного дела. Не каждый день удается напасть на след такой знатной зверюги. Он, Альберт, начал это расследование, и он должен был закончить его! Он нашел сигнатуру твари, а не кто-то другой!..

Но ничего не поделаешь. Спорить с начальником – все равно, что мочиться против ветра. Только хуже будет.

Охотник глубоко вздохнул и побрел к столу дежурного. Через пятнадцать минут он уже летел по оживленной улице на окраину вольного города, откуда недавно поступил вызов. Альберт не хотел опоздать и гнал во всю мощь двигателя. Но сегодня, как назло, дороги были забиты транспортом. Всюду пробки, аварии, происшествия. Со всех сторон визжали сирены, мелькали полицейские машины, спешили кареты скорой помощи. Город будто сошел с ума.

Проскакивая перекресток в последний момент, Альберт чуть не сбил безногого калеку в инвалидной коляске. Он словно специально выкатился на дорогу. Ловец успел среагировать, вовремя выкрутил руль и пронесся всего в нескольких сантиметрах. Грязно выругался, посигналил и понесся дальше. Но тут же попал в затор: впереди посреди следующего перекрестка лежала огромная куча мусора, а рядом стоял пустой мусоровоз. С виновником инцидента уже разбирался наряд полиции. Но работник коммунального хозяйства вовсе не признавал свою вину. Он что-то жарко доказывал, активно размахивал руками и показывал пальцем, то на машины, то на пешеходов, то на кучу мусора, а порой нагло тыкал в грудь и самих представителей правопорядка.

На окраине вольного города было ничуть не спокойнее. Машин тут поубавилось, а вот чудаков нет. Наоборот, их теперь стало только больше. Съехав с проспекта, Альберт чуть не протаранил велосипедиста, который крутил педали прямо посередине дороги. И как ловец ни сигналил, тот и не думал уступать. Такое безрассудное поведение часто характерно для пробуждающегося зверя, но никаких фантомных облачков энергии не было. К счастью, долго тянуться за велосипедистом не пришлось. Он свернул на первом же повороте.

Дальше стало еще хуже. Какой-то оборванец в старой армейской куртке запустил в дорогую машину охотника пустой бутылкой и вдобавок грязно обматерил. Бутылка не попала в лобовое стекло, но вмятину на двери все же оставила. Альберт резко остановился и хотел проучить негодяя, но того уже и след простыл. Ловец просканировал местность на наличие чужеродных сигнатур и снова ничего не обнаружил.

Завернув в спальный район с тесно стоящими невысокими зданиями, охотник сбавил скорость и стал всматриваться в номера домов. Как выяснилось, ему надо было проехать в самый конец улицы.

Без происшествий и тут не обошлось. Альберт стал свидетелем драки двух женщин. Они вцепились друг дружке в волосы и качались прямо посреди проезжей части. Охотник даже остановился и хотел вмешаться, но опоздал: к месту уже бежали полицейские. Он лишь проверил признаки зверя у обеих дебоширок – и опять ничего существенного не нашел, кроме тусклых облачков враждебной энергии.

Наконец, впереди показался нужный дом в самом тупике. Рядом стояли знакомые машины. Альберт успел как нельзя вовремя. Троица в коротких черных плащах еще топталась у двери. Ловец надел пластиковый нос и подошел к коллегам.

- Какой план? – спросил он после короткого приветствия.

- Первый пункт – попасть внутрь, - нервно бросил однорукий Каин и вновь нажал на кнопку звонка.

Он работал и трезвонил так, что слышно было у соседнего дома. Но хозяйка квартиры никак не реагировала. Причем, изнутри отчетливо доносились шорохи, стуки и неясное бормотание.

- Госпожа, откройте! – громко сказал Брентор. – Мы знаем, что вы дома!

- Проверка дымохода! – добавил Морган и забарабанил кулаком в дверь.

Альберт протиснулся вперед, снял нос и принюхался к замочной скважине, скривился и отпрянул: изнутри отвратно воняло разложением.

- Что скажете, господин ловец? – с улыбкой спросил дылда.

- Похоже, там труп.

- Браво! – воскликнул долговязый.

Альберт спрятал накладной нос в карман. Тут придется действовать иначе. Носом хозяйку квартиры не удивишь. А троица будет только ерничать. Все же не он тут главный, чтобы командовать. Судя по тому, что ни у кого другого нос тоже не был надет, вначале задание не считалось серьезным, и было простой проверкой. Теперь же точно ясно, что внутри творится что-то неладное. Только, скорее всего, это дело синих мундиров, а не Департамента. Но осмотреть странную женщину все равно надо было.

- Полицию вызвали? – спросил Альберт.

- Ага, - кивнул однорукий и снова вжал кнопку звонка.

- Только диспетчер сказал, что свободных нарядов нет, - буркнул Брентор.

- А кто оставлял заявку? Может, у него есть ключ?

Все трое пожали плечами.

- Я оставляла заявку, - резко произнес хриплый женский голос из-за двери.

Ловцы вздрогнули. Каин тотчас отпустил кнопку звонка. Брентор и Морган переглянулись. Дылда приложил палец к губам, призывая молчать, и медленно проговорил:

- Госпожа, откройте дверь, и мы сможем спокойно поговорить.

- Да, сейчас, минутку, мне надо только уложить ребенка, - раздалось из-за двери.

Прошло несколько минут, а из квартиры по-прежнему доносилась только неясная возня.

- Надо звать копов, - всплеснул руками Морган.

Он уже хотел идти к машине, но тут в замочной скважине заскрежетал ключ. Толстяк остановился. Брентор и Каин отступили на шаг. Подался назад и Альберт.

Дверь с протяжным скрипом приоткрылась. В образовавшуюся щель высунулась голова старой женщины с взъерошенной копной седых волос. Она пробежалась взглядом по ловцам и прошептала:

- Заходите. Только прошу вас будьте потише. Не разбудите малыша.

Изнутри еще сильнее повеяло сладковатым трупным смрадом. Ловцы поморщились. Никто из них не поспешил воспользоваться гостеприимством странной хозяйки. Первым очухался Брентор. Он взялся за ручку и широко распахнул дверь. Женщина в бесформенной ночнушке отошла вглубь темного коридора и затараторила:

- У меня тут небольшой беспорядок. Не обращайте внимания. Все никак не успеваю прибраться. Заботы, ребенок, готовка, билеты еще купила, надо ехать, а времени нет, еще дождь обещали, погода в этом году совсем неладная, стирку хочу затеять, вещей набралось, с малышом проблема, поглядите…

Ее бубнеж мало интересовал ловцов. Они внимательно изучали фантомные сгустки чужеродной энергии. Их кружилось в квартире немало. Но все бледные, неясные и прямо не указывали на зверя. Какую-нибудь одну сильную сигнатуру тоже нельзя было выделить. На какой из них охотники не пытались сконцентрироваться – ничего не получалось. Туманные облачка размывались, плыли и таяли.

Хозяйка явно была не в себе. Наличие множества блуждающих вокруг нее сигнатур могло говорить о том, что она давно не принимает пилюли. Но могло быть и следствием частого непродолжительного выхода зверя. Он еще не очень силен, и захватывает тело лишь на несколько минут. Только беда в том, что если он уже однажды выходил наружу, то выйдет и в другой раз.

- Заходите скорее, - поманила старуха, - а то соседи увидят, потом скажут, что ко мне ходят молодые мужчины, а у меня ребенок, надо ехать скорее, билеты я уже купила, собралась, осталось еще убрать все… Осторожно в прихожей, там темно, света нет, лампочка не горит…

- Надо звать копов, - вновь сказал Морган.

- И психушку, - добавил Каин.

- Госпожа, - Брентор все же заглянул внутрь, прикрыв лицо платком. – У вас тут чем-то неприятно пахнет.

- Я ничего не слышу, - тут же ответила женщина и с шумом втянула носом тошнотворное зловоние. – Это, наверно, с улицы тянет. Заходите скорее.

- Разбирайтесь сами, - буркнул толстяк и отошел в сторону. – Я недавно поел.

Однорукий тоже покачал головой и присоединился к нему. А дылда взглянул на оставшегося на крыльце ловца и спросил:

- Проверим?

Альберт скривился. Он бы и рад попытаться найти у странной женщины истинную сигнатуру зверя, но этот запах отбивал всякое желание. Его просто невозможно терпеть. А внутри совсем беда, желудок может и не выдержать. Вытянуть бы старуху наружу, но она явно не хотела выходить на крыльцо.

Брентор уже хотел закрыть дверь, как из глубины квартиры донесся протяжный сдавленный вой. В нем было столько боли и отчаяния, что все сомнения разом отпали. Ловцы переглянулись и рванули внутрь.

- Вот только разбудили моего малыша, - всплеснула руками женщина и нырнула в комнату слева. – Ну, мой хороший, чего ты не спишь?

Верзила заскочил первым. Но тут же зацепился ногой за мешок с каким-то барахлом и чуть не растянулся во весь рост на полу. Махая лапищами, он сорвал с вешалки пальто, запутался в сумке. Вдобавок сверху на него посыпались шляпы, зонты, шарфы и перчатки. Брентор закрутился юлой, избавляясь от навала вещей.

Альберт оттолкнул его к стене, протиснулся вперед и тоже едва не упал. Зацепился рукавом за руль велосипеда, на котором висели тряпки, пакеты, свертки, узелки – все это полетело под ноги. Позади грузно затопал Морган и засеменил Каин, скрипя резиновыми плащами.

Кое-как ловцы пробрались сквозь груды хлама и завалились в комнату. Тут вещей было не меньше: по всему периметру на полу, на диване и на креслах стояли измятые перевязанные веревками картонные коробки, старые телевизоры, пылесосы, стулья, ящики. На них валялись мешки, набитые скарбом, рваные пакеты, скрученные ковры, книги.

Окно было наглухо закрыто тяжелыми непрозрачными шторами. В воздухе кружили жирные мухи. А посередине стояла совсем новая детская коляска. Она сильно выделялась на фоне остального старья. Внутри в куче тряпья лежал замотанный в грязную пеленку серый мордатый кот в чепчике. Бедняга выпучил от натуги желтые глаза, уставился на гостей и жалобно завыл.

Ловцы замерли в проходе, не в силах вымолвить ни слова. Они ожидали увидеть все что угодно, даже совсем ужасные вещи, но такое точно нет.

Впрочем, коту тоже не позавидуешь. Ему определенно хотелось перестать изображать младенца, но хозяйка его не спрашивала.

- Вот теперь видите, почему я вас вызвала? – спокойно сказала женщина.

Морган в сердцах чертыхнулся и закрыл нос плащом. Каин махнул единственной рукой и отвернулся.

- Госпожа, - выдавил Брентор, - отпустите кота.

Но безумная старуха запричитала:

- Вы видите, что мой малыш превратился в это животное! Он укусил и исцарапал меня! Верните ему прежний облик! Вы же ловцы! Это ваша работа!

- Я вызываю дурку! – буркнул толстяк и полез к выходу.

Однорукий поспешил за ним. А верзила подошел к коляске и хотел взять кота, но женщина помешала. Она буквально легла телом на животное и взвизгнула:

- Не трогай моего ребенка!

Брентор попытался силой отстранить ее, но это было не так-то просто. Старуха вцепилась в коляску мертвой хваткой. Кот выпучил глаза и завыл еще сильнее.

Альберт не вмешивался. Он сам хотел пулей вылететь из этой зловонной мусорной дыры, но держал себя в руках. Он же потомственный ловец! И не такое видывал раньше.

Альберт внимательно следил за сумасшедшей. Вокруг нее по-прежнему кружили туманные облачка враждебной энергии. На лице тоже проступали признаки затаившегося зверя: глаза вылезали из орбит, губы кривились, ноздри раздувались. Но все это может быть обычным поведением душевнобольной.

- Не дам! – зашипела она.

Брентор сдался и отступил. Видимо, понял, что силой тут не справиться. Он бы тоже уже давно плюнул на это дело и ушел из адской квартиры, но кот смотрел на него таким измученным взглядом, что ловец не мог его оставить в беде. Он боялся, что до приезда санитаров, бедняга может и недотянуть. Уж больно сильно он был замотан пеленками. И сдавленный вой походил на предсмертный стон.

- Хорошо, госпожа, успокойтесь, - сказал верзила. – Мы попытаемся вернуть вашему малышу человеческий облик. Но для этого мне надо его взять на руки.

Женщина отпрянула от коляски. Ее лицо моментально изменилось: вновь стало выражать легкую растерянность и открытость. Сумасшедшая склонила голову на бок, взглянула на кота с умиленной улыбкой и проговорила:

- Мой малыш сейчас снова будет таким же как прежде.

Альберт вздрогнул. На мгновение он увидел, как на фоне ее тела блеснула новая сигнатура. Он попытался удержать ее в фокусе, но не смог. Облачко фантомной энергии исчезло так же быстро, как и появилось. Яркость не была сильной и точно не говорила о звериной сущности, но сигнатура старательно пряталась. Значит, Альберт прав, тут все не так просто.

- Осторожно, - шепнул он Брентору.

Впрочем, тот и так не спешил и не делал резких движений. Он шагнул к коляске, наклонился, вытянул руки и аккуратно взял замотанного кота. Старуха следила за его действиями с выпученными глазами. Она и вправду ждала чуда. Чуда не произошло. Но кое-что все же случилось.

Ловцы, казалось, уже привыкли к отвратному зловонию, стоящему в комнате, но сейчас сладковатый смрад резко усилился. Брентор поморщился. А после и вовсе чуть не выронил кота из рук. Даже в скудном освещении было видно, что по пеленке ползали жирные белые черви.

- Твою мать! – не выдержал он. – Там еще один мертвый кот!.. Или это не кот!?!

При этих словах старуха даже не моргнула. Она по-прежнему улыбалась и не отводила глаз от кота.

Альберт заглянул в коляску и еле устоял на ногах. По спине прошел холодок. Волосы на затылке зашевелилась. Ловец тотчас отпрянул от ужасного зрелища: в груде мокрого тряпья лежало скрюченное коричневое тельце в грязном чепчике. В полутьме комнаты точно нельзя было сказать, чей это труп, но мозг моментально нарисовал самую жуткую картину.

Альберт выхватил пистолет и выстрелил в голову старухе – та упала замертво. Ловцы не сговариваясь ринулись прочь из квартиры.

На крыльце они чуть не сбили толстяка и однорукого, когда те услышали выстрел и поспешили на помощь. Уже на свежем воздухе, придя в себя и отпустив на волю бедного кота, Брентор сказал Альберту:

- Я видел сигнатуру зверя. Не переживай. Ты вовремя его остановил. На лице старухи не было внешних изменений, но в отчете я обязательно укажу, что ты сработал на опережение.

- Я тоже видел сигнатуру зверя, - добавил Морган.

- И я, - заверил Каин.

Альберт только кивнул в ответ. Снял перчатки и выбросил их в мусорный бак. Он бы сейчас с радостью и переоделся, и принял душ, но надо было ехать в отдел.

Дожидаться копов остался толстяк, а остальные направились в Департамент. Всю дорогу перед глазами Альберта стояло маленькое коричневое тельце в чепчике и улыбающееся лицо старухи. Он не замечал, что творилось вокруг, не старался объехать пробки, не сигналил, не ругался на нерадивых пешеходов, не проскакивал перекрестки на моргающий свет светофора.

Писать отчет Альберт пошел не как все в общую комнату собраний, где можно было посоветоваться, уточнить у коллег наиболее подходящие формулировки и другие нюансы. Он только взял бланк и двинулся в архив, чтобы побыть в тишине и спокойно описать произошедшие события. К тому же начальник не будет совать свой длинный нос в отчет раньше времени.

Когда все было готово, Альберт вдруг вспомнил об инциденте в парке. Это заставило немного оживиться. Он открыл блокнот на том месте, где был вырванный рисунок сигнатуры зверя и увидел отпечатки от пера на другом листе. Тотчас восстановил изображение и полез в картотеку монстров.

Глава 7

Ган очнулся глубокой ночью на полу в коридоре своей квартиры. Видимо, он вчера умылся, щелкнул выключателем и направился к кровати, но дойти не успел: сон сморил раньше времени. Такое уже случалось не раз. Удивляться нечему.

Бывший военный промычал что-то невнятное и кое-как уселся. Голова просто раскалывалась, мысли путались, и чертовски хотелось пить. В окне едва-едва забрезжил рассвет, но даже такого скудного освещения хватило, чтобы разглядеть, что все руки были вымазаны в крови. И кожа на лице зудела от присохшей корочки.

Старый солдат нашел в себе силы подняться и дойти до умывальника. Свет не включал. Наспех вымыл руки и лицо, от души напился прямо из крана холодной воды с болотным привкусом и побрел в комнату. Упал на кровать и вновь провалился в глубокий сон.

Второй раз Ган проснулся уже, когда солнце подбиралось к зениту. Голова еще болела, но уже не так сильно. Что происходило накануне вечером, он совсем не помнил. Однако постепенно в памяти стали всплывать вчерашние события. Вспомнилась драка в баре. Тут же стало ясно, откуда появились порезы на ладони. Потом в воспаленном сознании мелькнул пистолет. К счастью, стрельбы не было, и все обошлось. Старый комбатант отчетливо помнил, как выбросил оружие в мусорный бак. Главное, что проблем с копами не было. А остальное – ерунда.

Ган было уже успокоился, и тут в памяти проступило нечто странное: огромный черный пес. Он стоял напротив и долго смотрел прямо в глаза, а после развернулся и убежал. И все бы ничего, только лохматая псина вдруг оглянулась и отчетливо проговорила: «Иди за мной». Наяву такое случиться не могло. Даже если представить, что голос послышался, то все равно ни у кого из соседей похожей собаки не было. И бродячих псов в вольном городе давно выловили. Выходит, это просто сон. Но какой яркий!..

Солдат отмахнулся от этого бреда. Мало ли что приснится после затяжной пьянки. И не такое доводилось увидеть.

Потоптавшись по комнате, побрившись, почистив одежду и выпив сырое яйцо, Ган хотел принять прописанные пилюли, но в шкафчике обнаружил лишь пустую баночку. Сразу же вспомнил, что она опустела еще вчера. А до аптеки он так и не дошел – свернул по пути в излюбленное питейное заведение поправить здоровье и слегка засиделся. Что ж, придется идти теперь. Бывшим военным пилюли предоставляются бесплатно, так что глупо отказываться. Они и настроение улучшат, и головную боль снимут. Не то совсем беда.

Прежде чем выйти из квартиры, Ган встал у двери и прислушался: тихо – значит, хозяйки дома не было. Обычно у нее целый день орет телевизор, а сейчас из коридора не доносилось ни единого звука. Это хорошо. Лишний раз встречаться с вздорной женщиной совсем не хотелось. Опять начнет требовать деньги, ворчать и угрожать полицией. И без этого на душе погано.

Старый солдат как можно тише вышел за дверь, щелкнул замком, повернулся – и снова нос к носу встретился с хозяйкой. Она опять караулила его.

- Что ты делал полночи? – проскрипела толстуха. – Я слышала дикий грохот! Ты ломал мою мебель?

- Споткнулся, - буркнул Ган.

- Я стучала в дверь! Почему ты не открывал?

- Я спал.

- В следующий раз вызову полицию! Не хватало, чтобы ты мне квартиру спалил!

Ветеран не собирался выслушивать этот бред. Он бесцеремонно отодвинул женщину в сторону и поспешил к выходу. Но та никак не успокаивалась и закричала в спину:

- За поврежденную мебель ты заплатишь отдельно! За каждую царапину!.. Пусти такого в дом – горя не оберешься!.. Лучше бы сдох там…

Окончание Ган не услышал. Он выскочил на улицу и направился к центру города. Обычно по утрам у него в голове стоит гудящая пустота. А тут нет. В мысли навязчиво лез лохматый черный пес. Он то и дело повторял: «Иди за мной. Иди за мной…» В общем, денек не задался с самого утра.

Мало того. На улице тоже не все было гладко. Прохожие вели себя не совсем обычно. Нет, в основном все спешили по своим делам. Но некоторые без причины чудили.

На противоположной стороне улицы какой-то вполне прилично одетый гражданин с аккуратной бородкой залез на фонарный столб и оттуда бросался свежим фаршем, который рассовал по карманам пиджака. При этом он кричал всякие непристойности и особенно сильно поносил мэра и все управление вольным городом. Рядом уже топтались копы, стояла карета скорой помощи, а из-за поворота выруливала машина пожарной охраны с выдвижной лестницей. Чуть в стороне толпились зеваки.

Еще через квартал Ган стал свидетелем другого необычного зрелища. На проезжую часть выбежала абсолютно голая немолодая женщина с лишним весом. Ее пытались поймать двое патрульных полицейских, но на удивление двигалась она весьма проворно. При этом верещала на всю округу, что ее таким образом пытаются убить. Тут ротозеев было еще больше, и мнения толпы разделилось надвое: одни весело подбадривали бегунью, а другие, в основном из окон машин, болели за копов.

Чем все закончилось, Ган не узнал, но вскоре движение автомобилей было восстановлено.

Дальше по дороге случилось уже совсем не безобидное происшествие. На асфальтированный тротуар с большой высоты упал инвалид, полностью лишенный конечностей. Он разбился насмерть. Сам калека, естественно, не смог бы таким образом свести счеты с жизнью. Ему явно помогли.

Вокруг мертвеца быстро собрались прохожие. Они наперебой ахали, охали и тыкали пальцами в открытое окно пятого этажа. Ган лишь мельком глянул на изуродованное тело седобородого мужчины в старой потертой тельняшке и двинулся дальше.

Отовсюду слышался вой сирен и трели полицейских свистков. С соседней крыши доносилась неумелая игра на саксофоне. На следующем перекрестке столкнулись две машины, и завязалась драка между водителями. Где-то в подворотне щелкнул выстрел. Залаяла собака.

Вольный город все больше начинал напоминать спятивший цирк. Ган все чаще оглядывался, прижимался к стене и шарахался от резких звуков. Но может, растущая нервозность – это следствие того, что он не принял пилюли. А на самом деле, город жил своей обычной жизнью, где постоянно что-нибудь случается. Иногда чаще, иногда реже.

Добравшись до аптеки, бывший военный попытался зайти внутрь, но не смог: дверь была закрыта на замок. За стеклом висела табличка «Закрыто». А внизу была приписка простым карандашом корявым почерком: «Навсегда».

Ган растерянно потоптался у входа, почесал затылок и побрел по тротуару дальше в центр. Сегодня хоть и праздник, но аптеки должны работать. Только идти становилось все труднее. Утренняя прохлада давно сменилась полуденным зноем. Солнце пекло макушку, отчего голова заболела с новой силой. И горло пересохло, как у пустынного странника.

Проходя мимо центрального парка, Ган решил немного отдохнуть в густой тени каштанов. Мелочи в кармане как раз хватало на пару кружек пива и селедку. От внезапно возникшей идеи у бывшего солдата даже настроение поднялось. Ноги сами понесли в нужном направлении.

Пиво было. А очереди не было. У ларька топталось всего несколько сомнительного вида граждан в резиновых плащах. Они стояли за высокими круглыми столиками и вели оживленную беседу, не стесняясь в крепких выражениях.

Ган взял бокал холодного напитка с колышущейся пенной шапкой, рыбу на большом куске плотной бумаги и уселся на лавочку неподалеку. Сразу выпил полкружки, чтобы утолить жажду, и лишь после принялся за соленую селедку. Чтобы не запачкаться, действовал он как настоящий хирург только ногтями большого и указательного пальцев обеих рук. Аккуратно отделил кожу, вырвал плавники и, смачно причмокивая, обсосал. Затем оторвал кусочек чистого нежного мяса, забросил в рот и сделал глоток пива: соль зашипела, забурлила пена, заиграла богатая палитра вкуса. Ган от удовольствия даже прикрыл глаза. Старательно облизал жир с пальцев, глубоко вздохнул, откинулся на спинку деревянной лавочки и достал из мятой пачки кривую сигарету. Закурил.

Жизнь налаживалась. На задний план ушли все невзгоды, растаяли проблемы, утихла головная боль. А пилюли никуда не денутся. Они же бесплатные. Только черный пес все еще тревожил мысли солдата. И чего он постоянно лез в голову? Псина как псина. Ну, лохматая. Ну, черная. Ну, гавкнула что-то там. И что с того? Это же просто сон!

Ган в очередной раз отмахнулся от навязчивых мыслей и окинул взглядом цветущий парк. Легкий ветерок шумел в кронах деревьев. В пруду игриво мерцали отблески солнечных лучей. По невысокому решетчатому забору у пивного ларька прыгали воробьи. Рядом важно выхаживали несколько голубей.

Людей было немного. Группа молодежи хихикала у воды. На лужайке парень в полосатой кепке бросал мячик здоровенной лохматой белой собаке, а та лаяла от восторга и неустанно приносила игрушку хозяину. Слева по дорожке шла шумная семейная пара с тремя детьми. За ними мерно постукивал костылем одноногий старик. Справа бубнила толстая дворничиха. Она без устали махала веником, стараясь замести пыль под ноги прохожим. Чуть дальше на лавочке под фонарем сидел массивный мужчина в длинном резиновом плаще. Он совсем не двигался и казался статуей. А напротив Гана что-то усердно записывал в блокнот худощавый молодой человек в поношенном клетчатом костюме.

Бывший военный выбросил окурок в урну и вернулся к пиву с рыбой. Съев все мясо с позвоночника и обглодав ребра с одной стороны, он выковырял пальцем внутренности и размазал их по краю бумаги. Затем перевернул рыбину, отделил шкуру и впился зубами в остатки нежной плоти. Жир потек по ладоням, по щекам, закапал на пол. Но Ган уже не обращал на это внимания. Покончив с мясом, он обсосал позвоночник, косточки, хвост и плавники. После сложил все в кучу, скрутил бумагу, вытер как смог руки, лицо и выкинул мусор в урну. Довольный как кот старый солдат допил пиво, смачно отрыгнул и пошел за второй порцией.

Когда он вернулся с полным бокалом холодного пенного напитка, на скамейке уже сидел мужчина в синем костюме. Вид у него был немного помятый: волосы взъерошенные, на лице трехдневная щетина, взгляд бегающий, слегка безумный.

Места хватало обоим, и Ган молча уселся на лавочку. Незнакомец вздрогнул, оглянулся по сторонам, вскочил, потер лицо ладонями и снова плюхнулся на прежнее место. Он не походил на того, кто вчера сильно погулял и сегодня мучается похмельем, но и нормальным его было трудно назвать. Слишком дерганный.

Ган не собирался с ним разговаривать и по обыкновению сидел спокойно, прихлебывал пиво и смотрел отстраненным взглядом сквозь пространство. Незнакомец все же не выдержал, повернулся к бывшему солдату и выпалил:

- Я не спал уже три дня. Все это время я наблюдал за людьми. И мне кажется, я кое-что понял!

- Да? И что же? – не поворачивая головы, спросил Ган.

- Все люди разные, и сны у них разные! – торжественно объявил странный сосед. – Эти сны снятся не просто так! Сны – это… это…

Он замолк. И даже через минуту так ничего и не сказал. Тогда Ган повернулся и спросил:

- Что эти сны?

Незнакомец сидел с открытым ртом, запрокинув голову кверху. Он громко засопел, и тут же резко дернулся. Вскочил. Воровато оглянулся, на мгновение задержал взгляд на солдате и спросил уже сам:

- Это был сон?!

Ган молча отвернулся. Тогда странный тип схватил его за плечи и затряс:

- Скажи, что я не спал! Умоляю! Скажи, что не спал!..

Бывший военный резко скинул цепкие руки и взглянул так, что мужчина отпрянул.

- Если это был сон, то… - чудак зажал рот ладонью.

Его красные глаза забегали.

- То что? – спросил Ган. – Что эти сны означают?

- Я должен это сделать! – выпалил незнакомец, глядя вдаль. – Наконец-то, я могу это сделать!..

Он восторженно пискнул и побежал по дорожке куда-то вглубь парка.

Ветеран проводил его взглядом, пожал плечами и приложился к бокалу. Опять эти сны. Все вокруг носятся с ними, как ошпаренные. Сам Ган тоже никак не мог выкинуть из головы черного лохматого пса. Вот и сейчас, стоило ему подумать о снах, как псина моментально всплыла в памяти и снова загавкала свое «Иди за мной».

Бывший военный отмахнулся от навязчивого видения, снова отхлебнул пива и краем глаза заметил, что худощавый господин в клетчатом костюме наблюдает за ним. Но когда повернулся, тот резко опустил голову и уткнулся в блокнот.

Ган не обратил на это внимания. На него часто смотрят молодые люди из-за шрама. Солдат давно привык к такому. Он откинулся на спинку скамейки и потянулся за сигаретой.

И снова поймал на себе любопытный взгляд незнакомца. Но стоило ему поднять глаза, как господин в клетчатом пиджаке тотчас опустил голову и уткнулся в записную книжку.

Народу становилось все больше. Люди медленно ползли в сторону площади, где намечались гуляния. Если бы Ган оставался в своем районе, то он бы и не вспомнил о знаменательном дне для вольного города. Даже если бы и вспомнил, то все равно вряд ли пошел бы на праздник. Ему совсем не нравилось большое скопление людей. Но сейчас, после пары бокалов пива, он слегка воодушевился. Грядущее торжество уже не казалось чуждым и бессмысленным. А еще там будет бесплатная выпивка и закуски!

* * *

Рэйн с головой погрузился в работу. Он не замечал ничего вокруг: ни галдящей стайки молодежи, ни лая собаки, ни брани дворничихи, ни шумной семейки, ни стука костыля одноногого, ни галдежа у пивного ларька. Хоть из пушки пали над головой – он и ухом не поведет. Тем более журналист не увидел, как на лавочку неподалеку тихо уселся здоровяк в длинном резиновом плаще. Зато мужчину в старой солдатской куртке на лавочке напротив он сразу приметил. Еще бы не приметить такую уродливую рожу.

Нештатный корреспондент решил понаблюдать за таинственным господином. Рэйн знал, что убийцу часто тянет на место преступления. И зверь не исключение. Он не откажется пощекотать себе нервы, и еще раз пережить момент расправы над несчастной девушкой. Этот бывший военный с копной грязных волос как нельзя лучше подходил на роль монстра. А как он ел рыбу! Он впивался в нее зубами, сдирал кожу, рвал на части плоть, грыз кости и довольно причмокивал – настоящий зверь!

Рэйн не упустил момент и нарисовал солдата как раз во время трапезы. Правда, получился он взъерошенным, сгорбленным, с горящими глазами и даже клыками. В этом чудище с трудом можно было узнать человека. Журналист нехотя изобразил ночного хищника, который растерзал случайную жертву на поляне совсем рядом.

Он так увлекся деталями бестии, что не заметил, как человек со шрамом встал и неспешно двинулся в сторону центральной площади. Когда Рэйн спохватился, тот уже успел затеряться среди многочисленных прохожих. Молодой человек вскочил с лавочки, спрятал блокнот в нагрудный карман и ринулся следом за таинственным незнакомцем. Нельзя упускать его из виду. Если это зверь, то он рано или поздно проявит себя.

Репортер заметался по парку как ужаленный. Он сбегал за угол пивного ларька, обогнул по кругу детскую площадку, чуть не свалился в озеро и вернулся на прежнее место. Солдат со шрамом как сквозь землю провалился. Совсем как монстр накануне ночью. История повторилась. Но вместе с неудавшейся погоней повторилось и кое-что другое: молчаливый бугай в длинном резиновом плаще также сидел на лавочке у фонаря. Завидев молчуна, Рэйн тут же подскочил к нему и спросил:

- Господин, помните меня? Я подходил к вам прошлой ночью! А после нас вместе повезли в участок!

Ответа не было. Здоровяк даже не поднял глаз. Но журналист не унимался и задал следующий вопрос:

- Тут недавно проходил мужчина в старой военной куртке? У него шрам на лице и длинные грязные волосы. Вы его видели?..

Все без толку. Бугай молчал как рыба об лед. Рэйн махнул рукой и побежал дальше. Но вскоре понял, что может упустить другого свидетеля и вернулся.

Здоровяк по-прежнему сидел на своем месте. Свободный репортер плюхнулся рядом, и некоторое время изучал странного господина. Ему явно было жарко в этом громоздком плаще. По чисто выбритому мясистому лицу стекали огромные капли пота. Редкие волосы промокли и висели сосульками, как после дождя. Но бугай вовсе не обращал на это внимания.

- Все же, ты должен был его видеть, - задумчиво проговорил Рэйн и тоже уставился вдаль.

И тут его осенило. Рисунок! Журналист выхватил блокнот и сунул под самый нос молчуну свой недавний набросок.

- Это был он вчера ночью?! Ты его видел! Это он?! Он?!

Вместо ответа странный господин вдруг встал и неспешно двинулся в сторону площади – туда же, куда шли другие жители вольного города.

Рэйн тоже вскочил и засеменил следом.

Глава 8

Альберт дважды проверил все рисунки непойманных зверей и не нашел похожих сигнатур. Это было весьма странно. Монстр мог раз не оставить фантомных отпечатков, ну, два раза, пусть даже три, но не мог же он столько времени оставаться незамеченным, а после так явно наследить. Ловец даже изучил картотеку матерых, но уже пойманных тварей – и снова ничего подходящего. Зверь из парка, будто с небес свалился. Этому могло быть только два объяснения: либо он не местный, либо все преступления совершил еще до образования Департамента, а после очень долго сидел в норе.

- Отчет готов? – Альберта тронул за плечо выскочивший из-под земли шеф. – Что тут у тебя? Новое дело?

- Нет, - отмахнулся охотник. – И да, отчет готов.

Он сунул Питу заполненный бланк и спросил:

- Что нового в деле зверя из парка? Я не нашел его следов в картотеке.

Лысый коротышка свел брови и чуть не ткнул острым кончиком носа Альберта в глаз.

- Это уже не твое дело.

- А чье?

- Я передал его другому ловцу.

- Кому?

- Тебя это уже не касается, - отрезал Пит.

Он схватил лист с отчетом, подпрыгнул на месте и стрелой метнулся к выходу из архива. В дверях обернулся и сказал:

- Отправляйся на центральную площадь. Все свободные ловцы уже там. И ты погуляй, развейся, а заодно по сторонам поглядывай. Из-за возросших беспорядков мэр поручил полиции усилить охрану праздника. Нас тоже попросил поучаствовать. Так что вот твое новое задание.

Альберт не успел возразить, как шеф исчез. Он только сжал кулаки от бессильной злобы. Теперь точно ясно, что дело увели у него из-под носа. Вместо этого ему поручили патрулирование улиц, как какому-то копу! Он – потомственный ловец! Он должен выслеживать монстров, а не за порядком следить!..

Но ничего не поделаешь. Приказ есть приказ. Альберт вздохнул и двинулся к выходу.

* * *

Вольдемар и Ханна вскочили одновременно. Переглянулись и разом выпалили:

- Это был сон?!

Мэр глянул на часы, отбросил одеяло, влез в широкие трусы, сел, почесал затылок и буркнул:

- Какой странный сон.

Затем он сунул ноги в тапочки, схватил китель, повертел в руках и отшвырнул. Сцепил руки за спиной в замок и прошелся вдоль кровати взад-вперед. Вновь взял китель и вновь отбросил. Нашел на полу упавший пластиковый нос, метнулся к комоду, но на полпути развернулся и отложил накладной аксессуар на тумбочку.

Персональная помощница не спешила вставать. Она подперла голову рукой, прикрыла наготу краем одеяла и с легкой улыбкой на лице следила за толстяком. А тот метался по комнатушке все еще в одних трусах и непрерывно повторял:

- Какой странный сон. Какой странный сон. Какой странный сон…

Наконец, до него дошло, что случилось на самом деле.

- Это был тот самый сон! – Вольдемар остановился. – Тот самый!..

Он обхватил голову руками и протяжно завыл:

- Это конец!

- В чем дело, пупсик? – спросила Ханна, все еще нежась в постели.

- Все! – пискнул мэр. – Мне конец!

- Ну, дорогой, - брюнетка все же поднялась и быстренько натянула платье. – Не стоит отчаиваться. Ты и не такие проблемы решал. Кстати, что случилось?

- И ты еще спрашиваешь, что случилось?! – вскричал Вольдемар тоненьким голоском. – Мне приснился сон! Понимаешь, этот сон!

- Понимаю. Но что конкретно тебе приснилось?

Мэр не ответил. Он зажал рот рукой, выпучил глаза и вновь забегал у кровати. Ханна взяла сумочку, достала небольшое зверькальце, взглянула на свое отражение, поправила прическу, подвела помадой губы, улыбнулась и спрятала обратно.

- Ну, пупсик, расскажи.

- Разве можно? – толстяк остановился.

- Мне можно. Я же твоя персональная помощница.

- Хм… - Вольдемар почесал затылок. – Верно.

- Так что это было? – спросила Ханна и уселась на кровать.

- Это был… - мэр осекся. С минуту он молча хлопал ртом, а после выдавил: - Это же надо сделать сегодня!

- Что это?! – брюнетка всплеснула руками.

Но вместо ответа толстяк вновь забегал по комнате и запричитал:

- Все пропало!.. Мне конец!..

Девушка надула губки и отвернулась. Но это не подействовало. Вольдемар даже не глядел в ее сторону. Пришлось сдаться. Снова приставать с расспросами – бессмысленно, все равно ничего не выйдет. Лучше подождать. Вскоре глава вольного города сам все расскажет. Так бывает всегда. Ему просто надо немного остыть.

- А что снилось тебе? – вдруг спросил мэр.

- Ничего такого, - отмахнулась Ханна, захлопав ресницами. – Женские штучки.

- Хорошо, - Вольдемар потер ладони. – Так-так-так. Все хорошо. Время еще есть… Срочно!.. Срочно вызови мне Тэрри, Хоупа, Фарида и первосвященника!

Помощница встрепенулась, схватила сумочку и пулей вылетела из комнаты отдыха. А мэр взял пластиковый нос и уселся на стул у комода. Но клеить не спешил. Вначале достал из верхнего ящика громоздкий дипломат, набрал нужный код на цифровом замке, воровато оглянулся, откинул крышку и взглянул в зверькало: оттуда на него посмотрел помятый, опухший человек с красным носом. Но главное, что все еще человек!

Вольдемар долго гримасничал, разглядывал воспаленный нос и хлопал ладонями по обвисшим щекам. Вроде, никаких видимых изменений не было. Да и откуда им взяться? В последние дни все было спокойно… Было до этого дурацкого сна!.. Но волноваться еще рано. Все можно утрясти. Даже такое. Только надо спешить!

Мэр глубоко вздохнул и решился. Достал тюбик клея, выдавил на переносицу толстую полупрозрачную полоску вязкой субстанции, размазал, кривясь от боли, взял накладной нос и с силой прилепил. Чтобы клей окончательно высох, пришлось немного подержать. Но Вольдемар не смог сидеть сложа руки. Он кое-как влез в китель, застегнул пуговицы, припудрился и вышел в кабинет. Когда уселся в кресло за рабочим столом, понял, что накладной нос смотрит слегка в сторону. Обычно кончик указывает строго на дверь, а сейчас – немного левее. Но уже ничего не поделаешь. Не переклеивать же. Если держать голову набок, то никто и не заметит.

Завидев хозяина, белоснежная кошка встала с кипы бумаг, потянулась и прыгнула толстяку на руки. Он погладил ее – и по кабинету разнеслось довольное урчание. Это немного заглушило навязчивые мысли мэра. На душе стало спокойнее.

- К вам Тэрри и Хоуп, - проговорила секретарша по селектору.

Вольдемар вздрогнул. Да так, что кошка выскочила с рук. Она отошла в сторону и принялась лениво вылизываться.

Помощники встали в ряд у двери – там, где они стоят обычно – и удивленно уставились на начальника. Особенно их взоры привлек смотрящий в сторону пластиковый нос.

- Прекрасно выглядите, - подал голос высокий блондин. – Отдых пошел вам на пользу.

- Ваша речь для прессы готова, - отчитался очкарик.

Мэр дал знак замолчать. После он долго шлепал губами-сосисками, надувал румяные щеки и шевелил бровями, прежде чем сказать:

- Эта беда коснулась и меня.

- Вы о чем? – спросил Тэрри.

- О снах? – уточнил Хоуп.

- Да! - Вольдемар шлепнул ладонью по столу. – О чем же еще?!

Кошка замерла с поднятой лапой, укоризненно глянула на хозяина и продолжила работать языком.

- Позвольте узнать, - аккуратно поинтересовался первый помощник. – О чем был сон?

- Чем мы можем вам помочь? – спросил второй специалист-консультант.

- Надо найти большого черного бродячего пса! – выпалил мэр. – Срочно!

- Но бродячих собак нет в вольном городе, - пожал плечами высокий блондин. – Всех выловили.

- Я знаю! – вскричал Вольдемар. – Но мне нужен этот чертов пес!

- Проблему можно решить, - сказал очкарик. – Любая собака может внезапно лишиться хозяина.

- Точно! – толстяк вскочил со стула. – Я только что хотел это сказать!

Тэрри тут же добавил:

- Мы убьем хозяина и…

Он осекся.

- Никого убивать не надо, - сказал Хоуп. – Собака просто сбежит.

- А если она не захочет убегать? – спросил мэр.

Второй помощник пояснил:

- Главное, чтобы хозяин захотел, чтобы она убежала.

- Верно! – воскликнул Вольдемар и вышел из-за стола.

Он подошел к кошке и хотел погладить, но та была против – ударила когтистой лапой по пухлой руке, отпрыгнула в сторону и продолжила умываться.

- И это все? – уточнил очкарик.

- Нет! – вскричал глава вольного города. – Не все!

Он долго выхаживал перед помощниками, собираясь с мыслями. Заламывал руки, надувал щеки и шлепал губами, прежде чем выдать:

- На сегодняшнем гулянии надо устроить похороны этого пса.

- Что, простите? – удивился Тэрри.

- Похороны, идиот! – всплеснул руками мэр. – Я что, непонятно выражаюсь?!

Первый помощник потупил взор и что-то промычал в свое оправдание. А Вольдемар продолжил уже спокойнее:

- Надо сделать так, чтобы все выглядело естественно. Будто это часть праздника. Такой современный перформанс. Понимаете?.. В общем, вы помощники – вы и придумывайте, как это все торжественно преподнести народу. Да так чтоб люди остались довольны!

Тэрри почесал затылок и буркнул:

- Похороны бродячей собаки в такой день?.. – он скривился. – Как это? Какой собаки?..

- Черного! – взревел Вольдемар. – Лохматого! Бродячего! Пса! Болван!

- Виноват, - пискнул высокий блондин. – Конечно, пса. Бродячего. Черного и лохматого.

Все это время Хоуп морщил лоб, а когда наступила тишина, он проговорил:

- Можно сделать все так, будто эта собака, в смысле пес, – символ минувшей войны. Тогда похороны этого животного – как бы знак вечного договора о мире. И к сегодняшнему празднику такое представление будет иметь прямое отношение.

Вольдемар замер с открытым ртом. Его пухлые губы стали медленно расползаться в довольной улыбке. Глаза заблестели.

Глянув украдкой на начальника, Терри оживился:

- А еще это будет напоминанием о вашем решении избавить вольный город от бродячих собак, точнее псов. Ну, и собак тоже.

- Да! – мэр закатил глаза и задрал нос кверху. – Так это и было во сне! Торжественные похороны символа раздора!.. Ненавижу собак!..

Он схватил белоснежную кошку и прижал к груди. Та извернулась и соскочила с рук. Фыркнула, отошла на противоположный край стола и улеглась на излюбленную кипу бумаг.

- Вы, как всегда, нашли самое изящное решение возникшей проблемы! – первый помощник захлопал в ладоши. – Браво! Браво, господин мэр!..

- Подать срочный запрос в полицию на поиск черного пса? – спросил второй специалист-консультант.

- Нет, - отмахнулся толстяк. – Для этого задания у меня есть свой человек.

В коридоре послышались тяжелые шаги.

- У себя? – раздался грубый голос.

Тэрри и Хоуп тотчас отодвинулись в сторону.

- К вам Фарид, - сообщила секретарша по селектору.

Мэр юркнул за стол и бросил:

- Пусть войдет.

Дверь вздрогнула от могучих ударов.

- Заходи-заходи, дорогой, - сказал Вольдемар и повернулся к помощникам: - А вы займитесь организацией праздника и ритуала. К моему выступлению все должно быть готово. И напишите мне торжественную речь.

Когда они вышли из кабинета, мэр обратился к начальнику охраны:

- Для тебя у меня есть особое поручение.

- Слушаю, - прохрипел Фарид.

- Нужно где-то достать большого лохматого черного пса.

Здоровяк поправил галстук и усмехнулся. Глава вольного города продолжил:

- Он должен быть бродячим, но если с этим будут трудности, то можно его сделать бездомным при обнаружении. Только не буквально…

- Я понял, - перебил офицер. – Что еще?

- Ну, он не обязательно должен быть живым. Скорее, совсем не должен быть живым. Я бы даже сказал, полностью неживым.

- Зачем он вам?

- Это будет своеобразное театральное представление на празднике. Так это видят мои помощники.

Начальник охраны скривился, почесал подбородок, хмыкнул.

- Это надо сделать прямо сейчас, Фарид. Немедленно, - добавил Вольдемар.

Но бугай не спешил покидать кабинет. Он снова усмехнулся и спросил:

- Сон?

Толстяк вздрогнул. Затряс головой и буркнул:

- Да. Не хочу рисковать. Понимаешь?

- Понимаю.

- Ну, иди уже. Иди!

- Значит, черный лохматый пес?

- Большой и бездомный!

- Конечно, - начальник охраны кивнул. – Я уже видел его.

- Где?! – Вольдемар выпучил глаза.

- Во сне, - ответил громила и вышел из кабинета.

Мэр потер ладони. Теперь точно дело в шляпе. Уж кто-кто, а Фарид найдет нужную псину. Если надо, из-под земли достанет. Тем более, у него был такой же приказ во сне.

- К вам первосвященник, - сообщила секретарша.

Вольдемар слегка растерялся, схватил лист бумаги и ручку, но сразу же отложил. Выдохнул. Он совсем не слышал шагов. Впрочем, это не удивительно. Служитель церкви всегда двигался практически бесшумно в сандалиях на мягкой кожаной подошве.

В дверь тихонько постучали.

- Прошу, входите, святой отец, - сказал мэр.

Дверь распахнулась, и в кабинет, словно груженый танкер, заплыл круглый бородатый мужчина солидного возраста в тяжелой золоченой рясе до самого пола. На голове Феликсона красовалась высокая тиара, густо украшенная драгоценными камнями. Они были выложены в форме спирали галактики с крупным алмазом в центре – оком господа.

Также у верховного церковника имелся длинный нос – не меньший, чем у самого мэра. Только в отличие от приклеенного статусного аксессуара главы вольного города, у него нос крепился к тиаре, символизируя тем самым важность головного убора, а не того, кто его носит. Посыл тут прост: люди смертны, а божественная власть – вечна. Надевая тиару, первосвященник переставал быть обычным человеком и становился глашатаем воли всевышнего.

- Мир вам, господин мэр, - нараспев проговорил первосвященник. – Случилось чего худого, иль благословение изволите получить на благие дела?

- И вам, дорогой Феликсон, добрый день, - Вольдемар кивнул. – Я пригласил вас, чтобы попросить об одной маленькой услуге.

- Все что в моих силах и по воле господа, - верховный церковник слегка поклонился.

- Только дело весьма деликатное, - толстяк заломил руки.

- Власть от бога, и дела от бога, - изрек Феликсон, закатив глаза к потолку. – Говорите прямо, Вольдемар. Чем церковь ока господнего может помочь вольному городу?

- Вольному городу требуется провести похоронный ритуал.

- Разве для этого нужно было звать меня? – удивился бородач.

- Ритуал не совсем простой, - мэр скривился. – Дело в том, святой отец, что нужно публично отпеть… эм… в общем… в общем, собаку. В смысле, пса.

В кабинете повисла тишина. Через минуту служитель церкви спросил:

- Я ослышался, дорогой Вольдемар?

- Нет, - пискнул мэр.

- Но… позвольте… - Феликсон погладил пышную бороду. – Это решительно невозможно.

- Я все понимаю, но надо. Мне приснился этот сон, знаете… из тех, которые нельзя игнорировать.

- Исключено. Церковь ока господнего сделает что угодно для блага города. Все! Но только не это!

- Я прошу, святой отец, - настойчиво проговорил мэр.

- Нет! – первосвященник отвернулся, задрав нос кверху.

- Вам известно, что происходит с теми, кто не выполняет задание во сне?

- На все воля божья.

Вольдемар всплеснул руками.

- Это будет не по-настоящему. Своего рода шоу на празднике. Вы постоите рядом с гробом, прочитает коротенькую молитву, и все! Так это было у меня в сновидении. Ничего больше.

- Церковь ока господнего не будет участвовать в этом богохульстве! – отрезал Феликсон.

- Скажите, святой отец, - раздраженно бросил мэр, - вам такой сон снился?

- Господь уберег.

- Пока уберег. А если приснится, что вы будете делать?

- Молиться.

Вольдемар раздул ноздри, глубоко вздохнул и махнул рукой:

- Ладно. За эту панихиду я выделю участок под новый храм.

- Нет.

- В центре.

- Нет.

- В парковой зоне у озера.

Первосвященник поднял глаза к потолку и пропел:

- Что ж, на все воля божья. Раз всевышний требует новый храм, то придется совершить обряд над собакой…

- Над псом, - поправил мэр.

- Да, над псом, - кивнул Феликсон. – Ибо кто я такой, чтобы противиться божьей воле?

- Прекрасно! В остальном все по плану. Наше общее выступление по расписанию. До встречи, святой отец.

Первосвященник слегка поклонился и выплыл за дверь, шурша рясой. Вольдемар взглянул на часы и свел брови. Время-то уходит. А ему еще надо привести себя в порядок перед выступлением и пообедать.

Он подошел к столу и нажал на кнопку селектора:

- Пусть накрывают на стол. И вызови ко мне Ханну.

- Сию минутку, - ответила секретарша.

И тут же из коридора донесся резкий пронзительный женский крик:

- Ханна!

- Иду! – послышалось издалека.

Затем раздался частый стук каблуков.

- Будем одеваться к обеду! – выпали мэр, когда персональная помощница зашла в кабинет.

Глава 9

Альберт припарковал машину прямо на тротуаре. Пришлось. Все места на стоянке были уже заняты. Не бросать же автомобиль в нескольких кварталах от центральной площади. Но не успел ловец заглушить двигатель, а к нему уже спешил полицейский. По лицу блюстителя правопорядка было видно, что он намерен вдоволь повеселиться. Только коп еще не знал, с кем он имеет дело.

Альберт заметил синий мундир, но и ухом не повел. Пригладил волосы, поправил жабо, протер железную восьмиконечную звезду на груди и открыл дверь. Выйдя из машины, он специально отвернулся и сделал вид, что не видит полицейского. А тот с довольной улыбкой на небритом лице и блеском в глазах чуть ли не подпрыгивал от радости. Еще бы. Дорогая машина злостного нарушителя правил парковки сулила не просто выплату штрафа, а еще возможность показать власть этому зажравшемуся щеголю!

- Господин! Господин, я к вам обращаюсь! – строго проговорил страж улиц.

Охотник обернулся, сверкнул в лучах солнца звездой на груди и переспросил:

- Ко мне?

- Д-да, - коп сбился с шага и потупил взор. – Парковка в этом месте… Ну… если…

- Будьте любезны, проследите, чтобы с моей машиной ничего не случилось, - сказал Альберт и неспешно двинулся к площади.

Там уже было людно. В нескольких местах играла разная музыка, перекрывая друг друга и создавая особую праздничную атмосферу. Слышался смех и гомон голосов. На центральной сцене громыхал каблуками по деревянному настилу женский художественный коллектив народных танцев. Но горожане толпились в основном у многочисленных ларьков с напитками и едой. Пахло дымом, попкорном и подгоревшим мясом.

Альберт не пошел на саму площадь, а свернул левее, в сторону парка. Его буквально тянуло туда магнитом. Раз уж он тут, то почему бы еще раз не осмотреть место преступления? На самом гулянии хватает копов и без него – их синие мундиры и плащи мелькали повсюду. А вот проверить полянку и окрестности – дело для ловца! Зверь может вернуться на место преступления. В обычный день он побоялся бы явиться сюда, но сейчас, когда вокруг толпы людей, он может и рискнуть.

* * *

Рэйн нагнал странного неразговорчивого здоровяка и пошел рядом. Долго молчать он не смог и спросил:

- Ты ведешь меня за этим солдатом? Он пошел сюда?

Ответа, конечно, не было. Репортер хотел задать следующий вопрос, но они как раз проходили мимо палатки с бесплатными блинами, и желудок яро воспротивился беседе – заурчал как дикий зверь. Сладкий аромат выпечки и многоголосые оттенки начинки моментально вскружили голову, схватили в объятия и потянули к себе. Ну, как тут пройти мимо?

Молодой человек остановился. Ноги сами повернулись в сторону палатки. Ведь можно отскочить на минутку, взять порцию и догнать молчуна. Но очередь и неспешная работа продавщицы ставили крест на этой затее. Надо было выбирать: или блины, или возможность что-либо узнать о ночном монстре от странного молчаливого господина.

Рэйн как в тумане метнулся к еде, пришел в себя и побежал за бугаем, остановился на полпути, сглотнул слюну, повернулся к блинам, втянул носом манящий запах и решился. Нет! Нельзя терять такого ценного свидетеля. Уйдет. Растворится в толпе. Исчезнет. И потом ищи ветра в поле!

Нештатный корреспондент отвернулся от палатки и с гордо поднятой головой поспешил за молчуном.

Вскоре они дошли до круглой площадки, где выступали два уличных мима, и остановились. Народу тут собралось немало. Люди стояли плотным кольцом, но для здоровяка это не было проблемой. Он на голову превышал всех в толпе.

Рэйн же не лез в первые ряды. Его мало интересовало выступление артистов. Он достал блокнот и стал рисовать молчаливого господина в длинном резиновом плаще. Репортер понимал, что он что-то видел. Он – часть мозаики, часть запутанной истории зверя из парка. А сейчас, когда свидетель стоял неподвижно, – лучшее время, чтобы сделать иллюстрацию.

Толпа на площадке слегка роптала. Несмотря на это интерес к артистам не пропадал. Они как-то сумели привлечь требовательную публику, хоть и не произносили ни единого слова. Один был одет в белый комбинезон, другой – в черный. Круглые поролоновые парики также различались цветом. И лица с толстым слоем грима выражали противоположные эмоции: у белого была нарисована широкая улыбка, а у черного – грустная гримаса.

Сейчас, видимо, был перерыв между представлениями, и мимы просто стояли в разных позах. Постепенно люди начинали галдеть все сильнее. Но как только толпа редела, артисты тут же меняли позы. Это заставляло публику притихнуть и вернуться тех, кто решил уйти. Правда, ненадолго. Через минуту зрители снова начинали шевелиться. И мимы снова меняли позы.

Долго так не могло продолжаться. Даже самым терпеливым зевакам это начинало надоедать. Но актеры пантомимы знали, когда нужно начать. Они не первый раз выступали и тонко чувствовали настроение толпы. Пока было рано. Но как только легкий ропот стал переходить в открытое негодование, мимы начали долгожданное представление. Они встали спиной к спине и вытащили из глубоких карманов мягкие разноцветные шарики из воздушного поролона, совсем как парики. И размером они были похожи.

Толпа оживилась, захлопала в ладоши.

Артисты поклонились и начали жонглировать. Сразу просто. Потом шарики стали летать то высоко, то низко. Затем мимы принялись перебрасываться шариками, а после одни прятать в карманы, а другие доставать. В какой-то момент артист в черном комбинезоне снял с головы парик и тоже подбросил вверх вместе с остальными шариками. Завидев это, и его белый напарник сделал то же самое. Теперь в воздухе летали все цвета радуги плюс черный и белый.

Зрители затаили дыхания. И никто не заметил, как мимы изменились внешне: теперь у белого было грустное выражение лица, а у черного – веселое. Люди обратили на это внимание, только когда артисты надели на головы парики. Причем тоже не свои, а друг друга. Шарики исчезли в широких карманах, и мимы замерли в разных позах.

В толпе никто ничего не понимал. Все переглядывались и пожимали плечами. Какой-то умник начал спорить, и доказывать, что лица не менялись, что это лишь эффект от замены париков. Но его быстро высмеяли. Все помнили, что у черного раньше было грустное лицо и черный парик, а у белого – все наоборот.

Когда страсти немного улеглись, мимы вновь пришли в движение. Наступила тишина, и артисты внезапно замерли. Они опять играли в игру ожидания. Так продолжалось трижды. И когда публика совсем занервничала, актеры полезли в карманы.

Разноцветные шарики взметнулись в воздух. Только теперь зрители знали, на что смотреть и не упустили момент. Не все, но многие заметили едва уловимые движения рук мимов. Подбрасывая шарики, они одновременно с этим делали легкие мазки пальцами по лицам. Так верхний слой грима сначала размазывался, убирая прежний рисунок, а после наносились нужные штрихи на покрытую красной краской кожу лица. Уже через минуту клоуны вновь поменяли гримасы, спрятали поролоновые шарики в карманы и замерли.

Секрет перевоплощения был раскрыт, довольная публика улыбалась, но представление на этом не закончилось. И пока народ не стал расходиться, мимы вновь пришли в движение. Радужные шарики замелькали в воздухе.

Теперь артисты не пытались спрятать движения рук и активно рисовали на лицах различные эмоции: страх, удивление, гнев, интерес, отвращение, радость, грусть – все быстро менялось. При этом мимы то и дело натягивали на головы разноцветные шарики-парики. Закончилось все внезапно: все шарики исчезли в карманах, актеры замерли, а их лица ничего не выражали.

Зрители зааплодировали. Мимы театрально поклонились и достали черно-белые парики. С ними они стали ходить по кругу. Когда кто-то бросал внутрь монетку, артисты тут же рисовали на лице улыбку, затем стирали и шли дальше.

Молчаливый бугай бросил копейку в парик и двинулся прочь. Рэйн спохватился, спрятал блокнот и засеменил следом. Он успел нарисовать свидетеля и теперь вернулся к расспросам. Начал с наболевшего:

- Почему ты носишь этот плащ? В нем же жарко. Ты уже весь мокрый. И воняешь, как стадо козлов. Невозможно идти рядом!

Молчун, как обычно, не ответил, но на замечание отреагировал тем, что еще сильнее закутался в прорезиненную ткань.

- Может, уже скажешь что-нибудь? – вновь спросил журналист. – Ты же меня слышишь, все понимаешь, так чего молчишь?

Ответа не было. Тогда Рэйн перешел к делу:

- Ты часто сидишь на той лавочке? Видел подозрительных личностей? Того солдата со шрамом на лице видел раньше? Может, вчера кого-нибудь заметил, кто крутился там рядом? А убитую девушку видел?

Он задавал все эти вопросы и внимательно следил за реакцией громилы. И кое-что подметил. При упоминании жертвы, тот еле заметно вздрогнул. Репортер чуть не подпрыгнул от радости, но сдержался. С этим свидетелем нужно работать очень осторожно. Поэтому, чтобы не спугнуть, он решил не спешить и просто понаблюдать за молчуном.

Они прошли совсем немного и остановились неподалеку от церковной лавки. Бородатый худой священник в потертой черной рясе, подпоясанной веревкой, торговал дешевыми предметами религиозного значения: свечами, благовониями, амулетами и украшениями в форме двойной спирали галактики с божественным оком в центре. Также служитель церкви собирал в простой деревянный ларец письменные заявки на молитвы.

Вокруг толпилось немало народу. В основном людей интересовали сны. Одни желали купить помощь в выполнении задания, другие просили дать им что-нибудь, что облегчит последствия, третьи жаждали получить задачу полегче. Но были и такие, кто умолял каким-то чудом вовсе избежать этих снов. И для каждого у бородача в рясе было свое средство. Одним он советовал приобрести свечку, другим – амулет, третьим рекомендовал купить молитву, четвертым – и то, и другое, и третье, и окурить все богоугодными благовониями. Советы зависели от степени веры в помощь всевышнего и полноты кошелька покупателя. Чтобы точно определить религиозность и состоятельность граждан, жаждущих сверхъестественного чуда, служитель церкви не только оценивал внешний вид, но и задавал нужные вопросы.

Молчун уже собирался идти дальше, но тут в лавке произошло нечто невообразимое. То ли товар оказался некачественным и не сработал, то ли цена не понравилась, но какой-то молодой мужчина с криком «Хватит пудрить людям мозги!» врезал кулаком в рожу церковнику. Тот упал навзничь, задрав ноги кверху. Покупатели ринулись врассыпную.

На этом дебошир не остановился, перевернул стол с товарами религиозного значения и расшвырял все добро ногами по сторонам. Затем схватил ларец с молитвами и высыпал все бумажки. Ветер их подхватил и понес над головами зевак. Но и это было еще не все. Борец с религией выудил из-под стола шкатулку с деньгами и с силой шмякнул об асфальт – она разлетелась вдребезги, разбросав монеты по всей округе.

Мальчик лет десяти первым поднял прикатившуюся к ногам копейку. Это послужило сигналом остальным. Народ, который вначале старался отойти подальше от разбушевавшегося горожанина, тут же ринулся обратно собирать деньги. В считанные минуты растащили не только всю дневную выручку, но и часть товаров. Когда священнослужитель очухался и завопил так, будто черта увидел, от его имущества осталась в лучшем случае половина.

Через минуту подоспел наряд полиции. Борца с верой во всевидящее око задержали, но он и не пытался скрыться. Мужчина лишь улыбался и твердил:

- Все как во сне! Как во сне!..

Рэйн оглянулся: молчуна нигде не было. Журналист грязно выругался и ринулся на поиски. Он как оголтелый заметался по парку, сбегал на площадь, к озеру, потолкался у торговых палаток и вернулся на прежнее место. Но бугая в плаще нигде не было. Он как сквозь землю провалился.

* * *

Ган лениво брел в сторону площади и поглядывал по сторонам в поисках ларька с бесплатной выпивкой. Найти его будет нетрудно: там всегда топчется больше всего народу. Да, это будет то еще пойло, но дареному коню в зубы не смотрят. Пей, что дают, и благодари мэра. К сожалению, пока на пути попадались лишь палатки с едой и напитками за деньги.

Чем ближе бывший военный подходил к площади, тем больше становилось вокруг людей. Повсюду щеголяла молодежь в коротких резиновых плащах. Порой попадались семьи, где отец важно выхаживал в длинном плаще, мать красовалась в тонкой изящной накидке, а детишки бегали в совсем маленьких плащиках. Отовсюду шел мерзкий скрип. Воняло резиной, потом и попкорном. От этой жуткой смеси Гана начинало мутить. Выпитое пиво уже не помогало, и гнетущая реальность вновь давила на него с силой гидравлического пресса.

К счастью, впереди показался нужный ларек. Солдат воодушевился и поспешил в конец очереди. Попал он как нельзя вовремя: впереди стояло всего несколько охотников до халявы. Продавщица только-только начала работать, и народу еще не успело набиться. Топтаться на месте долго не пришлось. Немного затянул время ожидания только хромой калека с обрубками пальцев на обеих руках. Вскоре и Ган получил пластиковый бокал с мутным бордовым напитком, отдаленно напоминающим вино. На вкус – прогорклая кислятина, но градус чувствовался.

Старый комбатант отошел в сторону, сделал большой глоток и скривился. Для бесплатного пойла – сойдет. Он осмотрелся по сторонам и, заметив галдящую толпу на круглой площадке, двинулся к ней.

Мимы давали новое представление. Теперь они стояли друг напротив друга, а посередине между ними расположилась деревянная рама. Артист в белом комбинезоне совершал простые движения, а его напарник в черном копировал их, будто он – отражение в зеркале. Получалось не всегда точно, отчего народ звонко посмеивался.

И снова не обошлось без трюков. Пока люди следили за движениями тел, мимы начали менять лица с помощью все того же толстого слоя грима. Белый клоун нарисовал улыбку, а черный – животный оскал. Но дело в том, что изменения гримас зрители видели только у одного из мимов. Кто стоял за спиной белого – видел только лицо черного, и наоборот. Поэтому часть публики все еще смеялась, а часть перестала. Но когда уличные артисты поменяли маски, то и народ поменял свою реакцию. Так продолжалось несколько раз, пока веселье совсем не стихло. Уже никого не радовала улыбка на лице одного из клоунов. Наоборот, она казалась еще более зловещей, нежели оскал напарника.

Долго мучить публику мимы не решились. И так один ребенок заплакал. Оба артиста тотчас развернулись, стерли лица, достали парики и пошли по кругу, рисуя благодарную улыбку за вознаграждение.

Ган отошел в сторону. Представление ему не понравилось. Может, конечно, все дело в мерзком шелесте плащей у публики, запахе пота и резины. Холодный напиток немного помогал скрасить отвращение, но солдату все больше хотелось уйти подальше от толпы. Он отхлебнул бордовой кислятины, поморщился и двинулся к небольшой полянке. Плюхнулся на травку под дерево, достал сигарету и закурил.

Не помогло. То ли из-за этой мутной бурды, то ли из-за отвратного запаха и скрежета резины, Гана мутило все больше. Сидеть на месте он уже не мог. Вскочил, отшвырнул пластиковый бокал и как в тумане пошел сквозь заросли – неважно куда, лишь бы подальше от этого места.

* * *

Альберт неспешно прогуливался по дорожкам в районе злосчастной полянки и внимательно всматривался в многочисленных прохожих и компании отдыхающих. Кое-где среди людей мелькали тусклые сигнатуры, но они не представляли интереса. Пока это были всего лишь эмоциональные сгустки негативной энергии. Они не указывают на зверя, но и безобидными их назвать нельзя. Если не принимать пилюли, то со временем такие сигнатуры могут превратиться в нечто ужасное. Но ловец ничего не предпринимал. В такой толпе не понять, кому принадлежат эти фантомные облачка. Они крутятся вокруг, исчезают, сливаются воедино и появляются заново. Пытаться в них разобраться сейчас бесполезно.

Все же, заметив в толпе вокруг уличных артистов особо яркие всплески энергии, он решил подойти и изучить их получше. Вдруг, удастся найти следы зверя.

Альберт встал чуть в сторонке и принялся наблюдать за зеваками. Но представление мимов все же захватило его внимание. На этот раз они развернули широкий резиновый плащ до самой земли. С одной стороны он был полностью черный, а с другой – белый. Артист в черном комбинезоне стоял спиной к белой стороне накидки, а белый – наоборот к черной. Теперь париков на них не было, а лысые головы полностью покрывал толстый слой светлого грима. Плащ они держали, широко расставив руки. Лица ничего не выражали. Так мимы медленно покружились, и сделав полный оборот, резко повернулись друг к другу лицами.

Оказалось, что плащ был выкрашен свежей краской. Теперь спины клоунов вымазались в противоположные цвета: у изначально черного была белая спина, и наоборот. Это визуально полностью стерло их тела на фоне накидки. Теперь зрители видели крутящийся вокруг своей оси широкий черно-белый плащ с торчащими сверху безликими головами.

При следующем развороте, краска уже полностью покрывала комбинезоны. Черный мим стал белым, а белый – черным. И теперь как они ни крутились, а понять где спина, а где грудь можно было только по головам. Но и это вскоре стало неясно. Один из артистов отпустил край плаща и быстро нарисовал на затылке напарника ничего не выражающее лицо. Так как руки слились с цветами накидки, никто не заметил его движения. Затем то же самое проделал второй мим.

В итоге они крутились, вертелись, но с каждой стороны всегда было одно и то же безразличное выражение лица. Эффект был достигнут. Зрители выпучили глаза. Заохали. Никто не понимал, в каком положении сейчас на самом деле находится тот или другой артист. Они даже ступни разводили в стороны так, чтобы еще больше запутать публику. Все смешалось.

Мало того. Мимы начали крутиться еще быстрее, перевернули плащ и измазались краской заново. Теперь уже с ног до головы. Цвета из черно-белых превратились в серый. Гримасы смазались – стали сплошным месивом. Вид извивающихся серых безликих тел у публики вызвал отвращение. Люди буквально кривились, глядя на этот адский танец. Какой-то ребенок опять заплакал. Это послужило артистам сигналом. Они резко развернулись, сорвали с себя измазанные комбинезоны, скрутили все в кучу вместе с плащом, отбросили грязный комок в сторону и, оставшись в чистых белых комбинезонах, поклонились.

Зрители зааплодировали. Мимы вновь достали парики и пошли по кругу, рисуя широкие улыбки за каждую брошенную монетку.

Представление понравилось Альберту. Но не по той же причине, что и остальным зевакам. В финале во время наибольшего эмоционального всплеска он успел уловить несколько новых сигнатур в толпе. И они уже не были безобидными. Ловец метнулся к ним, но люди стали расходиться в разные стороны. Фантомные облачка энергии тоже пришли в движение, закрутились вихрями и исчезли до того момента, как охотник успел понять кому они принадлежали.

Можно заставить сигнатуры проявить себя еще раз. Если они были недавно активны, то легко снова выйдут наружу. Альберт знал, что надо делать в такой ситуации. Он выхватил пистолет, вскинул руку вверх, положил палец на спусковой крючок, но выстрелить не успел: неподалеку раздался душераздирающий женский крик. Ловец спрятал оружие в кобуру и широким шагом двинулся на звук.

Глава 10

Рэйн услышал пронзительный вопль. Его как током ударило – зверь! Он снова атаковал! Репортер пулей рванул к месту происшествия. Несколько молодых мужчин тоже побежали с ним. Рядом мелькнули синие мундиры. Остальные горожане лишь пожимали плечами и отмахивались. Не бросать же шашлык и пиво из-за какого-то крика. В конце концов, копы разберутся. Для этого они и нужны.

Журналист пробился сквозь заросли, первым выскочил на небольшую полянку и сразу понял, что не ошибся: тут был зверь! На краю оврага, раскинув руки в стороны, лежало окровавленное тело. Рядом валялась полосатая кепка – такую же носил парень, который совсем недавно играл с белой лохматой собакой. В том, что он мертв не было сомнений. У бедолаги было разорвано горло, выедено лицо, откушен язык и отсутствовали глаза – совсем как у предыдущей жертвы. Другие раны слегка отличались, но это уже не имело значения. Рэйн был уверен, что очередное убийство в парке – дело рук одного и того же монстра!

Неподалеку стояла испуганная женщина и голосила сиреной. Она не замолкла, даже когда подбежали полицейские, а лишь немного сбавила громкость. Со всех сторон быстро прибывали зеваки. В считанные секунды собралась целая толпа.

Рэйн не ловил ворон. Он успел не только хорошо рассмотреть труп, но и сделать набросок в блокноте, прежде чем копы очухались. Они оттеснили всех посторонних на пару десятков метров от места преступления и принялись успокаивать свидетельницу.

Народу становилось все больше. Люди стояли стеной и глазели на кровавое зрелище с открытыми ртами. Одни выдвигали самые разные версии, другие тут же их опровергали и предлагали свое видение ситуации. Рэйн стоял в первых рядах, слушал бесчисленные разговоры и ждал появления ловца. Он сильно удивился, когда на полянку вышел знакомый охотник.

Альберт нацепил пластиковый нос, растолкал толпу и уверенно двинулся к телу. Ближайший блюститель порядка хотел было прикрикнуть на него, но увидев железную звезду на груди и смерив глазами длину носа, лишь почтительно взял под козырек. Охотник не терял ни секунды. Первым делом пристально взглянул на всхлипывающую свидетельницу: возле нее кружилась тусклая фантомная сигнатура, явно не имеющая дела к убийству. Тут и так ясно, что это не она сотворила с парнем такое.

Ловец окинул взглядом округу и нашел, что искал – яркий красный сгусток чужеродной энергии висел прямо над трупом. Не пришлось даже выискивать лучший фрагмент: этот светился как фонарь во тьме. Альберту не надо было и сверяться с рисунком, чтобы узнать его. Он хорошо запомнил расположение алых полосок ночного зверя. Но блокнот все равно достал и быстро дополнил изображение новой черточкой от последнего убийства.

Судя по четкости сигнатуры, зверь не мог далеко уйти. И пока он рядом, надо попытаться его отследить. Охотник подул на чернила, спрятал записную книжку в карман и шагнул к фантомному сгустку чужеродной энергии – он тотчас пришел в движение, поплыл в низину.

Альберт двинулся следом и вскоре наткнулся на глубокие отпечатки ботинок во влажной земле у ручья. Тут монстр пришел в себя, отмылся от крови и вышел на ближайший тротуар как ни в чем не бывало. Зверь настолько чувствовал свою безнаказанность, что осмелился совершить преступление средь бела дня в десятке метрах от толпы отдыхающих. Он откровенно смеялся над Департаментом.

Охотник не побоялся замочить ноги, снял пластиковый нос, чтобы не мешал, и смело перепрыгнул ручей, пробился сквозь бурелом по следу монстра и выскочил на дорожку. Сигнатура поплыла по тротуару в сторону площади, но чем дальше она уходила, тем быстрее тускнела. Убийца тут уже окончательно справился со звериной сущностью и растворился в толпе. Исчез и сгусток фантомной энергии.

Тварь матерая! Альберт переловил их столько, что уже не помнил количество, и ни разу не было такого, чтобы бестия так быстро вновь возвращала себе человеческий облик. Обычно на это уходит от пары десятков минут до нескольких часов, а то и больше. За это время можно спокойно отследить сигнатуру. Но сейчас – особый случай.

Охотник не сдался и зашагал дальше в сторону площади. Была еще слабая надежда вычислить зверя по косвенным признакам: он мог не до конца отмыть кровь с рук и лица, мог вымазать одежду и, в конце концов, на его обуви должна быть грязь.

- Господин, ловец, - окликнул его знакомый голос. – Это был тот же монстр, который убил девушку этой ночью неподалеку?

Альберт оглянулся и увидел худощавого светловолосого молодого человека примерно его же возраста в потертом клетчатом костюме. В памяти сразу всплыл утренний допрос. Охотник остановился, повернулся и стрельнул глазами на ботинки свидетеля: они были в грязи.

Рэйн заметил его взгляд и поспешил оправдаться:

- Я первый прибежал к телу через заросли. Там сложно не испачкаться.

Он тоже взглянул на заляпанные землей лакированные туфли Альберта и улыбнулся уголками рта.

- И ночью ты был первым, - задумчиво проговорил ловец. – Не много ли совпадений?

- Мне везет. Так это был все тот же зверь?

Альберт не ответил. Он не хотел попусту трепать языком и двинулся дальше. Рэйн догнал его и затараторил:

- У этого монстра особый почерк. Это его визитная карточка? Или послание обществу? Может, попытка сорвать праздник? Раньше такое случалось?..

- Департамент не дает комментариев во время расследования, - строго проговорил ловец заученную фразу.

- Людей надо успокоить, - не унимался Рэйн.

- Люди будут спокойнее, если не трезвонить о происшествиях на каждом углу. Занимайся своим делом, а я буду заниматься своим.

- Но это и есть мое дело. Я пишу статью об этом звере.

- Не люблю репортеров.

- Я свободный репортер.

- Еще больше не люблю свободных репортеров.

Рэйн решил не накалять ситуацию, и сразу зашел с козырей:

- Я видел неподалеку странного солдата. Он будто специально крутился возле места ночного преступления.

Альберт поднял брови, впервые при разговоре повернулся к журналисту и спросил:

- А что ты там делал?

- Работал над статьей.

- Работать надо на работе, а ты мешаешь следствию.

- Я свободный репортер.

- Не люблю репортеров. Особенно свободных. От вас одни проблемы.

Рэйн снова решил сменить тему:

- И еще там сегодня был этот молчаливый здоровяк – второй свидетель ночного убийства.

Альберт на это ничего не сказал. Он знал, что эти двое не имеют отношения к зверю, и не собирался тратить на них время. А назойливый репортер и вовсе начинал его раздражать.

Рэйн заметил, как ловец поджал губы и нервно раздул ноздри. Так доверительной беседы не будет. Надо было сдать назад. И он отступил. Учтиво поклонился и попрощался:

- Желаю удачи в расследовании.

Охотник сделал вид, что не слышал и пошел дальше. Репортер остановился. Он решил издали понаблюдать за действиями профессионала, и двинулся следом на почтенном расстоянии. Но тут слева на лужайку выскочил здоровенный белый лохматый пес. Он протяжно поскуливал и метался от одной компании к другой, а за ним тянулся длинный поводок. Видно, искал хозяина.

Рэйна тут же осенило: это пес мертвого парня! Он не смог сдержаться и крикнул ловцу:

- Это собака принадлежала убитому!

- Животные меня не интересуют, - нервно бросил Альберт.

Все же он интуитивно повернулся, мельком глянул на бегающую по поляне собаку и заметил интересную деталь: рядом с ней мелькнула тусклая красноватая сигнатура. Ловец взял ее в фокус и сходу узнал. Видимо, пес пытался защитить хозяина от зверя, но не получилось. Однако монстру пришлось отгонять псину – только так можно было объяснить наличие рядом фантомного облачка чужеродной энергии. Свечение было едва заметным, и толку от такой сигнатуры мало. Она не укажет на монстра и растворится, как только оставит в покое пса.

Охотник все же остановился и хотел задать пару вопросов свидетелю, но его окликнули:

- Эй, Альберт, ты уже тут! – воскликнул долговязый Брентор. – Как всегда первый!

- Новое дело, господин ловец? – с улыбкой сказал толстяк Морган.

- Посвятишь нас в подробности? – подал голос однорукий Каин.

- Вы о чем, господа? – Альберт развел руками. – Я, как и вы, просто слежу за порядком на празднике.

- Он уже взял след и спешит за зверем! – усмехнулся дылда.

- А мы, как всегда, опоздали! – добавил пухлый небритый коротышка.

- Серьезно, что там случилось? – спросил калека.

Но Альберт продолжал все отрицать:

- Я не понимаю, о чем вы, господа.

Он хотел поскорее избавиться от этой компании и продолжить поиски. К тому же, незачем показывать, что это дело ему интересно, не то еще кто-нибудь случайно взболтнет шефу. А Питу это не понравится.

- Нам сообщили, что тут неподалеку произошло убийство, - сведя брови, сказал Брентор.

- Мне ничего не говорили, - покачал головой Альберт. – Увидимся позже.

Он учтиво поклонился и неспешно двинулся дальше по тротуару. Троица переглянулась, хихикнула и пошла в сторону злополучной поляны.

Рэйн стоял неподалеку и прекрасно слышал весь разговор. И, конечно, не упустил из виду трюк ловца в дорогом костюме малахитового отлива. Внутренние разногласия в Департаменте репортера не интересовали, но для себя он отметил тот факт, что охотник ведет независимое расследование. А значит, с ним все же можно будет найти общий язык.

Только сейчас надо было решить за кем наблюдать дальше: за троицей или за одиночкой. Рэйн долго не ломал голову и увязался за Альбертом. Он знал, что тот ищет: грязные ботинки в толпе. Если бы ловец напал на след привычным способом, то так бы не реагировал на испачканную обувь.

Журналист не прошел и пары десятков метров, как охотник повернулся и жестом подозвал его.

- Ты упоминал какого-то солдата, - сказал Альберт. – Где ты его видел? Кто он? Как выглядит?

Рэйн тут же достал блокнот и показал рисунок. Охотник долго рассматривал изображение, щурился, морщился, надувал щеки и, наконец, сказал:

- Отвратительная рожа. Зверь так и лезет наружу. Ты не сильно преувеличил с деталями?

- Он действительно выглядит отвратно. У него шрам через все лицо, - пояснил репортер. – Найти будет несложно.

- Во что одет?

- Армейская куртка, потертые джинсы, шнурованные ботинки.

- Плащ?

- Нет. Не было.

Альберт почесал подбородок и задумчиво проговорил:

- Это может быть он. Где ты его видел последний раз?

- У пивного ларька. – Рэйн махнул рукой в нужном направлении. – Там же рядом убитый играл со своей собакой.

Ловец кивнул и холодно сказал:

- Спасибо за помощь, гражданин. Не мешайте расследованию.

Он двинулся дальше по дорожке. Журналист остался стоять на месте, достал блокнот и наспех набросал задумчивого охотника. А затем украдкой пошел следом.

* * *

- Осторожно! Не затягивай сильно, - пискнул Вольдемар. – Я же на обед иду, а не на выступление.

- Ну, пупсик, на обед можно выйти и без корсета, - выдохнула Ханна, немного распуская шнуровку на спине мэра.

- Нет! Так я меньше съем.

- Ты всегда так говоришь, а потом мне приходится расстегивать его прямо за столом.

- Не сегодня, кошечка! – глава вольного города взмахнул руками. – У меня выступление!

- Не дергайся, пожалуйста. Вот так?

- Еще немного.

- Но он уже болтается, - Хана пошевелила корсет пальцем.

- Ничего. В самый раз. Завязывай шнурки.

- Готово!

- Китель.

Брюнетка тут же схватила куртку, и Вольдемар сунул правую руку в рукав, крутнулся и запустил левую. Развернулся и сказал:

- Пуговицы.

Ханна ловко справилась с застежками. Мэр кивнул и буркнул:

- Теперь штаны.

Он плюхнулся в кресло, откинулся на спинку и задрал худые венозные ноги кверху. Персональная помощница сжала губы, наморщила нос и натянула на мэра выглаженные белые брюки.

- Сапоги! – скомандовал он, поднявшись и самостоятельно застегивая ремень с золоченой пряжкой в форме львиной головы.

Брюнетка нырнула под стол и вытащила пару белых ботфортов на толстом каблуке. Толстяк вновь уселся в кресло и поднял одну ногу. Ханна, тужась и пыхтя, натянула сапог, затем второй и отошла в сторону. Вольдемар встал, поправил китель, глянул на свой портрет на стене, задрал кверху накладной нос и спросил:

- Как я выгляжу?

- Как всегда прекрасен, - фыркнула персональная помощница, разглядывая сколотый лак на ногте.

- Составишь мне компанию за обедом? – вновь спросил мэр, все еще не отводя глаз от картины.

- Нет, - Ханна загадочно улыбнулась. – Мне надо все подготовить к твоему макияжу. Ты же хочешь сегодня выглядеть особенно?

- Хорошо, кошечка. Я скоро буду. Время! Время! Время!..

Вольдемар развернулся на каблуках и широким шагом двинулся к выходу. Девушка проводила его взглядом, и когда дверь закрылась, она скривила лицо и показала язык. А после направилась в комнату отдыха.

Обеденный стол мэра был ничуть не меньше рабочего стола. Но в отличие от него не пустовал, а ломился от различных яств на огромных золотых блюдах, накрытых сверкающими круглыми крышками. У стены вряд стояли три молодых официанта в строгих черных фраках с широкими белыми полотенцами на предплечьях. Возглавлял бригаду обслуживания пожилой повар в колпаке и фартуке.

Глава вольного города с порога втянул носом смесь ароматов и потер ладони в предвкушении. Он в два прыжка подскочил к столу и поднял первую крышку – из-под нее вырвалось облако пара, и столовая наполнилась запахом жареной курицы с чесноком.

Повар тут же подбежал к мэру и сам открыл соседнюю крышку. Под ней оказался осетр, вальяжно развалившийся на подстилке из зелени и свежих овощей. Из-под следующей крышки на Вольдемара взглянул румяный молочный поросенок с яблоком во рту. Дальше были представлены всевозможные гарниры и закуски: соления, квашения, мочения, копчения и вяления. На самом краю ютились свежие фрукты и десерты.

- Прекрасно выглядите сегодня, - сказал повар, отодвигая стул.

- Благодарю, - сказал мэр, усаживаясь. – Начнем с поросенка.

К нему тотчас подскочили официанты. Один принялся заправлять огромную салфетку за воротник. Второй стал возиться с блюдом и столовыми приборами. А третий взял с тележки темную бутылку вина и продемонстрировал этикетку Вольдемару. Тот бегло глянул на год выпуска, район сбора винограда и одобрительно кивнул. Молодой человек отошел в сторону и достал штопор.

Второй официант быстро закончил с поросенком и начал натягивать на рукава главы вольного города специальные защитные нарукавники. Третий откупорил бутылку, налил в бокал немного вина и постелил полотенце на коленях мэра.

Когда все было готово, работники столовой отошли обратно к стене. Только повар остался стоять неподалеку и ждать вердикта. Вольдемар проигнорировал столовые приборы, впился пальцами в тело поросенка, разорвал на части, схватил кусок сочного мяса и засунул в рот. Накладной нос ему совсем не мешал. Он давно привык.

Смачно почавкав, мэр повернулся к повару, многозначительно кивнул и промычал с набитым ртом:

- Пэвошходно!

Больше за все время обеда он не произнес ни слова. Он ел, пил, вытирался, отрыгивал и снова ел, пил, вытирался и отрыгивал. Но если поросенка он обглодал почти наполовину, то у курицы съел лишь ножку, а у осетра уже отщипнул немного мяса со спины и на этом закончил с тяжелыми блюдами. Немного помочил пальцы в холодных грибочках, чихнул квашеной капустой, уронил на пол пару оливок, размазал по скатерти черную икру, красной икрой слегка разукрасил салфетку на груди, прыснул семенами помидора на стену и сделал большую бордовую лужу из соуса перед собой. Но так как надо было спешить, то на этом глава вольного города закончил. К десерту он так и не притронулся. Снял обеденное облачение, еще раз поблагодарил повара и неспешно двинулся в кабинет.

Как только двери за мэром закрылись, официанты бросились к столу и начали спешно доедать все, что осталось. А повар на правах старшего схватил почти нетронутого осетра, сыпанул к нему грибочков, добавил оливок, с краю уместил кусочек торта и пошел на кухню, чтобы спокойно поесть как человек.

В кабинете Вольдемар плюхнулся в кресло и устало протянул:

- Ханна.

- Да, пупсик, - отозвалась персональная помощница из комнаты отдыха.

- Подойди.

- Корсет? – с улыбкой спросила девушка.

- Да, - выдавил мэр. – Расслабь, скорее, а то дышать тяжело.

Едва девушка закончила возиться со шнуровкой, как зашипел селектор.

- К вам Фарид, - оповестила секретарша.

- Уже?! – Вольдемар встрепенулся. – Зови немедленно!

- Он с собакой.

- Прекрасно!

Мэр поправил китель, машинально схватил лист бумаги, повертел в руках и отложил в сторону. Сейчас незачем делать рабочий вид.

- Заканчивай с ним скорее и приходи делать макияж, - шепнула Ханна и юркнула обратно в комнату отдыха.

Она не закрыла за собой дверь, а оставила небольшую щелочку, чтобы наблюдать за офицером. Он буквально вводил ее в трепет. Заставлял часто дышать открытым ртом. А руки так и вовсе начинали жить своей жизнью. Они гладили крутые бедра, сжимали грудь и ныряли под платье.

Кабинет содрогнулся от могучих ударов. Ханна чуть не вскрикнула, зажала рот ладонью. Кошка на столе вскочила, как ошпаренная и шмыгнула под кресло.

- Заходи-заходи, доро… – сказал Вольдемар и осекся.

Фарид тащил за собой на поводке здоровенную белую лохматую псину. Она жалобно скулила и упиралась всеми лапами, но бугая это нисколько не смущало. Он потянул за ремень и поставил пса перед собой.

Глава вольного города некоторое время молча пялился на испуганное животное, шлепал пухлыми губами и часто моргал, прежде чем выдавить:

- Но он же белый!

- Других не было, - отрезал здоровяк в костюме и поставил на стол банку с черной краской. – Проблему решить несложно.

Мэр сглотнул и спросил:

- А почему он живой?

- Мертвого надо было тащить на себе, а так он сам шел, - Фарид потянулся к кобуре. – Но и эта проблема быстро решаема.

- Не здесь же! – пискнул Вольдемар.

Но было уже поздно.

Глава 11

Ган очнулся на безлюдной поляне. Что происходило последние минут пятнадцать, он совершенно не помнил. В памяти осталось только тошнотворное кислое пойло, запах пота и невыносимый скрежет резины. А потом все как в тумане: какие-то люди, крики, белая собака и бескрайняя черная пустота. Затем бывший военный ломился сквозь заросли, плюхнулся в ручей, вылез на пригорок, споткнулся и завалился в траву. Тут и пришел в себя.

Отбежал Ган недалеко: музыку с центральной сцены было хорошо слышно, слева неподалеку шумела веселая компания, справа бренчала расстроенная гитара, а сквозь листву кустарника были видны силуэты прохожих. Солдат потер лицо ладонями, глубоко вздохнул и медленно двинулся в сторону дорожки. В нескольких метрах остановился, отряхнул куртку, вытер о траву ботинки и только после этого вышел на тротуар.

На душе было погано, слегка болела голова, и хотелось пить. Но от одной мысли о бесплатной бурде от мэра организм начинало корежить. Нет уж, спасибо. Ган поморщился и побрел в направлении своего района. Хватит этого праздника. В родном баре будет куда уютнее. Но до него надо было еще добраться.

Приходилось идти против основного потока людей. Все перли на центральную площадь, а Ган – от нее. Его толкали плечами, недовольно бурчали в спину, резко шелестели резиновыми плащами. В конце концов, чтобы не увязнуть в толпе, солдату пришлось сойти с дорожки. Так было даже лучше.

Вскоре показались парковые ворота, и за ними прохожих было уже меньше. Но тут снова стали появляться разные чудаки. Одного из таких – мужчину с метровым накладным носом во все лицо – прямо у входа задержали полицейские. Они уже застегнули наручники у него на запястьях, но затолкать в машину никак не получалось. Возмутитель порядка упирался всеми силами и кричал, что его должны отпустить только из-за невероятной длины носа. Копы тут же сорвали с него накладной аксессуар, склеенный из бумаги, и все же запихнули в автомобиль. Туда же засунули и нос, как улику.

Ган не прошел и ста метров, как стал свидетелем еще одного странного происшествия. На этот раз досталось памятнику примирения – двум солдатам, пожимающим руки – символу окончания войны. Им обоим какие-то шутники натянули на плечи старые длинные резиновые плащи. Копы уже топтались рядом, но почему-то не спешили снимать армейские накидки. Они только посмеивались вместе с проходящими мимо горожанами.

- Победа за нами! – крикнул какой-то короткостриженый паренек в тонком декоративном резиновом плаще.

Его дружки в таких же накидках громогласно взревели:

- Ура!

Ган машинально стрельнул глазами на стайку молодежи. Парень поймал его взгляд. При виде изуродованного лица, улыбка сползла с губ молодого человека. Но ненадолго. Он отвернулся и тут же забыл об уродстве старого солдата. Компания с громким смехом пошла дальше в сторону площади.

В квартале от парка в одном из домов щелкнул выстрел, завизжала женщина. Мимо бывшего военного пробежали копы. Едва они скрылись в подворотне, как снова раздались звуки стрельбы. На этот раз открывших огонь было трое: два полицейских и неизвестный. Он успел лишь дважды нажать на спусковой крючок, а после слышались только пистолетные хлопки блюстителей правопорядка.

Уже в своем родном районе, старый солдат увидел жуткое зрелище: безногий инвалид лежал на проезжей части в луже собственной крови, а его закрученная в узел коляска застряла под грузовиком. Как бедолага оказался там, совсем неясно. Тут нет ни перекрестка, ни пешеходного перехода. Калека будто специально выехал на дорогу, прямо под колеса автомобиля.

Ган узнал его. Это тоже был бывший военный. Он редко выбирался на улицу. В основном сидел на балконе и постоянно ругался с женой. Она вечно ворчала на него, а он огрызался. Их истеричные голоса не могла заглушить даже оживленная трасса.

Рядом с изувеченным телом уже стояла неприметная труповозка. Вокруг толпились зеваки. Полицейские опрашивали пожилую женщину в выцветшем домашнем халате и тапочках. Она что-то говорила, скрестив руки на груди, и изредка кивала в сторону мертвеца.

Ган не стал подходить, а прямиком направился в бар.

* * *

- У вас все в порядке?! – взволнованно спросила секретарша, когда в кабинете прогремел выстрел.

- Д-да, - растерянно буркнул мэр. – Не беспокойся. И пригласи ко мне Тэрри и Хоупа.

Фарид спрятал оружие в кобуру, буднично перекинул через люстру поводок и подвесил еще скулящую собаку. Она немного подергалась, пока начальник охраны открывал банку с краской, несколько раз клацнула зубами, вывалила язык на бок, выпучила глаза, разом опорожнила на пол кишечник и мочевой пузырь, а после затихла.

Все пять минут, пока здоровяк красил пса в черный цвет, Вольдемар сидел как статуя. Его ничуть не раздражал едкий химический запах, даже наоборот, он перебивал невыносимый собачий дух. Толстяк молча наблюдал за тем, как быстро чернела белая шкура, и как на пол капала кровь вперемежку с краской. От грубых движений Фарида пес крутился, раскачивался и оставлял следы на полу во всех направлениях. Начальник охраны топтался грязными ботинками по кляксам, все перемешивал и превращал в липкую зловонную жижу.

За время работы Фарид тоже не произнес ни слова. Он бы так и вышел прочь, после того как животное приобрело нужный окрас, но мэр все же спросил:

- Какого цвета был пес в твоем сне?

- Белого.

- А что он делал?

- Убегал, - ответил громила уже в дверях.

Когда его тяжелые шаги затихли, глава вольного города хриплым голосом проговорил:

- Ханна, детка, не входи сюда. Я сейчас сам приду.

Персональная помощница отпрянула от щелочки в дверном проеме, попятилась, одернула платье и растерянно крикнула уже из глубины комнаты:

- Хорошо, пупсик! Я жду тебя!

Вольдемар некоторое время еще смотрел на висевшего пса и вспоминал свой сон. Да, именно такая собака и была в мимолетном видении. Только выглядела более пристойно: без вываленного языка и с прикрытыми глазами. Она лежала в небольшом гробу, а первосвященник монотонно бормотал о добре и зле, о мире и войне, о жизни и смерти и, конечно, о всевидящем божественном оке. Затем крышка закрылась. На этом все и кончилось. Теперь, чтобы воплотить сон в жизнь, все было готово. Осталось дело за малым.

Глава вольного города глубоко вздохнул, кряхтя, поднялся и направился в комнату отдыха. Пришло время привести себя в порядок. Граждане должны видеть своего мэра в добром здравии, в отличной форме и в хорошем настроении.

- Что у вас там произошло? – с наигранным удивлением спросила Ханна, обмахивая себя веером.

- Ничего, - буркнул Вольдемар и уселся в кресло. – Постарайся с макияжем, кошечка. Сегодня я должен выглядеть особенно хорошо.

- Конечно, пупсик! Ты будешь неотразим!

Ханна подошла к делу с озорной улыбкой и загадочным блеском в глазах. Она тщательно наносила толстый слой тонального крема, долго припудривала обвислые щеки, подводила глаза и даже поработала над накладным носом, чтобы он выглядел естественно.

За это время в кабинете побывали помощники. Они унесли труп собаки, доложили о приготовлениях к церемонии, рассказали порядок действий и оставили на столе несколько листов с разными вариантами текста выступления, а также ответы на заготовленные вопросы от граждан.

Вольдемар сидел смирно и ничего не говорил. Только когда Ханна стала откровенно посмеиваться, он все же не выдержал и спросил:

- В чем дело?

- Нет, ни в чем, - замотала головой девушка. – Все хорошо. Ты просто великолепен! Как в моем сне!

- Правда? – удивился мэр. – Я тебе снился?

- Да, пупсик! – Ханна потрепала его жиденькие волосенки, широко улыбнулась и добавила: - Готово!

Вольдемар повертел головой, пошевелил губами, скосил глаза на кончик накладного носа и спросил:

- Что там за полоска?

- Так надо! – персональная помощница чмокнула его в лоб. – Нос немного криво приклеен, поэтому пришлось чуточку исправить его положение с помощью теней.

Глава вольного города одобрительно кивнул, встал со стула и направился к выходу. Смотреться в зверькало было некогда.

- Где мой белый плащ? – поинтересовался он уже в кабинете.

- Несу! - Ханна вытащила из гардероба прорезиненную накидку и ловко накинула на плечи мэра.

Он взглянул на свой портрет над столом, встал в похожую позу и замер.

- Ну, прямо как сошел с картины! – воскликнула Ханна и хлопнула в ладони.

Вольдемар схватил листы с речью, пробежал глазами, откинул лишние и нажал на кнопку селектора:

- Все готово?

- Машина ждет, - отчиталась секретарша.

Мэр взял белоснежную кошку на руки, вышел за дверь и уверенной походкой зашагал по длинному коридору. При виде шефа, секретарша вскочила, открыла рот, подняла руки, но ничего не сказала. Уселась на свое место и еще долго смотрела в стену, часто моргая.

Встречные клерки учтиво расступались перед главой вольного города. Одни опускали глаза и спешили поскорее скрыться в своих кабинетах. Другие кланялись, улыбались и повторяли как заведенные:

- Прекрасно выглядите сегодня, господин мэр!..

В ответ Вольдемар еле заметно кивал и поглаживал кошку.

Швейцар открыл перед ним дверь и уставился в пол. Завидев начальника, шофер тоже потупил взор, помог сесть на сиденье, закрыл дверь и шмыгнул за руль. Обычно он не особо интересовался, что происходило позади машины, но сейчас за всю поездку оглянулся раз десять. При этом глубоко вздыхал и что-то беззвучно бормотал. А когда на ухабах щеки мэра тряслись и накладной нос покачивался, то водитель еще и округлял глаза.

* * *

Рэйн не упускал из виду Альберта. Он трижды прошел мимо палаток с бесплатной едой, но чтобы не потерять ловца, так и не решился встать в очередь. Отвлечься от голода помогал блокнот. Журналист прямо на ходу записывал текст будущей повести: «…Зверь совсем обезумел! Жуткое убийство средь бела дня в центральном парке во время праздничных гуляний – это плевок в лицо Департаменту! Горожане в панике. Ловцы в замешательстве. Полиция в ступоре. Все понимали, что новые жертвы не заставят себя долго ждать…»

Все же вскоре возможность подкрепиться подвернулась. Если вначале поисков охотник шнырял среди толп горожан довольно бодро, то через полчаса уже сбавил скорость, часто останавливался у всевозможных лавок и рассматривал товары. В один из таких моментов Рэйн и сумел выхватить жареную картофельную лепешку. Она была только-только из печки и обжигала не только рот, но и руки. Это не останавливало свободного репортера. Он впивался зубами в хрустящую корочку, шипел и подпрыгивал от смеси удовольствия и боли.

Альберт в конец отчаялся найти зверя и уже не смотрел на ботинки прохожих. Он сканировал пристальным взглядом горожан и выискивал враждебные сигнатуры. К счастью, встречались лишь неясные фантомные сгустки энергии. Можно было попробовать разбудить зверя, но ловцу это было не интересно. Он пытался составить общую картину последних происшествий. И тут вопросов было больше, чем ответов.

Почему зверь выбрал парк накануне праздника? Как с этой историей связан назойливый репортер? Солдат, которого он видел, тоже не просто так тут вертится второй день подряд. Сам монстр – та еще загадка. И почему Пит забрал дело? Неужели, он думает, что такой опытный ловец, как Альберт, не справится?..

В таких раздумьях охотник подошел к главной сцене. Народу тут уже собралось немало. Все наелись, напились и теперь активно двигались под популярные песни. Альберту не очень нравился запах разгоряченных тел и резины, поэтому он встал чуть в сторонке от скопления людей.

В это время как раз закончилось выступление известной певицы в сопровождении неизвестного танцевального коллектива. И пока готовился следующий номер, к публике вышел ведущий – высокий улыбчивый мужчина во фраке. Его тотчас взял в фокус кинокамеры краснолицый оператор центрального телевидения в сером берете, но начальник съемочной группы – худой бледный господин с усиками – взмахнул рукой и пискнул:

- Реклама!

Оператор резко выключил трансляцию. Дело в том, что на сцене случился непредвиденный казус, и это незачем было показывать телезрителям. Ведущий не успел ничего сказать, как к нему подскочил какой-то бородач в очках и длинном резиновом плаще. Он выхватил из рук дылды во фраке микрофон и закричал:

- Мне приснился сон, что я стою здесь! И вот я здесь! Я горжусь тем, что являюсь жителем вольного города! Сегодня наш день! Мы победили! Это наша победа! Мы должны праздновать не день примирения, а день победы! Не мир, а победа! Победа – наша заслуга! Долой мир! Да здравствует победа! Победа!..

К нему подбежали два копа, отобрали микрофон, скрутили руки и потащили прочь. Но хулиган не унимался:

- Вольный город! – кричал он во все горло. – Победа! Победа! Долой мир! Даешь победу!..

Народ неоднозначно отреагировал на это. Одни свистели и улюлюкали полицейским, другие смеялись над бородачом, а третьи вторили ему:

- Победа! Победа! Победа!..

Вверх взметнулись сжатые кулаки, заскрипели резиновые плащи.

Альберт сощурился, поджал губы. Он отчетливо увидел, как в толпе мелькнули яркие сигнатуры. Эти уже точно нельзя было назвать безобидными. Но они быстро исчезали, поэтому отследить их источники было слишком сложно. Не портить же остальным людям праздник из-за пары сигнатур.

А вот бородатого дебошира в армейском плаще можно и прощупать. Когда он выскочил на сцену и загорланил, из него не короткий миг вылетел довольно сильный сгусток энергии. Фантомное облачко светилось ярко и могло указывать на притаившегося зверя. Цветом оно не выделялось, и характерных полосок не было. Но проверить все же стоило.

Альберт сорвался с места как гончая, взявшая след, и поспешил к задворкам сцены. Но опоздал. Возмутителя порядка в длинном плаще уже приняли три знакомых ловца. И нянчиться с ним они не собирались. Брентор и Морган перехватили из рук копов подозреваемого и потащили в укромное место, где без свидетелей можно будет вывести наружу зарождающегося зверя.

Бородач сразу понял, к кому попал в лапы, и завизжал:

- Что вам от меня надо?! Я принимаю пилюли! Я лишь выполнял божественную волю! Мне приснился сон, где голос приказал выйти на сцену и сказать то, что я думаю! Я тут ни при чем!..

Непрерывный скулеж прервал Каин коротким ударом в живот единственной рукой. Бородач согнулся пополам и заскулил. Ловцы оттащили его еще дальше за угол, чтобы никто не только не увидел, но и не услышал звуков работы охотников на монстров.

Альберт пошел следом. Он не вмешивался и встал в проходе. Ловцы заметили коллегу.

- Видел его сигнатуру? – поинтересовался толстяк Морган.

- А рожа как тебе? – Каин схватил мужчину за подбородок и повернул к Альберту. – Гад специально бороду отрастил, чтобы спрятать признаки зверя.

- Нет! – пискнул тот. – Причем здесь моя борода?!

- Ты прав, - сказал верзила Брентор. – Борода тут совершенно ни при чем. Что ты там говорил со сцены? Что-то о победе? Повтори.

- Я говорил, что мы должны праздновать не день примирения, а день победы, - испуганно затараторил подозреваемый. – Не мир, а победу. Потому что мирное соглашение между враждующими сторонами конфликта принижает заслуги горожан. А победа возвышает героев войны. Так мне сказал голос во сне. Я тут совершенно ни при чем. Поймите. Сейчас всем снятся эти сны. Вы сами все знаете. Это смертельно опасно…

Каин вновь ударил бородача в живот – тот согнулся, и очки упали на пол. Однорукий тут же наступил на них и с силой вдавил в землю – послышался треск стекла и хруст оправы.

- За что?! – взвыл подозреваемый. – Я хотел как лучше!

- По виду не скажешь, что ты воевал, - заметил Брентор. – Мы с тобой примерно одного возраста.

- Нет, что вы, господа! – замотал головой бородач. – Я родился сразу после войны. Как и вы…

Каин сплюнул на пол и принялся избивать его, приговаривая после каждого удара:

- Ну… покажись… кто… ты… на… самом… деле…

За время экзекуции Альберт не заметил ни одной фантомной структуры. Если зверь и сидел в этом болване, то он еще слишком мал. Страх держит его в узде. Так просто тварь не вытянуть наружу. В конце концов, ловец махнул рукой и сказал:

- Оставьте в покое этого идиота.

Остальные тоже поняли, что все без толку. Бородача отпустили. Он упал на землю, поджал ноги под себя и тихо застонал. Охотники пошли обратно к сцене. Только Брентор развернулся и сказал:

- Не забывай принимать пилюли. В тебе есть немного враждебной энергии, но справиться с ней еще можно.

- Д-да, конечно, господин ловец, - проблеял дебошир.

Он поднялся на ноги и, не разгибаясь, потрусил прочь.

На сцене готовилось новое представление. Но выглядело все как-то странно: одни работники ставили металлические подставки, другие носились с погребальными венками. Чуть в стороне выстраивался настоящий оркестр. На все про все ушло минут десять. Народ галдел, посмеивался и прикладывался к пластиковым бокалам.

Когда все было готово, и работники покинули сцену, оркестр тихо заиграл грустную мелодию. Если вначале зрители веселились, то сейчас стихли. Никто толком не понимал, что происходит. Кто пожимал плечами, кто хмурился, кто крутил пальцем у виска. Толпа потихоньку начинала роптать. Праздничная атмосфера таяла прямо на глазах. Чтобы это исправить на сцену выскочил ведущий и с лучезарной улыбкой объявил:

- Сейчас вы увидите театральную постановку, посвященную дню независимости нашего любимого города!

Едва он исчез, как резко загрохотали барабаны, завыли трубы и запищали скрипки. Зрители притихли. Краснолицый оператор взял общий план.