По ту сторону красной линии

Пролог

Отражатель пистолета сработал как надо, и цилиндрик из латуни покинув «Мечтатель" ударился о кирпичную стену, чтобы отскочить от неё и оставить пятнышко ожога на моём запястье.

Противники поняли, что нахрапом меня не взять и больше не появлялись в проёме между домами, оставив несколько тел убитых позади и впереди прохода. Зато над головой перепрыгивая с дома на дом, заплясали зловещие тени.

Я бросился вперёд стараясь как можно быстрее покинуть пространство между двумя старыми складскими зданиями. Под подошвами хлюпали лужи, и чавкало крысиное дерьмо, периодически лицо моё врезалось в паутину заботливо натянутую насекомыми. Здесь давно уже никого не было. Поэтому я до сих пор жив.

Перескочив через пару трупов в серых плащах, я выпрыгнул на открытое пространство и конечно сразу оказался в ловушке.

Нельзя сказать, что я не был готов к такому повороту событий, ведь в кулаке левой руки я давно уже сжимал тяжёлый кругляш гранаты, поглаживая большим пальцем её ребристый бок.

«Капюшоны» бросились на меня со всех сторон, упростив мне задачу. Увернувшись от протянутых ко мне рук, я разнёс из пистолета голову ближайшему противнику, ударил ногой в грудь другого и выкрикнул заветную формулу защиты, одновременно бросая гранату под ноги бегущим ко мне.

– Mauer!

По телу привычно пробежали мурашки, когда вокруг меня вспыхнула голубая сфера, которая и спасла меня от взрыва.

Дюжина «капюшонов» осталась лежать на каменной мостовой, когда я, добив раненных и переступив через искорёженный взрывом уличный фонарь, быстрым шагом направился к пирсу. Ориентиром мне служил старый потрёпанный пароход с говорящим названием «Дядюшка Хлам», по-видимому владелец сего судна обладал хорошим чувством юмора.

Таймер уже начал вибрировать, а значит, я опять нарушил инструкции и пришёл к месту разлома слишком поздно.

Естественно у меня не было времени осмотреть округу и обезопасить точку приёма. Впрочем, я и не ждал, что моё приключение закончится так легко.

Маяк метил дорожками бухту наполняя окружающий мир сюрреалистическими картинками.

До парохода я не добрался буквально несколько метров. Бочка, с остатками дёгтя мимо которой я проходил, взорвалась мелкими щепками и, хотя я сумел избежать попадания снайпера, несколько заноз всё же впились в мои щёки и лоб.

К сожалению, запас миньонов подошёл к концу и надеяться я мог только на «Мечтатель» и свою скорость.

Выпустив пару пуль в сторону предполагаемой засады, я быстро вскарабкался на гору ящиков и бочек. Оказавшись наверху мне, удалось увидеть кончик серого плаща на пристани справа от меня. Не дожидаясь нового выстрела, я рухнул на предполагаемого противника. Ступни мои ударили закутанную в плащ фигуру в спину, чуть ниже лопаток. Кости хрустнули и «капюшон» издав вопль, замер на грязных досках пирса.

Новый выстрел я сумел предугадать, слишком долго я находился на одном месте, поэтому сумел засечь еле заметную вспышку между нагромождениями испорченных канатов, рваных сетей и худых корзин.

Используя сразу два пистолета, я опустошил магазины «Мечтателей» разнеся в куски хлипкую баррикаду снайпера. Когда пороховой дым немного рассеялся, я увидел среди обломков дерева, проволоки и кусков канатов истекающее кровью тело.

«Капюшон» умирал. Тело его получило не менее десятка попаданий, и он судорожно старался вдохнуть воздух, со свистом вырывающийся из отверстий в груди.

И всё же когда я сдёрнул с его головы башлык, противник, попытался ударить меня узким изогнутым клинком, спрятанным в рукаве.

Выбив оружие из ослабевшей руки, я склонился над ним, взглянув в глаза альбиноса.

– Что вам было здесь надо?

Улыбнувшись тонкими искусанными губами тот ответил:

– Что и всегда – Ключ.

– Зачем?

– Мы хотим увидеть то, что находится по ту сторону красной линии.

– Хм. Чтобы уничтожить наш мир? – спрятав пистолеты в кобуры, спросил я.

Закашлявшись, от чего по подбородку потекли кровавые пузыри, «капюшон» снова улыбнулся мне и добавил:

– Чтобы знать наверняка, что там.

Через пару минут в жутких судорогах, ломая зубы от боли, противник скончался, а я, взобравшись на крышу рубки «Дядюшки Хлама» повернулся в сторону открытого моря и найдя взглядом еле заметное размытое пятно громко произнёс:

– Оffne sich!

Спустя несколько секунд тяжёлый наполненный угольной пылью, металлом и запахами разложения воздух конца XIX века сменился свежим дыханием моего мира.

Я переступил красную линию и оказался по другую сторону хаоса.

Часть 1. Глава 1: Сэр Арчибальд Пикок

– Я вообще не понимаю, кто назначил этого, … этого неумеху на такую ответственную должность! Да куда они там смотрят в столице? Пикок рано или поздно нас просто опозорит! – раздражённо постукивая тростью по сапогу, произнёс пожилой мужчина представительного вида, мундир которого снизу доверху был покрыт орденами и медалями.

– Сэр Ладлоу, в большей степени я с вами согласен, однако не думаю, что в нашей благословенной Клементине сошли с ума, – успокаивал собеседника мужчина средних лет с ухоженными усами и безукоризненным аристократичным лицом. – Может быть мы не видим всей картины полностью?

Раздражённо взмахнув руками, пожилой мужчина возразил:

– Да бросьте вы эти домыслы Михаэль! Что такого он может сделать здесь для империи, с чем бы ни справился другой дипломат. У нас тишь и благодать. Вся работа состоит в еженедельной аудиенции у Адулия IV, да в переговорах с торговцами и купцами. А Пикок даже с этим справляется еле-еле.

Улыбнувшись в усы, собеседник, сказал:

– Ну не скажите. Сейчас Серебрия это динамично развивающийся регион и кого попало, сюда бы не прислали. Деньги текут сюда рекой и нам неплохо бы часть этих потоков взять под контроль.

– Я думаю, что местом своим Пикок обязан принадлежностью к древнему роду, – чуть успокоившись, пожилой, уставился на двухстворчатые двери тронного зала. – Иной причины не вижу.

– А я вот представьте себе, провёл маленькое расследование и узнал следующее, – понизив тон и выдерживая театральную паузу, произнёс сэр Михаэль.

– Ну и …? – пододвинулся поближе к говорившему пожилой.

– Пикок на дипломатической службе уже почти десять лет. За это время он нигде более пары лет не работал …

– Ну, вот я же вам говорю – неумеха, болван!

– Я не договорил.

– Простите старика.

– Так вот. Начинал карьеру в департаменте помощником посла, причём всегда оказывался там, где назревал кризис, – ещё тише сказал Михаэль. – Кризис заканчивается, Пикок уезжает. Разве это не подозрительно?

– И кто он, по-вашему? – крепко сжав трость, спросил пожилой. Секретный советник императора?

Оба мужчины в голос рассмеялись, а затем сэр Михаэль, пригладив свои драгоценные усы, сказал:

– Конечно, нет. Скорее он принадлежит к птенцам вице-канцлера Буне.

– Это вы о этой новомодной науке? – поудобнее усевшись спросил пожилой. – Как она там называется анамитика, аналитика?

– Да. Сбор информации, на основании которой можно делать прогнозы ситуации и предугадывать ход развития.

Отмахнувшись, пожилой мужчина снова взглянул на дверь тронного зала.

– Я слишком стар для всех этих штуковин. В наши времена мы справлялись парой болтунов на дипломатической службе и десятком дивизий на границе.

Дверь в конце коридора, ведущая из секретариата дворца, открылась и на полированный пол неуверенно ступил тот самый неумеха-дипломат о котором говорили мужчины ожидавшие аудиенции возле тронного зала.

Высокий, нескладный, всё время крутящий головой из стороны в сторону, в огромных старомодны очках и длинными русыми волосами, забранными на затылке в хвост. В руках полномочный представитель самой могущественной империи нёс пирамиду разнокалиберных книг, увенчанную несколькими свёрнутыми в рулон картами.

Пикок торопился, как видно опаздывая. Поравнявшись с парочкой аристократов, он поприветствовал их.

– Сэр Ладлоу, сэр Михаэль рад вас видеть …

Нога дипломата подвернулась, и он рухнул на пол, разбросав в разные стороны книги и карты. Один из свёртков угодил пожилому аристократу прямо в лоб, от чего тот вскрикнул и вскочил со своего места. Впрочем, сдержавшись и не смея браниться.

К лежащему на полу Пикоку, цокая каблуками, подбежала высокая женщина в сером жакете и серой приталенной юбке. С правой стороны щека её была обезображена кривым рваным шрамом, под глазом вертикально вниз вытянулся тонкий рубец. Рывком она подняла дипломата на ноги и бросилась собирать разбросанное по полу. Делала она это ловко, и уже через несколько секунд извиняясь, и краснее от смущения Пикок продолжил своё шествие к тронному залу.

Когда гвардейцы закрыли за дипломатом дверь, сэр Ладлоу с силой потёр шишку на лбу и раздражённо прошептал своему собеседнику:

– Кретин! Идиот! А на прошлой неделе во время королевской охоты он свалился с седла и, поднимаясь с земли, порвал штаны. Все смеялись! Над нашим послом сме-я-лись! Разве могло быть, что-то подобное при покойном Георге III?

Будто не замечая раздражение сэра Ладлоу, Сэр Михаэль взглянул на закрывшиеся двери и сказал:

– А что с лицом его секретарши? Мисс Маршман кажется?

Продолжая тереть лоб Ладлоу кривя губы от боли, ответил:

– Слышал, что в детстве она жила где-то в наших восточных провинциях. Нападения дикарей быть может. Не знаю. Мне плевать.

– Как жаль, такая красота безнадёжно испорчена, – вздохнул сэр Михаэль, протирая испарину на лбу носовым платком.

Глава 2: Алекс Дуган по прозвищу «Четырёхрукий»

Синий расстёгнутый халат не мог прикрыть ни тяжёлой совсем чуть-чуть обвисшей груди с крупными малиновыми сосками, ни тёмно-русую дорожку волос, тянущуюся из трусиков к пупку.

– Ты точно в этом уверенна? Тебе не послышалось Маргарет? – не обращая внимания на женские прелести своей собеседницы, подался вперёд инспектор Дуган.

– Ты за кого меня принимаешь Алекс? Я хоть раз тебя подводила? – тряхнула распущенными светлыми волосами женщина.

Ударив кулаком в раскрытую ладонь, чем выказав своё удовлетворение услышанным, полицейский склонился над Маргарет и поцеловал её в щёку.

– Спасибо милая. Ты как всегда мне помогла. Твоя обычная такса. Никто не должен догадаться, что ты мой осведомитель.

Протянув женщине свёрнутые в трубочку купюры, Алекс Дуган, поправил ремень с кобурами и, надев на голову цилиндр, направился к выходу.

– Я хотела поблагодарить тебя за Клэр. То лекарство, которое ты достал, помогло, она идёт на поправку, – бросила ему в вдогонку Маргарет, пряча деньги под подушку в виде сердечка.

– Всегда пожалуйста, – озорно подмигнув женщине, инспектор вышел за дверь.

Да, Маргарет не была ни его любовницей, ни его подругой. Просто они выросли в одном дворе и испытывали друг к другу нечто вроде привязанности основанной на воспоминаниях детства, ностальгии, по хорошим временам и трагедии коснувшейся обоих.

Коридор был, как обычно ярко освещён. Запах, почти не ощущаемый в комнате Маргарет снова ударил в нос. Чем могло пахнуть в борделе? Потом, запахом алкоголя, дешёвыми духами, похотью, отчаянием и несбыточными надеждами. Именно из-за последних двух ингредиентов Алекс так ненавидел здесь бывать.

Подходя к лестнице на первый этаж он столкнулся с пронырой Буллиттом на ходу застёгивающем штаны.

– О, Дуган! Ты уже? Девочки что-то нащебетали?

– Кое-что есть, – ответил инспектор, оттесняя в сторону заслонявшего дорогу коллегу. – Брирли объявился.

– Да ты что? – подпрыгнув от удивления, Буллитт, поспешил за инспектором. – То-то с утра у меня левая ладонь чесалась. Премия нам обеспечена. В участок за подмогой?

Отрицательно махнув головой, Дуган, перепрыгивая через ступеньки, споро спускался по лестнице.

– Никакой подмоги. А то будет как в прошлый раз. Слиняет до нашего прихода, а кто нас заложил ещё разобраться надо.

– Ты прав приятель, – шмыгнул носом сержант. – Да и почёт с наградой только нам достанутся. Вот только …, у Брирли в телохранителях здоровые ребята ходят. Справимся?

Коснувшись пальцами рукоятей пистолетов, Дуган, вошёл в главный зал борделя.

– Справимся не в первый раз.

Кивнув самому себе, Буллитт с уважением взглянул на качающиеся из стороны в сторону кобуры, с револьверами на бёдрах инспектора и с улыбкой ткнув локтем в бок коллегу, громким шёпотом произнёс:

– Угадай с кем я только что кувыркался в кровати? С Рыжей Энни! Ну, помнишь ту каланчу с классной задницей? – разбрызгивая в сторону слюни от азарта, почти прокричал он. – Она просто мастерица по части …

Дуган резко обернулся и метнул в подчинённого недовольный взгляд.

Осекшись на полуслове, Буллитт, тихонько проворчал себе под нос:

– Ну и ханжа же ты Алекс. Зазнался, инспектором стал всего пару месяцев назад, а уже не можешь товарища беседой поддержать. Ты-то с Марго тоже, поди, не в домино играл. Сисечки то у неё полный …

Подзатыльник, обрушившийся на шею полисмена, поведал ему о двух важных вещах. Во-первых, у Дугана всё такой же хороший слух, как и раньше, а во-вторых невидимую границу между подчинённым и начальником всё-таки пересекать не следует.

Коснувшись горящей кожи пальцами, Буллитт убедился, что ничего не сломано и бросился догонять начальника, виляя между голых и полуголых девиц, раскрасневшихся от восторга и возбуждения клиентов и зорко бдящих вышибал.

– Так куда мы инспектор Дуган?

– Бриджит-Поинт 34. Времени в обрез.

* * *

Спустя сорок минут они оказались возле нужного дома. Огромная четырёхэтажная фабрика мрачно глядела на незваных гостей тёмными провалами окон и раскрытыми настежь дверьми.

Присвистнув, Буллитт, сдвинул на затылок котелок.

– Такая громадина, где ж нам их тут разыскать? Да и затаиться бы место надо найти.

– Это не проблема, – сказал Дуган, и щелчком отшвырнув в ранние сумерки окурок, вошёл в ближайшую дверь склада. – Встреча будет на третьем этаже, в бывшем кабинете управляющего. Укрытие для нас имеется. Так уж вышло, что район я этот знаю, как свои пять пальцев. Начинал здесь.

Лифт, конечно, не работал и служители закона этаж за этажом одолевали на своих двоих, переступая через наваленный здесь хлам, горки кошачьих испражнений и чего-то еще, о чём думать не хотелось.

– Слушай Дуган, а почему ты не согласился работать в Сирвелхолле? Управление полиции это же мечта каждого? – начиная задыхаться, спросил Буллитт инспектора. – Центр города, личный кабинет, хорошая зарплата, да я бы куда угодно свалил отсюда только бы не ощущать эту вонь и не видеть это отребье.

– Вот-вот. Там слишком чисто для меня.

– И …? – развёл руками в стороны сержант, ожидая продолжения

– Я ответил на твой вопрос.

– Хм. Странный ты, – не унимался полисмен. – Револьверы в твоих кобурах это «Смитковски». Единственные в своём роде. Таких пистолетов нет даже у детективов «Сирвелхолла», да может и у комиссара, нет. Ютишься в коморке на чердаке булочной, а продав один из них, мог бы поселиться в двухкомнатные апартаменты с кабинетом и ванной, – Буллитт выудил из внутреннего кармана комок жевательного табака и смачно задвигал челюстями.

Остановившись наверху лестницы, Дуган проигнорировал вопрос надоедливого коллеги и, выудив из кармана плаща фонарь, заработал рычагом, ловя в луч перевёрнутые столы, стулья, кем-то забытый башмак и шеренгу манекенов покрытых пылью.

Кабинет управляющего был впереди. Быстрым уверенным шагом инспектор пересёк пространство от лестницы до застеклённого помещения. Остановившись напротив валяющейся на полу входной двери, Дуган повернулся лицом к стене и нажал пальцами на деревянную панель ничем не выделяющуюся среди прочих. Раздался негромкий щелчок и их взглядам открылось углубление глубиной в три шага, а шириной в два.

Опережая вопрос Буллитта, инспектор пояснил:

– Здесь после закрытия фабрики оборудовали для себя тайник ханьцы. Прятали здесь опиум и порох.

Захлопнув рот, сержант оглянулся на дорожку следов, оставленную ими в пыли.

– Тут и предупреждать никому о нас не надо. Следы наши всё дело испортят. Спалимся.

– Вот и займись этим, – сказал Дуган, вытаскивая из-под сваленного в углу хлама колченогий табурет. – Размети пыль, она осядет как надо. И поживее.

Спустя полчаса они уже сидели в тайнике ханьцев, прекрасно всё видя сквозь щели специально выточенных досок и слушая звуки приближающихся шагов отбивающих такт по лестнице.

Сержант замер, на табурете превратившись вслух, а инспектор приник лицом к панелям, стараясь ничего не упустить из вида.

Карл Брирли был крупной рыбой. Его ловили уже почти два года, но безрезультатно. Контрабандист, грабитель и вот теперь убийца. Налаженные связи и щедрые взятки позволяли ему долгое время избегать внимание полиции, но убийство племянника мэра в ходе пьяной ссоры, поставило на этом крест. Поймать Брирли мечтали все полисмены города. Ведь господин Додд пообещал лично отблагодарить человека, доставившего ему убийцу сына его любимой сестры, живым или мёртвым. Вот только Дугану преступник был нужен только живым, ведь покойник не сможет ответить на его вопросы.

«Носорог», так прозвали преступника находящегося в розыске, пришёл не один. Инспектор ясно видел, что позади Брирли маячили ещё трое парней подстать хозяину – высокие, плечистые, бывшие грузчики или шахтёры. Все были вооружены разделочными ножами и кастетами. Не стоило сомневаться, что куртка Карла скрывала оружие посерьёзнее.

Осмотрев всё вокруг и не заметив ничего необычного, Носорог уселся на потемневшее от времени бюро и, сложив руки на груди начал нетерпеливо постукивать пяткой ботинка по стенке секретера.

Буллитт, взъерошив пальцами усики под носом, вытянул из-под пиджака короткую полицейскую дубинку и кивком головы указал Дугану на находящихся за стеной преступников. В ответ, получив поднесённый к лицу кулак.

Было ещё не время, ведь Носорог пришёл на встречу, и инспектору было очень любопытно с кем она должна произойти.

Впрочем, буквально через пару минут на лестнице послышались новые шаги и в круг света, зажжённой людьми Брирли лампы, зашли ещё четверо.

И снова хорошо знакомые им лица. Александр Периш или попросту «Зануда», был антикваром владевшим лавкой на Ливингстон-стрит. В преступной среде славился жадностью и мстительностью. Ночные грабители, сбывая ему свою добычу, предпочитали не грубить антиквару и уж тем более не спорить с ним. Себе дороже выйдет.

– Карл, рад тебя видеть, – притворно протягивая руки для объятий произнёс Зануда глазами цепко изучая людей Носорога. – И как тебе жизнь вне закона?

Спрыгнув с бюро, Брирли оттолкнул протянутые к нему руки антиквара.

– Она у тебя? Рассчитываемся и разбегаемся.

Немало не обидевшись за такой прием, Зануда запустил руку во внутренний карман кожаного плаща с алой подкладкой. В руке его появилась тряпица, в которую было завёрнуто, что-то размером с куриное яйцо.

Дуган ещё плотнее прильнул к доскам и сумел разглядеть на ладони антиквара, что-то треугольное и прозрачное.

Носорог протянул к предмету руку, но Зануда сжал ладонь в кулак и спрятал её за спину. Люди его, приняв угрожающие позы, придвинулись поближе к своему боссу.

– Сначала покажи деньги.

Носорог щёлкнул пальцами и ему под ноги тяжело шлепнулся чёрный саквояж. Даже по звуку было ясно, что он полон более чем наполовину. Раскрыв его, Брирли подтолкнул сумку ногой к антиквару.

– М-м-м, а ты не соврал, – удовлетворённо щёлкнув языком, Зануда взглянул на Носорога. – Не попрошу надбавки за срочность, если расскажешь что это за вещица такая? Зачем она тебе можешь не отвечать, всё равно ведь соврёшь.

Носорог не успел ничего ответить, ибо последующие события понеслись вперед, словно скорый поезд.

На лестнице внезапно раздалась дробь быстрых шагов, словно поднимающийся человек бежал или торопился.

Дуган видел, как на этаж влетело светлое пятно, и тут же один из людей Зануды схватился за перерезанное горло, затем такая же судьба постигла стоящего рядом телохранителя Носорога. Кто-то метался между преступниками, нанося им удары остро отточенным ножом.

Носорог выхватил из руки антиквара треугольный кусочек стекла и, выудив из-за пояса револьвер, успел сделать два выстрела перед собой. В следующее мгновение удерживающая оружие рука отделилась от тела и с противным шлепком упала на пол. Сам Брирли с рассечённым пополам лицом рухнул рядом.

– Всем бросить оружие! Это полиция! – Дуган ударом плеча выбил скрывавшую их деревянную панель и вместе с сержантом они оказались в гуще событий.

Кто-то из людей антиквара пальнул в них из дробовика. Инспектор в последний момент сумел отклониться, а Буллитт упал на пол и откатился в сторону осыпаемый щепками и кусочками штукатурки из развороченной стены. «Смитковски» громыхнул и стрелок, с дробовиком, выронив оружие, упал среди пыльных манекенов. Вторым выстрелом Дуган проделал отверстие в голове второго телохранителя истекающего на полу кровью Носорога.

Белое пятно пронеслось мимо, и инспектор почувствовал, что остро заточенная сталь прошла в миллиметре от его горла. Отскочив назад, он упал на колено и двумя выстрелами уложил последнего человека Брирли бросившегося на него.

Тем временем Зануда, воспользовавшись неразберихой, выхватив из руки умирающего стеклянный треугольник и подхватив саквояж, бросился к лестнице вниз. Один из его людей, скалясь беззубым ртом, последовал за боссом, размахивая вокруг себя цепью. Делал он это так ловко, что создал вокруг себя сверкающий круг. Пятно снова атаковало и отрубленная по локоть рука вместе с цепью, просвистев, улетела в дальний угол помещения что-то там разбив, а сам Беззубый пытаясь собрать воедино располосованную крест-накрест грудь осел на пол, захлёбываясь кровью.

Пистолет в руках инспектора вздрогнул снова, и тяжёлая свинцовая пуля угодила в ягодицу убегающего антиквара. Взревев от боли тот облокотился на оказавшийся рядом верстак и, выдернув чеку из гранаты, швырнул её себе за спину.

Взрыв ударил по барабанным перепонкам и отшвырнул Дугана на десяток шагов назад. В голове били колокола, саднил прикушенный язык. Кто-то вынырнул из дыма и пыли и, замахнувшись, опустил дубинку утыканную гвоздями на беспомощного инспектора. В самый последний момент он отодвинулся в сторону и, найдя взглядом валявшийся рядом пистолет, прицелился в нападающего. Но до того как он нажал на курок выстрел дробовика превратил грудь преступника в сито.

Оказавшийся рядом Буллитт, выпучив от удивления глаза, отбросил в сторону бесполезное ружье и указал инспектору на распластанное на полу тело антиквара.

– Оно его убило! Распластало на части, я сам видел …

Договорить он не сумел, что-то бледное снова мелькнуло рядом с ними и сержант, вскинув согнутую в локте руку, предусмотрительно прикрыл своё горло. Брызнула струйка крови, и Дуган выхватив из кобуры второй пистолет, перекувырнулся через голову назад, выстрелив дуплетом в предполагаемую цель перед сержантом.

Пятно обрело форму и рухнуло к их ногам мёртвым мужским телом, одетым в серый балахон с капюшоном.

Оторвав длинную полосу ткани от рубашки ближайшего трупа и заодно убедившись, что Носорог отдал Богу душу, Дуган перетянул разрезанную руку Буллитта, остановив кровь, а затем, склонившись над телом шустрого убийцы, стянул с его головы башлык. Взгляду его предстало бледное лицо с выцветшими, словно у слепого глазами.

– Кто это такой? – корчась от боли, спросил сержант, замерев рядом.

– Меня больше интересует, что это, – медленно произнося слова, ответил инспектор, выуживая из потайного карманчика на поясе убитого стеклянный треугольник, ставший только что причиной смерти девяти человек.

Глава 3: Аманда Бишоп – девушка с характером

Всё шло как по маслу и, перебив заснувшую банковскую охрану, его ребятки замерли у огромного сейфа в подвальном помещении Главного хранилища. Они словно стая волков, вкусившая кровь добычи упивались этим моментом – хохотали, рычали и похлопывали друг друга по спинам. Давно им уже так не везло.

– Ну, давай пошевеливайся Убогая, мы тут гости незваные. А правительство за свои денежки сама знаешь, что с лихими ребятами делает, – оскалился Питбуль, выплёвывая зубочистку на пол. – Сейчас набежит охрана, и порвут нас на мелкие клочки.

– Да, да сейчас. Я только осмотрю замок, – пролепетала дурочка, прихрамывая, направляясь к металлической заслонке скрывающей все богатства города.

– Дык, какая охрана? – глупо хохотнул Щебень. – Мы же их всех того …, – свои слова он сопроводил красноречивым движением, проведя тупой стороной ножа по горлу.

– Дурак ты кузен! – беззлобно ответил Питбуль родственнику. – Это мы в хранилище всех порешили, а в соседнем здании ещё два взвода солдатиков с «гилиганами» наперевес. Поднимем тревогу и конец нам.

Наблюдая как Убогая ползает на корячках перед сейфом, расставляя свои железки Питбуль подошёл к Безносому и, выхватив у него из руки папиросу сделал одну глубокую затяжку. Табачок у его товарища был, что надо. Слёзы так и хлынули из глаз.

Улыбнувшись Безносый высморкался в висящую на стене хоругвь с изображением эмблемы банка и сказал:

– Однако согласись, старшой, без Убогой нам сюды никогда бы не добраться. Через неё наша удача пришла.

– Да ладно тебе. Не преувеличивай!

Отмахнувшись, Питбуль вернул папиросу своему товарищу и снова замер за спиной суетящейся женщины неловко прячущей глаза под его пристальным взглядом.

И всё же Безносый был прав. Девка попалась ему как нельзя кстати. Кто бы мог подумать, что рядовая попойка с обязательной игрой в карты закончится для Алана Крижанника, за хватку и свирепость обозванного лихой публикой – Питбулем, выигрышем. Карп проиграл ему не полсотни серебряных кавалеров и не десяток золотых империалов, а кривобокую очкастую брюнетку с бледной рожей и писклявым голоском.

Чувствуя себя обманутым, он притащил свой приз домой и только тут как следует, рассмотрел её. На вид девушке было лет двадцать пять, не больше. Одета она была во всё чёрное. Чёрные потрёпанные сапожки, чёрное застёгнутое под самое горло платье с длинными рукавами и безвкусными старомодными кружевами на груди. Панталоны у неё тоже наверняка были того же цвета, но он заглядывать не стал. Хватило Питбулю и того, что он увидел. Огромные на пол-лица очки на бледной мордочке, всё время выпяченные вперёд облупленные губки, обкусанные ногти на руках и затхлый запах от которого хотелось зажать нос, делали Аманду, так она ему представилась, не пригодной даже для банального пьяного секса. К тому же убогая ещё и хромала при походке, припадая на одну ногу и опуская правое плечо намного ниже левого.

В общем, «красотка» пару дней просидела под замком на хлебе и воде, пока он думал, куда её сбагрить. Совсем уже было, решив продать её морякам-османам (те то в женской красоте не особо понимали и ценили в слабом поле совсем другое) Питбуль передумал. В дело вмешался Его величество случай.

Банда Крижанника давно уже мечтала ограбить Главное банковское хранилище. Да, вот так дерзко. Зато денег бы им хватило на всю жизнь. Но сказать легко, а сделать трудно. Вооружённой до зубов охраны там было столько, что нечего было и мечтать вшестером, надеяться на удачу. И, несмотря на то, что все входы и выходы они уже давным-давно изучили, ещё одним препятствием стала сигнализация, срабатывающая даже от садящейся на вершину ограды вороны.

В один из дней их обсуждение стало чуть более эмоциональным, чем обычно и Убогая, именно так они прозвали сидящую под замком девку, попросила выпустить её в обмен на план захвата Главного банковского хранилища. Вот так вот. Не много, не мало, а именно план у неё созрел.

Аманда оказалась научным сотрудником какого-то там университета, и спе-ци-али-зи-ро-ва-лась на … В общем на чём она там специализировалась хрен запомнишь. Но умная стерва была не по годам. В столицу приехала в гости к подруге, которая погибла в результате несчастного случая. Собиралась вернуться домой и по глупости угодила в потные ладошки Карпа.

Убогая проявила себя человеком деятельным и полезным. Очень полезным. Ещё бы не её противный писклявый голосок и вихляющая походка, цены бы ей не было. Иногда даже приходилось носить её на руках, чтобы сэкономить драгоценное время.

Во-первых, она в два счёта придумала, как вырубить сигнализацию. Оказалось, что подключена она была по специальному проводу к тайной паровой подстанции. Именно по кабелю этому, протянутому по столбам они и установили положение места, где был рубильник, который можно было отключить. А наличие трёх человек охраны только подтвердило их догадки.

Во-вторых, Убогая выдумала, как нейтрализовать стражей хранилища. Дюжина здоровенных мужиков должна была просто уснуть в результате действия зелья приготовленного девушкой. Она даже сообразила, как потом это снотворное откачать из помещений с помощью вен-ти-ля-ции. Знание страшная сила.

Всё получилось, так как они и запланировали. Правда, дурочке не понравилось, что они убили троицу, охранявшую паровую подстанцию, а затем перерезали как овец спящих охранников. Плевать на неё, как только в их карманах зазвенят золотые, она последует за ними.

– Ну, ты долго ещё будешь копаться?! – проорал он девушке на ухо.

Убогая вздрогнула, смешно взмахнула руками и чуть не упала, запнувшись за одну из своих машинок.

Парни начали гоготать, хлопая себя по бокам, но раздавшийся металлический щелчок и открывающаяся дверь сейфа заставили их замолчать.

Питбуль не смог дождаться когда створка полностью раскроется и нырнул в щель, оказавшись среди пачек банкнот различного номинала, аккуратных стопочек монет и красиво расставленных кусков золота. Он был в раю, по крайней мере, он всегда его себе так представлял. Вот теперь-то он развернётся.

После проявления истерической радости (они прыгали, орали и обнимали друг друга) началась тяжёлая работа. Вынув из-под одежды мешки, его ребята начали запихивать туда лежащие вокруг сокровища. Наполненные выносили на лестницу, ведущую наверх, и забивали следующие кули.

– Вот теперь мы заживём! – радостно проорал Мотыга, взваливая на спину очередной мешок с банкнотами. – Да я всех красоток «Чёрной вдовы» перепробую. Костюм себе справлю с изумрудными запонками и …

Снаружи сейфовой комнаты кто-то вскрикнул. Бросив полупустые мешки на пол Питбуль и его люди, выскочили в комнату с хоругвями.

Прямо посередине помещения замер Безносый к голове которого был приставлен пистолет. В их банде огнестрельное оружие было только у него, потому как он умел сносно из него стрелять. А вот удерживала пистолет Убогая, словно стрекоза, поглядывающая на стоящих перед ней людей из-за стёкол своих гигантских очков.

– Это что ещё за номер?! – Питбуль вытянул из ножен тесак и двинулся к замершей перед ним парочке.

В следующее мгновение раздался громкий выстрел, голова Безносого дёрнулась и он рухнул под ноги девушке, которая улыбнулась главарю такой улыбкой, от которой у него затряслись поджилки.

К сожалению люди его этого не видели и разгневанные смертью товарища бросились мстить. Словно в тире, ни разу не промахнувшись стоящая перед ним фурия, расстреляла угрожавших ей. Четыре выстрела, четыре трупа с аккуратными дырочками в головах.

– Т-т-ты кто такая?

Только сейчас Питбуль обратил внимание на то, что Убогая перестала горбиться, выпячивать губы вперёд, да и вообще выглядела как-то по-другому. Над ней не хотелось смеяться, скорее она пугала.

Глубоким мелодичным голосом, совсем не похожим на привычное пищание, она сказала:

– Просто девушка, оказавшаяся в сложных обстоятельствах.

Палец её нажал на спусковой крючок, но выстрела не произошло. Порох воспламенился в патроне и пламенем полыхнул из барабана револьвера, заставив Убогую, хотя её теперь так и назвать то было нельзя, закашляться.

Поняв, что это его единственный шанс Питбуль размахивая тесаком, и подбадривая себя ругательствами, бросился на девушку.

* * *

Револьвер, не выстрелил. То ли из-за плохого патрона, то ли ещё из-за чего. Впрочем, это было неудивительно ведь за оружием Безносый ухаживал плохо. Аманда даже готова была поспорить, что и чистил то он пистолет в последний раз много месяцев назад. Выплюнув в воздух плотное облачко порохового дыма, оружие стало бесполезным.

Крижанник, выпучив глаза от страха и размахивая ножом для разделки мяса, летел на неё. Отшвырнув пистолет за спину, Аманда сделала шаг в сторону, и когда преступник поравнялся с ней, нанесла ему один удар кулаком в висок. Только, что вопивший Питбуль мгновенно замолк и рухнул на старательно отшлифованный уборщиками пол. Словно у него батарейки вытащили. Навсегда.

Переступая через мёртвые тела, и напевая себе под нос песенку, девушка зашла в сейфовую комнату.

В далёком краю, где вздымаются горы,

В далёком краю, где туманы царят.

У мамы и папы родился ребёнок

Его нарекли Амандой, любя.

Девчушка быстра, здорова, весела

Проказам её не видно конца.

Как солнечный лучик в суровой земле

Весь город согреет в осенней мгле …

Подняв с пола брошенную фомку и оставив вместо неё опостылевшие за этот месяц очки, она, проигнорировав валяющиеся под ногами сокровища, начала взламывать депозитные ячейки.

Аманда срочно нуждалась в средствах, но ей нужна была помощь. Прятаться от одной из самых могущественных в мире организаций дело не дешёвое. Идея внедриться в банду и воспользоваться помощью преступников, чтобы поправить своё материальное положение возникла случайно. План был разработан за два дня, а дальше дело техники. В конце концов, она и не такие штуки проворачивала. Сначала она не хотела убивать Питбуля и его людей. Сделав дело, они должны были остаться на месте преступления с больными головами, но живые. Но после того как головорезы опьянённые удачей начали оставлять за собой дорожку из трупов, участь их была предрешена.

Она нашла то, что искала. Векселями на предъявителя и другими ценными бумагами на кругленькие суммы были забиты эти «волшебные» неказистые ящички. И даже имени твоего никто не спросит. Это очень кстати. Также здесь были драгоценности, пару живописных полотен свёрнутых в трубки, просто дорогие сердцу вещи. А также штуковины весьма интимного характера. Выворачивая тайники знати, ею была обнаружена потёртая пухлая папка с фотографиями, нарисованными от руки схемами, карандашными рисунками и несколькими листами мелкого отпечатанного на машинке текста. Девушка некоторое время разглядывала содержимое, а затем решила прихватить с собой, чтобы разобраться на досуге.

Оглянувшись в поисках какой-либо сумки, Аманда, увидела на вершине пирамиды из золотых слитков раскрытый кожаный саквояж. Скидав вовнутрь ценные бумаги, бросив сверху несколько пачек облигаций различного достоинства и горсть золотых империалов, она покинула сейфовую комнату. Поднимаясь по лестнице, ведущей из хранилища, девушка думала только о том, как смоет чёрную краску с волос и избавится от пропахшей запахом пятнистого клопа, одежды.

Мертвецы смотрели влажными глазами в потолок, а в помещении долго ещё слышалась ужасно зарифмованная песня, спетая старательно, но голосом далёким от идеала.

И вот ей уж восемь, людей полный дом,

Незваные гости на празднестве том.

Серьёзные лица, сутаны, кресты.

Священник с монахом остались одни.

Отцовские крики пропали зазря.

Девчушка нужна нам. Боишься ты зря.

Другую такую нигде не найти.

Сомнения прочь. Ты смирись и прими.

Мир падает прахом к детским ногам

Недолгие сборы, слезливый финал.

Аманду увозят из дома в столицу

И край ей родной по ночам только снится...

Глава 4: Соболь продолжает поиски

– Нет, ты парень конечно крепкий. Вона как ты всех наших бойцов уделал. А ведь это были не новички, а боксёры опытные, – задумчиво произнёс Макгинли, стряхнув пепел с толстой сигары на деревянный пол раздевалки. – Вот только сегодня ты встретишься с чемпионом, а он не чета этим ребятам. Не боишься остаться инвалидом?

Сноровисто наматывая на руку боксёрский бинт, Михаил криво усмехнулся одной стороной рта.

– Я рискну.

Сделав глубокую затяжку, Папаша Макгинли сдвинул свой увесистый зад по лавочке в сторону собеседника. Лавочка жалобно скрипнула.

– Всё из-за денег? Так давай я тебе так заплачу. Ты главное ляжь в третьем раунде.

– Сколько? – не смотря на говорившего спросил русский.

– Что сколько?

– Сколько заплатишь?

– Тридцать империалов, – зажав во рту сигару, произнёс Макгинли. – Ну, тридцать пять, больше не могу.

Закончив бинтовать руку Михаил поднял глаза на устроителя боёв.

– Этого мало.

– Мало? – удивлённо сдвинув котелок на затылок, прокричал Макгинли. – Да грузчики в порту такие деньги зарабатываю только за пять лет.

– Я не грузчик. И мне надо сотню империалов. На меньшее я не согласен.

Раздражённо крякнув, Макгинли, поднялся с лавочки и направился к выходу из раздевалки. Проходя мимо своих охранников, замерших в проходе, он сказал:

– Наглец ты, каких мало Соболь. Смотри, как бы тебе не пожалеть.

* * *

Михаил решил не вырубать противника в первом же раунде и немного поиграть с ним. В конце концов, сегодня он дрался не на заплёванной, вонючей, залитой кровью скотобойне, в портовом складе, где наспех соорудили арену, огородив пространство для бойцов и посыпали пол песком, а на настоящем боксёрском ринге. Правда, поединок их был далёк от традиционного бокса также как портовая шлюха далека от девственницы.

Мамонт был здоровым парнем. Последние шесть лет он пробивал головы и крушил челюсти своим противникам практически безнаказанно, не встречая равных себе.

Первый раунд, он внимательно присматривался к Михаилу, что говорило о его опыте и информированности о прошлых победах Соболя. Никаких активных действий не предпринимал. Атаковал лишь только для того, чтобы посмотреть на реакцию противника. Во втором, Мамонт попытался утомить оппонента своими внезапными выпадами и такими же внезапными уклонами. Для своей комплекции он и вправду был быстр и гибок, грамотно маневрировал по рингу и лишних движений вообще не делал. Ну, в общем, Михаил сделал вид, что утомился. В третьем раунде начался серьёзный бой. Вот только уверенный в себе Мамонт раз за разом промахивался своими пудовыми кулачищами и так ни разу и не сумел по-настоящему приложить противника. Раздражение росло, так же как и гнев короткостриженого верзилы. Кажется, он уверился в том, что Михаил боится прямого столкновения с ним и намерен избегать его как можно дольше.

В начале нового раунда Мамонт сделал то, что решило его судьбу и привело к стремительному окончанию поединка. Он просто плюнул в лицо Михаила и расхохотался. Этим немудрёным приёмом боксёр хотел вывести из равновесия своего оппонента, разозлить его, а значит подставить под град собственных ударов.

Соболь не разозлился, он просто решил, что игра закончена и как только рефери отошёл в сторону, плавно переместился к Мамонту, нанеся ему серию ударов. Точнее ударов было всего три. Первый в правое плечо, от чего рука мамонта мгновенно обвисла вдоль тела, и он вскрикнул от боли. Второй слева по рёбрам из-за чего противник был вынужден опустить руку защищавшую лицо. И третий прямой удар в челюсть, от которого Мамонт рухнул на арену без каких-либо признаков жизни. Нет, Михаил, конечно, не убил его, но полчаса блаженного забытья обеспечил. Пробуждение противника будет жёстким – выбитое плечо, сломанные рёбра и челюсть дадут знать о себе.

Зрители ознаменовали окончание поединка истошными криками. Кто-то от радости, другие от досады. Ещё бы чемпион был отправлен в нокаут неизвестным новичком. Это всегда интересно и станет почвой для сплетен и разговор как минимум на ближайший месяц.

– Победу одержал Соболь! – возопил судья, вздёргивая его руку в обмотке вверх.

Тут же местные блюстители традиций, заслуженные ветераны бокса, преподнесли Михаилу плоский ящичек из красного дерева, в котором и хранилась причитающаяся ему награда – сто двадцать золотых империалов. Бойкие старички в пенсне долго трясли его руку и похлопывали по плечам.

Раскланявшись перед публикой он, прижимая ящичек к груди, отправился в раздевалку где, быстро срезав кумпуры с рук и набросив на плечи куртку, улизнул через задний ход на улицу.

Чудес не бывает и конечно, его уже там ждали. Из темноты, в круг света отбрасываемого фонарём, показалась дюжина силуэтов, возглавляемая толстяком в цилиндре. Огонёк сигары красной точкой выделялся в темноте.

– Так, так, так Соболь или как тебя там, – хрипло рассмеялся Папаша Макгинли, крутя в руках трость из чёрного дерева. – Неужели ты решил покинуть наш гостеприимный городок так быстро?

Поставив ящичек на землю у своих ног, Михаил, застегнул на все пуговицы холщовую куртку и обведя взглядом замерших мужчин, спокойно сказал:

– С чего ты взял? У меня здесь ещё дела.

Папаша снова рассмеялся, а затем, передав свою трость одному из своих людей, подошёл вплотную к Михаилу и нагло ткнул его толстым пальцем в грудь.

– Извини Соболь, но я не могу отпустить тебя просто так. Это огромные деньги. Забирай тридцать пять империалов и уходи. Мы же об этом договаривались? Идёт?

Поставив подошву ботинка на ящичек с деньгами, от чего содержимое лязгнуло, Михаил отвёл руку Папаши в сторону.

– Мы ни о чём с тобой не договаривались. Уступите дорогу.

Посмотрев на лица бойцов Макгинли, Соболь, понял, что боя избежать не удастся. Здесь были и его прошлые противники, те самые которых он одолел перед боем с Мамантом. Безухий Микки, Бобёр Джарельд и Касатка По были серьёзными бойцами, но сейчас они пришли не сражаться по правилам. Руки их сжимали биты, ножи и кастеты. Они хотели расквитаться за поражение и унижение, которое принёс им он.

– Ты уверен, что не хочешь забрать тридцать пять империалов и уйти? – пустив струйку дыма в воздух, спросил папаша.

– А ты уверен, что хочешь, чтобы твои лучшие бойцы остались немощными инвалидами на всю жизнь?

Швырнув окурок сигары в стену, от чего он разбросал в стороны искры, Макгинли крепко сжал толстые губы и прокричал своим людям:

– Взять его!

Дальнейшие было мало похоже на драку к которым столица давно уже привыкла. Дюжина вооружённых нападавших, словно морская вода разбивалась о гранитную скалу в роли, которой и выступал Михаил. Игры кончились и теперь каждым ударом, он стремился вывести из драки своего противника. Сжимаемое бойцами нехитрое вооружение не помогало им, а наоборот мешало. Через пару минут на площадке перед фонарём осталось стоять только пятеро человек. Остальные либо замерли на земле без сознания, либо корчились от боли, прося о помощи.

– Ещё можно уйти, – словно издеваясь, Михаил, с улыбкой взглянул на Макгинли выпучившего от удивления глаза. Он, бывший боец, знал цену своим людям и тем более понимал, что здесь произошло. Но упрямство, двигавшее его вверх по карьерной лестнице, дававшее ему хлеб и кров, ещё не полностью исчерпало себя. По его знаку двое бойцов одновременно кинулись на Соболя нанося ему удары с разных сторон. Третий, обежал товарищей и попытался прыгнуть русскому на спину.

Противники просто повалили Михаила на землю. В ходе схватки его холщовая куртка треснула и развалилась на части, за ней последовал правый рукав рубахи.

Локтем, ударив одного из нападавших в шею, Михаил освободил вторую руку и перекинул через спину второго нападавшего. Третьего, он схватил за ногу и словно тряпку отшвырнул в фонарный столб. Распрямив плечи, Соболь, упёрся взглядом в ствол массивного револьвера, который, не заставив себя ждать, полыхнул огнём.

В последнее мгновение, предугадав направление выстрела, Михаил, ушёл в сторону и пуля, пролетев мимо, врезалась в доски забора, отрикошетив в парогенератор на противоположной стене, из-за чего подворотня наполнилось свистом вырывающегося наружу пара. Резко развернувшись правым боком к стрелявшему, Соболь избежал второго выстрела. Через мгновение, рука Папаши, перекрутившись, вздёрнулась вверх, а оружие упало в ладонь Михаила. Однако сопротивление прекратилось чуть ранее.

Макгинли с испугом и изумлением не отрывал взгляда от татуировки на правом плече русского. Губы его затряслись, а глаза наполнились несвойственной для него кротостью. Пара его бойцов пришла в себя, и попыталась было снова атаковать скрутившего босса наглеца, но была резко остановлена его окриком.

– Стоп! Всё кончено! – закричал на своих людей Папаша.

В следующее мгновение он повернул голову к Михаилу и подобострастно залепетал:

– Простите нас, пожалуйста. Мы не знали с кем имеем дело. Забирайте деньги и уходите. Если я ещё могу что-нибудь для вас сделать я к вашим услугам.

Удивлённые боксёры наблюдали, как Макгинли освобождённый Соболем, тряся жирным задом, бросился к деревянному ящичку, так и стоявшему на земле. Подняв его, он протянул деньги Михаилу.

– Мне нужно куртка и рубашка взамен порванных твоими людьми, – сказал Соболь, принимая ящичек из рук Папаши.

– Конечно, конечно. Всё что угодно. Макс, Дюрер отдайте свои вещи!

* * *

Сбросив порванную рубашку и поменяв её на почти новую, Михаил накинул на плечи кожаную коричневую куртку, которая был на пару кавалеров дороже его холщовой, посвистывая, шёл вдоль набережной. До рассвета было ещё пару часов. Клочья тумана клубились над водой, наполняя всё вокруг лёгким налётом таинственности. Редкие пароходики сновали по речной глади, бороздя молочную пелену. Утренние цеппелины спешили за своими пассажирами, расцвечивая небо над рекой разноцветными огоньками.

Он любил это время, потому что чувствовал себя по-настоящему счастливым. В этой тишине он мог собраться с мыслями и помечтать о будущем. О том, как он найдёт Ольгу. Да, он знал, что поиски его имеют мало шансов. Но всё же они были, и этого было вполне достаточно для того, чтобы долгие годы и десятилетия путешествовать с континента на континент в поисках единственного родного ему человека.

Деньги, которые он заработал, помогут вернуть оставленные в залог вещи. После этого Михаил сможет вплотную заняться сбором информации и … чем чёрт не шутит, возможно, ему снова повезёт и он обнаружит портал.

Что-то привлекло его в неглубокой луже на мостовой. Наклонившись, русский извлёк из неё вечерний номер местной газеты. Град капель обрушился на носки его ботинок. Бумага потемнела от грязи и влаги, но крупный шрифт на первой странице гласил следующее:

«Известный антиквар и меценат Александр Периш убит на старой фабрике! Полиция ведёт расследование! »

Под буквами располагалась фотография человека в цилиндре, которого Михаил знал под прозвищем Зануда. Именно он помог попасть ему в страну.

– Кажется, деньги мои тебе уже не понадобятся, – задумчиво произнёс он себе под нос. – Извини, но нужно срочно вернуть принадлежащие мне вещи.

Быстрым шагом Михаил направился в центр города, а за спиной его небо раскрасилось первыми лучами просыпающегося солнца.

Глава 5: Форменный кавардак

Аманда нежилась в ванне с горячей водой, попивая маленькими глоточками дорогое красное вино из фужера с изящной витой ножкой.

Ну а что? Номер «люкс» в дорогом отеле она заслужила. В конце концов, несколько недель с этими мерзавцами мучилась. Ни тебе маникюра, ни нормальной постели, а о ванне можно было и вовсе не мечтать. Кажется, Питбуль, избегал всех процедур связанных с уходом за собой. Не из брезгливых оказался. Не зря же Аманда опрыскала себя клоповой эссенцией, чтобы отделаться от его похотливых взглядов. Сработало, даже его пробрало.

С большим трудом ей удалось смыть чёрную краску с волос. Это надо же какая въедливая гадость попалась, а ведь приобреталась на занюханном блошином рынке, где товар весь был либо подделкой, либо совсем не тем, что указывалось на упаковке. Зато теперь она снова щеголяла своими медово-карамельного оттенка волосами, доставшимися ей от мамы.

Сделав очередной маленький глоточек вина, девушка перевернула следующую страницу найденной ей в хранилище папки. О, это была очень интересная находка, очень.

Сначала она подумала, что это личный дневник – с датами, местом и даже иногда временем. Но вот чей дневник? Как она не искала, никаких имён в заглавии не обнаружила. К тому же хозяин убористого мелкого почерка рассказывал не о своих размышлениях, желаниях и душевных терзаниях. И даже не о произошедших с ним происшествиях, а скорее о наблюдениях и результатах поиска. Вот только непонятно что он разыскивал.

Судя по всему, таинственный автор путешествовал с континента на континент, из города в город в погоне за чем-то необъяснимым и таинственным. Помимо выводов, больше похожих на военные рапорта, такими они были ёмкими и содержали максимум фактов, здесь имелись какие-то научные формулы, мистические знаки и даже заклинания. Вёлся дневник на нескольких языках, которыми автор, судя по всему, владел свободно. Но самое интересное другое. Быстро пролистав папку, Аманда сделала вывод, что все страницы заполнены одним почерком – больно характерна была манера письма. Тут тебе и петлевая форма движений и наличие интервалов между строками и словами, и даже частые отрывы пишущего прибора от бумаги. Вот только начат дневник был 125 лет назад, а последняя запись датировалась полуторамесячной давностью. Загадка!

Фото здесь были тоже интересные. Некоторые просто показывали то или иное место – лесная поляна, двор трущобы, церквушка на отшибе или берег реки. Но были и вовсе непонятные. Например, с десяток фото показывал вскрытие мужчины с бледной кожей, а пометки красным карандашом на полях гласили: «Альбинос имеет существенные отличия от нас в физиологии. Ряд важных для нас органов отсутствует». Или не менее сенсационная: «У обследуемого нет печени и почек. Височные доли головного мозга развиты чрезмерно». Прямо фантастика какая-то!

Были тут ещё фотографии известных всему миру событий. Таких как: коронации, международные конференции, подписание перемирий, презентации изобретений и много ещё чего. Правда, снимки все оказались сделаны с неожиданного ракурса, словно фотографу были интересны не главные действующие лица, а кто-то в толпе. В общем, всё это было странно и от этого ещё более привлекательно. Пару лет назад Аманда зубами бы вцепилась в это дело и, получив одобрение начала охоту, но не теперь... Деньгами она себя обеспечила на долгие годы, пора искать тихую гавань.

Допив вино, девушка встала и, не обращая внимание на льющиеся с неё на пол струйки воды подошла к большому зеркалу на двери. Хороша, нечего сказать. Высокая грудь, тонкая талия, крепкий живот, который немного портил рваный шрам под рёбрами, сильные точёные ножки. Могла бы осчастливить какого-нибудь хорошего человека, а не бегать по миру, словно заяц от охотника. Впрочем, это не её вина. Точнее не поностью её.

Задумчиво проведя рукой по гладко выбритому лобку, девушка подняла валявшееся на полу полотенце и несколькими энергичными движениями вытерла себя. Вернувшись к ванне чтобы забрать бокал она не нашла на столике папку. Кипа листков валялись на полу под картонной обложкой, и только одна из фотографий лежала чуть в стороне. Подняв снимок, Аманда, взглянула на него и по спине её пробежали мурашки.

Планы залечь на дно и не высовываться растаяли в дымке вплеснувшегося наружу любопытства. Того самого которое разрушило её карьеру и сделало девушку опасным изгоем.

* * *

Найти адрес владельца папки труда не составило. Аманда просто запомнила его фамилию и имя значащуюся на банковской ячейке. Она всегда всё запоминала, ведь никогда не знаешь, что может тебе пригодиться. Как оказалось, Александр Периш, был человеком в столице известным (ну, в определённых кругах конечно), а недавняя смерть только добавила популярности его персоне.

Особняк был огромен, стар и роскошен до безвкусия. Периш как всякий выходец из трущоб имел склонность к бахвальству достигнутым положением и богатством. Трёхэтажный дом его был отражением сущности хозяина. Неумеренный гигантизм, подчёркнутая дороговизна, казалось бы, ненужных деталей, бросались в глаза на каждом шагу. Это и огромный шпиль на крыше, обнимаемый парочкой непропорциональных ангелов, видимых издалека, и серебряные перила широкого крыльца парадного входа, и даже безумные дорогущие барельефы, изображающие сценки из жизни мифических существ. В общем, перебор был буквально во всём.

Особняк не охранялся, так как недавно здесь провела обыск полиция. Прислуга была допрошена и распущена по домам. Ничего не препятствовало Аманде проникнуть внутрь, что она и сделала, немного поколдовав с замком и отмычками.

Девушка не могла объяснить причину своего визита, но надеялась, что оказавшись на месте, сможет понять, что её сюда влекло. Одно было, несомненно, событие, запечатлённое на найденной ею фотографии, стало началом отсчёта произошедших с ней неприятностей. То, что дом обыскали полицейские Аманду немало, не беспокоило. Вряд ли они нашли все тайники Периша, который славился в преступных кругах своей предусмотрительностью и ловкостью.

Внутри здания её встретил запах сандалового дерева и абсолютная тишина, нарушаемая лишь ритмичным звуком тикающих где-то наверху напольных часов. Здесь старые, безумно дорогие антикварные вещи соседствовали с модным модерном, а римские бюсты с вызывающе огромными живописными полотнами голых красоток, согнувшихся в нескромных позах.

– Периш ты болван, – произнесла Аманда, быстрым шагом поднимаясь на третий этаж. – За такие деньги мог бы нанять себе приличного консультанта и обставить жильё со вкусом.

Найти кабинет хозяина труда не составило, так как дверь из мореного дуба венчала золотая табличка с витиеватой надписью: «Александр Периш – бизнесмен, антиквар и специалист широкого профиля. Всё что захотите за ваши деньги».

– Зачем в собственном доме на свой кабинет вешать табличку с надписью более подходящую для визитки? – повернув поддавшуюся ручку двери, проворчала себе под нос девушка. – Ты либо был глуп, либо слишком …

Дверь скрипнула и открылась. Мурашки снова пробежали по спине Аманды. Спиной к девушке, возле сейфа скрытого в потайной нише, замер мужчина, никак не отреагировавший на её появление.

– Я вам не помешала? – вытряхнув в ладонь из рукава полоску метательного ножа, спросила она.

Пощелкивая колёсиком с шифром, незнакомец, не оборачиваясь спокойно ответил:

– Как знать. Всё зависит от цели вашего прихода.

В сейфе что-то щёлкнуло, и дверка плавно отворилась. Мужчина сунул руку внутрь железного ящика и некоторое время что-то там искал, но как видно напрасно.

– И здесь нет, – с ноткой разочарования произнёс он себе под нос минуту спустя.

Изучив обстановку вокруг себя, Аманда, сделала два шага в сторону покинув тем самым дверной проём кабинета, дабы не оставлять спину беззащитной. Вдруг в доме есть кто-нибудь ещё.

– Нет суммы, на которую рассчитывали? – поудобнее перехватив нож пальцами спросила она.

– Нет вещей принадлежащих мне, – сказал мужчина, и повернулся к ней лицом, миролюбиво демонстрируя раскрытые ладони.

Высокий, широкоплечий, пепельный блондин с длинной гривой волос спадающей на плечи, внимательно взглянул серо-зелёными глазами на Аманду. Не красавчик и не урод, – подумала девушка, подметив над левой бровью мужчины треугольный рубец, теряющийся в волосах. – Где-то я его... видела.

Наверное, она не узнала бы стоящего перед ней, не повернись незнакомец к ней боком. Аманда никогда не видела этого человека в анфас, только в профиль. Да, видела ещё затылок, но это не в счёт. Волна ярости, поднявшаяся изнутри, накрыла её и заставила действовать.

– Не может этого быть..! – не договорив, девушка, без замаха метнула в стоящего перед ней клинок, а спустя секунду ещё один.

Ублюдок сделал то же самое, что и в прошлый раз. Каким-то непостижимым образом, он принимал лезвия ножей, на ребро ладони, отклоняя их в сторону от себя. Выглядело это так, будто мужчина просто пару раз отмахнулся от неё. Скорость его реакции впечатляла и пугала. Первый клинок вонзился прямо в глаз портрету, изображавшему хозяина дома, а второй отрикошетив от бронзовой лампы отлетел в дальний угол кабинета.

– Узнала? А я думал, обойдётся, – пнув ей под ноги корзину для бумаг, обдав ворохом мятых листов и мишуры, мужчина метнулся в сторону Аманды. Однако бить её он не стал, а просто проскочил мимо, скрывшись за дверью.

Ругнувшись, девушка, вынула спрятанный в складках одежды револьвер и два раза выстрелила в спину убегающему. Вильнув из стороны в сторону, незнакомец, разбежался и, перескочив через перила лестницы, перепрыгнул на второй этаж.

Ну, уж нет! На этот раз она не собиралась упускать его. Заткнув пистолет за пояс, Аманда, мысленно похвалила себя за выбор гардероба, не сковывающего её движения, и стремительно прыгнула на колонну вокруг которой и располагался лестничный спуск. Оттолкнувшись ногами от её поверхности, девушка кувыркнулась в воздухе и приземлилась этажом ниже буквально в пяти шагах от беглеца. Тот не стал дожидаться очередного выстрела и снова прыгнул в лестничный пролет, оказавшись на первом этаже. Аманде и на этот раз пришлось последовать за ним, рискуя свернуть себе шею.

Керамическая плитка под её каблуками хрустнула, мелкие осколки разлетелись в разные стороны. Орудуя оставшимся метательным ножом, она нанесла мужчине два удара, целясь в грудь и горло. Первый удар встретил воздух, а второй был заблокирован незнакомцем. Ловко вывернув ей запястье, он выбил нож из руки, и только получив удар ногой в бок, отступил от неё на пару шагов. Тонкая прядка волос выбилась из причёски и Аманда раздражённо сдув её, снова атаковала замершего перед ней противника.

Однако удар она нанести не успела. Входная дверь взорвалась осколками дорогущего розового египетского стекла и прямо между ними на пол, бесцеремонно упал бюст носатого римлянина в тоге. Скульптуру эту Аманда видела в саду, когда изучала немалую территорию поместья.

– Вот, я же говорил, так проще инспектор! – раздался пронзительный голос, и звуки крошащегося под подошвами стекла. – А с ключом, скорее всего путаница вышла. Ну, может Джонсон его перепутал или ещё кто. Сопрём всё на взломщиков, дом то без охраны.

В фойе вошли двое. Первый – коренастый коротышка в сером застиранном костюме-тройке и мятом котелке. Второй – высокий, жилистый опрятно одетый мужчина в плаще, с кобурами на обоих боках и щёгольском укороченном цилиндре, надвинутом на глаза. Несмотря на то, что коротышка держал в руках дробовик, опасаться явно стоило второго. Уж в ком, в ком, а в людях Аманда разбиралась великолепно, особенно в тех от которых исходила опасность. Замершие друг напротив друга противники смотрели на вновь прибывших. Те в свою очередь с удивлением взирали на парочку, замершую посреди прихожей.

– Инспектор у мадам пистолет за поясок заткнут, – поводя стволом дробовика из стороны в сторону, сказал коротышка.

– Вижу, – без тени эмоции ответил ему мужчина в цилиндре прияным баритоном.

– А у мужика кулаки с мою голову и костяшки недавно сбиты.

– Вижу.

– Да я это просто так, на всякий случай говорю. А то потом скажите, что не предупреждал.

– Не скажу, – потрогав большими пальцами рукояти пистолетов, сказал мужчина в цилиндре.

Обойдя вокруг Аманды и её противника, тот, кого называли инспектором, смешно склонил голову набок и задал им вопрос:

– Господа, а вы что здесь делаете?

Глава 6: Кто есть кто

– А вы? – опустив руки, спросила женщина.

– Э-э-э, дамочка, мы первые спросили! – засуетился Буллитт, тыкая в неё стволом дробовика.

Хищно улыбнувшись, красотка, а она была именно красотка, подмигнула ему.

– Ну, ведь вы дверь не ключом открыли, а разбили её вдребезги бюстом Брута II. Скорее всего, тут вы тоже, неофициально.

– Слово то какое подобрала не-о-фициально, хохотнул сержант, сдвинув котелок на затылок. – Мы представители закона и это всё, что тебе нужно знать дамочка.

Ловко крутанувшись вокруг женщины, Буллитт, вытащил у неё из-за пояса револьвер.

Всё это время жилистый парень в одежде грузчика (разве что она была чуть почище), замерший рядом с женщиной, с полуулыбкой наблюдал за происходящим. Словно на него не было направлено заряженное оружие, словно его вся эта ситуация забавляла. Мне редко приходилось встречать таких людей. Если же такое происходило, они всегда делились на два типа: либо сумасшедшие, либо повидавшие виды ветераны. На чокнутого, парень похож не был. Прямая осанка, плавные уверенные движения, я бы сказал, что он был солдатом. Возможно даже офицером.

– Просто произошла путаница с ключом, а во времени мы ограничены, – сказал я и знаком показал Буллитту продолжать удерживать на прицеле странную парочку. – Давайте все присядем и постараемся разобраться в сложившейся ситуации.

Когда мужчина и женщина уселись по обе стороны кофейного столика, предназначенного для ожидавших «аудиенции» гостей, я снял с головы цилиндр и ещё раз внимательно взглянул на сидящих передо мной. Женщина метала гневные взгляды на мужчину, а тот словно и, не замечая этого, внимательно смотрел на меня. Взгляд его был открытый, дружелюбный и вообще весь облик этого человека располагал к себе. Ему хотелось доверять и именно это насторожило меня больше всего.

Опустив головной убор на поверхность отполированной до блеска этажерки (для этого пришлось сдвинуть немного в сторону вытянувшихся в линию фарфоровых слоников) и, смахнув каплю пота со лба, я представился:

– Меня зовут Алекс Дуган, я инспектор полиции Северо-западного округа. Человека с дробовиком, который глупо машет вам рукой – сержант Буллитт, он мой подчинённый и мы прибыли в особняк Александра Периша по сугубо служебной надобности. А теперь потрудитесь объяснить, кто вы и что здесь делаете?

Демонстративно забросив ногу на ногу и продемонстрировав окружающим элегантные сапожки на маленьких, но крепких каблучках, женщина скривила губы в презрительной усмешке.

– Меня зовут Аманда. Фамилия моя вам абсолютно ничего не скажет. Я не местная и здесь проездом. В доме вашего Периша оказалась исключительно из-за этого человека, – повернувшись в сторону мужчины, Стерва (несмотря на то, что она представилась мысленно я решил называть её именно так), ткнула указательным пальцем в его сторону. – У нас несколько лет назад произошло недоразумение и мы … должны его разрешить. Хотя к вам это никакого отношения не имеет.

Закончив свою речь, Аманда, состроила мне глазки.

Поняв, что наступила его очередь Солдат (прозвище подходило ему как нельзя лучше) кашлянув, сказал:

– Ну а я в доме Периша оказался совсем по иной причине. Зовут меня Михаил, и я тоже приезжий. У антиквара хранятся мои вещи, оставленные под залог, у меня при себе расписка с его подписью и печатью. Я собрал для него деньги, но сегодня утром узнал, что Периш мёртв и сразу поспешил сюда. Вы не поверите, но входная дверь была открыта, – снова располагающе улыбнувшись, мужчина, выложив на столик кошелёк с немалой суммой золотом и свёрнутый вдвое листок.

– Вы правы. Не поверю, – произнёс я, впрочем, не торопясь брать со столика расписку. – А что вы ему оставляли?

– Хм-м, жёлтая толстая потёртая папка с моими записями и фотографиями. Ничего особенного, что-то вроде путевых записей.

От моего внимания не скрылось, что при упоминании о папке, Аманда, вся словно собралась и стала внимательно слушать своего соседа в тоже время, избегая смотреть на него.

– А также небольшой сувенир имеющий ценность исключительно для меня, безделушка в виде стеклянной пирамидки, – закончил Михаил.

Буллитт не выдержал и присвистнул.

– Инспектор, сдаётся мне, что эта та самая вещица, которую Зануда хотел сбыть Носорогу. Ничего не стоящая безделица, за которую восьмерых бывалых, вооружённых до зубов мужиков, распластали на части.

Ну что за идиот? – подумал я. В нашем деле информацию всегда надо дозировать, сберегать её словно козырный туз в карточной игре. Приберегая, использовать в нужный момент. И когда только он научиться держать язык за зубами?

Сидящий передо мной мужчина взвился на ноги. Выдержка изменила ему и, вскакивая, он задел локтем кофейный столик. Мешочек с деньгами упал на пол и выплеснул из себя россыпь монет которыми тут же стали играть солнечные зайчики, наполняя холл многочисленными бликами.

– Он попытался продать принадлежащую мне вещь?!

Глаза мужчины метали молнии, и выглядело это так наглядно, что Буллитт даже сделал пару шагов назад и покрепче прижал приклад к плечу, а я коснулся пальцами рук рукоятей пистолетов.

– Где мои вещи?!

Успокаивающе выставив перед собой левую руку, я попытался его успокоить, краем глаза наблюдая за наморщившей лоб женщиной.

– Ваша стеклянная пирамидка у нас. Успокойтесь.

Мужчина отмахнулся от меня, больно ударив по кончикам пальцев.

– А папка?! Где моя папка?!

Раздражение, возникшее где-то в районе желудка, ударило мне в голову. Борясь с гневом и стараясь чётко произносить слова, я отступил на шаг назад и положил кисти рук на рукояти оружия:

– Немедленно сядьте на место! Иначе я буду вынужден…

Словно удар хлыста раздался резкий шлепок ладони о ладонь и Аманда, откинувшись на спинку кресла, произнесла в наступившей тишине:

– Мальчики давайте перестанем горячиться. Инспектор, право не стоит каждый раз хвататься за пистолеты. Вы всё равно в него не попадёте. Проверено. Я в него стреляла дважды сегодня и несколько раз при первой нашей встрече.

Коснувшись носочком лакированного сапожка ноги Михаила, она продолжила:

– А тебе мой бессмертный друг я скажу следующее. Твоя папка у меня и теперь тебе придётся мне всё объяснить, ну конечно если хочешь вернуть её обратно.

Немного успокоившись, Михаил вернулся на своё место. Выглядело это немного странно, но я встретил этого человека сегодня впервые и не мог судить о его реакциях на то или иное событие.

На улице пели птицы, блики от рассыпанных монет продолжали украшать обшитые янтарной липой стены, а частички пыли медленно кружили в лучах солнца. Обстановка была, прямо скажу – умиротворяющая.

– А почему Аманда вы назвали его бессмертным? Это потому что он ловок и не даёт в себя попасть или…

– Или, – перебила меня женщина. – Вам инспектор подфартило увидеть одного из немногих оставшихся в живых гвардейцев 22 пехотного полка государя Московского и всея Руси Дмитрия I. Думаю историю их пересказывать не надо?

Как не странно сказанное Амандой не удивило меня, несмотря на всю свою абсурдность. Но я не стал ей отвечать и внимательно наблюдал за реакцией Михаила замершего в кресле.

– А мне маменька читала эту сказочку в детстве, – громко чихнув, сержант, утёр нос тыльной стороной ладони. – В середине XVII века орды кровожадных турок в очередной раз осадили Константинополь, и русский король послал своему союзнику в помощь полк своих лучших воинов. Они храбро сражались и многие погибли. В конце концов, сто пятьдесят из них были вынуждены отступить и забаррикадироваться в личной церкви василевса.

На лице Михаила не было не единой эмоции. Правда его всегдашняя доброжелательность тоже куда-то пропала, и он ели заметно кивал головой после каждого предложения. Буллитт же тем временем, продолжал:

– Филипп Дукас – придворный алхимик смертельно раненного императора в последний момент применил против ворвавшихся в храм древнюю, но плохо изученную магию, которая испепелила противников и дала вечную жизнь оставшимся русским гвардейцам. И теперь они живут среди нас, путешествуют по миру и творят добро. Я обожал эту сказку! Как же я мечтал встретиться с одним из бессмертных!

– Вы умничка сержант. Почти всё так и было. Вот только это не сказка, а вполне реальное событие, произошедшее в 1632 году. Да, кстати поздравляю, ваша мечта сбылась.

Икнув от удивления, Буллитт, не нашёл слов для ответа, что случалось с ним довольно редко.

– Ну, раз все маски сброшены, – нарушил молчание Михаил, впившись взглядом в женщину – Я так уж и быть раскрою вам господа полицейские фамилию нашей дамы. Не ошибусь, если скажу, что звать-величать её Аманда Бишоп. Ведь так, милая? – притворно ласково сказал он, коснувшись рукой плеча женщины. – Вы ведь все Бишоп? Одна фамилия на всех?

Мне некогда было обдумать слова Михаила потому что внезапно я понял, что снаружи что-то изменилось. Возникло нечто чуждое, не принадлежащее этому месту.

Вы наверняка поймёте меня, если я скажу, что есть в нашей жизни такие звуки, которые ассоциируются с событиями из прошлого. Вот услышишь такой звук краем уха и никогда ни с чём его не перепутаешь. И воспоминания просто валом накатывают на тебя. Бывает у вас так? Чаще всего конечно воспоминания приятные. Ну, из детства там или юности, но если нет … Кого-то этот звук вводит в состояние ужаса, ступора, депрессии, других мобилизует. Прямо как меня, ведь ни за что и никогда, я не перепутаю звук взводимого затвора пулемёта Гатлинга-Аткинсона готового разнести всё на своём пути.

– Ложись!!! – истошно завопив, я бросился на пол, опрокинул кресла с Амандой и Михаилом.

Позади меня послушно шлёпнулся на пол Буллитт и тут окружающий мир взорвался от грохота.

Глава 7: Всякой твари по паре

Ну и понеслась потеха.

Тяжёлые пулемётные пули в щепки разносили шикарную гостиную Зануды. Э-э-эх, сколько добра зазря пропало, аж сердечко моё бедное закололо!

Стреляли грамотно, постепенно смещая линию прицеливания в расчёте на передвигающихся внутри холла людей. За смертельной машинкой явно сидел не новичок. Уж я-то знаю, насмотрелся на дело рук этих супчиков. Щепки куски, фарфора, штукатурка, осколки мрамора, разлетались вокруг, словно шрапнель. Одна из деревяшек даже угодила мне в плечо и застряла в подкладке многострадального пиджачка. Придётся маменьке снова заплатку делать. Голову было не поднять, да ещё при падении я подбородком шибко ударился, из-за чего прикусил губу. Гадство!

Буквально в пяти шагах от меня закрыв голову руками, лежала нервная дамочка, смущая меня своими стройными ножками в обтягивающих бриджах. Лютая стервозина, не дай бог такую жену, но аппетитная мочи нет! Чуть дальше замер инспектор, а вот русского я не видел вовсе. Вроде бы только, что лежал рядом с перевёрнутым кофейным столиком и на тебе, пропал.

Сверху рухнула массивная стеклянная люстра, чуть не размазав по полу Аманду. В последний момент она откатилась в сторону и чья-то сильная, жилистая рука затащила её под лестницу, где имелось небольшое пространство между стеной и ступеньками ведущими наверх. Ну конечно вот он наш герой! Неужели и правда, Михаил, бессмертный из детских сказок?

Высунувшись из-под лестничного подъёма, (и как я сам не догадался туда заползти? ), он призывно махал мне рукой. Змейкой, змейкой я под градом пуль добрался до укрытия, прижимая к себе дробовик.

– Живой? Не ранен? – первым делом спросил меня русский, пытаясь обратить на себя внимание инспектора оказавшегося дальше всех.

Я был благодарен ему за участие, но всё же палец держал на спусковом крючке. Ну, так, на всякий случай.

– А ты я смотрю, не испугался? – произнесла мне на ухо дамочка (О! Как приятно от неё пахло! ) и ловко выдернула из кармана моих брюк свой револьвер. – Бывал в бою?

Я направил на Аманду ствол дробовика, решив сразу поставить её на место.

– Да, и не раз! Отдай пистолет или я отстрелю твою симпатичную мордашку!

Эта стерва даже глазом не моргнула и, отвернувшись от меня, бросила через плечо:

– Не отстрелишь. Сейчас они полезут, и каждый человек способный сражаться будет на счету.

– Кто они? – спросил я, понимая, что вопрос глупый.

Дамочка это тоже поняла, и отвечать не стала.

– Кажется у твоего инспектора проблемы.

На корточках я подполз к краю нашего укрытия и осторожно выглянул, убедившись в её правоте.

Дуган не мог добраться до нас буквально пару шагов. Пулемётные очереди уже хлестали по полу, и он был вынужден спрятаться за полутораметровый горшок с пальмой, прижавшись к нему спиной.

– Ещё оружие есть? – прокричал мне на ухо Михаил, указывая пальцем на дробовик.

– Нет, только дубинка, – честно сказал я, продемонстрировав видавшую виды «полицейскую помощницу».

И тут пулемёт замолчал. Это была просто оглушающая тишина, у меня аж в ушах зазвенело.

– Ну, всё, началось, – сказала Аманда, и выкатилась из-за укрытия, спрятавшись за второй горшок с пальмой, стоящий с противоположной от инспектора стороны лестницы.

Я похлопал себя по карманам, убедившись, что патроны от дробовика собранные с трупов людей Зануды, всё ещё при мне – два наготове, дюжина в запасе (И как только я додумался не выложить их в участке? Сейчас бы бегал тут как придурок с дубинкой). Это конечно придавало уверенности, но у них имелся пулемёт! Будем, надеется, что патроны для него закончились. В конце концов, стоят они немало, это я знал точно. Эх, мечты, мечты.

– А инспектор твой хорошо стреляет? – снова обратился ко мне Михаил, зашнуровывая шнуровку ботинка и ничем не показывая свою обеспокоенность.

У нас тут разыгралось настоящее сражение, а ему хоть бы что!

– Да, ты чего? Он же Четырёхрукий! У него «Смитковски»! Знаешь, что это такое? – возмутился и обиделся я.

– Пистолеты такие. Неплохие говорят.

– Неплохие? Самые лучшие! Вот увидишь, промахов не будет!

– Не будет? Поглядим.

Поглядим? Э-э-эх! Тоже мне герой. Нет, не верю, что он бессмертный. Сказки всё это! За Дугана я был спокоен, он же легенда нашего района, а то и всего города. Нет, пожалуй, с городом, наверное, погорячился. Но за себя в любом случае постоять сумеет.

Проверяя исправность дробовика, я подумал, что мы с ним всё же странная пара. Так и не могу понять, зачем он взял меня себе в напарники? Выбор то был огромный. Были ребята и посмышлёней и попослушней. Если бы не инспектор меня, скорее всего бы турнули из полиции, а он взял и заступился. Человек, посадивший за решётку Джека Потрошителя, расправившийся в одиночку с бандой Истэндских душителей и застреливший Джока Ухореза мог просить всё что угодно! А он попросил меня и скромное место инспектора в трущобах.

Что я знал о Дугане? Да не слишком много. Холост, родственников нет. Вроде как не из богатеев, но человек образованный. Как начнёт говорить, заслушаешься, жаль происходит это крайне редко. Служил в армии несколько лет, вот только где и в каких войсках вызнать мне так и не удалось. Начинал работу в Ист-Энде сразу в должности сержанта, но поцапался с тамошним начальством и перешёл на другой участок. Согласился на самоубийственный одиночный патруль и ему попёрло. Задержания, раскрытия, премии и награды посыпались градом. Правда со стороны начальства, всё как то сквозь зубы, нехотя. Дуган был трудоголиком – все дни проводил на работе, чаще всего там и ночевал. Иногда на пару дней мог запить, правда, делал он это словно по расписанию, в праздники и выходные, когда оставался без дела, и на службе это никак не отражалось. В конце концов, кто не без греха? Мы с ним не всегда ладили, но одно знаю точно. Я за него горой.

Дверной замок сорвало с двери от сильного удара ногой, и вестибюль особняка в одно мгновение наполнился вооружёнными людьми. Предполагаю, что они ожидали здесь увидеть несколько истекающих кровью и нашпигованных свинцом тел, но не живых людей способных оказать сопротивление. Ну что ж – СЮРПРИЗ!

Лица противников были закрыты платками и тряпками так, что только их глаза смотрели на нас. Впрочем, не на нас, а на инспектора, замершего посреди зала с поднятым вверх полицейским значком. Ну что за наивность в конце концов.

– Я инспектор Дуган полиция Лондона. Осторожно положите оружие на пол и назовитесь!

Долговязый мужчина в шерстяном зелёном пиджаке и засаленной кепке хрипло засмеялся и поднял ствол удерживаемого в руках дробовика на инспектора. Это была его роковая ошибка. Четырёхрукий стремительно вырвал из кобуры «Смитковски» разнеся ему череп вдребезги.

Дальнейшее было сложно описать, а ещё сложнее осмыслить. Дюжина человек, оглашая холл ругательствами, открыло огонь по инспектору из револьверов, дробовиков и винтовок. К счастью Дуган успел упасть на спину, и смертельный вихрь пронёсся над ним. Откатившись в сторону, он привстал на колено и, выхватив второй пистолет, открыл огонь по атакующим его людям.

Пять или шесть противников рухнуло на пол, остальные попытались найти укрытие, когда снаружи засвистел свисток и в дверях появилась ещё толпа головорезов. Из своего укрытия инспектора я уже не видел, зато прекрасно наблюдал за действиями русского, который, поднырнув под несущегося мимо здоровяка, подхватил его, как тростинку и перебросил себе за спину. Оказавшись прямо перед ворвавшимся в фойе подкреплением нападавших, он в одиночку сдерживал его и … вы не поверите, но побеждал. Голыми руками русский словно детей раскидывал по сторонам нападающих на него. Нет, я, конечно, тоже был не дурак подраться и зачастую выходил победителем, но то, что делал с противниками он, было совсем другое дело. Это было сродни какому-то танцу – дикому, смертельному и всё же прекрасному – ни одного лишнего движения, каждый удар точно в цель под аккомпанемент хруста костей и треска суставов. Что-то меня понесло, но я уверен любой оказавшийся на моём месте, подумал бы то же самое.

Откуда-то сверху гулко топая сапогами и ботинками, по лестнице начали спускаться новые противники. Не иначе забрались в окна второго этажа! Повернувшись к ним боком и продолжая двигаться, наша дамочка троих уложила точными выстрелами, а четвёртому попала в плечо. Оттолкнув своего товарища головорезы, размахивая тесаками и цепями, безостановочно паля из пистолетов, бросились за красоткой.

Воздух вокруг меня наполнился удушливым запахом пороха и крови. Высунувшись из-под лестницы, я наблюдал следующую картину.

Инспектора постепенно оттесняли в боковой коридор уходящий, скорее всего в помещение слуг. Атаковали его с разных сторон, но он пока умудрялся отстреливаться. Михаил разжился винтовкой и орудовал прикладом и штыком, так ловко, что с его стороны количество нападавших стремительно сокращалось и спасало их пока только-то что русский не начал стрелять, а вот они патронов не жалели. Самое тяжёлое положение было у дамочки, которая в рукопашную схватилась с пятерыми противниками, а по лестнице в её сторону бежали ещё. Как настоящий джентльмен я должен был помочь даме.

Сунув четыре патрона от дробовика в нагрудный карман пиджачка, ещё два зажав между зубов, я вылетел из своего укрытия.

Первых двоих противников я уложил прямо на лестнице, и пока они катились мне под ноги, успел перезарядить дробовик. В меня выстрелили, я выстрелил в ответ, снеся голову парню в синем котелке. Следующее моё попадание буквально отстрелило ногу его рябому приятелю истошно заоравшему на весь вестибюль. Рванув патроны из нагрудного кармана, я почувствовал, как что-то обожгло мой правый бок. Но взглянуть на ранение времени не было, враг всё прибывал. Ещё два точных попадания превратили в фарш грудные клетки бегущих сверху парней с закрытыми лицами. Пока я, обжигая пальцы, вытряхивал пустые гильзы из ружья, на меня кинулся какой-то толстомордый сразу же получивший прикладом в лоб. Отвлекшись, я не заметил, как кто-то ударил меня в спину, от чего упал на пол, выронив дробовик. Пробегающие мимо наступали мне на руки, били меня ногами по туловищу. И всё же каким-то чудом я нащупал приклад своего оружия и дуплетом, не глядя выпалил в нападавших. Во все стороны брызнула кровь, а отдача больно стукнула в живот. Меня вырвало прямо на грудь одного из убитых. Снаружи раздалось три протяжных свистка, и вестибюль опустел. На поле боя остались только трупы и стонущие раненные.

– А говорил, бывал в бою, – постукивая каблучком по полу, надо мной нагнулась дамочка. – Неужели бой был без крови и убитых?

– Да пошла ты! Меня приклад в живот ударил! – попытался оправдаться я, понимая, что это бесполезно. Я до сих пор не верил, что остался жив.

– Ну, ну – ядовито усмехнулась Аманда, перевернув на спину стонущего мужчину с ранением в живот. – Не хочешь ничего нам рассказать дружок?

Каблук её надавил на рану и тот, вскрикнув, побелел.

– Дура! Перестань! Я ничего не знаю. Нас собрали за городом, вооружили и привезли сюда в грузовике!

Надавив ещё сильнее, от чего мужчина застонал и заскрипел зубами, дамочка, продолжила:

– Сколько вас всего? И кто отдаёт приказы?

– Нас было пятьдесят плюс две дюжины заказчика. Он сказал, что в доме четыре человека и пообещал за живых сто кавалеров, за мёртвых только половину.

– Кто заказчик?!

– Периш! Периш! Эдмунд Периш! Перестань, мне больно!

Вот так фортель! Конечно, меня это удивило, ведь старший брат Зануды вот уже пятнадцать лет на родину носа не казал и обитал где-то в Африке. Бывший полковник гвардии Её Величества, с позором разжалованный из армии приторговывал оружием и рабами. По крайней мере, ползли такие слухи по столице. Но что ему понадобилось здесь? Все знали, с братом отношения у них были натянутые.

– Думаю, он говорит правду, – произнёс подошедший к нам инспектор. Я обыскал тела. Здесь портовые грузчики, шахтёры, железнодорожники, преступники. А вот эти трое имеют при себе военные билеты разжалованных рядовых 144 пехотного полка.

– Мародёры, – кивнул я Дугану, взглянув на него. – 144 расформировали. Командира и ряд офицеров отдали под суд. Об этом все знают.

– Всякой твари по паре, – сказала дамочка, поднимая с пола длинноствольный револьвер. – А зачем брату Периша нападать на нас?

– Я не знаю, – развёл руками в стороны инспектор. Не зачем. – Дом, поместье, вещи и так достались бы ему по закону.

– Если только он не испугался, что мы что-то заберём отсюда, – сказал Михаил, выворачивая карманы очередного раненного в поисках патронов. – Что-то крайне ценное для него.

– Вашу безделушку? – спросил Дуган, замерев на месте.

– Вряд ли, я сам точно не знаю что это.

– Тогда может быть твою папку? – предположила дамочка, перешагивая через меня чуть не наступив мне на руку.

– Я никому о ней не говорил.

– Её видел Периш и этого вполне достаточно. Ведь он спрятал её в депозитную ячейку банка.

– Банка! Вот почему я не нашёл своих вещей здесь, – хлопнул ладонями по бёдрам русский.

– Стоп! – прервал всех инспектор. – Королевского банка? Вы ограбили его?

– Конечно, нет, – попыталась объясниться дамочка, не слишком стараясь, чтобы слова её выглядели правдоподобно. – Просто я оказалась там вместе с грабителями. Между прочим, не по своей воле. Меня принудили.

– Очень сильно в этом сомневаюсь, – грозно сдвинул брови инспектор, снова положив руки на пистолеты.

Я соскочил на пол, подхватив свой дробовик, но поскользнулся в луже, натёкшей на пол крови, и упал на поддёргивающегося в судорогах беднягу, которому я недавно отстрелил ногу. Мне опять стало нехорошо, но я смог сдержать себя, избежав тем самым новых насмешек Аманды. Ну что за тяжёлый день!

– Вы опять? – тряхнув волосами, растрепавшимися после схватки, дамочка, воткнула стилет в грудь потянувшегося за оружием коротышки. – Этот Периш пригнал сюда почти сотню бойцов и не отступится. Вооружаемся и готовимся к обороне. Убивать друг друга будем потом.

Я не мог согласиться с тем, что в её словах был здравый смысл, хотя если честно сильно сомневался, что вдвоём с Дуганом мы сможем повязать эту парочку.

– Согласен, – русский по-хозяйски задрал мне полы пиджака и ткнул меня пальцем в ноющий бок. – Повезло, пуля немного мяса содрала и всё.

Протянув мне, чистый платок, он повернулся к Дугану и произнёс:

– Собираем оружие и боеприпасы. Думаю у нас минут пять есть. Я и Аманда займём позицию на втором этаже, вы с сержантом внизу. Если, что кричит, поможем.

Инспектор крепко сжал губы, что выдавало его недовольство, но возражать не стал. Меня это если честно немало удивило.

Атака началась через пять минут. Противники кинулись на нас со всех сторон. Мы с Дуганом соорудили, что-то типа баррикады из мебели, которая полумесяцем огибала вестибюль. На этот раз в моих руках был не дробовик, а родная G-32, с которой я прошагал немало дорог и пережил немало боёв. Правда это был облегчённый вариант с укороченным прикладом и без скобы для штыка, но всё же я был рад. Винтовочная пуля легко дырявила большинство препятствий и позволяла выцеливать противников на приличном расстоянии. Инспектор крутился, как уж на сковородке помогая мне оборонять парадный вход и коридор, ведущий в покои прислуги.

Сверху грохотала винтовка Михаила. Почти вдвое длиннее моей и кажется русского производства. Я такую брать не стал, хотя на полу вестибюля их валялось ещё пара штук. Слишком тяжёлая и сильная отдача. Зато наш оружейник лейтенант Макнамара говорил, что по пробивной способности и мощи ей равных нет. Владел бессмертный ей виртуозно и пару раз я видел в стеклянных до пола окнах падающих на землю в саду мужчин. Пуля сбивала их с ног и швыряла, словно кукол назад.

Когда выдалась минутка спокойствия, я повернулся к инспектору и задал ему давно интересующий меня вопрос:

– А что Михаил имел ввиду, когда сказал, что наша дамочка Бишоп и с кем это у неё одинаковая фамилия?

Защёлкнув наполненный патронами барабан, Дуган, повернулся ко мне.

– Думаю, она инквизитор. По крайней мере, это всё объясняет. Вот только по-моему она в бегах и это очень странно.

Что-то там инспектору показалось странным, я уже не слушал потому, как у меня засосало под ложечкой и совсем даже не от голоду. Её богу братцы! Стервозина то оказалась инквизитором.

Я воспитывался в богобоязненной атмосфере и учился в церковной школе. Наизусть знал дату объединения церквей после позорного разоблачения последнего папы Римского, опозорившего католическую веру перед всем миром. Инквизиция же была скорее легенда, но из разряда таких которые знают и обсуждают все, но исключительно шёпотом. Это была не та организация оголтелых фанатиков чуть, что тащившая на костёр кого попало в Средневековье. Это была … Не знаю как объяснить нормальным языком. После объединение церквей должность Папы Римского была ликвидирована, так же как и должность Патриарха православной церкви. Христианский мир стал управляться десятью достойнейшими епископами, представляющими оба религиозных направления. Бюджеты были объединены, количество администрации с обеих сторон во избежание повторения позора 1694 года сокращены до минимума. Я даже сейчас вспоминал всё заученными из книг фразами! Так вот у христианской церкви стало много свободного времени и много денег. Тратить они стали исключительно на благотворительность, причём не афишируемую, а реальную. Я точно знал, что 95% больниц и школ столицы было построено на деньги церкви, причём даже те учреждения, что считались сугубо светскими. К сожалению не всем по душе пришлось Объединение церквей, возник десяток мелких и крупных ересей и сект пытавшихся противодействовать процессу. Зачастую в ход пошли методы далёкие от смирения и дискуссии. Когда в погибших значилось уже несколько сотен мирян, специальным указом, Совет десяти, учреждает организацию для борьбы с религиозным террором – Инквизицию. Да, название не всем пришлось по душе, но со временем к нему привыкли. Ходили слухи, что инквизиторов готовили и обучали с раннего детства как солдат, а попадали туда только избранные. Ереси все были уничтожены уже через десяток лет, но как водится, Инквизицию, не распустили. Чем они занимались теперь, никто не знал, но боялись их страшно. Говорят, что у членов этой организации были разные имена, но одинаковые фамилии как символ единства целей и стремлений.

– Бишоп? Почему Бишоп инспектор?

– Ты не выспался что ли? Что означает Бишоп, подумай?

Только сейчас до меня дошло то, о чём я должен был догадаться сразу.

– Ну конечно! Бишоп – это епископ. Именно один из епископов руководит Инквизицией. Как же его зовут?! Нет, забыл, дырявая голова!

– Фома Киркенеский.

– Да, да точно. А может у неё какое задание, инспектор? Секретное?

– Что-то я сомневаюсь, что Совет десяти поручил ей грабить банки.

– Не сообразил сразу инспектор извиняйте. Просто фамилия то не такая уж и редкая. У нас в участке тоже есть Бишоп. Помните того бедняку которого лейтенант Броло пару месяцев назад заставил собственноручно драить все писсуары за постоянные опоздания на службу? Вы же не думаете, что он тоже инквизитор?

– Конечно, нет.

– А, правда, говорят, что они мысли читать обучены? А то я тут про неё много лишнего…

Договорить мы не успели, так как в вестибюль залетела граната, оставляя за собой тонкую струйку дыма. Она покрутилась на мраморном покрытии пола пару секунд, а затем оглушительно разорвалась на части, разбрасывая вокруг себя смертельные кусочки металла.

Чуть спустя, на втором этаже тоже раздался взрыв, а затем по ушам ударил пронзительный вопль. Кому он принадлежал мужчине или женщине понять было не возможно, да и подумать об этом времени не было – наши противники снова пошли в атаку.

Я словно какой-то механизм из книг Жюля Верна, нажимал на курок, перезаряжал и снова нажимал. Вторая граната разметала нашу баррикаду, к чёртовой матери и неловко упав, я вывихнул себе плечо. Отбросив бесполезную винтовку в сторону, мне пришлось достать пистолет и несколько раз выстрелить по наступающим на нас людям. Инспектор тоже пытался удерживать позицию, но по нему стреляли так много и так часто, что большую часть времени он был вынужден просто прятаться за обломками кресла и кусками раскрошившейся каменной вазы.

Когда курок несколько раз бесполезно щёлкнул по используемым уже патронам, новая пуля угодила мне в плечо, и я рухнул на спину. Надо мной замер длиннорукий головорез с густыми бровями над платком, скрывающим лицо. В отчаянии я оглянулся по сторонам, но никакого оружия не обнаружил. Я мысленно уже попрощался с маменькой и пожалел, что так не съездил в Париж, не попробовал бефстроганов и не поцеловал ту хохотушку из магазина дамских перчаток.

Положение было безнадёжным, ведь в вестибюле против нас двоих находилось ещё восемь противников, а русский с дамочкой, скорее всего уже мертвы. Краем глаза я видел, что инспектор замер на полу, удерживаемый парой негодяев, а в спину ему упёрся блестящий тесак.

Ствол был направлен мне в лицо и курок взведён, когда во дворе, что взорвалось. Стоящий надо мной обладатель густых бровей на секунду отвлёкся, а в следующее мгновение винтовочная пуля снесла ему половину лица.

Сверху кто-то очень быстро стрелял и противники падали один за другим. Когда четверо были уже мертвы, позади них возникло, что-то злобное, всклокоченное и опасное. Аманда накинулась на стоящих ближе всех к входу мужчин и, орудуя штыком, распластала их за несколько секунд. Инспектор же к этому времени одолел последнего оставшегося противника.

Мы победили! Стоя среди многочисленных трупов в полностью уничтоженном вестибюле, напротив обружившейся лестницы на второй этаж, я испытывал ни с чем не сравнимый восторг только от осознания того, что остался жив. Глупая улыбка на моём лице наверное смотрелась смешно, но мне было плевать.

Михаил спрыгнул сверху, подняв в воздух облачко пыли. Не смотря на мои опасения он был цел и невредим разве, что лицо в копоти, да небольшая кровоточащая царапина на скуле добавили пару штрихов к его облику.

Дамочка выглядела, словно бесёнок и детский страшилок. Уложенные в высокую роскошную причёску волосы в беспорядке растрепались по спине. Скулы, лоб и переносица покрыты разводами гари, а руки по локоть в крови. Только зелёные глаза по-прежнему пылали на лице. Впрочем, вытянув откуда-то белоснежный платок и зеркальце она приводила себя в порядок, корча мне страшные рожи.

С раздражением отбросив в сторону рваный сюртук, инспектор вытащил из шевелюры кусочки дерева и стекла.

– Это просто какое-то побоище! Истратить столько сил, потерять несколько десятков людей ради стеклянной безделушки и папки с записями. Да что тут происходит, чёрт побери?!

Я в этот момент думал совсем о другом. Ойкнув от вправленного на место плеча и благодарно кивнув Михаилу мне подумалось о том, какие сказочные кружева нам придётся плести, объясняя лейтенанту Броло, что мы тут натворили. Ведь выдавать в руки закона наших новых знакомцев мне не хотелось (хотя у Дугана конечно может быть другое мнение, но что-то подсказывает мне что вряд ли). Зато хотелось разобраться в этом деле. Так хотелось, что у меня даже лицо от нетерпения чесалось.