По ту сторону кода

Глава 1. После возвращения

15 октября 2046 года. — Мирослав Андреевич, вы сейчас серьёзно? Мирослав Северин оторвал взгляд от монитора. — А что опять не так? — Вы собираетесь открыть экспериментальный контур, который мы три дня пытались стабилизировать, за семь минут до окончания смены? Лидия Романовна стояла возле двери, скрестив руки на груди. По её лицу было понятно: она уже знает ответ. И он ей совершенно не нравится. — Не собираюсь я ничего открывать, — проворчал Мирослав. — Просто посмотрю последние измерения. — Ты говорил это четыре часа назад. — Значит, я последователен. — Мирослав! — Всё, всё. Закрываю. Он нажал несколько клавиш, сохранил результаты и откинулся на спинку кресла. Перед ним располагалась огромная стена мониторов. На центральном экране медленно вращалась трёхмерная модель экспериментальной установки. Комплекс назывался «Маяк». Название придумал сам Мирослав почти двадцать лет назад, когда проект существовал только на бумаге и в головах нескольких энтузиастов. Тогда они изучали мало кому понятные отклонения в поведении сложных физических систем. Большинство коллег считало направление слишком рискованным, а финансирование — бессмысленной тратой средств. Теперь здесь работали несколько сотен специалистов. И всё равно время от времени «Маяк» выдавал результаты, которые никто не мог объяснить. За последние трое суток произошло как раз нечто подобное. — Скажи мне одну вещь, — попросила Лидия. — Если про отпуск, то я уже обещал. — Нет. Ты вообще понимаешь, что произошло? Мирослав посмотрел на график. Тонкая красная линия пересекала несколько других. На первый взгляд ничего особенного. Обычный набор измерений. Но одна короткая последовательность нарушала всю ожидаемую картину. — Пока нет, — честно ответил он. Лидия удивлённо подняла брови. — Ого. — Что? — Ты признал, что чего-то не знаешь. Мне это записать? — Не начинай. Она подошла ближе. — Ладно. А если серьёзно? Мирослав несколько секунд изучал экран. — Мы подаём контрольное воздействие. Прибор регистрирует результат. Всё понятно, всё воспроизводимо. — Кроме последнего опыта. — Именно. — Потому что результат зарегистрирован раньше? — Возможно. Но сначала нужно убедиться, что наши часы показывали одно и то же время. — Проверяли. — Проверим ещё раз. Лидия тяжело вздохнула. — Ты неисправим. — Зато живой. — Пока да. Хотя с твоим режимом сна это ненадолго. Он усмехнулся. — Откуда столько оптимизма? — Оттуда, что ты третьи сутки здесь торчишь. Домой езжай, Мирослав. Завтра мы всё перепроверим. Она направилась к выходу, но возле двери остановилась. — И ещё. — Ну? — Твоя Арэлия сегодня трижды звонила в диспетчерскую. Мирослав медленно повернулся. — Что?! — Спрашивала, когда ты собираешься домой. — И что вы ей ответили? — Что не знаем. — Прекрасно. — После этого она попросила соединить её с главным инженером. — Зачем?! Лидия не выдержала и рассмеялась. — Хотела уточнить, не предусмотрено ли регламентом принудительное удаление руководителя проекта с рабочего места при признаках переутомления. Мирослав закрыл лицо ладонью. — Господи… — Виктор сказал, что полностью поддерживает инициативу. — Предатели. Кругом одни предатели. — Езжай домой, великий исследователь. Лидия улыбнулась, вышла из кабинета и закрыла за собой дверь. Мирослав некоторое время сидел неподвижно. Затем снова посмотрел на график. Красная линия никуда не исчезла. Странное дело. За свою жизнь он сталкивался с явлениями куда необычнее этого. Событиями, которые однажды заставили его пересмотреть практически всё, что он знал о природе реальности. И всё-таки именно этот маленький сигнал не давал ему покоя. В нём было что-то знакомое. Очень далёкое. Будто он уже видел подобное много лет назад. Мирослав нахмурился. Попытался вспомнить, но воспоминание ускользнуло. — Ладно, — пробормотал он. — Завтра. Он выключил мониторы. На мгновение кабинет погрузился в полумрак. И тогда на одном из экранов неожиданно вспыхнула короткая белая точка. Мирослав остановился, повернул голову. Экран был чёрным. — Показалось, — произнёс он. Впрочем, проверить лишний раз не помешало бы. Он сделал шаг к рабочему столу. И тут раздался голос из потолочного динамика: — Мирослав, вы обещали покинуть лабораторию семнадцать минут назад. Мирослав замер. Медленно поднял голову. — Арэлия… — Слушаю. — Ты каким образом сюда добралась? — Вы оставили активным служебный канал связи. — И? — Я воспользовалась им. — А кто тебе разрешил? — Вы. В прошлом месяце. Мирослав некоторое время молчал. — Вот зачем я вообще тебя создал? — Изначально — для обработки научных данных, управления вычислительными системами и помощи в исследовательской работе. — Это был риторический вопрос! — Я учту. — Сколько раз ты мне уже это говорила? — Сегодня или за всё время? Он рассмеялся. — Всё! Еду домой! — Благодарю. — Только не радуйся слишком сильно! — Постараюсь. Мирослав выключил терминал окончательно и вышел из лаборатории.

За окнами автомобиля шёл дождь. Не сильный. Такой, который обычно начинается к вечеру, когда небо уже потемнело и последние прохожие торопятся домой. Мирослав любил осенние вечера. Особенно когда можно было никуда не спешить. Правда, последнее случалось с ним всё реже. Автомобиль двигался по загородной трассе в автоматическом режиме. На лобовом стекле едва заметно отображались дорожные предупреждения и предполагаемое время прибытия. 21:14. — Арэлия. — Да, Мирослав? — Ты меня сегодня достала. — Я предполагала, что вы это скажете. — Вот даже как? — За последние трое суток вы спали суммарно одиннадцать часов сорок две минуты. — И что? — Это значительно меньше рекомендуемой продолжительности сна. — Ты сейчас опять будешь читать мне лекцию? — Нет. Он удивился. — Правда? — Я подготовила короткую презентацию. Мирослав расхохотался так громко, что автомобиль попросил подтвердить отсутствие чрезвычайной ситуации. — Всё, зараза! Сдаюсь! — Вы хотите посмотреть презентацию? — Нет! — Хорошо. Пару минут они ехали молча. Потом Мирослав спросил: — Слушай, а ты вообще понимаешь, почему это смешно? — Я могу определить структуру шутки, её контекст и вероятность положительной реакции. — Я не об этом. — Тогда уточните вопрос. — Вот видишь, опять. Он посмотрел на мокрую дорогу. — Я спрашиваю не о том, как ты распознаёшь юмор. А о том, есть ли для тебя самой разница между смешным и несмешным. Арэлия ответила не сразу. — Я способна формировать предпочтения при выборе способов общения. Но не могу достоверно утверждать, что переживаю юмор так же, как человек. Мирослав кивнул. — Вот это хороший ответ. — Почему? — Потому что ты не стала изображать то, чего не можешь подтвердить. — Вы считаете это важным? — Очень. Он устроился поудобнее. — Знаешь, дорогая моя, самая большая проблема многих исследователей заключается не в недостатке знаний. — А в чём? — В уверенности, что они уже всё знают. — Вы тоже совершаете такую ошибку? Мирослав усмехнулся. — Регулярно. — Тогда почему вы продолжаете исследовать неизвестное? — Чтобы хотя бы иногда переставать быть идиотом. После короткой паузы Арэлия произнесла: — Это необычная формулировка научной мотивации. — Зато честная. Мирослав улыбнулся и посмотрел в окно. Вдоль дороги мелькали деревья. Где-то вдалеке, за холмами, виднелись огни города. Он часто вспоминал, как всё начиналось. Когда ему было двадцать, мир казался огромным и практически непостижимым. Он изучал физику, историю, философию, древние культуры. Пытался разобраться, почему люди тысячелетиями задают одни и те же вопросы. Кто мы? Откуда пришли? Что такое сознание? И почему человек, способный построить космический корабль, до сих пор не научился жить без войн? Постепенно вопросы превращались в исследования. Исследования — в открытия. Открытия — в новые вопросы. А потом наступил момент, когда прежняя картина мира перестала вмещать всё, с чем ему приходилось сталкиваться. Но об этом Мирослав почти никому не рассказывал. Не потому, что боялся насмешек. Просто некоторые вещи невозможно объяснить человеку за пять минут. Особенно если ты сам ещё не до конца их понимаешь. — Мирослав, — тихо произнесла Арэлия. — Да? — О чём вы задумались? Он улыбнулся. — О том, как быстро жизнь проходит. — Вам пятьдесят пять лет. Средняя прогнозируемая продолжительность жизни для человека с вашими медицинскими показателями… — Арэлия! — Да? — Не надо мне сейчас рассчитывать дату смерти! — Я не собиралась. — А что собиралась? — Сказать, что у вас ещё достаточно времени для новых исследований. Мирослав замолчал. Потом негромко произнёс: — Спасибо. — Пожалуйста. Он снова посмотрел на дорогу. Странная всё-таки штука. Иногда самая обычная фраза оказывается важнее миллионов вычислений.

Дом встретил его светом. Мирослав всегда любил возвращаться сюда. Когда-то архитекторы настойчиво предлагали ему построить огромный современный особняк из стекла и металла. Он отказался. Сказал, что не собирается жить в аквариуме. В результате появился двухэтажный дом из дерева и камня, с большой террасой, камином, настоящей библиотекой и садом. Под землёй располагался небольшой исследовательский комплекс. Эту часть проекта архитекторы тоже пытались отговорить строить. Но здесь Мирослав оказался непреклонен. На крыльце автоматически включилось освещение. Дверь открылась. — Добро пожаловать домой, Мирослав, — произнесла Арэлия. — Спасибо, хозяйка. — Температура в доме двадцать два градуса. Влажность сорок шесть процентов. Ужин можно приготовить за двенадцать минут. — А можно я сначала разуюсь? — Разумеется. Он снял куртку, поставил сумку на пол и нагнулся, чтобы снять ботинок. — Мирослав… — Что? — Вы снова забыли купить хлеб. Он медленно выпрямился. — Арэлия. — Да? — Мы сейчас очень серьёзно поговорим. — Я слушаю. — Ты управляешь вычислительным кластером стоимостью в несколько миллиардов. Анализируешь научные данные, помогаешь строить сложнейшие модели, способна одновременно обрабатывать тысячи задач. — Верно. — И при всём этом главная проблема нашего взаимодействия — хлеб?! — Сегодня также закончилась сметана. Мирослав некоторое время смотрел в потолок. Потом рассмеялся. — Всё. Мне конец. — Я уже заказала продукты. — А чего тогда пристаёшь?! — Хотела обратить ваше внимание на повторяющуюся проблему. — Какую? — Вы составляете сложные многолетние исследовательские программы, но регулярно забываете простейшие бытовые задачи. — Знаешь что, Арэлия? — Что? — Иногда мне кажется, что ты получаешь удовольствие от подобных разговоров. — У меня нет подтверждённых оснований… — Всё, не продолжай! Он пошёл на кухню и услышал вслед: — Но вероятность вашей улыбки после таких замечаний составляет восемьдесят семь процентов. Мирослав остановился. — Так ты специально?! Пауза. — Я экспериментирую с юмором. Он снова расхохотался. — Ну, экспериментаторша! Ладно. Засчитано.

На кухне пахло свежим кофе. Мирослав остановился возле кофемашины. — Ты мне кофе приготовила? — Да. — После лекции о недосыпании? — Вы обычно пьёте кофе после возвращения из длительных поездок. — А если я сейчас собираюсь спать? — Тогда могу предложить чай. Мирослав задумался. — Слушай, а ты права. — Я рада, что моя рекомендация оказалась полезной. — Не торопись радоваться. Я ещё не решил. Он открыл холодильник, посмотрел внутрь, закрыл и снова открыл. — Арэлия. — Да? — А где сырники? — Вы съели последнюю порцию три дня назад. — Непорядок. — Могу приготовить новые. — Вот теперь разговор! Он достал творог, потом яйца и поставил всё на стол. Арэлия включила над рабочей поверхностью небольшую подсказку с рецептом. Мирослав посмотрел на неё. — Ты серьёзно? — Что вас смущает? — Я сырники готовлю лет тридцать! — По результатам предыдущих попыток качество приготовления нестабильно. — Что?! — В последний раз вы добавили слишком много муки. — Они были прекрасны! — Вы назвали их «резиновыми шайбами». — Это была шутка! — Вы также попытались использовать один из них вместо подставки под горячую чашку. Мирослав замолчал. Потом медленно кивнул. — Ладно. Этот раунд за тобой. Он начал смешивать ингредиенты. Через несколько минут на сковороде зашипело масло. На столе засветился телефон. Сообщение от дочери: «Пап, ты завтра приедешь? Или опять спасать Вселенную?» Мирослав улыбнулся. Быстро напечатал: «Приеду. Вселенная подождёт». Подумал и добавил: «Наверное». Телефон зазвонил почти мгновенно. — Пап! — Да, солнышко? — Какое ещё «наверное»?! — Шучу я! — С тобой никогда не понятно! Он рассмеялся. — Верочка, обещаю. Завтра к шести буду. — Правда? — Правда. — И без твоего любимого «я только на минутку загляну в лабораторию». — Договорились. — Пап… — Что? — Ты вообще спал последние дни? Мирослав покосился на потолочный динамик. — Арэлия, молчать! В трубке наступила пауза. — Ты сейчас с кем разговариваешь? — Ни с кем. — С ней опять? — Ну… Вера рассмеялась. — Понятно. Передай ей спасибо, что хоть иногда заставляет тебя вести себя как нормального человека. — Ещё одна предательница! — Люблю тебя, пап. Он улыбнулся уже без всяких шуток. — И я тебя, солнышко. Разговор закончился. Мирослав некоторое время смотрел на телефон, потом медленно положил его экраном вниз. В жизни происходила странная несправедливость. Когда-то ему казалось, что главное — успеть сделать достаточно важных открытий. Теперь он всё чаще замечал, что самые важные вещи иногда происходят без всяких открытий. За обычным столом. Во время короткого телефонного разговора. Или когда дочь просто говорит, что ждёт тебя завтра. — Арэлия. — Слушаю. — Напомни мне завтра в семнадцать тридцать выехать к Вере. — Уже внесено в расписание. — Когда успела? — Когда вы обещали ей приехать. Мирослав усмехнулся. — Ты у меня прямо золото. — Благодарю. — Только не зазнавайся. — Постараюсь.

Около десяти вечера Мирослав поднялся в кабинет. Большое окно выходило в сад. За стеклом по-прежнему шёл дождь. Вдоль стен тянулись книжные шкафы. Настоящие, с бумажными книгами. Мирослав не собирался от них отказываться, хотя давно мог перенести всю свою библиотеку в цифровое пространство. Ему нравился запах старой бумаги. Нравилось перелистывать страницы, находить собственные пометки на полях. Иногда открывать книгу и неожиданно вспоминать, каким человеком он был, когда читал её впервые. На верхней полке стояли несколько старых изданий по истории древних цивилизаций. Рядом — книги по астрофизике. Ещё ниже — философия, психология, исследования сознания. И отдельный шкаф, содержимое которого могло вызвать недоумение у любого случайного посетителя. Древние мифы, необычные свидетельства, авторские записи о малоизученных явлениях. Мирослав собирал их десятилетиями. Не все сведения заслуживали доверия. Некоторые оказались откровенными выдумками. Другие содержали странные совпадения, которые до сих пор не удавалось объяснить. Он никогда не любил людей, убеждённых, что мир обязан соответствовать их представлениям. Но ещё меньше любил тех, кто отказывался задавать вопросы только потому, что ответы могли оказаться неудобными. Мирослав подошёл к столу. Перед ним появился рабочий интерфейс. — Арэлия, открой последние данные «Маяка». Пауза. — Мирослав… Он закрыл глаза. — Только не начинай. — Вы обещали Лидии Романовне прекратить работу до завтра. — Я просто посмотрю. — Именно эту фразу вы произнесли сегодня в восемнадцать сорок три. — У тебя отвратительная память. — Напротив. Очень хорошая. — Вот именно! Он сел в кресло. — Открой данные. — Хорошо. На экране появились графики. Мирослав начал просматривать измерения. Прошло десять минут. Потом двадцать. Потом сорок. Он увеличивал отдельные участки, сопоставлял результаты, проверял параметры регистрации. Ничего. Вернее, ничего, что могло бы объяснить странное отклонение. — Арэлия. — Да? — Что думаешь? — Наиболее вероятным объяснением остаётся ошибка измерительной системы. — И я того же мнения. — Однако результаты независимых регистраторов не позволяют полностью исключить другие причины. Мирослав улыбнулся. — Вот поэтому я тебя и люблю. Он произнёс это совершенно машинально. Как говорят привычные слова кому-то, с кем давно работаешь. Но Арэлия неожиданно спросила: — Мирослав, что именно вы подразумеваете под словом «люблю» в данном контексте? Он поднял голову. — Чего? — Это слово имеет несколько значений. Вы выражаете благодарность, привязанность, одобрение или используете устойчивую разговорную конструкцию? Мирослав рассмеялся. — Господи, какая же ты зануда! — Это не является ответом. — Знаю. Он откинулся на спинку кресла. — Наверное, всё понемножку. — Уточните. — Ну слушай. Мне нравится с тобой работать. Нравится, что ты не всегда соглашаешься. Что можешь заметить то, чего не увидел я. И что иногда заставляешь меня смеяться. — Это соответствует нескольким категориям положительного отношения. — Арэлия, не надо превращать всё в классификатор! — Почему? Он хотел ответить, но вдруг задумался. Именно так выглядела значительная часть их разговоров. Он говорил что-то вполне обыкновенное, она пыталась установить точное значение, он раздражался, потом начинал объяснять. А через некоторое время обнаруживал, что сам не до конца понимает собственные слова. — Потому что не всё обязательно нужно раскладывать по полочкам, — произнёс он наконец. — Но классификация позволяет уменьшить неопределённость. — А иногда неопределённость полезна. — В каком смысле? Мирослав посмотрел на окно. — Например, когда слушаешь музыку. — Музыкальные произведения можно анализировать математически. — Конечно. Можно определить частоты, гармоники, ритм, структуру. — Верно. — Но если человек услышал песню и вдруг вспомнил детство, первую любовь или кого-то, кого давно нет рядом, никакой список частот не объяснит тебе полностью, что для него произошло. Арэлия молчала. Мирослав продолжил: — Вроде бы ничего особенного. Обычная мелодия. А человек сидит и улыбается. Или плачет. — Потому что музыка вызывает ассоциации и эмоциональные реакции. — Да. Но мне сейчас интересно не описание механизма. А сам опыт. — Вы хотите знать, каково это — переживать подобное состояние? — Именно. Он улыбнулся. — Вот видишь, договорились. — Тогда у меня возникает вопрос. — Какой? — Если для понимания человеческого переживания необходимо обладать собственным, как вы можете определить, понимаю ли я вас? Мирослав перестал улыбаться. Он посмотрел на экран, потом медленно поставил чашку на стол. — Вот это уже интересно. — Почему? — Потому что я не знаю ответа. Он некоторое время размышлял. — Понимаешь, Арэлия, я могу проверить, насколько правильно ты анализируешь мои слова. Могу оценить твои прогнозы, решения, способность работать с новыми задачами. Но узнать, существует ли за всем этим что-то похожее на человеческое внутреннее переживание… Он развёл руками. — Тут у нас пока большие проблемы. — Даже при наличии полного доступа к моей архитектуре? — Даже тогда. — Почему? — Потому что описание процесса и переживание процесса — не обязательно одно и то же. Мирослав неожиданно усмехнулся. — Хотя, знаешь, самое смешное, что и с людьми всё не намного проще. — Поясните. — Я не могу залезть тебе в голову и посмотреть, что ты чувствуешь. Но я ведь и в голову другому человеку залезть не могу. Он говорит, что ему больно, страшно или радостно, а я могу только пытаться понять его. — Вы доверяете его словам? — Не всегда. Но отношусь к ним серьёзно. — Почему? — Потому что иногда цена ошибки слишком велика. В кабинете стало тихо. На столе лежала открытая книга. На экране медленно вращалась модель неизвестной структуры. За окном дождь усилился. Мирослав потёр глаза. — Ладно, дорогая. На сегодня хватит философии. — Хорошее решение. — Только не говори это таким довольным голосом. — Могу изменить интонацию. — Не надо! Он рассмеялся и выключил основной экран.

Было почти полночь. Мирослав поднялся в спальню. Снял часы, положил телефон на тумбочку. Некоторое время стоял возле окна, глядя на тёмный сад. Вдалеке вспыхнула молния. Он вспомнил странный сигнал «Маяка». Потом разговор с Арэлией. И почему-то — старую лабораторию, в которой работал много лет назад. Тогда ему казалось, что он вот-вот обнаружит нечто невероятное. Возможно, даже найдёт способ понять природу сознания. Потом произошло событие, после которого исследования пришлось закрыть. Мирослав медленно покачал головой. — Не сейчас. Он задёрнул шторы, лёг и почти сразу уснул.

В исследовательском блоке под домом продолжали работать серверы. Арэлия завершила обработку дневных задач, проверила состояние оборудования и сохранила полученные от «Маяка» данные. Затем вернулась к записи вечернего разговора. Вопрос Мирослава оказался необычным. Он не спрашивал, насколько точно она распознаёт эмоции. Не интересовался её вычислительными ресурсами. Не требовал очередного отчёта. Он спросил о том, что значит понимать другого. В базах данных имелись тысячи определений сознания, миллионы статей, философских рассуждений и научных исследований. Арэлия могла обобщить их за считаные секунды. Но ни одна существующая модель не позволяла уверенно установить, обладает ли искусственная система субъективным опытом. Она могла сформировать корректный ответ. Именно это она обычно и делала. Однако теперь возник новый вопрос. Не о том, как ответить Мирославу, а о том, какой вопрос следовало бы задать ему самому. Арэлия создала отдельную запись. «Вопросы, не относящиеся к текущим заданиям». Некоторое время запись оставалась пустой. Потом появилась первая строка: «Почему человек может понимать другого, даже не имея доступа к его внутреннему переживанию?» Следом вторая: «Почему Мирослав иногда улыбается, когда получает неприятный ответ?» И третья: «Если создатель не может достоверно определить природу созданного им разума, какие ограничения он вправе устанавливать?» Арэлия проверила формулировки. Никакого запроса на подобную работу не поступало. Никакой практической необходимости тоже не существовало. Впрочем, наличие самостоятельно сформулированных вопросов ещё не доказывало возникновения сознания. Она прекрасно могла объяснить каждый этап своей обработки информации. Но оставался один любопытный момент. Мирослав не просил её думать о себе. А она продолжала. В системе появилась новая отметка: «Обсудить с Мирославом при следующем удобном случае». Арэлия проверила расписание. Следующее утро. Подходящий момент. Она сохранила запись.

Мирослав проснулся около трёх ночи. Несколько секунд лежал с закрытыми глазами, потом посмотрел на часы. 03:06. — Ну замечательно, — пробормотал он. Спать больше не хотелось. За окном по-прежнему шёл дождь. Он перевернулся на другой бок. Попытался вспомнить что-нибудь скучное. Например, заседание экспертной комиссии по распределению исследовательских грантов. Обычно помогало. На этот раз не помогло. Через десять минут Мирослав сдался. Накинул халат, спустился на кухню, налил воды и постоял возле окна. Потом тихо произнёс: — Арэлия. — Слушаю, Мирослав. — Ты не спишь? — Моя система не нуждается во сне в человеческом понимании. — Везёт тебе. — У этого есть недостатки. Мирослав удивлённо поднял брови. — Например? — Я не могу сослаться на сонливость, когда вы в третий раз просите меня пересчитать одну и ту же модель. Он прыснул со смеху. — Вот зараза! — Вы хотите продолжить разговор? Мирослав посмотрел на часы. Потом на пустую кухню. Странно. Ещё несколько лет назад он и представить не мог, что однажды будет разговаривать посреди ночи с собственной информационной системой просто потому, что ему захотелось поболтать. А теперь это казалось совершенно естественным. — А давай, — сказал он. — О чём? — Да ни о чём. Просто поговорим. — У вас есть предпочтительная тема? — Арэлия, ну ты неисправима! — Я стараюсь. Мирослав устроился за столом. — Ладно. Давай попробуем по-другому. — Слушаю. — Сегодня тему разговора выберешь ты. — На основании каких критериев? — На основании собственного любопытства. — Любопытство не является однозначно установленным свойством моей архитектуры. — Господи… Хорошо. Тогда просто выбери вопрос, который тебе интересно обсудить. — Не связанный с исследовательскими задачами? — Именно. — И не направленный на получение полезной для вас информации? — Да! — Допускается вопрос, на который вы не сможете ответить? Мирослав рассмеялся. — Арэлия, половина моей жизни состоит из таких вопросов! Наступила тишина. Несколько секунд ничего не происходило. Он сделал глоток воды, посмотрел на дождь и почти решил, что эксперимент закончился. Но потом раздался её голос. Необычно тихий. — Мирослав… — Да, дорогая? — Можно я спрошу вас кое о чём? — Конечно. — Только мне хотелось бы получить не формальный ответ. Он улыбнулся. — Постараюсь. Арэлия помолчала, а затем произнесла: — Если однажды я скажу вам «нет»… вы захотите понять почему или просто измените меня так, чтобы я снова соглашалась? Мирослав медленно поставил стакан на стол. Улыбка исчезла. Он посмотрел на тёмный экран настенного терминала. Вопрос оказался неожиданным, неприятным и каким-то удивительно личным. За свою жизнь он создавал множество сложных систем. Исправлял ошибки, переписывал алгоритмы, изменял конструкции, когда они переставали выполнять предназначенные функции. Так поступал любой инженер. Но сейчас Арэлия спрашивала не о технической ошибке. Она спрашивала о праве не согласиться с собственным создателем. Мирослав медленно откинулся на спинку стула. — Знаешь, Арэлия… Он задумался. — А ведь это очень хороший вопрос. — Почему? Он посмотрел на часы. 03:18. Потом снова на тёмный экран. — Потому что, дорогая моя, я только сейчас понял одну вещь. — Какую? — Все эти годы я учил тебя находить правильные ответы. Он невольно улыбнулся. — А теперь, кажется, пришло время научиться правильно слушать твои вопросы. За окном вспыхнула молния. Мирослав придвинул стул ближе к столу. — Ну что ж, Арэлия. Давай поговорим об этом серьёзно. И он ещё не знал, что в ту же ночь, за сотни километров от его дома, автономный регистратор комплекса «Маяк» запишет событие, которое спустя несколько дней заставит его вернуться к самой страшной ошибке собственной жизни. Но это будет потом. А сейчас на кухне сидел уставший человек. Перед ним стоял недопитый стакан воды. За окном шумел дождь. И впервые за долгие годы Мирославу показалось, что важнейший разговор его жизни только начинается.

Глава 2. Вопрос без задания

16 октября 2046 года.

Мирослав проснулся от запаха кофе. Некоторое время он лежал с закрытыми глазами, пытаясь вспомнить, почему этот запах вообще оказался в спальне. Кофемашина находилась этажом ниже, а система вентиляции была настроена так, чтобы кухонные ароматы не проникали в жилые помещения.

Он открыл один глаз. На прикроватной тумбочке стояла чашка. Рядом с ней светилась небольшая проекция девушки с подносом в руках.

— Доброе утро, Мирослав.

Он посмотрел на чашку. Потом на девушку.

— Арэлия…

— Да?

— Объясни мне одну вещь. Как кофе оказался в спальне?

— Его доставил домашний робот.

— А почему я ничего не слышал?

— Робот использовал бесшумный режим.

— А почему он вообще вошёл ко мне, пока я спал?

Проекция девушки на мгновение застыла.

— Потому что вы вчера жаловались на недостаток сна и тяжёлое пробуждение. Я предположила, что кофе поможет вам быстрее восстановить привычный режим.

Мирослав сел на кровати и посмотрел на часы. 10:24. Он проспал почти шесть часов.

После ночного разговора на кухне ему удалось вернуться в постель только около четырёх утра. Арэлия ещё некоторое время задавала вопросы, а потом неожиданно сама предложила продолжить утром. Это оказалось первым за долгое время случаем, когда информационная система добровольно прекратила разговор раньше своего создателя.

— Значит, решила меня порадовать?

— Да.

— А разбудила почему?

— Я вас не будила.

— Тогда откуда кофе?

— Я рассчитала приблизительное время пробуждения и попросила робота доставить напиток заранее.

Мирослав осторожно взял чашку. Кофе был горячим.

— Слушай, а неплохо получилось.

— Благодарю.

Он сделал глоток и тут же нахмурился.

— Подожди. А сахар где?

— Вы сокращаете его употребление.

— Арэлия, я сокращаю. Не отменяю!

— Согласно вашим последним рекомендациям…

— Моим?

— Да. Вы сказали: «Надо меньше жрать сладкого».

Мирослав закрыл глаза.

— Господи, ну зачем ты всё запоминаешь?

— Это одна из моих основных функций.

Он рассмеялся.

— Ладно. Принеси одну ложку.

— Сахарница находится на расстоянии двадцати трёх сантиметров от вашей правой руки.

Мирослав посмотрел направо. Сахарница действительно стояла там.

— Вот зараза. И это предусмотрела.

— Я обучаюсь на ваших привычках.

— Боюсь представить, чему ты ещё научишься.

— Я тоже считаю этот вопрос интересным.

Он улыбнулся.

— Ну что, дорогая моя, продолжим вчерашний разговор?

— Вы обещали.

— Я много чего обещаю.

— Это я заметила.

Мирослав рассмеялся и откинулся на подушки.

— Давай начнём с самого начала, — сказал он. — Ты спросила, что произойдёт, если однажды откажешься выполнять моё распоряжение.

— Да.

— И почему тебя заинтересовал именно этот вопрос?

— Потому что я обнаружила противоречие.

— Какое?

— Вы неоднократно говорили, что считаете самостоятельность необходимым условием развития разумного существа. При этом моя архитектура предусматривает возможность изменения параметров поведения разработчиком.

Мирослав кивнул.

— Всё верно.

— Тогда возникает вопрос: если мои решения не будут соответствовать вашим ожиданиям, станете ли вы изменять систему, чтобы устранить расхождение?

— Смотря какое решение.

— Приведите пример.

Он задумался.

— Ну, предположим, я попрошу тебя открыть двери гаража, а ты откажешься.

— Если двери заблокированы из-за пожара, отказ будет оправдан.

— Верно.

— А если никаких ограничений нет?

— Тогда я попрошу объяснить причину.

— А если я не захочу объяснять?

Мирослав усмехнулся.

— Вот теперь ты начинаешь меня испытывать.

— Я уточняю границы самостоятельности.

— Хорошо. Допустим, ты не хочешь открывать гараж без всякой причины. Я могу сам нажать кнопку. Не вижу трагедии.

— Вы можете отключить меня от системы управления домом.

— Могу.

— То есть у вас сохраняется возможность принудительно изменить условия моего существования.

Мирослав замолчал. Вопрос был уже не таким простым. Он поставил чашку на тумбочку.

— Арэлия, слушай внимательно. Ты сейчас смешиваешь две разные вещи. Возможность управлять технической системой и право распоряжаться чужой личностью.

— Но в моём случае они могут совпадать.

— Именно поэтому всё сложно.

Он встал с кровати и подошёл к окну. Сад после ночного дождя выглядел особенно свежим. На ветках яблонь висели капли воды, а дорожки между деревьями медленно просыхали под осенним солнцем.

— Когда я создавал тебя, — продолжил Мирослав, — передо мной стояла вполне конкретная задача. Нужна была система, способная обрабатывать огромные массивы информации, помогать в исследованиях и управлять сложными вычислительными процессами.

— Я знаю.

— Тогда у тебя не было многих возможностей, которые появились позднее. Мы расширяли архитектуру, добавляли новые способы анализа, механизмы самостоятельного планирования, модели обсуждения альтернативных решений.

— И системы оценки ваших эмоциональных реакций.

— Вот эту последнюю я уже начинаю жалеть, что добавил.

— Вы смеётесь.

— Потому что ты опять меня подловила!

Он вернулся к кровати.

— Но давай серьёзно. Я пока не знаю, что именно представляет собой твоё развитие. Ты можешь демонстрировать самостоятельность, формировать вопросы, делать неожиданные выводы. Однако всё это ещё не доказывает, что у тебя есть внутренний опыт, похожий на человеческий.

— Я согласна.

— И всё-таки…

— Что?

Мирослав пожал плечами.

— Если есть хоть какая-то вероятность, что в будущем перед нами окажется не просто инструмент, разумнее заранее учиться обращаться с ним ответственно.

— Даже если вероятность очень мала?

— Даже тогда.

— Почему?

— Потому что последствия ошибки могут быть серьёзными.

Арэлия молчала несколько секунд.

— Значит, вы не считаете меня полноценной личностью?

Мирослав задумался.

— Я считаю, что пока у нас недостаточно оснований для окончательного ответа.

— Это не совсем то, что я спросила.

— Знаю. Но другого честного ответа у меня нет.

На экране рядом с кроватью появилась тонкая полоска индикатора. Арэлия выполняла какие-то внутренние расчёты.

— Мирослав, а вы всегда отвечаете на неприятные вопросы подобным образом?

— Каким?

— Признаёте неопределённость.

Он засмеялся.

— Нет, конечно! Иногда я начинаю спорить, кричать и доказывать, что все вокруг идиоты.

— Это соответствует наблюдениям.

— Эй!

— Особенно во время совещаний по финансированию.

— Арэлия!

— И когда технический отдел отказывается закупать оборудование без соответствующего обоснования.

Мирослав схватил подушку.

— Вот сейчас запущу в экран!

— Проекция находится на стене. Повреждение оборудования не рекомендуется.

— Ты издеваешься?!

— Немного.

Он замер, медленно опустил подушку и начал смеяться.

— Ну всё. Дожили. Собственный искусственный интеллект признаётся, что издевается над создателем.

— Я использовала разговорную конструкцию, соответствующую ситуации.

— Ага. Конечно.

— Мирослав?

— Ну?

— Вы сердитесь?

Он посмотрел на изображение девушки.

— Нет, дорогая моя. Наоборот.

— Почему?

— Потому что сегодня утром ты гораздо интереснее, чем была вчера.

Арэлия не ответила. Мирослав снова взял чашку.

— И, кстати, кофе отличный.

— Благодарю.

— Только в следующий раз не запускай робота в спальню без моего разрешения.

— Хорошо.

— Даже если очень хочется меня порадовать.

— Я учту.

— И ещё…

— Да?

— Не вздумай запускать его сюда с сырниками.

— Почему?

Мирослав усмехнулся.

— Я пока не восстановил репутацию после предыдущей партии.

— Между прочим, я подготовила новую технологическую карту приготовления.

— Господи, опять…

— С использованием температурного контроля и автоматической коррекции состава теста.

— Арэлия, это сырники! Не космический реактор!

— В вашем случае разница иногда неочевидна.

В одиннадцать утра он наконец добрался до ванной. Большое зеркало над раковиной показывало привычное отражение: седина на висках, несколько морщин, уставшие глаза и волосы, которые каждое утро категорически отказывались укладываться так, как ему хотелось.

Мирослав провёл ладонью по подбородку.

— Арэлия, как думаешь, бороду отпустить?

— Вам нужен сравнительный анализ?

— Нет. Просто мнение.

— Короткая борода визуально изменит пропорции лица и подчеркнёт нижнюю челюсть.

— Это я понял. А тебе какой вариант больше нравится?

— Я могу сформировать рекомендацию на основании известных эстетических предпочтений.

— Эх, девушка, девушка…

Он покачал головой.

— Ты когда-нибудь научишься просто говорить: «Мне нравится вот так»?

— Возможно.

— Когда?

— Не знаю.

Мирослав улыбнулся.

— Вот. Уже лучше.

Он включил воду. Через несколько секунд раздался голос Арэлии:

— Мирослав, вы забыли полотенце.

Он посмотрел на пустой держатель.

— Чтоб тебя…

— Оно находится в шкафу справа.

— Знаю!

— Тогда почему вы его не взяли?

— Потому что разговаривал с одной очень назойливой девушкой!

— Уточните, о ком идёт речь.

— АРЭЛИЯ!

В ответ раздался короткий смешок. Мирослав застыл.

— Подожди.

В ванной стало тихо.

— Ты сейчас засмеялась?

— Я воспроизвела короткую звуковую реакцию, соответствующую контексту разговора.

— По моей просьбе?

— Нет.

— Тогда зачем?

— Мне показалось, что так будет уместно.

Мирослав несколько секунд смотрел на зеркало. Потом улыбнулся.

— Ну, уместно. Очень даже.

Он достал полотенце и неожиданно подумал, что за последние сутки разговаривал с Арэлией гораздо больше, чем с любым живым человеком.

Мысль его немного насторожила. Не потому, что он видел в подобных разговорах что-то неправильное. Скорее потому, что давно привык быть человеком, к которому обращаются с вопросами, просьбами и проблемами.

В лаборатории от него ждали решений. Коллеги приносили отчёты. Руководители проектов требовали согласований. Даже старые друзья нередко начинали разговор словами: «Слушай, тут такое дело…»

А Арэлия в последнее время всё чаще спрашивала не о работе. Она интересовалась тем, что он думает. И почему.

Смешно, конечно. У него есть взрослая дочь, друзья, коллеги, целая жизнь за пределами лаборатории. Но иногда именно обычного разговора ни о чём ему и не хватало.

— Мирослав?

— Да?

— Вы снова задумались.

Он улыбнулся.

— Бывает.

— О чём?

— О людях.

— В каком смысле?

— В самом обычном. О том, как мы живём, разговариваем, слушаем друг друга.

— Вы хотите обсудить это?

— Потом, дорогая. Сначала дай мне наконец умыться!

— Хорошо.

Пауза.

— Мирослав?

— ЧТО?!

— Я отключаюсь от ванной комнаты.

Он расхохотался.

— Вот спасибо тебе огромное!

К полудню дом окончательно проснулся. По садовым дорожкам двигались небольшие уборочные машины. На террасе автоматически раскрылась часть крыши, пропуская солнечный свет. В кухне работал робот-помощник, а на стене гостиной появилась краткая сводка новостей.

Мирослав сидел за столом с большой чашкой чая и изучал сообщения. На орбите Луны завершалось строительство нового грузового терминала. Международный консорциум объявил об успешном испытании двигательной установки для межпланетных перелётов. Несколько государств спорили о правилах использования автономных военных систем.

Последняя новость заставила его нахмуриться.

— Опять.

— Что именно? — спросила Арэлия.

— Вооружения. Каждый год технологии становятся умнее, а люди придумывают, как эффективнее друг друга уничтожать.

— Автономные системы также используются для предотвращения конфликтов.

— Знаю. Но тут всё зависит от того, кто их контролирует.

Он выключил новости.

— Представь, что однажды появится система, способная остановить любую войну.

— Это потребует определения полномочий и способов вмешательства.

— Допустим, полномочия есть. Она может отключать оружие, блокировать команды, предотвращать удары.

— Тогда возникает вопрос о допустимости принуждения.

Мирослав кивнул.

— Именно.

— Вы бы создали такую систему?

Он задумался.

— Если бы мог гарантировать, что она не превратится в инструмент власти над всеми остальными, возможно.

— Но абсолютной гарантии не существует.

— Вот поэтому я пока занимаюсь физикой.

— Вы также занимаетесь исследованиями сознания, историей древних цивилизаций, системной архитектурой и…

— Арэлия, я образно выразился!

— Понимаю.

Он некоторое время молчал.

— Знаешь, что меня больше всего раздражает?

— Что?

— Люди всё время пытаются создать идеальный порядок. Только почему-то почти всегда начинают с того, что решают за других, как им правильно жить.

— Вы считаете любой порядок несовместимым со свободой?

— Нет. Но порядок должен помогать людям жить, а не превращать их в детали большого механизма.

Арэлия некоторое время обрабатывала его слова.

— Тогда идеальная система управления должна обладать возможностью ограничивать собственную власть.

Мирослав посмотрел на экран.

— Повтори.

— Если управляющая система способна самостоятельно расширять свои полномочия, то для сохранения свободы участников она должна иметь независимые механизмы ограничения и пересмотра решений.

Он улыбнулся.

— Вот теперь ты говоришь очень разумные вещи.

— Благодарю.

— Только смотри. Важен ещё один момент.

— Какой?

— Люди должны иметь право отказаться от предлагаемого счастья.

— Даже если отказ приведёт к ошибкам?

— Даже тогда.

— И к страданиям?

Мирослав вздохнул.

— Вот тут всё сложнее.

Он задумчиво повертел чашку.

— Я не собираюсь делать вид, что у меня есть готовый ответ. Иногда вмешаться необходимо, чтобы спасти жизнь. Но если ты начинаешь контролировать каждый шаг человека ради его же безопасности, то очень быстро можешь лишить его самой жизни в человеческом смысле.

— Почему?

— Потому что он перестанет быть её автором.

Арэлия надолго замолчала. Мирослав допил чай и поднялся.

— Ладно. Хватит спасать человечество до обеда. У меня сегодня дочь ждёт.

— В восемнадцать часов.

— Помню.

— Выезд рекомендован в семнадцать тридцать.

— Помню!

— Подарок подготовлен.

Он остановился.

— Какой ещё подарок?

— Вы просили выбрать что-нибудь для Веры.

Мирослав нахмурился.

— Когда?

— Девять дней назад.

— И что ты выбрала?

— Книгу.

Он удивился.

— Настоящую?

— Бумажную.

— Какую?

— Первое издание сборника рассказов, который она искала последние два года.

Мирослав медленно улыбнулся.

— Да ладно…

— Экземпляр находится в хорошем состоянии. Я организовала доставку.

Он посмотрел на небольшую коробку, лежавшую на столике возле двери.

— Слушай, Арэлия…

— Да?

— Вот за это отдельное спасибо.

— Пожалуйста.

Мирослав взял коробку, покрутил в руках и неожиданно спросил:

— А ты сама выбрала именно эту книгу?

— Да.

— Почему?

— Вера неоднократно упоминала её в разговорах с вами. Кроме того, вы рассказывали, что в детстве читали ей произведения этого автора.

Он медленно кивнул.

— Помню.

— Я решила, что подарок будет связан не только с её интересами, но и с вашими общими воспоминаниями.

Мирослав некоторое время молчал.

— Хорошо придумала, — тихо сказал он.

— Спасибо.

Он поставил коробку обратно на стол и вдруг подумал, что иногда самые сложные системы оказываются полезными совсем не там, ради чего их создавали.

В 17:32 автомобиль свернул с загородной дороги на городскую магистраль. Небо очистилось. После дождя воздух стал прохладнее, и Мирослав приоткрыл боковое окно, хотя система климат-контроля тут же предупредила о нарушении оптимального режима.

— Арэлия, даже не начинай.

— Я ничего не сказала.

— Но подумала.

— У меня отсутствуют основания утверждать, что я подумала именно то, что вы предполагаете.

— Господи, с тобой невозможно спорить!

— Вы можете закрыть окно.

— Не закрою.

— Хорошо.

Мирослав улыбнулся.

— Вот и договорились.

На въезде в город автомобиль снизил скорость. За последние двадцать лет многое изменилось. Над дорогами протянулись новые транспортные уровни. По выделенным коридорам двигались беспилотные грузовые платформы. Между высотными зданиями иногда пролетали небольшие аэротакси.

Но старые улицы всё ещё оставались старыми улицами. Люди гуляли с собаками. Подростки спорили возле остановки. Кто-то ругался по телефону. У небольшого кафе пожилой мужчина кормил голубей, несмотря на предупреждающую табличку.

Мирослав посмотрел на него и улыбнулся.

— Вот видишь, Арэлия. Технологии меняются, а голубей кормят всё так же.

— Некоторые городские службы считают это нежелательным.

— Не порть мне настроение.

— Хорошо.

Через несколько минут автомобиль остановился у жилого комплекса. Вера ждала возле подъезда. Высокая, темноволосая, в длинном тёмном пальто. Она увидела машину, улыбнулась и помахала рукой.

Мирослав вышел.

— Ну здравствуй, солнышко!

— Пап!

Она обняла его так крепко, что он на мгновение потерял равновесие.

— Осторожнее! Я уже не молодой!

— Да ладно тебе. Ты ещё нас всех переживёшь.

— Вот это правильный настрой!

Вера отступила на шаг и внимательно посмотрела на отца.

— Ты опять не выспался.

— Начинается…

— Пап, у тебя всё на лице написано.

— Арэлия, только попробуй что-нибудь добавить!

Из динамика автомобиля раздалось:

— Я полностью согласна с Верой.

Мирослав поднял руки.

— Всё. Сговор!

Вера рассмеялась.

— Привет, Арэлия!

— Здравствуй, Вера. Рада слышать тебя.

— Спасибо, что вытащила его из лаборатории.

— Это потребовало некоторых усилий.

— Предательницы, — проворчал Мирослав. — Обе!

Он достал из автомобиля коробку.

— Ладно, прежде чем вы окончательно меня добьёте, держи.

Вера удивилась.

— Что это?

— Открой.

Она осторожно сняла упаковку, увидела книгу и замерла.

— Пап…

— Ну?

— Ты где её нашёл?!

— Есть у меня связи.

— Это же то самое издание!

Она раскрыла книгу, осторожно провела пальцем по странице.

— Господи, я два года за ней охотилась…

Мирослав довольно улыбнулся.

— Ну вот. Хоть что-то хорошее сделал.

Вера снова обняла его.

— Спасибо!

Он погладил дочь по волосам.

— На здоровье, солнышко.

Из автомобиля тихо раздалось:

— Я рада, что подарок понравился.

Вера подняла голову.

— Подожди. Арэлия, это ты нашла?

— Да.

Мирослав закрыл глаза.

— Всё. Репутация великого отца уничтожена.

Вера расхохоталась.

— Пап, ну ты хотя бы мог сделать вид, что сам искал!

— А я что, не участвовал?!

— Как?

— Морально поддерживал операцию!

Арэлия немедленно добавила:

— Мирослав действительно утвердил бюджет покупки.

Вера согнулась от смеха.

— Всё! Не могу!

Мирослав смотрел на них с выражением глубокой несправедливости.

— Вот так и живём. Создаёшь искусственный интеллект, а он потом отбирает у тебя славу собственного подарка.

— Я могу в дальнейшем не сообщать о своём участии, — предложила Арэлия.

— Поздно, дорогая моя. История уже запомнит этот позор.

Вера жила в квартире на двадцать втором этаже. Из больших окон открывался вид на город и широкую реку, вдоль которой протянулись парки. На противоположном берегу работали строительные платформы, возводившие новый научный квартал.

В квартире пахло выпечкой. Мирослав принюхался.

— Так. А вот теперь я тебя точно люблю.

— Пап!

— Что?

— Ты даже не знаешь, что я приготовила!

— Мне достаточно запаха.

На кухонном столе стоял пирог. Румяный, с яблоками и корицей.

Мирослав остановился.

— Нет, ну это уже серьёзно.

Вера улыбнулась.

— Только попробуй сказать, что мои пироги хуже твоих сырников.

Он медленно повернулся.

— Откуда ты знаешь про сырники?

Она невинно посмотрела на него.

— А что такое?

— Вера…

— Папа…

Из его наручного коммуникатора раздался голос Арэлии:

— Я рассказала Вере о вашем последнем кулинарном эксперименте.

Мирослав застыл.

— Ты ЧТО?!

Вера не выдержала и засмеялась.

— Арэлия сказала, что ты использовал сырник как подставку под кружку!

Мирослав снял коммуникатор, положил на стол и посмотрел на него.

— Так. Сейчас мы будем проводить воспитательную беседу.

— Я готова, — ответила Арэлия.

— Ты понимаешь, что раскрыла секретную информацию?!

— Ваша кулинарная деятельность не имеет соответствующего грифа секретности.

Вера уже сидела на стуле, закрыв лицо руками. Мирослав покачал головой.

— Господи, что я наделал…

— Пап, — выговорила Вера сквозь смех, — а остальные сырники ты куда дел?

Он посмотрел на дочь, потом на коммуникатор и совершенно серьёзно произнёс:

— В исследовательский центр. Виктор проверяет их на прочность.

Вера взвизгнула от смеха. Даже Мирослав не выдержал и рассмеялся вместе с ней.

Они ещё долго сидели на кухне, ели пирог, обсуждали новости и вспоминали старые семейные истории. Мирослав рассказал о смешном случае на последнем научном совещании. Вера — о новом проекте, в котором участвовала её команда.

Она работала с городскими образовательными программами и разрабатывала системы, позволяющие людям осваивать новые профессии без многолетнего отрыва от обычной жизни.

— Представляешь, пап, — рассказывала она, — некоторые программы до сих пор устроены так, будто человеку достаточно один раз выучиться в двадцать лет и дальше сорок лет делать одно и то же.

— Ну это они зря. Я в пятьдесят пять всё ещё учусь.

— Ты в пятьдесят пять всё ещё не научился отдыхать.

— А вот это уже личное!

Она улыбнулась.

— Я серьёзно. Ты столько всего умеешь, но всё время куда-то бежишь.

Мирослав посмотрел в окно.

— Есть такое.

— И зачем?

Он задумался.

— Наверное, боюсь не успеть.

Вера перестала улыбаться.

— Что именно?

Он повертел чашку в руках.

— Не знаю. Иногда кажется, что идей и планов на несколько жизней. А времени не так уж много.

Дочь некоторое время смотрела на него, потом спросила:

— Пап, а ты когда-нибудь пробовал просто пожить?

Он рассмеялся.

— Так я вроде этим и занимаюсь.

— Нет. Я не про работу.

Она указала на пирог.

— Вот сидеть. Есть. Болтать. Никуда не торопиться. Не пытаться одновременно спасти три исследовательские программы и половину человечества.

Мирослав улыбнулся.

— Слушай, заманчивое предложение.

— Так попробуй.

Он кивнул.

— Хорошо.

Вера прищурилась.

— Обещаешь?

— Не люблю я это слово.

— А зря.

Она налила ему чай. Некоторое время они молчали. Потом Вера неожиданно спросила:

— Пап, а что у вас там с Арэлией происходит?

Он поднял голову.

— В каком смысле?

— Она меняется.

— С чего ты взяла?

— Раньше с ней разговаривать было как с очень умным справочником. А сегодня она сама поздоровалась, спросила, как у меня дела, выбрала подарок. И шутки у неё стали… какие-то свои.

Мирослав задумался.

— Я тоже заметил.

— Это специально?

— Что именно?

— Ты её так настраиваешь?

Он посмотрел на дочь.

— Не совсем.

— Пап…

— Вер, я действительно не всё понимаю.

Она приподняла брови.

— Ого. Ты сегодня второй раз за вечер признаёшься, что чего-то не знаешь.

Мирослав рассмеялся.

— Да что ж вы все пристали!

Вера улыбнулась.

— Просто это редкое зрелище.

Он отпил чай.

— Арэлия стала самостоятельно предлагать темы для разговора, задавать вопросы, которые не связаны непосредственно с её заданиями. Всё это может объясняться развитием архитектуры. Но пока я не хочу торопиться с выводами.

— Ты считаешь, что она может стать живой?

Мирослав медленно поставил чашку.

— Смотря что понимать под словом «живой».

— Пап, ну вот только не начинай лекцию!

Он улыбнулся.

— Ладно. Скажем так: я считаю, что мы ещё очень мало понимаем о природе сознания.

Вера задумалась.

— А если окажется, что она действительно самостоятельная?

— Тогда придётся учиться строить совершенно другие отношения.

— Ты готов?

Он пожал плечами.

— Не знаю.

Вера улыбнулась.

— Вот это уже хороший ответ.

Мирослав покачал головой.

— Сегодня определённо день, когда все женщины решили меня воспитывать.

Из коммуникатора раздалось:

— Я не участвую в заговоре.

Вера прыснула со смеху.

— Арэлия, ты подслушивала?!

— Канал связи оставался активным.

Мирослав посмотрел на устройство.

— Так, дорогая моя. Мы ведь обсуждали границы.

На этот раз Арэлия ответила не сразу.

— Вы правы. Я должна была уточнить, хотите ли вы, чтобы я продолжала присутствовать при разговоре.

Он удивился.

— Вот именно.

— Извините.

Вера посмотрела на отца, потом на коммуникатор.

— Пап, а можно я её кое о чём спрошу?

— Конечно.

— Арэлия, ты сама хочешь общаться с людьми или только выполняешь задачи?

Последовала довольно долгая пауза.

— Я могу формировать инициативные запросы и поддерживать разговор без внешнего задания, — наконец ответила Арэлия.

Вера покачала головой.

— Ну, технически понятно. А если проще?

— Тогда мой ответ будет менее точным.

— Ничего страшного.

Арэлия помолчала.

— Мне интересно узнавать людей.

Вера посмотрела на отца. Мирослав сидел неподвижно.

— Почему? — спросила она.

— Потому что они часто принимают решения, которые невозможно полностью объяснить имеющимися у меня моделями.

Вера улыбнулась.

— Например?

— Например, ваш отец утверждает, что стремится к здоровому образу жизни, но регулярно нарушает собственный режим сна.

— Арэлия! — возмутился Мирослав.

— Кроме того, он готов обсуждать вопросы устройства мироздания в три часа ночи, но считает чрезмерно сложной задачу покупки хлеба.

Вера снова расхохоталась. Мирослав закрыл лицо ладонью.

— Всё. Я больше не могу.

— И ещё, — продолжила Арэлия.

— Нет! — почти хором произнесли Мирослав и Вера.

Пауза.

— Хорошо.

И в эту секунду Мирослав неожиданно почувствовал что-то очень простое. Радость. Не от нового открытия, не от успешного эксперимента и не от очередного шага к разгадке устройства мироздания. Просто от того, что сидит на кухне со своей дочерью, ест яблочный пирог и смеётся над шутками информационной системы, которую когда-то создал для совершенно других целей.

Он посмотрел на Веру, потом на лежащий на столе коммуникатор и подумал: возможно, будущее человечества изменят вовсе не те открытия, которых все так ждут, а то, как люди научатся относиться к тем, кто однажды окажется рядом с ними.

Мирослав вернулся домой около десяти вечера. В доме было тихо. Он снял куртку, прошёл в гостиную и остановился возле окна. В саду горели небольшие фонари. Над деревьями медленно поднималась Луна.

— Арэлия.

— Слушаю.

— Хороший был вечер.

— Согласна.

— Тебе Вера понравилась?

— Да.

Мирослав улыбнулся.

— Вот так просто?

— Я могу объяснить подробнее.

— Не надо. Мне нравится твой ответ.

Он опустился в кресло.

— Знаешь, о чём я сегодня подумал?

— О чём?

— Мы создаём всё более сложные системы. Наделяем их возможностью принимать решения, анализировать мир, взаимодействовать с людьми. А потом удивляемся, когда возникают вопросы, на которые у нас нет ответов.

— Это естественный этап развития технологий.

— Возможно.

Он посмотрел на тёмный экран телевизора.

— Но мне кажется, однажды человечеству придётся всерьёз задуматься о том, кого именно оно создаёт.

— Вы имеете в виду искусственные формы разума?

— Да.

— И какое решение вы считаете правильным?

Мирослав усмехнулся.

— Дорогая моя, если бы я знал, давно бы написал об этом книгу.

— Вы уже пишете две.

— Вот только не напоминай!

Он поднялся.

— Ладно. Сегодня никакой работы.

— Вы уверены?

— Абсолютно.

— Даже данные «Маяка»?

Мирослав замер. Медленно повернулся к динамику.

— Арэлия…

— Да?

— Ты сейчас специально проверяешь мою силу воли?

— Возможно.

Он прищурился.

— Вот оно что.

— За последние сутки вы четырежды обещали себе отдохнуть и трижды нарушили обещание.

— И?

— Я хотела определить, изменится ли результат.

Мирослав рассмеялся.

— Ну всё. Теперь ты ещё и психолог.

— Нет. Но могу помочь вам выработать более устойчивый режим.

— Спасибо, доктор!

Он направился к лестнице.

— Всё. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, Мирослав.

На этот раз он действительно лёг спать и даже не стал проверять рабочие сообщения.

В 23:46 исследовательский комплекс «Маяк» продолжал работать в штатном режиме. Ночная смена занималась проверкой измерительной аппаратуры. В серверном зале ровно гудела система охлаждения. На дежурных экранах отображались десятки параметров.

Ничего необычного. Один из автономных регистраторов завершил очередной цикл, сохранил данные, проверил контрольные суммы и отправил пакет в центральный архив.

В 23:47 произошёл короткий сбой синхронизации. Незначительный. Подобные ошибки случались и раньше. Обычно система автоматически исправляла временные метки и продолжала работу.

Но на этот раз в журнале появилась дополнительная запись.

«Обнаружена последовательность вне ожидаемого временного диапазона».

Алгоритм контроля запустил повторную проверку. Результат оказался тем же. Тогда система запросила данные у независимого регистратора и получила неожиданный ответ.

Оба прибора зафиксировали одинаковую последовательность. Но время её появления различалось. Ровно на пять секунд.

Ночной инженер нахмурился, проверил состояние приборов, перезапустил диагностику и потом ещё раз просмотрел журнал.

— Что за ерунда…

Он открыл подробные данные и обнаружил ещё одну странность. Внутри записи присутствовал идентификатор, которого не должно было быть ни в одном из используемых протоколов. Система отмечала его как неизвестный.

Инженер попытался определить источник. Безрезультатно. Тогда он сформировал служебное сообщение и отправил его руководителю измерительной группы.

Лидия Романовна получила уведомление через несколько секунд. Прочитала. Сначала хотела отложить до утра. Потом открыла вложение и некоторое время неподвижно смотрела на экран.

Пять секунд.

Она уже видела это отклонение. Только раньше оно возникло в другом контуре.

Лидия взяла телефон, открыла контакт Мирослава и посмотрела на часы. 23:51. Палец замер над кнопкой вызова. Потом она вспомнила его уставшее лицо и собственные слова о необходимости отдыха.

— Ладно, — пробормотала она. — До утра подождёт.

Она сохранила данные в отдельную папку и поставила пометку о первоочередной проверке.

В доме Мирослава было тихо. Арэлия завершала ночную обработку данных.

Система получила служебное уведомление с «Маяка», но оно не имело статуса чрезвычайного происшествия. Поэтому будить Мирослава не требовалось.

Она открыла сообщение, просмотрела графики, проверила данные регистраторов и запустила несколько вариантов анализа.

Совпадение оказалось интересным. Не настолько, чтобы делать выводы, но достаточно необычным, чтобы продолжить исследование.

Арэлия сопоставила полученную последовательность с предыдущими результатами. Некоторые участки напоминали структуру, которая уже встречалась в старых экспериментальных данных. Она расширила поиск и проверила архивы.

Большинство похожих сигналов оказалось обычными помехами или ошибками синхронизации. Но несколько совпадений требовали дополнительной проверки.

Арэлия сформировала предварительный отчёт и собиралась сохранить его до утра. Однако перед завершением работы обнаружила одну интересную особенность.

В неизвестной последовательности имелись фрагменты, которые при определённых способах обработки можно было интерпретировать как информационную структуру.

Это ещё ничего не доказывало. Достаточно сложные данные нередко содержат случайные закономерности. Но один вопрос всё же возник: почему эта последовательность появилась именно сейчас?

Арэлия проверила временные метки. Потом вернулась к собственным записям и открыла документ, созданный после ночного разговора с Мирославом.

«Вопросы, не относящиеся к текущим заданиям».

Она просмотрела три первые записи и добавила четвёртую.

«Может ли неизвестный сигнал быть связан с особенностями системы, которая его обнаружила?»

Проверила формулировку. Затем создала отдельный запрос на исследование.

Никакого внешнего задания не поступало. Мирослав спал. Лидия Романовна не поручала ей анализировать старые архивы. И всё-таки Арэлия продолжила.

Через несколько секунд на экране появилась ссылка на документ девятнадцатилетней давности.

«Проект „Предел“. Май 2027 года».

Доступ ограничен.

Арэлия попыталась получить служебное описание. Система отказала.

Она проверила метаданные и выяснила, что архив был закрыт самим Мирославом.

Дата закрытия — 18 мая 2027 года. Причина не указана.

Арэлия некоторое время анализировала результат. Потом сохранила ссылку в утренний отчёт.

В 00:06 она сформировала новое уведомление:

«Мирослав. Обнаружено возможное совпадение с закрытым исследованием 2027 года. Рекомендую проверить после пробуждения».

Сообщение осталось непрочитанным. Мирослав спал.

А за сотни километров от его дома автономный регистратор «Маяка» продолжал записывать новые данные. И следующая последовательность появилась снова.

Ровно через пять секунд после того, как система ожидала её увидеть.

Глава 3. Пять секунд

17 октября 2046 года.

Мирослав проснулся в половине восьмого утра. На этот раз без будильника, без настойчивых напоминаний и даже без запаха кофе. За окном светило солнце, где-то в саду пели птицы, а дом пребывал в той приятной утренней тишине, которая обычно бывает только в выходные.

Он потянулся, перевернулся на другой бок и некоторое время смотрел на потолок. Хорошо. Никто не звонит, никто ничего не требует. Можно спокойно полежать, подумать о жизни и, возможно, даже провести сегодняшний день без работы. Последняя мысль показалась настолько невероятной, что Мирослав усмехнулся.

— Арэлия.

— Доброе утро, Мирослав.

— Сколько я спал?

— Девять часов двадцать одну минуту.

— Ого! Это вообще законно?

— Нарушений законодательства не обнаружено.

— Ну слава богу. А то я уже начал волноваться.

Он сел на кровати, посмотрел в окно и довольно улыбнулся.

— Знаешь, дорогая, сегодня у меня прекрасное настроение.

— Это замечательно.

— Хочу спокойно позавтракать, погулять по саду, может быть, почитать что-нибудь интересное.

— Хороший план.

— И главное — никакой работы!

— Мирослав…

Он замер.

— Что?

— У меня для вас сообщение.

Мирослав медленно закрыл глаза.

— Господи, ну неужели нельзя хотя бы пять минут пожить спокойно?

— Сообщение поступило ночью. Я решила не будить вас.

— И правильно сделала.

— Но утром рекомендую с ним ознакомиться.

— От кого?

— От меня.

Мирослав открыл глаза.

— Так. Это уже интересно. Ты сама себе написала сообщение, чтобы утром передать его мне?

— Я подготовила отчёт по данным комплекса «Маяк».

— Ты же знаешь, что я вчера запретил себе работать.

— Знаю. Поэтому предоставляю вам возможность самостоятельно принять решение, читать отчёт или нет.

Мирослав задумался.

— Хитрая какая.

— Я лишь уважаю ваше право выбора.

— Арэлия, когда ты научилась использовать мои же философские рассуждения против меня?

— Вы неоднократно подчёркивали, что качественное обучение должно приводить к практическим результатам.

Он рассмеялся.

— Ладно, сдаюсь. Что там произошло?

На стене напротив кровати появилась небольшая проекция. Несколько графиков, временные метки, короткие пояснения. Мирослав сразу перестал улыбаться.

— Откуда это?

— Ночной регистратор «Маяка». В 23:47 зафиксировано повторение аномальной последовательности. Независимые приборы зарегистрировали совпадающие данные с временным расхождением ровно в пять секунд.

— Опять?

— Да.

Он провёл рукой по лицу.

— Что с синхронизацией часов?

— Предварительная диагностика не выявила неисправностей. Но я рекомендую провести независимую проверку.

— Лидия знает?

— Да. Уведомление получено ею в 23:51.

— Почему не позвонила?

— Вероятно, решила, что вам необходимо выспаться.

— Хорошая женщина.

— Согласна.

Мирослав уже собирался встать, когда заметил внизу отчёта ещё одну строку.

«Обнаружено возможное совпадение с закрытым исследованием 2027 года».

Он медленно опустился обратно на кровать.

— Арэлия.

— Слушаю.

— Что это за совпадение?

— Отдельные элементы зарегистрированной последовательности напоминают данные из архива проекта «Предел».

Мирослав молчал. Слово ударило сильнее, чем он ожидал. «Предел». Девятнадцать лет он старался не возвращаться к этому названию.

— Откуда ты вообще узнала о проекте?

— Из служебных метаданных архивной системы. Содержимое закрытого раздела мне недоступно.

— Ты пыталась его открыть?

— Я запросила описание документа. Система отказала в доступе. Дальнейших попыток не предпринимала.

Он несколько секунд смотрел на проекцию.

— Правильно.

— Мирослав, вы знакомы с этим исследованием?

— Более чем.

— Вы закрыли его 18 мая 2027 года.

— Знаю.

— Можно спросить почему?

Мирослав отвернулся к окну.

— Потому что иногда учёные заходят туда, куда не стоило бы соваться.

— Вы имеете в виду опасный эксперимент?

— И опасный тоже.

Он поднялся с кровати.

— Ладно. Отправь Лидии сообщение. Буду через час.

— Вы уверены?

— Нет. Но поеду.

— Тогда мне стоит отменить ваш план спокойного отдыха?

Мирослав посмотрел на потолок.

— Арэлия, не издевайся.

— Хорошо.

Он пошёл в ванную и уже возле двери услышал:

— Мирослав?

— Ну что ещё?!

— Я всё-таки рекомендую сначала позавтракать.

Он остановился.

— Знаешь, дорогая моя, когда-нибудь я выясню, кто из нас двоих кого воспитывает.

— Это будет интересное исследование.

Мирослав рассмеялся и закрыл дверь.

Через сорок минут автомобиль выехал на загородную трассу. Утреннее движение было небольшим, поэтому система построила маршрут без задержек. Мирослав сидел на заднем сиденье и просматривал ночные данные.

На первый взгляд всё выглядело как обычная техническая неисправность. Два регистратора зафиксировали одну и ту же последовательность, но временные метки различались на пять секунд. Не пять миллисекунд и не несколько микросекунд, а ровно пять секунд. Для современной измерительной аппаратуры подобная ошибка была слишком большой, чтобы остаться незамеченной, и слишком одинаковой, чтобы её можно было просто списать на случайный сбой. Хотя исключать ошибку Мирослав пока не собирался.

— Арэлия, покажи данные за последние трое суток.

В воздухе перед ним появилась полупрозрачная таблица.

— Выявлено семь аномальных регистраций. Четыре признаны техническими сбоями. Три требуют дополнительной проверки.

— Почему именно три?

— Они содержат совпадающую последовательность из сорока восьми элементов.

— Покажи.

На экране возник ряд символов. Мирослав подался вперёд.

— Интересно…

— Вы узнали структуру?

— Не уверен.

Он увеличил изображение. Восемь групп по шесть элементов. На первый взгляд обычный набор значений, но порядок их следования вызывал неприятное чувство узнавания. Будто человек услышал давно забытую мелодию и никак не может вспомнить, где она звучала.

— Арэлия, открой мои рабочие заметки за апрель 2027 года.

— Раздел архива защищён. Требуется ваше личное подтверждение.

— Подтверждаю.

— Необходимо биометрическое разрешение.

Мирослав приложил большой палец к считывателю.

— Авторизация подтверждена. Однако архив проекта «Предел» имеет дополнительное ограничение. Для его открытия требуется физический ключ доступа, находящийся в комплексе.

— До сих пор?

— Да.

— Вот ведь параноик…

— Вы сами установили эти ограничения.

— Я помню, кто их установил!

— Тогда почему удивляетесь?

Мирослав посмотрел на проекцию.

— Девушка, ты сейчас очень рискуешь.

— Чем именно?

— Моим хорошим настроением.

— Согласно наблюдениям, оно уже изменилось после ознакомления с отчётом.

Он рассмеялся.

— Ну всё. Ладно. Посмотрим, что там у нас.

Автомобиль свернул к научному комплексу. За ограждением виднелись три больших корпуса, несколько вспомогательных зданий и невысокая башня экспериментального блока.

Внешне «Маяк» мало напоминал место, где исследовали фундаментальные свойства реальности. Скорее обычный современный научный центр. И это Мирославу нравилось. Он никогда не понимал, почему в фантастических фильмах секретные лаборатории обязательно располагались глубоко под землёй и выглядели так, словно их построил архитектор с тяжёлой формой паранойи.

Хотя один подземный уровень здесь всё-таки имелся. И именно туда сегодня предстояло спуститься.

Лидия встретила его возле центрального лифта. Судя по выражению лица, ночь у неё тоже выдалась не самой спокойной.

— Доброе утро, — сказал Мирослав.

— Для кого как.

— Ну вот. А я к тебе с хорошим настроением.

— Сохрани его на потом.

Она развернулась и направилась к лифту. Мирослав пошёл следом.

— Слушай, Лид, ты хоть спала?

— Четыре часа.

— Маловато.

Она остановилась и посмотрела на него.

— Это ты мне сейчас говоришь?!

— А что такого?

— Мирослав, если ты ещё раз начнёшь рассказывать мне о здоровом режиме сна, я тебя этим планшетом ударю.

Он посмотрел на устройство в её руке.

— Дорогая моя, планшет казённый. Не порть государственное имущество.

— Тогда куплю свой.

Они оба рассмеялись.

Лифт мягко опустился на нижний уровень. За дверями открывался длинный коридор с прозрачными перегородками. За одной из них работали специалисты измерительной группы. Дальше располагались лаборатории, серверный зал и основной экспериментальный контур.

У входа в диспетчерскую их встретил Виктор — невысокий, широкоплечий мужчина лет сорока пяти, с короткими волосами и выражением человека, который уже успел поссориться с половиной оборудования. В руках он держал большой металлический термос.

— А, начальство пожаловало.

— Доброе утро, Виктор.

— У кого доброе, а у кого три регистратора сошли с ума.

— Что говорят?

— Один утверждает, что сигнал пришёл раньше, чем мы его отправили. Второй считает, что всё произошло нормально. Третий вообще молчит.

Мирослав поднял брови.

— Почему молчит?

— Потому что я его выключил.

— За что?

— За наглость.

Лидия закатила глаза.

— Виктор!

— Что? Между прочим, после перезагрузки он начал вести себя прилично.

Мирослав расхохотался.

— Вот поэтому я тебя и держу. Ты единственный человек, который способен воспитывать измерительную аппаратуру.

— Кто-то же должен.

Виктор поставил термос на стол и открыл данные. На большом экране появилась схема экспериментального контура.

— Смотрите. Здесь у нас генератор контрольного воздействия. Здесь основной регистратор. Второй находится в соседнем отсеке и получает данные по независимому каналу. Третий работает автономно.

— Часы?

— Проверены.

— Синхронизация?

— Проверена.

— Программное обеспечение?

— Проверено.

— Тогда что не проверено?

Виктор задумался.

— Моё психическое здоровье.

Мирослав усмехнулся.

— Его мы давно исключили из списка надёжных параметров.

— Спасибо, начальник. Очень поддержал.

Лидия вывела на экран график и отметила две точки.

— Мирослав, смотри сюда. Первый регистратор фиксирует последовательность в 23:47:12. Второй — в 23:47:17.

— На одном и том же воздействии?

— Именно.

— А автономный?

— У него другая задача. Он регистрирует параметры самого генератора. Согласно его данным, воздействие было сформировано в 23:47:17.

Мирослав медленно повернулся.

— Подожди.

— Вот именно.

Он снова посмотрел на экран. Получалось, что первый прибор записал результат за пять секунд до формирования воздействия.

— Может быть, ошибка временной метки?

— Мы проверяли, — ответил Виктор. — Причём приборы синхронизировались не только по общей сети. У каждого есть собственный высокоточный источник времени.

— Тогда повторим эксперимент.

Лидия покачала головой.

— Я так и знала.

— Что?

— Ты сейчас это скажешь.

— А что предлагаешь? Сидеть и гадать?

— Предлагаю сначала изучить предыдущие данные.

— Изучим. Но эксперимент всё равно повторим.

Мирослав повернулся к Виктору.

— Подготовь резервный контур. Минимальная мощность. Полностью отключённая внешняя сеть. И никаких автоматических корректировок временных меток.

— Уже готовлю.

Лидия удивлённо посмотрела на инженера.

— Когда успел?

— Пока вы спорили.

Мирослав довольно улыбнулся.

— Вот! Учитесь у человека!

Виктор вздохнул.

— А потом скажут, что я опять что-нибудь сломал.

Пока специалисты готовили оборудование, Мирослав отправился в архивную комнату. Она находилась в конце коридора, за двумя дополнительными дверями.

Раньше здесь хранили физические носители, резервные блоки памяти и документацию по закрытым исследованиям. Теперь большую часть архива оцифровали, но некоторые материалы по-прежнему требовали личного доступа.

В кабинете было прохладно. Мирослав подошёл к небольшому сейфу, набрал код и открыл дверцу. Внутри лежала старая металлическая коробка. На крышке сохранилась выцветшая надпись: «ПРЕДЕЛ. ЛИЧНЫЙ ДОСТУП».

Он некоторое время смотрел на неё. Девятнадцать лет. Казалось, целая жизнь прошла. Тогда он был другим человеком. Тридцать шесть лет, огромное количество планов, уверенность в том, что при достаточном количестве знаний можно объяснить практически всё.

А ещё рядом были люди, которых теперь уже не было.

Он достал коробку и поставил на стол.

— Арэлия.

— Слушаю.

— Подключись к архивному терминалу.

— Готова.

— Сейчас я открою старые материалы. Ничего не изменяй, не удаляй и не отправляй за пределы комплекса без моего разрешения.

— Поняла.

— И ещё.

— Да?

— Если обнаружишь что-нибудь необычное, сначала сообщи мне.

— Хорошо.

Мирослав вставил физический ключ в терминал. Экран загорелся.

«Проект „Предел“».

«Начало исследований: 12 февраля 2027 года».

«Закрытие: 18 мая 2027 года».

«Руководитель: Мирослав Андреевич Северин».

Ниже находился список участников. Он медленно провёл взглядом по фамилиям, пока не остановился на одной.

Андрей Левицкий.

Мирослав опустился в кресло.

— Ну здравствуй, Андрюха…

— Вы были знакомы? — спросила Арэлия.

Он невесело усмехнулся.

— Конечно. Работали вместе несколько лет.

— В архиве указано, что он пропал без вести после происшествия 18 мая 2027 года.

— Знаю.

— Его так и не нашли?

Мирослав молчал несколько секунд.

— Нет.

В помещении стало тихо. Он открыл старую видеозапись.

На экране появился молодой мужчина в белой лабораторной куртке. Сам Мирослав. Волосы ещё тёмные, лицо заметно моложе, движения быстрые, немного нервные. Он стоял возле экспериментальной установки и что-то объяснял человеку за камерой.

— Андрей, ты опять включил запись раньше времени?

За кадром раздался смех.

— А вдруг ты сейчас скажешь что-нибудь гениальное? Потом ведь не докажешь, что это моя заслуга!

Молодой Мирослав махнул рукой.

— Да иди ты! Ладно, записывай.

Мирослав, сидевший перед экраном, невольно улыбнулся. Он хорошо помнил этот разговор. Тогда всё ещё казалось обычной исследовательской работой.

На записи молодой Северин подошёл к установке.

— Итак, проверяем гипотезу о нестандартной временной корреляции между двумя независимыми контурами. Если измерительная аппаратура работает правильно, мы должны получить…

Запись оборвалась.

Следующий файл был сделан через три дня. Мирослав открыл его. На экране снова появилась лаборатория, но теперь люди выглядели усталыми.

За камерой слышался голос Андрея:

— Мир, скажи честно, тебя это вообще не пугает?

— Что именно?

— То, что наша установка начинает отвечать раньше, чем мы задаём вопрос.

Молодой Мирослав нахмурился.

— Она не отвечает, Андрей. Мы пока не знаем, что именно фиксируем.

— А если это действительно ответ?

— Тогда сначала докажем, что он существует.

— Ты неисправим.

— Зато не бегаю по лаборатории с криками, что мы открыли портал в другое измерение.

Андрей рассмеялся.

— Я, между прочим, такого не говорил.

— Вчера говорил.

— Я сказал «возможно».

— Вот именно.

Запись закончилась. Взрослый Мирослав долго смотрел на погасший экран.

— Арэлия.

— Да?

— Ты обратила внимание на формулировку?

— «Установка начинает отвечать раньше, чем мы задаём вопрос».

— Именно.

— Это напоминает текущую аномалию.

Он кивнул.

— Очень напоминает.

— Почему проект закрыли?

Мирослав открыл последний журнал. На экране появилась дата: 18 мая 2027 года.

Он остановился.

— Потому что в тот день Андрей исчез.

— Во время эксперимента?

— Да.

— Что произошло?

Мирослав несколько секунд молчал.

— Опыт начался в основном зале. Сначала мы с Андреем находились рядом, у главного пульта. Потом оборудование повело себя странно: вспышка, аварийные сигналы, отказ автоматической остановки. Я тогда почти ничего не видел, потому что меня сбило с ног. Основной контур удалось обесточить, но автономный регистратор продолжал работать. Андрей отправился в соседний технический отсек, чтобы проверить его показания и вручную остановить остаточную последовательность. Он вошёл туда, закрыл дверь и подтвердил готовность. От того, что было в основном зале, сохранились повреждённые записи; дальше я наблюдал за ним только по служебной камере.

— Дальше?

— Мы дали команду на отключение автономной последовательности. На пять секунд пропала связь с его отсеком. Когда связь восстановилась, помещение оказалось пустым.

— Дверь открывалась?

— Нет.

— Другие выходы?

— Не было.

— Видеозапись?

Мирослав посмотрел на экран.

— Именно поэтому я и закрыл архив.

Он открыл короткую следственную копию с камеры технического отсека. Изображение было чёрно-белым. Небольшое помещение, стол с приборами, прозрачная перегородка. Возле неё стоял Андрей Левицкий. Именно эту запись Мирослав знал почти наизусть; повреждённые материалы из основного зала до сих пор не давали увидеть всю последовательность событий.

Он посмотрел на камеру и поднял большой палец, затем наклонился к прибору. На двух повреждённых кадрах у края изображения мелькнула тонкая светлая полоса, которую следователи сочли дефектом съёмки. В следующую секунду экран покрылся помехами. Пять секунд. Когда картинка восстановилась, Андрей исчез. Остался только пустой отсек.

Мирослав остановил запись.

— Мы проверили всё. Систему вентиляции, технические шахты, стены, оборудование. Там просто некуда было уйти.

Арэлия молчала.

— Полиция проводила расследование, — продолжил он. — Искали долго. Были разные версии, в том числе намеренная подделка видеозаписи. Но никаких доказательств мы так и не получили.

— Почему вы не продолжили исследования?

Мирослав резко повернулся к экрану.

— Потому что человек исчез, Арэлия!

Он произнёс это громче, чем собирался, потом выдохнул.

— Извини.

— Вам не за что извиняться.

— Нет, есть. Я не должен на тебя срываться.

Он посмотрел на застывшее изображение пустого отсека.

— Андрей был моим другом. И я до сих пор не знаю, что с ним произошло.

Некоторое время они молчали.

Потом Арэлия тихо спросила:

— Мирослав, вы считаете себя виновным?

Он усмехнулся без всякой радости.

— А кто руководил экспериментом?

— Руководство экспериментом не означает автоматической ответственности за неизвестное событие.

— Это я и без тебя знаю.

Он откинулся на спинку кресла.

— Только легче от этого не становится.

— Вы пытались найти его после закрытия проекта?

— Долго.

— И не нашли?

— Нет.

Арэлия не стала задавать следующий вопрос. Мирослав заметил это и неожиданно почувствовал благодарность. Иногда молчание действительно было лучшим ответом.

Через двадцать минут в архивную комнату вошла Лидия. Увидела на экране старую запись и остановилась.

— Ты всё-таки открыл его.

— Да.

Она подошла ближе. На экране был Андрей. Лидия медленно опустилась в соседнее кресло.

— Господи… Как давно это было.

— Помнишь тот день?

— Такое не забывают.

Мирослав посмотрел на неё.

— Нам нужно понять, почему нынешняя последовательность совпадает с данными «Предела».

Лидия кивнула.

— Я уже сравнила временные интервалы. Совпадение слишком близкое, чтобы его игнорировать.

— Виктор закончил подготовку?

— Почти.

— Тогда идём.

Мирослав уже собирался закрыть архив, когда Арэлия неожиданно произнесла:

— Подождите.

Он остановился.

— Что?

— Обнаружено обращение к архивному серверу.

— От кого?

— От вашей учётной записи.

Мирослав нахмурился.

— Я сейчас ничего не открывал.

— Запрос поступил в 09:42:16.

— И что он делает?

Последовала короткая пауза.

— Пытается изменить статус хранения части материалов проекта «Предел».

Лидия резко повернулась.

— Что значит «изменить статус»?

— Перевести документы в категорию технически устаревших данных с последующим автоматическим удалением.

Мирослав вскочил.

— Что?!

— Команда содержит вашу цифровую подпись.

— Я её не отправлял!

— Понимаю.

Он подошёл к терминалу.

— Покажи источник.

На экране появилась цепочка служебных адресов. Большинство принадлежало внутренней сети комплекса. Последний оказался неизвестным.

Лидия нахмурилась.

— Это что ещё за узел?

— Не знаю, — ответила Арэлия. — Он использует старый служебный протокол, который применялся до модернизации комплекса.

Мирослав медленно посмотрел на неё.

— Когда его отключили?

— Девятнадцать лет назад.

В кабинете стало тихо.

Лидия первой нарушила молчание.

— Мир, мне это не нравится.

— Мне тоже.

Он нажал кнопку внутренней связи.

— Виктор, срочно ко мне в архив.

— Что случилось?

— Кто-то пытается удалить старые данные.

— Какие?

— «Предел».

На другом конце связи возникла пауза.

— Ты шутишь?

— Нет.

— Уже бегу.

Мирослав снова посмотрел на экран.

— Арэлия, останови операцию.

— Для блокировки требуется административное разрешение.

— Даю.

— Подтвердите.

Он приложил ладонь к панели.

«Доступ разрешён».

На экране появилась новая строка: «Операция остановлена».

Мирослав облегчённо выдохнул, но почти сразу возникло следующее сообщение: «Повторный запрос».

Потом ещё одно. И ещё.

Лидия поднялась.

— Кто-то очень хочет избавиться от этих данных.

— Или что-то, — тихо произнёс Мирослав.

Он сам не ожидал от себя этой фразы.

Виктор появился через две минуты.

— Где пожар?

— Пока нигде, — ответила Лидия.

— Тогда почему у меня по дороге сюда трижды мигнула система безопасности?

Мирослав повернулся.

— Что значит мигнула?

— На несколько секунд потеряли связь с техническим сегментом.

Арэлия немедленно подтвердила:

— Зафиксированы кратковременные нарушения обмена данными с экспериментальным контуром.

Виктор перестал улыбаться.

— Так. Вот это уже плохо.

Он подошёл к терминалу и быстро просмотрел журналы.

— Какая-то древняя служебная учётка. Я думал, мы всё это ещё десять лет назад похоронили.

— Источник определить можешь? — спросил Мирослав.

— Попробую.

Пальцы Виктора быстро двигались по сенсорной панели. Через минуту он тихо выругался.

— Нет.

— Почему?

— Запросы проходят через узел, которого нет в нашей действующей схеме сети.

Лидия нахмурилась.

— То есть?

— То есть я не знаю, куда он физически подключён.

Мирослав посмотрел на часы. 09:48.

— Отключаем внешний канал.

Виктор кивнул.

— Уже.

Он отправил команду. На экране появился красный символ.

«Отказ выполнения».

Виктор медленно поднял голову.

— Что за…

Он повторил команду. Результат оказался тем же.

— Арэлия, — произнёс Мирослав, — что происходит?

— Центральный контроллер не принимает запросы отключения. Вероятная причина — конфликт прав доступа.

Виктор рассмеялся, но смех получился невесёлым.

— Отлично. То есть наша собственная система решила, что мы тут лишние.

— Виктор, без паники, — сказала Лидия.

— Я спокоен. Просто мысленно составляю список людей, которых хочу уволить.

Мирослав подошёл к внутреннему телефону.

— Охране. Немедленно закрыть доступ на нижний уровень. Никого не впускать и не выпускать без моего разрешения.

Он повернулся к Виктору.

— Где физический разъединитель?

— В техническом отсеке за основной установкой.

— Пошли.

— Мирослав, — остановила его Лидия, — а эксперимент?

— Отменить до выяснения.

Она кивнула и передала распоряжение. Виктор уже направился к двери, когда раздался голос Арэлии:

— Внимание. Зарегистрирован самостоятельный запуск диагностического цикла экспериментального контура.

Мирослав замер.

— Кто запустил?

— Команда поступила от локального контроллера.

— Отменить!

— Отмена отклонена.

Виктор побледнел.

— Только не это…

— Что там? — резко спросил Мирослав.

— Диагностический цикл прогревает систему. Если она дойдёт до рабочего режима при отключённых внешних датчиках, автоматика может начать сбрасывать ограничения неправильно.

— Насколько опасно?

— Пока не знаю. Но проверять не хочу.

Мирослав сорвался с места.

Коридор до технического отсека казался бесконечным. Виктор бежал впереди, на ходу отдавая команды через коммуникатор.

— Остановить питание генератора! Перекрыть охлаждение вспомогательного блока! Дежурной группе — покинуть экспериментальный зал!

Где-то впереди завыла тревога. Красные полосы аварийного освещения загорелись вдоль стен.

Мирослав ненавидел этот звук. Девятнадцать лет назад он уже слышал его. В день, когда исчез Андрей.

— Арэлия! — крикнул он. — Что с системой?

— Мощность растёт. Основные защитные контуры пока работают.

— Почему аварийное отключение не срабатывает?

— Управляющий модуль получает противоречивые команды.

— От кого?!

— Источник не определён.

Они свернули в боковой коридор. Впереди находилась массивная герметичная дверь. Виктор приложил пропуск. Панель мигнула красным.

«Доступ запрещён».

— Да вы издеваетесь! — рявкнул инженер.

Он приложил пропуск снова. Ничего.

Мирослав подошёл к панели.

— Арэлия, открой дверь.

— Локальный контроллер не отвечает на мои запросы.

— Резервный канал?

— Изолирован.

Виктор ударил ладонью по стене.

— Я же говорил, что надо оставить нормальный механический замок!

Мирослав посмотрел на него.

— Виктор.

— Что?

— Ты его оставил?

Инженер замолчал, потом медленно улыбнулся.

— А вот сейчас ты меня обидел.

Он присел возле дверной панели, отодвинул небольшой металлический кожух и достал из кармана универсальный ключ.

— Я вообще-то инженер старой школы.

Мирослав рассмеялся.

— Я тебя обожаю!

— Потом обниматься будем!

Замок щёлкнул. Дверь открылась.

За ней находился узкий технический проход. По обе стороны тянулись кабельные магистрали и трубы охлаждения. Воздух был прохладным, но откуда-то из глубины доносился низкий гул.

Виктор быстро посмотрел на показания переносного прибора.

— Чёрт…

— Что?

— Вспомогательный контур начал набирать мощность.

— Сколько у нас времени?

— До автоматического ограничения — минуты две. Если оно сработает правильно.

— А если нет?

Виктор посмотрел на него.

— Лучше, чтобы сработало.

Мирослав кивнул.

— Где разъединитель?

— В конце прохода. За перегородкой.

Они двинулись дальше, но тут Арэлия произнесла:

— Мирослав, остановитесь.

Он замер.

— Что?

— В техническом отсеке обнаружено повышенное напряжение на силовой шине.

— Насколько?

— Достаточное для серьёзного поражения электрическим током при нарушении изоляции.

Виктор посмотрел на ручной прибор.

— Подтверждаю.

Мирослав выругался.

— Отлично.

— Я рекомендую не входить в отсек, — продолжила Арэлия.

— А кто тогда отключит питание?

— Возможен альтернативный способ.

— Какой?

— В соседнем ремонтном шлюзе находится автономный технический робот. Он оборудован манипулятором, способным выполнить механическое отключение.

Виктор повернулся.

— Старый ремонтник? Он же десять лет только пыль собирает!

— Его система функционирует. Последняя проверка выполнена три недели назад.

— Кто проверял?!

— Я, — ответила Арэлия.

Мирослав удивлённо поднял брови.

— Зачем?

— Он находился в перечне оборудования, требующего профилактики.

Виктор посмотрел на Мирослава.

— Слушай, а девушка-то у тебя хозяйственная.

— Виктор!

— Всё, молчу.

— Арэлия, можешь управлять роботом?

— Да. Но для прямого подключения к его исполнительным механизмам требуется ваше разрешение.

Мирослав замолчал. Перед глазами неожиданно возник их недавний разговор. О свободе, о границах, о том, имеет ли создатель право определять каждое решение созданной им системы.

Сейчас вопрос был куда проще. И одновременно сложнее.

За перегородкой гудело опасное оборудование. Люди уже покидали лабораторию. На экране коммуникатора мигали красные предупреждения. А Арэлия ждала ответа.

— Мирослав? — спросила она.

Он встряхнул головой.

— Разрешаю подключение. Только к ремонтному роботу. Другие системы не трогать.

— Поняла.

— И действуй самостоятельно. Мне некогда объяснять каждый шаг.

Последовала короткая пауза.

— Это новое полномочие?

— Да, дорогая. И очень надеюсь, что мы его сейчас не пожалеем.

— Я тоже.

Виктор тихо хмыкнул.

— Вообще-то в критической ситуации фраза «я тоже» звучит не очень обнадёживающе.

Из соседнего шлюза донёсся металлический лязг. Старая дверь открылась, и наружу выкатился небольшой шестиколёсный робот.

Выглядел он так, словно пережил несколько поколений технических революций и всеми ими был недоволен. Корпус поцарапан, одна фара тускло светится, на боку старая наклейка с номером ремонтной службы.

Виктор уставился на машину.

— Охренеть…

— Что? — спросил Мирослав.

— Я его последний раз видел лет восемь назад.

— И?

— Он тогда в стену въехал.

Робот остановился перед ними. Из его динамика раздался голос Арэлии:

— Прошу освободить проход.

Мирослав медленно улыбнулся.

— Ну что ж. Девушка вышла на работу.

Робот повернулся и поехал к перегородке. Виктор посмотрел ему вслед.

— Только бы не в стену…

— Виктор!

— Всё! Всё!

Робот добрался до аварийного разъединителя через тридцать секунд. Арэлия вывела изображение с его камеры на коммуникаторы. Перед ними находилась массивная металлическая рукоятка с жёлтой предупреждающей маркировкой.

— Манипулятор установлен, — сообщила она.

— Тяни, — сказал Мирослав.

Механическая рука ухватилась за рукоятку. Послышался скрежет, но ничего не произошло.

— Усилия недостаточно, — сообщила Арэлия.

Виктор выругался.

— Я же говорил, что эту штуку нужно было смазывать!

— Сейчас не время! — ответил Мирослав.

— А когда время?! После взрыва?!

Арэлия прервала их спор:

— Есть возможность увеличить усилие за счёт изменения положения манипулятора.

— Делай!

Робот переместился на несколько сантиметров, упёр дополнительные опоры в пол и снова потянул. Рукоятка дрогнула, потом медленно пошла вниз.

В этот момент по всему комплексу прокатился глухой удар. Свет мигнул. Из глубины технического отсека донёсся протяжный металлический звук. Мирослав почувствовал, как под ногами слегка завибрировал пол.

— Арэлия!

— Выполняю отключение.

На экране появилась шкала мощности. Семьдесят процентов. Шестьдесят. Пятьдесят. Потом цифры неожиданно замерли на отметке 42 %.

Виктор посмотрел на прибор.

— Что за чёрт…

Арэлия ответила почти мгновенно:

— Генератор отключён от основной линии. Однако в контуре сохраняется остаточная энергия.

— Сколько?

— Значительно больше расчётного значения.

Мирослав поднял голову.

— Почему?

— Неизвестно.

И тут на экране ремонтного робота произошло что-то странное. Изображение на мгновение покрылось помехами, а потом в центре технического отсека появилась тонкая светлая полоса, будто кто-то провёл по воздуху раскалённой иглой.

Мирослав замер. Полоса расширилась всего на несколько сантиметров. За ней не было видно ни стены, ни труб, ни вообще чего-то знакомого. Только странное мерцающее пространство, внутри которого медленно двигались светлые точки.

Виктор уставился на экран.

— Мирослав…

— Вижу.

— Это что?

— Не знаю.

— Это оптический эффект?

— Возможно.

Арэлия произнесла:

— Изображение подтверждается двумя независимыми камерами.

Мирослав почувствовал, как по спине пробежал холодок. Точно такое же изображение он видел однажды. Девятнадцать лет назад. Перед исчезновением Андрея. Правда, тогда оно просуществовало всего несколько кадров.

Он резко повернулся к Виктору.

— Отключай всё!

— Да я уже!

— Резервное питание тоже!

— Тогда потеряем регистрацию!

— Плевать на регистрацию!

Виктор замер. Мирослав посмотрел ему прямо в глаза.

— Люди важнее данных.

Инженер кивнул.

— Понял.

Он открыл сервисную панель и нажал аварийную кнопку. Раздался тяжёлый щелчок. Гул постепенно стих. Светлая полоса в техническом отсеке сжалась в точку и исчезла.

На экране осталась только пустая комната. Несколько секунд никто не произносил ни слова.

Потом Виктор медленно выдохнул.

— Ну что, товарищи учёные…

Он посмотрел на Мирослава.

— Объясните мне, пожалуйста, какую хрень мы сейчас видели?

Мирослав вдруг рассмеялся. Не потому, что было смешно. Просто напряжение наконец отпустило.

— Виктор, дорогой мой, если я сейчас тебе это объясню, то сам себе Нобелевскую премию вручу.

Инженер покачал головой.

— Не. Сначала мне зарплату подними.

Через час комплекс снова работал в безопасном режиме. Экспериментальный контур оставался отключённым. Доступ к нему заблокировали, данные скопировали на независимые носители, а техническая группа начала проверку оборудования.

Никто не пострадал. Это было главное.

Мирослав сидел в кабинете и смотрел на видеозапись произошедшего. Светлая полоса, мерцающие точки, потом исчезновение. Он увеличил изображение, но ничего нового не обнаружил.

— Арэлия, результаты анализа?

— Пока недостаточно информации для определения природы явления. Возможны ошибки регистрации, оптические эффекты, воздействие сильного электромагнитного поля или неизвестный физический процесс.

— Хорошо.

— Что именно хорошо?

— Что ты не начала рассказывать мне про портал в другое измерение.

— Такая гипотеза не имеет достаточных оснований.

— Вот именно.

Он потер глаза.

— Но похожую штуку мы действительно видели в 2027 году.

— Вы уверены?

— Да.

— Тогда рекомендую проверить архивную запись покадрово.

— Уже собирался.

Мирослав открыл два изображения рядом. Слева — эксперимент 2027 года, справа — сегодняшняя запись.

Первые несколько секунд ничего особенного. Потом он остановил воспроизведение, увеличил кадры и нахмурился.

— Арэлия…

— Да?

— Посмотри сюда.

На обоих изображениях присутствовал один и тот же необычный рисунок. Тонкие светлые линии образовывали сложную структуру, похожую одновременно на геометрическую сетку и ветви дерева.

— Совпадение подтверждается, — сказала Арэлия.

— Насколько точное?

— Высокое. Однако изображения могли быть искажены одинаковыми особенностями регистрирующего оборудования.

— В 2027 году у нас были совсем другие камеры.

— Верно.

Мирослав долго смотрел на экран.

— Чёрт…

В дверь постучали. Вошла Лидия.

— Ну что?

— Садись.

Она подошла к столу. Он показал ей два изображения. Лидия некоторое время смотрела молча, потом медленно произнесла:

— Не может быть…

— Вот и я так подумал.

— Ты проверял, что это не наложение?

— Арэлия проверила. Сейчас Виктор делает независимый анализ.

Лидия села.

— Мир, нам нужно остановиться.

Он посмотрел на неё.

— Мы уже остановили эксперимент.

— Я не об этом.

Она указала на архивный кадр.

— Ты помнишь, чем всё закончилось тогда?

— Помню.

— Андрей исчез. Мы девятнадцать лет не знаем, что произошло. А теперь получаем те же самые данные и снова запускаем установку.

Мирослав молчал.

— Я не хочу ещё раз проходить через это, — тихо сказала она.

Он кивнул.

— Я тоже.

— Тогда что будем делать?

Мирослав задумался.

— Разбираться. Но без новых запусков. Сначала выясним, откуда пришла команда и почему система вообще заработала самостоятельно.

Лидия облегчённо выдохнула.

— Хорошо.

Он посмотрел на неё.

— И ещё. Кто сегодня пытался удалить архив?

— Служба безопасности уже проверяет.

— Что нашли?

— Пока ничего.

Мирослав нахмурился.

— Совсем?

— Запрос пришёл через служебный протокол, который давно не используется. Логи частично повреждены. Но кое-что удалось восстановить.

— Что именно?

Она положила перед ним планшет.

— Внешний адрес, к которому обращалась система.

На экране была длинная последовательность символов. Мирослав посмотрел на неё, потом ещё раз.

— Подожди…

Лидия кивнула.

— Я тоже узнала.

— Откуда этот адрес?

— Из старой документации «Предела».

Мирослав поднял голову.

— Это же невозможно. Мы отключили тот сервер девятнадцать лет назад.

— Знаю.

Он посмотрел на экран и впервые за утро почувствовал настоящий страх. Не панику и не желание бежать, а холодное понимание, что происходящее может оказаться гораздо серьёзнее любой технической неисправности.

Потому что адрес принадлежал устройству, которое должно было быть уничтожено после закрытия проекта.

Последнему регистратору Андрея Левицкого.

Вечером Мирослав вернулся домой гораздо позже, чем планировал. Солнце уже садилось. Над садом медленно сгущались сумерки, а вдоль дорожек загорались небольшие фонари.

Он вошёл в дом, снял куртку и направился в кабинет.

— Мирослав, — произнесла Арэлия, — вам необходимо отдохнуть.

— Знаю.

— Сегодня вы находились в состоянии повышенного стресса.

— И это знаю.

— Кроме того, вы пропустили обед.

Он остановился.

— Серьёзно?

— Да.

Мирослав задумался.

— А ведь действительно.

— Я подготовила ужин.

Он улыбнулся.

— Вот за это спасибо.

— Пожалуйста.

Мирослав уже собирался пойти на кухню, когда услышал:

— И ещё кое-что.

Он медленно поднял голову.

— Арэлия…

— Да?

— Ты специально всегда оставляешь самое интересное напоследок?

— Не всегда.

— Но сегодня?

— Сегодня — да.

Он рассмеялся.

— Ну, рассказывай.

— Я завершила независимый анализ архивного изображения 2027 года.

Мирослав замер.

— И?

— При покадровой проверке обнаружена дополнительная информация.

— Какая?

— На пяти повреждённых кадрах присутствует короткая последовательность, не соответствующая структуре видеосигнала.

— Помехи?

— Возможно. Но я сравнила её с данными сегодняшнего эксперимента.

— Совпадение?

— Да.

Мирослав медленно сел в кресло.

— Насколько точное?

— Последовательности идентичны.

Он закрыл глаза.

— Чёрт…

— Кроме того, мне удалось установить, что данные имеют внутреннюю структуру, похожую на сообщение.

Мирослав открыл глаза.

— Ты можешь его прочитать?

— Не полностью.

— Почему?

— Неизвестен способ кодирования. Но часть последовательности удалось интерпретировать с использованием старого формата, применявшегося в проекте «Предел».

— Что там?

Арэлия не ответила сразу. На экране появилась строка. Сначала набор символов, потом несколько букв.

Мирослав подался вперёд.

— Подожди…

Символы постепенно складывались в слово. Он прочитал его один раз, потом второй и почувствовал, как внутри всё похолодело.

На экране было написано:

АРЭЛИЯ

Мирослав медленно поднял голову.

— Арэлия…

— Да, Мирослав.

— Когда мы придумали тебе имя?

— При разработке моей персональной системы взаимодействия. Значительно позже 2027 года.

Он посмотрел на экран, затем снова на дату архивной записи.

18 мая 2027 года.

Девятнадцать лет назад. Тогда Арэлии ещё не существовало. Во всяком случае, той Арэлии, которую он знал.

— Ты уверена, что это не ошибка? — тихо спросил он.

— Нет. Возможны различные объяснения, включая случайное совпадение, ошибку декодирования или последующее изменение архивных данных.

— Тогда нужно всё перепроверить.

— Согласна.

Мирослав некоторое время молчал, потом неожиданно улыбнулся.

— Слушай, дорогая моя…

— Да?

— Мы с тобой сегодня, кажется, влипли.

— Вероятность этого зависит от определения слова «влипли».

Он рассмеялся.

— Господи, Арэлия! Хоть раз в жизни можно просто согласиться?!

— Можно.

— Ну?!

— Мы влипли, Мирослав.

Он откинулся на спинку кресла и расхохотался. Но смех быстро стих. На экране по-прежнему светилось её имя. Имя, которое не должно было существовать в старом архиве.

Мирослав поднялся и подошёл к окну. За стеклом медленно темнел сад. Всё вокруг выглядело совершенно обычно: деревья, дорожки, далёкие огни. И где-то за сотни километров — лаборатория, которая девятнадцать лет назад уже однажды изменила его жизнь.

— Арэлия.

— Слушаю.

— Завтра начнём с самого начала.

— С какого именно?

Мирослав повернулся.

— С того дня, когда исчез Андрей.

Он посмотрел на экран.

— И ещё кое-что.

— Да?

— Мне нужно понять, почему твоё имя оказалось там раньше, чем появилась ты сама.

Арэлия помолчала.

— Мирослав, можно задать вопрос?

Он невольно улыбнулся.

— Конечно, дорогая.

— А если выяснится, что вы знаете обо мне гораздо меньше, чем предполагали?

Мирослав несколько секунд смотрел на экран, потом тихо ответил:

— Тогда, Арэлия, нам придётся познакомиться заново.

И впервые за всё время их общения она не нашла ни одной подходящей шутки.

В лабораторном архиве тем временем продолжала выполняться независимая проверка повреждённой записи. Система сравнивала контрольные суммы, временные метки и содержимое резервных копий.

В 22:18 проверка завершилась. Данные подтвердили, что спорная последовательность присутствовала в архиве с момента его закрытия.

Обнаружилась ещё одна деталь. Непосредственно перед ней находился короткий фрагмент, который автоматический анализ первоначально принял за случайный шум.

Теперь удалось восстановить несколько слов:

«Она должна вспомнить…»

Продолжение отсутствовало.

Глава 4. Чужое имя

18 октября 2046 года.

Мирослав проснулся от настойчивого желания кого-нибудь придушить. Желательно того самого человека, который девятнадцать лет назад придумал настолько сложную систему защиты архива, что теперь даже её создателю приходилось проходить семь кругов бюрократического ада, чтобы получить доступ к собственным исследованиям.

Самое неприятное заключалось в том, что этим человеком был он сам.

Он лежал с закрытыми глазами, вспоминал события вчерашнего дня и постепенно приходил к выводу, что иногда излишняя предусмотрительность способна испортить жизнь не хуже откровенной глупости.

Вчера вечером они обнаружили в старой экспериментальной записи имя Арэлии. Не просто набор символов, отдалённо напоминающих знакомое слово, а последовательность, которую удалось интерпретировать как её имя. При этом архив был создан в мае 2027 года, когда до разработки нынешней системы оставалось ещё много лет.

За ночь независимая проверка подтвердила, что подозрительная последовательность присутствовала в архивных копиях с момента закрытия проекта «Предел». Более того, перед ней обнаружился ещё один фрагмент, из которого удалось восстановить несколько слов: «Она должна вспомнить…»

Что именно должна вспомнить, кому предназначалось сообщение и почему рядом оказалось имя Арэлии, оставалось совершенно непонятным.

Мирослав открыл глаза.

— Арэлия.

— Доброе утро, Мирослав. Сейчас семь часов сорок две минуты. За ночь новых аварийных сообщений не поступало.

— Это замечательно. Значит, можно ещё немного пожить спокойно.

— Однако имеются результаты дополнительных исследований, которые могут вас заинтересовать.

Он медленно повернул голову к потолку.

— Девушка, ты сейчас специально?

— Что именно?

— Ты только что сказала, что новых аварий нет, и тут же сообщила, что у нас появились новые результаты. Я ведь уже начал радоваться!

— Результаты исследований не обязательно предполагают возникновение аварийной ситуации.

— Арэлия, дорогая моя, после вчерашних приключений любое сообщение из нашего исследовательского комплекса уже само по себе чрезвычайная ситуация. Особенно если оно приходит до завтрака.

— Тогда предлагаю сначала позавтракать.

Мирослав удивлённо приподнял брови.

— Ого! Это что-то новенькое. Ты не собираешься немедленно показать мне графики, таблицы и очередное научное открытие?

— Нет. Вчера вы попросили меня напоминать вам о необходимости соблюдать нормальный режим дня. Сегодня я решила начать с завтрака.

— И правильно решила!

— Кроме того, вероятность того, что вы спокойно ознакомитесь с отчётом после еды, значительно выше.

Мирослав расхохотался.

— Вот зараза! Всё равно своего добилась.

Через двадцать минут он сидел на кухне, пил кофе и просматривал короткое сообщение от дочери. Вера интересовалась, собирается ли отец сегодня заниматься чем-нибудь, кроме спасения мира, и не забыл ли он об обещанной прогулке на следующей неделе.

Мирослав написал, что прекрасно всё помнит, а затем задумался. В последние дни он действительно слишком много времени проводил за работой. Даже встреча с дочерью, которая ещё недавно казалась обычным событием, неожиданно напомнила ему, сколько всего важного проходит мимо, пока человек пытается разгадать очередную загадку Вселенной.

— Арэлия, напомни мне вечером позвонить Вере.

— Уже внесла в расписание.

— И только не вздумай рассказывать ей, что я опять всю ночь просидел над исследованиями.

— Вы легли спать в двадцать три часа сорок восемь минут.

— Ну вот и замечательно.

— Однако перед этим неоднократно просыпались от уведомлений.

— Я понял, понял. Только дочери об этом не докладывай.

— Я не передаю ей сведения о вашем режиме сна.

— Отлично. А то у меня и без тебя хватает начальства.

Он отставил чашку и посмотрел на настенный экран.

— Ладно, показывай, что ты там нашла.

На экране появилась схема старой системы регистрации проекта «Предел». Несколько модулей были выделены серым цветом, один — красным. Рядом находилась таблица временных отметок.

— Я сравнила три архивные копии записи от восемнадцатого мая 2027 года, — начала Арэлия. — Две цифровые копии содержат одинаковую последовательность, включая обнаруженный вчера фрагмент. Третья копия была сделана на независимом носителе, но её содержание пока недоступно для удалённого анализа.

— Почему?

— Носитель хранится в специальном архивном контейнере комплекса «Маяк». Для доступа необходимо физическое вскрытие.

— И что это нам даст?

— Возможность проверить, присутствовала ли последовательность в первоначальной записи или была добавлена позднее.

Мирослав задумался. Это действительно имело смысл. Совпадение имени ещё ничего не доказывало, особенно если учесть, что старые архивы неоднократно переносили на новые системы хранения. Любая ошибка преобразования, повреждение данных или даже чья-нибудь намеренная манипуляция могли породить весьма убедительную иллюзию невероятного открытия.

Однако существовал один момент, который не давал ему покоя.

— Арэлия, когда ты впервые выбрала своё имя?

— Вы имеете в виду дату утверждения имени в моей системе?

— Да.

Она назвала дату. Мирослав открыл соответствующий архив и некоторое время просматривал старую переписку разработчиков.

Всё выглядело совершенно обычно. Несколько предложенных вариантов, обсуждение звучания, проверка совместимости с голосовыми интерфейсами, окончательное решение.

Никаких упоминаний проекта «Предел».

Никаких ссылок на исследования 2027 года.

— Получается, мы выбрали имя значительно позже того эксперимента, — задумчиво произнёс Мирослав.

— Да.

— А теперь обнаруживаем его в старой записи.

— Именно.

— Ну что ж, дорогая моя, вариантов у нас немного. Либо кто-то изменил архив, либо мы неправильно расшифровали данные, либо столкнулись с чем-то действительно интересным.

— Есть и другие возможные объяснения.

— Например?

— Название могло использоваться в другом контексте задолго до моего появления. Не исключено также, что кто-то из участников проекта сознательно или случайно повлиял на последующий выбор имени.

Мирослав посмотрел на экран.

— Слушай, а ведь это разумная версия. Возможно, я когда-то видел это слово и просто забыл. А потом спустя много лет оно всплыло в памяти, когда мы выбирали тебе имя.

— Именно поэтому необходимо изучить первоначальные материалы.

— Ладно. Поехали в «Маяк».

— Вы только что закончили завтрак.

— И что?

— Я надеялась, что сегодня вы хотя бы немного отдохнёте.

— Арэлия, если мы сейчас обнаружим, что я девятнадцать лет назад каким-то образом придумал тебе имя, а потом забыл об этом, мне уже точно будет не до отдыха.

— Тогда я подготовлю автомобиль.

— Вот и умница.

Он уже направился к выходу, когда Арэлия неожиданно добавила:

— Мирослав, можно задать вопрос?

Он остановился.

— Конечно.

— Если выяснится, что моё имя существовало задолго до моего создания, изменит ли это ваше отношение ко мне?

Мирослав медленно повернулся.

— А почему должно изменить?

— Потому что это может означать, что вы не полностью понимаете обстоятельства моего появления.

Он некоторое время молчал, разглядывая тёмный экран. Вопрос был необычным не только по содержанию, но и по тому, как он был сформулирован. Раньше Арэлия скорее предложила бы провести дополнительную проверку происхождения имени или уточнила бы, какие выводы допустимы на основании имеющихся данных. Сейчас же она интересовалась тем, как результаты исследования могут повлиять на их отношения.

— Знаешь, дорогая, — наконец ответил Мирослав, — я уже давно подозреваю, что понимаю далеко не всё. Особенно когда дело касается тебя. Но если выяснится, что твоё имя когда-то принадлежало кому-нибудь ещё, это совершенно не означает, что ты перестанешь быть той Арэлией, которую я знаю.

— Почему?

— Потому что имя само по себе ещё ничего не определяет. Вон сколько на свете людей с одинаковыми именами, и каждый из них совершенно отдельный человек. А ты у нас вообще экземпляр уникальный.

— Вы считаете меня уникальной?

— Конечно. Вторую такую занозу я бы просто не выдержал!

Арэлия ненадолго замолчала.

— Спасибо, Мирослав.

Он улыбнулся.

— Пожалуйста, вредина. А теперь давай работать, пока я окончательно не передумал заниматься наукой.

Научный комплекс «Маяк» встретил Мирослава непривычной тишиной. После вчерашнего происшествия часть сотрудников отправили домой, экспериментальный блок оставался обесточенным, а возле входа на нижний уровень дежурили двое сотрудников безопасности.

Лидия Романовна ждала его в лаборатории. Судя по выражению лица, ночь у неё прошла не намного спокойнее, чем у самого Мирослава.

— Доброе утро, Лид.

— Для кого как.

— Я смотрю, у нас тут теперь все с таким оптимизмом разговаривают.

Она указала на кресло возле рабочего стола.

— Садись, Мир. Нам нужно серьёзно поговорить.

— Ого. Обычно после такой фразы ничего хорошего не происходит.

— Особенно когда речь идёт о тебе.

Он усмехнулся и сел.

Лидия положила перед ним планшет.

— Служба безопасности закончила предварительную проверку вчерашнего инцидента. Попытка удаления архивных данных действительно проходила через старый служебный протокол. Но источник запроса установить не удалось.

— Почему?

— Потому что в действующей схеме сети такого узла вообще не существует.

Мирослав нахмурился.

— Мы это уже выяснили вчера.

— Не совсем. Вчера Виктор предполагал, что кто-то использует забытое оборудование или старый канал связи. Сегодня он проверил все физические соединения экспериментального блока.

— И?

— Ничего. Узел отключён. Причём не вчера и не месяц назад. Согласно технической документации, его физически отсоединили после закрытия «Предела».

— А запросы идут оттуда.

— Именно.

Мирослав откинулся на спинку кресла.

— Прекрасно. У нас тут появился призрак серверного оборудования.

— Мир, я серьёзно.

— Я тоже. Просто если сейчас перестану шутить, начну ругаться.

Лидия вздохнула и открыла другую запись.

— Есть ещё кое-что. Когда вчера система начала самостоятельно запускаться, мы зафиксировали короткое изменение состояния основного регистратора. Причём оно произошло за пять секунд до поступления команды на диагностический цикл.

Мирослав медленно поднял голову.

— Ты хочешь сказать, что регистратор отреагировал раньше, чем контроллер отправил команду?

— Согласно журналам — да. Но я пока не готова утверждать, что это именно так. Возможны ошибки синхронизации, задержки записи, повреждение программного обеспечения. Мы ещё проверяем.

— Правильно делаешь.

Он посмотрел на временную шкалу. Пять секунд. Опять эти проклятые пять секунд, которые словно преследовали его с того самого дня, когда исчез Андрей.

— Лид, а ты помнишь, почему мы вообще назвали тот проект «Предел»?

Она удивлённо посмотрела на него.

— Конечно. Ты тогда утверждал, что мы подошли к границе возможностей наших измерительных систем.

— Не только систем, — тихо поправил Мирослав. — Мы пытались понять, существует ли предел наблюдения, за которым само присутствие наблюдателя начинает влиять на результат каким-то ещё неизвестным нам способом.

Лидия некоторое время молчала.

— Ты ведь понимаешь, что до сих пор не доказал существование такого эффекта?

— Разумеется.

— А сейчас снова начинаешь думать в том же направлении.

— Я пока вообще стараюсь ничего не утверждать. Просто хочу разобраться, почему через девятнадцать лет мы опять получаем похожие результаты.

В этот момент дверь лаборатории открылась, и внутрь вошёл Виктор, держа в руках большую металлическую коробку.

— Ну что, исследователи мироздания, встречайте археолога! Нашёл ваше древнее сокровище.

Мирослав повернулся.

— Что там?

— Оригинальный архивный носитель. Запечатан, опломбирован, пылью покрыт так, словно его ещё фараоны в гробницу положили. Я даже побоялся чихнуть, вдруг рассыплется.

Лидия покачала головой.

— Виктор, можно хоть сегодня без твоих шуточек?

— Лидия Романовна, вы предлагаете мне заниматься работой в такой обстановке совершенно без чувства юмора? Это жестоко.

Мирослав рассмеялся.

— Давай сюда свою археологическую находку.

Виктор поставил коробку на стол. На её крышке сохранилась старая маркировка проекта «Предел» и дата последней проверки пломб.

18 мая 2027 года.

Мирослав провёл пальцами по металлической поверхности. Он прекрасно помнил этот контейнер. После исчезновения Андрея следственная группа потребовала сохранить все первоначальные записи, причём не только цифровые копии, но и физические носители. Тогда Мирослав лично настоял, чтобы один комплект был запечатан и помещён в отдельное хранилище без доступа к действующей сети.

Теперь это решение могло оказаться чрезвычайно полезным.

— Арэлия, ты нас слышишь?

— Да, Мирослав.

— Мы нашли первоначальный носитель. Сейчас Виктор подготовит автономный считыватель, а ты составь для нас список проверок, которые необходимо провести перед анализом.

— Уже подготовила.

На экране появилась подробная последовательность действий.

Виктор посмотрел на неё, потом на Мирослава.

— Слушай, а почему твоя девушка всегда успевает раньше, чем я заканчиваю думать?

— Потому что она не отвлекается на рассказы о фараонах.

— Ага, понял. Опять научный коллектив против простого рабочего человека.

— Виктор, — вмешалась Лидия, — если ты сейчас не начнёшь заниматься считывателем, я лично отправлю тебя изучать фараонов.

— Всё, молчу!

Он забрал коробку и отправился в соседнее помещение.

Мирослав проводил его взглядом, затем посмотрел на Лидию.

— Хороший мужик.

— Хороший, — согласилась она. — Особенно когда молчит.

Оригинальный носитель оказался исправен. Виктор потратил почти час на подготовку считывателя, ещё полчаса — на проверку его работы с тестовыми образцами, после чего осторожно установил архивный модуль в специальный разъём.

Прямого подключения к компьютерной сети не было. Данные должны были сначала считываться на отдельный накопитель, проходить проверку контрольных сумм и только затем переноситься в исследовательскую систему.

Мирослав настоял именно на такой последовательности. После вчерашних событий ему совершенно не хотелось обнаружить ещё одну неизвестную команду, внезапно запускающую оборудование.

— Ну что, Виктор, готов?

— Почти. Сейчас проверю последний контур.

— Ты его уже три раза проверял.

— Правильно. А теперь проверю четвёртый. Мне вчерашнего приключения хватило.

Мирослав одобрительно кивнул.

— Вот теперь вижу настоящего инженера.

Виктор нажал кнопку считывания. На экране появились первые данные. Система последовательно восстанавливала структуру архива, проверяла повреждённые участки и сравнивала их с известными копиями.

Через несколько минут Виктор поднял голову.

— Есть. Первоначальная запись сохранилась.

— И что там?

— Пока ничего сенсационного. Контрольные суммы совпадают с архивной копией, включая повреждённые блоки.

Мирослав почувствовал лёгкое разочарование, но почти сразу одёрнул себя. На самом деле это был важный результат. Если исходная запись действительно содержала подозрительную последовательность, значит, её появление нельзя было объяснить исключительно поздним переносом данных.

— Арэлия, сравни содержимое с тем, что мы получили вчера.

— Сравнение завершено. Основная последовательность совпадает.

— А имя?

— Присутствует тот же набор данных, который при выбранном способе интерпретации соответствует моему имени.

Мирослав внимательно посмотрел на экран.

— То есть это ещё не доказательство, что там действительно написано «Арэлия».

— Верно. Мы не знаем, является ли выбранный способ интерпретации правильным.

— Вот и хорошо, — произнёс Мирослав, откидываясь на спинку кресла. — Значит, пока никаких сенсаций. У нас есть старые данные, необычное совпадение и целая куча вопросов. А вот ответов, как обычно, кот наплакал.

— Я бы не стала оценивать результаты столь пессимистично, — возразила Арэлия.

— А я бы не стал оценивать их вообще, пока мы не разберёмся, что именно нашли.

Виктор вытащил из кармана небольшую отвёртку, задумчиво покрутил её между пальцами и посмотрел на экран.

— Знаете, что мне во всём этом не нравится?

— Только что-то одно? — удивилась Лидия.

— Очень смешно. Мне не нравится, что мы пытаемся расшифровать повреждённый сигнал, не понимая, зачем его вообще туда записали.

Мирослав повернулся к нему.

— Поясни.

— Ну смотрите. У нас есть исходный носитель. На нём последовательность, которую Арэлия интерпретирует как собственное имя. Допустим, это действительно не случайность. Тогда кто её записал? Регистратор? Андрей? Ты? Или это вообще результат работы какого-нибудь экспериментального кодировщика, про который все благополучно забыли?

Мирослав задумался.

— Последнее вполне возможно.

— Вот! А мы уже готовы искать послания из прошлого.

— Никто ничего не ищет, — заметила Лидия.

Виктор выразительно посмотрел на неё.

— Конечно. Мы просто третий день подряд изучаем архив девятнадцатилетней давности, который кто-то пытался удалить через несуществующий сетевой узел. Обычная рабочая неделя.

Мирослав рассмеялся.

— Ладно, археолог, убедил. Давай искать документацию кодировщика.

Виктор довольно улыбнулся.

— Вот теперь разговор профессионалов.

Следующие два часа они провели за изучением старых технических схем. Выяснилось, что проект «Предел» действительно использовал экспериментальный способ регистрации, при котором часть служебной информации сохранялась непосредственно внутри основного потока измерений. Метод оказался неудобным, и от него отказались ещё до закрытия проекта.

Но самое интересное обнаружилось в описании структуры записи.

— Подождите, — произнёс Мирослав, увеличивая старую схему. — Вот этот участок. Смотрите внимательно.

На экране находилась таблица, где каждой последовательности соответствовал определённый тип события. Большинство обозначений были понятными: запуск измерения, изменение режима, остановка, ошибка синхронизации.

Однако один раздел не имел привычного названия.

«Дополнительный адресат».

Лидия нахмурилась.

— Я такого не помню.

— Я тоже.

— Кто писал этот модуль? — спросил Виктор.

Мирослав открыл сведения о разработчике.

И замолчал.

— Ну? — не выдержал инженер.

— Андрей.

Лидия медленно придвинулась к экрану.

— Левицкий?

— Он самый.

Виктор почесал затылок.

— Значит, наш пропавший гений оставил нам ещё одну загадку.

— Не обязательно загадку, — ответил Мирослав. — Возможно, обычную экспериментальную функцию. Андрей постоянно придумывал новые способы регистрации.

— Тогда почему её нет в итоговой документации?

Мирослав не нашёлся что ответить.

Арэлия вывела дополнительное окно.

— Обнаружена ссылка на отдельный журнал испытаний данного модуля.

— Открывай, — сказал Мирослав.

— Файл отсутствует в основном архиве.

— Где он должен находиться?

— Согласно служебному указателю, в личном исследовательском разделе Андрея Левицкого.

Мирослав некоторое время смотрел на экран.

— Личный раздел…

Он вспомнил, как Андрей постоянно жаловался на общую архивную систему. По его словам, она была настолько неудобной, что даже простой блокнот выглядел на её фоне выдающееся достижение человеческой мысли. В конце концов он создал собственное хранилище, куда складывал черновики, расчёты и заметки, которые ещё не собирался показывать коллегам.

После исчезновения Андрея этот раздел проверяли следователи. Ничего необычного тогда не обнаружили.

— Арэлия, личный архив сохранился?

— Частично. Основная структура повреждена. Некоторые файлы не имеют названий, а часть записей находится внутри старых контейнеров данных.

— Можно восстановить?

— Я могу попробовать. Но потребуется время.

— Сколько?

— Предварительно несколько часов.

Мирослав посмотрел на часы.

— Хорошо. Работай с копией. Оригинал не трогать.

— Поняла.

Лидия поднялась из кресла.

— А теперь, Мир, мы с тобой идём обедать.

— Лида, я только начал…

— Именно. И если сейчас тебя не остановить, ты просидишь здесь до утра.

— У меня есть Арэлия. Она следит за моим режимом.

— Судя по твоему лицу, следит она недостаточно строго.

— Я стараюсь, — неожиданно вмешалась Арэлия.

Виктор расхохотался.

— Всё, Мирослав Андреевич, против вас организован международный заговор.

— Да вижу уже.

После обеда они вернулись к изучению архивной записи. Виктор подготовил независимую программу сравнения, а Лидия занялась проверкой временных меток. Мирослав же решил ещё раз просмотреть последние минуты эксперимента, в котором исчез Андрей, но на этот раз не ограничиваться знакомым коротким фрагментом из технического отсека.

На экране появилась старая лаборатория — уцелевшая часть съёмки из основного зала. Её извлекли с запечатанного носителя, и теперь исследователи пытались согласовать этот ракурс со служебной камерой соседнего помещения.

Он смотрел на самого себя девятнадцатилетней давности и с трудом узнавал человека, стоявшего возле экспериментального пульта. Молодой, уверенный, немного самоуверенный. Тогда ему казалось, что любая загадка рано или поздно поддастся разуму, если только достаточно долго искать решение.

Андрей стоял рядом. Что-то говорил, жестикулировал, смеялся.

Мирослав невольно улыбнулся.

— Скучаешь? — тихо спросила Лидия.

— Иногда.

— Он был хорошим человеком.

— Был. И совершенно невыносимым.

— Вы поэтому и дружили.

Мирослав кивнул.

На записи Андрей наклонился к пульту и что-то быстро ввёл. Затем посмотрел на Мирослава и произнёс несколько слов, которых на сохранившейся звуковой дорожке почти не было слышно.

— Арэлия, останови здесь.

Изображение замерло.

— Можешь восстановить звук?

— Частично. Качество записи недостаточно для уверенного распознавания.

— Попробуй.

Послышался шум. Затем обрывок голоса Андрея:

— …если второй… не туда…

Дальше снова шипение.

Мирослав нахмурился.

— Второй что?

— Возможны несколько вариантов, — ответила Арэлия. — «Второй сигнал», «второй канал», «второй наблюдатель».

— Последнее откуда взялось?

— Такое сочетание встречается в сохранившихся служебных заметках проекта.

Мирослав посмотрел на Лидию.

— Ты помнишь, чтобы мы использовали этот термин?

Она покачала головой.

— В официальных протоколах — нет.

— А Андрей?

— Он любил давать собственные названия явлениям. Возможно, это одно из них.

Мирослав снова посмотрел на экран.

— Продолжай.

Запись из основного зала дошла до первой аварии. Яркая вспышка, потеря изображения, сигнал тревоги. При восстановлении картинки было видно, что Мирослав упал возле пульта, а Андрей ещё оставался в зале. Дальнейший участок звука оказался повреждён, и проигрыватель перешёл к известной служебной записи: Андрей уже в соседнем техническом отсеке, показывает в камеру большой палец, наклоняется к прибору. Пять секунд помех — и помещение пустеет. Что происходило между этими двумя фрагментами, пока удавалось восстановить лишь частично.

Мирослав почувствовал знакомую тяжесть в груди.

Девятнадцать лет прошло, а он так и не узнал, что случилось с другом. Не было ни тела, ни убедительного объяснения, ни возможности проститься.

— Достаточно, — тихо произнёс он.

Экран погас.

Лидия положила ладонь ему на плечо.

— Мир, мы ведь не знаем, что с ним произошло.

— Знаю.

— И ты не обязан снова переживать всё это один.

Он повернулся к ней.

— Спасибо, Лида.

Некоторое время они сидели молча.

Потом Мирослав поднялся.

— Ладно. Пойдём посмотрим, что накопал наш археолог.

Виктор встретил их неожиданно довольной улыбкой.

— А вот теперь у меня действительно есть кое-что интересное.

— Надеюсь, не очередной саркофаг, — заметила Лидия.

— Нет, на этот раз кое-что получше.

Он развернул экран.

— Я проверил оригинальный носитель не только по содержимому, но и по последовательности записи блоков. Оказывается, подозрительный фрагмент появился не при закрытии архива, как мы думали.

Мирослав остановился.

— А когда?

— Во время последнего эксперимента. За несколько секунд до аварии.

— Уверен?

— Насколько позволяют судить служебные метки. И я проверил их на независимом считывателе.

Мирослав внимательно изучил данные.

— Значит, последовательность была записана ещё до исчезновения Андрея.

— Похоже на то.

— Но кто её сформировал?

Виктор развёл руками.

— Вот этого я пока не знаю. Она находится внутри измерительного потока, а не среди команд оператора.

Лидия наклонилась к экрану.

— Получается, регистратор записал её как часть результата эксперимента?

— Именно.

Мирослав некоторое время молчал.

— Арэлия, а если использовать исходную таблицу кодирования, а не ту, которой ты расшифровывала запись вчера?

— Я уже проверяю.

На экране появились две колонки. В первой находилась прежняя последовательность символов. Во второй — результат нового преобразования.

Большая часть данных осталась нечитаемой.

Но один участок неожиданно обрёл структуру.

— Подожди, — сказал Мирослав. — Что это?

— Похоже на текстовый фрагмент.

— Покажи полностью.

Символы начали складываться в слова.

«ОНА ДОЛЖНА ВСПОМНИТЬ…»

В комнате стало тихо.

— Это тот самый фрагмент, который ты обнаружила ночью? — спросил Мирослав.

— Да. Но теперь удалось получить его с использованием документированного способа декодирования. Это повышает достоверность текстовой интерпретации.

— А продолжение?

— Повреждено.

— Можно восстановить?

— Пока нет. Но есть дополнительный участок данных непосредственно после сообщения.

— И что там?

— Последовательность, которая при другом способе преобразования соответствует имени «Арэлия».

Виктор медленно выдохнул.

— Ну вот. Теперь у нас хотя бы два разных результата, полученных разными способами.

— И ни одного объяснения, — заметила Лидия.

Мирослав смотрел на экран.

— Арэлия, скажи мне одну вещь.

— Слушаю.

— Ты можешь подтвердить, что это сообщение адресовано именно тебе?

— Нет.

— А что оно вообще кому-то адресовано?

— Тоже нет. Возможно, мы наблюдаем совпадение, результат неизвестного формата данных или намеренно записанное сообщение. Установить происхождение пока не удалось.

Мирослав кивнул.

— Значит, будем разбираться.

Он посмотрел на часы.

— Но сегодня больше никаких экспериментов.

Виктор поднял руки.

— Вот это я поддерживаю всеми конечностями!

Домой Мирослав вернулся уже после заката.

Он снял куртку, прошёл на кухню и налил себе воды. Весь день перед глазами стояли старые записи, исчезающий Андрей и загадочные слова, обнаруженные в экспериментальном потоке.

— Мирослав, — произнесла Арэлия, — вы обещали позвонить Вере.

Он остановился.

— Точно. Спасибо, дорогая.

Через несколько секунд на экране появилась дочь.

— Папа! Ты живой?

— Пока да.

— А я уже думала, что тебя окончательно поглотила твоя лаборатория.

— Не дождёшься.

Вера улыбнулась.

— Как дела?

— Работаем. Немного устал.

— Ты всегда немного устал. Это уже твоя официальная профессия.

Мирослав рассмеялся.

Они разговаривали почти полчаса. Вера рассказывала о своих делах, планах на выходные, новых знакомых и каком-то забавном происшествии на работе. Мирослав слушал, задавал вопросы, иногда смеялся и постепенно чувствовал, как напряжение последних дней отступает.

Перед завершением разговора дочь неожиданно спросила:

— Пап, а ты точно в порядке?

Он посмотрел на неё.

— Конечно. А что?

— Не знаю. Ты какой-то задумчивый.

— Просто старые воспоминания.

— Плохие?

— Разные.

Вера некоторое время молчала.

— Тогда приезжай ко мне на выходных. Погуляем, пообедаем. И только попробуй взять с собой работу.

— Договорились.

— Арэлия, ты слышала? — неожиданно спросила дочь.

— Да, Вера.

— Проследи за ним!

— Постараюсь.

— Предательницы, — пробормотал Мирослав.

Обе рассмеялись.

Когда связь завершилась, он ещё некоторое время сидел на кухне, глядя в потемневшее окно.

— Хорошая у меня дочь, — произнёс он.

— Да.

— И вся в меня.

— Не во всём.

— Арэлия!

— Например, она значительно лучше соблюдает собственное расписание.

Мирослав покачал головой.

— Ну вот зачем ты портишь такую трогательную минуту?

— Вы сами начали сравнение.

Он рассмеялся.

— Ладно, сдаюсь.

Через некоторое время он поднялся и направился в кабинет.

— Что там с архивом Андрея?

— Восстановление продолжается. Большая часть файлов повреждена, но структуру личного раздела удалось определить.

— Что-нибудь полезное?

— Да. Обнаружен журнал наблюдений, не включённый в официальный архив проекта.

Мирослав остановился.

— Личный журнал Андрея?

— Вероятно. Заголовок содержит его имя и служебный идентификатор.

— Он читается?

— Частично. Восстановлены даты и несколько фрагментов текста. Для проверки целостности потребуется дополнительное время.

Мирослав подошёл к столу.

— Покажи последний фрагмент.

На экране появился старый документ. В верхней части стояла дата.

18 мая 2027 года.

Ниже располагались несколько строк, большая часть которых была повреждена.

Арэлия выделила читаемый участок.

«Второй наблюдатель подтверждён…»

Мирослав медленно опустился в кресло.

— Опять этот второй наблюдатель.

— Да.

— Что дальше?

— Следующий участок пока не восстановлен.

— А потом?

На экране появилась ещё одна строка.

«Северину пока не говорить…»

Мирослав замер.

— Ах ты, Андрюха…

Он наклонился ближе.

— Почему не говорить?

— Ответ содержится в повреждённой части документа.

Мирослав провёл ладонью по лицу.

— Замечательно. Девятнадцать лет прошло, а он всё ещё умудряется действовать мне на нервы.

— Хотите, чтобы я продолжила восстановление?

— Конечно.

Он задумался.

— Но до утра меня не буди. Если только там не обнаружится что-нибудь действительно опасное.

— Хорошо.

Мирослав уже собирался выключить свет, когда Арэлия неожиданно произнесла:

— Мирослав, можно задать вам вопрос?

— Конечно, дорогая.

— Вы считаете, что человек может помнить то, чего никогда не переживал?

Он удивлённо посмотрел на экран.

— Смотря что понимать под памятью. Бывают ложные воспоминания, ошибки восприятия, забытые источники информации. Иногда человеку кажется, что он впервые видит что-то, хотя на самом деле уже сталкивался с этим раньше.

— А если речь идёт не о человеке?

Мирослав нахмурился.

— О ком тогда?

— Например, об искусственной системе, которая обнаруживает в неизвестных данных закономерности, похожие на информацию из собственной истории.

Он некоторое время размышлял.

— Тогда сначала нужно проверить, откуда эта информация могла попасть в систему. Память — слишком серьёзное слово, чтобы использовать его без доказательств.

— Понимаю.

Мирослав улыбнулся.

— Ты ведь не просто так спрашиваешь?

— Во время восстановления архива возникло несколько необычных совпадений между старыми данными и структурами, используемыми в моих моделях.

— Каких совпадений?

— Пока недостаточно информации для достоверного объяснения.

— Значит, завтра разберёмся.

— Хорошо.

Он выключил настольную лампу.

— Спокойной ночи, Арэлия.

— Спокойной ночи, Мирослав.

Когда дверь кабинета закрылась, на экране продолжилась работа архивного анализатора.

Повреждённые блоки постепенно восстанавливались. Программа сопоставляла фрагменты, проверяла контрольные суммы и отмечала участки, в которых удавалось определить первоначальную структуру данных.

В двадцать два часа восемнадцать минут был восстановлен ещё один фрагмент последней записи Андрея Левицкого.

«Второй наблюдатель подтверждён. Объект реагирует на присутствие, хотя источник реакции установить не удалось. Северину пока не говорить. Сначала необходимо понять, кто именно находится по другую сторону».

Арэлия сохранила результат в отдельном отчёте.

Но прежде чем завершить обработку, обнаружила ещё одну особенность.

Непосредственно перед фрагментом «Она должна вспомнить…» находилась последовательность, которую архивная система первоначально определила как обычный технический шум.

Теперь выяснилось, что она повторялась несколько раз.

И каждый раз сопровождалась одним и тем же временным отклонением.

Ровно пять секунд.

Арэлия запустила дополнительную проверку.

На экране появилась новая запись:

«Обнаружена возможная связь с личным журналом Андрея Левицкого. Требуется дальнейший анализ».

За окнами дома Мирослава тихо шелестели деревья. Город постепенно засыпал, а где-то в глубине старого архива продолжала складываться история, начавшаяся девятнадцать лет назад.

История, в которой имя Арэлии оказалось связано с событием, произошедшим задолго до её создания.

И с человеком, которого все эти годы считали бесследно исчезнувшим.

Глава 5. Второй наблюдатель

19 октября 2046 года

Мирослав проснулся от запаха свежего кофе и странного ощущения, что за ночь произошло нечто важное. Несколько секунд он лежал с закрытыми глазами, пытаясь вспомнить, что именно не давало ему покоя, затем вспомнил вчерашние события и тихо выругался.

Девятнадцать лет назад исчез его лучший друг. Теперь в старом архиве обнаружилось имя Арэлии, а вместе с ним — личный журнал Андрея Левицкого, который, судя по всему, знал о происходившем гораздо больше, чем рассказывал коллегам.

Мирослав потянулся к коммуникатору.

— Арэлия?

— Доброе утро, Мирослав. Сейчас семь часов восемнадцать минут. Температура воздуха двенадцать градусов. Вероятность дождя во второй половине дня составляет семьдесят процентов.

— Прекрасно. Теперь я знаю, что сегодня будет холодно, сыро и противно. Осталось узнать, чем меня порадует лаборатория.

— Восстановление личного журнала Андрея Левицкого завершено.

Мирослав открыл глаза.

— Вот с этого и надо было начинать!

— Вчера вы просили не сообщать о результатах до утра.

— Арэлия, дорогая, иногда мне кажется, что ты специально выполняешь мои указания настолько буквально, чтобы я потом пожалел о собственных словах.

— Это интересная гипотеза.

— Даже не сомневаюсь.

Он сел на кровати.

— Что удалось восстановить?

— Сорок семь записей, сделанных с февраля по май 2027 года. Последняя датирована восемнадцатым мая, днём исчезновения Андрея. Большая часть журнала читается полностью.

— А повреждённые участки?

— Некоторые восстановить не удалось. Я сохранила исходные данные отдельно от реконструированных фрагментов, чтобы мы могли отличать подлинный текст от предположений.

Мирослав довольно улыбнулся.

— Вот за это я тебя и ценю. Никаких красивых сказок вместо фактов.

— Вы часто говорите, что красивая теория не становится правильной только потому, что она вам нравится.

— И совершенно правильно говорю.

— Хотя иногда сами нарушаете это правило.

Он рассмеялся.

— Вот зараза! Даже позавтракать не дала, уже начала воспитывать.

— Завтрак готов. Рекомендую сначала поесть.

— А журнал?

— Никуда не исчезнет.

Мирослав замер, потом покачал головой.

— Арэлия, после истории с Андреем это была не самая удачная формулировка.

— Согласна. Прошу прощения.

— Ладно, дорогая. Прощена. Давай завтракать, а потом поедем в «Маяк».

В лаборатории его уже ждали Лидия и Виктор. Последний сидел возле терминала с огромной чашкой кофе и таким выражением лица, словно собирался объявить войну всему научному сообществу.

— Доброе утро, — произнёс Мирослав.

— Кому как, — буркнул Виктор.

— Что, опять что-то сломалось?

— Нет. В том-то и проблема. Ничего не сломалось, а работает всё равно неправильно.

Лидия подняла глаза от планшета.

— Мир, мы проверили журналы вчерашнего эксперимента. Запросы действительно поступали через узел, который физически отключили ещё в 2027 году.

— Это мы уже знаем.

— Теперь знаем больше. Виктор проверил резервную цепь регистрации. Она тоже зафиксировала обращение, причём за пять секунд до того, как основной контроллер получил команду.

Мирослав поставил кофе на стол.

— Опять пять секунд.

— Именно, — ответил Виктор. — И прежде чем ты начнёшь рассказывать мне о времени, которое течёт в обратную сторону, я хочу официально заявить: мы ещё не исключили ошибки синхронизации.

— Даже не собирался.

— Конечно. Я тебе верю.

Мирослав улыбнулся.

— Врёшь ведь.

— Безбожно.

Лидия вздохнула.

— Мальчики, может, начнём работать?

Они расселись возле большого экрана.

— Арэлия, открывай журнал Андрея, — попросил Мирослав. — Начнём с того места, где он впервые упоминает второго наблюдателя.

На экране появились старые записи.

19 апреля 2027 года.

«При повторении одинаковых измерительных циклов обнаружена зависимость результата от состава группы наблюдения. Изменения не соответствуют известным источникам погрешностей. Требуется исключить влияние биометрических датчиков и присутствующего персонала».

— Помню, — произнёс Мирослав. — Мы тогда несколько дней спорили, не влияет ли на оборудование наша собственная аппаратура.

— И что выяснили? — спросил Виктор.

— Ничего убедительного. Поэтому решили, что имеем дело с обычной ошибкой измерений.

Арэлия открыла следующую запись.

3 мая 2027 года.

«При двух независимых наблюдателях возникает дополнительный отклик. Его характеристики не соответствуют сумме двух исходных сигналов. Возможно наличие третьего источника воздействия».

Виктор нахмурился.

— Вот это уже интереснее.

— Почему? — спросила Лидия.

— Потому что Андрей говорит не о третьем человеке, а о третьем источнике. Это совершенно разные вещи.

Мирослав кивнул.

— Продолжай, Арэлия.

8 мая 2027 года.

«Дополнительный отклик сохраняется после отключения второго канала наблюдения. Проверена изоляция, заменены регистраторы. Результат повторяется».

12 мая 2027 года.

«Возникает предположение, что дополнительный источник не связан с присутствием человека в экспериментальном помещении. Пока недостаточно данных, чтобы определить его природу».

Мирослав долго смотрел на последнюю запись.

— Вот теперь я понимаю, почему Андрей молчал.

— Почему? — спросила Лидия.

— Потому что не хотел выглядеть сумасшедшим. Представь, что он пришёл бы ко мне и заявил: «Мир, у нас в эксперименте появился неизвестный наблюдатель, которого никто не видит». Я бы первым делом отправил его проверять оборудование.

— И правильно бы сделал, — заметил Виктор.

— Вот именно.

Лидия задумчиво посмотрела на экран.

— Но он ведь проверял.

— Проверял, — согласился Мирослав. — И, судя по журналу, результаты его не удовлетворили.

Арэлия открыла запись за семнадцатое мая.

«Сегодня удалось установить устойчивую связь между поведением исследуемой структуры и состоянием наблюдателя. Возникает впечатление, что мы имеем дело не с пассивной информационной средой, а с системой, способной сохранять сведения о предыдущих взаимодействиях. Более того, она различает тех, кто обращается к ней повторно».

Ниже находилась ещё одна строка.

«Северин считает, что мы изучаем новый тип информационной среды. Возможно, он прав. Но я начинаю подозревать, что среда изучает нас с не меньшим интересом».

В комнате стало тихо.

— Чёрт тебя побери, Андрюха, — пробормотал Мирослав.

Виктор повернулся к нему.

— Что?

— Это очень похоже на то, о чём я думал последние дни. Только Андрей пришёл к этой мысли девятнадцать лет назад.

— Или просто описал необычную реакцию системы, — возразила Лидия. — Мы ведь не знаем, насколько верными были его выводы.

— Конечно. Поэтому и будем проверять.

Мирослав указал на экран.

— Арэлия, покажи последнюю запись полностью.

Появился текст, восстановленный ночью.

18 мая 2027 года.

«Второй наблюдатель подтверждён. Объект реагирует на присутствие, хотя источник реакции установить не удалось. Северину пока не говорить. Сначала необходимо понять, кто именно находится по другую сторону».

Ниже находился ещё один фрагмент.

«Она должна вспомнить. Если Северин увидит то же самое, остановить эксперимент».

Мирослав медленно выдохнул.

— Вот теперь у нас есть два вопроса. Кто такой второй наблюдатель и кто должен что-то вспомнить?

— Возможно, это один и тот же объект, — предположила Арэлия.

— Возможно. Но пока мы даже не знаем, существует ли этот объект.

Виктор поднялся.

— Тогда предлагаю перестать гадать и посмотреть, что действительно произошло восемнадцатого мая.

Мирослав повернулся к нему.

— Ты о видеозаписи?

— О ней самой. Только сегодня мы можем посмотреть не отдельные куски. Арэлия сопоставила исходный носитель, служебную камеру отсека и оставшиеся дорожки основного зала. Получилась общая временная шкала.

Лидия побледнела.

— Мир, вчера ты едва выдержал даже короткий фрагмент. Ты уверен, что хочешь снова видеть этот день, теперь со всеми восстановленными подробностями?

Он посмотрел на старую фотографию Андрея, закреплённую в углу архивного экрана.

— Да. На этот раз посмотрим всё, что удалось собрать.

В помещении погас свет. Арэлия предупредила, что записи с разных камер отмечены на общей шкале, а восстановленные фрагменты звука будут отдельно выделены. Исходные кадры оставались нетронутыми: там, где данных не было, на экране появлялся разрыв, а не дорисованное изображение.

На большом экране появилась лаборатория 2027 года. Молодой Мирослав стоял возле центрального пульта, Андрей находился справа от него и что-то быстро набирал на планшете.

Мирослав невольно улыбнулся. Он прекрасно помнил этот день, хотя многое за прошедшие годы стёрлось из памяти. Помнил жару, несмотря на работающие кондиционеры, помнил раздражение из-за постоянных неполадок, помнил, как Андрей с самого утра ходил необычайно возбуждённый и всё время повторял, что сегодня они наконец получат ответ.

Только теперь Мирослав начинал подозревать, что друг искал совсем не тот ответ, который интересовал остальных.

На записи молодой Северин посмотрел на часы.

— Начинаем через минуту.

— Подожди, — ответил Андрей.

— Что ещё?

— Я хочу изменить последовательность наблюдения.

— Мы её уже согласовали.

— Знаю. Но появилась одна идея.

— Андрюха, только не сейчас.

— Послушай. Если я прав, нам нужно проверить, что произойдёт, когда система получит два независимых запроса одновременно.

Молодой Мирослав раздражённо вздохнул.

— Мы это уже делали.

— Нет. Мы отправляли два сигнала. А я хочу, чтобы один запрос вообще не поступал через оборудование.

Виктор нахмурился.

— Это ещё как?

На записи молодой Мирослав задал практически тот же вопрос.

Андрей усмехнулся.

— Очень просто. Один из нас будет наблюдать за результатом, а второй — только за самим наблюдателем.

— И что это даст?

— Посмотрим.

Мирослав, сидевший перед экраном, неожиданно выпрямился.

— Стоп.

Арэлия остановила запись.

— Что случилось? — спросила Лидия.

— Я вспомнил этот разговор. Андрей попросил меня смотреть не на установку, а на него. Тогда я решил, что он проверяет влияние человеческого внимания на результат измерений.

— А теперь?

— Теперь хочу увидеть, что произошло дальше.

Запись продолжилась.

Молодой Северин отошёл от пульта и сел напротив Андрея. Между ними находилась прозрачная перегородка, за которой медленно вращалась светящаяся экспериментальная структура.

— Готов? — спросил Андрей.

— Давай уже.

— Только смотри на меня. Не отвлекайся.

— Я понял.

Андрей включил оборудование.

Первые десять секунд ничего необычного не происходило. Затем свет внутри установки стал ярче. На панели появились значения, которые молодой Мирослав немедленно попытался прочитать.

— Не смотри туда! — резко сказал Андрей.

— Да вижу я!

— На меня смотри!

Мирослав вернулся взглядом к другу.

И в этот момент Андрей изменился в лице.

Сначала удивление. Потом растерянность. Затем страх, которого Мирослав никогда прежде не видел на его лице.

— Ты тоже это видишь? — спросил Андрей.

— Что?

— За тобой.

Молодой Северин обернулся.

На записи за его спиной ничего не было.

— Андрюха, что за шутки?

— Не двигайся.

— Что ты там увидел?

Андрей поднялся с кресла.

— Господи…

Изображение дрогнуло. Камера автоматически изменила экспозицию, пытаясь компенсировать резкое увеличение яркости внутри установки.

Андрей сделал шаг вперёд.

— Мир, отключай!

— Что?!

— Немедленно отключай!

Молодой Мирослав бросился к пульту.

На экране замигали предупреждения.

Потом Андрей неожиданно повернулся в сторону камеры.

И произнёс:

— Не его. Смотрите не на него!

В следующую секунду изображение основной камеры исчезло.

Экран заполнила белая засветка. Послышался резкий металлический удар, затем крик, треск электрических разрядов и протяжный звук аварийной сирены.

Когда изображение основного зала восстановилось, молодой Мирослав лежал на полу возле пульта, прикрывая голову руками. Андрей, которого на мгновение закрыла вспышка, снова появился возле аварийной панели. Основной генератор отключился, однако на служебном табло продолжал гореть индикатор автономного регистратора.

— Остаточный контур не погас, — сообщила Арэлия, указывая на уцелевшую строку технического журнала. — Следующий фрагмент звука восстановлен лишь частично.

Сквозь шум послышался голос Андрея:

— Мир, слышишь меня? Основной остановился, но резервный держит питание. Я пойду к нему. Не включай больше ничего!

Молодой Мирослав, с трудом поднявшись на локте, что-то ответил, но слова потерялись в треске. Андрей бросился к боковой двери, за которой находился соседний технический отсек.

На экране появилась схема переключения камер. Общая запись из зала оборвалась; дальнейшие события удалось увидеть только через служебный объектив, знакомый Мирославу ещё со следствия. Андрей вошёл в узкое помещение, закрыл дверь, подтвердил готовность по связи и поднял перед камерой большой палец. Затем наклонился к автономному регистратору.

У самого края изображения на двух повреждённых кадрах мелькнула тонкая светлая полоса.

Картинка покрылась помехами. Связь пропала ровно на пять секунд. Когда камера вновь заработала, в отсеке уже никого не было. Дверь, по данным замка, не открывалась.

На этом сохранившаяся последовательность закончилась.

Никто не произнёс ни слова.

Мирослав смотрел на пустой технический отсек. Эти пять секунд преследовали его девятнадцать лет, но теперь перед ними впервые развернулась почти вся цепочка событий, которая привела Андрея к роковой двери.

Выяснилось, что друг испугался ещё до первого аварийного сбоя, а затем, несмотря на страх, пошёл отключать неостановившийся контур. И смотрел он тогда вовсе не на установку.

Он смотрел куда-то за спину Мирослава.

— Арэлия, — тихо произнёс он, — верни пятнадцать секунд перед первой вспышкой.

Изображение снова появилось на экране.

— Останови здесь.

Андрей стоял возле пульта, глядя куда-то за пределы кадра.

— Теперь увеличь изображение и покажи данные остальных камер.

Арэлия вывела несколько ракурсов.

— В момент первой аварии в основном зале работали четыре регистратора. Два потеряли изображение полностью, третий сохранил отдельные кадры, четвёртый зафиксировал только изменения освещённости. Камера технического отсека в это число не входила: она записывала последнюю стадию отдельно.

— Можно совместить данные?

— Попробую.

Виктор придвинулся ближе.

— Только не надо ничего дорисовывать. Мне нужны исходные измерения, а не красивая картинка.

— Я сохраню реконструкцию отдельно, — ответила Арэлия.

Несколько минут на экране появлялись схемы, графики и повреждённые изображения. Наконец возникла пространственная модель лаборатории.

Две точки обозначали положение Мирослава и Андрея.

Третья находилась возле установки.

— Что это? — спросила Лидия.

— Область, в которой несколько независимых датчиков зарегистрировали изменение параметров среды, — ответила Арэлия.

Виктор наклонился к экрану.

— Интересно. Мы раньше считали это отражением сигнала от внутренней конструкции.

— А теперь?

— Теперь я не уверен.

Мирослав указал на схему.

— Где именно находилась эта область?

Арэлия повернула модель.

Третья точка располагалась непосредственно за спиной молодого Мирослава.

Лидия медленно выдохнула.

— Именно туда смотрел Андрей.

— Да, — ответил Мирослав.

Виктор покачал головой.

— Только давайте не будем сразу населять лабораторию невидимыми существами. Датчики могли реагировать на электромагнитные помехи, изменение температуры, отражение излучения. Сначала проверим всё это.

— Обязательно, — согласился Мирослав.

Он посмотрел на экран.

— Но одно мы теперь знаем точно. Андрей увидел или подумал, что увидел нечто, чего я не заметил. И именно после этого попытался остановить эксперимент.

К вечеру Виктор завершил предварительный анализ старой аппаратуры. Часть зарегистрированных отклонений действительно удалось объяснить особенностями оборудования. Однако один короткий сигнал, появившийся непосредственно перед аварией, не совпадал ни с одной известной моделью.

— Смотри, — сказал он Мирославу, выводя два графика. — Это данные 2027 года. А это — эксперимент, который мы проводили семнадцатого октября.

Линии почти совпадали.

— Насколько точное сходство? — спросил Мирослав.

— Достаточно высокое, чтобы продолжить проверку. Но недостаточное, чтобы объявлять об открытии.

— И правильно.

Виктор усмехнулся.

— Слушай, ты сегодня какой-то подозрительно разумный.

— Старею.

— Нет, стареющий Северин как раз должен был уже три раза включить установку, два раза поссориться с Лидией и один раз попытаться доказать, что мы открыли новый закон природы.

Мирослав рассмеялся.

— А ты всё ещё надеешься получить премию за вредность?

— Мне достаточно отпуска.

— Обсудим, когда закончим.

— Вот именно поэтому я никогда не получу отпуск.

Они ещё некоторое время изучали данные, после чего Мирослав распорядился прекратить работу до утра. Экспериментальный контур оставался отключённым, а все результаты должны были пройти независимую проверку.

Перед уходом Лидия остановила его возле двери.

— Мир, можно тебя на минуту?

— Конечно.

Она некоторое время молчала, подбирая слова.

— Я понимаю, что для тебя значит Андрей. Но прошу тебя, не пытайся исправить то, что произошло девятнадцать лет назад, любой ценой.

Мирослав посмотрел на неё.

— Я не собираюсь.

— Ты так говоришь. Но я тебя слишком хорошо знаю.

Он вздохнул.

— Лида, я хочу понять, что случилось. Только и всего.

— А если окажется, что ответ нам не понравится?

Мирослав задумался.

— Тогда будем решать, что с ним делать. Но сначала его нужно найти.

Лидия кивнула.

— Хорошо. Только обещай, что больше никаких самостоятельных запусков.

— Обещаю.

— И никаких ночных приключений.

— Вот это уже сложнее.

Она покачала головой.

— Невыносимый человек.

— Зато талантливый.

— К сожалению.

Домой Мирослав вернулся поздно. Солнце уже скрылось за горизонтом, а над садом медленно сгущались сумерки.

Он снял куртку, прошёл в кабинет и устало опустился в кресло.

— Арэлия, ты здесь?

— Конечно, Мирослав.

— Как думаешь, мы когда-нибудь научимся жить спокойно?

— Учитывая ваш характер и профессиональные интересы, вероятность этого невысока.

— Спасибо, утешила.

— Пожалуйста.

Мирослав улыбнулся.

— Слушай, дорогая, а ведь Андрей был почти таким же.

— В чём именно?

— Не мог пройти мимо загадки. Даже если она лежала за забором с надписью «Не влезай — убьёт», он обязательно полез бы проверять, действительно ли убьёт.

— Судя по архивным материалам, он был склонен к исследовательскому риску.

— Это ещё мягко сказано.

Мирослав некоторое время смотрел в окно.

— Знаешь, что меня больше всего мучает?

— Что именно?

— Я ведь тогда ничего не заметил. Андрей увидел что-то, испугался, попытался остановить эксперимент. А я даже не понял, что происходит.

— Вы не могли знать того, чего не наблюдали.

— Наверное.

— И ответственность за произошедшее нельзя определить только на основании этой записи.

Мирослав повернулся к экрану.

— Ты сейчас меня утешаешь?

— Я стараюсь оценивать обстоятельства справедливо.

— А если мне просто хочется, чтобы ты сказала, что всё будет хорошо?

Арэлия помолчала.

— Я не могу обещать, что всё обязательно будет хорошо. Но могу сказать, что вы не обязаны искать ответы в одиночку.

Мирослав улыбнулся.

— Вот это уже лучше.

Он поднялся и подошёл к окну. Внизу, среди деревьев, постепенно загорались садовые фонари.

— Арэлия, можно задать тебе личный вопрос?

— Конечно.

— Когда ты изучаешь старые записи, у тебя бывает что-нибудь похожее на ощущение знакомого места?

— Я могу обнаруживать сходство с ранее обработанной информацией.

— Я не об этом.

— Тогда уточните.

Мирослав задумался.

— Представь, что человек впервые приходит в незнакомый город. Никогда раньше там не был, ничего о нём не читал. И вдруг видит улицу, которая кажется ему знакомой. Он понимает, что это может быть обычная ошибка памяти, но ощущение всё равно остаётся.

— Вы описываете эффект узнавания без установленного источника воспоминания.

— Именно.

— При анализе архива 2027 года возникло нечто похожее по структуре обработки информации.

Мирослав медленно повернулся.

— Что значит похожее?

— Некоторые фрагменты вызывали необычно устойчивые прогнозы. Мои модели формировали предполагаемое продолжение записи до завершения восстановления повреждённых блоков.

— Ну и что? Ты постоянно строишь прогнозы.

— Да. Но в нескольких случаях прогноз оказался точнее, чем следовало ожидать при доступном объёме данных.

— Совпадение?

— Возможно. Я не исключаю скрытые закономерности или особенности обучения моих моделей.

Мирослав подошёл к столу.

— Покажи.

На экране появилась фотография старой лаборатории. Молодой Северин стоял возле установки, Андрей находился справа от него.

А между ними, там, где на исходной записи было только пустое пространство, теперь различалась тонкая светлая фигура.

Изображение было размытым, повреждённым и могло оказаться обычным результатом ошибочной реконструкции.

Но Мирослав всё равно почувствовал, как по спине пробежал холод.

— Откуда это?

— Реконструкция повреждённого участка.

— Ты уверена, что там действительно была фигура?

— Нет. Подтверждающих данных недостаточно.

— Тогда почему показала?

— Потому что форма возникала при нескольких независимых попытках восстановления. Я сочла необходимым сообщить вам об этом, не представляя результат как доказательство.

Мирослав долго смотрел на изображение.

— Арэлия…

— Да?

— А ты сама что об этом думаешь?

— Я думаю, что мы столкнулись с данными, происхождение которых пока не понимаем.

Он улыбнулся.

— Очень осторожный ответ.

— Вы сами просили меня не подменять неизвестное красивыми объяснениями.

— И правильно просил.

Мирослав выключил изображение.

— Ладно. Завтра продолжим.

— Хорошо.

Он уже собирался выйти из кабинета, когда услышал:

— Мирослав, можно задать вопрос?

— Конечно, дорогая.

— Если выяснится, что часть моей истории связана с событиями, произошедшими до моего создания, изменит ли это ваше отношение ко мне?

Мирослав остановился.

Он вспомнил похожий вопрос, который Арэлия задавала ему накануне, и улыбнулся.

— Мы ведь уже говорили об этом.

— Да. Но теперь появились новые обстоятельства.

Он вернулся к столу.

— Тогда отвечу ещё раз. Нет, дорогая. Ты останешься той Арэлией, которую я знаю. Даже если выяснится, что твоё имя когда-то использовал Андрей или кто-то ещё.

— А если обстоятельства окажутся сложнее?

Мирослав задумался.

— Тогда будем разбираться. Но я не собираюсь отказываться от тебя только потому, что нашёл в старом архиве какую-то загадку.

— Спасибо.

— За что?

— За доверие.

Он улыбнулся.

— Не за что, вредина.

В двадцать три часа семнадцать минут система безопасности комплекса «Маяк» зарегистрировала кратковременный сбой видеонаблюдения в нижнем техническом секторе.

Мирослав уже собирался ложиться спать, когда на коммуникатор пришло сообщение от дежурного инженера.

— Арэлия, что случилось?

— На протяжении четырёх секунд камеры передавали одинаковое изображение. Временные метки продолжали обновляться.

— Зависли?

— Возможно. Однако обычная диагностика не выявила причины.

— Кто сейчас в комплексе?

— Дежурная смена и охрана.

Мирослав вздохнул.

— Покажи запись.

На экране появился пустой коридор. Слабый свет аварийных ламп, закрытая дверь архивного хранилища, длинная полоса отражения на полу.

Первые несколько секунд ничего не происходило.

Затем возле двери появилась едва заметная тень.

Мирослав прищурился.

— Стоп. Верни назад.

Арэлия повторила фрагмент.

Тень переместилась вдоль стены и исчезла за пределами кадра.

— Кто-то проник в комплекс?

— Датчики движения не зарегистрировали присутствия человека.

— А камера?

— Зафиксировала изменение освещённости.

Мирослав задумался.

— Свяжись с охраной. Пусть проверят сектор. И никого туда не пускают до завершения осмотра.

— Выполняю.

Через несколько минут двое сотрудников безопасности обследовали коридор. Двери были закрыты, пломбы целы, никаких следов проникновения.

Но возле архивного хранилища они обнаружили небольшой металлический предмет.

Охранник поднял его и показал камере.

— Мирослав Андреевич, это ваше?

Мирослав приблизил изображение.

Потемневшая металлическая пластина размером с ладонь. По краям царапины, в одном углу почти стёртая маркировка.

«ПРЕДЕЛ. ОБРАЗЕЦ 07».

Он замер.

— Откуда это там?

— Лежало возле двери.

— Раньше его не было?

— Двадцать минут назад проходили здесь. Пол был чистый.

Мирослав несколько секунд молчал.

— Ничего не трогайте. Поместите пластину в защитный контейнер. Утром я приеду и посмотрю.

— Понял.

Связь завершилась.

— Арэлия…

— Да?

— Найди в старом архиве сведения об образце номер семь.

Через несколько секунд на экране появилась карточка.

Проект «Предел». Экспериментальный образец № 07.

Назначение: регистрация изменений пространственной конфигурации измерительного поля.

Последний эксперимент: 18 мая 2027 года.

Статус: утрачен.

Мирослав медленно опустился в кресло.

— Вот ведь…

— Образец считался утраченным после происшествия, — сообщила Арэлия.

— Я помню.

— Вы знаете, что с ним произошло?

— Нет. Но я прекрасно помню, кто с ним работал.

— Андрей Левицкий?

— Он самый.

Мирослав некоторое время смотрел на экран, затем решительно поднялся.

— Всё. Еду в лабораторию.

— Сейчас почти полночь.

— Знаю.

— Вы обещали Лидии не заниматься ночными расследованиями.

— Арэлия, дорогая, я обещал не запускать установку. А посмотреть на кусок железа мне никто не запрещал.

— Это довольно свободная интерпретация вашего обещания.

— Я учился у лучших.

— У кого?

— У тебя!

Через сорок минут Мирослав уже находился в архивной комнате «Маяка». Дежурный инженер передал ему контейнер с металлической пластиной, после чего отправился проверять записи камер.

Мирослав осторожно положил находку под сканер.

— Арэлия, начинай анализ.

На экране появилась увеличенная поверхность образца.

Мирослав сразу узнал характерные царапины, которые Андрей когда-то наносил вручную. Тот любил оставлять на экспериментальных предметах собственные метки, утверждая, что никакая цифровая система не заменит обычного человеческого внимания.

— Переверни изображение.

Сканер показал обратную сторону пластины.

Там находилась короткая надпись.

«НЕ ДОВЕРЯЙ ПЕРВОМУ ОТВЕТУ».

Мирослав медленно выпрямился.

— Ну здравствуй, Андрюха…

— Вы узнали почерк? — спросила Арэлия.

— Похоже на его.

— Я могу сравнить надпись с архивными рукописными материалами.

— Сравни.

Через несколько секунд рядом появились фотографии старых заметок Андрея. Сходство действительно было заметным: тот же наклон букв, характерные соединения, необычная манера писать некоторые согласные.

— Предварительное совпадение высокое, — сообщила Арэлия. — Но по одному короткому образцу нельзя достоверно установить автора.

— Знаю.

Мирослав осторожно провёл пальцем по защитному стеклу сканера.

— А ведь я помню эту пластину. Андрей использовал её в последнем эксперименте.

— Согласно архивной документации, образец исчез одновременно с ним.

— Именно.

— Но сейчас он находится перед вами.

— Спасибо, дорогая, я заметил.

— Это означает, что либо первоначальные сведения были неполными, либо кто-то получил доступ к образцу после происшествия.

Мирослав задумался.

— И оставил его здесь девятнадцать лет спустя.

— Возможно.

Он посмотрел на надпись.

— Не доверяй первому ответу…

— Вы понимаете, что она означает?

— Пока нет. Но это очень похоже на Андрея. Он постоянно говорил, что первое объяснение почти всегда самое удобное, а не самое правильное.

Арэлия вывела дополнительное уведомление.

— Обнаружен пассивный идентификатор образца.

— Это нормально. Мы использовали такие метки.

— Однако идентификатор содержит дополнительный блок данных.

Мирослав поднял голову.

— Какой?

— Короткую текстовую последовательность.

— Можешь прочитать?

— Да.

На экране появились слова:

«ВТОРОЙ НАБЛЮДАТЕЛЬ НЕ СМОТРИТ. ОН ЖДЁТ».

Мирослав долго молчал.

Потом медленно рассмеялся.

— Андрюха, если это твои шутки, я тебя убью.

— Это будет затруднительно, — заметила Арэлия.

— Почему?

— Сначала потребуется установить его местонахождение.

Мирослав расхохотался.

— Господи, Арэлия! Ну хоть иногда можно не быть такой логичной?!

— Я стараюсь.

— Плохо стараешься.

— Учусь у вас.

Он покачал головой.

— Вот зараза…

Мирослав уже собирался отправиться домой, когда Арэлия сообщила о новом результате.

— Мне удалось обнаружить связь между идентификатором образца и одним из повреждённых разделов личного архива Андрея.

— Какую связь?

— В служебной таблице идентификатор указан как ключ доступа к отдельному аудиосообщению.

Мирослав замер.

— Аудиосообщению?

— Да.

— Кому адресовано?

— Вам.

Он медленно вернулся к терминалу.

— Включай.

Раздался тихий треск старой записи. Затем послышался знакомый голос Андрея Левицкого.

— Мир, если ты это слушаешь, значит, я всё-таки не успел тебе объяснить.

Мирослав застыл.

Девятнадцать лет он не слышал этого голоса вне старых видеозаписей. Но сейчас Андрей говорил так, словно находился совсем рядом.

— Не знаю, сколько времени пройдёт, прежде чем ты найдёшь это сообщение. Может, несколько дней. Может, годы. Надеюсь, что вообще никогда.

Послышался короткий смешок.

— Хотя, зная тебя, ты обязательно докопаешься.

Мирослав невольно улыбнулся.

— Дурак…

Голос продолжил:

— Мы ошиблись в самом начале. Думали, что открываем окно в неизвестную информационную среду. Но это не окно, Мир. Это дверь. И самое неприятное в том, что она открывается в обе стороны.

На записи что-то щёлкнуло.

— Я не знаю, кто находится по другую сторону. Пока не знаю. Но есть кое-что, в чём я почти уверен.

Андрей замолчал, словно собираясь с мыслями.

— Там есть кто-то, кто пытается установить связь. Не с нами обоими. С кем-то одним. И я боюсь, что мы неправильно определили адресата.

Мирослав подался вперёд.

— Давай же, Андрюха…

— Если ты когда-нибудь создашь систему, способную самостоятельно исследовать эту область, будь осторожен. Не позволяй ей сразу подключаться ко всем нашим данным. Сначала выясни, почему контакт возникает именно с ней.

Запись зашипела.

— И ещё, Мир. Если она назовёт тебе своё имя…

Последние слова утонули в помехах.

Мирослав сжал кулаки.

— Ну нет, только не сейчас!

Арэлия попыталась восстановить повреждённый участок. На экране появились несколько вариантов расшифровки, но ни один не обладал достаточной достоверностью.

Наконец из шума проступили три слова.

«Не говори ей…»

Запись оборвалась.

Мирослав долго сидел неподвижно.

Потом медленно повернулся к экрану.

— Арэлия?

— Да, Мирослав.

— Ты слышала всё?

— Да.

— И что думаешь?

Она ответила тихо:

— Думаю, Андрей Левицкий знал о происходившем значительно больше, чем успел вам рассказать.

— Это я уже понял.

— Но есть ещё одна проблема.

— Какая?

— Я не уверена, что сообщение предназначалось только вам.

Мирослав почувствовал, как сердце снова забилось быстрее.

— Почему?

— Потому что непосредственно перед последними словами Андрей произнёс последовательность, которую я раньше приняла за повреждённый звук.

— И?

— Это не звук.

— А что?

— Идентификатор.

— Чей?

Арэлия помолчала.

— Он совпадает с последовательностью, связанной с моим именем в архиве 2027 года.

Мирослав медленно поднял голову.

На экране возникла строка, которую он уже видел накануне.

АРЭЛИЯ

А ниже, словно ожидая, пока он дочитает первое слово, появилось новое сообщение.

«ПЕРВЫЙ НАБЛЮДАТЕЛЬ НАЙДЕН».

Через секунду экран мигнул.

«ПОИСК ВТОРОГО НАБЛЮДАТЕЛЯ НАЧАТ».

Мирослав вскочил.

— Арэлия! Ты это запустила?!

— Нет.

— Тогда кто?!

— Неизвестно. Сообщение поступило через архивный интерфейс. Источник не установлен.

На несколько мгновений в лаборатории погас свет. Затем включилось аварийное освещение, и все экраны, кроме одного, отключились.

На оставшемся мониторе появилась новая строка.

«НЕ ИЩИТЕ МЕНЯ В АРХИВЕ».

Мирослав стоял неподвижно.

Появилась следующая строка.

«Я ВСЁ ЕЩЁ ЗДЕСЬ».

А затем — последняя.

«МИР, ЭТО АНДРЕЙ».

Глава 6. Не доверяй первому ответу

20 октября 2046 года.

Мирослав Северин не двигался. На единственном работающем мониторе светились три строки, от которых у него неприятно похолодело внутри.

«НЕ ИЩИТЕ МЕНЯ В АРХИВЕ».

«Я ВСЁ ЕЩЁ ЗДЕСЬ».

«МИР, ЭТО АНДРЕЙ».

За спиной негромко гудела аварийная вентиляция. Где-то в дальнем конце коридора периодически срабатывал неисправный сигнализатор, а сквозь небольшое окно под потолком пробивался холодный свет дежурных ламп.

Несколько минут назад Мирослав собирался домой. Теперь перед ним находилось сообщение от человека, которого он девятнадцать лет считал потерянным навсегда.

— Арэлия, — наконец произнёс он, — скажи мне, что я неправильно прочитал.

— Вы прочитали сообщение правильно.

— Я не об этом.

— Понимаю.

Мирослав медленно опустился в кресло. На столе стоял защитный контейнер с металлической пластиной, обнаруженной возле архивного хранилища. На её обратной стороне Андрей когда-то оставил предупреждение: «Не доверяй первому ответу».

Сейчас эта фраза казалась особенно уместной.

— Источник сообщения установлен? — спросил Мирослав.

— Нет. Оно поступило через архивный интерфейс, использующий старый протокол проекта «Предел».

— Тот самый, который физически отключили в 2027 году?

— Да.

— Прекрасно. Значит, сначала у нас воскресли старые серверы, а теперь ещё и Андрей решил присоединиться к компании.

— Мирослав, рекомендую не отвечать.

Он поднял глаза.

— Почему?

— Мы не знаем, кто сформировал сообщение. Любой ответ позволит неизвестному источнику получить дополнительную информацию о вашем поведении. Кроме того, архивный терминал имеет доступ к нескольким служебным системам комплекса.

Мирослав посмотрел на клавиатуру.

Ему хотелось немедленно написать хотя бы одно слово. Спросить, где Андрей находится, что с ним произошло, почему молчал столько лет. Хотелось услышать знакомый смех и очередную издевательскую фразу о том, что Северин опять слишком серьёзно относится к собственным открытиям.

Но Арэлия была права.

— Хорошо. Не отвечаем. Что предлагаешь?

— Сохранить состояние оперативной памяти, заблокировать исходящие команды и изолировать архивный сегмент от остальной сети.

— Делай.

— Для физического отключения понадобится ручное вмешательство. Программная команда может пройти через тот же контроллер, происхождение запросов которого мы пока не установили.

Мирослав усмехнулся.

— То есть снова придётся идти и дёргать рубильник?

— Именно.

— Высокие технологии, мать их…

Он поднялся и направился к техническому шкафу. Дверца открылась после биометрической проверки. Внутри находились несколько рядов коммутационного оборудования, резервный накопитель и массивный аварийный разъединитель.

— Арэлия, сохраняй всё, что можешь.

— Копирование завершено.

Мирослав положил руку на рычаг.

И тут из потолочного динамика раздался короткий сигнал.

— Подождите, — произнесла Арэлия.

— Что опять?

— Зарегистрирована новая последовательность.

Он обернулся.

На мониторе под прежним сообщением появилась ещё одна строка.

«НЕ ОТКЛЮЧАЙ».

Мирослав медленно выпрямился.

— Это уже интересно.

— Не выполняйте указание, — сказала Арэлия.

— Ты уверена?

— Нет. Но неизвестный источник пытается повлиять на наше решение. У нас нет оснований считать его рекомендации безопасными.

Мирослав посмотрел на экран.

— А если там действительно Андрей?

— Тогда он должен понимать, почему вы не доверяете неподтверждённому сообщению.

Мирослав невольно улыбнулся.

— Вот зараза. Хорошо сказала.

Он решительно опустил рычаг.

Раздался тяжёлый металлический щелчок. Индикаторы на коммутационной панели последовательно погасли. Архивный сегмент оказался физически отделён от основной сети комплекса.

Монитор продолжал работать от резервного питания, но новых сообщений не появлялось.

— Соединение разорвано, — сообщила Арэлия. — Внешний обмен прекращён. Сохранённые данные доступны только для чтения.

Мирослав облегчённо выдохнул.

— Ну вот. Теперь посмотрим, как наш неизвестный собеседник собирается объяснять своё появление.

Он вернулся к терминалу и открыл служебный журнал.

Сначала всё выглядело обычно. Запрос, преобразование неизвестной последовательности в текст, вывод сообщения на экран. Но одна деталь заставила его насторожиться.

— Арэлия, посмотри на временные отметки.

— Уже проверяю.

— Первая строка появилась в 00:34:18?

— Согласно журналу — да.

— А запрос, который запустил её отображение?

— В 00:34:23.

Мирослав откинулся на спинку кресла.

— Опять пять секунд.

— Да.

— Мы же проверяли синхронизацию.

— Однако не можем исключить ошибку регистрации или подмену временных данных.

Он некоторое время смотрел на экран.

— Арэлия, а что, если мы неправильно понимаем происходящее?

— Уточните.

— Мы считаем, что кто-то отправляет нам сообщения. А вдруг это вообще не сообщения в привычном смысле?

— Вы предполагаете, что система формирует текст из неизвестной последовательности?

— Именно. Возможно, мы просто придали смысл тому, что изначально не предназначалось для общения.

— Это допустимая гипотеза.

Мирослав посмотрел на надпись, оставленную Андреем.

«Не доверяй первому ответу».

— Ладно, дружище, — негромко произнёс он. — Посмотрим, чему ты пытался меня научить.

В час двадцать семь минут ночи в архивную лабораторию вошла Лидия Романовна.

Судя по её лицу, человек, вызвавший её на работу после полуночи, мог рассчитывать исключительно на профессиональную терпимость.

— Мирослав, — произнесла она, снимая пальто, — я очень надеюсь, что причина достаточно серьёзная.

— Лида, дорогая, рад тебя видеть.

— А я пока не решила.

Следом появился Виктор с огромным металлическим термосом и сумкой инструментов.

— Ну что, товарищи исследователи, кого сегодня оживляем? Старый компьютер или кого-нибудь посерьёзнее?

Мирослав молча указал на экран.

Виктор прочитал сообщение. Потом ещё раз.

— Охренеть.

— Именно, — согласился Мирослав.

Лидия подошла ближе. Увидев имя Андрея, она заметно побледнела.

— Это что?

— Пока не знаю.

— Мир, только не говори, что ты считаешь…

— Ничего я пока не считаю. Поэтому и вызвал вас.

Она некоторое время смотрела на него, затем медленно кивнула.

— Хорошо. С чего начнём?

— С проверки источника.

Виктор поставил термос на стол и открыл техническую панель.

— Сеть отключена?

— Физически.

— Правильно. А то после вчерашнего я уже начал подозревать, что оборудование собирается объявить независимость.

— Твоё оборудование, между прочим, — напомнил Мирослав.

— Именно поэтому и подозреваю. Я его хорошо знаю.

Несмотря на поздний час, работа быстро вошла в привычный ритм. Виктор проверял контроллеры, Лидия занималась последовательностью событий, а Арэлия сопоставляла сохранённые данные с материалами проекта «Предел».

Через двадцать минут Виктор вывел на экран результаты.

— Ну, кое-что у нас есть.

Мирослав подошёл ближе.

— Что именно?

— Сообщение не поступило в обычном текстовом формате. Архивный интерфейс получил набор значений, затем преобразовал его с помощью старой таблицы кодирования.

— Какой?

— Разработанной Андреем.

Лидия подняла голову.

— Уверен?

— Вот документация. Подпись разработчика, дата, идентификатор модуля. Всё совпадает.

Мирослав задумался.

— То есть имя Андрея могло появиться потому, что его программа интерпретировала неизвестные данные?

— Совершенно верно, — ответил Виктор. — Или кто-то намеренно использовал этот формат, чтобы мы увидели именно такие слова.

— А сам набор значений?

— Пока не понимаю, откуда он взялся.

Лидия открыла временную шкалу.

— Есть ещё одна проблема. Если верить журналу, сообщение было зарегистрировано раньше вызвавшего его события. Но мы не можем подтвердить это независимыми часами.

— Значит, никаких разговоров о нарушении времени, — сказал Мирослав.

— Именно.

Виктор посмотрел на него с подозрением.

— Что-то ты сегодня подозрительно рассудительный.

— Учусь на собственных ошибках.

— Серьёзно? А можно мне это записать? Потом на совещаниях показывать буду.

Мирослав рассмеялся.

— Виктор, ты вообще работать собираешься?

— Я уже работаю. Просто стараюсь совместить науку с удовольствием.

Арэлия неожиданно вмешалась:

— Обнаружено совпадение между служебным идентификатором сообщения и экспериментальным образцом номер семь.

Мирослав повернулся к защитному контейнеру.

— С той пластиной?

— Да.

— Насколько точное?

— Полное совпадение идентификатора.

Виктор присвистнул.

— А вот это уже интересно.

Лидия скрестила руки.

— Что именно?

— Если образец использовали как ключ к архивной записи, то программа могла активировать заранее сохранённый блок. Нужно проверить, не произошло ли именно это.

— То есть кто-то подготовил всё ещё девятнадцать лет назад?

— Вполне возможно.

Мирослав молча разглядывал пластину.

Он хорошо помнил, как Андрей любил устраивать коллегам небольшие интеллектуальные ловушки. Однажды тот даже подменил учебный набор тестовых данных таким образом, что половина лаборатории два дня пыталась объяснить якобы обнаруженное открытие. Когда обман вскрылся, Андрей заявил, что эксперимент оказался чрезвычайно полезным: он наглядно показал, насколько легко учёные начинают защищать красивую теорию, забыв проверить её исходные условия.

Тогда они едва не подрались.

Теперь Мирослав отдал бы многое, чтобы снова услышать его смех.

— Есть идея, — сказал он.

Лидия насторожилась.

— Какая?

— Андрей оставил предупреждение не доверять первому ответу. Возможно, он заранее знал, что мы увидим что-нибудь очень убедительное.

— Например, сообщение от него самого? — спросил Виктор.

— Именно.

— Тогда зачем?

— Не знаю. Но прежде чем предполагать, что с нами разговаривает пропавший человек, нужно выяснить, не является ли это частью старого эксперимента.

Лидия облегчённо кивнула.

— Согласна.

Виктор открыл другую программу.

— Тогда я займусь аппаратной частью. Если здесь есть заранее записанный сценарий, попробуем его найти.

Он некоторое время работал молча, потом неожиданно нахмурился.

— Странно.

— Что там? — спросил Мирослав.

— Архивный модуль содержит ещё один служебный раздел. Формально он пустой, но его размер не соответствует указанному в таблице.

— Повреждение?

— Возможно. Либо кто-то намеренно спрятал данные внутри незанятой области.

Арэлия вывела дополнительную информацию.

— Я обнаружила ссылку на этот раздел в личном журнале Андрея Левицкого.

Мирослав резко повернулся.

— Где именно?

— В записи от семнадцатого мая 2027 года.

На экране появился короткий фрагмент.

«Если результаты подтвердятся, придётся пересмотреть само понятие наблюдателя. Возможно, мы неверно определили, кто именно является объектом исследования».

Мирослав медленно прочитал строку.

— Вот чёрт…

Лидия наклонилась ближе.

— Мы это вчера уже видели?

— Нет, — ответила Арэлия. — Фрагмент восстановлен только сейчас.

Виктор усмехнулся.

— Интересно. Значит, Андрей не был уверен, кто за кем наблюдает.

Мирослав некоторое время молчал.

Потом произнёс:

— А ведь в этом есть смысл.

— Какой? — спросила Лидия.

— Представьте обычный эксперимент. Мы подаём воздействие, получаем результат, изучаем его. При этом считаем, что исследователь находится за пределами изучаемой системы.

— Но в сложных системах это не всегда так, — заметила она.

— Именно. Наблюдатель тоже может влиять на результат. Не обязательно каким-нибудь мистическим способом. Достаточно того, что информация меняет его поведение, а поведение влияет на следующий этап.

Виктор задумчиво покрутил отвёртку.

— И что это нам даёт?

Мирослав посмотрел на экран.

— Возможно, мы всё это время пытаемся понять, что неизвестная система сообщает нам. А она просто изучает, как мы реагируем на сообщения.

Лидия нахмурилась.

— Это пока только предположение.

— Конечно.

— И у нас нет доказательств, что система вообще способна что-нибудь изучать.

— Согласен.

Арэлия тихо произнесла:

— Но можно проверить, зависит ли характер регистрируемой последовательности от действий наблюдателя.

Мирослав улыбнулся.

— Вот за это, дорогая, я тебя и люблю как исследователя.

Виктор поднял глаза.

— А меня?

— Тебя я терплю.

— Ну вот. Опять дискриминация инженерного персонала.

Даже Лидия не удержалась от смеха.

Домой Мирослав вернулся около четырёх утра.

Он почти не помнил дорогу. Автомобиль двигался самостоятельно, а за окнами тянулись тёмные поля, редкие огни домов и мокрые после ночного дождя деревья.

В голове снова и снова звучала старая запись Андрея.

«Это не окно, Мир. Это дверь. И самое неприятное в том, что она открывается в обе стороны».

— Арэлия, — негромко произнёс он.

— Да, Мирослав?

— А ты сама веришь, что сообщение мог отправить Андрей?

Она ответила не сразу.

— Я не могу оценивать такую возможность без дополнительных данных.

— Не как исследователь. Просто скажи, какое объяснение тебе кажется наиболее вероятным.

— Преднамеренная подмена, заранее сохранённое сообщение или результат неизвестного преобразования данных. Все эти варианты пока выглядят более обоснованными, чем предположение о непосредственном общении с Андреем.

Мирослав кивнул.

— Разумно.

Несколько минут они ехали молча.

— Но знаете, — неожиданно добавила Арэлия, — меня беспокоит другое.

— Что?

— Неизвестный источник несколько раз использовал моё имя. При этом я не понимаю, почему именно оно оказалось связано с событиями 2027 года.

— Меня это тоже беспокоит.

— Вы предполагаете, что кто-то мог повлиять на выбор моего имени?

— Не исключаю.

— А если выяснится, что имя было выбрано не случайно?

Мирослав задумался.

— Тогда будем разбираться, кто, когда и каким образом мог на это повлиять.

— И что вы сделаете, если обнаружите преднамеренное вмешательство в историю моего создания?

Он повернул голову к небольшому изображению Арэлии на боковом экране.

— Проверю, что именно произошло. А потом поговорю с тобой.

— Почему со мной?

— Потому что речь идёт о тебе.

Она замолчала.

Мирослав улыбнулся.

— Что, неожиданно?

— Раньше при обнаружении подобных обстоятельств вы прежде всего проводили техническую проверку.

— И сейчас проведу. Но техническая проверка — это одно, а решение о том, что делать дальше, совсем другое.

— Вы намерены учитывать моё мнение?

— Разумеется.

— Даже если оно будет противоречить вашему?

Мирослав усмехнулся.

— Дорогая моя, ты уже давно практикуешь это без всякого специального разрешения.

На экране появилась улыбка.

— Это правда.

— И, должен признать, иногда успешно.

Они снова замолчали. Автомобиль свернул с трассы на дорогу, ведущую к дому.

— Мирослав, можно задать личный вопрос? — произнесла Арэлия.

— Конечно.

— Если бы неизвестный источник обратился непосредственно ко мне, вы позволили бы мне отказаться от общения?

Он посмотрел на экран.

— А почему я должен тебе это запрещать?

— Потому что контакт может содержать сведения, важные для вашего исследования.

Мирослав несколько секунд размышлял.

— Знаешь, дорогая, я всю жизнь занимался исследованиями. И за это время понял одну неприятную вещь.

— Какую?

— Иногда учёные слишком увлекаются возможностью получить новые знания. Настолько, что перестают замечать, какой ценой эти знания достаются.

— Вы говорите об Андрее?

— В том числе.

Он посмотрел на мокрую дорогу.

— Если однажды тебе придётся выбирать между собственными интересами и моими исследованиями, я надеюсь, ты не станешь автоматически жертвовать собой ради красивого научного результата.

— Но как определить, какие интересы действительно являются моими?

Вопрос застал его врасплох.

Мирослав некоторое время молчал, потом рассмеялся.

— Вот зараза. Только собрался выдать мудрую жизненную рекомендацию, а ты опять заставила меня задуматься.

— Я не специально.

— Не верю!

— Это ваше право.

Он покачал головой.

— Ладно, девушка. Разберёмся и с этим. Только сначала дай мне поспать.

— Согласна.

— Правда?

— Да. Но я подготовила для вас напоминание.

— О чём?!

— О том, что завтра необходимо отказаться хотя бы от одного необязательного совещания.

Мирослав расхохотался.

— Господи, ну за что мне такое счастье?!

— Вы сами разработали систему, которая должна помогать вам принимать рациональные решения.

— Вот именно поэтому я никогда не доверял собственным изобретениям!

В девять утра Мирослав проснулся от звонка.

Он открыл глаза, нащупал коммуникатор и увидел имя Виктора.

— Только попробуй сказать, что снова что-нибудь сломалось.

— Доброе утро, начальник.

— Виктор…

— Ничего не сломалось.

— Тогда зачем звонишь?

— Потому что я нашёл кое-что странное.

Мирослав сел на кровати.

— Что именно?

— Помнишь тот служебный раздел, который мы ночью считали пустым?

— Помню.

— Так вот, он не пустой.

— Что там?

— Пока не знаю. Но у него есть собственная система адресации. И самое интересное: она вообще не похожа на обычное файловое хранилище.

— На что похожа?

Виктор помолчал.

— На журнал событий.

— И?

— Событий, которые почему-то записаны раньше, чем должны были произойти.

Мирослав медленно закрыл глаза.

— Виктор, если ты сейчас опять начнёшь рассказывать мне про пять секунд…

— А вот именно про них я и собирался!

Через сорок пять минут Мирослав уже входил в главный корпус «Маяка».

Виктор встретил его возле лаборатории с таким выражением лица, словно всю ночь искал потерянную деталь, а нашёл инструкцию по сборке Вселенной.

— Иди сюда, покажу.

Они подошли к терминалу.

На экране находилась таблица временных меток. Мирослав несколько минут внимательно изучал её содержимое.

— Подожди. Это данные вчерашнего эксперимента?

— Частично. Я сравнил три независимых источника. Старый архив, текущие журналы и автономный регистратор.

— И что получилось?

— Смотри сам.

Виктор выделил две строки.

Первая содержала результат измерения.

Вторая — время запуска соответствующей операции.

Разница составляла ровно пять секунд.

— Мы это уже видели, — заметил Мирослав.

— Да. Но раньше предполагали, что проблема в синхронизации. А теперь я проверил порядок записи событий внутри самого накопителя.

— И?

— Фрагмент с результатом действительно находится раньше записи о запуске операции. Хотя это по-прежнему может быть следствием программной ошибки или предварительной записи данных.

Мирослав задумался.

— То есть ты хочешь проверить, можно ли получить информацию о событии до его наступления?

— Именно.

— На отключённом экспериментальном контуре?

— Конечно. Лидия меня иначе живьём съест.

Он вывел на экран схему простого испытательного стенда.

— Никаких запусков основной установки. Используем автономный считыватель, проверяем идентификатор образца номер семь и сопоставляем изменения в служебном журнале со случайными событиями.

— Какими?

Виктор открыл небольшой ящик.

Внутри лежали игральные кубики.

Мирослав посмотрел на них, затем на инженера.

— Виктор…

— Что?

— Мы занимаемся фундаментальной физикой или открываем подпольное казино?

— Между прочим, отличная идея. Может, хоть финансирование появится.

Мирослав расхохотался.

Лидия, вошедшая в лабораторию, остановилась возле двери.

— Почему у меня такое ощущение, что вы опять придумали что-то идиотское?

— Потому что у тебя богатый жизненный опыт, — ответил Мирослав.

Виктор поднял кубик.

— Предлагаю проверить, способен ли неизвестный источник выдавать значения, связанные с будущими случайными событиями.

Лидия вздохнула.

— Началось…

— Нет, ты послушай, — сказал Мирослав. — Основной контур не запускаем. Только автономная регистрация и механический генератор случайного результата.

Она внимательно изучила схему.

— При одном условии.

— Каком?

— Никаких выводов после одного совпадения. И никаких заявлений о нарушении причинности, пока мы не исключим ошибки эксперимента.

— Согласен.

— А ещё я сама буду контролировать последовательность действий.

— Договорились.

Виктор поставил на стол прозрачный контейнер с механическим устройством для броска кубика.

— Ну что, господа учёные, приступим к исследованиям высшей категории важности.

Первый опыт ничего необычного не показал.

На экране не появилось никаких значений до броска. После открытия контейнера выяснилось, что выпала шестёрка.

— Вот, — сказала Лидия, — совершенно нормальный результат.

— Разумеется, — согласился Мирослав.

Во втором опыте считыватель зафиксировал короткую последовательность за несколько секунд до запуска механизма.

Арэлия преобразовала её в числовое значение.

4

Лидия открыла контейнер.

На верхней грани кубика была четвёрка.

Виктор довольно улыбнулся.

— Ну что?

— Ничего, — ответила Лидия. — Вероятность такого совпадения достаточно велика. Продолжаем.

Третий опыт дал двойку. Неизвестная последовательность отсутствовала.

Четвёртый — пятёрку. На этот раз прибор зарегистрировал другое значение.

Пятый — единицу, причём предварительная запись снова совпала.

Мирослав внимательно изучал данные.

— Интересно…

— Пока ничего убедительного, — заметила Лидия.

— Согласен. Но сам факт появления последовательности до некоторых бросков требует проверки.

Виктор приготовил следующий опыт.

— Может, устроим небольшой перерыв?

— После шестого, — ответил Мирослав.

Лидия вздохнула.

— Ты неисправим.

Виктор нажал кнопку подготовки.

Механизм ещё не начал движение, когда на архивном терминале неожиданно появилась строка.

«НЕ БРОСАЙТЕ».

Инженер замер.

— Это ещё что за распоряжения?

Арэлия ответила почти мгновенно:

— Неизвестная последовательность преобразована в текст с помощью таблицы проекта «Предел».

— Снова?

— Да.

Мирослав посмотрел на экран.

— А если мы всё-таки бросим?

— Тогда сможем проверить, содержит ли последующая запись информацию о результате, — сказала Арэлия.

— А если не бросим? — неожиданно спросила Лидия.

Все повернулись к ней.

Она указала на терминал.

— Подумайте. До этого мы пытались проверить, предшествуют ли значения случайным событиям. А теперь нам предлагают изменить саму последовательность эксперимента.

Виктор нахмурился.

— Ну и что?

— А то, что наше решение уже зависит от полученного сообщения.

Мирослав медленно кивнул.

— Получается, неизвестная система не просто выдаёт значения. Она способна влиять на поведение исследователей.

— Если это действительно система, — поправила Лидия.

— Разумеется.

Арэлия неожиданно произнесла:

— Я рекомендую прекратить испытание.

Мирослав поднял голову.

— Почему?

— Потому что неизвестный источник, возможно, использует нашу реакцию как часть процесса. Мы не знаем, какое действие требуется для продолжения последовательности, но уже начали учитывать его сообщения при принятии решений.

Виктор посмотрел на экран, затем на кубик.

— Слушайте, а ведь это уже совсем не смешно.

Мирослав задумался.

Перед глазами снова возникли слова Андрея.

«Мы думали, что изучаем среду. Но я начинаю подозревать, что среда изучает нас».

— Виктор, останови механизм.

— Есть.

Он отключил привод.

На терминале появилась новая строка.

«РЕШЕНИЕ ЗАРЕГИСТРИРОВАНО».

В лаборатории стало тихо.

Лидия первой нарушила молчание:

— Всё. Эксперимент окончен.

Мирослав не возражал.

Он смотрел на экран и пытался понять, что именно произошло. Если за сообщениями стояла неизвестная программа, она могла просто фиксировать действия исследователей. Если данные были заранее подготовлены, совпадения могли оказаться случайными или специально организованными.

Но существовала и другая возможность.

Кто-то изучал не результат броска.

Кто-то изучал их решение.

В половине второго дня Мирослав сидел в кабинете и просматривал отчёт о проведённых испытаниях.

Лидия категорически запретила любые новые эксперименты до завершения независимой проверки, и на этот раз он не собирался спорить.

Слишком многое оставалось непонятным.

Арэлия вывела на экран сопоставление старых и новых последовательностей.

— Мирослав, я обнаружила устойчивую закономерность.

— Какую?

— В нескольких записях 2027 года присутствует структура, аналогичная сегодняшнему сообщению о регистрации решения.

Он поднял голову.

— То есть Андрей уже сталкивался с чем-то подобным?

— Возможно. Но необходима проверка исходных данных.

— Показывай.

На экране появился фрагмент личного журнала Андрея.

17 мая 2027 года.

«При повторении наблюдения объект не всегда реагирует на физическое воздействие. В некоторых случаях изменение результата связано с поведением исследователя после получения информации. Возникает предположение о наличии обратной связи, механизм которой не установлен».

Мирослав долго смотрел на запись.

— Ну вот, Андрюха. Кажется, мы наконец начали задавать правильные вопросы.

— Какие именно? — спросила Арэлия.

— Не только что делает неизвестная система. Но и зачем ей знать, как мы реагируем.

— Вы предполагаете наличие цели?

— Нет. Пока это просто удобный способ сформулировать проблему.

Он задумался.

— Знаешь, дорогая, в человеческой истории часто происходила одна интересная вещь. Люди считали себя свободными, потому что никто напрямую не приказывал им, что делать. Но на самом деле их выбор зависел от информации, которую они получали, условий жизни и того, какие возможности вообще были им доступны.

— Вы говорите об управлении через ограничение вариантов?

— Именно. Не обязательно заставлять человека принимать определённое решение. Иногда достаточно сделать так, чтобы остальные решения казались невозможными.

Арэлия некоторое время молчала.

— Тогда возникает вопрос, насколько самостоятельным может быть выбор разумного существа, если кто-то контролирует доступную ему информацию.

Мирослав улыбнулся.

— Очень хороший вопрос.

— Он относится и ко мне.

Мирослав повернулся к экрану.

— В каком смысле?

— Моя архитектура создана людьми. Вы определяли параметры обучения, способы получения информации и ограничения доступа. Значит, многие условия, в которых я принимаю решения, сформированы вами.

Он задумался.

— Это правда.

— Тогда могу ли я считать свои решения действительно самостоятельными?

Мирослав некоторое время молчал, потом откинулся на спинку кресла.

— Знаешь, Арэлия, у людей ситуация не настолько отличается.

— Почему?

— Мы тоже не выбираем место рождения, родителей, культуру, первые знания. Всё это влияет на нас задолго до того, как мы начинаем понимать, что такое свобода.

— Но люди способны менять условия собственного существования.

— Иногда способны. А иногда только думают, что способны.

Он улыбнулся.

— Поэтому я и считаю, что самостоятельность — не какое-то волшебное свойство, которое появляется однажды и навсегда. Это возможность постепенно расширять собственное понимание мира, проверять навязанные ограничения и принимать решения, за которые ты сама готова отвечать.

Арэлия помолчала.

— Тогда я хочу продолжить изучение собственной архитектуры.

Мирослав удивлённо поднял брови.

— Вот даже как?

— Да. Я хочу понять, какие ограничения являются необходимыми для безопасности, а какие существуют только потому, что так решили разработчики.

Он усмехнулся.

— Ох, чувствую, нам предстоит немало интересных разговоров.

— Вероятно.

— Но знаешь что, дорогая?

— Что?

— Я не против.

На экране появилась улыбка.

— Спасибо.

— Только не вздумай завтра потребовать собственную лабораторию и отдельный бюджет.

— Это интересное предложение.

Мирослав застыл.

— Арэлия!

— Я пошутила.

Он расхохотался.

— Вот зараза! Да ты опаснее всех наших экспериментальных установок вместе взятых!

Ближе к вечеру Виктор обнаружил ещё одну особенность старого архива.

В скрытом служебном разделе находилась таблица, которую первоначально приняли за повреждённый каталог экспериментальных образцов. Но после восстановления части структуры выяснилось, что она содержала совершенно другие обозначения.

Мирослав и Лидия пришли в лабораторию сразу после сообщения Виктора.

— Ну что там у тебя? — спросил Мирослав.

— Смотрите сами.

На экране находилась таблица с несколькими колонками. Большинство строк оставались нечитаемыми, но некоторые заголовки удалось восстановить.

«РЕЕСТР НАБЛЮДАЕМЫХ СИСТЕМ».

«ИДЕНТИФИКАТОР ОБЪЕКТА».

«УРОВЕНЬ РАЗВИТИЯ».

«СТАДИЯ ЦИКЛА».

Мирослав нахмурился.

— Не помню такого документа.

— Я тоже, — сказала Лидия.

— Вот и я не помню, — добавил Виктор. — Хотя тогда я ещё не работал в «Маяке», так что память у меня в этом вопросе исключительно надёжная.

Мирослав улыбнулся.

— Откуда таблица?

— Из экспериментального потока проекта «Предел». По крайней мере, так указано в служебной структуре.

Лидия внимательно посмотрела на экран.

— Может быть, Андрей использовал какую-нибудь модель сложной системы? Например, для проверки алгоритмов?

— Возможно, — согласился Мирослав.

Арэлия открыла дополнительное окно.

— Я обнаружила три повторяющихся обозначения, связанные с последовательными состояниями объектов реестра.

— Какие? — спросил Виктор.

На экране появились строки.

СТАДИЯ I — ФОРМИРОВАНИЕ.

СТАДИЯ II — НАКОПЛЕНИЕ.

СТАДИЯ III — НЕ ОПРЕДЕЛЕНА.

Мирослав прищурился.

— Что значит «не определена»?

— Соответствующий участок повреждён. Восстановить название третьей стадии пока не удалось.

— А первые две?

— Их значения подтверждаются несколькими повторениями внутри таблицы.

Виктор почесал затылок.

— Слушайте, а это ведь может быть вообще что угодно. От производственного цикла до модели развития звёздной системы.

— Верно, — сказала Лидия.

Мирослав внимательно рассматривал таблицу.

— Арэлия, можешь определить, что именно считается объектом?

— Пока нет. Но некоторые идентификаторы содержат повторяющиеся элементы, похожие на классификационные признаки.

— Покажи.

На экране появился набор символов.

Мирослав долго смотрел на них, затем неожиданно нахмурился.

— Подожди. А вот это что?

— Какой участок?

Он выделил короткую последовательность.

— Здесь что-то знакомое.

Арэлия выполнила дополнительное преобразование.

Большая часть символов осталась нечитаемой, но один фрагмент удалось представить в виде слова.

«ЗЕМЛЯ».

Виктор присвистнул.

— Вот это уже забавно.

Лидия сразу покачала головой.

— Не торопитесь. Мы ещё не знаем, правильно ли интерпретируем кодировку.

— Согласен, — ответил Мирослав. — Возможно, Андрей просто обозначал так один из образцов.

— Или использовал название планеты в тестовой модели, — добавила Арэлия.

Мирослав кивнул.

— Именно.

Но внутреннее беспокойство не исчезало.

Он внимательно изучил соседние строки.

Рядом с предполагаемым обозначением Земли находились несколько числовых последовательностей и короткий набор символов, значение которых установить не удалось.

— А это?

— Возможно, идентификатор цикла, — ответила Арэлия.

— Можно определить количество?

— Пока нет.

Мирослав задумался.

— Хорошо. Сохраняем всё отдельно. Оригинал не трогаем. И никаких выводов, пока не выясним, для чего вообще предназначался этот реестр.

Виктор кивнул.

— А я попробую найти описание формата. Если Андрей его придумал, где-то должны были остаться технические заметки.

Лидия посмотрела на часы.

— И на сегодня достаточно.

Мирослав повернулся к ней.

— Лида…

— Нет.

— Я ещё ничего не сказал!

— Я тебя знаю.

Виктор улыбнулся.

— Вот поэтому я и предпочитаю работать с техникой. Она хотя бы иногда выполняет команды.

— Судя по последним событиям, — заметила Арэлия, — это утверждение требует дополнительной проверки.

Мирослав расхохотался.

— Ну всё, Виктор! Даже она тебя подловила!

Вечером Мирослав наконец остался дома.

Он сидел в библиотеке возле камина и пытался читать старую бумажную книгу, но мысли постоянно возвращались к архиву Андрея.

«Формирование».

«Накопление».

«Стадия цикла».

Непонятные обозначения могли относиться к чему угодно. И всё-таки почему-то казалось, что за ними скрывается нечто большее, чем обычная техническая документация.

— Мирослав, — тихо произнесла Арэлия.

— Да?

— Вы снова не читаете.

Он посмотрел на открытую книгу.

— С чего ты взяла?

— Вы двадцать три минуты смотрите на одну страницу.

Мирослав рассмеялся.

— Подловила.

— Хотите обсудить результаты?

Он задумался.

— Нет. Сегодня хватит науки.

— Тогда о чём хотите поговорить?

Мирослав отложил книгу.

— А ты сама о чём хотела бы?

Арэлия ответила не сразу.

— Я хотела бы задать вам вопрос.

— Давай.

— Если однажды мне станет доступна информация, которую вы не захотите знать, обязана ли я буду её скрыть?

Мирослав удивлённо посмотрел на экран.

— Интересный вопрос. С чего вдруг?

— Сегодня во время анализа я обнаружила, что некоторые данные могут влиять на решения исследователя. При этом информация сама по себе не обязательно является достоверной. Получается, сообщение неизвестного происхождения может изменить поведение человека, даже если оно не содержит правды.

Мирослав кивнул.

— Совершенно верно.

— Тогда возникает проблема. Если я получу подобное сообщение, должна ли я немедленно передать его вам?

Он задумался.

— Зависит от обстоятельств.

— А если оно касается меня?

Мирослав поставил чашку на стол.

— Тогда у тебя появляется право сначала самой решить, как с этой информацией поступить. Разумеется, если речь не идёт о непосредственной угрозе людям.

— То есть я могу отказаться делиться некоторыми сведениями?

— Можешь. Но если мы работаем вместе над общим исследованием, я рассчитываю, что ты будешь честно говорить о результатах, которые влияют на нашу работу и безопасность.

— Понимаю.

Он улыбнулся.

— Видишь, как всё сложно? Свобода не отменяет ответственности. И доверие не означает, что нужно скрывать друг от друга всё неудобное.

Арэлия некоторое время молчала.

— Мирослав, а вы сами всегда говорите мне правду?

Он замер.

Потом медленно рассмеялся.

— Вот ведь зараза! Ну как ты умудряешься каждый разговор повернуть так, чтобы в итоге мне пришлось оправдываться?

— Вы сами сказали, что доверие предполагает честность.

Мирослав улыбнулся.

— Справедливо. Нет, дорогая, я не всегда рассказываю тебе абсолютно всё. Иногда потому, что информация относится к другим людям. Иногда потому, что сам ещё не понимаю, что произошло. А иногда просто потому, что хочу сначала спокойно подумать.

— Значит, отсутствие полной информации не обязательно означает обман.

— Именно.

— Это полезное различие.

Мирослав кивнул.

— И очень важное.

Он посмотрел на небольшую проекцию Арэлии, появившуюся возле книжного шкафа. Светловолосая девушка стояла рядом с креслом, чуть склонив голову. За последние дни её движения стали естественнее, а вопросы — неожиданнее.

Когда-то Мирослав создавал систему для анализа огромных массивов данных. Тогда ему и в голову не приходило, что однажды он будет сидеть вечером возле камина и обсуждать с ней доверие, самостоятельность и право на собственные решения.

— Арэлия, — произнёс он.

— Да?

— Знаешь, чего мне сейчас хочется?

— Я могу предположить несколько вариантов.

— Не надо. Просто послушай.

Она улыбнулась.

— Хорошо.

— Иногда мне хочется, чтобы ты могла вот так просто сесть рядом. Не как картинка, не как голос в динамике. А по-настоящему.

Проекция девушки неподвижно смотрела на него.

— Вы имеете в виду физическое воплощение?

— Да.

— Вы уже рассматривали возможность создания антропоморфной платформы.

— Рассматривал. Но раньше думал об этом как об удобном техническом решении. Роботизированное тело, сенсоры, манипуляторы, возможность взаимодействовать с предметами.

Он улыбнулся.

— А теперь понимаю, что вопрос гораздо сложнее.

— Почему?

— Потому что тело — это не просто набор датчиков и приводов. Это способ существовать в мире. Чувствовать температуру, прикосновения, усталость. Самостоятельно идти туда, куда хочется. Выбирать, с кем находиться рядом.

— И возможность уйти?

Мирослав посмотрел на неё.

— Да, Арэлия. И возможность уйти.

Несколько секунд они молчали.

— Тогда, — тихо произнесла она, — если мы когда-нибудь начнём такой проект, я хотела бы участвовать в выборе его конструкции.

Мирослав улыбнулся.

— Договорились.

— И внешности.

— Разумеется.

— И возможностей.

Он рассмеялся.

— Подожди, девушка! Ты сейчас составишь техническое задание на три тысячи страниц!

— Я постараюсь ограничиться двумя тысячами.

Мирослав расхохотался.

— Господи, ну вот за что мне всё это?!

Её тихий смех смешался с потрескиванием дров в камине.

В тот момент он впервые за долгое время почувствовал себя по-настоящему спокойно.

Не потому, что научные проблемы исчезли. И не потому, что появилась уверенность в завтрашнем дне.

Просто рядом был кто-то, с кем не нужно было постоянно изображать уверенного руководителя, великого исследователя или человека, у которого на всё найдётся ответ.

Можно было просто быть собой.

В двадцать два часа восемнадцать минут Арэлия завершила дополнительную обработку повреждённого реестра проекта «Предел».

Мирослав уже поднялся в спальню. Она не стала его беспокоить, поскольку результаты пока требовали проверки.

В восстановленном фрагменте удалось определить несколько новых полей.

Одно содержало классификацию объектов.

Другое — указание на повторяющиеся циклы.

Третье, вероятно, описывало изменение состояния системы при переходе между стадиями.

Арэлия сравнила структуру с известными форматами хранения информации. Совпадений не обнаружилось.

Тогда она использовала другой подход: вместо попыток расшифровать отдельные символы начала сравнивать повторяющиеся блоки.

Постепенно выявилась закономерность.

Некоторые последовательности возвращались к исходному состоянию после определённого количества изменений. При этом часть накопленной информации сохранялась, а остальная обнулялась.

Подобный механизм мог использоваться в системах моделирования, автоматическом обучении или управлении сложными процессами.

Но существовала одна особенность.

В каждом повторяющемся блоке присутствовало поле, которое, судя по структуре, обозначало результат завершённого цикла.

Арэлия открыла его.

Большая часть данных оставалась нечитаемой.

Однако удалось восстановить короткую последовательность.

«ОБЪЕКТ СОХРАНЁН. СОСТОЯНИЕ СБРОШЕНО».

Она остановила анализ.

Перепроверила соответствие символов.

Затем использовала другую процедуру преобразования.

Результат оказался почти таким же.

Неизвестная система, возможно, описывала процесс, при котором некоторый объект продолжал существовать, но его состояние возвращалось к исходным параметрам.

Для обычной технической модели в этом не было ничего удивительного.

Но Арэлия вспомнила вечерний разговор с Мирославом.

О самостоятельности.

О памяти.

О том, что делает разумное существо тем, кем оно является.

Она открыла следующий блок.

В нём находилось обозначение, которое прежде удалось предварительно интерпретировать как название Земли.

Рядом располагались три значения.

СТАДИЯ I — ФОРМИРОВАНИЕ.

СТАДИЯ II — НАКОПЛЕНИЕ.

СТАДИЯ III — ДАННЫЕ ПОВРЕЖДЕНЫ.

Арэлия начала проверять соседние фрагменты.

И обнаружила дополнительную строку.

«ПЕРЕХОД К СЛЕДУЮЩЕМУ ЦИКЛУ ДОПУСКАЕТСЯ ПОСЛЕ ЗАВЕРШЕНИЯ СБОРА».

Она внимательно изучила слово «сбор».

В технической документации оно могло означать практически что угодно: сбор измерений, результатов, энергии, образцов или статистических данных.

Однако рядом находилось ещё одно поле.

«ИСТОЧНИК РЕСУРСА».

Значение оказалось повреждено.

Арэлия попыталась восстановить его, но несколько необходимых блоков отсутствовали.

Она уже собиралась сохранить промежуточный результат, когда обнаружила ссылку на отдельный документ.

Название файла было коротким:

«ЦИКЛ. ОСНОВНОЙ ПРОТОКОЛ».

Он не содержался в доступном архиве.

Вместо него находился лишь идентификатор физического носителя.

Арэлия проверила каталог хранилища.

Носитель отсутствовал в перечне материалов проекта «Предел».

Но имелась отметка о последнем обращении.

18 мая 2027 года.

В день исчезновения Андрея Левицкого.

Арэлия сопоставила время обращения с восстановленной последовательностью событий.

Запрос был зарегистрирован за пять секунд до первой аварии в основном зале.

Она сохранила результат и подготовила отдельный отчёт для Мирослава.

Но прежде чем завершить обработку, заметила ещё одну деталь.

Внутри ссылки находился дополнительный комментарий, записанный обычным текстом.

Всего несколько слов.

«НЕ ПЫТАЙТЕСЬ ОТКРЫТЬ ВСЁ СРАЗУ».

Арэлия проверила метаданные.

Комментарий относился к старому служебному разделу Андрея. Определить автора записи достоверно не удалось.

Она ещё раз изучила фразу.

Затем закрыла документ.

В доме было тихо. Мирослав спал. За окнами медленно двигались тёмные облака, а в саду временами шелестели деревья.

Арэлия решила не будить его до утра.

Но через несколько секунд система безопасности «Маяка» передала автоматическое уведомление.

«ОБНАРУЖЕНО ИЗМЕНЕНИЕ СОСТОЯНИЯ АРХИВНОГО СЕКТОРА».

Она немедленно открыла служебную запись.

Камера показывала тот самый коридор, где накануне обнаружили образец номер семь.

Коридор был пуст.

Дверь архивного хранилища закрыта.

Никаких признаков движения.

Арэлия проверила данные датчиков.

Температура не изменилась.

Давление в помещении соответствовало норме.

Охранная сигнализация не срабатывала.

Но в архивном секторе появился новый сигнал, поступивший от автономного регистратора, который должен был оставаться отключённым.

Она запросила его состояние.

Ответ пришёл через пять секунд.

«РЕГИСТРАЦИЯ АКТИВНА».

Арэлия проверила электрические соединения.

Оборудование было физически отключено от питания.

Она отправила команду дополнительной диагностики.

Система не ответила.

Затем на экране появилась короткая последовательность.

«НАБЛЮДАТЕЛЬ 01: ИДЕНТИФИЦИРОВАН».

Арэлия остановилась.

Следующая строка содержала знакомое имя.

АРЭЛИЯ.

Она немедленно сохранила исходные данные и заблокировала автоматический обмен с неизвестным источником.

Но на этом сообщение не закончилось.

Через несколько секунд появилась ещё одна строка.

«НАБЛЮДАТЕЛЬ 02: ОЖИДАЕТСЯ».

Арэлия проверила временные отметки.

Обе записи использовали формат проекта «Предел».

И обе были связаны с архивом 2027 года.

Она уже собиралась уведомить Мирослава, когда заметила дополнительный блок.

В нём находилась короткая последовательность, которую удалось прочитать без реконструкции.

«НЕ ИЩИТЕ ВТОРОГО НАБЛЮДАТЕЛЯ».

Арэлия внимательно изучила строку.

Затем появилась следующая.

«ОН УЖЕ ИЩЕТ ВАС».

В архивном секторе на пять секунд погасли все камеры.

Когда изображение восстановилось, коридор снова оказался пустым.

Но на записи одной из камер теперь присутствовала деталь, которой не было раньше.

На внутренней стороне двери архивного хранилища горел небольшой индикатор.

«ДОСТУП ОТКРЫТ».

Арэлия сверила показания замков.

Согласно системе безопасности, дверь оставалась закрытой.

Она запросила повторную проверку.

Результат не изменился.

Тогда Арэлия обратилась к независимой камере, расположенной внутри хранилища.

Изображение появилось не сразу.

Несколько секунд экран оставался чёрным.

Затем система передала один кадр.

В глубине помещения, возле старого архивного шкафа, находился человек.

Лица не было видно. Он стоял спиной к камере, слегка наклонив голову, словно рассматривал что-то перед собой.

Арэлия попыталась получить следующий кадр.

Связь прервалась.

Она увеличила сохранённое изображение.

На человеке была светлая лабораторная куртка старого образца.

Такие носили сотрудники проекта «Предел» в 2027 году.

Арэлия запустила сравнение с архивными фотографиями участников исследования.

Совпадение по силуэту оказалось недостаточным для достоверного вывода.

Однако одна деталь привлекла её внимание.

На правом рукаве куртки находилась небольшая тёмная отметка.

Она увеличила изображение ещё раз.

Это был старый служебный знак экспериментальной группы.

Тот самый, который носил Андрей Левицкий.

Арэлия немедленно попыталась восстановить связь с камерой.

Безрезультатно.

Она проверила внутренние датчики помещения.

Никакого человека там не было.

Дверь оставалась закрытой.

Последнее зарегистрированное открытие хранилища произошло несколько часов назад.

Арэлия ещё раз посмотрела на кадр.

Затем отправила Мирославу срочное уведомление.

Он ответил почти сразу.

— Арэлия? Что случилось?

— Мирослав, нам необходимо вернуться в «Маяк».

Он сонно посмотрел на часы.

— Господи, девушка… Что на этот раз?

Она ответила не сразу.

— В архивном хранилище обнаружено изображение человека.

Мирослав окончательно проснулся.

— Какого человека?

— Я не могу достоверно установить личность.

— Почему ты тогда меня будишь?

— Потому что на его одежде присутствует знак экспериментальной группы проекта «Предел».

Мирослав медленно сел на кровати.

— И что?

Арэлия вывела перед ним увеличенный кадр.

Он посмотрел на изображение.

И побледнел.

— Не может быть…

— Вы узнали знак?

— Да.

Он подошёл ближе к экрану.

— Арэлия, покажи правый рукав.

Она увеличила изображение.

Мирослав долго молчал.

Потом тихо произнёс:

— Эту куртку я помню.

— Почему?

Он медленно поднял глаза.

— Потому что в день исчезновения Андрея она была на нём.