По ту сторону игры: Перелом

Глава 1

— Он наш единственный шанс, — выдохнув, тренер откинулся на спинку кресла. Выглядел он так, словно собирался заключить сделку с дьяволом.

Лампа под потолком, прямо над их головами, мигнула, точно подслушивала — и чуть померкла, отбрасывая резкие тени на лицо Хортона. Джин, стоявшая все время у окна, резко развернулась, вцепившись пальцами в края подоконника.

— Да ты должно быть шутишь... — прошипела она, не сводя глаз с тренера. — Это же Сэйдж Рейли. Его из «Тар-Хилл» не просто так выгнали.

— Всё, хватит! — Голос Хортона впервые звучал так жестко. Конечно, он кричал на них на тренировках, но сейчас в нём слышались нотки холодной безаппеляционности. — Нас всех выпрут к чёртовой матери, если не выйдем в финал. У вас есть только этот сезон — и точка. Не будет побед — не будет команды. Никаких вам стипендий. Раз и… — тренер щёлкнул двумя пальцами, — забудут, что «Громовые волки» вообще существовали. Понимаете, о чём я?

— Но Рейли?.. Вы же это не серьёзно? — Кайл выдохнул, будто ему ударили под дых. — Это конец. Вы и сами знаете, что он разрушает всё вокруг, — разочарованно покачав головой, Кайл резко поднялся с дивана и вышел из кабинета тренера Хортона.

Тяжёлая дверь закрылась с шумным хлопком, от которого не дёрнулся никто в помещении. На несколько секунд повисло молчание, а затем Джин рассмеялась. Сухо, нервно – не от веселья, а от того, что всё пошло к черту. Её мир за минуту сошёл с ума, закружился волчком, нарастая, набирая обороты... А потом всё замерло.

Джиневра протянула руку, проверяя свой пульс. Злость внутри сгущалась, клубилась и готова была выплеснуться. Всё могло рухнуть. Здесь. Сейчас. Всё, что она так старательно создавала в последний год.

Погруженная в свои мысли, Джин подошла к дивану, опустившись на место, где еще пару минут назад сидел Кайл. Промятое сидение сохранило на себе тепло чужого тела. Папка с подшитыми файлами звучно встретилась с поверхностью стола, стоявшего напротив мягкой мебели. Диван явно пережил свои лучшие времена — об этом говорили глубокие трещины и потёртая обивка. Он со скрипом отозвался — будто что-то живое в глубине каркаса изогнулось, вздрогнуло, подстраиваясь… или сопротивляясь, когда Джиневра отклонилась на спинку. Именно в этот момент Роллинс задумалась о том, чтобы спросить тренера, почему он не избавился от этой рухляди. Словно это могло быть чем-то важным, чем-то, на что она смогла бы отвлечься от тревожных мыслей, поселившихся теперь в её голове.

Джиневра посмотрела вниз, туда, где лежала папка. Всё внутри сжалось — будто она стояла у края обрыва и знала: следующий шаг — вниз. Пальцы сжались на подлокотнике дивана.

— Давай, Джиневра, возьми уже эту папку, — Хортон нетерпеливо постучал пальцем по столу.

— Стоит ли?

Джин уже привыкла, что обычно они работали с тренером в связке. Часами просматривали анкеты потенциальных игроков, часто ездили смотреть их на играх. Они оба относились к команде как к семье, в которую не соглашались принимать кого-угодно. Но сейчас открыть файл с анкетой — значило согласиться. Принять решение тренера. Смириться с тем, что в их команде будет тот, кто сможет им навредить. Это было последнее, чего ей хотелось. Но после того, как Хортон несколько минут назад вывалил всю правду о ситуации, в которой они оказались, оставалось только выбрать меньшее из зол.

— Роллинс, испытываешь моё терпение?

— Всего лишь проверяю заключение твоего кардиолога. Он утверждал, что ты здоров как... — Джиневра сделала вид, что вспоминает слово, прежде чем добавить, — настоящий испанский бык. Прямая цитата. Я запомнила, — бросив на тренера быстрый взгляд, Роллинс взяла папку, пытаясь понять, как всего лишь за какие-то пятнадцать минут её жизнь так резко поменялась.

Ещё недавно она лежала на скамье футбольных трибун, наблюдая, как солнечный диск медленно полз по небу, усеянному облаками. В голове невольно возникали кадры из мультфильмов студии Гибли, которые Джин смотрела вместе со своей сестрой, когда приходила навестить её у бабушки.

Ветер играл с выбившимся завитком каштановых волос, отливающими на солнце медью, то и дело подбрасывал его вверх и вниз. Джиневра перехватила прядь пальцами и приподнялась на локтях, оторвав спину от скамьи. Джин пришлось сощуриться, чтобы в ярких отблесках рассмотреть приближающегося парня. Хотя если подумать, то Кайла сложно было не заметить — почти двухметровые парни вообще редко теряются в толпе. Это почти как наткнуться на Эйфелеву башню посреди пустыни.

Поднявшись со своего места, Роллинс почувствовала, как футболка неприятно прилипла к спине — слишком жарко для середины июня. Джин вскинула руку вверх, привлекая внимание Таунсенда.

— Джиневра, да? — вежливо обратился к ней по полному имени Кайл скорее ради формальности, ведь они встречались уже до этого несколько раз.

Он откинул светлые волосы, напоминающие золотистое пшеничное поле, с лица, но они тут же вернулись на глаза.

— Джин, — поправила она. — Итак, ты не заблудился. Удалось получить пропуск? — Роллинс спустилась с трибун, оказавшись рядом с Таунсендом.

Теперь ей приходилось смотреть на него снизу вверх, и это могло бы заставить любого на месте Джин почувствовать себя неуверенно. На игровой площадке она часто замечала, что высокие игроки начинают вести себя высокомерно, ошибочно полагая, что их рост — это их главное преимущество. Роллинс всегда нравилось ставить их на место.

Вместо ответа Кайл достал из заднего кармана джинсов небольшую пластиковую карточку, которую выдавали всем студентам в первый же день начала обучения в Университете Западной Джорджии. Этот пластиковый кусочек служил пропуском в общежития, столовую и еще десяток другой помещений и классов на территории кампуса.

— Отлично, — Джин кивнула, делая несколько шагов в сторону выхода со стадиона. — Чего ждёшь? Пойдём, покажу тебе зал, прежде чем познакомишься с остальными.

— Остальными? — лицо Таунсенда оживилось. — Я думал, все уже разъехались по домам до июля. — В голосе Кайла прозвучало лёгкое удивление.

Похоже, он не имел ни малейшего представления, кто такие «Громовые волки». В конце концов информации об их биографиях практически не было в сети. Администрация университета постаралась позаботится об этом. Да и кто захочет, чтобы газеты пестрели заголовками о подростках, поставленных на учет, скитающихся по улицам или проводивших своё детство на задворках стрип-клуба?

— По домам... — протянула Джин, будто пробовала само слово на вкус. — Почти для всех общага и есть дом. Ты ведь совсем не понимаешь, с кем связался, да? — Она вовсе не пыталась напугать новичка. Брошенная фраза была не более чем констатацией факта.

Только теперь Джиневра осознала, чем всё могло закончиться и какой ущерб они могли понести. Что будет, если они потеряют команду? Нет, никто из них не может этого допустить, и тренер это прекрасно понимал. Ловушка захлопнулась, и все они оказались в западне, погребённые на три метра под землёй.

Джин физически ощутила эту нехватку кислорода, пытаясь сделать вдох и вернуться обратно в реальность. Ей нужно было снова почувствовать, что всё под контролем, что выход все еще можно найти.

— И когда ты узнал? — Роллинс открыла папку, бросив взгляд на приколотую к анкете фотографию, с которой на нее смотрел подросток с пронзительными голубыми глазами и кривой ухмылкой на губах. Джин откинула фото в сторону.

— Вчера вечером мне позвонил президент Келси, — тренер Хортон подтянул к себе стул и, развернув его, сел верхом, водрузив руки на спинку. — Он сообщил, что с утра проведет собрание, на котором будут обсуждать несколько тем, включая спортивные программы[1].

— У этого засранца всегда плохие новости.

— Джиневра...

— Ты и сам знаешь, что это правда. Когда он говорил хоть что-то хорошее? Даже после завершения сезона, когда мы пробились в первый дивизион... Что он сказал?

— «Тренер Хортон, сделаем фотографию для новостей. И жаль, что Вы не в костюме». Чёртов засранец... — спародировав президента Келси, произнес тренер.

Переглянувшись, они сухо рассмеялись, прежде чем вернуться к разговору.

— Почему? — Джин выдохнула, потирая пальцами переносицу. — Эти белые воротнички же сами пригласили тебя занять место тренера.

— Полагаю, что они рассчитывали на то, что я буду принимать совсем иные решения. Я пообещал вывести команду на новый уровень, привести спонсоров и обратить внимание высшей лиги на университет. Что же... у меня тоже было свое видение команды.

— И оно им не понравилось?

— Им не нравитесь вы. Университеты хотят видеть в своих стенах, таких “чистеньких” студентов как Кайл, а вы...

— Мы проблема.

— Вы проблема. Но я предупреждал их в самом начале, что соберу своих ребят. Что каждого из игроков выберу лично, и администрация не будет лезть в дела команды. Так и было.

— Думаешь, кого-то не устроило то, что мы вошли в первый дивизион?

Хортон ничего не ответил, но Джиневра и так понимала, что тренера посещали те же самые мысли. Кто-то пытался избавиться от них. Помолчав, она продолжила:

— И администрация университета согласилась на Рейли? Он же ходячая бомба.

Джин могла бы сказать больше, но промолчала. Сэйдж вызывал у не не просто тревогу — он раздражал. Слишком много дерьма за этим парнем тянулось, к тому же он часто выбирал кулаки вместо мозгов.

— Эй, мы тут не осуждаем потенциальных членов команды, — тренер демонстративно ткнул в Джин пальцем.

— Даже не пыталась. Это сделал за меня суд Северной Каролины, — Джин самодовольно ухмыльнулась, на что Хортон покачал головой.

Ответить ему было нечего, ведь Роллинс была права: несколько месяцев назад Сэйдж Рейли разгромил машину спортсмена из другой команды, за что получил внушительный штраф и несколько десятков часов общественных работ. Но самым главным наказанием для него стало решение комиссии Университета Северной Каролины в Чапел-Хилл покинуть команду Тар-Хилл1[2].

Джин уже гадала, какого же Рейли будет, когда он окажется в «Громовых волках» вместе с Кайлом. Ведь по иронии судьбы, Таунсенд был тем самым спортсменом, машину которого разбил Сэйдж.

— С чего решили, что он согласится? — Джиневра подняла фотографию, отброшенную ей до этого. Его лицо всё еще раздражало.

— Просто знаю.

— Ну, конечно, это же невероятные скрытые способности нашего гениального тренера, который втирается в доверие к отщепенцам общества, чтобы протянуть им билет в светлое будущее, — в её словах сложно было не уловить сарказм, который Джин и не пыталась скрыть. Ей хотелось, чтобы Хортон тоже ощутил, каково это — получить шанс, довериться, а затем почувствовать, как почву выбивают у тебя из-под ног.

Джиневра поднялась с дивана. Внимание приковала к себе фотография Сэйджа, слетевшая со стола: на ней ему было не больше двенадцати; русые волосы, выгоревшие на солнце, прилипли ко лбу, улыбка очертила выраженные скулы и ямочку на одной из щёк. Счастливый, он сжимал в руках кубок. На фото он был совсем другим — не тем агрессивным парнем с криминальным прошлым, а ребёнком, в глазах которого светилась радость. Он не смотрел в объектив. Его взгляд был устремлён на женщину сбоку. Мать, должно быть. Что-то в этом моменте, изображенном на снимке, заставило Джиневру передумать.

— Сделай это. «Приведи Рейли в команду», — тихо произнесла она, отрывая взгляд от фотографии и делая несколько шагов в сторону выхода.

— Я выполняю свою часть — ты свою, — слова, брошенные Хортоном ей в спину, заставили Роллинс обернуться у самой двери.

— И не рассказывай Рейли. Он не согласится, если узнает, что команду могут закрыть. — Подумав несколько секунд, Джин добавила, — не говорите об этом вообще никому.

— Что насчёт Кайла?

— Я разберусь. Все будет в порядке, — сделав паузу, она посмотрела тренеру в глаза, подтверждая серьёзность своих слов, если вдруг тот собирался в них усомниться.

Дверь кабинета щёлкнула за её спиной, оставив позади напряжение от недавнего разговора. Джин окутали тишина и полумрак общего холла. Пространство, где обычно игроки дожидалась начала тренировки или просто зависали все вместе, встречало знакомым спокойствием. Джиневре всегда казалось, что стены дышат воспоминаниями.

Одна из них была обшита деревянными панелями, поверх которых висел телевизор. На нем ребята все вместе смотрели игры профессиональной лиги или анализировали матчи команд противников. В другие дни тренер собирал всех игроков, чтобы просмотреть их игры и провести разбор ошибок, допущенных ими.

Мысли об этих моментах разлились теплом от самого солнечного сплетения до кончиков пальцев. Команда уже столько прошла. А теперь сдаться? Нет. Им всегда было, за что бороться.

Об этом напоминали десятки фотографий, развешанных то тут, то там. Большинство были сделаны фотографами во время игр или после них, но были и те, что игроки вешали сами. Полгода назад Фредерик Хортон притащил коробку с фоторамками и оставил её у себя в кабинете. С тех пор она постепенно пустела, а стены — заполнялись. На некоторых теперь не осталось почти ни клочка свободного пространства. В большинстве снимков Джин легко узнавала руку Зака, одного из игроков команды.

Всё это время Кайл стоял у одной из рамок, разглядывая изображение на ней. Еще несколько секунд он вглядывался в застывшее воспоминание, прежде чем обернуться на звук приближающихся шагов. До того, как Роллинс подошла ближе, Таунсенд опустился на диван. Джин села напротив, на другой стороне, оставив между ними пару метров: не из осторожности, просто так было проще смотреть друг на друга.

Сейчас этот улыбчивый парень казался немного потерянным, застрявшим где-то в своих мыслях. Наверняка он злился. Джиневра на его месте точно бы злилась. Кайл стал еще одним заложником сложившейся в команде патовой ситуации. Как и все остальные, он доверился Хортону, а теперь, наверное, думал о том, насколько сильно ошибся.

Ситуация Кайла выглядела хуже, чем у остальных. Он поставил на кон своё спортивное будущее. У других игроков не было иных вариантов: никто не предлагал им новые возможности. Но Таунсенд был образцовым спортсменом, за которым охотились другие университеты: он не единожды получал предложение на трансфер.[3] А Фредерик... Фредерик всегда знал, как уговаривать. Как убеждать. Как сделать так, чтобы ты почувствовал себя в нужном месте.

Несколько месяцев назад, когда Хортон взял ее с собой на встречу с Кайлом, Джин всю дорогу гадала, что такого они могли предложить Таунсенду, чтобы он покинул престижный университет Техаса и команду, входящую в первый дивизион. На тот момент «Громовые волки» еще не одержали необходимую серию побед, чтобы пробиться на новый уровень. Так что Кайлу пришлось бы понизить планку. Какой спортсмен в здравом уме пойдёт на такое?

— Зачем ему переходить к нам? — спросила тогда Джин, сидя на трибунах и наблюдая, как команды «Тар-Хилл» и «Кардиналы», за которую играл Кайл, разминаются перед игрой. — Он один из лучших в своей команде, играет за первый дивизион. Я бы на его месте сказала «нет».

— К счастью, ты не на его месте, поэтому мне есть, что предложить Таунсенду.

Позже Джиневра узнала, что Кайлу предложили выгодные условия по медицинскому обслуживанию членов семьи, обучающихся в университете Западной Джорджии. Откуда тренер узнал, что мать Таунсенда тяжело болеет и погрязла в счетах за лечение, Джин не спрашивала, но все же выразила сомнения касательно такого рычага давления на Кайла.

— Пацан не пожалеет о том, что перевёлся к нам. Ты и команда позаботитесь об этом в будущем сезоне. — Отрезал тогда Фредерик, давая своим тоном понять, что его решение не подлежит дальнейшим обсуждениям.

Сейчас же Кайл наверняка гадал, зачем доверился «Громовым волкам», променяв успех и спортивную стипендию в «Кардиналах». Уперевшись локтями в колени, он обхватил свою голову ладонями, словно это могло укрыть его от всех свалившихся новостей. Вот тебе и первый день с новой командой.

— Ситуация — отстой. Но он тебя не тронет. Никого из нас. — Джиневра остановила свой взгляд на Кайле, который похоже пытался спрятаться в невидимую раковину, как улитки, что она собирала в детстве после дождя.

— Ты не знаешь Сэйджа Рейли, — пробубнил он, но затем все же выпрямился.

— И что? — Джин чуть приподняла брови, уголки губ дёрнулись в насмешливой полуулыбке. — У нас есть правила. И они работают для всех. В «Громовых волках» никто не имеет права проявлять агрессию друг к другу. Мы не терпим насилие. Никогда. Переступишь эту границу — потеряешь уважение ребят и игровое время. Хочется просидеть на скамье несколько игр? Валяй. Но матчи пройдут без тебя.

Дав Таунсенду несколько минут, чтобы осмыслить сказанное, она продолжила:

— Команда — это не место, где ты или кто-то еще должен постоянно находится в страхе. Понял? И я надеюсь, что у нас не будет проблем.

Кайл медленно кивнул, но всё ещё смотрел на Роллинс с лёгким сомнением — как будто ждал, что она усмехнётся и скажет, что преувеличивает.

— Я тут не для этого.

— Надеюсь, — отозвалась Джин, уже мягче. — И я здесь не для того, чтобы ломать людей. Мне интереснее их собирать.

Роллинс улыбнулась, хлопнув ладонями по своим бёдрам, прежде чем подняться с места.

— Ну что, Малыш, хочешь посмотреть, что тут к чему? — Она поймала его взгляд и чуть усмехнулась. — Слышала, как твои бывшие соигроки назвали тебя так. Очень даже мило.

Она с Кайлом снова вернулась к тому, с чего всё начиналось, пока их не перехватил Хортон — осмотру тренировочного центра для бакорфа. Совсем недавно тут закончили лёгкий ремонт: добавили свежую краску, сменили освещение и установили новые стенды с историей команды — как будто кто-то из игроков мог забыть, с чего всё началось.

Но речь, конечно, шла не о них. Администрация настаивала на «повышении информативности для потенциально заинтересованных лиц» — что, в переводе с офисного, означало «вдруг какой-нибудь посетитель окажется будущим спонсором.»

Особое внимание дизайнеры уделили центральному стенду. Там, выведенное аккуратным шрифтом на фоне эффектного коллажа, красовалось:

«Бакорф — это уникальная и всемирно признанная смешанная командная игра, являющаяся разновидностью, баскетбола, одного из самых популярных видов спорта, но в отличие от него бакорф предлагает более жёсткий, контактный и зрелищный формат игры».

В реальности отличий было куда больше. И Джин знала это лучше любого из тех, кто писал этот текст.

Еще несколько лет назад она понятия не имела, что из себя представляла эта игра: Роллинс просто бросала мяч в корзину на улицах Атланты, пока однажды ее не увидел Фредерик.

Она слишком отчётливо помнила тот день, когда Хортон впервые ждал её в пустом зале. Мяч у него в руках был чуть меньше и легче баскетбольного.

— Смотри и запоминай, — сказал он и, подбросив мяч вверх, запустил его в кольцо. — Две команды. По шесть игроков в каждой. Три девушки и три парня. Одно кольцо. Поле большое. Много бега, много контакта, мало шансов на передышку.

— Контакт разрешён? — тогда Джин удивилась. Она ещё не знала, как больно может быть от столкновения плечом противника в разгар игры.

— О, еще как. Слушай сюда внимательно, — тренер перехватил мяч и встал прямо перед ней. — Бакорф — это тебе не баскетбол. Ты можешь вести мяч, но как только остановишься — всё. Больше двигать ногами нельзя. Один шаг — максимум. Потом либо пасуешь другому игроку, либо делаешь бросок в корзину. Понимаешь?

Джин кивнула и тогда Хортон продолжил:

— Если перехватишь мяч или подоберёшь после промаха — сначала вынеси его за дугу. Это что-то вроде перезагрузки. Без неё можешь сколько угодно кидать в кольцо, всё равно не засчитают очки.

— Сложно, — протянула Джиневра, пытаясь разложить в голове всю информацию по полочкам.

— Еще бы. Но ты главное запомни: беги, думай быстро, не тупи с мячом и доверяй своим. Если не будешь доверять своим — команда проиграет.

С тех пор она всегда думала о бакорфе как о живом механизме — жёстком, слаженном и опасном. У каждого игрока — своя роль. Один ставит заслон, чтобы открыть проход другим. Кто-то держит защиту. Кто-то — бросает. И если каждый на своём месте — мяч будет в кольце. Если хоть один выпадет из обоймы — всё разваливается.

— У команды есть два тайма по тридцать минут, десятиминутный перерыв и смена сторон. Иногда у игроков нет замены, поэтому нужно учится выдерживать всю игру.

— Я выносливая.

— Это пока не столкнёшься со своей опекой.

— Опекой?

— Все команды обороняются по принципу персональной опеки —одного игрока из нашей команды пасёт игрока из другой команды и наоборот. Во время игры опека очень плотная. Тебе просто не дадут дышать. Они будут следовать за тобой по пятам. Только так другая команда может уберечь корзину от точных бросков противника.

Роллинс толкнула мяч и тот подкатился к ногам Фредерика. Подняв его с пола и бросив, тренер снова попал точно в цель.

— Бакорф не про твою минуту славы. Это тебе не лёгкая атлетика или одиночное фигурное катание. Тут все игроки связаны. И думать нужно о всех сразу.

Джин обожала это. Не славу. Не шум трибун. А то, как всё слажено работает, если ты с командой на одной волне.

Задумавшись, Джиневра задержалась у одного из стендов. Её забавляло то, как сухо и энциклопедично на них подавалась информация об игре.

— Год назад в тренировочном зале тоже сделали ремонт, — Джин догнала Кайла и толкнула одну из створок дверей. — И в раздевалках. Там всё время были проблемы с горячей водой, но Хортон добился полной замены канализационной системы. — Роллинсщёлкнула выключателем — свет ударил по глазам, и оба невольно зажмурились. — Чёрт, я и забыла, какие тут яркие лампы.

— Это хороший зал. Я бы сказал даже отличный, — Таунсенд зашагал в сторону разминочной зоны, в которой была выделенная полоса для бега, стойка со скакалками, гантелями и другим спортивным инвентарём для разогрева и растяжки.

— У нас появился новый спонсор, а вместе с ним обновили покрытие, разметку и инвентарь. Через месяц должны открыть главный стадион, на котором будут проходить все игры.

— Как-то это странно, — задумавшись, Кайл запустил руку в свои волосы, слегка растрепав их. — Строить новый стадион и при этом намекать, что программу по бакорфу могут свернуть. Кто так делает?

— Хортон выяснит в чём дело. Наша цель та же, что и была — выйти в финал. В прошлом сезоне бывший капитан «Громовых волков» поставил цель выйти в первый дивизион. Это было что-то вроде его идеи фикс. Но нам это нравилось.

— Не собираешься понижать планку? — Таунсенд добродушно и очень открыто улыбнулся в ответ.

— Ты и сам видишь, что тут без вариантов. Нужно выйти в финал любой ценой.

Проведя в зале ещё немного времени, они вышли на стоянку — к машине Кайла.

Летом студенческие общежития закрывались. На этот срок студенты обычно разъезжались по домам или снимали жильё в соседних городах, потому что в Кэрролтоне — небольшом городке, где располагался университетский кампус, не хватало арендного жилья. Что до «Громовых волков» в этом году им чертовски повезло. С приходом в команду Рины Рейра и толстым спонсорским кошельком её родителей, университет потрудился снять им две квартиры, в одной из которых поселилась женская часть команды, а в другой мужская.

— До жилого комплекса минут двадцать. Если заселишься с нами, то сможешь познакомиться с прекрасной половиной команды, — запрокинув голову, Джиневра сощурилась от солнца и подставила руку козырьком, чтобы увидеть своего собеседника. — Парни сейчас в отъезде.

— Им придётся теперь вернуться? — Поинтересовался Кайл, кивая в сторону машины.

— Не думаю, что кто-то из них расстроится. Закки вообще не хотел никуда ехать, но Рио его практически заставил.

— Рио? — Переспросил Кайл.

— Доминик. Но мы зовём его Рио. — остановившись у машины, Джин застыла в лёгком наклоне. — Голова, наверное, уже кругом? А это ты ещё не всех встретил.

— Вообще-то, я читал о команде.

— Только не говори, что в интернете... — Джиневра закатила глаза, представляя, с какими заголовками мог столкнуться Таунсенд.

— Тренер Хортон присылал мне ваши анкеты. Но в интернете я тоже смотрел.

— Любопытство наказуемо, ты знал это? — Усмехнувшись, Джин села на пассажирское сидение.

— Видимо, хорошо, что я прочёл всё это после того, как уже дал согласие о своём переходе.

Мотор автомобиля заурчал, прежде чем машина выехала с парковки. Поездка прошла в молчании за исключением пары раз, когда Джин подсказывала дорогу. Роллинс это более чем устраивало. Потому что, если уж совсем быть честными, она не привыкла так много говорить. Обычно Джин предпочитала больше слушать и запоминать, о чём болтали ребята. Как-то Рио в шутку назвал её «серый кардинал» и был, в общем-то, не сильно далёк от истины. Джиневра Роллинс оставалась загадкой. Её имя редко упоминалось в новостях, а лицо практически не появлялось на обложках газет. Но именно она часто стояла за решениями, которые имели влияние на команду.

Машина проехала под шлагбаум, остановившись на одном из свободных парковочных мест. Жилой комплекс, где жила команда, представлял из себя десятиэтажное здание, которое только недавно начали заселять. На некоторых балконах до сих пор не было ни штор, ни мебели. Половина окон — тёмные.

— Слушай, — Джин обратилась к Кайлу, прежде чем они выбрались из машины, — не стоит говорить никому о том, что рассказал нам тренер.

— Думаешь, они не должны знать, что могут вылететь из университета? Что их стипендии висят на волоске?

— Я знаю, как они могут отреагировать. Рио опустит руки. Рине сейчас необходимо доказать себе и родителям, что она попала в команду не только из-за них. Нужно, чтобы у них всех была эта чертова надежда. — Джиневра шумно вздохнула. — Понимаешь, мы вышли в первый дивизион. Сейчас все игроки находятся в эйфории...

— Хочешь воспользоваться этим?

— Хочу не забирать это сразу. Они заслужили радость. Поймёшь, когда узнаешь их поближе.

Кайл не ответил, только кивнул. Этого было достаточно.

— Спасибо, — тихо сказала Джин.

Лифт медленно поднимался на седьмой этаж. За это время Таунсенд успел еще раз уточнить имена девушек из команды.

— Рина, Микки, Натали, — несколько раз повторил он, как какое-то заклинание.

Проезжая четвёртый этаж, Кайл начал распрашивать Роллинс о прошедшем игровом сезоне, подметив, что часть весенних игр она пропустила. Джин отмахнулась, пробурчав что-то про небольшую травму. Обычное дело. Это же спорт. Уже на седьмом этаже она услышала вибрацию телефона в своём кармане. На дисплее высветилось имя тренера.

— Я догоню. Квартира семьдесят третья, — крикнула она и, не дожидаясь ответа, приняла звонок, обратившись уже к Фредерику. — Надеюсь, ты хочешь сказать, что это была первоапрельская шутка, с которой ты немного запоздал.

— Обхохочешься, — пробурчал Хортон. — Я лечу в Северную Каролину за Рейли. Собери команду к моему возвращению.

— Дайте мне пару дней. Значит, Рейли согласился?

— Засранец бросил трубку.

— А если он откажется?.. — Джин не хотела видеть Сэйджа в своей команде. Но угроза, которую озвучил Хортон, уже висела над её головой и напоминала гильотину.

— Пусть Доминик и Зак возвращаются.

— Хортон, — понизив голос, она сказала чуть тише, — а если Рейли скажет «нет»?..

На той стороне — тишина.

— Тогда мы все вылетим к чёртовой матери.

Джиневра сжала телефон. В динамике уже не было ни звука.

[1]Спортивные программы в университетах США — это официальные студенческие спортивные команды, курируемые учебным заведением. Они включают отбор, тренировки, участие в соревнованиях (обычно в рамках NCAA), а также обеспечение спортсменов стипендиями, экипировкой и учебной поддержкой. Такие программы играют важную роль в университетской жизни и могут быть как регионального, так и национального уровня.

[2]North Carolina Tar Heels (также Carolina Tar Heels ) — межвузовские спортивные команды , представляющие Университет Северной Каролины в Чапел-Хилл. Tar Heels также называют UNC или The Heels.

[3] Трансфер спортсмена в другую команду университета означает переход игрока из одной спортивной команды учебного заведения в другую. Трансферный процесс включает в себя переговоры между представителями университетов, спортсменами и их агентами. Важно учитывать, что трансфер может быть ограничен правилами и регламентами спортивных ассоциаций и лиг.

Глава 2

Пальцы зависли над кнопкой вызова. Лампы гудели. За стеной соседи шаркали ногами. Кто-то с силой хлопнул дверцей машины на улице. А затем раздался протяжный гудок в телефоне. На какое-то мгновение Джиневра захотела, чтобы Доминик не ответил, чтобы он не услышал звонок, как делал это обычно. Чтобы жаловался на то, что вновь оставил мобильный на беззвучном режиме. Но в телефоне раздалось его громкое:

— Весь во внимании!

Джиневре хотелось, чтобы у неё было ещё немного времени обдумать всё, что Хортон вывалил на неё сегодня. Небольшая отсрочка для всех них. Вместо этого Роллинс просто сделала то, что умела лучше всего — отложила все переживания и волнения на потом, негромко произнеся:

— Привет, Рио. Как родители? Как каникулы? Зак ещё не сошёл с ума от всех твоих безумных идей?

— Эй-ей, слишком много вопросов, Кэп! — Рассмеялся тот в ответ. — Выкладывай, что случилось. Я по голосу уже слышу, что что-то не так.

— Ты не ответил, — Джиневра ухмыльнулась себе под нос, гадая, когда между ней и Домиником установились такие отношения, что они понимали друг друга без слов.

— Проблемы с новичком? Только скажи и я...

— Что? Нет, дело не в Кайле. Чёрт... — она выдохнула, осознавая, что ей всё равно придётся это сказать, — вам нужно возвращаться.

— Не-а. Не-не-не, — протянул по ту сторону Доминик. — У нас был уговор. Мы рвём задницы весной, а потом уходим в двухнедельный загул.

— Я знаю, — Джиневра потёрла виски, — но Хортон сказал всех собрать. Планы поменялись, Дом.

— И в чём проблема?

— Рейли, — она едва слышно выдохнула. — Тренер поехал за ним в Северную Каролину.

— Твою же... — Доминик произнёс ещё несколько невнятных ругательств, которые заглушили какие-то сторонние шуршания. Потом голос стал громче. — Дай нам день, Кэп. Эй, Закки, пакуй вещички, наш медовый месяц закончился.

— Спасибо. — Джиневра облизнула пересохшие губы. — И, Рио, ты же знаешь, что мне жаль?

— Не так уж я и хотел проторчать тут две недели... — усмехнулся Доминик.

Джиневра зашла в квартиру, скинув конверсы у двери. Воздух внутри был тёплым. Из общей гостиной доносились голоса. Остановившись в коридоре и прислонившись плечом к стене, Роллинс попыталась разобрать, о чём они говорят.

Микаэла расспрашивала Кайла о его учебе в университете Техаса и какое направление для обучения он выбрал после перевода в университет Западной Джорджии. Тот ответил что-то про «социальную стратегию и менеджмент» и, кажется, слегка прокашлялся, будто сам не до конца верил в сделанный им выбор еще год назад. Но учитывая безупречную организованность Таунсенда, направление, на котором он учился, на самом деле ему очень подходило: из Кайла вышел бы прекрасный организатор или управленец.

Джиневре всегда нравилось наблюдать за игроками своей команды со стороны. В такие моменты они напоминали ей одну из турецких мозаичных ламп — ту, что собирается из десятков осколков. Игроки походили на обломки разной формы и цвета, неровные, а бывало и острые по краям. Но если собрать все эти кусочки правильно — получалось что-то красивое.

Иногда Роллинс гадала, видел ли Хортон их такими же — уникальными частицами, из которых можно создать что-то стоящее. Или же у него всегда был особый список критериев для отбора игроков в команду: ему нужны были те, кто повидал всякое дерьмо, кто находился на перепутье, кто не мог найти смысл в своей жизни и доставлял неприятности себе и другим.

Казалось, что «Громовые волки» собрали в команде каждый из пунктов тренерского списка. И Джиневра могла бы поклясться, что все они были тем самым коктейлем — достаточно одной искры, чтобы всё полетело к чертям.

Но когда Хортон позвал в команду Кайла, что-то внутри Роллинс засомневалось в правильности ее предположений. Возможно, она ошибалась. Возможно, тренер не пытался собрать из них коллекцию поломанных игрушек. Но теперь всё снова повторялось. Он сообщил, что собирается взять в команду Сэйджа Рейли. И одно решение возвращало игроков всё к той же чертовой точке. Превращая их вновь не более чем в обломки с острыми краями.

— Долго будешь тут стоять? — за спиной Джиневры раздался вялый, почти безэмоциональный голос.

Ей даже не нужно было гадать, чтобы понять, кому он принадлежит. Рина Рейра, появившись из своей комнаты, мрачной тучей прошла мимо и плюхнулась в кресло напротив дивана, где сидели Кайл с Микаэлой. Её чёрные волосы с тонкими оранжевыми прядями растрепались, когда она откинулась на спинку.

— Прячешься от нас? — послышался другой голос, и с края дивана свесилась Микаэла, тепло улыбнувшись. — Всё нормально, Джин?

Розовые волосы Микаэллы, как всегда, были собраны в два забавных рожка. Отчего она выглядела так, будто только что сбежала с комик-кона и всем своим видом доказывала, что ей плевать на мнение окружающих. Яркая одежда, кеды с нашивками в виде сердечек — она была как леденец в мире кофе с корицей.

— Конечно, Мауси.

Джиневра уже не могла припомнить, когда за Микки закрепилось это прозвище. Этим обожал заниматься Рио. Он любил шутить о том, что было бы очень здорово, если бы в мире существовала такая должность, как «выдумщик прозвищ». А пока приходилось довольствоваться тем, что ярлыки он лепил на всех сокомандников. С любовью, конечно.

— Натали ещё тут? — поинтересовалась Роллинс, оставаясь в коридоре.

— Стерва собирает вещи в комнате, — как ни в чём не бывало бросила Рина, закидывая ноги на подлокотник.

— Схожу за ней. Есть что обсудить.

Джиневра предчувствовала бурю: тягостное и липкое ощущение сдавливало виски, будто внутри натягивали резинку. Неизбежность ссоры неприятно лизнула её по спине, когда она постучала костяшками пальцев по двери, приоткрывая ту.

— Привет, Нат, — обратилась она к девушке, склонившейся над раскрытым чемоданом. — Пойдём в общую гостиную, есть новости.

— Вообще-то, я спешу, — откинув прядь светлых волос, выбившуюся из идеального хвоста, Натали развернулась к двери. — Мой самолёт через четыре часа.

— Чем быстрее поговорим, тем больше времени у тебя будет на то, чтобы решить свои проблемы.

Развернувшись, Джиневра пошла прочь, даже не глядя, следует ли Натали за ней. Через несколько минут скрипнула дверь. Все притихли. Роллинс уловила приближение Натали по её быстрым и громким шагам. «О, нет, — подумала Джиневра про себя, — опять эти тапки». Каждый шаг в розовых туфлях с помпонами эхом отдавался от паркета... Джин вздрогнула от возникшего звука, как будто кто-то вколачивал гвозди ей в висок.

Прямая спина, привычно деловое лицо, медовые волосы — собраны в идеальный хвост, отливающий золотом в свете ламп. Даже выбившаяся прядь, которую она будто нарочно игнорировала, не портила впечатления. Натали Шилдс знала, как себя подать. И делала это безупречно.

Кайл дёрнулся, словно его кто-то толкнул локтем. Он старался не пялиться на вошедшую девушку, но у него это не очень получалось. Джиневра часто замечала подобную реакцию у парней на Шилдс. Если бы они сейчас все плыли на корабле, Таунсенд непременно оказался бы за бортом, залюбовавшись ее глазами. К счастью, он сидел на диване в общей гостиной девочек.

Джиневра вдохнула поглубже. Медленно, через нос — как будто это могло удержать зарождающийся шторм внутри. Она знала Натали. Знала, как та умеет стоять на своём, даже когда всё вокруг уже полыхает. Иногда от её упрямства хотелось уткнуться лицом в подушку и сделать вид, что это медитация. А иногда из-за Шилдс такие мысли лезли в голову, за которые Роллинс потом себя ненавидела. Ей до чёртиков не хотелось возвращаться к той, кем она была до «Громовых волков». Даже упрямству Натали не вытащить ту версию Джиневры обратно. Не сегодня.

— Хортон улетел в Северную Каролину. «Вернётся через пару дней», — сказала Роллинс, не повышая голоса. — С ним приедет Сэйдж Рейли. Так что возобновить тренировки нам придётся раньше.

— В каком смысле раньше? Насколько раньше? — Натали вспыхнула сразу.

Вот она. Та самая буря.

Джиневра ответила не сразу: она смотрела прямо на Натали, выдерживая паузу, которую другие приняли бы за нерешительность. Это было её тактикой — дать эмоциям выгореть, прежде чем продолжить разговор.

— Натали, — начала она спокойно, — я знаю, тебе это не нравится. И ты имеешь право злиться. Твои планы срываются. Как и у других… Рио и Зак тоже возвращаются.

Джиневра подошла на полшага, и голос стал чуть тише.

— Но мы должны сосредоточиться на подготовке к сезону. И начать тренировки, как только вернётся Хортон. Ты и сама отлично знаешь, что нам всем приходится выполнять свою часть сделки для команды.

Натали скрестила руки.

— У меня были планы, — возразила она.

Роллинс кивнула, будто соглашаясь.

— Я знаю, Нат. И понимаю, насколько это важно. Но, может, мы найдём способ сдвинуть твой вылет на пару дней? Или перенести его после первого сбора всей команды?

— Я уже купила билеты, — цокнула Натали. Но в её голосе уже слышалось куда меньше раздражения.

Микаэла обеспокоенно посмотрела на Джиневру, а Кайл явно чувствовал себя неуютно, ёрзая на диване. В комнате повисло напряжение. Воздух вдруг стал совсем тяжёлым и душным, словно на них сверху опустилось невидимое одеяло. Лёгкие пытались захватить хоть немного кислорода из этой плотной атмосферы.

Рина открыла рот, собираясь что-то сказать, что-то определённо колючее, о чём потом пожалеет. Об этом говорили её сдвинутые брови и резкость в каждом движении.

Роллинс вскинула руку, останавливая Рину от необдуманных слов, что могли обернуться затянувшимся конфликтом.

Микки мягко коснулась запястья Натали. В этом жесте было больше слов, чем могли бы вместить в себя любые уговоры. Микаэла всегда умела оказаться рядом вовремя — как мягкая прослойка между заострёнными обломками, которыми они и были. Мауси стала для них чем-то вроде спасательного круга — её присутствие переходило от одного к другому в те моменты, когда становилось слишком тяжело держаться в одиночку.

Кайл сидел, опустив взгляд, и мял край рукава толстовки, будто хотел стереть с него невидимое пятно. Плечи чуть ссутулились — он явно мечтал оказаться где угодно, только не здесь. И не в этот самый момент.

Создавалось ощущение, что ещё немного — и произойдёт взрыв. Но тут Джиневра сделала глубокий вдох и медленно выдохнула, пытаясь избавиться от этого липкого ощущения разлада.

— Послушайте. Меньше всего я хочу, чтобы мы оказались по разные стороны в этом конфликте. Я понимаю, что мы все на пределе. Особенно после весеннего сезона. Но если каждый сейчас потянет одеяло на себя — ни у кого не останется сил дойти до финала.

Рина пожала плечами, расслабившись в своём кресле. Роллинс задержала на ней взгляд, и сделав одобрительный кивок, развернулась к Натали.

— Мне правда жаль, Нат, — Джин повернулась к ней. — Но нам придётся начать подготовку к сезону раньше. У нас новые игроки, и нужно сыграться.

Микаэла легко приобняла Шилдс, в попытке разрядить обстановку.

— Я верну деньги за билеты, если не получится их сдать или обменять. Или Рио вернёт. Он тебе всё ещё должен, кстати.

Уголок губ Натали дёрнулся. Почти незаметно. Так выглядела победа. Не полная. Но этого было достаточно, чтобы буря улеглась.

— Ладно, — проговорила Шилдс всё ещё сдержанно. — Позвоню в авиакомпанию. Попробую сдать. И мне нужно ведро мороженого. А лучше два. — Она шутливо толкнула плечом Микаэлу.

— Или… — Джин выудила банковскую карту из заднего кармана, — выбираемся в город. Ужин за счёт Хортона.

После этих слов на парковку Джиневра спустила самой последней, застав компанию за спором, на какой машине лучше им поехать. Натали настаивала на том, что Кайлу стоит проехаться с ветерком на её новеньком кабриолете, Микаэла призывала к голосу разума, приводя доводы в сторону своей машины, в которой непременно поместится вся компания.

Отстояв спор, Микаэла нажала кнопку на пульте, разблокировав свой небесно-голубой джип, которым очень гордилась. По правде говоря, она не просто гордилась своей машиной — она обожала её. Микаэла дала ей имя и благодарила после каждой поездки, поглаживая по капоту. Когда кто-то нелестно отзывался о её автомобиле, Микаэла недовольно качала головой и приговаривала что-то вроде: «Не слушай его, малышка! Он совсем не понимает, через что мы с тобой прошли» или «Не переживай, в следующий раз она пойдёт пешком». Этот внушительный внедорожник действительно оказал своей хозяйке помощь: увёз из чёртова Вегаса, который она хотела поскорее оставить позади; провёз её через несколько штатов, изредка становясь местом для ночлега; и после всех совместных приключений всегда заводился с первого раза, радуя Микаэлу бодрым урчанием двигателя.

— С ума сойти! — Кайл обернулся на звук разблокированной машины. — Это же Ford Bronco! Classic! — Его глаза заблестели так, будто он только что встретил первую любовь, только на четырёх колёсах.

Таунсенд обошёл машину, одобрительно кивая, и заглянул в салон.

— Нравится? — рассмеявшись, Микаэла залезла на водительское место, кивнув Кайлу, чтобы он садился рядом.

Никто не стал спорить с такой посадкой, понимая, что почти двухметровому Таунсенду будет куда удобнее сидеть впереди. Рина заняла место прям за Кайлом, подогнув ноги на сиденье по-турецки, чтобы тот мог отодвинуть кресло. Микки лишь бросила быстрый взгляд на её ботинки.

— Расслабься, Маусси, всё будет нормально с твоей малышкой, — выдохнула Рина. Это была не издёвка — просто усталость.

Натали села посередине, тут же наклонившись вперёд, чтобы поучаствовать в разговоре вместе с Микаэлой и Кайлом.

Джиневра же забралась на заднее сидение с водительской стороны и была рада тому, что каждый из них смог занять себя чем-то. Время в дороге позволило ей погрузиться в свои мысли, а негромкая болтовня ребят успокаивала. Они смеялись, спорили, обсуждали планы — как обычные подростки. Только вот обычной подростковой жизни у них не было. Почти ни у кого.

Оторвавшись от окна, Джиневра взглянула на Рину, сменившую позу. Скинув свои ботинки, она упёрлась ногами в сиденье, обхватив их руками, а подбородок водрузила на колени. Пальцы рук отбивали какой-то ритм, вероятно, игравший у неё в наушниках. Музыка помогала Рине отвлечься, безопасно проживать и выпускать чувства. Плейлисты создавали для неё якоря в нестабильном внутреннем состоянии, структурируя день. Всё это работало, как и то, что остальные сокомандники давно научились не лезть к ней в неподходящий момент. Конечно, не сразу. Пришлось привыкать. Пришлось понимать, что тишина — это не манипуляции. Что настроение меняется не потому, что кто-то что-то сделал, а потому что такова природа её заболевания. Что иногда лучше просто побыть с ней рядом и помолчать.

Джиневре было гораздо проще разобраться во всех тонкостях и особенностях состояния Рейры. Учёба в этом помогала как никогда. Факультет психологии, на котором она училась уже год, не раз выручал: и в вопросах команды, и в собственной жизни. Так быстрее удалось разобраться, что такое циклотимия — диагноз, который Рине поставили ещё несколько лет назад.

Поначалу Роллинс предупреждала других о сменах фаз в поведении Рины: она могла то замыкаться в себе и реагировать на всё с раздражением, то, наоборот, становиться слишком активной и эмоциональной. Сейчас почти все научились считывать её состояния без слов. Это больше не вызывало вопросов и стало частью их общей реальности.

Микаэла остановила машину на небольшой парковке перед итальянским рестораном «Sizzler». У входа их встретил Портер, семнадцатилетний парнишка с лицом, усеянным веснушками, которых с появлением солнца, казалось, стало ещё больше. Он широко улыбнулся, завидев знакомые лица. Джиневра видела его в ресторане почти при каждом посещении. Родители Портера были владельцами заведения, а сам парень подрабатывал хостесом.

— Приятно снова видеть вас в нашем заведении, — его звонкий голос сразу же привлёк внимание пришедших игроков, которые болтали между собой.

— Привет, Портер, — поздоровалась первой Микаэла, потрепав парня по волосам. Его щёки тут же порозовели, а глаза потупились в пол.

— Не смущай его, Микки, — цокнув языком, Натали просунулась между своей подругой и Портером.

— Да Бога ради, давайте мы уже займём столик? — позади всех послышался голос Рины. — Закажем еду, а потом можете флиртовать сколько угодно.

— Рина! — одёрнула её Микаэла. — Он же несовершеннолетний.

— Через три дня мне уже будет восемнадцать. Я, между прочим, поступил в колледж.

— Прекрасно. Теперь ты будешь ближе к объекту своего воздыхания, — Рейра подвигала бровями, за что заработала неодобрительный вздох от Микаэлы.

— Рина права. Давайте займём столик, чтобы не толпиться в проходе. Наш свободен? — Джиневра оборвала пререкания игроков.

Портер заглянул в зал и, повернувшись обратно, заключил:

— Его как раз убрали. Я провожу, — Роллинс спорить не стала, хотя все, кроме Кайла, и так знали, где их стол.

Небольшая перепалка на входе быстро забылась, уступив место обсуждениям еды. Микаэла и Натали давали Таунсенду советы касательно блюд, Рина набросилась на корзинку с хлебом, дожёвывая уже вторую хлебную палочку, видимо в ней и правда проснулся голод. Но через несколько минут сама присоединилась к разговору, уверяя, что острый томатный суп — лучшая еда в этом ресторане.

— Только боги на Олимпе, и я способны вытерпеть этот жар перцев, — выдала Рина, дожёвывая хлебную палочку.

Джиневра украдкой оглядела ребят, радуясь таким моментам, когда им не нужно было переживать, бояться, куда-то бежать; таким моментам, когда они походили на семью. Улыбнувшись себе под нос, Роллинс заметила, что за их столом остался всего один пустующий стул. Похоже, им и правда скоро понадобится гораздо больше посадочных мест. Осознание того, что с приходом в команду Рины, Кайла и Сэйджа, им будет слишком тесно за старым местом, стало совсем реальным.

— О чём задумалась? — Микаэла коснулась руки Роллинс мизинцем.

— О стульях, — Джиневра моргнула пару раз, прежде чем повернулась к соседке.

— И что в них такого? — Микаэла легко засмеялась, привлекая внимание остальных.

— О чём вы там шепчетесь? — прищурившись, Натали бросила взгляд в сторону болтающих девушек.

Микаэла театрально приложила ладонь ко лбу:

— У нас тут назрела мебельная проблема.

— Какая ещё мебельная проблема? — недоуменно уточнила Шилдс, переводя взгляд с одной девушки на другую.

— Перестаньте, никаких проблем. Я просто подумала о том, что нам нужен будет стол больше. С возвращением Зака и Рио, с приходом в команду Рейли... — Джиневра и Кайл обменялись быстрыми взглядами. — Нас будет много.

К их столику подошёл официант, выставляя перед каждым гостем заказанное блюдо. Рина тут же схватила столовый прибор, зачерпнув суп.

— Ох, Кайл, ты отказываешься от такого удовольствия, — Рина покачала ложкой в сторону Таунсенда и отправила её в рот. — Мммм...

— Нет уж, спасибо, — рассмеявшись, Кайл помотал головой. — Я не готов подписать себе смертный приговор, потому что я и острое — имеют нулевую совместимость.

— Ну, точно не такую, как у вас с Натали, — усмехнувшись, Рейра закинула в рот ещё ложку супа.

Кайл стушевался, а Шилдс бросила в Рину скомканной салфеткой.

Все вернулись к весёлой болтовне, засыпая Таунсенда вопросами о Техасе и его старой команде. Рина добилась рассказа о его травмирующем опыте с острым. Кайла явно больше увлекла болтовня Микаэлы о её путешествии из Вегаса через несколько штатов. Натали демонстративно закатывала глаза, сетуя, что они выбирают для разговоров темы, в которых она не могла поучаствовать, потому что все были убеждены, что её жизнь была приделом мечты всех окружающих. Кто же знал, что все они чертовски ошибались.

Лёгкая вибрация коснулась рёбер Джиневры, оповещая о поступившем сообщении. Вытащив телефон из кармана, она опустила взгляд, чтобы посмотреть на экран и обнаружить смс от Хортона.

Её пальцы сжались вокруг корпуса, костяшки побелели. Воздух вдруг стал плотным, как перед грозой. Она вдохнула — коротко, резко — но ком в горле не пропал. Проведя пальцем по дисплею, Роллинс разблокировала его и прочитала сообщение.

«Я в Северной Каролине. Рейли захлопнул дверь перед моим носом».

Джиневра задержала дыхание. Секунда. Две. Она медленно подняла взгляд, скользнув по команде, весело переговаривающейся за столом. Роллинс перечитала сообщение ещё раз. И ещё.

— Да ты издеваешься, — пробормотала она себе под нос.

Похоже, что Сэйдж Рейли играл по своим правилам. И это было не на её поле.

Глава 3

Джин сидела на скамье в тишине спортивного зала. Звуки мяча легонько шуршали о пол. Раннее утро только начинало пробуждаться, и на игровой площадке не было ни души, кроме неё. В этом не было ничего удивительного: в такой час даже персонал, который следил за помещением, еще не появлялся тут. Обычно они приходили к семи: натирали полы, раскладывали свежие полотенца и наполняли ёмкости мыльными средствами. Но сейчас разгар летних каникул – студенты, включая спортивные команды, разъехались на заслуженный отдых. В одиночестве Джиневра наблюдала, как светлые тени первых солнечных лучей медленно пробивались через большие окна, заливая пол мягким золотистым светом. Он полз всё дальше, растекаясь по покрытию — до тех пор, пока не достиг её ног. Луч скользнул выше, зацепив лицо. Веснушки, рассыпанные по носу и скулам, проступили чётче, а в глазах отразилась глубина цвета — тёмного, почти чернильного.

Джиневра гадала, от чего она каждый раз оказывалась в этом зале. Словно это место стало для нее сосредоточием всего самого безопасного, что было в ее жизни. Она всегда сбегала откуда-то, каждый раз оказываясь на этих самых скамьях.

Прошлым вечером Джин была уверена, что следующий день ничем не будет отличаться от предыдущего. Она проснётся утром. Отправится на пробежку. Проведет около часа в тренажёрном зале, прежде чем окажется на игровой площадке, чтобы отрабатывать броски. Но вот она здесь, рассматривает каждую деталь помещения после того, как в три ночи поняла, что всё это время смотрит на часы. Джин ворочалась, утыкалась лицом в подушку, но сон не шёл. Вздохнув, она села на край кровати и потерла виски.

Микки перевернулась на своей постели, расположенной у противоположной стены, и сонно приоткрыла глаза.

— Опять не спишь? — голос у неё был хриплый ото сна, но тёплый.

— Просто думаю.

— Хочешь лечь со мной? — Микаэла знала, что Джин никогда бы не согласилась на это, но хотела хоть как-то унять тревогу подруги. Джиневра не смогла сдержать улыбку на это по-детски милое предложение.

— Засыпай, — тепло отозвалась капитан, смиренно наблюдая, как мир вокруг размывается в неясные силуэты.

Джин сжала пальцы, перемотанные лейкопластырем, в кулак. Ткань натянулась, врезаясь в кожу по краям. Сквозь окно струился лунный свет, но ей казалось, что в комнате стало темнее. Тревожный холод расползался под рёбрами. Каждый вдох отяжелел, словно гиря, повисшая на её шее с того момента, как Джиневра узнала от Хортона о решение администрации университета и приходе в команду Рейли.

Глаза искали утешение в знакомых объектах: в потёртом кресле, книгах с испещрёнными записями, и даже в лунном свете, пробивающемся сквозь занавески. Но удержать это тепло было невозможно; сознание, как сито, пропускало сквозь себя всё, что Джин так старалась сохранить.

Она закрыла глаза и погрузилась в безмолвную темноту, где метались образы – знакомые и чуждые одновременно. Ногти впились в кожу ног, оставляя тонкие белые следы, но Джин не разжимала пальцы. Грудь сдавило, как перед прыжком в ледяную воду. Ещё вдох – и дурманящее чувство страха не уйдёт, он только утонет в темноте. Физическая боль и тренировки до изнеможения всегда помогали ей сбежать от беспокойных и пугающих мыслей. Но сколько раз это могло срабатывать? Пять, десять? Двадцать? Джин собиралась использовать весь карт-бланш, выданный ей жизнью.

Так очередная попытка смириться с той самой ответственностью, которую Джиневра приняла на себя с безмятежной серьезностью, присущей священникам, вступающим в святое служение, привела ее к порогу тренировочного зала.

Два часа непрерывного движения. Мяч снова ударился о кольцо и отскочил в сторону. Джин упёрлась руками в колени, тяжело дыша. Пот стекал по виску, но облегчение так и не приходило. В утреннем свете каждый угол зала напоминал ей о матчах, проведенных в этих стенах, о всплесках эмоций, которые разрывали тишину в минуты триумфа, и о тяжелых вздохах после неудач. Усевшись на трибуны, она провела рукой по гладкой поверхности скамейки, чувствуя каждую царапину и линию, словно эти следы были воспоминаниями, рассказывающими о усталости и преданности её команды.

Новый игровой сезон надвигался с поразительной быстротой. Лето, как всегда, пролетало незаметно.

Джин не могла остановить этот внутренний гул. Бесконечный спор с самой собой. Обещание Хортону. Команде. Ответственность. Как защитить себя и своих?

Она понимала, что им придётся подняться на новую высоту, чтобы команду не выкинули из университета, а для этого требовалось нечто большее – им нужен талантливый атакующий защитник. Не просто хороший. Лучший. А Сэйдж Рейли был именно таким — просто никто больше не хотел с ним связываться.

Позиция атакующего защитника всегда была больше, чем просто набор навыков. Стиль игры Рейли — хаос. Сложный узор, сотканный из тысяч динамичных проходов и неожиданных передач, которые сбивали с толку соперников. Каждое его движение – шаг вперёд, шаг назад – напоминало танец, в котором нужно было удерживать идеальный баланс между наступлением и защитой. Он был острее бритвы, всегда готовый предугадать следующий ход противника, будто бы у него было особое чутьё, позволяющее видеть происходящее на поле за несколько мгновений до того, как всё произойдёт. Казалось, что каждый матч для него был не просто игрой, а поединком. Слишком личным. Слишком важным, чтобы не выложиться полностью. Это было видно по каждому движению Сэйдж на площадке.

Но помимо Рейли команда обрела новых, талантливых спортсменов. Джин внимательно изучала каждого из них, просматривая анкеты и записи с матчей и отборочных. Они были не просто набором статистики или умениями на поле – это были настоящие истории, полные сложных эмоций и заветных мечтаний. В них горел свой огонь, и Джин с нетерпением ожидала, как этот огонь вспыхнет единым пламени, когда они выйдут на площадку вместе. А Сэйдж? Он был настоящей упаковкой фейерверков, готовых взорваться и сжечь всё на своем пути, оставляя после себя лишь едкий запах пороха.

Хортон обещал вернуться через пару дней, а ей оставалось только гадать, чем всё это обернётся. Возможно, тренеру впервые кто-то откажет, скажет своё твёрдое «нет». Сэйдж казался принципиальным, тем кто мало задумывается о репутации и прочей мишуре. Его поведение и отказы в отношении Хортона, отчасти подкупали ее и вызывали уважение. Но была и другая сторона медали – здравый смысл, который нашёптывал взвешивать все за и против. Этот голос твердил, что Рейли нужен в команде, что его навыки и стремление к победе — то, что им нужно. Но смогут ли они сосуществовать вместе? Сможет ли Сэйдж принять тот факт, что Джиневра будет его капитаном? Всё это оседало мучительными вопросами в ее голове.

Кайл выполнял свою часть обещания, и хранил молчание о разговоре с тренером. Он держал в себе беспокойство, но каждый раз непроизвольно напрягался и вздергивал голову, когда кто-нибудь упоминал Рейли. Джин даже не посмела бы его винить. В конце концов, их связывала долгая история противостояний, начавшаяся ещё до университетских времён. Парни всегда были по разные стороны, сталкиваясь на поле для того, чтобы выяснить отношения. Разница была лишь в том, что Кайл оставлял всю неприязнь на игровой площадке, Сэйдж же был тараном, сносящим на своём пути любые стены.

С этими мыслями Джин завершила тренировку, быстро собрала вещи и направилась к выходу. По пути она заглянула в кабинет Хортона, где захватила несколько коробок с записями игр, файлами игроков и, конечно, внушительную цифровую библиотеку с играми Рейли за несколько сезонов. Как только она вышла на улицу, ее окутала удушающая липкая жара. Солнце палило с такой силой, что казалось, будто оно хотело обжарить её на месте. Если бы не эта невыносимая духота, Джин с радостью прогулялась бы, стараясь оттянуть момент встречи с остальными членами команды. Но пара тяжелых коробок в её руках заставила её вызвать такси.

Жизнь в съёмной квартире, предоставленной университетом для спортсменов, только просыпалась. Все старались оттянуть тот момент, когда им вновь придётся рано просыпаться и тренироваться по пять-шесть часов в день. Микки с присущей ей внимательностью и теплотой отвлекала всех от тревожных мыслей. Джин всегда по-доброму завидовала этой способности – обойти все острые углы. Микаэла была как вода: упрямая и мягкая, она находила путь, даже когда казалось, что выхода нет. Оказавшись в безвыходной ситуации, обязательно находила возможность для дальнейшего движения.

К всеобщему удивлению, первой нарушила молчание Рина. Она удобно устроилась в кресле, закинув ноги на журнальный столик, и произнесла:

— Предлагаю сорвать пластырь по-быстрому, — она оглядела всех присутствующих, подмечая, что отвлекла их от обсуждения команд-противников в новом сезоне. — Это вообще-то моя роль: быть тихой, недовольной и бросать на всех взгляд, наполненный безнадегой. Так что советую всем выговориться и покончить с этой драмой.

— Рина, что ты... — попыталась остановить ее Микки, и тут же в неё полетела подушка. — Ай!

— Во-первых, вы покалечите друг друга. Во-вторых, мы собирались все обсудить, когда вернуться Зак и Рио. Ну, и если тебе интересно, что меня беспокоит, то можешь поискать в Гугле «Сэйдж Рейли».

— И давно мы верим поискам из интернета, Джин? Не ты ли мне говорила, что там одни стервятники, пытающиеся выжать все соки из проблем и несчастий людей? Лапшу навешала мне? — Рина вдруг вся ощетинилась, спряталась в свой безопасный кокон из агрессии и нападений.

— Я не...

— Знаете что? Я поеду встретить ребят в аэропорт. А вы можете продолжать прожигать друг друга взглядом, — Микаэла поднялась с места, посмотрев сначала на Рейру, а затем на капитана, — или убрать весь этот бардак в комнате. Кайл, оставляю тебя ответственным.

Схватив джинсовую куртку с вешалки и ключи с тумбы, Микки умчалась из квартиры, оставив всех в напряженной тишине.

— Закажу еду. А с этим бумажным апокалипсисом разбирайтесь сами, — пожав плечами, Рейра натянула наушники и уткнулась в свой планшет, в котором проводила почти все свободное время.

Джиневра осмотрела разбросанные на столе папки и распечатки с их старыми игровыми стратегиями. Боковым зрением она заметила, как Кайл потянулся, чтобы собрать листки, но остановила его, заговорив:

— Оставь.

Он усмехнулся:

— Ты вообще умеешь принимать помощь? —Его волосы золотили солнечные лучи, пробивающиеся из окна. В Кайле всегда было какое-то спокойствие, располагающее к себе.

— Просто хочу разложить всё по системе.

— Они чувствуют твое беспокойство, — придвинувшись ближе, Таунсенд собрал несколько распечаток и протянул их капитану. — У тебя лицо всё время такое, словно в голове бесконечный поток мыслей.

— Как будто мне не о чем беспокоится... К тому же я всегда такая, когда приходит кто-то новенький в команду.

— И даже я? — Кайл расплылся в улыбке, протянув еще пачку листов Джин, раскладывающую их по стопкам. Роллинс протянула к ним руку, но вместо того, чтобы отдать их, он сжал ее ладонь. — Ты капитан. Ты заботишься о них и это видно сразу. Даже я это вижу. А я тут сколько? Пару дней.

— Это мой выбор, — Джиневра шумно выдохнула, выдернув свою руку. — Извини, я не самый тактильный человек. У меня вроде как проблемы с этим... — Она тут же спрятала свои ладони под бедра. — И отвечая на твой вопрос: нет, я не тревожилась на счёт тебя. Ты, Кайл, самый нормальный из всех нас.

В следующие два часа они убрали весь завал из папок и схем, разложив их по коробкам из кабинета Хортона. К уборке присоединилась даже Натали. Хотя Рина не упускала возможность пошутить насчёт того, что привлекала ее далеко не чистота, а кто-то с широкими плечами и ростом почти под два метра.

После очередного замечания Рейры, Джиневра толкнула ту в плечо, но все же рассмеялась. Было занятно наблюдать за тем, как Нат расспрашивала его о семье или бакорфе, отвешивая какие-то комплименты, основанные на информации, выуженной из интернета. Кайл то и дело заливался краской, теряясь от такого внимания.

— Вообще-то, я не единственный ребенок в семье. У меня есть младшая сестра, — Таунсенд взял в руки настольную игру, протянутую Нат. — Она очень хороша в монополии.

— Это тебе не монополия, Малыш. — Поправив свои белокурые волосы ободком, она села рядом. — Я обставлю тебе в два счёта.

— Это же игра-ходилка. Что тут сложного? — Рина схватила из коробки два кубика. — Предлагаю обновить правила. Делаешь ход и отвечаешь на вопрос следующего игрока или не отвечаешь и делаешь два шага назад. Джин?

— У меня слишком много серьёзных секретов о вас. Уверена, что хочешь, чтобы я все разболтала?

Джиневра вставила в проигрыватель диск. Экран ожил. Рейли двигался быстро. Агрессивно. Читал игру на шаг вперед. Запись была сделана почти четыре года назад. Уже тогда у него появился свой стиль.

— Тогда я кидаю первая и задаю вопрос Натали, — Рина потрясла кубик в руках.

— Это с чего это ты первая!? Ты вообще не хотела играть несколько минут назад! — Возмутилась Нат, пытаясь отобрать кубики.

— Это было до того, как я предложила вариант игры поинтереснее. И мой вопрос: это у тебя усы над верхней губой или... — Натали вскочила со своего места, подбежав к зеркалу.

— Ну, ты и стерва, Рина! Нет у меня никаких усов! — но Рейра уже зашлась самодовольным смехом.

Джин сосредоточилась на экране. Разговоры и споры ребят превратились в белый шум, из которого изредка выныривали смех или разочарованные возгласы. Через несколько ходов они успели выяснить, что Натали растили дедушка с бабушкой, потому что ее родители умерли, когда ей было всего одиннадцать. Шилдс отмахнулась от сочувственного взгляда Кайла, признаваясь, что ее отец и мать были совершенно не готовы стать родителями. Все своё время они проводили на съёмках или гастролях, оставляя ее на попечение старшего поколения. Единственное хорошее, что для неё сделали родители – оставили трастовый фонд, к которому она получила доступ после 18 лет.

Кайл признался, что до сих пор с теплом относится к своей старой команде и поддерживает связь с тренером и бывшими игроками. Если бы не здоровье матери и покрытие расходов на ее обследования университетом, он бы и не думал куда-то переходить. Джин не находила в его словах ничего обидного. Скорее всего она бы поступила так же, если бы речь зашла о ее младшей сестре Викки.

— Наверное сложно будет встретиться с ними теперь, когда вы противники? — Покрутив свою фишку в руках, поинтересовалась Натали.

— Техасцы парни с характером, но они всегда за честную игру. Но, да, это немного странно, оказаться по разные стороны площадки.

Входная дверь квартиры с треском распахнулась, столкнувшись со стеной. В проём влетел Рио, как торнадо. Бросив дорожную сумку на пол, он прокричал:

— Детки, папочка дома! Вы соскучились по моим шуткам? — Вбежав в комнату, он обхватил руками Рину, от чего та даже пискнула, сжатая в его объятиях. — Что это вы тут? Без меня развлекаетесь? — Он бегло взглянул на стол с игрой и обижено надул губы.

— Ой, брось. Ты ненавидишь эту игру, — Джин поднялась с места, вытягивая кулак, чтобы стукнутся им с кулаком Рио. — С возвращением. Закки, — окликнула она высокого подтянутого парня, стоявшего позади.

Зак, появился следом за Рио, тихо и незаметно как тень. Его шаги были едва слышны на фоне Доминика, казалось, он даже растворялся в окружающем пространстве. Но за его безмолвием всегда что-то скрывалось.

— Привет. Закину вещи в нашу квартиру и вернусь, — он кивнул остальным и скрылся в коридоре.

Рио уже успел протиснуться к Кайлу, чтобы пожать руку. Оказавшись рядом, он присвистнул, оценив рост Таунсенда.

— Блондин, красавчик, высокий. Все как мы любим, да девочки?

— Опять твои шуточки, — пояснила Джиневра, заметив на лице Кайла растерянную улыбку. — Не обращай внимание на Доминика.

— В смысле не обращать внимание? Да я живу вниманием! Ну-ка, ну-ка, Нат, сделай мне комплимент, — все рассмеялись, наконец-то по-настоящему расслабившись.

В самый разгар обеда и бурных рассказов Рио об их каникулах с Заком, у Джин завибрировал телефон. Мельком она взглянула на экран — сообщение от Хортона:

«Сел в самолёт. Встречаемся в шесть вечера в зале».

— Почему бы нам не побросать мяч? Так ради забавы. — Рио схватил последний кусок пиццы, продолжив с набитым ртом. — Сделаем ставки?

— Разделимся на две команды? — тут же подключилась Микаэла.

— Нас семеро. Кому-то придётся просидеть на скамье, — Зак обернулся к Джин, ожидая ее решения.

— Хорошая идея. Смогу посмотреть на вас со стороны. Вдруг Хортон набрал вас не зря, — хмыкнув, она с показным равнодушием бросила вызов остальным.

— Ставлю 50 баксов на свою команду, — заявила Рина, включившись в разговор.

— Это грабеж! — Возмутился Доминик. — Возьмешь меня к себе?

Почти три часа они носились по залу, меняясь сторонами и участниками команд. Пасы, рывки, броски. Азарт. Смех. Лёгкое соперничество. Позже они будут на одной стороне. Должны быть. Они научатся понимать друг другу по одному кивку или брошенному взгляду.

Но сейчас игровая площадка опустела, Джин сидела вместе с Рио на полу, перекатывая чёрный мяч с серебристыми полосами из рук в руки. Остальные, уставшие и взмокшие, отправились раздевалки, чтобы принять душ. Доминик выжидал, когда капитан готова будет начать разговор.

— Выкладывай, что думаешь про звёздного мальчика, — Рио одним точным движением запустил мяч в руки Джиневры, прокатив его по поверхности пола.

Поймав мяч, Джин постукивала по его поверхности пальцами, обдумывая ответ.

— Он блестящий игрок. Я просмотрела десятки записей с его игр и отборочных с юношеских времен. Ты знал, что у Хортона целый архив материалов на него? — Когда Рио покачал головой, капитан закусила внутреннюю сторону щеки. — У меня сложилось ощущение, что он уже давно хотел его к себе в команду, — Джин пожала плечами, запустила мяч обратно. — Знаешь, у него очень своеобразный стиль на поле, эта агрессия...

— Моя девочка запала?

— Не говори ерунду, Фоули, — Роллинс поджала губы, бросив на Доминика недовольный взгляд.

— Я думаю о том, как бы это использовать так, чтобы потом не вышло боком для команды. Он постоянно ввязывается в драки.

Рио нахмурил брови, разглядывая проявившиеся резкие линии на ее лице. Он знал Джин дольше всех, поэтому всегда мог угадать в ее словах и движениях страх или обеспокоенность. Капитан мало кому доверяла. Чёрт, да она вообще никому не доверяла. О ее проблемах, он узнал только, когда влез в кабинет Хортона по пьяни на спор, чтобы стащить личное дело Джин. Тогда она еще не была капитаном. Появилась вдруг с расчётом на то, чтобы в будущем получить место в команде. Кто-то предполагал, что она его дочь, другие прочили ей место любовницы. Как они ошибались...

Тогда он впервые выбрал не команду. Соврал, что не нашёл анкету в завалах тренера. Пытался вести себя, как обычно: отшучивался, отводил взгляд или просто убирался с пути Джиневры. Она поймала его после одной из тренировок, с силой приложив к шкафчикам в раздевалке.

Он сомневался в той информации, что была в ее личном файле, но когда Роллинс взглянула на него тогда, он смог разглядеть, как злость плещется на дне ее зрачков.

— Я прочёл твоё личное дело, — сорвалось с его языка, хотя он дал себе слово помалкивать.

— И что? Разболтаешь всем?

— Никогда, — он помотал головой. — Просто хотел, чтобы ты знала, что я знаю.

— Мне теперь тебе медальку выдать или что? Пять баллов за взлом и проникновение, еще пять за навыки искателя и еще пять, — Джин вскинула ладонь, продемонстрировав ему пятерню, прежде чем та со всей силы влетела ему по щеке. — Еще раз полезешь в мои дела, встречу тебя с чем-нибудь потяжелее.

— Заслужено, — Доминик потер щеку, откинув ее ладонь. — Мне знакомо дерьмо, через которое ты прошла.

— Да ладно? — Джиневра усмехнулась, сделав шаг назад. — Прям знакомо?

— Ты знала, что я был в колонии для несовершеннолетних? — Она скрестила руки на груди, ничего не сказав. — Знаешь, что делают в колониях с мальчиками, Джин?

Голос его опустился на два тона. Шершавые и полные отметин, слова Рио заставили все органы внутри прилипнуть друг к другу. Так, как говорят о вещах, после которых не восстанавливаются до конца.

— Сколько тебе было?

— Пятнадцать. Мне только исполнилось пятнадцать, Джин. Он сказал, что это мой подарок на день рождения, — на его щеке остался влажный след, который стёрла Джиневра.

Они не стали друзьями через неделю или через две. Врастали друг в друга месяцами: шутками, взглядами, общими секретами, неожиданными откровениями, лейкопластырями на коленях и душах. Спойлер – на коленях пластырь держится лучше. Рио стал вторым человеком после Хортона, кто знал о том, что случилось в ее жизни. Они никогда не обсуждали подробности, потому что никому бы не захотелось прыгать в эту бездну снова.

И спустя два года Джин не могла признаться самой себе чего боится, но могла рассказать об этом Доминику, потому что он всегда понимал. Несмотря на свою импульсивность и восприятия мира чрез шутки, Рио всегда бы выбрал ее сторону. Не Хортона, не Рейли или кого-то еще. Он выбрал бы ее.

— Ты слышала о скандале с его отцом? Он выступил против него в суде. Что ему мешает подставить команду?

— Да, — ответила Джин, потирая ладонями свои колени. — Сомневаюсь, что у него есть надобность вставлять нам палки в колёса.

Рио уставился в пол, обдумывая её слова.

— Но с другой этот засранец чертовски хорош. Помню его выходы на поле в прошлом финале. Он принёс победу команде своими бросками.

Джин кивнула.

— Заставь его соблюдать наш кодекс.

— Ты правда думаешь, что Рейли из тех, кто следует правилам? — Джин улыбнулась прежде, чем они с Рио рассмеялись.

— Чёрт возьми нет, — Доминик с трудом подавил смех. — Думаю, что он доставит нам кучу проблем.

— Мистер Проблема.

— Мистер Проблема, — повторил за ней друг.

С этими мыслями, они оба ушли из зала, чтобы привести себя в порядок перед встречей с Хортоном. Но среди этой тревожной мозаики всё же пробивалась наивная вера в том, что Рейли впишется в их неидеальную команду. Потому что они все, как никто другой понимали важность вторых шансов. Другие не так часто давали их им, что наделило каждого игрока «Громовых волков» терпением и умением верить в других.

После душа вся команда собралась в большом холле спортивного комплекса по бакорфу. Они впервые оказались все вместе на игровой площадке, так что им явно было, что обсудить.

— Так и что мы думаем об этом Сэйдже? Он псих? Красавчик? Или псих-красавчик? — Рина разглядывала свои ногти, словно ее вопросы были не обсуждением потенциального игрока, а девичьей болтовней о сериале.

— Псих-красавчик звучит очень сексуально, — Доминик протянул руку ладонью вниз, ожидая, когда Рейра даст ему пять. Поймав закатывающиеся глаза капитана, он состроил извиняющуюся гримасу.

— Но он крут на площадке, — Зак, который обычно предпочитал не вступать в обсуждения, подал голос. — Чистая статистика, — он потупил взгляд в пол, когда на него взглянул Доминик.

— Кайл, — позвала новенького Джиневра, — что думаешь? Ты единственный пересекался с ним чаще одного раза.

— Если не брать в расчёт его поведение вне игровой площадки, то он счастливый билет для любой команды. Просто...

— Что?

— Он не умеет быть в команде. Даже в «Тар-Хилл» у него возникали проблемы с другими игроками.

— Слушайте, если бы мы отсеивали людей по первому косяку — нас бы тут вообще не было. Ни меня, ни Джин, ни Рио с его шуточками про всех подряд. — Микаэла стояла, прислонившись к стене, и по её лицу было видно: сейчас она скажет что-то важное. — Да, мы уже как маленькая банда. Больше, чем просто клуб по интересам. Мы команда. А Хортон — не дурак. Он же в каждого из нас однажды поверил. Или мы теперь перестали доверять тренеру?

— Мне тоже очень интересно, — все обернулись в сторону входа. Перед «Громовыми волками» стоял Хортон.

— Тренер, ты один? — Рио приподнялся с подлокотника дивана, на котором сидел, чтобы лучше увидеть их наставника.

В воздухе повисло молчание, тяжёлое, липкое. Хортон выдохнул и шагнул ближе. Со стороны входа раздался тихий смешок. Сэйдж Рейли. Облокотившись на косяк, он лениво осматривал команду, как будто сам решал, стоят ли они его времени.

— Кайл! Неужели мой любимый золотистый ретривер тоже тут, — Сэйдж ухмыльнулся своей колкости, схлестнувшись глазами с Таунсендом.

Набрав в лёгкие воздуха, Джин выдохнула, а затем высунулась из-за Кайла, встретившись взглядом с Рейли. Его глаза несколько секунд метались между Хортоном, Кайлом и Джиневрой.

Он склонил голову чуть вбок, сузив глаза. А затем, не скрывая неприязни, произнёс:

— Ты. — Голос прозвучал, как выстрел без предупреждения. — Какого хрена ты тут делаешь?

Глава 4

Последние шаги Рейли стихли. В комнате повисло звенящее молчание, нарушаемое лишь дыханием собравшихся – словно кто-то невидимый зажал кнопку паузы на самом драматичном моменте фильма. Никакие разговоры, смех или музыка не смогли бы пробиться сквозь эту почти осязаемую тишину.

Несколько секунд Джиневра не двигалась со своего места, ощущая, как взгляды остальных членов команды вбуравливаются в ее спину тонкими и острыми иголками. Обернувшись, она нашла их переглядывающимися между собой, но не решающимися задать волнующий их вопрос: «какого чёрта тут только что произошло?».

Всего несколько минут назад, они готовы были пожать руки, обменяться любезностями и дать шанс Сэйджу Рейли влиться в их команду. Но прежде, чем кто-либо из них успел бросить хотя бы «привет», новичок обрушил своё негодование. Его колючий взгляд метался между тренером, Джин и Кайлом, пытаясь расставить все фигуры на доске по местам. Наверняка он гадал, на каком ходу ошибся и как теперь вырваться из этого.

— Только скажите, что это не наш новый снайпер[1], — пробормотала Рина.

— Мистер Проблема собственной персоны, — Доминик присвистнул.

Джиневра метнула на Хортона быстрый, полный недовольства взгляд. Тренер пожал плечами, словно говоря: «Ты же знала». Что же, тренер и правда выполнил свою часть уговора – привёл Рейли в команду. Какими путями он это сделал, похоже, волновало одну лишь Джин.

— А что сейчас… — начала было Натали, но Джиневра, взмахнув ладонью, остановила ее.

Ее мозг хаотично пытался собраться все крупицы здравого смысла, чтобы заставить капитана подняться с места и быстрыми шагами направиться вслед за Сэйдж.

Она настигла его на парковке перед зданием, в котором располагался тренировочный зал, закидывающим свою сумку на заднее сидение машины. Резкие и агрессивные действия Сэйджа заставили остановиться ее в нескольких метрах.

— Уедешь вот так? — окликнула Джин.

Рейли резко повернулся. Она сделала шаг назад.

— Вы тут все совсем ахренели, что ли? — возмутился он. — Ты и твой тренер за дурака меня держите?

— Послушай, я не зна…

— Нет, послушай ты, — мышцы его челюсти, находящиеся по обе стороны, налились напряжением, как упрямые канаты, стремящиеся сдержать натиск всех бурных эмоций, вертевшихся у него на языке, — твой тренер наплел мне всякого, но не словом не обмолвился о том, что девчонка, которая сдала меня копам, будет со мной в одной команде.

— Ты гуглом пользоваться не умеешь?

— Что прости?..

— Ну, знаешь, ты бы мог хотя бы поинтересоваться, в какую команду идёшь. Это несложно, если собираешься перевестись в университет.

— Я еще не дал ответа, — усмехнувшись, он вздернул бровь. — Так зачем мне тратить своё время на то, чтобы изучить какую-то мелкую команду?

— Ох, извини, не знала, что у тебя такой огромный выбор команд, которые сидят и ждут, когда к ним переведётся ко…

— Прекратите оба! — вмешался Кайл, появившейся за её спиной.

Джин вздрогнула. Она даже не услышала, как он подошёл.

— Вы оба делаете только хуже.

— У тебя всегда кто-то рядом, чтобы решать твои проблемы? — Рейли кивнул в сторону Таунсенда. — Миленько.

Кайл пропустил его остроту мимо, продолжив спокойным тоном:

— Собираешься стоять и жаловаться на жизнь, Рейли? Или хоть раз прикинешь, к чему привели твои необдуманные решения? Ты вылетел из команды, другие университеты тебя не ждут. Хочешь продолжать смотреть, как проходят годы твоей спортивной карьеры мимо, или засунешь своё эго куда подальше и просто будешь играть?

— Слушай, Кайл, я упустил момент, когда мы с тобой перешли на тот уровень отношений, чтобы ты мне тут советы мог раздавать. Я вас обоих вообще не спрашивал, что мне делать со своей жизнью.

— Это бесполезно, — выдохнула Джин. — Он не видит абсолютно очевидных вещей у себя под носом.

Шумно втянув воздух носом, Сэйдж сделал ещё шаг, оказавшись слишком близко — всего в полушаге. Джин не сдвинулась, но внутри всё обожгло. Её кожа взбунтовалась первой — будто тело узнало опасность быстрее, чем мозг успел среагировать.

— Твоё мнение мне вообще не инетресно, — бросил он, нависая над ней. — Если бы я знал, что ты будешь тут, то даже не стал бы тратить время на дорогу.

— Привыкай к разочарованию. Не все в жизни бывает гладко. Ведь даже кошелек твоего отца не смог отмазать тебя от всех проблем.

— Джин, не надо… — предостерег ее Кайл.

— Нет, пусть услышит. Да, я сдала тебя полиции. И не потому, что ты – Сэйдж Рейли, а потому что ты громил машину. И плевать, чья бы она ни была — я бы сделала это снова. Нравится тебе или нет.

— Да пошли вы оба. Сами спасайте свою команду, — быстро развернувшись, Рейли зашагал обратно к автомобилю.

— Тренировка завтра в два часа дня. Опоздавший бегает штрафные круги, — крикнула ему вслед Роллинс, получив в ответ поднятый средний палец.

Дверь машины громко хлопнула, а затем новичок сорвался с места, взвизгнув шинами. На асфальте остались чёрные полосы, как яркое напоминание о встрече с Сэйджем Рейли.

— Зря ты ему все это наговорила, — Кайл покачал головой.

— Вот завтра и узнаем зря или нет. Если он явится на тренировку, значит, принял обстоятельства. Отмолчись я сейчас, так Рейли потом взорвался бы. А представь, если это случится пред игрой?

Кайл задумался, направившись обратно в сторону спортивного зала. Но потом вдруг улыбнулся, поинтересовавшись:

— Ты правда спасала бы его машину, если бы ее кто-нибудь громил?

— Красивая же машина, — пожав плечами, Джиневра улыбнулась.

Автомобиль выехал из Кэрроллтона. За окнами вечер плавился, оседая в зеркале заднего вида. Солнце устало укатывалось за горизонт, оставляя после себя лишь румянец на небе. Редкие деревья вдоль дороги бросали едва уловимые тени на машину Сэйджа, когда он мчался по асфальту, пытаясь сбежать от недавно разгоревшегося конфликта.

Рейли крепко сжимал руль, его руки дрожали от напряжения. Сердце стучало в бешеном ритме, а злость смешивалась с нервозностью, словно колёсико-кресало, которым то и дело чиркали, ожидая вспышки пламени.

Свет фар пробивал темноту, выхватывая из неё силуэты других автомобилей и вывески придорожных кафе, заманивающих путников на ужин.

Светофоры впереди расплывались, как нечеткие пятна, а каждый зелёный и красный огонек только больше нервировал Сэйджа. Он бросал раздраженный взгляд на тех, кто ехал рядом, будто они нарочно тормозили и вставали на пути его злости. Дорога перед ним потемнела, и вместо асфальта он стал видеть яркие вспышки сигнальных огней – красный, желтый, белый.

Эмоции захлестнули его, и Рейли даже не заметил, как скорость увеличилась, как ветер швырял его в разные стороны, словно он уже ничего не контролировал. Всё смазывалось. Светофоры, дорога, даже собственные руки на руле. Он будто нёсся в вакууме — без звука, без сцепления с реальностью.

Резко затормозив, он свернул на обочину. Выбравшись из машины, Сэйдж обошел ее спереди, усаживаясь на капот, чувствуя, как ветер треплет его волосы и проникает под одежду.

Рейли прикрыл глаза всего на мгновение, стараясь успокоить себя. Он понимал, что такие моменты не должны управлять им, но как же это было сложно, когда мир вокруг казался таким запутанным и равнодушным к его проблемам. Сэйдж смотрел в темноту, как будто там могла быть точка отсчёта. Что-то, за что можно уцепиться. Начать заново.

— Вот же сволочи, — процедил он, усмехнувшись себе под нос. — «Давай же, парень, воспользуйся шансом. Представляешь, как на тебя посмотрят, если ты выведешь команду в победители первого дивизиона?», — передразнил он слова Хортона, сказанные ему накануне.

Сэйдж хотел послать его, как сделал это впервые, когда тренер по бакорфу университета Западной Джорджии появился на крыльце его дома.

Подкидывая носком кроссов камешек, не дающий ему покоя, он вспомнил, как впервые увидел того, кто предложил ему второй шанс.

— Откуда у вас мой адрес? — Зло окинув, появившегося на пороге мужчину, взглядом, спросил тогда Рейли.

— Интернет, парень. Ты после суда стал еще большей звездой, — Хортон призадумался, почесав подбородок. — Я, вообще-то, по делу к тебе.

— Пылесос мне не нужен, витамины с рук не покупаю, от рассылки газет отписался.

— Да ты шутник, смотрю. На суде по своему делу также шутил? — тренер решил поддержать его игру.

— Пошёл ты, старый чёрт, — выругался Сэйдж, захлопнув перед ним дверь.

На следующее утро Хортон снова был там. Поджидал его у подъездной дорожки. И когда Рейли молча пробежал мимо, он последовал за ним, будто так и было задумано. Сэйдж рванул вперёд. Лёгкие горели, мышцы ныли — и это было лучше любой терапии. Позади раздавались ровные шаги. Старик не отставал. Сэйдж не сдержал улыбки, отмечая, что бывший профессиональный спортсмен совсем не растерял форму. Конечно же, он узнал в мужчине, появившемся у него на пороге бывшего профессионального игрока в бакорф – Фредерика Хортона. В конце концов, всё своё детство и юность он был его фанатом: просмотры матчей по телику или поездки на игры, однажды Сэйдж даже получил его автограф на своём мяче, что хранился на одной из полок в его спальне.

— Что вам надо? — Вытаскивая наушники, поинтересовался Рейли.

— Да вот смотрю, как ты еле-еле тащишь свой зад на пробежке и начинаю сомневаться в своих мыслях на твой счёт, — Хортон решил отплатить ему той же язвительной монетой.

— Хотите устроить забег? — ухмыляясь, Сэйдж развернулся лицом к тренеру и побежал спиной, не сбавляя темп. — Если окажетесь у красной вывески где-то в километре впереди первым, то я вас выслушаю, ну, а если нет, то сваливайте обратно, откуда бы вы ни приехали…

— Дам тебе фору, — Хортон кивнул, наблюдая, как спортсмен понесся по дороге.

Запыхавшись, Рейли остановился на тротуаре, уперевшись ладонями в колени. Продышавшись, он откинул влажные от пота волосы назад, поворачиваясь лицом в сторону магазинчика с красной вывеской. На ступеньках сидел Хортон, попивая из бутылки воду.

— Какого?.. — Сэйдж вытаращил глаза на тренера, абсолютно уверенный в том, что Фредерик его не обгонял. — Вы сжульничали! — Возмутился он.

— Формулируй правильно свои мысли, пацан, — усмехнулся Хортон, протягивая тому бутылку с водой. — Ты сказал «оказаться у красной вывески первым», но не уточнил, каким образом, — тренер пожал плечами, подмечая, как Сэйдж недовольно сдвинул брови – проигрывать он явно не любил. — Хочешь позавтракать и всё обсудить?

— Хочу, чтобы вы отвязались от меня.

— Ты сам обозначил цену пари. Так что двигай вот к тому кафе, — не дожидаясь ответа от спортсмена, Фредерик двинулся к заведению, на котором было указано «завтраки в течение всего дня».

Они уселись за стол у окна — Хортон откинулся назад, поглядывая на Рейли усевшегося на край сиденья, будто был готов в любой момент сорваться. К ним почти сразу подошла официантка. Рассмотрев меню, каждый из них выбрал себе блюдо и напиток. Повисло затяжное молчание.

— Предлагаю сразу перейти к делу, — отпив немного обжигающего кофе, проговорил Фредерик. — Тебя выперли из команды, и теперь ты теряешь ценное время. У тебя ноль предложений от других университетов, — Хортон делает еще один глоток, опережая Рейли, вновь произносит: — Ноль. Я не рассматриваю варианты ниже первого дивизиона. Ты облажался и теперь расплачиваешься за это.

Официантка принесла тарелки: перед Сэйджем приземлился скрэмбл, щедро заваленный сыром и овощами — как будто заведение пыталось восполнить месячный дефицит витаминов, и такой же скрэмбл, но с беконом перед тренером.

— Короче говоря, заканчивай заниматься самобичеванием и соглашайся на моё предложение. Перевод в университет Западной Джорджии и место в команде. Стипендии у тебя не будет, зато сможешь продолжить свою спортивную карьеру.

Рейли покрутил вилку в пальцах. Глаза не отрывались от дымящегося кофе.

— И почему мне должно быть это интересно? — он отложил вилку, сцепив пальцы в замок и подперев ими подбородок.

Хортон рассмеялся, откинувшись на спинку диванчика:

— Сэйдж, ты реально готов всё просрать — просто из упрямства? Давай же, парень, воспользуйся шансом. Представляешь, как на тебя посмотрят, если ты выведешь команду в победители первого дивизиона? У тебя есть шанс обыграть «Тар-Хилл».

Рейли посмотрел в окно, где проезжала чья-то машина, оставив на стекле тень фар. Он и сам не знал — злится он на Хортона, на себя или на этот долбаный шанс, который вдруг стал слишком реальным.

— Спасибо, что угостили завтраком, — кинув в рот последний кусочек скрембла, произнес Сэйдж, поднимаясь со своего места. — Лучше не тратьте время и возвращайтесь в Атланту.

— Если передумаешь, позвони мне, — Фредерик выудил из кармана шорт визитку и протянул её Рейли.

Он замер на пороге своей комнаты. На полке валялся мяч. Когда-то — гордость, теперь — кусок резины. На полу — спортивная сумка, не распакованная с последней поездки. В углу — свернувшаяся форма, когда-то выстиранная до хруста, теперь мятая, будто чужая.

Сэйдж медленно выдохнул и присел на край кровати. Матрас скрипнул. Взгляд упал на пустую стену перед ним, где когда-то висели его награды и фотографии с командных поездок. Теперь лишь унылые следы от рамок напоминали о том, как его жизнь была полна ярких моментов. Всё изменилось в одночасье, и этот новый мир оказался совсем чужим. Он и не знал, чего больше в этом месте: воспоминаний или вины.

Каждый его день тянулся, как будто время пыталось увести его ещё дальше от счастья. Ему казалось, что он не просто потерял место в «Тар-Хилл», но и своё место в жизни. Проходя мимо старых друзей, он замечал, как они с лёгкостью собирались без него, как будто его никогда и не существовало. Эти мгновения были самыми тяжелыми – Сэйдж всё чаще ловил себя на том, что внутри будто всё отключилось — и не включалось снова.

Он мог бы пережить наказание. Мог бы справиться с судом, с вылетом из команды, с потерей статуса. Но не с этим. Не с тем, как его же команда проходили мимо, будто он пустое место. Но в «Тар-Хилл» не прощали ошибок. Если ты не держал темп — тебя не поднимали, тебя переступали. Лояльность? Только вверх по иерархии. Тренеру. Капитану. К правилам. Но не друг другу. Они росли в системе, где тебя ценят ровно до того момента, пока ты полезен. Стоит лишь раз рискнуть и сделать шаг в сторону, чтобы понять, что они просто хищники в одной клетке.

И теперь его старая игровая форма лежала в углу, как намёк на то, кем он когда-то был. Взглянув на неё, Рейли погрузился в воспоминания. Радостные крики трибун, те моменты, когда всё казалось возможным. Но сейчас эти памятные моменты причиняли ему лишь боль. Ни движения, ни воздуха. Лишь ощущение, что он исчезает. Не уходит — именно исчезает.

Предложение Хортона не давало покоя. Перевод. Второй шанс. Возможность выбраться. И всё равно внутри что-то царапало. Неуверенность? Нет. Страх. Простой, мерзкий страх — снова вписаться, снова поверить. А потом вновь всё потерять.

Он уже был частью команды. И его вычеркнули. Подставили, использовали, выбросили. И теперь он не был готов пройти это ещё раз. Потому что внутри все еще сидело ощущение, что все может повторится.

Подскочив со своего места, Сэйдж сделал несколько нервных шагов по комнате, прежде чем опустился на пол, прислонившись спиной к стене. Рвано вдохнул. В голове всё стучало. Перед глазами — трибуны. И мама, сидящая в первом ряду с глазами полными гордости. Она всегда верила в него. Даже когда всё вокруг трещало по швам. Даже когда отец поднимал руку. Джулиана все время повторяла, что он не Айзек. И Сэйдж верил. Тогда — верил.

А теперь? Теперь она в земле, «Тар-Хилл» — в прошлом, а он в одиночестве, которое ест изнутри. Бакорф был единственным якорем, который у него оставался. Не тренеры, не титулы. А сам спорт. Игра, где нужно просто ловить мяч, бежать, бросать, дышать. Только тогда он чувствовал себя собой. Только тогда жил не наполовину.

Напряжение осело в шее, заставляя его сделать несколько ритмичных движений плечами, чтобы сбросить накопившийся стресс. Руки непроизвольно потянулись к спине, испещренной глубокими грубыми шрамами, оставленными отцом.

Сэйдж остановился. Комнату наполнил звук выдоха, словно он сбросил всю накопленную тяжесть. К сожалению, причиной этому стало не облегчение, а осознание, что ему уже было некуда бежать.

Мать бы сказала, что всё ещё можно вернуть. Что этот спорт — часть него. Что если играть — то до конца.

— Чёрт, Сэйдж, может и правда пора оставить прошлое позади, — прошептал он себе. — Если облажаешься, то это будет на твоих условиях.

Осознание сделанного выбора пришло раньше, чем он успел озвучить это вслух. Сам не веря в то, что собирался сделать, Рейли почувствовал, как что-то внутри него снова загорелось. То, с чем он попрощался, когда суд приговорил его, а университет вычеркнул из списка игроков.

Сэйдж отыскал в кармане шорт визитку Хортона. Бумага чуть намокла, а края замялись. Покрутив, он разгладил ее и заметил на обороте номер. Кривой, наспех написанный.

Разблокировав телефон, он быстро напечатал сообщение, не давая себе времени передумать:

«Завтра буду. Посмотрю на команду. Только не радуйтесь раньше времени.»

Одно короткое сообщение заставило его поверить в то, что он сможет доказать, что он не сломался. Добьётся того, о чём рассказывал матери перед сном, когда она приходила пожелать ему доброй ночи.

Встряхнув, все еще влажными после пробежки, волосами, Сэйдж заметался по комнате, закидывая вещи в дорожную сумку, что была не единожды спутником в его путешествиях. Всего пара часов исправительных работ, назначенных судом, и он вырвется за пределы душащего его штата.

Еще утром Рейли ждал того момента, когда проедет семь часов без остановки до Атланты, чтобы увидеть команду. Да и Хортон явно хотел, чтобы он к ним присоединился. На какой-то миг Сэйдж даже подумал о том, что, может быть, Фредерик видит в нём капитана, который с его опытом и навыками сможет привести команду к первенству. Смешно, как он сам себя убедил, будто в этот раз все будет по-другому.

Стоя на обочине, где-то на полпути до Атланты от Кэрроллтона, Рейли думал о том, что снова повёлся. Как идиот. Только теперь за рулём — и с семичасовой дорогой в придачу. Снова и снова он доверился другим людям, которые в итоге отнимали у него то, что ему было так дорого.

«Тар-хилл» подговорили его разгромить машину Кайла после стычки на площадке во время игры, и Сэйдж потерял место в команде. Хортон вручил ему надежду вместе со своей визиткой, которую так же быстро отнял, как только забыл уточнить, что в «Громовых волках» вместе с ним будут: Кайл – его вечный соперник на играх, и Джиневра, чёрт бы её побрал, — та самая, кто его сдала полиции.

Лучшее, что он сейчас мог сделать – взять себя в руки, добраться до города и выспаться. Сэйдж всегда решал всё на эмоциях, позволяя им взять верх, поглотить его, а потом оставить разбираться с последствиями. Возможно, Фредерик был прав, и ему пора начать заново, перестав совершать одни и те же ошибки.

Сев в автомобиль, Сэйдж запустил двигатель. Поставленная на паузу песня, вновь заиграла и заполнила салон. Знакомый ритм композиции «Reset» группы Rich Aucoin, на концерте которой он был пару лет назад в Нью-Йорке, заставляла барабанить пальцами по рулю.

Lock down walk out Lock down walk out Lock down walk out People yelling reset [2]

Слова песни впечатывались в сознание. А пролетающие мимо машины, наконец-то, приобрели чёткие очертания, позволяя спортсмену сосредоточиться на дороге.

Добравшись до отеля, Рейли почувствовал, как усталость навалилась на него тяжёлым пуховым одеялом. Именно таким одеялом, его всегда укрывала мать, когда в Северную Каролину приходили холода. Он лёг на кровать и тут же провалился в сон, как будто упал в бездонную пропасть, где заботы и страхи остались снаружи.

На следующее утро свет пробивался сквозь не задернутые с вечера занавески, лаская его лицо. Сэйдж быстро собрался, готовый покинуть Атланту и вернуться домой в Северную Каролину. Его рука потянулась к шее, где висела подвеска, подаренная матерью. Он всегда вертел ее в пальцах, когда нервничал. Теперь же на шнурке осталось только ее обручальное кольцо, которое Сэйдж оставил после смерти Джулианы. Выругавшись, он попытался вспомнить, где вчера делал остановки и с какого места стоит начать поиски.

Вернувшись на территорию университета Западной Джорджии, Рейли остановился на стоянке перед зданием спортивного центра по бакорфу. Несколько раз он обошел место, на котором вчера была припаркована его машина, а теперь там расположился большой голубой джип. Дошел до входа в центр и снова вернулся к своему автомобилю. Подвески нигде не было. Оставалось поискать только внутри. Вздохнув, Рейли направился вовнутрь. Маленький серебристый кулон он обнаружил возле ножки одного из кресел – скорее всего, кто-то случайно пнул её ногой, и та укатилась от того места, где он стоял вчера.

Впереди за закрытыми дверями был слышен шум, чирканье кроссовок по покрытию, ритмичные удары мяча о поверхность. Приблизившись, он заглянул в стеклянную ставку в двери. Ребята в спортивной тренировочной форме общались, смеялись, кто-то разминался, а кто-то уже стоял у корзины и отрабатывал броски.

Сэйдж завороженно смотрел, как один из игроков легко миновал другого, нырнув в сторону, он ушёл от приёма, который только что исполнил Кайл. Мяч метался от одного к другому. В его груди жгло желание – он снова хотел быть на площадке, снова чувствовать этот адреналин, когда сердце колотится от напряжения.

— Будешь таращиться или присоединишься к ним, —появившийся рядом Хортон, хлопнул его по плечу.

— Вы обманули меня, — раздраженно отозвался Сэйдж.

— Когда это? Не было такого.

— Кайл и та девчонка, — Рейли не глядя, кивнул в сторону игроков, — Джиневра. Вы и словом не обмолвились.

— Ты и не спрашивал. Сорвался тогда в кафе, только и сверкали пятки. А потом сообщение прислал. Так чего мне вдруг говорить? Ты взрослый пацан – принял решение, значит, принял.

— Чёрта-с два я с ними уживусь.

Тренер шумно выдохнул. Прикрыв глаза, он потер переносицу.

— Вот нравится тебе усложнять самому себе жизнь, — покачав головой, словно сбрасывая наваждение, Хортон посмотрел на собеседника. — Ты играть любишь, пацан? — Ответ был очевиден как для Рейли, так и для тренера. — Так прекрати зря топтать пол в моём центре и иди займись делом.

— Что насчёт университета и моего судебного наказания?

— Иди играй, остальное я улажу.

Сэйдж посмотрел вслед Фредерику, шагающему обратно в свой кабинет. Еще минуту он наблюдал за происходящим по ту сторону дверей, а затем побежал в машину за формой.

Дверь закрылась за ним с глухим хлопком, привлекая внимание других спортсменов. Игроки окинули его удивленными взглядами: кто-то даже перекинулся парой фраз, кивнув в его сторону.

— Ты опоздал, — первой заговорила Джин.

С появлением Рейли она получила ответы на вопросы, которыми задавалась последние дни. Но за вопросами, нашедшими отклик, всегда приходили новые.

— Боишься не справиться без меня?

— Десять кругов плюс один штрафной, — оставив остроту Рейли без внимания, бросила ему капитан.

Пластик бутылки хрустнул под его пальцами, когда он поставил её на лавку. Полотенце упало рядом. Он выпрямился, глянул на Джин, скривив губы в ухмылке — и медленно, демонстративно вытянул средний палец.

— Два штрафных круга!

В ответ он поднял второй.

— Три, — добавила Джин. — Продолжай в том же духе, можешь дойти до полумарафона.

[1] Снайпер — неофициальный термин, обозначающий игрока с выдающейся точностью дальних бросков, особенно трёхочковых. Обычно снайпер играет на позиции атакующего защитника (SG) или лёгкого форварда (SF), и его задача — растягивать защиту соперника, создавая пространство на площадке.

[2] Заблокируй, выйди,

Заблокируй, выйди,

Заблокируй, выйди,

Люди кричат: "Перезагрузка!"

Глава 5

Утро следующего дня Сэйдж собирался провести на территории университета, изучить расположение зданий, найти администрацию, ознакомится с учебными программами, раз он планировал перевестись с нового учебного года. Хортон обещал уладить все нюансы по переводу, но у Рейли все еще оставались незавершенные дела в Северной Каролине, с которыми ему предстояло разобраться.

— Начинай с плохой новости, — обратился Хортон к Рейли, стоявшему у стены и разглядывающему старые вырезки из газет и фотографии.

— Вернусь сегодня в Северную Каролину.

— Так. А теперь с худшей. — Тренер обошел свой стол, присев на его край с лицевой стороны.

— Вы всегда такой параноик? — Сэйдж усмехнулся, беря с полки бейсбольный мяч с автографом.

— Ты команду мою видел? Хорошо будет, если они хоть пару дней не влипнут в какие-то неприятности. Эй, и положи эту штуку на место.

— Это что кольцо из братства, тренер? Не знал, что вы фрат-бой, — Сэйдж выдавил смешок, но вернул вещицу на место. — На мне висят еще исправительные часы, так что придётся вернуться.

— Я постараюсь решить эту проблемы как можно быстрее, но ты и сам понимаешь, что такое занимает время. Мне нужно связаться с твоим адвокатом, чтобы он подал прошение в суд на перевод твоей отработки в другой штат, — задумавшись Хортон взлохматил свои волосы. — Грёбанная бюрократия. Давай позвоним адвокату прямо сейчас, а ты как вернешься домой собирай вещи.

— А что с универом?

— Сегодня встречаюсь с администрацией за обедом. Но мы уже обсуждали этот вопрос, так что не забивай себе этим голову, — Рейли кивнул в ответ.

Разговор с адвокатом был напряженным и довольно коротким. Хортон отметил, что юрист схватывал на лету и сразу погрузился в озвученную проблему. Адвокат пообещал уже к вечеру составить заявление, чтобы передать его завтра в суд. «Придётся подёргать за дружеские ниточки», — в окончании разговора подметил юрист, получив от Сэйджа предложение о дополнительном поощрении.

— Я дам тебе знать, какой пакет документов нужен будет для перевода. Эй, Рио, — оторвавшись от стола, тренер выпрямился. Своим ростом он мог бы потягаться с Кайлом, поэтому с лёгкостью осмотрел коридор, видневшийся из открытой двери кабинета, поверх головы Рейли. — Тащи свой зад сюда.

— Тренер, хотел бы я сказать, что видеть вас в этот солнечный денёк − сплошная радость, но вы мне выходной испоганили. — Ответил Рио с улыбкой, проскальзывая в кабинет.

— Мне тебя обнять или как? Хорош ныть, — буркнул тренер, смирив своего подопечного взглядом испод бровей. — Ты где Кайла потерял?

— А чего сразу потерял? Он там по телефону болтает, — Рио кивнул в сторону, прежде чем уставился на Сэйджа.

Пару минут парни вели зрительную дуэль, приз, в которой был известен лишь им двоим. А может быть это было не более чем детской игрой в гляделки или попыткой прощупать из чего сделан каждый из них.

— Вы закончили свой зрительный роман, голубки? — кашлянув в кулак, Хортон вернулся обратно за свой стол.

— Ничего не могу поделать с собой, тренер. Вы только посмотрите на эти голубые глазки, — рассмеявшись Рио, откинул с лица тёмные пряди волос, которые не видели парикмахерской уже несколько недель. При улыбке его восточные глаза, доставшиеся Доминику от матери из Китая, еще сильнее сузились, но как-то по-кошачьи мило. — И вообще, если он продолжит так заглядываться на меня, то экскурсию придётся отменить.

— Какую еще экскурсию? — Нахмурился Рейли. — И оставь свои шуточки для других.

— Иисус с тобой, какие еще шуточки? — Вздёрнув бровями, Рио подмигнул Хортону и поднялся с места. — Пойдём, покажу кампус университета. Там есть несколько мест, которые стоит увидеть.

Молча они покинули кабинет тренера, каждый погруженный в свои мысли. Тишину нарушало лишь позвякивание ключей и брелоков, соединенных в единую связку, которая висела на одной из шлевок джинсов Доминика. Толкнув дверь, парни вышли на залитую солнцем парковку, жар воздуха тут же опалил кожу.

— Кайл, — позвал Рио, отвлекая его от трюка, который собирался исполнить Таунсенд на своём скейте. — Бросай доску и пойдём. К нам ещё Сэйдж присоединится.

Положив скейтборд в багажник своей машины, Кайл направился к парням, которые ждали его на дорожке, ведущей к другим зданиям. Он бросил короткий взгляд на Рейли и лишь кивнул, решив, что дружеские любезности пока неуместны.

Команды, в которых они играли, не единожды становились соперниками, заставляя их сталкиваться лбами друг с другом. А тот случай, когда Сэйдж весной разгромил его машину, только усложнял их отношения. Теперь же, когда они оказались в одной лодке, Таунсенд не знал, как вести себя рядом с ним.

— Минутку внимания, мои преданные зрители, — Рио хлопнул в ладони, привлекая к себе внимание. — Вон там — атлетический комплекс. Футбол, софтбол, тренировочные поля. Иногда мы бегаем там кроссы, но вообще это территория тех, кто родился с золотой ложкой в заднице, которую администрация так любит целовать. Запомнили? — Получив пару кивков в ответ, Доминик продолжил идти по дорожке, с легкой улыбкой оглядывая своих спутников. — Вот те два здания впереди, это медицинский центр и администрация.

Все трое пересекли дорогу, приблизившись к администрации, за которой виднелось еще одно строение. Между ними мелькала большая парковка, на которой сейчас практически не было машин.

— Вот то громадное здание справа – зал Ричардса. Если вы парни загоняетесь по бизнесу, то вам туда. Главная бизнес-школа занимает полностью весь комплекс. Туда столько… — Рейли отвлекся от болтовни Доминика, разглядывая здание вдали.

Еще несколько недель назад Сэйдж закончил свой первый курс в университет, и должен был определиться с направлением в обучении. От этого зависели его профильные предметы. И школа бизнеса всё больше казалась ему самым подходящим вариантом. В конце концов, это было у него в крови, не так ли? Отец Рейли возглавлял финансовую компанию еще до его рождения. Айзек Рейли столько раз пытался привлечь своего сына к делам компании, что, возможно, Сэйдж уже готов был защитить бакалавр бизнес-школы.

— А ты? — Ударив слегка Рейли в плечо кулаком, спросил Доминик.

—Что? — Потеряв нить разговора переспросил он.

— Ты ужасный слушатель, знаешь? — Рио улыбнулся, закинув руку на плечо собеседнику, идущему рядом. — Вон то здание – это одна из общаг. Но не наша. Ты собираешься примкнуть к нам или так и останешься мрачным грозным мудаком, предпочитающим держаться от всех подальше?

— Я сейчас могу стать тем, кто оставит на твоём лице напоминание на ближайшие пару недель, чтобы ты знал, что не стоит лезть ко мне со своими тупыми и раздражающими шутками.

— Знаешь, Сэйдж, может там в команде ты и был особенным. Проблемный мальчик, который приковывал внимание фанатов, вращался среди этих выглаженных воротничков, выделяясь своим буйным характером. — Рио убрал руку с плеча Рейли, наблюдая, как его глаза сузились. — Легко быть особенным, когда учишься среди элиты, чьи образы вылизаны пиар агентами и статусом их семей. Но тут… ты задолбаешься перетягивать на себя одеяло, — Доминик громко рассмеялся, разворачиваясь лицом к собеседнику и пятясь от него спиной. — Тебе придется потрудиться, чтобы найти в «Громовых волках» кого-то “неособенного”. Каждый попал в команду, таща за собой дерьмо и проблемы. Так что привыкай к обломам.

Раздраженный сказанным, Рейли дёрнулся вперёд. Рио тут же отскочил. Сэйдж хотел замахнуться, но почувствовал на плече чью-то руку, с силой сдавившую его мышцы. Кинув быстрый взгляд через плечо, он увидел Кайла, не влезающего до этого в разговор.

— Оставь его. Он же специально тебя проверяет, — покачал головой Таунсенд.

— Видал в гробу я ваши проверки.

— Думаешь, когда ты встретишься со своей старой командой, они не будут пытаться вывести тебя из себя, как делают это с остальными? Рейли, они пройдутся по тебе катком. И лучше тебе быть готовым к стычке с ними. Сорвешься снова – вылетишь из спорта.

— А тебе какое дело вообще?

— Ты может и «мрачный грозный мудак, предпочитающий держаться от всех подальше», как сказал Рио, но и игрок ты отличный. Я бы даже сказал исключительный. Жаль будет, если ты загубишь свою карьеру.

Не дожидаясь Кайла и Рио, Сэйдж зашагал вперед по дорожке, огибающей кампус по кругу. Он прекрасно справился бы с осмотром территории и без нравоучений новоиспеченных сокомандников – смотри себе в лево, смотри в право и читай указатели. Проще простого. Но слава Таунсенда навязчивой пластинкой засели у него в голове, заставляя задумываться о предстоящих столкновений с бывшими игроками «Тар-Хилл».

Он мог бы поклясться, что не стал бы реагировать. Пропустил бы все колкости мимо ушей. Но Сэйдж прекрасно знал бывших соигроков. У них был такой стиль – грубый, агрессивный. Они любили бить по больному, выводить соперников из равновесия. У капитана «Тар-Хилл» всегда была информация на всех, с кем они встречались на площадке. Любое грязное белье, любые сплетни шли в ход. А он сам неоднократно становился участником этих проделок.

Проделки… Можно ли вообще было называть так всё то, что они делали? Устраивали драки с другими игроками, запугивали, шантажировали. Сэйдж даже слышал о подкупах и нескольких подставах. Но не смотря на все это, «Тар-Хилл» оставались сильнейшей командой первого дивизиона. Выходцы из этой команды чаще всех попадали в высшую лигу, выкупались клубами и участвовали в международных соревнованиях. Недооценивать их было попросту глупо.

Был ли Кайл прав в своих рассуждениях? Станет ли капитан «Тар-Хилл» — и, по ироничному стечению обстоятельств, его бывший лучший друг Зейд — использовать против него то, что знает? Скорее всего, если Зейден узнает, что Рейли сменил команду, то сделает все для того, чтобы вывести «Громовых волков» из игры еще до начала сезона.

— Вон то здание в глубине еще одно общежитие. Крутое, у них есть свой спорт зал внутри. За общагой уголок наших гиков: центр визуальных искусств, обитель археологов и обсерватория. А мы сейчас, парни, стоим с вами между самой потрясающей обеденной зоной, — Доминик указал пальцем на ближайшее к ним здание, — и административным офисом. Тут вам получать все свои пропуска, карточку студента и прочую дребездень, которую впарят в начале года.

— Я свой пропуск уже получил. — Подметил Кайл. — А где общежитие, в котором селят команду?

— Раньше мы всегда жили в «университетских апартаментах». Вот они, кстати. — Рио указал на строение по правую руку от них. — Но с этого года мы все переедем в «Деревню».

— Что еще за «Деревня»? Это где все братства и сестринства?

— Лучшие вечеринки всегда у них. Только что там забыла команда? — Делая вид, что совсем не заинтересован в беседе, бросил через плечо Сэйдж, разглядывая ближайшее к ним здание.

— Родители Рины спонсоры команды и университета. Так что нам начали строить отдельный дом, чтобы мы «отбросы» не мешали остальным.

— И «Деревня» эта находится?.. — Протянул Рейли.

— Дальше всего. Хотите туда дойти?

— О, нет. Нам вообще стоило поехать на машине. Мы похоже и половину кампуса не прошли, а через час уже тренировка. Давайте посмотри еще пару ближайших корпусов и вернёмся в зал. — Предложил Таунсенд.

Чуть отставая от идущих впереди парней, Сэйдж тайком наблюдал за их взаимодействием. Кайл всегда казался ему открытой книгой, слишком простодушным и отзывчивым к другим. Даже когда он разгромил его машину, Таунсенд мог легко добиться более строго для него наказания, но запросил лишь возместить финансовый ущерб. Часы отработки ему уже присудили местные органы власти.

Притормозив возле одного из указателей, Сэйдж будто на несколько секунду вышел из кадра – остался по другую сторону экрана. Он машинально сунул руку в карман, нащупав там скомканную сигарету. Чудо, как она еще не сломалась.

Он терпеть не мог запах сигарет, особенно когда дым впивался в волосы, въедался в подушечки пальцев и пропитывал собой одежду. Но его мать всегда курила тайком от отца. Выходила на балкон, затягивалась, прикрыв дверь. Она думала, что сын не замечает. Но Сэйдж обожал прятаться в гардеробной родителей, разглядывая отцовские костюмы, галстуки и выложенные под стеклом запонки с часами. Так что он отлично помнил, как щёлкала зажигалка. Как этот табачный запах потом оставался в её волосах, а он повисал на шеи матери, когда она находила его в шкафу, тормоша по белокурым прядям.

Покрутив сигарету в пальцах, он так и не прикурил. Хотя так сильно хотел вновь оказаться в том самом гардеробе и, чтобы его нашла мать. Он бы точно спросил, что ему чёрт побери делать. Как справится со всеми проблемами, которые он собственноручно себе устроил.

Через пару секунд Сэйдж спрятал сигарету обратно в карман и догнал остальных, будто ничего не случилось. Ему даже показалось, что никто и не заметил его короткого отсутствия, пока Рио не обернулся через плечо и не посмотрел на его карман. Тот самый, в котором он прятал свои детские воспоминания.

Доминик похоже был сам себе на уме – за его шутками скрывалась глубина, с которой Рейли предстояло еще разобраться. В мыслях тут же всплыла фраза, брошенная Рио чуть раньше: «каждый попал в команду, таща за собой дерьмо и проблемы», кажется, именно так он и сказал. Что он имел ввиду?

Сэйдж всегда любил загадки, в детстве он обожал головоломки. Это было одним из тех занятий, которые поощрял его отец. Пожалуй, это было единственным, что их хоть как-то связывало. И теперь это старое и почти забытое желание проснулось в нём вновь. Желание разгадать, что из себя представляли «Громовые волки».

Одно он осознавал точно – они не «Тар-Хилл». Еще на прошлой тренировке Сэйдж заметил, как сработано между собой играли члены старого состава «Громовых волков». Новички, Рина и Кайла, заметно выделялись на их фоне. Дело было не в технике или опыте – тут было что-то другое. Джин, Рио, Зак, Микаэла и Натали общались на каком-то своем, непонятном для других языке. Этот язык был бессловесным, состоящим из мимики, полуухмылок, брошенных взглядов и таинственных жестов. Многие могли не уловить это мгновение, но Сэйдж был настолько увлечен игрой новых сокомандников, что не мог это проигнорировать.

Вот и сейчас он наблюдал, как мир на секунду замолчал между пасами. Джин, не оборачиваясь, приложила ладонь к ключице и прочертила в воздухе нечто похожее на полукруг. Со стороны могло показаться, что она просто разминала плечо, но в этом движении было что-то нарочито точное, слишком выверенное для случайности.

Микаэла уловила негласный сигнал, и в следующую секунду врезалась в Рину плечом — чуть с разворота. Манёвр был жестким, прицельным, почти танцевальным по точности. Отлетев в сторону, Рейра ощетинилась, разрезав пространство между собой и Пейс взглядом, подёрнутым тёмной дымкой.

Сэйдж сжал губы, но ничего не сказал — язык будто прилип к нёбу, давясь раздражением. Какого чёрта это сейчас было? Он видел такие приёмы раньше. Он и сам их применял. Только тогда он был частью команды, которая не задавалась вопросами морали, предпочитая использовать все возможные приёмы. «Тар-Хилл» легко могли пожертвовать одним из своих игроков, заработав штрафную карточку, чтобы вывести противника из игры. Их стратегия всегда была грязной. Но это всегда сходило им с рук. Фанаты обожали их за зрелищность и агрессивный подход. Но сейчас он не был частью команды. И где вообще было его место?

— Это было грубо. Ты не просто оттолкнула ее, — процедил Рейли, приблизившись к Микки.

Она сложила руки, словно собиралась произнести молитву, и с наигранной невинностью, склонив голову набок, произнесла:

— Прости, если случайно сбила кого-то с пути праведного. Просто сегодня в расписании — победа.

Раздался свисток, за которым последовал новый розыгрыш. Мяч взмыл в воздух — он тут же заметался между ладоней. Кожа давно покрылась влагой, капельки пота стекали по спине, впитываясь в резинку шорт.

Откинув влажные пряди волос, Сэйдж попытался подать знак Рио, чтобы тот сделал ему передачу. Он хотел выполнить сверхбросок[1], чтобы заработать несколько дополнительных очков, однако Доминик проигнорировав его, вёл мяч, обходя Натали. Секунда и в Доминика влетел Зак, перехватив мяч. Выругавшись, Рейли подбежал к Рио.

— Ты чё творишь?! Я был открыт! — взорвался Сэйдж. — Просто передай бросок! Это ж не квантовая физика!

— У меня был свой план, чувак, — пожав плечами, отмахнулся от него Доминик.

— Свой план? Ты серьезно? Мы, блядь, в одной команде или как?! — Рейли толкнул его в спину, ярость закипала. Каждый мускул его тела дрожал от непримиримого желания доказать свою правоту.

— Да ты шутник, я смотрю, — огрызнулся Доминик, толкнув Рейли в ответ. — Хочешь пободаться со мной?

— Рио, хватит! — окликнула его Джин. В ту же секунду Сэйдж врезался в Доминика. Вдвоём они завалились на пол.

Скрестив руки на груди, Джиневра шумно выдохнула, но с места не сдвинулась.

— Стоп игра! — громко произнесла она, привлекая внимание команды. Рио, подскочив с пола, в несколько быстрых шагов оказался подальше Рейли. — Перерыв. Попейте воды. А ты, — она кивнула Доминику, — идём со мной.

Сэйдж не слышал о чём они говорили, лишь подмечал как быстро двигались губы Джин. Как сужались и возвращались в обычное состояние её глаза, когда она что-то объясняла Рио, который раздраженно провёл рукой по своим тёмным волосам. Рейли казалось, что разговор шёл о нём, от того, как Доминик несколько раз покосился в его сторону. Но Джиневра даже не взглянула на него.

Закончив, капитан подошла к скамье, схватив с неё бутылку с водой. Другие члены команды рассыпались по трибунам, восстанавливая силы.

— Играете три на три, — бросила Джин. — Мика, Нат и Сэйдж — первая тройка. Рина, Кайл и Зак — вторая.

Рейли собирался уже подняться со своего места, но тут рядом оказалась Натали. Он почувствовал, как её плечо едва коснулось его — случайно или нет, он не был уверен.

— Ну что, партнёр, — тихо прогворила она, скользнув на него искоса взглядом. — Попробуем не покалечить друг друга?

— Не могу обещать, — отозвался он, не глядя, но в голосе промелькнул тот самый оттенок — между усталой усмешкой и интересом.

— Я кусаюсь больнее, чем Рио, — уточнила она, поднимая бровь.

Сэйдж хмыкнул, наконец взглянув на неё. В её глазах не было угрозы — только огонёк.

— Тогда держись подальше от моих рук, — бросил он. — А то ещё втянусь.

Натали поднялась и усмехнулась. Оторвавшись от бутылок с водой и вытерев пот, игроки разбрелись по своим сторонам. Все кроме Рейли.

— Я собираюсь занять место капитана, — заявил Сэйдж, кинув полотенце на скамью рядом с Роллинс.

— Хорошо, — не отрывая взгляда от своего блокнота, бросила в ответ Джин.

— Хорошо?

— Да, Подкидыш. Если команда тебя выберет, то можешь забирать место капитана.

— В каком смысле «если команда тебя выберет»?

— О, — тихо произнесла Джиневра, откладывая в сторону свои записи. — Хортон не выбирает капитана. Это выбор игроков. Так что у тебя есть время до начала сезона, чтобы занять моё место, — запрокинув голову вверх и ухмыльнувшись лишь одними уголками губ, пояснила она.

— Капитана всегда… — начал он, но она перебила, не дав закончить.

— Будешь жаловаться, Подкидыш, или все же попробуешь забрать моё место? Даю слово, если они проголосуют за тебя, то я отдам тебе этот венец.

— Команду. «Ты отдашь мне команду», —серьёзно произнёс он. — А ты сама захочешь уйти после этого, — развернувшись Сэйдж направился в сторону площадки.

— Эй, Рейли, — крикнула она вслед удаляющейся спине, — не вздумай поддаваться. Терпеть не могу слабаков!

— Я стану твоей проблемой, Роллинс!

[1] Сверхбросок — неофициальный термин, обозначающий мощный, высокоамплитудный бросок, как правило, сверху (данк), выполненный с максимальной силой и зрелищностью. Часто используется для описания броска, сопровождающегося резким контактом с кольцом или щитом, подчеркивающим физическое превосходство игрока.

Глава 6

Неделя – столько времени было у Джиневры, чтобы свыкнуться с мыслью о том, что ей снова придётся бороться. А она, кажется, делала это всегда. Дома, на улицах Атланты, в католической школе, в бакорфе. Ей всегда приходилось отвоёвывать своё место.

Джин скользнула взглядом по раскрасневшимся игрокам, пытающимся перевести дух после тренировки. Зак медленно плёлся к кулеру, чтобы набрать воды в бутылку. Рио, распластавшись на полу игровой площадки, громко захохотал, толкнув Кайла в плечо. Микки, сложив руки под головой, лежала на животе болтая ногами и наблюдая за тем, как Рина сдирала чёрный лак со своих ногтей. Натали заново заплетала косу.

Каждое из этих мгновений было ее. Джин их отвоевала. Это все давно стало для нее больше чем просто командной еще до того, как игроки выбрали ее капитаном. Еще до того, как тренер назначил ее со-капитаном в начале прошлого учебного года.

— Не люблю я эту морщинку между твоими бровями, — обратился к ней Рио, присаживаясь рядом. Погрузившись в свои мысли, Джиневра даже не заметила, как он подошел к ней.

— Нет у меня никакой морщинки, — моргнув несколько раз, Джин позволила ускользнуть от нее размышлениям, ворочавшимся до этого в ее голове.

— Нет, я серьёзно. Ты всегда делаешь это лицо, когда собираешься надрать кому-то зад. Так что выкладывай.

Покачав головой, Джиневра всё же подняла голову в сторону друга. Выдавив улыбку, она с нескрываемой иронией произнесла:

— Может это будет твоя задница.

— Я еще не успел ничего натворить сегодня.

— Продолжай в том же духе, и у меня появится еще одной выходной от решения твоих проблем.

— Ауч! А вот это было обидно!

Несколько минут они провели в тишине, нарушаемой лишь поскрипыванием обуви о напольное покрытие и перешептыванием ребят.

— Слышал, что Мэй вернулась из отпуска. Когда сеанс? — Чертя носком кроссовка поинтересовался Рио.

— Планирую сделать это после тренировки.

— Тебя подбросить? Могу одолжить машину у тренера.

— Руки прочь от капитана, — возникшая рядом Микки, демонстративно шлёпнула Доминика по плечу. — К тому же, тренер ни за что не даст тебе свою машину после прошлого раза.

— Что ты сделал? — Джин приподняла бровь, переводя взгляд на Рио. — Ты что опять снёс пожарную колонку?

— Всю жизнь теперь будете припоминать мне это? Нет, я пробил шину. — Переглянувшись Джин и Микки рассмеялись. — Ненавижу вас обеих! — Ткнув поочередно пальцем в девушек, Доминик развернулся в сторону выхода из тренировочного зала.

В общем холле Джиневра оказалась последней. Проходя мимо дивана, она заметила Микки, лежавшую на нём. Закинув ноги на спинку, она писала кому-то смс. Приподнявшись на локтях, Микаэла кивнула головой, негласно говоря, что будет дожидаться Джин на этом самом месте.

Войдя в раздевалку, капитан медленно опустилась на деревянную скамью, ощущая, как мышцы горел словно раскалённые угли. Ногу, которую она травмировала еще в начале весеннего сезона, сводило судорогой. Джин тихо выдохнула сквозь зубы, не позволив себе ни звука.

Осторожно она приподняла ногу, уложив её на скамью. Потянула носок на себя. Её пальцы вцепились в край скамьи. Мышцы напряглись — и в тот же миг ослабли. Дыша глубоко и размеренно, она дождалась, когда спазм утихнет.

Скидывая с себя влажный рашгард, Джин почувствовала прикосновение холодного воздуха к разгоряченному телу. Капли пота, словно мелкие жемчужины, скатывались по её спине, оставляя за собой легкое покалывание. Глубокие вдохи наполняли лёгкие, вытягивая из них напряжение.

Пустая раздевалка всегда казалась ей личным пространством, островком уединения. Поднявшись с места, Джин стянула шорты и короткие беговые тайтсы. Пальцы непроизвольно коснулись бугристых мест на коже в области бедер. Несколько других шрамов рассыпались по ее лопаткам. Из-за них Джиневра предпочитала ходить в душ после всех. Она бы никогда не смогла честно признаться, как они у нее появились, не вывернув свою жизнь на изнанку. А такая изнанка не нравится никому.

Глубоко и шумно выдохнув, Джин направилась к душевым кабинкам. Она закрыла глаза и позволила воде струиться по телу, избавляя ее от усталости и напряжения. Глубокий и медленный вдох через нос, счёт до четырех. Задержать дыхание. Технике «дыхание по квадрату» она научилась еще в детстве, пытаясь успокоить свою маленькую сестру, просыпающуюся от ночных кошмаров после смерти матери. А потом Хортон познакомил ее с Мэй. Посещение психолога стало одним из условий, на которые Джин согласилась, чтобы не упустить шанс, предоставленный тренером. С тех пор минуло четыре года, а она по-прежнему посещала психолога.

Отжав волосы полотенцем, Роллинс быстро натянула одежду, пряча шрамы под закрытой тканью. Микаэла подскочила с дивана, как только открылась дверь раздевалки.

Микка привыкла не задавать лишних вопросов. Иногда Джин казалось, что жизнь в Вегасе научила ее читать людей как карты в покере. Сложно было представить, что малышка Мауси почти всю свою жизнь провела на задворках стрип-клуба, крутясь на стуле в гримёрке.

Микаэла только через два месяца заговорила с Джин о своей жизни в Городе грехов. Джиневра и так знала часть из того, что рассказала Мауси – это было в ее личном деле, собранном Хортоном. Такие папки были на каждого из игроков. На всех кроме нее. Её папку, ей когда-то отдал Рио, дав обещание, что это навсегда останется только между ними.

За последний год Джиневра провела в джипе Микаэлы часы, но до сих пор не могла сдержать ухмылку, когда Мауси начинала разговаривать с машиной. Было в этом что-то чудоковато-очаровательное. Такой же была и сама Микка – с розовыми волосами и огромной коллекцией разноцветных кед.

Джин не могла припомнить, когда хоть раз видела Микаэлу обиженной или раздраженной. Казалось, что она всегда прибывала в каком-то умиротворяющем спокойствие, которое действовала и на других. Иногда Джиневра замечала, как Мауси молилась перед сном или как она цитировала что-то из библии, так органично вплетая фразы в свою речь.

Однажды Роллинс поинтересовалась, почему Микка все еще находит утешение в вере, хотя росла в таком месте, где неоднократно становилась свидетельницей жестокости, алчности и всех других грехов, что вообще могли существовать в это мире. Это было в один из похожих дней, Джин уже сидела рядом с Миккой, прислушиваясь к её размеренному голосу. Возможно, к этим воспоминаниям ее привели собственные мысли или же так просто работает мозг – подбрасывает из памяти то, что могло найти в вас отклик прямо сейчас.

Тогда Микаэла вела машину одной рукой точно также как и сейчас. Ритмично постукивала пальцами по рулю в такт музыке. Её длинные розовые волосы были небрежно собраны на макушке, несколько прядей спадали на лицо, но она даже не пыталась их убрать. В салоне пахло чем-то сладким — то ли вишнёвым лосьоном для рук, то ли карамельными леденцами, которые Микка всегда носила в кармане.

— Я вот всё думаю, — Джин нарушила тишину, уставившись в окно. — Как ты... Почему ты до сих пор находишь в этом смысл?

Микаэла не сразу ответила.

— В чём именно? — спросила она, не отводя взгляда от дороги.

— В вере, — чуть тише произнесла Джин. — Учитывая, что ты росла в Вегасе.

Микаэла рассмеялась. В её смехе было что-то щекочущее. Он звучал как-то пронзительно тепло, с этим её фирменным «хи-хи», будто она действительно видела в каждом моменте нечто хорошее.

— Ты хочешь спросить, как я после всего этого могу верить в Бога?

Джин кивнула. И Микаэла ненадолго задумалась.

— Потому что для меня Бог — это любовь, — наконец сказала она.

Она сделала поворот, плавно вписываясь в вираж, и продолжила:

— Люди могут быть жестокими. Мир может быть жестоким. Но любовь — она остаётся. Я видела её там, где, казалось бы, её быть не должно.

— Например? — скептически спросила Джин.

— Например, в одном из дружков матери, который, уходя оставлял мне завтрак. В одной из танцовщиц, с которой работала моя мать. Она учила меня делать стойку на руках. Многие из тех женщин не плохие. Они просто не знают, как выбраться из всего этого.

Джин внимательно смотрела на Микаэлу, пытаясь осмыслить каждую фразу.

— И ты связываешь это с Богом?

— Да, — мягко кивнула Микки. — Потому что Бог — это не грозный дед с молнией, который ждёт, когда ты оступишься. Не человек в сутане, читающий морали. И точно не те, кто использует Его имя, чтобы оправдать своё дерьмо.

Она украдкой взглянула на Джин.

— Для меня Бог — это всё то хорошее, что есть в людях. Даже когда они сами не верят, что оно у них есть.

Джин промолчала. Ей казалось, что у нее самой уже давно не осталось веры. Не после всего, через что она прошла. Её бабушка любила говорить, что Бог посылает испытания лишь сильным людям, чтобы они стали еще сильнее. Только в какой-то момент Джин перестала чувствовать в себе эту силу. Словно она не проходила через бурю — а осталась в ней, застряла. А ее вера… Ее вера лежала внутри. На самом дне. Свернувшись в узел, как раненый зверь.

— А ты, — тихо спросила Микаэла, переводя взгляд обратно на дорогу, — тоже в это веришь, просто пока не осознаёшь.

— С чего ты взяла?

— Ты бы не боролась так за команду, если бы не верила.

Тогда Джин не нашла, что ответить. Но что, если по прошествию месяцев, проведенных со совей командой, она поверила? Не в Бога, не в себя, а в людей, которые выбирали ее, потому что она неосознанно делала тоже самое. Каждый день. Она боролась за них. Но могла ли она бороться за кого-то, кто боролся с ней?

Кабинет Мэй - одного из штатных психологов университета, был одним из немногих мест, где Джин могла позволить себе быть собой. Здесь не было отвлекающих раздражителей — никаких ярких ламп под потолком, резких запахов или звуков. Светлые стены, на которых висели картины с ненавязчивыми рисунками, создавали ощущение спокойствия. В углу стоял высокий деревянный шкаф с книгами, расставленными на полках в порядке, понятном их владельцу. На небольшом столике у кресла стоял чайник из исинской глины. Из его носика тонкой струйкой поднимался пар. Мэй поставила на деревяную столешницу две керамические пиалы.

Джин привычно устроилась в кресле у окна, поджав одну ногу под себя. Пальцы машинально заскользили по мягкому и гладкому подлокотнику из плюша.

Мэй молчала заваривала чай. Она всегда так делала – оставляла пространство для Джин, давая ей возможность сделать шаг первой. Впрочем, они обе знали, что в итоге разговор всё равно состоится.

— Ты хотела обсудить сегодня что-то конкретное? — наконец поинтересовалась психолог, подавая ей чашку.

— Ты же знаешь, что будь моя воля, я бы вообще ничего не стала обсуждать, — это было весьма иронично, учитывая, что сама Джиневра училась на факультете психологии. Она сделала глоток чая, ощущая, как тепло проскальзывает внутрь.

— Да, знаю, — с улыбкой согласилась Мэй, усаживаясь напротив. — Но ты всё равно возвращаешься.

Джин скользнула пальцем по ободку чашки.

— Ну, похоже, у меня есть проблема.

— Похоже?

Капитан закатила глаза, поджав губы, будто сдерживая смешок, но ничего не сказала.

— В прошлый раз мы говорили о том, что тебе становится проще выдерживать физический контакт с командой, — продолжила Мэй.

— Я стараюсь. Чёрт, я правда стараюсь.

— Хортон сказал, что у вас в команде два новых игрока. Как ты справляешься с этим?

— Кайл славный. Он, наверное, самый нормальный из всех нас. И мне нравится, что он не лезет с расспросами. Знаете, личные границы и все в этом духе – у него с этим полный порядок.

— А что на счёт другого парня?

— Сэйдж Рейли, — тихо произнесла она, не поднимая взгляда.

— Есть какие-то проблемы?

Джиневра тихо рассмеялась, не зная с чего начать.

— Весь он?.. — хмыкнув, Роллинс задумалась, прежде чем продолжить: — Он, знаете, как петарда, которую забросили в комнату, где проходят встречи бывших военных с ПТСР. И единственная задача этой петарды — нанести урон.

— Интересное сравнение. Кажется, ты когда-то говорила, что любишь салюты.

Мэй склонила голову в сторону, наблюдая за Джин.

— Его стиль игры агрессивный. Он часто врывается в личное пространство.

— Значит ты его просто избегаешь?

— Нет. Я не...

— Нет?

Джиневра замялась, сжала и разжала пальцы, будто сбрасывая излишнее напряжение. Ей всегда так тяжело давались моменты, когда чувства нужно было вытаскивать из себя наружу. В игре всё казалось таким четким: толчки на площадке, мгновенные решения. В те минуты мозг чаще всего не успевал уловить угрозу и впасть в ступор. Но стоило подобраться к тому, что скрывалось по углам сознания, и Джин теряла устойчивость под ногами.

— Он слишком внимательный.

— Тебя это пугает?

— Не знаю, — Джиневра нахмурилась, будто эти слова не должны были сорваться с её губ. Она тут же взялась за чашку, отхлебнув чай, но обожглась. На секунду замерла, моргнула пару раз, а потом, наконец, сдалась. — Он как будто отзеркаливает меня саму. И я все чаще задумываюсь о том, что если…Что, если он был бы лучшим капитаном для «Громовых волков». А я не могу отдать ему команду, Мэй… — в глазах Джин появился влажный блеск. — Не могу потерять и их.

— А если и ему нужна команда не меньше, чем всем вам?

Джин не торопилась с ответом. Она взглянула на психолога, затем на чашку в своих руках, потом снова на Мэй, но та, как всегда, спокойно ждала.

— Он либо слишком наблюдательный, либо обладает исключительным чутьём, потому что каждый раз пытается бить по всему тому, что может меня задеть.

Мэй подалась вперёд, ставя локти на подлокотники кресла.

— И это тебя злит.

— Нет, — твёрдо ответила она.

— Правда?

Роллинс продолжала молчать, переводя взгляд на деревянный узор на полу.

— Все твои страхи связаны не с ним. Он просто зеркало, Джин. Он вызывает в тебе те эмоции, которые ты не до конца проработала. Ты и сама это сказала. Тебе нужно дать себе время, чтобы привыкнуть к нему.

— Звучит проще простого, да, Мэй? — Джиневра отклонилась на спинку кресла и потерла лицо ладонями.

Психолог не торопила ее с ответом.

— Мне надо научиться на него полагаться. Хотя я не знаю, что хуже: если он сломается и нас подставит… или если он справится. Если он справится, я потеряю команду, — в конце концов выдаёт Джин, резко выдохнув. — Но главное ведь, чтобы вывел команду в финал. Ребятам это нужно.

— Ты ведь уже научилась доверять команде. Пусть не сразу, но это произошло. Вспомни, как это случилось.

— Я… привыкла к ним. Они… доказали, что я могу им доверять.

— Именно. Доверие не строится за один день. Оно приходит с маленьких шагов.

— И мне нужно сделать шаг в сторону Рейли?

— Возможно, — Мэй чуть улыбнулась. — Начни с наблюдений. Наблюдай за ним не как за проблемой, а как за человеком. Найди в нём что-то, что кажется тебе понятным. Пусть это будет что угодно – жесты, привычки, повадки. Дай себе время разобраться в нем.

— Зачем?

— Чтобы научиться с ним играть. Чтобы не бояться.

Джин посмотрела на психолога, пытаясь понять, действительно ли это то, что она хотела. Действительно ли это то, чтобы было нужно ей?

— Дай себе время, — повторила Мэй. — Но время — это не только ждать, пока что-то случится. Это в том числе пробовать.

Помедлив, Джиневра в конце концов кивнула. Она не знала, сработает ли это, но когда-то она бы и команде не дала даже попытаться подобраться ближе.

— Ты ведь знаешь, я не прошу тебя насильно переступать через себя, — тихо сказала психолог. — Но есть разница между страхом и выбором.

Джин посмотрела на неё, потом бросила взгляд на часы и поднялась.

— Время вышло.

— Джин…

Она подняла взгляд.

— Что, если я просто не хочу его принимать? Что если он мне не нужен?

— А что, если дело не в нём, а в тебе? — спокойно сказала Мэй, но не как упрёк, а как наблюдение.

Джиневра закусила губу, продолжая упорно молчать в ответ.

— Тогда, возможно, это шанс что-то изменить, — добавила психолог. — Ты ведь уже знаешь, что можешь это сделать.

Ком в горле снова подкатил, но на этот раз Роллинс не отводила взгляда. Она медленно выдохнула, произнеся:

— Я подумаю.

Микки уже ждала её у машины, прислонившись к капоту. Когда Джин подошла, Мауси тут же соскользнула вниз, мягко качнулась на носках и отперла замки.

— Как всё прошло? — спросила она, устраиваясь за рулём.

— Как всегда.

Микки не настаивала, не пыталась выудить подробности. Она только чуть наклонила голову, наблюдая за тем, как Джин застёгивает ремень безопасности, словно это был спасательный трос.

— Хоть один хороший совет дала? — уточнила Микаэла, начиная выруливать на дорогу.

Джин смотрела в окно, отслеживая, как деревья, здания и редкие машины плывут мимо размытыми силуэтами.

— Сказала, что доверие строится маленькими шагами.

— Значит мы даём Сэйджу время?

— Угу, — тихо подтвердила Роллинс, хмурясь.

Некоторое время они ехали в тишине.

— Ему тоже не легко, Джин, — нарушая молчание, произнесла Мауси.

— Да?

— Он тоже потерял то, что ему было дорого.

Об этом Джиневра не задумывалась. Так что, возможно, Мэй была права. Может, доверие строится, а не приходит само.

— Ладно, — сказала она. — Я попробую.

— Что?

— Построить этот чёртов мостик, — буркнула она, но Микки улыбнулась.

— Ты справишься.

И в её голосе не было ни капли жалости. Только уверенность.

Через два дня Сэйдж вернулся в Атланту. Совсем под вечер, когда солнце уже опускалось за горизонт, окрашивая небо в бледно-розовые и лиловые оттенки. Машина плавно остановилась у жилого комплекса, и он выключил двигатель. Несколько секунд просто сидел, глядя перед собой, пока пальцы сжимали руль. Ему все еще не верилось, что он вернулся сюда по собственной воле.

Сэйдж потянулся за сумкой, лежавшей на соседнем сидении, прежде чем вылезти из машины. Несколько из «Громовых волков» рассредоточились на входе в дом. Еще неделю назад, Рейли путался в их именах, но последние несколько дней, он изучал университетскую газету Западной Джорджии, статьи об играх, материалы, которые ему выслал Хортон с играми за прошлый сезон. Так что имя каждого из команды прочно отпечаталось в его памяти.

Едва он достал чемодан, как услышал за спиной голос Рио:

— Неужто решил стать частью волчьей стаи?

Сэйдж хотел огрызнуться, но только коротко хмыкнул, качнув головой.

— Я здесь, чтобы выиграть сезон, — не оборачиваясь к Доминику, он достал из багажника еще одну сумку и закрыл его. — А не потому, что хочу быть в стае.

— Да ну, ерунда какая, — махнул рукой Рио, тут же перехватывая чемодан и таща его ко входу. — Думаешь, мы тебя не приручим?

Кайл стоял чуть поодаль, скрещенные на груди руки, скрывали его напряжение, но Сэйдж всё равно это заметил. Они встретились взглядами — зеленые глаза Кайла оставались сосредоточенными, но не враждебными.

— Ты мой сосед, — произнёс Кайл с абсолютным спокойствием.

— Ну, это неудивительно, — протянул Рейли, прежде чем окинуть парня задумчивым взглядом. — Могло быть хуже.

— Ты ранил меня прямо в сердце! — с притворно возмущенным тоном Рио облокотился на плечо Сэйджа и многозначительно повел бровями. — А я только собрался провозгласить тебя любовью всей своей жизни. Готов был отдать свою любимую подушку с героями «Корпорации монстров».

Уголки губ Рейли дёрнулись, но он тут же нацепил на лицо привычную маску, развернув бейсболку козырьком назад.

— Ой, смотрите, он пытается улыбнуться! — протянул Доминик, вскинув брови.

Кайл, наблюдавший за парнями со стороны, тоже расплылся в улыбке, покачав головой.

— Дай угадаю. Слушаешь тяжёлый металл, когда отдыхаешь? — не отставал от него Рио, посмеиваясь где-то сбоку.

— Да, а еще песни китов. А чтобы не грустить, люблю плести фенечки всем своим подружкам.

Микаэла, подкравшаяся к троице со спины, прыснула, заглушив смех в рукаве толстовки.

— Красивый, загадочный и с ужасным чувством юмора, — заключила она. — Ну точно наш тип.

Квартира, в которой жили парни, была точно такой же, что и у женской половины команды. Бегло оглядев помещение, Сэйдж заметил игровую приставку возле телевизора, брошенную пачку печенья и недопитую банку Dr. Pepper. В остальном было довольно чисто.

Кайл кивнул в сторону одной из дверей, в которой, как Сэйдж предполагал ему предстояло поселится на ближайшие несколько месяцев, прежде чем университет разрешит поселится им в «Деревне».

Кайл был чистюлей, об этом говорили: заправленная постель, несколько книг, сложенных ровной стопкой на рабочем столе. Могло бы показаться, что тут и вовсе никто не живёт, если бы не пара семейных фотографий, на которых Таунсенд был с какой-то женщиной и девчонкой, очень похожей на него. По общим чертам, Сэйдж предположил, что это была его младшая сестра. С торца кровати прислонились две гитары.

— Если тебе нужен рабочий стол, — начал Кайл, но Рейли отмахнулся.

— Я похож на того, кто делает домашку за столом?

— Ты вообще не похож на того, кто её делает.

Сэйдж довольно улыбнулся.

— Играешь на обеих гитарах?

— Да. А ты? Играешь на чём-нибудь? — Рейли удивился искренне заинтересованным ноткам в голосе Кайла.

— Не на гитаре. Мама учила играть на пианино.

Кто-то постучал костяшками пальцев по дверному косяку, привлекая их внимание. Обернувшись, они обнаружили в проёме Рио.

— Микаэла заказала на всех еду и собирается устроить кинопросмотр, так что как закончите, подтягивайтесь в гостиную.

Бросив сумку на кровать, Сэйдж выудил из чемодана несколько сменных вещей, направившись в ванную. К его возвращению, Кайла уже не было в комнате, однако книги он подвинул ближе к своей стороне стола.

— Придурок, — тихо рассмеявшись, пробормотал Рейли, но как-то слишком беззлобно.

Сэйдж приоткрыл дверь комнаты, наблюдая из тени за обстановкой в гостиной. Он ощущал себя гостем, случайно заглянувшим на чей-то тёплый вечер. А теперь стоит и наблюдает за этим живым, шумным, разноцветным хаосом, где все свои. И, чёрт возьми, на какой-то миг ему стало завидно.

Микаэла устроилась на полу, скрестив ноги, и что-то быстро печатала в телефоне. Время от времени она покачивала головой в такт собственным мыслям, а её розовые волосы, собранные на макушке, подрагивали при каждом движении.

— Ты опять не оценила потрясающий плейлист нашей Змеючки? — поинтересовался Рио.

Доминик — по-хищному сосредоточенный, с бровями, сведёнными к переносице, — запускал теннисный мяч в стену и ловил его одной рукой после глухого удара.

— Не-а, — отмахнулась она, продолжая печатать. — Просто кто-то оскорбил «Бойцовский клуб», и я выясняю, кто этот богохульник. И прекрати называть Рину змеючкой.

— Вот уж не знал, что для тебя есть вещи священнее, чем чипсы с сыром, — Кайл посмеивался за ее спиной.

— Положи на место! Затылком чую, что ты пытаешься стащить их.

Собравшиеся предстали перед ним весьма занимательной кают-компанией[1], от которой сложно было оторвать внимание.

Изучая дальше комнату, Сэйдж перевёл взгляд на Зака, который сидел на подоконнике, раскинув длинные ноги и медленно покачивая ступнёй в такт музыке, играющей у него в наушниках. За окном темнело. Свет из коридора ложился полосой на подоконник, оттеняя чёткий профиль Закари. А его карие глаза цепко следили за Рио.

Поймав мяч в последний раз, Доминик поднялся со своего места и подошёл к Заку, уронив голову ему на плечо. Тот не отстранился, но его руки, только что сжимающие рукава кофты, расслабились. Вытащив один из наушников Зака, Рио что-то прошептал ему на ухо, заставляя того покраснеть.

— Эй, ведите себя прилично, — бросила им Микка, кинув в их сторону подушку.

— Скажи это нашему Ромео, — хохотнул Рио, запрыгивая обратно на диван и толкая Кайла плечом. — Натали конкретно взяла тебя в оборот.

— Она просто спрашивает, как наш вечер.

— О, дружище, вот скажи мне честно… У вас что-то есть или мы ждём следующего Великого потопа, когда ты уже признаешься, что запал на нее?

Кайл не ответил, но по тому, как он отвернулся, всем всё стало ясно.

— Ладно, парни, фильму быть или нет? — спросила Микаэла, с интересом наблюдая за их разговором. — Джин и Рина будут минут через пять.

— Устраивайся поудобнее, Подкидыш, пока тебя не заставили тоже в кого-нибудь влюбиться, — подмигнул Рио и перехватил из рук Кайла банку колы, ловко сделав несколько глотков, когда Сэйдж зашёл в гостиную.

Рейли вновь осмотрел команду, где все так уверенно и дерзко перебрасывались фразами, не пытаясь задеть или обидеть друг друга. Ему вдруг стало ясно, о чём говорил Рио, когда они гуляли по кампусу. Они все, правда, тащили за собой «своё дерьмо». Их энергия — дикая, тёплая, со всплесками и скачками — заполняла комнату. Это почти болезненное осознание пронзило его: они все были частью чего-то. Сложной, лоскутной и несовершенной системы. И они не пытались быть правильными. Не пытались быть другими. С дурными привычками, с дурацкими шутками и своими чёртовыми прозвищами — они каким-то чудом оказался здесь, рядом друг с другом.

А он?

А он был пустым пространством между ними. Потому что часть его — та, что привыкла драться и причинять другим боль, пока не станет легче самому — всё ещё ожидала подвоха. Всё ещё пыталась решить: хочет ли он в эту стаю или стоит бежать от неё к чёрту подальше. А признать, что он хотел туда — внутрь круга, слишком страшно. Стать частью этого беспорядочного уюта, означало, что ему придётся принять свое одиночество.

Сэйдж молча опустился в кресло, сжимая в руках бутылку воды. Через несколько минут в комнату вошли Джиневра и Рина. В одночастье просторное помещение, вдруг показалось ему зажатым в тиски.

Рина, буркнув недовольно что-то по пути, забралась в кресло рядом с Миккой, а та тут же протянула ей еще горячее буритто.

— Тебе нужно поесть, Ри.

Джин опустилась на пол рядом с диваном, подтянув колени к груди. С этого ракурса у них с Сэйджем открывался отличный обзор друг на друга. Роллинс перевела взгляд в сторону экрана телевизора, но Рейли не покидало ощущение, что она заняла наблюдательный пост. Изучала его. Ровно так же поступал и он.

Ему хотелось бы злиться. Правда. На её упрямство, на этот вечно сдержанное выражение лица, на то, как легко она держала в руках командование, как будто родилась с этим невидимым мандатом на авторитет. Но сейчас, глядя на Джиневру в подрагивающем свете экрана, когда тени пробегали по лицу, цеплялись за ключицы, оседали в ямке под шеей, а губы чуть приоткрывались при каждом выдохе, он почему-то не чувствовал раздражения.

Ему и самому было интересно, что именно она пыталась в нём разглядеть. Он заметил эту её странную привычку — изучать людей, как будто складывать из них пазлы, еще в прошлый свой приезд. И чем дольше она смотрела, тем сильнее внутри него нарастал странный зуд. Возможно, во всё была виновата комната, погрузившаяся в полумрак, сразу за опустившимся за горизонт солнцем. Но сейчас эти взгляды ощущались по-другому. Сэйдж бы назвал их почти интимными, если бы за ними не стояла история, повлекшая все те стечения обстоятельств, приведшие их к этому самому моменту.

Сэйдж машинально сжал в руке бутылку— пластик хрустнул, будто не выдержала накала его мыслей. Джин тут же отвела взгляд, почти незаметно — как те, кто случайно заглянул туда, куда не имел права. Рейли еще раз посмотрел на неё. На эту настороженную, слишком спокойную девчонку, которая скрывала за всем этим куда больше, чем показывала. Неужели она и правда пыталась понять его? Или просто искала в нём слабое место?

Тем вечером к их киносеансу присоединилась даже Натали, улетевшая на пару дней, чтобы навестить свою бабушку в больнице. Засидевшись допоздна, сегодня они с трудом поднимали себя с постелей, чтобы провести первую официальную тренировку в новом составе.

Джин забралась на сиденье в джип Микаэлы, уставившись в приборную панель. Дверца со стороны заднего сидения хлопнула, когда вовнутрь забралась Рина.

— Парни поедут с Кайлом. Новенький как обычно сам по себе, — заключила Рейра и разлеглась во всю длину, прикрывая глаза.

Приехав на кампус, они встретились с остальной командой, которая уже ждала их у входа в спортивный зал.

— А где, Подкидыш? — оглядев собравшихся, Джин искала в кармане ключ от входной двери.

— В зале. Разминается.

— Откуда у него ключ?

Сэйдж действительно был на площадке. Он стоял у линии штрафного броска, небрежно прокручивая мяч пальцами и время от времени подбрасывая его в воздух. Казалось, что ему вообще никто не нужен — только паркет, мягкий свист вентиляции под потолком и ритм собственного дыхания.

В какой-то момент он поймал мяч и прицелился. Его плечи на секунду будто застыли. Всё тело — туго натянутая струна. В эту долю секунды, до броска, в нём было нечто почти завораживающее — выверенная тишина перед выстрелом, когда воздух становится гуще, а время — вязким. Он легко сделал бросок. Мяч взлетел, описал идеальную дугу и прошёл в кольцо без единого касания. Так чисто.

На лице Сэйджа не отразилось никакого триумфа, ни намека на улыбку. Так бывает с теми, кто в сотый раз убеждается, что способен на что-то — и всё равно этому не верит.

— Роллинс, — бросил он, когда Джин шагнула на игровою площадку, чтобы размяться.

— Рейли, — так же ровно ответила она. — Собираешься всю тренировку рассматривать меня?

Сэйдж усмехнулся, подходя чуть ближе.

— Может быть.

С появлением в зале Хортона обстановка наконец-то приняла привычный тренировочный ритм. Он делал заметки и корректировал позиции игроков. Останавливал розыгрыши, чтобы разобрать ошибки.

Джин наблюдала за тем, как Рейли включается в игру. Он держался сдержанно, но она видела, что понемногу, почти незаметно, он начинал подстраиваться под ритм команды. Если увлекался, то работал так быстро, словно всегда был частью их отлаженного механизма. Но в следующее мгновение возвращался к своим привычным установкам, пасуя резко и агрессивно, забывая, что является частью команды, а не ведет против них борьбу.

Сама Джиневра была быстрой. Вообще-то, она была самым быстрым игроком среди других. Её относительно невысокий рост, который не достигал и ста семидесяти сантиметров, позволял ей быть маневренной, проскальзывать и уходить от захватов.

Всё шло по плану, ровно до того момента, как в её бок врезалось чужое тело — резко и неожиданно. Воздух вырвался из лёгких. Мир на секунду накренился. Джин почти потеряла равновесие, но кто-то успел поймать ее, зажав в руках. Его ладони — горячие, твёрдые — сомкнулись у неё на талии. Грудь чуть задевала её лопатки при каждом вдохе. Дыхание — тёплое, прерывистое — скользнуло вдоль шеи и затерялось где-то в её волосах. Запах Рейли — смесь пота, дезодоранта и чего-то чуть солоноватого, как океанский воздух — заполнили каждый ее вдох.

Джиневра рефлекторно дернулась назад и вырвалась из его хватки так резко, будто он оставил ожог на ее коже. В глазах на мгновение что-то мелькнуло. Сэйдж не мог это точно описать. Страх? Отвращение? Паника? Но как только это проявилось – тут же исчезло, сменившись глухой злостью.

— Чёрт, да что с тобой не так? — её голос был низким, сдавленным, как будто она силой заставляла себя сдерживаться.

Рейли ответил не сразу. Он всё ещё ощущал остаточное напряжение в пальцах от прикосновения к её спине и коже. Он и сам не знал, как так вышло. Не собирался её ловить. Просто тело среагировало раньше сознания — и вот он уже держал её, близко, ближе, чем сам того хотел. Сейчас его ладони опустели. А воспоминание — наоборот, только разрасталось. Он сглотнул. Медленно выдохнул через нос, ощущая, как дрожь уходит из пальцев.

— Я тебя даже не тронул, — нахмурился Сэйдж. — Могла бы сказать спасибо, что не расквасила нос.

Джин уже собиралась резко ответить, но осеклась. Мэй была бы не в восторге от такой реакции. Поэтому выпрямившись, она лишь сжала губы.

— Хочешь быть спасателем? Тогда тебе стоило перебраться во Флориду. Слышала там был недобор в прошлом сезоне.

Сэйдж смотрел, не сводя с неё внимательных голубых глаз. Джиневра ждала от него очередной колкости. Вести с ним борьбу было проще, чем пытаться рассмотреть что-то хорошее. Только он ничего не ответил. И она не знала, что хуже — его сарказм или это молчаливое выражение на лице.

— Ладно. — Рейли усмехнулся, делая шаг назад и подбрасывая мяч. — Похоже ты не так хороша в контактном виде спорта.

Тренировка шла уже второй час. Джин смотрела, как игроки один за другим выполняли рывки, отрабатывали передачи и броски. Команда была измотана, но продолжала выкладываться. А приближение сезона означало, что тренировки будут чаще, да и нагрузок станет больше.

— Включайте голову! — раздался голос Хортона, перекрикивая скрип кроссовок и удары мяча о покрытие. — Быстрее работайте с мячом! Кайл, не задерживай передачу! Зак, корпус держи ровно, не заваливайся.

Хортон наблюдал за командой, скрестив руки на груди. В его взгляде читалась сосредоточенность, будто он сам мысленно играл вместе с ними, просчитывая каждый шаг наперёд.

— Роллинс! Рейли! — неожиданно выкрикнул он.

Джиневра вздрогнула, но быстро взяла себя в руки.

— Встаёте на отработку один на один, — коротко скомандовал тренер.

Сэйдж расплылся в раздражающе-самодовольной улыбке.

— Неужели настал этот день, Гроза с веснушками?

Джин только бросила в его сторону быстрый взгляд, не поддаваясь на провокацию.

Сэйдж толкнул мяч, начав движение. Паркет чуть поскрипывал под кроссовками, воздух между ними подрагивал от напряжения. Он рванул в одну сторону — она, как тень, повторила его движение. Рывок вперёд — Джин уходит в сторону. Разворот — она перекрывает ему проход. Темп нарастал, дыхание шумно срывалось с губ, удары мяча эхом отзывались от стен. Но потом… Джиневра чуть оступилась. Почти незаметно. Но он всё равно успел уловить это короткое движение.

Её пальцы, на секунду впились в бедро. Губы, плотно сжались, чтобы не выдать боль. Сэйдж и сам замер на мгновение, но Джин тут же перехватила инициативу. Ухватилась за момент, отобрав мяч.

— Достаточно! — крикнул им Хортон.

Рейли выдохнул, проводя рукой по затылку, но взгляд оставался прикован к ней. Она была той еще головоломкой. Потянешься за одну конец, в надежде распутать узелок, а тот лишь приводит к новым загадкам.

— Тащите сюда свои задницы, чтобы разобрать ошибки, — спокойно продолжил тренер, сверяясь с планшетом.

Парковка возле тренировочного комплекса уже опустела, когда Джин вышла из зала последней. Вечерний воздух был прохладным. Боль в ноге всё ещё отдавалась пульсацией, но она привычно игнорировала её, натягивая рубашку поверх футболки.

Микка ждала у машины, как всегда, терпеливо.

— Выглядишь так, будто тебя раздавили катком, — заметила она, наблюдая, как капитан устало бросает сумку на заднее сиденье.

— Примерно так и чувствую себя, — призналась Джин.

Микка не стала комментировать. Только включила музыку потише, когда они выехали с парковки.

— Завтра выходной, — напомнила она через пару минут.

— Ммм, — протянула Джин.

— Ты собираешься, как обычно, прийти в зал?

Джин перевела на неё взгляд, но Микка только пожала плечами, не отводя глаз от дороги.

— Просто спросила.

Джин глубоко выдохнула, чувствуя, как напряжение дня постепенно уходит.

— Ну, если решишь – не убивай себя, ладно?

Джин закатила глаза, но уголки её губ чуть дрогнули.

— Ты как моя бабушка, — пробормотала она.

— Ну хоть кто-то же должен о тебе заботиться.

Обладала ли Микаэла прорицательскими способностями или же попросту знала Роллинс слишком хорошо, но под конец выходного, Джин снова оказалась в зале. Пустом и тёмном.

Она уже закончила свою тренировку и теперь просто лежала на трибунах, глядя в потолок. Лёгкое мерцание фонарей снаружи слабо пробивалось сквозь окна под самым потолком, оставляя внизу лишь расплывчатые тени.

Это был один из тех редких моментов, когда она позволяла себе замедлиться. Прокрутить в голове несколько прошедших дней, зафиксировать где-то внутри сознания всё то, что казалось ей важным. Она любила подмечать детали, анализировать, просчитывать. Жизнь до поступления в университет научила её тому, что нужно просчитывать ходы. Что нет ничего лучше мгновения триумфа, когда в голове твоего противника происходит осознание, что каждый его шаг вёл к проигрышу, хотя он ничего не замечал до этого самого момента.

Звук открывшейся двери вырвал её из мыслей. Рейли вошёл спокойно, без суеты. В наушниках, из которых доносилась музыка. Полностью погружённый в себя.

Скользнув по скамье, Джиневра нашла место в тени и молча наблюдала.

Не включая полное освещение зала, Сэйдж шагнул на площадку, будто знал, что его ногам не нужен ориентир. Без команды. Без зрителей. Лишь он и мяч. Рывки, броски, отработка движений. Каждое движение с неумолимой точностью. Рейли двигался так, словно это было единственное, что имело значение.

Джиневра даже не шелохнулась. Она просто смотрела. Это был не тот Рейли, которого они видели на тренировках. Не тот, кто ухмылялся, бросал колкости и пытался вывести её на эмоции.

Перебросив в руках мяч, он сделал несколько ритмичных ударов об пол, проверяя сцепление с покрытием. Затем начал двигаться. Молниеносный бросок — мяч вошёл в корзину.

Рывок влево. Разворот. Финт.

Бросок.

Бросок.

Бросок.

Скорость, точность, физика тела, доведённая до механического автоматизма.

Джин вдруг поняла, что почти задерживает дыхание и, что впервые смотрит на него иначе. Что-то в этом напоминало ей её саму.

«Он как будто отзеркаливает меня», – ей вспомнились слова, которые она еще совсем недавно сказала Мэй.

Медленно, она приподнялась на локтях, не сводя с него взгляда. Как долго она наблюдала за ним? Минуту? Десять?

Сэйдж сделал последний бросок. Мяч отскочил от корзины, но он не пошёл за ним. Просто встал в центре площадки, тяжело дыша, с руками, упёртыми в колени.

Пот стекал по его вискам, влажные волосы растрепались, грудь резко вздымалась. Музыка в его наушниках всё ещё играла, он слегка кивнул в такт, прежде чем резко расправил плечи и посмотрел вверх.

Прямо в темноту трибун.

Джин замерла.

Секунду она думала, что он её увидел. Но Рейли просто провёл пальцами по волосам, глубоко выдохнул и шагнул за мячом.

А Джин продолжала смотреть. Потому что в этом моменте, в этом почти невидимом одиночестве, она наконец-то увидела его. Настоящего.

И от этой мысли по её позвоночнику пробежала дрожь.

[1] Кают-компания — в буквальном смысле это общее помещение для отдыха команды на корабле. В переносном — может означать любую группу людей, сплочённую общей средой (например, компания, команда, тусовка, коллектив).

Глава 7

Утро в квартире парней началось с глухого стука. Что-то с грохотом упало, и вслед за шумом послышался протяжный, страдальческий стон.

Приоткрыв один глаз, Сэйдж изучил потолок над ним. Тот оставался всё таким же, как и вечером: белым, с мелкими трещинами в углу. Шторы в комнате были чуть приоткрыты, пропуская тусклые рассветные лучи, которые растекались по стене, задевая спинку кровати у ног. Из приоткрытого окна залетал свежий воздух.

Сэйдж снова закрыл глаза, сильно зажмурившись, а затем вновь распахнул их, переведя взгляд на соседнюю койку. Кайл сидел на кровати, потирая колено.

Конечно же он уже не спал. Этот парень, кажется, просыпался за десять минут до рассвета и готов был спасти мир. Наверняка уже пробежал пять километров, сделал зарядку, выпил свой обязательный протеиновый коктейль и почистил ботинки. Чистюля, организованный и пунктуальный до скрежета на зубах.

— Что с тобой? — спросил Сэйдж, голос которого еще был сиплым от сна.

— Да так, — Кайл махнул рукой и поднялся. — Запнулся обо что-то.

— О воздух? Твои колени выше кровати на сантиметров тридцать.

— Возможно, — хмыкнул Кайл и зевнул. — Ты рано встал.

— Не по своей воле, — пробормотал Рейли.

Небрежным движением отбросив одеяло, он сел на кровати, потирая лицо ладонями. Голова гудела. Плечи ломило после вчерашней тренировки. Потянувшись, он хрустнул позвоночником и лениво поплёлся в ванную.

В отражении Сэйдж увидел сонное лицо. Иногда он застывал у зеркала на несколько минут, вглядываясь в черты своего лица. Сэйдж всегда был похож на мать. Отец постоянно твердил ему об этом: «Ты просто ее копия. Посмотри, посмотри, щенок. У твоей матери были такие же губы». Он и правда унаследовал ее черты. Джулиана Рейли всегда была очень красивой женщиной: русые волосы, которые она долгие годы красила в блонд, в меру полные губы и острые ярко выраженные скулы. Айзек Рейли постоянно твердил, что влюбился в её глаза - голубые, как разбавленное молоком небо. Но Джулианы больше не было, однако она всё ещё смотрела на него. Через сына. И это сводило Айзека с ума.

Натянув футболку после быстрого душа, Рейли направился обратно в комнату. По пути он оглядел гостиную, которую до этого не успел даже толком рассмотреть. Всё выглядело… уютно. Ужасно уютно. Для места, где живут парни, тут было подозрительно чисто: подушки на диване, лежавшие в хаотичном порядке, не портили атмосферу, на столе стояла миска с какими-то снеками, а у телевизора ровной стопкой лежала коллекция игр для приставки. Возле окна, на подоконнике, сушилась форма, а рядом с диваном на полу валялась пара кроссовок, явно принадлежавших Рио.

Вообще-то, в «Тар-Хилл» у них тоже всегда был порядок. Холодный и стерильный. Тренер любил дисциплину не только на площадке, но и за её пределами. Любое излишнее проявление индивидуальности несло за собой наказание. Зейден и Сэйдж были исключениями. Им всегда спускалось всё с рук, покуда они делают свою работу и могу мотивировать команду. Никого никогда не интересовало, какими путями достигалась эта самая пресловутая мотивация. Скольких Зейден перемолол, пытаясь выбить из игроков преданность, за которой скрывался на деле один лишь страх? Сколько раз он сам принимал в этом участие? И был ли его собственный страх причиной, почему он закрывал на все это глаза?

«Громовые волки» же существовали в какой-то своей хаотичной и сумасшедшей вселенной, правил которой Сэйдж все еще не мог разгадать. Всё вокруг было пронизано этой живой, обжитой, но почему-то не раздражающей, энергией.

За кухонным островом стояли две кружки. Кайл взял свою и сделав глоток, посмотрел на Рейли поверх края.

— Кофе будешь? Чёрный? С молоком?

Сэйдж взял кружку и сделал глоток, поморщившись.

— Чёрный. Но не этот.

— Даже тут придирается, — глаза Кайла заулыбались первыми. И вдруг его смех — чистый, заливистый, солнечный — разлился по комнате.

— Если он похож на отработанное машинное масло — да.

— Ладно, — заканчивая посмеиваться, заключил Таунсенд. — В следующий раз постараюсь варить его чуть хуже, чтобы соответствовать твоему изысканному вкусу.

Сэйдж закатил глаза, но всё же улыбнулся в ответ. Смех Кайла был слишком заразительным, чтобы не попасть под его влияние хотя бы на несколько секунд.

Квартира наполнялась утренними звуками. Кто-то двигался в соседней комнате, послышались смешки и шептание. Допив свой кофе, Кайл вернулся обратно в комнату, оставив Рейли на едине со своими мыслями.

Пока он осматривался в коридоре, по другую сторону входной двери раздался тихий голос, и его внимание переключилось на троих девушек, стоявших в общем коридоре.

Приоткрыв дверь, он увидел Рину, сидевшую на подоконнике и обхватившую руками колени. Джин и Миккаэла расположились по бокам от нее. Микка что-то тихо говорила, поглаживая Рейру по спине. А Джин, нахмурившись, пристально смотрела на Рину, явно ожидая ответа.

— Я в порядке, — процедила Рейра, но голос её дрогнул.

— Ты знаешь, что «в порядке» — это не ответ, — мягко сказала Джиневра, но в её голосе слышалась твёрдость. Она не давила, но и не собиралась оставлять это просто так.

— Правда, — добавила Микка, наклонив голову и поджав губы. — Но, если не хочешь говорить, мы можем просто посидеть с тобой.

Рина выдохнула, закрывая глаза. Несколько секунд никто не говорил.

— Опять родители? — спросила Джин, нарушая тишину.

Та кивнула в ответ, натянув рукава кофты так сильно, что они скрыли под собой ее тонкие и длинные пальцы.

— Им всё равно. Они никогда не слушают. Никогда, — в голосе Рейры отчётливо слышалась горечь.

— Это их проблема, а не твоя, — почти шёпотом произнесла Микка, мягко опустив свою ладонь на плечо подруги. Рина вздрогнула. Но через пару секунд её плечи слегка опустились.

Рина чуть заметно пожала плечами, отвернувшись. А Сэйдж невольно задержался в дверном проёме.

— Послушай, чтобы они не сказали, это не должно внушать тебе сомнения. Ты в «Громовых волках». Ты с нами, — спокойно сказала Джин. — И если тебе сейчас снова дерьмово, но ты скажешь, что «всё в порядке», я засуну тебя в машину и отвезу к Мэй.

Рина снова подняла голову и чуть улыбнулась.

— Мы договорились, помнишь?

— Да, Кэп, я помню. В случае прихода дёргаю стоп-кран и бегу к тебе.

— Я серьёзно.

— Я знаю. Микка за мной присмотрит, — нервно теребя край кофты, Рейра закатила глаза.

— Всегда, — Микаэла легонько сжала ее пальцы.

Сэйдж понимал, что только что стал свидетелем нечто важного. Чего-то, что он не мог пока назвать словами. Он никогда не видел ничего подобного. В «Тар-Хилл» никто никого не поддерживал. Там ты либо справлялся сам, либо тебя вышвыривали как расходный материал.

— Эй, Подкидыш, ты чего там застыл? — вдруг послышалось за спиной Рейли.

Обернувшись, Сэйдж обнаружил Рио, вышедшего из комнаты, которую они делили вместе с Закари. Когда он повернулся обратно, чтобы закрыть входную дверь, через которую подглядывал, то поймал на себе взгляд Роллинс.

— Просто хотел узнать, не хочет ли кто-то еще отвратительного кофе, сваренного по специальному рецепту от Кайла, — усмехнулся он, опираясь на дверной косяк.

— Как трогательно, — протянула Рина. — Тебе бы записаться на курс по эмпатии.

— Подожди, ты хочешь сказать, что я не идеален? — Разыгранное потрясение отразилось на лице Сэйджа. — Боже, как я буду с этим жить?

Рейра приподняв брови, покачала головой, но на губах все равно отразилась кривая ухмылочка. Сэйдж бросил последний взгляд на девушек. Плечи Рины больше не были такими напряжёнными. И он понимал, что это заслуга Джин и Микки.

Оставшаяся часть выходного прошла вполне себе сносно. Рио по очереди затягивал Кайла и Сэйдж в очередную игру на приставке. Если кто-то из них косячил, то Доминик вскакивал с дивана, причитая, что они загубят ему весь рейтинг.

Когда Сэйдж не был занят игрой, он украдкой наблюдал за парнями. Казалось, что Хортон поставил перед собой цель – собрать в команде совершенно не похожих друг на друга людей.

Зак был тихим и предпочитал оставаться наблюдателем. Его тёмные кудри, находились в беспорядке и падали на лоб мягкими прядями. Тёмные карие глаза отливали на солнце янтарём и всегда казались чуть более расслабленными, когда в его поле зрения появлялся Рио. Но особенно сильно выделялась его кожа с медовым загаром. Сэйдж мог предположить, что он родом с Ближнего Востока или же его родители были мигрантами.

Рио был совсем другим. В его внешности угадывались сразу несколько черт, но понять, откуда именно его корни, Сэйдж так и не смог. В конце концов, сдавшись, он решил спросить напрямую.

— Так вот, о чём ты думаешь, приятель, когда заглядываешься на меня, — хохотнул Доминик, быстро нажимая клавиши на джойстике. — Моя мать китаянка, а отец родом из Бразилии.

— Поэтому Рио?

— Обожаю твои дедуктивные способности. Можно я буду твоим Ватсоном?

Сэйдж покосился на Зака, который перевел на них свой взгляд, хотя последние полчаса не отрывался от монитора ноутбука.

— Думаю, у тебя уже есть свой Шерлок.

Рейли снова посмотрел на Рио: высокий, но не выше него самого; тёмные каштановые волосы в лёгком беспорядке; цепкие карие глаза, в которых постоянно проскальзывал лукавый огонёк. Теперь, зная о его родителях, он отчётливо различал в нём азиатские и южные черты. Доминик был смуглым, но его кожа была чуть светлее, чем у Зака.

— Как думаешь, у нас есть шанс взять сезон? — Быстро нажимая на кнопки, обратился Кайл к Сэйджу.

— Есть. Но надрывать зад придётся похлеще, чем в прошлый сезон, — в разговор влез Рио, не дав ответить Рейли.

— Это мне и нравится, — Сэйдж улыбнулся. — Никаких лёгких побед.

За игрой и спорами никто не заметил, как комнату залило закатным солнцем. Вечер тянулся неспешно, растворяясь в шуме и смехе. Чуть позже к ним присоединилась Микаэла и, вернувшаяся из поездки Натали. Обе девушки устроились на диване, потеснив парней.

— Да чтоб тебя! — воскликнул Сэйдж, когда его машина в очередной раз вылетела за пределы трассы.

Доминик довольно засмеялся, не отрываясь от экрана.

— Ты просто не умеешь признавать поражение.

— К твоему счастью, мы не на реальном треке, — проворчал Сэйдж, запуская следующую гонку.

Но ни одна из новых попыток не помогла ему сравняться с Рио. Со временем азарт начал угасать, уступая место приятной усталости. Кто-то зевнул, а Натали вообще заснула, свернувшись калачиком рядом с Кайлом.

— Всё, с меня хватит, — объявил Сэйдж, откидываясь на спинку дивана.

Рио бросил геймпад и потянулся, разминая затёкшие руки.

— Чёрт, давайте валить спать. Зак меня завтра от кровати отдирать будет.

Все присутствующие разбрелись по своим комнатам. Дом тут же накрыла сонная тишина.

Утро выдалось серым, низкие облака висели над городом, оставляя улицы в полумраке. Сэйдж проснулся от запаха свежесваренного кофе, пробирающегося сквозь сон.

Перевернувшись на бок, он лениво разлепил веки. Кайл уже был на ногах. В серых спортивных штанах и зеленой футболке, готовый выдвигаться на тренировку.

Тихий шорох одежды смешивался с приглушёнными скрипами пола. Рейли моргнул, цепляясь за остатки сна, но реальность потянула его обратно.

— Вставай, нам пора, — присаживаясь на кровать, чтобы завязать кроссовки, позвал его Кайл.

Сэйдж провёл ладонями по лицу, прогоняя сонливость, и нехотя выбрался из постели.

Город еще дремал, словно как и все ушёл на летние каникулы и совсем не готов был просыпаться вместе со спортсменами в шесть утра. Машины лениво проползали по улицам, воздух пах влажным асфальтом и первой утренней выпечкой из закусочных. Фонари ещё не потухли, но их жёлтый свет уже бессмысленно терялся в наползающем дне.

Пятнадцать минут — и они уже были у тренировочного центра.

Перед входом собрались игроки. Зак стоял неподвижно, руки в карманах, лицо — сонное и безмятежное. Рио, напротив, сочился энергией, словно его разбудили выстрелом адреналина прямиком в лоб. Он то и дело балансировал на носках, перекатываясь с пятки на носок, будто не мог устоять на месте.

— Ты чертовски бодр для такого раннего утра, — подметил Сэйдж, когда они с Кайлом подошли ко входу.

— Я чертовски бодр всегда, — ухмыльнулся Рио, делая пару быстрых движений плечами, словно он боксёр на ринге.

На улице моросил дождь. Не сильный, но противный — вязкий, такой, от которого воздух казался тяжелым. Он барабанил по крышам машин, стекал струями по асфальту, смешиваясь с бензиновыми разливами.

В помещении их встретил тёплый и сухой воздух, запах моющих средств и напольного покрытия. Зал был огромным, с высокими окнами, через которые пробивался рассеянный, приглушённый свет. Из-за пасмурной погоды казалось, что здесь всегда полумрак, но прожекторы под потолком заливали площадку ярким белым светом, от которого впервые секунды хотелось поморщится.

Белые линии разметки выделялись на фоне тёмного напольного покрытия, как шрамы, прорезающие поверхность. Кольцо было закреплено на стойке с одного конца площадки. Чуть меньше баскетбольного, с плотной белой сеткой на уровне трёх метров от пола.

Зал легко наполнялся эхом. Любой звук — удар мяча, скрип кроссовок, болтовня игроков — отражался от стен.

Джин стояла у края площадки, перекидывая мяч из ладони в ладонь. Взгляд внимательный, но погруженный в какие-то свои мысли.

— Хортон сегодня занят. Так что развлекать вас буду я.

Рио присвистнул, опускаясь на трибуны и раскидывая руки по спинке.

— Ну, значит, можно расслабиться, — ухмыльнулся он.

Джин склонила голову, глядя на него с нарочитой ласковостью.

— Конечно, — её голос был обманчиво мягким, — после того как пробежишь два дополнительных круга.

Рио демонстративно положил руку на сердце:

— Такая жестокость, Капитан.

Но, судя по тому, как он тут же скинул толстовку и начал разминать плечи, расслабляться явно не собирался.

Джиневра окликнула команду, привлекая их внимание.

— У нас нововведение. Два раза в неделю один из игроков включает свою музыку на тренировке.

— Вот это я понимаю классная тема, — воодушевился Доминик и тут же полез в карман за своим телефоном.

— Сегодня слушаем плейлист нашего новичка, — сообщила Джин, даже не взглянув на него.

— Если там медляки, я уйду, — предупредил Рио.

— Что не сможешь дриблинговать[1] под грустные баллады? — Посмеивалась над ним Рина.

Не понимая, в чём смысл затеи, Рейли поплёлся к колонке, чтобы подключить свой телефон. Музыка заполнила зал — тяжёлые удары басов, низкий ритм, пробирающийся под кожу. Глухая вибрация отдавала в рёбра.

Рио бросил на Сэйджа долгий взгляд.

— Слушай, Подкидыш, под такую музыку обычно убивают в кино, — констатировал он. Но все же взглянул на дисплей его мобильного, успев прочитать имя исполнителя и название песни «Grinspoon – More than you are».

Джин хлопнула в ладони, бросив через всю площадку:

— Ладно, начнём с разминки!

Музыка глухо ударяла в стены, наполняя поле низкими частотами и задавая темп игрокам. Ритм, тяжёлый и вибрирующий, был похож на сердцебиение, расползающиеся под кожей.

Рейли поймал мяч. Шероховатая поверхность скользнула по ладони, пальцы сжались инстинктивно. Пробежка, финт — и он уже уходит от Зака, легко, без усилий. Тело само двигалось под музыку, подстраиваясь и следуя её ритму. Резко, быстро.

Рывок вперёд.

Джин выскочила перед ним, перекрывая путь.

— Ну, что посмотрим, чему вас там учат в элитных командах, Подкидыш, — бросила она, прищуриваясь.

Он усмехнулся.

Пас вправо — Кайлу. Джин дёрнулась следом, но было поздно. Кайл, не теряя времени, перекинул мяч Рине, которая рванула ближе к кольцу.

— Твою же… Да это же Saint Chaos, — крикнула на ходу Рейра, когда с ней поравнялся Сэйдж.

— Ага, «Make my day».

— Я была… — на мгновение Ри осеклась, но тут же добавила, — на их концерте вместе с братом. Они крутые.

Кивнув в знак согласия, Рейли снова поймал мяч, в пару движений оттолкнувшись от пола, и, прежде чем кто-то успел среагировать, отправил его в кольцо.

Два очка.

Музыка разрывала воздух.

Он чувствовал, как напряжение уходит из его тела, как движения становятся более естественными. Не было этой излишней сосредоточенности, скованности в плечах. Просто игра. Именно то, что он всегда так любил. Почти как тогда, когда он оставался один в зале.

Джин, кажется, подметила это даже раньше него самого. Как и советовала ей Мэй - она наблюдала за ним, изучала. Видела, как он улыбался едва заметно, когда мяч ложился в руку так, будто всегда принадлежал ему. Как исчезла та скрытая скованность, которая была с момента его прихода в «Громовые волки».

Он стал собой.

Сэйдж рванул снова. Теперь он двигался быстрее. В «Тар-Хилл» Рейли привык к жёсткому стилю игры, но здесь всё было иначе. Не драка за мяч, не борьба на истощение, а живой, быстрый поток. Он ускорился, обойдя Рио. Сделал передачу.

Джин тут же оказалась рядом. Они столкнулись взглядами. Сэйдж дёрнулся вправо, обманный манёвр — капитан не повелась.

Бросок. Натали попыталась блокировать его. Но мяч ударился о край кольца, заплясал, а затем провалился внутрь.

Четыре очка.

Ему нравилось это чувство.

— Клянусь, у меня уже голова гудит от этого шума из колонок. Не хватает только звуков бензопилы, — бросил Рио, вытирая пот со лба. — Тоже самое испытываю от твоей музыки, Кэп.

Джин тоже двигалась иначе. Она была молниеносной. Её манёвры стали точными, филигранными. Она не просто играла — она предугадывала каждый шаг, будто заранее знала, как поведёт себя соперник. На какой-то миг Рейли даже поймал себя на мысли о том, что наблюдает за ней с долей восхищение. Встряхнув головой, он отбросил это мимолётное помешательство.

Вымотавшись, игроки один за другим разбредались по раздевалкам. В зале становилось тише, но воздух по-прежнему был горячим от напряжения, наполненный эхом недавней тренировки.

Сэйдж бросил взгляд на площадку, заметив, что Джин задержалась.

Она стояла у линии штрафного броска, ссутулив плечи, перекатывая мяч в руках. Волосы, влажные от пота, прилипли к вискам, но её лицо оставалось сосредоточенным. Тень улыбки, которая мелькала у неё в начале тренировки, исчезла.

Прислонившись к дверному косяку, Сэйдж наблюдал, как она сделала несколько бросков. Мяч безукоризненно попадал в кольцо. И всё же что-то в её движениях было не так. Появилась эта едва заметная задержка перед каждым броском.

Прикусив большой палец руки, Рейли продолжил наблюдать. Солнечный блик, налетевший неожиданно, быстро мазнул по Джин, подсветив ее волосы с лёгкой рыжинкой. И в этот момент он поймал себя на мысли: чёрт возьми, она красивая. Не в том очевидном, приторном смысле, когда смотришь на человека и понимаешь — да, привлекательная. Она была не той, на кого оборачиваются в толпе. Красоту таких людей замечаешь только если остаёшься рядом достаточно долго. И тогда, слой за слоем, она начинает проступать.

Густые ресницы, слегка нахмуренные брови, выразительные губы. Её кожа, усеянная россыпью веснушек, казалась чуть более бледной после нагрузки.

Скорее всего, Джин действительно решила, что осталась одна. Сделав небольшую пробежку и ведя за собой мяч, она подпрыгнула, чтобы забросить его в кольцо. Приземлившись, ее рука неосознанно скользнула по бедру, впиваясь в него пальцами. Движение короткое, почти незаметное. Не выдало бы ничего… если бы Сэйдж не смотрел так внимательно.

И в этот момент — из-за этого незначительного, почти микроскопического жеста, — в нём что-то щёлкнуло. Он видел её в игре. Видел, как срабатывали её рефлексы, как она двигалась — резко, безошибочно. Но теперь, находясь вне команды и взгляда тренера, — он заметил то, чего никто больше не заметил бы. Мимолётную слабость. Бросив последний взгляд на капитана, Рейли шагнул прочь, оставив её наедине с пустым залом и своей усталостью.

Джин шагала в сторону женской раздевалки мимо кабинета тренера. Боль отдавала в ногу, заставляя ее слегка хромать. Почти незаметно, но для внимательного взгляда – очевидно.

Сэйдж задержался в дверях раздевалки, наблюдая.

— Всё нормально? — Голос Хортона заставил Джин замереть.

Тренер стоял в дверях своего кабинета, нахмурившись, как делал всегда, когда его что-то настораживало.

— Да, просто слегка ударилась во время игры, — небрежно отмахнулась Джин.

Ложь.

— Валите отдыхать и осторожней на дороге. Погода портится.

Джин коротко кивнула и пошла дальше.

Холодный душ всегда помогал. Все что ей нужно - просто дать мышцам немного отдохнуть. Вернётся домой, выспится и завтра снова будет на ногах. В конце концов, а какой еще у нее был вариант?

Поторапливаясь, Джиневра покинула раздевалку, направившись к выходу из тренировочного центра, где ее обычно ждала Микки.

— Знаешь, ты паршиво врёшь, Роллинс.

Джин замерла, медленно развернувшись на голос.

— Что?

— Всё это "слегка ударилась во время игры". — Сэйдж хмыкнул, скрестив руки на груди. — Давай, расскажи мне, как ты просто споткнулась. Или какую еще чушь ты вешаешь Хортону на уши?

Джин закатила глаза и попыталась обойти его. Но он шагнул в сторону, преграждая путь.

— Отвали, Рейли.

— Я видел, как ты двигаешься, — Сэйдж говорил спокойно, но в голосе сквозило упрямство. — Пытаешься скрыть травму. Думаешь, никто не заметит? Ну, вот тебе первый жизненный урок: если следишь за кем-то, будь готова к тому, что за тобой тоже будут следить.

Джин шумно выдохнула, устало прикрыв глаза.

— У меня всё под контролем.

— Разумеется. Именно поэтому ты хромаешь после тренировки, да?

Её челюсть напряглась.

— Слушай, Рейли…

— Я помогу тебе.

Она моргнула.

— Что?

— Я помогу тебе составить программу тренировок. Так, чтобы ты не загубила себя перед сезоном.

— О, какой ты благородный, — Джин усмехнулась, но в её голосе не было сарказма, то ли из-за усталости, то ли от того, что она прекрасно понимала, что в словах Рейли была истина.

— Ну, не мне потом тащить тебя на руках в больницу, — пожал плечами Сэйдж.

— Я могу справиться сама.

— Конечно можешь, — он склонил голову набок, внимательно глядя на неё. — Но не справляешься.

Джин прикусила внутреннюю сторону щеки. Молчание затянулось почти на несколько минут.

Затем она выдохнула.

— Ладно.

— Ладно?

— Ладно, Рейли. Сделаем, по-твоему.

— Отличный выбор, Роллинс. Начинаю верить в то, что в твоей голове есть дельные мысли.

Она раздражённо фыркнула. А в глазах, как будто случайно, — мелькнуло что-то. Не сарказм. Не раздражение. Что-то тёплое, едва заметное, которое она тут же попыталась спрятать, как будто это было уязвимостью.

Он заметил. Конечно, заметил.

— Ладно, игроки уже уехали, — сказал Сэйдж, отходя в сторону. — Я поговорю с Хортоном и подброшу тебя до жилого комплекса.

— Я могу вызвать такси.

— В такую погоду? Просто, дождись меня тут, — выдохнул он, бросив на ходу что-то вроде «как же с тобой сложно».

Постучав в дверь кабинета и не дожидаясь ответа, Рейли рывком распахнул ее, скрывшись внутри комнаты. Джин сглотнула, лишь догадываясь, чем ей обернется то, что она скрыла от Хортона свою травму.

— У неё проблемы с ногой, — сказал Сэйдж, присаживаясь напротив тренера.

Хортон молча оторвал взгляд от каких-то бумагах.

— Ну, конечно же она врала, — Фредерик выругался, отпихнув рукой стопку бумаг.

— Я разберусь с этим, — продолжил Сэйдж. — Помогу ей с тренировками. К сезону восстановится.

Тренер медленно кивнул.

— Хорошо. Но следи, чтобы она восстановилась полностью. Она должна была пройти полный курс физиотерапии еще весной. А я был так занят всеми этими бумагами и разборками с администрацией университета, что не уследил…

— Я прослежу.

Хортон посмотрел на него долгим взглядом.

— Ты уверен, что готов взять на себя такую ответственность, учитывая, что вы друг друга не выносите? Потому что я вас обоих ко всем чертям погоню с команды, если вы…

Сэйдж ухмыльнулся.

— Почему бы и нет?

Тренер кивнул, бросив напоследок «присмотри за ней».

Джин ждала Рейли, прислонившись к дверце машины и скрестив руки на груди.

— Я же просил подождать в холле.

— А я разве собиралась делать так, как ты просил? — Вскинув бровь, она открыла дверь машины. — Так что сказал Хортон? — поинтересовалась Джиневра, занимая пассажирское место.

— Сказал, что мы будем в заднице, если ты не восстановишься.

Джин хмыкнула.

— Ладно, Роллинс. Поехали записывать тебя на физиотерапию.

Дождь за окном стал чуть сильнее. Стекло покрылось тонкой сетью капель. Сэйдж включил зажигание, прокручивая в голове мысль о том, что это поездка обещала быть весьма и весьма интересной.

Рейли вел машину, ритмично постукивая пальцами по рулю в такт музыке, которая негромко играла в салоне. Джин, закутавшись в толстовку, смотрела в окно, за которым мелькали неоновые вывески и размазанные из-за капель дождя фонари. Дождь усиливался, превращая дорогу в блестящее полотно. А напряженная тишина между ним и Джин заполняла пространство.

— Что случилось с твоей ногой? — спросил он тихо, не отрывая взгляда от дороги.

Джиневра чуть сместилась на сиденье. Её ногти царапнули внутреннюю сторону ладони. Несильно, но достаточно, чтобы сосредоточиться. Она вздохнула, медленно, будто втягивала в лёгкие не воздух, а необходимость говорить.

— Во время одной игры. Три месяца назад, — коротко ответила она.

Сэйдж ждал продолжения и, поняв, что он не отстанет от неё, Джин продолжила:

— Игрок другой команды влетел в меня сбоку, — произнесла она чуть тише. — Ударил прямо в бедро. Я не успела сгруппироваться. Так что падение получилось… неправильным.

Она опустила взгляд на свои руки, медленно разжимая кулаки. На каждой из ладоней отпечатались бледные полумесяцы.

— Сначала думала, просто ушиб. Ну, ты знаешь, — угол её губ чуть дёрнулись в попытке выдать это за ерунду. — Спазмы, синяк… стандарт. Но боль не проходила. Позже узнала, что это надрыв связок.

Рейли на секунду сжал пальцы на руле, но ничего не сказал. Он повернул голову, только мельком — но этого было достаточно. Взгляд скользнул по её профилю, зацепился за напряжённую линию подбородка, за этот чуть дрожащий вдох, которым она выдавала куда больше, чем хотела.

Когда они подъехали к больнице, небо окончательно обрушилось на крышу машины. Потоки воды стекали по стеклу плотными полосами, размазывая уличные огни в мигающие силуэты. Сэйдж выключил зажигание, и на пару секунд в салоне повисла тишина, нарушаемая только бешеным барабаном дождя.

Они переглянулись. Джин молча натянула капюшон и первой открыла дверь. Ливень хлестнул по ней, будто окатив из ведра, моментально пропитывая ткань толстовки. Рейли вышел следом. Асфальт под ногами блестел от воды. Кроссовки слипались с мокрой поверхностью, оставляя чёткие, стремительно исчезающие следы.

Они почти одновременно добежали до стеклянного навеса у входа. Джин первой влетела внутрь, сдёрнув с себя капюшон и стряхивая капли со щёк и ресниц. Вода стекала по шее, заползая под ворот толстовки, оставляя за собой холодный след. Сэйдж остановился рядом, морщась от промокшей почти насквозь худи. Волосы на лбу прилипли к коже.

— Господи всемогущий, — пробурчала Джиневра, заскользив по плитке. — Я думала, ты хочешь помочь мне восстановиться, а не прикончить воспалением лёгких.

— Господи всемогущий? — переспросил Рейли, выдавив смешок. — Тебе точно не сорок, Роллинс?

— Вот пообщаешься с Миккой — и сам начнёшь так говорить, — отмахнулась она, рассматривая указатели.

Внутри пахло антисептиком и чем-то мучительно чистым — запахом, который всегда сопровождает больницы. Свет здесь был тусклый, приглушённый, с легкой флуоресцентной дрожью. Холл казался слишком пустым — редкие пациенты, женщины с бумажками в руках, звуки шагов, отражающиеся от кафельного пола.

Регистрация заняла меньше времени, чем они ожидали. Девушка за стойкой, явно уже уставшая от смены, даже не пыталась задавать лишних вопросов. Джин спокойно, с почти автоматической вежливостью проговорила симптомы и просьбу. Сэйдж слушал рядом, но не вмешивался.

Когда администраторка озвучила, что ближайшие окна свободны уже завтра, Джин облегчённо выдохнула. Им повезло, что сейчас было лето и большинство студентов разъехались по домам, что явно разгрузило местный медперсонал.

Они прошли к лифту, чтобы подтвердить вторичную консультацию у специалиста. Коридоры были длинные, с выцветшими стрелками на стенах.

— Ну, ты не умерла, наконец-то решившись на этот шаг, — сказал он, скользнув взглядом по её мокрым волосам. — Успех.

— Спасибо за глубокий медицинский анализ, доктор Рейли.

— Всегда пожалуйста.

Джин молча вошла в лифт, когда двери перед ним разъехались в разные стороны. Глянув мельком в отражение лифтовой двери, она заметила, как её волосы намокли и завились у лица.

На обратном пути до жилого комплекса на дорогах уже образовались пробки. Даже в таком небольшом городке, непогода повергала всё в хаос.

Джин украдкой посмотрела на профиль Сэйджа. У него были резкие черты лица, но очень подходящие ему, словно кто-то специально выточил его из камня, опираясь на описание характера. Влажные русые пряди упали ему на лоб, серьга в ухе поблескивала в тусклом свете фар от машин, проезжающих на встречу. В нём было что-то опасное и в то же время чертовски притягательное.

Сэйдж, словно почувствовав её взгляд, мельком обернулся на неё, а затем снова на дорогу.

Чтобы не разглядывать Рейли, Джиневра постаралась сосредоточится на музыке, заполняющей салон автомобиля.

— Классная песня, — вдруг сказала Джин.

— Там мой плейлист подключен. Если так интересно, можешь посмотреть название.

Между ними воцарилась тишина, нарушаемая лишь звуками песен и дождём, стучащим по корпусу автомобиля.

Джин получила несколько сообщений от Микки, интересующейся, куда она пропала после тренировки. К счастью, Мауси никогда не допытывалась, принимая любое сообщение, даже состоящее из трёх слов «у меня дела».

— …Оповещаем о надвигающемся шторме. Ветер усилится в течение следующего часа. Просим водителей соблюдать осторожность на дорогах. Возможны подтопления… — донеслось из динамиков радио.

Рейли тихо выругался.

— Надо где-то переждать. И заодно поесть.

Кивнув, Джин сама не ожидая, произнесла:

— Хорошая идея.

Сэйдж остановился на светофоре и с удивлением перевёл на неё взгляд, говорящий что-то вроде «ты что правда только, что согласилась со мной?».

Они снова тронулись с места. Тишина в салоне стала другой — не неловкой, но наполненной чем-то, что заставляло их украдкой наблюдать друг за другом.

Джин смотрела в боковое стекло, наблюдая, как капли дождя скатываются вниз, оставляя тонкие водяные дорожки. Но её взгляд невольно смещался на Рейли, продолжая изучать его. До этого они еще никогда не находились так близко, да еще и один на один.

Сэйдж тем временем украдкой изучал свою попутчицу. Волосы Джин растрепались от дождя, завиваясь ещё сильнее. Веснушки на её скулах казались ярче в приглушённом свете. А ещё эти глаза… Они снова искрились, как в тот вечер, когда они смотрели кино всей командой.

Сэйдж стиснул челюсть. Какого чёрта он вообще разглядывает её? Почему она ему кажется красивой? Это было раздражающе. Неприятно. И всё же... взгляд снова задержался на ее слегка взъерошенных волосах, тёплом отблеске света на коже. Это сбивало с толку.

«Держи дистанцию. Ты здесь, только чтобы помочь ей восстановиться к сезону. И точка.» — приказал себе Сэйдж, пытаясь вернуть мысли в порядок.

— Всё нормально? — поинтересовалась Джин, прервав его размышления.

Кивнув, Сэйдж быстро отвёл взгляд обратно на дорогу, но губ сами собой дрогнули в лёгкой улыбке, когда он вновь уловил, как Джин повернула голову в его сторону.

Роллинс слушала дождь, слушала музыку, слушала собственные мысли, которые звучали слишком громко. Что же такого она должна была увидеть в нём? О чём говорила Мэй? Какая его черта должна была сработать, чтобы Джиневра позволила ему быть… другом? И самое главное: с чего вдруг это нужно было самому Рейли?

Руль скрипнул под пальцами Рейли, когда он медленно, почти на автомате, выруливал на парковку у кафе. Асфальт под колёсами блестел, как масляное полотно, и дождь всё ещё не думал стихать — он хлестал по лобовому стеклу, пытаясь смыть город снаружи.

Сэйдж не сразу выключил двигатель. Ритм дворников заглушался шумом воды, стекающей с крыши, а внутри машины было странно душно — не от жары, а от того, что копилось внутри его собственной головы. Он краем глаза снова глянул на Джин, в отражение стекла. И тут же пожалел. Внутри него было это неприятное, липкое ощущение — что он попал в зону турбулентности. И Сэйдж понятия не имел, как из нее выбраться.

[1] Дриблинг (от англ. dribbling) — техника передвижения игрока с мячом, при которой он регулярно отбивает мяч об пол одной рукой, не допуская его захвата или потери.

Глава 8

Дверь прикрылась за ней с небольшим щелчком. Коридор встретил Джин молчаливым теплом. Запах дождя — железистый и с нотками мокрого асфальта — проник в квартиру вместе с ней.

Одежда облепила её, как вторая кожа — ткань натянулась на плечах и приклеилась к лопаткам. Пальцы чуть дрожали, когда она подняла руку, чтобы сдёрнуть с себя капюшон. С волос капало. Мелкие струйки пробегали вдоль шеи, ныряли под ворот толстовки, оставляя ледяные дорожки, от которых кожу неприятно покалывало.

Всё тело ныло, требуя от своей хозяйки поскорее принять тёплый душ и забраться в кровать. А лампы с мягким желтоватым светом, горящие в гостиной, запах тёплой выпечки и ванили — скорее всего Микки пыталась занять себя этим вечером, лишь сильнее наполняли ее мышцы тягучей усталостью.

Пол под кроссовками чуть скрипнул, и в следующую секунду из глубины квартиры вылетела Микаэла — босиком, в домашней футболке с каким-то мультяшным зайцем и лицом, в котором смешались ярость и облегчение.

— Ты с ума сошла?! — выпалила она. — На улице апокалипсис, а ты куда-то пропала с этим …

Она замолчала, заметив абсолютно промокшую и продрогшую Роллинс, пытающуюся стянуть обувь, в которой хлюпала вода.

— … Дьявольским красавчиком, — тихо закончила Микки, нахмурившись, но уже мягче. — Слава Богу хоть цела.

Рина появилась в кухонном проёме, облокотившись на стену и укутавшись в клетчатый плед. Её взгляд оставался все таким же колючим, как всегда, но сейчас в нём читалось: мы переживали.

— Дьявольским красавчиком? — переспросила Джиневра, наконец-то, закончив бороться со шнурками на своих кедах. — Совсем не по-христиански, Мауси.

— Это не моя идея, — пожав плечами, Микки снова скрылась в кухне.

Джин перевела взгляд на Рину, как бы спрашивая «твоя гениальная идея?». Но та, покачав головой, начала свой недовольный бубнежь:

— Мы думали, тебя уже унесло к чертям вместе с мусорными баками, которые летали тут по всей территории, — буркнула она, натягивая плед повыше.

— Только представьте, что нам пришлось бы давать интервью на CNN[1]: «Да, вы правы, это нашего капитана унесло в Канзас», — добавила Натали, лениво потягиваясь с подушки на диване.

Стянув мокрую толстовку, Джин свернула ее в комок, намереваясь закинуть в стирку.

— Придётся вам еще немного меня потерпеть. Ни в какой Канзас Сити меня не уносило. Но приятно знать, что вы беспокоились.

Джин бросила взгляд в сторону окна, за которым ветер всё ещё гнул деревья до скрипа.

— Я была с Рейли.

— Он сказал, что вам нужно задержаться по просьбе Хортона, — бросила Микки, усаживаясь на край кухонной стойки. — Хортон вернулся еще час назад…

— Скажи, что это была персональная экскурсия по всем кладовкам нашего спортивного комплекса, — выглянув из-за спинки дивана, Натали хитро выгнула бровь.

— Нат… — голос Джин был уставшим, но мягким. — Только не начинай.

— Что? Я просто интересуюсь. Как подруга, которая думала, что ты погибаешь где-то в канализации под ливнем! А ты там каталась под дождём с Дьявольским красавчиком.

— Очень драматично, — прикрыв глаза, Джиневра потёрла переносицу. — Тебе надо вести ток-шоу где-нибудь на YouTube.

Роллинс поспешила скорее скрыться в своей комнате, чтобы подруги не развили тему еще сильнее.

— Тебе не скрыться от этого разговора, Джин! — крикнула ей вслед Нат.

Закрыв за собой дверь ванной, Джиневра позволила тишине сомкнуться вокруг нее. Там, за пределами этого кокона, дом продолжал звенеть: шаги, приглушённые голоса девочек, чей смех грел ей сердце. А здесь — только её дыхание и звук одежды, медленно отлипавшей от кожи.

В стиральную машину отправилась толстовка, такая же промокшая футболка и джинсы — единственная более или менее сухая вещь на ней. Только сейчас она вспомнила, что оставила свою сумку с тренировочной формой у Рейли в машине. Что же… его явно будет ждать сюрприз. И не самый приятный.

Всё ныло — плечи, поясница, бедро, — каждый сантиметр ощущался как после длительных часов работы где-нибудь на стройке. Хотя, она никогда там не бывало. Но от чего-то именно так ей и казалось.

Холод кафельного пола пробирал до костей сквозь стопы. Капли с волос стекали по позвоночнику, пока она наклонялась к душу, включая воду. А затем поток воды обрушился на неё, смывая остатки этого дня. Джин зажмурилась. Горячая вода казалось такой обжигающей — слишком резкий перепад после холода улицы, но это было хорошо. Горячий, тяжёлый пар, заполнял всё вокруг.

Когда вода выключилась, наступила тишина. Только жужжание светильника и медленно прокручивающийся барабан стиралки. Джин провела рукой по зеркалу — отражение было размытым. Только очертания ее лица с каплями на ресницах. Она торопливо вытерлась и заплела влажные волосы в небрежную косу.

В общей гостиной работал телевизор, по новостям продолжали говорить про налетевший циклон. Микки что-то рассказывала Рине. Натали уронила голову на спинку дивана и, кажется, дремала, с телефоном в руке. Джин несколько секунд наблюдала за ними, прежде чем присоединится.

— Я сварила какао. Оно с маршмеллоу, но можешь просто игнорировать их и сосредоточиться на шоколаде, — Рейра протянула ей одну из кружек. — Выглядишь так, будто у тебя день был из разряда «спасала вселенную, но никто об этом не знает».

— Не хочется признавать, но похоже сегодня спасали меня. Или пытали… Я еще не определилась.

— Так что там между тобой и Рейли?

— Мы просто застряли из-за грёбаного ливня, — бросила Джин, сжав кружку крепче. — И заехали перекусить. Всё.

Джин вздохнула, прикрывая глаза. От горячего какао пахло ванилью и жжёным сахаром, а от подруг чувствовалась забота, которую они маскировали под шутки. И как бы их подколы ее не утомляли — в этом моменте всё было… правильно.

— Может это и был первый шаг на встречу… — ставя чайник на плиту, задумчиво произнесла Микаэла. — Иногда стоит позволить кому-то спасти себя.

Роллинс сидела на барном стуле — сбитая с толку, но почему-то было ощущение словно солнце проскользнуло сквозь ребра. Как будто и внутри кто-то тоже поставил чайник на плиту.

Еще вчера вечером Джиневра думала, что после всех забегов под проливным дождём, она сляжет с пневмонией. Но на следующий день её встретил тусклый свет, как разбавленное молоко в мутном стеклянном стакане. Утро ещё не проснулось до конца. Лёгкий пар поднимался от земли.

Кроссовки мягко цокали по дорожке парковой аллеи не далеко от жилого комплекса. Джин бежала с ровным, отмеренным ритмом, придерживаясь своего обычного маршрута. Воздух пропитался хвоей, влажной землёй и мхом. Волосы, стянутые в низкий хвост, немного растрепались от ветра. Каждый шаг отдавался лёгкой вибрацией в теле.

Она уже выровняла дыхание, когда сзади донеслось:

— Ты мазохистка, Роллинс?

Знакомый голос — с характерной насмешкой, в которой сквозило то ли раздражение, то ли неосознанное беспокойство. Джин сбавила темп и обернулась через плечо, чтобы увидеть Сэйджа, нагоняющего её в своём тёмном худи и спортивных шортах.

— Чего тебе, Рейли? — бросила она, не останавливаясь полностью.

— Думаешь, это хорошая идея — нагружать ногу после того, как ты признала, что тебе нужно восстановится? Ты же не бессмертная.

— Спасибо за заботу, — отозвалась Джин с натянутой полуулыбкой. — Но я знаю, как распределять нагрузку.

— Очевидно, нет, раз не смогла восстановится после травмы, — бросил он мимоходом и рванул вперёд, вероятно решив, что на этом диалог окончен.

Джин, стиснув зубы, продолжила пробежку в своём темпе. Чтобы Рейли там не считал, это была не первая её травма, с которой нужно было справиться.

Спустя пару сотен метров Сэйдж вдруг замедлился. Сделал вид, что растягивает голеностоп, хотя на самом деле просто ждал её. Поравнявшись, они молча побежали рядом. Воздух между ними гудел от не озвученных мыслей. Ей хотелось увеличить между ними дистанцию, чтобы не озвучить все недовольства, что вертелись на языке. Так что Джин ускорилась.

— Эй-эй, полегче, Карманный ураганчик. Сегодня в больницах и так аншлаг.

— Ты теперь часть страховой компании? Или пытаешься стать моим голосом разума?

— Кто-то же должен им быть, — влажная прядь упала ему на лоб.

— Не утруждайся.

— Ну, конечно. Ты ведь отлично умеешь делать вид, что у тебя всё под контролем, — коротко бросил он, не глядя на нее.

У жилого комплекса они сбавили шаг, почти синхронно. Лифт встретил их характерным сигналом. Оказавшись внутри, они тут же встали по разным углам. Когда лифт наконец достиг их этажа, оба слишком быстро шагнули к дверям, столкнувшись плечами в проёме. В точности как в одной из тех ромкомов, что включала Натали, когда наступала ее очередь в вечере кино.

Сделав шаг назад, Рейли пропустил Джиневру вперед. Она уже распахнула дверь, чтобы войти в квартиру, когда он произнёс:

— У нас в «Тар-Хилл» был один парень. Он был классным игроком, но другие часто внушали ему, что он не дотягивает. Этакая мотивация для новичков... — он усмехнулся с грустью. — Его гоняли каждый день. Тренер, команда. И всё только ради результата.

Замерев, Джин обернулась в его сторону.

— В какой-то момент он пропал после одной из ночных тренировок, на которые забирают отстающих. А потом я узнал, что он в клинике. На фоне развившегося психоза, он пытался покончить с собой.

Сжав пальцами дверную ручку, на которую он все это время смотрел, Рейли перевёл взгляд на нее. В глазах не было привычной издёвки.

— Я не хочу быть свидетелем, как ты сделаешь с собой то же самое. Даже если ты мне на нервы действуешь.

— Звучит так, будто тебе не всё равно.

— Мне не всё равно, Роллинс. Вот в чём проблема.

Он толкнул дверь, и она захлопнулась за ним с лёгким щелчком. Джин осталась стоять, уставившись на его дверь. Сердце бешено стучала о ребра. Но уже не от бега.

[1] CNN (Cable News Network) — одна из крупнейших американских новостных телекомпаний, основанная в 1980 году.

Глава 9

Тренировочный зал наполнялся эхом — скрип кроссовок, удары мячей. Свет прожекторов под потолком резал пространство на резкие пятна и тени, в которых угадывались силуэты игроков.

Хортон стоял в своей синей тренерской толстовке с логотипом университета у края площадки, уткнувшись в планшет. Его взгляд сканировал происходящее на площадке с хирургической точностью.

— Ноги шире, Зак! Угол атаки держи, ты не на балете, — его голос прорезал шум. — Рио, контролируй мяч!

Фредерик, проведший на таких же площадках большую часть своей жизни, разбирался в тактике и технике получше их всех вместе взятых. Перемещаясь вдоль боковой линии, он то замирал, то снова расхаживал вперед и назад, постукивая планшетом по бедру.

— Микаэла, двигайся в периметре иначе опека тебя сожрёт! — крик был не злобным, а подстёгивающим.

В своих заметках он отмечал реакцию команды на разные сценарии: как срабатывает защита при смене фланга, насколько быстро идёт перекрытие зоны, кто теряет концентрацию на второй минуте розыгрыша. А потом резко поднимал голову — и взгляд уже пронзал кого-то из них.

— Джин, слишком рано. Жди! Заставь соперника ошибиться первым, — бросил он, вскинув одну руку вверх. — Тайм-аут. Тащите свои задницы сюда! Сейчас разберём позиционку.

Игроки, тяжело дыша, собрались у линии. Джин смахнула влажные пряжи волос с лица, Натали разминала запястье, Рио подпрыгивал на месте, будто не мог постоять спокойно — точно йо-йо, запущенное в воздух.

— Слушайте внимательно, — отбросив планшет на скамейку, обратился к ним Фредерик. — Через две недели у нас игра с «Блэйз» в Атланте. Играем на их площадке.

В зале повисла тишина. Джин чуть выпрямилась. Сэйдж напряг плечи. Даже Рина остановила мяч, который до этого продолжала катать ногой.

— Будет небольшое количество зрителей. Матч договорной, чтобы посмотреть на обновленные составы в действии, — он провёл ладонью по затылку. — Мне не нужно шоу. Никаких выделываний на площадке. Вышли, сыграли и ушли. Если замечу хоть один намёк на драку, просидеть на чёртовой скамейке весь сезон.

Хортон окинул их взглядом, он не был строгим или авторитетным. Это был взгляд человека, который сам когда-то стоял на паркете и знал, что такое падать — и вставать, даже когда кажется, что ты разваливаешься на части.

— Потому что здесь, — он указал на паркет, — нет индивидуальностей. Здесь вы — либо команда, либо валите в другой спорт... Так что у вас есть две недели, чтобы определиться, в каком виде вы поедете в Атланту.

И с этими словами Фредерик махнул им рукой, отпуская с тренировки.

В зале повис влажный, солоноватый воздух. Следы от кроссовок тянулись по полу, сплетаясь в беспорядочные дорожки.

Кайл прошёл мимо Джин, толкая тележку с грязными полотенцами. Колёса жалобно заскрипели, встряхивая содержимое. Его мокрая майка прилипла к спине, а золотистые волосы чуть потемнели от пота.

Рио, стянув с себя майку одним резким движением, бросил её на скамью. Его кожа блестела от пота, а мышцы сокращались при каждом движении. Он подбирал мячи и отправлял их на стойку для хранения один за другим.

— Слушайте, — раздалось позади, и Джин, не оборачиваясь, по голосу узнала Доминика. — Нам нужно устроить небольшую вечеринку на выходных. Бильярд, танцы и алкоголь сомнительного качества.

— Согласна на всё кроме последнего, — поддержала его Натали, сворачивая коврик для растяжки.

— Напиваться перед первой совместной игрой, это как раз то, что нам нужно, — скептична отозвалась Джиневра на его предложение.

— Джин, тебе тоже не мешает хоть немного расслабиться. А то скоро начнёшь штрафовать нас за неправильное положение локтей во сне.

Сэйдж, проходя мимо, хмыкнул.

— И где это «хоть немного» предполагается? — спросила Джин, уже предчувствуя подвох.

— Конечно же в Хотланте[1]. — Слышал, у них там бар открылся с приличным танцполом и хорошими столами. Как раз для нас.

— Ура, снова смотрим, как Рио пихает локтями других игроков у бильярда, — вскинув кулаки вверх, выкрикнула Рина, пародируя девочек из группы поддержки.

— Вообще-то я хорошо играю, — фыркнул он, утирая шею краем футболки. Капля пота скатилась по его ключице, исчезая под тканью шорт.

— Хорошо. Только не встревайте в неприятности. Нам сейчас не нужно лишнее внимание к команде, — предупредила их Джин.

Тренировочные дни сплелись в единый поток, будто повторяющийся кадр — как заевшая плёнка, которую каждый день кто-то прокручивал заново. Но всё же было сложно не заметить, как с приходом Кайла и Сэйджа темп команды вырос. Это чувствовалось даже в воздухе: как будто кто-то добавил в зал напряжение вольт на двадцать выше. И всё же… между ними и остальной командой по-прежнему зияла трещина. Не было этого едва ощутимого щелчка, который превращает группу сильных игроков в единое целое. Ритм у всех был разный — кто-то опаздывал с передачей, кто-то не успевал распознать сигналы. Они по-прежнему оставались командой лишь по названию, но в жизни…в жизни они все еще разрозненные кусочки пазла, которые пытаются найти дорогу к целостной картине.

Появившись в зале на очередной тренировке, Джин уже знала — это будет ещё один день не на её стороне. Почти неделю она продолжала тренировки отдельно от других игроков, чтобы снизить нагрузку и успеть восстановиться к первой игре с против «Блэйз».

Хортон согласился прикрыть ее перед другими игроками, сославшись, что тестирует новые упражнения для состава, прежде чем ввести их в тренировочный режим окончательно. Джиневре эта идея показалась сомнительной — кто будет проводить эксперименты перед первой важной игрой? Но оспаривать решение тренера, она не стала. Лишь пожала плечами, на вопросительные взгляды игроков.

В конце концов Фредерик всегда отличался своеобразным тренерским стилем. Прошлый учебный год он вообще начала с того, что напоил всю команду. Да так, что они отходили еще пару дней. «На десять вечеринок вам вперёд», — буркнул он тогда, посматривая на еле-еле переставляющих ноги спортсменов.

Спустя четыре отдельные тренировки от команды внутри Джин всё кипело. Внутри засело неприятное и раздражающее ощущение, словно все, что она строила, всё к чему шла — теперь под вопросом. Пока команда носилась по периметру, Джиневра отрабатывала броски и уходы от опеки. И чем больше она смотрела на команду, тем все больше ей казалось, что у них всё получалось. Так чётко и слаженно. И это пугало до тошноты. До комка в горле, который приходилось глотать вместе с водой из бутылки.

Впервые она ушла с тренировки первой, не дожидаясь пока команда закончит тайм. Быстро приняла душ и вышла на улицу.

Кабинет Мэй был в здании через дорогу. Джин шла так быстро, что даже не обратила внимание на свою хромоту, проявившуюся в тот момент, когда она взбиралась по лестнице на второй этаж.

Психолог встретила её с тем же неизменным спокойствием, от которого у Джин иногда начинало появляться лёгкое раздражение. Эта женщина казалась чересчур собранной.

— Ты сегодня раньше, — тихо сказала Мэй, делая пометку в своём блокноте, не поднимая головы. — Проходи и садись, где хочешь.

Кресло, оббитое вельветом, вздохнуло, когда Джиневра в него опустилась. Молчание затянулось. И Мэй не торопилась нарушить его.

— И что даже чаю не предложите? — Съязвила Джин, получив в ответ спокойную улыбку.

— Могу и чай, и одеяло. Но ты ведь не из-за этого пришла, правда?

— Я теряю команду, — вырвалось вдруг у Джиневры, словно эти слова слишком долго царапали ее изнутри. — Я... я не чувствую себя больше ее частью.

Мэй отложила в сторону свой блокнот и ручку, оперевшись рукой на один подлокотников. Выдержав небольшую паузу, она наконец-то спросила:

— Ты так чувствуешь или это действительно так и есть?

— Все это ощущается так… словно я в ауте, — Джин сжала кулаки на коленях. — Каждый раз, когда я вне площадки — они играют лучше. Гораздо сыграннее. И всё это происходит без меня.

— Разве не ты говорила, что для тебя самое главное, чтобы команда вышла в финал?

— Да… Но я всегда была частью этого. А если я не с ними, Мэй…

Она провела пальцами по ткани худи, не поднимая взгляда.

— Мне страшно, Мэй. Так чертовский страшно. Если я не игрок… если я не капитан — тогда кто я вообще?

Ответа не последовало сразу. Только тишина и еле слышный звук от стрелок часов на стене. И она разбитая и будто выжженная изнутри.

— Ты Джин, — сказала наконец Мэй, — А этого, поверь, для многих уже достаточно. Знаешь, кто теряет команду?

Роллинс отрицательно качнула головой, сцепив пальцы в замок, чтобы вновь не впиться ногтями в свои ладони.

— Те, кто бросает её. А ты — не бросила. Значит, не потеряла.

После Мэй всегда становилось лучше. Так что в тренировочный центр Джин вернулась чуть в лучшем расположении духа. По крайней мере таком, чтобы не грызться с Фредериком в ближайшие пару часов, пока они будут просматривать анкеты потенциальных игроков в команду. В кабинете Хортона стоял полумрак — только лампа под желтым абажуром отбрасывала теплый, медовый свет на разбросанные бумаги, глянцевые фотографии и скомканные распечатки анкет. Пахло кофе, пыльной обивкой дивана и недоеденной азиатской едой на заказ.

Джиневра сидела, закинув одну ногу на другую, и листала профили игроков. С лева от нее лежала стопка уже просмотренных — со стикерами и подчёркнутыми пометками на полях. Её пальцы уверенно скользили по строкам, отмечая важные детали.

Хортон, сидевший за своим рабочим столом, рассматривал что-то на мониторе ноутбука. Его руки были спрятаны в карманы спортивных брюк, а на лице застыла типичная его гримаса, в которой угадывались усталость и немая благодарность за то, что она ему помогает.

— Джин, — негромко произнёс он, отрывая глаза от экрана. — Ты уверена, что не перегружаешь себя на тренировках? Не хочу, чтобы ты получила травму, а потом винила себя, чтобы пропустила игровой сезон. Тем более, когда…

— Я — капитан, — просто ответила она, не поднимая взгляда от папки. — А капитан должен быть на площадке. Так что я сделаю все, что потребуется, чтобы вернуться к началу учебного года. Терпеть твои выдуманные задания — ладно. Проходить физиотерапию — хорошо. Позволять Рейли тренироваться себя — я сделаю это. Так что не смей во мне сомневаться, Фредерик.

Он хмыкнул. Этот ответ был слишком в духе Джин — и, наверное, поэтому он до сих пор держался за неё, несмотря на острый язык. Когда-то, много лет назад, он нашёл ее под проливным дождём на одной из уличных площадок по баскетболу в Атланте —упрямую и с синяками, которые не оставляли вопросов. Тогда она смотрела на него, как на врага. А теперь сидела в кресле напротив, отмечая перспективных игроков. Он увидел в ней лидера еще тогда, и по-прежнему видел это и сейчас — четыре года спустя.

Сэйдж шёл по коридору тренировочного центра, в сторону кабинета Хортона. Он уже собирался распахнуть дверь, но услышал своё имя.

— Сэйдж… — начал тренер, усаживаясь на край столешницы. — Как он вписывается?

Джин чуть помедлила. Глаза ее всё ещё были опущены в анкету.

— Сложный, — честно призналась она. — Очень. Иногда кажется, что он играет не с нами, а против нас. Но...

Сэйдж остался стоять у двери, прислонившись плечом к стене. Его подбородок чуть дёрнулся, как будто он только что получил слабый удар.

— Он очень хорош. Чёрт возьми, он чертовски хорош. И упрям. И не прощает себе ошибок, — Фредерик хмыкнул себе под нос, приподняв бровь и как бы говоря «кого-то мне это напоминает». — И я это уважаю. Но похоже, его не особо интересует стать частью команды.

Сэйдж медленно выдохнул. Слово Роллинс засели внутри. Потому что она была права. Он и правда держался отдельно. Он и не пытался влиться в команду. Не после того, как его предали в «Тар-Хилл».

Но ему нравилось, что в её голосе не было равнодушия. Потому что то, что сказала Джин, означало… Что он всё-таки может вписаться?

Хортон кивнул. Это он и ожидал услышать. Не похвалы — а честность и прямолинейность, с которой к нему всегда приходила Джиневра. Он поднялся, подходя к кофемашине в углу и на автомате налил два бумажных стакана, протянув один из них Джин.

— А Рина? Кайл?

— Кайл — счастливый билет. Ты был прав. Он прекрасно со всеми ладит, — взяв стакан из рук тренера, она продолжила: — Даже терпит все шутки Рио, — бросив друг на друга быстрый взгляд, они обменялись улыбками. — А Рина… ей бывает тяжело. Но она справится. И мы ей в этом поможем.

Хортон собирался ответить, но дверь приоткрылась без стука. Сэйдж стоял в проёме, опершись плечом о косяк. Его тело будто сжатая пружина — напряжённое и готовое в любой момент оттолкнуться ото всех. Его волосы, чуть влажные, падали на глаза, от чего он сделал небрежный взмах головой, придавая им идеальное положение.

«Дьявольский красавчик», — промелькнула у Джиневры в голове, от чего она почти рассмеялась, но прикрыв рот рукой, уткнулась в папки, разложенные по столу.

— Ты как раз вовремя, — сказал тренер. — Заходи и подключайся. Джин помогает мне с просмотром анкет — не мешало бы и тебе взглянуть.

Кивнув тренеру вместо ответа, он сел по другую сторону стола от Джиневры. Пространство между ними наполнилось запахом океана перед грозой. Именно так Сэйдж пах — солёный воздух, древесные ноты и дымчатая прохлада.

Ничего не сказав, Роллинс вернулась обратно к папкам на столе, отложив просмотренную в сторону. Заметив, что Сэйдж чуть растерянно оглядывает стол, она ухмыльнулась, но все же протянула ему несколько из не просмотренных анкет:

— Ты знаешь, что делать, — пробормотала она. — Можешь начать с этих. Ну, или если хочешь, можешь еще раз просмотреть папку слева — там те, кто не подходит.

— Нет, смысла, — он кивнул в сторону папок, лежавших слева. — Я просмотрю эти, — добавил Рейли, беря бумаги.

— М?

— Думаю, мне нет смысла пересматривать анкеты, которые ты уже посмотрела, — пояснил он. — Ты знаешь своё дело.

Хортон, попивая кофе, едва заметно улыбнулся в чашку. Какой бы ад они ни устраивали друг другу, они оба были бойцами. И, чёрт подери, он знал — из таких и получаются настоящие команды.

Весь стол между Джин и Сэйджем был завален фотографиями с игр, характеристиками, статистикой и планшетом с видеонарезками потенциальных претендентов.

Рейли сидел, опершись локтем о край деревянной столешницы и водрузив подбородок на костяшках. Его глаза скользили по строкам одной из анкет. Он читал быстро, отмечая что-то себе в уме. Джиневра украдкой взглянула на его пальцы, постукивающие по задней стороне картона. Сдвинув брови, Сэйдж бросил папку поверх левой стопки.

— Этот? — спросила она, протягивая ему анкету и планшет с видео материалом. — У него в позиции указано «разыгрывающий», а процент точности броска выше среднего.

— Нет, — отозвался он спустя несколько минут, после изучения информации. — Бросает хорошо, но у него плохая реакции. Смотри: слишком поздно отрабатывает возврат в защиту. Видишь? — Он подался вперед одновременно с Джиневрой, от чего они столкнулись лбами. — Чёрт, прости! — Поспешно произнес он, рефлекторно протянув руку к ее лбу.

— Всё нормально, — отпрянув, бросила Роллинс. — Не сломаюсь.

Возникла пауза. Обоим она показалась длиннее, чем была на самом деле. Сэйдж еще минуту буравил ее взглядом прежде, чем взяться за другую анкету.

— Вот этот неплох, — бросил Рейли, указывая на статистику по скорости.

Пробежавшись взглядом по тексту, она покачала головой, прежде чем произнести:

— Не под команду. Он индивидуалист.

— Что плохого в индивидуальности?

— Ничего, если умеешь применять ее на благо команды. Может в «Тар- Хилл» или подобных командах нормально продвигать себя, проходясь катком по своим же соигрокам… но в «Громовых волках» так не делают.

Выдохнув и потерев переносицу, она продолжила, прежде чем Рейли успел бы выдать очередную саркастичную реплику:

— У Кайла одни из лучших блок-шотов[2], которые я видела; Рио — таран. Ты видел у кого-то еще такой проход с силой[3]? Натали съест опекой. Она просто великолепна. У Микки прорывы по флангу[4]. А её финты!? Ты замечал, как Зак отвлекает опеку на себя? А Рина… она так не уверена в своих силах, но ее ловкость… Чёрт! Она всегда оказывается в нужно месте для пасса, — на миг Джин замолчала, посмотрев на Сэйджа, словно решала продолжать ли ей дальше или нет. — А ты войдёшь в сборную после выпуска. Если они не пригласят тебя, то будут полными идиотами. Таких шутеров[5] единицы.

Что же… она сказала это. Ничего ведь сложного? Всего лишь признание его талантов. Это ведь и так очевидно? А Джиневра всегда была прямолинейной. Может от того она и была такой проблемной.

— У каждого есть своя особенность. Просто игроки использует ее для блага команды.

Договорив, она потянулась за новой анкетой, когда ее остановил голос Рейли.

— Ну, а ты феномен.

— Извини что?

— Твоя скорость на площадке. То, как ты успеваешь анализировать игру, просчитывать ходы… Хотелось бы конечно, чтобы ты была полным отстоем, — он усмехнулся, выдам подобие улыбки.

— Это… — Роллинс покосилась на него, пытаясь осознать сказанное. — А я думала ты терпеть меня не можешь.

— Никогда не переставал этого делать.

— Хорошо. А то на мгновение, я испугалась, что ты стал нормальным.

— Глупости. Я не переношу тебя и это вполне очевидно.

Сэйдж задержал на ней взгляд. И впервые за всё время позволил себе разглядывать её лицо так открыто. Смотрел и не мог понять, как за этой строгостью, приправленной веснушками, мог скрываться такой вихрь эмоций. Лицо её оставалось без изменений, но глаза… Глаза всегда загорались, когда она говорила о команде. Они теряли синеву, наполняясь серой дымкой, как грозовое небо, готовое обрушить на вас всю свою ярость.

— Ладно, Гроза с веснушками. Попробуем всё же подыскать кого-нибудь для Хортона.

— Не называй меня так.

— Нет? Может тогда — Феномен?

— Гроза с веснушками, Карманный ураганчик, Феномен? Не слишком ли много?

— Эм, дай подумать, — Рейли приподнял одну бровь, делая вид, что и правда о чём-то задумался. —Проблема, — он загнул один палец, — Подкидыш, — затем второй. — Нет, я как раз на шаг впереди.

Джин же про себя добавила «Дьявольский красавчик». В слух, конечно, она это не произнесла, бросив на Сэйджа скептический взгляд.

В тот вечер они просидели за бумагами почти еще два часа, перебрасываясь лишь короткими замечаниями по игрокам и обмениваясь мнениями. Хортон изредка поглядывал на них, хмыкая себе что-то под нос. Джин хотелось запустить в него карандашом, чтобы убрать это довольное выражение с лицо, словно он понимал что-то больше, чем все остальные.

Уставшие и вымотавшиеся от долго чтения, они разошлись по своим квартирам уже совсем в поздний час, обменявшись сухими кивками. Казалось, что за пределами команды их не объединяло ровным счётом ничего.

Через несколько дней, в один из вечеров Джиневра шла по территории кампуса после очередного сеанса с Мэй — голова гудела, мысли тонули в каком-то несвязном потоке. Она бы и не заметила, горящий внутри их тренировочного зала свет, если бы ее не окликнул Хортон, предложив подбросить до дома.

— Опять похоже свет забыли выключить после тренировки, — раздраженно махнув рукой в сторону здания, пробурчал Фредерик.

— Всё нормально, я выключу.

Из зала доносился лёгкий шум. На площадке стояли Кайл и Сэйдж. Футболки валялись на скамейках, а влажные пряди липли ко лбу. Таунсенд что-то рассказывал, вдруг рассмеявшись и запрокинув голову назад, Рейли с лёгкой усмешкой покачал головой. Было странно видеть их такими… расслабленными. Как-будто не было всех этих лет, за которые им ни единожды приходилось становится противниками.

— Слушай, Малыш, если ты откроешь левую сторону, то защита тебя просто сожрёт.

— Малыш? И ты туда же… Я уже понадеялся, что избавился от этого прозвища, — посмеиваясь пробурчал Кайл.

Выпрямившись, он откинул мокрую прядь со лба. Покрутив в руках мяч, он снова обратился к Сэйджу:

— Ты должен научить нас как играть против «Тар-Хилл». Это команде слишком сильно нужна победа.

Джин напряглась. Если Кайл сейчас проболтается, расскажет Рейли о том, что «Громовые волки» на волоске от того, чтобы их команду закрыли, а игроки потеряли свои стипендии… он может просто их бросить. Сорваться и оставить ни с чем.

Сэйдж на секунду застыл. В голове вспыхнула мысль — такая ясная, холодная, почти опасная. Если он станет для них опорой, то станет нужнее. Разве не так получает авторитет? И разве не авторитет ведет к капитанству?

— Ладно, — бросил он и перехватил мяч. — Но не нойте, что вам тяжело.

Джин стояла в тени, сжимая ремешок своей спортивной сумки. Горло сдавило от тревоги.

Она уже собиралась отступить назад, чтобы уйти, когда Кайл задал вопрос, которого она никак не ожидала услышать.

— Почему ты вообще здесь, Рейли? — Никакого сарказма или осуждения. В том как Таунсенд держался, какую позу принял, было понятно, что ему правда интересно получить ответ. — После всего, что случилось.

Сэйдж замер. Мяч под пальцами стал тяжёлым, словно в его руке оказались все ошибки прошлого, которые он таскал за собой с того самого дня, как покинул Тар-Хилл. Или же это все началось гораздо раньше? Полгода назад, когда он дал показания против своего отца? Или еще раньше, когда он в последний раз сжимал ладонь матери, прежде чем ее не стало?

— Чтобы выиграть, — ответил он глухо, не поднимая глаз. — И, наверное, чтобы доказать, что я не тот, кем меня считают.

— Тогда почему ты делаешь всё наоборот? — его голос прозвучал тише, от чего Джин пришлось подойти чуть ближе, чтобы расслышать их разговор. — Ты играешь носишься по площадке, стремишься к победе, но при этом держишься на расстоянии. Я много всякого слышал про «Тар-Хилл» … И не знаю, что из этого дерь… — на мгновение он осёкся, поправив себя, — что из этого правда. Если честно, надеюсь, что ничего. Потому что тогда, ты должен быть рад, что сумел уйти из команды по-хорошему.

— Ох, Кайл-Кайл… Ты понятия не имеешь, что из себя представляют «Тар-Хилл».

— Ну, у тебя есть еще один шанс стать частью хорошей команды. Только ты сам не позволяешь себе этого сделать.

Сэйдж резко выпрямился, сжав кулаки. На мгновение Джиневре показалось, что Рейли сейчас накинется на Кайла, и тогда ей придётся вмешаться.

— Разве не главное, чтобы я просто играл, — выдохнул Сэйдж. И в этих словах было больше боли, чем он, возможно, сам хотел признать.

Кайл усмехнулся. Абсолютно беззлобно.

— Ты серьезно думаешь, что игроки против, чтобы ты стал частью команды? Если бы ты перестал вести себя… — запустив пятерню в волосы и растрепав их, Таунсенд пытался подобрать слова, — как старая версия Сэйджа, то смог бы понять, что тебе объединяет с ребятами гораздо больше.

Джин замерла. Ей вдруг так отчаянно захотелось узнать его ответ, услышать то, что Рейли на самом деле думал, но никогда бы не признался ей в этом.

Сэйдж несколько раз подбросил мяч, прокручивая его на одном пальце. При этом он отступал вперед и назад, словно сам еще не определился в какой точке ему остаться.

— Проблема в том, Кайл, что я не верю, что я могу быть еще одной новой версией. Что, если всё, что у меня есть — это вот эта версия? — Бросив мяч в Таунсенда, он ткнул себе в грудь. — Та, которая умеет только забивать мячи и разрушать. Или может, я просто понял, что не заслужил этого — быть частью чего-то.

Но он заслуживал. Даже если сам в это не верил. Он заслуживал быть частью этой команды. Потому что «Громовые волки» никогда не были идеальными. Они никогда не были теми, кто не совершал ошибок или не говорил «я облажался, я так чертовски облажался.» Они могли сколько угодно спорить на тренировках, но всегда прикрывали в игре, не задумываясь. Они держались друг друга не потому, что были обязаны. Просто это был их выбор. И Сэйдж тоже заслужил быть выбранным. Не потому, что им было жаль его. А просто — потому что стал одним из них.

[1] Hotlanta — неофициальное прозвище города Атланты (штат Джорджия, США). Образовано от английского hot («жаркий») и Atlanta, подчёркивает как жаркий климат региона, так и активную ночную жизнь, культурную и музыкальную сцену города, особенно в жанре хип-хоп. Термин широко используется в разговорной речи и поп-культуре.

[2] Блок-шоты (от англ. block shots) — защитные действия, при которых игрок прерывает бросок соперника, выбивая или накрывая мяч до того, как он коснётся кольца или щита. Засчитываются в статистику как показатель защитной эффективности. Чаще всего выполняются высокими игроками с хорошей реакцией и прыжком.

[3] Проход с силой — агрессивное наступательное действие, при котором игрок мощно прорывается к кольцу, используя силу, корпус и скорость, чтобы преодолеть защитника. Часто сопровождается контактом, и завершением под кольцом с сопротивлением.

[4] Прорыв по флангу — наступательное действие, при котором игрок с мячом стремительно проходит вдоль боковой линии (левого или правого края площадки), чтобы обойти защиту и приблизиться к кольцу.

[5] Шутер (от англ. shooter) — игрок, специализирующийся на точных бросках по кольцу, особенно с дальних и средних дистанций. Основная задача шутера — набирать очки за счёт высокого процента попаданий, в том числе из-за дуги (трёхочковые броски).

Глава 10

В пятничный вечер после очередной тренировки, ребята впервые за долгое время торопились выбраться из душа и переодеться, чтобы, забросить сумки по домам и уехать в Атланту. В бар они ехали всем составом — в двух машинах, наглухо забитых смехом и спорами о том, кто сегодня продует первую партию в бильярд. Никто из стареньких игроков команды и словом не обмолвился о том, что против Роллинс вообще не стоит играть никому из них, если игроки хотят оставить в своих карманах десяток другой долларов.

Автомобиль выехал на соседнюю полосу, обгоняя старенький понтиак, с вцепившимся мертвой хваткой в руль старичком. Сэйдж, как заметила Джиневра еще в прошлый раз, когда они попали в шторм, водил спокойно и внимательно. Вообще-то ей казалось, что хаотичные агрессивные манеры Рейли будут просачиваться во все слои его жизни, но он в очередной раз открывался для нее с новой стороны. Расслабившись, Роллинс прислонилась к окну, позволяя горячему воздуху, гуляющему по салону машины, хлестать по лицу. Словно надеялась на то, что ветер выдует из неё скопившееся напряжение за прошедшие недели и нарастающее чувство потерянности от того, что она каждую тренировку становилась аутсайдером.

— Эй-эй, смотрите мне идёт? — Доминик схватил и надел солнечные очки Рейли, лежавшие в одном из подстаканников. — Я так же хорош, как наш Подкидыш?

— Слушай, засранец, положи мои очки обратно и прекратите всё время называть меня подкидышем!

— Ой, да не дуйся ты! Это же правда, скажи ему, Джин.

— Рио, не доставай его, пока он за рулём, — оторвавшись от окна, Джиневра покачала головой, посматривая на Доминика.

— Какие вы все нежные, — Фоули бросил очки обратно и демонстративно скрестил руки на груди.

Обижаться по долгу Доминик никогда не умел, так что уже через пять минут, вновь закрутился на сиденье, рассматривая всё, что мог найти в машине Сэйджа: конфеты тик-так, несколько дисков с музыкой, завалявшихся в бардачке, спортивные журналы, лежавшие в нише двери. Рейли, поглядывающий на него с раздражением, похоже в конце концов смирился, прибавив чуть громче музыку. Фоули, не выдержавший слишком длительного молчания — как догадывалась Джин, только по его мнению — вновь заговорил:

— Нужно выиграть сегодня немного денег. Хочу ту крутую игру, которую мы обсуждали вчера.

— Какую из пяти? А то ты на каждую из них говорил: «Вау! Это офигеть как очешуенно!», — уточнил Закари.

— Очешуенно? — переспросила Роллинс.

— Не бери в голову. У Доминика сейчас гиперфиксация на сериале «Сверхъестественное».

— Не на сериале, а на Дине Винчестере!

— Сколько тебе не хватает на игру? — Остановив бурный поток дифирамбов сериальному персонажу, поинтересовалась Джиневра.

— Баксов тридцать. Не хочу тратить стипендию.

— Ладно.

— Ладно? Ты серьёзно?

— Ну, если ты ее так хочешь, — улыбнувшись, Роллинс поймала на себе взгляд Сэйджа, устремленного в зеркало заднего вида. По выражению Рейли было видно: он вообще не понял, о чём они с Домиником говорили.

На улице уже совсем стемнело, когда ребята въехали в Атланту. Город утопал в неоне, ярких рекламных щитах и сверкающих фонарях. В этом городе Джиневра обретала свои лучшие и худшие воспоминания. В этом городе она бродила по улицам, сбежав когда-то из дома, пока ее не заметил Хортон. Тяжело выдохнув, она отвела взгляд от промелькнувших граффити на стенах — такие яркие, но ставшие шрамами на ее памяти.

— Вы все из Атланты? — Вдруг обратился Сэйдж к сидевшим в машине сокомандникам.

— Не, только Джин. Мои предки живут в Чарлстоне. Часов шесть-семь в сторону побережья. А Закки из… — Доминик обернулся назад, чтобы увидеть Закари, — Бирменгем?

— Вроде того. В Мемфис я ведь так и не попал.

— Твои родители часто переезжали или что-то вроде того? — Бросив быстрый взгляд на задние места, поинтересовался Рейли.

— Приёмные семьи. У каждого свои способы путешествовать по стране, да? — На лице Закари отразилась спокойная улыбка с толикой грусти.

— Не хотел лезть не в своё дело.

— Не сломаюсь я от твоего вопроса, Сэйдж. Жизнь бывает моментами отстой, но в конце концов ты находишь своё место, — Закари подался чуть вперёд, и Доминик, протянув руку, потрепал его по черным пружинистым кудрям.

— Выходит ты местная, Роллинс? — Обратился к ней Рейли.

Джиневра не хотела встречаться с ним взглядом. Всякий раз, когда они вели эту молчаливую войну глазами, она чувствовала, что проигрывала. Возможно, даже не Сэйджу, а самой себе, потому что меньше всего, Роллинс хотела признавать то, что Рейли действительно им подходил. С каждым прошедшим днём, он всё больше приобретал очертания недостающего кусочка пазла.

— Мы переехали в Атланту из Северной Каролины, когда мне было шесть. Тут лучше свернуть налево или застрянем в пробке, — воспользовавшись моментов, Джиневра поспешила сменить тему. Ей совсем не хотелось говорить о городе, в который, будь её воля, она никогда бы не возвращалась.

Включив поворотник, Рейли резко повернул на перекрестке, получив вдогонку несколько возмущенных сигналов от автомобилистов.

Старое кирпичное здание бара «Hot Hands»[1] стояло на углу почти в самом конце улицы. Неон с названием алого цвета вспыхивал над входом. Над дверью — небольшая латунная табличка, стёртая временем, на которой всё ещё угадывались выцветшие буквы «Play hot. Stay wild». [2]

Стены украшали старые выгоревшие афиши: уличный джаз, бильярдный турнир пятилетней давности, и криво приклеенное объявление «Пятничный дартс — вход свободный». Дверь из затемнённого стекла пропускала на улицу приглушенный свет, звуки музыки и шум голосов.

Стены украшали старые выгоревшие афиши: уличный джаз, бильярдный турнир пятилетней давности и криво приклеенное объявление «Пятничный дартс — вход свободный». Дверь из затемнённого стекла пропускала на улицу приглушенный свет, звуки музыки и шум голосов.

Вообще-то команда планировала выбраться в новое место, о котором Доминик болтал без умолку несколько дней подряд. Но в итоге, обсудив варианты, все пришли к единому мнению, что им стоит познакомить Кайла и Сэйджа с легендарным баром, в котором была выиграна ни одна бильярдная партия и продегустированы все коктейли.

— Hot Hands? Серьёзно? — Усмехнувшись, Рейли заглушил двигатель, заняв одно из свободных парковочных мест.

— Не становись засранцем раньше времени, — бросил ему Доминик, открывая дверь и выбираясь на улицу.

Машина Микаэлы уже стояла перед баром и, как только все пассажиры выбрались из автомобиля Рейли, из форда выбрались четыре макушки. Кайл потянулся, хрустнув плечами.

Из бара вышел один из посетителей и тут же закурил — дым врезался в густой тёплый воздух, смешавшись с запахом выхлопов и жареного мяса. Поморщившись, Микаэла осмотрела всех игроков, словно убеждалась, что по дороге никто никого не убил или покалечил.

— Ностальгия по старым временам, Мауси? — Доминик хохотнул, закинув руку ей на плечо.

— Только если старые времена — это когда мне было девять, и я считала, что дым сигарет — это спецэффект к маминому выходу на сцену.

— Чёрт, Пейс, где ты росла? — Прислонившись к корпусу небесно-голубого форда, поинтересовался Рейли.

— Там, где грех — туристическая услуга. Единственный Бог — это удача, а крещение проводят в джакузи. Вегас, дорогой.

— Звучит как место, где я бы мечтал провести свои последние деньки, — присвистнув, Доминик широко улыбнулся.

— С твоей то удачей? — Микаэла заливисто рассмеялась, ткнув его в бок своим небольшим кулачном. — Джин придется вытаскивать тебя из очередных неприятностей. И вообще, мы идём выигрывать свои деньги или нет? — На этих словах, Пейс скинула руку Фоули и двинулась в сторону входа.

— Эй! Не такой уж я и неудачник! — Выкрикнул он вслед и тоже побежал в заведение.

Дверь бара раскрылась, словно челюсть, их тут же встретила волна жара, голосов и запахов. Внутри воздух был плотным, словно его можно было зачерпнуть ложкой: табак, пролитый ром, терпкая кожа старых стульев, масло, в котором приготовили ни один десяток картошки фри. Липкий пол под ногами цеплялся к подошвам, а в углу, подлетевшая к музыкальному автомату, Рина вела войну за песню с Домиником. Бармен вытирал одной рукой вспотевший лоб, а другой смешивал что-то в шейкере. Он бросил короткий взгляд в их сторону, кивнув в знак приветствия.

Джиневра замерла на пороге, осматривая посетителей и прикидывая, с кем из них можно безопасно ввязаться в бильярдный турнир. Кто-то позвал её по имени, и она очнулась, пройдя за остальными к дальнему столику, за котором уже уместились ребята.

Роллинс сидела, опершись локтем о край столешницы, растворяясь мыслями в шумных и смехе за соседним столиком. Именно в этом гуле, где звук перемешивался с жаром, она почувствовала, как кто-то подходит к их столику. Какая-то едва ощутимая перемена в воздухе.

И когда Рейли опустился на соседний стул, мимолетно коснувшись её плечом, она ощутила электричество. Внутри всё дернулось. Кожа отозвалась первой. Это не было прикосновение, от которого хочется отшатнуться. Наоборот — движение было настолько простым, обыденным, подходящим атмосфере, что Джиневру испугала не сама близость, а то, как естественно она её приняла.

По другую руку от Роллинс опустился Доминик, эмоционально жестикулируя и слегка наваливаясь на неё. Поймав его взгляд, полный веселых чёртиков, Джиневра незаметно выдохнула и чуть потеснилась, уклоняясь от того, чтобы Фоули ненароком не поставил ей фингал.

Плечо Сэйджа было тёплым. Его футболка пахла выстиранным хлопком и чем-то очень знакомым, слегка горьковатым как морская соль. Отпрянув в очередной раз, когда Доминик вскинул руки, Джиневра ощутила, как дыхание Рейли на миг коснулось её щеки, и как этот крошечный порыв воздуха обжёг кожу сильнее любых слов, брошенных им. Внутренняя гладь спокойствия пошла рябью.

В горле застряло чувство, похожее на испуг. Каждая ее мышца затаилась в ожидании, и если бы Роллинс не была в таком смятении, то признала, что испытывала толику предвкушения. И от этого захотелось сбежать сильнее, чем от любого другого прикосновения. Всё в ней протестовало — голос, разум, рефлексы. Она должна была отодвинуться. Сказать что-то резкое. Напомнить себе, что он чужак. Проблемный, вздорный, ненадежный. Опасный, чёрт возьми.

Рейли, казалось, ничего подобного не испытывал. Отклонившись на спинку стула, он о чем-то разговаривал с Натали, листающей фотографии на своем телефоне. Ребята увлеклись шумной дискуссией, вспоминая какие-то нелепые истории из недавней поездки Доминика и Закари в Чарлстон в дом семьи Фоули. Взгляд Джиневра упал на стол, в попытке найти хоть малейшую деталь, на которую она могла бы отвлечься.

И уже через несколько минут Роллинс поймала себя на том, что следит не за разговором, не за движением людей вокруг, а за тем, как Сэйдж вращает бутылку воды — медленно и неторопливо. Как большим пальцем водит по стеклу, стирая и вновь собирая капли влаги. Рейли казался спокойным, почти ленивым, хотя в этом покое всегда чувствовалась настороженность. Руки у него были сильные, не из тех, что кажутся аккуратными. Крупные суставы, чуть стёртая кожа у на подушечках — следы постоянных тренировок. Капли собирались у горлышка бутылки, и Сэйдж тут же смахивал их указательным пальцем. Ладонь Рейли взмыла вверх, крепко удерживая холодное стекло, и с шумом опустилась обратно на стол. От громкого звука Джиневра вздрогнула, заметив, как Рейли мельком взглянул на неё в этот момент. Её щёки обожгло. Заметил ли он, что Роллинс наблюдала за ним? Обратил ли хоть кто-то на это внимание?

— Предлагаю выпить за три недели! — Приподняв свою бутылку с пивом, предложил Доминик. — За то, что мы еще живы и не убили друг друга!

Оторвавшись от своих разговоров «Громовые волки» вскинули свои напитки выкрикнув: «Без сожалений!».

За соседним столиком кто-то засмеялся, послышались вскрики, и в этот момент один из парней, шатаясь на неуверенных ногах, подскочил со своего места, зацепившись ногой за стул, он потерял равновесие — и покатился вбок, точно падающее дерево. Джиневра заметила его в самый последний момент, но до того, как она успела отреагировать, как Рейли оказался позади нее, становясь барьером между ней и пьяным недоразумением, готовым завалиться на Роллинс. Парень, качнувшись, задел Сэйджа грудью, пробормотал что-то нечленораздельное и, ухмыльнувшись, пошёл дальше, как будто ничего не произошло.

Всё произошло за секунды — но в этих секундах Джиневра ощутила так много, что едва понимала, как справится со всеми ощущениями и эмоциями, нахлынувшими на неё разом.

— Я ... — она выдохнула, с трудом заставив себя говорить, — пойду проверю, свободны ли бильярдные столы. — Роллинс поднялась, избегая взглядов, и направилась вглубь бара.

Под ногами у нее поскрипывал потертый деревянный пол с вмятинами от каблуков и царапинами от ножек стульев. Слева, при входе, начиналась бильярдная зона — четыре стола, выстроенные вдоль стены с изношенным зелёным покрытием. Над каждым — подвесной светильник, покачивающийся от ветра, залетающего каждый раз, когда кто-то заходил в бар или выходил. На деревянных панелях, которыми было обшито почти все заведение, висели винтажные афиши и пожелтевшие фотографии команд, чьи имена никто уже не помнит, но которые уже стали часть местного ландшафта. Чуть дальше, за бильярдными столами, расположилась зона дартса. Над ней — нарисованная от руки табличка: «LOSER PAYS».[3]

Из динамиков зазвучала «Play that funky music» старенькой группы Wild Cherry. Обернувшись назад, Роллинс заметила у музыкального автомата Доминика, отсалютовавшего ей, прежде чем пуститься в пляс, утягивая за собой Микаэлу и Натали.

Обойдя один из бильярдных столов, Джиневра опёрлась ладонью о его край бильярдного стола, пальцами проводя по бархатистому зеленому сукну. Золотистый вет от ламп над головой слегка раскачивался, делая обстановку чуть приглушённой — как будто эта часть бара утопала в янтарной дымке.

— Всё в порядке? — раздался голос за спиной Роллинс.

Она обернулась. Сэйдж стоял в полумраке, одна рука засунута в карман, в другой — бутылка воды.

— Конечно, — кивнула Джиневра, и, отводя взгляд, добавила с лёгкой усмешкой: — Спасибо за … тот трюк с пьяным парнем.

Рейли собирался что-то ответить, но позади него возникли Кайл и Закари, так что он, с присущей ему небрежностью, бросил:

— Не драматизируй, это просто рефлексы. —Его взгляд скользнул по столам. — Играешь?

— Вроде того. Бывало. Но предупреждаю: могу случайно скинуть тебе шар на ногу.

Закари хохотнул, прикрывая рот кулаком, чем сразу обратил на себя несколько взглядов.

— Смотрю, ты уже присматриваешь себе жертву, — с нотками нескрываемого веселья, обратился он к Роллинс.

— Может, я просто наслаждаюсь интерьером? —отозвалась Джиневра на его шутку. — Или ты думаешь, что все мои действия — это непременно какой-то план?

— Ну, с учётом того, что ты наш стратег на площадке …

— Так что сыграем? Двое на двое? — Предложил Сэйдж, вклиниваясь в разговор.

На его губах расплылась медленная улыбка, как капля воды, катящаяся по стеклу. Он не сводил с неё глаз. Джиневра почти физически ощущала его ожидание на своей коже.

Кайл фыркнул:

— Я пас, — он сразу поднял руки. — Мой скилл в дартсе — был легендой в кампусе. А в бильярде, я как пьяный единорог на катке. — Джиневра и Сэйдж одновременно посмотрели на Таунсенда, не удержавшись от смешков. — Что? Это слова моей младшей сестры, а не мои. Так что спасибо, но я предпочитаю сохранить своё достоинство.

— Я тоже лучше понаблюдаю, — Закари уселся на подоконник, откуда открывался хороший обзор. — Но тебе стоит подумать, Рейли. Есть риск растерять репутацию.

— Оу, так у меня уже есть репутация? — приподняв брови Сэйдж, повернулся к Джиневре. — Ну что, сыграем тогда один на один? Не обещаю быть милым.

Роллинс закусила губу, скрывая искру веселья. Она медленно подошла к стене, сняла кий, подкинув его в руке, как будто оценивая вес.

— Хорошо. Только не злись, если я случайно собью шар в окно.

— Если ты собьёшь шар в окно, я куплю тебе ужин.

Не переставая ухмыляться, Рейли подал ей мелок для накрутки, и Джиневра взяла его так, словно впервые видела. Нарочито неуклюже, слегка приподняв брови:

— Так, им… надо тереть, да?

— Что-то вроде, — усмехнулся Сэйдж, наклоняясь над столом.

Его ладонь легла на зелёное сукно, пальцы чуть разошлись, образуя крепкую опору. Не спеша он нацелился. Спина вытянулась, мышцы под тонкой тканью футболки мягко двинулись. Рейли чуть наклонил голову, вглядываясь в расклад на столе, и затем резко толкнул кий. Белый шар рванул вперёд, ударяясь о пирамиду и разбивая её веером — уверенно, чисто, без суеты. Один из шаров звякнул о борт и плавно скатился в лузу.

Первые удары Сэйджа были точны — слишком точны. Он не гнался за эффектом, а брал резкостью и расчётом. Джиневра проиграла несколько подходов. Один шар даже поехал в обратную сторону, и Доминик, подтянувшийся понаблюдать за игрой, как и остальная часть команды, громко прокричал, подначивая Роллинс:

— Святые угодники, кто-нибудь отберите у неё кий, пока не поздно!

— Доминик Фоули, если ты ещё раз помянешь святых при игре в баре, где подают текилу в ковбойских сапогах, я запишу тебя в еженедельный молитвенный листок за самых безнадёжных.

Он рассмеялся, но сделал вид, будто всерьёз задумался.

— Или в ад, — добавила она, подмигнув.

Закари, опершись на плечо Доминика, повёл бровью:

— А можно я просто возьму попкорн и буду наблюдать, как эта катастрофа превращается в чудо? Ставлю на то, что Джин переиграет его к девятому удару.

— Девятому? — фыркнула Рина, сделав глоток из своей бутылки. — После шестого он уже начнёт думать, что она родилась с кием вместо руки.

И именно тогда Джиневра, не меняя выражения лица, выдохнула, поправив волосы, и встала в стойку. Одним чётким резким ударом вогнала шар точно в лузы.

— Окей, я впечатлён, — почти шёпотом произнёс Сэйдж, стоя рядом, пока она прицеливалась. — Скажи честно, ты заключала сделку с дьяволом или просто тренировалась с мастером Шифу?

— Смотри, чтобы не стал ты моей жертвой по контракту, — усмехнулась Роллинс, ударив по шару. Он снова закатился точно в лузы.

Сэйдж рассмеялся, и как ей показалось впервые так искренне в её присутствии. Его глаза скользнули по ней, по положению её корпуса, по изгибу спины, когда она наклонилась. Ничего откровенного или вызывающего — но что-то в этом движении, в её молчаливой сосредоточенности, привлекало внимание Рейли.

Джиневра откинула прядь с лица и, не глядя на него, наклонилась снова. Кий прошёл сквозь воздух мягко, как волна. Третий удар — кикшот от борта. Вся её поза сменилась. Спина распрямилась, движения стали хищно-уверенными.

— Что ж, — Закари улыбнулся, ударив свою бутылку о стаканчик Доминика. — Я всё ещё хочу попкорн.

Сэйдж прикусил щеку изнутри и наклонился к ней ближе:

— Охренеть… — выдохнул он, глядя, как Джиневра забивает ещё один. — Ты издеваешься?

— Нет, — она обошла стол. — Я просто не люблю проигрывать.

— Окей, Феномен. Покажи мне, как ты это сделала.

Слово «Феномен» снова сорвалось с его губ. Джиневра медленно выпрямилась, проводя пальцами по ребру кия, будто раздумывая — оставить это без ответа или среагировать.

— Ты это снова, — произнесла она тихо, но голос выдал всё. Сложное чувство, которое с трудом вмещалось в одну эмоцию. Удивление? Тепло? Опасная радость?

Обернувшись Роллинс, поймала его взгляд. Сэйдж смотрел на неё прямо, без толики бравады.

— Подожди, — она бросила на него короткий, почти прищуренный взгляд. — Мне это не послышалось? Ты только что сказал, что я ... крутая?

Рейли усмехнулся и провёл пальцами по затылку, будто пытался смахнуть с себя навалившееся наваждение, а потом пожал плечами.

— Я сказал — феномен, — поправил он, не слишком убедительно.

— Ммм… Отнекиваешься?

— Если ты прямо сейчас сделаешь ещё один такой трюк… — его голос стал ниже, — возможно, я и сам начну в это верить.

— Только если ты признаешься, что хотел бы, чтобы я тебя научила.

— А если скажу — ты покажешь?

— Если скажешь — подумаю, — отозвалась она, не поднимая взгляда.

Сэйдж молча выдохнул, негромко произнеся:

— Научишь меня этому трюку?

Чёрт бы её побрал. И его тоже.

Роллинс склонилась над столом, чтобы продемонстрировать угол удара и как держать кий, чтобы выполнить кикшот, когда рядом с ними остановились двое.

Голос за спиной Сэйджа прозвучал с ленивой развязностью и оттенком наглости.

— Воу-воу! Не думал, что пул может быть таким… эффектным, — бросил один из парней, пробегаясь взглядом по Джиневре.

Рейли едва заметно развернулся на месте. Его плечи напряглись — не резко, но достаточно, чтобы Роллинс почувствовала, как воздух между ними поменял плотность. Он не сделал ни шага вперёд, но как будто стал шире, заняв собой больше пространства. Уголок губ Сэйджа сдвинулся в короткой полуулыбке — той, за которой он чаще всего скрывал своё раздражение.

Джиневра медленно выпрямилась, сжав в руке древко. Перед ними стояли двое — один парень с кольцом в брови и яркой рубашкой, в которой легко можно было потеряться на карнавале, другой — почти одного роста с Кайлом, а значит всего на два-три сантиметра выше Сэйджа. Незнакомец таращился на неё в упор, поглаживая подбородок одной рукой.

— И часто подобные подкаты срабатывают?

— Да брось, принцесса. Лучше погоняй шары с теми, кто играет всерьёз.

Впервые несколько секунд никто из команды не сдвинулся. Но атмосфера так ощутимо, словно кто-то распылил по бару масляную пелену. Кайл первым прервал разговор с Натали и метнул взгляд от Джиневры к незнакомцам. Закари, до этого показывающий какой-то трюк с монеткой Рине и Микаэле, сжал её в ладони, кивнув Доминику, чтобы обратить внимание на сгущающиеся события. Фоули спрыгнул с подоконника, сделав решительный шаг в сторону Роллинс и Рейли, но его остановил Закари.

— О, вот и подмога, — с фальшивой лёгкостью протянул парень с кольцом, метнув взгляд в сторону разношёрстной компании. — Не волнуйся, принцесса, мы всего лишь хотели сыграть.

Не обратив внимания на слова незнакомца, Джиневра заметила, как Сэйдж, закатив глаза, состроил гримасу, не предвещающую ничего хорошего.

— Мы не хотели тебя оскорбить, — добавил другой парень, обращаясь к Роллинс.

— Крайне посредственное извинение, — ответила она, сдвинув вес на одну ногу и скрестив руки на груди, при этом всё ещё сжимая кий. Взгляд Джиневры остался спокойным, но в пальцах пульсировало раздражение.

— Ладно-ладно, — парень с кольцом поднял руки, ухмыляясь. — Предлагаем сыграть на деньги. Ставим по пятьдесят баксов с каждого.

Сделав небольшой шаг назад, Рейли склонил голову к Роллинс так, чтобы слышала только она:

— Ты вроде обещала заработать деньги для Рио. Почему бы не начать сейчас?

Прищурившись, Джиневра повернула голову в его сторону, заметив, как что-то загорелось в глазах Сэйджа — редкий холодный огонь, с которым он обычно входил в игровую площадку. Роллинс про себя называла его — опасно сосредоточенный. Очевидным было и то, что эти парни ему не нравились, точно так же, как и ей. И если Джиневра предпочитала избегать драк до последнего момента, то Рейли не терпелось показать зубы.

И да — она же обещала Доминику.

Выдохнув Роллинс, шагнула к столу и слегка склонив голову, бросила в сторону незнакомцев:

— Надеюсь, вы не слишком привязаны к своим деньгам.

— Дамы вперёд, принцесса, — бросил один из парней, хватаясь за треугольник, чтобы построить пирамиду в центре игрового поля.

Шары загремели, разбежавшись по зелёному сукну, как россыпь разноцветных искр. Один влетел в дальнюю лузу, ещё два раскатились по краям, оставив поле открытым для следующих ударов.

Один из незнакомцев хмыкнул:

— Ну, не так уж и страшно. Я думал, ты опаснее, принцесса.

Подмигнув Роллинс, он наверняка думал, что она просто милая дурочка, которая коротает вечер пятницы в компании друзей в местном баре.

— Вам сегодня везёт, — отозвалась Джиневра, пожав плечами.

Следующие несколько ходов она повторяла словно под копирку: мазала по шарам, разочаровано вздыхала и даже пару раз почти выронила кий.

После очередного слитого удара Сэйдж переглянулся с ней, произнося лишь одними губами «Какого чёрта?».

— Предложи повысить ставку, — шёпотом проговорила Роллинс, когда они оказались с одной стороны стола, а их противники с другой.

— Хочешь проиграть мои деньги?

— А я думала ты богач, — усмехнулась она, прокручивая в руке кий.

— Ставлю еще пятьдесят баксов, — громко произнёс Рейли, чтобы его расслышали на другом конце стола.

— Пацан, ты бы так не рисковал, — хохотнул один из противников в ответ.

— Пытаюсь замотивировать совою напарницу на лучшую игру, — не без иронии в голосе, бросил Сэйдж.

Кайл приподнялся на локтях, пристально вглядываясь в разворачивающееся перед ними шоу:

— Джин сливает игру?

— Это… — Микаэла прикусила ноготь, — будет весело.

Сэйдж, обогнул стол, прикидывая, с какой стороны ему забить шар. Склонив голову, он вытянул кий, простраивая траекторию. Его первый удар был аккуратным и точно выверенным. Второй — небрежный и ленивый, прошёл по касательный и остановился у самой лунки.

— Ну да, всё ясно, — усмехнулся Закари. — Они оба просто валяют дурака.

Рина склонилась ближе к Микаэле, не отводя взгляда от стола, и с самодовольным видом заявила всем остальным:

— Эти двое впервые играют, не пытаясь убить друг друга. Смотрим и запоминаем этот момент.

На восьмом ходу всё изменилось. Роллинс встряхнула плечами, сбрасывая напряжение и, прицелившись, ударила. Шар ушёл в лузу чисто и красиво.

— Ох ты ж... — пробормотал один из соперников, замедлив шаг.

Следующий удар был уже от Сэйджа. Он даже не пытался скрыть удовлетворение, когда шар прокатился по зеленому покрытию и скрылся в лузе.

— Что за… — прошипел парень в яркой рубашке.

Джиневра склонилась над столом, глядя только на сукно, но уголком глаза заметила: как незнакомцы напряглись, как один из них нервно крутил бутылку с пивом в руках, а второй нервно закусил палец.

Рейли улыбнулся с лукавинкой, бросив на ходу:

— Думаешь, они уже жалеют?

— Вот увидишь, они попросят реванш. И сделают очередную глупость, — пробормотала она.

Именно в этот момент один из соперников направился в их строну, сжимая в руке кий:

— Это какой-то развод?

Игра явно приближалась к кульминации. Осталась последняя пара ударов. Джиневра легко скользнула пальцами по краю. Остановившись у дальнего борта, она опустилась в стойку. Лёгкое движение запястья — и кий начал описывать плавную дугу. Роллинс собиралась выполнить кикшот, при таком ударе шар должен был отлететь в стенку, изменить угол, пересечь половину стола и попасть точно в лузу на противоположной стороне.

— Серьёзно?.. — произнёс Доминик одними губами, когда Джиневра обернулась к нему через плечо.

Улыбнувшись своему лучшему другу, Роллинс вернулась обратно к игре. Удар был быстрым и механически чётким. Шар отлетел и безупречно канул в лузу, словно у него не было никаких других вариантов.

— Ты чёртов Феномен… — почти шёпотом пробормотал Сэйдж, наблюдая во второй раза за вечер за её трюком.

Чужаки растерянно переглянулись. Один из них выругался. Второй вынул из кармана две мятые купюры и молча протянул их Рейли, но тот кивнул в сторону Джиневры. Она сжала деньги, спрятав их в карман.

— Рио будет счастлив.

Чужаки переглянулись ещё раз. Один ссутулился, будто сдувшийся шарик, а вот второй — тот, что с кольцом в брови и нелепой рубашке наоборот наполнялся раздражением. Его взгляд перескочил с Роллинс на Рейли.

— Вы нас просто держали за идиотов? — голос у соперника стал хриплым, срывающимся на фальцет. В нём слышалось унижение, маскируемое под злость.

Сэйдж отреагировал ещё до того, как Джиневра успела ответить. Он шагнул навстречу, не суетясь и с таким точным расчётом, что в этом движении чувствовалась угроза. Пространство будто сдвинулось в сторону конфликта — гулкого и пульсирующего. Свет от ламп над столами вдруг показался Роллинс слишком жарким.

— А мне показалось, что вы рассчитывали найти очередных профанов, чтобы развести их на деньги. Считайте, что к вам просто вернулся бумеранг.

— Остынь, пацан, — отозвался второй чужак, приподнимая руки. Он приблизился к Сэйджу вплотную, и их тела почти соприкоснулись. Запах терпкого парфюма и пива ударил в ноздри, но Рейли не отступил.

— Или что? — тихо отозвался он, наклоняясь ближе. — Очень хочешь втащить, да?

Тело Джиневры рефлекторно дёрнулось вперёд, когда она почувствовала, как волна — настоящая, физическая волна напряжения — прошлась по ним, прокатываясь по позвоночнику. Боковым зрением Роллинс уловила, как кто-то отодвинул стул — это Кайл встал, Закари молча отставил свой стаканчик.

Роллинс ощутила, как её дыхание сбилось, когда она перехватила взгляд Сэйджа. Она знала его — видела во время тренировок, когда Рейли сходил с ума от адреналина, но всё еще держал себя в руках. Но сейчас… сейчас ему хотелось спустить себя с поводка.

— Рейли, — тихо позвала Джиневра, но он только дёрнул глаза в её сторону на долю секунды.

— Всё нормально, Роллинс. Просто разговор, — процедил Сэйдж сквозь зубы. Но это уже перестало быть просто разговором.

— Ты просто неудачник, — парень, что стоял нос к носу с Рейли, неприятно цокнул языком и сделал шаг назад. — За тебя всю игру вывезла девчонка. Ты просто мебель, не больше.

Мышцы шеи у Сэйджа напряглись, кадык медленно перекатился, а челюсть сжалась. В воздухе повисло колючее и опасное напряжение. Вся команда мгновенно подалась вперёд. Доминик в несколько шагов оказался рядом, первым делом окинув Джиневру взглядом, говорящим «Бить первыми или тоже поддаться?».

Роллинс полезла в карман своих джинс, чтобы достать выигранные деньги и избавиться от возникшей проблемы. Скорее всего Рейли заметил это движение, потому что повернул голову в её сторону:

— Даже не думай. Ты выиграла эти деньги. А эти придурки сами виноваты, что не могли посмотреть с кем собираются играть, прежде чем…

Джиневра даже не успела понять, что произошло, когда голова Сэйдж дёрнулась в бок, и в следующее мгновение из его брови потекла кровь. Роллинс перевела ошарашенный взгляд на чужака, который сжимал руку в кулаке. Тонкая струйка алого потекла по виску Рейли.

Остальные игроки отреагировали быстрее, чем мысли успели сложиться в слова. Закари бросился вперёд. Доминик, стоявший к Джиневре ближе всех, потянулся к ней, но не успел, потому что в следующую секунду Сэйдж, шумно выдохнув, схватил Роллинс за плечи, отталкивая в сторону:

— Не путайся под ногами!

Она попятилась назад, споткнувшись и налетев плечом на край бильярдного стола. Резкая боль врезалась в бедро, но её тут же затмила паника.

Где-то сбоку от неё выругалась Рина и рванула вперёд. Закари перехватил руку одного их чужаков, пытаясь оттащить от команды. Появившаяся рядом Микаэла, протянула ладонь к Роллинс, но та дёрнулась в сторону, наблюдая за происходящим, словно сквозь дымку — в ушах гудело, стук сердца отдавал где-то в горле.

Обойдя Микаэлу, Джиневра приблизилась к развязавшейся потасовке. Она знала, как заканчиваются такие вещи — в полицейском участке. А если команда засветится в очередной новостной хроники… то может потерять всё.

Сэйдж вскинул руку — ещё секунда, и в челюсть парню с кольцом влетел бы удар такой силы, что тот забыл бы, как зовут его мать. Глаза Рейли горели чистым гневом. И в этот момент голос Роллинс прорезал хаос:

— Ты чёртов придурок, Рейли! Не остановишься и завтра будешь снова во всех местных новостях.

Он застыл. Пальцы всё ещё были сжаты в кулак.

— Ты что, серьёзно?.. — прорычал Сэйдж, сбитый с толку.

— Давай, Рейли. Ещё один удар — и можешь паковать сумки. Хортон не вытянет тебя второй раз из этой задницы. И ты проиграешь на этот раз.

— Проиграю? — выдохнул он, вытирая кровь с брови тыльной стороной ладони. — Да я проиграл уже в тот момент, как попал в ваше сборище…

Сэйдж напряжённо разжал пальцы, будто в последний момент заставляя себя отпустить кулак, которым ещё недавно собирался снести парню челюсть. Мышцы на его спине застыли, как камень — даже под тканью футболки чувствовалось: он едва держится.

Дверь бара распахнулась с таким резким хлопком, что один из посетителей, подпрыгнув, выплеснул своё пиво прямо на штаны соседа. Сквозняк прошёлся по ногам, оскользнул вверх вдоль позвоночника, наполнив зал резким запахом мокрого асфальта, ржавчины и неизбежных последствий.

Красно-синие отблески вспыхнули на лакированной столах, задрожали на бутылках и отполированных поверхностях бильярдов. Свет заскользил по лицу Рейли, всё ещё сжимающим кулак. Отразился в глазах Доминика, нервно щурящегося в сторону чёрного входа.

— Ну и что мы тут устроили? — голос полицейского звучал так, словно его выдернули прямо из-за просмотра любимого матча, которого он ждал всю неделю. — Репетицию «Бойцовского клуба»?

Он прошёл внутрь зала, лениво осматривая лица и задержав взгляд на парнях у барной стойки.

Роллинс провела языком по пересохшим губам, ощутив, как горечь в горле смешалась с привкусом металла из воздуха. Сэйдж, стоявший рядом с ней едва заметно дернулся. Его плечи напряглись, и под тканью футболки резко проступили мышцы.

— Поздравляю, детишки, вы все официально облажались, — сообщил полицейский, не повышая голоса.