По ту сторону человечности. Сирота

Предисловие

В один из последних тёплых осенних дней кузнец Евлампий Макаров работал в своей кузнице. Односельчанин Матвей Ивашкин привёл подковать свою тощую кобылу. Евлампий, осмотрев несчастное животное, предложил поменять все четыре подковы, но Матвей отказался наотрез.

– В долг не возьму, а на четыре новых подковы у меня денег нет. Да и на одну-то... Сможешь сломанную починить?

Кузнец мог. Матвея ему было жаль. Родители у Ивашкина померли рано, жена после родов от горячки преставилась, остался он один с младенцем да худой избёнкой. Евлампий знал, что Матвей отдал бы долг, расшибся бы, но отдал, потому предлагал от чистого сердца. Но сосед был гордый человек. Может и зря, думал кузнец, раздувая пламя в печи. Он спокойно и размеренно работал, в то время как мысль его блуждала совершенно произвольно, ни на чём надолго и всерьёз не останавливаясь. Евлампий был из тех людей, у которых на все жизненные ситуации был готов правильный и единственно верный ответ. Отец его спился и представлял собой теперь жалкое зрелище. Отец бы и кузницу пропил, если бы не дед. Дед был могучий кузнец, ещё видевший свободную жизнь, не под ярмом барина, а экономическим крестьянином. Евлампий взял раскалённую заготовку щипцами, примериваясь, как удачнее починить подкову. Мысль его теперь потекла в сторону историй, которые ему в детстве рассказывал дед. О том, как село и соседняя деревня до последнего противились переходу под барина. Из столицы присылали грамоты какие-то, но гонцов вместе с грамотами утопили в лесных болотах. Не разобравшись и пару дворян утопили, которым эту землю государь жаловал. А потом пришла весть, будто бы их земли какому-то князю подарили. «Вот собрались, – рассказывал маленькому внуку дед, – с вилами и топорами, стали князя поджидать. Вдруг видим – едет какой-то, один, на лошади, без охраны. Ну какой это князь? Князья ведь в каретах с лакеями и охраной ездят. А этот подъезжает, спрашивает, это у вас тут призрак на поле с пшеницей завёлся? У нас, говорим. Только мы князя ждём, показать не можем. Езжай в трактир возле Храма, там расскажут. Так вот князя и пропустили. Он хитрый оказался, не сказал нам, что князь. Говорит, от призрака освобожу, а в оплату вы государевой воле покоритесь. Кто ж знал, что воля эта – закрепоститься и в рабство к этому самому князю пойти? А он, как с поля вернулся, говорили, очень смеялся, потому как с призраком поговорил. И потом нас переименовал. Было село Вольное и деревенька Свободолюбово. Стало село Убивцево и деревня Душегубово». Евлампий сплюнул на землю от этих воспоминаний. Князей, вслед за дедом, он ненавидел. Старый князь, перехитривший всех, был давно мёртв, его сын, старик лет шестидесяти, разбитый параличом, догорал в усадьбе за селом. Молодой князь на своих землях почти не бывал, а год назад убыл по приказу Её Императорского Величества с посольством, да так и сгинул, никаких вестей от него не было почти год. Да и леший с ним. Евлампий оглядел подкову со всех сторон. Вот тут ещё подправить. Работать он любил. В работе всё просто. Никаких хитрых князей, никаких обманов и ловушек. Кузнец вдруг отвлёкся от работы и взглянул на улицу. Через широкие обитые железными лентами двери кузни, в которые телега пройдёт, ему хорошо была видна пустынная сельская улица, глиняная, размокшая от осенних дождей дорога и в конце села – Храм. Сегодня улица была пустынна, все кто мог работать ушли в поля, дособрать хлеба, пока ясная погода. И вот посреди этой улицы кузнец заметил человека, бредущего по глиняной дороге. Он был растрёпан, бос, одет в рваное тряпьё и на лице и руках издалека было видно следы запёкшейся крови. В руках человек нёс какой-то свёрток, которым он явно очень дорожил: даже проваливаясь по колено в разползшуюся дорогу, он не выпускал его из рук, а только прижимал к себе.

– Эй, Улита! Глянь-ка, какой бродяга пожаловал.

К кузнецу подбежала старшая дочь, молодая девица на выданье с некрасивым подбородком и масляными глазами.

– Да это же молодой князь! Ишь, тащит чего-й-то.

И правда, похож. Только немытый и бородищей оброс. И чего он не свернёт на обочину, где посуше?

– Сбегай-ка в усадьбу, скажи там.

Улита убежала. Евлампий снова сплюнул с отвращением, глядя, как нелепо пробирается босой князь по дороге.

– Не наше дело.

Вынеся такой вердикт, кузнец уже не отвлекался от подковы и своих разрозненных размышлений обо всём подряд, но в основном о ненависти к князьям – народным кровопивцам.

* * *

Иногда жизнь человека по случайному стечению обстоятельств рушится или необыкновенно, до неузнаваемости меняется, так что нет уже никакого понимания, что и почему происходит. Людям свойственно искать высший замысел в катастрофических событиях, пытаться понять и вписать ход случайных событий в общую логику своей жизни. Но не таков был князь, появившийся посреди одной из южных своих деревень в осенний день словно бы ниоткуда, спустя почти год после того, как его видели в последний раз. Он старался не задумываться о смысле того, что с ним происходило. Слухи о том, куда молодой князь Рутвенов пропал, ходили самые необыкновенные. Самой популярной легендой была та, в которой предполагалось, что он уехал в южные, дикие страны по особому тайному поручению Её Величества Императрицы. Эту легенду, впрочем, никто подтвердить не мог, а управляющие трёх обширных поместий князя, прибывая с отчётами в его столичную большую старинную усадьбу, неизменно слышали, что князь в отлучке. В высшем свете предпочитали вообще не обсуждать таинственных исчезновений, давно привыкнув к некоторой эксцентричности и замкнутому характеру семьи Рутвеновых. И вот князь вернулся. Он появился посреди села Убивцево, словно ниоткуда, немедленно провалился в дорогу по колено, выругался, бережно прижал к груди таинственный свёрток. Его лихорадило. Всё тело жгло огнём изнутри и каждый шаг отдавался болью. Он брёл, проваливаясь по колено в дорогу, потому что глина охлаждала и немного облегчала боль. Перед глазами у него плавали кровавые круги. Он был страшно измождён, как будто много дней ничего не ел и не спал. Он с огромным трудом поднялся вверх по дороге к усадьбе, которая возвышалась над селом напротив Храма. Молча прошёл мимо собравшейся у входа дворни. Прошёл прямо в гостиную, оставляя повсюду следы глины. Положил свой драгоценный свёрток на стол, через секунду, словно спохватившись, снова взял его в руки и сел на стул. Обвёл глазами перепуганную дворню.

– В селе есть кормилица?

Собравшиеся вокруг князя дворовые переглянулись. Ответил Григорий, старый слуга с длинной серой бородой и вытекшим правым глазом.

– Есть, на дворе Сучковых, а как же.

– Приведите. И пусть воды из колодца в баню натаскают. Воду не греть! Обед через три часа подавайте. Где управляющий?

– На полях он, ваша светлость.

– Его после обеда с отчётами ко мне в кабинет.

В доме забегали, засуетились. Молодой князь всё сидел на том же стуле, куда опустился с самого начала и смотрел в одну точку, прижимая к груди свёрток из белой шёлковой материи. Теперь всем стало очевидно, что там младенец. Доложили, что в бане всё готово. Он только кивнул и больше не пошевелился. Наконец привели кормилицу – весёлую, толстую девицу Марьяшку, с русой косой и ямочками на щеках. Князь встал и протянул ей свой драгоценный свёрток.

– Вот. Она родилась сегодня. Несколько часов назад. Надо что-то... Не знаю, что нужно. Ты справишься?

– А как же, ваша светлость, – бодро отвечала Марьяшка. – Троих выкормила, да четвёртого, вишь ты, прибрала себе на руки Великая Матушка. И вымоем и покормим и всё, что надо, сделаем, не тревожьтесь.

Лицо князя просияло, он бережно передал младенца женщине. Завёрнутая в то, что при ближайшем рассмотрении оказалось шёлковой наволочкой, девочка тихо спала, не обращая внимания на суету вокруг себя.

– Вот и прекрасно, распоряжайся. Если что-то нужно будет – сразу говори.

– А как её зовут?

Князь на секунду задумался. Он не думал, что ему придется давать имя человеку когда-либо в своей жизни. Само собой, ему на ум пришло одно из имён на языке Древних:

– Люцеспия.

Глава 1

Невысокий мужчина в дорожном плаще со шрамом на лысине крепко держал за руку маленькую девочку заплаканную и печальную. Школа-приют для девочек, перед которой они стояли, славилась своей хорошей репутацией. Многие выпускницы работали гувернантками или учительницами и были известны своей прилежностью и хорошими манерами.

Дверь приюта открылась и на пороге появилась стареющая дама с угловатым лицом, аккуратным пучком волос на затылке, облаченная в строгое черное платье с белоснежным воротничком и такими же белоснежными манжетами.

– Проходите, – пригласила распорядительница школы. – Господин директор вас ожидает.

Мужчина и девочка прошли вслед за дамой по тесному коридору, поднялись на третий этаж и оказались перед массивной дубовой дверью. На темной лестнице девочка увидела большой портрет аристократа в полный рост, висящий между вторым и третьим этажами. Лица его не было видно в полумраке, но она успела прочитать надпись под портретом, что это первый попечитель и создатель приюта.

Массивная дверь открылась, и они вошли в комнату директора, окна которой были закрыты тяжелыми шторами. Задняя стена представляла собой большой шкаф с маленькими ящичками – картотекой обитательниц приюта. Директор девочке не понравился. Это был низкий, толстый, лысеющий мужчина с отвисшими, гладко выбритыми щеками, влажными губами и большим носом, с выступающими на нём мелкими кровеносными сосудами. Он мелкими движениями перебирал документы. Услышав, что кто-то вошел директор поднял голову и улыбнулся какой-то неискренней, слабой улыбкой:

– Входите, входите. Я давно вас жду, с самого утра.

Директор просеменил к мужчине и пожал ему руку.

– Вот её бумаги.

Мужчина достал из кармана плаща несколько документов. Директор принял их, достал новую бумажную папку и написал что-то размашисто на обложке, бегло глянул полученные бумаги и положил их в папку.

– Я должен идти, – произнёс мужчина со шрамом, не глядя на девочку.

– Да-да, конечно, – отозвался директор.

Мужчина вышел, и девочка осталась наедине с этим странным человеком. На её глаза навернулись слёзы.

– Итак, Люся Иванова, …

– Это не моё имя! – крикнула девочка, сжав кулачки.

– Ну, ну. Не спорь. Твоё имя написано в твоих бумагах. И какое же имя твоё, если не это?

– Я… не помню, – шепотом ответила она, глядя в пол.

– Ну вот видишь. Значит, любое имя подойдёт. А раз в бумагах так – будешь Люся. Понятно?

– Нет! Не хочу быть Люсей.

– Что за упрямое дитя!

Директор мелкими движениями перебирал предметы на столе и злился. Наконец он позвонил в колокольчик и через секунду появилась распорядительница школы. Она строго оглядела девочку с головы до ног, оценивая её внешний вид, и поджала губы. Директор с явным облегчением передал девочку распорядительнице, добавив при этом:

– Люся Иванова – ужасно упрямая девчонка. Построже с ней.

Распорядительница кивнула и позвала девочку идти за собой. Она отвела девочку в пустую комнату на первом этаже, принесла ей поднос с хлебом, сыром и какао и оставила на некоторое время одну. Девочка пожевала хлеб и сыр. Есть не хотелось, но самое страшное – она не помнила, почему она тут оказалась. Разговор у директора возбудил в ней какие-то болезненные чувства, она знала точно только то, что сказала директору: Люся – не её имя. Она пыталась вцепиться в свое настоящее имя, но оно не давалось и исчезало, хотя постоянно близко крутилось в мыслях. Девочка чувствовала, что оно важно, её имя, что если она вспомнит его, то она вспомнит кто она и откуда, и почему оказалась здесь. Девочка огляделась по сторонам. Комната была небогатого убранства, два кресла, дубовый стол, на котором теперь стоял её поднос с едой. Наверное, эту комнату использовали редко. Вошла распорядительница.

– Иди за мной, – приказала она жёстким голосом.

– Погодите! Где я? И почему я здесь?

– Фи, как невежливо, задавать вопросы! – дама строго посмотрела на девочку, но всё же ответила.

– Ты в школе-интернате для сирот «Луч солнца». Здесь наши воспитанницы получают образование, которое затем позволяет им жить самостоятельно и работать учительницами или гувернантками в богатых домах.

Люся скривила губы и нахмурилась.

– Я не хочу быть гувернанткой. Я хочу быть магом!

– Магия запрещена в стенах нашей школы. Молодым девушкам магия не к лицу, бегать с гримуаром* совершенно неприлично! Так постановил наш уважаемый директор, Валентин Сидорович. И ты должна подчиняться его требованиям. Ты здесь, потому что добрый человек, не назвавший себя, оплатил твоё пребывание здесь до твоего совершеннолетия. Но хватит разговоров. У тебя слишком много вопросов – это неприлично. Идём, я покажу тебе спальню.

Коридор с серыми стенами вывел их в большой зал с рядами кроватей. Сквозь высоко расположенные окна проникал тусклый свет туманного утра, какие бывают на морских берегах. Девочке показали подготовленные для неё кровать и тумбочку, но никаких вещей, чтобы положить в эту тумбочку у неё не было. Распорядительница приказала ей подождать и ушла. Люся села на свою кровать и рассеянно разглядывала зал с высоким потолком и кровати других учениц. Она чувствовала себя растерянной и подавленной. Вопросы роились в голове, но ни на один из них не было ответов. Кто её родители? Что с ними случилось? Кто был тот лысый мужчина со шрамом? Что вообще происходило до того, как они подошли к двери приюта? Словно бездна поглотила все её воспоминания о самой себе.

В зал вошло несколько девочек. Среди них выделялась высокая девочка с русой косой, пухлыми щеками и густыми бровями. Она сразу заметила новенькую, сидящую на кровати, толкнула локтем подружку и они, посмотрев на Люсю, над чем-то рассмеялись. Девочка вскочила, сжала кулачки и вздернула подбородок. Они наверняка смеются над ней и её проблемами, но она так просто это не спустит:

– Над чем вы смеетесь?

– Над тобой, конечно.

Девочки захихикали. Все, кроме одной. Она была меньше остальных, худенькая, с короткой стрижкой и немного лохматыми светло-русыми прядями на затылке. Она отстранилась от остальных и сказала тихо:

– Зачем вы так?

– Марфа Валерьевна сказала, что новенькая упрямая и задает много вопросов. И, похоже, это правда. Гордячка, – подытожила высокая девочка и показала язык Люсе. – А ты с ней, значит, Лика?

Лика фыркнула и подошла к своей кровати, которая оказалась соседней с кроватью Люси. Лика начала искать что-то в своей тумбочке. Остальные девочки подошли ближе.

– Сядь! – сказала высокая всё ещё стоящей возле своей кровати Люсе.

Та в ответ вскинула голову.

– Не сяду! Кто ты такая?

– Я староста нашего спального зала и слежу за порядком. Ты устраиваешь беспорядок, я расскажу распорядительнице!

Люся так разозлилась, что захотела стукнуть эту девочку. Но в этот момент вошла Марфа Валерьевна.

– Госпожа распорядительница, эта новенькая устраивает беспорядок и не слушается! – распорядительница нахмурилась:

– Пока она привыкает к нашим порядкам, я не буду применять наказание. Но в следующий раз – слышишь меня, девчонка? – наказание за непослушание будет.

Люся заметила, как Лика, делающая вид, что ищет что-то в тумбочке, вздрогнула и взглянула на Люсю. В её взгляде была какая-то просьба, но новенькая не поняла её значения.

– Ты должна быть благодарна, что попала в нашу замечательную школу и не творить глупостей, – продолжала распорядительница. – А теперь идите в класс. Занятие сейчас начнётся. Ты, Люся, тоже иди с ними.

Люся с трудом сдержалась, чтобы ничего не ответить, хотя внутри неё всё кипело. Ей хотелось накричать на этих людей, чтобы они наконец объяснили, что с ней произошло, но Лика сделала огромные глаза и приложила палец к губам.

– Я её провожу, госпожа распорядительница.

Та кивнула и ушла.

– Лика, мы с тобой больше не дружим! – девочки под предводительством высокой вышли из зала.

– Как же ты теперь, без них? – спросила Люся.

Лика только махнула рукой:

– Это не я без них, а они без меня. Как понадобится списать домашнее задание, вернутся и будут просить взять обратно, – у неё был тихий голос, спокойный и рассудительный. – Давай я расскажу тебе, какие здесь правила.

Начала Лика с наказаний. Самое нестрашное – молитвы возле алтаря Великой Матери, когда девочку запирали там на несколько часов, подумать о своём поведении. Затем следовали розги. Обычно били по рукам или по спине. «Это больно и обидно, – сказала Лика, – но не страшно». Самое страшное – это когда запирают в подвале с привидениями, который девочки назвали между собой «мешок».

– С настоящими привидениями?

– Ну а с какими ещё? Я там была один раз, после того как случайно разбила вазу в холле. Вернее, меня толкнули, и я упала… В общем, там каменные стены и пол, а в углу живёт призрак, который тебе показывает всякие ужасы и постоянно шепчет какие-то гадости. Не советую туда попадать.

В школе девочки изучали предметы, которые должны были помочь им в будущем: рукоделие, основы религии, чистописание, языки, литература, простой счёт. Никакой магии или естественных наук. Этот набор должен был помочь им найти работу в богатой семье в качестве учителя, воспитателя, гувернантки или управляющей дома.

– Девочке же полагается быть скромной, смирной и хранительницей очага, – говорила Лика. – Мне кажется, что это глупость, но нам никуда не деться.

– И ты смирилась?

– Ну а что делать?

– Бежать!

– Куда? И что мы там будем есть? Я думала об этом. И поняла, что это опасно и бесполезно. Найдут, поймают и запрут в «мешке» на неделю.

Они подошли к двери классной комнаты. Оттуда вышла Марфа Валерьевна.

– Где вы гуляете? Марш в класс!

Лика испуганно извинилась, а Люся сделала вид, что не слышала слов распорядительницы. Оказавшись в классе, Лика прошла на своё место. Девочки в классе сидели по двое, место рядом с Ликой было занято, и Люся огорчилась. Учительница, седая морщинистая женщина с тоненькой короткой косичкой, строго оглядела Люсю и сказала:

– А вот и наша гордячка пожаловала, – девочки в классе захихикали. – Не успела появиться в школе, как уже скверная репутация. Ты пойдешь по плохой дорожке, я уверена. От таких, как ты, одни неприятности. А теперь сядь за парту на заднем ряду и веди себя прилично.

Люся поджала губы, идя к своей парте, и это не укрылось от учительницы.

– И рожи не корчи там. А то лицо таким останется навсегда.

Девочки снова засмеялись, а одна кинула в Люсю скомканной бумажкой.

На этом занятии проходили месяцы года, но Люся откуда-то их уже знала. Шесть месяцев зимы – Снежный, Ледяной, Лютый, Злой, Метелица, Морозный. Три весенних – Оттепель, Ручей, Цветочный. Три летних: Листок, Добрый, Грибной и три осенних: Урожайный, Листопад и Заморозок. Шел осенний месяц Листопад, но здесь деревья уже сбросили свои листья, на фоне неба чернели их ветви. Место, где сидела Люся, было возле окна, и она с грустью смотрела на голые деревья.

Как оказалось, почти всё, что они проходили, Люся откуда-то уже знала, потому всё время она витала в облаках на занятиях. Рукоделие ей не давалось. Стежки были поразительно кривые, вырезки не совпадали с лекалом, ножницы норовили разрезать лишнее. Учительница рукоделия и вовсе её возненавидела, после того как Люся умудрилась разрезать вместе с заготовкой скатерть на столе. Девочки со временем не стали к ней лучше относиться, а она была слишком гордая и заносчивая, чтобы пытаться примириться и познакомиться. Потому общалась только с Ликой и планировала побег. Люся считала, что лучше умереть в зимнем лесу, чем терпеть наказания. За непослушание её несколько раз запирали в молельной, но она из упрямства не молилась, а только делала вид, что молится.

Каждые десять дней девочкам полагалось посещать Храм Великой Матери, – стоящее над морем на утёсе здание из белого блестящего камня, как будто светящегося изнутри. До этого к Люсе прикрепилась кличка «Гордячка», но после происшествия возле Храма её кличка стала другой, и даже те девочки, которые относились к ней безразлично, стали делать вид что её не существует.

Это был пасмурный осенний день. Промозглый северный ветер с моря продувал насквозь, девочки шли колонной попарно, зябко ёжась под порывами ветра. Скупой директор закупал тонкие пальто, которые передавались от старших к младшим. В них было терпимо осенью и невозможно холодно зимой. Люся шла самой последней в колонне, никто не захотел идти с ней в паре. Она размышляла о том, куда ей направиться после побега, и игнорировала идущих впереди девочек, которые изредка оглядывались и хихикали над ней.

Поднявшись на утес, где стоял Храм, Люся увидела внизу большой город, рассеченный рекой на две половины. На краю города был виден их приют, а на противоположном берегу на скалах хорошо было видно Драконово Дерево странное черное, высотой сотню этажей – во много раз выше любой лесной ели. Оно возвышалось над лесом, как огромная башня, и черная крона с никогда не опадающими листьями скрывалась в дымке низких тяжелых облаков.

Девочки подошли ближе к Храму. Ясно виднелась выложенная белыми камешками граница, за которую не могло ступить ни одно злое существо – ни вампир, ни призрак, ни монстр из Бездны. Люся почему-то вспомнила про этих существ, как будто полузабытые легенды всплыли в её памяти и тут же утонули во мраке забытья. Остались только образы страшных монстров. Первые пары девочек уже аккуратно переступали черту Храма, подходила её очередь.

Едва Люся попыталась шагнуть через черту, как с громким воплем она отпрыгнула назад и, потеряв равновесие, упала, – она почувствовала острую боль. Все оглянулись на неё, колонна рассыпалась и ей стало страшно стыдно, что с ней произошло что-то непонятное. Хотелось провалиться под землю. Распорядительница, шедшая впереди колонны, подошла к Люсе и, взяв её за шиворот, поставила на ноги:

– Что это за неприличные вопли? Никто себе не позволяет такого! В святом месте!

– Мне больно, я не пойду!

– Что ещё за выдумки?

Марфа Валерьевна схватила девочку за руку и потащила к дверям Храма. Но стоило Люсе пересечь черту, как она завизжала и, вырвавшись, отпрыгнула за линию белых камушков. Эта граница жгла её огнем. Девочки смотрели с ужасом на Люсю, и та, которая была самой высокой, крикнула:

– Вампирша!

Все дети с удовольствием завизжали, изображая страх. В этот момент из храмовой пристройки вышла жрица. Она подошла к группе, и все затихли.

– Что у вас произошло?

У жрицы был мягкий голос и аккуратные округлые ладони, которые она сцепила вместе, переплетя пальцы.

– Эта упрямая девица ведет себя вульгарно, кричит и плачет! На пороге Храма! Как тебе не стыдно? – обратилась Марфа Валерьевна к Люсе.

Люся плакала от бессильной ярости и стыда, не понимая, что с ней не так. Не отвечая ни слова, она пыталась скрыть слёзы, ей было очень обидно. Жрица видела, что девочке плохо, и предложила побыть с Люсей пока та не успокоится на улице. Распорядительница поджала губы, но спорить не стала, и, приказав девочкам вернуться в колонну, завела их в храмовую дверь из белого дерева.

– Меня зовут Ивонна. А тебя? – жрица старалась успокоить Люсю.

– У меня нет имени. Но они называют Люся.

– Ну, Люся, что с тобой произошло?

Шёпотом девочка ответила:

– Граница жжётся, – и спросила, – Я монстр?

Хмм, я могу проверить это.

Жрица достала из кармана мантии маленький стеклянный шар:

– Вот, возьми.

Люся взяла шар. Сквозь него можно было увидеть искаженный, перевернутый вверх ногами храм.

– Ну вот, – засмеялась жрица. – Ты точно не вампир. Шар бы почернел, если бы ты была им. Это осколок Селст, магического камня душ, который держит статуя Великой Матери в каждом её храме. Без этого камня храм перестает быть святым местом… Но то, что он тебя не пускает, это странно. Я никогда не встречалась с таким.

– Может, я призрак? И имени у меня нет.

Жрица положила руку на плечо девочки, словно проверяя. Но, дотронувшись до неё, улыбнулась:

– Нет, ты не призрак. Призраки бесплотны, а я могу до тебя дотронуться. И на монстра из Бездны ты совсем не похожа.

– Тогда что со мной не так?

–Я не знаю. Но я постараюсь выяснить.

Над Храмом разнесся гул колоколов. Люся взглянула на город. Река серебрилась под серым низким небом, с которого капала беспросветная морось дождя. Плохо было видно незамерзающий порт и корабли, стоящие в гавани на якоре. Гул колоколов навевал тоску, и с этой тоской хотелось лететь над морем, как чайки, кружащие над водой. У Люси возникло сильное желание убежать, но она не знала куда. Вдруг подумала, что не знает даже, где она.

– Как называется этот город?

– Рыбаков. Это главный порт империи.

Люся откуда-то знала название империи. Империя Каленир. Простирается с востока на запад от Восточного океана до Западного через горные гряды, через равнины и болота до земель народа келлен; а с севера на юг – от Ледяного океана до пустынь народа мбален. Столица – Мирославль Великий, «слава миру», центр земель народа славлен.

Ей вдруг показалось, что вот сейчас за ней кто-нибудь придёт. Появится вдруг кто-то, кто защитит её и возьмет домой. Девочка даже оглянулась вокруг, но никого кроме жрицы не было. Жрица предложила присесть на каменную лавку за пределами охранного круга храма. Люся покорно пошла за ней и села рядом. Стену храма, дальнюю от моря, оплетал вьюн. Зеленый, цветущий летом сейчас он почернел и увял, и только одревесневшие ветви цеплялись за белый сияющий камень своими усиками. Глядя издали, могло показаться, что храм пошёл трещинами. – так извивалось тело вьюна.

– Что теперь будет? – спросила Люся.

– Ты о посещениях Храма? Я поговорю с вашей распорядительницей. Скажу. что ты не должна ходить.

Через час ожидания снова разнесся колокольный звон над городом, и из Храма пошли люди. Люся подумала, что хорошо, что никто из них не видел, как она кричала у границы Храма. Знатные особы шли к стоящим за оградой каретам, люди попроще уходили пешком. Здесь, в святом месте не было разделения на сословия – все равны перед Богиней-Матерью. Два бродяги сидели возле дверей прося милостыню. Одна из знатных дам, проходя мимо, кинула им мелкую монетку. Показались и девочки приюта с распорядительницей во главе.

Жрица поговорила с распорядительницей, Люся встала снова в колонну и пошла вслед за всеми обратно в приют.

После этого каждые десять дней она оставалась одна в приюте почти на полдня.

Глава 2

После происшествия в Храме Люся была отстранена от походов в него. Каждые десять дней она оставалась одна в приюте и бродила по классным комнатам и по спальному залу.

Наступил месяц Снежный – первый месяц зимы. Всё вокруг покрылось снегом, а в помещениях стало холодно – директор экономил на дровах. В одну из таких одиноких прогулок по приюту Люся нашла дверь, закрытую занавеской, мимо которой ходила, не замечая. Немного поколебавшись, она всё-таки открыла её и обнаружила крошечный чулан с круглым окошком, полки которого были заставлены множеством похожих книг. Приглядевшись к корешкам, Люся поняла, что это учебники. География, биология, алхимия, математика… Её взгляд упал на книгу с оторванной обложкой. Она аккуратно вытащила её и изучила. Это был учебник магии, «Магия сплошных сред» – было написано на первой странице. Автором значился магистр Манфейн. Что такое сплошные среды, Люся не знала, но поняла, что этот том – её шанс изучить магию, и что книгу надо прятать от всех. Похоже, что в этом чулане хранились учебники, отвергнутые Валентином Сидоровичем как неподходящие для юных девушек. И совершенно случайно среди них сохранился один том по магии. Люся подумала, что остальные подобные книги директор наверняка сжёг.

Люсе везло. Каждый раз, когда все уходили в храм и запирали её одну, она пряталась в найденную каморку и изучала учебник магии. Он был невероятно сложным, и иногда она плакала от того, что не понимает, что там написано. Девочка решила переписать себе весь учебник в тетрадь, чтобы лучше разобраться, что там написано, но это не помогало. Иногда Люся читала другие учебники, но никакой не привлекал её так, как «Магия». Иногда она забрасывала совсем своё занятие и не ходила в каморку месяцами, отчаявшись понять хоть что-то в этом томе.

Так пролетел год. Люся почти ничего не понимала в своей книге, но могла цитировать оттуда куски, так подробно она изучила этот единственный учебник. В нём не было никаких понятных ей способов применить магию, а те, что приводились, как будто были недостаточными, – ей не хватало начальных знаний. Несмотря на это, она продолжала с отчаянным упорством перечитывать страницу за страницей.

Спустя год, зимой, из-за холода и инфекции в приюте началась эпидемия.

Ночью Люся лежала в своей кровати без сна. Она переживала, что Лике, тяжело заболевшей и переведенной в другую комнату, станет совсем плохо. О печальном исходе болезни она не думала. Из всех девочек приюта заболели почти все. Люсю зараза не брала. Она встала с кровати. Холодный каменный пол морозил босые ноги, за окном неслась вьюга. Девочка прокралась к выходу из спальни. Все спали, некоторые тяжело кашляли во сне.

Люся прошла по коридору и поднялась на второй этаж. Тут было не так холодно и деревянный пол казался теплым. Пугаясь темноты и тишины, она прошла мимо закрытых классных комнат в отдельную спальню для тяжело больных. Там сейчас находилась одна Лика. Она не спала. При свете стоящей на подоконнике свечи её лицо казалось совсем бледным и уставшим, руки лежали тонкие и прозрачные на одеяле. Она кашляла, когда вошла Люся и присела на край кровати:

– Как ты?

Преодолев приступ кашля, Лика ответила:

– Плохо. Холодно, и дышать совсем тяжело.

Люся забралась под одеяло и обняла подругу в надежде, что сможет согреть её своим теплом.

– А ты как?

– Я ничего. Вчера Алла Николаевна опять ругалась на мои неаккуратные стежки. А Василий Петрович сказал, что я совершенно ничего не понимаю в истинной вере.

Лика засмеялась и снова закашлялась.

– Как ты думаешь, кем мы будем когда вырастем?

– Я буду магом, а ты знаменитой ученой и у нас будут свои дома. И мы станем богатыми.

– Обязательно так будет, – ответила Лика.

Девочки разговаривали, пока не заснули.

Наутро тишина опустилась на окружающий мир, покрытый толстым снежным одеялом. Люся проснулась от холода.

– Лика? Лика!

На крик прибежала медсестра, спавшая в соседней комнате, приглашенная для лечения больных детей. Женщина посмотрела на Лику и накрыла её лицо простыней. Люся плакала и никак не могла успокоиться. Медсестра обняла девочку, у которой все мысли перемешались, она в шоке стояла рядом с постелью умершей, не желая уходить. Вот сейчас Лика проснется и скажет что-то ободряющее, скажет что Люся обязательно станет магом. И вместе с тем она понимала, что уже ничего нельзя изменить, и что судьба жестоко отобрала у неё единственную подругу.

– Не плачь, – утешала её медсестра. – Лика в объятьях Богини-Матери, её душа в лучшем из миров.

Похороны Лики состоялись в солнечный и морозный снежный день. Мерзлую землю раскопали на маленьком кладбище возле Храма за пределами защитного круга. Люся смотрела, как гроб с подругой опускают в яму, и мысленно пообещала подруге, что обязательно станет магом, чего бы это ни стоило.

После похорон Люся стала ходить вместе со всеми к Храму, но проводила время на этом маленьком кладбище. Она приносила Лике цветы и разговаривала с ней. Теперь Люсе стало совсем одиноко.

В одиночестве и среди спрятанных книг летели месяцы.

Однажды летом, во время прогулки воспитанниц в город, она увидела афишу на заборе недалеко от центрального рынка: «В большом шатре на рынке будут вступительные экзамены в школу магии острова Нир». Люся оглянулась, сердце забилось в груди, как тонущая кошка в мешке. Она боялась и подумать о том, чтобы сбежать, и не могла не сделать этого. Люся подумала о Лике. Рынок был рядом, а учительница шла впереди, не оглядываясь. Девочка шла последней, никто из учениц никогда не хотел идти с ней в паре. Она отстала от колонны чуть-чуть, потом ещё чуть-чуть, а потом развернулась и бросилась бежать к рынку.

С колотящимся сердцем она вбежала на рынок. Тут была толпа и пришлось перейти на шаг. Большой синий с золотом шатёр Люся увидела сразу, он стоял в центре площади, недалеко от торговых рядов. Пробравшись к шатру девочка с трепетом заглянула внутрь. Шатёр оказался разделен на две половины – на одной, видимой девочке, стояли деревянные лавочки и сидели несколько человек – дети с родителями. Другая была скрыта тяжёлой портьерой. Она зашла внутрь и несмело спросила:

– Кто последний?

Приличная дама в розовом платье с белыми кружевами отозвалась, и Люся села на лавку, ждать свою очередь. Через некоторое время из-за портьеры вышли низенький, пухлый мужчина и такой же пухлый мальчик, который плакал. Мужчина ругался.

– Ты бесполезный и тупой, я знал, что у тебя ничего не получится!

Мальчик заплакал ещё горше.

Люся почувствовала, что у неё голова кружится от страха. Что там спрашивают? Будут ли ругаться принимающие экзамен? Что она будет говорить?

Тем временем люди, ждущие своей очереди, проходили за портьеру и выходили. Кто-то быстро, кто-то сидел долго. Пришла очередь дамы в розовом с дочерью. Люся вцепилась в лавку обеими руками. Она – следующая.

Вышедшая из-за портьеры девочка плакала. Дама утешала её, гладя по голове.

– Не переживай, к следующему году обязательно подготовишься получше.

Люся сползла с лавки, отодвинула портьеру, не чувствуя рук, и сделала шаг вперед.

– Входите, входите. Доброжелательный голос приглашал её внутрь, она не сразу разглядела длинный стол, за которым сидела приемная комиссия из четырех человек. Люся прошла к стулу, стоящему напротив комиссии, осторожно села и кинула взгляд на людей, перед которыми очутилась. Справа сидела молодая женщина с длинными каштановыми волосами, красиво струящимися по плечам и спине. Дальше сидел старец с прямой спиной, длинной белой бородой и добрыми ярко-голубыми глазами. Рядом с ним сидела старушка с морщинистыми щеками и такими же как у старца белоснежными волосами. Она внимательно и без улыбки смотрела на Люсю. Сидящий слева мужчина имел странные глаза: один глаз у был черный, а второй – почему-то зеленый. Черные волосы с широкой волной собраны в хвост. Лицо было бы красивым, если бы не выражение глаз, которое делало лицо мрачным и даже пугающим. И этот мужчина смотрел на девочку с каким-то странным выражением смеси растерянности и ужаса. Он переглянулся с сидящей рядом старушкой, и они оба уставились на Люсю. Тем временем старец представился девочке:

– Я глава комиссии, Валкойн Власович Белов. Мы с коллегами посмотрим, на что вы способны, и примем решение о том, подойдете вы нам или нет. А кто вас сопровождает?

– Никто, – ответила Люся. – Я сама пришла.

– Что же, давайте посмотрим, что вы умеете. Зажгите эту свечу.

Девочка покраснела, глядя в пол. В «Магии сплошных сред» ничего не было о том, как зажигать свечи. Старший из комиссии погрустнел.

– У вас есть гримуар? – спросил он.

Девочка испуганно покачала головой, глядя в пол. Она не знала, что это такое.

– Ну что-то же вы умеете?

Люся залилась слезами, несмотря на попытки сдержать слезы и стыд. Она пыталась процитировать что-то, что помнила из своей книги, но мысли разбежались, а в горле стоял ком, так что она не могла вымолвить ни звука. Наконец она смогла прошептать:

- Я читала “Магию сплошных сред”.

Валкойн Власович явно удивился.

- Что же вы вынесли оттуда?

- “Эфирная решетка кристалла может принимать различные упорядоченные правильные формы, что приводит к тому, что записанная магическая информация стабилизируется и создает возможность хранить её практически неограниченно долго.”

– Вы понимаете, что означает эта фраза? – спросила женщина справа.

– Да… То есть нет. Не совсем… – Люся не знала, что это значит.

– Это значит, что на кристаллы можно записывать заклинания и они будут работать долго, – сказал мужчина с черным глазом.

Люся взглянула на него и поскорее отвела глаза.

– Мне кажется, достаточно, – сказал Валкойн Власович. – Мы посовещаемся минуту и сообщим вам результат, посидите здесь.

Он достал из кармана небольшой шар из белого камня, над камнем появился какой-то текст из светящихся букв. Валкойн Власович выбрал одну строку, и вокруг стола комиссии возникла завеса, словно сотканная из потоков воды. Звуки от стола комиссии исчезли. Люся сидела в тишине, понимая, что наверняка провалилась. Но какая-то надежда всё равно держалась внутри, цепляясь за душу своими щупальцами. Девочка наблюдала за комиссией. За завесой явно шел эмоциональный спор, она видела, что участники комиссии как будто ругаются друг с другом. Мужчина с черным глазом что-то эмоционально доказывал остальным. Старушка кивала, Валкойн Власович спорил. Женщина справа только прислушивалась, но ничего как будто не говорила. Ожидание казалось Люсе бесконечным. В какой-то момент совершенно внезапно завеса исчезла и появился звук.

– Мы с коллегами посовещались, проголосовали, и к сожалению, вы не приняты. Очень жаль. Приходите в следующем году, когда подучите практику. И найдите себе гримуар.

Люся не могла ни заплакать, ни что-то сказать. Она только кивнула и покорно вышла. В середине второй половины шатра остановилась, и подумала, куда ей идти теперь и что делать. Точно не возвращаться в приют. Вдруг залетела ужасная мысль, что можно спрыгнуть с утеса в море и умереть, но она отогнала её от себя. На лавочках сидели новые дети, ждущие своей очереди. Люся уже двинулась к выходу, когда услышала возглас.

– Цесси?

Девочка медленно обернулась. Руки похолодели от чего-то, а в груди возник огромный холодный шар. Она увидела, что на неё смотрит тот самый мужчина с глазами разного цвета. Он был высок, строен и с красивыми тонкими кистями рук. Черная рубашка вышита серебром. Мужчина был взволнован и пристально смотрел в лицо Люси. Девочка замерла, как перед хищным зверем.

– Князь Иван Иванович Рутвенов, – мужчина склонил голову в полупоклоне.

– Я – Люся Иванова, ваша светлость.

Девочка вежливо присела с поклоном, как её учили на уроках этикета.

– Ты уверена? У тебя нет другого имени? Где ты живёшь?

– Я из приюта «Луч солнца».

На этих словах выражение лица князя изменилось с взволнованного на какое-то злое. Люся испугалась и, глядя в пол, добавила:

– Настоящего имени у меня нет. Это дали в приюте.

– Я должен принимать вступительные. Ещё час. Подожди меня здесь, никуда не уходи, обещаешь?

– Да, ваша светлость, Люся и не думала противоречить князю.

Она покорно села на лавку, а мужчина исчез за портьерой.

Люся сидела на лавке почти не двигаясь, и в её голове колоколом отдавалось имя Цесси. Ей казалось, что вот-вот она всё вспомнит, кто она на самом деле. Ей грезилось, что слово «Цесси» повторяется на разные голоса у неё в памяти – мужские, женские, старческие. Это её имя наверное! Она так погрузилась в свои мысли, что не сразу сообразила, что происходит, когда чья-то рука её грубо схватила за шиворот и потащила к выходу из шатра.

– Мелкая дрянь! Сбежала! Мы тут мечемся, её ищем, а она сидит! – шипела Люсе на ухо распорядительница.

– Мне сказали ждать!

Она пыталась вырваться, но женщина держала её крепко.

– Прекрати нести чепуху, кому ты нужна? Сейчас же отправишься в кабинет директора. Он решит, как тебя наказать.

Девочка сжалась, и слезы катились из глаз, пока её тащили по улице обратно в приют.

Глава 3

Девочка стояла в центре кабинета директора, ощущая свою беспомощность и уязвимость. Она знала, что директор наслаждается её страхом, потому старалась спрятать чувства подальше, но понимала, что не справляется с этим. Если показать страх, он начнет издеваться, запугивать и говорить, что сейчас по настоящему покажет, чего следует бояться. Девочка с содроганием смотрела, как он замачивает в ведре с соленой водой розги:

– Ты – маленькая непослушная тварь. Из тебя надо выбить всю дурь, тогда ты не будешь больше убегать. Такие, как ты, заканчивают свою жизнь падшими женщинами, нищенками и грязью под ногами приличных людей. Поэтому сейчас я тебя поучу уму-разуму. Такие, как ты, понимают только розги. Это ради твоего блага. Великая Мать велит наказывать непослушных детей и не прощать проступки, иначе душа после смерти попадет в Бездну и будет страдать там вечно. Пусть твоё тело будет болеть, но зато твоя душа будет спасена. Закатай рукава, вытяни вперед руки и держи их прямо!

Директор вытащил из ведра один прут и хлестнул им так, что воздух просвистел под движением. Люся покорно вытянула руки вперед. Она знала, что если опустить руки от боли, казнь продлится дольше. Было важно выстоять, делать виноватый вид, но при этом не бояться и не плакать. От того что директор этим наслаждается, в душе Люси росло отвращение, словно она увидела, что Валентин Сидорович покрыт червями.

Дверь в кабинет директора неожиданно распахнулась, как будто от пинка. Люся не обернулась, только вздрогнула от резкого звука. Зато обернулся Валентин Сидорович. Он издал какой-то пищащий звук, вытаращил глаза и попытался спрятать розги за спину. Люся, удивившись выражению лица директора, оглянулась. На пороге стоял тот самый князь Рутвенов, попросивший её подождать в шатре. Князь почти вбежал в комнату, и, взяв директора за грудки, сильно тряхнул его. Голова Валентина Сидоровича качнулась, а Люся, испугавшись такой внезапной перемены, опустила руки и в одно мгновение спряталась за массивное кресло для особо уважаемых гостей директора.

– В-в-ваше Величество… Господин попечитель, я…

– Мне отрезать твой лживый язык?

– Я…

– Вон!

– Мои вещи, я бы хотел…

– Вон! – рявкнул князь.

Директор пискнул и бросился за дверь. Девочка сжалась за креслом. Она услышала медленный вздох, а потом:

– Я напугал тебя?

Девочка выглянула из-за кресла и, глядя на князя широко распахнутыми от ужаса глазами, медленно кивнула.

– Не бойся! Я не опасен. Обычно.

Князь окинул взглядом шкафы, стоящие вдоль стены с бумагами воспитанниц школы, и, ласково посмотрев на девочку ,попросил:

– Сядь пока в кресло, я поищу твои бумаги.

Люся села в кресло, которое было запрещено для воспитанниц, наблюдая как князь выдвигает ящик на букву «И». Он вытянул длинный архивный ящик и поставил его на стол. Пролистав папки, князь вытащил одну. «Люся Иванова», – вслух прочитал он.

Князь сел за стол в кресло директора и открыл папку:

– «Хулиганка, вздорная девица, вольнодумка и смутьянка». «Склонна к побегам». «Хитрая, лживая и упрямая». «Увлекается дурными фантазиями».

– Всё неправда! – возмутилась Люся.

– А я разве осуждаю? По-моему, отличная характеристика. Для человека со свободолюбивым духом. А! – князь вытащил одну из бумаг из папки и внимательно изучил. – Дата рождения: 5843 от года Тьмы, 10 Листопада. Совпадает.

– С чем?

– Но нужна ещё одна проверка. Я могу взять каплю твоей крови?

Люся растерянно кивнула. Она совершенно не понимала, что происходит.

Князь открыл маленький портал прямо над столом директора и достал из него какую-то маленькую плоскую стекляшку. Закрыв портал, он подошел к девочке и взял её за руку. Руки у него были тёплые. Она не заметила, как это получилось, но на стекляшку упала капля крови из пальца. Она ничего не почувствовала. Сначала со стекляшкой ничего не происходило, а потом послышался тихий треск, и над ней поднялся ярко-голубой дымок.

Князь удовлетворенно выпрямился и радостно улыбнулся.

– Наконец я нашёл тебя!

– Вы меня искали, ваша светлость?

– Да.

– Почему?

– Ты меня не помнишь?

Люся с опаской вгляделась в лицо князя. Оно казалось действительно знакомым – как будто она видела его во снах. Но как он связан с ней, она не представляла себе.

– Не помню, ваша светлость.

Люся нервно поправила платье.

– Я твой опекун. И ты жила в моём доме до того, как я нарушил закон, и тебя у меня забрали. Я смог изменить этот закон и теперь могу снова тебя забрать. Но человек, который тебя забрал, погиб, и никто не знал, где ты и жива ли.

– А… – миллион вопросов крутились в голове девочки, она не знала с какого начать. – Как меня зовут?

– Люцеспия Рутвенова. Или сокращенно Цесси. Все называли тебя так.

– Все?

– Ты же не против вернуться в мой дом? Там и узнаешь всех.

Князь улыбнулся, и девочка подумала, что на самом деле у него добрая улыбка. Первое впечатление о князе было каким-то неверным, она усомнилась в своих впечатлениях в шатре. Теперь девочка думала о своем имени. Наконец-то у неё есть настоящее имя. Люцеспия. Какое красивое! И Цесси – тоже красивое. Ей показалось, что она что-то начала вспоминать. Потом она вспомнила ещё один вопрос, который хотела задать.

– Вы сказали, что вы мой опекун. А где мои родители?

– К сожалению, твоя мама мертва. Я говорил тебе об этом раньше, до того как тебя забрали.

– А папа?

Князь отвел глаза в сторону, как будто размышляя.

– Я ничего про него не знаю, – наконец сказал он.

– А что случилось с мамой?

– Была война. Это было в соседнем королевстве на востоке. Зарения. Рой из Бездны ворвался в ваш замок, люди проиграли битву. Когда я нашёл твою маму, она умирала от ран. Но она успела спрятать тебя на книжной полке, я нашел тебя, и она попросила меня позаботиться о тебе.

Люся, теперь уже Цесси, почувствовала, что у неё кружится голова от новой информации. Князь поднялся с кресла директора:

– Ты ведь не против отправиться в моё поместье?

Люся подумала, что где угодно будет лучше, чем в приюте. Она согласно кивнула, а потом неловко попросила:

– Мне нужно попрощаться с подругой.

– Конечно. Пойдем попрощаемся.

– А мне теперь можно выходить из приюта?

– Она не здесь?

– Её больше нет… – вздохнула Цесси. – Она возле Храма Великой Матери.

– Тогда идём.

Когда они спускались по неосвещенной лестнице, где висел портрет создателя приюта, князь остановился и в руке у него расцвел голубой шар, освещающий всё вокруг. Он подкинул шар и тот завис над портретом. Теперь было хорошо видно лицо. Цесси поразилась – это было одно лицо с князем.

– Это вы, ваша светлость?

– Это мой прадед. Светлейший князь Иван Иванович. Все первенцы моего рода именуются Иванами. Так что не запутаешься в родословной, – он почему-то печально усмехнулся. – Мне по роду передается место попечителя нескольких приютов. Доклады вашего директора были безукоризненны, проверки не ездили сюда – и вот результат. Теперь мне придется навестить все приюты.

Они прошли через коридоры приюта, зашли в общий зал девочек, где Цесси собрала свой небольшой узелок с вещами.

Князь и Цесси вышли на освещенный солнцем двор. Под легким бризом с моря медленно раскачивались листья на березах возле приюта. Жужжали жуки, выжившие после лютых морозов и спешившие по своим жучиным делам. Пели маленькие перелетные птички с желтыми грудками, вернувшиеся с юга, чтобы свить гнёзда и высидеть птенцов. Цесси уверенно свернула к Храму, а князь шёл рядом с ней.

– Кстати я не могу попасть в Храм.

– Как это?

– Он жжется, если я пересекаю защитную черту. Я не знаю, почему.

– Вот как! – воскликнул князь.

Через минуту он сказал:

– Ты точно человек, а не маг крови и не существо из Роя. Это очень странно. Может то, что твоя мама погибла от Роя как-то повлияло… Не знаю. Но думаю, это можно решить. В столице сходим к Великой Жрице, она что-нибудь придумает. Раньше я не водил тебя в Храм, ты была для этого ещё слишком мала.

Цесси задумалась, а потом спросила:

– А что такое Рой и маг крови?

– Маг крови – это попросту вампир, но это считается невежливым словом. Немногие из них живут открыто, а в маленьких городах их боятся из-за разных предрассудков. А Рой… Существует Бездна, это место, куда ссылаются злые души. Там их мучают и терзают твари Бездны. Но иногда тонкая завеса между нашим миром и Бездной рвется и тогда твари оттуда вылезают и начинают убивать. Войско Бездны зовется Роем, потому что они собираются в стаи и у них почти никогда нет вожака… Раньше был – его имя Хирвио, но он заточен в темнице, из которой не выбраться. А убить его невозможно – после смерти он вернулся бы в Бездну и возродился снова.

Они подошли к кладбищу возле Храма. Возле святого места гуляли люди в нарядных и в бедных одеждах, стояли извозчики, ждущие своего пассажира. В экипажи были впряжены олени с подпиленными рогами. Цесси по дороге собрала букетик полевых цветов, и теперь молча прощалась с Ликой, сев в траву рядом с надгробьем. Отсюда, с высоты утеса, было слышно, как тревожно и печально кричат морские чайки, кружащие над морем. Поднялся ветер. Со стороны моря, вдалеке, виднелась грозовая туча.

Наконец Цесси встала и подошла к князю, который стоял за оградой, пока она прощалась с подругой.

– Я готова.

Князь кивнул и подозвал скучающего возле Храма извозчика.

- К пересадочной станции.

В крытой карете князь стал расспрашивать Цесси:

– Ты хотела поступить в школу для магов?

Девочка покраснела, вспомнив свой провал на вступительных.

– Да. Я мечтаю стать магом. Но, наверное, я слишком глупая для этого. Я читала книгу, но ничего не поняла из неё.

– «Магия сплошных сред»? Это учебник для университета! Было бы странно, если бы ты что-то поняла. Тем более что это седьмой том из девяти. У тебя нет математического понимания формул, для этого надо много учиться. Но в этом я могу тебе помочь. Есть несколько школ магии, выберешь одну, и я отправлю тебя туда.

После непродолжительного молчания князь сказал:

– Хоть ты и провалилась на вступительных, но ты нашла меня. А я тебя. Это я считаю огромной удачей. Если бы не твое природное «хулиганка, вздорная девица, вольнодумка и смутьянка», – процитировал князь, – ты бы и не решилась на это. По крайней мере я смог воспитать в тебе характер.

Князь улыбнулся, и Цесси ответила ему улыбкой.

Проехав через город и по мосту через реку, на котором Цесси высунулась из экипажа, чтобы посмотреть на воду, повозка подъехала к высокому зданию с колоннами, стены которого были выкрашены розовой краской, а над входом висел барельеф с головой какого-то озорного существа с рожками. Отдав извозчику несколько медных монет, князь с Цесси поднялся по ступеням в здание. Внутри был обширный зал с длинными деревянными лавками, на которых сидели люди с саквояжами. На противоположной от входа стене стояли плиты из черного гранита высотой в два роста человека, и на их поверхности открывались и закрывались порталы. Князь прошел мимо столпотворения к роскошной деревянной двери, за которой оказался маленький зал с мягкими креслами. В нём никого не было, кроме седеющего мужчины, облаченного в черную бархатную мантию с зеленой окантовкой на рукавах. Увидев князя, он низко поклонился.

– Куда изволите, сударь?

– Мирославль Великий, восточная станция.

Мужчина в мантии принялся настраивать портал, пока Цесси восхищенно следила за его работой.

В зале пересадочной станции столицы была толчея: купцы, маги, дворяне, разночинцы и прочие стояли в очередях к магам. Выйдя из зала, князь и девочка сели в открытый кабриолет, который принадлежал князю и дожидался его возвращения. Кабриолет пробирался по загруженным улицам не спеша, так что Люцеспия могла рассмотреть город. Они проехали жилые кварталы, несколько городских усадеб и выехали на центральную площадь, над которой возвышался белоснежный храм Великой Матери. Он блестел на солнце как огромная сахарная голова, с зубами-колоннами и глазами – стрельчатыми окнами. Цесси пристально смотрела на храм, на толпу прогуливающихся горожан, одетых разнообразно – кто в шелковые платья, кто в лохмотья. Пёстрая толпа волновалась, как летняя трава на ветру.

Кабриолет тем временем выбрался с площади, проехал мимо городского рынка. Над рынком возвышалось мрачное обширное здание из блестящего черного камня со множеством тонких башенок и шпилей.

– Это Черный замок. Там живут бездомные горожане. Это заброшенные трущобы. Его много раз пытались снести или взорвать, но ничего не вышло, приходится его здесь терпеть. Это здание древнее города и даже древнее страны, – князь с заметным удовольствием рассказывал о городе. – Ходят слухи, что там есть и дикие маги крови – упыри. Но не думаю, что это правда.

– Кто такие упыри?

– Это обезумевшие маги крови.

Больше князь ничего не добавил, и Цесси принялась смотреть по сторонам. Двух и трехэтажные городские усадьбы стояли вдоль дороги, а дальше от центра они сменились на многоквартирные бедные дома в аренду и затем на бревенчатые постройки ремесленников.

Скоро они выехали за город. По правую руку от дороги поднимались мощные ели с толстыми корнями и раскидистыми кронами. Слева тянулись поля пшеницы, ржи и льна.

– Когда-то эти земли принадлежали моей семье, теперь они принадлежат короне. У меня в районе столицы остался большой парк вокруг моего замка и лес. Мои нынешние земли далеко на юге…

Через несколько минут езды лес с хвойного сменился на лиственный, а кабриолет свернул направо, вглубь леса. Здесь шла ухоженная грунтовая дорога. Проехав по мостику через небольшой ручей, кабриолет выехал на небольшую убранную брусчаткой площадку с фонтаном посередине.

Девочка с нетерпением и любопытством ожидала что-то древнее, вросшее в землю, заросшее и дремучее, исходя из рассказа князя о том, что его семья живёт в этом поместье последние 300 лет. Каково же было её удивление, когда она увидела современный четырехэтажный фасад из светло-серого камня.

– Замок много раз перестраивался, – князь, как на родного ребёнка, смотрел на поместье. – От изначального старого замка остался подвал и пол оранжереи.

Фантазия девочки разыгралась. Пока кабриолет подъезжал к зданию, она вообразила, что там, должно быть, скрыто много тайн и живёт много призраков.

Кабриолет остановился перед дверьми красивой четырехэтажной усадьбы с , сложенным из серых валунов фундаментом, новым фасадом и большими светлыми окнами.

– Вот мы и приехали! – сказал князь.

Глава 4

Цесси с восхищением смотрела на усадьбу. Парадный вход, к которому шла мраморная лестница, был защищен четырьмя колоннами, по две с обеих сторон от массивной деревянной двери с резными дубовыми вставками. Над портиком располагались высокие арочные окна, занимавшие два этажа из четырех. Вправо и влево от портика шли стены с простой архитектурой, украшенные прямоугольными пилястрами между окон. На углах здания выдавались вперед эркеры. От замка веяло спокойствием и монументальностью. Общий фасад дома, прямоугольный по форме, цвета темного песка, впечатлял своей простой элегантностью. Усадьба словно улыбалась девочке своими светлыми окнами.

К кабриолету подошёл лакей, спустил лесенку и помог Цесси выбраться. В это время из дома высыпали слуги, приветствовать князя. Затем из дверей почти выбежала тонкая, подвижная женщина, с черными волосами и в дорогом шелковом платье. Она подбежала к Цесси и обняла её.

– Как только получила новости, сразу же приехала! Я так рада снова тебя видеть, ты так выросла! Столько лет не виделись, я так горевала, когда ты пропала, где ты была?

У Цесси закружилась голова от вопросов, князь пришел на помощь:

– Она плохо нас помнит. Это Татьяна, моя названная сестра.

Татьяна рассмеялась:

– Не помнишь? Ну вспомнишь, давай знакомиться заново, – она протянула руку с аккуратными окрашенными перламутром ногтями и улыбнулась. – Татьяна.

Цесси пожала протянутую ладонь и присела в полупоклоне. На лестницу вышли ещё две дамы, и пока Татьяна что-то спрашивала князя, Цесси украдкой рассматривала их. В первый момент ей показалось, что они смотрят на девочку с отвращением и злобой, но, присмотревшись, решила что это была игра теней на крыльце. Они приветливо улыбались и кивали. Старшая из дам, несмотря на теплый воздух закутанная в красную шаль, была полной, с красным, несколько отекшим лицом и короткой толстой шеей. Она наклонилась к младшей что-то сказать, и Цесси подумала, что они родственницы, – так они были похожи. Младшая, чуть старше Цесси, тоже была полной, с толстыми капризными губами и широким носом.

Князь тем временем направился к дому, и Цесси пошла за ним. Поравнявшись с женщинами, князь вежливо поклонился двум дамам.

– Это моя троюродная тётушка по отцу, Марина Андреевна, и её дочь, Катерина, – представил их князь .

Цесси вежливо поклонилась, и те поклонились в ответ, приветливо улыбаясь. У дверей стоял старик с роскошными бакенбардами в синей ливрее, почтительно приветствовавший князя, и распахнувший перед ним дверь. Князь сразу обратился с расспросами к нему, назвав его Аркадий. Цесси по их разговору поняла, что это был дворецкий.

В холле Цесси огляделась. Ей всё казалось знакомым, как будто виденным во сне, и в то же время чужим. Цесси робко спросила князя:

– А это там библиотека?

Князь посветлел лицом:

– Именно так! Я думаю, скоро ты всё вспомнишь, что забыла.

Он обратился к слугам:

– Марфа, проводи Цесси в её комнату. Обед подавайте как обычно. Сколько писем накопилось? Были ли просители? Сегодня я весь день буду в доме, пусть Герасим подойдёт после обеда.

Марфа, весёлая молодая девушка с соломенной косой, подхватила чемоданчик Цесси и проводила её в комнату на третьем этаже. Они прошли по просторному холлу, по широкой мраморной лестнице, ведущей на второй этаж, свернули в галерее направо и поднялись по лестнице в восточном крыле.

– Это моя комната?

После общей спальни приюта это было королевское жилище. В комнате стояла широкая кровать и величественный дубовый гардероб, в котором легко поместилась бы Цесси с Марфой вместе. У изножья кровати стоял сундук для вещей, закрытый бархатными подушками. Тут стоял столик для умывания и кресло возле камина и второе – возле окна.

– Конечно из всех платьев вы выросли, – с тревогой заметила Марфа. – Ничего, его светлость купят новые. И ваши краски засохли, тоже нужны новые. Вы так любили рисовать!

Цесси подошла к окну напротив камина и выглянула наружу. Окно выходило во внутренний двор. Оказалось, что замок расположен буквой «п», в середине двора располагалась круглая стеклянная оранжерея высотой в два этажа с проходом в неё из центральной части дома. В оранжерее сквозь стекло виднелась роскошная зелень.

– Марфа, – девочка замялась в смущении, – скажи, ты моя служанка? Просто я всё забыла. Я так давно не была здесь. Расскажи мне, какие правила в доме?

– Из правил: завтрак подают в восемь, его светлость любят чтобы все домашние приходили на завтрак вовремя. Обед подают в три, – перечисляла Марфа, – и его светлость обычно не появляются на обед. Ужин в семь. Да, я ваша служанка, барышня. А если вы не помните дом, – лучше вы попросите его светлость рассказать о нём. Они любят показывать гостям замок и рассказывать о своей семье.

– Ты проводишь меня в столовую, когда начнется обед? Я не помню, где она…

Столовая оказалась большой комнатой с массивным длинным столом в центре, на нём стояли магические светильники. На стенах со светлыми обоями висели натюрморты с роскошными блюдами. За столом уже сидели двое, по левую руку от главы стола. Это были мальчик и его гувернантка. Мальчик выглядел старше Цесси и был уменьшенной копией хозяина замка. Те же черные волосы, разрез глаз, прямой тонкий нос. Гувернантка была сухопарая женщина с неживым и неподвижным лицом. Оба сидели тихо, замерев, смотрели на стол. Только мальчик поднял глаза на вошедшую девочку и без интереса тут же отвёл взгляд. Следом в столовую вошли остальные домашние и Татьяна, которая начала расспрашивать Цесси, понравилась ли ей комната. Тётушка с дочерью сели возле главы стола, Татьяна – рядом с ними. Через несколько минут в столовую вошёл князь. Он практически не обратил никакого внимания на мальчика, улыбнулся остальным, сел на свое место во главе стола. Стали подавать обед. После приюта и вечного полуголодного существования это была роскошная трапеза, тут было несколько блюд, уха и мясо, только что испеченный хлеб и свежие овощи, сыр, сладкие пирожки. Люцеспия терялась, какие вилки использовать, краснела и роняла салфетки, впрочем, никто не обращал на это внимания. Князь, так же как и Татьяна, поинтересовался, как девочка устроилась в своей комнате.

– Спасибо, там очень хорошо! Но я ничего не помню о доме. Вы можете мне показать его?

На чай все, кроме мальчика и его гувернантки, перешли в гостиную, где слуги подали пирожные с воздушным кремом. Князь рассказал какой-то смешной случай из жизни высшего света, дамы смеялись, Цесси не понимала, в чём шутка, но тоже неуверенно улыбалась.

Закончив трапезу, князь пригласил Цесси следовать за ним. Девочка как раз заскучала и думала, не пойти ли исследовать замок самой.

Князь начал с библиотеки. Было видно, что он гордится ею. Огромный зал на два этажа с высокими окнами кутался в тяжелые шторы и мягкий ковер на полу, приглушавшие звуки. Вдоль стен стояли высокие шкафы с сотнями книг. Князь показал на небольшую плиту из черного гранита, такую же как в залах телепортации, только меньше – человек не прошел бы через нее.

– Раньше ты умела пользоваться этим порталом чтобы доставать книги. Не нужно идти за книгой, просто открываешь портал и достаешь то что нужно.

– А что это за книга?

Цесси заметила небольшую стеклянную витрину с раскрытой книгой, покоящейся на шелковой подушке. Было видно, что из книги как раз в этом месте вырвана страница. Девочка подошла ближе. Оказалось, что книга написана на неизвестном ей языке.

– Это очень редкая книга на языке Древних. Я бы даже сказал, она единственная в своем роде.

– Вы знаете этот язык?

– Достаточно, чтобы понять, что это сборник сказок. Мне очень повезло найти эту книгу в своих странствиях. Пойдем дальше. Ты можешь пользоваться библиотекой в любое время. Меня часто не бывает в доме, так что я научу тебя пользоваться порталом.

Цесси слышала легенды о Древних – исчезнувшем тысячи лет назад народе, который оставил после себя удивительные, неразрушимые ничем руины, подземелья и даже города, в которые было опасно заходить. Люди, которые заходили туда, быстро умирали от странной болезни. Но никогда она не видела артефакта Древних так близко.

После библиотеки они перешли в галерею на втором этаже. Здесь висели в ряд портреты, множество семейных портретов семьи князей Рутвеновых. Князь указал на самый древний портрет, висевший с краю.

– Этому портрету триста десять лет. Мой много раз прапрадед, Иван Рутвенов, первый, кто здесь поселился и построил замок на этом месте. Он участвовал в становлении короны и империи Каленир. Благодаря его дружине были собраны земли вокруг Мирославля Великого, и создано наше государство. С тех пор моя семья служит короне. Думаю, он сам мог бы стать королём, если бы захотел этого.

Девочка была захвачена рассказом. Она знала историю своей страны, и вот эта история оказывается такой близкой, достаточно протянуть руку. Она почувствовала лёгкий укол зависти к князю, который был частью настоящей исторической реальности, в отличие от неё, не знавшей, кто её родители. Она снова посмотрела на портрет, выполненный в старинном стиле. В старинной одежде на неё смотрел нынешний князь – так велико было сходство. Разве что выражение на лице было совсем другим, жёстким, почти жестоким, и глаза были одинаковыми.

– Жестоким человеком был мой прадед, основатель семьи, – сказал князь, словно отвечая на мысли Цесси. – Убивал, жестоко расправлялся с врагами, ненавидел свою жену, которая умерла рано. Это всё есть в записанной летописи семьи, если тебе будет интересно.

Они прошли вдоль галереи. Портреты сменяли эпохи, и выражения лиц смягчались, как будто жизнь становилась лучше. На последнем портрете стояла семья из трёх человек.

– Это мои родители и я. Мой отец – Иван Иванович и я, Иван. Так повелось что всех первенцев мужского пола называли в честь основателя семьи.

Цесси увидела, что глаза у всех были тоже разного цвета, как у князя.

Они прошли в западное крыло, где была бальная зала с роялем у дальней стены.

– Здесь ты можешь упражняться в музыке. Иногда я даю балы, ты сможешь приходить и сидеть в детском углу, пока не вырастешь, чтобы принимать участие.

Следующей в экскурсии была оранжерея. Удивительные растения обитали тут под стеклянным куполом: сверкающие словно жемчуг орхидеи, лианы обвивали дерево с нежными розовыми листьями. Две больших клетки с яркими птичками, щебечущими каждая на свой лад, стояли на белом столике.

– Ты очень любила оранжерею, когда жила здесь.

Цесси решилась задать вопросы, мучавшие её последние часы, и те, которыми она задавалась годы в приюте.

– Как я оказалась у вас? Вы знаете моих маму и папу? Что с ними случилось?

Князь сел в плетёное кресло для отдыха в оранжерее и жестом пригласил девочку сесть в кресло напротив.

– Я постараюсь ответить на все твои вопросы, хотя сам знаю не всё, а некоторые тайны не мои, и потому я не смогу их тебе рассказать. Десять лет назад я был отправлен с дипломатической миссией в Загорское княжество у подножия восточных гор. Эта миссия с самого начала была несчастной, а закончилась совсем плохо. Меня взяли в плен и держали в одном из замков местных князей в подвалах. Я ждал казни. В это же самое время кто-то, скорее всего сектанты, поклоняющиеся Хирвио, открыли портал из Бездны в наш мир. Рой вышел на землю и начал своё опустошающее движение по землям княжества. Они докатились до того замка, где держали меня и напали на стражу, легко справились с ними и отправились уничтожать людей в замке. Я смог выбраться из подвала благодаря тому, что один из монстров сломал дверь. В это время Рой как будто кто-то отозвал – возможно, это был их предводитель Хирвио, заточенный в темнице. Никто не знает, может ли он управлять Роем оттуда. Они бросились из замка наружу. Я ходил по замку в поисках, как отключить блокировку телепортации, чтобы отправиться домой. Там я и нашел тебя в одной из комнат. Ты только что родилась, твоя мать смогла спрятать тебя на книжной полке за большой книгой, пока Рой уничтожал всё на своём пути в замке. В том числе и её. Мне очень жаль, Люцеспия, но твоя мама погибла от лап Роя. Больше я ничего о тебе не знаю. Я забрал тебя, дал тебе имя, и ты росла сначала в моей южной усадьбе, потом здесь.

Вопросов было множество, но ни один из них не казался Цесси достаточно важным, потому она не знала, что сказать. Наконец спросила:

– Так, может быть, мой отец жив?

– Может быть и так.

– А что такое этот Рой? Я слышала о нём, но не знаю, что он такое.

– Существует Бездна. Это – тень мира. Там масса голодных, отвратительных чудовищ, скрытых за тонкой завесой и готовых вырваться наружу и поглотить мир. Рой – это они и есть. У них нет своего сознания, они просто голодные твари, которые только и знают, что терзать и мучить. Говорят, души тех, кто совершал насилие и зло, попадают туда и сами становятся частью Роя, после того как чудовища их разорвут на части. Ещё говорят, что вампиры попадают туда. Иногда Рой находит способ попасть в нашу реальность, и тогда злобные твари уничтожают всё на своём пути, пока их самих не уничтожат. Год твоего рождения, 5843-й – дата последней войны с Роем. Тогда объединились несколько стран востока и Приморья.

– А что за книжная полка?

– Это была полка географии мира, если интересно. Твоя мама положила тебя на неё и поставила атлас так, чтобы тебя не было видно. Но я услышал дыхание малышки.

– Какая у вас была миссия?

Князь улыбнулся:

– Это секрет. Подробности можешь спросить у Её Императорского Величества, если захочешь и если сможешь, конечно.

– Получается, что это Хирвио виноват в смерти моей мамы?

– Косвенно, да. Сектанты скорее всего хотели освободить его.

Цесси вздохнула. Столько новой информации! Она чувствовала, что очень устала.

Вечером, после ужина, на котором князь не появился, Люцеспия готовилась ко сну, а Марфа помогала ей, готовя постель. Расчёсывать короткую стрижку не было нужды. В приюте было нашествие вшей, после чего всех обрили налысо и теперь волосы только отрастали.

– Ах, у вас были такие роскошные косы, – причитала Марфа, наливая воду для умывания.

Люцеспия молча умылась и скользнула в постель. День был удивительным, сказочным. Кто бы мог подумать, что теперь у неё своя постель, свобода, служанка, целый дом для исследования… Она не спеша перебирала в своей голове картинки прошедшего дня. Почему-то мысль чаще всего возвращалась к библиотеке. Марфа, потушив свечу, ушла, а Цесси всё ещё не могла заснуть, вспоминая библиотеку, диванчик возле стены, картину над ним, где была изображена юная девушка в белом платье. Должно быть, она когда-то сидела на этом диванчике, читала книги, – думала девочка. Это было похоже на то, как вспоминается забытый сон. Вот ещё всё будто в тумане, и вдруг, как корабль-призрак из моря, выплывает целая вереница воспоминаний. Так и случилось. Цесси вдруг вспомнила как её забрали у князя.

* * *

Маленькая девочка и мужчина сидели в занимающей два этажа библиотеке с галереей наверху. Они читали книгу о народах мира. В мире живут различные удивительные народы, отличающиеся от жителей империи Калинирия. Народ Келлен – западный лесной народ, славящийся своей магией природы. Народ Йолен пустынь Юга – с твердой кожей цвета песка. Народ Дролен – похожие на ящеров с медной чешуёй в горах на западе от народа Йолен. Горный народ Двален – с бледной кожей и огромными глазами. Народ Табблен – пираты восточного побережья и островов. Народ Блейлен с кожей цвета темного шоколада – далеко на юге, за пустынями и горами, там где снова холодно и побережье покрывается льдом, когда на севере лето.

В книге были будоражащие воображение акварельные иллюстрации с изображениями различных земель и народов. Цесси нравилось разглядывать картинки, а ещё ей нравилось сидеть рядом с князем, по которому она часто скучала, – у него было множество таинственных дел, потому иногда он не появлялся дома днями.

Девочка разглядывала окрашенную медью гравюру с изображением мужчины народа Дролен: он держал в руке копьё, лицо его было похоже на морду ящера, с широким зубастыми ртом, опирался он на хвост, а на ногах были видны три направленных вперёд пальца с когтями и одним пальцем, направленным вбок.

Цесси хотела читать дальше, как вдруг прямо напротив сидящих открылся портал, и князь, вскочив с дивана, загородил собой Цесси. Книга упала на пол.

– В чём дело? Это экстренный канал, что…

Но ему не дали договорить. Без разговоров прошедший в портал человек в широком плаще и накинутым н голову капюшоном кинул какой-то белый луч и попал князю в грудь. Он мог бы увернуться, но за ним сидела Цесси. Князь упал на пол, схватившись за торчащую из груди стрелу света. Цесси вскрикнула и бросилась к нему. Тем временем вслед за первым вошедшим прошли через портал ещё двое.

– Ты знал, что нарушил закон. Ты думал, сможешь скрывать её вечно? – говорящий показал пальцем на девочку – На что ты тратишь сейчас магические силы? Что ты ещё скрываешь? – вдруг напрягся мужчина.

Князь потерял сознание. Цесси закричала, она подумала, что он мертв. Это было более невыносимым ужасом, чем-то, что она не могла осознать и почувствовать. Она закрыла глаза руками.

– Заберите девочку, – обратился первый из вошедших к стоящему от него справа мужчине. – Вот бумаги для приюта, имя мы изменили.

Он протянул бумаги, тот сунул их за пазуху и хотел схватить девочку за руку, она отскочила, но мужчина оказался проворнее. Тогда Цесси изо всех сил укусила его за палец. В своём воображении она представляла себя воином, сражающимся за свой дом и свою жизнь. Сейчас было время сражаться, и она сражалась отчаянно. Кричала, пиналась и кусалась. Но крики ударялись в подушку магического заслона для звуков, а потом один из мужчин кинул заклинание, которое спеленало девочку так, что она не могла пошевелиться.

– Возьмите её крови.

Она уже не могла сопротивляться, и маленький воин в её воображении погиб, рассыпался в пепел. Теперь вместо него в сознании были пустота и страх.

Вскоре после этого что-то странное произошло у неё в голове –как будто стёрся ужас пережитого, а вместе с ним и все воспоминания о том доме, где она жила.

Глава 5

Цесси проснулась после тревожного, беспокойного сна. Серые тучи затянули небо, шёл небольшой дождь. Марфа принесла горячей воды, помогла девочке переодеться, рассказывая ей про парк, разбитый вокруг замка князя. Цесси хотела поговорить с князем о том, что она вспомнила ночью, но на завтрак он не пришёл, а Марина Андреевна сказала, что у него дела и он возможно не придёт до ночи.

Гулять под дождем не хотелось, и Цесси отправилась бродить по дому. После приюта казалось странным свободно ходить по всем комнатам столько времени, сколько хотелось. Больше всего её привлекала библиотека. Окунувшись в бархатные объятья зала с книгами, ей больше не хотелось никуда спешить, – только сидеть на диванчике или на подоконнике за шторой и листать старинные тома из библиотеки князя. На этот раз, войдя в дубовые двери библиотеки, Цесси обратила внимание на небольшой каменный алтарь по правую руку от двери, возле высокого окна. Она подошла ближе, рассмотреть мраморную статую женщины в алтаре, держащей небольшую раковину в руках. Цесси смутно помнила эту статую и почему-то ей казалось, что её надо внимательно осмотреть.

– Ты что тут делаешь?

Цесси испуганно обернулась и увидела Катю. Та высокомерно рассматривала Цесси сверху донизу, и ей это совсем не понравилось.

– Я просто…

– Я расскажу его светлости, что ты везде суёшь свой нос!

Цесси сначала привычно испугалась, растерянно глядя на Катю, но потом какое-то эхо воспоминаний пронеслось в её голове, и она возмущённо воскликнула:

– И что с того? Я тут живу и могу ходить, где вздумается.

Катя сморщила нос.

– Ты сиротка бесполезная, даже не родня князю, иждивенка! Ешь наш хлеб и живешь под нашей крышей. Мама говорит, что он тебя выгонит, когда тебе исполнится восемнадцать, и никому ты не будешь нужна.

Цесси сжала кулаки и бросилась на Катю, но та выскочила из библиотеки, захлопнув за собой массивную дверь. Гнаться за обидчицей Цесси не стала. Она забралась с ногами на подоконник, спрятавшись за шторой, и, глядя на то, как дождь барабанит по стеклу, начала размышлять о том, что сказала Катя. Цесси с грустью подумала, что она, наверное, права, и что совсем непонятно, почему князь решил её держать у себя в доме. Называться иждивенкой ей совсем не хотелось. Она не понимала, на каких правах живет в доме князя, и что с ней будет дальше. Что если он и правда её за что-нибудь выгонит? Чем больше она размышляла, тем безнадежнее ей казалось будущее.

В какой-то момент, глядя в окно, она вдруг заметила неверный дрожащий огонек между деревьев заросшей части парка, переходящей в лес. Как будто кто-то шёл между деревьев и нёс магический огонёк, светящийся синим светом. Девочка уже хотела отправиться посмотреть на него поближе, но он быстро стал удаляться от усадьбы, а потом и совсем пропал.

К обеду к замку подъехала карета, из которой выпрыгнула Татьяна, за ней вышла женщина средних лет в простом платье и тугими русыми локонами, спускающимися из-под шляпки со свежими розами. Цесси встретила Татьяну на крыльце, и та представила ей женщину:

– Моя модистка, Варя. Князь попросил меня тебе помочь с платьями, снять мерки, выбрать ткани, так что после обеда поедем в столицу!

Татьяна светилась от радости. Цесси кивала, стараясь не думать о словах Катерины. Но не задаваться вопросом, отчего князь к ней сейчас так добр и когда это может внезапно оборваться, она уже не могла.

После обеда дождь перестал и женщины с Цесси отправились в столицу, с одним из лакеев князя – высоким смешливым парнем с соломенными волосами и большим носом неправильной формы.

На подъезде к столице, в пригороде, где ещё стояли деревянные крестьянские дома, оказалось столпотворение. Кареты и повозки никуда не двигались, выстроившись в очередь в переулке, ведущем к одной из главных дорог. Татьяна отправила лакея разузнать, что произошло впереди. Тот быстро спрыгнул с козел, на которых сидел вместе с кучером, и исчез в толчее. Вернувшись через несколько минут, он рассказал, что впереди маги стражи поймали вампиршу, которая среди дня напала на прохожего.

Вскоре экипажи пришли в движение. За окном Цесси увидела высокую металлическую клетку, в которой сидела женщина в оборванном сером платье и с длинными, в колтунах, волосами. Вдруг она оглянулась, и Цесси показалось, что вампирша смотрит прямо на неё. Девочка поскорее откинулась назад, и карета проехала мимо. Модистка Татьяны взволнованно говорила:

– Какой кошмар, эти вампиры уже не боятся ничего! Напасть в центре столицы на прохожего! Какой ужас, на улицах теперь опасно.

– Ничего не опасно, – легкомысленно отвечала Татьяна. – Её же как раз поймали.

– Говорят, вампиры есть и среди горожан. Притворяются людьми, а когда зайдет солнце, нападают на людей в переулках. Я слышала, что пропадают люди.

– В большом городе часто кто-нибудь пропадает. В бедных районах всегда небезопасно, можно пропасть и без вампиров.

Цесси во время разговора смотрела в окно и думала о том, что она не может войти в Храм Великой Матери, как самый настоящий вампир.

Наконец карета подъехала к ателье, в котором заказывала себе платья Татьяна и большая часть дам высшего света. Внутри уже находились дама и девочка возраста Цесси. Дама как раз спрашивала, какого цвета ткань девочка хочет на платье.

– Чёрного!

– Никакого чёрного! Это неприлично. Сандра, что за странные вкусы? Выбери этот, лавандовый, он так идёт к твоим глазам.

Татьяна, увидев даму, радостно поздоровалась.

– Зоя Федоровна, как я рада вас видеть, давно не встречались, как ваши дела?

Цесси с интересом разглядывала девочку, которая отошла от тканей и рассматривала манекен в витрине. Та оглянулась и, увидев Цесси, улыбнулась:

– Я Сандра.

– Люцеспия. Ты любишь чёрный цвет?

– В одежде, да. Мама говорит, что я постоянно выбираю что-то мрачное. Но мне нравится этот цвет, у меня даже есть перстень с мертвой головой. Только мама запрещает его носить. Когда я вырасту, я стану вампиром и буду спать в склепе, – последнее она произнесла шёпотом, украдкой взглянув на свою мать.

Меньше всего Цесси хотелось быть монстром, который нападает на людей по ночам. Она удивленно посмотрела на Сандру:

– А... почему вампиром?

– У меня есть книжка про них, я всё про них знаю. Они самые сильные маги в мире и живут вечно. А ещё носят самые красивые платья и украшения. Конечно все хотят быть вампирами!

В это время Татьяна закончила говорить с матерью Сандры и та, подозвав дочь, вышла из ателье. Оставшееся время Татьяна и Вера помогали Цесси выбирать платья и ткани. Ей было не очень интересно этим заниматься, и её мысли были заняты странной новой знакомой и вампирами. Цесси подумала, что надо поискать в библиотеке князя что-нибудь про вампиров, раз они встречаются ей так часто.

Когда князь появился в один из дней на завтраке, Цесси попросила научить её пользоваться библиотечным порталом. В библиотеке князь поинтересовался, какую книгу она хотела бы достать. Немного смущаясь, Цесси рассказала про странную девочку и про то, что ей кажется она должна прочитать про вампиров. Князь удивился и задумался.

– Конечно, у меня есть такие книги. Это странная просьба, но я не думаю, что вправе отказывать человеку в знаниях. Что ты хочешь узнать? Легенды людей о вампирах? Легенды вампиров о вампирах? Сочинения охотников на вампиров? Сборник о мистических существах и их признаках? Или романы, в которых есть вампиры?

Цесси вдохновенно ответила, что хочет прочитать всё. Начать можно с легенд людей о вампирах. Князь принялся объяснять, как работает портал.

– Здесь есть голубой магический кристалл, селстит, он вырабатывает магическую энергию, так что тебе не придется тратить свою. Нажимаешь здесь, – он показал на выступ на гранитной доске, – и открывается терминал.

Над гранитной доской развернулось и повисло что-то вроде светящегося листа бумаги.

– Здесь выбираешь номер шкафа, полки и номер книги на полке. Открывается портал и достаёшь книгу.

Князь протянул Цесси книгу. На обложке большими вдавленными буквами было написано «Вампиры». И мелким шрифтом – «Всё, что надо знать о чудовищах ночи».

– Вот легенды людей о вампирах, держи.

Цесси поблагодарила князя и села читать.

Шли дни. Цесси, когда ей надоедало чтение, бродила по замку, рассматривая картины и статуи. Иногда в коридорах она видела таинственного мальчика – это, наверно, сын князя. Он ни с кем не общался, а если видел Цесси, то сразу уходил в свою комнату. Так что она даже не могла сказать, слышала ли когда-нибудь от него хоть слово. Он был настолько странный, что при встрече с ним у Цесси шли мурашки по коже. В солнечные дни Цесси гуляла по обширному парку, располагающемуся за домом. В парке цвели кусты большими кистями мелких лиловых, розовых и белых цветов. Деревья с соцветиями-свечами стояли вдоль парка, словно охраняя его от дикого разнотравья леса, в который парк переходил на своей границе. В центре парка располагался пруд скрасными рыбками, которых выпускали туда каждую весну, так как зимой он промерзал до дна. Множество певчих птиц перелетало с ветки на ветку, радуясь наступившему теплу.

Иногда в замок приезжали гости, и тогда Цесси сидела вместе со всеми в гостиной, слушая различные сплетни высшего света. Князь разрешал ей оставаться со взрослыми, хотя Катерину мать выгоняла из комнаты.

В один из светлых утренних дней приехала Татьяна со своей подругой и её дочерью Сандрой, которых Цесси видела в ателье. Сандра показала Цесси с гордостью бордовые ленты, которые украшали её платье, и шепотом сказала, что ленты цвета крови, так что она довольна, ведь это означало её небольшую победу.

Девочки решили прогуляться по парку. На прогулке Сандра спросила:

– У князя наверное есть семейный склеп? Давай туда сходим, посмотрим!

Цесси задумалась. Она не видела никакого склепа в парке. Сандра тем временем оглядывалась.

– Может ты видела тут привидений?

Цесси вспомнила огонёк, виденный ею среди деревьев и указала в ту сторону.

- Как-то раз там видела огонёк, синий. Может быть это было привидение.

- Тогда пошли! Посмотрим, что там.

В той части парка обнаружилась тропинка, ведущая вглубь леса. Впрочем, это был не лес, а заброшенная, заросшая часть парка. Здесь ещё виднелись дорожки, зарастающие мхом и травой, остатки розовых кустов, стройные ели росли рядами. В то же время кусты разрослись, и деревья захватывали эту территорию. То тут то там валялись сучья, прошлогодние листья и солома от умерших за зиму трав. Через некоторое время тропа вывела их к одноэтажному серому каменному зданию без окон с колоннами и треугольной крышей. Под крышей было выбито слово «Безвременье».

– Склеп! – прошептала Сандра.

Цесси почувствовала себя неуютно и неловко. Что если князь их здесь увидит и рассердится? Объяснить себе, почему он должен сердиться, Цесси не могла. Но она боялась, что их любопытство может быть растолковано как неуважение к усопшим. Цесси вспомнила картины в галерее замка, и ей вдруг захотелось зайти внутрь и посмотреть на могилы предков князя.

– Ты думаешь, тут есть привидения? – прошептала Цесси.

– Конечно! Они всегда есть в склепах. Зайдем внутрь?

– Может в следующий раз?

– Ох, ну как хочешь. Пошли обратно.

Сандра рассеянно вертела в руках сорванный около тропинки голубой цветок, а затем сказала:

– А ты знаешь, что князья Рутвеновы прокляты?

- С чего ты взяла?

– Да все об этом знают. Вроде как основатель рода продал душу Бездне, а за это у них всегда рождается первенец мальчик, и он защищён, что бы ни случилось выживет. Правда за это они всегда имеют только одного ребёнка. Не знаю насчет продажи души, но то, что у них всегда рождается один мальчик, это правда. Мне мама рассказывала. Я тебе завидую! У него в поместье, наверное, скрывается много тайн.

– Я не думаю, что про проклятье – это правда,. У него же живет тут троюродная тётка, значит были братья или сестры в прошлом.

– Говорят, она на самом деле не родная. А он её из жалости содержит.

– Вот как!

Цесси вспомнила слова Катерины, и ей стало смешно. Она обвиняла в том, что Цесси живет на иждивении, а сама оказывается, не отличается от неё.

Девочки погуляли ещё немного по парку, обсуждая легенды о монстрах. Цесси рассказала, что узнала от князя про Бездну, а Сандра делилась своими познаниями о вампирах. «Самые мерзкие и опаснейшие из тварей Бездны – вампиры. Безумные и кровожадные они рыщут по миру, оставляя за собой лишь пепел и кровь, сея хаос и смерть», – процитировала Сандра, а потом продолжила. – Я в это не особенно верю. Я думаю, много вампиров живут обычной жизнью среди простых людей, скрывая свою настоящую природу.

– Ты думаешь, кто-то из наших знакомых – вампир?

– Ага. Я подозреваю лорда Хелсингова. Он помешан на истреблении вампиров, а это самое лучшее прикрытие. Притворяться, что ты враг самого себя, по-моему, гениально.

– А как можно узнать, что кто-то вампир?

– Ну, один из способов – это поранить вампира. У них заживают раны мгновенно. А так… Никаким образом, пока они не пьют кровь и не превращаются. Иначе их всех бы давно успешно истребили.

Когда Сандра с матерью уехали, а за окном начал накрапывать мелкий скучный дождь, Цесси вернулась в библиотеку, чтобы продолжить читать книгу о вампирах. Большей частью того, что она прочитала, были истории о людях, которых хитростью или обманом вампиры заманивали к себе в логово и там пили кровь. Но, зайдя в библиотеку, Цесси не нашла книгу, которую оставила на столике рядом с диваном. Она обыскала все места, где она могла бы лежать, проверила полки. Книги нигде не было.

– Не это ищешь?

Около входа в комнату стояла Катерина, держащая в руках ту самую книгу. Цесси крикнула «Отдай!» и бросилась к девочке, но та побежала в коридор, и Цесси погналась за ней. Добежав до двери в подвал, Катерина помахала книгой и кинула её в открытый проём двери. Книга с жалобным звуком, будто охнув, стукнулась о ступеньку и упала на каменный пол, раскрывшись корешком кверху. Цесси оттолкнула Катерину и побежала по ступенькам вниз, но, не одолев и половины лестницы, она услышала, как сверху захлопывается дверь. Наступила темнота.

Глава 6

Цесси стояла на лестнице и растерянно смотрела наверх, где тонкая полоска света пробивалась из-под закрытой двери. В подвале было прохладно и совсем темно. Наощупь, она осторожно спустилась к подножию лестницы и подняла книгу с пола. В это мгновение возле стены, в пустом светильнике появился мерцающий голубой огонёк. Цесси решила, что это, должно быть, один из магических светильников поместья, они сами зажигались, когда кто-то подходил к ним.

Она просто решила сесть у стены и ждать, когда кто-то её хватится. Просить Катерину открыть дверь она не хотела из упрямства и гордости. Кроме того, ей было немного стыдно что она попалась в такую очевидную ловушку.

– Эй!

Цесси вздрогнула и огляделась. В дальнем конце подвала, возле больших, в рост человека, бочек, лежащих на боку, стояла какая то незнакомая женщина, подсвеченная ещё одним магическим светильником. Она улыбалась и махала рукой. Девочка поднялась, всё ещё прижимая к себе книгу, и пошла к ней. Женщина выглядела молодой, стройной, глаза светились каким-то весёлым лукавством. Увидев, что Цесси идёт к ней, она жестом пригласила следовать за собой и направилась в параллельный коридору проход между бочек, скрывшись через мгновение из виду. Теперь огонёк светил откуда-то сбоку, как будто женщина его унесла с собой. Цесси осторожно пошла следом. Завернув за угол, где стояла женщина, она увидела только высокие круглые крышки бочек и тупик. Здесь никого не было. Всё ещё не понимая, что происходит, девочка подошла к светильнику, в котором горел синий огонёк. Как только она приблизилась к нему, огонёк вдруг с треском потух и наступила непроглядная темнота. Ни одного звука, полная тишина. Девочке стало жутко. Цесси не решалась пошевелиться и стронуться с места. Она уже хотела начать молиться Великой Матери, как вдруг услышала возглас, всё того же весёлого голоса:

– Я здесь, за крышкой! Иди сюда!

Тут Цесси заметила, что крышка одной из бочек как будто подсвечена изнутри, так же как полоса света под дверью в подвал.

– Потяни справа подставку для светильника вниз!

Цесси похолодевшими пальцами потянула за подставку и увидела, как в бочке открывается тайный проход. Сердце её учащенно билось, и она вдруг подумала, что Сандру была бы в восторге от находки. Цесси было жутко. Она оглянулась назад, но увидела только тьму подвала. Впереди был какой-то теплый свет, и девочка пошла по проходу, открывшемуся внутри фальшивой бочки.

Как только она вошла вовнутрь, крышка бочки, которая так легко распахнулась от нажима на секретный рычаг, тихо и быстро встала на место. Цесси попыталась её открыть снова, но не было ничего, за что можно было ухватиться. Она нервно вздохнула и пошла вперед. По крайней мере там эта странная женщина. Наверное, ничего страшного в туннеле нет. Выйдя из короткого туннеля, Цесси увидела коридор, а возле выхода из туннеля стоял столик, на котором в стеклянном фонаре стояла зажженная свеча. Свеча уже сильно оплыла и оставался небольшой огарок. Цесси взяла фонарь, перехватила поудобнее книгу и пошла вперёд. Теперь ей было не так страшно, а скорее любопытно. На полу лежал толстый ковер, приглушавший шаги, на стенах висели древние выцветшие гобелены. Не страшнее, чем наверху, в коридорах замка. Через несколько минут она вышла в другой коридор. Здесь уже не было ковра, а справа и слева было множество дверей, все они имели решетчатое окошко и были заперты. Цесси попыталась открыть одну из них, но ей не удалось. Она вдруг услышала за спиной какой-то звук и в страхе резко обернулась. Из окошка в двери напротив на неё кто то смотрел. Цесси в ужасе не могла отвести взгляд от этих глаз, чувствуя что почти теряет сознание, просто сползла по стене на пол, чуть не уронив свечу.

– Ты не он? Не он? Хе-хе, что ты тут делаешь, маленькое дитя света. Пришла забрать меня на небо?

Цесси молча смотрела на бормочущего за дверью человека.

– Или ты тоже пленница, как я? О да, пленница. Тебя тоже посадили сюда, потому что ты видела то, что видеть нельзя?

Глаза человека были широко распахнуты, так что они почти вылезали из орбит, он смотрел словно сквозь девочку и одновременно на неё.

– Он – чудовище. Я видел, я всё видел. Я всё знаю. Они уже рядом, они здесь, они идут за нами.

Человек за дверью стал бормотать совсем бессвязно и ушел куда-то вглубь комнаты. Цесси усилием воли заставила себя подняться и, подхватив фонарь, бросилась бежать по коридору. Книга осталась валяться напротив той двери, но она о ней даже не вспомнила. Коридор вывел её в круглую залу, и фонарь осветил столы с ретортами, пузатыми колбами, пробирками, вдоль стен стояли шкафы с книгами. В центре круга стоял мраморный стол с высеченными на его поверхности словами непонятного языка.

– Ну и как тебе мой подвал?

Цесси вздрогнула и уронила фонарь. Свеча погасла и опять наступила тьма. Девочка попятилась, уперевшись спиной в мраморный стол.

– Прости. Не хотел пугать.

Цесси увидела теплый огонек, расцветающий на ладони князя Рутвенова, который разделился и, скользнув в разные стороны, зажёг свечи, стоящие в разных частях комнаты, освещая её ярким, как казалось Цесси после тьмы коридоров, светом.

– Выглядишь бледной, тебе надо больше гулять.

Князь сидел на стуле с высокой спинкой возле одного из столов, заваленных какими-то бумагами и рукописями. Цесси стояла, прижавшись спиной к холодному мрамору и испуганно смотрела на князя. Ей вспомнились слова Катерины о том, что она лезет куда не следует, и что князь будет недоволен этим. Она чувствовала, что надо что то сказать, но никак не могла придумать, что. Все мысли разлетелись. Цесси просто смотрела на князя, как будто видя его по-новому. Тот в свою очередь внимательно смотрел на девочку. Его черные волосы, не собранные сейчас в хвост, свободно опускались на плечи. Правильный овал лица, тонкие, хорошо очерченные губы, высокий лоб в сочетании с некоторой бледностью и длинным тонким носом производили впечатление очень красивого человека, если бы не выражение лица часто холодное, злое, а сейчас какое-то насмешливое. Он был высок, хорошо сложен и выглядел много моложе своих лет. Черная коротко остриженная борода не старила его, а придавала изысканный и благородный вид. Князь сцепил друг с другом тонкие пальцы, на одном из них блестел перстень с солнечником – минералом, впитавшим в себя свет солнца, светящийся сам по себе белым светом, и переливающийся на свету миллионами крошечных белых звёзд.

– Вы меня выгоните? – шёпотом спросила Цесси.

– Что? – удивился князь. – С чего ты взяла? И за что? За то, что тебя заперла Катерина в подвале, или что ты пошла за призраком? Или за то, что тебя Митрофан до смерти перепугал?

Цесси растерялась. Он, оказывается, уже всё знал. И эта женщина…

– Призраком?

– Да бродит тут одна. Я думал, от неё никакого беспокойства, а она оказывается всем подряд мои секретные проходы показывает. Завтра же экзорциста вызову.

– А откуда вы всё знаете? – Цесси вдруг с испугом подумала, что он может читать мысли.

Охранные чары, допрос Катерины, дел на две минуты. А ты подумала, я мысли на расстоянии читаю? – князь улыбнулся, от чего Цесси ещё больше уверилась в его способности читать мысли.

– Митрофан?

– Тот человек за дверью. Митрофан – мой крестьянин. Немного тронулся умом после восстания три года назад, стал буйным, опасен для себя и окружающих, верит, что за ним должен прийти какой-то монстр, который уничтожит мир. Поэтому он там, в безопасности среди мягких стен. Не отпускать же его бродить, он и напасть может. А тут я за ним присматриваю. Держи.

Князь подошел к Цесси и вручил ей оброненную книгу. Затем протянул руку, и там, где он указал, открылся небольшой портал, размером с дверь. Жестом пригласил Цесси пройти в портал, а сам пошел следом. Через секунду они оказались в холле замка, позади главной лестницы, а портал закрылся. Цесси обернулась и увидела уже привычную ей черную плиту, на которой обычно открывались порталы.

После ужина, оказавшись в своей комнате и готовясь ко сну, Цесси думала, что ей совсем не нравится быть беззащитной в череде обстоятельств. Она пошла, куда ей указала Катерина. Потом пошла за призраком. Пошла по коридору, хотя можно было никуда не идти. Цесси как будто не принимала никаких решений, да и не могла. Если бы только иметь хоть немного способностей, как у князя, появляться неизвестно откуда, зажигать свет, открывать порталы. События последних недель совершенно сбили её с толку, и она как будто совсем забыла о своей мечте стать магом, а теперь вспомнила это. Надо прекращать читать о вампирах и изучать что-то по магии. «Может, князь поможет мне отправиться в какую-нибудь школу магии», –думала Цесси, засыпая.

Наутро, спустившись на завтрак, Цесси с неприятным чувством увидела Катерину. Девочка мрачно взглянула на Цесси и снова уставилась в стол. За длинным столом было много свободного места. Цесси села рядом с молчаливым странным сыном князя. Вошёл хозяин, и все приступили к завтраку. В основном завтрак проходил молча, лишь прозвучало несколько вежливых вопросов, как спалось и как самочувствие. Цесси с тревогой думала о предстоящем разговоре с князем – она боялась получить отказ.

Когда князь закончил завтракать и поднялся из-за стола, Цесси подошла к нему.

– Ваша светлость, можно вас спросить…

– Да, идём в мой кабинет. У меня есть немного времени.

Князь ответ её в кабинет на втором этаже, прикрыл дверь и сел за письменный стол.

– Что ты хотела?

– Я… – набравшись духу, Цесси выпалила, – хочу в школу магии.

Князь вдруг мягко улыбнулся.

– Да, я помню. Мы встретились на вступительном испытании в такую школу.

Цесси покраснела. Меньше всего ей хотелось вспоминать о своём тогдашнем провале.

– Вот что я думаю: принесу тебе буклеты нескольких школ, а ты выберешь одну. Обсудим это, и ты начнешь подготовку к вступительному экзамену. Через год, я думаю, сможешь начать учёбу.

– Спасибо, ваша светлость! – Цесси присела в вежливом поклоне.

– Теперь иди, я позову тебя, когда найду подходящие буклеты.

Цесси, окрыленная, вышла из кабинета.

Наступило жаркое, короткое лето. Всего три месяца, богатых на урожай и зелень. К Цесси приезжала Сандра и они проводили время вместе. Цесси так и не рассказала подруге о своих приключениях в подвале, решив, что это секрет князя, и незачем его рассказывать. Она уговаривала Сандру отправиться с ней в школу магии, но Сандра почему-то не хотела, и Цесси не могла понять почему.

Через несколько недель князь отдал Цесси буклеты школ. Их было немного, всего пять. Две, расположенные далеко на юге, она отодвинула сразу. Цесси не любила жару, а в этих краях расположена пустыня. Школы были ничем не примечательны, список предметов не отличался один от другого и они, похоже, были связаны друг с другом. Одна школа, школа Вуористо, была высоко в горах на востоке, и Цесси очень понравилась гравюра величественного замка на фоне горной гряды. У него была древняя история. Шесть основателей заложили первый его камень в 3891-м году. Это было 1962 года назад – сосчитала Цесси. Замок древнее империи Каленир! Здесь давали основы магии, изящных искусств, естественных наук. Всё это очень понравилось Цесси, и она думала, что было бы неплохо поехать туда. Только огромное расстояние до столицы пугало.

Оставшиеся две школы были расположены недалеко от Мирославля Великого. Это были крупные уважаемые школы, в которые было сложно поступить. «В нашей школе учатся люди королевской крови!» – кричал заголовок одной из них, школы «Печать Солнца». Этой школе было всего семьсот лет. Она тоже была старше империи, но не древнее раздробленных княжеств, существовавших до великого собирания земель в единую империю. Список требований по знаниям при поступлении там был самый обширный из всех пяти школ. Она решила, что в школе, куда сложнее всего поступить, и знания даются самые лучшие. Но при этом решила ещё подумать. Выбрать между замком с тысячелетней историей и собственными амбициями было непросто. Цесси вспоминала свою подругу из приюта, Лику, – какую школу выбрали бы она? В конце концов она решила поговорить с Сандрой и обсудить с ней разные школы.

Девочки сидели в библиотеке, рассматривая буклеты. Сандра говорила, что замок Вуористо самый интересный, и, конечно, надо выбирать его.

– В конце концов, знания можно добрать, а шанс встретиться с вампирами в таком древнем замке очень большой, – мечтательно говорила Сандра. – Наверняка там есть катакомбы и древние призраки, и спящие вампиры.

Цесси поняла, что совсем не хочет никаких катакомб и призраков. Ей хватило подземелий князя. Она решила посоветоваться с самим князем о том, какую школу выбрать.

– Я думаю про Вуористо и про «Печать Солнца». Вторая мне нравится больше.

Князь поморщился.

– Мне не нравятся ни та ни другая, они не дотягивают до той, в которую ты пыталась поступить. Но ты туда не пойдешь.

– Почему?

– Я этого не хочу. Насчет выбора: какая из двух тебе больше нравится?

– «Печать Солнца». Она близко, и там самые большие требования. Наверное, там учат лучше всего.

– Большие требования не означают больших знаний… – Князь вздохнул. – Хорошо. Будем готовиться в «Печать Солнца», а если не выйдет поступить туда, тогда попробуем Вуористо. Знаний на вторую должно хватить, если готовиться к первой. Я найду тебе частного учителя, и начнешь подготовку с осени.

– Частного учителя... Это, наверное, дорого?

– Беспокоишься о моем финансовом благополучии? Тебя успокоит, если я скажу, что эти траты – всего полпроцента от моего годового дохода?

Цесси не знала, много это или мало, но поняла, что князя не заботят деньги, и что он может себе позволить её содержать. Девочка вздохнула и кивнула.

– Ты не должна беспокоиться о финансах. Пока я жив, ты будешь обеспечена. Понятно?

– Понятно, ваша светлость.

Остаток лета прошел беспечно и счастливо, но одиноко. Катерина больше не пыталась угрожать Цесси и игнорировала её. Сын князя оставался молчаливым и совершенно непонятным. Сандра уехала с родителями в их летнее поместье. В дом князя почти никто не приезжал, летняя пора в столице была сезоном затишья, когда многие семьи переезжали загород.

Глава 7

Первый месяц осени принес дожди и туманы. Постепенно в столицу возвращалась привычная для высшего света суета, балы, выезды, гости. Вернулась Сандра и Цесси очень обрадовалась подруге. Сандра радовалась хмурым дням и говорила, что как будущему вампиру ей нужно привыкать к отсутствию солнца. Цесси не понимала её воодушевления от вампиров. В той книге, которую дал ей князь, вампиры описывались как жестокие убийцы, твари Бездны, отвергнувшие веру в благость Великой Матери, навсегда отлученные от светлых храмов. Гравюры изображали их уродливыми монстрами с длинными острыми ушами и. Они вели за собой Рой из Бездны и уничтожали всё на своём пути. Цесси подумала, что именно они погубили её мать, когда она родилась. Эта книга вызвала у неё отвращение к этим демонам ночи, но Сандре она своих чувств не показывала, не желая обидеть подругу.

В один из первых дней осени князь представил Цесси частного учителя. Это был совсем молодой человек с русыми волосами и окладистой бородой, который представился как Александр Петрович, молодой доцент столичного университета магии. Цесси он сразу понравился, у него было круглое, добродушное лицо, открытый, немного наивный взгляд.

– Вы, конечно будете заниматься в присутствии Марины Андреевны, или кого-то ещё из дам. – Цесси не поняла, к чему князь это сказал, но уточнять не стала.

Перед первым занятием князь пригласил Цесси к себе в кабинет. В его руках была небольшая шкатулка из резного дерева. Он протянул её Цесси.

– Это мой тебе подарок перед занятиями магией. Гримуар.

Цесси подумала, что это будет магическая книга, но на подушке внутри лежал тёмно-синий кристалл со множеством блестящих точек-звёзд. Через него была продета крепкая цепочка.

– Магические гримуары – часто самые разные предметы. На них записываются разные заклинания. Здесь уже есть несколько, но тебе они ещё не по силам. Может быть позже, когда ты научишься магии получше, они тебе пригодятся.

На занятии новый преподаватель, Александр Петрович, показал Цесси, как пользоваться гримуаром. Нужно было направить немного магии на гримуар и открывалось то, что маги называют «табула» – светящийся лист с магическими рунами и цепочками заклинаний. У самого Александра Петровича гримуар был выполнен в форме пустой чернильницы, он объяснил это тем, что он писатель, и придумал для себя такой символ. Цесси занятие понравилось, и она согласилась учиться у него.

Через несколько недель князь объявил, что в замке будет осенний бал. Началась суета, какая бывает перед всяким праздником. Цесси купили новое платье, которое ей очень шло. Были разосланы приглашения, слуги до блеска вымыли полы, вытерли пыль даже с потолка и поставили новые свечи в очищенные от подтёков парафина подсвечники.

Цесси с нетерпением ждала первого бала, на который ей можно будет посмотреть. Конечно, из детского угла, но как это должно быть здорово и волнительно – столько гостей в нарядных одеждах, музыка.

Утро дня бала было суетливым. Служанка Цесси, Марфа, гладила ленты платья. За завтраком князь был оживлен и весел, и Марина Андреевна, по утрам обычно хмурая, тоже шутила и оживленно беседовала с князем о числе гостей и о том, кто приглашён. Многих имён, которые они называли, Цесси не знала, но по тону разговора догадывалась, что гости – важные люди высшего света. Она внимательно смотрела на то, как Марина Андреевна с придыханием говорит про посла народа келлен, о графе Кролокове, о князе Заровиче и других несомненно важных людях. Девочке не нравилось слащавое и угодническое выражение лица тётки князя, она думала, что сама бы никогда не стала с таким униженным видом говорить о ком-то.

Наконец, момент настал и Цесси устроилась на диване в углу, недалеко от входа в бальную залу. Катерину мать не пустила, сказав, что это совершенно неприлично и она придерживается старых устоев. У дверей залы стоял князь, приветствуя гостей.

– Очень рад, что вы добрались, добро пожаловать, добро пожаловать.

Один из гостей захватил внимание Цесси – это был высокий, стройный мужчина без бороды, с острыми ушами и золотыми глазами, в простом и свободном по покрою, но очень дорогом наряде из голубого шёлка с драгоценной золотой вышивкой. Она догадалась что это один из народа келлен – лесного народа, живущего за западными болотами империи, за проклятым лесом.

– Энсимайн, – он коротко приветствовал князя и глубоко поклонился.

Князь с улыбкой приветствовал его:

– Дорогой господин посол, я очень рад вас видеть.

Зал наполнялся смеющимися дамами в дорогих красивых платьях и галантными кавалерами, гулом голосов, звоном бокалов. Заиграла музыка, и в танце закружились пары. К Цесси в её углу присоединилась Сандра, – её родители тоже были приглашены на бал.

– Я не очень хотела ехать, но подумала что без меня ты умрешь от скуки, - поприветствовала подругу Сандра.

Цесси фыркнула, ей было совсем не скучно наблюдать за происходящим.

– Я боюсь, что это тебе будет скучно, – здесь никаких вампиров, только люди, танцы и платья.

Пока она говорила, начался новый виток музыки, танцевавшие пары рассыпались, чтобы собраться снова в другом порядке. Князь подошёл к Татьяне, одетой в роскошное платье фиалкового цвета, украшенного также маленьким фиалковым букетиком и пригласил её на танец. Сандра, которая тоже наблюдала за танцующими, тихо сказала Цесси:

– Они красивая пара. Ну, князь Рутвенов и княжна Калянова.

– Она его сестра!

– Не родная. Многие говорят, что их союз был бы самым богатым во всей истории империи Каленира.

Внезапно ухо Цесси уловило слово «вампиры», и она оглянулась. Недалеко от детского дивана стоял кружок из нескольких гостей, и они о чём-то громко спорили.

Плотный, высокий старик с роскошными белыми усами говорил:

– Вампиры? Они повсюду! Только постоянная бдительность может защитить от них. И крестоцвет. Говорят, настой этой травы их убивает.

Молодая дама в бирюзовом платье с улыбкой спросила:

– Как же вы отличите вампира от человека, лорд Хелсингов?

– Оговорки, милая сударыня. Они живут вечно и могут просто проговориться, как будто жили сто лет назад! Но надо слушать, слушать внимательно. И у меня есть магический детектор собственного изготовления, он обнаруживает вампира, правда надо приложить его к коже монстра.

– Так вы думаете, среди нас сейчас есть вампиры? – полунасмешливо спросил мужчина средних лет в праздничной офицерской форме.

Старичок активно жестикулировал и выглядел очень взволнованным, но ответить не успел.

– Среди моих гостей нет ни одного вампира. Кроме вас, конечно, уважаемый Антон Владимирович.

Князь подошёл к группе гостей, заметив, что разговор стал слишком громким и надо бы понизить его горячность. Но вместо этого лорд Хелсингов начал кипятиться ещё больше.

– Идёт война, ваша светлость, и вы это знаете, и всё ещё шутите ваши шутки.

– Война с Роем вечна, лорд.

– Нет! Если мы изобретем детекторы монстров мы сможем добраться до них и их победить навсегда!

– Хотите уничтожить Бездну?

– Это окончательная цель.

– Не думаю, что в мире существует такая сила. Уничтожить Бездну – всё равно что пытаться уничтожить океан...

– О, конечно существует.

– Надеюсь, это не секта Железной Девы, – ехидно сказал один из молодых людей с военной выправкой. Князь, услышав название секты, заметно скривился.

Женщина в бирюзовом несколько притворно ахнула и прикрыла лицо веером.

– Как неприлично!

– Милая княжна, нет плохих союзников в войне с Бездной. Рой может проникнуть…

– В мой дом Рой не проникнет, – оборвал лорда Хелсингова князь. – Лучше давайте выпьем вина и сменим тему. Дамам неприятны военные темы.

Князь жестом пригласил всех к столам.

Цесси вдруг захотела отдохнуть о яркого света и шума. Разговоры о вампирах и о Рое смутили её, она захотела побыть одна. Сказав Сандре, что скоро вернется, она вышла из бальной залы, и, пройдя по коридору, свернула в библиотеку. Там было всегда тихо, прохладно и никого не было. Однако, зайдя туда, она увидела возле стены с алтарём и мраморной статуей какого-то человека. Она испугалась и хотела было закричать, но в этот момент мужчина обернулся, и она с облегчением и удивлением узнала своего учителя, Александра Петровича.

– Что вы здесь делаете? – спросила девочка.

– Люцеспия, вы… – Александр Петрович поспешно отошел от статуи, как будто скрывая, что он делал. – Я хотел… Немного отдохнуть от блеска бала в тишине… Подумал, что библиотека тихое место…

Цесси подумала, что он странно себя ведёт и попробовала пошутить, чтобы он не так переживал.

– Надеюсь, вы не ловите вампиров.

- Что? Как вы… Что вы знаете о вампирах? Почему вы думаете?..

- Там в зале какой-то лорд с усами ловит вампиров. Нет, не ловит. Говорит об этом, расстраивает дам ужасами… Князь Рутвенов, кажется, этим недоволен.

– Лорд? Лорд Хелсингов?

Цесси кивнула.

– Это знаменитый охотник на вампиров. И мой дядя. Скажите, Люцеспия, – молодой человек неуверенно подбирал слова, – вы боитесь вампиров?

– Нет. Я думаю, его светлость меня защитит если что-то на меня нападёт.

Цесси совсем не думала об этом до этого момента, но сейчас она была так сильно убеждена в его защите, что прошлые сомнения даже показались ей странными.

– Защитит! А скажите, вы слышали слухи о том, что он сам вампир?

Цесси испуганно попятилась.

– Он не может быть вампиром! Я видела гравюры в книгах, он совсем не похож на этих монстров. Он ходит под лучами солнца и ест обычную еду.

– Вампиры легко могут притворяться обычными людьми. И ходить на солнце и есть, и прятать клыки и звериные морды. Вы никогда не сталкивались с его странностями? Может быть, огромная сила, заживление полученных ран?

– Он может входить в Храм Великой Матери! Он – не вампир.

– Есть сведения, что вампиры как-то могут это делать. Послушайте, если вы дорожите вашей жизнью, вам лучше бежать. Вот, возьмите, - он протянул девочке карточку – здесь написан мой адрес. Если вам понадобится помощь от охотников на вампиров, напишите мне, обещаете?

– Хорошо.

– И тот слух… Он появился три года назад. Вас в это время здесь не было, и вы не можете знать. В столице проходил массовый бунт крестьян. Один отряд бунтовщиков отправился жечь усадьбы в пригородах. Они дошли до этого замка и никто из них н вернулся. Ни один. Стража замяла это дело, тогда было много хаоса и ужасов, люди погибли везде, не только здесь. Но нами было проведено расследование, и, судя по всему, ваш князь их всех как-то смог победить. В одиночку! Не получив ни одной раны. А то, что рассказывали очевидцы из приехавшей туда стражи – невозможно рассказать даме. Просто поверьте, это было чудовищно и бывалые воины содрогались, рассказывая увиденное.

Цесси поморщилась, ей стало противно слушать эту историю. Она была уверена, что князь – добрый, ведь он сделал для неё много хорошего. И слушать нелепые слухи о нём она не хотела. Она сунула карточку в карман платья и быстро вышла из библиотеки, не заботясь о вежливости.

Цесси вернулась в бальную залу. Здесь по-прежнему блестели и переливались от яркого освещения драгоценности на дамах и хрустальные бокалы на столах. Слышался веселый гомон и нанятый оркестр играл очередной вальс. Зайдя в зал Цесси невольно огляделась в поисках князя. Он всё ещё разговаривал с лордом Хелсинговым возле стола с шампанским. Цесси в задумчивости села на диванчик рядом с Сандрой и спросила:

– Сандра, как определить, что кто-то вампир?

– Никак.

Такого ответа Цесси не ожидала.

– Совсем никак? Почему?

– О, я вижу, тебе стали интересны вампиры? – насмешливо спросила Сандра. Очевидно, от неё не укрылось, что Цесси до сих пор не выражала любознательности по отношению к ним.

– Просто я подозреваю одного знакомого, – Цесси решила не уточнять, кого.

– Ну, пока вампир в своем обличье человека - он не отличается от человека.

– И может умереть?

– Может.

– Откуда ты это знаешь?

– Я же говорила, из книжки о вампирах. Это редкое издание, там про то, как искать и находить вампиров. Называется «Труды охотников на вампиров».

– И ты действительно думаешь, что лорд Хелсингов – вампир? – вспомнила Цесси один из разговоров с Сандрой.

– О да, – шепотом ответила Сандра. – Ты только посмотри на него, какой у него хитрый вид. Он явно что-то замышляет. И где ещё прятаться вампиру, как не во главе гильдии охотников на вампиров?

– Он… что? – Цесси оглянулась на лорда Хелсингова, который как раз залпом осушал бокал вина.

– Он глава гильдии охотников на вампиров.

Цесси задумалась. Получалось, что либо князь Рутвенов, либо лорд Хелсингов – вампир, и она не могла понять, кого ей слушать и что делать. Хелсингов ей был неприятен, и проще думать про него, что это он – вампир. Но князь тоже был странным.

После того как наступила полночь, дети и родители с детьми покинули бал, который продолжался до рассвета.

Цесси, укладываясь спать, всё вертела и вертела в голове то, что она знала о князе и что могло бы наверняка сказать, что он вампир. Пока она засыпала, перед её мысленным взором кружились огни бала, танцующие пары, обычные свечи вперемежку с магическим освещением. Должно быть эти ассоциации и заставили всплыть в памяти ещё один эпизод из детства.

Цесси вспомнила один из дней, когда она жила в южном поместье князя, в деревне. Посреди ночи от криков на улице она проснулась в своей спальне на массивной дубовой кровати, которую когда-то четверо слуг с трудом подняли на второй этаж. Панические крики усиливались и малышка вылезла из-под одеяла, чтобы понять, что происходит. Она почувствовала запах дыма. Из щели под дверью виднелись всполохи пламени и просачивался дым. «Пожар!», – кричали на улице. Слышен был звон колокола. Перепугавшись, и не понимая, что делать, Цесси забилась под кровать. Едкий горячий дым поднимался к потолку, и она всё ещё могла дышать. Из-под кровати она увидела, как в комнате напротив неё открылся портал, и человек позвал её по имени. «Я здесь», – откликнулась она. Она увидела, как он подошел к массивной кровати и перевернул её на бок, открывая убежище девочки от пожара. Князь – а это был он – поднял Цесси на руки и вышел с ней обратно через портал на дорожку перед домом.

Сейчас девочка как-то безразлично вспоминала пожар, но огромная сила, с которой князь перевернул дубовую кровать, весящую как две лошади, её сейчас напугала. Если это не доказательство, что он вампир, то что докажет? Как ей узнать это точно? Она вдруг вспомнила про Митрофана в подземелье князя. Он ведь там сидит как раз с того самого бунта! Что, если тогда умер не весь отряд бунтовщиков? Что, если один из них всё ещё жив?

Глава 8

Проснулась Цесси очень рано. Шум бала исчез лишь недавно и последние кареты отъехали от дома князя несколько часов назад. В доме было очень тихо. За окном клубился густой осенний туман, так что Цесси в окно было видно лишь несколько ближайших деревьев с начинающими желтеть листьями. Цесси вдруг подумала, что именно сейчас, возможно, самый подходящий момент чтобы спуститься в подвал и поговорить с Митрофаном. Ей было страшнее жить в незнании, чем встретиться с сумасшедшим в темном подвале. Девочка поскорее вылезла из кровати и переоделась в приготовленное с вечера платье.

В доме все спали. Цесси взяла фонарь с крючка у двери, спустилась в подвал, и, подложив доску под секретную дверь в бочке чтобы она не закрылась, пошла вглубь коридоров. Фонарь рассеивал тьму, и было совсем не так страшно, как в прошлый раз. Добравшись до нужного места, Цесси позвала:

– Митрофан?

Она услышала шорох за дверью и за решетчатым окошком появились глаза сумасшедшего.

– Дитя света вернулась. Чего тебе надо?

– Это ты был среди бунтовщиков, которые пришли сжечь усадьбу?

Митрофан задрожал и исчез из видимости. Послышался всхлип, как будто он плакал. Затем из-за двери приглушенно послышалось:

– Чудовище… Чудовище придет за всеми нами! Тебе лучше бежать. Спасайся, маленький кролик, может быть в лесу оно тебя не найдёт.

– Чудовище? Кто это чудовище? Кто оно?

– Ты знаешь. Ты уже всё знаешь, просто тебе страшно. – Митрофан вновь появился за окошком и теперь его глаза выглядели совершенно нормальными. – Ты ведь пришла сюда, ко мне. Значит, ты знаешь то же, что знаю я. Зачем ты спрашиваешь?

– Чтобы знать наверняка!

– Я видел чудовище, и оно скрывается в этом замке. А теперь оставь меня, я устал.

Митрофан отошел куда-то вглубь своей комнаты и Цесси перестала его слышать. В задумчивости, она вышла обратно через бочку в подвал и поднялась обратно в поместье. Никто не заметил, что она туда ходила. Девочка оставила фонарь на крючке у двери и поднялась в галерею. За окнами уже поднимался рассвет, разгоняя туман, прячущийся меж деревьев и кустов в низких ложбинах. Она внимательно рассматривала портреты прошлых поколений князей. Они выглядели, как близнецы в одежде разных исторических эпох. Ей вдруг пришло в голову, что может быть, это не разные поколения, а один и тот же человек, скрывающий своё бессмертие за этими портретами и выдуманной историей. Наконец она решительно вышла в парк и пошла по знакомой тропинке вглубь леса, где стоял склеп. Ей нужно было точно узнать, вампир князь или нет.

Склеп был покрыт опавшими прошлогодними листьями и мхом, большие вазы по бокам от двери были заполнены водой и листьями. Цесси толкнула створку двери. Заперто. У неё отлегло от сердца – по крайней мере она попыталась, но теперь, наверное, не узнает правду. Она на всякий случай толкнула посильнее, и дверь вдруг поддалась, со скрипом открываясь внутрь. Душа Цесси обмерла, но она зашла внутрь.

В центре склепа стояла большая гробница из белого камня - солнечника, закрытая резной плитой. П стенам шли полки с гробами. Было тихо и пыльно. Девочка изо всех сил толкнула плиту гробницы. Тяжёлая плита не сдвинулась ни на миллиметр. Цесси вдруг испуганно подумала, а вдруг именно здесь сейчас лежит князь? Она тихонько отошла от гробницы. Оставались гробы на полках. Первый же открылся легко, со скрипом. Пустой. Другой, третий – все пустые. Девочка в ужасе проверила все гробы, до которых смогла дотянуться. Пусто. Наверно от испуга , ей вдруг показалось, что кто-то задышал и зашевелился в центральном саркофаге. Она бросилась наружу. На улице всё так же светило осеннее солнце, разгоняющее последние клочья тумана, но теперь оно казалось страшным, как и замершие в безветрии руки-ветки окружающих склеп вязов. Цесси стремглав добежала до дома, до своей комнаты и схватила карточку, которую ей оставил Александр Петрович. На ней четким почерком был написан почтовый адрес в Мирославле Великом. Не раздумывая, она бросилась из дома.

Цесси дошла до ворот парка, постоянно боясь, что её кто-то остановит, но ей никто не попался навстречу. Она вышла за ворота и пошла по лесной дороге прочь от зловещего, как ей теперь казалось, замка. Шла долго, успела проголодаться, а солнце успело прочертить весь небосвод и начало закатываться за дома, когда она наконец пришла в город. Ноги болели от долгой ходьбы. Словно в бреду, она шла по улицам, среди толкотни и толпы, совершенно забыв о том, зачем и куда идёт. В голове перекатывался ужас, от которого надо было уйти, что-то как будто назревало, какая-то мысль или идея, и всё никак не могло вылупиться, предстать ясно перед внутренним взором. Иногда ей чудилось, что за ней кто-то следует, слышались шаги, и какой-то голос вдруг произнес ей в ухо её имя. Она вздрогнула, обернулась. Никого. И тут вспомнила об адресе. Надо было добраться до дома, где жил тот юноша. Она взглянула на карточку. Улица Недлинная, дом 5, квартира 46. Цесси стала спрашивать прохожих адрес, но никто не знал, где это. Наконец ей удалось расспросить кучера, который хорошо знал город. Он удивлённо рассматривал девочку в пыльном платьице и с грязными ногами и в конце концов просто отвёз её по адресу, не запросив денег. В это время на улице поднялся густой липкий туман, настолько густой, что было сложно различить свою вытянутую руку. Цесси никогда не видела такого.

Нужная квартира была под самой кровлей на пятом этаже. Цесси поднялась по темной лестнице и постучала в дверь.

– Вы! – удивлённо воскликнул Александр Петрович, открыв дверь.

Цесси вдруг подумала, как это нелепо прийти сюда, где её не ждали. Зачем это всё было? Может надо вернуться назад? Или пойти в чёрный замок и прибиться к жителям трущоб? Она развернулась, намереваясь уйти, но юноша остановил её:

– Стойте! Куда же вы?

И тогда Цесси зашла внутрь.

– Склеп пустой.

– Я знаю.

Они неловко помолчали. Юноша предложил девочке сесть, и она автоматически опустилась на ближайший стул, стоявший у стола. Цесси разглядывала затуманенным взором большую комнату с очень низким потолком и тремя узкими щелями-окнами.

– Вы кажется больны? Он укусил вас?

– Нет, нет, со мной всё в порядке. Я не знаю теперь зачем пришла. Наверное, мне надо обратно.

– К вампиру? К этому монстру? Послушайте, он – чудовище, он пьет кровь, по сути ест живых людей! Он как каннибал, только высасывает людей медленно, наслаждаясь этим. Он другой – не такой, как мы. Жить в мире, где правят вампиры, невозможно мирно!

– Нет, он не такой! – вдруг заспорила девочка. – Он меня под свою опеку взял, значит он – добрый.

– Да вы его не знаете вовсе! Может быть она растит вас на еду… Да и для пречистой Матери они не дети, как мы, люди! Великая Мать не зря не пускает этих чудовищ в свои храмы, где вы всегда можем укрыться от них.

Цесси вздрогнула, осознав, что она-то как раз и не может войти в Храм, она, значит, по логике юноши тоже чудовище. Она встала, чтобы уйти, но юноша заслонил ей дорогу.

– Не отпущу вас, вы больны!

– Князь может войти в храм. Он не вампир.

– Вы испуганы и не верите себе, это понятно. Но, поверьте мне, он – вампир, и это совершенно точно.

Цесси рассеянно смотрела, как сквозь окно в комнату вползает клок тумана. Александр Петрович подошел к окну и захлопнул его, а Цесси устало села снова на стул. Ей хотелось спать, есть и перестать думать о вампирах. В это время Александр Петрович достал из ящика комода зеркало-портал и начал с кем-то говорить.

– Дядя, она прибежала ко мне…

– Отлично! Отлично! Доставь её ко мне как можно быстрее.

Цесси испуганно смотрела на Александра Петровича. Он говорил с лордом Хелсинговым, и ей не понравилось, что её хотят куда-то доставить.

В это мгновение дверь распахнулась и вошёл князь. Выражение его лица не предвещало ничего хорошего. Александр Петрович обернулся к князю.

– Ваша светлость! Я вас не приглашал…

– А мне приглашения и н нужно. Как вы смеете красть мою дочь?

Цесси удивленно посмотрела на князя. Почему он назвал её своей дочерью?

– Как вы смеете питаться невинным ребенком, вы – чудовище, вампир!

– Я не вампир.

– Тогда объясните, почему склеп ваших предков пуст?

– Вы влезли в мой склеп? Какое неуважение к предкам…

– Которых там нет!

– Хорошо, я вампир. Что дальше? - князь рассмеялся и сел на свободный стул. Александр Петрович остался стоять. Он собирался горячо спорить, но осёкся, не зная, как реагировать на такое внезапное признание князя.

– Тогда как вы можете говорить, что она – ваша дочь?

– Я её удочерил. Конечно, это не быстрая процедура, но большая часть формальностей улажены. Я, как любой гражданин Каленира, имею на это право.

– Но…

– А ещё, быть вампиром не противозаконно, и вы это знаете. Вампиры имеют такие же права в империи, как и все. Ваш дядя копает информацию против меня из личных мотивов и использует вас для этого. Но его личная месть перешла границы дозволенного. Он пытается запугать моего ребенка, используя ваше фанатичное невежество. Вы знаете, что многие семьи вампиров в столице живут открыто. Да, я предпочитаю скрывать это, и у меня есть на это свои причины и моё право. А вот вы лезете в мою личную жизнь, и это уже, как минимум, непристойно, а как максимум – незаконно. Я могу подать на вас в суд, за клевету.

– Клевета! Вы вампир, чудовище…

– А ваш дядя, как известно, промышляет продажей детей на крестьянских рынках.

– Что… Что за чушь вы несёте?! Это чудовищная ложь! Вы безумны!

– Никогда не утверждал обратного.

Князь отвернулся от молодого человека и обратился к девочке.

– Цесси, я хотел сделать тебе сюрприз, потому не говорил, что удочеряю тебя официально, с подтверждением Императрицы. Я, как человек княжеской крови, обязан получить такое разрешение от её Величества. А это не быстрая процедура…

Цесси, уставшая от изматывающего дня и количества информации, мрачно смотрела на князя.

– Так вы – вампир?

– Да.

– Я вас боюсь, – просто сказала девочка.

Князь грустно вздохнул:

– Что же я сделал такого, чтобы тебя так напугать?

– Вы держите несчастного Митрофана в темноте взаперти, вы съели целый отряд бунтовщиков три года назад, вы напугали Катерину, чуть не съели директора школы, а ещё у вас огромная сила, однажды во время пожара вы перевернули неподъемную кровать, и меня это тоже пугает.

– Митрофан опасен для себя и для других, и свет его беспокоит. Бунтовщики напали на мой дом, я лишь защищался. Катерина плохо себя вела по отношению к тебе, и я решил её поставить на место. Директор школы мне врал, а что насчет кровати, ты не подумала, что я пошел в огонь за тобой?

Цесси стало неловко от этих слов. Всё что она думала как-то выворачивалось наизнанку от слов князя. Он, может быть, вампир, но хочет её защитить, – как можно это вообще понять? У неё не укладывались в голове эти два противоположных фактаы.

– Идём домой, –сказал князь, после недолгого молчания.

Александр Петрович открыл рот, чтобы что-то возразить, но князь так взглянул на него, что тот стушевался, не сказав ничего. Цесси наконец кивнула и поднялась со стула, чуть не упав от усталости. Князь протянул руку и под его магией открылся портал в уже знакомый Цесси угол под мраморной лестницей поместья князя.

Цесси прошла первой, за ней шёл князь. Закрыв портал, он сказал:

– Идём в оранжерею, я хочу тебя кое о чём спросить.

В оранжерее пели певчие птицы и аромат южных цветов подслащивал воздух. Тут было спокойно, над головой за стеклянной крышей виднелись звезды и маленький круг спутника Лори светил сине-стальным светом. Князь подождал пока сядет Цесси и сел напротив неё в кресло. После некоторого задумчивого молчания князь сказал:

– Ты умудряешься попадать в неприятности так часто, что я скоро умру от беспокойства. Это при том что я бессмертен. Послушай, если тебе постыл мой дом – может тебе пожить у Татьяны? Её дом в самом центре Мирославля, ты сможешь ходить в гости к подруге, и она сможет ходить к тебе хоть каждый день. У Татьяны в доме нет подвалов и склепов с привидениями. Отдохнешь от всего этого. И Татьяна может поучить тебя магии, это даже лучший вариант, чем нанятые преподаватели. Что скажешь?

– А она согласится меня принять? Она знает, что вы...

– Она будет счастлива тебя принимать у себя. Да, ей известно, что я вампир.

Цесси очень боялась задать вопрос, но всё-таки решилась:

– А каково это – быть вампиром?

– Примерно то же самое, что быть человеком, только очень долго, – улыбнулся князь.

На следующий день Цесси собрала нужные вещи, и князь перевез её к Татьяне.

Глава 9

Татьяна и Цесси сидели в светлой гостиной и пили чай после завтрака. Маленькие корзиночки с кремом и пирожки с яблоком окружали пузатый серебряный самовар с кипятком. Цесси рассказывала свои приключения, Татьяна испуганно охала и качала головой.

– А потом его светлость сказал, что это личная месть лорда Хелсингова. Вы знаете что‑нибудь об этом?

Татьяна кивнула.

– Давняя история, не знаю, должна ли я тебе её рассказывать. Но если вкратце, то у лорда есть младшая сестра, и примерно пятнадцать лет назад она влюбилась в князя. Это было скандально, потому что она заламывала руки, устраивала истерики и закатывала глаза, а люди говорили: «Какая сильная любовь». Князю это всё было противно, ему тогда было двадцать пять, а ей – тридцать пять. Ну, как бы двадцать пять по его легенде для людей. На самом деле ему, скажем так, немного за триста, и ему совершенно не хотелось иметь женой человека. Дошло до того, что он перестал приходить в гостиные, где могла быть она. Девушка в какой‑то момент попыталась наложить на себя руки. Общество тогда было на её стороне, а лорд Хелсингов был в бешенстве и пытался вызвать князя на дуэль. Правда, его злость была связана не с тем, что ему было жаль сестру, а с тем, что его состояние пришло в упадок и ему нужен был этот брак, чтобы отдать долги за счёт богатого союза. Его светлость просто сбежал тогда и появлялся только при Императрице, когда исполнял обет по её защите, а остальное время сидел в Университете на острове Нир – это далеко на севере.

– А что случилось с сестрой лорда?

– Да ничего. Успокоилась, вышла замуж, детей нарожала и воспитывает, сосет соки из мужа. Нет, не на самом деле, – улыбнулась Татьяна, увидев взгляд Цесси. – Просто она как была скверного характера, так и осталась.

– То есть лорд Хелсингов просто хотел денег?

– Да. Получается так, что вся эта суета была из‑за денег.

– А почему он был на балу у его светлости?

– Вежливость высшего света… Приходится соблюдать приличия. Ты и сама, наверное, догадываешься, из уроков этикета. Ну, и я думаю князь не предполагал, что лорд всё ещё его ненавидит и вынашивает какие‑то планы мести.

– А что это за обет у его светлости по защите Императрицы?

– Я не знаю подробностей, но у него какой‑то договор с Императорской семьёй, по которому князь служит им защитником.

– А его сын, он какой‑то странный…

– Это дубль, магическая копия человека, способная выполнять простые задачи. Вампиры не могут иметь детей.

– Значит, князь не проклят?

– Если не считать вампиризм проклятием, то нет, – рассмеялась Татьяна.

Цесси вздохнула. Она никак не могла привыкнуть к мысли, что князь, который её защищал и так тепло к ней относился, оказался чем‑то непонятным и пугающим. Монстром. И ей всё ещё было любопытно, каково это, быть вампиром.

– Как вы думаете, Татьяна, каково это – быть вампиром?

Она пожала плечами и после паузы ответила:

– Все вампиры были людьми, но никто из людей не был вампиром. Поэтому вампиры понимают людей, а люди не понимают вампиров. Каково это быть тем, кого боятся и ненавидят, кого считают монстром, недостойным войти в светлый Храм Великой матери? Как ты думаешь?

Цесси вспомнила свою жизнь в приюте, как её ненавидели и боялись дети, как она чувствовала себя изгоем. Она рассказала Татьяне эти воспоминания, и по мере рассказа ей стало немного легче. Татьяна это заметила.

– Тебе становится легче, когда ты это рассказываешь мне. Так же и вампиры – они понимают друг друга, это какой‑то свой жизненный опыт, и вампиры держатся вместе. Есть на севере в океане большой остров Нир, на нём – самый большой Университет в империи. Там живут и работают только вампиры. Наверное, из чувства общности они объединились в том месте, ради общения друг с другом. И, может быть, поэтому его светлость проводит там так много времени. Это всё, конечно, тайна. Ты не должна никому говорить то, что я сейчас тебе рассказала.

Цесси кивнула.

– А почему он решил меня удочерить?

– Удочерить? Официально?

– Ну да. Он сказал, что нужно разрешение её Императорского Величества.

Татьяна вдруг всплеснула руками:

– И вы оба молчите! Я не знала. Тебе же надо готовиться к аудиенции во дворце!

– Что? – девочка чуть не подавилась пирожком.

– Императрица захочет на тебя посмотреть, это часто случается, когда кто‑то из очень благородных семей с высоким статусом принимает в свою семью кого‑то, удочеряет или усыновляет. Особенно если приёмный ребенок уже достаточно взрослый, как ты. Или князь не думает, что это важно? Тебе нужно приличное платье, надо выучить дворцовый этикет, хоть что‑то основное…Цесси испуганно смотрела на Татьяну. Кто она – сирота из приюта без родителей, и кто – сама Императрица – будет её оценивать!

Татьяна тем временем рассуждала:

– Если все бумаги улажены, то скорее всего это случится перед большим новогодним балом в императорском дворце. Осталось всего несколько месяцев! Надо срочно платье заказывать, его будут шить, и надо найти ментора по этикету…

После этого разговора начались загруженные делами дни. Цесси ездила с Татьяной и с Марфой, которую привезла с собой, в ателье. Там подбирали ткани и ленты, снимали мерки. Татьяне часто всё не нравилось, и она просила переделать.

Надо было готовиться к осеннему празднику вознесения святой мученицы Елизаветы к Великой Матери. Цесси помнила из уроков в приюте, что в 4813-м году произошло важное событие – невинную девушку замучили фанатики, но она стала святой и вознеслась в сонм помощников Бога. Еретики – секта Железной Девы – считали, что Елизавета была не святой, а ведьмой, которая получила по заслугам и была убита за своё чёрное колдовство. Во многих царствах востока секта была официальной религией. В империи Каленир к ней относились терпимо, не изгоняли, но строить свои храмы и официально проповедовать запрещали.

В один из приездов князь обратился к Цесси:

– Пора решить твою проблему с Храмами. Верховная Жрица согласилась принять тебя после разговора со мной.

Дом Верховной Жрицы в центре города недалеко от главного Храма был скромной, простой архитектуры. Под осенним дождём Цесси показалось, что от здания веет возвышенной грустью. Светлая гостиная, в которую князя с девочкой проводил дворецкий, была со вкусом обставлена мебелью с голубой обивкой. Цесси рассеянно рассматривала небольшую мраморную статуэтку на камине и думала в страхе о том, что Верховная Жрица может сказать, что ей нельзя в Храм, потому что она вампир. Через минуту ожидания вошла Верховная Жрица. Князь встал её поприветствовать, Цесси тоже вскочила и неловко присела в поклоне, и, приглядевшись к Жрице, воскликнула:

– Я вас помню! Это вы были в шатре год назад, когда я провалилась на вступительных…

– Верно, – мягко улыбнулась Жрица. – Я рада, что ты меня помнишь.

Она повернулась к князю:

– Иван, ты говорил, что Люцеспия не может войти в Храм. Когда впервые это случилось?

Князь подробно отвечал на вопросы Жрицы, а Цесси молчала, прислушиваясь к разговору. Жрица иногда спрашивала странные вещи, вроде ела ли Цесси мясо перед тем, как идти в Храм. Наконец она сказала:

– У меня есть предположение, почему это случилось. Возможно, виновата магия, которую использовали, чтобы скрыть Цесси от магического поиска по ритуалу крови.

Жрица коснулась ожерелья на своей шее, и перед ней возникли светящиеся строки. Цесси вспомнила из уроков магии, что это называется табула, на ней пишутся руны заклинаний. Жрица какое‑то время просто читала эти строки, что‑то записывала светящимися символами. Цесси чувствовала себя, словно под наблюдением лекаря, говорящего непонятные слова, описывающие болезнь.

– Вот. Смотри, – Жрица обратилась к князю, и тот с интересом начал читать табулу, которую Жрица развернула, чтобы ему тоже было видно. – Здесь ошибочно записано…

Князь внезапно прервал её, заговорив на другом языке. Жрица вздохнула и кратко отвечала тоже на неизвестном языке. Цесси испугалась, что дело совсем плохо. Князь тем временем заговорил на понятном Цесси языке:

– Значит, ошибка в одной строке. Это легко поправить.

Жрица улыбнулась и протянула руку Цесси:

– Не пугайся, дорогая. Сейчас всё исправим.

Она сделала несколько пассов рукой в направлении Цесси, а потом сосредоточилась на табуле. Жрица что‑то меняла там и писала руны, а через минуту сказала:

– Вот и всё. Всё исправлено. Проблем быть не должно. Для верности я сейчас проверю, сработало ли наше заклинание.

Она взмахнула рукой и громко произнесла несколько слов на неизвестном Цесси языке. Девочка ничего не почувствовала, а Жрица внимательно смотрела на неё.

– Что‑то чувствуешь?

Цесси отрицательно помотала головой.

– Значит, всё в порядке. Сработало. Сейчас я наложила такое же охранное заклятие, как в Храме на свою гостиную. Если бы наше заклинание не сработало, тебе бы стало плохо. Не сердись, тест был обязателен, чтобы проверить, что всё удалось.

– Значит, я не вампир? – спросила Цесси.

– Определенно нет, – ответил князь.

– Сложный вопрос, – одновременно с ним произнесла Жрица.

Они переглянулись, и Цесси поняла, что от неё что‑то скрывают. Князь как будто сдался под взглядом Жрицы:

– Если бы вампиры могли иметь детей, мы бы сказали, что ты наполовину вампир. Но вампиры не могут иметь детей ни при каких условиях. Это невозможно.

Жрица как‑то печально посмотрела на князя и вздохнула:

– Думаю, вам пора идти. Мне нужно готовиться к завтрашней церемонии в Храме.

Она тепло улыбнулась Цесси:

– Была рада тебя видеть снова.

Жрица вышла из гостиной, и князь с Цесси отправились домой.

Теперь Цесси размышляла, что может быть её мама или её папа – вампир, она не верила словам князя о том, что это невозможно. Может быть она даже однажды встретит своего родного отца, если вампир он.

В середине осени, в месяц Листопад Татьяна и Цесси собрались в Храм на праздник. К дому Татьяны подъехала повозка князя Рутвенова, который предложил отвезти их к центральному Храму столицы. Стоял один из таких светлых и солнечных осенних дней, которые предвещают морозы, но всё ещё раздают тепло. Деревья не совсем сбросили свои пожелтевшие листья, и многие дома знати были украшены растениями оттенков жёлтого, красного и увядающего зелёного. Храм, всё такой же сияющий, каким его видела Цесси, возвышался над окружающими постройками и осенними деревьями. Стрельчатые башни возносились в голубое небо, на котором не было ни одного облака. На площади перед Храмом останавливались кареты и повозки, из которых выходили дворяне в праздничных нарядах. Толпа стекалась в двери Храма. Несмотря на уверения князя, Цесси в ужасе зажмурилась, когда карета пересекала обозначенную белыми камнями на мостовой черту вокруг Храма. Действительно, ничего не произошло, и девочка была очень рада, что теперь увидит светлый Храм изнутри. Когда Цесси, пройдя двери вместе со своими спутниками, увидела интерьер Храма, то ахнула от восторга. Никогда ещё она не видела такого большого и так богато украшенного помещения. Белоснежные колонны поднимались к сводчатому потолку, расписанному фресками, освещенными белым магическим светом. Цветные витражи узких окон создавали удивительную красочную палитру. Ковровая дорожка вела к огромной статуе Богини‑Матери, держащей в руках крупный голубой каменный шар, ярко сиявший собственным светом.

– Это Сэлст, камень души, – пояснил Цесси князь, – источник магии Храма. В каждом Храме есть такой камень.

Статуя Богини возвышалась над прихожанами, она словно поднималась из морской волны, как будто стояла на руке Бога, изображенного искусным резчиком по камню. Морская волна символизировала Бога-Мужа, Ахто, супруга великой Богини-Матери.

В нишах у входа стояли идолы меньших божеств – всего семь статуй виднелось в восьми нишах, и одна ниша стояла пустая. Цесси знала, что это ниша божества смерти, Мортидо, которого запрещено упоминать и которому запрещено поклоняться. Справа от входа – женские божества: Темида – богиня охоты и рыболовства, Отава – богиня материнства, Рауни – покровительница урожая, Тайто – богиня рукоделия и ремесел. Слева были боги-мужчины: Кекри – бог наук и искусств, Укко – бог грозы, Тахти – бог ночных и дневных светил.

Справа и слева от ковровой дорожки стояли скамьи для прихожан. Князь со спутницами прошёл на места, предназначенные для них на первом ряду. Он вежливо раскланивался со встречными знакомыми из высшего света, проходя вдоль рядов. Среди присутствующих Цесси заметила лорда Хелсингова и попыталась спрятаться за Татьяну. Та шепнула девочке «не бойся», и они пошли дальше. Князь сделал вид, что лорда не видит.

Когда Цесси села на предназначенное для неё место, она продолжала с восхищением рассматривать убранство Храма. Зазвучали колокола, и началась служба. Храмовый хор то светло и печально, то радостно и живо пел молитвы, искусно ведя сложные партии. Слова были на незнакомом Цесси языке, но само звучание голосов трогало и заставляло душу трепетать от восторга.

На обратном пути в повозке князь поинтересовался у Цесси, как ей понравилась праздничная служба.

– Я никогда не видела ничего более красивого, – радостно говорила девочка, – и не слышала! Как будто сами боги пели в Храме.

– Я очень рад этому, – улыбался князь. – Теперь, когда Храмы Матери для тебя открыты, ты можешь, если захочешь, посещать службы по выходным дням.

– Только я испугалась лорда Хелсингова, – продолжила девочка тихо, опустив голову.

– Просто постарайся не отходить далеко от меня или Татьяны, и ты будешь в безопасности, – ответил князь. – Он нехороший человек и неизвестно, что ещё мог задумать. Кстати! Я чуть не забыл. Вот, возьми.

Князь протянул Цесси небольшой голубой камень в форме цветка на цепочке.

– Это оберег, я всегда смогу настроиться на него и узнать, где ты находишься. Если ещё раз соберешься убегать из дома – не забудь его взять с собой.

Цесси не поняла, пошутил он или говорил серьёзно. Она взяла оберег и поблагодарила князя.

Вскоре после праздника начались уроки с Татьяной по магии. На первом уроке она объясняла основы создания магического заклинания.

– Прежде всего надо открыть табулу твоего гримуара, – рассказывала Татьяна.

Цесси взяла свой кристалл, который подарил ей князь, и, сосредоточившись на нем, открыла новую табулу, которая засияв, развернулась как прозрачный светящийся свиток над самим гримуаром.

– Теперь здесь можно записывать магические инструкции. Все маги начинают с создания в воздухе надписи «Здравствуй мир». Это традиция. Давай я покажу тебе, какие руны нужны для первого заклинания. Сначала тебе будет непонятно, а потом ты привыкнешь, – улыбнулась Татьяна.

Она достала свой гримуар в виде милого плюшевого медведя с красным бантом на шее. Развернув над ним табулу, Татьяна показывала начальные руны для заклинания.

– Теперь попробуй сама записать эти инструкции.

Цесси проделала упражнение и попыталась вызвать заклинание. Но не увидела результат:

– Ничего не получилось?

Татьяна улыбнулась и показала на потолок:

– Вон, смотри.

Там виднелась светящийся луч, уходящий куда-то вверх.

– Ты напутала с цифрами, теперь у нас над домом висит огромная надпись, и все в округе знают, что у нас тренируется новый маг. Вот здесь и здесь надо поправить цифры.

Когда Цесси исправила своё заклинание, над табулой повисла надпись «Здравствуй мир».

– Поздравляю! Твоё первое самостоятельное заклинание!

После занятия перед сном Цесси увидела, что за окном тихо идёт первый снег. Снежинки ложились на деревья и на булыжную мостовую и сразу таяли, не оставляя никакого следа.

Глава 10

Зимние дни становились всё короче и темнее. Цесси занималась с Татьяной магией. Ей никак не удавалось зажечь свечу. Попасть заклинанием точно в фитилёк свечи было непросто. Для заклинания требовалось посчитать координаты расположения свечи, но она всё время путалась в цифрах.

– Ничего страшного, – говорила Татьяна. – Со временем научишься и станешь определять координаты сразу, а пока пользуйся методом подбора. Смотри, куда попала, и исправляй координаты по положению.

Мастер дворцового этикета, которого наняла Татьяна, заставлял Цесси по сотне раз кланяться и приседать, чтобы это вошло в привычку. Он объяснял, кому и когда кланяться, что можно говорить в присутствии её Императорского Величества, а что нельзя, как держать спину, куда деть руки, какие вежливые слова говорить, куда смотреть.

В гости часто приходила Сандра, ей одной в сопровождении лакея разрешалось идти по городу, чем она очень гордилась:

– Совсем как взрослая! – хвасталась Сандра Цесси.

Цесси не говорила подруге о том, что князь – вампир, хотя ей было очень сложно об этом молчать, ведь Сандра почти каждый день заводила разговоры о вампирах. Она очень хотела для Цесси принести книгу, которую они обсуждали, но говорила, что это запрещает отец, судя по рассказам девочки, очень строгий, поддерживающий жесткую дисциплину в доме, военный офицер.

Часто приезжал в гости к Татьяне князь, повидаться с Цесси. Девочка постепенно привыкала к нему заново. Он не просил её вернуться домой, но она чувствовала, что князь хотел бы этого. Цесси никак не могла примириться со своими новыми знаниями о нём. В детстве, которое постепенно вспоминалось, она любила его, как отца. Теперь же её пугала мысль, что он вампир. Прочитанная книга с легендами об упырях давала о себе знать, и она, вспоминая те рассказы, боялась, что князь превратится в летучую мышь или другого монстра.

Живя в столице, возле главной площади, Цесси стала ходить в Храм Матери вместе с Татьяной. Это было данью вежливости в высшем свете, и Татьяна не выказывала никакого восторга от этих прогулок, но Цесси нравилось не только убранство Храма, но и слушать пение во время службы и смотреть на людей – такие у них были светлые и радостные лица здесь.

Первые заморозки переросли в постоянные морозы, снег покрыл тротуары, ветви деревьев и крыши домов. Платье Цесси для дворцового визита было готово. Князь получил официальное приглашение во дворец с удочеряемой девочкой, – теперь была известна дата аудиенции с Императрицей. Всё что оставалось делать – это ждать и повторять этикет. Занятия магией почти не продвигались вперёд. Оказалось, что в заклинаниях используются сложные расчёты, которые Цесси не умела делать, и ей пришлось изучать математику, чтобы быть способной посчитать расстояние до так и не зажжённой свечи.

Незаметно за всеми делами подошел праздник наступления нового года. Утро дня аудиенции с Императрицей выдалось солнечным и морозным. За Цесси приехал князь в своей карете черного цвета с золотым гербом. Перед поездкой они завтракали в гостиной Татьяны. Цесси мутило от страха, и она ничего не могла есть. Князь уговаривал Цесси не волноваться, что это простая формальность, но встреча с Императрицей всё равно пугала её.

После завтрака, надев подготовленное платье, Цесси с князем отправилась во дворец. Яркий свет солнца, отражаясь от снега, слепил глаза. Мороз пробирался в карету, и Цесси даже в шубке было холодно. Дворец – старинное здание, выстроенное в форме снежинки, если смотреть на него сверху, – располагался на невысоком холме, недалеко от главной Храмовой площади. Около дворца росли голубые ели. Их пушистые большие лапы были покрыты снегом и выглядели празднично. Когда они подъехали, к карете вышел лакей, который помог Цесси и князю выйти.

Во дворце среди роскошных мраморных колонн и золотых статуй Цесси совсем испугалась. Важный дворецкий в красной ливрее доложил, что Её Величество ожидают гостей в Зелёном кабинете, и провёл их по длинным коридорам к нужной двери. Здесь личный лакей Императрицы попросил их подождать, пока он доложит Её Величеству о гостях.

– Боишься? – спросил князь.

Цесси попыталась проглотить комок в горле, мешающий говорить, но не смогла и только кивнула.

– Ничего не бойся. Её Величество очень добра.

Лакей вышел из двери.

– Её Императорское Величество просят, чтобы зашла только юная леди.

Цесси в ужасе посмотрела на князя, он улыбнулся, кивнул и просто сказал:

– Иди.

Цесси двинулась за лакеем, не чувствуя ног. Она подумала, что будет ужасно, если она упадёт в обморок перед Императрицей.

Кабинет оказался большой комнатой, оклеенной зелёными обоями с нарисованными на них цветами. Посередине комнаты стоял массивный стол с множеством бумаг на нём. У окна сидела фрейлина в кружевном чепчике и что‑то вышивала. За столом сидела сама Императрица Елизавета Фёдоровна из рода Василевских, древних князей, собирателей и завоевателей земель. Императрица была очень полная, но крепко сложенная женщина лет сорока пяти, с пухлыми щеками и курносым носом. Её длинные светлые волосы были сложены в высокую прическу. Она отложила какую‑то бумагу и внимательно, без улыбки, наблюдала, как Цесси по этикету приседает в правильном поклоне и складывает руки.

– Так вот ты какая. Ну, подойди ближе.

Цесси сделала пару робких шагов.

– Как тебя зовут?

– Люцеспия… Рутвенова, Ваше Величество.

Императрица задумчиво смотрела на девочку.

– Каков тебе кажется князь Рутвенов? Ты ведь станешь ему роднёй.

Цесси задумалась, и отвечала честно.

– Он… разный, Ваше Величество. Иногда он меня пугает. Но князь заботливый и добрый, Ваше Величество.

– И ты бы хотела стать его дочерью?

Цесси почувствовала, что краснеет. Она подумала, что не может сказать нет, и нет дороги обратно, но и врать Императрице не могла. Но, может быть, правда, она хочет быть дочерью вампира? Что взамен? Вернуться в приют? Императрица заметила, что Цесси колеблется, и спросила:

– Что‑то не так?

Цесси наконец решилась:

– Всё в порядке, Ваше Величество. Я хочу стать его дочерью.

– А почему сомневаешься?

– Я не знаю, Ваше Величество.

Тут Цесси вдруг поняла, что должна сказать, и продолжила:

– Я не знаю, смогу ли стать хорошей дочерью. У меня раньше не было родителей, Ваше Величество.

Императрица вдруг улыбнулась:

– Что же, хорошо, – и обратилась к лакею, чтобы тот пригласил князя.

Вошёл князь и глубоко поклонился Её Величеству.

– Поздравляю, Иван. Я даю тебе разрешение на удочерение. Возьми, – она протянула князю бумагу, лежавшую до этого на краю стола. – Это подписанное мною распоряжение об официальном удочерении.

Князь с поклоном принял документ и поблагодарил Её Величество.

– А теперь идите, – Императрица отвернулась к своим документам на столе.

Князь с Цесси вышли из кабинета в сопровождении лакея.

Уже сидя в карете, князь спросил:

– Не хочешь вернуться домой?

Цесси посмотрела на князя. В лучах солнца, пробивавшихся из‑за занавесок кареты, он казался совсем не страшным. Темный подвал усадьбы князя, призрак женщины и сидящий взаперти Митрофан казались далёкими и неважными видениями из прошлого. Облачка пара выходили при дыхании от морозного воздуха. Наконец Цесси кивнула. Она подумала, что, может быть, она своим проживанием тяготит Татьяну, и, наверное, ничего плохого в замке князя нет. Тем более теперь, когда он её отец официально. Девочка посмотрела в глаза князю.

– Да, я бы хотела вернуться в ваш дом.

Князь радостно улыбнулся.

– Если хочешь, можем собраться и переехать сегодня.

– Только если Татьяна не расстроится, – ответила с улыбкой Цесси.

Зима уверенно вступила в свои права, и дни всё укорачивались, так что скоро от светлого времени суток останется всего несколько часов. Цесси переехала обратно к князю, и на этот раз она видела, что Марина Андреевна совсем не рада её видеть. Князь не заметил, но девочка обратила внимание, что та поджала губы и нахмурилась. Цесси испуганно вздохнула: ей совсем не нравилось, как смотрит на неё тётушка князя.

Глава 11

Теперь, зная о природе князя, Цесси боялась его меньше и решила, наконец, прочитать другие книги, которые он ей предлагал. Сандра, когда приехала в гости, очень обрадовалась такой возможности.

– Легенды вампиров о самих себе? И ты молчала, что у тебя есть такая книга! Это же самое интересное. Пойдём скорее читать.

И, не обращая внимания на мать, которая только здоровалась с тётушкой князя, подруга потащила Цесси в библиотеку. Библиотека встретила их тишиной и лучами утреннего солнца, пробивающегося из‑за тяжёлых штор. Цесси, уже начавшая понимать основы магии, легко достала нужную книгу с помощью портала. Усевшись вместе на диван, они принялись читать.

«Легенды и сказания, записанные Каролюсом Линне и переизданные во второй раз», – значилось в эпиграфе.

– Наверное, это какой‑то вампир! – восторженно прошептала Сандра.

«Мало что известно о возникновении первых вампиров – лишь ходят легенды о том, как явились в мир первые Шестеро». Цесси и Сандра взахлеб читали легенду о появлении первых вампиров. В книге говорилось, что они рождены из пещеры и её проклятье довлеет над ними. Это были «Идолы» среди вампиров – первые и самые могущественные. Проклятье распространилось на всех их детей, и теперь они сходят с ума, если не выпьют крови человека, чтобы восстановить свой ум, или должны удалиться в склеп, в гробницу на вечный сон, похожий на смерть. Что именно стало первым толчком для рождения Шестерых – неизвестно, но есть об этом легенда. Богиня Земли, о которой люди не помнят, и Бог Океана тогда полюбили друг друга и на границе между ними возникла жизнь и возникли люди. В ярости от измены, Великая Мать, жена Бога Океана, создала первых вампиров, которые, имея вечный голод до человеческой крови, уничтожили бы людей. Богиня Земли, истратив свои силы, сделала голод вампиров терпимым, а потом навечно застыла в покое. Вампиры, однако, не утратили свой яд: укушенный ими человек либо становился вампиром, либо умирал, не вынеся отравления. Одним из способов пережить отравление было выпить укушенному кровь вампира, тогда он чаще становился вампиром, чем умирал. Но и это было слабой помощью – большинство укушенных погибали в первые дни.

– Удивительно! – воскликнула Сандра, прочитав легенду. – У нас же совсем другая история про появление людей. Мы – дети Великой Матери и Бога Океана, и нет ничего про измену.

Цесси кивнула. Легенду о появлении людей она знала, и в ней вообще не было ни слова о вампирах. Они продолжали читать книгу.

В следующей главе говорилось о том, что вампиры связаны с Бездной – их тела могут попасть туда, а возвращаются они оттуда сошедшими с ума. И никто не может ни угадать, ни предсказать, когда это случится с вампиром, но пока жив Хирвио, действует и проклятие.

– Бедные вампиры, – проговорила с сожалением Сандра. – Столько проклятий на них!

– Может, ты уже не хочешь быть вампиром? – пошутила Цесси.

– Ну нет, – смеялась подруга. – Это меня не остановит.

Одна из легенд захватила внимание Цесси. Пророчество о том, кто снимет проклятие с вампиров.

«Дитя вампира, трижды выжившее, вампир, но не вампир. Узнают его по невозможности войти в Храм. Явится нам, уничтожит Хирвио и снимет проклятие пещеры, и станут вампиры жить в мире с людьми, а Бездна перестанет пожирать вампиров».

Цесси задумалась. Ведь это её не пускало в Храм. Хотя она выжила только дважды, при рождении и при пожаре, но, может быть, просто не помнит, когда выжила ещё раз? И что значит «вампир, но не вампир»? И что, если её папа – вампир? Татьяна говорила, что вампиры не могут иметь детей, но, может быть, бывают исключения? Мысль о том, что она может быть кем‑то из пророчества, пугала и одновременно в глубине души успокаивала. Ведь если она и правда ребенок с великим предназначением, то заботиться самой о своей цели в жизни ей тогда не нужно.

После того как Сандра с матерью уехали, Цесси бродила по заснеженному парку. Её мысли крутились вокруг прочитанного пророчества. То ей казалось, что это сказано совсем не про неё, то вдруг она уверенно говорила себе, что, конечно, написано о ней. Даже если какие-то части пророчества звучат непонятно, думала девочка, то они станут понятны потом. Цесси вспоминала рассказ князя об обстоятельствах её рождения, о Хирвио, который был причиной всех ужасов и смертей, и думала, что было бы неплохо отомстить тем чудовищам. Потом она думала о том, что, наверное, это очень ответственно, и снова пугалась: может ли она, не способная даже свечку зажечь, справиться с Хирвио, монстром Бездны, предводителем Роя?

Наконец, девочка совсем замерзла и вернулась в дом. Цесси решила прочитать заново ту часть книги, где значилось пророчество. Вернувшись в библиотеку, она села на подоконник за шторой, чтобы было светлее и видеть пейзаж за окном. День уже клонился к вечеру, а зажигать магический светильник ей не хотелось.

Как только Цесси уселась на подушке, взятой с дивана, она услышала, как открывается дверь, и в библиотеку кто-то заходит. Она хотела выйти из укрытия, но тут услышала голос Марины Андреевны. Цесси замерла. Ей не хотелось пересекаться с тёткой князя.

– Видите ли, эта проблема меня уже беспокоит некоторое время. Я подумала про вас. Ваша организация самая лучшая, я думаю.

– Спасибо, – Цесси узнала голос Александра Петровича. – Вы уверены, что князя нет в городе?

– Да. Было бы странно звать вас, если бы он мог появиться. У него какие‑то неотложные дела, он говорил о важной защите чего‑то.

Цесси испуганно поёжилась. То, что князя нет, показалось ей теперь зловещим, в противоположность тому, как ещё недавно было пугающим его присутствие. «Интересно, что такое должен защищать князь», – думала девочка, пока говорившие, судя по всему, садились на диван.

– Ваша сложность решаема, – говорил Александр Петрович. – Я уже договорился с лордом, никаких проблем не должно быть. И вы сами понимаете, у него самого есть в этом деле интерес.

Цесси совсем замерла и почти перестала дышать. Ей стало страшно. Что‑то замышляется, и она должна узнать, что.

– Князь должен будет отреагировать именно так, как нам нужно, зная его характер. И, конечно, он не пропустит ярмарку. Там всё и должно случиться, вам осталось недолго ждать освобождения и денег князя.

Цесси не знала о ярмарке, и не знала, что думать. Обменявшись ничего не значащими фразами вежливости, говорившие ушли, и девочка осторожно выглянула из укрытия. В библиотеке никого не было. Цесси подумала, что надо предупредить князя, что замышляется что‑то против него. Но потом решила, что он может рассердиться на то, что она подслушивала. Может, ничего не говорить ему? Цесси поморщилась, вспомнив разговор, – опять во всём виноваты деньги.

Через день князь вернулся, но девочке не удалось с ним поговорить, он опять уехал по делам. Зато приехала в гости Татьяна. Цесси поделилась с ней своими размышлениями о пророчестве, но о заговоре сказать постеснялась.

Татьяна только отмахнулась:

– Все эти пророчества – чушь. Не думай об этом, выкинь из головы. Дитя вампира – это, наверно, просто любой вампир, потому что нередко своими детьми они называют тех, кого укусили. Трижды выжить очень легко, я вот сегодня выжила, потому что моя карета не наскочила на камень и не перевернулась, я не упала с лестницы и на голову мне не свалился камень с крыши. Ну и Хирвио нельзя уничтожить. Он – порождение Бездны, пока есть Бездна, есть и он. А Бездна, как небо, – часть мира.

– А как же моя невозможность войти в Храм?

– Да, это странно. Я не знаю, почему ты не могла войти в Храм. Может быть, его светлость знает.

Цесси вспомнила про заговор и спросила у Татьяны, не знает ли она что‑нибудь о ближайших ярмарках.

– Ты про зимнюю ярмарку? Праздник перелома зимы? Она проводится каждый год, в самую длинную ночь. Мы всегда ходим на неё, она очень веселая, я её люблю. Там продают вкусности, будут ледяные горки и каток.

Татьяна уехала, а Цесси всё никак не могла привести мысли в порядок. Ей было страшно из‑за предсказания – его не так просто было выкинуть из головы – и из‑за заговора Марины Андреевны с Александром Петровичем. Что они задумали, что означал их разговор? Она терзалась сомнениями, сказать ли князю о подслушанном разговоре, и если сказать, то как.

На следующий день князь появился на завтраке, и был очень оживлён и весел. Цесси решилась подойти к нему, попросить о разговоре. Он согласился, и они снова пошли в оранжерею.

– Я люблю оранжерею за то, что к ней невозможно подойти незаметно и подслушать разговор, – шутливым тоном сказал он. – Все стены здесь прозрачные.

Цесси снова испугалась, не может ли князь читать мысли. Она осторожно начала с вопроса о том, не может ли быть такого, что кто‑то из её родителей вампир. Князь задумался, он как будто подбирал слова, чтобы ответить.

– На самом деле я думаю, что, когда тебя украли, на тебя повесили какие‑то защитные чары. То, что ты не могла войти в Храм – это был побочный эффект от них. Забрали тебя тоже вампиры, и защитные чары, возможно, как‑то взаимодействовали с магией Храма. Но я не уверен, что это правда. Конечно, ритуал, который мы со Жрицей провели, сработал. А над объяснением я не размышлял, а только что придумал, – улыбнулся князь, и Цесси не поняла, шутит он или говорит серьёзно.

– Простите моё любопытство, но вы чем‑то были заняты? Марина Андреевна сказала, что вы что‑то защищаете?

– Не я, а мой ученик. Он защищался на степень магистра магии. И, кстати, очень удачно всё прошло, я этому очень рад.

Цесси так и не решилась рассказать князю о подслушанном разговоре. Ей казалось, что раз он чему‑то рад, то нельзя нарушать это ‑ вдруг рассердится. Она не осознавала, что её поведение ‑ это последствие пребывания в приюте, где за каждую ошибку девочка получала окрик или наказание. Теперь, не в силах избавиться от этой привычки, Цесси делала то, к чему была приучена в стенах приюта.

Глава 12

Через несколько дней должна была состояться ночная ярмарка в честь самой длинной ночи и перелома зимы к лету. В бальном зале стояла украшенная праздничными яркими шарами и мишурой новогодняя ель. Хотя новый год и прошёл, прошёл с размахом – был дан снова большой бал у князя, но ель традиционно стояла до самой длинной ночи в году – праздника перелома зимы и начала роста дня. Цесси волновалась, как перед тем вступительным экзаменом в школу магии, когда она провалилась, но зато встретила князя, который теперь её отец. Она с удивлением вспоминала те события – так давно это было, таким далёким казался ей приют, и смерть Лики. Цесси почти не вспоминала о своей погибшей подруге, и ей стало стыдно. Живо представилась занесенная снегом одинокая могила. В конце концов она всё‑таки попросила князя отвезти её туда, в Рыбаков, посетить могилу подруги. Стоя на заснеженном кладбище возле могилы, Цесси с болью вспомнила, как они с Ликой обещали друг другу, что обязательно достигнут своих целей – Лика станет ученым, а Цесси – магом. И вот теперь, глядя на серый камень, с которого она счистила снег, Цесси снова пообещала себе, что станет магом. Теперь она чувствовала, что должна выполнить обет за двоих, за подругу и за себя. На сердце стало легко и горько. Она положила белые цветы на холмик возле камня, и с князем отправилась домой. Пугающее чувство ужаса перед ним постепенно таяло.

Наступила морозная ночь ярмарки перелома зимы. Народные гуляния в центре столицы собирали людей всех сословий, и князь планировал совершить прогулку, взяв Цесси с собой. Все возможные зимние развлечения ждали девочку: каток, фейерверк, ледяные горки, сама ярмарка и большой ледяной дворец, выстроенный из специально доставленного льда с большого озера возле Мирославля Великого.

В назначенное время, когда солнце давно зашло за горизонт и наступила темнота, Цесси, закутавшись в новенькую шубку, села в зимний возок с князем, и они покатились через заснеженные поля к городу.

На ярмарочной площади веселье набирало обороты. Они оставили возок и пошли в толпу гуляющих, князь то и дело кланялся и здоровался со светскими знакомыми. В условленном месте они встретились с Татьяной, и дальше пошли гулять втроем.

Князь, Татьяна и Цесси прошли через площадь и оказались возле передвижного зоопарка. Клетки с животными теснились друг к другу. Здесь были большая лиса и барс, которым не страшны морозы, мелкие медведи и песцы, куропатка в серебряном снежном оперении. А в последней клетке – Цесси испуганно вскрикнула – сидел человек. Это была растрёпанная женщина сумасшедшего вида в рваных обносках. Она сидела, обхватив колени, и раскачивалась, бормоча что‑то себе под нос. Словно почувствовав взгляд, женщина подняла голову и прямо, пристально посмотрела на Цесси. Оказалось, что у женщины страшные, красные светящиеся глаза, в которых светился жадный голод. В них невозможно было смотреть. В остальном же она выглядела так, будто это была просто сумасшедшая женщина в клетке. Цесси вспомнила, что именно её поймали в день, когда она встретила Сандру в ателье. Вампирша хоть и была одета в обноски, но совершенно не обращала внимания на мороз. Возле клетки стоял лорд Хельсингов, а рядом с ним стоял незнакомый бойкий молодой человек. У обоих на плече были повязки с вышитым спиралью солнцем. Молодой человек громко говорил в толпу:

– Вампиры подобны животным, они не знают ни жалости, ни сострадания. Мы должны бороться с этой нечистью, с этой ужасной болезнью! Они есть среди достопочтенных граждан, просто притворяются нормальными до поры до времени. Потом они могут захватить всю страну и даже весь мир! Ловить и уничтожать этих монстров – наша задача. И мы будем сражаться за это. Вампир – вот первый враг человека. Они крадут наших детей, чтобы пожрать их!

Какая‑то женщина из толпы, собравшейся послушать проповедь, выкрикнула:

– Брехун! – многие в толпе засмеялись, но некоторые зашикали, внимательно слушая молодого человека.

– Пойдём, – обратился князь к Цесси и Татьяне.

Татьяна кивнула, а Цесси молча отвернулась от клеток. Они пошли в другую сторону.

– Почему она такая страшная? – спросила Цесси.

Князь ответил:

– Вампиры, которые долго не пьют кровь людей, постепенно сходят с ума и становятся упырями без контроля и понимания, что вокруг них происходит.

Князю как будто было всё равно, услышит его кто‑то или нет, но через секунду Цесси заметила небольшое марево вокруг них – какая‑то магия. А потом до неё дошло, что сказал князь. Он‑то нормальный… Значит пьёт кровь… Цесси внутренне сжалась от отвращения и ужаса. Татьяна, как будто почувствовав что‑то, заговорила:

– Давайте не будем об этом сейчас. Какая замечательная ночь, какие звёзды, и маленькая луна, Лори сегодня над нами! Пойдем лучше с горок кататься!

Цесси обрадовалась перемене темы, и живо откликнулась на предложение. Она постаралась выкинуть из головы жуткую правду о князе.

Перед горками, которые сделали из снега, а потом полили водой, чтобы они застыли, стоял ледяной замок, через который проходили гуляющие горожане. Компания с князем во главе с интересом обошла замок и заглянула внутрь. Сложенные из глыб льда стены были прозрачными и сквозь них было видно улицу и площадь, освещенные магическими фонарями, и звёзды на небе. От холода выходил изо рта пар и рассеивался в воздухе. Они прошли по лабиринту, созданному внутри ледяного замка, и вышли как раз к горкам. На горках шумно и весело катались и дети, и взрослые. Татьяна радостно подхватила санки, которые раздавали всем желающим возле горок. Князь отказался кататься и с улыбкой смотрел, как Татьяна с Цесси забираются на горку и весело съезжают с неё.

Когда раскрасневшаяся и смеющаяся Цесси устала кататься, она оглянулась и не увидела князя. В этот момент Татьяна, летевшая с горки, сбила её с ног и образовалась куча‑мала. Со смехом выпутавшись друг из друга и поняв, что устали обе, они договорились пойти взять чай с медовыми пряниками в торговых рядах ярмарки.

– Князь нас найдёт, – уверенно сказала Татьяна, и они отправились к торговым шатрам.

Пряники, крендельки, леденцы, пирожки, замороженные фрукты, шоколад и кипящие на магических горелках самовары – Цесси никогда не видела такого разнообразия вкусностей. Взяв чай и пряник, Цесси предложила пойти ещё раз посмотреть зверей в клетках. На самом деле она хотела снова взглянуть на вампиршу, ей было жаль женщину, но в то же время любопытно на неё посмотреть. Татьяна, кусая в этот момент пряник, молча кивнула, и они пошли к клеткам.

На этот раз Цесси, присмотревшись к узникам, увидела, что у барса грустный вид, у лисы не хватает клока шерсти, а женщина злобно и прямо посмотрела на Цесси. Девочка ответила на её взгляд, задав себе вопрос: о чём думает эта пленница? У неё были темно‑русые волосы, как шерсть у медведя, танцевавшего под гармонь возле торговых рядов. Красные глаза злобно горели на белом лице со впалыми скулами и острым подбородком. Она была одета в подобие крестьянской рубашки, но такое старое и засаленное, что это выглядело черным рубищем на её тонких, костлявых плечах. Татьяна как раз отошла к клетке с барсом, посмотреть на него поближе, когда Цесси, как во сне, с ужасом увидела, как бесшумно отворяется дверь клетки вампирши. В глазах её вдруг, вместо злобы появилась какая‑то безумная надежда. Она одним движением выскочила из клетки и оказалась возле Цесси, протянув руки к ней как будто в мольбе:

– Пожалуйста, уничтожь меня…

Тут же, её лицо переменилось:

– Обманщица!

Вампирша набросилась на Цесси, стоящие рядом гуляющие закричали и бросились бежать, толкая друг друга и падая в снег. Это произошло так быстро, что Татьяна только успела обернуться, а князь Рутвенов появился словно из ниоткуда. Цесси уже упала под тяжестью навалившейся на неё женщины и почувствовала, как шарф становится почему‑то мокрым. Князь отшвырнул вампиршу от Цесси, и девочка увидела, как та вдруг загорается ярким факелом и оседает пеплом на подтаявший от жара снег.

Подбежал лорд Хельсингов, вокруг уже собралась толпа, люди испуганно обсуждали произошедшее, с любопытством выглядывая из‑за спин впереди стоящих.

– Она укусила её?

– Нет, – коротко ответил князь, и подхватил лежащую Цесси на руки, а подбежавшая Татьяна с отвращением взглянула на лорда, и тот ответил не менее презрительным взглядом.

«Не укусила, не укусила» – пронеслось по толпе вздохом облегчения. Лорд Хельсингов попытался сделать шаг вперёд, но в этот момент князь открыл портал и, позвав Татьяну за собой, шагнул в него. Цесси не понимала, почему у взрослых такой встревоженный вид, князь же сказал, что её не укусили.

Цесси положили на диван в библиотеке. Ей стало жарко. Она подумала, потому что всё ещё в зимней шубке.

Князь сел рядом с Цесси на диван и всмотрелся в её лицо. Татьяна стояла рядом.

– Таня, может ты?..

– Нет. Не отступай теперь.

– Ты права…

Цесси увидела, как из воздуха появляется серебряный кубок, из которых иногда взрослые пили вино у князя дома. Он исчез на несколько секунд из вида, а потом Цесси почувствовала, что его поднесли к её губам:

– Пей!

Она сделала несколько глотков и подавилась. В горле разливалась боль, напиток был омерзительным – густой, солоновато‑металлический. У Цесси закружилась голова. Хотя она лежала, но испугалась, что упадет с дивана. Сил не было поднять руки, и девочка со злостью подумала, что дурацкая шуба ей мешает шевелиться, и её надо снять, но не могла издать ни звука. Вдруг в ужасе Цесси поняла: вампирша её укусила, а князь соврал лорду, наверное, из‑за собравшейся толпы. И теперь она умирает. Наверное, лорд Хельсингов счастлив, со злобой подумала девочка, и Марина Андреевна получит все деньги князя. Ей вспомнилось пророчество. «Так вот теперь я выживу третий раз, – подумала она. – Значит, я всё‑таки тот самый ребёнок из пророчества, значит я не умру. Мне же ещё с Хирвио сражаться». У князя было лицо человека, сидящего у постели умирающего. Цесси хотела ему объяснить, что она не умрёт, чтобы он не огорчался так сильно, но голос не слушался. Голова закружилась, и Люцеспия словно заснула под взглядом князя.