По ту сторону

Глава 1. Сумасшедший с факультета искусств

Мое имя Квон Хан Рэ. Мне двадцать один год.

Мое имя Квон Хан Рэ. Мне двадцать один год.

Мое имя Квон...

Хан Рэ?

В сентябре, на острове Чеджу, дожди не редкость. Они короткие, и чаще всего теплые. Дождь, солнце, легкий ветер и студенческая пора. Что может быть лучше для иностранного студента, прибывшего с холодных земель? Например... Как насчет отсутствия в жизни странных, потусторонних существ и желания умереть? Отличный вариант!

С начала семестра прошел месяц. По главному кампусу уже вовсю ходил слушок об одном студенте. Много времени не потребовалось, чтобы люди прозвали его сумасшедшим. Ситуация дошла до того, что слух распространился и за пределами главного кампуса. О происходящем в интернете, лучше умолчать.

Университет не вмешивался, и профессионально закрывал глаза на происходящее, списывая все на “культурный шок”. Но о каком культурном шоке может быть речь, когда человек живет в Корее уже третий год. А до недавнего времени прецедентов никогда не было. Более того, об этом студенте никогда не отзывались, как о проблемном. В учебе усердный, в команде работал слаженно.

Спустя месяц с начала учебы, герой слухов, кажется, успокоился. Ажиотаж вокруг него немного стих, но каждый раз, завидев его, люди непременно шептались.

До окончания пары оставалось не больше десяти минут, и старый преподаватель, расхаживая с важным видом туда-сюда, сказал:

— Это групповой проект. Разделитесь на группы не более чем из четырех человек и сдайте работу через неделю.

Студенты, долго не думая, быстренько разбились на группы. Только один не шелохнулся с места и не попытался найти для себя место в группе. Когда шум стих, преподаватель остановился.

— Хан Рэ, ты остался один.

Хан Рэ кивнул.

— Это твой личный выбор. Но ты же знаешь, как высоко я ценю умение работать в команде? Тебе придется очень, — он угрожающе выставил палец вперед, и повторил, — очень постараться, чтобы получить “B”.

Старик цокнул, не дождавшись ответа от студента, и по рядам тут же пробежал смешок.

— Все свободны.

Еще несколько месяцев назад, студенческая жизнь Квон Хан Рэ можно было приравнять к идеальной. Друзья, вечерние посиделки после университета, любимец преподавателей и пример для подражания. Где же он допустил ошибку?

Приближаясь к главным воротам кампуса, объект всеобщего смущения шел с опущенной головой, погруженный в собственные мысли. Совсем не от того, что кто-то мог его нагло рассматривать, сопровождая это дело усмешками, страхом или презрением. Нет. К подобному привыкнуть нетрудно, когда в жизни присутствует кое-что пострашнее. А когда оно хочет стереть тебя с лица земли, что ж... Волей-неволей начинаешь радоваться, что это именно люди.

— Берегись! Берегись!

Из-за спины послышался оглушительный рев. Настолько настойчивый и неожиданный, что Хан Рэ оступился, и чуть не упал посреди дороги. Удержав равновесие, он обернулся, чтобы посмотреть, что происходит. Руки сжались в кулак сами собой, а дыхание притаилось. К счастью, это были студенты, и он выдохнул. Трое, схватившись за животы, во всю смеялись и указывали на него пальцем.

Фыркнув, один из них приблизился к Хан Рэ, и по-дружески положил руку на плечо.

— Что с лицом? Кажется впереди было какое-то существо. Мы хотели тебя предупредить, а ты взял да споткнулся.

— Чего не смеешься? Это же шу-у-у-тка, — присоединился второй. — Сам вот целый месяц ходишь и пугаешь людей. А нам значит нельзя?

Третий стоял в стороне, наблюдая за происходящим. Поняв, что никакой реакции не получить, он сказал:

— Пошлите уже. Нечего с дурачком водиться.

Третий оказался ему знаком. Они познакомились весной во время очередной посиделки. Имени его запомнить не удалось, а вот настойчивые попытки сблизиться и выудить номер, всплывали в памяти отчетливой картинкой. Весь вечер обращался “сонбэ”, потом достал номер через третьи лица и приглашал на подобные мероприятия каждый день.

Компаний, “безобидно” подшучивавших над “сумасшедшим с факультета искусств”, было не так много. Их попытки задеть чувства больше походили на детские шалости. Кучка жалких отморозков, — из раза в раз отмечал про себя Хан Рэ.

Обычно, он сразу же направлялся в район Ара-дон, к переулку Аран 4-гиль, где снимал жилье, стараясь не смотреть на людей. В этот раз, из-за вмешательства отморозков, пришлось сменить курс. Ведь, обернувшись к главным воротам, он пересекся взглядом с одним человеком. Точнее, это был не человек.

Нередко в голове всплывали вопросы: “А может я в самом деле сошел с ума? А если это не так, то чем заслужил подобное проклятие?” Ни разу не находя ответа.

Все началось в конце августа. Это было лето, когда он забыл свое имя, и когда умер.

По-началу, прибыв в Корею, ничего не предвещало беды. До начала учебы оставалось семь дней. Телефон разрывался от звонков и сообщений, которые Хан Рэ успешно игнорировал. Дни его были короткими. Вставал он поздно. Либо в три, либо в четыре часа дня. Заваривал рамен, а затем заваливался в постель и погружался в сон в восемь или девять вечера. Так изо дня в день.

На пятый день затворничества, из сонного царства его выдернули настойчивые удары об дверь. Когда казалось, что их больше не последует, и неизвестный уйдет, послышался знакомый, звенящий в ушах, голос.

— Квон Хан Рэ! Ты же дома, открывай дверь! Это я, Чхве Джин У.

На часах было двенадцать. Хан Рэ пришлось проснуться, однако он не спешил заявлять о своем присутствии. Затаив дыхание, и не отводя взгляд от двери, он замер.

Знакомство с Чхве Джин У произошло год назад. Они оба поступили на факультет искусств. Удивительно совпало, но их расписание на семестр почти точно сходилось: и по времени проведения, и по выбору элективов. Со временем частые встречи переросли в дружбу, и они стали проводить время вместе не только в университете, но и за его пределами.

Хан Рэ точно знал: если не подавать признаков своего присутствия, терпение друга непременно лопнет и он уйдет. Ну почему именно сейчас он так настойчив? — возмутился Хан Рэ, вставая с кровати.

Открыв дверь, на него тут же повалился друг. Из-за нехватки сил, удержать его не удалось, и оба упали на пол. Быстренько встав и отряхнувшись, Джин У подал руку другу, вид которого очевидно не искрился радостью от встречи.

— Хан Рэ-я, ты как? Не ушибся? — он обнял его, и добавил. — Ты не отвечал на звонки и игнорировал сообщения. Я переживал, что могло что-то случиться.

— Извини. Я просто очень устал, а телефон на беззвучный режим поставил.

Джин У смерил его внимательным взглядом и отметил:

— Ты выглядишь ужасно. Похудел? И лицо как-будто осунулось. Точно все в порядке?

Налив в стакан холодной воды, Хан Рэ протянул его запыхавшемуся другу. Тот благодарно кивнул, и пока жадно заливал в себя воду, неотрывно смотрел на него. Тот улыбнулся и сказал:

— Я правда просто устал.

— Как прилетел, надо было сразу звонить мне! — взяв его на удушение, произнес Джин У. — Неподалеку от университета открыли одно кафе, пошли сходим туда.

Едва ли проделав такой путь, он бы принял отказ. Впрочем, его предложение не было плохим. В доме как раз закончилась еда, а погреться на солнышке и прийти в себя стоило до начала учебы. Собраться с мыслями, забыться в учебной рутине и попытаться жить дальше — это то, чего требовали отголоски разума.

— Пошли.

Раздался радостный возглас, а от тяжелых прыжков дом затрясся.

— Тогда живей собирайся, я подожду снаружи.

Оставшись наедине, Хан Рэ наблюдал за витающей в воздухе пылью. Всполоснув лицо холодной водой, и посмотрев на свое отражение в зеркале, он скрыл лицо рукой. Прошло чуть меньше двух месяцев, когда он в последний раз видел его. Разве цвет глаз был голубым? — пробубнил себе под нос.

Ступив за порог дома, солнечные лучи беспощадно впились в него. Обхватив голову руками и развернувшись, складывалось ощущение, будто вампир прятался от губительных лучей.

— Ну ты чего? Вот поэтому надо было выходить на улицу чаще. Ты же не был таким раньше, — Джин У достал солнечные очки, и надел на Хан Рэ. — И что за прикид? На улице жара, а ты в толстовке. Еще и весь в черном.

— Просто мне холодно, все нормально. Пошли уже.

Он выступил вперед Джин У, но тот его остановил.

— Я тебя не узнаю. Что произошло за эти два месяца? Ты можешь мне...

— Я же сказал: все хорошо!

Джин У ослабил хватку, и рука Хан Рэ выскользнула. Плечи мгновенно опустились, а взгляд стал мокрым. Не часто случалось, что на наследника Ocean Group — самой крупной круизной компании в Корее, повышали голос.

— Прости. Я не буду спрашивать. Пойдем скорее.

Они шли молча. От Ара-дона до кафе дорога не заняла много времени. Их встретило розовое помещение, украшенное цветами. На приглашающей вывеске красовалось название кафе:

꽃빛 카페 — Kkotbit Cafe

А чуть ниже слова:

“꿈이 피어나는 곳”

“Место, где цветут мечты”

Войдя внутрь их встретил такой же милый дизайн. Всюду были расставлены цветы. На потолке, возле диванов и дверей — красовались искусственные, а на столиках — живые дофаминовые букетики. Внутри было просторно и свежо, а людей было не так много. Из-за огромных панорамных окон, свет попадал внутрь, заполняя собой все пространство, создавая особенно нежную и теплую атмосферу.

— Я возьму меню, а ты пока займи столик.

Хан Рэ кивнул. Выбор пал на столик у окна. Глаза уже привыкли к свету, и он снял очки.

— Вот меню, — протянул Джин У. — Правда, из еды здесь только десерты. Сходим потом в другое место, нормально покушать.

Хоть он и старался вести себя непринужденно, грустные глаза все выдавали.

— Слушай, тогда я не хотел повышать на тебя голос. Прости.

Джин У отвлекся и на его удивленном лице появились морщинки, между приподнятыми бровями.

— Ты прости меня. Ты повторял, что все хорошо, а я продолжал напирать, — почесывая затылок, и отводя взгляд сказал он.

Хан Рэ улыбнулся.

— Тогда давай выберем что-нибудь, а потом сходим покушать мяса.

Джин У улыбнулся во все зубы. Когда он так улыбался, появлялось чувство безмятежности.

Схватившись за меню, они стали выбирать десерты и напитки. Глаза разбегались от огромного выбора, а красивые картинки усиливали желание Джин У скупить все. Он был большим любителем сладкого. Мог целый день питаться только конфетками, и чувствовать себя прекрасно. Иногда казалось, будто он не взрослый парень, а ребенок, в теле взрослого парня.

Уголки губ Хан Рэ слегка приподнялись, видя, как Джин У перебегал взглядом от одной картинки к другой. Он уже собирался предложить торт, который, по его мнению, точно понравился бы Джин У, но нередко случается так, что стоит отойти от одной неприятности, как обязательно нагрянет вторая.

На столик упала огромная тень, создаваемая людьми снаружи. В этот момент в сердце появилась тревога. Она возникла словно из неоткуда и мгновенно заставила сердце бешено стучать, а руки дрожать.

— Хан Рэ, ты чего? Холодно? Попросить убавить кондиционер?

В этот момент дверь в кафе открылась, и в него вошла группа из шести человек. Хан Рэ не хотел смотреть на них, но желание убедиться в собственных мыслях, вынуждало поступать иначе. Мне просто показалось. Все нормально. Просто показалось, — твердил у себя в голове. Взглянуть на вошедших людей, ему так и не хватило смелости.

— Джин У, давай возьмем на вынос и пойдем дальше.

— Ну... ладно, как скажешь.

Джин У позвал официанта, чтобы сделать заказ. Тревога не отступала, и когда официант подошел, раздался звон разбившей посуды. Для Хан Рэ это был звук падения в ад.

Все, в том числе и он сам обернулись в сторону звука. Видимо, новичок, случайно уронивший стакан. Все быстро вернулись к своим обсуждениям. Но именно в этот момент, мысли, которые с огромным трудом удавалось отгонять от себя, обрели форму.

За столом напротив, группа из шести человек рассматривала меню. Среди них не было ни единого человека, кто бы смотрел на него. За исключением нечто, приросшего к одной девушке.

Это было что-то, чего среди людей быть не должно. Омерзительное, источающее желание убивать. У него было четыре пары черных, бездонных зрачков, помещенных в кроваво-красные склеры. Четыре подобия носа, больше напоминающих костяные выросты, обвитые полусгнившей плотью. И неестественно широкая улыбка, от которой леденела кровь. Казалось, еще секунда, и ниспадающие черные волосы задушат его.

Зажмурив глаза, он надеялся, что ему показалось. “Просто показалось. Просто показалось”. Но открыв их, растянув шею, оно было прямо у его лица. “Я тебя убью” — раздалось в голове.

Все помещение заполнилось истошным криком. Хан Рэ вскочил со своего места, чтобы убежать, но запнулся о собственную ногу и упал. Внимание всех мгновенно стало приковано к бьющемуся в истерике, человеку на полу.

Он закрывал глаза, из которых не переставая текли слезы. Натягивал капюшон сильнее, чтобы скрыться от глаз существа и дрожал. На его испуганном лице помимо ужаса и паники, смешались слезы, сопли и слюни.

— Помогите! Помогите... — уже тише просил он.

Ошарашенные происходящим люди начали перешептываться между собой. А самые бессердечные достали телефоны, и стали это все снимать.

Джин У среагировал не сразу, а как опомнился, свирепо оглядел стаю падальщиков с телефонами в руках. Затем бросился к другу.

— Хан Рэ, ты как? Посмотри на меня.

Он обвил его лицо ладонями и медленно поглаживал по спине.

— Хан Рэ, я с тобой. Все хорошо. Посмотри на меня.

Всегда звонкий голос Джин У, сейчас звучал тихо и мелодично. Хан Рэ поднял голову, и вместо заботливого друга, увидел то существо. Оно было так близко, что можно было увидеть каждую оборванную плоть на лице, сосчитать каждый зуб и каждую ресничку на глазах.

Новая волна слез заполнила глаза. Он медленно поднес дрожащие руки к лицу, не отводя взгляда. И стянул вниз острыми ногтями кожу вокруг глаз. На лице появились красные полосы, а после — крик. Еще более мучительный и отчаянный, чем прежде.

Оттолкнув Джин У, он выбежал из кафе, не оглядываясь, и не понимая куда вообще несут его ноги.

Слухи поползли с бешенной скоростью, а в выставленных видео многие сразу узнали перспективного студента с факультета искусств.

sweetpeach0: разве это не тот иностранец, с факультета искусств? я думала он нормальный, а он какой-то сумасшедший...

lichnhv: всегда знал что он тот еще тип.

woooo116: а рядом с ним разве не Чхве Джин У? у него видимо тоже не все в порядке, раз он водится с кем-то вроде него, хех

kimsoRa: а мне жаль его... почему никто ему не помогает?

woooo116 отвечает kimsoRa: потому что он псих, хех

pwopwo: раз живешь в чужой стране, мог бы и не создавать проблем) А я еще пытался с ним дружить, пойду помоюсь что ле

cnggeorg: в коментах все с ума сошли? разве это не насилие?

С того дня и до начала семестра Хан Рэ не покидал стен дома. Сон урезался до двух часов в день. С постоянным пробуждением. Всякий раз, стоило только закрыть глаза, как перед ними всплывало оно.

С началом семестра, Хан Рэ отправился не на лекции. Он стоял у входа в кабинет психиатра.

— Квон Хан Рэ здесь?

Тот быстро обозначил свое присутствие и прошел в кабинет, сделав поклон.

— Здравствуйте, присаживайтесь. Что привело вас ко мне?

Заняв место напротив доктора, он начал:

— Я...

Но слова не выходили, а руки сжались на коленях.

— Не спешите. Можете начать с любой точки. Например, с того, что изменилось в последнее время.

Хан Рэ сделал глубокий, медленный вдох и выдохнул.

— Два дня назад я... Я кое-что видел, но только я. Другие не замечали этого.

— Хорошо. Расскажите, пожалуйста, что именно вы видели? Вы видели это глазами в окружающем пространстве, или ощущение было скорее “внутри головы”?

Внутри все неприятно сжалось. Он не ожидал, что ему поверят, но что сразу подведут к тому, что он сумасшедший, не приходило в голову. В конце-концов он пришел за помощью, и рассчитывал, что хотя бы в этом белом кабинете к нему отнесутся серьезно.

— Оно было не в голове. У него было восемь глаз и четыре носа. Оно выглядело ужасно, я думал, что умру. Оно хотело меня убить! И... оно будто было частью девушки...

Доктор внимательно выслушал и утвердительно кивнул, записывая что-то себе в блокнот.

— Сейчас вы видите это существо?

Хан Рэ покачал головой.

— В тот день вы были один или с кем-то?

— С другом.

— Я понял. Скажите, возникали ли у вас навязчивые мысли, вроде причинения себе вреда, или вреда с летальным исходом?

— Нет.

— Хорошо. Сейчас вы находитесь в безопасном месте? Рядом есть люди, кто мог бы побыть с вами и помочь в случае чего?

На этом вопросе к глазам подступили слезы, и голова опустилась. Несколько секунд прошли в молчании. Открывая и закрывая рот, словно рыбка, он старался подобрать нужные слова. Затем тихо сказал:

— Нет.

— Вы сказали, что тогда рядом с вами был друг. Как же он?

Хан Рэ стиснул зубы, так и не дав ответ, тот продолжил:

— Хорошо. Иногда сильный страх, особенно после необычного или пугающего события, связан не только с тем, что человек увидел. Были ли в последнее время события, после которых вы стали чувствовать себя иначе? Что-нибудь травмирующее?

Выждав немного, он продолжил:

— Я спрашиваю не чтобы заставить вас вспоминать. Мне нужно понять, что происходит: это было единичное видение, реакция на пережитое событие, или что-то, что продолжается по сей день.

Слова лились бесконечным потоком, путаясь и обрываясь на полу слове, пока не растворились в сознании. В памяти всплывали обрывки: лица, крики, огонь, и с каждым новым, возникало одно желание — умереть. Что это? Почему все кричат? Что происходит? Кто эти люди? Почему так больно? — думал Хан Рэ. Вопросы в голове не унимались, в конце концов, вырвавшись наружи криком.

— Хан Рэ, вы в порядке?! Успокойтесь, дышите глубоко. Выпейте воды.

Доктор быстро протянул ему стакан с водой и начал приводить его в чувства.

— Почему так больно? Кто эти люди?

— Хан Рэ. Посмотрите на меня, Хан Рэ! О каких людях вы говорите?

Тот поднял голову, но взгляд оставался пустым. Спустя несколько минут, состояние нормализовалось, насколько это было возможно, и доктор спросил:

— Вы что-то вспомнили?

Теперь в его глазах читался испуг, а в глазах пациента — полное отчуждение. Доктор медленно отошел и сел в свое кресло. Блокнот пополнился на еще несколько строк, и тот посмотрел сначала на Хан Рэ, затем на содержимое блокнота.

— Семестр только начался. Что думаете насчет академического отпуска?

Хан Рэ дернулся быстрее, чем пришло осознание услышанного. Взять академический отпуск иностранному студенту, значит вернуться в свою страну. Он тут же замотал головой.

— Понимаю, но происходящее может не очень хорошо сказаться на вашей учебе. Вам будет...

— Я не вернусь, не хочу возвращаться...

Дыхание стало тяжелым и обрывистым.

— Хорошо. В таком случае я выпишу вам лекарства.

“Как у вас обстоят дела со сном?” Хотел спросить он, но посмотрев на изнуренное лицо пациента, прикусил язык.

— Здесь успокоительное и снотворное. Принимайте по рецепту. И Хан Рэ... Давайте запишемся с вами на следующий прием через неделю, — неловко улыбнулся он.

Следующим днем, дорога до университета оказалась изнурительнее, чем изначально казалось. Самым тяжелым было проходить мимо Kkotbit Cafe, однако, только на первый взгляд.

— Эй, смотри, это же он?

— Тише, вдруг услышит...

Хан Рэ, не обращая внимания на всеобщий интерес к своей персоне, почти добрался до корпуса факультета искусств. Оставалось всего несколько метров, как шаги остановились.

Знакомый запах сгнившей плоти ударил в нос. Отпрянув со своего места, он столкнулся с незнакомым студентом. На лице того читалось удивление и какая-то неловкость. Как-никак, это именно на него была реакция, будто он был самым мерзким существом на планете.

Парень выглядел прилично, а вот штука, вылезающая из его тела — до невозможного неприлично.

Глава 2. Потусторонние

На лице Хан Рэ застыл ужас. Глаза округлились, а губы приняли неестественную форму. Попятившись назад, ноги запнулись и он упал. Люди стали собираться вокруг двух студентов, где один отчаянно сдерживал крик, а второй неловко оглядывался.

— Извините, вы как? — незнакомец подошел ближе и протянул руку.

— Не подходи!

Для толпы все выглядело, как подтверждение гуляющих слухов. Для Хан Рэ — как вновь начавшийся кошмар. На сей раз перед ним предстало существо, по своим внешним характеристикам напоминающее первого увиденного. Однако сейчас у него было две пары глаз, и два костяных выроста. Приятней от этих изменений образ не стал.

Студент казался действительно обеспокоенным происходящим, а существо, вылезающее из-за его спины, не подавало признаков агрессии. Оно только наблюдало.

Присмотревшись к толпе, Хан Рэ увидел Джин У. Они пересеклись взглядами, и тот сразу же отвернулся. За два дня он не проявил интереса к сбежавшему другу и не искал встреч, что обычно происходило по поводу и без. Звонки и сообщения, с просьбой побыть рядом, успешно игнорировались.

Несмотря на спокойное поведение существа, дрожь не отступала. Но подозрительный побег друга вынудил его собраться с силами и переступить через страх. Встав с земли, он бросился через охнувшую, и, видимо, пораженную его бесстыдством, толпу, догоняя Джин У.

— Джин У! — схватив руку, крикнул он. — Почему ты не отвечал на мои звонки? Последние дни я...

Тот вырвался из дрожащих рук и, стиснув губы, сказал:

— Я хочу прекратить общение.

Окружающий гул постепенно становился приглушенным. Тело слегка согнулось и подалось вперед.

— Что? — он попытался ухватиться за него, но тот отошел на шаг.

Впервые Джин У смотрел на него так, будто он был для него особенно назойливой мухой. Целый год. Дружба, в которой не было места для недосказанности. Любые возникающие конфликты всегда решались словами.

— Хватит. Не трать остатки гордости на меня, — уже тише сказал Джин У.

Хан Рэ замер. Не важно, что это произошло на глазах у сотни студентов. Самое страшное, что для него только Джин У являлся настоящим другом. Несмотря на многочисленные знакомства, лишь с ним ощущалась реальная близость.

Он отступил. Будет неверно сравнивать нынешнюю ситуацию с тем, что было когда-то. В то время ведь он был другим, а сейчас — все равно, что раковая опухоль для общества.

Время подходило к началу занятий, и студенты стали расходиться. Напоследок, он посмотрел на парня, с жуткой штуковиной в теле, взгляд которого тоже был устремлен на него. Встал вопрос: они одно целое, или этот человек не знает о существовании этого нечто?

Его образ, был практически идентичен первому встреченному монстру, но вызывал совершенно иной страх. Он, скорее, пугал своим неизвестным существом и внешним видом.

С течением времени Хан Рэ, повстречавший их огромное количество, собрал некоторую информацию:

Во-первых, количество глаз и носов у всех разное.

Во-вторых, не все хотят убивать.

В-третьих, они замечают его существование, только если он первым на них посмотрит.

За три дня до конца сентября, наступил день очередного приема у психиатра.

— Как ваше самочувствие?

— Мне уже лучше.

— Лицо выглядит отдохнувшим. Вижу, снотворное, которое я выписал в прошлый раз, помогло.

Хан Рэ кивнул, затем доктор вытащил несколько бумаг, и продолжил:

— У вас адаптивное расстройство. Ваше МРТ не выявило патологических изменений. Я выпишу вам легкие препараты. Галлюцинации должны постепенно исчезнуть. Диагноз временный и через два-три месяца снимем, если все пойдет хорошо.

Хан Рэ улыбнулся, и облегченно выдохнул.

— Это замечательная новость, спасибо вам.

— Учитесь спокойно. И вот, — он протянул бумагу, — справка для университета.

— Спасибо.

Доктор кивнул.

— Приходите через две недели, посмотрим на состояние, после использования новых лекарств.

Хан Рэ покинул кабинет, и направился домой.

Добравшись до него, в первую очередь, он зашел в ванную. Посмотрев в зеркало, в отражении увидел, как макияж скатался. Если не знать, что на лицо что-то нанесли и не приглядываться, едва ли можно заметить. Главное: выполнял свою задачу, а выглядит он ровно или аккуратно, не имело значения.

Смыв его с себя, он принялся за учебу. За месяц успеваемость снизилась, если сравнивать с прошлым годом. Он выложил на стол стопку учебников и принялся за изучение материала, параллельно конспектируя. Времени у него было хоть отбавляй: впереди ожидала целая ночь.

В первый день октября, сразу после веселой шутки троих студентов, Хан Рэ планировал не задерживаться, и направиться в Ара-дон. Но вот невезение: посмотрел на девушку, с торчащим монстром из тела.

Взгляд задержался лишь на долю секунды, но тот сразу среагировал, и повернул к нему голову. Проглотив слюну, нога осторожно отступила назад. Теперь точно умру, — подумал он и зажмурился. Глаз было так много, что сосчитать, сколько точно, казалось бессмысленным.

Важное добавление, о котором забыли упомянуть:

В-четвертых: чем больше у него глаз, тем сильнее ненависть и жажда убивать.

Хан Рэ повидал столько существ, что одного взгляда на того было достаточно, чтобы определить, хочет ли оно его смерти. Дышать стало тяжело, будто воздуха не хватало. Мысли о том, что это всего лишь галлюцинации, совершенно не помогали. Хотелось позвать на помощь, но если это всего лишь проекция его мозга, кто сумеет помочь?

В момент, когда казалось, что от монстра не сбежать, у ворот раздалось:

— Ich habe dich gefunden!

Незнакомец крикнул это так громко, что на него обернулись все проходящие студенты. Голос звучал громко и хрипло, вместе с тем, будто он находился на веселе.

Хан Рэ с опаской приоткрыл глаза. Дыхание постепенно нормализовалось, а сердце немного успокоилось. Он посмотрел перед собой, и увидел, как тот тычет пальцем точно на него.

Стоя у ворот, незнакомец оглядел компанию слева, среди которых затесалось существо, и то сразу же развернуло голову к нему. Совсем не обращая на это внимания, он двинулся вперед. Несколько изящных шагов, и на лицо Хан Рэ упали его медовые, слегка волнистые волосы. На солнце они казались почти прозрачными.

Он побледнел.

— Я нашел тебя, — прошептал он, уже на знакомом ему языке.

В его ярко-зеленых глазах читалось настоящее ликование, от достижения поставленной цели.

Зубы Хан Рэ бились друг о друга с нарастающей скоростью. Он не моргал и не отводил взгляда от зеленых глаз, пока на своих медленно собирались слезы.

— С-с-с...

— SSS?

— С-справа, — наконец произнес он.

Незнакомец ухмыльнулся и отвел взгляд.

— Расслабься, потусторонние не могут навредить человеку. По крайней мере, не в своем истинном облике.

Схватив его за руку, блондин уверенно направился к выходу. Шаги ускорились, а переступив за ворота, с уст слетело:

— Я досчитаю до трех, и отпущу твою руку.

Хан Рэ распахнул взгляд, слегка приоткрыв рот.

— Беги, не останавливаясь, — добавил он, обернувшись к нему. На его лице появилась озорная улыбка, а вместе с ней и ямочки на щеках. — Раз... Два...

С каждым произнесенным словом, Хан Рэ сильнее сжимал руку, бесцеремонно схватившую его. Еще секунда, и он бы закричал: “Не отпускай!” Но блондин оказался быстрее. Он со смехом прокричал:

— Отпускаю!

Дистанция между двумя быстро увеличилась. То ли по инерции, то ли из-за надежды, Хан Рэ бежал следом за ним. Он несся, оставляя за собой невидимый след из скатанных с глаз слез. Моля об одном: чтобы спина впереди не исчезла из виду. Приложив больше усилий, они почти сровнялись, но быстро вернули прежние позиции.

Когда он добежал до финиша, незнакомец с тяжелой отдышкой уже развалился на скамейке. Раздвинув ноги, и призывая ветер, быстрыми размахиваниями руки у лица, ему с трудом хватило сил, чтобы разомкнуть губы.

— От него так несло жаждой убивать. Думал, прямо там выблюю все органы, — он быстро свистнул и продолжил. — Зато проветрились.

С трудом держась на ногах, Хан Рэ оперся руками о колени и исподлобья посмотрел на еле дышащего человека, явно преувеличивающего степень учиненного себе вреда.

— Ты... хах... кто такой?...

— ...Ли Хи До.

— Ты... тоже их видишь?...

— Садись рядом... я тебя не съем.

Взгляд подозрительно скользнул на полностью занятую скамейку, и он вопросительно посмотрел.

— Я подвинусь, садись, — добавил Хи До.

Тот сел рядом, но не успел задать вопрос. Хи До приблизился к нему почти в упор.

— Ты правда его видел?!

Уши заложило от услышанного. Впечатление, будто сцена у ворот разворачивалась вне его присутствия, и это не он устроил десятиминутный марафон по бегу. Может, он тоже сумасшедший? — подумал Хан Рэ.

— Почему искал меня? Кто... ты такой?

Он насторожился, когда уголки губ его собеседника опустились. Тот встал и начал проверять карманы брюк. Не найдя того, чего искал, он направился к припаркованной рядом машине. Изначально, Хан Рэ не придал значения бардовому красавцу, но приглядевшись увидел надпись: “Chiron”.

Хи До наполовину оказался в салоне машины. Несколько минут ожидания, и он вернулся с пластмассовой карточкой в руках, которую обычно носят на шее.

Приняв одну из популярных модельных поз, он согнулся и выставил карточку справа от своего лица. Видимо, чтобы человека на фото было проще идентифицировать с ним.

На карточке значилось:

Special Operations Agent of the International Identity Protection Service (IIPS)

(Агент особого назначения Международной службы защиты личности)

Name: ******** *********

Age: 22

Судя по его внешнему виду, возможно он и в самом деле был международным агентом. Белая рубашка, черный галстук, аккуратно завязанный под воротником, черный приталенный жилет и такие же черные брюки. Хан Рэ достал телефон и быстро провел пальцами по клавиатуре. В поиск он ввел: International Identity Protection Service.

Результат не найден.

Послышался смешок.

— Мы имеем дело с потусторонними, а ты хочешь найти информацию о нас, вбив название в поиск? Это даже не смешно.

— Ты нормально не объясняешь.

В эту же секунду его предательски заурчавший живот вынудил прервать беседу. Если бы не встреча с Хи До, сейчас он был бы дома и ел вчерашний рамен. Вместо этого попал в неловкую ситуацию, в компании сомнительной личности. Однако, ни одна мышца на его лице не дрогнула.

Хи До выпрямился и посмотрел в сторону своей машины.

— Я знаю отличный ресторан. Поехали поедим, потом все обсудим, — Хи До достал ключи от машины и бросил Хан Рэ. — На. Водить умеешь?

Хан Рэ ошеломленно посмотрел и ответил:

— Ага. Но почему это должен делать я? — он встал со скамейки, и пошел следом за новым знакомым. — Я, если что, психологически не здоров. Даже справка имеется.

— Потому что видишь потусторонних? В таком случае я тоже, — высунув язык, парировал Хи До.

Они уже заняли свои места в салоне роскошного автомобиля и он спросил:

— Почему сам не поведешь?

— Вождение требует концентрации и осторожности, а я слишком устал. Если я наврежу кому-то в этом состоянии? Ты возьмешь за это ответственность?

Хан Рэ на мгновение нахмурился. Такого безостановочного бреда он не слышал даже от Джин У. Да и тот никогда не строил из себя драматичную жертву.

— И кстати, — продолжил он, — если внезапно захочется разогнаться и съехать с трассы, сбавь скорость — я слезу.

Хан Рэ завел машину, нажал на газ, и затем резко затормозил. Из-за чего Хи До, совершенно не ожидающий подобного, резко подался вперед, и чуть не ударился головой.

— Если мы умрем, это будет твоя вина.

— Я не умру, — он посмотрел на Хан Рэ, и на его лице снова появилась озорная улыбка. — И тебе не позволю.

Дорога до ресторана заняла десять минут. Десять минут без происшествий и в гробовой тишине. Они остановились напротив популярного японского ресторана, где обычно, люди бронировали столик за несколько месяцев.

— Не думаю, что места будут.

— Пошли-пошли.

Войдя внутрь, Хан Рэ удивился. Вопреки ожиданиям, внутри было пусто. Ни единого человека, за исключением повара.

— Еще утром я купил у них сегодняшний день.

Хан Рэ не ответил. Лишь мысленно закатил глаза. Он даже не спрашивал, и тот сам ответил. А на действительно важные и интересующие вопросы, отвечать не спешил.

— Счет на тебе.

— Разумеется, — улыбнулся Хи До.

Кухня была открытая. Открыв меню, глаза разбегались от наличия изысканных блюд. Но сильнее, чем сами блюда, в глаза бросалась их цена. Хан Рэ, не сильно заморачиваясь, просто выбрал несколько блюд с первой страницы. Его компаньон тоже не стал тратить время на выбор блюда по своим предпочтениям, и просто заказал то же, что и он.

Передав заказ повару, Хи До, не отрываясь от телефона, быстро набирал кому-то сообщения. При этом выглядел он крайне сосредоточенно.

Только Хан Рэ хотел начать разговор, как его опередил телефонный звонок. Это уже походило на вселенский розыгрыш.

— Я отвечу на звонок, — сказал Хи До, вставая из-за стола.

Хан Рэ мог наблюдать за ним через панорамное окно. Поразительно, с какой скоростью тот менял выражение лица. Сначала оно было расслабленным, в следующую секунду, он запрокидывал голову от смеха, потом изображал вид, будто действительно слушает человека на конце провода. Вишенкой на торте стало его сморщенное, как изюм лицо, под конец разговора.

Хи До не спешил заходить внутрь. Оперевшись о перила, и насвистывая какую-то мелодию, он снова стал набирать что-то. Закончив с этим, закинул телефон в салон машины и вернулся, как ни в чем не бывало.

— Заждался?

Ответа не последовало.

— Слушай, а твое лицо может изображать только весь спектр ужаса?

— Отвечай: что еще за IIPS? Что со мной происходит? Почему я вижу их? Это правда не галлюцинации? Как ты нашел меня?

Хан Рэ мог и дальше продолжать список вопросов, если бы Хи До насильно не сунул ему в рот кусочек сашими. Мысли сразу переключились на оценку вкуса, но быстро вернулись к главной теме собрания.

— Ты говоришь слишком много, — поднося очередное сашими, возмущенно сказал Хи До. — Сначала поешь. Кушать надо много. Хорошая еда улучшает сон, восстанавливает силы и поднимает настроение. Это место совсем не подходит для таких важных разговоров, правда?

С этими словами, из его рук вырвали палочки. Направленный на него взгляд излучал тонну недоверия.

— Я сам могу ими пользоваться, — быстро уминая еду, сказал Хан Рэ. — Где ты собираешься отвечать?

— Ну... Место должно быть тихим. Без посторонних людей. Желательно, чтобы ты чувствовал комфорт.

— Домой к себе я тебя не впущу.

— Почему?!

Хан Рэ брезгливо отодвинулся от него и отложил палочки в сторону.

— Ты же какой-то там агент?

Хи До помрачнел, но не спешил что-либо отвечать. Он сидел, навострив уши, и внимательно наблюдал.

— У вас по регламенту прописано вести себя как нахальные дети? Я пошел за тобой не для того, чтобы быть свидетелем твоего баловства.

Раздался короткий смех. В помещении, если исключить глухое постукивание ножа по доске и шкворчания еды на сковороде, было тихо. Потому его смех, пусть и не громкий, отчетливым звоном отзывался в ушах. Даже сейчас он выглядел по-детски непринужденно.

— По регламенту, люди, вроде тебя, вообще не должны знать о существовании таких, как я.

На лице Хан Рэ застыл немой вопрос, который не нуждался в том, чтобы его озвучили вслух. Это было заметно сразу: противоречие в словах Хи До. Но не только слова не сходились друг с другом, теперь и действия расходились с ними. Если о его существовании знать ему не положено, возникает логичный вопрос: какого черта?

— Не смотри так на меня, — добавил Хи До, прищурившись. — Для меня ты — феномен, с которым раньше не приходилось иметь дела. И я изучу тебя.

— Что это значит?

— Это значит, что мы с тобой обязательно подружимся.

— Ты к каждому своему другу относишься, как к научному объекту?

— Нет. Ты первый mein besonderer Freund.

Хан Рэ встал из-за стола и сделал поклон повару, поблагодарив за вкусную еду, и обратился к довольному Хи До:

— Ты немецкий шпион? Говори на понятном мне языке.

Тот встал следом за ним, и ответил, взяв его под локоть:

— Я сказал: ты будешь моим первым особенным другом. Поэтому разреши сегодня остаться у тебя.

Он состроил грустную мордочку, с молящим взглядом, но Хан Рэ вырвался и пошел к выходу, буркнув под нос:

— Будто тебе нужно мое разрешение.

На улице разбушевался сильный ветер. А рядом с бордовой машиной выстроилась очередь из нескольких ребят, решивших устроить фотосессию. Один слегка присел на капот машины, а другой изображал, будто открывает дверь в салон.

— Ты не поедешь на машине? — спросил Хан Рэ.

— А ты поведешь? Если да, я сейчас же их разгоню.

— Забей.

Ребята продолжали снимать, совершенно не догадываясь, что только что мимо них прошел хозяин машины. Но внешний вид его оценить успели, даже отвлеклись от машины.

Отойдя на небольшое расстояние от ресторана, Хи До признался:

— Эта машина все равно не моя. Я ее одолжил.

Хан Рэ молчал, а про себя подумал: “Если машина не твоя, тогда ты тем более должен относиться к ней бережнее”. Но сразу замотал головой от собственной глупой мысли. Вряд ли его вообще заботит подобное.

Они шли не разговаривая. На улице понемногу темнело, солнце уходило за горизонт, а температура медленно опускалась. Время от времени Хи До начинал посвистывать, но не пытался начать диалог, а Хан Рэ просто шел. В его мыслях ничего не было. Даже присутствие рядом странного человека больше не вызывало никаких чувств.

День выдался настолько странным, что даже это звучало странно. Казалось бы, что может быть страннее потусторонних в его жизни и того, что он их видит? Месяц казался сущим адом, и теперь даже обычный день, пусть и с не самым обычным человеком, казался непривычной, давно забытой роскошью.

Терпения Хи До хватило на сорок минут ходьбы в неизвестность.

— Твой дом еще далеко? Или ты живешь в общежитии?

— Почти пришли, — ответил Хан Рэ.

Послышался нарочито усталый выдох, будто медвежий рев. Хи До даже голову запрокинул, для более правдоподобной картины.

— Тебе правда не жарко в этой одежде? На улице душно, а ты ходишь в толстовке. Люди постоянно оборачиваются. Раздражает.

Хан Рэ удивленно посмотрел на его блондинистую голову, затем перевел взгляд на пижонский образ, и наконец уставился на наглую морду, жаждущую внимания. И как ты только справляешься с подобным потрясением? — подумал он.

Еще сорок минут назад именно Хи До был тем, кто отказался ехать на автобусе.

Спустя пятнадцать минут, они остановились.

— Мы пришли.

Это была немногоквартирная вилла на три этажа, с большими окнами и балконами. Судя по всему, здание было новым. Под ним располагалась парковка.

Ара-дон считался нормальным жилым районом. Его главное преимущество заключалось в близком расположении к университету. Рядом также была больница. Правда, в некоторых переулках вечером могло быть темновато.

— Какой этаж?

— Третий.

Они вошли внутрь здания и поднялись на лифте до третьего этажа. Дойдя до нужной квартиры, Хан Рэ слегка замялся. Стоит ли впускать этого человека? С другой стороны, он уже пришел, и знает его адрес. Какая теперь разница? Для него это отличная возможность узнать больше о природе потусторонних. По возможности, и о себе.

Войдя внутрь, он включил свет. Это оказалась просторная квартира-студия. В ней было все необходимое: большая двуспальная кровать, место для учебы, и небольшая кухня, с барной стойкой. Единственное, чего ей не хватало — это созданного жильцом уюта.

Внутри не было лишних вещей, а из еды — только лапша быстрого приготовления. Студия выглядела аккуратно и комфортно для жизни одного студента. Кое-что, однако, беспокоило, вошедшего Хи До. Кое-что, что он ощущал всем своим телом. Невыносимая жара. Даже на улице, по ощущениям, и то было прохладнее.

Но на этом неприятные ощущения не закончились: в квартире чувствовалось сильное присутствие потустороннего.

Он оглядел помещение, но никого, кроме них двоих не было. Значит, либо потусторонний был здесь недавно, либо ему предстояло узнать что-то новое об их естестве.

— Ты же студент? Одолжи-ка ручку и листок бумаги. Проведу тебе вводный урок рисования для начинающего агента, — с улыбкой сказал он, чуть склонив голову набок.

Хан Рэ напрягся. Все проведенное время с ним, он только и ждал ответов на вопросы, но сейчас его одолело волнение. Была ни была, — подбодрил он себя.

Достав листок бумаги и ручку, он сел за низкий столик, и пригласил Хи До сесть напротив.

— Уже можешь не стеснятся, — обратился он к нему, — хватит стоять у порога.

Хи До смотрел в сторону ванной комнаты и сказал:

— Мне нужно в туалет.

Войдя, он внимательно огляделся. Стоял все тот же запах потустороннего. Единственное, что указывало на его присутствие в этом доме. Хоть вся квартира им и пропахла, жажда убийства не ощущалась.

Наконец покинув ванную комнату, он сел рядом с Хан Рэ, тем самым сместив его в сторону.

— Тебе комфортно здесь жить? Ничего не чувствуешь?

В его взгляде читалась серьезность, какую прежде не показывал. Один его взгляд и два простых вопроса увеличили напряжение вдвое.

— Я ничего не чувствую. Здесь мне лучше, чем снаружи.

— Понятно. Давай ручку.

На бумаге он изобразил два подобия человека. Крайне небрежно и непринужденно. Затем, отступая некоторое расстояние, обвел их силуэт.

— Слушай внимательно. Человек состоит из тела и души, а связывает их вместе духовное ядро, формирующее духовную оболочку. Обычные люди, вроде тебя, имеют закрытую духовную оболочку, и не способны управлять духовными силами. А есть такие, как я. Моя духовная оболочка разорвана с рождения, и я спокойно управляю своей духовной силой. Благодаря этому могу видеть потусторонних.

Он принялся старательно дорисовывать рисунок, и даже вытащил язык к верхней губе. Теперь у первого человека появились две вертикальные полосы посередине. Закончив, он посмотрел на Хан Рэ и продолжил:

— Видишь? Первый человек — это я и моя разорванная оболочка. Потусторонние одержимы идеей быть людьми. Единственная для них возможность исполнить свое желание — это занять место человека. Но и тут все не так просто: нельзя занять место любого человека и когда хочется. Важно соблюсти некоторые условия. Тебе все понятно? — обратился он к Хан Рэ. — Скажи, если я объясняю непонятно.

— Просто рассказывай дальше. Я остановлю, если возникнут вопросы.

Хи До одобрительно усмехнулся.

— Тогда я продолжу. Самое важное: духовная оболочка должна быть разорвана. Без этого и занимать нечего. Смотри, — он указал на две вертикальные полосы, и сказал, — когда душа отделяется от тела, между ними образуется трещина, то есть разрыв, который и способны занять потусторонние. Чем сильнее разрыв между душой и телом, тем больше тварей может вместить эта трещина.

Хан Рэ быстро замотал головой.

— Постой. А почему душа вообще отделяется от тела? И если ты сам ходишь с трещиной, значит они могут стать частью тебя?

Хи До отвел взгляд на бумагу.

— Я уже говорил, что умею управлять своей духовной энергией? Я просто создаю вокруг себя новый барьер, — он слегка кашлянул и снова заговорил. — Ни один человек с целой оболочкой не может видеть потусторонних, даже если она разорвется — все равно не смогут...

— У меня, по-твоему, мозг отсутствует? На вопрос отвечать не собираешься? Почему душа отделяется от тела? — процедил Хан Рэ.

Хи До откинулся назад и убрал руки за спину. Посмотрел на потолок и наружу вырвался хриплый выдох.

— Ты и правда чувствуешь себя здесь комфортно. Я не хотел говорить сразу, потому что это могло выглядеть бестактно с моей стороны, но ты сам меня вынуждаешь.

От услышанного, глаз Хан Рэ дернулся. Уголки губ слегка приподнялись, лишь глаза остались в неподвижном состоянии.

— Тебе точно не в новинку, так что не стесняйся.

— Ах, уговорил. Душа отделяется, когда желание покинуть этот мир становится слишком сильным. А когда человек умирает, душа отделяется полностью.

Хан Рэ вскинул брови, а Хи До, внимательно наблюдая за реакцией, продолжил:

— В организации даже есть шкала степени желания, — он вернулся к рисунку и указал на трещину. — Потусторонние могут слиться с человеком, за счет того, что с одной стороны их удерживает тело, а с другой — душа. Но если души не будет, то и удержаться не получится. Из этого следует, что занять тело мертвого человека они не могут.

Хан Рэ посмотрел на рисунок и погрузился в раздумья, переваривая услышанную информацию. Хоть ее стало больше, и какие-то ответы он наконец-то получил, но вместе с тем, эти ответы рождали собой еще больше вопросов.

— Если это так, — начал он, — значит, душа человека по прежнему находится в теле?

Хи До кивнул.

— Верно. Ты наверняка заметил: они бывают двуликими, трехликими и по нарастающей, но никогда одноликими.

Хан Рэ утвердительно кивнул, подтверждая пришедшие на ум мысли. За все время, что с ним творится черт-те что, в самом деле не было ни одной твори с одним лицом.

— А, кстати, — вспомнил он. — Отвечая на мой вопрос, о каком такте шла речь? Твой ответ не то, чтобы потряс меня сильнее предыдущих.

Хи До свалился на пол, и театрально положил руку на лоб.

— И почему ты так цепляешься за мои слова? Спрашиваешь, почему я так сказал? Как там твое имя? Неважно, — тихо пробормотал он, и совместил пальцы рук таким образом, что получилась рама, которую направил на Хан Рэ. — Я отчетливо вижу трещину в твоей духовной оболочке.

Тело Хан Рэ, как и тело любого человека, окружала духовная оболочка. У каждого человека она была разного цвета. У него — темно-фиолетовая. Раньше, цвет наверняка был иным, но с появлением трещины, модифицировался. Где-то внутри него светило голубое духовное ядро.

— Сколько там может поместиться? Семь? Восемь? Думал понаблюдать за твоим состоянием и рассказать. Но раз уж мы пришли к этому сейчас, я хочу тебя спросить: почему ты так хочешь умереть?

Глава 3. Незнакомый знакомец

— Почему ты так хочешь умереть?

Хан Рэ издал короткий выдох. Секунда за секундой, окружающее пространство начало смазываться в один цветастый ком. В ушах сильно гудело. Где-то вдалеке доносился голос. Попытка встать с пола обернулась неудачей. Боль в голове моментально лишила сил, и он рухнул на пол. Уши разрывало от шума, а голову, словно медленно раздавливало изнутри.

Наружу вырвался сдавленный крик. Незнакомые воспоминания воспроизводились сами собой, одно за другим, создавая удушающее чувство. Быстро переключаясь от одного к другому, понять, что происходит, никак не выходило.

Повсюду метались люди. Пыль застилала глаза. А вдалеке, ввысь тянулись беспощадные языки пламени и темный, плотный дым. Всюду царил хаос. Кто-то кричал: “Звоните 112!”, кто-то, разрывая горло, звал на помощь. И где-то за всем этим беспорядком, вне всего происходящего, доносился истошный крик.

Одно мгновение, и вокруг не стало ничего. Только белая пелена и широкая, распашная дверь. Над ней горела красная табличка, но разглядеть надпись никак не удавалось. Никто туда не заходил. Никто оттуда не выходил.

— Эй! Приди в себя!

Хи До повторил это еще дважды, но ответа не получил.

Тело Хан Рэ покрылось холодным потом, а сам он, находясь в прострации, тонул в бесконечном бреде. Слезы стекали на пол в несколько дорожек. Дыхание становилось только тяжелее. Но попытки достучаться до него не имели смысла: тот не мог вырваться из воспоминаний и вернуться в реальность самостоятельно.

Хи До встал и посмотрел на него сверху. Он разглядывал его с разных сторон. Внимательно и долго. Затем посмотрел на наручные часы. Время показывало восемь вечера. Опустившись перед ним на колено, он провел пальцем под его глазом, смахивая слезы.

— Спи долго и спокойно.

И одним точным движением лишил Хан Рэ сознания.

Мир погас.

Солнечные лучи пробились в комнату через незашторенное окно. Открыв глаза, Хан Рэ почувствовал боль в затылке и не только: все тело ломило. В висках тупо пульсировало, горло пересохло, а тело казалось чужим. Ему долго не удавалось понять, что происходит и почему он лежит в постели.

Глаза рассеянно смотрели то в один угол, то в другой. Он коснулся головы, аккуратно ощупывая ее. Вроде целая, повреждений нет, а так болит! Поднявшись с кровати, он оказался у барной стойки и уже заглатывал воду. Тело среагировало прежде, чем мозг успел осознать, чего жаждет.

Смахнув со рта капли воды, Хан Рэ вновь повалился в постель. Продолжить сон и прогреться под толстым одеялом. И тут его осенило.

— Где телефон? Черт!

Обыскав всю квартиру, нашел его, лишь услышав звук вибрации от уведомления. Звук доносился из под подушки. Взяв его, и нажав кнопку включения, увидел время “12:36”.

Первые две лекции он успешно пропустил. Раньше, если пары пропускались, то исключительно по уважительной причине. Хоть образ идеального студента разваливался, но очень не хотелось опускаться еще ниже. До выпуска оставалось еще три года. Если сейчас скатится, то что будет дальше?

Время до начала лекции еще было, а впереди нее ожидало еще две пары. Если побегу, могу успеть, — подумал он.

Если бы был любой другой предмет, он, возможно, и не торопился так сильно. Многие преподаватели закрывали глаза на опоздание в пять-десять минут. Но не профессор современных искусств. В сознании уже всплыла сцена, как тот демонстративно тычет в него пальцем и отчитывает. Забавы ради или поддержания своего несуществующего авторитета.

Хан Рэ замотал головой.

Накинув на себя толстовку, он побежал в ванную умыться, и заодно скрыть все признаки недосыпа на лице. Закончив дела, он подхватил рюкзак, и уже стоял на пороге, как взгляд скользнул по столу.

— ...Точно...

Он бросился к нему, не снимая обувь. Каракули на бумаге быстро встряхнули ему память о вчерашнем дне: Хи До, ресторан, потусторонние, детали разговора. Все всплыло в памяти — кроме того, когда он уснул и чем закончился разговор.

Голова судорожно поворачивалась то в одну сторону, то в другую. Хан Рэ резко вбежал в ванную комнату и включил свет.

Пусто.

Открыл балкон, но и там никого.

Нигде. Его нигде не было.

— Он же не мог просто оставить меня? — вполголоса произнес Хан Рэ.

У него было еще много вопросов, на которые разум требовал ответов. То, что вчера раскрыл Хи До, было лишь вершиной айсберга. До самого главного они так и не дошли. Но у него не было ни его номера телефона, ни адреса. Их знакомство произошло внезапно, но они так и остались знакомыми незнакомцами. Как быть, если он в самом деле бросил его?

В сердце защемило. Снова один. Только он и потусторонние.

Взгляд поник. А если он был лишь галлюцинацией? — пронеслась мысль. И с этой мыслью появились тошнотворные позывы. Он скривился и закрыл рот ладонью. Потому что мысль не была лишена смысла. Даже не так. Она слишком походила на правду. Вполне возможно, чтобы легче справляться с одиночеством, мозг начал создавать образы людей.

Мозг придумал обаятельного человека, который должен был быть заинтересован в том, чтобы помочь ему окончательно не сойти с ума. Вполне неплохая попытка! Если это так, то он справился на отлично: за один день Хи До дал Хан Рэ надежду и даже скрасил день. Правда, из минусов — его отсутствие ощущается слишком сильно. Тяжело и куда более одиноко.

Не успел Хан Рэ слишком глубоко погрузиться в эти мысли, как взгляд скользнул на стол и рисунок. Вещественное доказательство того, что Хи До реальный человек, а не галлюцинация.

Он провел пальцем по рисунку, и стиснул зубы.

— А если я сам это нарисовал?...

В голове стал складываться пазл из осколков воспоминаний. Появление Хи До, его поведение. Он словно желал помочь, но делал это на уровне той “помощи”, какую мог предоставить себе сам Хан Рэ. В его голове просто не умещалась иная, здоровая помощь, потому что он ее и не получал. На выходе и получился Хи До, каким получился.

Все это подтверждали декорации на фоне: очень популярный японский ресторан, в котором не было ни одно посетителя и подозрительно отрешенный от мира повар. Массовка, которую сгенерировал он сам.

И вообще, как много людей додумаются разъезжать по острову на дорогущем гиперкаре? Да никто! Если только они не страдают от больной фантазии.

— ...Ха...

Он сжал руку в кулак, и ударил по голове. Но мысли не исчезли. Затем еще раз. И еще. С каждым разом прикладывая больше сил, пока его не отвлек звук вибрации.

— Точно... учеба...

До начала следующей пары оставалось совсем немного времени. На часах было “12:59”. Он вломился в аудиторию, тяжело дыша и держась за живот. Бегать на голодный желудок оказалось той еще затеей.

Профессор еще не пришел, поэтому он быстро занял место в первом ряду. Первый ряд, который можно было считать его личной территорией. Кроме него, никто там не сидел.

Быстренько разложил на столе тетрадь для записей и еще некоторые принадлежности. Позади слышались смешки, и кто-то даже кинул в него скомканную бумагу. Ерунда. На что-то настолько привычное уже и не обращаешь внимания с течением времени.

— Пришел-таки, хах.

— Любит он показушничать. Такой жалкий.

С задних рядов часть ребят поддержала их. В целом, только задние ряды продолжали потешать себя подобными выходками. Другая часть группы даже не заметила появления Хан Рэ. И кого-то наверняка раздражало подобное скотское поведение. Просто чаще всего проще отмолчаться. Если никак не реагировать, со временем им это надоест и они прекратят.

— На его месте я бы давно вернулся в свою страну, — рассмеялся один. — Джин У, согласен?

Услышав это имя, внутри все перевернулось. Вспомнился болезненный день разрыва их дружбы. Руки сжались в кулак, на шее проступили вены, а дыхание притаилось в ожидании его ответа. Хотя бы сейчас, — взмолился Хан Рэ, — не растопчи нашу связь.

Ответ Джин У вышел легким и незаинтересованным в происходящем:

— Завались! Не видишь, я играю.

Хан Рэ усмехнулся. Коротко и безрадостно. Кулаки разжались и по рукам пробежали мурашки.

Поток дерьма из уст сокурсников не прекратился — просто он больше его не слышал.

На часах время указывало на “13:12”, но профессор так и не явился. Многие стали заикаться о том, чтобы уйти по-тихому.

В “13:15” никто, вопреки возмущениям и громким словам, не покинул аудиторию. Тогда самый нетерпеливый встал, и громко заявил:

— Достало! Я ухожу.

Он стал спускаться по ступенькам, как вдруг дверь аудитории с размахом распахнулась. Может галлюцинации Хан Рэ вышли на новый уровень, но ему показалось, будто с распахнутой дверью, в аудиторию вошел белый дым.

Белый дым напомнил о вчерашнем. Последний вопрос Хи До и его последствия. Чьи-то воспоминания, крик, панику, красную табличку. Ужасный звон в ушах и ощущение, как пресс над головой медленно опускается, чтобы раздавить ее.

— Guten Tag, meine süß-süßen Anhänger! (Добрый день, мои сладенькие последователи!)

Хан Рэ вскочил со своего места, и ошарашенно смотрел на идущего к лекторской трибуне Ли Хи До. Но не только он был ошеломлен его появлением. Другие оказались в замешательстве не меньше его. Где их старый профессор, кто этот молодой человек в очках?

— Он... не галлюцинация. Он настоящий... — прошептал Хан Рэ.

Девушки достали телефоны, и старались незаметно его сфотографировать. Судя по его стойке и выражению лица, он и рад попозировать им. А вот парни бросали на него косые взгляды. Групповой чат вовсю разрывался от различного рода комментариев: лестных и не очень.

Студент, что собирался покинуть аудиторию, ухмыльнулся. Его стойка выдавала в нем завзятого гопника. Не хватало сигареты в руке и смачного плевка в сторону. Он спросил, дергая подбородком вверх-вниз, будто его ни с того ни с сего заклинило:

— Ты еще кто такой?

Все внимание присутствующих переключилось с блондинистого красавчика на него, и обратно.

— “Ты”? Следи за языком. Если собирался уходить — уходи, я отмечу прогул, — затем взял журнал посещаемости, и представился, расплываясь в обезоруживающей улыбке. — Я ваш новый профессор. Можете звать меня профессором Ли.

Его слова вызвали волнения. Для какой-то части студентов, очень приятное, а для другой — недовольное. Только у Хан Рэ эта новость вызвала что-то неприятное. Внешность — Хи До, голос тоже. Но разве тогда он не должен был превратить свой ответ в маленькую театральную постановку?

Его ответ оказался слишком обычным. Нормальным. Так мог ответить абсолютно любой.

Он опустился на свое место, наблюдая за человеком у трибуны. Профессор? ...Он? — Хан Рэ не мог понять.

— Профессор Ли! — воскликнула одна девушка, вытягивая руку вверх. — А что с нашим предыдущим профессором? Вы теперь с нами всегда будете, или на какое-то время?

— Ваш старый профессор сейчас в отпуске. Я буду заменять его неопределенный срок.

Она и еще несколько других студенток, расстроенно посмотрели и надули губы. Студент, что планировал покинуть аудиторию, передумал уходить. Он занял место на третьем ряду, предвкушая что-то занимательное и спросил:

— Разве вы не слишком молоды, чтобы быть профессором?

Хи До слегка рассмеялся, и один только его смех поверг всех студенток в романтический шок. Раздались радостные перешептывания.

— Все, у кого возникли вопросы касательно моей компетентности, просьба обратиться напрямую к университету, который лично меня пригласил, — Хи До принял позу мыслителя, и продолжил. — Но я надеюсь, что мой возраст не станет для вас причиной относиться ко мне предвзято. Давайте поладим.

Послышались хлопки. Короткие и быстрые. От того самого районного гопника. Следом за ним и другие принялись бить в ладошки. Аудитория наполнилась звуком глухих и разных по скорости хлопков. Поначалу, пусть и была какая-то часть недовольных его подозрительно скорой заменой, однако напряжение быстро сошло на нет. Хи До ловко сумел расположить к себе студентов.

Для начала, решил рассказать немного о себе. Что постепенно переросло в ответы на вопросы о себе.

Из его слов выяснилось, что родился он в Кельне и является младшим ребенком в семье. С детства мечтал стать преподавателем и отметил, что с раннего возраста ощущал сильную тягу к искусству. Это и послужило тому, что сейчас он стоял перед ними, заменяя профессора современных искусств.

Был еще вопрос касательно имени, но Хан Рэ пропустил его ответ мимо ушей.

Хи До говорил уверенно, без присущей ему манерности. Терпеливо выслушивал вопросы и отвечал на них со всей серьезностью и искренностью. Из-за чего казался совершенно незнакомым человеком. Спокойный, тактичный и слишком взрослый. Не таким Хан Рэ его запомнил. А видел ли он его вообще?

Слышать, наблюдать за ним — было невыносимо. Своим незнакомым видом тот только доказывал, что они никогда не встречались.

В голове созрела гипотеза. Он мог видеть Хи До на днях, сам того не осознавая. Когда тот, к примеру, приезжал для подачи документов, а мозг просто воссоздал в голове этот образ. Точно... если бы я увидел даже мельком кого-то, вроде него, я бы не смог забыть... — подумал он, — я сам его создал...

Профессор Ли сам сказал: университет лично пригласил его на замену. Стали бы они приглашать некомпетентного человека, не сведущего в этой сфере?

Ни за что. Такое невозможно.

Хан Рэ замотал головой и посмотрел на юного профессора. Он и выглядел иначе, нежели в его голове. Никаких крокодильих туфель, причудливой формы и строгости в образе. Сейчас на нем была нежно голубая рубашка, заправленная в серые брюки. На талии тянулся бордовый ремень, а бардовый свитер свисал с плеч. Довершали образ очки, с прозрачной оправой.

Настоящий Ли Хи До, профессор Ли, вызывал совершенно иные чувства. Может, Хан Рэ объелся грибов, и забыл об этом? Иначе, каким образом, вчера его мозг сделал этого ангелоподобного человека настоящим чудиком?

— Профессор Ли, — спросил парень, сидящий позади Хан Рэ. — Почему вы выбрали для своей карьеры именно Южную Корею?

Профессор пожал плечами.

— На самом деле, до приезда сюда, я долгое время находился в Японии. А на остров Чеджу приехал, чтобы отдохнуть. Кто же знал, что все так удачно сложится, и меня пригласят в университет.

— Интересно, как им удалось вас уговорить? — спросил другой. — Судя по вашим словам, вы, профессор, очень лакомый кусочек. Еще и приехали, чтобы отдохнуть. Была ведь какая-то причина для вашего согласия?

Хан Рэ обернулся. Опять тот парень. Хоть он остался и даже притих на какое-то время, видимо, отпускать юного профессора просто так не планировал.

Профессор Ли улыбнулся.

— Неверно. Работая тоже можно отдыхать. Я просто люблю этим заниматься.

Затем хлопнул в ладони и сказал:

— Давайте отмечаться.

За все время он ни разу не обратил внимания на Хан Рэ. Даже одним глазом не посмотрел в его сторону. Его больше занимали ряды, где всем так и не терпелось задать ему вопрос. А в первом ряду, кроме Хан Рэ, никто не сидел.

Студент, чье имя профессор Ли называл, должен был встать и обозначить свое присутствие. Прозвучало имя первого, потом второго, третьего, и так по списку, пока наконец не дошел до четырнадцатого в списке.

— Квон Хан Рэ здесь?

Никто не отозвался. Тогда кто-то с заднего ряда вновь скомкал бумагу и запустил ее в воздух. Бросок пришелся прямо в голову Хан Рэ, но он никак не среагировал. Аудитория наполнилась легкими смешками и встревоженными взглядами от бросившего бумагу к новому профессору.

— Что это значит? — спросил профессор Ли у студента.

— Вы еще не знаете, так как это ваш первый день. Но этот парень, поехавший кретин, — он выставил ладонь ко рту, чтобы Хан Рэ его не услышал. Однако, не потрудился убавить громкость своего голоса. — После занятия могу показать вам видео, сами убедитесь в этом.

Профессор, не дослушав, направился к первому ряду. К Хан Рэ. Все с интересом, затаив дыхание, смотрели. Даже Джин У оторвался от игры на телефоне, и следил за его действиями.

Хан Рэ никак не среагировал. Будто сейчас для него ничего не существовало.

Подходя, профессор заметил, как он крепко сжимал в руках какую-то бумагу. Он наклонился к нему и спросил:

— Квон Хан Рэ, вы с нами? Все хорошо?

Хан Рэ поднял взгляд. Его невозмутимое выражение лица не смогло обмануть зоркий глаз нового профессора. Его смятение, обида, некое бессильное возмущение — все это читалось в его голубых глазах, больше походивших на мутное стекло.

Профессор выдернул из его рук листок с каракулями и прошептал ему:

— Не знал, что мой рисунок тебе так понравится.

Знакомая манера вернула Хан Рэ в реальность, и глаза моментально обрели блеск. Взгляд встретился с этими ярко-зелеными, хитрыми глазами. И тогда он подумал:

“Гори в аду”.

Хи До вернул рисунок и вернулся к трибуне. Он проговорил еще с десяток имен, продолжая перекличку, пока наконец не добрался до конца списка. Хан Рэ тем временем не спускал с него глаз. Каждое его движение, каждое сказанное им слово для него казалось пропитанным ложью. Сколько правды вообще было в его словах? И была ли?

Закончив знакомство со студентами, Хи До спросил у группы:

— Предыдущий профессор давал какое-нибудь групповое задание?

Девушка с каре вызвалась ответить:

— Да. Нужно создать видеопроект на тему “Человек и пространство” и объяснить его художественную концепцию. Мы уже разделились на группы. Срок дали три недели.

— Какая занятная тема. Как давно дали задание?

— Вчера, — ответила та же.

— А список есть? Или лучше скажите, кто с кем, я отмечу себе.

Лидеры группы по очереди назвали состав участников. Где-то их было по три человека, где-то по четыре. Хан Рэ и в этот раз выделился: в его группе был лишь он один. Хи До никак не стал комментировать это решение.

Оставшееся время он объяснял материал. На экран была выведена презентация на тему “Средство коммуникации есть сообщение[1]: выбор материала и формы”. В ней подробно объяснялось, как материал и форма могут влиять на восприятие. На примере показал, что материал — не просто инструмент для создания, но и активный участник передачи смысла. Один и тот же замысел в живописи, видео, инсталляции или перформансе будет “звучать” по-разному.

“Выбор материала и формы — это уже часть смысла работы, а не просто “упаковка” для идеи.”

Ли Хи До неожиданно прекрасно разбирался в этой сфере. Презентацию будто он видел уже множество раз и успел запомнить ее от и до. На любой вопрос находил верный ответ и очень любил углубляться в своих рассуждениях. Словно в его голове не было ничего, кроме искусства.

Его неподдельный интерес и любовь к нему чувствовались на клеточном уровне. Это не могло не отразиться на студентах. Даже те, кто обычно бездельничал на лекциях, слушали его с интересом. Но именно это его всемогущество делало его личность куда подозрительнее в глазах Хан Рэ.

— Давайте в следующую нашу встречу обсудим художников, которые сознательно выбирают “неудобные” или нетрадиционные материалы. Подготовьтесь заранее.

Когда занятие подошло к концу, несколько студентов подошли к нему, чтобы поблагодарить за проведенную лекцию. И он, как олицетворение идеального существа, поблагодарил в ответ за то, что они внимательно его слушали и активно участвовали в обсуждении темы.

Хан Рэ собрал свои вещи и изначально планировал подойти к Хи До, но передумал. Ему не было известно, что тот задумал. Поэтому афишировать свое знакомство с ним не хотелось. Репутация у него была неважная, а Хи До произвел весьма удачное впечатление. Зачем его рушить своим вмешательством.

Проходя мимо профессора Ли, он на долю секунды допустил мысль остановиться, но не стал. Пусть они и знакомы, легкое сомнение в этом до сих пор присутствовало. Складывалось ощущение, что все вокруг — форма его собственного желания. Все ненастоящее, все хотят его ввести в заблуждение, а он не в состоянии сопротивляться.

Где начинается правда, а где ложь?

— Студент, — окликнул его профессор Ли.

Он обернулся, и ему в руки всучили коробку, от чего он слегка дернулся.

— Поможешь донести до кабинета, ладно?

Хан Рэ не успел ничего ответить, а Хи До уже взял вторую коробку и пошел к выходу, не дождавшись ответа. Если бы он действовал чуть медленнее, то и без таких манипуляций получил желаемое. Потому что Хан Рэ собирался ответить: “Хорошо”.

Выйдя из аудитории, он увидел, как перед дверью валяется какой-то цилиндрический предмет. Он пригляделся. Ты серьезно... — подумал Хан Рэ, глядя в удаляющуюся спину Хи До.

Кабинет “204” встретил их горой коробок, витающей пылью и белой тканью на мебели. Хи До бросил коробку на пол, а Хан Рэ положил свою поверх.

Внутри было просто невыносимо находиться для изнеженного профессора Ли. Пыль, вызывающая у него приступы аматофобии. Духота, из-за солнечной стороны и маленького пространства, в котором умещалось слишком много всего. Он открыл окно, и уныло произнес:

— Работать так слишком утомительно.

Хан Рэ подошел ближе. Сначала молча смотрел на него. Сравнивал с Хи До из памяти. Сопоставлял его речь, мимику, движения. Долгожданный ответ вышел трусливее, чем он планировал:

— Мы с вами уже встречались?

— Э?! — он схватил Хан Рэ за кисть руки и сказал. — Вчера я даже укладывал тебя спать, а ты говоришь мне такие жестокости. Совесть есть вообще?

Хи До прикусил губу и ослабил хватку. Он опустил голову так, что их глаза теперь были на одном уровне. Зрачки обоих отражали бирюзовый оттенок. Он процедил Хан Рэ, не отводя взгляда:

— Я — не плод твоей фантазии. И то, что было вчера — тоже. Ты не сошел с ума.

Хан Рэ не нашелся с ответом. Зрачки задрожали, но отвести взгляд от зеленых глаз не выходило. Тогда Хи До потянулся к заднему карману на его штанах, и достал телефон. Открыл камеру, встал рядом с ним и слегка приобнял. На лице изобразил улыбочку по шире и нажал на кнопку.

Щелк.

— Отдай телефон! — вырвалось наконец из Хан Рэ.

Но Хи До оказался проворнее. Он открыл фото и ткнул им недовольного Хан Рэ.

— Это фото настоящее. Ты и я на нем — тоже. Когда снова засомневаешься в себе, открой это фото. А лучше распечатай и всегда носи с собой, хорошо?

Хан Рэ отобрал телефон, но на фото посмотрел. На фоне жизнерадостного Хи До, он выглядел, как воплощение хронической депрессии, которую повергли в шок. Он и сам не помнил, когда день ощущался легко и беззаботно. Сейчас же, каждый день для него был сродни пытке.

Несмотря на нахальное поведение Хи До, сделанное фото удалять он не собирался. Даже убрал в отдельную папку. Тот верно сказал. Теперь фото для него все равно, что оберег от собственных дурных мыслей. А совет распечатать фото заслуживал того, чтобы к нему прислушались.

— Вчера, мы не договорили. Мы можем сегодня увидеться? — спросил Хан Рэ.

Хи До определенно не внушал доверия, как человек. А вот как источник информации он проявил себя неплохо. Нельзя сказать наверняка, насколько правдивы его слова. Также, как и исключить их достоверность.

— Мгм. После занятий пойдем вместе. Кстати, как сегодня спал? Ничего не болит?

Хан Рэ покосился. Боль в затылке давала о себе знать. Кто, если не Хи До, мог лишить его сознания, прибегнув к подобного рода “помощи”? Не сам же он себя лишил сознания. Но заострять на этом внимание и создавать конфликт не было нужды. Он понимал: для Хи До это был единственный способ решить проблему. Ведь он находился в бреду и не мог себе помочь.

В этом даже был какой-то положительный момент.

— Благодаря тебе я смог поспать.

Хан Рэ посмотрел на время, которое уже поджимало. Вот-вот начнется следующая пара. Он закинул рюкзак на плечо и в это время Хи До подозрительно аккуратно спросил:

— Мой последний вопрос... Ты его помнишь?

“Помню”, хотелось бы ответить. Разум подсказывал, что с ним стоит быть честным, но душа просила не обнажать раны.

— Какой? Ты вчера много чего говорил.

— Нет, забудь. Иди скорее на занятие, а то опоздаешь.

Хан Рэ кивнул.

— Тогда увидимся.

Он покинул кабинет. Стало тихо. Даже голоса с улицы притупились, оставаясь где-то на блеклом фоне. Хи До закрыл глаза. Может, поискать подопытных, пока жду своего друга? — задумался он и резко открыл глаза.

— Wunderbar! (Чудесно!)

На почту, как кстати, пришло новое сообщение.

Отправитель: Noah Richthofen

Информация, которую ты просил.

Имя: Ким Со Ён

Пол: женский

Возраст: 23

В письме было все: адрес, контакты, оценки, медицинские записи, история посещений и даже фотографии. Хи До пролистал текст, не задерживаясь ни на одном пункте, пока не добрался до университетского расписания.

Уголки губ опустились.

— Ты будешь первой.

Промотав сообщение до конца, увидел надпись:

P.S. Не создавай неприятностей

На парах время пронеслось незаметно. В первую очередь Хан Рэ пошел к кабинету “204”. Дернул ручку двери. Не открылась. Попробовал еще раз, но она опять не поддалась. Заперто. Может, ждет у ворот? — подумал он и спустился вниз по лестнице.

Снаружи собралась толпа студентов и... люди в белых халатах. Хан Рэ просто прошел дальше, не интересуясь причиной всеобщего собрания. Это могло быть что угодно: переутомление из-за стресса, жары, возможно какие-то личные заболевания обострились. В любом случае помощь уже была на месте. Для беспокойства причин не было.

Он шел, оглядываясь по сторонам, и высматривая блондинистую голову. Но его не было видно. Тогда он задумался и вдруг остановился. Может там?

Обернувшись, навстречу неслись люди в халатах с носилками на колесах. Хан Рэ мигом отпрянул в сторону и посмотрел на человека без сознания. Сердце пропустило удар. Еще один. И еще. Та же девушка с которой вчера ему не посчастливилось встретиться у ворот университета. Ногти стали нервно сдирать кожу с пальцев. Но как? — не мог понять он.

Ее тело было перепачкано кровью, но грудь все еще поднималась. Один из врачей крикнул, чтобы освободили дорогу. Но что это тогда?

На сей раз потустороннего рядом с ней не было.

Послышались приближающиеся шаги. Из-за спины раздалось:

— Меня ищешь?

[1] “The medium is the message” (“Средство коммуникации есть сообщение”) принадлежит канадскому теоретику медиа Маршаллу Маклюэну. Она стала названием первой главы его книги “Понимание медиа: Внешние расширения человека”.

Глава 4. Предложение

Хан Рэ резко обернулся на голос. Хи До расслабленно стоял, положив руку на бедро.

— ...Эй... Ты где был?

— Что? Неужели я заставил тебя долго ждать? Так переживаешь, ха-хах!

Хи До выглядел как обычно, но Хан Рэ сразу бросилось в глаза отсутствие свитера на его плечах, и одна маленькая, практически незаметная деталь...

— Я видел твое расписание. После нашей пары у тебя больше не было занятий. Чем ты занимался все это время?

...На его прозрачной оправе были красные пятна неизвестного происхождения.

— Ах, это... Ну, я был занят экспериментом.

— Каким еще экспериментом? — с опаской спросил Хан Рэ.

— Не бери в голову. Он оказался неудачным.

“Неудачным”. Хан Рэ насторожился. Ему так и не была известна цель появления “агента особого назначения”. Так же, как и роль IIPS в отношении потусторонних и людей с разорванной духовной оболочкой. Более того, в свой адрес ему уже приходилось слышать “феномен”, из уст самого Хи До. Что, если его цель состоит в ликвидации таких, как он? Но если совсем ничего не предпринимать, может оказаться так, что следующим экспериментом уже будет он сам. Может, стоит начать издалека? — рассудил Хан Рэ.

— Твой свитер, он...

— Профессор Ли! — радостно подбежала одна студентка со спины Хан Рэ.

Стоило ему на нее посмотреть, как она тут же осеклась и перевела взгляд на профессора.

— А вы почему вместе?... — неловко улыбнулась она.

— Этот студент плохо понял сегодняшний материал. Я всего лишь объяснял.

— Ох... Профессор, вы такой внимательный! Я не хотела вас отвлекать, просто неподалеку открылось кафе, и там очень вкусные десерты. Мне захотелось вас угостить, в знак благодарности за сегодняшнюю лекцию...

— Это мне? — он принял коробку со сладостями, и сделал выверенную улыбку. — Я съем их с огромным удовольствием.

— Ах... Ох... Ну, тогда, я не буду вас больше отвлекать. Хороших вам выходных, профессор Ли!

Послышался беззлостный смешок.

— Так что ты там говорил про свитер? Нас так некрасиво прервали.

Хан Рэ стиснул зубы.

— Сейчас ты без него.

— А! Видимо, оставил в кабинете. Сам знаешь, там и без того так душно.

Хан Рэ провел ногтем по коже указательного пальца так много раз и интенсивно, что кожа оказалась разодрана в мясо, и проступила кровь. Ну же, спроси... — подтолкнул он сам себя. Только он собрался спросить его о красных пятнышках на оправе, как Хи До схватил его руку.

— Что с пальцами?

Хи До наклонился так близко, что сомнений не осталось: красные пятна на его оправе были кровью. Хан Рэ вырвал руку и сказал:

— Хватит трогать меня без разрешения! Я!... Я просто измотан... Учеба дается тяжело. Так хоть в себя прихожу.

Хи До закрыл глаза и провел ладонью по лицу. Затем хрипло выдохнул:

— Тебя донимали? Если они тебя изводят до такой степени, что ты готов причинять себе боль, я пойду и разберусь с ними. Что если в рану попадет инфекция, и ты умрешь?

— Да что ты вообще несешь... Никто меня не донимает.

Люди стали понемногу поглядывать на них, и снова шептаться. Шепот. Шепот. Шепот. Он уже привык к тому, что все всегда его обсуждают. Шепчутся, высмеивают, отслеживают каждое действие, только чтобы в будущем было над чем посмеяться. Но каждый раз слыша шепот, сознание будто окуналось в вязкое, темное болото, без единой возможности выбраться.

Но Хи До не волновал шепот. Он крепко держал его руку, а в глазах прослеживалась какая-то печаль с капелькой страха. Но сильнее всего — злость. Ты хоть сам знаешь, как сейчас смотришь на меня? — задался вопросом Хан Рэ.

— Забудь. Нам еще многое надо успеть обсудить. Пошли, — сказал Хан Рэ.

Хи До отпустил его руку, и они пошли к выходу. Он шел позади Хан Рэ, но неожиданно выступил вперед него, расхаживая спиной вперед. Не доходя до главных ворот, он протянул ему подаренную коробку с десертами.

— Терпеть не могу сладкое.

Хан Рэ взял. Толку отнекиваться нет, так хоть поест сладенького. Он поднял коробку на уровень глаз, и увидел надпись: Kkotbit Cafe. Рука дернулась, и коробка вырвалась из его хватки. Хи До среагировал вовремя и поймал ее.

— Что такое?

— А, ничего. Давай мне.

— Ха... Сейчас мы не пойдем к тебе.

— Почему это? У меня еще много вопросов.

— Не сомневаюсь. Но нужно что-то делать с твоей бессонницей. Поэтому! Сейчас мы пойдем на баскетбольную площадку, — он несколько раз постучал пальцем под глазом, самодовольно улыбаясь. — Твой макияж только скрывает следствия, но не искореняет проблему.

Хан Рэ отпрянул от него, переступая за порог центральных ворот. Его на самом деле поразила проницательная натура, стоящего рядом “профессора”. В своей маскировке, до настоящей секунды, он ни капли не сомневался.

— Почему именно баскетбол? Сам говорил о месте, где нас никто не потревожит.

— Нас и не потревожат. Площадка полностью в нашем распоряжении. Наболтаемся вдоволь!

Наболтаемся? По-твоему, мы идем сплетни обсуждать? — подумал Хан Рэ. Но спорить не стал. После увиденного с девушкой, и подозрительного эксперимента Хи До, впускать его к себе домой не сильно хотелось. Неважно, на баскетбольной площадке, или еще где, главное — поскорее во всем разобраться.

Хан Рэ посмотрел по сторонам, но нигде не увидел бордовую красавицу. Возможно, хозяин автомобиля осознал, как тот относится к его собственности, и отобрал ключи. Что ж, данная мысль оставила после себя приятное чувство.

— Кстати, ты ел? Я уже говорил, но повторю снова: питаться надо хорошо. Это влияет на хороший сон, работоспособность организма и настроение. Что очень важно!

— ...Для меня?

— Особенно для тебя. Посмотри на себя — я постоянно волнуюсь, но умер ли ты от нехватки веществ в организме. Подумаю и... Es schüttelt mich am ganzen Körper!

Хан Рэ вопросительно посмотрел.

— Ах...! И меня трясет всем телом!

— Понятно.

Он шел дальше, сам не зная куда. Но Хи До тоже шел рядом, поэтому, наверняка, направление верное.

— Понятно?! Так ел или нет? — он скрестил руки у груди, и совершенно не смущаясь, уставился на его губы, выжидая.

— Ел-ел.

Хи До еще несколько секунд шел, не отрываясь от него. Потом вернулся к нормальной походке и сказал:

— Я тебе верю.

Они шли в тишине. Стоило только Хан Рэ расслабиться, погружаясь в свой тихий мир, как Хи До воскликнул:

— Погоди! Нам в другую сторону.

Его тихий выдох, после услышанного, сопровождался выбросом накопившегося раздражения. Он вышел таким тихим, что блондин совсем не обратил на это внимания и перестроил маршрут в нужное направление.

Как и в день знакомства, они шли пешком. Молча, под звук легкого посвистывания. Дорога от университета до баскетбольной площадки заняла чуть больше двадцати минут. Но она совсем не ощущались так долго. Казалось, что добрались они до нее гораздо быстрее.

Хи До не обманул: площадка действительно оказалась безлюдной.

— Будешь играть в толстовке?

— Играть?

— Пока ты будешь пытаться забросить мяч в мое кольцо, можешь параллельно задавать вопросы. Обещаю отвечать честно и...

— Зачем все это? Мы можем просто поговорить. Ты собираешься водить меня за нос или для чего ты вообще влез в мою жизнь? Искал меня? А с какой целью? Что бы что? В чем вообще заключается работа IIPS?! — он подошел ближе, и схватил Хи До за ворот рубашки. — Говоришь, я — феномен, но чем я отличаюсь от девушки на больничной каталке?! Придет время, и на ее месте буду... я?...

В зеленых глазах, можно было отчетливо увидеть, как зрачок с каждым брошенным словом постепенно расширялся. Несмотря на все заданные вопросы, Хи До больше выглядел... взволнованным? Нежели встревоженным.

Пока Хан Рэ удерживал его за воротник, для Хи До появилась удобная возможность обхватить его тело руками.

— Ни за что, — тихо сказал он. — Ведь ты mein besonderer Freund.

По телу Хан Рэ в ту же секунду пронеслась миллиардная орава мурашек.

— Блять! — выругался он на родном языке, и оттолкнул Хи До.

— Бля-тц?

Хан Рэ медленно попятился назад. Хи До дал ответ на один очень важный вопрос, беспокоящий его: свою причастность к инциденту с девушкой он не отрицал. Впрочем, по прежнему оставалось загадкой, каким образом он с ним связан.

Палец снова дернулся, и ноготь впился в кожу. Подбородок слегка дрожал. Взгляду не хватало храбрости прекратить смотреть на стоящего напротив человека, ногам — унестись прочь.

— Я видел пустые баночки от снотворного. Тебе они совсем не помогают. По этой причине я привел тебя сюда, чтобы вымотать, не более. Подумал, мы можем совместить приятное с полезным. Твоя реакция сейчас такая забавная! Ты можешь этого не помнить, но вчера разговор прервался не по моей прихоти, — он сделал шаг. — Давай так: сможешь меня победить и я расскажу тебе о своем неудачном эксперименте. Как тебе?

Еще один шаг, и его руки легли Хан Рэ на плечи:

— Рассуди сам: и желаемые ответы получишь, и эксклюзивный бонус!

Хан Рэ всерьез задумался над предложением. Хи До был ненамного выше него — сантиметра на три или четыре. Тело его не отличалось ни крепким сложением, ни заметной мускулатурой. На фоне него, Хан Рэ выглядел куда более выигрышно. Свои мышцы он сомнению не подвергал. И даже был уверен в своей победе. Как никак, в школьные годы входил в баскетбольную и футбольную команды.

Он смахнул обе руки с себя и сказал:

— Тогда будь готов сдержать слово.

— Непременно.

Глава 5. На площадке

Перед началом игры оба принялись делать легкую разминку. Хан Рэ пробежался, чтобы разогреть мышцы и связки. Когда тело достаточно прогрелось, он перешел к растягиванию отдельных групп мышц. Под конец потянул одну руку в сторону, затем другую и попрыгал с ноги на ногу.

На коже выступил пот, однако он все равно не снимал толстовку. Стоило остановиться, как его быстро пробрал холод.

Тем временем, пока Хан Рэ делал короткую, но эффективную разминку, Хи До собирался с духом для ее начала. Он приступил к ней, когда Хан Рэ перепрыгивал с одной ноги на другую. У него она отличалась от разминки своего противника: он потянул руки в сторону, втягивая в себя как можно больше воздуха, и выдохнул. К этому моменту, Хан Рэ как раз закончил.

— Готов?

Хан Рэ кивнул. Его взгляд говорил лучше любых слов: победа непременно будет за ним.

— В таком случае я объясню правила. Играть будем два тайма по десять минут. Перерыв обычный. Единственное отличие — очки будут начисляться по самому факту попадания мяча в корзину. Расстояние броска не влияет на их количество. Так мы не запутаемся в подсчете.

Он перевел взгляд на мяч.

— И еще: поставим его в центре, а сами встанем у своих колец. По сигналу побежим к нему. Кто быстрее, за тем и преимущество.

— Хорошо.

Мяч положили в нужную позицию, и ребята разошлись по своим местам. Хи До поднял руку вверх. Стоило ей опуститься — игра началась.

— На старт!

Хан Рэ занял положение без единого лишнего движения. Колено опустилось на резиновое покрытие, а руки у невидимой линии перед собой.

— Внимание!

Таз приподнялся, а плечи подались вперед.

Наступила тишина, а в мыслях — отсчет каждой секунды. Дыхание притаилось, взгляд внимательно следил за рукой. Следующая секунда и... Хи До опустил руку.

Игра началась.

Руки оторвались от земли. Правая рука рассекла воздух, следом другая. Нога сделала низкий шаг, потом еще один, и еще. Каждый из них становился быстрее предыдущего. Он уже пробежал половину своей зоны, когда раздалось:

— Беги быстрее! Давай, ты сможешь!

Хан Рэ поднял взгляд и чуть не проглотил язык. Хи До стоял у кольца, не шелохнувшись с места. Вдобавок скрутил руки трубой у рта, выкрикивая слова поддержки.

Подобное пусть и выглядело странно, и даже выбило Хан Рэ на секунду из колеи, но он быстро продолжил путь к мячу. Достигнув цели, мастерски повел его по площадке, устремляясь к вражеской территории.

Гулкие удары мяча о покрытие становились все чаще и быстрее. Хан Рэ остановился по левую сторону. Пальцы сильнее сжали мяч, а ноги напряглись. Он видел все: идеальное место, идеальный баланс и соперника, который по-прежнему не предпринял никаких действий.

Он подготовился к прыжку, набирая воздух. Колени согнулись. Наметив траекторию броска, он оттолкнулся от пола. Пальцы направили мяч к корзине. И стоило только взмыть вверх, как взгляд пересекся с Хи До.

Словно этого он и ждал. Только Хан Рэ оторвался от земли, как в следующую секунду Хи До совершил прыжок. Мяч уже летел к корзине. Пока он не достиг наивысшей точки в своей траектории, Хи До успел подставить ладонь.

Мяч отскочил в сторону.

Хан Рэ на мгновение застыл, переосмысливая увиденное, и рванулся вперед. Хи До подобрал мяч в руки, и довольно сказал, уворачиваясь от отточенных движений:

— В свое время, хах, я стоял на защите. В этом я ...хорош.

Он развернулся боком, пряча мяч за бедром, и не давая к нему подступиться. Свободной рукой уверенно отгородил Хан Рэ. Но Хан Рэ не прекращал попытки завладеть мячом. Он сделал к нему шаг вплотную, а пальцы метнулись к мячу, пытаясь вырвать его из рук.

Еще немного, и мяч удалось бы перехватить. Но Хи До резко перевел его из руки в руку, корпусом закрывая обзор. С мертвой точки никак не выходило сдвинуться.

Тогда Хан Рэ на миг замер, и даже чуть подался назад. Давление ладони на мяч заметно ослабло, чем он и воспользовался. Шагнув в сторону, он открыл угол, а свободной рукой легко толкнул Хи До в запястье. Тот инстинктивно дернулся, и его корпус чуть открылся.

— Ха-хах!— вырвалось из уст Хи До. — ...Интересно!

Хан Рэ никак не среагировал. Его пальцы подбили мяч точным движением. Тот выскользнул из ладони Хи До и шлепнулся о покрытие. Хан Рэ уже был там: низким ведением он отправил мяч вперед и рванул за ним.

Ноги вновь оторвались от земли, и он забросил мяч в кольцо.

Со счетом 1:0 он вырвался вперед.

— Великолепный... бросок...

Хи До подобрал мяч, и встал за лицевой линией под кольцом. Следующим движением отбросил мяч на другую половину площадки. Хан Рэ моментально бросился следом, но рассекший мимо него воздух блондин, оказался быстрее. Мяч снова оказался у Хи До, и он повел его к кольцу.

Сделать бросок не вышло — Хан Рэ успел перехватить мяч. Предавая его из руки в руку, он попытался прорваться со своей половины, но Хи До не позволял ему даже развернуться. Одышка становилась все сильнее, но еще сильнее она была у Хи До. Раз обойти его не получается, тогда... — подумал Хан Рэ и перебросил мяч через ноги.

Сделав крутой разворот, он снова перехватил мяч. Только-только проделал ведение в три шага, как Хи До, со скоростью гепарда, обогнал его и выхватил мяч. Они вновь оказались у кольца Хан Рэ. Пусть Хи До и оказался прямо под кольцом, но это не остановило его от попытки забросить мяч. Он перекинул его на левую руку, вытянул ее в сторону и отбросил мяч. Тот взметнулся ввысь. Сначала ударился об один край обода, потом другой, но в само кольцо не упал. Он отскочил прямо в руки Хан Рэ.

Далеко уйти опять не вышло: Хи До отчаянно не позволял ему перебраться к своей половине площадки.

Следующие несколько минут слились в череду перехватов, бросков и резких разворотов. Первая половина игры подошла к концу с равным счетом 7:7. У них было две минуты на перерыв. Формально, так они и договорились, а вот в реальности он вышел чуть дольше.

— ...Пять... ха-а... минут... пять минут... — развалившись посреди площадки, просил Хи До.

Пот стекал с его лица ручьем, а грудь часто вздымалась вверх-вниз. Все лицо порозовело, а каждый вдох болью отдавался в горле. Хан Рэ, в отличие от него, согнувшись ходил вперед-назад. Одна его рука держалась за живот, а другая — давила в бок живота.

По истечении пяти минут, они продолжили бороться за победу.

Игра подходила к своему концу. В последние секунды до ее окончания Хи До забил свое одиннадцатое очко. Игра завершилась со счетом 14:11 в пользу Хан Рэ.

Ноги обоих уже не выдерживали. Рухнув на покрытие, они еще некоторое время пытались отдышаться. Ноги и руки ужасно тряслись, а веки самовольно закрывались. Оба были потрепанными, но у Хи До вид казался куда более печальным. Одышка легче не становилась, на голове творился настоящий беспорядок, а одежда потеряла свой первоначальный ухоженный вид.

Несмотря на это, первым диалог начал именно он:

— Победа... ха... за тобой...

— Думаешь, я не заметил... твой план...

Хи До повернул к нему голову.

— О чем ты...

— Ты специально... держал меня на моей территории... но не особо пытался забить очко... хотя возможностей у тебя было много...

Хи До рассмеялся.

— И зачем оно мне нужно?

— Дело в моей энергии. Пытаясь постоянно... пробиться на твою территорию, — Хан Рэ сделал глубокий вдох и выдох. — Больше энергии тратил я.

— Тогда мой план провалился. ...Победа... ха... все равно твоя.

Хан Рэ приподнялся, выставив локти за спину.

— Нет. Ты не собирался побеждать... Ты хотел, чтобы я боролся... в полную силу... и тратил энергию. Если бы ты предложил сыграть в игру просто так, а потом перейти к вопросам... я бы не стал выкладываться на полную и не оказался измотан... как сейчас. ...Ты правда думаешь, что подобное поможет мне... справиться с бессонницей?...

Хи До мельком посмотрел на него, сквозь полуоткрытые глаза и немедля распахнул их. Впервые он увидел его новое выражение лица. Не сильно отличавшееся от обычного, и все же другое: уголки губ Хан Рэ слегка приподнялись.

— Ха... Ха-ха!... Такой болтливый... но ты ошибся. При любом раскладе, я бы не смог тебя выиграть... в конце концов, даже на голодный желудок победа твоя...

Хан Рэ лег. В очередной раз Хи До раскусил его.

Больше они ничего не говорили, давая себе возможность спокойно перевести дыхание. Небо потихоньку застилали тучи, но солнце еще было видно. А легкий ветер с прохладой обдувал. Когда одышка обоих прекратилась, Хи До, вздымая рубашку, перевел взгляд к темно-серым волосам.

— Задавай вопросы.

Хан Рэ открыл глаза. После игры на него накатила приятная усталость и ностальгия по школьным временам. Это дало ему какую-то уверенность. Чтобы сейчас не прозвучало — он был уверен, что сумеет с этим справиться. Прежде чем задать вопрос, он сел в позе лотоса. Ему было важно видеть, с каким выражением лица будет просвещать его Хи До.

Тот даже не изменил позы. Только чуть повернул голову, ожидая первый вопрос.

Сделав выдох, Хан Рэ спросил:

— Ты говорил, что люди вроде меня ни при каких обстоятельствах не могут видеть потусторонних. Тогда что насчет меня?

— Это и есть тот феномен, о котором я говорил. Пока мне и самому неизвестны причины подобного отклонения от заданного мироустройства.

Сознание снова стало проваливаться куда-то далеко. Окружающие звуки притихли, а биение сердца, наоборот, слишком отчетливо слышалось. Пока он еще не потерял над собой контроль и управлял своей реальностью, он прикусил язык. Старый, проверенный метод, который еще ни разу не подводил.

На сей раз кусать до крови не пришлось. Той силы, с которой он прикусил язык, оказалось достаточно, чтобы удерживать контроль.

Он прокрутил в мыслях его ответ, который прозвучал быстро и легко.

Не лжет.

Хан Рэ посмотрел в сторону, раздумывая над следующим вопросом, желая поскорее абстрагироваться от предыдущего.

— Расскажи о своей организации. В чем ваша роль?

— Мы уничтожаем потусторонних. Проще говоря, спасаем людей от захвата тела, и не даем стереть их личность.

Хан Рэ хотел что-то сказать, но остановил себя. Само их название “Международная служба защиты личности” кричало об этом. С самого начала он относился к ним с подозрением, хотя это вовсе не злодейская организация. А Хи До пришел, не чтобы ликвидировать его и пустить на эксперимент.

Пальцы коснулись виска, слегка массируя его.

— Разве это не значит, что твое появление должно было случиться позже? Когда мое тело захватят.

Хи До скрутился и схватился за живот от услышанного, перекатываясь из стороны в сторону.

— Как бесстрашно! Для того, кто еще недавно трясся от одного только вида потустороннего.

Лицо Хан Рэ стало мрачнее обычного, а на переносице появились складки.

— Говори.

— Ха-хах... Должно было, но ведь ты — нетипичный случай. Ты их видишь. Я здесь, чтобы разобраться в этом и не дать тебе сойти с ума.

Хан Рэ считал его ответ. Кроме последнего предложения. Его он предпочел пропустить мимо ушей.

Несмотря на то, что Хи До согласился дать ответы, сам этот факт не делал их автоматически правдивыми. Лжеца нужно засыпать огромным количеством вопросов, чтобы обман всплыл на поверхность.

Хан Рэ рассудил так: Хи До расценит его интерес, как отчаянное желание понимать, что происходит. Чувство превосходства и снисхождения непременно должно лишить того бдительности. Где-то да оступится. К счастью, пока его слова звучали складно и логично. Да и он не напрягался. Давал ответы быстро, четко и уверенно.

Его слова вызывали доверие. На каком-то инстинктивном уровне Хан Рэ хотел ему верить.

— Что ж... Не думаю, что моя оболочка разорвалась из-за желания умереть.

Хи До приподнялся, и удивленно посмотрел.

— Так ты помнишь?!

— Я думал об этом и пришел к выводу, что это не так. Я не хочу умирать. И никогда мысли не допускал.

Хи До опустил голову и посмотрел в небо.

— Возможно ты прав. В конце концов, твой случай отличается от других... Я передам руководству. Есть еще вопросы?

Хан Рэ достал телефон, вспомнив, что оставлял заметки о их прошлом разговоре, во время последних двух пар. Буквально по крупицам собирал осколки воспоминаний.

Он выделил некоторые моменты, которые вызвали вопросы. Не то чтобы он пытался и дальше целенаправленно поймать Хи До на лжи. Ему правда было интересно. Сомнений в правдивости его слов становилось меньше. По крайней мере, теперь в его глазах он не выглядел таким подозрительным.

Изначально, сразу после вопроса об организации, Хан Рэ планировал узнать об эксперименте в университете. Но услышав ответ о деятельности Хи До, его кольнула совесть. Слегка. Он примерно предполагал, что могло произойти. От этого осознания ему хотелось провалиться сквозь землю. Ведь не разобравшись в ситуации, он стал обвинять Хи До в преступлении. Пусть и не в открытую. Задам в последнюю очередь, — подумал он.

— Какие условия нужно соблюсти потустороннему, чтобы занять тело человека?

Послышался затяжной свист.

— О первом тебе известно. Помимо этого, занять тело возможно в определенные дни, когда связь между миром живых и потусторонних особенно слаба. И последнее: человек должен дать свое согласие.

Хан Рэ моргнул. Хи До и без слов прикинул, какие мысли его посещают. Как-никак, условие довольно ограничивающее.

— Не напрягай мозг, итак устал, — Хи До щелкнул пальцем у лица Хан Рэ, чтобы отвлечь от мыслей. — Это только кажется невозможным. А по существу люди и рады отдаться им. Будь это действительно тяжело выполнимым условием, в мире не разгуливало бы так много потусторонних оболочек.

Хан Рэ предположил, что под “потусторонними оболочками” подразумевались тела людей, подвергшиеся захвату.

— Но я не понимаю, зачем? Разве это не значит, что эти люди настолько несчастны, что готовы таким образом распрощаться с собой...?

Вновь раздался щелк у носа, и Хан Рэ отпрянул.

— Да что ты?!

— Ха-ха-хах! Такой эмоциональный! Toll... (Потрясающе...) Все не так печально, как ты думаешь. Я уже упоминал о шкале желания, помнишь?

Хан Рэ ответил не сразу. Он уставился на Хи До, чей взгляд плавно перетекал из одной точки в другую.

Сейчас его рука тянулась к небу. И черт возьми! Именно в это мгновение он пожалел, что под рукой нет холста с красками. Мысленно встрепенулся и вернулся к теме разговора.

О шкале желания Хи До действительно упоминал, и где-то в глубинах сознания Хан Рэ о ней помнил. И только. В заметках о ней ничего указано не было, а если бы не направление разговора, он бы вряд ли вспомнил, что такая существует.

Хан Рэ кивнул.

— Помню.

— Представь в голове линию, разделенную на две части. Одна — синяя, другая красная. И первая, и вторая определяют степень желания умереть. У синих желание смерти возникает ситуативно и не становится частью личности. Такие люди думают о смерти под влиянием эмоций и мимолетной безысходности. Например, человек погряз в долгах. Но стоит этой проблеме решиться, вместе с ней пропадает желание умереть. Трещина от такого не появится. Красные — это те, кто желает смерти всем своим естеством. Можно сказать, — он приложил указательный палец к губе, и наконец добавил. — Они родились для того, чтобы умереть. Например, человек погряз в долгах...

Хан Рэ дернул головой. До этой секунды он всерьез вслушивался и даже ловил некоторое расслабление от его монотонного и спокойного голоса.

— Шутишь?

— Нет.

— Но ты же сам к синим в пример привел человека с долгами, а сейчас...

— А сейчас дослушай. Для второго человека деньги — смысл его жизни. Деньги определяют кто он есть в обществе. Деньги заставляют чувствовать себя собой. И они же — феечки, исполняющие любые желания. Человек живет с этой идеей, делает все ради ее достижения. Все мысли — о деньгах. Дружба, любовь, — все это блекнет на их фоне. И когда он сталкивается с чем-то настолько травмирующим, как их отсутствие, а еще хуже — он оказывается должен, психика не справляется. Появляется небольшой разрыв.

Он перевел взгляд на Хан Рэ.

— Это не все. Жена потеряла мужа — она может быть, как красной, так и синей, — он постучал пальцем по виску. — Я к тому, что только сам человек определяет степень боли, которую испытывает. Другими словами, именно он классифицирует себя для потусторонних. Только он определяет свой потенциал стать захваченным.

Хан Рэ слушал его, быстро постукивая пальцами по резиновому покрытию. Слышался мягкий звук. Прежде, он никогда об этом не задумывался. До недавнего времени его жизнь была довольно беззаботной и счастливой.

— Ты специально так запутанно объясняешь?

Хи До приподнял уголок рта вверх.

— Отнюдь.

Хан Рэ смерил его взглядом.

— Шкала желания... Какой в ней смысл? Я думал, это какой-то прибор, а оказалось, всего лишь абстракция.

— Просто знай: эту шкалу используют для облегчения объяснения информации детям. Мне вот ее показывали, когда мне было три года, — он высунул язык, в непонимании развел руками и добавил. — Надеюсь моя память с детских лет не сильно подвела, и мне удалось достаточно внятно объяснить. Что скажешь?

Хан Рэ проигнорировал его. Он открыл заметки и начал выбирать следующий вопрос. Параллельно отмечая для себя новую услышанную информацию. Вопреки ожиданиям, Хи До давал развернутые ответы, и не уклонялся от них. Учитывая объем полученной информации — заметки для него, необходимая мера, чтобы не запутаться и не забыть важные детали.

Следующим вопросом он хотел поставить вопрос о природе потусторонних, но пока записывал новую информацию, решил задать другой вопрос:

— Каким образом потусторонние спрашивают разрешения занять тело?

Хи До приоткрыл рот, а язык уперся в левую щеку, выпятив ее. Он поигрался так еще пару секунд, потом честно признался:

— Не знаю. Этого мне никто не объяснял, а сам я никогда не думал над такими вопросами.

Голова Хан Рэ вопросительно склонилась в бок. Он снова открыл заметки и принялся записывать:

Не знает каким образом потусторонние спрашивают разрешение занять тело человека.

Обвел предложение красным маркером и добавил:

Подозрительно.

— Думая над твоими словами, — начал Хан Рэ, — выходит, в том, что в мир попадают потусторонние, виноваты сами люди?

В предвкушении ответа, рука сильнее сжала телефон, а сам он усердно делал вид, что ищет что-то в заметках, только чтобы не пересекаться с Хи До, чей взгляд постоянно метался из стороны в сторону.

— Что ты говоришь такое?! — от услышанного, Хи До подскочил. — Если бы моя сестра сейчас услышала, к какому выводу ты пришел после моего объяснения, и ты и я — мы бы уже оба оказались в подвешенном состоянии головой вниз! Entsetzlich! (Ужасно!)

Он обвил себя руками, и нарочито затрясся. Взгляд скользнул на лицо Хан Рэ, который был в состоянии ожидания, пока он прекратит. Его непроницаемое выражение лица заставило чувствовать себя неловко даже Хи До — яркого представителя бесстыдства.

Он вернул руки в нормальное положение, и продолжил:

— Согласие человека, данное в состоянии отчаяния, не обязательно является свободным и полноценным выбором. Не думай об этом так критично.

Хан Рэ выдохнул. Коротко, но ни радости, ни облегчения от услышанного не испытал.

— Расскажешь о потусторонних? Что они такое? Что происходит с человеком, когда его тело захватывают? Как вы отслеживаете людей, которым нужна помощь? Мне важно...

Хи До зевнул, сбивая его с мысли. Тучи на небе заняли почти все пространство, а порывы ветра усиливались.

— Думаю, скоро пойдет дождь.

И в это же мгновение он ощутил на своей щеке каплю, упавшую с неба.

— Уходишь от темы?

Хи До замотал головой.

— Совсем нет. Но есть вещи, которые гражданским знать не положено. Пусть ты и исключение, все же, детали нашей работы раскрывать я не намерен, — он перекатился на бок, и подставил руку к голове. — Са-ам посуди: спустя время проблема с тобой все равно решится, и тебе нужно будет снова привыкать к обычной жизни. А там нет места потусторонним.

— Ха!...

Хан Рэ хотел возразить. Хотел, но... Он прав, — поймал себя на мысли.

Начав игру ответ-вопрос, Хан Рэ твердо решил все узнать. Он вознамерился каждый уклон от ответа считать подозрительным, а попытка не отвечать, должна была укрепить подозрение. Но поговорив с ним, понял, что был не прав.

Он прикинул, сколько ответственности на плечах молодого парня. Сколько обязательств и ограничений. Именно эта мысль заставила его отступиться.

Мелкие капли дождя стали потихоньку окроплять землю. Хи До точно не терпелось поскорее привести себя в порядок, но этого Хан Рэ не мог ему позволить. Оставалось еще несколько вопросов.

— Каким образом ты за несколько часов стал “профессором”? Неужели ты правда с детства об этом мечтал?

— Искусство и я — мы находимся в далеких друг от друга мирах.

— Но ты очень хорошо знал материал и тему.

— На мне были умные очки, которые выводили мне нужную информацию по презентации, а на вопросы я отвечал благодаря датчику в ушах, который считывал вопросы. Ответы выводились на линзах.

Глаза Хан Рэ немного распахнулись. Так вот почему перед тем, как дать ответ аудитории, была “вступительная” часть, — подумал он и мысль эта его в серьез позабавила.

Хи До продолжил:

— Но не все то было ложью. Я действительно младший ребенок в семье. Родился в Кельне и долгое время был в Японии, — он прикусил нижнюю губу. — Ах! И еще: я католик. Даже розарий есть, — он стал ощупывать карманы и тело, но ничего не нашел. — Видимо где-то в машине оставил.

Хан Рэ быстро ввел в поиск:

Католики

Посмотрел на всплывающие картинки и прошелся взглядом по всплывающему описанию. Затем посмотрел на Хи До, и снова на описание.

— Верю.

— Но это правда!

— Как ты стал профессором? Дело рук организации?

Хи До скрестил руки и все же ответил:

— Не совсем. У меня есть один очень всемогущий знакомый. Кстати, машина тоже его. Он их коллекционирует.

Эту информацию он записывать не стал.

— Тогда у меня остался последний вопрос: что это был за эксперимент? Я видел девушку на больничной каталке. До этого в ней был потусторонний, но сегодня его не было. Как ты с ней связан? Не то, чтобы я совсем не понимал, но хочу услышать из твоих уст.

— Ну, все просто: я изгнал потустороннего из ее тела.

— Просто? Она вся была в крови...

— Зато теперь она жива. А организация будет тщательно следить за ее состоянием, чтобы точно исключить возможность рецидива.

Хан Рэ стиснул зубы. Он понимал, что не имеет права их осуждать. Понимал, и все равно внутри что-то болело.

— Прости. Сегодня я ничего не разбирая, обвинил тебя в причинении ей вреда. Пусть так оно и было, но ты руководствовался только благими намерениями.

Раздался звонкий смех. Дождь уже капал с достаточной силой, чтобы вспотевшие волосы обоих слиплись еще сильнее, а одежда намокла насквозь. Но они все еще оставались на своих местах.

— Я не расстроен. Не бери в голову.

Он снова отвел взгляд в сторону, потом в другую и тогда Хан Рэ не удержался:

— За чем ты все время следишь?

На расслабленном лице Хи До медленно появился прищур.

— Как необычно... учитывая, что прямо сейчас из твоего тела торчит двуликий.