По ту сторону

Пролог

Пролог

„— Уважаемые граждане России! Дорогие друзья!

Сегодня вновь считаю необходимым вернуться к трагическим событиям, происходящим на Донбассе, и ключевым вопросам обеспечения безопасности самой России.

Начну с того, о чём говорил в своём обращении от 21 февраля текущего года. Речь о том, что вызывает у нас особую озабоченность и тревогу, о тех фундаментальных угрозах, которые из года в год шаг за шагом грубо и бесцеремонно создаются безответственными политиками на Западе в отношении нашей страны. Имею в виду расширение блока НАТО на восток, приближение его военной инфраструктуры к российским границам.

Хорошо известно, что на протяжении 30 лет мы настойчиво и терпеливо пытались договориться с ведущими странами НАТО о принципах равной и неделимой безопасности в Европе. В ответ на наши предложения мы постоянно сталкивались либо с циничным обманом и враньём, либо с попытками давления и шантажа, а Североатлантический альянс тем временем, несмотря на все наши протесты и озабоченности, неуклонно расширяется. Военная машина движется и, повторю, приближается к нашим границам вплотную.

Почему всё это происходит? Откуда эта наглая манера разговаривать с позиции собственной исключительности, непогрешимости и вседозволенности? Откуда наплевательское, пренебрежительное отношение к нашим интересам и абсолютно законным требованиям?

Ответ ясен, всё понятно и очевидно. Советский Союз в конце 80-х годов прошлого века ослаб, а затем и вовсе развалился. Весь ход происходивших тогда событий – это хороший урок для нас и сегодня, он убедительно показал, что паралич власти, воли – это первый шаг к полной деградации и забвению. Стоило нам тогда на какое-то время потерять уверенность в себе, и всё – баланс сил в мире оказался нарушенным.

Это привело к тому, что прежние договоры, соглашения уже фактически не действуют. Уговоры и просьбы не помогают. Всё, что не устраивает гегемона, власть предержащих, объявляется архаичным, устаревшим, ненужным. И наоборот: всё, что кажется им выгодным, преподносится как истина в последней инстанции, продавливается любой ценой, хамски, всеми средствами. Несогласных ломают через колено.

То, о чём сейчас говорю, касается не только России и не только у нас вызывает озабоченности. Это касается всей системы международных отношений, а подчас даже и самих союзников США. После развала СССР фактически начался передел мира, и сложившиеся к этому времени нормы международного права, – а ключевые, базовые из них были приняты по итогам Второй мировой войны и во многом закрепляли её результаты, – стали мешать тем, кто объявил себя победителем в холодной войне.

Конечно, в практической жизни, в международных отношениях, в правилах по их регулированию нужно было учитывать и изменения ситуации в мире и самого баланса сил. Однако делать это следовало профессионально, плавно, терпеливо, с учётом и уважением интересов всех стран и при понимании своей ответственности. Но нет – состояние эйфории от абсолютного превосходства, своего рода современного вида абсолютизма, да ещё и на фоне низкого уровня общей культуры и чванства тех, кто готовил, принимал и продавливал выгодные лишь для себя решения. Ситуация начала развиваться по другому сценарию.

За примерами далеко ходить не нужно. Сперва без всякой санкции Совета Безопасности ООН провели кровопролитную военную операцию против Белграда, использовали авиацию, ракеты прямо в самом центре Европы. Несколько недель непрерывных бомбёжек по мирным городам, по жизнеобеспечивающей инфраструктуре. Приходится напоминать эти факты, а то некоторые западные коллеги не любят вспоминать те события, а когда мы говорим об этом, предпочитают указывать не на нормы международного права, а на обстоятельства, которые трактуют так, как считают нужным.

Затем наступила очередь Ирака, Ливии, Сирии. Нелегитимное использование военной силы против Ливии, извращение всех решений Совета Безопасности ООН по ливийскому вопросу привело к полному разрушению государства, к тому, что возник огромный очаг международного терроризма, к тому, что страна погрузилась в гуманитарную катастрофу, в пучину

не прекращающейся до сих пор многолетней гражданской войны. Трагедия, на которую обрекли сотни тысяч, миллионы людей не только в Ливии, но и во всём этом регионе, породила массовый миграционный исход из Северной Африки и Ближнего Востока в Европу.

Подобную судьбу уготовили и Сирии. Боевые действия западной коалиции на территории этой страны без согласия сирийского правительства и санкции Совета Безопасности ООН – это не что иное, как агрессия, интервенция.

Однако особое место в этом ряду занимает, конечно же, вторжение в Ирак, тоже без всяких правовых оснований. В качестве предлога выбрали якобы имеющуюся у США достоверную информацию о наличии в Ираке оружия массового поражения. В доказательство этому публично, на глазах у всего мира Госсекретарь США тряс какой-то пробиркой с белым порошком, уверяя всех, что это и есть химическое оружие, разрабатываемое в Ираке. А потом оказалось, что всё это – подтасовка, блеф: никакого химического оружия в Ираке нет. Невероятно, удивительно, но факт остаётся фактом. Имело место враньё на самом высоком государственном уровне и с высокой трибуны ООН. А в результате – огромные жертвы, разрушения, невероятный всплеск терроризма.

Вообще складывается впечатление, что практически везде, во многих регионах мира, куда Запад приходит устанавливать свой порядок, по итогам остаются кровавые, незаживающие раны, язвы международного терроризма и экстремизма. Всё, о чём сказал, это наиболее вопиющие, но далеко не единственные примеры пренебрежения международным правом.

В этом ряду и обещания нашей стране не расширять ни на один дюйм НАТО на восток. Повторю – обманули, а выражаясь народным языком, просто кинули. Да, часто можно слышать, что политика – грязное дело. Возможно, но не настолько же, не до такой же степени. Ведь такое шулерское поведение противоречит не только принципам международных отношений, но прежде всего общепризнанным нормам морали и нравственности. Где же здесь справедливость и правда? Одна лишь сплошная ложь и лицемерие.

Кстати, сами американские политики, политологи и журналисты пишут и говорят о том, что внутри США создана в последние годы настоящая «империя лжи». Трудно с этим не согласиться – так оно и есть. Но не надо скромничать: США – это всё-таки великая страна, системообразующая держава. Все её сателлиты не только безропотно и покорно поддакивают, подпевают ей по любому поводу, но ещё и копируют её поведение, с восторгом принимают предлагаемые им правила. Поэтому с полным на то основанием, уверенно можно сказать, что весь так называемый западный блок, сформированный США по своему образу и подобию, весь он целиком и есть та самая «империя лжи».

Что касается нашей страны, то после развала СССР при всей беспрецедентной открытости новой современной России, готовности честно работать с США и другими западными партнёрами и в условиях фактически одностороннего разоружения нас тут же попытались дожать, добить и разрушить уже окончательно. Именно так и было в 90-е годы, в начале 2000-х годов, когда так называемый коллективный Запад самым активным образом поддерживал сепаратизм и банды наёмников на юге России. Каких жертв, каких потерь нам тогда всё это стоило, через какие испытания пришлось пройти, прежде чем мы окончательно сломали хребет международному терроризму на Кавказе. Мы помним это и никогда не забудем.

Да, собственно, и до последнего времени не прекращались попытки использовать нас в своих интересах, разрушить наши традиционные ценности и навязать нам свои псевдоценности, которые разъедали бы нас, наш народ изнутри, те установки, которые они уже агрессивно насаждают в своих странах и которые прямо ведут к деградации и вырождению, поскольку противоречат самой природе человека. Этому не бывать, никогда и ни у кого этого не получалось. Не получится и сейчас.

Несмотря ни на что, в декабре 2021 года мы всё-таки в очередной раз предприняли попытку договориться с США и их союзниками о принципах обеспечения безопасности в Европе и о нерасширении НАТО. Всё тщетно. Позиция США не меняется.

Они не считают нужным договариваться с Россией по этому ключевому для нас вопросу, преследуя свои цели, пренебрегают нашими интересами.

И конечно, в этой ситуации у нас возникает вопрос: а что же делать дальше, чего ждать? Мы хорошо знаем из истории, как в 40-м году и в начале 41-го года прошлого века Советский Союз всячески стремился предотвратить или хотя бы оттянуть начало войны. Для этого в том числе старался буквально до последнего не провоцировать потенциального агрессора, не осуществлял или откладывал самые необходимые, очевидные действия для подготовки к отражению неизбежного нападения. А те шаги, которые всё же были в конце концов предприняты, уже катастрофически запоздали.

В результате страна оказалась не готова к тому, чтобы в полную силу встретить нашествие нацистской Германии, которая без объявления войны напала на нашу Родину 22 июня 1941 года. Врага удалось остановить, а затем и сокрушить, но колоссальной ценой. Попытка ублажить агрессора в преддверии Великой Отечественной войны оказалась ошибкой, которая дорого стоила нашему народу. В первые же месяцы боевых действий мы потеряли огромные, стратегически важные территории и миллионы людей. Второй раз мы такой ошибки не допустим, не имеем права.

Те, кто претендуют на мировое господство, публично, безнаказанно и, подчеркну, без всяких на то оснований объявляют нас, Россию, своим врагом. Они, действительно, располагают сегодня большими финансовыми, научно-технологическими и военными возможностями. Мы знаем об этом и объективно оцениваем постоянно звучащие в наш адрес угрозы в сфере экономики – так же, как и свои возможности противостоять этому наглому и перманентному шантажу. Повторю, мы оцениваем их без иллюзий, предельно реалистично.

Что касается военной сферы, то современная Россия даже после развала СССР и утраты значительной части его потенциала является сегодня одной из самых мощных ядерных держав мира и, более того, обладает определёнными преимуществами в ряде новейших видов вооружения. В этой связи ни у кого не должно быть сомнений в том, что прямое нападение на нашу страну приведёт к разгрому и ужасным последствиям для любого потенциального агрессора.

Вместе с тем технологии, в том числе оборонные, меняются быстро. Лидерство в этой области переходит и будет переходить из рук в руки, а вот военное освоение прилегающих к нашим границам территорий, если мы позволим это сделать, останется на десятилетия вперёд, а может, и навсегда и будет создавать для России постоянно нарастающую, абсолютно неприемлемую угрозу.

Уже сейчас, по мере расширения НАТО на восток, ситуация для нашей страны с каждым годом становится всё хуже и опаснее. Более того, в последние дни руководство НАТО прямо говорит о необходимости ускорить, форсировать продвижение инфраструктуры Альянса к границам России. Другими словами, они ужесточают свою позицию. Продолжать просто наблюдать за тем, что происходит, мы больше не можем. Это было бы с нашей стороны абсолютно безответственно.

Дальнейшее расширение инфраструктуры Североатлантического альянса, начавшееся военное освоение территорий Украины для нас неприемлемы. Дело, конечно, не в самой организации НАТО – это только инструмент внешней политики США. Проблема в том, что на прилегающих к нам территориях, – замечу, на наших же исторических территориях, – создаётся враждебная нам «анти-Россия», которая поставлена под полный внешний контроль, усиленно обживается вооружёнными силами натовских стран и накачивается самым современным оружием.

Для США и их союзников это так называемая политика сдерживания России, очевидные геополитические дивиденды. А для нашей страны – это в итоге вопрос жизни и смерти, вопрос нашего исторического будущего как народа. И это не преувеличение – это так и есть. Это реальная угроза не просто нашим интересам, а самому существованию нашего государства, его суверенитету. Это и есть та самая красная черта, о которой неоднократно говорили. Они её перешли.

В этой связи – и о положении в Донбассе. Мы видим, что те силы, которые в 2014 году совершили на Украине госпереворот, захватили власть и удерживают её с помощью, по сути, декоративных выборных процедур, окончательно отказались от мирного урегулирования конфликта. Восемь лет, бесконечно долгих восемь лет мы делали всё возможное, чтобы ситуация была разрешена мирными, политическими средствами. Всё напрасно.

Как уже говорил в своём предыдущем обращении, нельзя без сострадания смотреть на то, что там происходит. Терпеть всё это было уже просто невозможно. Необходимо было немедленно прекратить этот кошмар – геноцид в отношении проживающих там миллионов людей, которые надеются только на Россию, надеются только на нас с вами. Именно эти устремления, чувства, боль людей и были для нас главным мотивом принятия решения о признании народных республик Донбасса.

Что считаю важным дополнительно подчеркнуть. Ведущие страны НАТО для достижения своих собственных целей во всём поддерживают на Украине крайних националистов и неонацистов, которые, в свою очередь, никогда не простят крымчанам и севастопольцам их свободный выбор – воссоединение с Россией.

Они, конечно же, полезут и в Крым, причём так же, как и на Донбасс, с войной, с тем чтобы убивать, как убивали беззащитных людей каратели из банд украинских националистов, пособников Гитлера во время Великой Отечественной войны. Откровенно заявляют они и о том, что претендуют на целый ряд других российских территорий.

Весь ход развития событий и анализ поступающей информации показывает, что столкновение России с этими силами неизбежно. Это только вопрос времени: они готовятся, они ждут удобного часа. Теперь претендуют ещё и на обладание ядерным оружием. Мы не позволим этого сделать.

Как уже говорил ранее, Россия после развала СССР приняла новые геополитические реалии. Мы с уважением относимся и будем так же относиться ко всем вновь образованным на постсоветском пространстве странам. Мы уважаем и будем уважать их суверенитет, и пример тому – помощь, которую мы оказали Казахстану, который столкнулся с трагическими событиями, с вызовом своей государственности и целостности. Но Россия не может чувствовать себя в безопасности, развиваться, существовать с постоянной угрозой, исходящей с территории современной Украины.

Напомню, что в 2000–2005 годах мы дали военный отпор террористам на Кавказе, отстояли целостность нашего государства, сохранили Россию. В 2014 году поддержали крымчан и севастопольцев. В 2015-м применили Вооружённые Силы, чтобы поставить надёжный заслон проникновению террористов из Сирии в Россию. Другого способа защитить себя у нас не было.

То же самое происходит и сейчас. Нам с вами просто не оставили ни одной другой возможности защитить Россию, наших людей, кроме той, которую мы вынуждены будем использовать сегодня. Обстоятельства требуют от нас решительных и незамедлительных действий. Народные республики Донбасса обратились к России с просьбой о помощи.

В связи с этим в соответствии со статьёй 51 части 7 Устава ООН, с санкции Совета Федерации России и во исполнение ратифицированных Федеральным Собранием 22 февраля сего года договоров о дружбе и взаимопомощи с Донецкой Народной Республикой и Луганской Народной Республикой мною принято решение о проведении специальной военной операции.

Её цель – защита людей, которые на протяжении восьми лет подвергаются издевательствам, геноциду со стороны киевского режима. И для этого мы будем стремиться к демилитаризации и денацификации Украины, а также преданию суду тех, кто совершил многочисленные кровавые преступления против мирных жителей, в том числе и граждан Российской Федерации.

При этом в наши планы не входит оккупация украинских территорий. Мы никому и ничего не собираемся навязывать силой. Вместе с тем мы слышим, что в последнее время на Западе всё чаще звучат слова о том, что подписанные советским тоталитарным режимом документы, закрепляющие итоги Второй мировой войны, не следует уже и выполнять. Ну что же, что ответить на это?

Итоги Второй мировой войны, как и жертвы, принесённые нашим народом на алтарь победы над нацизмом, священны. Но это не противоречит высоким ценностям прав и свобод человека, исходя из тех реалий, которые сложились на сегодня за все послевоенные десятилетия. Также не отменяет права наций на самоопределение, закреплённое в статье 1 Устава ООН.

Напомню, что ни при создании СССР, ни после Второй мировой войны людей, проживавших на тех или иных территориях, входящих в современную Украину, никто никогда не спрашивал о том, как они сами хотят обустроить свою жизнь. В основе нашей политики – свобода, свобода выбора для всех самостоятельно определять своё будущее и будущее своих детей. И мы считаем важным, чтобы этим правом – правом выбора – могли воспользоваться все народы, проживающие на территории сегодняшней Украины, все, кто этого захочет.

В этой связи обращаюсь и к гражданам Украины. В 2014 году Россия была обязана защитить жителей Крыма и Севастополя от тех, кого вы сами называете «нациками». Крымчане и севастопольцы сделали свой выбор – быть со своей исторической Родиной, с Россией, и мы это поддержали. Повторю, просто не могли поступить иначе.

Сегодняшние события связаны не с желанием ущемить интересы Украины и украинского народа. Они связаны с защитой самой России от тех, кто взял Украину в заложники и пытается использовать её против нашей страны и её народа.

Повторю, наши действия – это самозащита от создаваемых нам угроз и от ещё большей беды, чем та, что происходит сегодня. Как бы тяжело ни было, прошу понять это и призываю к взаимодействию, чтобы как можно скорее перевернуть эту трагическую страницу и вместе двигаться вперёд, никому не позволять вмешиваться в наши дела, в наши отношения, а выстраивать их самостоятельно – так, чтобы это создавало необходимые условия для преодоления всех проблем и, несмотря на наличие государственных границ, укрепляло бы нас изнутри как единое целое. Я верю в это – именно в такое наше будущее.

Должен обратиться и к военнослужащим вооружённых сил Украины.

Уважаемые товарищи! Ваши отцы, деды, прадеды не для того сражались с нацистами, защищая нашу общую Родину, чтобы сегодняшние неонацисты захватили власть на Украине. Вы давали присягу на верность украинскому народу, а не антинародной хунте, которая грабит Украину и издевается над этим самым народом.

Не исполняйте её преступных приказов. Призываю вас немедленно сложить оружие и идти домой. Поясню: все военнослужащие украинской армии, которые выполнят это требование, смогут беспрепятственно покинуть зону боевых действий и вернуться к своим семьям.

Ещё раз настойчиво подчеркну: вся ответственность за возможное кровопролитие будет целиком и полностью на совести правящего на территории Украины режима.

Теперь несколько важных, очень важных слов для тех, у кого может возникнуть соблазн со стороны вмешаться в происходящие события. Кто бы ни пытался помешать нам, а тем более создавать угрозы для нашей страны, для нашего народа, должны знать, что ответ России будет незамедлительным и приведёт вас к таким последствиям, с которыми вы в своей истории ещё никогда не сталкивались. Мы готовы к любому развитию событий. Все необходимые в этой связи решения приняты. Надеюсь, что я буду услышан.

Уважаемые граждане России!

Благополучие, само существование целых государств и народов, их успех и жизнеспособность всегда берут начало в мощной корневой системе своей культуры и ценностей, опыта и традиций предков и, конечно, прямо зависят от способности быстро адаптироваться к постоянно меняющейся жизни, от сплочённости общества, его готовности консолидировать, собирать воедино все силы, чтобы идти вперёд.

Силы нужны всегда – всегда, но сила может быть разного качества. В основе политики «империи лжи», о которой говорил в начале своего выступления, прежде всего лежит грубая, прямолинейная сила. В таких случаях у нас говорят: «Сила есть, ума не надо».

А мы с вами знаем, что настоящая сила – в справедливости и правде, которая на нашей стороне. А если это так, то трудно не согласиться с тем, что именно сила и готовность к борьбе лежат в основе независимости и суверенитета, являются тем необходимым фундаментом, на котором только и можно надёжно строить своё будущее, строить свой дом, свою семью, свою Родину.

Уважаемые соотечественники!

Уверен, что преданные своей стране солдаты и офицеры Вооружённых Сил России профессионально и мужественно исполнят свой долг. Не сомневаюсь, что слаженно и эффективно будут действовать все уровни власти, специалисты, отвечающие за устойчивость нашей экономики, финансовой системы, социальной сферы, руководители наших компаний и весь российский бизнес. Рассчитываю на консолидированную, патриотическую позицию всех парламентских партий и общественных сил.

В конечном счёте, как это всегда и было в истории, судьба России – в надёжных руках нашего многонационального народа. А это значит, что принятые решения будут выполнены, поставленные цели – достигнуты, безопасность нашей Родины – надёжно гарантирована.

Верю в вашу поддержку, в ту непобедимую силу, которую даёт нам наша любовь к Отечеству."—Президент Российской Федерации Владимир Владимирович Путин.

Часть 1.Глава 1.

Часть первая

Глава 1

В одном из престижных районов Москвы, на оживлённой улице, жил тридцатипятилетний Дмитрий Сергеевич Нехрестов.

Высокий, стройный, темноволосый мужчина, он производил впечатление человека, который привык держать всё под контролем. Широкие голубые глаза смотрели спокойно и уверенно, а в каждом движении чувствовались собранность и внутренняя дисциплина. Независимо от того, был ли это будний день или выходной, Нехрестов выглядел безупречно: идеально выглаженный костюм, начищенная до блеска обувь, аккуратная причёска. Казалось, каждое утро он собирался не на обычную работу, а на встречу, от которой зависело слишком многое.

Неизменной частью его образа были очки в тёмно-синей оправе. Правда зрение у Дмитрия Сергеевича было отличным — очки он носил исключительно потому, что считал их важной деталью своего имиджа.

Несмотря на возраст, Нехрестов так и не обзавёлся семьёй. Немногочисленные друзья и коллеги время от времени пытались расспросить его о личной жизни, однако всякий раз получали лишь уклончивые ответы, приправленные шутками, после которых продолжать разговор уже не хотелось.

Почти десять лет Дмитрий Сергеевич служил в администрации мэра Москвы. Работе он отдавался без остатка. Больничные брал лишь тогда, когда болезнь буквально лишала его возможности подняться с постели. Но стоило почувствовать хоть малейшее облегчение, как он вновь возвращался к своим обязанностям.

Подобная самоотверженность вызывала у коллег скорее раздражение, чем уважение. На фоне большинства сотрудников Нехрестов выглядел человеком, существовавшим по каким-то собственным правилам. Среди сослуживцев он неизменно оставался белой вороной.

Впрочем, внешне его жизнь складывалась вполне благополучно. Высокая должность обеспечивала достойный доход, и пять лет назад Дмитрий Сергеевич приобрёл просторную трёхкомнатную квартиру в самом центре столицы.

Иногда, задержавшись вечером в пустой гостиной, он невольно усмехался своим мыслям:

— И зачем мне одному целых сто двадцать квадратов?

Квартира была обставлена со вкусом, без показной роскоши.

Самую большую комнату занимала гостиная. У стены стоял длинный тёмно-синий диван, напротив которого висел большой современный телевизор. На полу лежал бордовый ковёр, а стены украшали репродукции известных художников. Именно здесь Нехрестов проводил большую часть редких свободных вечеров.

Соседняя комната служила кабинетом. Массивный письменный стол из тёмного дуба занимал центральное место, а вдоль стены тянулся высокий книжный шкаф, заставленный книгами, рабочими папками и документами. Даже находясь в отпуске, Дмитрий Сергеевич ежедневно проводил здесь по несколько часов.

Третья комната была спальней. Большая кровать, две прикроватные тумбочки и телевизор составляли её простую, но уютную обстановку. Впрочем, появлялся здесь хозяин лишь поздно ночью.

Жизнь редко оставляла Дмитрию Сергеевичу время для отдыха. Да и сам он, признаться, никогда к нему особенно не стремился.

Годы пролетели незаметно.

Наступило лето 2024 года. Как и каждый год, администрация ушла в отпуск. Для большинства сотрудников это было долгожданное время отдыха, но для Дмитрия Сергеевича всё складывалось иначе.

Стоило привычному рабочему ритму оборваться, как квартира наполнялась непривычной тишиной. Сначала она казалась приятной, однако уже через несколько дней превращалась в тяжёлое одиночество. Нехрестов всё чаще ловил себя на том, что не знает, чем заполнить день. Скука постепенно перерастала в апатию, справиться с которой становилось всё труднее.

На этот раз отпуск оказался особенно тяжёлым.

Июль прошёл почти незаметно. Дмитрий Сергеевич подолгу лежал на кровати, молча смотрел в окно, наблюдая за жизнью большого города, и лишь изредка включал телевизор, который скорее создавал ощущение чьего-то присутствия, чем действительно занимал его.

Август начался так же. Казалось, время нарочно замедлило свой ход.

Но утром шестнадцатого августа тишину квартиры внезапно нарушил резкий телефонный звонок.

— Да, — устало отозвался Нехрестов.

— Дима, это ты? — раздался в трубке знакомый, но давно забытый голос.

Дмитрий Сергеевич нахмурился.

— Да... Это я. А вы кто?

На другом конце провода ненадолго воцарилось молчание.

— Ты что, не узнал меня? — с искренним удивлением спросил собеседник.

Нехрестов задумался, перебирая в памяти давно забытые лица и голоса.

— Подожди... Лёша? Лёша Прудовой?

— Да! — радостно воскликнул тот. — Наконец-то узнал!

На лице Дмитрия Сергеевича впервые за долгое время появилась лёгкая улыбка.

— Мы ведь столько лет не виделись... Давай встретимся, поговорим.

— С удовольствием.

— Вечером пришлю место и время.

— Хорошо. Буду ждать.

— До встречи.

— До встречи.

Алексей Иванович Прудовой был другом детства Нехрестова. Они выросли в небольшом посёлке неподалёку от Москвы, вместе ходили в школу и почти всё свободное время проводили вдвоём. Однако после выпускного их дороги разошлись.

Нехрестов уехал в столицу, поступил в институт и вскоре начал строить карьеру. Прудовой же остался дома. Его родители тяжело заболели, и он не смог оставить их одних. О переезде в Москву приходилось лишь мечтать. Денег едва хватало на лекарства и повседневную жизнь.

Алексей брался за любую работу, лишь бы обеспечить семью. Но годы брали своё. Сначала умер отец, а спустя несколько месяцев — мать.

После их смерти Прудовой впервые за долгое время остался совершенно один.

Некоторое время он ещё жил в родном посёлке, пытаясь понять, что делать дальше. В конце концов он решился переехать в Москву.

Именно тогда в его жизни произошло событие, которое впоследствии изменило всё.

На автовокзале, закинув ногу на ногу, сидел мужчина в тёмной кофте с надвинутым на лицо капюшоном. Он медленно курил, почти не обращая внимания на проходивших мимо людей.

Едва заметив Прудового, незнакомец спокойно поднялся со скамьи, затушил сигарету о край урны и быстрым шагом направился ему навстречу.

Остановившись совсем рядом, он слегка наклонился и почти шёпотом произнёс:

— Вы Прудовой?

Алексей Иванович удивлённо посмотрел на него.

— Да... А вы кто?

Незнакомец едва заметно улыбнулся.

— Я могу помочь вам. А вы — мне.

Такое неожиданное начало разговора окончательно сбило Прудового с толку.

— Вы меня знаете?

— Наслышан, — спокойно ответил мужчина. — Именно поэтому у меня к вам есть предложение...

До этого момента он говорил низким, хрипловатым голосом, сопровождая слова странным причмокиванием. Но теперь привычка внезапно исчезла, а голос неожиданно стал мягче и почти свистящим.

— Хорошо... — неуверенно произнёс Алексей. — Чего вы хотите?

О чём они говорили дальше, пока рассказывать нет необходимости.

Важно другое.

После той встречи Прудовой начал стремительно меняться.

Прежде спокойный, отзывчивый и доброжелательный человек постепенно стал раздражительным, замкнутым и холодным. Старые знакомые всё реже узнавали его, а многие и вовсе предпочитали держаться в стороне. Со временем Алексей почти перестал общаться с прежними друзьями. Рядом с ним появились совсем другие люди — те, которых он прежде никогда не подпустил бы к себе.

Но об этом ещё будет сказано позже.

Наступил пасмурный августовский день.

Проснувшись, Нехрестов неожиданно почувствовал необъяснимую тревогу. Она была едва уловимой, но не покидала его ни во время завтрака, ни пока он собирался на встречу.

«Наверное, просто переволновался», — попытался успокоить себя Дмитрий Сергеевич. Всё-таки он не видел Прудового долгие годы.

Через несколько часов он уже ехал на Арбат.

Они договорились встретиться в половине седьмого вечера.

Несмотря на сгущавшиеся сумерки, улица была ярко освещена. Свет многочисленных фонарей отражался в витринах магазинов и мокром после недавнего дождя асфальте, отчего казалось, будто вечер ещё не успел окончательно вступить в свои права.

Нехрестов пришёл заранее. Опаздывать он не любил никогда. Найдя свободную скамейку, он сел и стал ждать.

Ровно в назначенное время в конце улицы появился Прудовой.

Заметив друга, он ускорил шаг.

— Дима!

— Лёша, здравствуй, — ответил Нехрестов, поднимаясь ему навстречу. — Присаживайся.

Несколько секунд оба молчали, внимательно разглядывая друг друга.

Первым нарушил тишину Прудовой.

— А ты почти не изменился.

— Да и ты тоже, — улыбнулся Дмитрий Сергеевич.

— Слышал, ты теперь работаешь в администрации мэра?

— Да, всё верно. А ты? Как жизнь?

— В каком смысле?

— Где работаешь? Где живёшь? Как вообще устроился в Москве?

Прудовой едва заметно замялся.

— Пока остановился у знакомых...

— Правда? Не думал, что у тебя здесь кто-то есть.

— Есть.

— Кто?

Вопрос прозвучал совершенно естественно, однако Алексей заметно напрягся.

— Соседи... Из нашего посёлка.

— Понятно. И живёшь сейчас у них?

— Да.

— А в Москву зачем приехал?

— Повидаться с тобой.

— Только поэтому?

— Ну... Да.

Нехрестов внимательно посмотрел на друга.

— Что-то мне подсказывает, что это не единственная причина.

Прудовой отвёл взгляд.

— Есть ещё одна...

Дмитрий Сергеевич мысленно усмехнулся.

«Так я и думал».

— Слушаю.

Алексей тяжело вздохнул.

— Можешь помочь?

Каждое слово давалось ему с заметным усилием.

— Конечно. Что произошло?

— Тут... непростая ситуация...

— Не томи. Деньги нужны?

Прудовой едва заметно выдохнул.

— Да.

— Сколько?

— Два миллионах требуют...

— Немало... Кому ты должен?

На лице Алексея Ивановича мелькнула растерянность.

— Не могу сказать.

— Во что ты ввязался?

— Меня обвиняют в том, чего я не совершал.

Он произнёс это неожиданно спокойно, словно рассказывал о ком-то другом.

— И никак нельзя решить вопрос иначе?

— К сожалению, нет...

Нехрестов задумался. В этот момент по Арбату проходили шумные компании, смеялись дети, кто-то играл на гитаре. Город жил своей обычной жизнью, словно этот разговор происходил в совершенно другом мире.

Наконец Дмитрий Сергеевич кивнул.

— Хорошо. Я помогу.

Лицо Прудового заметно оживилось.

— Спасибо... Даже не представляешь, как много это для меня значит.

— Только впредь будь осторожнее.

— Обязательно.

— Деньги будут завтра. Напишу, где встретимся.

— Хорошо. Спасибо тебе.

Они пожали друг другу руки и разошлись.

По дороге домой Нехрестов всё чаще возвращался мыслями к этой встрече.

Что-то не давало ему покоя.

Прудовой явно скрывал правду. Его ответы звучали слишком осторожно, а некоторые вопросы он будто намеренно обходил стороной.

И всё же Дмитрий Сергеевич решил помочь.

Дружба, проверенная годами, оказалась сильнее сомнений.

Хотя странностей действительно было слишком много.

Вернувшись домой, Дмитрий Сергеевич неожиданно почувствовал прилив сил. Тоска и апатия, мучившие его весь последний месяц, словно растворились без следа. Появилось давно забытое ощущение, что впереди его ждёт что-то важное.

Он приготовил себе крепкий кофе, ненадолго вышел на балкон и долго смотрел на вечернюю Москву. Внизу непрерывным потоком двигались автомобили, куда-то спешили люди, мерцали витрины магазинов. Огромный город жил своей привычной жизнью, совершенно не подозревая, что уже совсем скоро судьбы нескольких человек переплетутся самым неожиданным образом.

Вернувшись в комнату, Нехрестов сел за ноутбук. Он открыл банковское приложение, убедился, что нужная сумма находится на счёте, и закрыл его. Два миллиона рублей не были для него критическими деньгами, однако столь крупная просьба всё же не выходила у него из головы.

Он вновь вспомнил разговор с Прудовым.

Слишком напряжённый взгляд.

Слишком осторожные ответы.

Слишком много недосказанности.

Дмитрий Сергеевич всегда неплохо разбирался в людях. За годы работы ему не раз приходилось видеть тех, кто скрывал правду. Сейчас он испытывал то же самое чувство. Казалось, Алексей чего-то смертельно боится.

«Может быть, действительно влип в какую-нибудь историю?» — подумал он.

Других объяснений пока не находилось.

Впрочем, Нехрестов быстро отогнал тревожные мысли. Как бы ни сложились обстоятельства, бросить старого друга в беде он не мог.

Вскоре солнце окончательно скрылось за горизонтом. Огни вечерней Москвы постепенно сменили дневной свет, а шум большого города стал заметно тише.

Нехрестов выключил телевизор, ещё раз проверил телефон и лёг спать.

Несмотря на усталость, сон долго не приходил. Дмитрий Сергеевич ворочался с боку на бок, прислушиваясь к непривычной тишине квартиры. В памяти вновь и вновь всплывали слова Прудового, его нервные паузы и испуганный взгляд.

Лишь далеко за полночь напряжение постепенно отпустило.

Сон накрыл его быстро — лёгкий, спокойный и удивительно безмятежный.

Он ещё не знал, что именно эта ночь станет последней спокойной ночью в его прежней жизни.

Глава 2

Глава 2

Следующее утро выдалось таким же пасмурным.

Тревога, едва ощутимая накануне, теперь овладела Нехрестовым с новой силой. Проснувшись, он ещё несколько минут неподвижно лежал, глядя в потолок. На мгновение ему захотелось никуда не выходить, закрыться в квартире, задёрнуть шторы и провести весь день в одиночестве, будто прячась от неведомой опасности.

Но это чувство быстро уступило место привычной рассудительности.

— Глупости, — тихо произнёс Дмитрий Сергеевич.

Он поднялся, привёл себя в порядок и, наскоро позавтракав, отправился в банк Z, чтобы снять два миллиона рублей.

Два миллиона...

Много это или мало?

Для большинства людей подобная сумма казалась почти недосягаемой. Кто-то копил бы её долгие годы, кто-то и вовсе никогда не увидел бы таких денег сразу.

Для Нехрестова же два миллиона не были состоянием.

За годы службы он привык жить обеспеченно и почти перестал обращать внимание на цифры на банковском счёте. Деньги приходили, накапливались, тратились — без лишних размышлений. Первый миллион появился незаметно. Затем второй, третий... Со временем Дмитрий Сергеевич перестал считать свои накопления.

Финансовых трудностей он не испытывал никогда.

Пока Нехрестов направлялся в банк, моросящий дождь лениво покрывал улицы тонкой серебристой дымкой. Город жил привычной жизнью: спешили прохожие, гудели автомобили, открывались магазины.

Спустя двадцать минут Дмитрий Сергеевич вошёл в просторный операционный зал банка.

Он ещё не подозревал, что в это самое время Алексей Прудовой тоже ехал в банк.

Правда, совсем в другой.

И с совершенно иной целью.

О своей работе Алексей Иванович предпочитал не распространяться.

Если кто-то интересовался, чем он занимается, ответы всегда были одинаковыми:

— Нужно срочно ехать по работе.

Или:

— Сегодня очень важные дела.

Никто не знал, где он работает на самом деле.

Да и знать этого, пожалуй, не следовало.

Правда неизбежно вызвала бы слишком много вопросов.

В этот день Прудовой вместе с несколькими сообщниками направлялся на ограбление банка.

Информацию о времени прибытия инкассаторов им заранее передал человек, с которым Алексей познакомился на автовокзале.

Согласно полученным сведениям, машина должна была прибыть ровно в три часа дня.

Этим они и решили воспользоваться.

Чёрный фургон остановился неподалёку от здания банка.

Прудовой повернулся к сообщникам.

— Значит так. Всё делаем быстро и без лишнего шума. Заходим, оглушаем инкассаторов, забираем деньги и сразу возвращаемся в машину. Чем меньше времени проведём внутри, тем лучше.

Один из мужчин, поправляя кепку, спросил:

— А если придётся стрелять?

Прудовой посмотрел на него холодным взглядом.

— Только в самом крайнем случае. Чем меньше крови, тем лучше.

Все молча кивнули.

Через несколько секунд двери фургона распахнулись.

Грабители стремительно ворвались в помещение.

Удача была на их стороне.

Инкассаторы стояли спиной ко входу, перекладывая деньги в специальные сумки. Кроме них, в банке никого не оказалось.

Нескольких секунд оказалось достаточно.

Удары.

Приглушённые стоны.

Тяжёлые тела рухнули на пол.

Деньги перекочевали в мешки преступников.

Мужчина в кепке посмотрел на одного из инкассаторов, который ещё подавал признаки жизни.

— Может, добить его?

— Нет.

Голос Прудового прозвучал жёстко.

— Я сказал — уходим.

Через мгновение вся группа уже скрылась в фургоне, который быстро растворился в городском потоке.

Так выглядела настоящая работа Алексея Ивановича.

Тем временем Нехрестов без каких-либо трудностей снял деньги, но не совсем всё так просто как он думал...

Получив наличные, он аккуратно уложил их в два небольших чемодана и направился к месту встречи.

И тут вдруг пришло смс. В сообщении от Прудового говорилось о смене места встречи,что его удивило.

Вместо кафе или людной площади Алексей назначил встречу на пустыре, расположенном на юго-западной окраине Москвы.

Место выглядело безлюдным и заброшенным.

Старая ржавая скамейка, заросшая травой дорожка и редкие деревья создавали ощущение, будто сюда уже давно никто не заходил.

Дмитрий Сергеевич приехал заранее.

Поставив чемоданы рядом, он сел на скамейку и стал ждать.

Минут через десять тишину нарушил рёв автомобильного двигателя.

Вскоре послышались торопливые шаги.

Из-за деревьев появился Прудовой.

Он выглядел крайне взволнованным.

Волосы были растрёпаны, дыхание сбивалось, а по лицу стекали капли пота. Первым делом Алексей Иванович быстро осмотрел пустырь, словно убеждаясь, что за ним никто не следит.

Лишь после этого подошёл к Нехрестову.

— Дима... привет...

— Привет. Что произошло?

Прудовой тяжело перевёл дыхание.

— Мне... уже... угрожает опасность.

— Какая?

— Не могу сказать.

— Почему?

— Просто... не могу.

Нехрестов внимательно наблюдал за другом.

Что-то в его поведении выглядело неестественным.

Внезапно Алексей перестал тяжело дышать.

Совершенно спокойно взглянул на наручные часы.

Затем снова начал изображать сильное волнение, словно вспомнил, что должен выглядеть испуганным.

Эта перемена не укрылась от взгляда Дмитрия Сергеевича.

Прудовой вытер лоб рукавом.

— Деньги принёс?

— Да.

Нехрестов поставил чемоданы рядом со скамейкой.

Но прежде, чем передать их, спросил:

— Скажи честно... Ты собираешься отдать их полиции?

Вопрос застал Алексея врасплох.

«Где же они?.. Почему их до сих пор нет?..» — лихорадочно думал он.

— Это уже, прости, но не твоё дело.

Дмитрий Сергеевич медленно поднялся.

— Ошибаешься. Это как раз моё дело. Ты просишь у меня два миллиона рублей, но при этом скрываешь практически всё. Если честно, у меня начинает складываться впечатление, что ты просто решил меня использовать.

Прудовой сделал шаг назад.

— Как ты можешь так говорить? Я никогда не причинил бы тебе зла...

Несколько секунд Нехрестов молча смотрел ему в глаза.

Потом тяжело вздохнул.

— Ладно. Забирай.

«Успел...» — облегчённо мелькнуло в голове Прудового.

Он быстро поставил чемоданы на скамейку, открыл их и неожиданно принялся внимательно рассматривать каждую пачку денег, каждую купюру, словно проверяя не только сумму, но и что-то ещё. Но что?

Нехрестов нахмурился.

Это выглядело ещё более странно, чем всё произошедшее до этого.

Подобное поведение окончательно озадачило Нехрестова. Он молча наблюдал за Прудовым, пытаясь понять, что именно тот ищет среди аккуратно уложенных пачек купюр.

Прошла минута.

Потом ещё одна.

Наконец Дмитрий Сергеевич не выдержал.

— Что-то не так?

— Нет... Всё... в порядке...

— Тогда зачем ты продолжаешь пересчитывать деньги? Я лично проверил сумму. Там ровно два миллиона.

— Подожди ещё немного...

— Да что вообще происходит? Что ты задумал?

Раздражение Нехрестова становилось всё сильнее.

И вдруг Прудовой резко захлопнул оба чемодана.

Почти одновременно вдалеке раздался вой полицейских сирен.

Дмитрий Сергеевич машинально обернулся на звук, но особого значения ему не придал. Он вновь посмотрел на Прудового.

— Ладно... Я пойду.

— Подожди.

Алексей неожиданно схватил его за рукав.

— Может, пройдём вон там?

Он указал в сторону заросшей кустарником части пустыря.

— Зачем? Мне туда не нужно.

Сирены становились всё ближе.

Теперь их было слышно совершенно отчётливо.

Через несколько секунд на пустырь одновременно вылетели несколько полицейских автомобилей. Они стремительно окружили обоих мужчин, перекрыв все пути к отступлению.

Дверцы машин распахнулись.

Вооружённые сотрудники полиции быстро рассредоточились.

— Полиция! Не двигаться!

Не успел Нехрестов осознать происходящее, как его уже схватили за руки.

— По какому праву вы меня задерживаете? — возмущённо крикнул он, пытаясь вырваться.

Ответа не последовало.

Прудового так же быстро посадили в другую машину.

Колонна почти сразу тронулась с места.

Автомобиль, в котором находился Нехрестов, мчался по улицам Москвы с включёнными проблесковыми маячками, словно спешил на взятие особо опасного преступника.

В отделении Дмитрия Сергеевича поместили в одиночную камеру.

Время тянулось мучительно медленно.

Он то ходил из угла в угол, то садился на узкую деревянную скамью, пытаясь восстановить в памяти события последних двух дней.

Почему Прудовой постоянно смотрел на часы?

Почему так тщательно перебирал деньги?

Почему всё время оглядывался?

Теперь эти детали складывались в единую картину.

Около семи часов вечера дверь камеры открылась.

— На допрос! — громко приказал конвойный. — Лицом к стене!

Нехрестов подчинился.

Через несколько минут они уже шли по длинному полутёмному коридору. Затем свернули налево, спустились по лестнице и остановились перед массивной металлической дверью.

— Заходите.

Дмитрий Сергеевич вошёл в допросную.

За его спиной тут же щёлкнул замок.

Он сел на стул и опустил взгляд.

Мысли беспорядочно сменяли одна другую.

«Как же я мог так ошибиться?.. Всё выглядело подозрительно с самого начала. Я видел, что он чего-то не договаривает... Почему всё равно поверил?»

Несколько секунд спустя в голове неожиданно возникла другая мысль.

«Нет... Он не хотел этого. Его заставили. Он боялся. Значит, за всем этим стоит кто-то ещё...»

Дверь открылась.

В кабинет вошёл капитан полиции — мужчина среднего роста с густыми усами и спокойным, почти безразличным выражением лица.

Он сел напротив.

Некоторое время молча рассматривал задержанного, после чего спросил:

— Ну что, Дмитрий Сергеевич... Понимаете, за что вас задержали?

— Если честно, нет.

— Вы подозреваетесь в даче взятки должностному лицу.

Нехрестов удивлённо поднял голову.

— Какому должностному лицу? Я передал деньги своему другу.

— А вас не интересовало, кому именно он собирался их передать?

— Интересовало. Я спрашивал.

— И что он ответил?

— Ничего.

Капитан слегка кивнул.

— Однако деньги вы всё равно передали.

Дмитрий Сергеевич промолчал.

Теперь он окончательно понял, насколько искусно была организована ловушка.

Но главный вопрос оставался без ответа.

Кто стоял за всем этим?

Капитан перелистнул несколько страниц дела.

— Сейчас у вас есть два варианта.

Нехрестов поднял взгляд.

— Первый — в отношении вас возбуждается уголовное дело по статье о даче взятки должностному лицу. Перспективы, думаю, объяснять не нужно.

Дмитрий Сергеевич тяжело вздохнул.

— Второй?

— Вы добровольно увольняетесь с государственной службы, выплачиваете назначенный штраф, после чего дело закрывается. Но работать в органах государственной власти вы уже не сможете.

В кабинете повисла тишина.

Для Нехрестова этот выбор был почти невозможным.

Работа давно стала смыслом всей его жизни.

Потерять её означало потерять самого себя.

Несколько минут спустя он молча подписал заявление об увольнении.

Поздним вечером Дмитрий Сергеевич вернулся домой.

Квартира встретила его непривычной тишиной.

Он медленно прошёл в спальню, не включая свет, и долго сидел у окна.

Ему вдруг показалось, будто она смотрит прямо на него.

Насмешливо.

Осуждающе.

«Ну как же так, Дима?..» — словно беззвучно спрашивала она.

Он устало закрыл глаза.

Впервые за долгие годы Нехрестов почувствовал себя совершенно беспомощным.

Вскоре он лёг на кровать.

Сон пришёл быстро.

Но спокойным его уже нельзя было назвать.

Глава 3

Глава 3

Что чувствует человек, переживший предательство?

Сначала приходит неверие.

Затем — пустота.

Человек всё глубже замыкается в себе, избегает разговоров, снова и снова возвращается мыслями к произошедшему, пытаясь понять, в какой именно момент всё пошло не так. Он ищет объяснения, оправдания, причины... И нередко в конце концов начинает обвинять самого себя, забывая о том, что настоящая вина лежит вовсе не на нём, а на том, кто однажды сознательно предал его доверие.

Нечто подобное происходило и с Нехрестовым.

Проснувшись, он ещё долго лежал на диване, неподвижно глядя в потолок.

Вчерашние события не выходили из головы.

Прудовой.

Деньги.

Полиция.

Увольнение.

Всё произошло настолько быстро, что разум до сих пор отказывался принимать случившееся как реальность.

Мысли сменяли одна другую, становясь всё тяжелее и мрачнее.

Сам того не заметив, Дмитрий Сергеевич задремал.

И увидел сон.

Странный.

Тревожный.

Такой сон, который невозможно забыть.

Спустя много месяцев Нехрестов ещё не раз мысленно вернётся к нему и с удивлением поймёт, насколько пугающе точно тот предвосхитил дальнейшие события.

...Почти тридцать лет назад.

Диме всего семь лет.

Сегодня его первый день в школе.

Мама — Ирина Александровна — поправляет воротник его рубашки. Отец, Сергей Константинович, помогает надеть новый рюкзак. Оба улыбаются, стараясь скрыть собственное волнение.

Через несколько минут семья садится в автомобиль.

Машина плавно трогается с места.

Поначалу всё выглядит совершенно обычно.

Но затем происходит первое необъяснимое событие.

На очередном повороте мать неожиданно исчезает.

Не выходит из машины.

Не открывает дверь.

Она просто перестаёт существовать.

Дима испуганно оборачивается.

— Мама?..

Отец спокойно продолжает смотреть на дорогу.

— Ей нужно было уйти, сынок.

Будто ничего необычного не произошло.

Машина едет дальше.

Они долго петляют по каким-то незнакомым улицам.

Домов становится всё меньше.

Людей вокруг нет совсем.

Наконец впереди появляется школьное здание.

Автомобиль останавливается.

Несмотря на раннее утро, вокруг царит странный полумрак, словно солнце так и не смогло пробиться сквозь тяжёлые облака.

Сергей Константинович помогает сыну надеть рюкзак.

Молча указывает рукой на школьную калитку.

А затем...

Исчезает.

Не уходит.

Не отворачивается.

Просто растворяется в густом белёсом тумане.

Дима остаётся один.

С трудом открыв тяжёлую калитку, он входит во двор.

Стоит ему сделать несколько шагов, как за спиной раздаётся оглушительный металлический лязг.

Калитка захлопнулась.

Мальчик вздрагивает.

Инстинктивно хочет броситься обратно.

Но ноги будто становятся чужими.

Какая-то невидимая сила заставляет его идти только вперёд.

Он поднимается по ступеням.

Открывает дверь.

Входит.

И дверь за его спиной тут же закрывается.

Теперь страх становится почти невыносимым.

Дима бросается назад.

Дёргает ручку.

Ещё раз.

И ещё.

Заперто.

Внезапно рядом раздаётся спокойный мужской голос.

— Что же вы делаете, товарищ? Вы думаете сможете отсюда просто так уйти?

Перед ним стоит высокий мужчина в форме школьного охранника.

Лицо его кажется совершенно обычным.

И именно это почему-то пугает ещё сильнее.

— Почему эти двери закрыты? — дрожащим голосом спрашивает мальчик.

— Вы что не понимаете куда попали? — и потом добавил. — Потому что это то место, в котором вы будете...

Он хотел сказать что-то ещё, но неожиданно повернул голову.

— А вот и Елизавета Петровна. Проводите товарища.

Из глубины коридора появилась полная женщина.

Возраст её определить было невозможно.

Она молча взяла мальчика за руку.

Ладонь оказалась ледяной.

Они пошли по лестнице.

Первый этаж.

Второй.

Третий.

Четвёртый...

Подъём всё продолжался.

Лестница словно не собиралась заканчиваться.

Дима давно перестал считать пролёты.

Наконец женщина остановилась перед старой деревянной дверью.

На ней висела потемневшая табличка.

«Комната № 52. Для особенных...»

Оставшаяся часть надписи была почему-то стёрта.

Женщина повернула ключ.

Открыла дверь.

Легонько подтолкнула мальчика внутрь.

И сразу же снова заперла её.

Щёлкнул замок.

Дима осторожно постучал.

Потом сильнее.

Ответа не последовало.

Только где-то далеко за стенами здания раздавались непонятные шорохи.

Он медленно огляделся.

Помещение больше напоминало заброшенный класс или совсем что-то иное.Но что?

Большинство стульев лежали на полу со сломанными спинками.

Школьная доска покосилась набок и покрылась толстым слоем пыли.

Парты были испещрены глубокими царапинами.

Некоторые из них стояли настолько криво, словно вот-вот должны были развалиться.

Но сильнее всего пугали окна.

За ними не было видно ничего.

Совсем ничего.

Ни ночь.

Ни улица.

Ни деревья.

Лишь сплошная чёрная пустота.

Мальчик осторожно прошёлся по комнате.

Заглянул под парты.

Открыл шкафы.

Выдвинул ящики стола.

Везде его встречали лишь пыль, паутина и пустота.

Когда был закрыт последний шкафчик, страх вновь захлестнул его.

Дима бросился к двери.

Начал отчаянно колотить по ней кулачками.

Но вместо ответа вновь послышались шаги, похожие на стук женских туфель на каблуке.

Медленные.

Размеренные.

Будто девушка совершенно не спешила.

Они становились всё ближе.

Наконец дверь открылась.

На пороге стояла действительно молодая девушка.

Длинные тёмные волосы спадали ей на плечи.

Чёрные глаза внимательно смотрели прямо на мальчика.

На ней была длинная какая-то коричнево-бордовая накидка, а нижняя часть её фигуры скрывалась в густой тени, словно ноги вовсе не касались пола.

Она едва заметно улыбнулась.

— Я знаю, как вам помочь.

— Как? — почти шёпотом спросил Дмитрий Сергеевич.

— Идите за мной...

Она протянула ему руку.

Он уже сделал шаг навстречу.

И в этот момент...

Раздался звонок в дверь квартиры.

Нехрестов резко открыл глаза.

Несколько секунд он неподвижно смотрел в потолок, пытаясь понять, где заканчивается сон и начинается реальность.

— Ну почему именно сейчас?.. — тихо пробормотал он.

Сновидение оборвалось в тот самый миг, когда, казалось, должно было раскрыть свою главную тайну.

Он поднялся с дивана, накинул халат и направился к входной двери.

— Кто там? — сонно спросил Дмитрий Сергеевич.

— Маша. Открывай.

Нехрестов отпер дверь.

На пороге стояла его младшая сестра.

— А ты как здесь оказалась? — удивился он.

— Узнала, что тебя уволили. Вот и приехала.

— Проходи.

Они прошли в гостиную и устроились на диване.

Мария была младшей сестрой Нехрестова. Ей недавно исполнилось двадцать семь лет. Вместе с мужем она жила в Сергиевом Посаде и выбиралась в Москву нечасто. Но, узнав о случившемся с братом, сразу приехала, не откладывая поездку ни на день.

Несколько секунд оба молчали.

— Дима, что произошло? Почему тебя уволили? — наконец спросила Мария.

Нехрестов тяжело вздохнул.

— Да... такая история вышла... Друг подставил меня, и пришлось уйти с работы.

— И ничего нельзя было сделать?

— К сожалению, нет.

— По какой статье?

— Двести девяносто первой.

Мария удивлённо посмотрела на брата.

— Взятка? Ты серьёзно?

Следует отметить, что и Дмитрий Сергеевич, и Мария имели юридическое образование, поэтому оба прекрасно понимали, о чём идёт речь.

— Да...

— И что теперь?

— Мне запретили работать на государственной службе. К тому же назначили крупный штраф. Если честно... я даже не представляю, что делать дальше.

Мария покачала головой.

— Нужно что-то решать, Дима. Нельзя просто закрыться дома и ждать, пока всё само собой изменится. Я не хочу, чтобы ты окончательно опустил руки.

Нехрестов устало посмотрел в окно.

— Хорошо. Я подумаю.

Разговор продолжался ещё несколько часов. Они вспоминали прошлое, обсуждали случившееся и пытались найти хоть какой-нибудь выход. Однако ни одна из идей не казалась по-настоящему убедительной.

Под вечер Мария собралась и уехала домой.

Оставшись один, Дмитрий Сергеевич снова погрузился в тяжёлые размышления.

С одной стороны, он понимал, что накопленных денег ему надолго не хватит. С другой — происходящее постепенно переставало его волновать. Безразличие медленно, но уверенно брало верх.

«Пока деньги есть, беспокоиться не о чем, — думал он. — А дальше... видно будет».

На этом он и успокоил себя.

Так, размышляя о том, стоит ли начинать собственное дело или искать новую работу, Нехрестов не заметил, как прошло около двух часов.

Около четырёх часов вечера в дверь снова позвонили.

«Да что же это за день такой?» — с раздражением подумал Дмитрий Сергеевич и направился в прихожую.

Глава 4

Глава 4

Нехрестов подошёл к двери и посмотрел в глазок.

На лестничной площадке стоял мужчина лет тридцати пяти — гладко выбритый, черноволосый, с напряжённым выражением лица. Дмитрий Сергеевич сразу узнал его, но намеренно не спешил открывать. Прошло около полуминуты.

Наконец из-за двери послышался знакомый скрипучий голос:

— Дмитрий Сергеевич! Ты дома?

— Да, Алексей Сергеевич. Заходи.

Нехрестов отпер дверь.

Гостя звали Алексеем Сергеевичем Горбатовым. До недавнего времени он был заместителем Нехрестова, а теперь претендовал на занятие его должности. Человек честолюбивый и высокомерный, Горбатов редко скрывал своё превосходство над окружающими и особенно пренебрежительно относился к тем, кто зависел от него по службе.

И вот теперь он сам пришёл к бывшему начальнику.

На первый взгляд — просто поговорить.

Но действительно ли только за этим?

— Зачем пришёл? — без лишних приветствий спросил Нехрестов.

— Может, сначала пройдём? — негромко произнёс Горбатов.

— Нет. Сначала ответь.

Горбатов на мгновение замялся.

— У меня есть к тебе предложение.

Несколько секунд Дмитрий Сергеевич молча смотрел на него.

Затем тяжело вздохнул и всё же отступил в сторону.

— Ладно. Проходи.

Они прошли на кухню.

— Можно воды? — неожиданно попросил Горбатов.

По его интонации казалось, что он не пил несколько часов.

Нехрестов молча поставил перед ним стакан.

Гость жадно осушил его почти залпом и только после этого сел за стол.

Несколько секунд оба молчали.

— Ну? — нарушил тишину Нехрестов.

— Что?

— Ты говорил о каком-то предложении.

— Ах да...

Горбатов слегка улыбнулся.

— Есть одно дело.

— Либо говори, либо уходи. Не люблю, когда тянут время.

Горбатов откинулся на спинку стула.

— Хочешь вернуться на работу?

Нехрестов внимательно посмотрел на него.

— Конечно хочу. Но ты прекрасно знаешь, что после увольнения мне запрещено занимать государственные должности.

— Именно поэтому я и пришёл.

— В каком смысле?

— Я могу помочь.

— Каким образом?

Горбатов слегка подался вперёд.

— Будешь работать у меня.

— Кем?

— Секретарём.

Нехрестов усмехнулся.

— Секретарём?

— Неофициально, разумеется. Формально тебя нигде не будет. Зарплату получишь почти такую же, как раньше. Возможно, даже больше.

Несколько секунд Дмитрий Сергеевич молча изучал лицо собеседника.

— С чего вдруг такая щедрость?

— Просто хочу помочь.

Ответ прозвучал слишком быстро.

Именно поэтому Нехрестов ему не поверил.

— Мне нужно подумать.

— Конечно-конечно.

Горбатов поднялся.

— Я позвоню вечером. Тогда и скажешь своё решение.

— Хорошо.

Проводив гостя, Дмитрий Сергеевич долго стоял у закрытой двери.

Разговор не выходил у него из головы.

Внутри словно спорили два человека.

Один — опытный юрист, привыкший доверять лишь фактам. Он настойчиво убеждал отказаться от сомнительного предложения.

Другой — уставший человек, внезапно потерявший любимую работу и привычную жизнь.

Финансовых трудностей Нехрестов пока не испытывал. Денег было более чем достаточно.

Но слова Марии продолжали звучать в памяти:

«Нельзя просто сидеть дома».

«Может быть, действительно стоит воспользоваться этой возможностью?» — думал он.

Даже если она выглядит слишком подозрительно.

Вечером, как и обещал, позвонил Горбатов.

К его собственному удивлению, Дмитрий Сергеевич согласился довольно быстро.

— Отлично, — оживился Горбатов. — Тогда завтра к девяти утра жду тебя.

После разговора Нехрестов долго сидел в полной темноте.

Тревога не отпускала.

Ему всё сильнее казалось, что он вновь делает шаг в неправильном направлении.

Но отказаться уже не смог.

Ночью он долго ворочался, прежде чем уснул.

И сон его снова оказался тяжёлым и тревожным.

Глава 5

Глава 5

Наступило утро.

Погода в этот день напоминала странное театральное представление. В первом акте на сцену выходило солнце, произносило свою безмолвную торжественную речь, раскланивалось перед Матушкой-Землёй и скрывалось за белыми облаками, словно за тяжёлым занавесом. Во втором акте появлялись дождевые тучи, демонстрировали свои водяные фокусы и так же неожиданно уступали место главному действующему лицу.

Так продолжалось всё утро, пока Нехрестов собирался в офис Горбатова.

Дорога заняла всего несколько минут. Вскоре Дмитрий Сергеевич стоял перед зданием, в котором ещё совсем недавно работал. Теперь оно казалось ему чужим. Будто за несколько дней успело измениться само его лицо. Лишь охранник оставался прежним, хотя и он почему-то выглядел совсем иначе — холоднее, строже, отчуждённее.

Через несколько минут Нехрестов уже поднимался на третий этаж.

Отыскав знакомый кабинет № 345, он взялся за ручку двери и вошёл.

К своему удивлению, Дмитрий Сергеевич увидел, что кабинет вовсе не пустовал. Здесь за каждым столом, кроме одного, сидели сотрудники.

«Что они здесь сейчас делают?» — мелькнуло у него в голове.

Помещение выглядело почти безупречно. Четыре письменных стола стояли в идеальном порядке, словно были выверены по линейке. На каждом лежали одинаковые папки, одинаковые ручки и одинаковые настольные календари. Люди, находившиеся в кабинете, были одеты совершенно одинаково: белые рубашки, синие классические брюки, одинаково застёгнутые воротники.

Куда ни посмотри — всюду повторялась одна и та же картина.

На мгновение Нехрестову даже показалось, что у него двоится или троится в глазах. Он несколько раз моргнул, однако ничего не изменилось.

Увиденное больше походило не на рабочий кабинет, а на идеальный мир человека, одержимого порядком и единообразием.

Свободным оставался лишь один стол.

Дмитрий Сергеевич молча подошёл к нему и сел.

Не прошло и минуты, как все остальные сотрудники одновременно поднялись со своих мест, не произнеся ни слова, и так же одновременно покинули кабинет.

«Странно...» — подумал Нехрестов.

Впрочем, долго размышлять над этим он не стал и принялся рассматривать своё новое рабочее место.

В дверь негромко постучали.

— Войдите, — сказал Дмитрий Сергеевич.

На пороге появился Горбатов.

Сегодня он выглядел иначе. На нём был строгий чёрный костюм, а в руках он держал толстую тёмную папку.

— Ну как? — с лёгкой улыбкой спросил он. — Осваиваетесь?

— Пока пытаюсь понять, чем именно мне предстоит заниматься.

— Именно об этом я и хотел поговорить.

Горбатов подошёл к столу, раскрыл папку и положил перед Нехрестовым несколько листов.

— Что это?

— Договор.

Нехрестов вопросительно поднял взгляд.

— Ты ведь работаешь неофициально, — продолжил Горбатов. — Но зарплату всё равно необходимо проводить через бухгалтерию. Поэтому подпиши. Обычная формальность.

Дмитрий Сергеевич взял документы в руки.

— Странно... Ты говорил, что оформление не потребуется.

— Не потребуется официальное оформление, — спокойно пояснил Горбатов. — А это внутренние финансовые документы. Без них бухгалтерия просто не сможет провести выплаты.

Нехрестов начал внимательно читать первую страницу.

Однако Горбатов неожиданно положил ладонь ему на плечо.

— Неужели ты мне настолько не доверяешь?

— Дело не в доверии. Я привык сначала читать то, что подписываю.

Лицо Горбатова заметно изменилось.

— Дмитрий Сергеевич, у меня сейчас совещание через пять минут. Если доверяешь — подпиши. Если нет, тогда, пожалуй, нам действительно не стоит работать вместе. Я здесь ни кого не держу.

Он произнёс это совершенно спокойно, без раздражения. Именно это спокойствие почему-то заставило Нехрестова почувствовать себя неловко.

Несколько секунд он молчал.

Затем быстро поставил подпись внизу последней страницы.

— Отлично, — удовлетворённо сказал Горбатов, аккуратно убирая документы обратно в папку. — Добро пожаловать в новый коллектив.

Он улыбнулся и направился к двери.

Едва за Горбатовым закрылась дверь, как сотрудники, минуту назад покинувшие кабинет, так же молча вернулись и заняли свои места.

Нехрестов проводил их удивлённым взглядом.

Что-то во всём происходящем казалось ему неправильным.

И вдруг в памяти всплыла одна-единственная цифра.

Ноль.

Он отчётливо вспомнил, что, прежде чем поставить подпись, успел заметить в документе несколько крупных чисел.

«Что же я наделал?.. — мысленно укорял себя Дмитрий Сергеевич. — Опять, что опять?.. Как можно было снова подписать бумаги, даже не прочитав их?..»

Он резко поднялся, намереваясь догнать Горбатова и потребовать объяснений.

Но в ту же секунду все сотрудники одновременно встали со своих мест.

Не произнося ни слова, они выстроились между Нехрестовым и дверью.

Несколько секунд никто не двигался.

Затем так же одновременно люди развернулись, вышли из кабинета и плотно закрыли за собой дверь.

— Да что здесь вообще происходит?.. — почти шёпотом произнёс Дмитрий Сергеевич.

В этот момент раздался негромкий стук.

— Да! Войдите.

Дверь открылась.

В кабинет вошёл мужчина лет пятидесяти. Его одежда резко отличалась от строгого стиля, принятого в этом здании: голубая рубашка, свободные чёрные брюки и тёмно-синий пиджак, небрежно наброшенный на плечи.

Незнакомец уверенно подошёл к столу и протянул руку.

— Михаил Иванович Велимов. Следователь.

Нехрестов пожал ему руку.

Гость без приглашения сел на ближайший стул.

После короткой паузы Дмитрий Сергеевич устроился напротив.

— Следователь... — медленно произнёс он. — Я что-то нарушил?

— Вы — нет, — спокойно ответил Велимов. — А вот ваш начальник — вполне возможно.

Последние слова он произнёс чуть тише.

— Что он сделал?

— Насколько нам известно, Алексей Сергеевич Горбатов занимается отмыванием денежных средств.

Нехрестов резко выпрямился.

— Я так и знал...

Он едва не ударил кулаком по столу, но вовремя остановился.

— Что вам нужно от меня?

— Только ваше согласие на сотрудничество.

— В чём оно будет заключаться?

— Нам потребуется ваше участие в нескольких следственных действиях. Подробности обсудим позже.

Нехрестов задумался.

— Мне нужно время.

— Разумеется.

Велимов поднялся.

— Завтра, ровно в три часа дня, я снова зайду к вам. Тогда и сообщите своё решение.

— Хорошо.

— До встречи.

— До свидания.

Следователь коротко кивнул и вышел.

Нехрестов снова остался один.

Он долго сидел неподвижно, глядя в одну точку.

«Почему он пришёл именно ко мне? — размышлял Дмитрий Сергеевич. — Я ведь даже не попросил показать удостоверение...Вот я... И откуда он так быстро узнал обо мне? О Горбатове? Всё это выглядит слишком странно...»

Он устало провёл ладонью по лицу.

«Но что теперь делать? Где-то лежит документ с моей подписью, который я даже не прочитал... Неужели я снова позволил себя обмануть?..»

После долгих раздумий Нехрестов всё же решил согласиться на предложение Велимова.

Другого выхода он попросту не видел.

На следующий день Дмитрий Сергеевич пришёл в кабинет заранее.

До назначенных трёх часов оставалось всего несколько минут.

Глава 6

Глава 6

Дмитрий Сергеевич сидел за своим столом, ожидая Велимова.

С самого утра его не покидало тревожное чувство. Оно было настолько навязчивым, что мешало сосредоточиться на работе. Казалось, сама предстоящая встреча несла в себе какую-то скрытую угрозу.

У читателя может возникнуть закономерный вопрос: почему Нехрестов вновь и вновь идёт навстречу опасности, словно сознательно наступает на одни и те же грабли?

Причин было две.

Первая — обычное человеческое любопытство, которое порой оказывается сильнее здравого смысла.

Вторая — желание наконец понять, кто стоит за всеми этими событиями

Да, выбранный им путь был рискованным. Любой другой человек, вероятно, сразу обратился бы в полицию. Но Дмитрий Сергеевич давно перестал верить, что подобные истории заканчиваются справедливостью.

Он слишком хорошо представлял себе возможный ответ:

— Приносим извинения, но мы сделали всё, что могли.

Или:

— Виновный установлен. Поводов для беспокойства больше нет.

Но Нехрестову этого было недостаточно. Даже если преступника найдут, ему всё равно никто не объяснит, почему всё произошло именно с ним. Кто организовал эту цепочку событий? Кто дёргает за невидимые нити?

Ответы на эти вопросы интересовали его куда больше, чем официальные отчёты и сухие формулировки уголовного дела.

Именно поэтому он согласился встретиться с Велимовым.

Ровно в три часа в дверь негромко постучали.

В кабинете находился только Нехрестов.

— Войдите.

Дверь открылась.

На пороге появился Михаил Иванович Велимов.

Сегодня он был без пиджака. Голубая рубашка прилипла к спине, словно он долго находился под дождём или пробежал несколько километров без остановки.

Но сильнее всего изменилось его лицо.

Ещё вчера оно казалось спокойным и почти бесстрастным.

Теперь же глаза беспокойно метались из стороны в сторону. Он то и дело облизывал пересохшие губы, нервно сжимал пальцы и постоянно оглядывался, словно ожидал появления кого-то ещё.

Нехрестов сразу заметил эту перемену.

«Он чего-то боится», — мелькнуло у него в голове.

Однако вслух он ничего не сказал.

Поднявшись из-за стола, Дмитрий Сергеевич протянул руку.

Велимов ответил на рукопожатие.

После этого неожиданно отошёл к окну и остановился так, чтобы видеть одновременно и дверь, и двор перед зданием.

— Добрый день, Дмитрий Сергеевич, — произнёс он, вновь быстро взглянув через плечо.

— Добрый.

Наступила короткая пауза.

— Вы приняли решение?

— Да.

— И какое же?

— Я согласен сотрудничать.

Лицо Велимова немного расслабилось.

— Хорошо... Тогда расскажите всё, что вам известно о Горбатове.

Нехрестов кивнул.

Рассказ давался ему тяжело. Каждое воспоминание вновь возвращало его к собственным ошибкам, заставляя переживать их заново.

Он говорил долго.

Велимов почти не перебивал, лишь изредка задавал короткие уточняющие вопросы.

И вдруг Дмитрий Сергеевич осёкся.

Что-то изменилось.

Он внимательно посмотрел на собеседника.

Во взгляде Велимова появилось нечто пугающее.

Это был не страх.

Не растерянность.

Не тревога.

Это было странное, почти обречённое спокойствие человека, который уже знает, что через несколько секунд умрёт.

— ...Вот и всё, что мне известно, — тихо закончил Нехрестов.

Велимов машинально посмотрел на часы.

Его руки заметно дрожали.

— Хорошо... — едва слышно прошептал он.

— Михаил Иванович... Вам плохо?

Ответ последовал не сразу.

— Нет...

Он сглотнул.

— Только... пожалуйста... обернитесь к двери...

— Зачем?..

Договорить Дмитрий Сергеевич не успел.

За окном мелькнула чёрная фигура.

В следующую секунду неизвестный рывком распахнул створку окна и одним стремительным движением оказался в кабинете.

В его руке уже был пистолет.

Выстрел прогремел оглушительно.

Нехрестов инстинктивно пригнулся.

Но стреляли не в него.

Пуля попала Велимову прямо в грудь. В самое сердце...

Тот пошатнулся.

На его лице неожиданно появилась едва заметная улыбка.

— Наконец... — почти беззвучно прошептал он.

Колени подогнулись.

Тело тяжело рухнуло на пол.

По светлой рубашке стремительно расползалось тёмно-красное пятно.

Кровь тонкой струёй потекла по полу.

Дмитрий Сергеевич не мог пошевелиться.

Он сидел неподвижно, не сводя глаз с человека, который ещё несколько секунд назад был жив.

Человек в чёрном подошёл к Нехрестову почти вплотную и коротко приказал:

— Подними.

— Кто вы такой?!

— Подними пистолет. Сейчас же. Иначе следующая пуля будет твоей.

Голос прозвучал спокойно, почти без эмоций. От этого становилось ещё страшнее.

— Хорошо... Хорошо...

Дмитрий Сергеевич медленно наклонился и поднял оружие.

— Теперь руки.

— Что?..

— Протяни руки.

Нехрестов хотел было снова задать вопрос, но, заметив сжатый до побелевших костяшек кулак незнакомца, промолчал.

Именно тогда он обратил внимание на странную деталь.

Правая рука, державшая пистолет, была затянута в чёрную кожаную перчатку.

Левая оставалась совершенно голой.

— В кровь.

Убийца кивнул на тело Велимова.

Нехрестов не успел даже осознать происходящее.

Через несколько секунд его ладони уже были испачканы кровью почти до запястий.

Затем незнакомец быстро подошёл к двери и несколько раз громко постучал.

Но почти сразу резко обернулся, словно что-то изменило его план.

Одним движением он распахнул окно.

Уже выпрыгивая наружу, громко закричал:

— Убийца! Вот он! Держите убийцу!

И исчез.

Лишь теперь Дмитрий Сергеевич окончательно пришёл в себя.

Он посмотрел сначала на окровавленные руки, затем на пистолет.

В ужасе отбросил оружие в сторону и попытался подняться.

В этот момент дверь кабинета распахнулась.

В помещение один за другим ворвались сотрудники полиции.

Через несколько секунд Нехрестов оказался окружён.

Последним вошёл Горбатов.

Лицо его выражало одновременно растерянность и плохо скрываемое волнение, будто он искренне потрясён увиденным.

Окинув взглядом кабинет, он почти срывающимся голосом произнёс:

— Что ж вы стоите? Задерживайте его!

Полицейские немедленно скрутили Дмитрия Сергеевича, надели наручники и вывели из здания.

Через минуту автомобиль уже мчался по вечерним улицам Москвы.

Нехрестова вновь поместили в ту же самую камеру.

Он молча сел на узкую металлическую койку и долго смотрел на собственные руки.

Ему всё ещё казалось, что они полностью покрыты кровью.

Вскоре появился мужчина в белом халате — сотрудник судебно-медицинской экспертизы.

Он аккуратно взял образцы крови, снял отпечатки пальцев, после чего попросил принести воду.

Дмитрий Сергеевич тщательно вымыл руки.

Но даже когда кожа стала совершенно чистой, ему продолжало казаться, что кровь никуда не исчезла.

Он снова и снова проводил ладонями друг о друга, словно пытался стереть не кровь, а память о случившемся.

Мысли путались.

Оставалось только ждать.

Ждать вечера.

Ждать нового допроса.

Около семи часов к камере подошёл конвойный.

— На выход.

Лязгнул замок.

На Нехрестова надели наручники и повели по длинному тёмному коридору.

Остановившись возле двери допросной, конвойный привычно скомандовал:

— К стене...Проходим.

Дмитрий Сергеевич вошёл внутрь.

Дверь с глухим стуком закрылась за его спиной.

Он сел на знакомый стул.

Сердце билось так сильно, что каждый удар отдавался в висках.

По спине медленно стекала холодная струйка пота.

«Что же произошло? — лихорадочно думал он. — Выстрел как будто никто не услышал... Но стоило мне взять пистолет в руки, как сразу появились полицейские. Так ещё и Горбатов...

Постой...

Неужели именно он всё организовал?

Тогда и первая история с Прудовым...

Тоже его рук дело?..»

Но даже это объяснение казалось недостаточным.

Слишком тщательно была подготовлена ловушка.

Слишком много людей оказалось втянуто в происходящее.

В коридоре послышались шаги.

Размеренные.

Неторопливые.

Дверь открылась.

В кабинет вошёл тот самый следователь, который допрашивал его после задержания с Прудовым.

— Добрый вечер, Дмитрий Сергеевич, — с едва заметной усмешкой произнёс он.

— Бывало и добрее.

Следователь сел напротив.

— Чем же вы недовольны?

— По-моему, ответ очевиден.

— Неужели?

— Меня задержали за преступление, которого я не совершал.

— То есть вы утверждаете, что невиновны?

— Именно так.

— А как же убийство Михаила Ивановича Велимова?

— Его убил вовсе не я.

— Кто же тогда?

— Человек в чёрном.

Следователь усмехнулся.

— И откуда появился этот загадочный человек?

— Через окно.

— Вы ещё скажите, что это был какой-нибудь Карлссон... - приглушая смех, говорил следователь.

— Я говорю совершенно серьёзно, — спокойно ответил Нехрестов. — Он ворвался в кабинет, застрелил Велимова, заставил меня взять оружие в руки и испачкал мои руки кровью. Всё было заранее подстроено. Я требую расследования!

Следователь некоторое время молча смотрел на него.

Потом негромко произнёс:

— Вы сейчас, уважаемый Дмитрий Сергеевич, не в том положении, чтобы чего-либо требовать.

Нехрестов тяжело вздохнул.

— Что теперь со мной будет?

— Если не признаете вину — обвинение будет предъявлено сразу по двум статьям.

— Сто пятой?

— И не только.

— А какая ещё?

— Сто семьдесят седьмой.

— Но причём здесь она?

Следователь молча достал папку.

Оттуда появился документ, подписанный Нехрестовым накануне.

Тот самый документ, который он так и не успел внимательно прочитать или может... Впрочем сейчас это было уже неважно.

Дмитрий Сергеевич пробежал глазами текст.

Кровь застыла в жилах.

Согласно документу, гражданин Нехрестов Дмитрий Сергеевич на протяжении пяти с половиной лет злостно уклонялся от исполнения судебного решения о выплате крупной кредитной задолженности.

— Этого не может быть... — прошептал он. — Я никогда не брал никаких кредитов.

— Вы ведь юрист, Дмитрий Сергеевич, — спокойно заметил следователь. — Посмотрите внимательно. Ваши фамилия, имя, отчество. И ваша подпись.

Нехрестов опустил глаза.

Подпись действительно принадлежала ему.

— Теперь выбор за вами, — продолжил следователь. — Не признаете вину — получите лет десять, а то и пятнадцать. Признаете — около семи. А там может появится шанс на условно-досрочное освобождение.

В кабинете повисла тяжёлая тишина.

Наконец Дмитрий Сергеевич тихо произнёс:

— Записывайте...

Следователь поднял ручку.

— Я признаю вину.

— Разумное решение.

Он встал.

— Конвой!

Дверь открылась.

Нехрестова вновь повели по длинным тёмным коридорам следственного изолятора.

Когда его шаги окончательно стихли, возле допросной появился высокий человек.

Лицо его скрывал густой полумрак.

— Ну что? — хрипло спросил он.

— Согласился, — ответил следователь. — Всё прошло именно так, как договаривались.

— Семь лет?

— Семь.

Незнакомец удовлетворённо кивнул.

— Хорошо. Деньги получишь сегодня.

Он развернулся и, не произнеся больше ни слова, растворился в темноте коридора...

Часть 2.Глава 1.

Часть Вторая

Глава 1

— Ввиду всего вышеизложенного суд постановил: назначить Нехрестову Дмитрию Сергеевичу наказание в виде лишения свободы сроком на семь лет с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима! — завершила оглашение приговора судья.

Нехрестова вывели из здания суда в наручниках и повезли, однако не в тюрьму, а к нему домой. Это удивило Дмитрия Сергеевича, но задавать вопросы он уже не стал.

Через несколько минут полицейская машина остановилась у его дома. Двое сотрудников, сидевших сзади, вывели Нехрестова и повели в подъезд.

Поднявшись на шестой этаж, они остановились у квартиры № 52.

Один из полицейских достал из заднего кармана ключи и передал их товарищу, который открыл дверь. После этого первый произнёс повелительным тоном:

— У вас десять минут, чтобы собрать необходимые вещи. И сразу предупреждаю: без глупостей.

С этими словами он снял с Дмитрия Сергеевича наручники.

Нехрестов лишь коротко кивнул и быстро направился в спальню. Тут он снял свои очки, сказав себе при этом:

—До лучших времен... —и после он поспешно сложил в сумку несколько вещей, после чего вспомнил о чём-то, оставленном в гостиной, и бросился туда.

Но там его ожидала странная картина.

Окно было распахнуто настежь. На полу лежала верёвка с завязанной на конце петлёй, а к нижней части оконной рамы был приколочен деревянный колышек.

Всё было подготовлено для побега!

Картина выглядела настолько нелепо и одновременно зловеще, что Нехрестов невольно замер.

Он подошёл к окну и посмотрел вниз.

У подъезда стоял некий человек в чёрном, словно ожидавший именно его.

Дмитрий Сергеевич вздрогнул, быстро схватил первое, что попалось ему под руку, бросил это в сумку и поспешил обратно.

Вскоре все вновь сидели в машине, а ещё через несколько минут автомобиль уже нёсся в сторону исправительной колонии.

Спустя полчаса Нехрестова вели внутрь учреждения.

Сумку с вещами у него забрали сразу. После прохождения всех необходимых процедур Дмитрия Сергеевича переодели в тюремную одежду и повели в камеру.

И тут произошло странное совпадение.

На двери камеры значился номер 52.

«Совсем как номер моей квартиры...» — с горькой усмешкой подумал Нехрестов.

Дверь за ним закрылась с каким-то особенно глухим, тяжёлым звуком.

Камера была рассчитана на четырёх человек. Всё здесь выглядело грязным и запущенным. Матрасы были жёсткими, а по полу то и дело пробегали тараканы.

Однако в этот момент Нехрестов находился в ней один.

Так прошло несколько часов.

Наконец по коридорам раздались шаги надзирателей, и чей-то громкий голос возвестил:

— На ужин!

Потоки заключённых под конвоем двинулись в столовую.

Одним из первых туда вошёл Нехрестов.

Получив свою порцию, он окинул взглядом помещение и, заметив свободный столик, направился к нему.

Но неожиданно кто-то окликнул его:

— Дима! Вот ты где!

Нехрестов машинально обернулся, словно заранее знал, что обращаются именно к нему.

Перед ним стоял молодой человек с разбитой губой и синяком под левым глазом.

Это был...Прудовой.

Дмитрий Сергеевич не поверил своим глазам.

Алексей Иванович сел напротив.

Несколько секунд оба молчали.

Наконец Прудовой заговорил:

— Засадили всё-таки...

— А ты здесь, значит, совершенно ни при чём? — холодно спросил Нехрестов.

— Я-то?..

Он наклонился к самому уху Дмитрия Сергеевича.

— Да, я виноват! Прости меня. У меня просто не было выбора. Меня заставили.

— И кто же?

— Всё началось тогда, на автовокзале...

И Прудовой вновь рассказал историю той самой встречи.

После слов незнакомца:

— Поэтому я и прошу вас...

Он ответил:

— Хорошо... Чего вы хотите?

Таинственный господин медленно обернулся, словно проверяя, не подслушивает ли кто-нибудь, а затем так же медленно повернулся обратно.

— Я помогу вам устроиться в Москве, — произнёс он своим хриплым голосом, — но взамен вы должны оказать мне одну услугу. Если согласны, я назову условие. Ну так что?

— Согласен.

— Вы должны подставить Нехрестова.

Прудовой тогда буквально вытаращил глаза.

— Но как? Каким образом?

— Очень просто, — продолжал незнакомец. — Скажете, что вам срочно нужны деньги. Что вас преследуют, угрожают, требуют вернуть долг. Я уверен: он поможет.

— Хорошо...А сколько?

— Ну... скажем, два миллиона.

— Почему именно такая сумма?

— К чему лишние вопросы? Я дал вам задание.

Голос его внезапно стал жёстким.

— Если не выполнишь его, немедленно отправитесь обратно, и я сделаю всё, чтобы в Москве ты больше никогда не появился.

— Но вы же сказали, что я могу отказаться...

— Это было до того, как я озвучил условия. Теперь уже поздно.

Он сделал короткую паузу.

— Последний раз спрашиваю: согласны или нет?

Прудовой тяжело вздохнул.

— Пришлось согласиться, — продолжал он свой рассказ. — Иначе я бы действительно лишился возможности остаться в Москве. Вот так всё и было...

— А сюда ты как попал?

— Сразу после нашей последней встречи.

— Есть хоть какие-нибудь догадки, кто был этот человек?

— Да я его впервые в жизни видел. Даже представить не могу, зачем ты ему понадобился.

— Вот и я не понимаю...

Некоторое время оба молчали.

Потом Нехрестов спросил:

— На сколько тебя посадили?

— На семь лет. А тебя?

— Тоже на семь.

— Ну что ж... Будем надеяться на УДО.

— Будем...

И в этот момент тюремный гул прорезал громкий голос надзирателя:

— Всем по камерам!

Через несколько минут заключённые уже расходились по своим местам.

Но тут произошло ещё одно странное событие.

Не успел конвойный отойти от камеры Нехрестова, как вдруг вернулся обратно и произнёс:

— К вам посетитель.

«Ко мне?» — удивился Дмитрий Сергеевич.

Вскоре он уже сидел перед стеклянной перегородкой в плохо освещённой комнате для свиданий.

Через несколько секунд дверь по ту сторону открылась.

Появилась девушка с длинными тёмными волосами в голубой кофте.

Её карие глаза были полны тревоги.

Когда она подошла ближе, Нехрестов узнал в ней свою сестру.

— Маша! — воскликнул он. — Как ты здесь оказалась?

— Мне сообщили, что тебя посадили, вот я и приехала.

Она тяжело вздохнула.

— Как же так, Дима?

— Меня подставили, — тихо ответил он.

— Но ведь ты говорил то же самое и в прошлый раз. Что вообще с тобой происходит?

— Похоже, я кому-то очень сильно помешал. И теперь меня пытаются убить...

— Перестань! Но ведь ты мог отказаться от работы у Горбатова?

— Мог... Но...

Он вдруг насторожился.

— Подожди. А откуда ты вообще знаешь об этом?

— Мне позвонили из администрации мэрии и всё рассказали.

— У того человека был хриплый голос?

— Нет... Наоборот. Он как-то странно причмокивал во время разговора.

Нехрестов задумался.

— Любопытно...

— А что?

— Ничего... А номер телефона у тебя остался?

— Конечно.

Она достала листок бумаги и показала номер.

Дмитрий Сергеевич внимательно посмотрел.

— Да... Это действительно телефон администрации...

— Значит, всё из-за него?

— Похоже на то. Но я всё ещё не понимаю, кто именно стоит за всем этим.

— Совсем никаких догадок?

— Ни одной.

Мария опустила глаза.

— На сколько тебя осудили?

— На семь лет. Но обещали, что при хорошем поведении смогу выйти раньше.

— Дай Бог...

Она сжала кулаки.

— Но я всё равно попробую что-нибудь сделать. Я вытащу тебя отсюда.

— Маша, не вмешивайся. Прошу тебя...

Но договорить он не успел.

Дверь открылась, и конвойный объявил:

— Время свидания окончено.

— Держись! — крикнула ему вслед Мария.

Но Нехрестов уже не услышал этих слов.

Пройдя по мрачным коридорам, через несколько минут он вновь оказался у своей камеры.

Однако, войдя внутрь, Дмитрий Сергеевич замер от изумления.

Его ожидал весьма неприятный сюрприз...

Глава 2

Глава 2

Неприятным сюрпризом для Нехрестова оказались новые соседи по камере.

Их было трое.

Первый — крепкий лысый мужчина с огромными, будто выточенными из камня руками. На скуле темнела свежая ссадина, а из-под закатанного рукава выглядывала старая татуировка.

Двое остальных выглядели куда менее внушительно и ничем особо непримечательно. Один — светловолосый, другой — брюнет с выбитым передним зубом. У обоих лица были опухшими, а ногти — почерневшими от въевшейся грязи.

Имена последних никто не называл.

То ли они сами предпочитали замалчивать их, то ли настоящие имена давно потеряли всякий смысл.

Лишь первого все звали Калачом.При том его так звали очень давно, чуть ли не с самого появления в тюрьме,а может и раньше... Впрочем, об этом никто не знает.

Именно он встретил Нехрестова первым.

— Опа! Наконец-то! — прохрипел он, широко ухмыляясь. — А мы уже думали, не дождёмся.

— Точно, — кивнул брюнет.

— Заждались, — поддержал блондин.

Калач шагнул вперёд.

— Имя. Фамилия. Статья.

Нехрестов ничего не ответил.

Он молча подошёл к свободной нижней койке справа и сел, опустив голову.

— Эй! — рявкнул Калач. — Здесь, когда спрашивают, отвечают. Мы любим вежливость!

Блондин многозначительно сжал кулак.

— Может, объяснить человеку?

— Дмитрий Нехрестов, — негромко произнёс он. — Сто пятая... и сто семьдесят седьмая.

— Не слышу!

Нехрестов поднял голову.

— Дмитрий Нехрестов! Сто пятая и сто семьдесят седьмая статьи!

Калач довольно кивнул.

— Вот теперь другое дело.

Он прищурился.

— Сколько дали?

— Семь лет... - прискорбно произнёс Нехрестов.

— Всего-то?

Калач усмехнулся.

— Мне — двадцать пять.

— Мне десять, — сказал брюнет.

— И мне, — лениво добавил блондин.

Несколько секунд Калач внимательно разглядывал Нехрестова.

Потом вдруг спросил:

— Постой... Ты ведь чиновником был?

— Бывший...

—Так это даже лучше.

На его лице появилась странная улыбка.

— Такой человек нам и нужен.

Нехрестов насторожился.

— Для чего?

Калач наклонился к нему.

— Мы уходим отсюда.

— Что значит — уходим?

— Побег. - прошептал тот.

Он произнёс это спокойно, словно говорил о вечерней прогулке.

— Нас трое. Нужен четвёртый. Теперь есть ты.

Нехрестов некоторое время молчал.

— Что требуется от меня?

— Достать оружие.

— Откуда?

— Это уже твоя задача.

Калач пожал плечами.

— Был начальником — значит, сообразишь.

До самого вечера заключённые почти не разговаривали.

Каждый занимался своим делом.

Калач бросал короткие распоряжения, словно заранее распределял роли.

Лишь тогда Дмитрий Сергеевич понял, что побег готовился давно.

Не хватало только четвёртого человека.

Около половины восьмого Калач поднялся.

— Пора.

Он достал тонкую металлическую отмычку. Правда откуда она оказалась у Калача оставалось загадкой.

Через несколько секунд замок негромко щёлкнул.

Дверь камеры приоткрылась.

И именно тогда произошло первое странное событие.

Двое сотрудников, дежуривших неподалёку, одновременно повернули головы в противоположную сторону.

Несколько секунд они неподвижно стояли.

После чего молча ушли.

Словно получили неслышимый приказ.

Калач первым выскользнул в коридор.

— Разделяемся.

Все мгновенно исчезли в разных направлениях.

Самая опасная часть плана досталась Нехрестову.

Без оружия побег был невозможен.

Он осторожно двинулся по длинному пустому коридору.

За поворотом неожиданно показались двое полицейских.

Расстояние между ними сокращалось слишком быстро.

Дмитрий Сергеевич действовал почти машинально.

Рывок.

Удар плечом.

Первый рухнул на пол.

Второму хватило одного удара локтем.

Оба потеряли сознание.

Нехрестов торопливо проверил кобуры.

Пусто.

— Чёрт...

Позади раздались шаги.

Кто-то приближался.

Он едва успел прижаться к стене.

Через мгновение появился ещё один сотрудник.

Как только тот поравнялся с укрытием и мелькнула полицейская фуражка Нехрестов бросился вперёд.

Полицейский даже не успел вскрикнуть.

Удар.

Тело тяжело рухнуло на бетонный пол.

На этот раз в кобуре действительно лежал пистолет.

Дмитрий Сергеевич быстро выхватил его.

И вдруг увидел, что лежащий на полу полицейский, приходя в себя, тянется к рации.

Рука Нехрестова сама подняла оружие.

Палец лёг на спусковой крючок.

Ещё одно движение...

И всё было бы кончено.

Но полицейский неожиданно снова потерял сознание.

Нехрестов медленно опустил пистолет.

— Нет...

Он быстро развернулся и побежал обратно.

Через полчаса все вновь собрались в камере.

— Молодец, — коротко сказал Калач, принимая пистолет.

Похвала прозвучала почти уважительно.

Вещи были приготовлены заранее.

Верёвка.

Лом.

Деревянный колышек.

Инструменты исчезали один за другим в вентиляционном канале.

Люк открыли быстро.

— За мной.

Первым полез Калач.

Следом — брюнет.

За ним — блондин.

Последним двигался Нехрестов.

Ползти пришлось долго.

Впереди уже показался серебристый лунный свет.

Свобода была совсем рядом.

И именно тогда внутри Дмитрия Сергеевича словно что-то оборвалось.

Нет.

Что-то здесь не так.

Эта мысль возникла неожиданно и сразу стала абсолютно ясной.

Он остановился.

Медленно отполз назад.

Потом ещё. И ещё.

Пока вновь не оказался в камере.

Первым делом он вытащил деревянный колышек.

Затем забросил его далеко в вентиляционный ход, вместе с ломом.

Верёвку спрятал под матрас.

Люк аккуратно закрыл.

После этого лёг на койку, закрыл глаза и стал ждать.

Тем временем трое беглецов выбрались наружу.

Неподалёку от колонии, возле высокого чёрного дерева, их уже ожидал человек в длинном пальто и широкополой шляпе.

Он молча поманил их рукой.

Когда беглецы приблизились, незнакомец неожиданно тяжело задышал.

Правой рукой он достал что-то из кармана брюк и незаметно переложил в карман пальто.

Потом поднял голову.

— Где Нехрестов?

Все трое одновременно обернулись.

Только теперь они поняли, что четвёртого, то бишь Нехрестова, с ними нет.

В голосе человека в чёрном впервые прозвучала плохо скрытая ярость.

— Где он?

Калач растерянно заморгал.

— Я...не знаю...

— Не знаешь?

Голос прозвучал почти спокойно.

От этого становилось ещё страшнее.

— Подождите! — поспешно заговорил Калач. — Это они виноваты! Они должны были следить! Где он?!

Брюнет и блондин испуганно переглянулись.

— Мы... не знаем... он был за нами...

Но договорить не успели.

Калач мгновенно выхватил пистолет.

Два выстрела прогремели почти одновременно.

Оба тела рухнули в траву.

Калач бросил оружие к ногам незнакомца.

— Видите? Это они! Я всё выполнил! Отпустите меня!

Человек в чёрном медленно опустил руку в карман.

— Неужели ты действительно думаешь, что мне нужны свидетели?

Калач побледнел.

— Нет... пожалуйста...

Раздался третий выстрел.

Калач рухнул навзничь.

Тонкая струйка крови медленно потекла из уголка его рта.

Человек в чёрном спокойно вытер пистолет носовым платком, вложил его в мёртвую руку Калача и ещё раз оглядел место расправы.

Затем развернулся и, не оглядываясь, растворился среди чёрных деревьев, залитых холодным светом полной луны.

Глава 3

Глава 3

Пока неизвестный расправлялся с беглецами у стен исправительной колонии, в здании администрации мэра Москвы, в кабинете Горбатова, раздался телефонный звонок.

Самого Алексея Сергеевича в этот момент на месте не оказалось.

Трубку снял один из сотрудников.

— Администрация мэра Москвы. Слушаю.

Ответ последовал не сразу.

Затем в трубке прозвучал незнакомый голос.

Негромкий. Хрипловатый. И сопровождавшийся неприятным причмокиванием после каждого короткого предложения.

— Где Горбатов?

— Его сейчас нет.

— Когда будет?

— Не могу сказать. А кто его спрашивает?

Незнакомец проигнорировал вопрос.

— Передайте, чтобы сразу же перезвонил по этому номеру. Записывайте.

Сотрудник поспешно взял ручку.

— Говорите.

— Тридцать восемь... семьдесят четыре...

Он медленно продиктовал остальные цифры.

— Передадите лично.

— Обязательно.

Связь оборвалась.

— Кто это был? — спросил коллега, отрываясь от документов.

— Не знаю.

Сотрудник пожал плечами.

— Горбатова искали.

В этот момент дверь открылась. В кабинет вошёл Алексей Сергеевич. Настроение у него было превосходное.

Он улыбался, негромко насвистывал какую-то мелодию и, казалось, совершенно не замечал напряжённой атмосферы вокруг.

— Алексей Сергеевич, вам звонили.

— Кто?

— Не представились. Просили обязательно перезвонить.

Сотрудник протянул ему листок с номером.

Улыбка на лице Горбатова почти сразу исчезла. Он молча взял бумагу и вышел из кабинета.

Через несколько минут он уже сидел на пустой скамье в конце длинного коридора.

Набрал номер.

После нескольких продолжительных гудков трубку подняли.

— Где тебя носит?! — резко прозвучал знакомый хриплый голос.

— По работе выходил. Что случилось?

— Завтра. Половина девятого вечера. Подъедешь к колонии. Со стороны леса. Адрес сейчас получишь.

— Это же...

Горбатов нахмурился.

— Там ведь сидит Нехрестов.

— Тебя это смущает?

— Нет. Конечно нет.

— Тогда без опозданий.

Связь оборвалась.

Несколько секунд Алексей Сергеевич продолжал смотреть на погасший экран телефона. Потом медленно поднялся и вернулся в кабинет.

До конца рабочего дня он почти не произнёс ни слова.

На следующий вечер неизвестный появился возле исправительной колонии значительно раньше назначенного времени.

Однако приехал он вовсе не затем, чтобы ждать Горбатова.

Подойдя к высоким металлическим воротам, он трижды коротко ударил по ним кулаком.

Спустя минуту калитка открылась.

Не задавая ни одного вопроса, дежурный пропустил его внутрь.

Незнакомец прошёл несколько десятков метров, достал телефон и произнёс всего одно слово:

— Вывести.

Через несколько минут перед ним появились двое.

Следователь, который вёл дело Нехрестова, и Прудовой.

На руках последнего всё ещё были наручники.

— Добрый вечер, — осторожно произнёс Алексей Иванович.

Следователь поспешил снять с него наручники.

— Чем можем быть полезны? — уважительно спросил он.

— Идёмте.

Незнакомец развернулся.

Никто не решился задавать лишних вопросов.

Через несколько минут они остановились неподалёку от того самого места, где ночью погибли трое беглецов.

Лес вокруг молчал. Только ветер едва слышно раскачивал верхушки сосен.

Следователь нервно оглянулся.

— Для чего мы здесь?

— Нужно дождаться ещё одного человека.

Больше незнакомец ничего не сказал.

Ожидание затянулось почти на два часа. Чёрт знает зачем этот господин так заранее собрал обоих мужчин, но те покорно простояли всё это время.

Прудовой несколько раз пытался заговорить, но всякий раз встречался взглядом с человеком в чёрном и тут же замолкал.

Наконец вдали показался свет автомобильных фар. Через несколько секунд рядом остановилась машина.

Из неё вышел Горбатов.

— Все на месте, — спокойно произнёс незнакомец.

Он медленно посмотрел на каждого, потом сказал:

— Вы хорошо выполнили все мои поручения.

Наступила тишина.

—Всё что нужно вы сделали. Больше ваша помощь мне не потребуется.

Первым нарушил молчание Горбатов.

— Значит... Мы свободны?

— Да.

— Можно было просто сообщить это по телефону, — неуверенно пробормотал Прудовой.

Сразу после этих слов он понял, что сказал лишнее.

Человек в чёрном даже не посмотрел в его сторону.

— Есть ещё одна небольшая просьба.

Голос его звучал почти ласково. От этого становилось только страшнее.

— Встаньте в ряд. Спиной ко мне.

Все трое переглянулись.

Что-то в происходящем казалось неправильным. Но ни один не осмелился возразить. Они молча выполнили приказ.

Незнакомец медленно сунул одну руку в карман пальто, другой рукой поправил поля шляпы. Потом тихо произнёс:

— Теперь идите вперёд. Медленно.

Следователь сделал первый шаг и как будто очнулся.

Он резко обернулся...

И увидел пистолет.

— Что вы...

Договорить он не успел.

Тихо щёлкнул затвор.

Два приглушённых выстрела прозвучали почти одновременно.

Следователь рухнул лицом вниз.

— Бежим! — успел крикнуть Горбатов.

Он и Прудовой бросились в разные стороны.

Напрасно.

Третий выстрел настиг Горбатова. Четвёртый — Прудового.

Через несколько секунд всё было кончено.

Человек в чёрном неторопливо подошёл к телу следователя.

Достал белый носовой платок и тщательно вытер пистолет, после чего вложил его в мёртвую руку.

Несколько секунд он молча смотрел на лежавшие перед ним тела. Затем негромко произнёс:

— Благодарю за службу. - и он сразу же сделал короткий телефонный звонок. - Уберите их.

После он развернулся и, не оглядываясь, растворился среди темнеющих деревьев, куда уже медленно опускался вечер.

Полицейские выбежали на улицу и начали убирать тела. Но тут произошло то, чего никто из них не ожидал...

Глава 4

Глава 4

В тот самый день, когда возле исправительной колонии были убиты трое беглецов, только несколькими часами ранее в Сергиевом Посаде, в квартире Марии Нехрестовой, раздался телефонный звонок.

Девушка вздрогнула и посмотрела на экран.

Номер оказался незнакомым.

Почему-то она сразу ответила.

Возможно, этот номер был ей хорошо известен, но по какой-то причине она никогда не сохраняла его в памяти телефона.

Несколько секунд в трубке стояла тишина.

Потом раздался уже знакомый хриплый голос.

— Мария?

— Да... Что-то случилось?

— Нет. Но нам необходимо встретиться.

Мария насторожилась.

— Когда человек предлагает встречу, значит есть какая-то причина. Ведь так?

— Есть.

— Тогда скажите, в чём дело.

— По телефону не могу.

Она тяжело вздохнула.

— Хорошо. Где?

— Я сам приеду к вам.

— Вы знаете, где я живу?

— Конечно.

Мария почувствовала, как по спине пробежал холодок.

Она была уверена, что никогда не называла ему своего адреса.

— Хорошо...Во сколько?

— Через два часа. Буду. Ждите.

Связь оборвалась.

Мария медленно опустила телефон.

Несколько минут она бесцельно ходила по комнате, пытаясь понять, чего хочет этот человек.

Может быть, он наконец сообщит что-нибудь о Диме? Вполне возможно, почти наверняка!

От этой мысли сердце забилось быстрее.

Однако вместе с надеждой росла и тревога.

Кем был этот человек?

Почему судьба её брата интересовала его настолько, что он неизменно оказывался рядом всякий раз, когда жизнь Дмитрия Сергеевича делала очередной трагический поворот?

Если задуматься, именно с его появления всё и началось.

Сначала Прудовой.

Потом Горбатов.

Затем следователь.

Один за другим люди выполняли чью-то волю, после чего становились либо ненужными свидетелями, либо покойниками.

За короткое время этот неизвестный сумел разрушить жизнь Нехрестова, организовать сразу несколько преступлений и при этом не оставить после себя ни единого следа.

Более того.

К тому моменту на его совести было уже шесть убийств.

И всё же полиция словно не замечала очевидного.

Впрочем, этому существовало странное объяснение.

После обнаружения первых трёх тел начальнику колонии сразу же позвонили.

— Начальник исправительной колонии слушает.

— Возле ворот лежат три трупа! — взволнованно выкрикнул молодой мужской голос.

— Успокойтесь. Где именно?

— Прямо у центрального входа.

— Понял. Спасибо.

Второй звонок поступил спустя сутки.

Голос был тот же.

Он вновь сообщил об обнаружении тел.

Однако на этот раз начальник решил задать вопрос.

— Представьтесь. Как ваша фамилия?

— Кунцев.

— А может быть... это вы их убили?

В трубке повисла короткая пауза. Потом послышался крик.

Затем появился тот самый незнакомец и неожиданно закричал:

— Срочно выйди!

Начальник колонии почему-то без колебаний подчинился.

Когда он оказался возле ворот, его уже ожидал человек в длинном чёрном пальто.

Лица под глубоким капюшоном по-прежнему не было видно.

— Убери их, — спокойно приказал незнакомец.

Начальник молча кивнул.

Через несколько минут на место выбежали сотрудники колонии. Они начали грузить тела.

И именно тогда произошло нечто совершенно невероятное.

Один из погибших вдруг закашлялся.

Все оцепенели.

Это был...

Впрочем, об этом немного позже.

Так или иначе, было очевидно одно.

Неизвестный обладал огромным влиянием.

Его распоряжения исполнялись без малейших вопросов, а после каждого происшествия все следы словно растворялись сами собой.

Даже человека по фамилии Кунцев найти не удалось - такого гражданина, по официальным данным, попросту не существовало.

Не существовало и телефонного звонка.

Будто он никогда не происходил.

Чем дальше развивались события, тем больше вопросов оставалось без ответов.

Ровно в три часа дня под окнами дома Марии остановился чёрный автомобиль.

Она услышала низкий рокот двигателя ещё до того, как зазвонил домофон.

Подойдя к окну, девушка увидела знакомую машину.

Сомнений не осталось.

Через несколько минут она уже спускалась во двор.

Неизвестный ожидал её возле автомобиля.

Как всегда, лицо его скрывал глубокий капюшон.

Он лишь слегка кивнул.

— Добрый день.

— Здравствуйте.

— Прошу.

Он открыл заднюю дверь.

После недолгого колебания Мария села в машину.

Дверца мягко захлопнулась.

Несколько секунд в салоне царило молчание, потом незнакомец заговорил.

— У меня есть новости о вашем брате.

Мария резко повернулась к нему.

— Он жив?

— Да.

— С ним всё в порядке?

— Пока да.

Девушка облегчённо выдохнула.

Но незнакомец продолжил:

— Скоро его уже не будет в колонии.

— Неужели Диму оправдают?

— Нет.

Он покачал головой.

— Его переведут.

— Куда?

— В зону Специальной Военной Операции.

Мария побледнела.

— Что?..

— Он подпишет контракт. После этого судимость будет погашена.

Последние слова прозвучали особенно отчётливо.

— Не может быть...

— Почему?

— Потому что...

Она на мгновение замолчала.

— Он всю жизнь боялся попасть на войну. Когда мы были детьми, на родителей напали бандиты. Они открыли стрельбу. Отца тогда тяжело ранили. А Дима долго лечился после этого. Были проблемы со слухом... Но потом он слава Богу восстановился, но страх остался. Он никогда бы добровольно...

Она не смогла закончить фразу.

— Иногда обстоятельства заставляют людей делать то, чего они никогда не сделали бы по собственной воле, — спокойно произнёс незнакомец.

Мария опустила глаза.

— Он же может погибнуть...

— Не погибнет. Уверяю вас.

Ответ прозвучал слишком уверенно.

— Откуда вы знаете?

— Просто знаю.

— Когда его отправят?

— Завтра.

— Уже завтра?

— Да. Сначала учебный центр. Через месяц — передовая.

Мария долго молчала.

Затем неожиданно спросила:

— Почему вы всё время скрываете лицо?

Незнакомец повернул голову.

— Вас это беспокоит?

— Меня беспокоит другое. Откуда вы знаете о моём брате абсолютно всё? Кто вы такой?

В машине воцарилась тишина.

Казалось, даже двигатель стал работать тише.

Прошло несколько секунд.

Наконец незнакомец негромко произнёс:

— Слишком много вопросов, Мария Сергеевна, задаёте.

Он слегка коснулся плеча водителя.

— Выведи.

Водитель сразу потянулся к ручке двери.

Мария испуганно вскрикнула:

— Нет! Не нужно! Я сама!

Она поспешно распахнула дверцу, выскочила из машины и почти бегом скрылась в подъезде.

Человек в чёрном ещё некоторое время молча смотрел ей вслед.

Потом, не оборачиваясь, произнёс:

— Установить за ней наблюдение. Сегодня же.

— Понял.

Автомобиль плавно тронулся с места.

Через несколько секунд он уже растворился в плотном потоке машин, направляясь к центру Москвы.

Глава 5

Глава 5

На следующее утро Нехрестов проснулся с тяжёлой головой. Казалось, всю ночь он не спал, а выполнял изнурительную физическую работу.

Едва открыв глаза, Дмитрий Сергеевич вспомнил события минувшего вечера и резко поднялся с койки.

Прежде всего он подошёл к вентиляционному люку.

Проверил, плотно ли закрыта крышка и не заметен ли внутри лом, оставшийся после побега.

Затем вспомнил о верёвке.

В спешке накануне он сунул её под подушку.

Достав свёрток, Нехрестов осторожно протолкнул его как можно глубже в вентиляционную шахту, после чего облегчённо выдохнул.

Лишь теперь его внимание привлекла дверь камеры.

Она оказалась чуть приоткрытой.

Настолько незначительно, что издали этого почти невозможно было заметить.

Нехрестов медленно подошёл к двери и осторожно прикрыл её.

В этот момент взгляд его упал на пол. Возле порога лежала отмычка.

Очевидно, Калач обронил её во время ночной суматохи.

Дмитрий Сергеевич поднял находку, некоторое время задумчиво повертел её в руках, затем вставил в замочную скважину и, приложив усилие, запер дверь изнутри.

Только после этого он позволил себе немного успокоиться.

Через несколько часов заключённых вывели на завтрак.

Войдя в столовую, Нехрестов первым делом стал искать взглядом Прудового.

Он внимательно всматривался в лица сидевших за столами людей, словно надеялся, что вот-вот увидит знакомую фигуру.

Если бы Дмитрий Сергеевич знал, что искать уже некого...

Но он продолжал искать.

Безрезультатно - Прудового нигде не было.

В конце концов Нехрестов получил свою порцию и сел за свободный столик в самом дальнем углу.

Аппетита не было. Он машинально ковырял ложкой остывающую кашу.

«Его убили, — думал Дмитрий Сергеевич. — Почти наверняка...И всё тот же человек...С каждым днём он становится всё опаснее.»

Нехрестов ещё не знал, что Прудовой оказался далеко не единственной жертвой этой ночи.

О судьбе остальных участников побега ему только предстояло узнать.

Так, погружённый в тяжёлые размышления, он просидел до самого конца завтрака.

Наконец по столовой прокатился знакомый окрик:

— По камерам!

Заключённые поднялись со своих мест. Под конвоем их вновь развели по корпусам.

Вернувшись, Нехрестов с удивлением обнаружил, что камера снова перестала быть пустой.

На этот раз в ней появились двое новых сокамерников.

Оба были примерно одного возраста — не старше тридцати лет.

Ничем особенным они не выделялись.

Обычные люди, которых судьба занесла за колючую проволоку.

Один лежал на верхней койке и листал потрёпанную книгу.

Второй молча сидел у решётчатого окна.

По привычке Нехрестов уже собирался назвать своё имя и статьи, по которым был осуждён, но быстро понял, что никому эта информация совершенно не нужна.

Он спокойно прошёл к своей кровати, лёг и закрыл глаза.

Через несколько секунд тот, что лежал наверху, легко спрыгнул на пол и подошёл к товарищу.

Они переглянулись.

— Это он? — тихо спросил один.

— Похоже.

— Спит?

— Не думаю.

Первый подошёл ближе и осторожно коснулся плеча Нехрестова.

Дмитрий Сергеевич сразу открыл глаза.

— Нехрестов Дмитрий Сергеевич?

— Да.

— Меня Сергей зовут. А это Николай.

— Очень приятно познакомиться, — улыбнулся Николай. — Не каждый день доводится встретить такого человека.

Нехрестов вопросительно посмотрел на обоих.

— Вы меня знаете?

Сергей усмехнулся.

— Да здесь, кажется, каждый знает.

— Я вас ещё по телевизору видел, — признался Николай.

— Часто показывали.

Нехрестов лишь слабо улыбнулся. Потом неожиданно спросил:

— Скажите... вы случайно не слышали, что недавно происходило возле колонии?

Собеседники переглянулись.

— А почему тебя это интересует? — насторожился Николай.

— Просто хочу понять одну вещь.

Сергей кивнул.

— Было. И не один раз.

Нехрестов сразу подался вперёд.

— Расскажите.

— Сначала нашли троих беглецов мертвыми. Говорят, все из вашей камеры.

Николай подтвердил:

— Да. Именно из вашей.

Нехрестов почувствовал, как внутри всё похолодело.

— А потом?

— Через сутки нашли ещё троих. Всех застрелили.

— Кто?

— Следователь. Какой-то заключённый. И ещё чиновник из мэрии Москвы. Так, кажется?

— Всё верно, — подтвердил Николай.

Дмитрий Сергеевич медленно опустил голову.

— Значит...среди первых мог оказаться и я...

— Ты тоже собирался бежать? — удивился Сергей.

— Собирался. Но в последний момент передумал.

В камере повисло молчание.

Каждый думал о своём.

Внезапно снаружи послышался шум.

Заскрежетали ворота.

По коридорам раздались уверенные шаги.

Через несколько минут стало ясно, что в колонию прибыли военные.

Офицеры и контрактники обходили камеры, беседовали с заключёнными и что-то отмечали в листах, вложенных в толстые папки.

Минут двадцать спустя они остановились возле камеры Нехрестова.

Вперёд вышел капитан.

— Добрый день. Мы проводим набор граждан, отбывающих наказание, для заключения контракта с Министерством обороны Российской Федерации. После прохождения службы предусмотрено освобождение в соответствии с действующим законодательством.

Он сделал короткую паузу.

— Кто желает заключить контракт?

— Я, — сразу ответил Николай.

Он без колебаний поставил подпись.

— И я, — сказал Сергей.

Капитан перевёл взгляд на Нехрестова.

— Ваше решение?

— Соглашайся, — тихо сказал Николай.

— Это шанс начать жизнь заново, обрести свободу, — добавил Сергей.

Свобода...

Это слово больно отозвалось в сознании Дмитрия Сергеевича.

Он молча смотрел на лежавший перед ним бланк.

«Что меня ждёт здесь? Семь лет за чужие преступления. А потом? Клеймо убийцы. И жизнь, которую уже невозможно вернуть. Там...по крайней мере есть шанс. Опасный. Возможно, последний. Но всё же шанс.»

Он тяжело вздохнул.

— Я согласен.

Капитан протянул ему ручку.

Нехрестов поставил подпись.

— Хорошо. Сегодня после обеда будьте готовы. За вами придут.

Военные направились к следующей камере.

Во второй половине дня добровольцев построили во дворе колонии.

Через несколько минут колонна грузовиков покинула территорию исправительного учреждения.

Сначала их доставили на железнодорожный вокзал.

Оттуда эшелон отправился на Северный Кавказ.

Местом подготовки стал один из учебных центров в Чеченской Республике.

Следующие месяцы прошли в непрерывных занятиях.

Строевая подготовка. Тактика. Огневая подготовка. Медицина. Инженерное дело.

К собственному удивлению, Нехрестов быстро втянулся в военную жизнь.

Он внимательно слушал инструкторов, много тренировался и вскоре оказался среди лучших в своей группе.

Дисциплина, привычка к ответственности и умение быстро принимать решения, выработанные за годы государственной службы, неожиданно пригодились и здесь.

Когда курс подготовки подошёл к концу, новобранцев вновь погрузили в армейские грузовики.

Колонна покинула Грозный и взяла курс на Донецкую Народную Республику, где Нехрестову предстояло столкнуться с испытаниями, рядом с которыми всё пережитое прежде могло показаться лишь предисловием к настоящей трагедии.

Часть 3.Глава 1.

Часть Третья

Глава 1

Снег валил крупными хлопьями, быстро укрывая белым покрывалом поля Новороссии. Холодный ветер хлестал по бортам армейских грузовиков, которые уже подходили к расположению российских войск.

Через несколько минут машины остановились.

Солдаты молча спрыгнули на землю и один за другим спустились в подземный штаб. Заняв свободные койки, они стали ждать дальнейших распоряжений.

Нехрестов медленно обвёл помещение взглядом.

Вдруг его сердце дрогнуло.

Посреди штаба стоял... Прудовой.

На первый взгляд это казалось невозможным.

Ведь совсем недавно Прудового вместе со следователем и Горбатовым расстреляли почти в упор.

Однако судьба распорядилась иначе.

Когда сотрудники колонии по приказу начальства выносили тела, один из них неожиданно заметил, что третье тело, вовсе не тело, а вполне ещё живой человек, которому нужна медицинская помощь.

Начался спор.

Одни настаивали, что необходимо немедленно избавиться от всех троих, другие требовали вызвать врачей.

В конце концов победило второе мнение.

Через несколько минут Прудового уже везла машина скорой помощи.

Несколько сложнейших операций буквально вырвали его из рук смерти.

Но настоящие испытания были ещё впереди.

Через несколько дней дверь больничной палаты тихо открылась.

На этот раз незнакомец не скрывал лица.

Лишь тёмный шарф закрывал нижнюю часть подбородка.

Это был мужчина лет пятидесяти, широкоплечий, с густыми чёрными бровями. Левую щёку пересекал глубокий рваный шрам, а в густых волосах уже заметно серебрилась седина.

Перед дверью его остановила медсестра.

— Валерий Константинович, к нему сейчас нельзя.

— Почему? — спокойно спросил мужчина.

— После операции ему необходим полный покой.

Валерий Константинович едва заметно улыбнулся.

— Не беспокойтесь. Я всего лишь поговорю с ним.

После недолгого колебания медсестра открыла дверь.

Несколько секунд мужчина молча смотрел на лежавшего без сознания Прудового.

— Живучий... — тихо произнёс он.

Словно услышав эти слова, Алексей Иванович открыл глаза.

Увидев посетителя, он вздрогнул и с трудом приподнялся.

— Как чувствуем себя, Алексей Иванович? — спокойно спросил Валерий Константинович.

Прудовой долго всматривался в его лицо.

— Зачем?.. — наконец выдохнул он.

— Почему я тогда стрелял?

Прудовой едва заметно кивнул.

— Всё очень просто. Мне понадобилось проверить, насколько ты полезен.

Несколько секунд в палате стояла тишина.

— У меня для тебя есть новая работа.

— Я больше не хочу...

Голос Прудового сорвался.

Валерий Константинович мгновенно изменился в лице.

— Тогда завтра же окажешься на улице. Без документов. Без денег. Без медицинской помощи.

Прудовой опустил голову.

— Не надо...

— Вот теперь разговор становится предметным.

Он сделал небольшую паузу.

— Ты отправишься в зону Специальной Военной Операции.

— Воевать?..

— Нет.

Валерий Константинович покачал головой.

— Будешь наблюдать за Нехрестовым. Когда понадобится — получишь новые указания.

— Понятно...

— Надеюсь, это последнее поручение.

Он коротко похлопал Прудового по плечу и вышел из палаты.

Теперь же они снова стояли друг перед другом.

Нехрестов первым нарушил молчание.

— Лёша?.. Как ты здесь оказался?

Прудовой замешкался.

«Главное — не выдать себя...»

— Так же, как и ты. Подписал контракт.

— Странно. Я ни разу не видел тебя в колонии.

— Просто... быстро ходил в столовую и обратно. Вот...

Ответ прозвучал слишком быстро.

Нехрестов внимательно посмотрел ему в глаза.

— Нет. Ничего не было...

Он покачал головой.

— Ты чего-то боишься.

Прудовой промолчал.

— Кто тебе угрожает?

— Никто.

— Не ври.

— Я ничего не знаю.

В этот момент по штабу прокатился окрик:

— Разговоры прекратить!

Оба невольно замолчали.

Когда шум стих, Нехрестов снова наклонился к Прудовому.

— Хотя бы имя скажи.

Прудовой долго колебался.

Потом почти беззвучно прошептал:

— Валерий Константинович. Больше правда не знаю.

Нехрестов повторил имя несколько раз.

— Где-то я его уже слышал...

Он нахмурился.

— Когда ты видел его последний раз?

— Месяца два назад.

— Незадолго до того, как меня отправили сюда...

Нехрестов задумался.

Потом снова спросил:

— После этого с тобой что-нибудь случилось?

Прудовой тяжело вздохнул.

— Меня пытались убить.

— Когда?

— На следующий день после побега твоих сокамерников.

— Что произошло?

— Нас расстреляли.

— Кого?

— Следователя... меня... и ещё одного человека из мэрии.

— Горбатова?

— Наверное.

— А как же ты...

Договорить он не успел.

Оглушительный взрыв потряс весь штаб.

С потолка посыпалась бетонная пыль.

Погас свет.

На несколько секунд помещение погрузилось в полумрак.

Почти сразу раздался уверенный голос офицера:

— Всем сохранять спокойствие! Работает противовоздушная оборона!

Через минуту последовала новая команда:

— Личному составу приготовиться к выдвижению! Через пять минут погрузка!

Позже кто-то сообщил, что неподалёку была уничтожена украинская ракета «Точка-У».

Через несколько минут подразделения уже занимали места в армейских грузовиках.

Их путь лежал на Красноармейское направление.

Глава 2

Глава 2

Грузовики неслись по заснеженной степи, оставляя за собой глубокие следы протекторов.

Один из них остановился у небольшой деревушки, расположенной в так называемой серой зоне. Впрочем, деревней это место можно было назвать лишь по старой памяти. Большинство домов давно превратилось в груды кирпича и бетона после не прекращавшихся артиллерийских обстрелов. Жители покинули её ещё несколько лет назад, хотя некоторые всё ещё скрывались в сырых подвалах полуразрушенных домов.

Едва прибыв на место, подразделение разделилось.

Первая группа получила приказ обследовать населённый пункт и найти оставшихся мирных жителей. Вторая направилась к западной окраине деревни, чтобы наблюдать за возможным продвижением противника.

Прудовой оказался в первой группе, а Нехрестов — во второй.

На западной окраине ещё сохранилось несколько относительно целых домов. По приказу командира бойцы заняли их и оборудовали наблюдательные позиции.

Нехрестов вместе с молодым солдатом, которому едва исполнилось восемнадцать лет, поднялся на чердак небольшого дома. Они устроились возле слухового окна, выходившего в сторону противника.

Некоторое время Дмитрий Сергеевич молча разглядывал своего напарника.

Его не покидала одна мысль: почему совсем ещё мальчишка, только вчера окончивший школу, добровольно отправился на войну?

Однако по лицу юноши невозможно было понять, что он чувствует. В нём не было ни страха, ни растерянности. Казалось, будто именно такая жизнь всегда была для него привычной.

Первым молчание нарушил сам молодой солдат.

— Ты ведь тот самый чиновник, которого посадили?

— Да... А что?

— Просто по телевизору показывали твоё дело. Мне сразу показалось, что всё это какая-то подстава.

Нехрестов едва заметно улыбнулся.

— Спасибо. Приятно хоть от кого-то такое услышать.

— Меня Коля зовут.

— А я Дима.

Он немного помолчал.

— Сколько тебе лет?

— Недавно восемнадцать исполнилось.

— И ты сам решил пойти добровольцем?

Коля кивнул.

— Отец почти с самого начала воюет. Сейчас, говорят, где-то на Запорожском направлении. Связь бывает редко. Каждый день думаю, как он там... А сидеть дома я не смог. Как только исполнилось восемнадцать, сразу пошёл в военкомат. Уже полгода служу.

— Понятно... — тихо произнёс Нехрестов.

Он невольно подумал:

«Вот что значит настоящая семья... Такое сегодня встретишь нечасто».

Закончить мысль он не успел.

Где-то далеко впереди прогремел тяжёлый артиллерийский выстрел.

Через несколько секунд в рации раздался голос дежурного:

— Внимание! На горизонте обнаружен танк противника.

Бойцам приказали сохранять позиции и ждать дальнейших распоряжений.

Танк медленно пересёк окраину деревни и двинулся по главной улице. Проехав ещё несколько сотен метров, он остановился. По бокам башни был заметный крест-танк был немецкий.

Из люка начали выходить военнослужащие.

Вскоре показались четверо бойцов с необычными шевронами — прямоугольником, разделённым по диагонали на четыре цветовых сектора: жёлтый, синий, белый и красный.

Это были польские наёмники.

Самый старший из них внимательно осмотрел улицу и коротко приказал:

— Rozdzielić się! Są gdzieś w pobliżu! (Разойтись! Они где-то рядом!)

— Tak jest! (так точно)

Бойцы быстро разошлись в разные стороны.

Полковник Васильев, наблюдавший за происходящим, немедленно отдал приказ захватить танк.

Операция заняла считаные минуты.

Пока одна группа брала машину под контроль, остальные подразделения начали прочёсывать деревню.

Нехрестов и Коля направились к юго-восточной окраине.

Возле полуразрушенного дома они заметили двух польских наёмников, о чём-то оживлённо разговаривавших.

Подобравшись ближе, они услышали обрывки разговора.

— Так зачем ты сюда приехал? — спросил один с сильным акцентом.

— За pieniądz(деньгами) , — усмехнулся второй. — За деньгами. А ты?

— И я тоже. Ну и русских пострелять.

— Ладно. Пошли.

Большего им сказать не удалось.

Нехрестов и Коля одновременно выскочили из укрытия.

Не ожидавшие нападения наёмники не успели оказать сопротивления. Через несколько секунд оба уже лежали на земле со связанными руками.

К этому времени остальные подразделения также успешно выполнили поставленные задачи.

Всех пленных собрали в одном из уцелевших домов. Возле здания выставили охрану, а наблюдение поручили двум бойцам.

После этого подразделение вновь собралось в центре деревни.

Полковник Васильев внимательно посмотрел на своих подчинённых.

— Поздравляю с успешным выполнением задачи. О ваших действиях будет доложено командованию. Думаю, многие из вас будут представлены к наградам. А пока ждём новых приказов.

— Так точно! — дружно ответили бойцы.

Ближе к вечеру распоряжение действительно поступило.

Подразделению полковника Васильева предписывалось немедленно выдвинуться на Купянское направление.

Сбор занял всего несколько минут.

Военные быстро погрузились в грузовики, и колонна вновь двинулась в путь.

Следом шли машины с освобождёнными мирными жителями и пленными, которых предстояло доставить в Донецк.

Глава 3

Глава 3

Спустя несколько дней подразделение уже находилось в Харьковской области, неподалёку от Купянска.

Грузовики остановились возле небольшого пункта временного размещения. Бойцы быстро выгрузились и направились к своим позициям.

Вскоре поступил приказ проверить оружие и снаряжение. Закончив подготовку, военнослужащие заняли окопы, растянувшиеся почти по всей линии обороны.

Через некоторое время была объявлена боевая готовность. По данным разведки, противник выдвигался в их направлении.

Все приготовились к бою.

Неожиданно у начала траншеи возникло оживление. Нехрестов находился почти в самом её конце и не мог разобрать, что происходит. Лишь спустя несколько минут он заметил молодую женщину в военной форме. Она неторопливо переходила от одного бойца к другому, ненадолго задерживалась возле каждого и затем шла дальше.

Постепенно она приблизилась.

На вид ей было около двадцати семи лет. Длинные тёмные волосы были заплетены в косу, а на голове, козырьком назад, сидела бежевая кепка. Поверх камуфляжа висела медицинская сумка.

Подойдя к Нехрестову, девушка улыбнулась.

— Меня Анастасия зовут. Я военный медик. Сегодня буду работать на вашем участке. Говорят, скоро может начаться наступление.

Дмитрий Сергеевич внимательно посмотрел на неё.

Почему-то ему показалось, что они уже где-то встречались. Он попытался это вспомнить, но память упорно молчала.

— Здравствуйте, — наконец сказал он. —меня Дмитрий. А можно задать вопрос?

— Конечно.

— Почему вы...то есть...решили пойти сюда? Если честно, по вам не скажешь, что...

Она едва заметно улыбнулась.

— ...что я похожа на военного? Ведь так?

— Именно.

Улыбка исчезла.

Несколько секунд Анастасия молчала.

— Муж ушёл добровольцем почти в самом начале. Через несколько месяцев мне сообщили, что он погиб. Сказали, после попадания снаряда машина загорелась... Его даже похоронить было невозможно.

Она ненадолго отвернулась.

— После этого я уже не смогла жить как раньше. Захотелось быть рядом с теми, кто сейчас здесь.

— Примите мои соболезнования, — тихо произнёс Нехрестов.

— Спасибо...

Наступило молчание.

Потом девушка неожиданно спросила:

— Можно на «ты»?

Вопрос застал Дмитрия Сергеевича врасплох.

— Конечно.

Она внимательно посмотрела ему в глаза.

— Теперь твоя очередь. Почему ты здесь? Ты совсем не похож на человека, который добровольно отправился на фронт.

Нехрестов невесело усмехнулся.

— Ты права.

Он тяжело вздохнул.

— Всё получилось совсем иначе...

Перед его глазами мгновенно промелькнули события последних месяцев: звонок Прудового, работа в администрации, подстава в офисе Горбатова, странные совпадения, убийство Велимова, арест, суд, колония, загадочная гибель сокамерников...

Он долго собирался с мыслями, а потом негромко сказал:

— Я работал в администрации мэра Москвы...

И рассказал всё с самого начала.

О своей работе, которую действительно любил. О Прудовом. О Горбатове. О сфабрикованном уголовном деле. О тюрьме. О попытке побега. О смерти заключённых. О контракте с Министерством обороны.

Лишь рассказывая о человеке, разрушившем всю его жизнь, Дмитрий Сергеевич невольно понизил голос, словно опасался, что даже здесь его могут услышать. При этом про него Нехрестов упоминал вскользь, по той же причине.

Когда рассказ закончился, Анастасия ещё некоторое время молчала.

— Страшная история... — наконец сказала она. — Но знаешь... ты сам виноват в этой ситуации.

Нехрестов вопросительно посмотрел на неё.

— Ты слишком доверял людям. Верил словам, не задавая лишних вопросов. Наверное, именно этим они и воспользовались.

Он медленно кивнул.

— Наверное...

— Хочется верить, что после всего пережитого ты уже не станешь прежним.

— Очень хочется...

В этот момент где-то впереди прогремели тяжёлые взрывы.

Полковник Васильев мгновенно поднял бинокль.

Несколько секунд он молча наблюдал за горизонтом.

Затем резко опустил его.

— Вражеский танк остановился примерно в километре отсюда! Всем оставаться в укрытиях! Противник выдвигается малыми группами!

В окопах стало необычайно тихо.

Каждый вслушивался в окружающие звуки.

Где-то впереди уже слышались осторожные шаги.

Анастасия наклонилась к Нехрестову.

— Страшно?

Он попытался улыбнуться.

— Совсем немного.

На самом деле сердце колотилось так сильно, что, казалось, его услышат все вокруг.

Через несколько минут противник подошёл вплотную к позициям.

Полковник резко поднял руку.

— По местам!.. Приготовиться!.. Окружить!

Несколько украинских военнослужащих осторожно спустились в окоп.

Осмотрев его и никого не обнаружив, они уже собирались двигаться дальше.

Именно этого момента и ждали бойцы полковника Васильева.

Со всех сторон одновременно раздалась команда:

— Огонь!

Началась короткая, но ожесточённая перестрелка.

Анастасия находилась немного в стороне. Услышав первые выстрелы, она, не раздумывая, можно сказать, машинально бросилась к раненым.

Когда бой уже почти закончился, один из тяжелораненых украинских солдат неожиданно поднял пистолет и выстрелил.

Нехрестов заметил это первым.

Он увидел, как пуля быстром ходом направляется в сторону девушки.

Не раздумывая ни секунды, Дмитрий Сергеевич бросился вперёд.

С силой толкнув Анастасию в плечо, он вместе с ней упал на землю.

Пуля просвистела над ними и с глухим стуком впилась в ствол старой сосны.

Несколько мгновений они лежали неподвижно.

Анастасия всё ещё не могла прийти в себя.

Потом крепко обняла Дмитрия Сергеевича.

— Спасибо...

Голос её дрожал.

— Если бы не ты...

Нехрестов осторожно положил руку ей на плечо.

— Всё уже закончилось. Не волнуйся.

Она подняла на него благодарный взгляд.

— Спасибо...

Больше сказать она не смогла.

Через несколько часов подразделение полковника Васильева получило новый приказ.

Бойцы быстро погрузились в грузовики, и колонна вновь двинулась к следующему участку фронта.

Глава 4

Глава 4

Тем временем в Москве вокруг имени Нехрестова, а в последнее время и вокруг загадочной фигуры Валерия Константиновича, продолжали ходить самые разные слухи.

В администрации мэра эти разговоры начались ещё после первого увольнения Дмитрия Сергеевича, а после убийства Велимова и последовавшего ареста Нехрестова вспыхнули с новой силой.

Однажды в районный отдел полиции неподалёку от здания мэрии вошла молодая женщина лет двадцати пяти. Светлые волосы свободно спадали ей на плечи. Несмотря на тёплую погоду, на руках были чёрные кожаные перчатки.

Она тревожно огляделась, словно опасаясь слежки, после чего решительно подошла к дежурному.

— Я хочу написать заявление.

Полицейский лениво поднял голову.

— На кого?

— На человека, который организовал несколько убийств и может совершит ещё больше.

Теперь дежурный посмотрел на неё внимательнее.

— Вы понимаете, насколько серьёзное обвинение сейчас произнесли?

— Да.

Она выдержала его взгляд.

— Именно поэтому я здесь.

— Кто этот человек? Вы его знаете?

—Конечно. А то бы я пришла! Это мой отец.

Полицейский нахмурился.

— Его зовут Валерий Константинович Каминский.

Несколько секунд в помещении стояла тишина.

— Вы уверены?

— Абсолютно. Если его не остановить, погибнут новые люди.

Дежурный медленно выдвинул ящик стола, достал чистый лист бумаги и ручку.

— Тогда изложите всё письменно. Чем подробнее, тем лучше.

Девушка кивнула. Она отошла к окну, сняла перчатки и начала писать.

Работа заняла почти двадцать минут. Несколько раз она перечёркивала уже написанные строки, долго подбирала слова, будто понимала: от каждого предложения сейчас может зависеть чья-то жизнь.

Наконец она поставила подпись, вернулась к столу и протянула заявление.

— Пожалуйста... не оставляйте это без внимания.

Не дожидаясь ответа, девушка поспешно вышла из отделения.

Дежурный ещё несколько раз перечитал заявление.

Фамилия Каминского показалась ему знакомой, но он никак не мог вспомнить, где слышал её раньше.

Первым делом он попытался дозвониться следователю, который занимался делом Нехрестова.

Телефон молчал.

Разумеется, он ещё не знал, что тот уже погиб.

Тогда дежурный связался со знакомым из соседнего подразделения и попросил проверить сведения о Валерии Константиновиче.

Получив информацию, он снова вернулся к заявлению. Теперь документ выглядел совсем иначе.

Через несколько минут материалы уже лежали на столе нового следователя.

Едва ознакомившись с фамилией заявителя, сотрудник МВД Виктор Петрович набрал номер, который давно знал наизусть.

После нескольких длинных гудков в трубке раздался низкий хрипловатый голос:

— Да.

— Валерий Константинович, добрый день. Сегодня к нам приходила девушка. Написала заявление против вас. Говорит, что является вашей дочерью.

На другом конце линии повисла короткая пауза.

— Представилась?

— Нет. Только оставила заявление.

Каминский тяжело вздохнул.

— Значит, всё-таки решилась...

Ещё несколько секунд он молчал, потом холодно произнёс:

— Заявление уничтожьте. Если она появится ещё раз — сразу сообщите мне.

— Понял.

— Тогда до связи.

Разговор оборвался.

Следователь спокойно положил трубку и вернулся к работе, словно ничего необычного не произошло.

Сам Каминский почти сразу попытался дозвониться дочери.

Безрезультатно - телефон был отключён.

Он медленно прошёлся по кабинету, сцепив руки за спиной.

Потом снова взял телефон.

— Найди её.

В голосе не осталось ни малейшего спокойствия.

— Мне всё равно как. Сегодня же.

Пауза.

— Денег получишь столько, сколько попросишь.

Ещё одна пауза.

— Главное — найди.

Тем временем Виктор Петрович решил лично встретиться с девушкой. В целях безопасности он предложил поговорить у неё дома.

Вечером следователь поднялся на нужный этаж и позвонил в дверь.

Ответа долго не было.

Наконец послышались осторожные шаги и дверь едва приоткрылась.

— Быстрее... проходите...

Елена впустила его в квартиру и сразу же повернула ключ в замке.

Они прошли на кухню. Следователь сел за стол.

— Простите... как вас зовут?

— Елена.

— Очень приятно. Я Виктор Петрович.

Он немного помолчал.

—Елена Валерьевна, расскажите, пожалуйста, всё, что знаете.

Девушка глубоко вдохнула.

— Мой отец убил многих людей.

Она говорила почти шёпотом.

— И, если его не остановить, будут новые жертвы.

— Пока нам известно лишь о нескольких эпизодах.

Виктор Петрович внимательно наблюдал за её реакцией.

— Почему вы уверены, что их было гораздо больше?

Елена нервно посмотрела в сторону окна.

— Потому что я слышала его телефонные разговоры.

Она опустила глаза.

— Если кто-то мешал его делам, спустя какое-то время этот человек просто исчезал.

Следователь ничего не ответил. Он только сделал пометку в блокноте.

— Вы слышали фамилию Нехрестов?

— Да.

Ответ прозвучал сразу.

— Совсем недавно.

— При каких обстоятельствах?

— Отец говорил по телефону. Очень громко.

Она ненадолго задумалась.

— Он сказал, что, если Нехрестова не устранят в ближайшее время, погибнет уже тот человек, с которым он разговаривает.

Виктор Петрович поднял голову.

— Вы уверены?

— Абсолютно.

— Это очень важные показания.

Некоторое время он молчал, потом спросил:

— Скажите... отец всегда был таким?

Елена отрицательно покачала головой.

— Нет.

— Когда всё изменилось?

— После одной истории.

Она задумалась.

— Отец хотел построить какой-то очень крупный объект. Но один чиновник не подписал разрешение. Имени тогда я не знала. А спустя несколько дней впервые услышала фамилию Нехрестова. Он приказал собрать на него всё, что только возможно. После этого отец постоянно говорил о потерянных миллиардах, сорванной сделке... Потом почти перестал бывать дома. Словно стал совсем другим человеком.

Следователь медленно закрыл блокнот.

— Теперь многое становится понятнее.

Он поднялся.

— Сегодня же возле вашего дома будет выставлено наблюдение. До окончания расследования дверь никому не открывайте. Даже если кто-то представится сотрудником полиции. Я сначала обязательно позвоню.

— Хорошо.

Елена едва заметно улыбнулась.

— Спасибо.

— Берегите себя.

Через несколько минут Виктор Петрович уже покинул квартиру.

Вернувшись в отдел, он распорядился начать доследственную проверку, подготовить материалы для возбуждения уголовного дела и оформить документы на объявление Валерия Константиновича Каминского в розыск.

Поздним вечером к дому Елены подъехал автомобиль с тремя оперативниками.

Следователь заранее предупредил девушку по телефону, и сотрудники начали подниматься к её квартире.

Но в тот самый момент, когда они вышли из машины, за толстым стволом старого дуба неподвижно стояла чёрная фигура...

Глава 5

Глава 5

Пока Елене Валерьевне Каминской обеспечивали круглосуточную охрану, сестра Нехрестова, Мария, вопреки просьбам брата, решила обратиться в полицию.

Она была убеждена: Дмитрий Сергеевич осуждён незаконно. На него уже несколько раз покушались, а значит, опасность никуда не исчезла.

Войдя в знакомое отделение полиции, Мария решительно направилась к дежурному.

— Я хочу написать заявление. Моему брату угрожает опасность.

Полицейский лениво поднял глаза, но, услышав фамилию, заметно оживился.

— Назовите, пожалуйста, фамилию.

— Нехрестова.

Дежурный сразу кивнул.

— Тогда вам в сто пятый кабинет. Следователь Сходненский Виктор Петрович как раз занимается делом вашего брата.

— Спасибо.

Мария быстро поднялась на второй этаж, остановилась перед нужной дверью и осторожно постучала.

— Виктор Петрович, можно?

— Да, конечно. Проходите.

Она вошла и присела напротив следователя.

К её удивлению, разговор начал именно он.

— Мария Сергеевна, признаться, я сам собирался связаться с вами в ближайшие дни.

— Правда? Мне сказали, что вы ведёте дело моего брата. Но... откуда вы вообще о нём узнали?

— Здесь вы ошибаетесь, — спокойно ответил Виктор Петрович. — Несколько дней назад заявление против предполагаемого организатора преступлений написала его собственная дочь.

Мария удивлённо посмотрела на него.

— Вот это неожиданно... и кто же этот человек?

Следователь ненадолго задумался.

— Само имя вам, возможно, ничего не скажет.

— Всё-таки скажите.

— Валерий Константинович Каминский.

Мария сразу оживилась.

— Так я его знаю! Это крупный бизнесмен. Раньше он работал в мэрии, а потом полностью занялся строительным бизнесом. Кажется, ушёл ещё до того, как Дима начал работать в администрации.

Следователь внимательно посмотрел на неё.

— Вот теперь многое становится понятнее.

— Что именно?

Он откинулся на спинку кресла.

— Пока это лишь версия, но она складывается достаточно убедительно.

Следователь скрепил руки в замок.

— Представьте человека, который привык получать всё, чего пожелает. Деньги, влияние, связи — всё работало на него. Таким человеком и был Каминский. Его строительная компания приносила огромную прибыль...

Мужчина сделал паузу, задумавшись.

— Судя по всему, однажды для реализации очередного крупного проекта ему понадобилось согласование в мэрии. И здесь он столкнулся с вашим братом… Человеком, который не брал взяток и принимал решения исключительно в рамках закона. Нехрестов отказал. Для большинства людей это была бы обычная рабочая ситуация…

Следователь покачал головой.

— Но не для Каминского. Человек, привыкший никогда не слышать слово «нет», внезапно потерял многомиллионный проект. Более того, у него, вероятно, существовали влиятельные покровители, рассчитывавшие на свою долю прибыли. Когда сделка сорвалась, деньги исчезли, обязательства остались. Компания вскоре обанкротилась. Сам Каминский потерял значительную часть состояния, однако сохранил влияние и связи. И виновным в своём падении он сделал именно Дмитрия Сергеевича. По словам его дочери, именно тогда он поклялся отомстить.

Следователь ненадолго замолчал.

— Пока всё это лишь рабочая версия. Но с каждым новым фактом она становится всё более убедительной.

Мария тяжело вздохнула.

— Даже представить не могла, что всё началось из-за обычного отказа...

— Иногда именно такие решения меняют человеческие судьбы, — тихо произнёс Виктор Петрович.

Затем он неожиданно спросил:

— А откуда вы сами знаете Каминского?

— Его фирма когда-то делала ремонт в нашей квартире. На договоре стояла его подпись, поэтому фамилия мне запомнилась.

— Почему выбрали именно эту компанию?

— Кажется, её посоветовал кто-то из знакомых моего мужа. Точно уже не вспомню.

Следователь задумчиво кивнул.

— Хорошо.

Он немного помолчал, после чего решительно произнёс:

— Знаете что? Я отвезу вас к дочери Каминского.

Мария удивлённо подняла голову.

— Зачем?

— Потому что считаю: теперь опасность угрожает и вам. Елена уже находится под охраной моих сотрудников. Пока расследование не закончится, вам лучше находиться вместе.

— А муж?

— Я сам ему позвоню. Продиктуйте номер.

Мария достала телефон.

— Вот.

Следователь записал номер и поднялся.

— Тогда поехали.

Примерно через полчаса они подъехали к дому Елены Каминской.

Поднявшись на нужный этаж, Виктор Петрович позвонил.

Дверь почти сразу открылась, на пороге стояла Елена.

— Здравствуйте, Виктор Петрович.

Её взгляд сразу остановился на Марии.

— Это Мария Нехрестова, сестра Дмитрия Сергеевича, — представил следователь. — Думаю, вы понимаете, почему она здесь. Есть основания полагать, что ей тоже может угрожать опасность.

Елена молча кивнула.

— Проходите.

Девушки прошли на кухню.

Некоторое время они молчали.

Наконец Мария осторожно спросила:

— Простите... как вы вообще переживаете всё происходящее? Особенно то, что связано с вашим отцом?

Елена долго не отвечала, потом тихо сказала:

— Наверное... уже никак.

Она грустно улыбнулась.

— Мы давно стали чужими людьми.

— А раньше?

Елена опустила взгляд.

— Когда я родилась, отец почти всё время посвящал работе. Он строил бизнес, доставшийся ему от деда, и дома появлялся редко. Иногда я неделями его не видела.

Она слабо улыбнулась.

— Помню, как в детстве сидела у окна и ждала его. Иногда так скучала, что плакала ночами.

Голос дрогнул.

Мария молча подошла и крепко обняла девушку.

Несколько секунд они стояли так, не произнося ни слова.

— Не понимаю... — прошептала Мария. — Неужели всё это стоило человеческих жизней?

— Я тоже не понимаю, — тихо ответила Елена.

Помолчав, Мария сказала:

— Мой брат сейчас на фронте. Каждый день думаю только о том, чтобы он вернулся живым.

— Вернётся, — едва слышно произнесла Елена. — Очень хочется в это верить.

В этот момент в кухню вошёл Виктор Петрович.

Елена быстро вытерла слёзы.

Следователь внимательно посмотрел на обеих.

— Послушайте меня ещё раз.

Он говорил спокойно, но твёрдо.

— Охрану я усилил. На телефонные звонки отвечайте только мне. Дверь никому не открывайте. К окнам без необходимости не подходите. Всё понятно?

— Да, — тихо ответила Елена.

— Конечно, — кивнула Мария.

Следователь направился к выходу, но уже в дверях он остановился.

— Не волнуйтесь. Я доведу это дело до конца.

После его ухода в квартире снова стало тихо, но тревога никуда не исчезла. Напротив, теперь казалось, что опасность подошла вплотную.

Выйдя из подъезда, Виктор Петрович заметил, что несколько сотрудников полиции столпились возле служебной машины.

— Что произошло?

Обернувшись, сержант серьёзно произнёс:

— Виктор Петрович... вам лучше самому посмотреть.

Следователь подошёл ближе…и замер.

На асфальте лежал полицейский.

Пуля попала ему прямо в голову.

— Кто стрелял? — резко спросил Виктор Петрович. — Кто-нибудь что-нибудь видел?

— Похоже, работал снайпер, — ответил сержант.

— Когда?

— Несколько минут назад.

—Так почему же вы все здесь?!

Следователь мгновенно принял решение.

— Ты, ты и ты — остаетесь здесь. Остальные — за мной. Немедленно оцепить район! Вызвать подкрепление! Проверить все крыши, чердаки и окна ближайших домов!

— Есть!

Полицейские бросились выполнять приказ.

А человек, которого они пытались найти, в этот момент находился гораздо ближе, чем мог предположить кто-либо из них...

Глава 6

Глава 6

Прошло несколько месяцев.

За это время в Москве расследование по делу Каминского как будто остановилось, после многих успехов. При этом самого Валерия Константиновича задержать так и не удалось. Он словно исчез. Ни одного достоверного следа, ни одной ошибки. Казалось, Каминский окончательно залёг на дно.

На фронте дела у подразделения полковника Васильева складывались значительно успешнее. Бойцы уверенно выполняли поставленные задачи и не раз были представлены к государственным наградам за мужество и самоотверженность.

Отношения между Нехрестовым и Анастасией за это время стали гораздо ближе. Их связывали уже не просто фронтовые будни, а настоящее чувство. Впрочем, об этом речь ещё впереди.

Мария и Елена тоже успели сблизиться — за месяцы совместной жизни они стали близкими подругами. Вместе готовили, подолгу разговаривали, обсуждали новости, выбирали в интернет-магазинах одежду и украшения, стараясь хотя бы ненадолго отвлечься от тревожных мыслей…но полностью забыть о происходящем не удавалось никому.

Наступил март.

Последние сугробы стремительно таяли, уступая место ранней московской весне.

В одно пасмурное утро девушек разбудил настойчивый звонок в дверь и обе нехотя открыли глаза.

Звонок повторился…потом ещё раз.

Мария сонно пробормотала:

— Лен... открой, пожалуйста...

— Сейчас...

Елена накинула халат и подошла к двери.

Посмотрев в глазок, она облегчённо выдохнула — на площадке стоял Виктор Петрович.

Она сразу открыла дверь.

Следователь вошёл в квартиру и коротко поздоровался.

Увидев его, Мария заметно засмущалась.

— Мария Сергеевна, не волнуйтесь, — спокойно сказал Виктор Петрович. — Простите за столь ранний визит. У меня появились важные новости.

Он прошёл на кухню.

Минут через пятнадцать девушки уже сидели напротив него.

Следователь сложил руки на столе.

—У меня появилось очень важная информация.

—Виктор Петрович ну не томите.-проговорила Мария.

— Есть основания полагать, что Каминский снова появился в Москве.

Мария резко подняла голову.

— Его нашли?

— Мои сотрудники заметили человека, очень похожего на него, в нескольких кварталах отсюда.

Елена невольно побледнела.

— Значит... он где-то рядом?

— Именно поэтому я решил приехать лично. Сейчас усилим охрану и...

Договорить он не успел.

Дверь квартиры резко распахнулась.

На пороге появился молодой лейтенант.

Он тяжело дышал.

— Виктор Петрович!

— Что случилось?

— Каминского только что заметили в магазине неподалёку!

Следователь мгновенно поднялся.

— Кто видел?

— Лейтенант Круглов. Он лично его опознал.

— Район оцепили?

— Так точно.

— Тогда немедленно выдвигаемся!

Он быстро повернулся к девушкам.

— Похоже, сегодня всё закончится.

Эти слова прозвучали уверенно, но тогда он ещё не знал, как же он ошибался, ведь события, можно сказать, только начинаются.

Магазин располагался на первом этаже старого жилого дома.

Квартал уже был оцеплен. Полицейские перекрыли все подъезды, дворы и возможные пути отхода.

Подойдя к входу, Виктор Петрович спросил:

— Где объект?

— Внутри магазина.

— Всем передать: брать только живым.

— Есть!

Тем временем Каминский уже скрывался среди складских помещений.

Держа перепуганного кассира под прицелом, он быстро прошёл в подсобку. Там, под стеллажами, находился старый канализационный люк. Именно через него он собирался уйти —оставалось лишь дождаться, когда полиция начнёт прочёсывать здание.

Минут через двадцать Виктор Петрович отдал команду:

— Начали!

Двери магазина распахнулись. Внутрь ворвались сотрудники полиции.

Начался тщательный осмотр: торговый зал, подсобные помещения, склад, холодильные камеры. Каждый метр проверяли по несколько раз.

Прошло десять минут…потом пятнадцать.

Наконец один из оперативников растерянно произнёс:

— Виктор Петрович...

— Что?

— Его здесь нет.

Следователь резко повернулся.

— Что значит — нет?

— Магазин пуст.

Несколько секунд Виктор Петрович молчал, потом не выдержал:

— Почему начали штурм только через двадцать минут?!

Никто не ответил.

— Немедленно привести ко мне лейтенанта Круглова!

А в это время Каминский уже выбирался из канализационного коллектора.

Люк вывел его в подвал соседнего дома.

Этим маршрутом он пользовался ещё много лет назад, когда здание принадлежало его строительной компании.

Медленно, почти бесшумно, он начал подниматься по лестнице.

Первый пролёт. Второй. Третий… Наконец нужный этаж.

За дверью квартиры дежурили двое сотрудников полиции.

Один из них нервно посмотрел на часы.

— Что-то они там долго...

Второй пожал плечами.

— Значит, работают.

— Может, помочь?

— Ты что? Если они, —он указал пальцем не комнату. —останутся без охраны, нам потом головы открутят.

Первый снова прислушался.

— А если нашим сейчас действительно нужна помощь?

Второй колебался всего несколько секунд.

— Ладно...Побежали!

Они сорвались с места и сбежали вниз по лестнице.

На площадке стало тихо…настолько тихо, что было слышно тиканье настенных часов в квартире.

Елена первой нарушила молчание.

— Кажется... охрана ушла.

Мария попыталась улыбнуться.

— Не переживай. Наверное, Каминского уже задержали.

В этот момент раздался стук в дверь.

Мария облегчённо вздохнула.

— Видишь? Это наши.Сейчас открою!

Она быстро подошла к двери, но едва протянула руку к замку, как дверь неожиданно начала медленно открываться сама...

И...

Часть 4.Глава 1.

Часть Четвёртая

Глава 1

Курская область…

К тому времени уже около шести месяцев часть её приграничных районов оставалась под контролем украинских вооружённых формирований. За это время российским войскам удалось переломить ситуацию, прорвать оборону противника и перейти в контрнаступление. Одной из важнейших задач становилось перерезать трассу Юнаковка—Суджа — главную артерию снабжения украинской группировки.

Для подготовки предстоящей "операции" командование начало перебрасывать на этот участок новые подразделения. Среди них оказался и отряд полковника Васильева.

Местом сосредоточения стала территория неподалёку от магистрального газопровода Уренгой—Помары—Ужгород, который ещё недавно использовался для транзита газа, но к тому времени уже был остановлен.

Подробности "операции" держались в строжайшей тайне.

Бойцам сообщили лишь одно: впереди их ждёт задача исключительной сложности.

Каждый понимал — начинается нечто действительно важное.

В этом районе был оборудован крупный подземный опорный пункт, соединённый сетью ходов сообщения с несколькими блиндажами и укрытиями.

Именно здесь разместились прибывшие подразделения.

К этому времени отношения между Дмитрием Сергеевичем и Анастасией уже давно перестали быть просто дружескими.

Ещё до переброски в Курскую область они всё чаще проводили свободное время вместе, разговаривали обо всём на свете и поддерживали друг друга в самые тяжёлые минуты.

Нехрестов помогал ей переносить медицинские ящики, приносил воду, заготавливал дрова для полевой кухни, всегда стараясь взять на себя самую тяжёлую работу.

Анастасия отвечала тем же.

Она неизменно оставляла для него кружку горячего крепкого чая, а если удавалось достать что-нибудь необычное из полевого пайка, непременно откладывала это для Дмитрия Сергеевича.

Как-то вечером, когда над позициями установилось редкое затишье, Анастасия подсела совсем рядом.

Некоторое время они молчали.

Потом она тихо сказала:

— Знаешь... я ведь почти ничего не рассказывала тебе о своей жизни.

Дмитрий улыбнулся.

— Это правда. А есть что-то очень интересное?

Она кивнула.

— Если обещаешь дослушать до конца.

— Обещаю.

Анастасия немного помолчала, собираясь с мыслями, и начала рассказ.

Она родилась в небольшой деревне неподалёку от Смоленска. Семья жила небогато, поэтому переехать в город возможности не было. Её детство прошло среди лесов, полей и старых деревенских домов. После школы она поступила в Смоленский государственный университет на факультет иностранных языков.

Дмитрий удивлённо посмотрел на неё.

— И сколько языков ты знаешь?

Она улыбнулась.

— Кроме русского — английский, французский, немецкий, итальянский... и немного китайский.

— Серьёзно?

— Да.

— Ничего себе...

Она тихо рассмеялась.

— Иногда самой не верится.

Именно в университете она познакомилась со своим будущим мужем.

После окончания учёбы с красным дипломом Анастасия начала искать работу переводчиком. Поначалу ей постоянно отказывали — везде звучал один и тот же ответ: «У вас нет опыта».

Но однажды удача всё же улыбнулась ей — крупная международная компания пригласила девушку на работу.

Очень скоро руководство убедилось, что сделало правильный выбор.

Анастасия свободно вела переговоры сразу на нескольких языках, быстро находила общий язык с иностранными партнёрами и поражала коллег своей работоспособностью.

Через год её перевели в головной офис компании, располагавшийся в одном из небоскрёбов, Москва-Сити.

Вместе с новой должностью она получила и служебную квартиру неподалёку.

Анастасия ненадолго замолчала.

— Тогда мне казалось, что жизнь наконец стала именно такой, о какой я мечтала.

Она улыбнулась…но улыбка почти сразу исчезла.

— В это же время мы с мужем стали по-настоящему счастливы.

Она опустила взгляд.

— Иногда мне казалось, что мы понимаем друг друга без слов. Любую свободную минуту старались проводить вместе. А если приходилось расставаться хотя бы на день, сразу начинали скучать.

Она тяжело вздохнула.

— Это были лучшие пять лет моей жизни…Потом наступил две тысячи двадцать второй год. И всё изменилось.

К тому времени они были женаты почти два года. Когда началась Специальная Военная Операция, муж почти сразу решил подписать контракт и отправиться в зону СВО.

— Я пыталась его отговорить, но он неизменно отвечал: «Не могу сидеть дома, пока там погибают люди.» Перед самым отъездом он неожиданно предложил: «Поехали со мной.»

Она сделала паузу, потупив взгляд.

— Я отказалась…Мне казалось, что на войне я никому не смогу помочь…Что буду только мешать…а он больше не спорил. Через несколько дней уехал…А спустя несколько месяцев мне сообщили...

Она замолчала…Несколько секунд не могла продолжить.

— Их подразделение попало под удар реактивной системы залпового огня. Не выжил никто…Личности погибших смогли установить только после генетической экспертизы…

По её щекам медленно покатились слёзы.

— Тогда мне всё время казалось... что виновата именно я…Если бы поехала вместе с ним…Может быть...Всё сложилось бы иначе...

Она закрыла лицо ладонями.

— Поэтому я и оказалась здесь…В память о нём. Чтобы больше никогда не жалеть, что не была рядом тогда, когда была нужна.

Помолчав, она едва слышно добавила:

— А потом появился ты...

Она посмотрела Дмитрию Сергеевичу прямо в глаза.

— И впервые за долгое время я снова почувствовала, что могу быть счастливой.

Нехрестов осторожно обнял её.

— Спасибо...

Он говорил почти шёпотом.

— Знаешь... у меня появилось такое же чувство рядом с тобой...

Он хотел сказать что-то ещё, но над лагерем неожиданно разнёсся громкий голос генерала, недавно принявшего командование всеми подразделениями, сосредоточенными в этом районе.

— Личный состав! Построение!

Через несколько минут весь лагерь выстроился.

Генерал внимательно посмотрел на бойцов.

— Через несколько дней начинается "операция". Подробности будут доведены позже. Пока скажу лишь одно — участвовать в ней будут только те, кто действительно готов пройти этот путь до конца. Это станет серьёзным испытанием, поэтому каждый должен честно ответить самому себе: готов ли он выполнить поставленную задачу?

Генерал коротко кивнул и покинул строй.

Когда бойцов распустили, Анастасия и Дмитрий отошли в сторону.

Некоторое время никто из них не произносил ни слова.

Наконец Анастасия тихо спросила:

— Ты согласишься?

Дмитрий долго смотрел куда-то вдаль.

— Пока не знаю.

Он медленно покачал головой.

— Сначала нужно понять, что именно нам предстоит сделать.

Анастасия молча кивнула.

Они вернулись в блиндаж и ещё долго сидели рядом.

Каждый думал о предстоящей "операции" — оба понимали: совсем скоро их жизнь снова изменится.

Но какой окажется эта перемена, не знал никто...

Глава 2

Глава 2

Через несколько дней в Курскую область прибыл человек в чёрном.

Он расположился неподалёку от района сосредоточения российских подразделений. Каким образом ему удалось проникнуть в зону, находившуюся под усиленной охраной, оставалось загадкой.

Оказавшись на месте, он сделал короткий телефонный звонок.

Спустя несколько минут к нему подошёл Прудовой.

Как и следовало ожидать, человеком в чёрном оказался Валерий Константинович Каминский.

Одного его появления оказалось достаточно, чтобы Алексей Иванович побледнел.

Ноги предательски дрогнули, ладони покрылись холодным потом, а в глазах появился тот самый страх, который невозможно скрыть.

После событий у колонии он понимал: если Каминский приехал лично, ничего хорошего ждать не приходится.

Валерий Константинович неторопливо подошёл ближе, снял капюшон и негромко произнёс:

— Пройдём туда.

Он кивнул в сторону заброшенного строения.

Молча они отошли на несколько десятков метров.

Каминский внимательно осмотрелся, убеждаясь, что поблизости никого нет.

Лишь после этого он заговорил:

— Ну здравствуй, Алексей Иванович.

В голосе звучала спокойная, почти дружелюбная интонация, но именно она пугала сильнее всего.

— Ч-что... вам... нужно?.. — с трудом произнёс Прудовой.

— Не нервничай.

Каминский говорил ровно и размеренно.

— Пока я ничего плохого тебе не сделал.

— Тогда... зачем вы приехали?

— Помнишь наш разговор в больнице?

— Помню...

— И что именно я тогда поручил? Какое было главное условие?

Прудовой опустил голову. Он прекрасно помнил каждое слово.

Каждую паузу. Каждую угрозу…Но произнести это вслух оказалось почти невозможно.

Лишь спустя несколько секунд он едва слышно прошептал:

— Я должен... сделать так... чтобы... Нехрестова... не стало...

Последние слова прозвучали почти беззвучно.

Каминский удовлетворённо кивнул.

— Тогда объясни мне одну вещь.

Он сделал шаг вперёд.

— Почему он до сих пор жив?

Прудовой молчал.

— У тебя есть неделя. Ровно неделя. Если приказ не будет выполнен...

Он выдержал паузу.

— Ты останешься здесь навсегда.

Прудовой хотел что-то сказать.

— Но...

— Я всё сказал.

Каминский развернулся и, не оглядываясь, пошёл прочь.

Алексей Иванович ещё долго стоял неподвижно. Он словно перестал замечать происходящее вокруг.

Из этого оцепенения его вывел лишь голос полковника Васильева.

— Алексей!

Тот вздрогнул.

— Почему вы здесь?

— Никак нет... Уже иду.

— Тогда немедленно возвращайтесь к подразделению.

— Есть.

Прудовой медленно направился обратно. Каждый шаг давался ему с огромным трудом.

Сам Каминский вскоре покинул Курскую область. По дороге он ненадолго заехал ещё в одно место.

Зачем именно — станет известно позже.

После этого он вернулся в Москву. Возле дома его уже ожидал помощник.

По выражению лица было ясно: случилось нечто серьёзное.

— Что произошло?

— Есть важные новости.

— Говори.

— Против вас возбудили сразу несколько уголовных дел.

Лицо Каминского мгновенно стало жёстким.

— Кто завёл?

— Следователь Сходненский...Виктор Петрович...да, вот.

Несколько секунд Каминский молчал, потом тихо произнёс:

— Значит...Он всё-таки решил поиграть со мной.

Помощник вопросительно посмотрел на него.

— Что делать?

— Найди мне всю его семью. Адрес. Маршруты. Привычки. Мне нужно знать всё.

— А сам следователь?

— Пока не трогать.

Помощник коротко кивнул.

— Понял.

Он сел в автомобиль и уехал.

Каминский ещё некоторое время смотрел ему вслед, потом медленно достал телефон.

Через полчаса необходимая информация уже лежала перед ним.

Вечером автомобиль Каминского остановился возле дома Виктора Петровича.

Он спокойно вошёл в подъезд.

Поднялся на нужный этаж.

Позвонил.

В квартире находилась вся семья следователя…кроме него самого.

Жена.

Одиннадцатилетний сын.

Десятилетняя дочь.

После начала расследования женщина почти не находила себе места — каждый вечер она ждала мужа с тревогой.

И сегодня ей показалось, что наконец вернулся именно он.

Не заглянув в глазок, она открыла дверь…И сразу замерла.

На площадке стоял незнакомый мужчина…В руке он держал пистолет.

Не говоря ни слова, Каминский вошёл в квартиру.

Женщина машинально отступила назад — её охватил такой страх, что она не смогла произнести ни слова.

Каминский жестом указал в сторону комнат.

— Позовите детей.

Она молча подчинилась.

Через минуту все трое сидели на диване…В комнате повисла тяжёлая тишина.

Первой её нарушила женщина.

— Кто...кто вы?

Каминский спокойно посмотрел ей в глаза.

— Вам действительно это интересно?

Она медленно кивнула.

Он подошёл к окну, некоторое время молча смотрел во двор…

И лишь потом произнёс:

— Ваш муж совершил большую ошибку. Он возбудил против меня уголовные дела. Хотя прекрасно понимал, что делать этого не следовало.

Каминский повернулся.

— Теперь исправить ситуацию уже невозможно.

— Почему... вы просто не поговорите с ним? — осторожно спросила женщина.

Каминский негромко усмехнулся.

— Вы правда считаете, что человек, объявленный в федеральный розыск, может спокойно прийти к следователю и попросить его о разговоре?

Он покачал головой.

— Нет. Теперь всё будет иначе.

Он посмотрел на часы.

— Через десять минут вы должны быть готовы.

— Куда мы поедем?

— Узнаете позже.

— А если...

— Не испытывайте моего терпения.

Он спокойно убрал пистолет под полы пальто.

— Пока вы выполняете мои требования, вашим детям и вам ничего не угрожает.

После этих слов он вышел на лестничную площадку.

Ровно через десять минут семья Сходненских спустилась во двор.

Каминский открыл дверь автомобиля.

— Прошу.

Никто не произнёс ни слова.

Машина плавно тронулась с места.

Именно в этот момент домой возвращалась соседка Сходненских.

Она невольно остановилась…Что-то в происходящем показалось ей неправильным.

Незнакомый автомобиль.

Испуганные лица.

Чужой мужчина.

Дождавшись, когда машина скроется за поворотом, женщина сразу достала телефон.

— Виктор Петрович?

— Слушаю.

— Простите за беспокойство... но мне кажется, вашу семью только что куда-то увезли.

Следователь мгновенно насторожился.

— Их удерживали силой?

— Нет... Но мужчина постоянно их торопил. И.. они выглядели очень испуганными…

Виктор Петрович замолчал лишь на секунду.

— Спасибо вам за информацию. Вы всё сделали правильно.

Он сразу же приказал проверить все известные номера Каминского.

Ответ поступил через несколько минут.

Один из телефонов оказался активен — сигнал быстро удалялся в сторону Троицка.

— Всем оперативным группам! Следовать по маршруту! Не потерять объект!

Полицейские немедленно начали преследование.

Сам Виктор Петрович сел в машину и направился к квартире, где находились Мария Нехрестова и Елена Каминская.

Он ещё не знал, что именно там события уже приняли совершенно иной оборот...

Глава 3

Глава 3

...Но дверь неожиданно начала открываться сама...

И...

На пороге стоял Каминский.

Пистолета при нём уже не было — вероятно, он избавился от него, пока пробирался по канализации. На лице Валерия Константиновича не отражалось ни тревоги, ни усталости. Казалось, что ничего необычного за последнее время вовсе не произошло.

Мария невольно отступила на шаг.

Каминский жестом предложил ей пройти на кухню и спокойным голосом спросил:

— А Леночка где?

— Там… — дрожащим голосом ответила Мария, указав в сторону комнаты.

Каминский неторопливо направился туда. Открыв дверь, он внимательно осмотрел помещение и неожиданно нахмурился.

Комната была пуста. Мария, стоявшая позади, тоже недоумевала, ведь ещё минуту назад Елена действительно была здесь.

Валерий Константинович медленно повернулся.

— Ты же сказала, что она здесь.

— Она… была здесь… — едва слышно произнесла Мария.

— Я знаю, что вы обе в квартире. Она не могла никуда исчезнуть.

— Я правда не знаю… Может…

Договорить девушка не успела.

Каминский начал тщательно осматривать квартиру. Сначала кухня.

Он открыл все шкафчики, заглянул в холодильник, распахнул духовку, даже посмотрел под столом — пусто.

Затем он вышел в коридор, проверил встроенные шкафы — ничего.

Лицо Каминского постепенно наливалось злостью.

Он снова вошёл в комнату, остановился посреди неё и несколько секунд молча оглядывался по сторонам, потом медленно вышел на балкон…

Там он замер у раскрытого окна, что-то негромко бормоча себе под нос.

В этот момент из потайного шкафа, скрытого в стене, бесшумно выбралась Елена.

В руках она держала тяжёлую стеклянную бутылку из-под спиртного…

Стараясь не издать ни звука, девушка подошла к балкону.

Каминский продолжал смотреть в окно, ничего не замечая…

Размахнувшись изо всех сил, Елена ударила его бутылкой по голове.

Раздался глухой удар.

Валерий Константинович мгновенно рухнул на пол и потерял сознание.

Испуганная Елена бросилась в коридор, где её уже ждала Мария.

— Ты где была? — взволнованно спросила та.

— У меня в стене есть потайной шкаф. Его недавно сделали. Дверь замаскирована под стену — её почти невозможно заметить.

— Он не знал?

— Конечно нет. Иначе...

В этот момент с балкона донёсся какой-то шорох.

Девушки переглянулись.

— Бежим! — крикнула Мария.

Они выбежали из квартиры и бросились вниз по лестнице.

Едва они оказались у подъезда, как навстречу уже спешили полицейские.

— Где он?

— Он ещё там?

— Что произошло?

Вопросы сыпались один за другим. Елена, тяжело дыша, ответила:

— Он был без сознания… Я ударила его бутылкой по голове.

— Хорошо. Все в дом! — скомандовал один из сотрудников.

Полицейские мгновенно скрылись в подъезде — через несколько минут они уже обследовали квартиру…

Но Каминского нигде не оказалось.

Они проверили все комнаты, шкафы, балкон и даже нашли потайной шкаф — пусто.

Никто не мог понять, куда исчез человек, ещё несколько минут назад лежавший без сознания.

Двое сотрудников остались дежурить на этаже, остальные вышли на улицу.

Мария и Елена стояли возле подъезда под охраной двух полицейских.

Тишина вокруг казалась неестественной — даже ветер стих.

Казалось, само время на мгновение остановилось.

Внезапно раздался мощный взрыв.

Земля дрогнула.

С деревьев с шумом взлетели голуби и вороны.

— Что это было? — испуганно спросила Елена.

— Мне всё это очень не нравится… — тихо сказала Мария.

— Оставайтесь здесь, — приказал один из полицейских. — Мы проверим.

Оба сотрудника снова поднялись наверх.

Квартира Каминского была пуста.

Никаких следов взрыва, никаких следов пожара…

Ничего.

— Странно... — пробормотал первый полицейский.

— Очень странно.

Они уже собирались уходить, когда взгляд первого остановился на двери квартиры напротив — она была слегка приоткрыта.

Полицейский осторожно подошёл ближе…на полу возле входа лежала форменная фуражка.

— Что там? — спросил напарник.

— Кажется… я кое-что нашёл.

Он снял пистолет с предохранителя и осторожно вошёл внутрь.

Из одной комнаты торчала человеческая нога.

Полицейский распахнул дверь…На полу лежал его коллега — мёртвый.

У окна находилось ещё одно тело…На кухне — ещё два.

Все были убиты.

Возле холодильника стояла большая портативная колонка.

Полицейский сделал шаг вперёд.

Внезапно колонка ожила.

Хриплый голос произнёс:

— Бегите… Хотя… лучше сказать… прощайте…

Полицейский отшатнулся.

На кухню вбежал второй сотрудник.

— Что случилось?

— Голос… из колонки…

Снова прозвучало:

— Прощайте…

Полицейские бросились к выходу…но дверь уже была заперта снаружи.

— Что происходит?! — закричал второй.

Первый изо всех сил забарабанил кулаками по двери.

В этот момент из-под пола начал быстро распространяться густой белый газ — он стремительно заполнял квартиру.

Полицейские закашлялись.

Дышать становилось невозможно.

Через несколько секунд оба потеряли сознание.

За дверью послышались едва различимые шаги…

Потом всё стихло.

Внизу Мария и Елена продолжали ждать.

Минуты тянулись мучительно долго.

Елена первой нарушила молчание:

— Их слишком долго нет…

— Думаю… нам нужно уходить.

Мария кивнула.

— Бежим!

Но не успели девушки сделать и нескольких шагов, как перед ними резко остановился чёрный фургон.

Из него выскочили несколько человек в чёрной одежде.

За считанные секунды они окружили девушек.

Свободным оставался только проход к подъезду.

Именно в этот момент дверь открылась…

На порог медленно вышел Каминский.

На голове у него виднелась кровь, но держался он так, словно ничего не произошло.

Он выпрямился и спокойно произнёс:

— Ну что… добегались?

Затем коротко приказал:

— В машину.

Люди в чёрном силой усадили Марию и Елену в фургон.

Через несколько секунд автомобиль сорвался с места и исчез.

Примерно через час к дому подъехал Виктор Петрович.

Он быстро поднялся на нужный этаж и попытался открыть дверь квартиры…Заперто.

Следователь несколько раз громко позвал своих сотрудников, но ответа не последовало.

Тогда он выбил дверь…

Навстречу сразу же хлынул едкий газ.

Виктор Петрович успел закрыть лицо носовым платком и, преодолевая удушье, вошёл внутрь.

На полу лежали потерявшие сознание полицейские — следователь немедленно вызвал им скорую помощь.

И вдруг с кухни вновь раздался уже знакомый хриплый голос:

— Ты знаешь, где меня искать… Но там… ты меня не найдёшь…

Запись оборвалась.

Виктор Петрович ещё несколько секунд молча стоял на месте.

Потом резко развернулся и стремительно покинул квартиру.

Ему предстояло срочно отправиться в Троицк, но он ещё не знал, что впереди его ждут события, которые навсегда изменят ход этого расследования.

Глава 4

Глава 4

Чёрный фургон стремительно мчался по южным окраинам Москвы — из-под колёс поднимались густые клубы серой пыли, на мгновение скрывавшие машину. Дорога была почти пустынной. Лишь изредка навстречу проносились легковые автомобили, быстро исчезая за мутной пеленой.

За рулём сидел помощник Каминского — тот самый человек, с которым последний разговаривал возле подъезда. Рядом, на пассажирском сиденье, молча смотрел вперёд сам Валерий Константинович.

Грузовой отсек отделяла лишь невысокая перегородка. Благодаря ей Каминский мог постоянно наблюдать за происходящим позади.

На полу, со связанными руками и заклеенными ртами, сидели Мария и Елена.

Валерий Константинович время от времени оборачивался, убеждаясь, что девушки не предпринимают попыток сопротивления.

Когда до места назначения оставалось всего несколько километров, он спокойно произнёс:

— Развяжите их. И снимите скотч.

Помощник молча выполнил приказ.

Девушки осторожно размяли затёкшие кисти.

Несколько секунд никто не произносил ни слова.

Первой заговорила Елена.

— Папа... Что происходит?

Каминский медленно повернулся — в его взгляде мелькнуло раздражение.

— И это спрашивает моя собственная дочь, которая только что пыталась проломить мне голову бутылкой?

Елена опустила глаза.

Молчание нарушила Мария.

— Тогда я спрошу. Что вообще происходит? И зачем мы вам нужны? Мне то вы можете ответить?

Каминский несколько секунд смотрел на неё, потом спокойно ответил:

—Конечно, Мария Сергеевна. Ваш брат одним-единственным словом уничтожил всю мою жизнь.

Он негромко усмехнулся.

— Всего лишь сказал «нет».

После этих слов Валерий Константинович словно перестал замечать окружающих — он говорил уже скорее самому себе.

— После его отказа рухнуло всё. Партнёры отвернулись. Люди, которые ещё вчера называли меня другом, потребовали вернуть деньги. Чтобы остаться в живых, мне пришлось отказаться от бизнеса... от всего, что создавал десятилетиями.

Он медленно покачал головой.

— И виновником этого стал Нехрестов.

Каминский тяжело вздохнул.

— С тех пор дороги назад для меня больше не существует.

Мария внимательно слушала его.

— Но мы-то здесь при чём?

Он повернулся.

— Вы нужны мне как некая страховка.

— То есть как заложницы?

— Нет. Это слово здесь не подходит.

Он отрицательно покачал головой.

— Заложников используют для торга…А я торговаться ни с кем не собираюсь.

Он ненадолго замолчал.

— Просто пока вы рядом, некоторые люди будут вынуждены вести себя осторожнее.

Мария внимательно посмотрела на него.

— А Дима? Что вы собираетесь сделать с ним?

На лице Каминского появилась странная улыбка.

— С ним сейчас находится человек, который о нём позаботится.

— Кто?

— Молодая девушка. Военный медик с тяжёлой судьбой.

Он усмехнулся.

— Забавно получилось. Совсем недавно выяснилось, что по материнской линии она приходится мне дальней родственницей.

Мария и Елена переглянулись.

— А что будет дальше?

Каминский некоторое время молчал…потом тихо произнёс:

— Очень скоро произойдёт событие, которое изменит многое.

— Почему вы постоянно говорите загадками?

— Потому что всему своё время. И просто так всё рассказать, мне кажется, совсем не интересно.

Мария раздражённо покачала головой.

— Вы действительно получаете удовольствие от того, что вокруг гибнут люди?

Каминский спокойно посмотрел ей в глаза.

— Нет.

Он говорил абсолютно серьёзно.

— Что же я похож на изверга? Я лишь считаю, что каждый должен отвечать за последствия своих решений.

Елена не выдержала.

— Ты называешь это справедливостью?

Валерий Константинович едва заметно улыбнулся.

— Нет.

Он сделал небольшую паузу.

— Я называю это неизбежностью.

После этих слов в машине воцарилась тяжёлая тишина. Девушки обе не могли понять только одного: почему Каминский решил, что он является вершиной всего правосудия? Но вопрос оставался без ответа.

Через несколько минут впереди показался старый деревянный дом — он стоял в стороне от дороги.

Почерневшие брёвна давно покрылись трещинами. Окна были выбиты. Крыша местами провалилась… С неё изредка капала дождевая вода.

Дом казался давно заброшенным.

Фургон остановился

— Приехали, — коротко сказал Каминский.

Девушек вывели наружу.

Через несколько минут все вошли внутрь.

Помощники остались в соседней комнате и Валерий Константинович сказал, чтобы они не заходили пока к нему.

Валерий Константинович ещё раз посмотрел на Марию и Елену.

— Некоторое время вам придётся побыть здесь.

— Почему именно здесь? — тихо спросила Елена.

— Потому что искать вас будут долго.

В этот момент дверь осторожно приоткрылась — появился помощник.

— Валерий Константинович...

— Что ещё? Я же сказал, не беспокоить?

— Простите, но полиция уже совсем близко...

Каминский резко нахмурился.

— Откуда они узнали

Он машинально похлопал себя по карманам…Через секунду пальцы нащупали небольшой жучок.

— Вот оно что...

Резким движением он сорвал устройство и выбросил его в окно.

— Всем немедленно уезжать!

Через минуту дом опустел.

Снаружи взревели двигатели. Шум автомобилей быстро затих вдали.

Внутри наступила тишина.

— Что теперь? — тихо спросила Елена.

Мария некоторое время молчала, потом начала внимательно осматривать комнаты.

В одном из шкафов она нашла несколько листов бумаги и короткий карандаш.

— Есть идея.

Она быстро написала несколько строк.

— Если письмо найдут, нас смогут отыскать гораздо быстрее.

Свернув лист трубочкой, Мария выбросила его через разбитое окно прямо к дороге.

Оставалось только ждать.

Лишь под вечер мимо дома проходила пожилая супружеская пара.

Мужчина сразу обратил внимание на запертую дверь — за много лет он ни разу не видел её закрытой.

Обойдя дом, он заметил возле дороги свернутый лист бумаги.

Развернув его, супруги переглянулись.

Через несколько секунд женщина уже набирала номер полиции.

Спустя полтора часа к дому прибыли сотрудники полиции.

Дверь вскрыли.

Во время осмотра дома в одной из комнат обнаружили Марию и Елену.

Через некоторое время на место приехал Виктор Петрович — увидев девушек живыми, он заметно облегчённо выдохнул.

— Как вы?

— Теперь всё хорошо, — тихо сказала Мария.

—Как я рала вас видеть, Виктор Петрович! — поддержала Елена.

—Где они?

— Они успели уехать, — добавила Елена.

Следователь кивнул.

В этот момент завибрировал телефон — пришло сообщение.

«Их ты нашёл. А вот свою семью — ещё нет. Удачи.»

Несколько секунд Виктор Петрович молча смотрел на экран, затем медленно убрал телефон в карман.

— Немедленно объявить Каминского в приоритетный розыск, — жёстко приказал он.

Но Валерий Константинович к тому времени уже находился далеко от этого места и готовился к следующему шагу своей тщательно продуманной игры.

Глава 5

Глава 5

В расположение российских войск под Курском вновь прибыл генерал. Его сопровождали несколько офицеров. По дороге они перебрасывались короткими репликами, однако по их лицам было понятно: разговор идёт о предстоящей «операции».

Вскоре по лагерю прозвучала команда построиться.

Через несколько минут все подразделения уже стояли в центре большого блиндажа, ожидая решения, от которого во многом зависела их дальнейшая судьба.

Тишина затянулась — казалось, каждая минута длится целую вечность.

Наконец генерал сделал шаг вперёд и громко произнёс:

— Итак. Настало время сообщить вам подробности предстоящей "операции".

Он на мгновение умолк, внимательно оглядел строй и продолжил:

— Вам предстоит пройти по трубопроводу в глубокий тыл противника. Для выполнения задачи необходимы ещё семь добровольцев. Кто готов — выйти из строя.

После этих слов Дмитрий Сергеевич и Анастасия невольно переглянулись.

Несколько дней назад между ними уже состоялся разговор именно об этом.

В тот вечер они сидели вдвоём возле входа в блиндаж.

Над позициями стояла непривычная, за многое время, тишина.

Анастасия придвинулась ближе.

— Завтра приедет генерал... — тихо сказала она. — Ты уже решил?

Дмитрий Сергеевич долго молчал — он словно пытался подобрать слова, которые определят его дальнейшую судьбу.

Наконец негромко произнёс:

— Знаешь... за последнее время со мной произошло столько всего, что я будто разучился бояться.

Он ненадолго замолчал.

— Я видел смерть... предательство... несправедливость... Потерял всё, чем жил. Но именно здесь впервые за долгие годы почувствовал себя совсем другим человеком.

— Каким же? — едва слышно спросила Анастасия.

Ответить он не успел.

К ним подошёл полковник Васильев, держа в руках свёрнутый лист бумаги. Нехрестов поддался вперёд.

— Здравия желаю.

— Здравия желаю, товарищ полковник.

— Дмитрий Сергеевич, для тебя письмо. Передали, что от сестры.

— Спасибо.

Нехрестов осторожно развернул лист.

Анастасия с любопытством посмотрела на него.

— Что это? От кого?

— От моей сестры. - и он начал читать про себя.

Она коснулась его руки.

— Давай вслух читай.

Дмитрий кивнул и начал читать.

«Дима,

Если ты читаешь это письмо, значит, нас уже освободили и всё закончилось благополучно.

Я наконец узнала, кто стоит за всем тем ужасом, что произошёл с тобой — это Валерий Константинович Каминский. Когда-то ты отказал ему в разрешении на строительство. После этого его компания разорилась и обанкротилась, а сам он решил, что именно ты виноват во всех его несчастьях.

Сейчас мы с его дочерью Еленой в безопасности. Именно она первой решилась рассказать полиции правду о собственном отце.

Не знаю, куда Каминский уехал ещё до нашего освобождения, но полиция уже шла по его следу.

Очень надеюсь, что у тебя всё хорошо. Береги себя.

Знаю, что ты там не один. Я рада, что за тобой есть кому беспокоиться, кроме меня. Надеюсь, что у тебя с этой девушкой будет всё хорошо. Не знаю, кто она для тебя, поэтому просто скажу — пусть она тоже обязательно дождётся, когда вернёшься. Познакомишь. Очень жду этой встречи!

Я очень люблю тебя и верю, что однажды весь этот кошмар останется позади.

Твоя сестра, Мария Нехрестова.»

Дмитрий медленно сложил письмо и вопросительно посмотрел на Анастасию.

Наступило молчание.

Первой его нарушила Анастасия — она заметно покраснела.

— Дима... мне тоже нужно тебе кое в чём признаться.

Он внимательно посмотрел на неё.

— Так-так, слушаю.

Девушка глубоко вдохнула.

— Несколько месяцев назад Каминский действительно нашёл меня.

Нехрестов нахмурился.

— И?

— Он сказал... что мы какие-то там дальние родственники по материнской линии.

— Вот как...А как же ...

— Я сама ничего об этом не знала.

Она опустила глаза.

— Потом попросил... втереться к тебе в доверие и рассказывать ему всё, что узнаю.

Дмитрий молчал.

— Но я не сделала этого, — быстро добавила Анастасия. — Клянусь. Он говорил, что с тобой разберётся кто-то другой. А я..я...

Её голос дрогнул.

— Я действительно полюбила тебя.

По щекам девушки покатились слёзы.

Нехрестов долго молчал, перебирая все мысли в своей голове, но потом просто молча обнял её.

— Прости...

— Нет, — тихо ответил он. — Тебе не за что просить прощения. Я понимаю всю ситуацию и у тебя тоже не была выбора.

Некоторое время они сидели молча, потом Анастасия вновь спросила:

— Так что ты решил?

Дмитрий посмотрел куда-то вдаль.

— Я пойду.

Она вздрогнула.

— Почему ты к этому пришёл?

— Потому что устал убегать от собственной жизни.

Он грустно улыбнулся.

— Мне кажется... это мой шанс всё исправить.

— А если ты не вернёшься?

Он спокойно посмотрел ей в глаза.

— Я, конечно, боюсь печальных событий, но...

После короткой паузы он добавил уже совсем другим тоном:

— Но почему-то мне кажется, что я обязательно вернусь.

Так вот после того, как Дмитрий Сергеевич и Анастасия переглянулись началось движение.

Перед строем уже один за другим звучали голоса добровольцев.

— Я!

— Я!

— Я!

Шестеро бойцов вышли вперёд. После этого наступила пауза — никто больше не решался сделать шаг.

В этот момент Дмитрий Сергеевич почувствовал лёгкое прикосновение к плечу.

Он обернулся — Анастасия едва заметно кивнула.

Этого оказалось достаточно.

— Я! — громко произнёс Нехрестов.

Генерал удовлетворённо кивнул.

— Хорошо. Семеро добровольцев — за мной.

— Так точно!

Добровольцы вышли из строя.

Дмитрий оглянулся — Анастасия улыбалась ему сквозь слёзы и махая рукой.

Он ответил ей такой же улыбкой.

Их провели в медицинский пункт — предстояло пройти тщательное обследование.

Врачи внимательно проверяли каждого: сердце, лёгкие, давление, выносливость.

Спустя некоторое время начальник медицинской службы доложил генералу:

— Все семеро полностью здоровы. Противопоказаний нет.

— Отлично.

Генерал удовлетворённо кивнул.

— Тогда ждём остальные подразделения.

Лишь теперь Дмитрий Сергеевич заметил, хотя до этого почему-то его не видел среди добровольцев, Прудового.

Он подошёл к нему.

— Ты тоже вызвался?

Прудовой привычно заметно занервничал. Алексей Иванович, как уже стало ясно, совершенно врать не умеет. Но тут он опять решил пойти по старому пути.

— Да...

— Странно. Я даже не видел, когда ты вышел.

— Просто...

Он запнулся.

— Знал, что ты пойдёшь.

Дмитрий внимательно посмотрел на него.

— Откуда?

Прудовой отвёл взгляд.

— Просто догадался.

— Это Каминский тебе сказал?

На лице Прудового промелькнул испуг.

— Я уже говорил... не знаю никакого Каминского.

Он произнёс это слишком поспешно и слегка громко, из-за чего Дмитрий Сергеевич не стал дальше его расспрашивать, так как не хотел привлекать внимание.

Но теперь он окончательно убедился: за всеми событиями действительно стоял Валерий Константинович Каминский.

Только одного Дмитрий Сергеевич по-прежнему не понимал — что произошло в тот день, когда у него была та самая встреча с Каминским? Почему обычное служебное решение превратилось в начало всей этой трагедии?

Через час подразделения поднялись на поверхность. Потом было организованно тестовый заход в муляж трубы, чтобы все смогли почувствовать это замкнутое пространство.

На следующий день было назначено начало. Перед входом в трубопровод уже собрались сотни военнослужащих. Посчитать всех было совершенно не возможно.

В металлической трубе было подготовлено широкое отверстие, через которое бойцы должны были начать путь в тыл противника.

После последних приготовлений генерал произнёс:

— Удачи вам. Возвращайтесь живыми.

В строю прозвучал дружный ответ:

— Спасибо!

И потом:

— Служим Российской Федерации!

И один за другим бойцы начали исчезать в темноте огромной трубы.

Впереди их ждал долгий путь.

Путь, который должен был привести их в тыл противника — в город Суджа...

Глава 6

Глава 6

Газовая магистраль тянулась на километры во тьму. Мрак внутри трубы казался густым, осязаемым — он поглощал не только свет, но и звуки. Бойцы двигались в темноте, разрываемой лишь лучами тактических фонарей. После откачки газа инженеры пробили отверстия для вентиляции: кислород поступал скупо, по каплям. В нескольких местах грунт был пробурен для дополнительных выходов. На поясе у каждого висел респиратор — рисковать и сверлить новые дыры при проходе под позициями противника было бы самоубийством.

Первые часы Нехрестов шел механически, почти не чувствуя страха. Позади тяжело дышал Прудовой. Клаустрофобия давила на него физически: Алексей Иванович то и дело оборачивался, словно ища путь назад, хотя оба понимали — дороги назад нет. Впереди мелькнул знакомый силуэт. Дмитрий Сергеевич сначала решил, что подводит зрение, но вскоре пришлось поверить: это был Коля, тот самый парень из села под Красноармейском с которым они были тогда напарниками.

Нехрестов удивился — среди добровольцев этого человека он не помнил.

— Коля? Ты как здесь?

Парень обернулся. По его лицу скользнула радость, но она тут же погасла. Вспомнив о тишине, он едва заметно шевельнул губами:

— Привет. Рад тебя видеть. Кто-то отказался в последний момент, нужно было заменить. Вот я и пошел.

— Тебе разве не страшно? — спросил Нехрестов, протискиваясь вперед.

— Есть немного. Но чтобы до дрожи — нет.

Сверху сквозь гул вентиляции просочились голоса. Нехрестов уловил только одно слово: «Слышал».

Капитан, шедший головным, резко вскинул руку. Жест означал абсолютную тишину. Однако ползти в вакууме часами было невозможно. Командир позволил перебрасываться короткими фразами, но исключительно шепотом.Но вскоре тихие голоса начали сливаться и превращаться в общий звук, который переростал в некий, достаточно слышный, шум.

Вскоре сверху снова раздались отчетливые голоса.

—Чув? (слышал?).

—Та ні, а що? (Да не, а что?).

— Звуки якісь, як будто з труби були. (Звуки какие-то, как будто из трубы были).

—Напевно здалося, там же порожньо, навіть газу немає. (Наверное показалось, там же пусто, даже газа нет).

— Гаразд пішли. (Ландо пошли). - после голоса прекратилась и наступила тишина.

По трубе прошёл звук "Тсс..." и все умолкли. Отряд замер в полной неподвижности.

Дни сливались в один бесконечный серый тоннель. Решение готовиться к ночлегу приняли ближе к вечеру. Как можно уснуть в этой железной коробке, скрючившись в три погибели? Но усталость оказалась сильнее воображения. Сон накрыл всех без разбора.

Следующие сутки повторяли первый день с пугающей монотонностью. Самым страшным участком оказался отрезок над крупными украинскими расположениями. Сверлить породу было нельзя — любой звук стал бы приговором. Пришлось надеть респираторы. Фильтры быстро забивались густой пылью ржавого железа. Запас чистых масок таял на глазах. Вскоре их начали передавать по цепочке — дышать тем, что уже выдохнул сосед, было единственным способом выжить.

Первым сдался боец в середине колонны. Он просто остановился, привалившись плечом к холодному металлу.

— Дальше не могу. Оставьте меня.

Товарищи пытались его уговорить. Шептали, что вынесут, что врач поможет. Но всё было тщетно. Мужчина дернулся и упал. Перестал дышать.

По цепи пополз испуганный шепот: что делать с телом? Голоса множились, отражаясь от стенок, превращаясь в рокочущий гул. Капитан шепнул и вдоль строя понеслось его распоряжение. Труп остался лежать в темноте. Движению строя не должно было мешать ни какие события, даже, как это жутко не звучало, смерть человека.

Чтобы хоть как-то разорвать гнетущую тяжесть замкнутого пространства, бойцы начали подбадривать друг друга. Кто-то рассказывал старые анекдоты, кто-то вполголоса читал стихи. Это помогало держаться.

Но чем дальше они продвигались, тем лютее становился холод. Железо высасывало тепло даже сквозь тяжелую зимнюю экипировку. Груз амуниции тянул вниз, плечи ломило, мышцы горели огнем.

Наконец поступил приказ на привал. Сделали дополнительные вентиляционные отдушины. Бойцы опустились на корточки, сгорбившись так, что затрещали позвоночники. Нехрестов оказался зажатым между Прудовым и Колей.

— Вообще трудней мне оказалось здесь, чем предполагал, — прохрипел Алексей Иванович, жадно глотая свежий воздух из новой дыры.

— Поддерживаю, — кивнул Коля.

— Я тоже так думал, — отозвался Дмитрий. — Но чувствую, дальше будет еще хуже.

— Возможно...

— Сколько нам ещё идти? — поинтересовался Коля.

— Дня два-три, думаю, — предположил Прудовой.

Наверху протяжно завыло. Звук нарастал, приближался, пока не завис прямо над ними. БПЛА. Прошла минута, другая. Дрон улетел.

Прудовой вдруг придвинулся вплотную к уху Нехрестова:

— Как думаешь, что сейчас в Москве творится?

— Мне сестра написала перед отправкой. Картина ясна. А ты почему спрашиваешь?

— Да так... волнуюсь...

«И это говорит человек, который меня предал, — подумал Нехрестов. — Он знает всё. За что ему волноваться?»

— Давай, Лёш. Скажи правду. Здесь молчать смысла нет.

— Мне Каминский всё рассказал... — начал Прудовой и осёкся.

— Каминский? — голос Нехрестова заледенел. — Ты ведь говорил, что не знаешь его фамилии?

Алексей Иванович побледнел, потом покраснел. Его глаза забегали. Он открыл рот, пытаясь оправдаться, но вышло слишком громко:

— Я не то сказал! Я не вру тебе!

Сосед справа грубо ткнул его локтем в бок. Прудовой подавился воздухом и замолк. Через пару минут капитан отдал команду выдвигаться.

Потери росли. Несколько бойцов задохнулись скопившимся газом, другие падали замертво — сердце не выдерживало нагрузки и нехватки кислорода. Чистые респираторы закончились окончательно. Люди дышали через мокрые тряпки, или передавали друг другу последние годные фильтры, продлевая жизнь колонне буквально по минутам.

Спустя несколько дней такого ада капитан остановил движение.

— Всё. Выход близко. Десять километров, плюс-минус

Эту новость должны были встретить криками «Ура». Но люди лишь устало прохрипели приветствие освобождению.

Финальная дистанция растянулась в сознании до размеров вечности. Казалось, капитан ошибся, и впереди еще сотня километров адского марафона. Но он не ошибся. Когда впереди показался тусклый дневной свет, сочащийся из-под земли, многие не поверили своим глазам.

— Всё. Выходим, — скомандовал капитан. Хриплый голос эхом отразился от стали.

Один за другим солдаты выползали наружу. Неподалеку была Суджа.

Они вставали на ноги, шатаясь, и смотрели друг на друга. Черные лица, красные белки глаз. Оскалы, похожие на улыбки черепов.

В другой ситуации это вызвало бы смех, но сейчас никто не смеялся.

Капитан выстроил остатки отряда. Голос его, ставший тихим и сорванным после трубы, звучал теперь твердо:

— Нам туда. Занять позиции вон там. Наши движутся навстречу. Будем брать их в кольцо.

— Так точно, — хором выдохнули черные тени.

Бойцы заняли места согласно боевому расчету, ожидая дальнейших распоряжений.

Глава 7

Глава 7

...Полицейские немедленно начали преследование.

Был отдан приказ оповестить все патрули и оперативные группы о необходимости перехвата автомобиля Каминского, в котором находилась семья Сходненских. Из разных районов Москвы к предполагаемому маршруту преступника устремились полицейские машины. Десятки сотрудников были подняты по тревоге, что само по себе свидетельствовало об исключительной опасности разыскиваемого.

Вскоре одному из экипажей удалось выйти на нужный след.

Автомобиль Каминского двигался в сторону Мытищ.

И тут обстоятельства словно сами решили помочь оперативникам: преследуемая машина неожиданно свернула на автозаправочную станцию и остановилась.

Каминский вышел из автомобиля и о чём-то довольно оживлённо заговорил с молодым человеком в форме сотрудника заправки. Из-за расстояния разобрать слова было невозможно.

Полицейские переглянулись.

«Вот он, наш шанс».

Автомобиль резко прибавил скорость и помчался к заправке.

Однако Каминский словно только этого и ждал.

Он неторопливо вернулся в машину. Через несколько секунд двигатель взревел, и автомобиль сорвался с места.

Полицейские тут же двинулись следом.

Сирены они не включали. Не было и привычного требования остановиться.

Их задачей было не просто задержать Каминского, а установить конечную точку маршрута. Поэтому оперативники старались держаться на расстоянии, чтобы не вызвать подозрений.

Но Каминский видел их и знал, что они следят за ним.

Более того, он намеренно поддерживал такое расстояние, чтобы полицейские были уверены: преследование проходит именно так, как задумано ими.

На очередном светофоре автомобили остановились.

Между ними оставалась всего одна машина.

Каминский спокойно посмотрел в зеркало заднего вида — полицейский автомобиль был прямо позади.

Валерий Константинович несколько раз что-то сказал водителю, после чего откинулся на спинку сиденья и вновь посмотрел вперёд.

До зелёного сигнала оставалось пятнадцать секунд.

В полицейской машине уже начинали обсуждать предстоящий успех.

Казалось, ещё немного — и всё закончится.

Но, как это часто бывает, именно в тот момент, когда победа кажется наиболее близкой, всё начинает идти совершенно иначе. И уже были такие примеры, которые заканчивались весьма... Впрочем всё далее.

Загорелся зелёный свет, машины вновь тронулись.

Метр за метром. Километр за километром.

Через некоторое время впереди показался небольшой деревянный дом.

Полицейские сразу обратили внимание на его странное сходство с тем заброшенным строением, где Каминский совсем недавно оставил Марию и Елену.

Старые стены, заколоченные окна, обветшавшая крыша…Словно один и тот же дом возник в другом месте.

Автомобиль остановился — из него вышел водитель. Следом он вывел членов семьи Сходненских и направился вместе с ними к дому…

Но самого Каминского нигде не было.

Ни в машине… Ни возле неё.

— Что за чёрт?.. — пробормотал один из полицейских.

Второй тоже не сводил глаз с дома.

— Где он?

Оба некоторое время наблюдали за происходящим, а затем приняли решение покинуть автомобиль.

Они осторожно направились к строению.

Двери не было — вместо неё зиял тёмный проём, за которым царила непроглядная пустота.

Окна были наглухо заколочены. В деревянных стенах виднелись многочисленные трещины.

Дом казался давно заброшенным.

Полицейские остановились перед входом — несколько секунд они молча смотрели друг на друга.

Наконец один тихо сказал:

— Давай ты первый.

— Нет. Ты.

— Почему я?

— Потому что ты ближе.

Несколько секунд они спорили шёпотом, пока наконец не решили войти одновременно.

Один направился вправо, второй — влево.

Они начали методично осматривать комнаты.

Прошло не больше пяти минут, когда из глубины дома раздался крик.

Второй полицейский мгновенно остановился.

Несколько секунд он колебался, а затем направился на звук.

В одной из комнат он увидел жуткую картину — вцентре стояли два старых деревянных стула. Над ними свисали верёвки с петлями…На одном из стульев стоял его напарник. Он тяжело дышал и едва держался на ногах.

— Эй... Ты в порядке?

Ответ последовал не сразу.

— Мы... не выйдем отсюда...

Полицейский почувствовал, как по спине пробежал холод — он хотел подойти ближе, но в этот момент заметил тёмную фигуру позади себя.

Каминский.

Он возник совершенно бесшумно.

Резким движением Валерий Константинович ударил полицейского, заставив его потерять равновесие, а затем приказал:

— Вставай.

Тот, понимая, что сопротивление бесполезно, медленно поднялся на второй стул.

Теперь оба полицейских стояли рядом.

Перед ними находился Каминский — спокойный, уверенный…Словно происходящее не имело к нему никакого отношения.

Несколько долгих секунд он молчал…Затем произнёс:

— Знаете... скоро всё закончится.

— Что именно? — дрогнувшим голосом спросил один из полицейских.

— Всё, что я задумал.

— Тогда зачем мы вам нужны?

Каминский удивлённо посмотрел на него.

— Вы?

Он усмехнулся.

— Вы мне совершенно не нужны.

— Тогда зачем всё это? — спросил второй, бросив взгляд на верёвку.

Каминский ненадолго задумался.

— Знаете, всю жизнь я считал, что никогда не способен зайти настолько далеко.

Он медленно прошёлся по комнате.

— Когда я только начинал свой бизнес, мне хотелось добиться определённого положения. Создать компанию. Заработать денег. И на этом остановиться. Я даже представить не мог, что однажды стану человеком, который будет убивать, разрушать чужие судьбы, лишать людей должностей...

Он остановился.

— А самое страшное — всё это я делал ради спасения собственной жизни.

Полицейские молчали.

— Многое из того, что произошло, я хотел бы изменить, — продолжил Каминский. — Но время не возвращается. Оно просто идёт дальше.

Он поднял глаза.

— А Нехрестов стал катализатором всего моего краха.

В голосе впервые появилась раздражённость.

— Я потерял всё. И чтобы не потерять последнее — собственную жизнь, — мне пришлось совершить преступления. Одно за другим.

Каминский тяжело вздохнул.

— Но главное в этом плане — Дмитрий Сергеевич Нехрестов.

Он посмотрел на полицейских.

— Именно из-за него мне пришлось стать убийцей.

Несколько секунд стояла тишина.

— Думаете, я не понимаю, что делаю? Считаете меня сумасшедшим?

Полицейские ничего не ответили.

— Так вот, я совершенно нормален, — спокойно продолжил Каминский. — Я просто спасаю себя.

Он поправил воротник пальто.

— А вы... всего лишь очередные люди, которые оказались на моём пути. То бишь свидетели, которые... - и неожиданно замолчал.

Каминский уже направился к выходу.

— Но что-то я слишком разговорился.

— А с нами что?.. — едва слышно спросил один из полицейских.

Каминский остановился…медленно повернулся.

— Ах да. Совсем забыл о вас.

Он подошёл ближе.

Следующие секунды превратились для полицейских в мучительное ожидание.

Каминский резко выбил стул из-под ног одного, затем второго.

После этого он ещё несколько секунд смотрел на неподвижные тела, а затем вышел из комнаты.

За следующей дверью находилась семья Сходненских.

Жена следователя сидела рядом с детьми, не понимая, чего ожидать дальше.

Когда Каминский вошёл, женщина инстинктивно прижала детей к себе.

Она ожидала услышать новый приказ, но вместо этого Валерий Константинович спокойно произнёс:

— Идите.

Женщина не сразу поняла его слова.

— Что?

Каминский нахмурился.

— Я сказал: пошли вон отсюда!

Он с силой ударил кулаком по старому деревянному столу.

Женщина вздрогнула. Она схватила детей за руки, и все трое поспешно выбежали из дома.

На улице они побежали к дороге.

Связи здесь не было — оставалось только надеяться, что кто-нибудь остановится и поможет им.

Каминский тем временем остался один — он подошёл к окну и долго смотрел в темноту.

На его лице впервые появилось выражение, которое невозможно было однозначно назвать ни злостью, ни страхом…Скорее усталостью — он словно пытался сам для себя понять, к чему привёл его путь.

Через несколько секунд Валерий Константинович отвернулся от окна.

— Скоро всему придёт конец, — тихо произнёс он, смотря вверх. — Обещаю. — добавил Каминский, обращаясь к кому-то невидимому, но зная при этом, что его услышат.

Он вышел из дома и остановился на улице, ожидая свой автомобиль. Где-то далеко уже слышался приближающийся шум двигателя, а Каминский смотрел в темноту и впервые, возможно, сам не знал, чем закончится история, которую он так долго пытался контролировать...

Глава 8

Глава 8

Вышедшие из трубы некоторое время стояли у ближайших домов. После пережитого кошмара никто не мог заговорить. Да и говорить было опасно: все понимали, что противник где-то рядом.

Вскоре поступил приказ занять ближайшие здания и оборудовать в них огневые точки. В самое ближайшее время должен был начаться неожиданный штурм позиций ВСУ с тыла, за которым последовало бы освобождение Суджи.

Тем временем, с другой стороны, также готовились подразделения, которым предстояло атаковать город с севера. Среди них была Анастасия.

Она не находила себе места от волнения. Все её мысли были заняты только Дмитрием Сергеевичем. В редкие минуты, когда не требовалось выполнять профессиональные обязанности, девушка оставалась одна и пыталась разобраться в собственных чувствах.

Кем стал для неё Нехрестов? Что на самом деле связывает их?

Она сама не могла найти точного ответа.

«Это что же получается?.. — думала Анастасия. — Несколько лет назад я потеряла мужа, а теперь у меня уже появляется новая любовь... Кощунство какое-то. Хотя, с другой стороны, не всю же жизнь жить в одиночестве. Это ведь тоже невозможно. Но что я действительно чувствую к Диме?

Всё началось ещё тогда, когда он спас меня. Хотя... если быть честной, многое стало понятно ещё при нашей первой встрече, там, в окопе. Я сразу заметила, что он относится ко мне не так, как к обычной знакомой. Да и я сама...

А сейчас Дима где-то там. Как он? Жив ли?»

Последнюю мысль она тут же отвергла.

«Нет. Он жив. Обязательно жив».

Анастасия посмотрела в сторону, словно надеясь увидеть там знакомую фигуру.

«Они уже должны были выбраться. Почему же до сих пор нет никаких вестей? Как-то неспокойно...»

В этот момент неподалёку показался генерал.

Через несколько секунд прозвучала команда построиться. Всем предстояло выслушать важное сообщение.

Когда военнослужащие выстроились, над расположением разнёсся уверенный командный голос:

— Наши справились! Вышли!

На несколько секунд повисла тишина, а затем строй взорвался радостными возгласами:

— Ура!

Генерал дождался, пока шум стихнет, и продолжил:

— Теперь все отправляются на заранее подготовленные позиции. Вперёд!

Примерно через час подразделения были полностью готовы.

С противоположной стороны также царила полная готовность. За время затишья бойцы успели немного отдохнуть и прийти в себя. После всего пережитого хотелось не просто прилечь и закрыть глаза — хотелось хотя бы ненадолго исчезнуть из этой военной, пропитанной страхом атмосферы.

Но война не давала времени на восстановление.

Спустя ещё несколько часов поступил приказ о начале наступления.

Подразделения разделились на небольшие группы и начали постепенно проникать в город.

На форме у военнослужащих были синие повязки, которые использовали украинские военные. Это должно было помочь проникнуть в расположение противника под видом своих и некоторое время беспрепятственно передвигаться по городу.

С другой стороны, началось такое же движение.

Противник ещё не подозревал, что оказался почти в безвыходном положении — для них это становилось трагедией.

Для наших же — долгожданной победой.

Нехрестов двигался рядом с Колей и Прудовым.

Долгое время трое молчали. Не только потому, что было страшно. Никто не решался первым нарушить тишину.

Особенно это относилось к Нехрестову и Прудовому.

После неловкого разговора в трубе отношение Дмитрия Сергеевича к Алексею Ивановичу окончательно изменилось. Прудовой проговорился о Каминском, а затем снова попытался скрыть правду…Но у всего этого была причина. И теперь Нехрестов всё яснее понимал: Прудовой оказался здесь не случайно.

Если Каминский действительно продолжал использовать его в своих целях, значит, приказ устранить Нехрестова всё ещё оставался в силе.

Но что именно задумал Каминский? И зачем ему понадобился Прудовой?

Ответа на эти вопросы Дмитрий Сергеевич не знал.

Молчание становилось всё тяжелее.

Наконец его нарушил Алексей Иванович:

— Что-то не так?

«Да действительно...»

Нехрестов несколько секунд смотрел перед собой, затем ответил:

— Всё в порядке.

— Не надо так. Я же вижу.

— И?

Прудовой замялся.

— Что?

Нехрестов повернул к нему голову.

— Что тебе приказал Каминский?

Алексей Иванович почувствовал, как внутри всё сжалось.

«Да что же такое?.. Я не могу ему всё вот так сказать. В открытую... Иначе...»

Он замолчал.

«А кто услышит? Ну кто? Чего я здесь боюсь? Почему продолжаю эту подлую игру? Хотя... кажется, он везде всё слышит. Нет. Наверное, это уже паранойя…Всё. Хватит. Достаточно. Я не буду больше чьей-то марионеткой».

Прудовой тяжело вздохнул и наконец произнёс:

— Он приказал мне тебя убить. Здесь. И угрожал моей жизни.

Нехрестов несколько секунд молчал.

— А почему ты всё это время молчал?

— Он действительно страшный человек. Стреляет и убивает всех направо и налево. Ты просто его ещё не знаешь.

— Да в любой ситуации есть другой выход. Неужели ты его не нашёл?

Прудовой нервно усмехнулся:

— Не поверишь, но искать какой-то план, когда тебе буквально к виску приставляют заряженный пистолет, — такое себе.

— И чего в итоге хочет Каминский? Просто убить меня здесь? Или он понимает, что ты не сможешь этого сделать, потому что ты не убийца, и хочет чего-то большего?

— Я не знаю...

Нехрестов усмехнулся.

— Где-то я это уже слышал.

— Правда не знаю. Сейчас я действительно не представляю, что будет дальше. И что будет после возвращения в Москву.

— Справедливость, — коротко заключил Нехрестов.

Вскоре впереди показались ничего не подозревавшие военнослужащие ВСУ.

Кольцо вокруг них постепенно сжималось, однако пока оставались пути для отступления.

И тут началась главная часть операции.

Подразделения разделились на группы по три-четыре человека. Одним предстояло проникнуть в расположение противника, другим — захватить военнослужащих в плен или ликвидировать тех, кто окажет сопротивление.

Нехрестов продолжал двигаться вместе с Колей и Прудовым.

Через несколько минут они заметили первых украинских военнослужащих — все трое напряглись, когда один из них окликнул их на чистом русском языке.

На мгновение никто не знал, что ответить, но Прудовой первым взял себя в руки.

— Как обстановка? — как можно непринуждённее спросил он.

— Пока нормально. Но, кажется, что-то у них намечается, — ответил один из украинских военных.

— Я слышал, что русских видели у нас в тылу, — добавил другой. — Как вообще такое получилось? Не понимаю.

— Да, тоже одного видел, — поддержал разговор Нехрестов.

Коля неожиданно вмешался:

— А что, если мы окажемся в окружении?

Все трое тут же переглянулись.

Никто не должен был знать о готовящемся окружении.

— А откуда такая информация? — настороженно спросил первый.

— Да так...Услышал.

— От кого? И где? Почему мы об этом ничего не знаем?

— Сейчас старшему доложу и уточню...

Военнослужащий начал доставать рацию.

— Товарищ капитан, у нас тут говорят, что окружение намечается. А почему никто ничего не сообщает? Приём.

В ответ раздался голос:

— Такой информации не поступало. Кто это сказал?

— Да наши...Вот только...

— Это не наши! Это русские! Уничтожить!

Военнослужащий вскинул автомат…но выстрелить не успел.

Пуля попала ему прямо в лоб.

Это был Нехрестов.

Остальные украинские военные тоже потянулись к оружию, однако вдалеке уже слышались приближающиеся взрывы.

Трое бойцов мгновенно отступили.

— За ними, — шепнул Нехрестов.

Прудовой и Коля кивнули.

Они двинулись следом и вскоре обнаружили более крупное подразделение ВСУ.

Оттуда доносились голоса. Некоторые военнослужащие предлагали отступить, пока ещё оставалась такая возможность, чтобы не попасть в окружение и сохранить жизнь, но командование придерживалось иного мнения.

Приказ был прост: оборонять позиции до последнего. Для находившихся здесь солдат это означало одно — новые жертвы.

Нехрестов, Коля и Прудовой наблюдали за происходящим из укрытия.

Через некоторое время Алексей Иванович отошёл в сторону и по рации связался с полковником Васильевым, находившимся с другой стороны.

— Мы обнаружили крупные подразделения противника. Что делать дальше?

В ответ прозвучал командный голос:

— Мы уже направляемся туда. Ждите.

— Так точно.

Прудовой вернулся к своим напарникам.

Все трое замерли в ожидании предстоящего боя.

Прошло около двух часов.

С Прудовым вновь связался полковник Васильев:

— Мы на месте. Захват начнём немного позже. Ждите приказа.

— Так точно.

Они продолжили ждать.

Десять минут. Пятнадцать. Двадцать.

Казалось, ожидание никогда не закончится.

Наконец поступил приказ.

Сначала из громкоговорителя прозвучало обращение:

— Во избежание ненужных жертв предлагаем сложить оружие и сдаться в плен. Всем гарантируется жизнь и соблюдение необходимых условий.

Несколько украинских военнослужащих действительно сделали шаг вперёд…но их тут же остановили сослуживцы.

Затем украинский командир что-то выкрикнул в ответ, причём сделал он это на намерено ломаном русском языке, поэтому разобрать его слова было невозможно.

Сдаваться никто не собирался.

И тогда российские подразделения вышли из укрытий.

Начался бой.

Выстрелы раздавались со всех сторон. Люди смешались, и порой невозможно было сразу понять, кто находится рядом — свой или чужой.

Первые раненые появились почти сразу.

Некоторые военнослужащие противника пытались сдаться, но их сослуживцы начали им стрелять в спины. Несмотря на хаос, отдельным бойцам всё же удалось сложить оружие.

Бой постепенно подходил к концу.

Оставалось лишь несколько человек, продолжавших сопротивление.

Нехрестов стоял рядом с Прудовым.

— Ну что, как тебе первое настоящее сражение?

Прудовой хотел ответить, но в этот момент заметил одного из оставшихся противников — тот произвёл несколько выстрелов в их сторону.

Его ликвидировали почти мгновенно.

Одна пуля прошла в нескольких миллиметрах от правого уха Прудового.

Вторая — летела в сторону Нехрестова.

Но тут Прудовому показалось, что она вот-вот попадёт в Дмитрия Сергеевича. Не раздумывая, он толкнул его в сторону…Но произошло обратное — Нехрестов, потеряв равновесие, оказался прямо на линии огня.

Пуля вошла в область сердца. Дмитрий Сергеевич рухнул.

Прудовой застыл на месте.

— Медика! Скорее медика! — закричал он.

Он опустился рядом с Нехрестовым — тот ещё дышал, но дыхание становилось всё слабее.

Нехрестов с трудом открыл глаза.

— Предал всё-таки...

Прудовой покачал головой.

— Дима, прости... Но я не из-за этого...

Договорить он не успел — к ним подбежала Анастасия.

Слёзы уже наворачивались на её глазах, но девушка собрала остатки сил и крикнула:

— Носилки! Здесь тяжелораненый!

Вскоре послышались торопливые шаги.

Нехрестов едва шевельнул губами.

— Прости... что всё закончилось так... Видимо, недостоин я другой жизни... И первой... настоящей...

Последнее слово он так и не произнёс — сознание погасло.

К нему подбежали двое санитаров с носилками.

Когда Нехрестова уложили, Анастасия поспешно наклонилась и поцеловала его в губы.

Он был без сознания, но ей почему-то показалось, что Дмитрий Сергеевич всё-таки почувствовал этот поцелуй.

Словно где-то глубоко внутри ещё теплилась искра жизни…

И теперь она была готова вспыхнуть вновь — ярче, чем прежде.

Часть 5.Глава 1.

Часть 5

Глава 1

Москва.

После всех событий многие чиновники, так или иначе связанные с Каминским, по инициативе Виктора Петровича Сходненского были допрошены. Следствие постепенно вскрывало всё новые подробности деятельности Валерия Константиновича.

Выяснилось, что на протяжении многих лет он прибегал к взяткам, шантажу и давлению, добиваясь продвижения своего бизнеса. Однако почти каждый из допрошенных чиновников утверждал одно и то же: Каминский угрожал им и их семьям, если они отказывались выполнять его требования.

При этом деньги, по их словам, предназначались не им лично. Они лишь передавали их «наверх», после чего необходимые решения принимались сами собой.

Становилось очевидно: подобная схема существовала уже давно.

И всё же оставался главный вопрос — как именно Каминский пришёл к этому?

Почему человек, когда-то занимавший вполне законную должность и не вызывавший особых нареканий, постепенно превратился в одного из самых опасных участников этой истории?

Ответ нужно было искать в прошлом — в лихих девяностых.

К тому времени Каминский уже успел зарекомендовать себя в сфере строительства и управления. Именно тогда ему предложили должность, которую совсем недавно занимал Нехрестов.

Поначалу Валерий Константинович работал честно. Исполнял обязанности, соблюдал правила и не давал поводов для серьёзных нареканий…Но всё изменил один случай.

Однажды в его кабинет настойчиво постучали.

Каминский почему-то вздрогнул. Несколько секунд он сидел молча, словно пытался понять, кто находится за дверью. Наконец собрался с духом:

— Да, кто там?

Ответа не последовало.

Каминский заметно занервничал, ёрзнул на стуле и, уже повысив голос, произнёс:

— Входите!

Дверь открылась — на пороге стоял Велимов.

Да-да, именно с этого момента Михаил Иванович лично познакомился с Каминским. И именно это знакомство впоследствии запустило цепочку событий, которая привела к его собственной смерти.

Но обо всём по порядку.

— Здравствуйте, Валерий Константинович...

— Здравствуйте. Чем обязан, товарищ лейтенант?

— У меня тут проблема возникла. Мне сказали, что решить её можете только вы.

Каминский слегка прищурился.

— А с чего ты так решил?

— Просто сказали, что человек, с которым у меня проблемы, давно с вами хотел встретиться, но никак не получалось. Есть такой?

— Ну, допустим, есть. А что произошло? Вы же полиция. Сами что ли не справитесь?

Велимов замялся.

— Понимаете... Ситуация намного сложнее, чем кажется.

— И чего вы хотите?

— Хочу, чтобы вы с ним встретились и договорились.

— А что он такого сделал? Или чем вам угрожает?

— Я не могу этого сказать. Лучше вы узнаете всё при встрече.

Каминский несколько секунд молчал.

— Ну ладно. Так уж и быть. Но только из уважения к нашим правоохранительным органам.

— Спасибо вам. В долгу не останусь.

Велимов вышел.

На следующий день Каминский встретился с тем самым человеком.

Им оказался Игорь Николаевич Златоустов — глава строительной компании, в которой впоследствии начнёт работать сам Каминский и со временем достигнет высшего положения.

Златоустов был немного старше Валерия Константиновича. По своему влиянию он вполне мог сравниться с крупным чиновником.

Он владел несколькими квартирами и домами по всей России, однако большую часть времени жил за границей и управлял своим бизнесом дистанционно. Семья также находилась за пределами страны и постоянно переезжала из государства в государство — исключительно из соображений безопасности.

Денег у Златоустова было более чем достаточно. Их хватило бы не только ему самому, но и нескольким поколениям его семьи, и потому Каминский никак не мог понять, зачем человеку с такими возможностями вообще понадобилось вмешиваться в его жизнь и о чём-то разговорить.

Однако одно было очевидно: если Златоустов предпочёл обратиться не к кому-нибудь, а к полиции, значит, ситуация действительно была серьёзной.

На следующий день неподалёку от мэрии Валерий Константинович ожидал Златоустова.

Вскоре на дороге показался большой чёрный внедорожник — из него вышел Игорь Николаевич.

Ростом он был немного ниже Каминского, хотя разница почти не бросалась в глаза. На лице — густые усы и тёмные очки. На нём был тёмно-серый костюм, а в руке — портфель, который казался подозрительно тяжёлым.

Златоустов подошёл к Каминскому и, даже не поздоровавшись как следует, посмотрел на здание мэрии.

— Добрый день, Валерий Константинович. О чём поговорить хотели?

— Ко мне приходил Велимов. Просил, чтобы я с вами поговорил. Сказал, что вы ему чем-то угрожаете. В общем, как-то так.

Златоустов едва заметно усмехнулся.

— Речь идёт о лейтенанте Велимове, ведь так?

Каминский кивнул.

— Так вот, он должен мне круглую сумму. Денег у него, как вы понимаете, нет. Вот я и посоветовал ему обратиться к вам.

Каминский нахмурился.

— Но каким боком я отношусь к вашей ситуации?

Златоустов посмотрел ему прямо в глаза.

— Мне нужно, чтобы вы уволились.

Каминский замер.

— Что?

— В самые короткие сроки.

— Игорь Николаевич, я, конечно, всё понимаю. И знаю, кто вы такой. Но с какой стати я должен увольняться только потому, что вам так захотелось?

— Потому что на этом месте должен быть мой человек. А вас я не знаю. У меня нет времени выстраивать с вами новые отношения.

Златоустов сделал паузу.

— Ну и, кроме того, таким образом вы спасёте Велимову жизнь.

Каминский посмотрел на него с недоверием.

— А что вы мне сделаете, если я не уволюсь?

Златоустов медленно снял очки.

— Лучше тебе этого не знать.

— А если...

— Я всё сказал.

Он снова надел очки.

— До встречи.

Златоустов уже направился к машине, но вдруг остановился.

— Хотя лучше пусть этой встречи больше не будет.

Он сел в автомобиль и вскоре скрылся за поворотом.

Каминский ещё несколько часов не мог принять решение — он ходил по кабинету, снова и снова прокручивая в голове разговор.

В конце концов страх оказался сильнее сомнений.

К словам Златоустова пришлось отнестись со всей серьёзностью.

В тот же день Каминский подал заявление на увольнение — вечером он официально перестал работать в мэрии.

А около восьми часов вечера на его телефон пришло сообщение — Каминский открыл его.

«Молодец. Я в тебе и не сомневался. Но теперь ты должен принять весь мой строительный бизнес. Между прочим, крупнейший в России.

Я больше сюда, возможно, не вернусь. Понимаю, что скоро меня могут начать искать, и даже деньги не помогут.

Поэтому я передаю весь бизнес тебе.

Почему именно тебе? Сам не знаю. Просто ты был последним человеком, с которым я разговаривал. И зная тебя больше, чем кто-либо другой, считаю, что могу тебе доверять.

Надеюсь, что ты его сохранишь.

И ещё — обязательно встреться с Велимовым и расскажи ему всё».

Каминский несколько раз перечитал сообщение — он не мог понять, что происходит. Ещё утром он был обычным чиновником, а теперь внезапно оказался владельцем огромной строительной компании.

На следующий день на том же месте Каминский ждал Велимова.

Когда Михаил Иванович появился, он почти бегом направился к Валерию Константиновичу.

— Валерий Константинович, добрый день! Как всё прошло?

Каминский молча посмотрел на него.

— Как сказать...

Он сделал паузу.

— Подставил меня, значит?

Велимов побледнел.

— Я не хотел! Просто у меня не было выхода. Поверьте мне!

— Знаешь, — спокойно ответил Каминский, — главное не то, кто за тобой стоит. Главное — кто за тебя сможет вписаться.

Он сделал шаг ближе.

— А таких людей у тебя нет.

— Ещё раз простите. Правда...

— Ладно. Всё ясно.

Каминский развернулся, но затем остановился.

— Только помни: теперь у тебя долг передо мной.

Велимов поднял глаза.

— Какой долг?

— Я, как-никак, спас тебе жизнь.

Он усмехнулся.

— Так что готовься.

Велимов нервно сглотнул.

— Сделаю всё, что захотите.

— Тогда до встречи.

— До свидания...

Велимов ушёл.

Возвращаясь домой, он думал, что больше никогда не встретится с Каминским…Но как же сильно он ошибался!

Прошло много лет.

Незадолго до того, как Велимов появился у Нехрестова, Михаилу Ивановичу позвонил Каминский.

— Пришло время вернуть долг, — спокойно сказал Валерий Константинович.

Вскоре они встретились.

После коротких приветствий Велимов спросил:

— Что вам угодно?

— Помнишь наш разговор тридцать лет назад?

— Да...

— Так вот. Тогда я подарил тебе жизнь.

Каминский выдержал паузу.

— Теперь считаю, что пора вернуть долг в полной мере.

Велимов почувствовал, как внутри всё сжалось.

— Что... что вы имеете в виду?

Каминский посмотрел на него холодным взглядом.

— Я дал тебе жизнь.

Пауза.

— Я её у тебя и заберу.

Велимов отшатнулся.

— Нет! Мы так не договаривались!

— Молчи.

Каминский достал планшет и включил видео.

На экране появилась тёмная комната.

В центре сидели жена и дети Велимова — к их телам были прикреплены небольшие взрывные устройства.

Михаил Иванович побледнел.

— Если не сделаешь то, что я скажу, — спокойно произнёс Каминский, — они погибнут.

Велимов смотрел на экран, не в силах произнести ни слова.

— Хорошо...

Голос его сорвался.

— Я сделаю.

После этого произошли известные события…Но затем Каминский явился к жене и детям Велимова и сообщил им, что Михаил Иванович погиб как герой. Он сказал, что тот до последнего выполнял свой долг и спас других людей ценой собственной жизни.

После некоторых сомнений семья Велимова была свободна и мгновенно исчезла. Больше их никто не видел.

Велимов пожертвовал собой ради семьи…И, возможно, именно в этом заключался единственный смысл его последнего поступка. Он сделал то, на что его вынудили…Но сделал это ради тех, кого любил.

Что же касается остальных участников заговора против Нехрестова, то их можно было описать двумя словами: продажные твари.

Одни продавались за деньги.

Другие — из страха.

Третьи — ради власти.

А кто-то просто оказался слишком слаб, чтобы сказать «нет».

И именно здесь прошлое Каминского приобретало совершенно иной смысл.

Когда-то один человек сказал ему «нет».

Затем другой человек заставил его самого сделать выбор.

Потом появился следующий…Так постепенно один компромисс рождал другой и каждый новый шаг становился немного страшнее предыдущего.

Но теперь пора было возвращаться в настоящее.

Прошлое уже нельзя было вернуть.

Исправить совершённое было некому.

По крайней мере...

пока некому.

Глава 2

Глава 2

Военный госпиталь Министерства обороны Российской Федерации.

Возле одной из палат было непривычно многолюдно. Врачи, проходившие по коридору, невольно оборачивались и то про себя, то вполголоса спрашивали коллег:

— К кому это столько народу?

Однако ответа никто не знал. Медики пожимали плечами и, переглянувшись, продолжали свой путь, вскоре переключаясь на другие разговоры.

У палаты собрались все знакомые уже люди: Мария, Елена, Виктор Петрович Сходненский, полковник Васильев и, конечно же, Анастасия. Ещё должен был приехать Прудовой, однако у него возникли проблемы с командованием, и потому его прибытие пришлось отложить до следующего дня.

Все они стояли перед дверью палаты, в которой лежал Нехрестов.

Дмитрий Сергеевич находился в коме.

После долгой и сложной операции пулю удалось извлечь, однако врачи опасались возможных осложнений: угрозы инфаркта и других непредвиденных последствий. Уже несколько дней Нехрестов не приходил в сознание, и это, естественно, вызывало тревогу у всех его близких.

Но сегодня ситуация изменилась.

Врачи сообщили о значительном улучшении состояния пациента. Жизненные показатели резко пошли вверх, а сам Дмитрий Сергеевич начал изредка реагировать на звуки и внешние раздражители.

И вот, незадолго до того, как возле двери собрались все близкие ему люди, прозвучала долгожданная новость:

Нехрестов пришёл в сознание.

Правда, врач попросил немного подождать — необходимо было провести первичный осмотр.

Несколько минут ожидания показались всем бесконечными.

Наконец дверь открылась.

— Можете пройти, — сказал лечащий врач. — Только ненадолго. Всё-таки операция была очень сложной.

После этого он удалился.

Один за другим все вошли в палату.

Нехрестов лежал, слегка приподнявшись на подушке. Его взгляд всё ещё оставался слабым и рассеянным. Однако стоило ему увидеть знакомые лица, как выражение его лица изменилось. Будто вместе с ними в палату вошла сама жизнь и всякая боль перестала тревожить.

— Привет, Дима, — первой сказала Мария. — Как ты?

— Привет... Да нормально сейчас.

— Я уже не знала, что и думать, — тихо проговорила Анастасия, подходя ближе. — Я так испугалась...

Нехрестов посмотрел на неё.

— Хорошо, что всё так... закончилось.

— Прошу прощения, девушки, — вмешался Виктор Петрович. — Но мне необходимо задать Дмитрию Сергеевичу несколько важных вопросов.

Он подошёл ближе к кровати.

— Дмитрий Сергеевич, понимаю ваше состояние, но обязан выяснить некоторые обстоятельства. Забыл представиться: следователь Виктор Петрович Сходненский. Я веду ваше дело.

Нехрестов едва заметно кивнул.

— Скажите, вам говорит о чём-нибудь имя Валерий Константинович Каминский?

— Да, — твёрдо ответил Нехрестов.

Сходненский внимательно посмотрел на него.

— У меня уже сложилось определённое представление о картине произошедшего. Но мне важно услышать вашу версию.

Дмитрий Сергеевич на несколько секунд задумался.

— Пока я был в коме... — начал он медленно, — моё сознание словно вернулось в тот самый момент, с которого всё началось.

В палате стало тихо.

— Я снова оказался у себя в кабинете. Сижу за столом. Вдруг стук в дверь. Я говорю: «Войдите». И входит он.

— Кто? — спросил Сходненский.

— Каминский.

Дмитрий Сергеевич перевёл взгляд в потолок, словно вновь пытаясь восстановить события того дня.

— Он сказал, что ему необходимо моё разрешение на строительство огромного отеля на территории заповедной зоны где-то на окраине Москвы. Точное место сейчас уже не помню.

Он сделал короткую паузу.

— Разумеется, я отказал. После этого он начал угрожать мне. Чем только мог. Говорил, что я ещё пожалею о своём решении. Что он здесь не просто так и что ему многое позволено.

— И что было потом?

— Потом он сказал, что просто так мне это с рук не сойдёт.

Нехрестов усмехнулся, но в этой усмешке не было ничего весёлого.

— Ну вот... Как говорится, его час мести настал. Правда, я и представить не мог, что он выберет настолько изощрённый способ.

Сходненский внимательно слушал.

— Мне кажется, — продолжил Дмитрий Сергеевич, — что за это время у него появилось какое-то серьёзное психическое расстройство. Я, конечно, не врач, но всё начинает выглядеть именно так.

— Хорошо. Я понял, — сказал Виктор Петрович. — И ещё один вопрос. Где его искать, вы не знаете?

Нехрестов посмотрел на него.

— Думаю, искать его не придётся.

— Почему?

— Он сам придёт.

Сходненский нахмурился.

— Вот как раз насчёт этого...

Он хотел продолжить, но вдруг услышал тяжёлый вздох. Судя по звуку, вздохнул не один человек.

Следователь обернулся.

Мария и Елена переглянулись.

Виктор Петрович понял, что его слова прозвучали слишком самоуверенно.

— Сейчас сюда прибудут мои сотрудники, — продолжил он уже другим тоном. — Палата будет находиться под постоянной охраной. И я лично буду контролировать всё происходящее.

Он посмотрел на Нехрестова.

— На этот раз я не допущу, чтобы что-то пошло не так. Я доведу это дело до конца. И, в конечном итоге, каждый получит то, что заслужил.

После этих слов он немного отступил от кровати.

— Ну что ж. Дмитрий Сергеевич, скорейшего вам выздоровления. А всем остальным — терпения.

— Спасибо вам, Виктор Петрович, — сказал Нехрестов.

Они пожали друг другу руки, после чего следователь покинул палату.

Полковник Васильев коротко рассказал о происходящем на фронте, о том, что "операция" завершилась удачно и что завтра должен приехать Прудовой и он уже в подробностях всё расскажет. Потом также пожелал ему скорейшего выздоровления и ушёл.

После его ухода начались долгие разговоры по душам.

Все рассказывали о своих чувствах, страхах, переживаниях. Вспоминали всё, что произошло с ними за этот почти бесконечный год.

Елена среди Марии и Анастасии выглядела уже не чужим человеком.

Сложно было сразу объяснить, в чём именно это выражалось. Однако между ними существовала особая связь — связь людей, которых объединило несчастье, принесённое одним и тем же человеком.

Каждая из трёх девушек была связана с Нехрестовым.

Но каждая — по-своему.

Спустя примерно полчаса первой ушла Елена. По распоряжению Сходненского её должны были отвезти на другую квартиру.

Следом собралась Мария.

Перед уходом она посмотрела на Нехрестова, затем на Анастасию и с улыбкой сказала:

— Вам двоим, кажется, есть что обсудить. Ещё увидимся.

Когда дверь закрылась, в палате наступила тишина.

Нехрестов посмотрел на Анастасию.

— Настя... А ты знаешь, что произошло тогда, когда меня подстрелили? Я почти ничего не помню.

Она сразу стала серьёзной.

— Я не видела всего. Но рядом с тобой был ещё кто-то.

— Кто?

— Не знаю. Всё произошло слишком быстро. Но я видела, как этот человек толкнул тебя прямо под пулю.

Нехрестов нахмурился.

— Когда я подбежала, он уже отходил от тебя. А потом где-то скрылся.

Дмитрий Сергеевич закрыл глаза.

— Что-то вспоминаю... Но словно всё стёрлось из памяти.

Он медленно открыл глаза и посмотрел на неё.

— Помню только, как подбежала ты. А потом...

Он улыбнулся.

— Потом я почувствовал твой поцелуй.

Анастасия слегка смутилась.

Нехрестов некоторое время молчал.

Будто собирался сказать то, чего раньше сказать не решался.

— И знаешь... Тогда я не договорил.

Она внимательно посмотрела на него.

— Но теперь, кажется, пора.

Нехрестов глубоко вздохнул.

— Ты стала для меня человеком, рядом с которым я чувствую себя совершенно иначе. Я долго не мог понять, что со мной происходит. После всего, что было в моей жизни, мне казалось, что я уже не способен кому-то доверять.

Он сделал паузу.

— Но появилась ты.

Анастасия молчала.

— Не знаю, как ты это примешь... Но я люблю тебя.

Она почувствовала, как сердце забилось быстрее.

— И я очень хочу, чтобы после всего этого... ты стала моей женой.

Несколько секунд Анастасия просто смотрела на него.

А затем улыбнулась.

— Я согласна.

Нехрестов удивлённо поднял брови.

— Правда?

— Правда. Не знаю, как у нас всё это получилось. Наверное, после всего произошедшего это звучит даже немного странно.

Она подошла ближе.

— Но я рада, что всё именно так.

И, немного улыбнувшись, добавила:

— Только официального предложения я всё-таки жду.

Нехрестов улыбнулся в ответ.

Тем временем Виктору Петровичу сообщили тревожную новость.

Неподалёку от госпиталя заметили какого-то подозрительного человека.

Сходненский немедленно усилил охрану.

В палате Нехрестова он оставил нескольких сотрудников полиции, которым было строго на строго приказано не покидать пост и не пропускать внутрь ни одного постороннего человека.

Остальным сотрудникам поручили внимательно следить за всеми подозрительными людьми на территории госпиталя и немедленно докладывать обо всём следователю.

Однако спустя несколько минут поисков ничего обнаружить не удалось.

Никого.

Сотрудники вернулись обратно.

На улице, у главного входа, также оставались несколько полицейских.

Казалось, всё находилось под контролем.

Но именно в этот момент у окна палаты Нехрестова появилась та самая фигура, которую искали.

Человек был одет во всё чёрное.

Он подошёл к слегка приоткрытому окну.

Постучал.

Первым на звук повернулся Нехрестов.

Неизвестный мгновенно достал пистолет и снял его с предохранителя.

Полицейские отреагировали моментально.

Один из них бросился к Дмитрию Сергеевичу, другой прикрыл его собой. Нехрестова повалили на пол, пытаясь вывести из зоны возможного выстрела.

Однако неизвестный не стрелял.

Он спокойно убрал оружие.

Затем достал из кармана небольшой листок и бросил его в приоткрытое окно.

После чего произнёс хриплым голосом:

— До встречи.

И исчез.

Так же неожиданно, как появился.

Несколько секунд никто не двигался.

А затем в палату вновь начал проникать солнечный свет. Казалось, будто после внезапной грозы тьма отступила и всё вокруг снова обрело прежние очертания.

Нехрестов тут же попытался подняться.

— Записка!

Однако полицейские остановили его.

— Не трогайте. Может быть опасно.

Один из сотрудников осторожно подошёл к листку, поднял его и быстро осмотрел.

— Ничего подозрительного.

После этого он передал записку Нехрестову.

Дмитрий Сергеевич развернул лист.

Несколько секунд внимательно смотрел на написанное.

— Что там? — спросила Анастасия.

Нехрестов поднял глаза.

— Координаты.

Один из полицейских достал телефон.

— Серёга, пробей.

Через несколько секунд тот нахмурился.

— Так... Так...

Он внимательно посмотрел на экран.

— Странное место.

Другой сотрудник повернулся к Нехрестову.

— Вы знаете, где это?

Дмитрий Сергеевич задумался.

Несколько секунд в палате стояла абсолютная тишина.

Наконец его лицо изменилось.

— Знаю.

Он медленно сжал записку в руке.

— Очень хорошо знаю это место...

Глава 3

Глава 3

Сегодня должен был приехать Прудовой — об этом накануне говорил полковник Васильев.

И он действительно приехал.

На перроне Павелецкого вокзала появилась фигура Алексея Ивановича. Он выглядел почти так же, как во время последней встречи с Нехрестовым: взъерошенный, измученный, нервный. По лицу стекал пот, хотя в вагоне было прохладно.

Прудовой понимал: его история с Каминским ещё не закончена.

Когда он начал спускаться по ступеням вагона, сердце вдруг забилось быстрее. С каждым шагом тревога усиливалась, превращаясь почти в физическую боль.

И не зря.

На перроне его уже ждали.

Неподалёку стоял Каминский.

Валерий Константинович приехал на вокзал несколько часов назад и всё это время терпеливо ожидал нужный поезд. Как только среди пассажиров мелькнул знакомый силуэт Прудового, он немедленно направился к нему.

— Алексей Иванович! — радостно произнёс Каминский. — Долго ты что-то. Ну что, как успехи?

В этот момент Прудовой впервые испытал странное чувство.

Это был страх — но какой-то иной, незнакомый.

Впервые за всё время ему захотелось солгать Каминскому.

Он вдруг подумал, что, выполнив последнее поручение, сможет наконец обрести освободу.

Поэтому ответил:

— Я всё сделал...

Однако даже ему самому было понятно, насколько неубедительно прозвучали эти слова.

Каминский прекрасно знал правду.

Но решил проверить Прудового.

— И где доказательства? — спокойно спросил он. — Одним словам в наше время доверять не принято.

— Ну...

Прудовой замолчал.

Мысли метались в голове. Нужно было придумать хоть что-нибудь — немедленно.

После нескольких секунд мучительного молчания он наконец нашёл ответ, который показался ему более или менее правдоподобным.

— Я видел, как он умирал... на руках у медсестры. Можете у неё спросить.

— Имя медсестры можно узнать?

— Ана... Анастасия. Да. Она.

Прудовой говорил всё быстрее, понимая, что вязнет в собственной лжи.

— Она наклонилась к нему, что-то сказала, потом...

Он сделал вид, будто пытается вспомнить.

— Поцеловала его. И он... умер. Можете у неё всё узнать.

Каминский несколько секунд смотрел на него.

Затем едва заметно улыбнулся.

— Обязательно спрошу.

Он сделал паузу.

— Только есть одна небольшая несостыковка...

У Прудового похолодело внутри.

— Нехрестов жив. И ты прекрасно об этом знаешь.

Алексей Иванович опустил взгляд.

— Разве не так? — продолжил Каминский. — Сейчас скажешь, что понятия не имел? Не делай из себя дурака, Алексей Иванович. У тебя это плохо получается.

Он приблизился.

— А у Насти я обязательно всё узнаю.

Прудовой резко поднял голову.

— У Насти? А вы знакомы?

Каминский посмотрел на него холодно.

— Это не твоё дело.

Он выдержал паузу.

— Так вот. Спрашиваю ещё раз: почему Нехрестов жив?

— Да не был он жив! — впервые повысил голос Прудовой. — Пуля, вроде, прямо в сердце попала!

— Не поверишь, — спокойно ответил Каминский, — но и после такого иногда выживают.

Он словно потерял интерес к разговору.

— Что-то мы с тобой заговорились.

Прудовой насторожился.

— У меня для тебя последнее задание.

После этих слов окружающий мир будто замер.

По крайней мере, так показалось Прудовому.

— Что именно нужно сделать?

Каминский усмехнулся.

— Зачем эти глупые вопросы? Позже скину место и время. Там всё и узнаешь.

Он развернулся.

— Ну что ж... Прощай.

Сделав несколько шагов, Каминский обернулся.

— Хотя нет. До встречи.

И, уже уходя, добавил:

— Не забудь прямо сейчас заскочить к Нехрестову. Он ждёт.

Прудовой смотрел ему вслед.

— Знаю... — едва слышно прошептал он. — Но выполнять твои задания я больше не буду.

После этого Алексей Иванович направился в госпиталь.

Дорога на метро занимала чуть меньше двадцати минут.

Но для Прудового это время растянулось почти до бесконечности.

Он сидел неподвижно, глядя перед собой, однако видел совсем другое.

Прошлое.

Встречи с Каминским.

Собственные ошибки.

Нехрестова.

Войну.

Трубу.

И всё, что произошло после.

Снова и снова он приходил к одному и тому же выводу: ничего из этого не стоило той трагедии, которая теперь происходила.

«А ведь правда, — думал он. — Я просто раз за разом пытался ему услужить. Только ради того, чтобы он меня не трогал. Но почему-то совершенно не задумывался, что от моих действий могут пострадать другие люди...

Да... С Димой я поступил подло. Отвратительно.

Ещё тогда, в первый раз.

Но как нужно было поступить иначе? Возможно, у меня был другой выбор?

Да что теперь об этом думать...

Прошлого уже не вернуть.

Может быть, сейчас мы поговорим. Может, всё наконец станет ясно.

И обязательно после этого — в полицию.

Да.

Сразу после госпиталя.

Решено».

Однако, как вскоре выяснится, в полицию Прудовой не пойдёт.

Полиция сама уже ждёт его.

Выйдя из метро и пройдя около километра, Алексей Иванович увидел нужное здание.

Но тут же остановился.

«А как я вообще туда попаду? Здесь же всё охраняется...»

Однако опасения оказались напрасными.

Сходненский заранее предупредил охрану.

После проверки документов Прудовому сообщили номер палаты и пропустили внутрь.

Он быстро нашёл нужный этаж.

Затем последовала ещё одна проверка.

Только после этого Алексей Иванович вошёл в палату.

Нехрестов, увидев его, заметно встрепенулся.

Будто на мгновение испугался, что может произойти нечто непредвиденное.

Однако быстро взял себя в руки.

Он молча ждал, пока Прудовой сам начнёт разговор.

Так и произошло.

— Привет... Как ты?

Нехрестов усмехнулся.

— Ну, как видишь, лежу.

Он внимательно посмотрел на Прудового.

— А ты что думал? Что я того... умер? Поэтому тогда и ушёл?

Прудовой отвёл взгляд.

— Я хотел тебя спасти. Правда. Но получилось по-другому...

— Тогда почему ушёл?

— Испугался.

Алексей Иванович тяжело вздохнул.

— Подумал, что меня обвинят. Вот и ушёл.

Он помолчал.

— Но я действительно не хотел всего этого. Я же тебе тогда сказал, что больше не собираюсь плясать под чужую дудку.

Прудовой посмотрел на него.

— И буду держать своё слово.

— Мне сказали, что ты должен что-то рассказать, — произнёс Нехрестов. — Так?

— Да.

Прудовой сел ближе.

— Наша операция завершилась победой.

Нехрестов внимательно слушал.

— Правда, пока противник сдавался, наших тоже немало погибло. Я сам едва не попал под пулю.

Он замолчал.

Лицо его изменилось.

— А потом, во время зачистки близлежащих сёл, мы вошли в один дом.

Прудовой тяжело сглотнул.

— В подвале...

Он снова замолчал.

Воспоминание всё ещё не отпускало его.

— Там лежали десятки тел. Было видно, что людей мучили.

Он опустил голову.

— До сих пор вспоминаю — и дрожь по телу.

В палате стало тихо.

— Я вообще не понимаю, как можно такое делать. Хотя...

Прудовой горько усмехнулся.

— Людьми таких уже язык назвать не поворачивается.

Он посмотрел на Нехрестова.

— Надеюсь, все ответят за то, что сделали.

После короткой паузы он продолжил:

— Знаешь, я многое переосмыслил за время войны.

Нехрестов ничего не говорил.

— И понял, что совершил главную ошибку в своей жизни, когда связался с Каминским.

Голос Прудового постепенно становился тише.

— Сначала я действительно думал, что ничего страшного не произойдёт. Но то, что случилось потом... я даже представить не мог.

Он посмотрел прямо на Нехрестова.

— И ещё я хочу признаться.

Несколько секунд он молчал.

— Дим... Прости меня.

Нехрестов нахмурился.

— Я понимаю, что сам стал почти таким же, как Каминский.

— Не говори так.

— Нет, дай договорить.

Прудовой поднял руку.

— Я думал только о себе. Боялся. Боялся, что больше не смогу попасть в Москву, что потеряю всё...

Он запнулся.

— Хотя... ты и без меня всё это знаешь.

В его голосе появилась почти детская беспомощность.

— Прости меня. Правда.

Нехрестов некоторое время молчал.

Затем тихо сказал:

— Да хватит тебе.

Прудовой поднял глаза.

— Я всё давно понял.

Нехрестов слегка откинулся на подушку.

— Насчёт фронта... наверное, я даже рад, что не видел всего того, через что вам пришлось пройти.

Он помолчал.

— Надеюсь, каждый действительно получит то, что заслужил.

Затем его взгляд стал серьёзнее.

— Но вернёмся к нашей истории.

Прудовой насторожился.

— Я всегда знал, что специально ты бы не стал меня убивать.

Алексей Иванович опустил глаза.

— Только теперь у меня другой вопрос.

— Какой?

— Что задумал Каминский?

Прудовой молчал.

— Я предполагаю, что ты уже виделся с ним.

Нехрестов внимательно посмотрел на него.

— Ведь так?

— Да.

— И что он сказал?

Прудовой тяжело вздохнул.

— Сказал, что скоро свяжется со мной и всё объяснит.

Он помедлил.

— Ещё сказал...

— Что?

— Что это будет моё последнее задание.

Нехрестов не изменился в лице.

— И что ты думаешь?

Прудовой посмотрел на него.

— Боюсь, он хочет, чтобы я тебя...

Он не смог сразу произнести последнее слово.

— Убил.

Нехрестов неожиданно спокойно кивнул.

— Прекрасно понимаю.

— И ты так спокойно об этом говоришь?

— А что мне остаётся?

Он посмотрел в окно.

— Но скажи мне вот что. Просто своё мнение.

Прудовой ждал.

— Почему он не убил меня сразу?

Вопрос повис в воздухе.

— Все эти события. Похищения. Заговор. Предательство. Война.

Нехрестов перевёл взгляд на Прудового.

— Для чего всё это?

Алексей Иванович задумался.

— Мне он кажется немного ненормальным.

— Почему?

— Он почти всегда разговаривает спокойно. Даже когда говорит страшные вещи.

Прудовой нахмурился.

— Но иногда внезапно выходит из себя. Начинает кричать.

Он пожал плечами.

— Не знаю. Может, у него действительно какое-то расстройство. А может...

— Что?

— Может, он просто изверг, которому нравится смотреть, как рушатся жизни других людей.

Нехрестов задумался.

Затем тихо произнёс:

— Мне кажется, и то и другое.

Прудовой сразу кивнул.

— Возможно.

Он поднялся.

— Ладно. Пойду.

Прудовой посмотрел на Нехрестова.

— Выздоравливай скорее. И... надеюсь, всё это когда-нибудь закончится.

— Я тоже.

После этих слов Алексей Иванович вышел из палаты.

Через полчаса Прудовой уже находился в квартире, которую ему когда-то предоставил Каминский.

С недавнего времени Алексей Иванович жил там один.

Когда-то квартиру занимали трое человек, однако Валерий Константинович без всяких объяснений выгнал остальных жильцов, как только они перестали быть ему нужны.

Теперь огромная трёхкомнатная квартира принадлежала одному Прудовому.

Но радости это не приносило.

Наоборот.

Чем больше было пространства вокруг, тем сильнее ощущалось одиночество.

К вечеру зазвонил телефон.

Не мобильный.

Старый стационарный аппарат, которым, казалось, никто не пользовался уже много лет.

Прудовой медленно повернул голову.

Несколько секунд просто смотрел на телефон.

Звонок повторился.

Он подошёл.

Снял трубку.

И почти сразу услышал знакомый хриплый голос.

Голос, который теперь узнавал бы где угодно.

Иногда прерывающийся странным причмокиванием.

Прудовой медленно закрыл глаза.

Он понял:

последнее задание началось.

Глава 4

Глава 4

После телефонного разговора с Каминским Прудовой понял: отступать больше некуда.

Все страхи, мучившие его последние месяцы, словно исчезли сами собой. Вместо них пришло странное, почти забытое чувство уверенности. Впервые за долгое время Алексей Иванович почувствовал себя человеком, способным самостоятельно принять решение.

Возможно, именно сейчас он действительно мог кого-то спасти.

Правда, что именно ждало его на предстоящей встрече с Каминским, Прудовой не представлял.

Место встречи оказалось знакомым.

Та самая привокзальная площадь. Та самая скамейка, возле которой они встретились впервые.

От этого совпадения по спине Алексея Ивановича пробежал холодок. Словно история решила замкнуть круг.

Единственное, что немного успокаивало, — многолюдность места. Вокруг постоянно проходили люди, подъезжали машины, звучали объявления. Казалось, здесь просто не могло произойти ничего по-настоящему опасного.

Но Прудовой уже слишком хорошо знал Каминского, чтобы верить в подобные иллюзии.

Он доехал до станции метро «Павелецкая», поднялся на поверхность и направился к вокзалу.

Скамейку он нашёл почти сразу.

Она действительно выглядела точно так же, как и почти год назад. Будто время совершенно не коснулось этого места. Словно сама площадь терпеливо ждала их новой встречи.

Однако теперь скамейка была пуста.

Прудовой уже хотел развернуться, но заметил лежащий на ней предмет.

Конверт.

Он ускорил шаг.

Подойдя ближе, Алексей Иванович взял его в руки и осторожно вскрыл.

Внутри лежал небольшой лист бумаги.

На нём было написано:

«Если ты нашёл этот конверт, значит, через считанные минуты получишь своё последнее задание».

— Что это значит?.. — тихо произнёс Прудовой.

Он сел на скамейку и начал ждать.

Несколько минут ничего не происходило.

Люди проходили мимо. Кто-то торопился к поезду, кто-то разговаривал по телефону, кто-то тащил за собой тяжёлые чемоданы.

И вдруг один из прохожих, одетый во всё чёрное, изменил направление.

Он направился прямо к Прудовому.

Подойдя вплотную, незнакомец молча сел рядом.

Алексей Иванович напрягся.

Человек в чёрном достал из внутреннего кармана два предмета.

Диктофон.

И гранату.

Прудовой несколько секунд смотрел на них, не понимая происходящего.

Набор, мягко говоря, был странным.

Он хотел что-то спросить, уже открыл рот, но незнакомец нажал кнопку на диктофоне.

Раздался голос.

Прудовой никогда прежде его не слышал.

Он был низким, искажённым, словно пропущенным через несколько фильтров. В нём слышались странные вибрации, металлические помехи и непонятные стуки.

Голос казался почти нечеловеческим.

Будто говорил не живой человек, а какая-то бездушная машина,нейросеть.

Несколько секунд слышался лишь треск записи.

Затем голос медленно произнёс:

«Сейчас ты получишь гранату.

При следующей встрече с Нехрестовым ты должен привести её в действие.

Но запомни: если ты не выполнишь задание в установленный срок, сам покинешь этот мир.

Так что выбирай.

Твоя жизнь или жизнь Нехрестова.

И ещё кое-что.

После того как срок истечёт, можешь чаще оглядываться.

Потому что однажды ты просто не успеешь увидеть, кто стоит у тебя за спиной».

Запись закончилась.

Несколько секунд Прудовой неподвижно смотрел перед собой.

Затем человек в чёрном спокойно передал ему гранату, поднялся со скамейки и ушёл.

Так быстро, словно действительно растворился в толпе.

Прудовой остался один.

Его сознание словно заволокло густым туманом.

Он сидел неподвижно пять, может быть, семь минут.

Привёл его в чувство мужчина с большим чемоданом.

— Извините, можно присесть?

Прудовой медленно поднял на него глаза.

— Да... Конечно.

Он машинально спрятал гранату и поднялся.

После чего направился домой.

Теперь ему оставалось только ждать.

Следующие две недели прошли почти спокойно.

Слишком спокойно.

Это была та самая тишина, которая всегда предшествует большой буре.

Каминский не подавал никаких признаков жизни.

Он словно исчез.

Но Прудовой понимал: Валерий Константинович никогда ничего не делает просто так.

Где-то в тени продолжалась подготовка к последнему этапу его плана.

Тем временем Нехрестова после долгой реабилитации наконец выписали из госпиталя.

Однако вместе со свободой перед ним вновь вставал вопрос, который мучил Дмитрия Сергеевича уже долгое время.

Его судимость.

История уголовного дела ещё не была завершена.

Нехрестов не знал, чего ожидать.

Действительно ли государство признает ошибку?

Или система, однажды сломавшая его жизнь, вновь найдёт причину оставить всё как есть?

Однако на этот раз судьба оказалась к нему благосклонна.

У выхода из госпиталя Дмитрия Сергеевича уже ждал Виктор Петрович Сходненский.

Рядом с Нехрестовым стояли Мария и Анастасия.

Увидев следователя, обе девушки сразу насторожились.

Но выражение лица Виктора Петровича не оставляло сомнений: новости были хорошими.

— Всем доброго дня, — начал он. — Дмитрий Сергеевич, у меня для вас отличные новости.

Нехрестов внимательно посмотрел на него.

— Слушаю.

— На данный момент вы свободны. Можете возвращаться домой.

Мария облегчённо выдохнула.

Но Сходненский продолжил:

— Однако я прекрасно понимаю, что для вас этого недостаточно.

Он сделал небольшую паузу.

— Чтобы окончательно восстановить ваше доброе имя, материалы вашего дела направлены для пересмотра в связи с вновь открывшимися обстоятельствами.

Нехрестов молчал.

— Если суд установит незаконность первоначального приговора, — продолжил следователь, — обвинительный приговор будет отменён, а уголовное преследование прекращено.

— И когда станет известно решение? — спросил Дмитрий Сергеевич.

— Думаю, в ближайшие дни. Я сразу вам сообщу.

Нехрестов протянул ему руку.

— Спасибо вам, Виктор Петрович.

Сходненский крепко пожал её.

— Не за что. Я просто делаю то, что должен был сделать ещё давно.

— До встречи.

— До скорого.

Виктор Петрович посмотрел на Марию и Анастасию.

— И не переживайте. Всё будет хорошо.

После этих слов он ушёл.

Впервые за долгое время Нехрестов, Мария и Анастасия возвращались домой без необходимости постоянно оглядываться.

Без ожидания очередного удара.

Без страха перед неизвестностью.

Они просто ехали домой.

И это казалось почти невероятным.

Спокойствие.

Обыкновенное человеческое спокойствие, которого им так долго не хватало.

Через несколько дней, как и обещал Сходненский, было назначено судебное заседание.

Нехрестов должен был вновь войти в тот самый суд, где совсем недавно его приговорили к семи годам лишения свободы по обвинению, которое теперь всё больше напоминало тщательно спланированную преступную схему.

Вместе с ним приехали Мария и Анастасия.

Сестра и будущая жена.

От этой мысли Дмитрию Сергеевичу становилось непривычно тепло.

Они вошли в здание суда и стали ждать начала заседания.

Каждая минута тянулась мучительно долго.

Наконец двери зала открылись.

Все заняли свои места.

Через некоторое время вошла судья.

— Всем встать. Суд идёт.

Присутствующие поднялись.

— Прошу садиться.

После вступительной части началось оглашение решения.

Нехрестов слушал, почти не дыша.

Затем судья произнесла:

— Судебная коллегия, рассмотрев материалы уголовного дела и вновь открывшиеся обстоятельства, установила, что обвинительный приговор в отношении Дмитрия Сергеевича Нехрестова был вынесен при существенных нарушениях уголовно-процессуального законодательства.

В зале стояла абсолютная тишина.

— В ходе дополнительного расследования были установлены факты давления на свидетелей, фальсификации доказательств и преступного вмешательства в ход расследования со стороны лиц, связанных с Валерием Константиновичем Каминским.

Нехрестов медленно сжал руки.

Он слишком долго ждал этих слов.

— В связи с отсутствием состава преступления обвинительный приговор отменить.

Мария закрыла глаза.

Анастасия крепко взяла Дмитрия Сергеевича за руку.

Судья продолжила:

— Уголовное преследование в отношении Нехрестова Дмитрия Сергеевича прекратить.

Несколько секунд показались вечностью.

— Признать за Дмитрием Сергеевичем Нехрестовым право на реабилитацию.

Всё закончилось.

Нехрестов больше не был человеком с судимостью.

Теперь — официально.

Государство вернуло ему доброе имя.

Но вернуть месяцы жизни, которые были у него отняты, не мог уже никто.

Впрочем, сейчас это уже не имело прежнего значения.

Все те мучения, через которые ему пришлось пройти, постепенно уходили куда-то на второй план.

Мария первой бросилась его обнимать.

Следом к нему прижалась Анастасия.

Они улыбались.

Смеялись.

И впервые за долгое время позволили себе просто быть счастливыми.

Однако где-то глубоко внутри каждый из них понимал:

Это ещё не конец.

Каминский всё ещё оставался на свободе.

Вернувшись домой, все разошлись по комнатам.

Мария решила отдохнуть.

Нехрестов же впервые за долгое время остался наедине с Анастасией.

Он сидел рядом с ней и впервые не думал о возможной опасности.

Не ждал звонка.

Не прислушивался к каждому звуку за окном.

Просто смотрел на неё.

Анастасия улыбнулась.

— Помнишь, что ты обещал мне в госпитале?

Нехрестов усмехнулся.

— Конечно.

— И?

— И я помню.

Она вопросительно посмотрела на него.

— Но сначала Каминский должен оказаться там, где ему положено быть.

— В тюрьме?

— Именно.

Нехрестов взял её за руку.

— А потом я выполню своё обещание. Чтобы уж наверняка никто нам больше не помешал.

— Хорошо, — тихо сказала Анастасия.

Они оба посмотрели в открытое окно.

На улице пели птицы.

Светило солнце.

И впервые за долгое время мир казался удивительно спокойным.

Однако вечером это спокойствие было нарушено.

Телефон Нехрестова коротко завибрировал.

Анастасия сонно повернулась к нему.

— Кто там?

Дмитрий Сергеевич посмотрел на экран.

Его лицо сразу стало серьёзным.

Сообщение было от Прудового.

— Вот оно... продолжение, — тихо сказал Нехрестов.

Он открыл сообщение и прочитал вслух:

«Завтра. В три часа дня.

У меня есть важная информация».

Несколько секунд в комнате стояла тишина.

Анастасия внимательно посмотрела на него.

— Ты ведь понимаешь, что это может быть ловушка?

Нехрестов медленно положил телефон на стол.

— Понимаю.

Он посмотрел в темноту за окном.

— Но, кажется, от этой встречи уже никуда не уйти...

Глава 5

Глава 5

Наступил следующий день.

Предстоящая встреча с Прудовым не выходила у Нехрестова из головы. Сначала Дмитрий Сергеевич предположил, что Алексей Иванович вновь встретился с Каминским и теперь хочет передать ему какую-то важную информацию лично — чтобы никто не смог их подслушать.

Но существовала и другая версия.

Если Прудовой действительно виделся с Каминским, почему эта встреча не могла оказаться очередной ловушкой?

Ответа на этот вопрос у Нехрестова не было.

Однако отказываться от встречи он не хотел. Каминский вполне мог использовать Прудового как посредника, чтобы передать ему послание. А возможно, эта информация могла приблизить их неизбежную встречу.

Первая половина дня прошла почти незаметно.

Нехрестов старался не думать о предстоящем разговоре и не строить предположений. Однако с каждым часом напряжение всё равно нарастало. Спокойствие постепенно сменялось тревогой — той самой, необъяснимой тревогой, которая появляется задолго до того, как человек понимает причину своего страха.

Примерно за полчаса до трёх часов дня Дмитрий Сергеевич вышел из дома и направился на встречу.

Анастасия долго не хотела отпускать его. Будто предчувствовала что-то неладное.

Но Нехрестов бесконечно её успокаивал, стараясь вселить уверенность не только в неё, но и в самого себя.

Мария в это время находилась в магазине и ничего о предстоящей встрече не знала.

Место, которое выбрал Прудовой, находилось далеко за пределами Москвы.

Вокруг, насколько хватало взгляда, не было ни одного дома, ни одной постройки. Лишь густой лес, окружавший небольшую открытую площадку.

К ней вела узкая дорога, по которой, судя по следам, уже давно никто не ездил.

Место было странным.

Нет.

Слишком странным.

«Что же он всё-таки задумал?» — думал Нехрестов, сидя в такси.

Дорога оказалась значительно длиннее, чем он предполагал. Дмитрий Сергеевич понимал, что к назначенному времени не успевает.

Пожалуй, это был один из редких случаев в его жизни, когда он действительно куда-то опаздывал.

Он написал Прудовому.

Ответ пришёл почти мгновенно:

«Да ничего страшного. Я подстроюсь».

Нехрестов несколько секунд смотрел на экран телефона.

Фраза показалась ему странной.

Как Прудовой собирается «подстроиться», если не знает, где именно сейчас находится Нехрестов?

Дмитрий Сергеевич нахмурился.

А что, если знает?

Что, если Алексей Иванович каким-то образом отслеживает его?

Нет.

Это невозможно.

Хотя...

А вдруг за Прудовым стоит Каминский?

Вдруг именно он отслеживает каждый его шаг и готовит новый удар — чужими руками?

Это уже выглядело вполне возможным.

Но даже тогда Нехрестов не мог представить, насколько ужасными окажутся события ближайшего часов.

В это же время в квартире, где оставались Мария и Анастасия, раздался звонок в дверь.

Обе девушки вздрогнули.

Анастасия подошла к двери.

— Кто там?

— Виктор Петрович. Открывайте.

Она быстро открыла.

Сходненский вошёл в квартиру и жестом пригласил девушек пройти в гостиную.

Однако, едва переступив порог комнаты, он заметил отсутствие Нехрестова.

Следователь остановился.

— А где Дмитрий Сергеевич?

Мария удивлённо посмотрела на Анастасию.

— Да, кстати... Где он?

Анастасия замялась.

— Он сказал, что у него какая-то встреча. В три часа.

Сходненский резко повернулся к ней.

— Какая встреча?

— Я... не знаю.

— И почему мне никто об этом не сообщил?

Анастасия опустила глаза.

— Я понимаю... Сглупила. Не спросила.

В голосе Виктора Петровича появилась тревога.

— Настя, ты же понимаешь, что с ним сейчас может произойти всё что угодно?-сказала Мария.

— Понимаю...

— И что теперь делать? — спросила Мария.

Сходненский на секунду задумался.

— Телефон у него с собой?

— Да.

— Хорошо. Сейчас попрошу установить его местоположение.

Он достал телефон.

— А вы собирайтесь. Немедленно.

Девушки переглянулись и быстро направились в комнаты.

Через несколько минут местоположение телефона Нехрестова удалось установить.

Сходненский посмотрел на полученные данные.

Его лицо сразу изменилось.

Машина Нехрестова стремительно удалялась от Москвы.

— Чёрт...

— Что случилось? — спросила Мария.

— Потом объясню. Быстро в машину!

Вскоре все трое уже ехали в полицейском автомобиле.

С включёнными сиренами машина неслась по трассе.

Расстояние между ними и Нехрестовым было значительным.

Но благодаря скорости оно постепенно сокращалось.

Тем временем Нехрестов находился всего в нескольких километрах от назначенного места.

Лес становился всё гуще.

Деревья подступали к дороге так близко, что временами казалось, будто они смыкаются над автомобилем.

Всё вокруг нагнетало тревогу.

Наконец впереди показалась небольшая открытая площадка.

Такси остановилось в нескольких десятках метров от неё.

Нехрестов расплатился, вышел из машины и огляделся.

Никого.

Прудового нигде не было.

— Что происходит?.. — тихо произнёс Дмитрий Сергеевич.

И почти сразу после этих слов из-за деревьев появилась фигура.

Будто человек вышел прямо из лесной темноты, похожей на бездну.

Это был Прудовой.

Он поднял руку, приветствуя Нехрестова.

Дмитрий Сергеевич направился к нему.

Чем ближе он подходил, тем внимательнее рассматривал Алексея Ивановича.

Внешне — ничего необычного.

Но стоило Нехрестову посмотреть ему в глаза, как он почувствовал что-то знакомое.

Что-то страшное.

Однако сразу вспомнить, что именно, он не смог.

— Привет... — с заметным волнением произнёс Прудовой. — Рад, что ты согласился встретиться.

— Что у тебя?

Прудовой опустил взгляд.

— Каминский уже рядом...

Нехрестов напрягся.

— Что это значит?

— Ты скоро увидишься с ним.

Он замолчал.

— А я уже ничего не смогу...

И в этот момент Дмитрий Сергеевич понял.

Он вспомнил.

Такие же глаза были у Михаила Ивановича Велимова во время их последней встречи.

Глаза человека, который уже всё понял.

В них отражалась смерть.

И сейчас Нехрестов видел то же самое.

— С тобой всё в порядке?

— Д-да... А что?

Прудовой уже почти не контролировал дрожь в голосе.

— Скажи мне, что происходит? Ты весь бледный.

Он сделал шаг ближе.

— Каминский угрожает тебе смертью?

Прудовой молчал.

— Послушай меня. Сейчас всё можно решить. У него уже практически ничего не осталось. Скоро его поймают. Он сядет.

Нехрестов посмотрел ему прямо в глаза.

— Слышишь меня?

— Хорошо...

Прудовой нервно усмехнулся.

— Но почему-то мне кажется, что для меня всё закончится не так благополучно...

— Почему ты так говоришь?

Нехрестов почувствовал, как внутри всё сжалось.

— Что ещё произошло?

Прудовой молча сунул руку в карман.

Достал гранату.

Нехрестов застыл.

Алексей Иванович сжал её так сильно, что пальцы побелели.

Затем медленно повернул голову.

Нехрестов проследил за его взглядом.

Вдалеке, среди деревьев, мелькнул силуэт.

Снайпер.

Он уже держал их на прицеле.

— Я же говорил... — тихо произнёс Прудовой. — Ничего не выйдет.

Он тяжело выдохнул.

— Мы окружены.

Нехрестов быстро осмотрелся.

Теперь он тоже заметил движение между деревьями.

Их действительно окружили.

Снайперы.

Несколько человек.

Они находились на расстоянии и периодически появлялись между стволами деревьев.

— Не надо паниковать, — тихо сказал Нехрестов. — Лес большой. Найдём выход.

Но Прудовой лишь покачал головой.

В этот момент его телефон зазвонил.

Пришло сообщение.

От Каминского.

Алексей Иванович медленно посмотрел на экран.

«У тебя пять минут. Время пошло».

Несколько секунд он стоял неподвижно.

А затем машинально выдернул чеку.

И только после этого осознал, что сделал.

Нехрестов побледнел.

— Ты что сделал?!

Он сделал шаг к Прудовому.

— Спокойно. Без резких движений.

Нехрестов достал телефон.

— Сейчас я позвоню. Нам помогут.

Но помощь уже была совсем близко чем казалось.

Раздался выстрел.

Пуля пролетела рядом с Прудовым и ударилась в дерево.

Это был не промах.

Это было предупреждение.

Прудовой вздрогнул.

В следующую секунду граната выскользнула из его руки.

Время словно остановилось.

Нехрестов увидел падающий предмет.

Услышал собственное дыхание.

И вдруг Прудовой сделал единственное, что мог.

Он резко толкнул Дмитрия Сергеевича в сторону.

Изо всех сил.

Нехрестов отлетел на землю.

Алексей Иванович остался там, где стоял.

В эпицентре.

Взрыв произошёл почти мгновенно.

Грохот прокатился по лесу.

Нехрестов лежал на земле, закрыв голову руками.

Несколько секунд он ничего не слышал.

Лишь звон.

Постепенно мир начал возвращаться.

Дым.

Запах гари.

Тишина.

А затем где-то вдали раздались полицейские сирены.

Через несколько секунд из-за поворота появилась машина.

Она резко остановилась.

Из автомобиля выбежали Виктор Петрович, Мария и Анастасия.

Все трое бросились к Нехрестову.

— Дима! — первой закричала Мария. — Ты как?!

— Всё в порядке?! — почти одновременно спросила Анастасия.

— Да...

Нехрестов тяжело поднялся.

— Да-да... Вроде...

Он всё ещё находился в состоянии шока.

Сходненский внимательно посмотрел на него.

— А с кем вы, позвольте спросить, здесь встречались?

Нехрестов машинально ответил:

— С другом.

Следователь огляделся.

— И где же ваш друг?

Дмитрий Сергеевич замер.

Он начал осматриваться.

Прудового нигде не было.

Нигде.

Нехрестов медленно пошёл вперёд.

Несколько шагов.

Ещё несколько.

И вдруг остановился.

На земле лежал обрывок одежды.

Чуть дальше — разбитые часы.

А рядом...

Палец человеческой руки.

Нехрестов застыл.

Мария закрыла рот ладонью.

Анастасия отвернулась.

Виктор Петрович тяжело выдохнул.

Неподалёку лежал телефон Прудового.

Экран загорелся.

Пришло новое сообщение.

Нехрестов медленно поднял телефон.

Прочитал.

«Завтра в девять вечера. Ты знаешь, где меня искать».

Дмитрий Сергеевич несколько секунд молчал.

Затем медленно поднял глаза.

Он уже знал.

Следующая встреча будет не очередной ловушкой.

Это будет финал.

Каминский больше не собирался скрываться...

Глава 6

Глава 6

Вот и настал этот день.

К нему шли почти целый год. За это время в жизни всех героев произошло столько событий, что год действительно можно было назвать перенасыщенным. И радости, и трагедии сменяли друг друга, оставляя после себя воспоминания, которые уже невозможно было стереть.

Но сегодня этот круг событий должен был прийти к своей логической точке.

Что именно произойдёт, никто не знал.

Накануне, уже поздно ночью, Анастасия спросила Нехрестова:

— А как ты пережил смерть близкого человека? Я так поняла, он был тебе другом?

Нехрестов ненадолго задумался. До этого вопроса он и сам почти не возвращался к случившемуся. Постепенно он даже начал забывать, что когда-то в его жизни был человек, с которым они были практически неразлучны.

— Знаешь, — начал Дмитрий Сергеевич, — когда-то он действительно был моим другом. Тогда я за него переживал, сочувствовал ему во многих ситуациях. Но после его предательства я перестал ему доверять и вообще потерял желание поддерживать с ним отношения. Конечно, мне очень жаль, что его жизнь закончилась так трагично и страшно. Но я никак не мог на это повлиять.

— А его, как я поняла, разорвало от взрыва гранаты, которую он держал в руке? Но что подтолкнуло его к этому? Ведь, как ты говорил, он не собирался взрываться. Почему всё произошло именно так?

— Я в последний момент пытался отговорить его. Но потом снайпер... А они, насколько я понял, были повсюду вокруг нас, — Нехрестов на мгновение замолчал. — Снайпер выстрелил из леса. Пуля прошла совсем рядом с Прудовым. Он, видимо, дёрнулся, и граната выпала из руки. А потом он толкнул меня и спас мне жизнь.

Дмитрий Сергеевич тяжело вздохнул.

— Но мне кажется, что он всё-таки уже принял решение. Понимал, что погибнет в любом случае. И решил закончить всё именно так.

Анастасия немного помолчала, а затем спросила:

— А о чём ты вообще больше всего жалеешь?

— О том, что когда-то согласился на всю эту долгую историю... — ответил Нехрестов. — Хотя, если бы я тогда не втянулся во всё это, то, наверное, не встретил бы тебя. И моя жизнь не перешла бы на новый этап.

— Я тоже так считаю, — улыбнулась Анастасия.

Она немного помолчала и добавила:

— Надеюсь, завтра всё будет хорошо. И наконец-то всё закончится. И будет наша свадьба!

— Тоже надеюсь.

Они обнялись и легли спать.

Следующий день выдался пасмурным, но дождя не было. Изредка из-за облаков выглядывало солнце, словно уже готовое вырваться наружу и осветить всё вокруг.

Первая за много лет встреча с Каминским казалась Нехрестову чем-то почти невероятным. Он уже представлял, что это за человек и чего от него можно ожидать, однако сюрпризы никто не отменял.

Именно поэтому перед встречей Дмитрий Сергеевич ещё раз обсудил с Виктором Петровичем все возможные варианты развития событий.

— Смотрите, — говорил Сходненский. — Если что, мои люди будут дежурить неподалёку и наблюдать за вашей встречей. Поэтому в случае непредвиденной ситуации не предпринимайте поспешных решений. Оставьте эту работу профессионалам.

— Хорошо... А если возникнет ситуация, в которой спасти себя смогу только я сам?

Сходненский ненадолго задумался.

— Справедливо. Тогда поступим следующим образом: мы выдадим вам пистолет. Стрелять вы, как я уже прекрасно знаю, умеете. Но применять его только в случае крайней необходимости. Ясно?

— Да, понял.

— Что-нибудь ещё?

— Нет, всё ясно.

— Тогда собирайтесь. Поедем немного заранее, чтобы успеть подготовиться.

— Хорошо.

За час до назначенного времени все уже были на месте.

Место...

Как же символично всё получилось.

Каминский выбрал именно тот пустырь, на котором когда-то Нехрестов передавал деньги покойному Прудовому.

Казалось, именно здесь навсегда осталась лежать прошлая жизнь Дмитрия Сергеевича.

Воспоминания нахлынули на него бурным потоком. Перед глазами словно вновь возникали события прошлого, люди, которых уже не было рядом, и решения, которые однажды привели его к этой точке.

Но теперь он решил, что хватит жить прошлым.

Пора перевернуть трагическую страницу своей жизни.

Пора закончить эту историю.

Было без десяти три.

Все находились на своих позициях, в полной боевой готовности.

Нехрестов всего несколько минут назад получил от Виктора Петровича пистолет. Он спрятал оружие в правый боковой карман брюк и прикрыл его футболкой, чтобы оно не бросалось в глаза.

И тут пришло сообщение от Каминского:

«Я уже рядом. Давай только без оружия».

Нехрестов показал телефон Сходненскому.

— Откуда он мог это знать?

— Думаю, Каминский знает или, по крайней мере, догадывается, что вы можете прийти не один. Поэтому так и пишет.

— И что с этим делать?

— Ничего. Делайте вид, будто ничего нет.

— Хорошо.

Через несколько мгновений вдалеке появилась фигура Валерия Константиновича.

Он был одет в чёрный костюм и белый галстук.

Каминский вышел в центр пустыря и спокойно сообщил:

— Я на месте.

Нехрестов собрал волю в кулак и направился к нему.

Снаружи Дмитрий Сергеевич казался совершенно спокойным. Но внутри всё было иначе. В голове мелькали десятки мыслей, воспоминаний и предположений. Он старался отстраниться от всего лишнего и сосредоточиться только на том, что происходило здесь и сейчас.

Увидев человека, которого он так долго ждал, Каминский громко произнёс:

— Дмитрий Сергеевич!

«Уже заметил...»

Нехрестов остановился напротив него.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга.

Наконец Каминский заговорил:

— Долго я к этому шёл. Но сегодня всё наконец закончится.

— Что я вам такого сделал? — спросил Дмитрий Сергеевич. — Неужели вы всё это начали только из-за денег?

Каминский усмехнулся.

— Ну почему же только?

Он сделал небольшую паузу.

— Если бы всё было так просто...

— Так что же тогда?

Каминский посмотрел на него внимательно.

— Знаешь ли ты некого Златоустова Игоря Николаевича?

— Нет. А что, должен знать?

— Он имел огромную долю в моём бизнесе. Хотя когда-то сам говорил, что всё достанется мне.

Последние слова Каминский произнёс почти задумчиво, словно вспоминал давно прошедшие события.

— Когда ты появился и отказал мне, я ещё не собирался никого убивать. Никогда не хотел этого. Но жизнь показала, что с некоторыми людьми договориться невозможно.

Он сделал несколько шагов в сторону.

— После твоего отказа я думал, что всё закончено. В объект уже были вложены миллионы... Да что там — миллиарды долларов. Долго я не хотел говорить об этом, но вскоре пришлось.

Каминский усмехнулся, однако в его голосе уже не было прежней уверенности.

— Златоустов был в бешенстве. Мне пришлось обанкротиться. А потом он поставил условие: если я не найду человека, который всему помешал, и не устраню его, он сам расправится со мной.

Нехрестов молча слушал.

— Так я и начал свой план, — продолжил Каминский. — Сначала выполнял чужие указания, убивал по приказу. А потом понял одну простую вещь: мир станет чище без всяких недостойных людей.

Он посмотрел прямо в глаза Нехрестову.

— Я проделал огромный путь. Столько всего сделал...

Каминский ненадолго замолчал.

— Кстати, должен признаться: всех, кто согласился мне помочь, я тоже в итоге убил. Не только потому, что они становились лишними свидетелями. Просто они тоже относились к категории «недостойных».

— Вы сами решили, кто достоин жить, а кто нет? — спросил Нехрестов.

— В каком-то смысле.

— Удобно.

Каминский лишь усмехнулся.

— Да и тебя я хотел проверить. Хотел понять, насколько ты способен сохранить свои принципы в самых тяжёлых ситуациях. Но оказалось, что на тебя ничего особо не подействовало...

— А меня вы тоже зачислили в «недостойные»? — перебил его Нехрестов.

— Нет.

Каминский впервые за всё время стал совершенно серьёзным.

— Просто у меня здесь другое положение. Всё просто: либо я, либо ты. Третьего не дано.

— А зачем тогда понадобилось столько всего? Проверили меня в тюрьме — и хватит. Но зачем был нужен фронт?

Каминский снова усмехнулся.

— А ты что, не рад, что там оказался?

Нехрестов ничего не ответил.

— Я думаю, — продолжил Каминский, — что сделал для тебя лучше.

После этих слов воцарилось молчание.

Очень тяжёлое.

Очень страшное.

Оба понимали, что разговор приближается к концу.

Наконец Нехрестов нарушил тишину:

— Так что дальше?

Каминский открыл рот, собираясь ответить.

— А дальше... а...

И вдруг он упал.

Всё произошло настолько стремительно, что Нехрестов даже не сразу понял, что произошло.

Только через несколько секунд Дмитрий Сергеевич заметил, что на пустыре появился ещё один человек.

Это был никто иной, как Игорь Николаевич Златоустов.

Он медленно приблизился к лежавшему Каминскому, снисходительно посмотрел на него и произнёс:

— Так ничего и не сделал...

После этого Златоустов достал пистолет и направил его на Нехрестова.

— Твоя смерть, — холодно сказал он.

Но в тот же момент навстречу ему уже летела снайперская пуля.

Выстрел прозвучал почти одновременно со словами Златоустова.

Пуля попала ему в плечо, он уронил пистолет и упал зажимая рану.

Несколько секунд никто не произносил ни слова, только Игорь Николаевич изредка стонал от боли.

Затем люди Сходненского быстро подбежали к месту происшествия, вызвали скорую помощь и начали оказывать первую помощь обоим мужчинам.

Нехрестов ещё несколько секунд стоял неподвижно, словно пытаясь осознать всё произошедшее.

Потом тихо сказал:

— Ну вот и всё...

Он посмотрел на пустырь.

— Закончилось...

И вернулся к своим.

В больнице тем временем врачи начали бороться за жизнь обоих мужчин.

И вот — произошло настоящее чудо.

Оба остались живы.

Теперь им предстояло предстать перед судом.

Lex est lex, et nemo habet ius super eam.

Закон есть закон, и никто не вправе быть выше него.

Они оба перешли ту грань, которая в этой истории оказалась последней.

Через несколько недель состоялся суд.

Теперь в стеклянной клетке сидели рядом Златоустов и Каминский.

Вот так судьба снова свела их вместе.

А ведь Игорь Николаевич мог бы вообще не возвращаться в Россию. Возможно, тогда он продолжал бы жить своей жизнью и никогда не узнал бы тех несчастий, которые в итоге привели его сюда.

Но родина не отпустила его.

Судебные прения были долгими, жёсткими и беспристрастными.

Судья выслушал стороны, после чего удалился в совещательную комнату.

Каминский время от времени смотрел на Нехрестова.

И казалось, будто одним взглядом говорил:

«Поздравляю. Ты выиграл».

Спустя примерно полчаса судья вернулся в зал и огласил приговор:

—ПРИГОВОР

Именем Российской Федерации

Тверской районный суд г. Москвы в составе председательствующего судьи... , при секретаре..., с участием государственного обвинителя... , потерпевших... , защитников... , рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело в отношении Каминского Валерия Константиновича, 15 апреля 1969 года рождения, уроженца г. Москва, обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных п. «ж» ч. 2 ст. 105, п. «б» ч. 4 ст. 226.1 УК РФ,

УСТАНОВИЛ:

Каминский В. К. признан виновным в совершении умышленного убийства при обстоятельствах, предусмотренных п. «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ, а также в совершении незаконного перемещения через таможенную границу Российской Федерации предметов, указанных в обвинении, при отягчающих обстоятельствах, предусмотренных п. «б» ч. 4 ст. 226.1 УК РФ.

При назначении наказания суд учитывает характер и степень общественной опасности совершённых преступлений, обстоятельства их совершения, данные о личности подсудимого, а также влияние назначаемого наказания на его исправление и условия жизни его семьи.

Судом установлено, что Каминский длительное время занимал руководящее положение, обладал значительными финансовыми и организационными возможностями и использовал их для организации преступной деятельности, привлечения к ней иных лиц и сокрытия следов совершённых преступлений.

Вина Каминского подтверждается совокупностью исследованных в судебном заседании доказательств, которым суд даёт надлежащую оценку в их совокупности.

Обстоятельств, свидетельствующих о возможности назначения Каминскому наказания, не связанного с пожизненным лишением свободы, судом не установлено.

Руководствуясь ст. 296–299, 303–309 УПК РФ, суд

ПРИГОВОРИЛ:

Признать Каминского Валерия Константиновича виновным в совершении преступлений, предусмотренных п. «ж» ч. 2 ст. 105 и п. «б» ч. 4 ст. 226.1 УК РФ.

По п. «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ назначить ему наказание в виде пожизненного лишения свободы.

По п. «б» ч. 4 ст. 226.1 УК РФ назначить ему наказание в виде 15 лет лишения свободы.

На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений окончательно назначить Каминскому Валерию Константиновичу наказание в виде пожизненного лишения свободы.

Наказание в виде пожизненного лишения свободы отбывать в исправительной колонии особого режима.

Срок отбывания наказания исчислять со дня вступления настоящего приговора в законную силу, зачесть в срок наказания время содержания Каминского В. К. под стражей в соответствии с требованиями уголовного и уголовно-исполнительного законодательства.

Признать Златоустова Игоря Николаевича, 18 августа 1956 года рождения, уроженца г. Санкт-Петербурга, виновным в совершении преступлений, предусмотренных п. «ж» ч. 2 ст. 105 и п. «б» ч. 4 ст. 226.1 УК РФ.

По п. «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ назначить ему наказание в виде пожизненного лишения свободы.

По п. «б» ч. 4 ст. 226.1 УК РФ назначить ему наказание в виде 15 лет лишения свободы.

На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений окончательно назначить Златоустову Игорю Николаевичу наказание в виде пожизненного лишения свободы.

Наказание в виде пожизненного лишения свободы отбывать в исправительной колонии особого режима.

Срок отбывания наказания исчислять со дня вступления настоящего приговора в законную силу, зачесть время содержания под стражей в соответствии с требованиями уголовного и уголовно-исполнительного законодательства.

Меру пресечения в отношении Каминского В. К. и Златоустова И. Н. до вступления приговора в законную силу оставить без изменения — заключение под стражу.

Вещественные доказательства по уголовному делу: документы, электронные носители информации, записи переговоров и иные предметы, имеющие доказательственное значение, — хранить при материалах уголовного дела либо распорядиться ими в соответствии с требованиями ст. 81 УПК РФ.

Вопрос о процессуальных издержках разрешить в соответствии со ст. 131–132 УПК РФ.

Гражданские иски, заявленные по делу, разрешить в соответствии с установленными судом обстоятельствами и требованиями гражданского законодательства.

Приговор может быть обжалован и опротестован в апелляционном порядке в Московский городской суд через Тверской районный суд г. Москвы в течение 15 суток со дня постановления приговора, а осуждёнными, содержащимися под стражей, — в тот же срок со дня вручения им копии приговора.

Осуждённые вправе ходатайствовать о своём участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции.

Каминского и Златоустова вывели из здания суда в наручниках.

Они отправлялись туда, откуда уже не могли вернуться к прежней жизни.

Нехрестов, Мария и Анастасия были полны радости и счастья.

Наконец весь этот кошмар закончился.

Они ещё раз выразили благодарность Виктору Петровичу, но тот лишь спокойно сказал:

— Это моя работа.

Следователь, немного помолчав, обратился к Нехрестову:

— Не хотите вернуться на службу?

Дмитрий Сергеевич улыбнулся.

— С меня хватит, так сказать, веселья. Пришло время просто жить спокойно.

Сходненский улыбнулся в ответ, ещё раз попрощался со всеми и ушёл.

На следующее утро в квартире раздался звонок.

Странным образом он разбудил только Анастасию.

Она подошла к двери.

— Кто?

В ответ раздался знакомый голос:

— Открывай!

Анастасия открыла дверь.

На пороге стоял Дмитрий Сергеевич с цветами.

В одной руке он держал букет, а другая была крепко сжата в кулак.

Они прошли в комнату.

Нехрестов остановился перед Анастасией, затем опустился на одно колено.

— Как и обещал...

Он посмотрел ей в глаза.

— Ты станешь моей женой?

Девушка расплылась в улыбке.

Наконец её долгожданная мечта сбылась.

На глазах у неё появились слёзы радости.

— Я согласна!

Вскоре состоялась свадьба.

Небольшое семейное торжество в узком кругу самых близких людей.

Наконец-то счастье, казалось, больше никуда не уйдёт.

Оно останется с ними навсегда.

А для Нехрестова теперь начинался новый этап — доселе неизвестный, но долгожданный в его жизни-жизнь семейная.

Эпилог

Эпилог

Закончить эту книгу я хотел бы мыслями о настоящем.

Сегодня идёт судьбоносная не только для страны в целом, но и для каждого человека Специальная Военная Операция. Война — вовсе не за территории и не за какие-то политические амбиции. В моём понимании, речь идёт прежде всего о защите русского населения и вообще человека, его права жить спокойно на своей земле.

Весь тот ужас, который, как я считаю, принесли украинские власти жителям не только Донбасса, но и всем людям, неравнодушным к беззаконию и произволу, нельзя оставлять без ответа.

Все, кто считает, что можно было подождать или переждать, дескать, всё рассосётся само собой, глубоко заблуждаются. Здесь действует тот же принцип, что и в самом романе: либо мы, либо они. Третьего не дано.

За все зверства и убийства, которые были совершены, виновные, я верю, рано или поздно получат по заслугам. Зло не может существовать вечно — рано или поздно оно проигрывает.

Именно поэтому Гитлер не мог бесконечно оставаться у власти, проводя агрессивную и воинственную политику. История показывает, что любая система, построенная на насилии и стремлении подчинить других своей воле, рано или поздно сталкивается с последствиями собственных решений.

Так и современная Украина, на мой взгляд, движется по пути, который неизбежно должен привести к переосмыслению происходящего. Рано или поздно людям предстоит самим ответить на вопрос, куда привёл их этот путь и действительно ли он способен принести что-то хорошее.

Майдан 2014 года показал, что, когда народ действительно стремится к переменам, он способен добиться их. Однако сегодня, спустя уже более четырёх лет войны, осознание необходимости действительно важных перемен, как мне кажется, ещё не пришло.

Но и западные страны должны понимать: терпение России велико и прочно. Однако даже оно не бесконечно.

СВО стала наглядным свидетельством того, что история не закончилась и что в XXI веке мир вновь оказался способен столкнуться с войной, масштаб которой трудно было представить ещё несколько десятилетий назад.

Никто не хотел верить, что в XXI веке возможно возвращение к войне, напоминающей ту, что потрясла мир восемьдесят с лишним лет назад. Но она стала реальностью.

Для меня СВО — это не только вопрос политики, территорий или военного противостояния. Прежде всего, это вопрос человека. О его праве жить спокойно на своей земле, говорить на родном языке и не бояться, что за собственные взгляды или слова его объявят врагом.

Именно поэтому СВО — не только про войну как таковую. Она про человека в целом.

Я верю, что всё это скоро закончится нашей победой. Верю, что справедливость восторжествует. Ведь с нами Бог, а тысячелетняя история показывает: Россия не раз сталкивалась с теми, кто угрожал её существованию, и каждый раз страна продолжала жить и идти дальше.

И потому закончить эту книгу я хотел бы фразой, которая, как мне кажется, объединяет нас всех:

«За Родину! За народ России! За нашу Победу!»