По тонкому льду

Пролог

Безумие…Оно физически не ощутимо, но будто осязаемо. Особенно когда смешивается со страхом жертвы, который ты судорожно вдыхаешь, словно кислород. Оно липкое, обволакивающее, пробирающее до костей и застилающее разум. Под его действием, влиянием, ты будто опьянен, мозг перестает мыслить здраво, а одна и та же фраза, идея становится настолько навязчивой, что в итоге забивает весь разум, играя в ушах, по барабанной перепонке, словно на фортепиано. И это мысль о владении... О полном владении объектом своего нездорового обожания, о распоряжении его судьбой, о влиянии тебя в различных сферах его жизни. Это полный, тотальный контроль, способный убить…

Острый металл соприкасается со льдом, делая на нем очередной тонкий, еле заметный разрез. Опорная нога вытягивается, и девушка приподнимает голову, выезжая из положения, которое приняла в прыжке. Она улыбнулась, подъезжая к бортику, где ее уже ждали родители и сестра. Их лица сияли улыбками, а глаза были полны гордостью.

— Ты молодец, сестрёнка. Как всегда покоряешь лёд. Этот прыжок мне больше всего понравился. Прям для тебя, для нашей льдинки.

— Конечно понравился, солнце. Это же один из самых моих сложных прыжков в программе.

— Так держать, моя преданная ученица. Золото будет нашим, и все точно будут восхвалять тебя. Все будут кричать твое имя на весь каток, закидывая букетами и игрушками,— проговорил подошедший мужчина средних лет.

— Тренер, у меня такими темпами в доме свободного места не останется.

—Да-да, я как ее сестра подтверждаю. Даже у меня стоят букеты и игрушки, которые фанаты подарили ей, а не мне.

На свои слова девушка специально шутливо ткнула пальцем в нос другую деву на льду, а та лишь фыркнула.

— Ничего не знаю. Ваши проблемы. Нам нужна победа, и ты прекрасно это знаешь, моя дорогая. А теперь мне пора, тренировка окончена. Увидимся на соревнованиях.

Мужчина попрощался с подопечной и ее семьёй и покинул зал, проходя мимо трибун и сидячего за ними подозрительного мужчину, чье лицо было скрыто капюшоном. Ткань таила за собой острый до боли взгляд, устремленный прямо на нее…

Девушка, конечно же, не замечала, собираясь уже покинуть Дворец спорта вместе с родными. Но тот все смотрел…

Он наблюдал за ней с самого ее дебюта ещё в детстве. Тогда он был помоложе, а она ребенком. Но…о боже, она как птичка, словно летала на льду, исполняя всевозможные элементы. Каждый раз , когда наступал момент сложного прыжка, его сердце пропускало удар и замирало, а потом приходило в себя с успешным приземлением. Но как только со льда доносился звук падения, а потом вздохи и всхлипы боли, его сердце разрывалось. Хотелось рвануть с места к этой девочке, обнять и принести к ее ногам весь мир, лишь бы это божье создание не проливало слезы. Но он терпел, сдерживался, ведь не имел права на проявление своих чувств. Не имел право испытывать любовь к ней. Кто он, а кто она.

И он ждал…вопреки миллиону чувств, которые так и хотелось выразить, прокричать всему миру. Ждал, как послушный пёс, пока любовь разъедала его сердце изнутри, превращая его из пылкого и горячего в бутон острых шипов роз, в котором даже цветы вяли от засухи…

Эта любовь стала отравлять его, приносить боль, нестерпимую боль. Невыраженные чувства, эмоции стали для него проклятьем. Из нежной, трепетной любви она превратилась в одержимость, в желание завладеть своим объектом обожания полностью, дабы выразить уже поломанные, испорченные, искаженные чувства и найти шанс исцелиться…

Время шло. Он возмужал с каждым годом, и она росла, хорошела, стала той, кому он готов был рассказать свою историю любви длинною в несколько лет. Только вот это будет уже не рассказ, а череда действий, способных потрясти до глубины души.

Очередная тренировка, и она, юна и взросла одновременно продолжает порхать на льду, словно лебедь в ночи, руки как крылья двигались в воздухе, сгибаясь и разгибаясь в плавных движениях. А эти прыжки. Фигуристы вокруг замирали во время них, устремляя взгляд только на нее. А дева как ни в чем не бывало спокойно и без капли сомнения приземлялась на лёд, выезжая с отведенной ногой.

Мужчина не выдержал этого представления: ее мимики, действий, взгляда, ухмылки, поэтому рванул с места, подзывая помощника за собой и отправился в уборную, поправляя ворот рубашки, а именно пуговицу на нем, растегивая ее, ведь от такого его даже бросило в пот.

В уборной дождался помощника, а потом прихлопнул дверь, закрывая ее. Хотя даже у самых любопытных стен есть уши и даже рты.

Намочив руки и освежив шею, приводя дыхание в норму, чуть не накинулся на парня рядом, грозясь задушить его.

— Босс…что с вами? — дрожащим голосом спросил он.

— Вы достанет мне ее, она должна быть моя! Во что бы то не стало…,— прорычал он в конце, оттолкнув парня от себя, что стал нервно поправлять одежду.

— Кхм, но она же ещё ребенок. Тем более известная личность. Фигуристка, не просто так. Зачем она вам?

— Ребенок? Почему? Она до этого была ребенком.

—Да, но и сейчас. Она несовершеннолетняя. Зачем она вам?

— Мне плевать. Год быстро пройдет, но не для меня, я не готов ждать. Она нужна мне сейчас, немедленно. Я хочу ее себе…Я одержим ею…идиот.

Последнее слово тот прошипел прямо помощнику в лицо, покидая уборную. Одержимость давила на мужчину, к мозгу и сердцу активно приливала кровь, а в разуме словно возникали животные инстинкты.

— Я начну вытворять свой план в жизнь. Начнем с пешки, закончим дамой. Она моя дама, а я ее король. И никто не сможет в этом мне помешать, а кто посмеет — уничтожу. Никто не достоин этого брильянта, хах. Она точнее походить на аметист или обсидиан. Плевать, она моя и точка…

Слова растворились в темноте сумрака, как и его фигура. А потом в ней затерялся и помощник. Эта тьма потом всем покажет, на что способна. Засосет, заберёт в свои сети и не отпустит никого живым…

Глава 1

“Известность имеет две стороны”

Думали ли вы, что один человек перечеркнет всю вашу жизнь на “до” и “после”? Он заставит землю под ногами разверзнуться, образуя пропасть между прошлым и настоящим с будущем. Да и человек этот ранее был вам незнакомцем, но затем стал сущим кошмаром на яву…

Ночь…Зловещее время, когда тьма вылезает из закоулков, желая принять в свои объятия. Во время нее совершаются самые жестокие преступления: грабежи, насилие и убийства.

Мрак окутал город, словно толстое, теплое одеяло, лишь редкий свет фонарей, будто большие светлячки, разрезал тьму, показывая, что в городе есть жизнь, он не забыт, не брошен на произвол судьбы. Тучи на небе сгущаются, как будто собираются танцевать танец, и на землю падают крупные капли дождя. И среди всего этого спокойствия, некого мне природы появляться кто-то.

По улице, вынырнув из сумрака, идет человек во всем черном, будто смерть за своей добычей. Капюшон скрывал голову, а маска лицо, оставляя видными лишь глаза. Но они не сулят ничего хорошего. Его мускулистая фигура напрягается с каждым шагом, ведущим его в точку назначения. Он оборачивается, смотря вокруг и убеждаясь, что никто за ним не следит, и продолжает идти. Его движение останавливается возле дорогого трехэтажного дома, скрытого за массивными воротами, которые будто скрывают тайны в этом здании. Сняв маску, незнакомец достает из кармана фотографию незнакомой девушки и проводит рукой по лицу на фото, будто любуется ею, как иконой. На нем была изображена девушка лет 16-17 с красивым лицом, бледноватой кожей, будто дорогой мрамор, густыми черными волосами, которые копнами сыпались на плечи. А эти глаза, в них будто блестела сама луна. Уголки губ незнакомца приподнимаются, и появляется ухмылка. Глаза, а именно зрачки расширяются, будто под действием неких веществ, смотря на это фото. Грубоватый тембр голоса разрезает тьму и тишину, заставляя в душе все перевернуться, а мыслям начать хаотично сменяться друг с другом.

– Лита, ты никогда не достанешься другому. И никто не встанет у меня на пути заполучения тебя. Не позволю это сделать…

Он убирает фотографию обратно в карман, насладившись ее видом, надевает маску и продолжает свой путь, известный только ему, провожая дом за воротами взглядом, колким, как сотни иголок.

С этого человека начнется вся история, и только от него будет зависеть ее конец…а может не только от него? Что сделает наша главная героиня, чтобы спасти то, что ей дорого, буквально собирая это по крупицам, осколкам, ощущая каждый глубокий порез, каждую рану на нежной коже?

Наступило утро следующего дня, дом главной героини.

Звон будильника разрезает тишину в комнате, заставляя пробудиться ото сна. Лучи солнца проникают сквозь щель между шторами, изучая все в комнате. Дева переворачивается на живот и недовольно стонет в подушку, не желая покидать столь теплое и комфортное местечко, которое успела нагреть в течении крепкого сна, пока будильник продолжает противно трезвонить под ухом.

Пока наша героиня пытается очнуться, пройдемся по ее комнате, да и вообще узнаем, кто она. Говорят, вещи могут многое рассказать о своих хозяевах, владельцах. Вот сейчас это и узнаем, и заодно заглянем в обитель той самой девушки с фотографии. Комната обставлена дорогой мебелью, обои холодных, серых оттенков. На стенах развешаны картины самой девушки. Эти картины ее полные копии, да и еще нарисованные чей-то талантливой, любящей рукой. Видно, что тот, кто их сотворил, вложил всю душу, чувства, привязанность к человеку на холстах. По другую сторону кровати стоит специальная лампа, чтобы снимать видео в социальные сети. Это показатель, что девушка демонстрирует свою жизнь на показ широкой публике. Видимо это не простая дама. На полках лежат стопки каких-то неизвестных для чужих глаз тетрадей, но очень дорогих для этой незнакомки. Пока дева спит, подойдем ближе, подденем край одной из них и аккуратно откинем его в сторону. Выведенные буквы красивом почерком указывают на каллиграфическую способность писать какой-либо текст. Строчки построены в рифме и имеют свой смысл. Стихотворения. Здесь и природа, и семья, любовь и дружба и многое другое. Талантливо однако.

На стене висит стойка с кубками и медалями, а также статуэтка коньков. Коньки, любопытно. Награды показывают, что она еще и спортсменка. И похоже этот вид спорта – фигурное катание. Очень интересная личность, о которой мы вот-вот узнаем побольше. Фигуристка, известная в мировых социальных сетях. Кто же ты такая необычная, притягательная незнакомка?

Теперь узнаем, кто же эта дева. Лея Кардж, но многие знают ее в сети, на катке, в школе среди друзей, как Лита. Это ее так сказать второе имя, псевдоним. Первое чаще всего используется дома родителями и в школе учителями.

Лея, семнадцатилетняя девушка, которая излучает ауру таинственности и спокойной силы. Ее внешность — это холст, написанный красками ночи, с едва уловимыми проблесками света. Возраст небольшой, но за свои годы успела построить карьеру одиночной фигуристки, начинающей поэтессы и блогера. Это доказывают всевозможные вещи в ее комнате, что являлись отражением каждой частички души девушки.

Главное сокровище Леи — ее волосы. Они густые, черные как вороново крыло, длинные и шелковистые, ниспадающие мягкими волнами до середины спины. Они кажутся почти осязаемыми, тяжелыми и густыми, словно темный водопад. От них исходит едва уловимый аромат диких трав и ночного леса.

Взгляд дамы завораживает. Ее глаза — это глубокие, темные омуты, цвета густого дыма или ночного неба перед восходом луны. Определить точный оттенок почти невозможно: они кажутся то серыми, то черными, поглощая свет вокруг. Но главное — это едва уловимые отблески, словно кусочки лунного света, пляшущие в глубине ее зрачков. Они делают взгляд Литы проницательным, словно она видит тебя насквозь, но в то же время мягким и понимающим. Вокруг глаз слегка заметны тонкие темные ресницы, едва подчеркивающие их форму.

Кожа бледная, почти фарфоровая, гладкая и ровная. Стройная фигура Леи выдает ее ловкость и грацию, несмотря на кажущуюся хрупкость. Она двигается плавно и бесшумно, словно тень.

Теперь перейдем к семье дамы. Отец — крупный бизнесмен, имеет фирму автомобилей и IT-компанию. Мужчина высокого роста, крупного телосложения, волосы его черны, как смоль, а глаза темны, как ночь. Правильные черты лица и выразительные скулы. Походка того уверенная, без единой капли дрожи, сильные руки, смотря на которые, можно невольно представить, как те смыкаются на чужой шее, начиная душить невинного человека. Характер же его холоден, как сталь, в меру жесток, горд, знающий себе цену. Лея внешне и внутренне была больше похожа на него чем на маму.

Мать девушки — известная актриса и певица. Ее же внешность очень запоминающаяся, как и должна быть у творческого человека, находящегося на всеобщем обозрении. Рыже-огненные длинные волнистые волосы, цепляющие, пронзительные зеленые глаза, цвета яркого изумруда. Походка легка, как у лисицы, такая же манера общения. Хитрость всегда в ней присутствовала, помогая приоткрывать, а потом распахивать тысячи дверей перед ее ногами.

Ее можно было назвать одним словом —лисица, а ее мужа другим — волк. Но в друг друге супруги души нечаяли, обожали, любили до безумия, несмотря на полную противоположность в внешности и характере. Она готова была сжечь весь мир для него, а он убить каждого, кто встанет на пути его любимой и единственной женщины. Личность родителей раскрываться полностью не будет подробно, а вот личность сестры Леи уж точно.

Лейна Кардж — сестра Леи. Ей тоже семнадцать, что значит, что они двойняжки.

Лейна – девушка, словно сотканная из солнечного света и весенней зелени. Её примечательная черта, которая кардинально отличается от сестринской– это копна густых, рыжих волос. Цвет их переливается всеми оттенками огня, от приглушенного медного до яркого апельсинового, особенно когда на них попадает солнечный свет. Волосы лёгкими, еле заметными волнами ниспадают на плечи, создавая вокруг лица подобие ореола.

Но взгляд притягивают не только её волосы, но и яркие, зелёные глаза. Они цвета свежей травы после дождя, или, может быть, самого глубокого леса. В них читается любопытство, живой ум и какая-то озорная искра, словно она знает какой-то секрет и только ждет момента, чтобы им поделиться. В них можно увидеть отражение надежд, мечтаний и, возможно, немного подросткового бунтарства. Занимается дама написанием картин, баскетболом. Да-да, именно картин. Как вы могли догадаться, запомнить из описания выше именно ее картины висели на стенах в комнате Леи. Талантливейшая девушка, как ее мать и сестра. А чем же они так отличаются? Лея более холодная, спокойная, рассудительная, временами отстраненная и жестокая, закрытая от мира. А вот Лейна ее полная противоположность. Более эмоциональная, жизнерадостная, вспыльчивая, открытая для мира сего. Она будто яркое солнце в их семье, а Лея холодная луна. Только в один из дней их роли в обществе поменяются. Одна навсегда останется в тени, а другая станет объектом всеобщего внимания. И для обеих это станет роковым периодом в жизни.

А теперь вернемся к главной героине. В это время, пока шел наш рассказ, девушка успела принять душ и пошла на завтрак. Живот ее немного заурчал, напоминая о себе, говоря по-своему, что его нужно покормить, иначе энергии на весь день неоткуда будет брать. Домработница подала еду, и Лея стала есть вместе с сестрой, разговаривая, обсуждая последние новости, сплетни и иногда хихикая, заедая все завтраком. Затем каждая пошла в свою комнату дабы одеться, накраситься. В общем, привести себя в порядок. Как обычно, этот день не отличался от сотни других.

Раздался голос матери, доносящийся с лестницы, ведущей на второй этаж в жилые спальные комнаты.

– Лея, у тебя тренировка по катанию. А у Лейны по баскетболу.

Ответом послужил голос сестры главной героини, что выглядывала из дверного косяка, поправляя юбку в бедрах. Лея повторила движение за сестрой, те переглянулись и улыбнулись друг другу, хихикнув и прикрыв в этот момент руками рты.

– Мы помним, мам, не волнуйся.

–Ну хорошо, не опаздывайте, машина уже ждет вас у входа.

Девушки зашли в комнаты, захватив телефоны, сумки с учебниками, тетрадями и личными принадлежностями, спустились вниз, сели в машину с персональным водителем и поехали в элитную школу их города.

Там они всегда были в центре внимания, ловили одни и те же взгляды десятки раз за день. За каждой ходили влюбленные парни и девушки, желающие подружиться, попробовать стать их вторыми половинками. Желающих этих было предостаточно у каждой дамы.

Лейна поправила рыжую капну волос, улыбаясь. Обе были одеты в юбки, красивые рубашки из легкой ткани, туфли на небольшом каблуке, украшения и утонченный макияж, подчеркивающий каждую изюминку на лицах девушек.

Начались уроки: походы из кабинета в кабинет, сплетни от одноклассников, непроизвольные смешки во время урока, прогулки по коридорам на переменах. Коротко школьная жизнь предвыпускного, десятого класса. Все были расслаблены, отдыхая от пережитых экзаменов в девятом классе. Начнется новый учебный год в лице одиннадцатиклассиков и уж тогда начнется усиленная подготовка к последним экзаменам в школе, последнему звонку, выпускному. А пока ещё был целый год отдохнуть , ведь сейчас только начало осени.

Только вот некоторые не увидят и конца этого года, не переживут все это…

Уроки пролетели незаметно, а значит каждая должна была отправиться на свою тренировку. Лея отправилась на каток, обдумывая что-то. С утра было нехорошее предчувствие, будто что-то грызло изнутри, но Лея отбросила все мысли в сторону, не желая думать о плохом. Мало ли просто встала не с той ноги. Приехав в Дворец зимних видов спорта, направилась в раздевалку. Там уже были ее соперницы, а именно Кора, Линси и Дженна. Они словно чуяли скорый приход черноволосой, стоя и переговариваясь у шкафчиков в раздевалке. Хоть они были соперницами, но являлись и подругами между собой, которые недолюбливали Лею от слова совсем. Ненависть была, но лишь словесная и выражалась сарказмом, издевками, изредкими оскорблениями.

Зайдя в раздевалку, Лея начала переодеваться, наплевав на косые взгляды и погрузившись полностью в себя. Юбка начала медленно, не спеша сползать вниз, оголяя красивейшие ноги. Также была снята блузка, оголившая плечи, ключицы, живот и грудь в нижнем белье. Телу спортсменки другие девушки, а именно троица, стоящая рядом, могла бы позавидовать. Одев уже спортивный топ и остальную одежду для тренировок, которая никак бы не стесняла ее движения на льду, Лита услышала сквозь свои мысли, как к ней обратилась Кора.

– Посмотрите, кто пришел. Неужели “снежная принцесса” вновь решила вернуться на лед. Мы думали, что прошлая тренировка заставила тебя все бросить, теперь уже навсегда, – проговорила она с явным ядом, ненавистью и ноткой сарказма в голосе.

Девушки засмеялись, стоя друг с другом. Воспоминания о прошлой тренировке вспыхнули в голове Леи, пока она собирала волосы в пучок, дабы те тоже не мешались. Несколько падений, одно неудачное на бедро и резкая боль. От этих воспоминаний боль будто вернулась в бедро, отчего та сморщилась, стиснув зубы. Голос Коры вернул ее в реальность.

–Что же молчишь? Больно было?

Лея убрала волосы в пучок окончательно и обернулась к Коре, намереваясь ответить, как она это делала десятки раз за неделю.

–Да, может я и получила легкую травму, но бросать свое первое место не собираюсь. И уж тем более отдавать его тебе или твоим подружкам. Его еще нужно идеально откатать, что у вас не особо получается, судя из ваших последних тренировок.

Пока она говорила, рука ловко достала из сумки дорогие коньки. Их купил отец еще год назад, поэтому фигуристка успела раскатать те во время тренировок, но вид свой они ничуть не потеряли. Лита подошла к ним ближе, выставив конек лезвием в их сторону. Свет лампы в потолке блеснул на одной из грани металла, тем самым внушая страх и заставляя напрячься. Бояться она никого не намерена, ну их уж точно. Ей они ничего не посмеют сделать, не осмелятся. Взгляд ее был пронзительным, а губы искривились в оскале. Сейчас она была похожа на своего отца-волка как никогда.

– Слишком слабые вы, жалкие. Прямо сейчас я могу сделать так, что на тебя никто больше не посмотрит. И не только на тебя. И мне за это ничего не будет. Кто вы, а кто я. А теперь дорогу.

Девушки чуть отступили, а Лея усмехнулась и без колебания толкнула их в плечи, тем самым расчищая себе путь и заставляя их пошатнуться, взяла второй конек и уверенно вышла из раздевалки с той же ухмылкой победы на лице. Та вновь их поставила на место, но теперь уже по-крупному. Никто из них троих, да и других фигуристов ей не указ.

–Так я и думала, слабачки. А еще метят на золото, на мое золото, на мое первое место.

Тренировка прошла идеально. Падения забылись, а был лишь восторг. Движения ее были плавными, нежными, сама грация и пластичность. Аксели, тулупы, лутцы были шикарны, как никогда. Всю тренировку онв ловила на себе взгляды оскорбленной троицы, то как они скалились и буквально кусали локти, наблюдая за ней. Но Лее было плевать на них, на других фигуристов. Катаясь, та буквально уходила в себя, находясь в внутренней гармонии, и выдавала прекрасные результаты, а промахи были единичными, что и не замечались.

Приняв душ в раздевалке и переодевшись в повседневную одежду, вышла на улицу, вдохнув полной грудью свежий воздух, и села в машину, которая уже ждала ее на парковке. Тревога вернулась к деве, как только тренировка закончилась, а сейчас в машине она только усилилась. В голове стоял фоновый шум, который давил на барабанные перепонки, словно набатный колокол.

Автомобиль поехал в другой Дворец спорта, где тренировалась Лейна. Тренировки по разным видам спорта проходили в разных дворцах, поэтому они поехали в тот, дабы забрать рыжеволосую. Тьма наступающей ночи окутывала все вокруг, словно чьи-то огромные обнимающие руки, желающие стиснуть как можно сильнее. Лея прислонилась к двери, смотря в окно и думая о своем и об этой тревоге. Дама пыталась уцепиться хоть за одну мысль достаточно надолго, но каждая ускользала, словно хвост жар-птицы. И вот машина припарковалась возле здания, которое принесет самую большую боль Лее…

Лита вышла из нее и зашла в здание. Огни тускло горели, обозначая, что почти все ушли и в здании не было ни единой живой души кроме нее. Каблуки ее глухо стучали по полу, будто оглашая, что она уже в здании. Дверь в баскетбольный зал была заперта, а вот дверь в зал воздушной гимнастики наоборот открыта. Из щели виднелся тихий свет, будто там было несколько светлячков, залетевших совсем случайно. Лита остановилась перед дверью, почувствовав, как тревога заставила сердце колотиться быстрее. Но войти нужно было, поэтому она открыла дверь и зашла в зал, не ожидая, что увиденное там повергнет ее в шок и изменит жизнь юной девы навсегда. Лучше бы Лея не открывала эту дверь никогда в своей жизни…

Сначала она не поверила своим глазам, будто это была иллюзия, мираж, пелена лжи, неправды, да что угодно, но точно не реальность. В конце зала, на веревке висело тело человека, настоящее тело, труп, не муляж. Ноги девушки стали ватными, и она не смогла пошевелиться. Страх сковал ее тело, каждую клетку, словно превращая даму в каменную статую, не способную сделать и шага, даже вздохнуть, моргнуть. Лита не могла поверить, что перед ней настоящий труп, кто-то убил человека и оставил здесь, подвесив на веревке. Но зачем …?

Лея пересилила себя, сглотнула ком в горле, сделала шаг, потом второй, третий. Мелкими шажками та подбиралась ближе, движимая страхом и желанием узнать, кто это. Приблизившись к телу, она вскрикнула, прижав руки ко рту. По щекам мгновенно потекли горячие слезы, ноги подкосились, не в силах удерживать ее и грозясь подвернуться. Это событие повергло Литу в шок, открывая и замыкая тот самый замкнутый круг, который будет тянуться всю историю и из него нельзя будет вырваться, в нем нет конца, плохой исход неизбежен.

А в это время в петле висело тело ее сестры…

Глава 2

"Смерть не просит разрешения войти"

«Меня, как будто застрелили…а я забыла умереть…»

Увидев в петле родного человека, девушка вскрикнула, прижимая руки ко рту. По щекам потекли горячие слезы. Внутри нее, в душе все рухнуло. Часть ее сердца, любовь к близкому человеку умерли вместе с этим человеком. Ноги подкосились, отчего она упала на колени. Глухой стук раздался по залу от столкновения коленей с полом. Эмоции внезапно начали душить ее изнутри, желая вырваться наружу вихрем, ураганом. Но сейчас это было возможно только через слезы, крики, ведь так ей бы хоть немного полегчало.

Смерть...Ужасное событие, верно? Для одного это горе, а для другого освобождение. Для человека его жизнь может быть адом и это способ избавиться, освободиться от этого ада. Пока главная героиня переживает все эмоции в себе, вернёмся в прошлое.

Неужели у Лейны были проблемы, из-за которых она сама с собой это сделала? Точно ли рыжеволосая сама полезла в петлю или ей...помогли? Каковы были ее мотивы в этом поступке? Ещё утром она была тем самым жизнерадостным солнышком, которое зажигало души, сердца других. А сейчас ее бездыханное тело болталось в петле, как тряпичная кукла...

Заглянем в завесу прошлого, может там мы найдем ответы.

Девушки двойняшки, им обоим по семнадцать. Родители с детства обеспечивали их и любили одинаково, поэтому соперничества во внимании от родителей не было. Сестры были как лучшие подруги, друг за друга горой, сплетни, секреты, все это было между ними. С детства их хотели отправить в одну секцию, но характеры у них разные и интересы тоже. Спокойный и изящный вид спорта, как фигурное катание прекрасно подошёл спокойной и меланхоличной Лите. А энергичной и устремлённой Лейне подошёл баскетбол. Находясь в разных видах спорта между ними и тут не было соперничества, которое бы помешало обеим в дальнейшем. В школе каждая известна по-своему. Картины Лейны вызывали у всех восторг, в это время стихи Леи разлетались среди всех. Эти стихи были на устах у многих, а картины на руках каждого второго. Каждый ценил творчество двойняшек так, как мог и это мнение всегда было на высоте. За месяц до смерти рыжеволосой девушки задумали интересную идею, в которой смогут реализовать все свои умения. А именно Лейна захотела сделать цикл картин к нескольким стихам сестры, а потом провести выставку в одной из галерей города. Но теперь их мечты рассыпались как карточный домик, умерли как только ноги потеряли опору и повисли в воздухе.

В прошлом есть лишь зацепки насчет сталкерства. Являясь личностями медийными и известными в огромном городе и не только, те не раз встречались с поклонниками, что чувствовали слишком много власти над ними в своих руках и обожания. Были и письма, подарки, звонки, попытки встреч, преследования, но отец вовремя это пресекал. Однако сестры за это время успевали понервничать, расшатать свою нервную систему. Говоря про отсутствие соперничества ранее, пришлось все же приврать. Оно было и чувствовалось в воздухе, словно пыль, что надоедливо лезла в нос, раздражая рецепторы. Лейна все же получала больше отдачи от фанатов, обратной связи, любви, чем Лея, и это, конечно же, задевало черноволосую. Скандалов по этому поводу она не закатывала, но в душе мечтала быть на месте рыжеволосой. А теперь…Ее мечта исполнилась, только эта известность не окрыляет, а отравляет, убивает.

Возможно после сказанного, вы могли подумать, что это убийство спланировала сама Лита, дабы стать единственной, кто получает отклик от фанатов и купается в славе, но тогда бы у нее не было такой реакции на труп сестры, да и она не способна на убийство…Пока не способна...

А сейчас вернёмся в настоящее. Лея находилась в той же позе, как мы запомнили ее. Стоящая на коленях, будто в храме у иконы, захлебывающаяся слезами горя, скорби, отчаяния. Слезы впитывались в одежду, а от их количества глаза покраснели. Вдруг в голове ее что-то щелкнуло. Пронеслась мысль, что сестра ещё может быть жива. Лея встала на подкашивающихся ногах, с трудом подошла ближе, спотыкаясь на каждом шагу, дрожащими руками взяла тело за ноги и начала судорожно трясти, словно пытаясь разбудить ото сна.

– Сестра... пожалуйста, очнись...Я знаю, ты жива, Лейна.., – дрожащим голосом говорила черноволосая, не останавливаясь.

Кожа на теле была холодной и слегка посинела. Все как у настоящего трупа. Яркие волосы казались уже безжизненными, те не горели как раньше. На коже были видны ссадины, порезы. На шее под веревкой виднелся след от этой же самой веревки. На запястьях ее были многочисленные порезы и запекшаяся кровь, которая стекла до подушечек пальцев. Значит сначала она вскрыла себе вены, а потом повесилась в это же мгновение. В доказательство рядом валялся острый нож весь в крови, что же засохла и табуретка, на которую та, видимо, вставала.

За спиной раздался скрип двери. Дева обернулась, смотря в коридор заплаканными глазами, будто надеясь, что это войдет ее сестра. Она надеялась, что дева пошутила, сейчас она зайдет с улыбкой, посмеется и скажет, что это шутка. Но Лейна больше никогда не зайдет, она не сможет сделать и шаг, ведь…мертва.

В комнату вошли несколько крупных мужчин в костюмах, а потом и главный среди них, отец главной героини. Лея сейчас была рада видеть его, как никогда. Мужчины подошли ближе, осматривая все помещение вокруг и бросая взгляды на труп, висящий посреди зала. Отец Леи замер в двух метрах от нее и трупа, тяжело задышав. На глаза навернулись слезы, но их умело скрывали очки. Слезы отчаяния, неосознания, непонимания всей ситуации. Почему его солнышко это сделало и если не она, то кто посмел отнять жизнь у его дочери?

Лита в ту же секунду сорвалась с места, подбежала к нему, схватившись за края пиджака, и сжала, смотря бешеными глазами от адреналина и отчаяния на отца, желая узнать от него хоть какие-нибудь ответы.

– Как, почему? Скажи, что она жива...жива!

У Леи начиналась истерика. Отец обнял дочь, желая тем самым успокоить, а она начала вырываться, не желая к нему прикасаться, ведь ответы на столь волнующие вопросы ей не были даны, но мужская хватка была слишком крепкой, словно у медведя. Посмотрев на подручного, тот кивнул ему, не произнеся ни слова, но секундная дрожь пробила его сердце, тело и пара капель слез упали на пиджак, впитываясь в него. Самый высокий мужчина подошёл к телу и обрезал верёвку так, что оно с грохотом свалилось на пол, перевернувшись на бок. Огненно-рыжие волосы скрывали бледное, безжизненное лицо сестры, будто не желая, чтобы его кто-то видел. Лея начала вырываться сильнее, чуть ли не крича. Это был бы крик о помощи, чтобы ее услышали, убедились, что рыжеволосая не мертва.

– Нет, она не могла сама это сделать, нет! Ее убили, нет, Лейна, – кричала черноволосая через слезы и продолжая вырываться, дабы прильнуть к трупу и разбудить его от вечного сна.

Отец незаметно кивнул второму подручному, прикусив язык во рту, дабы промолчать в данный момент, пока сам продолжал удерживать вторую дочь, находящуюся в истерике. Подручный скрытно достал из тайного кармана шприц и аккуратно вколол его Лее в шею, вводя жидкость внутрь тела. Внутри шприца было неизвестное лекарство. Девушка же через несколько секунд обмякла на руках отца, отключившись, провалившись в сон. Так она была бессильна, не могла сопротивляться и было проще ей помочь, успокоить ее. В шприце было лишь снотворное, чтобы она успокоилась, могла поспать и хоть немного отойти от этого шокирующего события. Затем отец отнес ее на руках в машину, а подручные забрали труп, выключив свет в зале и прикрыв дверь, ведущую в него. Перед этим забрали и нож, положив его в пакет, вытерли кровь, отодвинули табуретку в угол и полностью убрали веревку с железной балки, к которой она была привязана. Так они попытались замести следы, не пугая кого-угодно, кто мог сюда по случайности войти.

На следующий день после трагедии девушка не выходила из своей комнаты, находясь в полуосознанном состоянии. Она ничего не хотела: ни спать, ни есть, ни пить, ни жить... Видео не создавались, не выкладывались, тренировки пропускались, а стихи не писались. Даже в школу та не смогла пойти и правильно. От такого события ей придется отходить…всю жизнь. Как рассказали подруги ее сестры, которые были с ней в одной команде, Лейна не пришла на тренировку. Но ее тело как-то оказалось в Дворце спорта. Все это выглядело слишком подозрительно, будто кто-то специально принес и подвесил тело, создавая иллюзию ее прибытия там. Ну или сама Лейна не пошла на тренировку, а потом придя поздно вечером совершила акт самоубийства, перерезав вены на запястьях и повесившись.

На следующий день проходили похороны. Девушка не ела с утра, не пила. Да и спала та немного, от чего под глазами были синяки, и кожа опухла, покраснела от слез. Еле встав, Лита заставила себя принять душ и собраться на автомате. Пропустить такое событие та бы не посмела, хоть сил у нее и не было. Посмотрев в зеркало, она по иронии судьбы не узнала себя. От той красавицы, мало что осталось. Синяки под глазами, лицо и красные опухшие глаза от слез, растрепанные волосы, в глазах не было того огонька жизни, все потускнело, потухло.

Лея начала одеваться в ту одежду, которую принесла мама, а именно все темное и прикрытое. Надев длинное платье и туфли, расчесала волосы, одела изящный платок и перчатки. На шее была повязка, которая будто обозначала, что сестра умерла от удушья на веревке. Наряд обязательно был черный и никаким больше. Когда девушку позвали, та посмотрела на себя последний раз в зеркало и пошла вниз на тяжёлых ногах. Всю церемонию она не плакала, будто слезы закончились, но, когда пришло время прощаться навсегда, а именно момент перед тем, как гроб накроют крышкой и заколотят, ее как будто прорвало. Все эмоции, чувства разом вырвались, вылились наружу. Горячие слезы потекли по щекам, губы дрожали, дыхание сбилось. Она гладила сестру по ее бледным рукам, шепча нежные слова, комплименты, все же надеясь, что она очнется, проснется. Кровь была смыта, и порезы на запястьях были более видны. На шее зияла полоска от веревки, а на ключицах лёгкие порезы. Посмотрев на запястье, та заметила, что парная татуировка, которая была у них обеих изрезана ножом. Тату имела вид соединённых луны и солнца и исходящих острых граней, лучей из них. Как будто сестры были соединены также, как и эти татуировки. И на месте где находилась луна, кожа была полностью изрезана. Лея приметила это, запомнила, но ничего не сказала. Мама девушки плакала также, как Лея, а вот отец был сдержаннее. Но когда тело его дочери опускали уже в заранее вырытую яму, тот все же заплакал, пытаясь слезы хоть как-нибудь скрыть рукой. Это говорило о том, что тот все таки не бесчувственная машина, что тот тоже живой человек и испытывает боль как и остальные. Когда гроб опустили в яму, близкие кинули по горстке земли. На похоронах также были те самые подруги сестры. Они поддерживали Лею, родителей ее, как могли. Это было трагедией и для них тоже.

В это время из тени деревьев наблюдал незнакомец. Тот самый незнакомец. В руках его были фотографии сестры Леи и ещё нескольких человек. Мужчина закрасил глаза на фото Лейны черным маркером, а в углу нарисовал черную полоску, обозначавшую, что этот человек умер.

– Это только начало,— проговорил он с ухмылкой, — скоро я приду и не с пустыми руками, – сказал он, убрав фото с маркером в карман и уходя с кладбища по узкой безлюдной тропинке.

Поминки прошли в ресторане под плачь близких, добрые рассказы о покойнице, воспоминания о ее светлой, солнечной душе. Изрезанная кожа на тату все ещё не выходила из головы Леи, будто это значило что-то очень важное. Внутри нее все давило и душило.

А ведь все в нашей истории связано, как ниточки в вязанных вещах.

Приехав домой, дама сразу пошла к себе. Резко стало очень плохо, дышать стало трудно, и Лита вышла на балкон, жадно вдыхая свежий воздух, который был ей так необходим. На глаза вновь навернулись слезы.

– Лейна, моя хорошая сестра, мое солнышко. Почему именно ты...?

Опустившись на колени, та зарыдала, начиная бить кулаками пол балкона. Боль не чувствовалась в руках, лишь внутренняя от сердца. Та била, вымещая ее всю, рана на сердце болела от этой потери. Словно от кинжала она “кровоточила”. Лея обхватила руками колени, прижимаясь спиной к стене и продолжая плакать. Все ее жгло изнутри, словно раскаленные угли, душило внутри.

Главная героиня ещё не знает, что это только начало. Ее ждёт много потрясений, падений и взлетов. Лёд уже дал первую трещину под ее ногами. Но он ещё достаточно прочный. Главное не провалиться сразу...

Глава 3

"Тень следит за тобой"

«Трудно привыкнуть к отсутствию человека, который когда-то был частью твоей души…»

Девушка открывает глаза, раскрывая ресницы. Вокруг нее прекрасный пейзаж, который лучше один раз увидеть, чем сотню раз описать. Застывший мир безмолвно ждал заката. Озеро, превратившееся в зеркало из прочнейшего стекла, распростерлось под бледнеющим небом. Идеально ровная, безупречно гладкая поверхность отражала последние отблески солнца, словно стараясь сохранить их тепло на долгую зимнюю ночь. Ни малейшей ряби, ни единой трещинки не нарушало этой хрустальной глади, превращая озеро в огромный, замерший во времени холст.

Вокруг ледяной равнины, словно стражи, высились горы. Их вершины, укутанные в снежные шапки, казались нереальными, словно призрачные видения в надвигающихся сумерках. Гранитные склоны, проглядывающие сквозь снег, были окрашены в мягкие оттенки розового и лилового, отблески заходящего солнца творили чудеса, превращая суровый ландшафт в картину неземной красоты.

Солнце, погружаясь за горизонт, бросало на ледяную поверхность длинные, зловещие тени. Оно словно прощалось с миром, уступая место ночи и холоду. Небо над головой постепенно темнело, переходя от бледно-голубого к насыщенному фиолетовому и, наконец, к глубокому черному, усыпанному первыми звездами.

Опустив глаза вниз, видит на ногах коньки. И именно ее коньки, на которых она катается на тренировках на катке. Улыбнувшись, Лея начинает кататься на льду, погружается в атмосферу полностью. Голова ее освобождается от тяжёлых мыслей, а душа приобретает покой. Это не очередной прокат короткой или произвольной программы, а просто катание. Без правил, ограничений, просто для души.

Но даже такой прекрасной идиллии воссоединения со своей стихией суждено было прерваться. Неожиданно набегают тучи, словно большие, темные комки ваты на небе, и начинает дуть сильный ветер, готовый снести с ног и не пощадить никого. Закат исчезает, словно по хлопку, все вокруг темнеет, будто кто-то накрыл пространство толстым, непроницаемым одеялом. Выставляя руки, девушка ищет путь к берегу, безуспешно цепляясь за воздух, будто в нем найдет необходимую опору. К ветру прибавляется снег, летящий прямо в глаза, что ничего не разглядеть. Мелкие снежинки впиваются в кожу, как тонкие ледяные иглы. Примерно понимая куда идти, но все еще находясь дезориентированной, Лита едет к берегу в надежде выбраться целой и невредимой. Один сильный порыв ветра сбивает ее с ног, не давая никакой возможности удержать равновесие, и она падает коленками на лёд, сморщившись от боли, которая пронзает коленные чашечки. Аккуратно встав на слегка дрожащих ногах, медленно направилась по уже выбранному ранее пути. Под ногами с треском начинает лопаться, трескаться, ломаться лёд. Лея начинает ехать быстрее, ведь надежда на спасение не угасает, несмотря на трещины под ногами. Берег уже виднеется, а значит остался последний рывок, но ноги начинают предательски не слушаться ее. Девушка пытается выбраться со льда всеми силами, но тот полностью ломается под ней, и она падает в ледяную воду, которая пронизывает до костей “смертельным” холодом, проходя сквозь кожу, мышцы. Вода имеет не обычный цвет, а кровяной оттенок, будто в ней убили сотни людей. А взгляд становится пустым, словно вместо глазных яблок в глазницах стекляшки, которые ничего не чувствуют и не видят. А потом все погружается в тьму. Такую липкую, цепкую, пронизывающую до внутренностей.

Вскрикнув, девушка резко приподнимается на локтях на кровати, садится и прижимает колени к себе, обхватывая их руками и дрожа от страшного исхода сна. Сердце безумно колотится, готовясь вот-вот выпрыгнуть из груди. Прошла неделя со смерти сестры, но она ещё плакала по ночам, вскрикивала и резко просыпалась от кошмаров, которые и не думали ее отпускать. Они хотели помучить ее подольше. В школе была холодной, молчаливой, отстраненной. А на тренировках и вовсе не появлялась, ведь сил и желания кататься не было. Нехотя позавтракав едой, которую с заботой приготовила любящая мама, Лита вернулась в комнату, не желая ее больше покидать. Родители лишь перекатывались между собой, пытаясь ей помочь, но это были не в силах. В сети ее всячески поддерживали подписчики, но находились и те, которые травили, говорили, что лучше бы умерла Лея, а не ее сестра, что Лита не достойна жить. Смысл, посыл этих слов был даме не понятен. Чем же она так не угодила второй части ее аудитории, что такого она сделала им?

Раздался телефонный звонок, вырвавший ее из пучины мыслей и размышлений. Посмотрев на дисплей телефона, сначала захотелось сбросить звонок, но она приняла его. Не ответить этому человеку она не могла, поэтому сглотнула образовавшийся в горле ком и произнесла:

– Да, тренер. Что-то случилось?

В трубке раздался мужской голос, который был с ноткой недовольства, но и понимания.

– Лита, ответила все таки. Неделю ни слуху, ни духу. Уж подумал, что за сестрой ушла, не дай бог. Что же ты делаешь, что же ты творишь?

– О чем вы...?

Девушка тяжело выдохнула. Внутри боролись различные эмоции, чувства, которые были противоположностями друг другу.

– О чем? Я, конечно, понимаю у тебя горе, ты должна пережить, я дал на это неделю. Неделя прошла, а на катке тебя не видно. Через две недели у тебя соревнования, а тренировки не возобновляются. Хочешь отдать свое заслуженное огромным трудом первое место другой, снежная принцесса? Например Линси или Дженне, а может быть Коре?

От слов тренера на душе стало неуютно, в сердце что-то кольнуло, словно это был острый ледяной осколок. Может это совесть проснулась в этой раненной душе?

– Я поняла тренер, сейчас приеду.

– Вот это правильный настрой, жду тебя. Пора вернуться на лед, снежная принцесса.

Звонок сбрасывается, и она кидает телефон на кровать. Опустив лицо на руки, тяжело вздыхает. Сил внутри нет и взять их неоткуда. Сжав руки, она встаёт с кровати, подходит к шкафу, достает одежду и одевается, все еще пересиливая себя. Тренер прав, нельзя просто так сходить с этой дорожки, с ее пути, начертанного судьбой. Потом расчесывает волосы и делает макияж, скрывая опухшую кожу от слез, синяки под глазами и другие последствия ее недолгого забвения на коже. Взяв тренировочную сумку, ступает вниз к машине, которая ждет на улице, готовая отвезти куда хочешь. Спустя двадцать минут дева выходит из автомобиля и направляется в Дворец спорта все еще с тяжелой головой от мыслей в ней. Зайдя в зал, та огляделась и увидела своего тренера, а также тренеров своих соперниц. Девушек на льду не было, а значит они все были в раздевалке. Тяжело вздохнув, Лея пошла в раздевалку тоже, морально готовясь с встречей с уже вам знакомыми личностями. Зайдя туда, Лея сразу осмотрелась. Соперниц не было на удивление. Благодарно выдохнув, начала переодеваться со спокойной душой и сердцем.

Всю неделю она плохо ела, щеки провалились, скулы стали более видны, пальцы рук похудели. Зрелище не из самых приятных. Собрав волосы, взяла коньки и направилась к выходу, все еще надеясь, что не столкнется с этой троицей. Но только стоило ей вспомнить ее, она сразу же появилась в проходе, как по закону подлости. Их взгляды прошлись по девушке, оценивая состояние тела и лица. Кора вновь начала говорить.

– Посмотрите, девочки, кто пришел. Щёчки провалились, ручки исхудали. Плохо кушаешь, Лея. Ой, о чем же я, когда кусок в рот не лезет от воспоминаний о сестре. Нам жаль, очень, такой хорошей была.

Она говорила все это с явным сарказмом и ненавистью в голосе, дабы сделать ей больно и потешить собственное самолюбие.

– Лучше бы ты умерла, чем она. Соперницей меньше. А то слишком под ногами путаешься.

Эту фразу дама произнесла, тыкнув пальцем в Литу. Сил спорить и желания не было, поэтому наша героиня просто протиснулась между ними, выходя из раздевалки и оставляя недовольную троицу позади пока сама с трудом сдерживала слезы.

Тренировка прошла ужасно. Идеально исполняемые раньше движения сейчас не получались от слова совсем, была зажатость, неуверенность. Под конец на прыжке вновь упала на бедро, на которое падала раньше. Резкая боль пронзила ее, отчего та скрючилась, опираясь руками на лёд, сдерживая крик боли. Попытавшись встать, прошипела от ещё одного прилива волны боли, что пронзил ее тело сразу. В уголках глаз образовались капельки слез. Сжав кулаки, все же встала превозмогая себя и боль, медленно подъезжая к бортику. Все на льду начали шептаться между собой, обсуждая это “эпичное” падение. Тренер взял подопечную под руки и усадил на трибуны. Сам сел на корточки напротив, беря в свои ее руки и явно беспокоясь о состоянии дамы.

– Зря я все таки вырвал тебя на тренировку. Опять получила травму и на ту же ногу. Отправляйся домой. А перед этим лучше посети больницу. Мало ли что могла повредить. Я бы довез, но не могу, жена дома ждет. Прости меня, ещё раз.

– Я все понимаю, тренер. Не беспокойтесь.

Взяв ее под руки, тот завел в раздевалку и стал ждать ее у двери. Очень медленно через боль Лея переоделась и вышла. Мужчина довел ее до машины, выразив соболезнования, где она поехала в больницу. Боль лишь нарастала, не думая стихать. Попав в больницу, ей сразу сделали рентген, чтобы выяснить наличие переломов или трещин. Лея получила ушиб бедра. Не особо утешительный диагноз, но и не роковой. Прослушав консультации и получив рецепт на таблетки, вышла из кабинета. Доктор перед ее уходом нанес мазь, которая облегчила боль, чтобы дева не сильно страдала. До дома оставалось недолго идти, буквально пять-семь минут, поэтому девушка решила неспеша пройтись, дабы проветрить мысли.

Вечер медленно уступал ночи, прячась в последних лучах закатного солнца. Огни загорались по всему городу, отчего атмосфера сразу становилась какой-то теплой, домашней. На площади гуляли люди и дети, не смотря сколько времени на часах и просто наслаждаясь временем, которое проводят вместе. Лея наблюдала за этим с грустными глазами. А ведь когда-то они с сестрой были на месте этих детей. Они резвились, играли, бегали и не о чем беспокоились. И сейчас они рады были поиграть с осенними листьями и пособирать гербарии, но этого больше не будет. Больше не будет как раньше. Солнце спряталось раньше времени, не наступила ещё зима, а солнце погасло, но теперь уже навсегда. Ее солнце погасло…

По пути к дому, люди уменьшались, отчего улица пустела. Навстречу Лее шел вовсе ей незнакомый парень во всем темном, неприметном, единственный человек кроме нее, находящийся на улице. Подойдя ближе, тот остановил ее, чуть прикоснувшись рукой к плечу. В руках был того был букет алых роз. Это кстати были любимые цветы Литы. Он протянул ей букет со словами: "Девушка, постойте. Это вам, просили передать".

Она же с удивлением приняла букет, рассматривая его. В букете в середине была одна черная роза, а вокруг красные. Также к букету была прикреплена некая записка.

– Кто вас просил передать и зачем?

– Меня лишь просили передать, извините, мне пора, — нервно произнес он.

Парень пошел по улице, ускоряя шаг, а затем и вовсе пропал из виду, лишь бы его не догнали. Девушка проводила его взглядом полным недопонимания и смятения.

Включив фонарик на телефоне, развернула записку, посветила на нее и прочитала.

– Я совсем близко. Я иду за тобой...Это похоже на шутку что ли? – сорвалось последнее предложение с ее губ с явным недовольством.

Выключив фонарь, сразу огляделась. Звуки вокруг притихли, словно город вымер, и она одна выжившая осталась в нем. Внезапно стало страшно от этой гнетущей тишины, которая начинала давить на разум, накрывать с головой. Лея пошла дальше к дому, смотря по сторонам, будто ожидая чего-то или кого-то...

Услышав шаги за спиной краем уха, мгновенно ускорилась. А потом и вовсе побежала, ведь крыша дома уже виднелась вдали. Преследователь тоже перешел на бег, сорвавшись с места. Благо на ногах девы были кроссовки и было проще бежать, но бедро отдавалось болью, которая потихоньку возвращалась. Забежав в дверь ворот в последний момент и заперев ее, прижалась к ней спиной, судорожно ловя воздух частыми вздохами. Сердце бешено колотилось, готовое вылететь наружу. Она только что оторвалась от потенциального убийцы, вора или насильника. Кто это был? Неизвестно…

Прихрамывая, та пошла в дом, пытаясь отдышаться и забыть эту погоню, как тот страшный сон вначале.

Этот вечер она запомнит. Кто это был? Убийца сестры или вообще другой человек? И ещё этот букет с запиской...все запутанно. А кошмар добавил переживаний. Лея ещё не знает, что это будет ее не первая погоня...

Глава 4

"Глоток свежего воздуха перед чем-то важным"

«Я хотела бы тебя, как тогда обнять, но для этого придется тело раскопать. Твои кости ледяные где-то там на дне, прорастут цветы в этой оплаканной земле…»

Зайдя в дом, дама поставила букет в воду, ведь жалко было оставлять цветы просто так без воды, хоть они и были от неизвестного преследователя. Растения уж точно не виноваты, что купили именно их. Поднявшись на второй этаж, Лея задержалась возле двери, которая скрывала за собой комнату сестры. Положив руку на дверь, Лита провела по ее гладкой поверхности, тяжело выдохнула и вернулась к себе, борясь с чувствами внутри, от которых могла вновь расплакаться, борясь с желанием войти в комнату, где даже воздух завис в гробовой безмолвии. Не хотелось ей нарушать эту ауру полного отсутствия и присутствия одновременно.

После ухода Лейны дом будто опустел. Родители все чаще задерживались на работе допоздна, не желая до последнего появляться в родном доме. Стены здания были пропитаны воспоминаниями о рыжеволосой, а особенно картины, это было самое яркое напоминание. А теперь на них больно смотреть без слез, ведь в каждое свое полотно дева вкладывала частичку себя, своей души, своей любви к тому, что или кого изображала десятками кистей. В тот момент на ее лице сияла улыбка счастья, наслаждения своей работой, и та и не думала умирать. А теперь? Как же все изменилось…

Лея прошла в свою комнату, закрыв дверь за собой, затем неспешно разделась и начала взглядом метаться по комнате, будто что-то ища. Переместившись в ванную комнату, судорожно умыла лицо холодной водой, дабы освежиться, прийти в себя. Смыв макияж, она стала смотреть в свое отражение в зеркале, словно ища изъяны, которые конечно же были. Синяки под глазами, высохшая кожа на щеках, из-за которой проявлялись скулы, уставший взгляд. Боль в бедре появилась очень резко, заставив ее чуть ли не вскрикнуть, скрутившись. Лея сжала ободок раковины, сморщившись от боли и сдерживая всхлипы. Несколько слезинок потекло из глаз по щекам, дальше по шее и впиталось в одежду. Выйдя из ванной спустя некоторое время, когда боль приутихла, намазала место ушиба мазью и легла в кровать, дабы отдохнуть, расслабить конечность, чтобы боль еще больше утихла.

Сон не шел никак опять, будто теперь его отгоняли вороны, каркая и размахивая черными крыльями. Ворочаясь, та лишь пробуждала боль опять. В конце концов Лита приняла сильные успокоительные и вскоре уснула, забываясь в беспокойном сне.

А пока в это время через узкие объективы камер, спрятанных по всему дому вместе с прослушками, наблюдал острый взгляд мужских глаз. Он жадно всматривался в экран, на котором были десятки камер из всех комнат и с различных ракурсов. Вот сейчас он смотрит из угла, где находится косяк двери в комнату девушки.

Щелк. И вот он на камере что ближе к кровати и выглядывает из-за шторки. А потом ещё щелчок, и его экран максимально близко к кровати и девушке, что беспокойно ворочается на кровати.

— Идеально. Пора приступить к следующему шагу.

С этими словами он потянулся к коробочке, что лежала на столе совсем рядом и приоткрыл ее. Внутри лежала красивая подвеска с полумесяцем, горным хрусталем и жемчужинами. Его зрачки сузились при виде такого прекрасного украшения.

— Ей понравится, Я уверен, — произнес он с улыбкой, поправляя черные волосы, что нависли на глаза.

Проснулась дева абсолютно разбитой, будто ее несколько раз переехали грузовые автомобили. Не хотелось никуда идти, ничего делать, лишь бы только забыться, остаться в комнате, своем укромном местечке и никуда не выходить, но пришлось встать и начать собираться, ведь дела не ждут.

Заставив себя съесть завтрак, который приготовила домработница, оделась и принялась за макияж. Последствия слез, бессонных ночей не хотелось никому показывать, поэтому та стала все искусно скрывать с помощью косметики. Тональным кремом и консилером она замазывала отеки и синяки под глазами. Тушь на ресницах, стрелки и блеск на губах придали жизнь ее "мёртвому" лицу. Взяв рюкзак с учебниками, которые та туда положила после всех сборов, спустилась вниз и села в уже знакомую нам машину. Автомобиль подъехал к школе, где учились сестры, и она вышла наружу, закрывая дверь и осматриваясь. Ученики проходили мимо, бросая на ее фигуру всевозможные взгляды. То были взгляды жалости, сочувствия, поддержки, но также были и насмешки.

Выдохнув, прошла в здание, борясь с желанием сбежать отсюда и не видеть эти лица, что не судят ничего хорошего. Нога девушки ступила в коридор, привлекая всеобщее внимание. Некоторым, а именно детям младше тринадцати лет ее личность не представляла особый интерес для обсуждения, а вот сверстники и старше смотрели на нее, переговариваясь между собой. Что же они там говорили? Мы, к сожалению, не узнаем никогда, но скорее всего обсуждали состояние девы после смерти сестры.

Лею же заметила ее лучшая подруга Ре́йна и подошла к ней с сочувствующим взглядом. А затем крепко обняла, стиснув в дружеских объятиях.

Кто же такая эта Рейна? Рейна – семнадцатилетняя девушка, сверстница и одноклассница главной героини, в чьей внешности ощущается тихая, но уверенная красота. В ней нет кричащей яркости, зато есть какая-то притягательная гармония, как в северном пейзаже. Светлые волосы дамы – это не ослепительный блонд, а скорее оттенок зимнего песка или выгоревшего льна. Они могут казаться почти белыми при ярком солнечном свете и приобретать серебристый отблеск в тени. Волосы достаточно длинные, до середины спины и ниспадают мягкими волнами, обрамляя лицо. Они кажутся тонкими и шелковистыми, но в то же время сильными, с заметным природным объемом. Рейна не злоупотребляет укладкой, предпочитая естественность. Не менее привлекательная черта Рейны – её глаза. Серые глаза – это не просто цвет, это целая палитра оттенков: от пепельно-серого до почти голубого в зависимости от освещения и настроения. В них можно увидеть отражение зимнего неба, свинцовых туч или даже отблески утреннего тумана. Только в отличие от глаз Лет, что тоже были серыми, в ней была лёгкость и неуловимость, а в черноволосой — холод и острота. У Рейны стройная, но не хрупкая фигура. Она кажется гибкой и подвижной, но в то же время сильной и выносливой, ведь занимается танцами. Вот таков портрет подруги нашей героини, но теперь вернемся к ним в реальность.

– Подруга, ты пришла...как ты, дорогая? – раздался обеспокоенный голос светловолосой.

– Да, пришлось, ты же знаешь, Рейна, нельзя пропускать уроки. А как я? Не знаю даже..., – сказала Лея не в силах выразить все подходящими словами.

Рейна обняла ее сильнее, гладя рукой по спине. Бросать свою лучшую подругу в таком состоянии она не собиралась, ведь дружила и с Лейной и видела ту сестринскую любовь, которая теперь оборвалась, как ниточка.

– Все будет хорошо, Я рядом. Мы пройдем через это вместе. Лейна была и для меня подругой. Теперь я обязана поддерживать тебя. Она бы не хотела видеть тебя сейчас такой…страдающей о ней. Она вновь зажгла бы нас своим жизнерадостным настроением, поделилась бы светлой аурой, но теперь нам придется зажигать себя самим, либо навсегда потухнуть в этой кромешной тьме.

От таких слов Лея не выдержала и уткнулась в плечо подруги, расплакавшись. Та же обняла черноволосую, шепча на ухо нежные слова, гладя по волосам и даже чуть покачивая из стороны в сторону, словно ребенка на руках. Все это делалось для успокоения. Отпустив Литу, как только та пришла в себя и катеров слезы, повела по коридору, все еще за руку, словно придерживая, дабы та случайно не упала. И опять десятки любопытных взглядов, направленных на подруг. Их не избежать, от них не сбежать.

– Кстати, мои родители уезжают к родственникам на пару дней отдохнуть у них, навестить, а гонок на байках копа не намечается, поэтому можешь сегодня прийти ко мне на ночёвку. Быстро уроки сделаем и фильм можем затем посмотреть. Или приготовить что-нибудь. Как тебе идея? И не отказывайся, пожалуйста, умоляю тебя. На тебя нельзя так просто смотреть, я должна тебе помочь

– Звучит неплохо, но ты точно…уверена?

– Конечно, и не смей отказываться, обижусь.

– Ну ладно, не обижайся. Тогда я после школы заеду домой, возьму сразу нужные учебники, принадлежности и пижаму.

– И прихвати косметику, хочу накрасить тебя, — произнесла с улыбкой.

– Рейна, ты серьезно?

– Вполне. Ты вон какая серая, как неживая. Тем более сегодня Хеллоуин, подруга.

– Рейна…

– М?

– Ты прекрасная, самая лучшая подруга.

Лея слегка улыбнулась и сама крепко обняла подругу. Вот они, истинные подруги, готовые быть друг рядом с другом во что бы то не стало. Уроки же пролетели быстро. Может потому что Лита в основном летала, витала в своих мыслях. Учителя не трогали ее, не обращали внимание, дабы дать еще немного времени, а уходя, говорили слова утешения, сострадания. Смерть Лейны повергла и их в шок, да буквально всю школу, ведь та была известна, как очень доброжелательная, творческая девушка, готовая всегда прийти на помощь.

Подойдя к своему шкафчику в коридоре, Лита открыла его и начала выкладывать ненужные вещи, которые скопились по ходу уроков и перемен. На верхней полке ее внимание привлекло незнакомое письмо, обернутое в красную нить и с печатью из воска такого же цвета, на которой был нарисован букет цветов. Красная нить, печать…Все так как любила делать она.

Она с опаской взяла его и начала рассматривать конверт, дабы хоть немного понять от кого он и что в нем могло быть. Дева провела пальцами по всей площади бумаги, поднесла к носу и понюхала. Пахло лишь бумагой, никакого яда быть не должно, так она по крайней мере предполагала. Любопытство пересилило страх и здравый смысл, поэтому она принялась вскрывать находку. При вскрытии конверта, слегка дрожали руки, что говорило о том, что фигуристка все же боится того, что там находится, а точнее то о чем она думала, и это не самые хорошие мысли. Достав лист, стала вчитываться в текст, осмысляя и запоминая его.

"Мне жаль, что вчера ты упала...Я чувствовал твою боль, поэтому решил подарить букет в знак утешения. Видел цветы очень даже понравились. Я готов подарить десятки таких букетов, лишь попроси, позволь быть ближе...

Рыжие волосы пахли яблоками. Твои – полынью. Она горела, ты тлеешь. Но даже пепел может обжечь..."

Оторвав взгляд от бумаги, огляделась по сторонам и быстро засунула лист обратно в конверт, а тот переместила в сумку. Все совершалось так быстро, чтобы никто ничего не видел и не заподозрил. Нервно застегнув молнию, закрыла шкафчик и пошла на улицу, где ждала машина, которая отвезет ее к дому. Сев в автомобиль, устремила взгляд в окно, в котором начали блуждать пейзажи города. В голове же бегали мысли, как конверт попал в закрытый шкафчик, кто его отправил, зачем? За ней следят, это очень даже понятно. Нужно будет рассказать об этом отцу...но поможет ли это или лишь усугубит ситуацию?

Мы упомянули город. Вам наверняка интересно, как он выглядит. Город N, где живет Лея – это энергичный и противоречивый организм, живущий в ритме XXI века. Здесь старинные кирпичные здания соседствуют с зеркальными небоскребами, а тихие парки – с оживленными магистралями. Это город контрастов, где прошлое уважительно переплетается с будущим.

Архитектурный ландшафт N – это эклектичная смесь стилей. Исторический центр гордится своими зданиями XIX – начала XX века: отреставрированными особняками, украшенными лепниной, и величественными зданиями, когда-то служившими административными учреждениями. Многие из них теперь превращены в музеи, галереи и уютные кафе. За пределами центра возвышаются современные небоскребы из стекла и бетона, в которых размещаются офисы крупных компаний, торговые центры и элитные жилые комплексы. Между ними расположились многоэтажные жилые районы, построенные в советский период, которые постепенно преображаются, благодаря современным технологиям утепления и ярким фасадам.

Город Леи – это культурный центр региона. В городе расположены многочисленные музеи, театры, концертные залы и кинотеатры. Здесь проводятся фестивали, выставки, концерты и другие культурные мероприятия, привлекающие туристов и местных жителей.

Жители города – это энергичные, образованные и амбициозные люди. Они стремятся к успеху, ценят комфорт и качество жизни. Они активно участвуют в жизни города, высказывают свое мнение и вносят свой вклад в его развитие. Они гордятся своим городом и стремятся сделать его лучше.

Все дорогу Лита обдумывала сложившуюся ситуацию. Машина же подъехала к воротам ее дома, тем самым привозя на место назначения. Лея вышла из нее и пошла в дом с тяжёлой головой от разных мыслей. Оказавшись в комнате, которая пустовала, как и весь дом, стала собираться к ночевке. Поменяв учебники на нужные к завтрашнему дню, стала собирать дорогую косметику и пижаму. У нее было все дорогое, и это не удивительно, учитывая кто ее родители. Позвонив отцу, который был ещё на работе, сообщила, что поедет в гости к Рейне. Получив одобрение и теплые пожелания, поехала к подруге. Она уж точно поможет развеяться, успокоиться, отвлечься хоть на немного. В машине ещё были воспоминая о письме, но она их отбросила в сторону, не желая портить себе такой вечер.

Подъехав к дому подруги, вышла из дорогущего средства передвижения. Отпустив транспорт, подошла к воротам и позвонила в звонок. Вскоре ей открыла Рейна в домашней одежде, а именно легких, мягких, словно плюшевых штанах и футболке. Обняв подругу, Лея улыбнулась, оглядев светловолосую с ног до головы.

– Классный прикид, – с улыбкой произнесла она.

– Сейчас на тебя посмотрю, красотка,-ответила Рейна, открывая дверь.

Рейна запустила подругу в дом. Лита уже не раз бывала у нее, поэтому запомнила наизусть расположение комнат в доме и всех предметов. Помыв руки в ванной, пошла к ней в комнату, предвкушая их прекрасный, спокойный вечер. Сначала они занялись домашней работой, как и обговаривалось ранее в школе. Это занятие пошло быстрее и не удивительно, когда думает не один мозг, а два. Сделав задания за пару часов, дамы приступили к отдыху. Настроив музыку, Рейна включила подсветку, которая шла по потолку и углам стен, ведь на улице стемнело, а атмосфера им была необходима. Подруги сделали друг другу пугающий, но и цепляющий макияж, ведь на дворе был Хэллоуин. Пока Рейна готовила закуски под фильм, Лея выбирала, что им посмотреть, периодически перекидываясь фразами.

— Слушай, Рейна, а как там твои гонки проходят?

— Прекрасно. Как только приезжаю на своем черном монстре, все сразу кричат. Смотрите, Грешный ангел приехал! Сама мощь! Все гонки выигрываю, парней в грязь утыкаю.

— Ну ты как всегда прекрасна. Шикарна до безумия.

Остановились те на комедии с фантастическими уклоном, лишь бы хоть как-то отвлечься. Рейна с Леей отдыхали весь вечер, смеясь. Они смогли позабыться, отстраниться, оградиться от проблем и событий насущных. Смыв макияж на ночь, те улеглись спать, забываясь во сне.

Ночь...вновь мы возвращаемся к ней. Зловещее время суток, которое испугает любого. Но пугает не само время суток, а люди, прячущиеся под его покровом и совершающие свои злодеяния. Лея проснулась посреди ночи оттого, что в горле пересохло. В комнате не было воды, так как они вчера все выпили, поэтому она пошла вниз на кухню. Потирая слипавшиеся глаза одной рукой, другой та держалась за перила, спускаясь вниз, дабы не упасть. Достав стакан, та взяла кувшин с чистой водой, налила воду и выпила. Возвращаясь к лестнице, ведущей наверх, невольно боковым зрением заметила тень во дворе и ее движение. Почувствовав на себе острый взгляд, замерла, еле дыша. Человек направлял в окно фонарик, желая разглядеть тех, кто не спит глубокой ночью. В руках его был большой нож, отражающий на лезвии своем отблеск полной луны. Лея быстро прижалась спиной к стене, зажав рот рукой, тем самым сдерживая крик и частые вздохи. На лбу выступил пот от страха. Тело била мелкая дрожь, а кровь бежала по венам быстрее, сердце же билось чаще. Свет ударил в стекло, рассеиваясь по комнате, словно выискивая свою жертву. Незнакомец в черном подошёл ближе к стеклу, буквально прижимаясь к нему и всматриваясь цепким взглядом в каждый предмет в доме, который был доступен его полю зрения. Лея слышала каждый громкий стук сердца. Простояв так пять минут и поняв, что незнакомец покинул участков вокруг дома, быстро побежала наверх, дабы спрятаться, запереться в комнате. Зайдя в комнату, поспешно легла в кровать, пытаясь забыться во сне. Перед этим она, конечно же, закрыла дверь на несколько оборотов замка изнутри для безопасности.

На утро девушка проснулась и огляделась, замечая, как на кровати разбросаны фотографии вчерашнего вечера с Рейной и того момента, когда она спускалась вниз и пила воду. Деву начала бить дрожь, страх за себя и подругу. Но, вновь пересилив себя, та стала смотреть на фотографии вновь. Покрутив их в руках, Лея обнаружила, что на обратной стороне каждой фотографии была надпись. И все они были разные и несли свой смысл. Одна из них привлекла ее внимание больше всего.

"Хорошая твоя подруга, милая. Кожа такая мягкая, тело такое хрупкое. Так и хотелось бы ее...Хотя, ты не сравнишься с ней. Рейна выбрала не тот оттенок помады для тебя вчерашнем макияже. Алый – цвет жизни. А ты… ты создана для серебра и тьмы. Я совсем рядом, слежу за тобой, за ней, за всеми..."

Держа это фото, посмотрела на черную коробочку в бархате, что лежала рядом и манила к себе магнитом...

Глава 5

"Надежда умирает последней, но любовь уже умерла"

«Больно – сказало сердце…

Забудешь – успокоило время…

Но каждый раз я буду возвращаться – усмехнулась память…»

Фотографии... Сколько всего может скрываться в этом одном слове. Они хранят многое: эмоции, чувства, воспоминания, светлые моменты из прошлого, которые способны перенести в ту счастливую, беззаботную пору. Они могут быть как хорошими, так и не очень, но каждое должно быть важно человеку. Одни их ценят, а другим они не нужны. В нашей истории фотографии играют большое значение. На протяжении всех событий, происходящих с Леей именно, фотографии будут преследовать ее на каждом шагу, в каждом углу комнат. Они будут нести свой смысл. Он будет хорошим и не очень , но он важен…

Девушка смотрела на эти изображения с страхом, который переполнял ее сердце, готовый перекрыть доступ к кислороду. Кто их сделал, зачем их ей отправили? А потом осознание обрушилось на нее отрезвляющей волной. Этот незнакомец пробрался в дом ее подруги, потом в комнату и оставил эти фотографии, которые ранее смог сделать незаметно в течении всего вечера. Но как он это сделал, черт возьми!? Эта мысль пронеслась в голове, вытесняя все остальные. Зачем, как, за что и десятки других вопросов крутились на языке, но так и не разрезали тишину комнаты. Пока она спала, он мог сделать с ней все что угодно в угоду его собственных желаний, и та не успела бы этого осознать сразу, попавшись в ловушку. Зрачки в глазах ее расширялись и сужались, руки дрожали, сердце бешено колотилось. Мысли в голове начали сменяться одна за другой по цепочке и ни одна из них не была положительной, что ещё сильнее доводило ее до края. Еще и эта коробочка, что же в ней такого интересно могло быть? Руки зачесались и потянулись к ней, касаясь подушечками пальцев бархатистой глади, и в этот момент в комнату постучали. Это точно была Рейна, только не это…

Лея быстро убрала фотографии и коробочку в сумочку, закрывая ее на молнию и тем самым скрывая тайну от подруги, которую ей самой предстояло разгадать, ведь как-то навредить ей она точно не хотела. Лита испугалась, что если расскажет, то подвергнет смертельной опасности и ее, а такой участи, как у сестры Лита Рейне не желала от слова совсем, слишком жестоко это было бы к ней с ее стороны. Встав с кровати и подойдя к двери, открыла ее, улыбнувшись и тем самым скрывая страх.

– Заходи, Рейна, – сказала она с еле уловимой ноткой дрожи в голосе.

Скрывать свои эмоции темноволосая умела прекрасно, поэтому сейчас ничего не вызывало подозрения..

Подруга зашла в комнату, улыбаясь. По ее виду сразу было видно, что та выспалась, была полна энергии и решимости, то готова была свернуть целые горы. Но скоро, эта пылкость растворится, к сожалению

– Как спалось, подруга?

Ей категорически не хотелось говорить ей обо всем, поэтому Лита улыбнулась, просто взяв и умолчав об этих фотографиях коробочке и недавнем преследовании.

– Все хорошо, спалось прекрасно. Все таки у тебя удобнейшие кровати.

–Хах, насчет кроватей всегда пожалуйста. Ну раз мы выспались, то пошли на кухню. Позавтракаем и в школу. Сегодня пятница, а значит впереди два дня выходных.

– Ну пошли, завтрак сейчас бы не помешал.

Пока дамы спускались, Рейна рассказывала о своем сне, где гуляла по маковому полю прямо во время заката и напевала одну любимую песню на другом языке, похожем на родной. Эту песню дамы обе любили и периодически пели, дабы насладиться атмосферой в различное время. А маки, очень красивые растения к которым дама не была равнодушна как и к лилиям, что были ее любыми цветами. Уж слишком ей нравился их цвет, аромат, хоть и понимание, что те ядовиты, слегка настараживало.

–Ах да, еще, Лита, мне после школы надо будет отъехать, запись на маникюр, я уже не могу, ноготочки не терпят такого.

С этими словами светловолосая показала свои ногти. И вправду, старое покрытие опустилось вниз, уступая место родному ногтю дамы, также оно в некоторых местах отошло от ногтя, рассыпаясь на кусочки. Выглядело это не аккуратно, не красиво, поэтому Рейна хотела поскорее пойти на свою запись и выйти из маникюрного кабинета с свежим покрытием и наращиванием.

Девушки же спустились вниз, прошли на кухню, и хозяйка дома заглянула в холодильник, ища, что бы приготовить. Лея в это время посмотрела в тот самый участок дома, в то самое окно, где видела потенциального убийцу. Холодок мурашками пробежал по спине, отчего дама поежилась и поспешила отойти прочь от злополучного окна, подходя к Рейне. Та же уже во всю готовила завтрак, перед началом включив кофемашинку и приготовляя любимый кофе подруги, а потом уже и свой. Когда завтрак был готов, те съели его каждая за чашечкой любимого напитка. Поставив грязную посуду в посудомоечную машинку, дамы вернулись в свои комнаты дабы собраться. Одевшись, Лея взяла свою сумку, косметичку и зашла к подруге. Поставив сумку на стул, села рядом с ней, открывая косметичку.

Начался процесс преображения. У обеих была прекрасная внешность, но те старались лишь подчеркнуть ее. Сделав макияж и прически друг другу, покинули дом светловолосой и пошли в школу. Отправились пешком до метро, решив прогуляться. Оказавшись в подземном переходе, пошли по платформе к нужной стороне. По пути во всю разговаривали, иногда смеясь и улыбаясь. Лея даже на время забыла про фотографии, коробочку, что спокойно поклялись в сумочке, да и сейчас они были не столь важны. Когда поезд подъехал, дамы вошли в вагон, сели на места и отправились в школу.

Уроки прошли еще быстрее, чем проходили до этого, они словно пробежали. Изредка она возвращалась мыслями к посланиям от незнакомца, что лежали в сумке на самом дне, лишь бы не попадались лишний раз на глаза. Школьный день закончился, поэтому все поспешили прочь из здания. Все дети сразу же забегут домой, сбросив портфели с учебниками, переоденутся и пулей побегут на улицу гулять с друзьями под недовольные слова матерей, исходящие из кухонь, что те не покушали.

Лея шла по коридору одна, ведь Рейна отошла в библиотеку занести уже не нужные, прочитанные книги. По пути мысли бегали внутри ее головы, словно муравьи в муравейнике. Они ускользали так быстро, что не было времени осознать каждую, но ощущение тревожности и опасности теперь всегда было с ней.

Неожиданно чья-то рука легла на ее талию и потянула за угол. Девушка лишь вздохнула, чуть пискнув, но вовремя зажала рот, дабы не крикнуть от испуга. Лита оказалась прижатой к стене спиной, пока тот, кто ее схватил, стоял напротив. Спереди ее прижимал парень на год старше ее. Его кошачий взгляд был направлен прямо в ее серые, как ночная дымка глаза. Белые шелковистые волосы свисали с его головы, чуть касаясь лица дамы. Усмехнувшись, парень начал говорить. Его тихий, бархатистый голос, как мурлыканье звучало вокруг, будто заманивая в ловушку.

– Кто это тут у нас попался в мышеловку. Красивая мышка попала прямо в лапки коту, – с хитрой улыбкой произнес тот.

У Леи прихватило дыхание, участилось сердцебиение, ведь это был главный красавчик школы, а у нее были некие чувства к нему как и у многих девушек вокруг. Тот заполонял сердца, души, головы всех старшеклассниц и наша героиня не была исключением.

–Я тебе не мышка, – произнесла холодным голосом дама, скрывая волнение.

–Еще какая мышка. Сестрёнка была яркая, как лисичка. А ты у нас мышка.

Он напомнил о сестре, отчего она слегка напряглась. На лице появилась печаль. Она будто обнажила ту боль, что Лея скрывала в сердце, будто стёрла макияж, открывая болезненное и измученное лицо. Воспоминания и не думали ее отпускать как назло, цепляя душу каждый раз, каждую чёртову секундочку.

– Прости, не хотел напомнить…

– Адам, что ты творишь? А что, если нас увидят? И не стоит говорить о Лейне, пожалуйста…

– Мне не страшно находится с такой красоткой рядом, – вновь промурлыкал он почти у ее уха, — а насчёт твоей сестры я постараюсь, правда.

В подтверждение беловолосый прижался к ней ближе, отчего сперло дыхание в девичей груди, а рукой стал успокаивающе гладить по плечу. Он приблизил свое лицо к ее лицу, отчего дышать стало так тяжело, словно выкачали весь кислород из воздуха вокруг. Между их губами было всего лишь несколько сантиметров. От этой невольной близости, губы Литы задрожали, как и глаза. Адам прикусил губу, наклонился к шее младшей и поцеловал ее кожу, слегка прикусив. Она же слегка вздохнула от его жеста, откинув голову к стене. Руки, что легли ему на грудь, попытались оттолкнуть его, но этот жест был слишком слабым и не способным что-то сделать по-настоящему. Парень же ухмыльнулся, видя такую реакцию и действия девушки.

— Понравилось...Знаешь, мне уже пора. И тебе тоже, уверен. Зря пыталась оттолкнуть, не получилось же.

В конце он легко поцеловал ее в шею вновь и ушел. Выйдя через минуту из-за угла, та вышла на улицу, протирая краснеющие щеки и пытаясь успокоить колотящееся сердце. Рейна стояла на улице, и увидя ее щеки, походку и огонек в глазах, усмехнулась.

– Ой, подруга. Адам сердцеед, не забывай, не влюбляйся в него по уши.

– Постараюсь, дорогая, а теперь пошли.

Дамы покинули школу, расходясь по сторонам. Лея села в машину отца и поехала на тренировку, в то время как за Рейной приехала машина ее отца и повезла в город к мастеру на маникюр, запись все таки.

Как только дева оказалась дома, заперлась в комнате. Судорожно достав фото, стала их вновь рассматривать, проводя пальцами по глянцевой поверхности. Тут девочки красили друг друга, посмеиваясь. Вот тут пугались от фильма, отчего прижимались друг к другу. А здесь дурачились, готовя панкейки и намазывая друг другу носы взбитыми сливками. Как же это прекрасно…от этих фотографий веяло теплом, любовью, хоть они и были сделаны незнакомцем. А вот следующие сразу несди страх, панику, волнение. Здесь она спала в комнате, периодически меняя позу. Такая спокойная, умиротворенная и…беззащитная. Что только он мог сделать с ней, но не посмел…пока не посмел. Затем руки опустили эти фотографии на кровать, начиная соприкасаться друг с другом и растираться, пока Лея пыталась успокоиться. Но в мозг сразу прилетела ещё одна мысль…Коробочка, точно.

Теперь ее ручки потянулись к ней. Оглядевшись и вздохнув, открыла, ожидая увидеть все что угодно, но только не это…

Перед ее глазами от лучей солнца сверкала и переливалась изысканная подвеска. Она была из серебра с различными драгоценными камнями и висячим полумесяцем по середине. Дня даже ахнула, увидев эту красоту. Руки сами потянулись, доставая это изысканное украшение. Прохлада от камней и металла словно отрезвляла, но в то же время и завораживала. Взгляд ее серых глаз поднялся и осмотрел комнату, цепляясь за стены, углы и все что угодно.

Камеры уловили ее каждое движение, пока человек по ту сторону экрана наблюдал за этим с улыбкой, облизываясь. Тот наслаждался, что смог как-то впечатлить ее, обрадовать, показать, что способен не только на жестокость.

— Милая моя луна…твой символ, твоя красота…Это лишь один подарочек из сотен других, готовься…

Прошла неделя с последних событий. Всю эту неделю девушка была без тренировок, чтобы ушиб затянулся, не беспокоил ее и можно было тренироваться вновь. Каждый вечер же она засыпала, думая об Адаме, об этом светловолосом парне с цепляющими глазками и кошачьей улыбкой. Фотографии и украшение так и валялись в тумбочке под замком. Та не желала носить что-то от человека, что лишил ее одного из самых дорогих — ее сестры.

Наступили выходные, очередная тренировка была в ее расписании. До соревнований оставалось меньше недели, а значит стоило поторопиться. Программы были идеальны, надо было лишь внутренне справиться с нервозностью, беспокойством, что так не и не покидали. Волнение начинало закипать в ее крови последнее время, отчего эмоции тоже быстро менялись без контроля. Лея в данный момент сидела в салоне машины, листая новости. Один пост привлек ее внимание особенно сильно. Сердце пропустило удар и замерло.

"С глубокой скорбью сообщаем о внезапной кончине Коры Лайберт, 17-летней девушки, проживавшей в городе N. Кора была найдена мертвой в ее квартире сегодня утром в 7 часов, предварительная причина смерти – отравление.

В настоящее время полиция проводит расследование обстоятельств трагедии. Подробности дела не разглашаются в интересах следствия.

Школа, где училась Кора, выражает глубокие соболезнования семье и друзьям погибшей.

Полиция просит всех, кто обладает какой-либо информацией, которая может помочь в расследовании, связаться по следующему номеру +1(***)***-**-**.

Мы будем следить за развитием событий и предоставлять обновленную информацию по мере её поступления."

Лея не могла поверить этим словам, сердце медленно пробивало удар, каждый из которых дама отчетливо чувствовала в груди. Ее соперница была убита. Сначала сестра, теперь соперница. Кто же их устраняет и для чего? Лита выключила телефон, переведя взгляд в окно и пытаясь забыть, то что только что прочитала хотя бы на время. Сейчас ей стоило сосредоточиться на себе и тренировках. Не хотелось терзать свое итак уже потрепанное сердце еще сильнее.

Когда она приехала во Дворец спорта, покинула автомобиль и зашла в здание, направляясь в зал, где обычно проходит тренировка. Там уже ждал ее тренер, сидя на трибунах и листая пальцем по дисплею телефона, а также Дженни и Линси со своими тренерами и другие фигуристы. Линси плакала в объятиях Дженна, пока та еле сама держалась. Внешность этих трех дам мы еще не узнали, а пора бы. Начнем с погибшей.

Кора, семнадцатилетняя девушка, обладала внешностью, которая не оставляла равнодушным. Её лицо отличалось угловатостью и некоторой грубоватостью черт, что, однако, лишь добавляло ей своеобразной привлекательности. Высокие скулы, прямой нос и четко очерченный подбородок создавали впечатление сильного и волевого характера.

Глаза ее были карими, цвета темного дерева, и, несмотря на общую строгость лица, в них часто проскальзывали искры юмора и живого интереса к миру. Взгляд был прямой и уверенный, словно она не боялась смотреть правде в глаза.

Волосы дамы, каштанового цвета, были прямыми и густыми. Внешность ее по сравнению с характером была обманчива, очень. За что и поплатилась.

Дженна, семнадцатилетняя девушка, обладает необычной и трогательной красотой, напоминающей о грациозности и хрупкости лесного оленя. Её черты лица тонкие и изящными, словно выточенными искусным скульптором.

Особенно выделяются большие, выразительные карие глаза. Они широко распахнуты, словно в постоянном удивлении перед миром, и полны какой-то наивной чистоты и нежности. В них читается и робкая застенчивость, и глубокая задумчивость.

Волосы Дженны черны, цвета звездной ночи, были густыми и блестящими. Они каскадом ниспадают на плечи, обрамляя лицо и подчеркивая его хрупкость. Она часто заплетает их в косу, или просто оставляет распущенными, позволяя им свободно развеваться на ветру.

Линси, семнадцатилетняя девушка, обладает пленительной и очень милой внешностью, в которой угадываются черты кролика, придавая ей особое очарование. Её лицо округлое, с мягкими линиями и нежной кожей, словно светящейся изнутри.

Самым заметным элементом её внешности являются большие, голубые глаза. Они цвета летнего неба, с искринками света, делающими взгляд живым и любопытным. Эти глаза излучают доброту и наивность, словно она только что открыла для себя этот мир.

Её черты, напоминающие кроличьи, проявляются в небольшом, вздернутом носике и немного выступающих передних зубах, что придает её улыбке особенную игривость и очарование.

Волосы Линси русые, с золотистым отливом. Они мягкие на ощупь и легко поддавались укладке. Она часто заплетает их в косички или собирает в хвостик, подчеркивая юношескую непосредственность.

Вот таковы наши дамочки. Только теперь одна из них мертва, а две другие плакали, обнимая друг друга.

Поджав губы, Лея подошла к ним. Не хотелось оставаться в стороне в такой трагичной ситуации, хоть те и были соперницами. Обычное человеческое сострадание нужно было проявить к подругам погибшей. Лита поджала губы, сжав руки, будто заламывая их.

– Девочки, я понимаю, мы не ладим, но мне очень, очень жаль, это слишком жестоко, даже для Коры.

Дженна не смотрела на нее, а Линси подняла заплаканный взгляд и слегка улыбнулась через силу, кивая. Это было как немое согласие, будто дамы приняли извинения, но говорить им ничего не хотелось, ведь слезы полились бы сильнее. Лея посмотрела на них, опустила взгляд и направилась в раздевалку.

Переодевание прошло спокойно, ведь никто не дышал над душой, не тревожил, дама просто погрузилась в свои мысли. Одна мысль начала доминировать, а именно песня…Та самая песня, ее любимая с Рейной. Славянский мотив, несущий вековые мудрости и историю. Первая короткая программа была поставлена по ней.

— Будь что будет, плевать.

Подцепила коньки в руки, вышла из раздевалки, готовясь выйти на лед. Как только ноги коснулись этой глади, доведя ее середины, выдохнула и под кивок тренера, начала прокат. Голос сам вырвался из груди, разливаясь по катку.

— Ночь темная…эх да темная…Ох где ты, Сударушка, жена моя?Размила, ой я, эх да милая …

Как только голос начал разливаться по катку, все вокруг будто замерли, словно очарованные, реализованные этим прекрасным пением. От него мурашки бежали по коже, а мелодия словно проникала в саму душу. Дева продолжала петь, вкладывая всю точек, скорбь по погибшей сестре и безграничную любовь к ней.

— Ночевала, ох, да ночку, ох во лужо, ей, я…Эх, да лужочку…

Как только она остановилась и подняла взгляд на всех вокруг, заметила их в застывшем положении, с умиротворённый и лицами и блеском надежды в глазах. Хихикнув и вздохнув, продолжила тренировку до самого вечера.

Обе программы были прокатаны по несколько раз до того, пока не выступил пот и ноги не начала гудеть от напряжения и усталости. Всю тренировку она поглядывала на девушек, беспокоясь о них. Те тренировались, но похуже, все же новость о смерти подруги подкосила их, но спетая ранее девушкой песня помогла получше настроиться, наладиться на прокат и сосредоточиться. Ей стало жалко их, что они попали под влияние Коры, именно из-за нее дамы так себя вели, именно не хорошо, не так, как привыкли. Закончив, Лита переоделась обратно и пошла к машине на улицу. В сумочке она нашла те самые фотографии и незнакомое письмо. Опять письмо. Сердце вновь пропустило удар, готовясь к тому, кто там могло быть. Посмотрев на водителя, который следил за дорогой, стала вскрывать конверт. Там лежала фотография и бумага с листом. Фото было то самое с катка, когда Лея стояла рядом с Дженни и Линси, выражая им соболезнования. На бумаге было написано следующее.

“Решила поддержать соперниц? Кора сделала не так, подавив их. Но может у вас что-то сложится? Но Кора вам уж точно не помешает, я позаботился об этом”

Прочитав письмо, посмотрела в окна вокруг, будто могла увидеть преследователя на улице. Водитель посмотрел на зеркало в машине, через которое мог видеть задние сиденья и , увидев выражение лица дамы, и спросил, беспокоясь.

– Мисс, что-то случилось?

– Все хорошо, не беспокойтесь.

Услышав ответ, тот решил не вдаваться в подробности, тревожить Лею и просто продолжил следить за дорогой, нажимая на педали ногами и держа руль руками. Лея убрала конверт в сумочку и устремила взгляд в окно, пытаясь отогнать навязчивые мысли.

Наступил день соревнований, самый волнующий девушку день за все ближайшее время. Она ждала этого с нетерпением и волнением одновременно. Лея находилась в дворце спорта, сидя в гримёрке. Внутри нее бушевали эмоции, но одна она знала точно. Она победит во что бы то не стало, ради себя, семьи и погибшей сестры.

На ней был наряд, в котором она будет катать короткую и произвольную программу. Приятная ткань с вытянутым сзади шлейфом, повсюду были блестящие элементы, а рукава были сделаны так, будто у птицы. Расцветка наряда была черно-серебряная с золотыми элементами. Визажисты ходили рядом, порхая над ее лицом, доделывая макияж и дорабатывая прическу. Образ дамы был шикарен настолько, что способен ослепить наповал. Когда в пучок волос вставляли украшение, дверь постучались.

– Заходите, – прозвучал голос дамы.

Зашли Линси и Дженна, которые были уже готовы и в своих красивых нарядах. Поверх были одеты короткие курточки, дабы те не замерзли. Девы посмотрели на нее, слегка улыбнувшись.

— Удачи, снежная принцесса. Она тебе пригодится. А мы как-нибудь справимся. Мы теперь вдвоем друг у друга.

— Спасибо, девочки. Вам тоже удачи, не бросайте вы друг друга. Теперь вы друг у друга есть только.

Дженна и Линси переглянулись и вышли. Макияж был закончен и прическа тоже, в общем образ был готов. Надев куртку поверх платья, вышла из гримёрки на трибуны, осматривая сотни людей вокруг. Это были и фигуристы, тренера, родители фигуристов, известные личности и корреспонденты. Увидя родителей, Лита подошла к ним и обняла их.

– Все будет хорошо, ты заберёшь золото, ‒ сказала мама, крепко обнимая дочку.

Отец лишь кивнул. Он всегда был немногословен и уж тем более не тактилен, как его жена. Из-за их спин вышел Адам с букетом цветов с улыбкой на лице. Протянув алые розы, усмехнулся сам себе. Лея приняла букет с улыбкой на лице. Глаза ее осмотрели цветы, невольно вспоминая тот самый букет, который подарил сталкер с черной розой посередине.

– Они прекрасны, но уж точно не лучше тебя, снежная принцесса, – произнес беловолосый.

Она слегка покраснела, вдохнув аромат роз, что возбуждал рецепторы в носу, посылая импульсы удовольствия и наслаждения в мозг. Даже страх за себя и семью на время отступил. Аромат цветов отголосками запоминался в сознании дамы, принося некое спокойствие, умиротворение. Отнеся их в гримёрку, где поставила в вазу, вернулась обратно. Рейны не было рядом, поэтому она позвонила ей, желая поинтересоваться как она. Подруга заранее говорила, то у нее будут дела, и та не сможет прийти на соревнования Леи.

– Рейна, дела не отменились?

– Нет, прости, подруга. Ну никак.

– Я понимаю, ладно, удачи там тебе, – с легкой грустью сказала девушка, которая была разочарована, что Рейна не сможет прийти.

– Это тебе удачи, порви их всех.

Лея усмехнулась и сбросила звонок. Отдав телефон тренеру, села на трибуны, дожидаясь начала. Начались соревнования, а значит до всех дойдет очередь выйти на лед. Сначала была короткая программа. Несколько девушек, в том числе Линси откатали ее.

Наступила очередь Леи. Выдохнув, она сняла куртку, размяла пальцы, сняла накладки с коньков и выехала на лёд. Доехав до середины, выдохнула и огляделась, посмотрев на лица ее фанатов и других людей. Заиграла музыка и начался прокат. Её костюм – это ода ночному небу, сплетенная из теней и звездного сияния, а её танец – рассказ о грации и силе птицы, парящей в этой бесконечной темноте.

Облегающее тело платье, в черно-серебристых тонах, переливается при каждом движении, словно оперение ночной птицы, пойманное лунным светом. Сложные узоры, вышитые серебряной нитью, изображают перья, тонко очерчивая силуэт и подчеркивая грацию фигуристки. Золотые элементы – мерцающие пайетки и тонкие полоски бисера – разбросаны по всему костюму, словно россыпь далеких звезд

Особенность костюма – длинный, драматичный шлейф, начинающийся от поясницы и плавно переходящий в роскошное оперение. Шлейф выполнен из нескольких слоев полупрозрачного шифона и органзы в оттенках серого, серебристого и черного. Золотые нити, вплетенные в ткань, создают эффект мерцающего звездного неба, тянущегося за ней, как след кометы. Когда фигуристка кружится, шлейф взмывает вверх, словно крылья огромной птицы, а затем плавно опадает, создавая впечатление величественного полета.

Ее макияж подчеркивает выразительные глаза, делая взгляд глубоким и таинственным. В прическе – строгая элегантность, волосы собраны в высокий пучок, украшенный несколькими золотыми перьями, вторящими элементам костюма.

Музыка начинается, и фигуристка взлетает на лед, словно ночная птица, вырвавшаяся из клетки. Её движения – это воплощение силы и грации, стремительные прыжки и плавные вращения. Шлейф, как символ её свободы, развевается вокруг нее, создавая эффект полета и подчеркивая каждое движение. Золотые элементы на костюме вспыхивают в лучах света, делая её похожей на звезду, опустившуюся на лед. Это не просто выступление – это завораживающая история, рассказанная языком танца и воплощенная в образе ночной птицы, покоряющей ледяное небо. Ее под конец встретили бурными аплодисментами, все встали со своих мест, крича ей, кидая на лёд мягкие игрушки и цветы. На лёд выехали помощницы, которые собрали все это. Лита надела накладки и села на сиденье. Можно было выдохнуть, ведь она выступала с произвольной программой последней. Накинув куртку на плечи, вздохнула и выдохнула, успокаиваясь. Мимо в этот момент проходил парень и раздавал бутылки с водой. Подойдя к девушке, протянул одну. Лея взяла ее с энтузиазмом, раскрыла и отпила. Вода приятно разлилась в желудке, придавая сил и энергии на следующий прокат. Короткая программа была всеми откатана.

Начались произвольные. Подошла очередь Леи. Внутри ее нарастала тревога, будто что-то должно случиться. Выйдя на лёд, она усилилась. В теле стало не очень хорошо, будто ей что-то подсыпали или приложили чем-то тяжелым по голове. Но Лита сжала кулаки и вышла на середину льда, не обращая на это внимание, откатать нужно было в любом случае. Заиграла музыка. Девушка начала прокат. На середине ей стало ещё хуже. Сам прокат был по сути энергичный, быстрый. Шум вокруг заложил уши, в животе стало дурно, сознание плыло, перед глазами все стало нечетким.

Что же с ней происходит? Вода была не простой, как оказалось. Там были подсыпаны психотропные препараты незнакомого производства.

Подходил самый трудный прыжок. Перед тем чтобы его совершить ее нога вздрогнула. Тело девушки стало вертеться в воздухе. А затем боль...почему так больно? Все темно, а душа разорвана на куски…

Лея не успевает приземлиться на опорную ногу. Она подворачивается и падает на лёд, сильно ударяясь бедром, на которое падала ранее несколько раз и виском. Люди вскочили со своих мест. Вскрики, плачь и мольбы помочь прозвучали по катку. Дрожащей рукой дева проводит по виску. Горячая кровь окрашивает холодные бледные пальцы. Резкая боль пронзила ее в момент падения, отчего та вскрикивает. На душе стало очень больно, будто ее пронзили кинжалом, а сама та отключилась прям на льду.

Никто не ожидал такого, верно? Такая фигуристка, и такое падение. Отчего была тревога? Не только от этого.

В это время шум спорт байка разрезал некую тишину в переулке, а потом заглох вместе с мотоциклом. Женская фигура слезла с него, забирая некие вещи и снимая шлем с балаклавой. Светлые волосы рассыпались по плечам, обрамляя нежное лицо и выразительные серые глаза. Рейна ступила на порог дома, входя в него внутрь, оставляя по пути шлем и балаклаву на тумбочке у входа вместе с ключами от мотоцикла. Бесшумно ступая по полу, как кошка или даже белоснежный хорек, прошла в свою комнату, оставляя на столе документы и начиная, снимать экипировку с своего тела. Внезапно сзади нее появилась тень, а потом резкий удар, и тело безвольно падает на пол.

После прошедшего помутнения дева приходит в себя. Глаза нервно осматривают помещение, понимая, что это ее же комната. Только вот теперь она лежит на кровати с связанными руками, заклеенным ртом и привязанными ногами к ножкам кровати. Попытки хоть как-то вырваться или закричать не увенчались успехом. На глазах выступили слезы, паника начинала накрывать ее сознание, заставляя продолжать бороться, дабы вырваться.

Но тут тень резко появляется в проходе, от чего она замирает и смотрит на нее с животным страхом. Тишина в комнате разрезается грубым мужским голосом, не стоящим ничего хорошего.

— Интересная игрушка, прям зверушка. Белоснежный хорек, ласка. Интересно будет воспользоваться, поиграть с тобой. Лея же не будет против, моя луна об этом не узнает…ты ей не расскажешь.

Услышав имя подруги, начала активнее вырываться, мыча в кляп вопросы при чем тут черноволосая, она сама и зачем все это делается?

Рука незнакомца поднялась, прикладывая палец к своим губам и приказывая тем самым молчать, пока сам приближался к кровати. И тут начались страдания…

Слезы текли по ее щекам, пока крики боли тонули в кляпе без возможности вырваться наружу. Каждое движение, толчок приносили невыносимую боль, а невозможность вырваться добивала.

Если бы после такого он бы ее отпустил, то Рейна не выдержала бы и сама бы наложила на себя руки, ведь не тело, а ее душа были осквернены навсегда…Но тот решил все за нее.

Как только с насилием было закончено и тело было омрачено кровью, схватил нож с тумбочки, проводя им в воздухе. Гортанный смех раздался в воздухе в унисон мычаниям девушки.

‒ Мне понравилось, не знаю как тебе. Ну и плевать. Пора закончить, пора тебе встретиться с подружкой. Прощай…

Его рука замахнулась над ней, пока крик утонул в кляпе, вырываясь лишь мычанием, а в глазах навсегда застыл животный страх и ужас…

Медики, скорая, мигалки, больница. Все как в тумане. Лея в бессознательном состоянии. Мать плачет на плече у мужа, смотря на дочь в палате, что борется за свою жизнь. И тут раздается звонок на телефон девы, разрезая тишину больницы и плачь матери. Ответив на него, женщина прижимает телефон к уху.

– Это мама Леи, что случилось? – с тревогой и борясь сдержать слезы и всхлипы, спрашивает она.

Женщина старалась не плакать, но почти не получалось. То, что прозвучало в трубке, заставило замолчать всю больницу. Это была мама Рейны.

– Рейна, она, ее убили, она мертва…,–срываясь чуть ли не крик и плача, говорит в трубку мама светловолосой.

Мать черноволосой прекрасно знала и принимала Рейну, считая неродной дочерью, эта девушка всегда была радушна и добра к ней, поэтому ее смерть подкосила окончательно. Все было, как в замедленной съёмке. Телефон упал на пол, глухо ударяясь об плитку. Звук эхом пронесся по всему коридору, заставляя всю больницу умолкнуть. Слезы полились сильнее, уже не желая высыхать, прекращаться.

– Рейна, мертва, ее убили..., – с дрожью сообщила женщина новость мужу.

Внезапно аппараты, на которых показывался ритм сердца Леи запищали. А кривая линия стала прямой, как при остановке сердца. У девушки остановилось сердце. Женщина закричала на весь коридор, увидя это, а именно как сердце дочери перестало биться. Сбежались врачи, пытаясь спасти Лею всеми способами. В глазах отца был ужас потерять вторую и последнюю дочь. Мертва его первая дочь, лучшая подруга второй дочери и она сама на волоске от смерти.

Глава 6

"Судьба полностью разбила тебя"

«Когда я умру, не приходите к моей могиле и не садитесь возле нее, рассказывая мне, как сильно любите и скучаете. Эти слова мне были нужны при жизни…»

Врачи боролись за жизнь Леи всеми силами. Девушка как будто почувствовала, что подруга мертва и решила пойти за ней. Она не захотела оставаться в столь жестоком мире, где кто-то так и пытается уничтожить ей жизнь, стереть всех, кто связан с ней с лица земли. Смерть сестры, потом убийство соперницы, а теперь еще и близкой подруги. За что это все вылилось на голову семнадцатилетней девушке меньше чем за месяц? Спустя десять тяжелых минут, что казалось тянулись вечность и когда надежда затихала с каждой секундой и казалось, что спасения нет и все напрасно, сердце юной девы все же завелось. Врачи вышли из палаты, тяжело вздыхая и вытирая подступившие капли пота со лбов, бросаясь фразами между собой. Главный врач посмотрел на подлетевших к нему родителей, в глазах которых отражался страх и безумие, и попытался хоть немного их успокоить.

– Что скажете, доктор? Что случилось с ней? – спросила мать дрожащим голосом от страха за единственную выжившую дочь

Доктор посмотрел на девушку в палате, а потом перевел взгляд на мать, тяжело выдыхая.

– Она в тяжёлом состоянии. Без сознания, но жива. Мы смогли завести ее сердце. Сейчас ей нужно отдыхать, наверняка ее ждут еще потрясения…

Тем самым он будто намекал на смерть ее подруги, Рейны. Лите все равно рано ли поздно придется о ней узнать и, это может потрясти ее в самое сердце, поломав ещё сильнее.

– Езжайте домой, отдохните. Мы будем следить за ней и ее состоянием. Вам нечего здесь оставаться, лишь терзаете себя сильнее. Сейчас ее жизни ничего не должно угрожать, не беспокойтесь.

Мужчина в белом халате и маске посмотрел на девушку, что лежала с кислородной маской и закрытыми глазами. Затем завел обе руки за спины отца и матери Леи и чуть подтолкнул их к выходу, прямо намекая, что им лучше отправиться домой. Родители посмотрели на родную дочь и ушли, вытирая слезы и держась друг за друга.

Темнота и боль...почему так больно? Твое сердце, душа будто разбиваются изнутри на множество осколков, а горячая кровь так и разливается повсюду. А это тьма крепко держит руками в своих объятиях, не желая так просто отпускать, из нее так просто не вылезти. Перед глазами девушки во время того, как она была в бессознательном состоянии, проносились воспоминания о падении, смерти сестры и многие другие. Горячие слезы катились по ее щекам, доходя до подушки и впитываясь в нее, но она не просыпалась.

Ей снилось, будто она стоит в одном зале, а перед ней — три гроба. В одном — Лейна в баскетбольной форме, ее рыжие волосы были тусклыми, как потухший костер. В другом — Кора в своем блестящем платье, но стразы больше не сверкали, а чернели, как прожженная ткань. Третий гроб был закрыт, и от этого сжималось ледяное кольцо вокруг ее сердца. Рейна… Она не могла даже увидеть ее в последний раз.

Прошла неделя после случившегося с Леей и всю эту неделю новости пестрили заголовками: фатальная ошибка фигурного катания, эпичное падение лучшей фигуристки, роковой прыжок снежной принцессы, вернётся ли она лёд или ее путь закрыт. Все это время родители приходили навещать ее, несколько раз навещал Адам, принося цветы. Они беспокоились больше всего, боясь потерять свою луну.

И вот в один из дней девушка очнулась. Глаза Леи медленно открывались, ресницы дрожали будто в страхе того, его она увидит, распахнув их. Открыв глаза, медленно огляделась, пытаясь понять, где она находится. Возле кровати сидел отец, держа руку дочери в своих руках, сжимая ее и прижимая к своим губам, будто целуя. Мужчина почувствовал еле заметное дрожание руки и распахнул глаза. Увидев, что дочь очнулась, начал целовать ее руку еще сильнее, пытаясь сдержать слезы радости.

– Доченька, ты жива, моя дорогая. Лея, Луночка моя..., – дрожащим голосом говорил мужчина, продолжая в порыве чувств нацеловывать руку дочери.

– Пап, что случилось со мной? – тихо спросила дама хрипящим голосом

–Тебе стало плохо и на самом быстром прыжке ты упала, ударившись бедром и виском. У тебя была остановка сердца, клиническая смерть, мы думали, что потеряли тебя...

– Но я жива...Где Рейна, Адам? Почему их нет здесь? Она же обещала прийти и он тоже…

Услышав про погибшую подругу сестры, мужчина проронил слезу, но попытался скрыть ее.

– Они сейчас заняты, но придут, как только смогут…

– Хорошо, я буду их ждать.., – с тяжелым выдохом сказала девушка.

В горле пересохло, поэтому она посмотрела вокруг, ища воду глазами. Отец заметил это, протянул руку к бутылке с водой и бокалу, налил ей воды в стакан и аккуратно напоил.

– Теперь лучше. Папа, иди домой, отдохни, вам это нужно.., – с беспокойством проговорила девушка.

– Хорошо, дочка, если ты хочешь, – ответил он, не желая перечить Лите.

Отец поцеловал ее в лоб и вышел из палаты. Облокотившись на стену, прижал руку ко рту, сдерживая всхлипы. Вот как ему сказать, что в момент ее падения Рейну убили, поиздевавшись. Изнасиловали и убили...

Вытерев слезы, он вышел из больницы, сел в машину и уехал, оставляя больницу позади. Лея прикрыла глаза, засыпая. Вскоре ото сна ее пробудил лёгкий поцелуй на губах. Открыв глаза, она увидела Адама и улыбнулась.

– Ты пришёл.., — с тяжестью в голосе сказала она.

– Твой отец сообщил, что ты очнулась, вот и приехал.

В руках его был букет роз, который так и привлекал внимание своим видом и запахом, но так же он невольно напоминал о нем…

– Я очень волновался за тебя, переживал, то падение, это ужасно. Я рад, что жива, я не знал, чтобы сделал, если бы ты умерла, – сказал все это парень дрожащим голосом, тот переживал за нее очень сильно

– Адам...Я жива, это главное. Я жива.

Он поцеловал ее ещё, кивнул на слова и поставил цветы в вазу. Те еще долго разговаривали по душам, но про Рейну тот так и не решился сказать, хотя та была уже похоронена, тело светловолосой покоилось в земле, освободившись от оков жизни.

Прошло еще несколько дней. Девушка шла на поправку. Но пора было открывать глаза. Отец пришел в больницу один, приняв тяжелое решение сообщит о смерти подруги его дочери. Зайдя к Лите, поцеловал ее в лоб и сел рядом. Врачей он уже предупредил на всякий случай, реакция может быть бурной. Тяжело выдохнув, тот еще поцеловал несколько раз руку девы. Слезы покатились по его щекам. Конечно же, Лея это заметила.

– Пап, что, случилось? Расскажи.., – с беспокойством спросила дама.

– Я не знаю как тебе об этом сказать, но нужно. Мне очень жаль, очень, очень жаль, я не смог уберечь, ведь когда мы узнали, было уже поздно. Я никогда себе это не прощу...

– Да говори, пожалуйста..,– начиная нервничать, спросила Лита.

– Рейна, она мертва, ее убили, – дрожащим голосом произнес он и умолк, вытирая слезы.

–Что..?

Лита кашлянула, смотря на отца и не веря своим ушам.

– Это шутка?

– К сожалению, нет…

Мир пропал. Звук отца доносился сквозь вату, сердце не билось, а вибрировало, как раненная птица. Руки сами потянулись к проводам, впивались в них, чтобы отключить этот кошмар, чтобы все это прекратилось. По щекам ее потекли горячие слезы, дыхание сперло, на душе стало тяжело, сердце сжалось, изливаясь кровью. Мужчина сразу среагировал, схватив ее руки и прижав к кровати. У девушки начиналась истерика.

Сбежались врачи. Иглы, провода, успокоительное и вновь пленящая, утягивающая темнота, боль в голове и бедре. В нее вкололи успокоительное, и Лея отключилась через полминуты.

Всю следующую неделю у нее были кошмары, слезы, она не ела, только пила, а в конце и от этого отказывалась... Тем временем за окном была середина ноября...

Подарки продолжали приходить. Серьги, браслет… Каждая коробочка была будто капля яда, медленно отравляющая ее. Но теперь, вглядываясь в холодный блеск лунного камня, она видела не угрозу, а улику. Он совершил ошибку, приучая ее к своему присутствию. Теперь она знала — его одержимость была его уязвимостью.

Спустя время, лечение закончилось, и девушку выписали. Приехав домой, та бросила сумку на пол, заходя в свою комнату.

Лея стояла на пороге своей комнаты. Та самая комната, где она писала стихи, где смеялась с Рейной, где висели картины сестры. Теперь это был склеп воспоминаний, и воздух в нем был спертым и ядовитым.

Первым полетел в стену хрустальный лебедь — дурацкий подарок на шестнадцатилетие. Звон бьющегося стекла был музыкой. Потом — книги, косметика, рамки с фото. Она не читала, не смотрела, просто сметала все с поверхностей, превращая прошлое в мусор.

Она подошла к туалетному столику, где лежала бархатная коробочка. Браслет с лунным камнем. Подарок от Него. Лицо ее исказилось не гримасой боли, а оскалом чистого, беспримесного отвращения. Она занесла руку, чтобы швырнуть и его, но вдруг замерла. Нет. Она медленно, почти нежно, положила браслет обратно в коробку и захлопнула ее. Это был не сувенир. Это было вещественное доказательство.

Когда комната была разрушена, она прислонилась к двери и медленно опустилась на пол. Осколки впивались в ладони, но эта боль была ничто. Внутри была тишина. Глубокая, абсолютная, как на дне океана. Она подняла голову, ее взгляд упал на коньки, торчащие из-под кровати. Последний символ.

— Нет, — прошептала она в тишину. Голос был хриплым, но твердым. — Хватит.

И впервые за долгие недели ее губы тронуло нечто, отдаленно напоминающее улыбку. Это была не улыбка счастья. Это был оскал волчицы, почуявшей охоту.

Внезапная, знакомая боль в бедре пронзила ее, как раскаленная игла, срывая этот недолгий оскал. Она не застонала, а лишь глубже вцепилась пальцами в пол, принимая эту боль, как данность. Как топливо. Еле доползя до тумбочки, нашла таблетки, высыпала несколько в руку и проглотила без воды. Они помогли заглушить эту ужасную боль. За время нахождения в больнице ее тело успело стать худее, лицо стало менее живое, волосы сухими. В ней угасала та жизнь, что была до всего этого. Та девушка, что смеялась с сестрой и мечтала о золоте, умерла. Но на ее месте рождалась другая — с оскалом волчицы и холодом стали в сердце, но вскоре этот холод рассеется, так и не укоренившись. Где-то в глубине теплилась искра страха — не за себя, а за ту девушку, которой она была раньше и которая, возможно, уже никогда не вернется.

На экране Лита в ярости крушила свою комнату. Он смотрел, отхлебывая вино, как другие смотрят захватывающий сериал.

— Вот так, родная. Выпусти все это, — бормотал он в микрофон скрытого устройства, зная, что она его не слышит. — Вся эта боль… вся эта злость… она делает тебя сильнее. Очищает тебя для меня.

Когда она, обессиленная, упала на пол, он приблизил изображение к ее лицу, выхватывая из тьмы мокрые от слез глаза.

— Плачь, луночка моя, — прошептал он, и его голос дрогнул от неподдельного волнения. — Эти слезы — последние. Обещаю. Скоро ты будешь сиять только для меня.

Он откинулся на спинку кресла, на его губах играла умиротворенная улыбка. Он был не палачом. Он был садовником, терпеливо выращивающим редкий и прекрасный цветок, срезая все лишние побеги.

Глава 7

"Держи друзей близко, а врагов ещё ближе"

«После того, как корабль утонул, каждый знает, как его можно было спасти…»

Интерес к жизни, смысл своего существования...он для каждого свой. Семья, деньги, известность, творчество, наука и все остальное. Но иногда этот интерес либо усиливается, либо вообще теряется. А вы теряли интерес к жизни, считая, что незачем уже жить, что нет той ниточки, что удерживала вас? Она оборвалась слишком резко, что даже не успели понять, попробовать жизнь на вкус...

Жизнь Леи стала унылой, внутри была лишь боль. Да и жизнью это назвать нельзя было, так, существование… Журналисты вынюхивали информацию о ее падении, убийствах и как она вообще замешана в них. Они дергали за всевозможные веревочки, желая узнать хоть что-то и собирая всю информацию по осколкам, крупицам, пытаясь собрать в общую картину. Каждую ночь девушка пила всевозможные успокоительные таблетки, плакала в подушку, чуть ли не крича. Последнее время та даже начала колоть себе уколы с сильным препаратами, которые буквально спасали от боли и усыплял, ведь у нее началась бессонница. Родители, конечно, этого не знали, хоть и пытались выяснить, но дама почти постоянно находилась в своей комнате и никого не пускала, тем самым вызывая все больше вопросов со стороны близких. Та оставалась со своими кошмарами на яву наедине.

Фотографии, которые незнакомец присылал ей ранее, валялись в тумбочке как суровое напоминание о всех ужасных событиях, с которыми ей пришлось столкнуться и в которых она оказалась не по своей воле. Там же и валялись бархатные коробочки с различными украшениями, каждое из которых имело символику луны.

Каждый разговор, стычка с родителями вызывали лишь отрицательные эмоции и большее нежелание общаться как-либо сталкиваться.

Кошмары с смертями людей, что ещё живы, и воспоминания о прошлых стали постоянно преследовать Литу, участились нервные срывы, истерики. Но видимо судьба не собирается жалеть главную героиню, решив доломать ее окончательно, и не дать ей ни единого шанса на восстановление и спасение.

Дама решила навести каток, но не ради тренировки, а просто. Он будто тянул к себе, ей казалось, что если она придет, то ей станет легче, она успокоит свою истерзанную душу, хоть и не на долго.

Приехав в Дворец спорта, она сначала вошла в здание, а потом уже прошла в зал, где был уже нам известный каток, на котором проходили соревнования. Увидя лёд, который уже почистили от крови, она почувствовала боль в бедре и виске. Воспоминания о том ужасном дне разбудили боль в пострадавших частях тела, заставляя прикусить губу, лишь бы она только утихла, отпустила ее. Сделав несколько глубоких вдохов, которые успокоили колотящееся сердце, подошла ближе и стала смотреть на ровную гладь льда, словно это зеркало, в котором отражались все присутствующие на нем. Те, кто тренировались, сразу узнали Лею, но продолжили тренировку, бросая на нее встревоженные, обеспокоенные взгляды. Ее же пустой взгляд был направлен на лёд. Пройдя по трибунам, она села на место, где сидела во время соревнований, ожидая своего времени, очереди. Короткая программа была откатана прекрасно, блестяще, а произвольная…воспоминания о ней лишь приносили слезы, которые сложно было сдержать. Воспоминания до падения складывались, как кусочки льда в единую картинку. Короткая программа, овации, радость, вода, выход на лёд и падение...бутылка с водой, точно... Ведь она не знает, куда она пропала в тот день, после того, как ее увезли на скорой помощи в больницу.

– Может в нее что-то подмешали? – сказала она сама себе, обдумывая слова и размышляя о их логичности.

А она ведь права, но доказать это было уже нельзя. Но тут складывался очень логичный вопрос. Вернётся ли девушка на лёд, ведь нужно время на полное восстановление, а также очистить запятнатую репутацию? Посидев ещё немного, та все же покинула Дворец, борясь с мыслями. Находиться в нем с каждой тяжелой минутой молчания становилось все более невыносимо. Выйдя на улицу, она подняла глаза к небу, борясь со слезами, и вдохнула свежий воздух, надеясь, что тот поможет, отрезвлит мысли. На телефон тут же позвонили, прерывая ее тишину, будто в уединенном кладбище. Подняв телефон, приняла звонок, видя знакомый, подписанный контакт. Это был друг Адама и Леи – Дилан.

– Дилан, что случилось?

– Лея, Адам он, – дрогнул голос парня в трубке.

– Не молчи...

– Его избили, он в больнице, – сказаны были слова и тишина.

Дыхание сперло, глаза забегали из стороны в сторону, намокая от слез. Поднеся телефон к уху вновь, вздрагивающим голосом спросила в какой больнице находится Адам и поехала туда. Зайдя в больницу, Лита спросила в какой палате он находится, накинула халат, который висел среди других на вешалке для посетителей и пошла к Адаму. Всю дорогу она сдерживала эмоции, не позволяя им вылиться наружу в такой неподходящий момент. Зайдя в палату, посмотрела на парня, задержав дыхание. Руки, голова, ноги, почти все тело было перебинтовано. На глаза навернулись слезы, руки прижались ко рту, сдерживая всхлипы. Она подошла к нему и села рядом, затем взяла за руку и поцеловала ее.

– Адам, как это произошло, что случилось..? – спросила она, нервно дыша.

Парень посмотрел на нее и горько усмехнулся, словно пытаясь хоть немного подбодрить и показать, что вот он жив.

– Не думал, что следующим стану, но не убили...

– Не говори о смерти. Я не готова пережить ещё одну, только не сейчас, – сказала она, когда слеза потекла по бледной щеке ее.

Адам поднял дрожащую руку и погладил Литу по волосам, а потом по щеке, вытирая слезу.

– Он был сначала один, весь в черном, затащил в темный переулок и началась драка. Потом подоспели его напарники, повалили на землю и начали избивать ногами, их было человек пять примерно, поэтому я мог лишь прикрывать голову, не в силах сопротивляться. Затем самый первый, их главный пырнул ножом пару раз...и напоследок сказал, наклонившись и подняв мою голову так, чтобы я его видел, пока из меня текла кровь, чтобы не смел подходить к той, что принадлежит ему, то есть...к тебе, Лея. Он назвал твое имя, Лита, у тебя проблемы?

Лея заплакала сильнее, целуя руку Адама и прижимая к своей щеке, уже не сдерживая накопившиеся эмоции.

– Началось все с смерти сестры, потом угрозы, фото, погоня. Смерть Коры, Рейны, мое падение, тебя избили...Это псих какой-то. Я не хотела беспокоить, надеялась, что тебя это обойдем мимо, но ошиблась, прости меня..

Она сжала вторую руку. Острые ногти впивались в мягкую кожу, отрезвляя. Та начала извиняться, вытирая слезы. Парень смотрел на это с тяжелым и сочувствующим выражением лица.

– Я выздоровею и найду его, отомщу, вот увидишь…И не стоит извиняться, прошу не надо, мне кажется будто ты унижаешься. Я отомщу за тебя, не оставлю все просто так.

Наверняка вам было интересно узнать, как именно, с подробностями выглядел парень. Ну так читайте. Адам Крейд, восемнадцатилетний парень, обладал типичной для нордического типа внешностью, словно сошедшей со страниц древних саг. В нем чувствовалась какая-то сдержанная сила и спокойствие.

Его волосы были светлыми, пепельно-русыми, с легким серебристым отливом, особенно заметным при ярком освещении.

Кожа у того была бледная, почти прозрачная, с легким румянцем на щеках. На ней иногда проступали едва заметные веснушки, что придавало его образу юношескую свежесть.

Глаза у Адама были светло-голубые, цвета северного моря, с глубоким, проницательным взглядом. В них можно было увидеть и задумчивость, и твердость характера, и какую-то скрытую глубину.

Черты лица у него были правильные и мужественные: прямой нос, четко очерченные скулы и волевой подбородок. Его губы были тонкими, но выразительными, и часто тронуты легкой, едва заметной улыбкой.

Рост у Адама был высоким, он обладал спортивным телосложением, что говорило о его любви к физическим упражнениям. В его движениях чувствовалась уверенность и грация. Таков он был до нападения, а сейчас и описывать страшно.

Лита горько усмехнулась на его слова. Проведя с ним ещё время, покинула больницу и направилась к дому. Закат приветствовал девушку своей красотой, будто прося остаться подольше и насладиться им сполна. Идя по улице, та стала оглядываться, словно кожей чувствовала, что что-то может произойти и не зря. На дереве впереди висело что-то непонятное, словно прибитое чем-то. Подойдя ближе, увидела фото с катка, когда она лежала на льду во время падения. Кровь из виска на ней текла по коже, опускаясь и пропитывая лед. Фото было прикреплено ножом, который был вонзен в кору дерева. Дыхание сперло вновь. По спине пробежал холодок, словно за ней стояла сама смерть во всем черном и с косой. Показалось, что ее плеча что-то коснулось. Она обернулась, но поняла, что никого нет, пошла дальше, явно ускоряя шаг и желая добраться быстрее до дома.

Неожиданно спиной Лея почувствовала то, что ее прижали к себе. Голова незнакомца наклонилась к ее шее и прошептала на ухо, грубым, но завлекающим.

– Вот ты и попалась, Лита. Хватит бегать от меня, луна моя...

Его рука грубо и крепко держала ее за талию, без явной возможности вырваться. После секунды замешательства, Лея смекнула, что к ему и не стала терять времени. Она наступила на ногу незнакомца, отчего тот прошипел и отпустил ее. Затем повернулась и ударила коленом в пах. Этот прием был одним из самых эффективных против мужчин. Тот же глухо простонал от боли. Лея же побежала к дому, стараясь спрятаться, оторваться от него. Дождавшись несколько секунд, пока боль пройдет, незнакомец сорвался с места, начиная бежать за ней следом и пытаясь поймать. Каждую секунду сердце бешено колотилось, грозясь выпрыгнуть из груди или остановиться. В голове была лишь одна мысль, убежать поскорее иначе не жить.

Ускорившись в последний момент, так, как позволяли силы, вбежала за считанные секунды за ворота, закрыла дверь чуть ли не перед носом человека в черном и прижалась к ним. Она часто дышала, а сердце продолжало стучать в ускоренном темпе. Послышался голос незнакомца за воротами.

– Ты не сможешь вечно бегать, Лея, вскоре ты будешь моей…

Затем голос стих, и он ушел. Она вернулась в комнату, проходя в дом, который был еще пуст, родители не вернулись с работы. Слезы задушили ее, и она начала горько рыдать, упав на колени так, сто по комнате пронесся глухой стук. Лея рыдала, крича и ударяя пол кулаками. Может ей проще было бы умереть? Не переживать все это? Не может она больше видеть то, как умирают ее родные, и родителя си сказать нет. Вдруг их подставит?

К вечеру вернулись мать и отец. На лицах их были улыбки, но увидев состояние дочери, эти улыбки сразу сползли с лиц их. Они сразу увидели настрой дочери и начали выяснять ситуацию за семейным ужином. Еда была подана, а значит стоило приступить к тяжелому разговору.

– Лея, доченька, как ты?

– Терпимо, мам..., – достаточно холодно ответила она матери.

– Я же вижу, что все не так хорошо, расскажи, — сказала женщина, беспокоясь о своем ребенке.

– Я не хочу…

Мама девушки встала из-за стола и начала явно показывать, что нервничает, беспокоится.

– Почему ты закрылась от нас? Почему умалчиваешь обо всем? Скажи, кого или чего ты так боишься!?

Лея в итоге не сдержалась, сорвалась. Она вскочила со стула и ударила об стол кулаками, отчего посуда затрещала.

– Я боюсь умереть, мама, умереть! И потерять других, каждая смерть связана со мной. Мне угрожают, угрожают! Я уже не вывожу всего этого!

Лита говорила с жаром, порывом и дрожью в голосе одновременно, руки тряслись, а из глаз полились слезы.

– Смерть Лейны, погони, угрозы, смерть Коры, Рейны. Адама избили. Кто следующий? Кто!? Я!? Или может быть Дилан? Я схожу с ума с этой ситуации.

Мать девушки вздрогнула, невольно прижавшись к вставшему из-за стола мужу. Она не узнавала свою дочь в порыве истерики. Лея поняла, что наговорила лишнего, вспылила. Она отшатнулась и поскорее поспешила покинуть дом, захватив свою сумочку и выбегая на улицу. Прохладный ветерок ударил порывом в лицо, приводя деву в чувства. Вытирая слезы, она направилась по улице, уже не беспокоясь, что ее могут схватить, украсть, убить. Ей было уже все равно. Мрак покрывал весь город привычным для нас одеялом, которое было сделано словно из ваты. Но наша героиня уже не видела в этом того привычного шарма. Та лишь ступает в мглу неизвестности.

Сцена: Лед который не спасает…

После ссоры с родителями Лея не бежит — она уплывает. Движения автоматические. Тело, помня дорогу лучше разума, ведёт её к «Кристаллу», ее дворцу спорта. Это не вызов, а последний инстинкт загнанного зверя — вернуться в логово, даже если оно стало ловушкой.

Она не крадётся, а просто входит как призрак. Её старая ключ-карта срабатывает со звуком, слишком громким в тишине. Ей всё равно. Пустота зала не пугает, а притягивает. Здесь нет осуждающих взглядов, вопросов, намёков. Только холод и тишина — самые честные собеседники. Она снимает кроссовки и носки на трибуне и выходит на лёд в одних колготках. Ледяная волна пронзает ступни, поднимается по ногам. Это боль, но это чувство. Ей нужно это чувство — доказательство, что она ещё может что-то ощущать, кроме внутреннего гудящего онемения.

Дева просто стоит посредине,глаза закрыты. И тогда раздаётся скрежет. Не просто точилки. Это звук её старой, любимой точилки «Lenta» с характерным мелодичным звеном. Узнавание бьёт не в мозг, а в солнечное сплетение. Воздух перехватывает.

Она не замирает — она медленно опускается на колени на льду. Не от страха. От тяжести. Эта тяжесть всегда с ней, и теперь её придавило к самому дну её мира.

В тренерской загорается свет. Девушка видит его силуэт. Мужчина же молча точит коньки. Его движения — точная копия движений её умершего деда, который учил её кататься. Это не просто преследователь. Это призрак, пародирующий её самые сокровенные, дорогие воспоминания. Он не крадёт будущее — он оскверняет прошлое. И от этого нет защиты.

Она ползёт с льда, не вставая. Ползёт, как раненое животное, к раздевалкам. Здесь нет азарта погони. Есть ритуал конца. Лита забирается в душевую кабинку, прижимается в углу, обхватывает колени. Кафель ледяной. Лита дрожит. Он идёт не спеша. Не ищет. Он знает. Его шаги по кафелю — это тиканье часов над её жизнью. Останавливается у её кабинки. Она видит тень под дверью. Незнакомец говорит негромко, почти ласково, сквозь дверь. Его голос лишён злорадства. В нём — псевдосожаление, страшное своей искренностью.

— Зачем ты убегаешь в место, которое я знаю лучше тебя, луна моя? Ты ищешь утешения в том, что уже моё. Твой лёд, твои стихи, твои воспоминания… Я их все собрал. Здесь тебе не спрятаться. Здесь тебе не воскреснуть. Здесь можно только… закончить.

В его словах нет угрозы расправы. Есть констатация: твоё убежище — это уже твой склеп. Лея не рыдает. У неё нет на это сил. Из глаз бесшумно, против её воли, текут слезы, горячие на ледяной коже. Это слезы не страха, а окончательного, абсолютного прощания. С тем местом, где она была счастлива. С последней иллюзией безопасности.

Он не врывается. Он сдвигает с места скребок для льда, который стоит снаружи. Металлический лязг заставляет её вздрогнуть всем телом.

— Выходи, луночка моя. Не заставляй меня входить. Не превращай нашу встречу в вульгарность.

Это последнее унижение — её выманивают не силой, а стыдом. Стыдом быть найденной в таком жалком, сломленном виде, сидящей на полу в душевой.

Она выходит. Не поднимая глаз. Она стоит перед ним, опустив голову, в мокрых от слёз и льда колготках, мелко дрожа. Он не трогает её. А лишь смотрит. Его взгляд — как взгляд хирурга перед операцией: холодный, оценивающий.

— Вот видишь. И где же ты? Верно, нигде. Ты уже почти готова для меня.

Он кладёт на лавочку у выхода не конверт с очередными фотографиями или коробочку с украшением, а маленький, идеально отполированный кусочек льда, внутри которого, будто в саркофаге, заморожена стрелка от её старых коньков. Рядом — один леденец «петушок» — точно такой, какой ей всегда после тренировки покупала Лейна.

— Чтобы помнила, где твой дом. И чтобы не было так горько, — промелькнуло это в ее голове, только его голосом.

Он уходит, оставив дверь открытой. Холодный уличный воздух врывается внутрь. Лея стоит, глядя на эти два предмета: лед-саркофаг и дешёвую сладость. Внутри неё — тихий, окончательный крах. Ни ярости, ни желания бороться. Есть только понимание, что он владеет её прошлым. Он владеет её болью. У неё не осталось ничего, что было бы только её. Ни воспоминаний, ни безопасного места, ни самой себя — всё уже заражено им.

Она поднимает леденец. Обёртка хрустит. Лита кладёт его в рот. Вкус дикой вишни, приторный и тошнотворный. Она не плачет, а лишь медленно идёт к выходу, не оглядываясь на каток. Это прощание.

На улице она достаёт телефон. Палец сам находит номер Дилана. Того, кто единственный мог бы ей помочь, спасти ее, отвести от края. Она не зовёт на помощь. Она говорит одно слово, а потом через силу ещё несколько, голосом без интонации, севшим от холода и бессилия:

— Дилан. Забери меня. Я… я не могу одна. Мне некуда идти.

Парень сразу же узнает то, где она и забирает лично на машине отца. Всю дорогу брюнет посматривал на дрожащую от страха и переживаний девушку, пока его любящее сердце сжималось тисками с каждой секундой.

Дома же тот сразу же покормил ее, любезно предоставив чистую одежду после того, как дева приняла душ. Тело ее ещё била мелкая дрожь, Но это скорее было уже на постоянной основе из-за огромного стресса.

Со стороны эта забота была очень мило. На руках он, конечно же, невольно увидел следы от уколов и других небольших ран, но ничего не сказал, думая спросить об этом утром, дабы не напрягать даму лишний раз, тем более на ночь. Перед сном она написала родителям, что у Дилана, чтобы те не волновались. Наступила ночь...

За окном прошёл дождь. Стекло покрылось каплями, и в одной из них, как в линзе, отразился уличный фонарь — крошечное жёлтое солнце, которое к утру исчезло…

Глава 8

"Сколько не бегай, все равно попадешь в ловушку"

«Не откладывай меня на “потом”… “Потом” меня не будет.»

Ночь у Дилана прошла спокойно, кошмары ее не мучили впервые за эти несколько месяцев, она могла наконец-то спокойно выспаться, не беспокоясь ни о чем. На утро парень встал раньше нее и решил приготовить завтрак. Лея в это время крепко спала, лежа на животе, укутавшись в одеяло. Голова ее утопала в подушке, черные шелковые волосы обрамляли голову, скрывая лицо, одна рука была вытянута, а вторая согнута в локте и прижата к груди под одеялом. В общем поза во сне была очень расслабленная, что давало точную гарантию, что дама выспится. Ото сна же ее разбудил приятный запах еды, распространяющийся по квартире. Девушка приоткрыла глаза, протерла их и огляделась, пытаясь понять где она находится и как тут оказалась. Зевнув, Лита потянулась, присела на кровати и зевнула еще раз. Затем накинула халат, завязав его на поясе, который радушно дала мама Дилана и вышла из комнаты, прикрывая дверь. На дворе были выходные, но родители парня работали. Оперевшись на дверной косяк, она улыбнулась, смотря на парня со спины.

– Доброе утро, Дилан.

Он повернулся к девушке и улыбнулся. Еще один парень появляется в нашей истории. Он друг Леи и ее сестры, а также ученик той же школы, где учится дама, только на класс старше. Дилан Уилсон, восемнадцатилетний парень, привлекал внимание своим спокойным, но уверенным обаянием. В его внешности не было ничего кричащего, но было что-то, что притягивало взгляд и располагало к общению.

Его волосы были каштановыми, густыми и немного непослушными, словно он не тратил много времени на укладку, предпочитая естественность. Солнечный свет играл в его прядях, придавая им медовый оттенок.

Главной особенностью его внешности были янтарно-карие глаза. Этот редкий оттенок, сочетающий в себе теплоту каштанового и сияние янтаря, делал взгляд Дилана особенно притягательным. В них читалась и задумчивость, и озорство, и какая-товнутренняя глубина. Казалось, будто в этих глазах можно утонуть.

Черты лица у парня были мужественными, но не грубыми. Прямой нос, выразительные скулы и волевой подбородок говорили о сильном характере. Его губы были тонкими, но чувственными, и часто тронуты легкой улыбкой.

Ростом он был высоким, обладал спортивным и рельефным телосложением, что говорило о его любви к активному образу жизни. В его движениях чувствовалась уверенность и координация.

Одевался он обычно просто и удобно, не стремясь к вычурности. Джинсы, футболка, толстовка – в его стиле не было ничего лишнего, но в каждом элементе чувствовался вкус и стиль, а также он носил аксессуары, подчеркивающие его образ и внешность.

В целом, Дилан производил впечатление спокойного, умного и надежного парня. Его янтарные глаза и каштановые волосы создавали образ теплого и располагающего к себе человека. В нем чувствовалась внутренняя сила и доброта, что делало его особенно привлекательным.

Таков друг нашей главной героини, лучший друг, который к тому же был влюблен в нее, но та не замечала этой любви ну или не хотела ее замечать.

– Доброе утро, Лита. Как спалось?

– Хорошо, спокойно... наконец-то.

– Мой руки и садись. Тебе сметану или сгущёнку к блинчикам? – спросил парень, обернувшись к ней и улыбаясь.

– Ну ты серьезно, ну не стоило заморачиваться.

– Еще как стоило. Ты как неживая,худая какая, ешь давай.

Лея улыбнулась и подошла к раковине. Взяв мыло и намылив руки, вымыла их и вытерла об полотенце. Сев за стол, закинула ногу на ногу и посмотрела на друга с горящими от голода глазами. Наконец-то та хочет поесть нормально, не отказываясь, и этому парень был очень рад. Он поставил тарелку на стол, а также сметану и сгущёнку и сел рядом. Взяв немного по каждой вкусности, она начала есть. Вкус блинчиков был божественный, как и аромат, исходящий от них. Лея закатила глаза от удовольствия, довольно промычав.

– Дилан, это прекрасно. Ты должен стать поваром!

– Ой, захвалила, аж смущён.

Щеки парня и правда были розоватыми от смущения. Ему явно нравилиськомплименты девушки, отчего на лице его сияла улыбка.

– Родители только вечером вернутся,поэтому можем весь день быть дома. Или ты вернёшься обратно?

– Пожалуй, завтра утром пойду. Ещё не хочу их видеть...Не отошла еще от вчерашнего.

– Понимаю, гнать не буду. Мама все равно всегда рада видеть тебя.

Брюнет улыбался, поедая блинчики. Затем он поставил две кружки с кофе, которые заранее приготовил с помощью кофемашинки.

– Капучино с корицей, твое любимое, –с улыбкой произнес он.

–Ты помнишь, как мило.

– Конечно помню. Как я могу забыть любимый кофе своей лучшей подруги.

Пока наши друзья наслаждаются завтраком, мы можем пройтись по квартире парня и ознакомиться с интерьером в ней. Квартира, расположенная в престижном районе, являла собой образец современного комфорта и элегантной роскоши. Дорогая отделка, изысканная мебель и продуманный до мелочей дизайн говорили о высоком статусе и утонченном вкусе хозяев.

Одна комната, в которой сегодня спала Лея, хоть и предназначенная для гостей, не уступала по комфорту и изысканности другим помещениям. В центре располагалась большая кровать с ортопедическим матрасом и шелковым постельным бельем. На стенах висели оригинальные произведения современного искусства, создающие атмосферу элегантности и стиля. Мягкий ковер ручной работы согревал пол, а дизайнерские светильники наполняли комнату теплым, рассеянным светом. Сегодня, после ночевки Леи, на прикроватной тумбочке осталась открытая книга в твердом переплете и полупустой стакан с водой, добавляя комнате ощущение живого присутствия.

Родительская спальня являлась оазисом спокойствия и умиротворения. Большая кровать с балдахином, обтянутым дорогим шелком, доминировала в пространстве. На стенах висели картины с абстрактными узорами, создающие атмосферу гармонии и релаксации. Мягкий ковер ручной работы согревал пол, а приглушенный свет от дизайнерских ламп создавал интимную обстановку. Большой гардероб, отделанный натуральным деревом, вмещал в себя множество нарядов и аксессуаров. Просторная ванная комната с панорамным видом на город, отделанная мрамором и оснащенная дорогой сантехникой, позволяла наслаждаться роскошью и комфортом.

Комната Дилана, несмотря на свою функциональность, сохраняла атмосферу элегантности и стиля. Большой письменный стол, изготовленный из ценных пород дерева, служил местом для учебы и творчества. На стенах висели постеры с любимыми музыкальными группами и спортивными командами, выполненные в стиле минимализма. Кровать, застеленная дизайнерским покрывалом, служила местом для отдыха и релаксации. Гардероб, встроенный в стену, вмещал в себя множество одежды и обуви.

Вся квартира была пропитана легким ароматом дорогих духов и свежесрезанных цветов. Система "умный дом" обеспечивала комфортное освещение, температуру и безопасность. Чувствовалось, что здесь живут люди, которые ценят красоту, комфорт и высокое качество жизни. Но вернемся к нашим ребятам.

Позавтракав, ребята решили посмотреть фильм. Затем парень повел ее по торговым центрам в сердце города, пытаясь развеселить ее, отвлечь от плохих мыслей. На время Лита и вправду забыла о всех проблемах, отдыхая вместе с парнем.

Вечер проходил незаметно, природа была в умиротворении, ожидая приход зимы, что был совсем скорым, декабрь же уже стучится в двери. Солнце постепенно уступало луне, день ночи, позволяя сумеркам сгущаться на небе. Девушка гуляла с парнем под лучами закатного солнца. Она смеялась, смущалась, дружески била его по плечам и рукам, в общем развлекалась и отдыхала, как могла. Он же резко обнимал ее и целовал в лоб. Со стороны это выглядело очень мило и казалось, будто они пара, хотя это было не так.

Прогуливаясь по улочкам, они ещё не знали, что вот-вот случится что-то страшное. Черный минивэн, словно зловещий паук, расположился веером на парковке, охватывая своим присутствием сразу несколько мест, наплевав на разметку и приличия. Его тонированные стекла служили непроницаемой завесой для тех, кто снаружи, но внутри кипела напряженная, смертоносная подготовка.

Шесть фигур в одинаковой камуфляжной форме, с лицами, застывшими в масках фанатичной решимости, проверяли снаряжение. Автоматы Калашникова, обрезки труб, начиненные взрывчаткой, лезвия ножей – все это арсенал надвигающейся трагедии, разложенный на сиденьях минивэна. Они переговаривались шепотом, обмениваясь короткими кивками.

Но в этом змеином гнезде таилась еще большая опасность. Двое мужчин в строгих черных костюмах, казалось бы, контрастирующих с остальной группой, на самом деле были ключевым элементом плана. Их спокойствие и сдержанность обманчивы – это агенты, не противостоящие террористам, а помогающие им.

Они не проверяли оружие, не обменивались зловещими репликами. Их внимание было приковано к ноутбукам, лежащим на коленях. Их пальцы скользили по клавишам, проникая в цифровые артерии торгового центра. Они обходили системы безопасности, отключали камеры наблюдения, блокировали связь, открывая террористам путь к хаосу. Они взламывали базы данных компаний, расположенных в торговом центре, и похищали конфиденциальную информацию, чтобы использовать ее для финансирования дальнейших терактов.

В салоне царила атмосфера отвратительного симбиоза. Террористы, ослепленные ненавистью, готовились к физической атаке. Агенты, хладнокровные и расчетливые, обеспечивали им беспрепятственный доступ, копаясь в цифровых недрах. Идеально слаженная команда, готовая обрушить свой кошмар на ничего не подозревающий торговый центр и его посетителей. Но наши герои не догадываются, что они рядом.

Дилан заходит с девушкой в трехэтажный торговый центр. Минивэн в это время подъезжает к черному входу в здание. У двери стоит заинтересованный и купленный человек, по-видимому один из охранников этого места. Двери машины открываются, и террористы попадают через этот вход в здание, оглядываясь и проверяя точно ли их никто не видит. Двери закрываются, и автомобиль подъезжает на парковку возле центрального входа в здание, становясь по правилам, и тем самым, не вызывая лишнего внимания. Агенты в этот момент подключаются к некоторым камерам в торговом центре и наблюдают за всем происходящим внутри через экран.

А что же там творится? А я вам отвечу. Там начался настоящий хаос… Изнутри раздаются выстрелы автоматов. Мужчины разделяются по два человека на три этажа и врываются на каждый, расстреливая всех, кто попадается на их пути. Лица мужчин скрыты так, что видны только глаза, но эти взгляды. Они наполнены ненавистью, желанием нести смерть, насладиться мучениями других. Среди посетителей начинается паника. Выстрелы, крики, трупы, кровь...все как в кошмаре. Живые люди пронзаются пулями, словно ножами и уже их бездыханные тела падают на пол. А кровь вытекает из пулевых отверстий. А ведь у каждого из них семья, родители, может быть жены, мужья, девушки и парни и даже дети.

Представьте, чья-то мама просто отправилась отдохнуть в этом центре, пока ее муж сидит дома с ребенком и не подозревает, что его любимую прямо сейчас убьют, а ребенок останется без матери. Или каково своим родителям потерять любимого и единственного сына. У каждого своя история, но судьба поступила с ними слишком жестоко. Мужчины не жалеют никого: ни женщин, ни детей, никого. У жертв могло быть светлое будущее, но оно прервется в этом злосчастном месте в куче трупов других людей и крови, смешавшейся друг с другом. Выжившие пытаются позвонить в полицию, персонал магазинов помогает укрыться посетителям, но террористы находят их, входя в каждый магазин и не смотря на мольбы людей о пощаде, расстреливают прямо на месте без капли жалости. Агенты наблюдают из автомобиля за этим кровавым месивом через камеры и ухмыляются, пытаясь в то же время выискать Лею вместе с ее другом, ведь им нужна именно она, а расстрел людей, как игрушка, развлечение для их черных, прогнивших душ.

Дилан, как только слышит первые выстрелы, сразу реагирует и прячется с девушкой в одном из магазинов под прилавком. Лита зажимает рот рукой, пытаясь сдержать крик, плачь, чтобы их не услышали, но это бесполезно. Мужчина на их этаже продолжает расстреливать людей, ища именно эту парочку. Сколько бы не бегай, не скрывайся, все равно тебя найдут. Один из агентов все это время наблюдал за ними, и увидев, куда подростки забежали, сообщил об этом коллеге.

– Они забежали в магазин косметики вдесяти шагах от тебя, они под прилавком прячутся.

– Понял тебя, спасибо.

Мужчина огляделся, нашел взглядом этот магазин и направился к нему, ухмыляясь. Подходя к нему, тот специально постучал костяшкой двери в стеклянную раму, где по сути должна была быть дверь.

– Тук-тук, а вот и мы. Принимайте вгости, так сказать, – с усмешкой проговорил он, входя в магазин и осматривая его.

Он специально прошелся подальше, пройдя мимо полок, будто не знает, где они прячутся и ищет их. Лея прижала ладонь ко рту сильнее, сдерживая даже дыхание, Дилан же в это время крепко обнимал ее, прижимая к себе и тем самым будто закрывая своим телом. Но это все равно не поможет ребятам спрятаться от террориста, он все равно знает, где они спрятались. Походив еще немного, мужчина возвращается ко входу и подходит к прилавку. Ребята могли видеть только его ноги. Но тут он садится на корточки и направляет на них дуло автомата. В глазах его горит огонек азарта и желания убивать.

– Вот и попались, долго бегали, да воттолько бесполезно. На выход, – проговорил он, а на последних словах словно приказал стальным голосом.

Мужчина встал на ноги, все еще направляя на них автомат. Ребятам нечего было делать, поэтому они подчинились. Сначала встает Дилан, приподнимая руки, а потом уже запуганная Лея и повторяет его действия с руками. Мужчина в камуфляже осматривает деву с ног до головы и усмехается, но этого ребята не могут видеть, ведь его лицо скрыто маской.

– На выход и поживее, – сказал он,подтолкнув в спину сначала парня, а потом уже Литу, выводя их из магазина.

Остальные мужчины видят их и подходят ближе, тоже усмехаясь. Одежда их немного запачкана кровью, а глаза горят огоньком насыщения и появившейся похоти при виде девчонки.

– Парни, я нашел ее. И не одну,- сказал террорист, подтолкнув ребят к своим напарникам ближе.

– Ай какая, не зря босс поручил ее поймать.

Лея опускает руки и Дилан тоже, ведь держать их понятыми не было смысла. Им приходится стоять не двигаясь, лишь бы не попасть под горячую руку. Один из подошедших мужчин берет волосы девушки в свои руки и гладит, рассматривая их шелковую и мягкую текстуру. Она же слегка дёргается, отстраняясь.

– Не трогай меня.

– Какая бойкая. Ну ничего, усмирим.Будешь послушной и нежной, – проговорил он с явной похотью, от которой становилось противно.

Мужчины смеются, рассматривая ее. Дилану противно видеть со стороны все эти пошлые взгляды в сторону девушки, которая ему нравится, и которая и так пережила слишком много и без этих террористов. Они свалились как снег на голову, но видимо их босс и был тем самым незнакомцем, который преследует Лею. Но ради чего он все это делает, зачемубивает людей хоть и не лично, но через своих людей, своих подручных?

– Пора уходить, парни, а то менты прибудут с минуты на минуту, хватайте ее и в машину.

– А с ним что делать? – спросил один из мужчин, указав на Дилана.

– Не нужен он нам, хочешь, пристрели,расходный материал.

– Ладно, пускай живет. Подарю тебе жизнь.

Главный из террористов идёт к выходу, показав жест, чтобы следовали за ним. Двое других хватают девушку, заламывая руки и ведя к выходу. Лея вырывается, крича и моля о помощи, но это бесполезно, ведь мужчины сильнее ее вдвое каждый. Дилан хочет помочь, но на него направлены ещё три дула автомата, не давая возможности и шелохнуться. Сердце же его обливается кровью от осознания того, что он не может никак помочь, спасти любимую. И что с ней будут там делать неизвестно, об этом даже подумать страшно.

Один террорист убивает ещё человека, который захотел помочь им. Он поступил глупо, встав и сделав шаг, из-за чего получил пулю прямо в грудь и упал на пол спиной, больше не двигаясь. Лею выводят на улицу, а именно к парковке, где стоял автомобиль. Вдали раздаются приближающиеся звуки сирен полицейских машин. Мужчины начинают ускоряться. Дверь минивэна открывается, где сидят те самые хакеры и наблюдают за ними, скрестив руки на груди. Ноутбуки перед ними закрыты, ведь их работа сделана. На пороге машины Лита вырывается сильнее, но девушку с силой и резко запихивают в автомобиль. Потом садятся сами мужчины, закрывают дверь, и автомобиль уезжает под звуки полиции. Дилан выбегает на улицу, пытаясь запомнить номера минивэна, но не видит их, ведь тот скрывается в веренице других машин на большой скорости. Тут же подьезжает полиция, они не успели… Еще бы пару минут пораньше, и может бы успели, а теперь увы, Лея похищена и увезена неизвестно куда. Дрожащими руками парень достает телефон и звонит отцу Леи.

– Ало, это Дилан. Лею похитили, только что...в торговом центре на улице Мира. Я не смог ничего сделать…

Вы думали когда-нибудь, что вас схватят на улице, затащат в машину и похитят? Возможно кто-то захотел бы получить такой опыт ради эмоций, развлечения, но точно уж не Лея, ведь ей хватило всего того, что произошло ранее. Восемь мужчин бесстыдно рассматривали девушку, представляя в голове и перед глазами самые грязные фантазии с ее участием.

Даже озвучивать это стыдно, неприятно. Один из хакеров прерывает тишину и начинает говорить холодно, но понятно, доходчиво.

– Ну вот мы тебя и нашли, Лита. Долготы бегала от нашего босса, да вот только мы все равно тебя нашли.

Лея решила не молчать и заговорить, чтобы хоть что-то узнать о них, что могло бы пойти ей на руку и помочь запомнить похитителей, чтобы полиции было проще их найти.

– Зачем вы меня похитили, какой смысл и на кого вы работаете? ‒ сказала она достаточно холодно, но нотка страха в голосе все равно присутствовала.

– Интересные вопросы, да вот только на последний мы не ответим. Ты нужна нашему боссу. Всех карт он даже нам не раскрывал. Но думаю, ты будешь интересна не только ему, но и нам, – сказал один из агентов, усмехнувшись на последней фразе.

Мужчины засмеялись, ухмыляясь. Лея же сглатывает комок в горле, слегка вздрагивая. Слова мужчины вызывали отвращение и страх за свою честь. Страх, что она может быть запятната и ею могут воспользоваться в самых грязных способах.

– Посмотрите, кто у нас дрожит. Не бойся. Если будешь послушной девочкой, мы тебя не обидим. Скажи, тот парень, кто он тебе? ‒спрашивает все тот же мужчина на вид лет двадцати пяти.

– Друг. Но разве вы сами не должны знать? Я уверена, что вы подосланы тем незнакомцем, что следит за мной, убивает окружающих меня людей и близких…

– Друг? Думаю, он испытывает больше. Насчет этого, верно, ты угадала. Поначалу он игрался с тобой, хотел поиздеваться, поиграться, о теперь он взялся за тебя основательно, ему надоело бегать за тобой, следить, как кошка выслеживает мышку. Теперь мышка попала в мышеловку.

Последние слова заставили волну осознания окатить деву, словно это ледяная вода. Лита наконец осознала, что ее жизнь висит на волоске от смерти и один неверный шаг может привести именно к ней. Поэтому та решила спокойно отвечать, лишь бы не нервировать агентов и террористов.

– Да, вы правы. Он влюблен в меня, но для меня он лишь друг, я люблю другого.

– Мы знаем, Адам, славный парень. Давот только он играется с тобой..., ‒ прозвучали эти слова, и минивэн на мгновение погрузился в тишину.

Лея не особо поверила их словам, бегло смотря в лица мужчин. Но может они говорят правду, и парнишка лишь играется на ее чувствах, как на струнах гитары. Мужчин было слишком много в замкнутом пространстве, отчего дева испытывала жуткий дискомфорт, да и еще эти взгляды голодных псов, волков напрягали сильнее. Девушка сидела прям напротив хакеров, ноутбуки их были убраны на небольшой столик, поэтому из-за ее расположения на сиденье, коленки Литы касались ног мужчин. На ней были черные облегающие штаны, а поверх красивой кофты с вырезом укороченная шуба, все же зима на дворе, хоть и скоро весна. Но даже такая одежда в такой ситуации играет только против нее, притягивая к себе взгляды жаждущих мужчин. Второй агент, который ничего не говорил, слушая напарника и просто наблюдая осмеливается и по-хозяйски кладет руку на коленку девы и начинает гладить ее. Лея вздрагивает, но не может отстраниться, отодвинуться, ведь дуло автомата слишком близко находится к ней, буквально в полутора метров. Мужчина же ухмыляется, видя в каком положении их жертва, и что та ничего не может сделать или сказать против них.

– Какая ты мягкая, нежная, вот бытебя прямо здесь..., – сказал мужчина, взглянув на девушку глазами, полными желания ее поиметь.

Первый агент слегка толкает друга в бок. А потом тоже начинает гладить жертву, только ее вторую коленку.

– Помолчи и наслаждайся пока этим…,– сказал достаточно низким тембром голоса с нотками похоти.

Лита чувствовала на тот момент ужасное отвращение к этим мужчинам за их похабные действия. Попробовав все же отстраниться, сразу почувствовала у виска холодное дуло автомата, поэтому отложила все попытки отодвинуться, ведь они были бесполезны. Вскоре автомобиль припарковался во дворе богатого особняка.

Выходя из машины, все оставили ее позади. Выйдя на воздух, Лея сделалавдох, дав хоть немного кислорода легким. Главный агент в это время завел ее руки за спину и начал связывать их веревкой. Затем прижался к спине девы и наклонился к уху, тихо шепча.

– Ты все таки хорошая, попросим у босса поиграться с тобой...

Отпустив ее, сжал талию и повел в здание. Нам стоит ознакомиться с тем, как выглядел особняк снаружи получше. Мрачный, но величественный, особняк возвышался над окружающим ландшафтом, словно вырос из самой земли, излучая ауру загадочности и неприступности. Его темные тона, от глубокого антрацитового до насыщенного графитового, создавали впечатление таинственности и силы.

Архитектура, тяготеющая к готическому стилю, с элементами ар-деко, говорила о скрытой экстравагантности.

Фасадбыл облицован темно-серым камнем, отполированным до зеркального блеска, отражающего мрачное небо. Высокие, стрельчатые окна с витражными стеклами пропускали внутрь лишь приглушенный свет, сохраняя атмосферу приватности.

Кованые ворота, словно паутина, оплетали вход, выполненные в черном металле с бронзовыми вставками, изображающими мифологических существ. Высокие башни с острыми шпилями устремлялись ввысь, напоминая о средневековых замках.

Вокруг особняка простирался тщательно продуманный парк в английском стиле, но вместо ярких цветов преобладали темные оттенки: кусты с черными листьями, плакучие ивы с длинными, ниспадающими ветвями, и каменные скульптуры, изображающие грифонов и горгулий.

Бассейн с водой, окрашенной в темный цвет, но сейчас был скован коркой льда, напоминал бездонный омут,отражающий тревожное небо. Фонтаны, испускавшие клубы тумана, добавляли атмосферу мистики и загадочности.

Освещение особняка в ночное время было минимальным, но стратегически расположенным, подчеркивая архитектурные детали и создавая зловещие тени. Лучи света выделяли статуи и освещали витражи, придавая им вид жутковатых картин.

Лея не понимала где она находится, зачем здесь и когда все закончится. Ее вели по десятку коридоров, дизайн которых был сдержанным. Видимо они использовались не часто, ведь по пути она не встретила ни гостиной, ни кухни, ничего и вот компания, состоящая из агентов и дамы, остановила возле кабинета так называемого босса. Как вы могли заметить по ходу повествования террористы отделились от них, разбредаясь в неизвестные стороны ради своих дел. Тот мужчина, что до этого лип к ней на улице, вновь прижался ктой, вызывая дрожь, и начал шептать.

– Будь покорной, послушной иласковой. Босс любит нежные слова, а потом придёшь к нам.

И опять эта ухмылка, которую так и хочется сорвать, смыть с его лица, лишь бы ее не видеть. Агент отпускает ее и стучит в дверь к хозяину. Она приоткрывается, будто ее отворил подувший ветерок, и показывает темноту комнаты, что пугает и заставляет забиться в угол, лишь бы не вступать в нее.

– Входи, не бойся, – говорит мужчинаво тьме низким, холодным, но и завлекающим голосом.

Сглотнув ком, Лея делает шаг в темноту, так как по-другому не может, она вынуждена, и растворяется в ней, словно дымка в ночи.

Глава 9

"Жизнь превратилась в выживание"

«Трава, что сегодня у тебя под ногами – завтра будет зелениться над тобой…»

Шаг в темноту...Вы боитесь встретиться со своими кошмарами, фобиями, страхами в живую? Лея боялась, но по стечению страшных обстоятельств ей пришлось это сделать. Ещё несколько месяцев назад ее жизнь была полна радостей, но теперь ей приходится проживать кошмар за кошмаром до самой смерти. Выдержит ли она или умрет, устав ото всего? Сейчас и узнаем...

Лея вошла в богатый кабинет того самого незнакомца. Кабинет, словно пещера, укрывал от внешнего мира, окутывая атмосферой уединения и власти. Преобладание темных тонов создавало ощущение камерности и защищенности, словно здесь можно было укрыться от любых невзгод.

Стены, обшитые панелями из мореного дуба, поглощали свет, создавая приглушенное, интимное освещение. Тяжелые портьеры из бархата, цвета воронова крыла, плотно закрывали окна, обеспечивая полную изоляцию от внешнего мира.

В центре кабинета располагался массивный письменный стол, изготовленный из черного дерева. Его столешница, отполированная до зеркального блеска, отражала слабый свет настольной лампы с абажуром из зеленого стекла. На столе царил порядок: бронзовый пресс-папье удерживал несколько важных документов, рядом стояла чернильница из черного оникса и перо с золотым наконечником.

За столом возвышалось кожаное кресло, цвета горького шоколада. Его высокая спинка и мягкие подлокотники словно приглашали откинуться и расслабиться, погрузившись в раздумья.

Вдоль стен располагались книжные шкафы, заполненные старинными книгами в кожаных переплетах с золотым тиснением. Их корешки, потертые от времени, свидетельствовали о долгих часах, проведенных за чтением и изучением.

На полу лежал толстый шерстяной ковер, темно-бордового цвета, поглощавший звук шагов. В углу кабинета стоял камин, облицованный черным мрамором. Яркий огонь, потрескивая дровами, согревал помещение и создавал атмосферу уюта.

На стенах висели картины в массивных золоченых рамах. На них были изображены мрачные пейзажи, портреты суровых мужчин и сцены из мифологии. Все картины объединяла общая тема – силы, власти и борьбы.

В кабинете чувствовался запах старой кожи, дорогого табака и воска. Здесь царила атмосфера уединенности,раздумий и сосредоточенности, место, где принимались важные решения и вершились судьбы. Агенты закрыли за ней дверь, заходя вслед в кабинет. Веревки на руках неприятно тёрли, врезаясь в нежную кожу. Лея посмотрела на двоих агентов, а потом устремила взгляд на мужчину, что сидел в своем кресле, оперевшись на руки, которые были поставлены на стол. А его взгляд прожигал изнутри, заставляя съежиться. Незнакомец начал смотреть на девушку еще пристальнее, а затем встал и медленно начал ходил вокруг нее, слегка касаясь рукой разных частей тела.

– Как и просили босс, в целости и сохранности. Лишь неприятные эмоции, не более.

– Спасибо, Эдвард

– Рад помочь.

Голос босса неприятно раздался по кабинету. Он был грубым, холодным, проникал под кожу, вызывая отвращение ко всем вокруг.

– Вот мы и встретились, Лея, долго же за тобой бегал, целых несколько месяцев. Расчищал тебе дорогу и себе, убивал недостойных. Все, чтобы ты была со мной…

– Расчищали для меня? Что за бред. Вы убили мою сестру, подругу, избили моего возлюбленного, даже соперницу не пожалели. Я вас не просила об этом, — сказала она, устремив свой взгляд прямо в его черные глаза.

На последних своих словах он приблизился к ней и начал перебирать в руке волосы, что спускались на плечи и за спину.

– Все также красива, как была раньше. Только лишь чутка похудела и глаза потухли. Но ничего, мы исправим это… Верно, не просила. Я сам решил, что это правильно и ты бы все равно ничего не сделала бы против меня.

Он начал ходить вокруг нее, осматривая, словно коршун вился он над ней, как над своей добычей, за которой так долго охотился..

– Ведь я все делал по любви и обожанию к тебе, не могу я без тебя, Лита, не могу, –говорил он теперь более нежно, бархатистым голосом, на который бы другая повелась, но не та, которой он принес столько боли.

Он направил руку к ее шее, гладя нежную кожу. Девушка проглотила ком в горле и заговорила, ведь это единственное, что ей оставалось делать, дабы узнать информацию, которая доступна. Руки связаны, а значит возможность сбежать равна нулю.

– К чему все это, зачем столько смертей..?

– Я освобождал путь тебе в будущее. Сестра мешала это делать, затмевая тебя, Кора была недостойна жить из-за своего характера, мелочности души. Рейна не была искренней, а Адам лишь играется с тобой. Все использовали тебя, а вот я люблю искренне и не хочу отпускать.

– Не достойна? А вы то достойны жить после всего, что сделали? Ваши руки по локоть в чужой крови, в то время как она смывается горькими слезами, моими слезами, – сказала она, когда в конце голос вздрогнул, – вы не боитесь умереть вот так вот, с таким грузом на душе, с терзающей сердце совестью? Я ничуть не боюсь, слишком натерпелась за это время, а вы?

Вопрос звучал, как вызов. Она думала, что так разбудит хоть какие-нибудь человеческие чувства, но все было напрасно. В нем умерло все самое человечное. Сейчас глаза незнакомца сверкнули огоньком безумия, одержимости, который мог испугать любого и наша героиня не исключение.

Подойдя со спины, он прижался к ней, дыша горячим дыханием на шею и вызывая мурашки, от которых хотелось избавиться. Шепот раздался у самого уха, заставляя сердце биться сильнее.

– Вместе мы будем счастливы, ты только позволь, впусти меня. Я дам тебе все, чтобы жить счастливо...

Было ясно, что он ее будто не слышит, зациклился о своем и не думая ни о чем. Но тут словно вернулся в реальность, сжав ее за руки так, что она прошипела от боли.

– Я не собираюсь умирать так быстро. Совесть? Я похоронил ее вместе со всеми моими родными. Они попытались пойти против меня и поплатились, я избавился от них. Думаю ты не особо хочешь повторить их опыт и участь своих близких…

На глаза девы навернулись слезы от всех этих слов, произносимых им. Сердце будто вновь разрывало на мелкие кусочки. Как же ей хотелось перестать все чувствовать, лишь бы не ощущать эту боль в душе.

— Дилан, почему ты не трогал его все это время? Он же любит меня, я отталкивала его любовь. Почему ты его вообще не тронул?

Незнакомец замер, оцепенев. Этот вопрос у него самого вызывал вопросы, на которые он не мог дать четкого ответа.

— Он в какой-то степени напоминание меня из прошлого. Да и он не такой гнилой как все остальные, что были вокруг тебя.

– Лейна не была гнилой, она была настоящей! Сестру ты мне не вернёшь, подругу, никого из них. А мое падение? Оно было тоже подстроено?

Мужчина тяжело вздохнул, борясь с некими эмоциями, чувствами внутри. Чувствовал ли он вину? Вряд-ли…

– Не верну, но могу залечить раны. Душевные и физические. Насчёт падения, я не хотел, чтобы все обернулось именно так…

– Не хотел? Я пережила клиническую смерть. Все мое восстановление скрывали, что Рейна мертва по твоей вине. Я ненавижу тебя…ты сломал мне жизнь!

Один из хакеров ушел из кабинета, остался лишь главный из них. Он сел на кресло в углу комнаты, наблюдая за этим зрелищем. Босс усмехнулся ему.

– Вижу ты понравилась не только мне,мы поможем тебе, лишь только позволь, иначе...

Рука его легла на шею и сжала ее, частично перекрывая подачу кислорода. Девушка дернулась, пытаясь вырваться, дабы была возможность нормально дышать. Тот отпустил ее через полминуты и вернулся в кресло.

– Встанешь на нашу сторону?Останешься?

Голос звучал властно и жестоко, заставляя невольно задрожать.

– Никогда. Вы сломали мое будущее, я никогда не примкну к тем, чьи руки по локоть в крови.

Незнакомец сжал руку в кулаке и ударил по столу, отчего предметы на столе задрожали, а вибрации заставили трястись даже пол.

– Увести ее и накажите, одумается...

Агент встал с кресла и грубо повел ее по коридорам, уводя прочь из кабинета. Попав в темную комнату, ее усадили на стул, ноги связаны между собой, а руки привязали к подлокотникам. И начались пытки.

Мужчина сидел в своем темном кабинете, поглощенный не тишиной, а гулом собственных мыслей. Его сердце, вместо того чтобы биться в раскаянии, пылало болезненным жаром одержимости. Он убил… и ни капли вины. Только холодная, расчетливая уверенность в том, что это было необходимо. Все ради нее.

Он не видел в своих действиях злодеяния. В его извращенном сознании эти смерти были актом любви, жертвой, принесенной на алтарь его болезненной страсти к Лее. Он избавил ее от тех, кто, по его мнению, ей мешал, кто стоял на пути к их счастью, кто не понимал её истинную ценность.

В его взгляде не было ни капли сожаления, лишь тусклый блеск фанатичной преданности. Он считал себя избранным, тем, кто достоин Леи, кто способен защитить её от всех невзгод и опасностей. Остальные – лишь пыль, отбросы общества, недостойные находиться рядом с ней.

Но в глубине души, за маской уверенности, таился страх. Страх, что Лея никогда не поймет его «жертвы», что она отвергнет его, ужаснется его поступкам. Этот страх был самым сильным, самым мучительным из всех, что он когда-либо испытывал.

Его одержимость была болезнью, разъедающей его душу, отравляющей его разум. Он видел Лею не такой, какая она есть, а такой, какой хотел её видеть – слабой, беззащитной, нуждающейся в его защите. Он создал в своей голове идеальный образ и был готов на все, чтобы этот образ воплотился в реальность.

Прошло несколько дней, а точнее долгих 23 дня после похищения и это был настоящий кошмар на яву. Эти 23 дня она будет проклинать всю свою оставшуюся жизнь.

Прямо сейчас девушку пытались накормить по приказу незнакомца, но та отказывалась. Были домогательства, которые увенчивались успехом, даму изнасиловали множество раз, уничтожив любой намек о чести, были и другие пытки: ножами, кипятком, кислотой. За эти дни она полностью потеряла крупицы надежд на спасение из места, где ее прячут. Все новости пестрили тем, что Лею похитили и во всю ищут. И эти заголовки появлялись на экране каждый день, каждый божий день, во время которого она страдала и молила о смерти. Сколько слез она выплакала за это время? Очень много...

Наступил день, который оказался судьбоносным в жизни Леи. Полапав вдоволь по едва "живым" участкам кожи девушки, мужчины потащили ее в машину. Занеся в автомобиль, усадили на кресло и сели на места. В это раз их было немного: водитель, главный из агентов и трое уже нам знакомых, что были среди террористов. Те по приказу босса отправились избавляться от нее, ведь Лита так и не согласилась на их условия. Тут было лишь два исхода: согласиться или … Минивэн поехал в заброшенный химический завод, где бы ее точно не нашли. Отец дамы в это время готовил своих людей к поездке по освобождению дочери, зная примерно их местоположение. Агент сидел рядом с ней, продолжая гладить коленки и смотря хищным взглядом.

– Скоро все решится, ты была неплохой игрушкой. Глупо поступила, что не согласилась, всего этого не было бы на самом то деле, поступив бы ты по-умному. Но это было твое решение, за которое ты поплатилась.

Он усмехнулся, смотря на нее и представляя вновь перед глазами те самые моменты, когда он доминировал над ней в любых смыслах.

Машина заехала на территорию заброшенного завода, спрятавшись за постройкой, дабы ее случайно не заметили. Открыв дверь, мужчины вытащили ослабленную девушку на улицу. Кожа была в засохшей крови, химических ожогах, одежда была проженная повсюду. Она была словно тряпичная кукла в их руках, безвольная, с потухшей надеждой в глазах и душе. Заведя ту в старое здание, что было припорошено первым снегом, они поднялись на второй этаж. Там все уже было подготовлено. Крепкий крюк, на котором висела петля, рядом небольшой стол с ножами, зажигалками, и пара свеч. Видимо кто-то уж успел здесь все расставить. Под местом, где висела петля стояла некая старая бочка из-под химических веществ. Глаза Леи округлились, видя всю эту ужаснейшую картину. В ней будто вновь появились силы бороться, поэтому та начала сопротивляться, но на рот ей надели кляп, заглушающий крики. У стола стояло двое незнакомых мужчин. Именно они все это тут обустроили. Один из них посмотрел на заключённую и улыбнулся.

– А вот и наша главная задача. Рада видеть тебя здесь первый и последний раз в твоей жизни. Ну что, приступим?

Он надел перчатки, зажёг одну свечу зажигалкой, взял нож и начал греть его лезвие об огонь. Язычки пламени отражались в глазницах дамы, будто те плясали хоровод. В то время второй парень подошёл к ней и оглядел состояниекожи.

– Спина, прекрасное место. А пока есть возможность поразмышлять о прошлом. Оно было у тебя интересным, мы знакомы с ним.

Нагрев орудие теперь уже для пыток, и подойдя к ней со спины, первый мужчина стал разрывать одежду. Горькие и горячие слезы текли по щекам Литы. Кожа жгла от любого прикосновения, ведь старые ожоги не успели затянуться. Затем он вытянул руку Леи где была татуировка и показал напарнику. Тот усмехнулся, видя ее.

– Прям как у сестры, не врал. Не волнуйся, скоро увидишься со своей любимой Лейной, – проговорил он, оскалившись и предвкушая ее мучения.

И тут горячее лезвие коснулось кожи, что еще относительно была нетронута, отчего та закричала, падая на колени. Казалось нож может войти полностью в плоть. Алая кровь дорожками начала течь вниз. Один порез, ещё, ещё и ещё. Много...

Боль была всепоглощающей, чистой, первобытной. Она заполнила собой все существо, вытеснив мысли, чувства, саму реальность. Раскаленный металл, вонзающийся в плоть, был не просто физическим ощущением – это был огонь, пожирающий саму душу.

Кожа горела, шипела, от неё исходил тошнотворный запах жареного мяса. Нервы взрывались, посылая в мозг непрерывный поток агонии. Спина, каждая ее клетка, кричала от ужаса, но голос был заперт внутри, задушен кляпом, туго затянутым во рту.

Паника захлестывала, словно ледяная волна. Девушка билась в конвульсиях, пытаясь вырваться, но сильные руки держали ее крепко, прижимая к жесткой поверхности. Отчаяние душило, как веревка на шее. Она чувствовала себя беспомощной, словно насекомое, попавшее в паутину.

Сознание расплывалось, теряя связь с реальностью. Перед глазами мелькали вспышки света и темные пятна. Она пыталась удержаться, вспомнить что-то хорошее, что-то, за что стоило бороться, но боль была слишком сильной, она стирала все, кроме животного ужаса.

Невозможность кричать разрывала изнутри. Слова мольбы о пощаде, проклятия, крики ужаса – все они застревали в горле, превращаясь в беззвучные судороги. Она чувствовала, как набухают вены на шее, как пересыхает во рту, но не могла ничего сделать.

Лея ощущала только боль, нестерпимую, бесконечную боль. Она жгла, терзала, рвала на части. Она хотела потерять сознание, забыться, исчезнуть, но боль не отпускала, держала её в плену.

С каждой секундой, с каждым новым порезом, девушка умирала. Умирала не физически, а морально, духовно. В ней умирала надежда, вера в добро, вера в человечность. Она чувствовала, как её душа черствеет, покрываясь коркой отчаяния и ненависти.

Она не знала, за что ей это. Она не понимала, чем заслужила такую жестокость. Она просто хотела жить, любить, быть счастливой. Но вместо этого она испытывала ад на земле.

В последние мгновения сознания она молилась. Молилась не о спасении, а о смерти. О том, чтобы боль наконец прекратилась, чтобы ей позволили уйти из этого кошмара. Она мечтала лишь об одном – о забвении. Затем помощник вытянул руку где была тату, и на коже, а именно на участке, где изображена луна началипоявляться порезы. Девушка теряла сознание, но боль каждый раз возвращала ее в реальность. Закончив на мучениях, незнакомец оглядел свою работу.

– Красота, пора заканчивать окончательно.

Лею на дрожащих ногах подняли трое мужчин, поставили на бочку дрожащими ногами. Затем одели петлю на шею и затянули. А потом отпустили. Лея стояла на бочке, шатаясь и грозясь сорваться в любой момент. Если она пошатнется, то сразу умрет от удушья.

Что чувствовала Лейна во время смерти? Сознание Лейны мерцало, словно гаснущая свеча. Боль от вскрытых вен была мучительной, пульсирующей, но постепенно отступала, уступая место нарастающей слабости. Петля на шее давила, перекрывая дыхание, но не сразу – сначала лишь затрудняя его, вызывая панику иотчаянные попытки вдохнуть хоть немного воздуха.

В первые мгновения после того, как ноги оторвались от земли, возобладала паника. Инстинкт самосохранения боролся за жизнь, посылая сигналы ужаса в мозг. Тело судорожно дёргалось, пытаясь ухватиться за что-нибудь, освободиться от петли, найти опору. Но было уже поздно.

Воздух заканчивался. Лёгкие горели от нехватки кислорода, в голове гудело. Реальность начала искажаться, предметы расплывались и двоились. Страх перерастал в ужас, животный, первобытный.

Вместе с кислородным голоданием приходило и осознание. Лейна понимала, что это конец. Всё кончено. Больше не будет ни надежд, ни мечтаний, ни разочарований. Только пустота. Это осознание принесло с собой не облегчение, а новую волну ужаса.

Потом наступила апатия. Тело перестало сопротивляться. Боль от ран притупилась, дыхание стало редким и поверхностным. Сознание отключалось, словно выключатель света.

В последние моменты перед потерей сознания, в памяти промелькнули обрывки воспоминаний: улыбка матери, закат на море, первый поцелуй… все хорошее, что было в её жизни. Но эти светлые моменты только усиливали боль от осознания того, что она всё это теряет.

Среди этих воспоминаний промелькнули и лица тех, кто причинил ей боль, кто довел её до этого состояния. Обида, гнев, разочарование – все эти чувства смешались в единый ком, который сдавил её сердце.

Затем всё стихло. Боль исчезла, страх отступил, воспоминания померкли.

Наступила пустота. Полная, абсолютная пустота. Только слабое мерцание сознания, подобное последней искре гаснущего костра.

Лейна больше не чувствовала ни боли, ни страха, ни сожаления. Она просто перестала существовать.

Инструменты пыток были сложены в чемодан. Все повернулись к бедной девушке, улыбаясь, наслаждаясь своей проделанной работой.

– Ну вот и закончилась твоя история, Лея. Дожила до того момента, когда нужно умереть. Отдохни в земле, прощай.

Они покинули этаж, а затем и заброшенный завод. Почему сразу не убили? Лучше бы так и сделали, не отставили ее мучиться. Они ведь знают, что вот-вот она сама умрет, пошатнувшись от нестерпимой боли в теле. Кровь в этот момент продолжала стекать со спины ниже.

Подмога, а именно помощь, отец и Дилан были на подъезде. Как только машины остановились, парень выбежал из машины, крича имя возлюбленной. Пробежав по первому этажу, побежал на второй. Услышав имя Дилана, губы девы задрожали, шепча его имя в полуобморочном состоянии. И вот...эта встреча. Парень видит ее в петле, на волоске от смерти. Лита, видя размытый контур тела парня, слегка улыбается, закатывая глаза. Ноги ее подкашиваются, веревка натягивается.

Парень сразу срывается с места, бежит к ней, лишь бы успеть спасти. А потом тьма… Она как облако окутывает, полностью забирая в себя...

Зеркало прошлого

Зеркало прошлого

Прошлое тесно связано с каждым персонажем в истории. На кого-то оно повлияло не сильно, а кого-то изменило до неузнаваемости. Но так или иначе с ним нужно разобраться. Но мы сделаем это по-особенному.

Сейчас, пока Лея находится на грани жизни и смерти, а врачи борются за ее существование, близкие и важные для нее люди наблюдают сверху и ждут…

Девушка поправила копну шелковистых рыжих волос, а потом нежно провела рукой по пушистым облакам. Крылья за спиной ее нежно шелестели от легких порывов теплого воздуха. Она тяжело вздохнула и посмотрела на место рядом. Около нее расположилась другая девушка в таком же светлом, легком одеянии, с такими же прекрасными крыльями и невесомым нимбом над головой. Их окружали мягкие облака, что медленно плыли по небу в неизвестность.

— Слушай, дорогая моя. Как думаешь, она вытянет? Она же сама уже жить не хочет. Хочет лишь освобождения от мучений, ну и чтобы мы были рядом.

Рыжеволосая тяжело вздохнула, беря в руку клочок облака, что ранее оторвала и стала крутить его в руке, раздумывая.

— Эх, не знаю Рейна, я не знаю. Мне самой безумно жаль сестру, но я ничем помочь ей не могу. Мы лишь души, что страдали, а теперь нашли покой здесь, на Небесах. И она найдет, но как говорит Создатель, сейчас еще рано для нее. Она должна закончить свой путь по-другому, не так, как сейчас.

— А вот если бы ты была на ее месте, то выдержала бы все это? Эти смерти, мучения, страдания…

Лейна молчала, раздумывая. Видя, как сестра страдает, она часто задавалась этим вопросом, но так и не могла в своем сердце, в душе найти истинный ответ на него.

— Думаю вряд ли, ну возможно я бы дожила до падения, и то с трудом. А вот всего остального, что ее ждёт дальше я бы не выдержала. Проще было бы принять условия незнакомца, но тогда бы это было предательством в сторону других, предательство собственной души. Она сильная, всегда ею была, поэтому я верю в нее. Она справится, с моей любовью выкарабкается, выживет.

Рейна слушала ее, посматривая вниз и наблюдая, как врачи борются за жизнь Леи всеми способами.

— Я бы тоже не выдержала. Это слишком для любого человека, а для такой, как она тем более…

Лейна тоже посмотрела вниз, и в груди ее что-то сжалось, хотя по сути тут, на Небесах у них не было четкой физической оболочки и органов. Но душа ее точно заболела. По щеке потекли слезы. Это были слезы боли, переживаний за сестру. Она оплакивала свою загубленную душу, страдания сестры и сотни душ невинных людей, которые забрал незнакомец и его люди.

— Он самое настоящее чудовище и должен гореть в Преисподне, ‒ прошептала Лейна, вытирая слезы, что не хотели заканчиваться.

Рейна заметила это, поэтому стала успокаивать подругу, обнимая, поглаживая по волосам, крыльям.

— Лейна, моя дорогая. Здесь не стоит плакать. Это место очищения, освобождения от боли…

— Я не могу не плакать. Мне всех их жаль, а также собственную жизнь. Я оплакиваю свое прошлое, ведь оно стало прошлым и свое будущее, что не успело стать будущим…

Все было произнесено через слезы, прерывистое дыхание, дрожь в теле.

— Лейна, а ты расскажи какое оно было, твое прошлое. Самые светлые моменты. Выговоришься и проще станет, уверяю.

Рыжеволосая посмотрела на нее взглядом, полным надежды, а потом кивнула, вытирая слезы. Успокоившись, дева погрузилась в воспоминания, начиная свой рассказ.

Это был приятный зимний вечер. Снег крупными хлопьями медленно падал на землю, образуя множество сугробов и накрывая кусты и деревья, образуя причудливые фигуры. В этот день жизнь в городе била ключом, а в каждом доме никто спокойно не сидел на месте. Все были заняты делом и не просто так. Новый Год же на дворе. Новогодний стол, подарки, салюты, хороводы, веселье на всю ночь ожидает всех. В то время сестрам было по шестнадцать лет. Время, когда молодость бьет ключом и хочется лишь гулять и ни о чем не заботится.

Но у наших сестер есть заботы. Проснувшись в хорошем настроении, обе сразу принялись помогать родителям, а именно готовить еду для стола, делать последние приготовления к приезду друзей семьи к ним в гости и дальних родственников. Лея с самого утра светилась, словно солнце, что было ей не присуще. И на это была веская причина. Сегодня должна была в гости приехать ее подруга Рейна со своей семьей и их с сестрой любимая двоюродная тетя. А значит нужно было сделать так, чтобы комнаты были безупречны, и им все понравилось. Помогая с приготовлениями, девушки не заметили, как наступил обед.

Внезапно в дверь позвонили, отчего сестры встрепенулись и улыбнулись.

— Это точно гости. Я открою! — выкрикнула Лейна.

— Нет, я открою! — возразила Лея и побежала за сестрой.

На них были теплые новогодние свитера и леггинсы, а на ногах теплые тапочки с оленями. Они бежали наперегонки, играясь и цепляясь друг за друга, смеясь при этом на весь дом. В тот момент обе были безумно счастливы.

Открыв дверь с широкими улыбками, обе взвизгнули и бросились в объятия гостям.

Лейна сразу обняла тетю, пока Лея прижимала Рейну к себе. Обменявшись обнимашками, все вошли в дом, где к ним присоединились родители сестер.

— Сегодня бы будем отдыхать на полную! — крикнули трое девушек одновременно, а взрослые ответили на это смехом.

— Мои дорогие, как давно я вас не видела. Уже можно сказать, что забыла, как вы выглядите. Подросли, похорошели, ну красота ненаглядная. Ни в сказке сказать, ни пером описать.

Сестры улыбнулись, ведь всегда любили тетю и ее эти фразы, цитаты из различных произведений народной культуры и классики одновременно.

— Ну что мы стоим, дочки, продолжаем приготовления, а наши дорогие гости могут остановиться в своих комнатах, разобрать багаж и отдохнуть.

Время неумолимо склонилось к закату, а там и к ночи. На стол уже накрывали красивую скатерть, расставляли тарелки с блюдами, бутылки с напитками. Девушки клали под елку последние подарки, что вот-вот окажутся у своих новых хозяев.

А на улице жизнь кипела во всю. Пока последние магазины закрывались, и их хозяева спешили домой к своей семье, люди уже выходили из своих домов на площади, дабы насладиться сверканием новогодней елки, ощутит эту атмосферу нового года, возможно даже ради того, чтобы поймать некое новогоднее чудо.

Лея же с сестрой помогали матери, разговаривая.

— Ну что, твой любимый там обьявится в эту новогоднюю ночь, когда мы после курантов пойдем на площадь на каток?

Лейна покраснела от такого вопроса, начав свободной рукой накручивать на палец рыжую прядку. Лея заметила это и искренне засмеялась. Сестра же фыркнула на этот смех, переставая свои действия.

— Лея, сестра, ну ей богу. Как ребенок. Конечно он придет, он же мне обещал, а он свои обещания выполняет.

Лейна фыркнула еще раз, ставя на стол вазу с мандаринами. Ее мысли теперь были заполнены ее парнем — Тайнером. Они уже встречались полтора года и души в друг друге не чаяли. Черноволосая была рада за сестру и ее отношения, но в тайне завидовала, ведь с Адамом у нее такого не было. Ну да ладно, сейчас не время для зависти.

Время подходило к полуночи, поэтому шампанское было вскрыто и налито по бокалам. У каждого уже были бумажки и ручки, дабы написать свое желание, сжечь его, бросить в бокал и выпить вместе с шампанским. Немного поев перед алкоголем, дабы сразу не опьянеть, все стали ждать обращение президента.

Как только было время без пяти двенадцать, Лейна схватилась за телефон и быстро напечатала парню следующее сообщение:

«Осталось пять минут, скажи что ты влюблен...»

И через секунду он ей ответил чувственным сообщением, что начал писать еще раньше, чтобы успеть отправить вовремя. Прочитав его, дева чуть ли не прыгала от счастья. Быстренько ответив ему, она вновь сосредоточилась на телевизоре. Как только обращение начало заканчиваться, все сразу схватились за бумажки и стали писать свои желания, а потом сжигать. И как только пепел оказался в каждом бокале, звонко стукнулись и выпили, поздравляя всех.

Лейна, Лея и Рейна начали ежиться и дергаться, сидя на стульях. Родители заметили это и засмеялись.

— А кое-кому уже не терпится рвануть на каток, верно? ‒ сказала мисс Кардж.

— Верно, мам. Ты не представляешь как сильно мы хотим уже пойти! ‒ю— звонко произнесла Лейна.

Родители переглянулись между собой и с гостями, а потом вздохнули, улыбнулись и показали взглядом на дверь. Троица поняла все без слов. Рванув со своих мест, натянули ботинки, накинули куртки с шапками, прихватив бенгальские огни и зажигалку, и пулей рванули на улицу. Взрослые же оделись следом и тоже пошли на площадь.

Девушки радостно засмеялись, как только оказались на улице. Ноги мигом понесли их на площадь, к катку.

— Обожаю Новый Год! — воскликнула Рейна.

Сестры подхватили ее задор и устремились дальше. Оказавшись у елки, огляделись. После курантов народ только прибывал. Возле елки собиралась какая-то куча, которая потом стала образовывать хоровод вокруг елки. Лея засмеялась и утащила остальных в него. И теперь эта задорная троица водила хоровод, напевая новогодние песни.

Как только хоровод подошел к концу, а взрослые подоспели, то тут стала выступать Лейна.

— А ну ка, все берите бенгальские огни и зажигайте. Сейчас устроим фотосессию!

Все последовали ее примеру, и, попросив незнакомца сделать фотографии на ее телефон, присоединилась к семье. На этих фото все улыбались, веселились и просто наслаждались жизнью, не беспокоясь ни о чем.

Сделав десятки фотографий и выкинув свечи, все отправились на каток, но чей-то голос окликнул компанию.

— Лейна! — выкрикнул мужской голос.

Рыжеволосая обернулась в недоумении, потом резко вскрикнула от радости и побежала навстречу. Это был Тайнер. Парень подбежал и крепко обнял девушку, нежно целуя в губы.

— Лейна, мое солнышко, я так скучал.

— Тайнер, котик, я по тебе тоже скучала.

Все наблюдали за этой картиной с умилением. Понежившись немного, парочка присоединилась к общей компании и продолжила свой путь на каток.

Решив, что они на это не годятся, взрослые отказались идти на лед, оставшись у бортиков, а вот четверка взяла коньки и ступила на эту ледяную гладь.

Люди вокруг сразу узнали талантливейшую фигуристку, баскетболистку и танцовщицу. Лейна усмехнулась и подтолкнула Лею на середину льда, ведь многие уступили ей место, ожидая красивейший прокат. Лея ахнула, смотря на сестру с недопониманием в глазах.

— Давай, сестренка, покажи класс. Покажи, как нужно кататься!

Лея посмотрела в ноги, потом на сестру, ее парня и подругу, потом и на людей, что стояли у бортиков и ждали, а в конце на родителей, тетю и родителей подруги. Отец поймал взгляд дочери и кивнул. Лея тоже кивнула, выдохнула и поехала. Та не стала исполнять короткую или произвольную программу. Она каталась просто, беря из головы элементы и гармонично соединяя их друг с другом, чтобы в итоге получился хороший прокат.

Закончив красивым прыжком и приземлившись, вздохнула и огляделась. Народ через секунду очнулся и взревел от бурных аплодисментов.

Черноволосая посмотрел на сестру глазами полными благодарности и любви.

— А потом покатавшись еще немного, мы вернулись домой. Поели праздничные блюда, стали распаковывать подарки, а потом уснули ближе к утру. В тот день я была счастлива как никогда, — проговорила Лейна, выныривая из воспоминаний и смотря на Рейну, что тоже вспомнила этот день, отчего на лице ее сияла улыбка.

— Я тоже помню тот день. Он был волшебен...Жаль, что больше таких в нашей и ее жизни не будет…

— Верно, жаль…

Обе умолкли, поглаживая облака, что проплывали мимо них медленно и неторопливо. Здесь время растягивалось, не было таким физическим, как на земле. От этого проще и тяжелее одновременно. Иногда лучше физически ощущать, как оно утекает из рук, чтобы до конца понять ценность времени, ценность каждой минуты, секунды. Но теперь это не было проблемой для них, они мертвы и освобождены от тягостей мирской жизни. Но от этого иногда становится больно, ведь нельзя помочь тем, кого любишь, увидеть их, обнять, поговорить. Приходится выполнять роль лишь немого наблюдателя со стороны.

Но они больше не страдают, это уже хорошо. А Лея выберется, выживет. Ну так они думают по крайней мере, и если так и вправду будет, то девам придется наслаждаться лишь воспоминаниями, связанными с Литой, а не ее присутствием рядом. Хотя кто знает, как жизнь изменится.

Но одно известно точно. Лейна и Рейна теперь свободны от боли и страданий…

Безмолвную тишину Небес нарушил вопрос Рейны, что после рассказа подруги решила уточнить некоторые детали.

— Лейна… А Тайнер? Что случилось с ним после твоей смерти ты знаешь?

От этого вопроса на душе рыжеволосой кошки заскребли. Она тяжело вздохнула, смотря куда-то вдаль.

— Знаю… В канун моего убийства мы крупно поссорились, и после тренировки я хотела с ним встретиться, поговорить и помириться. И как я оказалось он тоже собирался все уладить между нами, но не успел… Новость о моей смерти подкосила его. Придя как полагается на похороны, он смог проститься со мной, а потом его жизнь пошла в откос. Алкоголь, азартные игры, слфх, все, чтобы заглушить душевную боль. Еще чуть-чуть и дошел бы до наркотиков, из которых уже не выбраться, но родители вовремя его остановили. Спустя месяц этого безумия они переехали. Это произошло во время комы сестры после падения, поэтому их переезд никто и не заметил. И если сейчас отсюда посмотреть, как он живет дальше, то можно увидеть, как он пытается жить с этой болью дальше. Видя как страдает сестра его любимой покойной девушки по телевидению, тот понимает, что его переживания не такие сильные, как потрясения и страдания, что испытывает Лея. Он выкарабкается, отпустит меня и начнет новую жизнь с чистого листа. Но сначала пройдет время, дабы это все произошло. Но оно пройдет и на смену боли придет освобождение…

Рейна слушала ее, размышляя. А ведь она и вправду видела его мельком, когда была на похоронах рыжеволосой. Тогда не особо обратила на него внимание, переживая и поддерживая все время Литу.

— А откуда ты все это знаешь? Ведь когда душа попадает на Небеса, то не сразу оказывается здесь, в этой долине, где можно наблюдать за смертными.

Лейна усмехнулась, тяжело выдыхая и легла спиной на пушистые облака.

— Сам Создатель поведал мне все, ну и другие ангелы, что наблюдают за нашей семьей очень давно. Они то мне все и рассказали до того, как ты попала сюда.

— Ясно…

Рейна посмотрела вниз, на землю, а потом легла рядом с подругой, вытянув руку в воздух и водя ею медленно и не спеша.

— Как думаешь, Кора, что стало с ней? Она плохая и мы это знаем, но ведь она серьезно пострадала в детстве из-за чего в последствии стала такой. Какова ее участь?

Лейна хмыкнула, вспоминая ее разговор с Создателем, что выложил почти весь расклад на будущее, а именно кто еще умрет, но утаив конечную судьбу ее сестры.

— Как мне сказал Создатель, она понесет свое наказание, но не такое сильное, как у других грешников. А потом пройдет очищение кармы и присоединится к нам. Все же она тоже понесла страдания в своей жизни, и тоже достойна прощения.

— Да, подруга, ты права. Вижу тебе Создатель многое сообщил, а вот мне нет…

Рейна театрально надула губки, фыркнув и отвернувшись, сложив руки на груди. Так она всем видом показывала, что обиделась. Рыжеволосая искренне засмеялась, наблюдая за своей подругой. Рейна не могла долго дуться, поэтому сама засмеялась, садясь в более непринужденную позу.

— На тебя невозможно долго злиться, дорогая.

— Верно, ведь я неотразима.

Они вновь засмеялись так искренне, как при жизни. Вдали слышались голоса других, кого приняли Небеса, а также ангелов с самого рождения, что следили за данной долиной.

Неожиданно за их спинами послышался знакомый голос, который слышали еще при жизни.

— А мне точно сюда? Я же здесь одна и ничего не знаю…

Девушки обернулись и увидели ту, которую не ожидали, но только что, буквально минуту назад обсуждали. Перед ними стояла Кора. Она была в таком же светлом легком платье, с крыльями и нимбом над головой. Сейчас она была похожа на запуганную лань. Ее руки были у груди сложены в позе, похожей на молящуюся, они дрожали, как и нижняя губа ее, а несколько слез потекли по щекам.

Она не была похожу на ту задиру и злодейку, которой являлась при жизни. Рядом с ней стоял ангел, ангел с самого рождения. Их отличали от приобретенных ангелов золотистые глаза и такого же цвета окантовка крыльев. У душ, что после земли стали ангелами были чисто белые крылья и с небольшой серинкой у краев. Этот ангел уверял ее, что бояться нечего и что здесь есть те, кого она знает и кто ей поможет.

— Послушай, заблудшая душа. Ты исцелилась после наказания, тебе нечего бояться. Здесь есть те, кто помогут тебе и обязательно простят.

— И кто же?

— Например они.

Ангел протянул руку и показал на Лейну и Рейну, что встали на ноги и смотрели на Кору, ожидая ее реакции. Брюнетка обернулась и ахнула, прижав руки ко рту. Затем опустила крылья и виновато потупила голову. Сделав несколько шагов к ним, внезапно упала на колени, сложив руки у груди и начала быстро сквозь слезы говорить.

— Лейна, Рейна, девочки, прошу, нет, умоляю, простите меня за все! Я была просто ужасной. Я не хотела делать и говорить всего, что уже сделала и сказала. Мой отец, если бы не он, то возможно я была бы другой. Мне ужасно стыдно перед вами и особенно перед Леей. Я ей жизнь испортила, а сейчас когда она там страдает, я чувствую себя вдвойне виноватой. Я пойму, что возможно вы меня не простите, но дайте хоть надежду, хоть попытку загладить свою вину…

Подруги же стояли и переглядывались, размышляя, как поступить. Кора подняла на них заплаканные глаза, в которых она умоляла дать ей шанс на прощение. Ангел за ее спиной сложил руки на груди, смотря с ноткой гордости на ту, что пала на колени перед другими заблудшими, но обретенными покой. Другие ангелы, находящиеся на долине, наблюдали за ними, ожидая следующих действий.

Лейна тяжело вздохнула, села на корточки перед Корой и на ее удивление крепко обняла ее, раскрыв крылья и обнимая их. Кора опешила на несколько секунд, а потом обняла ее в ответ, разрыдавшись окончательно.

Рыжеволосая стала ее успокаивать, говоря что уже все позади, они ее простили и не держат зла, тем более что они там, где каждый заслуживает второго шанс.

Когда Кора пришла в себя, то рассказала девочкам, что произошло за все это время и поведала истории об отце, а именно как его пьянки уничтожали в ней добро, а непреднамеренное его убийство, косвенно совершенное ею окончательно ее сломало.

Подруги выслушали ее рассказ и успокоили брюнетку, жалея и помогая ей забыть эту боль теплыми словами и касаниями. Теперь их было трое — пострадавших от безжалостной руки, но нашедшие друг друга там, где предстоит долгое исцеление и долгожданное спокойствие и свобода...

Обратная сторона медали

Боль, страдания… Куда все делось?

Лея открывает глаза и осматривается. Вокруг нее приглушенный алый свет освещает богато отделанную бархатом и кожей комнату. Потянувшись, встала с кровати и зевнула, поправляя черные шелковистые волосы. Осмотревшись, она замечает на кровати красивую красную коробку, обвязанную черной лентой. Улыбнувшись, дева садится обратно и аккуратно начинает развязывать бант. Закончив с лентой и открыв крышку коробки, ахает от удивления, а потом широко улыбается. В коробке лежит дорогое черное платье, туфли под тон ткани, из которой сделано платье, всевозможные драгоценности, духи, сумочка и записка.

— Хм. Интересно, что за повод сегодня? Или он так решил меня поздравить с победой на соревнованиях?

Девушка загорелась этим предположением. Попрыгав от радости, схватила конверт и поспешно стала его открывать. Внутри лежало письмо, написанное изящной мужской рукой. Сгорая от нетерпения, черноволосая встала с кровати и зашагала по комнате, начиная вслух читать письмо.

— Дорогая моя, Луночка. Сегодня знаменательный день для тебя, а именно золото на соревнованиях. И я считаю, что такое событие нужно отметить наилучшим образом, поэтому отправил тебе небольшой подарочек, который лично выбирал в лучшем бутике города. Надеюсь он тебе понравится так же, как и мне. Ну меньше слов, моя ненаглядная. В этом прекрасном наряде я жду тебя в восемь часов вечера в ресторане «Соблазн». Машина заберет тебя и привезет к нему, поэтому ни о чем не переживай и готовься получать наслаждение каждую минуту этой незабываемой ночи.

Подпись: Моей любимой Луне от ее Покровителя и Властителя.

Лея улыбнулась и плюхнулась животом на кровать, закинув ноги наверх и начав ими болтать в воздухе, пока перечитывала письмо про себя несколько раз, дабы убедиться реальность это или сон. Но сделав это уже в пятый раз, перевернулась на спину, прижимая письмо к груди и тяжело вздохнула.

— Боже, он прекрасен, вот же я дура была, когда отказалась от него сразу, а потом избегала, принося вред лишь себе и близким. Он же идеален: красив, богат, обходителен и обожает меня до безумия. Мечта, а не мужчина.

Повздыхав так еще немного, посмотрела на часы и поняла, что до встречи осталось буквально несколько часов. Встав на ноги и положив письмо на стол, направилась в ванную с приподнятым от предвкушения настроением. Она не знала точно, что ее ждет, но это точно что-то необычное и притягательно, как вего стиле.

Горячая вода быстро набралась в ванную, поэтому Лея насыпала в нее соли для ванной, налила пены и благовоний, а потом, скинув полностью одежду с себя, забралась в нее. Шрамы и остатки ран на теле ее заживали окончательно. Но он ускорял этот процесс своими нежными поцелуями, от которых та буквально таяла. Как только тело ее оказалось в этой прекрасной расслабляющей воде, она простонала от наслаждения, вытягиваясь и прикрывая глаза. Приятный аромат благовоний ласкал нос, буквально доводя девушку до состояния эйфории. Под этой нежной, но хрупкой пеной скрывалось весьма привлекательное тело. Тонкие, стройные ноги, округлые ягодицы, к которым руки так и тянулись, дабы потрогать, ощутить эту мягкость и упругость одновременно. Дальше плавные изгибы ведут к подтянутому животу, выраженной талии для фигуры песочные часы. Еще выше к красивой и манящей груди 2,5 размера. Если следовать дальше по изгибам, то они уходят в выделяющиеся ключицы, прямые плечи и прячутся в гладкой, нежной шее. Еще одно место помимо бёдер и груди, что так манит мужчин к себе, и ее любимый не исключение. Сейчас на всех этих прелестях еще видны следы боли, ран и увечий, но вот-вот они заживут, уступив место гладкой и идеальной коже.

Пролежав в ванной и понежившись около часа, она быстро приняла душ, в котором смыла всю грязь и помыла волосы. Выжав с них воду, замотала в полотенце, а вторым полотенцем вытерла тело, накинула халат на себя, завязав его на поясе. Убрав все за собой, черноволосая вернулась в комнату, в которой продолжила все свои приготовления. Теперь на ее сексуальное тело одевалось привлекательное нижнее белье с кружевом и небольшими ремешками, а поверхнего платье с вырезом на спине, корсетом и завязками, что перевязывались на шее и красиво спускались на спину в свободном положении. Длина платья было ниже колен, но не в пол, дабы были видны туфли, что он ей купил в тон платья, которые она прямо сейчас одевала. Затем шел макияж, украшения и духи. Уложив прическу небольшими волнами и поправив весь образ, взглянула на часы. По времени нужно было уже выходить. Взяв сумочку и сложив в нее самое главное: документы, телефон, духи, зеркальце, кошелек, пудреницу, влажные салфетки на всякий случай, взяла ключи со столика и покинула комнату, идя к выходу. У входной двери она накинула на плечи дорогую шубу из меха лисицы черного оттенка и укороченную до бедер и вышла на улицу, закрывая дом на ключ. Снаружи ее уже ждал автомобиль, о котором говорил ее любимый. Улыбнувшись, она подошла к нему и села внутрь, как только водитель перед ней приоткрыл дверь. Вздохнув с облегчением, она расслабилась и устремила взгляд в окно.

Автомобиль покинул территорию двора и поехал в город. Их коттедж находился за городом, в 15 минутах езды от центра, поэтому путь к ресторану не занял много времени. Все это время Лея наблюдала за сменяющимся пейзажем за окном. Вечерний город прекрасен своим сиянием, живостью. Он будто дышит, как живое существо и это не гипербола. У него есть история, есть свои особенности, но самое главное — люди, что живут тут и именно они, как раз таки делают город живым, настоящим, а не нарисованным или из картона. И такой город Лея любила. В нем она пережила многое, но в итоге нашла свой путь и свое место в обществе и теперь наслаждается им по полной. Отголоски прошлого еще являются ей в кошмарах, но это становится все реже и реже.

Как только автомобиль остановился у дорогого ресторана с манящейнеоновым свечением вывеской «Соблазн», Лея нежно улыбнулась, приподняв уголки губ кверху. Дверь вновь приоткрыл водитель, и она вышла наружу, хватаясь рукой за протянутую мужскую руку, а свободной держа у талии сумочку. Ступила каблуками на асфальт, который уже покрывался легкими и еле заметными снежинками. На дворе был декабрь, скоро Новый год, пора мечтаний и загадывания желаний. И кое-что Лея обязательно загадает. А именно стать счастливой до конца. Возможно как-то судьба одарит ее по-особенному.

Вздохнув и сделав несколько шагов вперед, черноволосая подняла взгляд и увидела его, мужчина ее мечты и ее любимый навеки. Он усмехнулся, поймав ее взгляд, а потом стал медленно спускаться к ней навстречу, пока она поднималась. И как только оба оказались на одной ступеньке, мужская властная рука бережно коснулась шелковистых волос, заправляя выбившуюся прядь за ухо. Лея хихикнула, поправив ворот у рубашки мужчины. Он посмеялся в ответ, произнося:

— А на тебе это платье в живую смотрится еще лучше, чем оно было в бутике. А эта улыбка, эти сверкающие глаза, словно ночь. Ты дурманишь, околдовываешь. О ночь, услышь мои молитвы об этой прекрасной и чарующей луне.

— Хах, любимый, ты как обычно выражаешься, словно поэт. Обожаю тебя за это.

— Ты же знаешь, ненаглядная, я готов это и многое другое говорить вечно, ведь люблю тебя до безумия, я одержим тобой, о моя луна.

Машина, что привезла ее уже давно уехала, пока парочка обменивалась словами любви, оставив за собой лишь шум удаляющегося двигателя. Снег продолжал медленно падать, оседая на темных волосах их, одежде и падая под ноги. На мгновение оба замолчали и завороженно смотрели друг на друга глаза в глаза, каждый тонул в глазах своего партнера, словно возвышаясь к небу. Первая оторвалась Лея, чуть кашляя.

— Любимый, уверена, что нам уже пора. Да и тем более стоять на каблуках на улице не очень. Все же морозно.

Пробудившись словно ото сна, он вздрогнул, согласился и повел ее ко входу, но на самой верхней ступени, резко, по-собственически притянул за талию девушку к себе и впился в ее губы жарким и страстным поцелуем. Она ответила на него, обхватив руками шею мужчины и тем самым прижимаясь грудью к его груди. Тот тихо простонал в поцелуй, углубляя его и начиная языком ласкать ее нижнюю губу, отчего дева прогнулась в спине, поддаваясь его искусительному соблазнению. Оторвавшись друг от друга, как только кончился воздух, парочка направилась внутрь.

Там ее уже ждал столик, ранее заказанный молодым человеком. Ресторан не пустовал, там были еще посетители из высших слоев общества. Завидев новоприбывшую фигуристку, те начали шептаться, хваля ее красоту, талант, образ и то, как ей повезло с любимым человеком. Лея не обращала внимание на все эти пустые разговоры от людей, что ничего стоящего из себя не представляют.

Приблизившись к столику возле окна, за которым открывался шикарный пейзаж на зимний центр города, мужчина отодвинул стул и убедившись, что его возлюбленная присела, придвинул его к столу, а затем и сам сел на свой. Лея уже хотела заикнуться по поводу меню и блюд, но он остановил ее с улыбкой на лице.

— Я уже все заказал и скоро нам принесут блюда. Я взял все, что ты любишь. Все же этот вечер посвящен только тебе, моя любимая, и твоейпобеде.

— Дорогой, без твоей поддержки, я бы никогда не заняла первое место. Это и твоя заслуга, поэтому не отрицай очевидного.

— Ладно, как скажешь. Ты же упрямая и всегда стоишь на том, что ты права почти во всех случаях.

— Поэтому со мной бесполезно спорить.

Лея засмеялась, пока мужчина напротив любовался ее красотой, а в голове придумывал десятки сюжетов с ее участием. Его одержимость никуда не делась. Она просто перестала быть такой опасной, но продолжала улавливаться в воздухе в виде собственичества, ревности и желания обладать ею единолично.

Прошло немного времени, пока принесли блюда, и они смогли к ним приступить. Параллельно трапезе девушка рассказывала, как прошли соревнования, каковы были программы у ее соперниц и как она вырвала победу у других. Он же все это время слушал ее, восхищаясь талантом, красотой, изяществом и неповторимостью своей любимой. Желание сблизиться с ней не только губами, но и телами становилось с каждой секундой все сильнее. Блюда были съедены, напитки выпиты, осталось самое сладкое в сегодняшнем вечере, и ему не терпелось поскорее вкусить этот сладкий плод, который до него никому не принадлежал.

— Любимая, поехали кое-куда. Тебя ждет приятный сюрприз. Я же знаю, как сильно ты любишь сюрпризы, и этот тебе непременно понравится.

— Ну ты и хитрец. Ну поехали, а то вижу тебе уже не терпится.

— А ты угадала, умная лисичка.

Накинув на ее плечи шубу и выведя из ресторана к месту, где они поцеловались, неожиданно взял и с легкостью поднял Лею на руки, прижимая к себе. Дева вздохнула от неожиданности, но потом сразу прижалась к нему в ответ, пока он нес ее к машине, что ждала их у ступеней, ведущих в ресторан.

Дама вдыхала аромат его духов, перемешанный с запахом, исходящим от тела и получала от него удовольствие. Видя это, мужчина лишь посмеялся, усмехнувшись и сажая Лею в машину и садясь рядом. Девушка удобно устроилась на его груди, словно кошка или лисица. Его рука властно поглаживала ее по волосам, наблюдая за тем, как водитель вел машину к лучшему отелю в городе, где уже был снят номер на пару дней.

До номера мужчина нес ее на руках, а прихлопнув дверь за собой, у него окончательно сорвало крышу. Оторвавшись от ее нежных губ, поспешно снял шубу с женских плеч и отбросил ее на вешалку для верхней одежды, а с себя, стянув пиджак, бросил его на диван и вновь прижал девушку к себе, сплетая с ней языки. Возбуждение у обоих било через край и это было видно по красным щекам, горящим глазам и крепкой хватке рук на одежде друг друга.

— Детка, я уже не в силах сдерживаться, отдайся мне, прошу. Прошлый раз был прекрасен, я соскучился и хочу еще.

— О как, уже соскучился, ненасытный. Интересно, а догонишь ли ты меня? Догонишь, тогда и отдамся.

Лея говорила это с улыбкой, параллельно снимая каблуки, дабы те не мешались. А потом сорвалась с места, ища, где спрятаться. Номер был люкс, поэтому комнат было не мало, а значит и мест спрятаться предостаточно.

Как только дева пропала из виду, тот тихо, низким голосом засмеялся, а потом рыкнул, словно зверь. В его глазах горел огонь, он не на шутку завелся и теперь был больше похож на того палача с самого начала.

— Вздумала играть со мной в прятки с догонялками? Хах, любопытно, как долго ты будешь прятаться? Ведь если я тебя поймаю, то ты узнаешь, каким я бываю, когда заведен. Ну что ж, прячься, моя луна, ведь зверь вышел на охоту.

Еще раз засмеявшись, тот начал расхаживать по номеру, расстегивая пуговицы на рубашке, ища ее и зовя ласково, надеясь, что девушка долго не протянет и сама к нему выйдет. Но Лея сдаваться так сразу не собиралась, поэтому сидела в своем укромном месте, прижав ладонь ко рту и еле дыша. Та спряталась в спальне за маленьким диванчиком, что стоял у окна не плотно к стене, и она могла за ним спрятаться.

Вскоре после нескольких долгих десятков минут поисков, когда та уже сама хотела выйти, мужчина встал у дверного косяка перед входом в комнату. Дыхание его было частым от легкой усталости и кончающегося терпения. Все же долго терпеть тот не любит, особенно если его награда, добыча столь рядом.

Лея забилась в угол, сдерживая даже дыхание, пока тот расхаживал по комнате, заглядывая в шкафы и другие углы.

— Лея, луночка моя, хватит прятаться, я уже сгораю от нетерпения. Ты хороша в прятках, признаю, но я устал искать. Я сгораю от нетерпения, а мой стояк уже каменный. И он жаждет только твоего горячего тела.

Черноволосая покраснела от таких слов, шумно вздохнув и тем самым выдав свое местоположение. Мужчина засмеялся, ухмыльнулся и не спеша, в развалку направился к дивану.

— Вот ты себя и выдала, моя дорогая, выходи оттуда, не заставляй меня вытаскивать тебя оттуда силой.

Лея решила сидеть до последнего, чем довела мужчину до предела, тот ловко наклонился, вытащил ее оттуда, закинув на плечо, а потом, подойдя к кровати, бросил на нее спиной, забираясь сверху.

Девушка тяжело дышала, смотря на него с улыбкой, пока рука ловко забралась в его длинные черные волосы, а серые глаза были устремлены в его алые.

— Умеешь ты доводить до края, хитрая плутовка. Но я тебя нашел, поэтому твое тело на сегодняшнюю ночь, твои стоны, вся ты — моя награда.

Она лишь усмехнулась, а он следом впился губами в ее губы, стирая с лица эту самодовольную усмешку. Его властные руки блуждали по ее телу, снимая с него это сексуальное платье и открывая взору не менее привлекательное кружевное белье. Подняв взгляд на девушку, поймал ее ухмылку и хитринку в глазах. От этого взгляда бугор в штанах стал еще более виден, и не заметить его черноволосая не могла.

— Боже, что же ты со мной делаешь, развратница.

— Тоже, что и вы со мной, мой дорогой господин.

От этих слов в голове его все перемешалось и самоконтроль окончательно отключился. Властными и грубыми рывками тот избавил девушку от остатков одежды, а потом и себя. Как только брюки и боксеры были скинуты на пол, взору девы был представлен большой и горячий член, что стоял в полной готовности, а верхушка его блестела от смазки. Дева приняла более сидячее положение и стала рассматривать его, словно видела в первый раз. Мужчину, что стоял у края кровати это позабавило.

— Смотришь, словно впервые его видишь, хотя это не так. Ты уже развлекалась с ним, и он по этому соскучился. Ну же, лисичка, порадуй меня и раззадорь себя еще сильнее.

Его рука легла ей на волосы и начала перебирать их и подталкивать к себе ближе. Дева все поняла, поэтому с усмешкой села на край кровати так, что мужской половой орган маячил перед глазами. Тело мужчины чуть вздрагивало от нетерпения, и она прекрасно видела, чувствовала это поэтому, дабы не изводить любимого еще сильнее, аккуратно взяла член в руку, поводив ею по всей его длине, а потом облизала головку, поднимая взгляд наверх. Сверху донеслось тихое шипение и стон удовольствия, что стали своеобразным сигналом продолжать.

Она усмехнулась и, облизнув еще несколько раз, взяла его в рот, начав ласкать губами и языком. Рука, что покоилась на ее волосах, начала подталкивать, дабы она брала чуть глубже, но не давилась и не задыхалась. Между ласками ее язык случайно, а может и специально цеплял его уздечку, заставляя мужские стоны звучать громче и нежнее.

Оторвавшись в очередной раз, дабы чуть отдохнуть и подышать, та оказалась резко перевернута на колени, животом и лицом лежа на подушках. Взглянув назад, дева заметила, как мужчина пристроился сзади, раздвинув ее ноги. Его руки поглаживали ее бедра, подходя к самому нежному месту. Как только большой палец коснулся возбужденного клитора, та тихо простонала, сжав руками подушку, но это было лишь начало, ведь на смену пальцам пришел горячий язык и нежные губы. Он припал к ее киске, прижавшись лицом меж бедер, там самым заставляя ее не сдерживаться.

Лея уткнулась лицом в подушку, пока черные волосы ее рассыпались рядом, открывая спину и шею. На спине еще виднелись шрамы от пыток, но они заживали благодаря хорошим лекарствам и врачам. Но сейчас спина становилась следующим объектом его ласк. Доведя деву до исступления, но не до оргазма, тот встал на колени сзади нее и прижался бедрами к ее бедрам, тем самым направляя горячий член прямо к ее сладкому входу.

— Наконец-то, это свершилось. Вижу ты под кайфом, словно под чем-то. И вправду говорят, что хороший секс действует, как наркотик.

— Рядом с тобой нельзя быть другой, дорогой.

Тот усмехнулся ее словам, а потом нежно, но уверенно вошел в нее, заставив Лею прогнуться в спине, как кошка и томно простонать от прекрасных ощущений. Та сразу обхватила его внутри, даря огромное удовольствие. Рыкнув от всех этих ощущений, начал движения бедрами, пока одаривал ее шею и спину горячими поцелуями. Одна его рука несильно придерживала ее шею, а вторая покоялась на бедре, даря легкие, но бодрящие шлепки.

Черноволосая была словно в раю.

Каждый стон доходил до стены и оседал на ней, словно пыль. Оба были на седьмом небе, от наслаждения, а стоны ласкали уши, словно самая прекрасная музыка на свете.

Пара доходила до края, и обоих вот-вот должен был сразить оргазм. И когда это случилось, и оба простонали от удовольствия, наступила темнота. Всепоглощающая темнота, способная утянуть в самую бездну и раскрыть самые страшные кошмары любого человека.

Это был сон, параллельная вселенная или реальность?

Глава 10

"Тьма принимает в свои объятия"

«Memories never die…»

Так темно и холодно...неуютно, некомфортно, страшно... Боль, нескончаемая боль...вот что испытывала Лея в последние моменты перед тем, как потерять сознание. Столько страданий, истязаний. Лучше умереть, чем чувствовать все это...

Машина скорой помощи неслась по ночным улицам, рассекая тьму воющими сиренами. Внутри, под мерцающим светом приборов, разворачивалась отчаянная борьба за жизнь. На каталке лежала девушка, Лея, её тело – истерзанное полотно боли и насилия.

Множественные ожоги, словно карта ада, покрывали её кожу, местами обуглив её до черноты. Глубокие порезы, оставленные лезвием, пересекали её руки и ноги, словно реки крови на измученной земле. Спина, обезображенная ужасающей раной, зияла распоротым мясом, открывая вид на кости и внутренние органы.

Медики работали слаженно и быстро, как отлаженный механизм. Врачи вводили обезболивающие, пытаясь хоть немного облегчить страдания девушки. Медсестры останавливали кровотечение, перевязывали раны, измеряли давление и пульс. Каждый из них понимал, что время на исходе.

— Давление падает! Пульс нитевидный! — крикнула одна из медсестер, её голос дрожал от напряжения.

Врач нахмурился, глядя на монитор, показывающий жизненно важные показатели Леи. Он понимал, что она балансирует на грани жизни и смерти. Он принял решение, необходимое для спасения ее жизни, но рискованное.

— Готовьте дефибриллятор! Попытаемся запустить сердце!

Разряд тока пронзил тело Леи, заставив его судорожно дернуться. Но сердце не ответило. Ещё один разряд. И снова тишина.

— Ничего не происходит! — в отчаянии воскликнула медсестра.

Врач, не теряя надежды, продолжал бороться. Он понимал, что Лея уже пережила нечеловеческие страдания и что её тело измотано до предела. Но он не мог сдаться. Он верил, что еще есть шанс.

В больнице Лею немедленно отправили в операционную. Хирурги в течение нескольких часов боролись за ее жизнь, зашивая раны, пересаживая кожу, останавливая внутренние кровотечения. Они сделали все возможное, чтобы спасти её израненное тело.

Но несмотря на все усилия, Лея не приходила в себя. Она лежала неподвижно на больничной койке, подключенная каппарату искусственного дыхания и другим медицинским приборам. Ее глаза были закрыты, лицо бледным и безмятежным.

Врачи констатировали кому. Её состояние было крайне тяжелым, и шансы на выздоровление оставались минимальными. Лея была в плену между мирами, в тихом, безмолвном пространстве, где не было ни боли, ни страха, ни надежды. Лишь темнота и тишина.

Ее тело продолжало жить, поддерживаемое машинами, но её сознание, её душа, словно покинули этот мир, оставив лишь пустую оболочку. Лея погрузилась в глубокий, бесконечный сон, из которого, возможно, уже никогда не проснется. Измотанные врачи медленно, еле плетясь вышли из палаты, где на сиденьях их ждали родители девушки и друг. Каждый из работников больницы посмотрел на них глазами полного сожаления. Они же могли прочитать в взглядах родителей дамы огромную боль, переживания за своего ребенка.

— Очень тяжёлое состояние. Ножевые ранения, вся спина исполосована ими, ожоги разных видов и степени. Большее пока сказать не можем. Всю картину покажет осмотр, когда Лея очнется, и боюсь это будет не скоро, — сказал главный врач со скорбью в голосе, словно уже похоронил пациентку.

— Подождите, в каком смысле “нескоро”? Неужели, — дрожащим голосом произнес отец Литы, обнимая и прижимая жену к себе.

Осознание начало подходить к нему накатывающей волной ужаса. Он посмотрел на дверь в палату. В стене было окно, через которое можно было взглянуть из коридора в палату, но то было закрыто жалюзями, дабы никто не видел оскверненное тело дамы, подключенное к аппаратам по обеспечению жизнедеятельности.

Мать не сдерживала слезы, рыдая на плече мужа. Дилан стоял опустошенным. Он не смог ей помочь, не сумел спасти, а теперь она на грани смерти.

— Да, к сожалению она впала в кому, и когда очнется неизвестно…Извините нас, мы сделали все, что в наших силах, – проговорил он, удаляясь со своими работниками и вытирая подступившие слезы.

Среди врачей, что спасали Литу были и девушки, что прикрывали лица, дабы родители не видели их слез. Никто из них не мог сдержаться, видя то, как поизмывались над телом бедной девушки.

Мать Леи чуть ли не падает на колени, дрожа, плача и тяжело дыша. Эмоции любой матери в этот момент сложно описать словами, проще испытать на себе.

Но мы попытаемся передать то, что она испытывала.

Когда врачи сообщили, что Лея впала в кому, женщина почувствовала, как земля уходит из-под ног. Слова врача звучали, словно приговор, отнимающий последнюю надежду. Сначала был шок — оцепенение, не позволяющее осознать всю глубину трагедии. Она слушала, кивала, но все происходило будто не с ней, а с кем-то другим.

Потом пришла волна отрицания. "Этого не может быть! Это ошибка! Она обязательно очнется! Она сильная, она справится!" — твердила она себе, словно мантру, пытаясь удержаться на краю безумия. Она отказывалась верить в то, что видела своими глазами, в то, что говорили врачи.

За отрицанием последовал гнев. Ярость, клокочущая внутри, была направлена на весь мир — на тех, кто причинил это ее дочери, на судьбу, на Бога, на себя саму.

Она винила себя за то, что не уберегла Лею, за то, что позволила ей выйти из дома, за то, что не была рядом в тот момент, когда ей так нужна была помощь.

За гневом пришла вина. Мучительная, грызущая, разъедающая душу. Она вспоминала все свои ошибки, все упущенные возможности, все слова, сказанные в сердцах. "Может быть, если бы я была лучшей матерью, этого бы не случилось?" — этот вопрос преследовал её постоянно.

Но самая страшная эмоция — это отчаяние. Бессилие перед лицом трагедии, осознание того, что она ничего не может сделать, чтобы спасти свою дочь. Она сидела у её кровати часами, держа её холодную руку, шепча слова любви и поддержки, но Лея не отвечала. Она была далеко, в мире, куда Ирина не могла добраться.

Женщина чувствовала, как угасает надежда, как вместе с ней уходит и часть её самой. Она понимала, что Лея находится на грани жизни и смерти, и что исход этой борьбы зависит не от неё, а от чего-то большего, непостижимого.

А что же испытывал по характеру холодный, непоколебимый отец девушки? Стальной взгляд, обычно пронзительный и уверенный, теперь был затуманен болью, которую он тщетно пытался скрыть. Отец Леи всегда был известен своей выдержкой, непоколебимостью, умением держать эмоции под контролем. Он был успешным бизнесменом, привыкшим принимать сложные решения и оставаться невозмутимым в любой ситуации. Но сейчас он чувствовал, как его мир, строившийся годами, рассыпается на мелкие осколки.

Холодный расчет, всегда помогавший ему в бизнесе, теперь был бесполезен. Он не мог просчитать шансы на выздоровление Леи, не мог повлиять на ход событий, не мог ничего изменить. Эта беспомощность сводила его с ума.

Впервые за долгое время мужчина почувствовал страх — леденящий, парализующий страх потери. Он боялся потерять свою дочь, свою единственную дочь, смысл его жизни. Он всегда был строг с ней, требовал от неё многого, но в глубине души безумно любил.

Он, привыкший держать все под контролем, вдруг оказался во власти обстоятельств. Ему оставалось только ждать и надеяться, а ожидание было невыносимым. Каждая минута тянулась, как вечность, наполненная тревогой и отчаянием.

Под его строгой внешностью скрывался любящий отец, который сейчас был готов на все ради своей дочери. Он предлагал врачам любые деньги, просил их использовать все возможные средства, лишь бы спасти ей жизнь.

Он, привыкший к власти и влиянию, вдруг осознал, что перед лицом смерти все равны. Ни деньги, ни связи не могли помочь Лее, только чудо. И он молился об этом чуде, хотя никогда раньше не был религиозным человеком.

Вина грызла его изнутри. Он вспоминал, как мало времени уделял Лее, как часто был занят работой, как мало говорил ей о своей любви. Он жалел о каждом упущенном моменте, о каждом несказанном слове.

Он чувствовал себя сломленным, опустошенным. Его обычная уверенность в себе испарилась, оставив лишь зияющую пустоту. Он, сильный и непоколебимый, вдруг оказался беззащитным и уязвимым.

Но в глубине души теплилась надежда. Надежда на то, что Лея выживет, что она очнется, что он сможет сказать ей, как сильно её любит. И ради этой надежды он был готов на все. Он готов был ждать, бороться и верить, до последнего вздоха.

А что же Дилан? Что же этот парень чувствовал, зная, что никак не может помочь возлюбленной? Парень сидел на жестком больничном стуле, словно окаменевший, его тело напряжено до предела, как натянутая струна, готовая оборваться от малейшего прикосновения. Он не плакал, но его лицо, обычно живое и подвижное, застыло в маске невыразимой боли. Его карие глаза, всегда теплые и лучистые, сейчас казались тусклыми и пустыми, потерявшими всякий блеск. Он почти не моргал, словно боялся упустить хоть мгновение, хоть намек на перемену в состоянии Леи.

Вокруг него витала атмосфера тяжелого, всепоглощающего горя, исходящая от родителей Леи. Он чувствовал их боль, их страх, их отчаяние, словно они были его собственными. Но он не смел подойти ближе, не смел выразить свои чувства в полной мере, опасаясь, что его собственная боль может оказаться слишком сильной, слишком невыносимой, и он сломается, не сумев поддержать их.

Вина, как ядовитый змей, обвилась вокруг его сердца, сжимая его с каждым ударом. Он винил себя во всем, что случилось с Леей. Он считал, что должен был быть рядом, защитить её, предотвратить эту трагедию. Он думал о том, что если бы он не повел ее в этот торговый центр, если бы они остались у него дома, то ничего бы этого не произошло.

Он помнил каждый миг, проведенный с Леей – ее смех, ее улыбку, ее теплый взгляд. Он вспоминал их разговоры, их мечты, их планы на будущее. Все это теперь казалось таким хрупким, таким нереальным, словно прекрасный сон, оборвавшийся на самом интересном месте.

Любовь к Лее переполняла его, захлестывала с головой. Он любил её не только за красоту, но и за ее доброту, ее силу, ее ум, ее страсть к жизни. Он любил в ней все – каждую черточку, каждую привычку, каждую особенность.

Ему казалось, что часть его самого лежит там, на больничной койке, рядом с Леей. Он чувствовал ее боль, ее слабость, ее страх. Он был готов отдать все, что у него есть, лишь бы ей стало лучше, лишь бы она очнулась и посмотрела на него своими прекрасными глазами.

Тот не знал, что ему делать, как помочь ей, как облегчить ее страдания. Он чувствовал себя беспомощным и никчемным, словно был всего лишь зрителем в этом страшном спектакле, не имеющим возможности повлиять на ход событий.

Но Дилан не сдавался. Он верил в Лею, в ее силу, в ее волю к жизни. Верил, что она сможет преодолеть все трудности и вернуться к нему. Он знал, что она не сдастся, и он не позволит себе сдаться тоже.

Парень подошел к окну и посмотрел на ночной город. Звезды мерцали в небе, словно маленькие искорки надежды. Он закрыл глаза и прошептал: "Я люблю тебя, Лея. Держись. Я здесь. Я с тобой." И он будет ждать, сколько потребуется, пока она не вернется к нему, пока она не откроет глаза и не улыбнется ему своей лучезарной улыбкой. Будет ждать вечно, если потребуется.

А страшные картинки так и крутились перед глазами, в его голове, картинки того, что было несколько часов назад. Он видит все словно опять, наяву, переживает вновь. Парень вбегает на второй этаж и видит ужасную картину. Его возлюбленная, израненная до полусмерти еле стоит на бочке, а на шее затянута веревка, которая так и натирала ее кожу. Тот момент, когда ноги Леи подкашиваются, а веревка натягивается, начиная душить ее, и то как он срывается с места, подбегая к ней: все это вновь перед глазами застилает все вокруг, не давая увидеть свое окружение.

Сердце его обливается горечью, болью, слезами. Он не смог спасти, защитить ее.

Что видит человек, скользнувший в объятия комы? Вопрос, за которым скрывается бездна неопознанного, вечная загадка, будоражащая умы ученых и мистиков. Это не сон, хоть и кажется его темным отражением. Это не смерть, хоть и балансирует на самой её границе. Что же это?

Может быть, это путешествие вглубь себя, в самые отдаленные уголки сознания, где хранятся воспоминания, страхи и мечты, давно похороненные под слоем повседневной жизни. Может быть, это перелистывание альбома жизни, где яркие моменты переплетаются с темными пятнами, где радость сменяется горем, а любовь – отчаянием.

Иногда это калейдоскоп образов, не связанных между собой, бессвязные обрывки фраз, лица, мелькающие в тумане.

Это как сон, лишенный логики и последовательности, где реальность смешивается с фантазией, где прошлое переплетается с будущим.

А может быть, это встреча с умершими близкими, с теми, кто уже перешел за грань. Они приходят, чтобы утешить, поддержать, проводить в последний путь или же вернуть к жизни. Их лица светятся любовью и пониманием, а их голоса звучат тихо и ласково.

Есть и те, кто говорит, что кома — это переход в другой мир, в другое измерение, где действуют свои законы и правила. Там можно увидеть ангелов и демонов, встретить мудрых наставников или же заблудиться в лабиринтах вечности.

Но, возможно, кома — это просто пустота. Полная, абсолютная пустота. Отсутствие мыслей, чувств, ощущений. Это как выключение света, как погружение в небытие. Это сон без сновидений, где нет ни прошлого, ни будущего, ни настоящего.

И, тем не менее, даже в этой пустоте может скрываться исцеление. Отсутствие боли, страха и тревоги может дать организму возможность восстановиться, набраться сил и вернуться к жизни. Кома может стать своего рода перезагрузкой, позволяющей начать все с чистого листа.

Каждый переживает кому по-своему. Для кого-то это страшный кошмар, для кого-то — путешествие в неизведанное, а для кого-то — долгожданное забвение. Но одно можно сказать наверняка: кома — это всегда испытание, проверка на прочность, шанс переосмыслить свою жизнь и понять, что действительно важно. И, может быть, именно после этого путешествия во тьму человек возвращается к свету, обновленным и преображенным.

Прошло несколько месяцев со дня этой трагедии. По началу новости пестрили заголовками об этом страшном событии. Все говорили об этом со скорбью, как будто Лея умерла и от них это скрывают. Хотя некоторые так и думали, ведь девушка пережила слишком многое, последнее было выше ее возможностей, а значит может покинуть этот мир в любой момент. Те, кто были уверены, что она выживет, очень сильно сомневались, что она вновь вступит на лёд, ведь травмы были серьезные.

В один из прохладных дней девушка очнулась. Ресницы ее задрожали, глаза слегка приоткрылись, зрачки в них были расширенными, словно под действием наркотических веществ, а цвет глаз помутнился, стал более черным, а в белке более ярко виднелись капиллярные сосуды. Лея попыталась пошевелиться, но поддавались лишь кончики пальцев. В руки были вколоты иглы с капельницами, а на лице была кислородная маска. Тут ее тело пронзила резкая боль, отчего та сморщилась, прикусив во рту язык чуть ли не крови. Лита лежала на животе, ведь спина не успела полностью зажить, уж слишком глубокими были раны от раскаленного ножа. В палату в этот момент вошла медсестра поменять капельницу и заметила, что Лея очнулась.

— Мисс Лея, вы очнулись, это прекрасно. Мы всей больницей за вас беспокоились. Мне нужно сообщить главному врачу.

— Сколько прошло времени? — дрожащим и приглушенным голосом из-за маски произнесла пострадавшая.

Медсестра тяжело вздохнула, начав менять капельницу. По ее выражению лица можно было прочитать, как та переживала за пациентку. Взгляд ее передавал сочувствие, жалость, сострадание

— Три месяца. Мы думали вы не очнетесь. Но всевышний пожалел вас. А теперь отдыхайте и не шевелитесь. Раны ещё не полностью зажили.

Она вышла из палаты, идя к главному врачу сообщать радостную новость. За окном ещё где-то лежал снег, февраль заканчивался, уступая место марту. Дыхание брюнетки вдруг захватило, и та закатила глаза на минуту. Спустя несколько минут в палату вошел высокий мужчина лет сорока в белом халате и колпаке на голове. Это и был главный врач. Лея приоткрыла глаза, тяжело дыша.

— Мисс Лита, как хорошо, что вы очнулись. Родители ваши распереживались, каждый день приходят, сидят возле вас, разговаривают, они надеялись, что вы проснетесь и это случилось.

Тут тон его голоса поменялся на сочувствующий, ему нужно было рассказать о всех травмах девушке, поэтому тот тяжело выдохнул перед тем, чтобы заговорить.

— Этого я утаивать от вас не могу, мисс Лея. Раны на спине не заживут еще ближайшее время, ведь там были химические и термические ожоги, а потом вам изрезали всю спину. Порезы, ушибы, ссадины и ожоги были найдены на других частях вашего тела. А про насилие и говорить нечего…Нам очень жаль, — проговорил он на последних словах сдерживая подступившие слезы.

У того самого была дочь и, видя, что сделали над Леей, он ни в коем случае не хотел повторения ее участи своей дочери.

Лея была шокирована этим, словно за время комы позабыла об этом. Под конец ее плена та уже не чувствовала ничего. Не было ни боли, ни надежды и желания жить. К ней весь этот промежуток времени прикасались незнакомые мужчины, лапали, насиловали, издевались, пытали, добивая ее тело и психику. По щекам Литы покатились горячие слезы от накатившего осознания ее нынешнего положения. Лея сжала в руках подушку и начала горько плакать в нее от безысходности. Врач хотел что-то сказать, уже открыв рот, но увидев состояние пациентки, передумал и вышел, оставив ее одну. Эмоции переполняли, разрывали Лею изнутри, распирая и душа изнутри. Тело все это время посылало в мозг сигналы боли, исходящие со всего тела, но тот не обращал внимание, игнорируя их и тем самым давая своей хозяйке выплакаться, излить всю накопившуюся боль.

Прошел еще один месяц. Конец марта... Девушку выписали под домашнее лечение, ведь в больнице ей становилось тошно. Перевязки, обработка ран. Все это занимало время. Внутри дева была опустошена. Со стороны на нее было страшно смотреть, та была похожа на куклу, которую сломали. Она вновь чуть не умерла физически, а вот морально та окончательно погибла. Кожа ее стала ещё бледнее, тело худее, придавая ей вид болезненно-умирающий. Лея чахла на глазах родителей и друга. Все вокруг причиняло боль, а по ночам она рыдала в подушку, вспоминая все, что произошло, слыша все свои крики, мольбы о том, чтобы ее не трогали. Это заставляло просыпаться каждую ночь, чуть ли не вскрикивая.

Пролетело еще несколько суток. Все эти дни Адам не появлялся ни лично, ни в сети, отчего дева слегка волновалась. Девушка не ела, почти не пила, не выходила вообще на улицу. Дни она проводила в комнате, лёжа на кровати и смотря в одну точку. Это был взгляд в пустоту, да и сам взгляд был пустой, ничего не означавший, не передающий. Три раза в день ей меняли повязки, наносили мази и охлаждающие лосьены, ведь раны горели, особенно по ночам. Раны заживали, принося еще большую боль, но она будто ее не чувствовала. Ей было все равно на собственное существование.

В один из дней судьба решила ещё принести бед в ее жизнь. Дилан прислал сообщение, что Адама убили, перерезав горло, словно в каком-то ритуале, ведь сделали это серпом. Это событие вызвало в ней хоть немного эмоций жалости, сочувствия. Та вновь начала плакать по ночам и днем, принимать успокоительное, колоть снотворное. Все, чтобы заглушить боль, разрывающую изнутри. Каждую ночь она просыпалась от фантомной боли, которую оставили раны прежде. И она была такой, словно эти увечья ей приносили вновь и вновь…

Глава 11

"Уныние — один из семи смертных грехов"

«Она в одиночку залечила все свои раны.

Как не бояться ту, что принимает

свои шрамы?»

Затяжная зима, уставшая от долгого правления до самого марта, наконец, сдавала свои позиции. Её дыхание, еще недавно леденящее и беспощадное, становилось всё слабее, уступая место первым весенним ласкам.

Снег, укрывавший землю толстым одеялом, начал оседать, превращаясь в звонкие ручьи, весело бегущие по оврагам. Он словно таял от смущения, обнажая из-под себя темную, влажную землю,жадно впитывающую живительную влагу.

Солнце, все чаще выглядывающее из-за серых туч, дарило тепло, пробуждающее природу от зимней спячки. Его лучи, пробиваясь сквозь голые ветви деревьев, словно золотом расписывали землю, наполняя её жизнью и энергией.

В воздухе, еще недавно морозном и колючем, чувствовалась свежесть и влажность. Появился тонкий аромат талой воды, смешанный с запахом земли и набухающих почек. Это был запах весны, запах надежды и обновления.Птицы, вернувшиеся из теплых краев, наполняли лес своими звонкими трелями. Их песни, словно гимн весне, разносились над полями и лесами, возвещая о начале новой жизни.

На деревьях набухали почки, готовые распуститься в нежные зеленыелистья. Первые подснежники, робко выглядывающие из-под снега, дарили ощущение чуда и возрождения.День становился длиннее, а ночь короче. Свет и тепло все больше проникали в мир, разгоняя зимнюю тьму и холод.

Зима уходила, унося с собой скорбь и уныние. Весна приходила, неся с собой радость, надежду и новую жизнь. Это было время перемен, время пробуждения и обновления. Время, когда мир наполнялся красками, звуками и ароматами, время, когда сердце наполнялось любовью и надеждой.

Прошел еще один месяц. Уже апрель на дворе. Все это время девушка была на домашнем лечении, моральном и физическом восстановлении. О школе и катке не шло и речи. Раны на теле зажили, а на спине почти затянулись, но она продолжала просыпаться каждую ночь от кошмара пыток, которые переживала от похитителей, и фантомной боли в конечностях. Видимо та еще долго не избавится от них. Шрамы от ожогов, порезов остались на ее теле, напоминая о тех ужасных днях, проведенных в неволе.

Наступил день, когда Лита все же решила выйти на улицу подышать, пройтись. А также съездить на каток, но не ради тренировки, а просто покататься, вспомнить то, что могла растерять за эти месяцы. Одев одежду, которая не давила на швы на спине и всем теле, взяла тренировочную сумку и вышла на улицу. Прохладный ветерок ударил в лицо, будто показывая и давая понять, что она все еще жива. Неспешным шагом Лея отправилась в Дворец спорта, не желая ехать, проще было дойти на ногах. Сердце ее вдруг заболело, вспомнив об Адаме, об этом блондине с кошачьей улыбкой и глазами. Тот, в кого она была влюблена, теперь мертв, как и другие из ее окружения. И вновь от рук одного и того же человека. Четыре смерти за эти мучительные и страшные полгода. Два раза дева была в больнице при смерти, еще и похищение, пытки, насилие. Слишком много для 17 летней девушки, что ничего не сделала тому мужчине, что все это устроил, он устроил настоящий ад Лее, только на земле. Дилан же приходил почти каждый день к той, пытаясь достучаться до нее, но Лита никому не открывала. В голове ее летали разные по настрою, характеру мысли.

— Может я и не вернусь на лёд, моя карьера закончилась даже не начавшись.., — с тоской в голосе проговорила фигуристка, приближаясь к зданию.

Лея подошла к Дворцу спорта и подняла голову наверх. Ее взгляд пробежался с крыши до входа в здание. Постройка эта была украшена зеркальными плитами, что отражали лучи солнца, образуя на себе небольшие радуги. После голодовки, устроенной похитителями, ее руки стали более худые, холодные и слегка дрожали, как и все тело. Сжав их, она выдохнула и вошла в здание, а потом устремилась в раздевалку. В ней не было никого, чему дама была рада, ведь никто не увидит ее шрамов и тела. Аккуратно надев одежду, более лёгкую чем обычно, дабы не тревожить шрамы, покинула комнату, держа коньки в руке. Все на катке смотрели на нее и шептались. Один фигурист наклонился к девушке незнакомке, что-то говоря на ухо, пока вторая дама стояла рядом с ними. Их острые взгляды были направлены именно на нее.

— Неужели она вернулась? — спросила одна из девушек.

—Она не достигнет вновь тех высот,которые ей были подвластны.., — ответил парень с ноткой сожаления.

— Как по мне ее путь, карьера под большим вопросом, — проговорил их вторая собеседница.

Лита посмотрела на них так, что холодок мог пробежать по коже от такого-то взгляда. Эмоций на лице не было, оно было будто мертвым, как у той же поломанной куклы. Надев коньки уже на автомате, как и все другие движения, встала на лёд, выдыхая и настраиваясь, затем проехала несколько метров. Пока никакой дрожи в теле, значит можно продолжить. Она проехала дальше, разминаясь.

Разминка заняла 10 минут. Затем фигуристка решила повторить короткую программу, ведь она была медленной, спокойной. Музыка ей была не нужна, будто она играла у нее в голове. Лея, вернувшаяся после достаточно долгого перерыва, вновь ощущала под коньками холодную гладь. Эта тренировка была не о рекордах и сложных элементах, а о восстановлении связи с льдом, с телом, с самой собой.

Началась она с простого скольжения по кругу, как будто она заново училась стоять на коньках. Её движения были осторожными, словно она боялась причинить себе боль. Но постепенно, с каждым кругом, чувствовала себя все увереннее и свободнее.

Затем Лея перешла к отработке базовых элементов: шагов, перебежек, дуг. Она выполняла их медленно и плавно, концентрируясь на каждом движении, на каждом повороте. Дева чувствовала, как мышцы, забывшие нагрузку, начинают работать, как восстанавливается координация.

Потом Лита перешла к отработке вращений. Она начинала с простых позиций, постепенно усложняя их. Сначала вращения получались неуверенными и шаткими, но с каждой попыткой они становились все более стабильными и грациозными.

После вращений дева попробовала выполнить несколько прыжков. Не сложных, многооборотных, а самых простых — одинарных тулупов и сальховов. Она прыгала осторожно, боясь снова получить травму. Но с каждым прыжком страх отступал, уступая место уверенности и радости.

В конце тренировки Лея прокатала всю короткую программу целиком. Она не пыталась выложиться на полную, а просто наслаждалась процессом, чувствовала музыку и выражала свои эмоции через танец. Ее движения были мягкими и плавными, наполненными грацией и изяществом.

Другие фигуристы и тренера внимательно наблюдали за ней, невольно задерживая дыхание на прыжках, словно боялись, что она упадет, но этого не случалось. В конце тренировки, когда Лея уже собиралась уходить, к ней подъехала Линси.

— Это очень хороший результат. Надеюсь ты вернёшься и не бросишь то, что именно твое. Я знаю всю ситуацию без подробностей, но мне очень жаль тебя, это все ужасно. Выздоравливай полностью, возвращайся на лед и порви всех, — проговорила она, в середине сменив тон на сочувствующий, а в конце чуть улыбнувшись.

Лея лишь кивнула, а уголки губ слегка приподнялись. Ее лицо впервые за этот день хоть на немного поменяло свое выражение. Уже хоть что-то. Лита приняла ее слова, выходя со льда и направляясь в раздевалку. Переодевшись, она покинула здание и огляделась в тот момент, когда живот дал о себе знать, она была голодна, поэтому решила впервые нормально поесть и пошла в любимое кафе. Заказав еду, которую так давно не ела, но скучала по ней, стала ждать свой заказ. Когда тот был готов и его принесли, фигуристка начала есть, пытаясь заглушить фантомную боль, что появлялась в теле при слишком резких движениях. И все это время на нее поглядывали посетители кафе, но дама не обращала внимание ни на кого, вслушиваясь в свое тело и состояние. Проведя ещё около часа в кафе, взяла себе кофе навынос и вышла из здания. Затем направилась на центральную площадь проветриться, попивая горячий напиток. Ее не смущала тренировочная сумка в руке, та просто хотела выдохнуть, хоть на немного перестать гнаться за чем-то. Та просто хотела пожить хоть чуть-чуть.

Душа Леи превратилась в выжженную пустыню, где не осталось ни капли влаги, ни единого ростка надежды. Ветер тоски гуляет по этим безжизненным просторам, поднимая вихри отчаяния и разбрасывая песок воспоминаний, которые только причиняют боль.

Тяжесть давила на ее плечи, словно огромный груз, лишая сил и желания двигаться дальше. Каждый вздох — усилие, каждое движение — подвиг. Тело словно наполнено свинцом, сковывающим и не позволяющим взлететь.

Внутри — гулкая пустота, словно в заброшенном доме, где нет ни голосов, ни смеха, ни тепла. Эта пустота поглощает все, оставляя лишь ощущение бессмысленности и ненужности.

Эмоции притупились, словно покрылись толстым слоем пыли. Радость не приносит удовольствия, грусть не вызывает слез. Все чувства словно заморожены, законсервированы в этой безжизненной пустыне.

У нее нет ни желаний, ни стремлений, ни целей. Будущее кажется серым и беспросветным, а прошлое — полным ошибок и разочарований. Настоящее же — лишь тягостное ожидание чего-то, что никогда не наступит.

В голове — хаос мыслей, которые кружатся, как птицы в клетке, не находя выхода. Они терзают душу, заставляя сомневаться в себе, в своих силах, в своем праве на счастье. Каждая смерть, событие в ее жизни оставило на ее душе, сердце и теле ужасные раны, которые будут затягиваться очень долго. Смысл жизни терялся в массе всего вокруг. Остатки жизненных сил медленно утекали из нее. Каков смысл жизни, когда все именно так? Не понятно...

Она прогуливалась по улочкам, медленно дыша и раздумывая о своем. Руки продолжали слегка вздрагивать, словно что-то должно было опять произойти. Затишье перед самой сутью. Скоро все решится. Выдержит ли ее лёд под ногами или она все таки провалится, умерев?

Глава 12

"Горячая кровь омрачила холодные руки"

«Уже поздно возвращаться назад, чтобы все правильно начать, но еще не поздно устремиться вперед,чтобы правильно закончить.»

Каждый день подобен прошлому. Нет никаких изменений. Шрамы на коже, которые та особенно часто видела, смотря в зеркало, заставляли вспоминать те ужасные моменты, вещи, которые она ощущала, испытывала на себе. Дева старательно пыталась забыть обо всем, вычеркнуть из своей жизни, но пока это плохо получалось. Аппетит постепенно возвращался в привычное до этого русло. Лея надеялась, что все вот-вот закончится, и судьба наконец-то сжалится над ней.

В один из солнечных дней девушка решила съездить на кладбище и посетить своих умерших близких. Поехала она без родителей, ведь хотелось проехать одной, поболтать с каждым. Тем более на днях прошли похороны Адама. Похороны всех близких Леи мы описывали, а что насчет этих?

Похоронная процессия растянулась вдоль улицы, медленно продвигаясь к кладбищенским воротам. Ветер трепал листву деревьев, словно шепча скорбные слова, под стать общему настроению. Впереди, окруженный цветами, двигался катафалк, внутри которого покоился Адам Корберт, восемнадцатилетний блондин, чья жизнь оборвалась так трагически.

Солнце пыталось пробиться сквозь тучи, но лишь изредка посылало слабые лучи на поникшие лица собравшихся. Многие плакали, с трудом сдерживая рыдания. Друзья Адама, их лица красные и опухшие, шли молча, поддерживая друг друга за плечи.

Гроб был открыт. Лицо Адама, обычно лучащееся жизнью и озорством, сейчас было бледным и неподвижным. Косметологи постарались скрыть следы побоев, но синяки под глазами и тонкие шрамы на висках все еще были видны, напоминая о жестокости, которую он пережил. Его светлые волосы, тщательно уложенные, казались неестественными, словно принадлежащими кому-то другому.

Мать Адама, убитая горем, шла рядом с гробом, держа в руке его фотографию. На снимке Адам улыбался, его голубые глаза сияли радостью. "Мой мальчик, мой любимый мальчик," — шептала она, целуя фотографию и смаргивая слезы. Отец Адама, ссутулившийся и постаревший на несколько лет, молча поддерживал жену, его лицо было каменным от горя и ярости.

Церемония прощания была короткой и тяжелой. Священник произнес слова утешения, но они звучали пусто и бессмысленно. Друзья Адама делились воспоминаниями о его доброте, чувстве юмора и неуемной энергии. Многие говорили о несправедливости его смерти, о том, как жестоко отняли у него будущее.

Во время опускания гроба в землю, мать Адама не выдержала и закричала, разрывая сердце присутствующих. Отец обнял ее, пытаясь успокоить, но сам был на грани срыва. Друзья Адама бросали в могилу горсти земли, словно прощаясь с ним навсегда.

Над могилой Адама воцарилась тишина, нарушаемая лишь рыданиями и шепотом молитв. Ветер усилился, раскачивая ветви деревьев и разбрасывая лепестки цветов по свежей земле. Похороны закончились, но боль и скорбь оставались, словно тяжелый груз, лежащий на сердцах всех, кто знал и любил Адама Крейд.

Сколько смертей пережила дама? Лейна, Кора, Рейна, Адам. И сколько еще будет? Когда же все это кончится? Лед выдержит или проломится? Мы обязательно это узнаем, но пока вернемся к главной героине.

По пути на кладбище та заехала в цветочный магазин, дабы взять цветы для каждого. Любимая сестренка просто обожала розовые розы, поэтому ее сестра взяла именно их. Рейне та взяла ее любимые белоснежные лилии, Коре — пионы, ведь краем уха та как-то услышала, что она любила именно их. А Адаму та взяла букет желтых хризантем. И так с четырьмя букетами та поехала туда, куда собиралась.

Лея подъехала к кладбищенским воротам на массивном черном внедорожнике отца, машине, которая казалась здесь неуместной, словно тень корпоративного мира вторглась в тихий обитель мертвых. Блеск полированного металла, отсвечивающий в тусклом свете осеннего дня, казался вызывающим на фоне потускневших от времени надгробий.

Она услышала, как водитель заглушил двигатель, и тишина мгновенно обрушилась на неё, тяжелая и давящая. В салоне пахло дорогой кожей и слабым ароматом её духов – запахом, который уже не приносил ей удовольствия. Она глубоко вздохнула, собираясь с духом. Сегодняшний визит был другим. Более формальным, более показным, как и машина, на которой она приехала.

На заднем сиденье рядом с ней лежали четыре букета: нежно-розовые розы для Лейны, её сестры; белоснежные лилии для Рейны, её подруги; пышные пионы для Коры, её соперницы; и желтые хризантемы для Адама, её возлюбленного. Каждый цветок – послание, символ, напоминание о жизни, оборванной так рано.

Лея вышла из машины. Высокие каблуки ее дорогих ботинок неуверенно ступили на гравийную дорожку, контрастируя с простым, но удобным образом, который она обычно выбирала для посещения кладбища. Она накинула на плечи кашемировое пальто, пытаясь защититься от пронизывающего ветра, который появился, как только она начала подъезжать. На дворе был апрель, но сегодняшний день напоминал глубокую осень. До этого в городе светило солнце, а теперь все похолодело мгновенно подстать атмосфере кладбища, хотя на дворе была середина весны.

Кладбище было старинным и ухоженным, но с налетом запущенности, как у дорогого дома, в котором давно никто не живет. Закованные в железо ограды, увитые плющом, окружали отдельные участки. Ангелы и кресты, высеченные из мрамора, грустно взирали на мир живых. Пожухлая трава шуршала под ногами, а листья, что опали с деревьев, уже сгнили от влаги после дождей. Вдалеке каркала одинокая ворона, добавляя мрачности пейзажу.

Лея открыла тяжелые кованые ворота, и холодный воздух словно ударил ей в лицо. Это было место, где ее прошлое обрело вечный покой. Лейна, Рейна, Кора, Адам… Их имена эхом отдавались в её голове, отзываясь болью в сердце.

С каждым шагом эмоции накатывали волнами. Горе, вина, раскаяние, любовь… Они смешивались, образуя тяжелый комок в горле. Сегодня она чувствовала себя не Леей, скорбящей подругой и возлюбленной, а Леей, наследницей богатой семьи, приехавшей отдать дань памяти умершим. Машина, одежда, цветы — все это казалось ей фальшивым, как декорация к трагической пьесе.

Она шла по узкой тропинке, глядя на надгробия. Некоторые были новыми, с аккуратными венками и свежими цветами. Другие — старыми, заросшими мхом и почти стертыми надписями. Жизни, оборванные временем, трагедией, несчастным случаем… Кладбище — это книга, полная не рассказанных историй, оборванных судеб.

Лея остановилась, прикрыв глаза. Она вспомнила Лейну, сестру, всегда такую веселую и беззаботную. Рейну, подругу, всегда готовую поддержать и выслушать. Кору, соперницу, с которой их связывала не только ненависть, но и уважение. И Адама, ее первую любовь, чья улыбка согревала ее даже в самые холодные дни.

Она открыла глаза, и слезы покатились по ее щекам. Сегодня она не будет сильной. Сегодня она позволит себе горевать. Она была здесь, чтобы почтить их память, чтобы сказать им последнее «прости», чтобы поделиться своей болью. И дорогая машина отца, и дорогие цветы, и дорогое пальто не могли изменить того факта, что она просто любила их и безумно скучала.

Что чувствует человек, находясь на кладбище? Для каждого ответ свой, чаще всего тоску и грусть. Они ощущаются как физическая тяжесть, сгущающаяся в груди, словно невидимая плита давит на сердце. Дыхание становится поверхностным, прерывистым, как будто воздух с трудом проникает в легкие, наполненные скорбью. В горле стоит ком, мешающий говорить, заставляющий сглатывать и молчать.

Тоска заполняет все пространство вокруг, проникая в каждую клеточку тела. Кажется, будто тишина кладбища усиливает ее, резонируя с ней в унисон. Каждый шелест листьев, каждый порыв ветра напоминает об ушедших, о том, что их больше нет рядом. Воспоминания нахлынывают внезапно, как волны, захлестывая сознание образами, голосами, моментами, проведенными вместе.

Глаза наполняются слезами, застилающими мир пеленой печали. Все вокруг кажется серым, лишенным красок, словно жизнь потеряла свою яркость вместе с ушедшими. Хочется спрятаться, сжаться в комок, укрыться от этой боли, но она преследует повсюду, не отпуская ни на мгновение.

Ощущение пустоты внутри разрастается, словно черная дыра, поглощающая все светлое и радостное. Кажется, что часть тебя умерла вместе с ушедшими, оставив незаживающую рану. Время замедляется, каждый миг тянется бесконечно долго, наполненный болью и тоской.

Тело становится тяжелым, ватным, словно его наполнили свинцом. Ноги не хотят двигаться, хочется остаться здесь навсегда, рядом с ушедшими, в этом месте тишины и скорби. Руки невольно тянутся к надгробному камню, пытаясь ощутить его холод, словно в нем можно найти хоть какую-то связь с ушедшими.

Сходив к каждому умершему за эти полгода, та разложила соответствующие букеты, поговорила с каждым, рассказывая, что происходит в ее жизни и покинула кладбище, оставляя его позади машины. Дольше всего говорила с Лейной, любимой сестрицей. Она вспоминала все счастливые моменты, прожитые с ней, дабы отвлечься, не заплакать, не показать все, что у нее накопилось внутри.

Вернувшись домой, та покинула машину, заходя в дом. Сняв обувь и верхнюю одежду, направилась в комнату, где ее застал отец. Мужчина глянул на дочку, аккуратно и с заботой погладив ее по волосам. Та лишь выдавила из себя улыбку, а потом в порыве крепко обняла его. Мужчина прижал дочку к себе, тяжело вздыхая и сдерживая свои слезы.

— Дорогая, где ты была и почему лицо такое, будто недавно плакала?

— Пап, я на кладбище была…Навестила их, поговорила, вот и не сдержалась, всплакнула. А ты меня искал? — сказала она, подняв на него глаза, которые немного сияли от слез в них.

— Да, искал, дельце одно есть, пошли.И да, это для твоего блага.

Лита посмотрела на отца с недоумением, но все же выпустила его из объятий, сжала руку отца и пошла за ним. Мужчина сжал ее руку и повел прочь из дома, направляясь к автомобилю. Усадив в машину, он сел рядом, приобнял заплечи и отпустил

— Все будет хорошо, это для твоего же блага, — повторил он, вставив ключ зажигания и заведя машину.

Девушка посмотрела на него, доверяя и успокаиваясь. Машина тронулась с места, покидая участок и выезжая на оживленные улицы города N. Вскоре автомобиль подъехал к незнакомому, темному снаружи зданию. Выйдя из машины, Лея огляделась, пытаясь понять, где именно находится, хотя бы примерно в каком районе. Мужчина же заглушил мотор, вышел на улицу и закрыл машину. Затем подошёл к двери, поманив дочь за собой рукой, и открыл ее, заходя первым, а потом ожидая деву. Лита зашла следом, и дверь прихлопнулась, закрываясь. Отец Леи повел ее к лестнице, которая шла вниз, слегка заворачиваясь, словно винтовая. Аккуратно спускаясь, она почти ничего не видела вокруг, так как все было темно,как в потемках. Когда они спустились, и включился свет по датчику движения, ее удивлению не было предела. Это был самый настоящий тир. Лея повернулась к отцу, отходя от легкого шока.

— Что это все значит? Зачем мы здесь?

— Я хочу, чтобы ты научилась стрелять, смогла защитить себя от других в любой момент, если я или охранники не будут рядом.

— А разве легально с собой пистолет носить?

— Легально, если он официально зарегистрирован.

Мужчина протянул оружие в черном чехле. Лея приняла пистолет из рук отца, вынимая его из чехла. Он был неожиданно тяжелым, холодным металлом, контрастирующим с теплотой его кожи. Ощущение в руках было странным, чуждым. Это не былопохоже на то, что она держала раньше — ни кисть для рисования, ни руль машины, ни даже нож на кухне. Это был инструмент, созданный для совершенно другой цели, и эта цель пугала ее до глубины души.

Пистолет лежал в ладони плотно, словно требуя, чтобы его держали крепче. Лея машинально сжала пальцы, чувствуя насечки на рукоятке. Они казались колючими, неприятными. Вес пистолета тянул руку вниз, напоминая о своей потенциальной силе.

В голове всплывали образы: фильмы, новости, рассказы о насилии. Каждый раз, когда она слышала о стрельбе, вздрагивала. А теперь это оружие, которое может отнять жизнь, оказалось в ее руках. Ответственность давила на нее, как и вес металла.

В то же время, появлялось и странное, неприятное чувство — власть. Контроль над ситуацией. Защита. Но эта защитабыла построена на потенциальном насилии, на возможности причинить вред. Это было отвратительно.

Лея почувствовала, как внутри нее поднимается волна отвращения. К пистолету, к этой необходимости, к миру, где такое становится необходимостью. Она ненавидела то, что ее отец, желая защитить ее, вынужден был дать ей оружие.

Она попыталась представить себя в ситуации, когда ей придется использовать этот пистолет. Защищать себя. Защищать кого-то другого. Сможет ли она? Сможет ли она переступить через черту, отнять чужую жизнь, пусть даже для самообороны?

Мысль об этом вызывала тошноту. Ладони вспотели, а сердце бешено заколотилось. Пистолет обжигал руку, словно раскаленный уголь.

Она посмотрела на отца. В его глазах было беспокойство, но и решимость. Он верил, что она справится. Он верил, что она сможет защитить себя.

— Теперь научу тебя стрелять из него, — проговорил он.

Отец достал его пистолет из кармана чемто похожий на ее. Протянул ей наушники и очки, надевая свои на себя. Убедившись, что она надела свои на уши и лицо, кивнул. Следом прицелился на мишень, которая была вдали прицелился и выстрелил. Нажав специальную кнопку, он посмотрел вновь в даль. Лист бумаги, в который он целился и стрелял, подъехал к ним. Отверстие от пули было прямо во лбу, идеальный выстрел. Лея прикоснулась к бумаге, проверяя реальность ли это.

— Это очень непривычно, не думала, что ты умеешь стрелять.

— Это было моим небольшим секретом, который я скрывал до сегодняшнего дня. А теперь займёмся тобой.

Отец встал позади дочери, помогая ей правильно взять пистолет. Фото вновь отъехало, но не так далеко. Девушка держала оружие под руководством отца. Та смотрела на свои руки его руки, что были поверх ее. Она пыталась запомнит, вникнуть во все это, запоминая. И вот прицелившись, та выдохнула, моргнув и нажала на курок, выстрелив. Пуля попала прямо в горло человека на фото. Они продолжали тренироваться несколько часов. Навык стрельбы уж точно ей пригодится, как будто судьба подкинула такую возможность, от которой было бы глупо отказываться

Прошло еще несколько дней. Теперь девушка почти не выходила на улицу без пистолета. Это была уверенность и защита. А эта защита очень пригодится ей...

Однажды возвращаясь вечером домой, Лея заметила хвост из нескольких мужчинза собой. Страх вновь начал сковывать ее движения. Девушка ускорила шаг, пытаясь по началу оторваться. Но это особо не помогло, ведь они следовал за ней по пятам, как утята идут за свой мамой-уткой. Дама в итоге сбилась с намеченного курса домой и оказались в замкнутом пространстве между домов. Обернувшись, та наконец увидела своих преследователей. Это были четверо крупных мужчин с не очень приятными в тот момент выражениями лиц. Страх подкатил к ней, кровь ударила в голову, а ужас заставил ее оцепенеть, тело стало будто ватным. Мужчины же начала подходить к ней, ухмыляясь. В голове Леи невольно возникли воспоминания с теми террористами, что издевались и насиловали ее. Руки мгновенно задрожали, бедро начало болеть, будто она упала на него опять, в висках застучало, а раны будто начали вновь болеть. Страх пеленой заволок ей глаза. Один из мужчин, видимо это был главарь подошел к ней ближе других, а она смогла сделать лишь два шага назад. Тут ее рука нырнула в сумочку, доставая пистолет и направляя на него.

Руки задрожали сильнее, не слушаясь ее. Главарь же, увидев пистолет, засмеялся.

— Пацаны, глядите. А девчушка то с пистолетиком. Удобно ли держать такую игрушку в лапках, киса?

Он будто не поверил, что он настоящий и начал подходить дальше, сокращая между ними дистанцию. Его друзья последовали этому примеру. В горле Леи будто встал ком, сказать та ничего не смогла. Палец невольно, не подчиняясь руке нажал на курок, и та выстрелила, убив его.

Лея стояла, как вкопанная, посреди ночной улицы. Звук выстрела все еще звенел в ушах, словно оглушающий колокол. В воздухе висел запах пороха, смешиваясь с запахом осенних листьев и чего-то жутко металлического — запахом крови. Пистолет, все еще зажатый в дрожащей руке, казался продолжением ее тела, но одновременно и чужеродным предметом, навсегда изменившим ее жизнь.

Перед ней, на асфальте, распростерся мужчина. Несколько секунд назад он был жив, улыбался, говорил гадости. Теперь его глаза были открыты, но пусты, устремлены в никуда. Вокруг него, как испуганные вороны, метались трое его дружков, крича, плача, проклиная.

Но Лея ничего не слышала. Или слышала, но будто сквозь толстую вату. Время замедлилось, каждый момент растягивался до бесконечности. Она видела их испуганные лица, слышала их крики, чувствовала холод ночного воздуха, но словно наблюдала за этим со стороны, отстраненно и бесстрастно.

Внутри нее царила пустота. Та самая, которая приходит после сильного шока, после того, как переступаешь через черту. Нет страха, нет жалости, нет ничего, кроме оглушающей тишины.

Дева опустила взгляд на свои руки. Они дрожали, но не от страха, а от нервного напряжения. На пальцах остались следы пороха. Она чувствовала, как по венам течет ледяной огонь, сжигая изнутри.

Воспоминания нахлынули волной: их грязные шутки, их наглые взгляды, их настойчивость. Они шли за ней, окружили ее, загородили путь. Она испугалась. И тогда она вспомнила про пистолет.

Страх сменился яростью. Она достала оружие, предупредив этим, что ее не стоит трогать. Они не поверили. Они смеялись. И тогда… Тогда она выстрелила.

Теперь он лежал на земле, а она стояла над ним с пистолетом в руке. Убийца. Лита стала убийцей. Это слово эхом отдавалось в ее голове, пронизывая все ее существо.

Она не чувствовала раскаяния. Пока нет. Только облегчение. Она защитила себя. Она выжила. Но ценой чужой жизни.

Лея посмотрела на трех оставшихся. Они отступили, испуганные и растерянные. В их глазах читался ужас. Она знала, что они расскажут все полиции. Она знала, что ее ждет допрос, суд, возможно, тюрьма.

Но ей было все равно. Она выжила. И это было единственное, что имело значение в данный момент.

Она медленно опустила пистолет, позволяя ему выпасть из дрожащей руки. Звук падения металла на асфальт разнесся по ночной улице, словно выстрел. Она закрыла глаза, пытаясь унять дрожь, охватившую все ее тело.

Мужчины же поспешили скрыться. Стук сердца слышится в голове. Она невольно протянула руку к трупу, будто хотела проверить, может он все еще жив, но сразу отдернула. Сознание подсказывало бежать, хватать пистолет и бежать домой, быстрей, пока ее никто не видел. Судорожно подняв пистолет и убрав его, дрожащими руками набрала номер отца. Новость о убийстве, совершенном его дочерью, потрясла его. Приехав за ней, распорядился своим людям избавиться от трупа, а сам повез ее домой. Нервный срыв грозился начаться прямо в машине. Еле дойдя до комнаты, упала на кровать, горько плача.

— Убийца...Я убила его, собственными руками, выстрелила.., — дрожащим и прерывистым голосом говорила она.

Мужчина же сел рядом, утешая ее, гладя по голове, а потом и вовсе обняв, давая дочери выплакаться и не обращая никакого внимания на то, что его одежда мокнет от горячих и горьких слез Леи.

Глава 13

"Конец черной полосе"

«Не переживай, ты еще будешь искать меня в каждой»

Вы думали когда-нибудь, что совершите убийство, заберёте чью-то жизнь? Увидите бездыханное тело, и горячая кровь омрачит ваши руки... В голове будут крутиться десятки мыслей, а в горле застрянет крик, словно ком, не дающий дышать. Чувство ненависти к себе начинает прожигать изнутри, ты возненавидишь себя, за то, что сделал... Совесть будет корить тебя за содеянное, не перемотать время назад, все вернуть невозможно.

В своей комнате, вдали от залитой неоновым светом улицы и тела, распростертого на асфальте, Лея рухнула на кровать, как подкошенная. Мир, казалось, перевернулся, все стало зыбким и нереальным. Она не чувствовала твердой почвы под ногами, а только провал в бесконечную бездну отчаяния.

Рыдания вырывались из нее судорожными, болезненными всхлипами. Они сотрясали все ее тело, от кончиков пальцев до корней волос. Слёзы лились не переставая, обжигая щеки и оставляя мокрые пятна на подушке. Она захлебывалась в них, задыхаясь от горя и ужаса.

Перед глазами снова и снова всплывала картина: темная улица, наглые лица, угрозы, пистолет в руке, выстрел… итело, безжизненно лежащее на земле. Дева не могла избавиться от этого кошмара, он преследовал ее, мучил, не давал покоя.

Вина терзала ее, как голодный зверь. Лита убила человека. Неважно, что это была самооборона, неважно, что он сам нарвался. Она отняла у него жизнь. Она лишила его будущего, его семьи, его друзей.

Ненависть к себе жгла изнутри. Девушка презирала себя за то, что не смогла найти другого выхода, за то, что поддалась страху и ярости. Она чувствовала себя грязной, испорченной, словно ее душа навсегда запятнана кровью.

Страх сковал ее ледяными объятиями. Страх перед полицией, перед судом, перед тюрьмой. Страх перед тем, что о ней подумают родные и друзья. Страх перед тем, что ее жизнь кончена.

Та чувствовала себя одинокой, как никогда раньше. Отрезанной от всего мира,брошенной в кромешную тьму. Ей хотелось, чтобы кто-нибудь обнял ее, успокоил, сказал, что все будет хорошо. Но она знала, что никто не сможет ей помочь, что она должна сама справиться с этим ужасом.

Мысли путались, перебивали друг друга. Она вспоминала свою жизнь до этого момента: учебу, друзей, мечты о будущем. Все это казалось таким далеким, таким нереальным, словно принадлежало кому-то другому. Ее прежняя жизнь разрушена, навсегда.

Отчаяние давило на нее, как тяжелый груз. Ей хотелось кричать, звать на помощь, но из горла вырывались только бессвязные всхлипы. Она чувствовала себя беспомощной, раздавленной, словно маленькая хрупкая птичка, попавшая под колеса огромной машины.

Время остановилось. Лея рыдала, не замечая, как проходит ночь. Она не знала, что ее ждет впереди, но чувствовала, что ее жизнь уже никогда не будет прежней. Она стала убийцей, и это клеймо останется с ней навсегда. И сейчас, в своей темной комнате, она могла только плакать, оплакивая не только чужую жизнь, но и свою собственную, безвозвратно утерянную.

Все это время Дилан, ее друг был в доме ее семьи и разговаривал с отцом, обсуждая эту ситуацию. Мужчина объяснил парню только то, что тот сам понял, ведь Лея так и не смогла рассказать толком, что именно произошло. Когда время перекатило за полночь, брюнет все же решился и, подойдя к комнате девушки, постучался в нее, прося разрешения войти. Ответа не последовало, и тот, тяжело выдохнув, вошел внутрь, смотря прямо на даму, лежащую на кровати. Та уткнулась лицом в подушку и продолжала рыдать. Лицо опухло, покраснело от горьких слез. Сердце его болезненно сжалось при виде этой душераздирающей картины. Тихо подойдя к кровати, присел на нее. Рука парня стала медленно поглаживать по ее пушистым черным волосам. Лея внезапно прижалась к Дилану, как к спасательному кругу в бушующем океане. Она цеплялась за него, дрожа всем телом, словно продрогшая птица, найденная на морозе. Его тепло казалось единственным, что удерживало ее от полного погружения в ледяную пучину отчаяния.

Рыдания рвали её грудь, вырываясь болезненными спазмами. Слова, словно осколки стекла, царапали горло:

— Я... я... убийца.., — повторяла она снова и снова, словно это было заклинание, проклятие, навеки приклеившееся к ней.

Дилан крепко обнимал её, гладил по волосам, шептал успокаивающие слова, которые она едва слышала сквозь пелену горя. Он не знал всех деталей, но видел её сломленность, её ужас, и это было все, что имело значение. Он чувствовал, как она дрожит в его руках, и его сердце разрывалось от сочувствия.

— Тише, тише, Лея, — говорил он мягко,его голос был полон нежности и боли, — ты не убийца. Ты защищалась. Ты сделала то, что должна была сделать.

Но её это не утешало. Слова Дилана казались далекими и бессмысленными. В её голове звучало только одно: "Убийца". Она видела перед собой лицо того человека, его открытые, пустые глаза. И понимала, что никогда не сможет забыть это.

— Я... я не хотела, — всхлипнула она,крепче прижимаясь к нему, — Я не хотела убивать его. Я просто хотела, чтобы они оставили меня в покое.

— Я знаю, Лея, я знаю, — ответил Дилан,его голос дрожал. Он обнял её ещё крепче, чувствуя, как её слезы пропитывают его рубашку. Он понимал, что слова сейчас бессильны. Что ей нужно просто дать выплакаться, выпустить весь этот ужас и боль, которые переполняли её.

— Он... он мертв, Дилан, — прошептала она, задыхаясь от рыданий, — Из-за меня... он мертв.

Дилан не знал, что сказать. Он понимал, что никакие слова не смогут стереть эту трагедию. Но он мог быть рядом с ней, мог поддерживать её, мог любить её, несмотря ни на что.

Он тихонько покачивал её, как маленького ребенка, шептал успокаивающие фразы, гладил по спине. Он чувствовал, что она сломлена, раздавлена, но он верил, что она сильная, что она сможет пережить это.

— Ты не одна, Лея, — прошептал он ейна ухо, — Я с тобой. Я всегда буду с тобой. Мы вместе справимся с этим.

Лея плакала и плакала, не в силах остановиться. Но в объятиях Дилана, в его тепле и поддержке, она чувствовала слабый проблеск надежды. Она знала, что путь впереди будет долгим и трудным, но она знала и то, что не останется одна. У неё есть Дилан, и его любовь, возможно, станет единственным, что поможет ей пережить этот кошмар.

Прошло несколько дней с того происшествия, убийства невинного человека руками Леи. Та все еще не находила себе места, рыдая по ночам, а днем пытаясь хоть немного сдерживаться. С утра у нее было нехорошее предчувствие, будто что-то вот-вот должно было произойти. И это что-то поставит все точки в ее истории над “и”. Съездив на лёгкую тренировку Лита, пошла вновьпрогуляться. Все это время та не расставалась уже с привычным для нее пистолетом, будто знала, что он вновь пригодится. По пути она зашла в ту самую кофейню, в которую заходила вечером перед похищением, она взяла стакан кофе и вышла на улицу. Находиться дольше нужного она там не могла, ведь воспоминания об участи того парня, бариста, давили на мозг, а надежда отвлечься хоть на немного, подзабыть свои проблемы, раны, пережитые трагедии с стреском рассыпалась. Свежий воздух смешался с запахом кофе, что оказалось прекрасной симфонией для ее обоняния. Дама неспешно шла по парку, попивая напиток. Горячая жидкость приятно обжигала горло, словно приводя каждый раз в чувство и не давая уснуть на ходу.

Наступает вечер, укутывая сумерками весь город. Прогуливаясь по парку, героиня замечает подозрительные черные машины, едущие по дороге, поэтому решает ускориться. Парк медленно переходитв лес, где нет народу и позвать кого-то на помощь будет бесполезно, ведь никто не придет. Лея начинает понимать, что вот он, решающий момент в ее истории. Одна из машин обгоняет ее на большой дороге, ведущей в лес, поднимая колесами пыль. Лея кашляет, поднимая руки и закрывая ими лицо. Кофе та уже допила, а стаканчик выбросила, и теперь ее руки были свободны. Автомобиль в этот момент развернулся боком, перекрывая путь дальше и не давая возможности сбежать. Та уже хотела развернуться и убежать обратно по дороге, по которой пришла, но и там встала машина. Автомобили обступили ее кольцом, не давая ни шанса улизнуть. Дверь самой первой, что стояла напротив открывается, и из нее выходит тот самый чертов незнакомец, сумашедший, одержимый, что уничтожил ее спокойную жизнь. Лея словно по команде быстро достает пистолет и направляет на него. Мужчина вальяжной походкой делает несколько шагов, при этом ухмыляясь.Одет тот в богатую, стильную одежду без изъянов.

Эта ухмылка, так хочется стереть ее с его лица. Этот человек, что сломал ей всю жизнь прямо перед ней, в ее руках пистолет, поэтому она может с легкостью убить его в сию же секунду, но пока она не собирается этого делать. Ей нужны ответы на столь волнующие ее вопросы.

— Пора срывать все маски, верно, Лея? — раздается его неприятный до ужаса для ушей голос.

— Верно. Достаточно бед ты мне принес! — в гневе и стиснув зубы, выпалила она.

— Ох, Я лишь помогал тебе, любя. Они были недостойны общаться и жить рядом с тобой.

— Любя? Да ты конченный псих,одержимый! Никакой любовью тут и не пахнет, — опять на повышенном тоне, но сдерживая подступающие слезы, проговорила она.

— Дай угадаю, на льду в бутылку с водой что-то подсыпали по твоей наводке.

Мужчина усмехнулся, соглашаясь с этим без слов. Он знал, что та сейчас обвинит его во всех его грехах, направленных именно на него, и незнакомец был во всю готов к этому, ведь все осознавал.

— Ты отличалась своим умом, это прекрасно, – с усмешкой проговорил он.

— Хватит шутки шутить. Ты сломал мне жизнь…Убил моих близких, столько раз бегал за мной, потом похитил, а после моего отказа отдал своим псинам на растерзание, словно я кусок мяса.

— Хах, моя дорогая Лея, приоткрою тебе глаза на истину, которую ты так и не поняла, Кора ненавидела тебя, но ты это и сама видела, а вот Лейна затмевала, перетягивала все внимание на себя, не давая его тебе, Адам был недостоен, в какой-то степени он игрался с тобой и твоими чувствами, а Рейна лишь использовала ради собственной выгоды.

— Врешь, мои друзья не такие. Допустим это и так, то тогда зачем эти истязания, похищение, насилие?

— Ты отказалась принять мою сторону,вот мне и пришлось пойти на эти меры. Либо я, либо никто.

Мужчина быстро опустил руку и достал свой пистолет. Теперь дула были направлены на них обоих. Их стояло лишь двое, больше из машин никто не вышел, наблюдая за своими босом изнутри. Лея тяжело вздохнула, понимая, что даже дыхание было дрожащим, не то все тело. Рука дрожала, грозясь уронить пистолет, ноЛита вновь его крепко сжала, прожигая мужчину взглядом. Тот лишь усмехался, держа пистолет так, что тот даже не двигался в воздухе, словно он ничего не весит.

— Мы слишком тянем, пора заканчивать, — холодно и жестко проговорил он, а усмешка ушла с лица его.

— Верно, ты принес мне лишь страдания. А за это стоит всегда платить.

Тьма леса обступала Лею со всех сторон, словно живое существо, шепчущее слова смерти. В этой густой непроглядности, разрываемой лишь редкими лучами лунного света, пистолет в ее руке ощущался продолжением ее самой, холодной и безжалостной. В сердце билась лишь одна эмоция — не страх, а ледяная, выжигающая ярость. Перед ней стоял незнакомец, чье лицо, искаженное злобой, было последним, что она хотела увидеть. Он разрушил её жизнь, превратил её мир в руины, и теперь они стояли лицом к лицу, готовые к последней схватке.

Его пистолет был направлен прямо на неё, черная дыра ствола, угрожающая поглотить её. В глазах плескалось торжество, предвкушение победы. Но Лея не дрогнула.

Она больше не была той испуганной девушкой, которую он знал. Она стала воином, готовым сражаться за своё право на покой.

В этот момент время замерло. Лея видела, как его палец сжимает курок. Она почувствовала прилив адреналина, обостривший все чувства. Ярость, страх, решимость — все слилось в единый, всепоглощающий импульс. Она тоже нажала на курок.

Раздался оглушительный выстрел, разорвавший ночную тишину. Второе эхо пронеслось по лесу, растворяясь среди деревьев.

Вспышка боли пронзила её тело, словно удар кинжалом. Воздух выбило из лёгких, и она закашляла, чувствуя, как что-то горячее и липкое растекается по телу. Но Лея не отпустила пистолет. Она видела, как незнакомец вздрогнул, его лицо исказилось гримасой боли, и он упал на колени.

Мир вокруг начал расплываться. Тьма леса стала еще гуще, а звуки приглушенными.

Боль нарастала, сковывая всё тело, но в этот момент Лея не чувствовала ничего, кроме облегчения. Она сделала то, что должна была сделать. Она боролась.Ноги подкосились, и она начала падать. В голове мелькали обрывки воспоминаний: смех, любовь, дружба – всё, что у неё отняли. Затем, небо над головой, усыпанное мерцающими звёздами, словно провожающими её в последний путь.

В последний момент, перед тем как тьма поглотила её сознание, Лея прошептала:

— Свобода...

А потом наступила пустота. Тьма леса сомкнулась над ней, поглотив её боль, страх и ярость. Осталась лишь тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев и далёким уханьем совы — тишина, которая означала конец...

«Я не знаю, чего ты добился, но надеюсь это стоило того, чтобы потерять меня…»

Эпилог (хорошая концовка)

«Даже после черной полосы, длинною почти во всю жизнь, наступает долгожданная белая…»

Жизнь, а именно судьба преподносит каждому свои испытания, проблемы. Но эта история особенная. Убийства, похищение, погони, страхи, письма и фотографий — все это имело вес, большое значение. Иногда нам кажется, что жизнь несправедлива и жестока только с тобой. Но это не так, на долю каждого выпадают преграды, которые нужно перелезть, страдания, которые нужно пережить. Но справедливость, такое слово…Да мир вообще такая несправедливая штука...

Лея выживает после ранения, пуля чуть ли не попадет ей в сердце. Но она же в тот день убила того незнакомца, выстрелив прямо в сердце. Затем нашли его подельников, террористов, которые совершили расстрел в торговом центре и похищение. Также садили всех его подельников. Каждого посадили надолго за свои злодеяния. Выписывается Лея из больницы с свободным сердцем и душой, ведь больше никто ее не тронет. У порога здания больницы ее встречает Дилан с букетом в руках и целует деву в губы. За эти несколько месяцев она пережила многое: смерть сестры, соперницы, подруги, парня, в которого раньше была влюблена, падение с травмами, похищение, пытки, изнасилования, убила своими руками двух человек, пережила две клинические смерти. Очень насыщенно за какие-то там полгода.

Лёд под ногами грозился провалится, ведь полностью потрескался, как в том сне.

Но она смогла добраться до берега, выжить. Кристальная гладь сломалась, проломилась, только вот не под тяжестью девушки, а под весом всех проблем, событий, которые произошли, под этими слезами, ранами. Все это потонуло в той самой кровавой воде, но Лита выжила и смогла обрести свой покой.

Теперь с болью было кончено. Ее ждёт настоящая любовь, карьера фигуристки, путь поэтессы и блогера, известность. Но самое главное спокойствие и безопасность.

Черная полоса всегда кончается белой, нужно лишь время...

Эпилог (плохая концовка)

«Я же буду ждать тебя. Я не прошу любви, я прошу только слова... И я никогда никого не любила. А ради любви возвращаются даже мертвые…»

Вот вы и оказались на другой странице, на другой концовке, более верной, правдивой, хоть и жестокой для многих читателей. Но по-другому никак, ведь это жизнь. Есть смерть после жизни, а жизнь после смерти есть? Ответа на этот вопрос никто дать, к сожалению, не может. Не случалось того, чтобы мертвый человек воскресал, не было такого…

Но вернемся к истории, которая в реальной жизни не кончилась бы так радужно, как в хорошем эпилоге. Хорошая концовка сделана для тех, кто верит в добро и что оно всегда побеждает. Но эта история не про сладкую ложа, а про горькую правду. Самым правдивым концом является именно этот, а не тот…

Последнее, что помнит Лея, и то обрывками — выстрелы, боль, шелест крон деревьев леса, ухание совы и все, дальше пустота, нет ничего.

Чувство боли исчезло, исчезли вообще все чувства, осталось лишь…а ничего не осталось, будто высосали все без остатка.

Вокруг раздается крик, такой знакомый до боли, что сердце щемит. Лея открывает глаза на этот крик и видит, что вокруг лишь чернота, будто космос без звезд, планет. А голос все звучит, он кричит, призывает откликнуться. Девушка начинает кричать в ответ и бежит, не зная куда.

— Лея! Любимая, вот ты где... Очнись, прошу, открой глаза!

— Дилан, я тут, иди ко мне, я не понимаю где я!

— Лея, вставай, давай…

Тут сзади нее появляется фигура в черном плаще с капюшоном. На плече ее сидит ворон, а в руках разместилась черная кошка. Фигура улыбается и начинает говорить холодным, лишь с капелькой жалости голосом:

— Зря кричишь, все равно он тебя не услышит…

Лея останавливается, оборачиваясь и смотря теперь на эту фигуру. На глаза слегка навернулись слезы от страха и недопонимания, где она находится, кто он такой и почему Дилан ее не слышит.

— Мертвые не могут общаться с живыми, быть услышанными ими, если конечно, не обладают экстрасенсорными способностями, но это не твой случай. Он тебя не услышит, не увидит, бесполезно кричать.

— Он умер? — дрожащим голосом спросила она, пока слезы накатывали сильнее.

— Он то как раз жив и здоров, а вот ты.., — с грустью проговорил, а потом сказал следующие слова, которые потрясли Лею окончательно, — Лея, ты мертва, ты умерла в том лесу.

Ноги девушки подкосились от этих слов, осознание накатило холодной волной, заставив ее упасть и горько зарыдать. Кошка спрыгнула с рук незнакомца, подошла к плачущей деве и начала тереться о нее. Лицо фигуры в плаще еще было скрыто капюшоном. Лита захлебывалась слезами, ведь сознание стало посылать отрывки этой злополучной ночи в мозг.

— Разве ты не хотела умереть? Ты же в последние дни только об этом и мечтала.

— Я сама не хотела умирать, я хотела,чтобы все мои проблемы, раны, боль, все это умерло, я хотела жить спокойной жизнью, — с дрожью вперемешку с слезами говорила она, а потом наступила тишина, нарушаемая только ее всхлипами.

Тут тьма начинает сгущаться, скрывая их от наших глаз. Ну что ж, тогда вернемся в реальный мир, на место происшествия.

Тело девы все еще лежит на земле, а глаза смотрят прямо в ночное небо, она истекает кровью, издавая последние вздохи.

Мужчина, в которого она выстрелила, хватается за рану, приостанавливая кровь. Его подручные повыскакивали из машин, а потом помогли сесть в самую большую. А затем покинули место происшествия, оставляя Лею лежать на земле, умирая.

Через несколько секунд рядом раздается шум останавливаюшегося автомобиля. Из него поспешно выходит отец девы и Дилан. Парень подбегает к девушке, падая на колени и приподнимая ее тело. Ему плевать на кровь, на пистолет в ее руке, что еще сжата. Парень начинает рыдать, прижимая ее голову к груди и чуть ли не кричит от боли. Губы Леи задрожали, шепча предсмертные слова:

— Дилан, я люблю тебя...Прости, что отреклась от твоей любви. Будь счастлив...

— Лея, нет, ты не умрешь, держись, прошу. Сейчас скорая приедет.

И ведь он не соврал, ведь машина скорой медицинской помощи уже неслась к ней, а ее сигнальные сирены были уже слышны, только вот будет поздно, когда они приедут.

— Они не успеют, ты только живи,прошу тебя...

— Успеют и помогут тебе, не говори глупости, — со слезами говорил он, гладя ее по волосам.

Потом Дилан поцеловал ее в лоб, щеки и губы. Внутри него все болело, переживало, горело. А Лея отсчитывала свои последние секунды жизни.

— Мне пора уходить, я не выживу, Дилан. Я освобожусь от проблем, от боли, а ты живи.., — Слова ее прервались кашлем, по уголку губ потекла струйка крови, вздохнув, та продолжила говорить, — Отпусти меня на покой, мы обязательно встретимся в следующей жизни…Я люблю тебя...

Все было сказано через силу, с нехваткой воздуха и кровью во рту. Ей не хотелось уходить, но скорой та не дождется. А сирена становится все ближе и ближе. Дилан судорожно оглядывается, говоря те самые слова, что слышала Лита в забвении, во тьме, а потом добавляет:

— Я тоже люблю тебя, я буду искать тебя в каждой жизни и буду умирать вновь и вновь, если не найду…А сейчас я тебя отпускаю…

Тот прильнул к ее губам в прощальном поцелуе, на который девушка постаралась ответить в знак любви. Отстранившись от ее губ, парень смотрит на нее судорожными и заплаканными глазами, и в этот момент рука разжимается, и пистолет падает на землю. Лита издает последний вздох, а ее голова наклоняется на бок. И теперь в руках Дилана не живой человек, а бездыханное тело возлюбленной. Парень начинает рыдать сильнее, крича и прижимая труп к себе.

В этот момент подъезжает скорая помощь, и медики выскакивают из автомобиля, но потом останавливаются, понимая, что опоздали. Отец Леи все это время рыдал, стоя рядом и не зная, как помочь. А когда последняя дочь его умерла, упал на колени, закрыв лицо руками и начав тоже плакать. Медики стояли, как вкопанные, а по щекам их текли слезы. Они опоздали, не успели спасти жизнь бедной девушки.

Лея в это время продолжала рыдать, поглаживая кошку рядом. Незнакомец наблюдал за ней, просматривая в голове всю короткую, но мучительную жизнь девушки, а потом заговорил:

— Ты слишком много пережила, организм просто не выдержал, а душа устала бороться. Но теперь тебя ждет милость всевышнего. Тебе дорога в рай на вечный отдых, исцеление души либо перерождение в новую жизнь.

— Я хочу туда, в старую жизнь, я не хочу новую, я хочу…домой. Домой, где меня ждут родители, любимый человек. Пускай будут все проблемы, но я хочу обратно, домой.

Сквозь рыдания говорила она, чуть ли не крича, а потом упав полностью, свернулась калачиком, захлебываясь горькими слезами. Она хотела обратно, Лея хотела жить, даже выживать, как это делала раньше, лишь бы родители, каток, Дилан были рядом. Она не хотела вечную тьму или другую жизнь.

Прошло несколько дней со смерти девушки. Серый, как декабрьское небо, день навис над кладбищем, словно траурное покрывало. На дворе был конец апреля, но словно погода перепутала весну с ранней зимой. Холодный ветер, пробирающий до костей, казался отголоском ледяного ужаса, который преследовал Лею в последние месяцы ее короткой жизни. Ей было всего семнадцать, черные волосы, которые она обычно заплетала в элегантный пучок для выступлений на льду, сейчас безвольно лежали на белом атласе гроба. Лицо, когда-то сияющее молодостью и талантом, было тронуто бледностью смерти. Но даже эта бледность не могла скрыть следы кошмара – едва заметные, но все же различимые, отметины боли и страха, которые навечно запечатлелись на ее коже.

Гроб стоял у края свежей могилы, рядом с надгробием ее сестры, Лейны. Две могилы, слишком близко расположенные друг к другу, две молодые жизни, оборванные слишком рано. Казалось, даже земля стонала от горя.

Плач, исходивший от родителей Леи, разрывал сердце. Мать, измученная горем, уткнулась лицом в плечо отца, ее тело содрогалось в беззвучных рыданиях. Отец, всегда такой сильный и собранный, сейчас казался сломленным. Его плечи поникли, глаза, полные слез, неотрывно смотрели на гроб. Они потеряли еще одну дочь, свою луну, единственную после смерти сестры, они потеряли свет, надежду, будущее.

Среди толпы скорбящих выделялся Дилан, возлюбленный Леи. Его лицо было искажено немым криком. Он стоял, словно парализованный, не в силах отвести взгляд от гроба. Воспоминания о Лее, яркие и живые, проносились перед его глазами: ее заразительный смех, ее грация на льду, ее нежные объятия, поцелуи. Теперь все это было лишь призрачным воспоминанием, украденным безжалостной рукой.

На похоронах было много людей: друзья, одноклассники, тренеры по фигурному катанию. Многие из них знали Лею как талантливую спортсменку, полную энергии и стремления к победе. Они помнили ее яркие улыбки, ее безудержный оптимизм. Никто не мог поверить, что ее больше нет.

Тренер Леи, мужчина уже преклонного возраста, подошел к гробу и положил на него букет алых роз — ее любимых цветов. Он прошептала что-то, чего никто не услышал, но в его глазах читалась глубокая скорбь.

Священник говорил о любви, прощении и надежде на вечную жизнь. Его слова, казалось, лишь усиливали боль. Как можно простить того, кто отнял жизнь у невинной девушки? Как можно найти утешение в вере, когда мир рухнул?

Когда гроб опустили в землю, Дилан не выдержал. Он упал на колени, зарываясь лицом в траву, и закричал от отчаяния. Его крик был полон боли, ярости и бессилия. Он потерял не просто девушку, он потерял часть себя.

После похорон люди медленно расходились, оставляя родителей Леи и Дилана у свежей могилы. Тишина кладбища давила, словно бетонная плита.

Лита покоилась рядом с сестрой. Две молодые души, объединенные трагедией и любовью, навсегда остались вместе, в тихом и холодном объятии земли. Но даже в этой тишине эхом звучал крик Дилана, напоминающий о жестокости судьбы и о том, что память о Лее будет жить вечно, как незаживающая рана в сердцах тех, кто ее любил.

Прошло несколько дней после похорон, когда на могиле появился он. Луна, тонкий серп в чернильном небе, едва освещала кладбище, когда он приковылял к могиле Леи. Его тело ныло от ноющих болей — напоминания о последней отчаянной попытке Леи защитить себя. Шрамы на его душе были гораздо глубже физических. Он сжимал в руке букет алых роз, и единственная черная роза выделялась на фоне алого безумия, словно черное сердце в груди, символ его тьмы.

Он опустился на одно колено перед надгробием, спиной ощущая промозглый холод земли. Смотрел на имя Леи, выбитое на камне, и слова словно ножами вонзались в его разум. Он, тот, кто должен был ее боготворить, стал ее палачом. Одержимая любовь, извращенная и больная, превратила его в монстра.

— Лея, — прошептал он охрипшим голосом, который годами не знал искренности, — Я… я пришел.

Он молчал долго, словно собираясь с силами, чтобы произнести то, что грызло его изнутри.

— Я сломал тебя, Лея. Растоптал твою жизнь. Я превратил твою красоту в пепел. Я думал, что делаю это из любви… но это была одержимость. Это был ад, который я сам создал и в который затащил тебя.

Он поднял руку, провел пальцами по гладкой поверхности камня, словно пытаясь прикоснуться к ней, почувствовать ее тепло.

— Я был уверен, что ты должна быть моей. Только моей. Но разве это любовь? Настоящая любовь… она дает свободу, а не заточает в клетку. Я отнял у тебя свободу, Лея. Отнял у тебя все.

Его голос дрожал. Впервые за долгое время он видел свои поступки не сквозь призму своей одержимости, а сквозь призму боли, которую он причинил. Он видел Лею — жизнерадостную, талантливую, любящую, и он, своими руками, превратил ее жизнь в кошмар.

— Рана, которую ты мне нанесла…физическая рана, она ничто по сравнению с той раной, которую я нанес тебе. И себе. Я просыпаюсь каждую ночь, видя твой взгляд. Твой страх… твою боль…

Он сжал букет так сильно, что шипы роз вонзились в его ладонь. Кровь капала на землю, смешиваясь с грязью.

— Я хотел… я хотел, чтобы ты любила меня. Чтобы ты смотрела на меня так, как я смотрел на тебя. Но я все испортил. Я убил все, что между нами могло быть. И я убил тебя.

Он положил букет на могилу. Алые розы, символ его уродливой любви, и черная роза – символ его преступления. Он смотрел на могилу, и внезапно его прорвало. Из его груди вырвался рык боли, перешедший в безудержные рыдания. Слезы текли по его щекам, обжигая, смывая остатки брони, которую он так тщательно возводил вокруг себя.

Он плакал, как ребенок, плакал о Лее, о ее загубленной жизни, о своей сломанной душе, о той любви, которая превратилась в ненависть. Плакал о том, что никогда не сможет исправить. Плакал о том, что он — убийца.

И в тишине кладбища, под бледным светом луны, его плач был эпитафией погубленной любви и загубленной жизни. Он по-настоящему раскаялся. Но его раскаяние было слишком поздно. Лея была мертва. И он, ее убийца, был обречен жить с этимбременем вечно.

Лея поднимает глаза на незнакомца в плаще, держа кошку на руках, что ластилась к ней.

— А кто ты такой?

— Я можно сказать дух, проводник душ в новый мир. Я понимаю твою боль, но ничего сделать не могу. Была бы возможность, я бы воскресил тебя, но это не в моих силах. А теперь давай руку, нам пора, коридор уже ждет тебя. Уверяю, твоя душа страдать не будет больше, это было лишь твое испытание, жестокое испытание. Родители твои будут рыдать, грустить, сильнее будет страдать Дилан. И убийца твой, он раскаялся, я видел, он все осознал, но теперь тебе пора, пошли.

Лея взглянула на протянутую руку, взялась за нее и встала, рука была, как холод. Кошка в этот момент перепрыгнула на второе его плечо, а ворона потерлась о плечо Леи. Незнакомец взглянул на нее, а потом крепко обнял. И тут он заговорил не своим голосом, а голосом Дилана.

— Я всегда буду любить тебя, Лея. Буду искать во всех новых жизнях, вселенных. Мы все тебя любим, и он любил по-своему и теперь раскаивается. Я тебя отпущу, постепенно, но любить не перестану. Каждый раз смотря на луну, я буду вспоминать тебя …

Лея крепко обняла его, отвечая на слова взаимностью, а потом фигура в плаще приобнимая, повела ее в туннель, пока животные ластились к девушке. Лея почувствовала освобождение, легкость в душе, а потом и вовсе исчезла в туннеле.

Теперь нет никакой знаменитой фигуристки, поэтессы, блогера. Хотя…она есть, в наших сердцах, в сердце каждого и на страницах этой книги. Лед проломился под Литой, и вода окутала ее, но эта вода принесет лишь покой. Ее ждет Рай или перерождение? Неизвестно. Но известно точно, Лея теперь...

Лея теперь свободна навсегда…

А точно ли навсегда?