По следам "Синей черепахи"

Пролог

Тюрьма – понятие философское. Кому-то весь мир – тюрьма. Кому-то жмет собственное тело. Есть уникальные люди, которые в темной комнатушке без окон могут придумывать прекрасные истории, и этими историями потом зачитывается весь мир. А есть те, кто на пустом месте находит повод порассуждать о своей несвободе.

Впрочем, все вышесказанное никак не относилось к месье Жану по прозвищу Француз, который в данный конкретный момент вспоминал свою непутевую жизнь, прижавшись спиной к холодной стенке грузового контейнера в утробе падающего космического катера, в окружении еще четырнадцати обреченных тел.

И то сказать, месье Жан был никакой не месье, даже близко не Жан, и прозвище свое носил совершенно незаконно. Но значения это уже не имело. Катер упадет на планету, конкретно – на Ацтек, и остановить падение вряд ли кто-то сможет: при взлете они зацепили килем подломившуюся ферму одной из силовых опор, киль треснул, и пока не вышли из атмосферы, Француз все ждал, что катер завалится обратно вниз.

Но – обошлось.

Ах, если бы Керенкун по-прежнему доверял Французу! Если бы поверил, что садиться на Ацтек вне порта опасно!

Сейчас в ближнем пространстве планеты полно кораблей – спасатели, армия, волонтеры всех мастей. Да просто орбитальный пояс… Можно было сунуться к любой из станций. В общей неразберихе «одноразовые контрактники» вполне сошли бы за обычных беженцев…

Нет. Этот мелочный жадный ублюдок счел, что его «безотказный пилот» просто пытается таким образом засветить бизнес. Или подгадить лично ему. А бизнеса у Джоэля Керенкуна сотоварищи осталось немного и так. Кончился бизнес. Вместе с курортной планеткой Майя, догорающей на соседней орбите.

И остатки «бизнеса» на этом катере при таком пилотировании тоже долго не протянут…

…Джоэль Керенкун потер подбородок, как всегда делал перед тем, как принять решение, и все-таки счел, что в услугах взбунтовавшегося контрактника больше не нуждается.

Катера класса «Фотон» не так уж сложны в управлении. Вероятно, он решил, что справится сам. Вероятно, он даже когда-то управлял подобной машиной: с вирт-инструктором и в чистом космосе. И вероятно, именно сейчас он горько сожалел, что не послушал Француза и сунулся в атмосферу…

Сочувствовать «хозяину» не получалось. Бывшему хозяину, что верно, то верно. Жаль, свобода продлится недолго. Только до столкновения с землей.

Потому что в тот момент, когда Керенкун принял решение, Француз из почти свободного «безотказного пилота» превратился в рядового «одноразового контрактника», расходный материал, которого не жалко. И отправился в контейнер к другим таким же невезучим бедолагам. Теперь уже навсегда.

…Звук двигателей изменился, а потом и вовсе стало тихо.

В атмосферу контрабандисты ныряют, выключив транспондеры, двигатели, и полностью заблокировав передачу телеметрии на любые внешние приемники. В момент прохождения зоны доступности орбитальных систем Ацтека они будут подобны слетевшей с орбиты каменюке. Никто не обратит внимания.

А в этот раз им было суждено так каменюкой и остаться. Без стабилизатора они не сядут даже на антиграве. Антиграв без маневровых, это даже не соломинка. Это, практически, лишняя деталь.

Все мышцы невольно сжались, хотя до удара оставалось еще дофига времени. Можно успеть помолиться, было бы кому.

Впрочем, при такой вертикальной скорости они раньше развалятся на части и сгорят как метеоры…

Словно в ответ на эту мысль борт начал вибрировать, и с каждой секундой все сильнее.

– Дядя Жан, мы разобьемся? – спросил над ухом простуженный детский голос.

Идентификаторов своих сокамерников Жан не знал. Ни имен, ни прозвищ, ни номеров. А девочку помнил. Девочка жила у ныряльщиков. Стефания говорила, что она умная девочка.

– Разобьемся. – Ответил он с досадой. Врать бессмысленно, так зачем врать?

– Если повезет. – Зло добавил еще один голос. – Не говори с ним, он из этих…

Вдруг катер сильно тряхнуло. Люди в контейнере закричали, уверенные, что сейчас судно начнет разваливаться… но вибрация утихла, и стал слышен легкий гул все-таки включенного антиграва: значит, что-то из им сказанного до Керенкуна дошло. Подстраховался. Но в плотных слоях это все равно будет мертвому припарка.

Француз вдруг услышал, как кто-то легонько стукнул по стенке контейнера снаружи.

– Э… эй, пилот… ты здесь?

Перед тем, как ответить, он сильно потер лицо руками. С неудовольствием отметил, что щетина, кажется, превратилась в полноценную бороду. Что только не придет в голову перед смертью. Перед смертью надо думать о чем-то высоком. Прощаться там с кем-нибудь мысленно…

– Здесь.

– Я сейчас контейнер открою. Только без глупостей. И все там тоже, слышали? У меня пистолет. Сможешь посадить это дерьмо? Я в этой технике не шарю…

Голос казался знакомым, но кто говорит, Француз понять не мог.

– Могу попробовать.

Щелкнул замок.

Француз сразу понял, кто перед ним – один из хозяйских холуев, охранник с прииска. Здоровый хромой мужик, которого чаще всего назначали в качестве экзекутора. Тупой и жестокий. В одной руке он держал пистолет, в другой монтировку. Не соврал про пистолет.

Всего на прииске вкалывало больше ста контрактников. Погрузиться на катер успели около сорока. А потом пропала связь с центральным портом, и Керенкун дал команду вылетать.

Кроме людей успели так же загрузить последнюю партию груза и химию. Начальство, представители владельца прииска, конечно, улетело официальным транспортом. Оставались только трое или четверо охранников, это те, что были приписаны к казармам, да с ними управляющий – сам Джоэль Керенкун.

Катер подрагивал, несмотря на антиграв. Охраннику и Французу приходилось хвататься за переборки, чтобы не упасть, ладно хоть, перегрузка, ломавшая катер несколько минут назад, с включением антиграва исчезла.

Ну, и где наш неуважаемый шеф?

Француз понял это, когда вошел в пилотскую кабину. Два трупа в креслах выглядели весьма красноречиво. Труп Керенкуна занимал кресло второго пилота. Место капитана занимал юнец из недавно появившихся на прииске не то хозяйских помощников, не то подельников.

– Давай, – нетерпеливо потребовал охранник. – Сажай.

Уделал он пилотов в самый неподходящий момент. Сейчас катер просто шел по введенному вектору, то плавно снижаясь к горному хребту, то вновь задирая нос. Скорость оставалась невысокой, но ее хватило бы с лихвой, впишись они в один из этих заснеженных великанов.

– Зачем ты их…

– Этот… – легкий взмах пистолетом в сторону молодого пилота, – грохнул Джо. Хотел разбить нас. Так что без глупостей! Сажай!

– Я попробую, – ответил Француз, втискиваясь между креслами. Освобождать себе место было поздно. – А ты пока отведи, кого сможешь, к спасательным капсулам. Их на борту девять, девять человек будут в безопасности.

– Работай. Я сам знаю, что делать.

Француз приподнял красивые брови и включил внутреннюю связь.

– Всем, кто способен перемещаться по судну. Предстоит аварийная посадка. Займите места в спасательных капсулах или пристегнитесь.

В одном «его» контейнере было четырнадцать человек. В остальных – наверняка больше. Не к чему там пристегиваться.

Если у кого и есть шансы, то только у тех, кто будет в капсулах. Лишь бы не передрались за них. И справились с инструкцией.

На удивление, остатки киля пока держались. Можно было попробовать развернуть катер к назначенным автопилотом координатам и замедлиться.

Катер послушно начал разворот. Потом что-то хлопнуло, взвыла аварийная сирена.

– Что там? – заорал охранник высоко и хрипло.

– В капсулу! – послал его Француз, и даже краем уха уловил, что на этот раз его послушались.

Система самодиагностики выдала, что он лишился половины руля направления. До точки посадки по записи курса оставалось около восьмидесяти километров.

Снизить скорость. Уйти полностью на антиграв, значит лишить катер возможности маневра, но так придется сделать: кто знает, что еще успела поломать та упавшая ферма.

Теперь это было медленное почти управляемое снижение, Француз с переменным успехом удерживал угол и только надеялся, что автоматика не отключится в самый важный момент. Без нее он гарантированно разобьет «Фотон»… знать бы еще, куда его направил убиенный «шеф».

Француз много раз сам сажал судно на Ацтеке. Но каждый раз это было в официальном порту планеты.

Впрочем, судно водил не только он один. Как минимум, неуважаемый шеф пользовался услугами еще двоих пилотов. Один сейчас мертв. Второй – не с прииска и никакого отношения к бизнесу хозяев не имел. Француз видел его всего пару раз, когда передавал управление и навигационные схемы полетов.

…Судно на малой скорости вновь начало трясти.

Француз переключил авионику на посадку по последней записи и поспешил убраться из кабины. Ближе к грузовому отсеку расположены каюты экипажа, там есть кресла, есть к чему пристегнуться. Хотя, это ерунда. Сейчас катер «вспомнит», что заход выполняется не по схеме и потащится на второй круг. Угу. Без половины руля.

Оттуда-то и будем падать…

Француз выбрал ближайший к входу в каюту ложемент, успел даже разозлиться на себя – остальные три пустовали. А ведь это тоже мог быть чей-то шанс…

Двигатель взревел, набирая мощность. Судно тряхнуло так, что перед глазами поплыли красные пятна… а потом был удар…

часть 1 Ацтек. Глава 1. Пузырь

Еж отражался в вогнутой контрольной панели судовой админки и там, в отражении, даже был похож на себя, только толстого и лупоглазого. Как под лупой видны веснушки, радужки глаз по-рыбьи раздуты. Увлекательное зрелище.

Он гипнотизировал пустое окно уже минут десять, но связь с Ацтекским пространством оставалась ненадежной, и цепануть тамошнюю сеть корабельной антенне пока не удавалось.

Грузопассажирский буксир «Голиаф» вел под завязку груженую баржу на одну из молодых колоний Веспы. А Еж был его единственным пассажиром.

И наплевать, что, по словам капитана, до устойчивой связи еще не меньше часа, а до Ацтекской орбиталки – все четыре, если не будет задержек. Еж еще с вечера сложил личные вещи, прибрал каюту и настроил оповещалку в собственном вирт-пространстве, чтобы предупредила, когда эфир позволит «поговорить» с планетой.

Возможно, все не так страшно. Возможно, к соседней планете, к Майя, еще ходят какие-то корабли. И тогда он на Ацтеке не задержится. Вообще даже не будет спускаться, останется на орбите, найдет попутку, и…

Оповещалка сигналила уже дважды, но оба раза это был выстрел в молоко.

– Напрасно тут торчишь, – раздался за спиной снисходительный голос бортового инженера Феди. – На практике проверено – чем дольше чего-то ждешь, тем дольше этого не случится. А стоит отвлечься…

Пассажир на борту был один, и маленький экипаж счел бесчеловечным предоставить его самому себе на весь десятидневный рейс. Так что питался Еж вместе со всеми в кают-компании и успел неплохо изучить судно, разумеется, кроме ходовой части (ладно, Федя втайне от капитана сводил его разок на бурилку, и зрелище того стоило), и капитанского мостика. Он даже кое-что помог настроить по мелочи: хоть корабль и содержится в полном порядке, и техосмотры проходит без проблем, а все-таки возраст дает о себе знать.

Капитан Соловьев к интеллектуальной технике относится настороженно, предпочитая, чтобы управление судном не зависело от виртуальных проекций оборудования. А уж как витиевато он матюкал бортовой искин, когда тот вдруг переставал понимать, что от него хотят эти странные люди – это надо было слышать.

«Малыш», так экипаж «для уюта» называл бортовой искусственный интеллект, в такие минуты замолкал, словно обиженный.

…Еж вздохнул и повернулся лицом к собеседнику.

– Может, нас все-таки пустят на Майя?..

Федор присвистнул. Майя с недавних пор была закрыта для всех гражданских судов. И, к сожалению, узнали на «Голиафе» об этом уже после выхода из Веспианского «червяка»[1].

– Соловей с харибды[2] получил новую сводку по Майя. Там совсем жесть. Без спецпропуска – никаких шансов. А я бы и с пропуском не полетел. Как-то не люблю я эти малоосвоенные планеты…

Федя был добродушен и слегка полноват, что его совершенно не портило. И абсолютно невозможно было заподозрить в нем любовь к приключениям в диких неосвоенных джунглях.

– Понимаю. Но мне-то надо на Майя. Я рассказывал.

На самом деле, Ежиного красноречия хватило только чтобы объяснить, что ищет он единственного близкого человека из давнего прошлого, спасателя Кайла Алексиса, который тринадцать лет назад принимал участие в операции на одной из незаконных промысловых колоний. И да, под формулировкой «незаконная промысловая колония» по сей день в официальных полицейских документах числятся тайные рабовладельческие поселения.

Из своего давнего прошлого Еж помнил не так уж и мало. И точно знал, что если бы не Кайл, он погиб бы. Ежа даже назвали потом в его честь – Алексеем.

Кайл Алексис стал ему кем-то вроде второго отца. Да, они редко виделись, всего раз пять за все это время. И материальных, таких, что можно потрогать, памяток у Ежа почти не сохранилось, только несколько писем в виртуальном хранилище, снимок Кайла с друзьями, да заметки из Майянской новостной ленты об очередной спасательной операции с его участием. Последнее письмо Еж получил полгода тому назад: Кайл обещал прилететь на выпускной. Прислал несколько снимков, на которых дом у озера, семья. Писал, что его, Ежа, в этом доме все ждут и будут рады видеть.

Тогда еще все было хорошо. Еж сдал экзамены, получил, кстати, неплохие баллы. Написал Алексису ответ, что срываться ему через две системы не надо, и что доберется до Майя сам…

И вот на это письмо ответа уже не получил.

А еще через несколько месяцев до Университета на Артуре долетела информация о глобальной катастрофе на Майя и всеобщей эвакуации. Это как раз после выпускного.

Университет остался за спиной, на Артуре Ежа уже ничто не держало. А подъемных как раз хватило на перелет в систему Веспы. Ну, кто мог знать, что пространство около Майя окажется полностью закрыто? Кто мог знать, что все обернется таким вот нелепым образом?

«Голиаф» вез груз для Красного Креста, именно Майя должна была стать его конечным пунктом назначения, но теперь по договоренности с заказчиком все будет выгружено на Ацтеке.

Средств на обратный перелет… да вообще на любой перелет, куда бы то ни было… у Ежа не осталось, значит, придется что-то придумывать здесь, на месте.

– Слушай, Леш, давно хотел спросить, – Федя попытался перевести разговор на другую тему. На самом деле он видел, что Еж волнуется и вообще не в духе. Но именно это и не давало оставить его в покое. Федор хотел собеседника расшевелить и приободрить, но получалось плохо.

– М?

– Почему ты Ежик? Из-за прически?

Еж стригся по артурианским стандартам – очень коротко. Из-за этого его жесткие темно-рыжие волосы отрастали ежиной щеткой.

Он пожал плечами. Рассказать можно было, это не тайна. Но зачем? С Федей они, вероятней всего, больше не встретятся.

И в этот момент оповещалка дала знать о себе в третий раз.

Ежу даже сразу удалось зачалиться к основному сервис-узлу третьей орбитальной станции Ацтека. Ну что… может, найдется кто-нибудь, кто поможет ему добраться до Майя?..

– Ладно, – не обиделся Федор. – Увидимся перед выходом…

***

Желтая пыль клубилась на фоне ярко-голубого, почти василькового неба, пылью была покрыта и листва красно-голубых кустарников, и рулежные треки, и толстый регулировщик на краю поля, подманивающий зеленым жезлом огромную сороконожку армейского транспортера. Транспортер тоже желтый, но не от пыли – это его «природный» заводской цвет.

Ацтек не назовешь зеленой планетой. Он желто-коричневый. И армейская техника здесь вся тоже празднично-желтая.

Так странно – всего десять минут назад ты прощаешься в тесном тамбуре орбиталки с капитаном Соловьевым по прозвищу Соловей, с Федей и вторым пилотом Максом, и все вокруг по-космическому компактное, функциональное и обжитое – и вдруг огромное небо, буйство красок и запахов, непрерывный механический шум…

Первое впечатление – пыль, запах смазки и перегретой тяжелой техники, запах озона. Грохот механизмов. Величественные деревья по краям посадочного поля с настоящими, состоящими из листьев кронами всех оттенков охры.

Глаза сразу начало щипать от пыли.

– Даррогу! – крикнули из-за спины.

Еж быстро поправил на плече лямку спортивной сумки и отошел к обочине. Мимо проплыл крутобокий транспортник цвета хаки с большим красным крестом и аббревиатурой МГККК[3] на боку.

За первым транспортником сразу же пошел второй, потом еще три таких же. В небо поднялась волна пыли. Еж запоздало подумал, что самоуверенным было не только решение не надевать очки, но вообще идея самостоятельно добираться до поселка колонистов.

Ацтек – не Артур.

Дурацкий план.

Зона прибытия, состоящая из грузоприемников космического лифта и длинной посадочной полосы для атмосферников, осталась далеко за спиной. За спиной остался и пассажирский терминал – слишком большой для планеты с двадцатью тысячами населения. Виртуальный навигатор портовой чалки уверенно рисовал перед глазами зеленую стрелку, показывающую туда, откуда приехали транспортники.

Ходить на большие расстояния Еж умел с детства, а в универе еще и полюбил.

А что такого: купол портовой биозащиты не должен сюда допустить ни серьезных хищников ни насекомых. По крайней мере, так написано в информационном проспекте.

За спиной гундосо просигналил притормозивший… ну, наверное, вездеход. На Артуре такую машину назвали бы вездеходом – гусеничное желтое чудовище в два человеческих роста, но с открытой кабиной и сиденьями внутри грузового отсека. Тент над кузовом был снят, виднелись спинки и дуги крепежного каркаса.

Из клубов пыли со стороны водительского места раздался веселый голос:

– Эй, могу подкинуть до перекрестка!

– Спасибо! – перекрикивая мотор чудовища, отозвался Еж, – Сам!

– Ну, смотри!

Вездеход стронулся, но через несколько метров остановился снова.

Еж, наученный горьким опытом, подождал, пока пыль осядет, и только тогда подошел к машине.

– Давай все-таки, лезь сюда. У нас пешком никто не ходит.

– А что? Нужен пропуск?

– Да нет, слизни потекли. А вляпаешься, что будешь делать?

– Ядовитые? – насторожился Еж, разглядывая водителя.

Первое впечатление оказалось ложным. Сквозь пыль казалось, что водитель – мудрый седоватый рабочий лет хорошо за сорок. Оказалось – нет. Водитель был мускулистым смуглым парнем в черной майке и пыльнике, может, лишь немногим старше его самого. Светлые, отросшие не по-военному волосы слегка вьются и поблескивают в свете Ближнего солнца.

– Вонючие, – широко улыбнулся водитель. – Будем знакомы, я Ник. Никита Анисимов. Более известен как Ники-рейнджер. Ты, значит, сверху? От солдатиков отстал? До учебки не довезу, я на графике, но от перекрестка до проходной меньше километра, добежишь.

Еж представился:

– Алексей Бриг, – и отзеркалил нового знакомого, добавив – более известен как Еж.

– Скинуть лесенку?

Он примерился к крылу над гусеницей и ловко забрался наверх, даже нигде не подцепив на одежду дополнительной грязи. Ники-рейнджер показал ему большой палец и задумчиво провел по волосам пятерней. За рукой потянулся черный след: на самом деле волосы у него были черными, просто их тоже в несколько слоев покрывала пыль.

Еж объяснил:

– Вообще-то мне надо в Новый Каспер. Там есть гостиница?

Новый знакомец потер бровь, прежде чем огорошить вопросом:

– Стрелять умеешь?

– Из чего?

– Ну не знаю. Из плазмогана. Или из ружья. Ладно, понял. Водку пьешь?

– А нужно?

Вопросы Ежа не сказать, чтобы насторожили, но удивили точно. Водку он не пил и не любил, когда пьют другие. Но университетская жизнь такова, что трудно закончить обучение, не освоив, кроме официальной программы, дополнительный всеобъемлющий курс выживания в студенческом общежитии.

Ник вздохнул. Велел пристегнуться. Активировал контрольку виртуальной консоли. Для Ежа все осталось, как было, а вот у водителя перед глазами сейчас уже мерцали датчики состояния машины, данные курса, расхода топлива… да много чего. Управлял Ник своим транспортом легким шевелением ладони. Кажется, что это простое дело, любой справится, но реально обучение занимает пару месяцев, а чтобы получить допуск к управлению, нужно еще сдать экзамен. У Ежа допуск был – но на наземный транспорт легкого класса. Вот атмосферные суда он чисто теоретически имел право водить любые.

Сверху пыль не ощущалась вообще, недаром кабина поднята так высоко.

Водитель казался расслабленным и полностью увлеченным дорогой, он даже что-то тихонько не в лад насвистывал, так что можно переключить внимание на проплывающий мимо пейзаж.

Мимо плыл красивый и выглядящий чужеродно лес. У порта он такого сильного впечатления не производил – слишком много пыли и слишком большие расстояния. Сейчас же видно, насколько он отличается от Артурианского буста. Дома лес – это длинные гладкие коленчатые стрелы, растущие из сухого грунта и взмывающие на высоту десятиэтажного дома. Их кроны – ажурные полупрозрачные ложнолистья, пропускающие много света, пряно пахнущие и беззвучные. Здесь лес словно поделен на цветовые уровни. Вверху – изжелта-белый, в центре насыщенный желтый. А густой подлесок – вишнево-красный с отчетливыми голубыми вкраплениями. Красивый лес. Интересно, насколько безопасный?

Еж даже вслух сказал:

– Красивый лес…

– Да, здесь вообще природа интересная. Особенно на диких территориях.

– А заходить на дикие земли можно?

– Технически можно – никто не контролирует. А на практике до его подробного изучения ни у кого еще просто руки не дошли. У нас тут сейчас настоящий дурдом. Впрочем, если хочешь, устрою тебе как-нибудь экскурсию.

Еж вздохнул. Если все пойдет по плану, времени на экскурсии не останется. А если вдруг останется, то почему бы не сходить. Только вот компанию, пожалуй, Еж выберет себе сам. Не слишком он доверял случайным, слишком уж открытым и добродушным попутчикам. У таких обязательно есть неприглядная «другая сторона личности». Такие могут подвести. Опыт был.

Водитель Ник о его подозрениях не догадался. Наоборот, почуяв интерес собеседника, выдал на ходу краткий экологический экскурс:

– Год у нас – почти семь стандартов, смены времен года как таковой нет, но есть сезоны штормов. Примерно раз в три земных года, то есть соответствует здешним началу осени и началу весны. На это время даже порт закрывают, а деревья в верхней части обдергивает до голых ветвей. Вон те светлые листья – это не листья, это они так цветут. Причем, период цветения – от урагана до урагана, ученые считают, ветер их и опыляет… а лепестки сдергивает на землю. Из них потом добывают один ужасно ценный фермент, так что лес в окрестностях колонии весь в частной собственности. Имей в виду, хозяева на этот счет очень щепетильны, если сунешься без приглашения, могут и из ружья зарядить.

Еж кивнул. Вряд ли эти знания пригодятся, он тут не задержится.

Легкий треп водителя не отвлекал от мыслей, которые все крутились вокруг простой цели: добраться до здешней администрации, узнать, кто с Ацтека еще летает на Майя, договориться о перелете.

– Вот смотри, сейчас подъедем, приторможу, – продолжал рассказ Ник, – На желтом уровне ветки начинают расти вширь и переплетаться, создавая чащу на высоте метров четырех от земли. Там место обитания большей части лесного зверья. Они вниз вообще не слазят, а по кронам могут путешествовать километров на тридцать-сорок. Вот туда, наверх, соваться не рекомендую, могут и пожрать. Есть крупные хищники, зверюги крупней человека раза в два. Самое забавное, что если ствол отмирает и падает, то на этом месте вниз через какое-то время потянется еще один ствол. Дорастет и укоренится. Лес сам себя поднимает на эти четыре метра и везде поддерживает одну высоту.

– А кусты?

– Голубые – съедобны. В них много витамина цэ. На красных иногда вызревают ягоды, из которых выманивают сок. Но в основном мальчишки. Это забавно.

– Выманивают?

– Ягоды реагируют на движение у поверхности земли и выстреливают соком с семечками. Стараются попасть в слизней. Слизни активируют рост семечек и разносят их по лесу. А сок превращается в питательный состав для них… потому слизни такие вонючие.

Вездеход притормозил у обочины там, где сквозь листву проглядывало сплетение ветвей. Из кроны кто-то смотрел на них большими слабо мерцающими красными глазами. Четырьмя.

Запах оттуда шел неприятный – какой-то маслянистый, неживой.

– Уже кого-то сожрали? – спросил Еж принюхиваясь.

– Не похоже.

Ник тоже принюхался.

А потом вдруг, забыв о лекции, склонился к невидимому пульту:

– Голосовая громкая. Девяносто две и три. Энджи, четверка на связи.

– Ник, не до тебя, – раздался из динамика приятный, но раздраженный женский голос. – Не пачкай эфир.

– Любовь моя, я по делу. Два слова.

– Ладно. Время пошло!

– Пузырь на пятнадцатом километре. Категорию не скажу, но скорей всего быстрый. Может зацепить дорогу. Дай добро на посмотреть!

– Этого не хватало. Ты там один или подружку катаешь?

– Энджи, какие подружки? У меня одна любовь, это – ты! Так добро? Мне две минуты надо, ты меня знаешь!

– По итогу доложи. Я предупрежу Назарян, чтобы придержали машины, вдруг придется в объе…

Последние слова невидимого диспетчера потонули в высоком протяжном свисте из-за ближайших стволов.

– Вот блин, – пробормотал Ник и так рванул с места, что у Ежа голова резко мотнулась назад. Всего за несколько секунд они преодолели метров пятьдесят, и там остановились в клубах желтой пыли.

– Пойдем! – блеснул улыбкой Ник, – покажу тебе одно явление здешней природы.

– Пузырь?

Про пузыри Еж читал. И думал до этого момента, что ему достаточно иллюстраций.

В этой части планеты есть одна не сразу замеченная колонистами аномалия. Не слишком глубоко с геологической точки зрения под землей, под коркой спрессованных давлением твердых пород, располагаются пустоты, заполненные смесью крайне вязкой грязи и природного газа. Иногда – всегда неожиданно – сравнительно небольшие пузыри этой смеси начинают пробиваться к поверхности. У них плотная эластичная оболочка, которую ученым еще только предстоит изучить. Самые мелкие пузыри все равно быстро теряют мощность и не достигают поверхности. Однако регулярно случаются и пузыри размером с дом или вот – с ников вездеход. Они подходят к поверхности. Где-то неглубоко под ней оболочка со свистом рвется и выпускает в воздух вулканчик раскаленной грязи. Потом в этом месте грунт проседает и быстро разжижается, превращая твердый участок земли в круглое озеро очень горячей неприятно пахнущей жижи.

Резко завоняло серой и еще чем-то неопределимо-химическим. Еж порадовался, что у него есть маска и очки. Ник тоже надел защитное снаряжение. Мало ли.

…озерцо оказалось ближе, чем предположил Ник – всего в нескольких метрах от края леса. Лопнув, пузырь оголил узловатые клубнеобразные корни одного из деревьев, и стало видно, как лес избавляется от нежизнеспособного ствола. Под самыми ветками образовалось широкое черное кольцо и начало углубляться в древесную плоть. Довольно быстро.

– Изоптеры, – пояснил Ник, лишь мазнув взглядом по стволу, – насекомые такие. Они его мигом отпилят. А вон, смотри, уже свежий побег вылез…

Рядом с обреченным стволом, действительно, голубел толстенький гибкий побег.

А озерцо тем временем потихоньку расширялось, подмывая и всасывая в себя собственные берега. Еще немного, и дорасширяется до ног наблюдателей.

От дороги слышалось приближение еще одной машины. Интересно, хватит ли ширины колеи, чтобы объехать брошенный вездеход?

– Ладно, – вздохнул Ник. – Вроде, обошлось. Пошли назад.

Тут воздух огласил еще один близкий взрыв пузыря, а потом и еще один – почти над самым ухом.

– Побежали! – крикнул Ник и даже рукой показал куда – в сторону дороги.

Ежа два раза звать было не нужно. Он лишь мельком увидел, как чуть правее первого озерца взметнулся вверх грязевой гейзер.

А когда выскочили к дороге, увидели и третью свежую воронку. Саму грунтовку она зацепила лишь слегка, но этого хватило, чтоб легкий армейский кар угодил в нее левым передним колесом. Сейчас он медленно сползал в очень горячую и очень вонючую грязь, над которой струился зловеще желтоватый дымок.

Водитель неловко возился внутри, пытаясь отстегнуть ремень, а может, манипуляциями с контролькой как-то остановить падение. Увы, точка невозврата была пройдена.

Прошла всего секунда, а Ник уже бесстрашно прыгнул на борт тонущей машины, вызвав еще больший крен. Машина стала погружаться быстрее.

Еж покрутил головой, но единственным достойным орудием спасения мог стать только оставленный впереди вездеход – а до него далеко. Никак не добежать!

Впрочем, оставался еще вариант…

Ближе к лесу, у опушки, пузырь подмыл несколько молодых стволиков, и у их верхнего основания уже начали копошиться изоптеры.

Если посильней дернуть, повиснуть на нем… но тут же еще дотянуться надо!

Еж разбежался и как на спортивный канат, прыгнул на ближайший ствол, лишь надеясь, что он тут же не рухнет в образовавшуюся каверну вместе с новоявленным акробатом. От грязи веяло влажным жаром, химический запах проникал сквозь маску, как будто ее и не было.

Обошлось.

Ствол качнулся маятником, обдав жидкой грязью окрестные кусты, осталось только спрыгнуть на твердую землю и не упустить свой улов.

Еж несколько раз сильно потянул ствол вниз, вытягивая его из кроны, но лес так же сильно дернул в ответ. Устоять на ногах стоило труда. Изоптеры – родичи муравьев? – вверху трудились не покладая жвал, или чем они там грызут древесину, но это, казалось Ежу, было все равно слишком долго. Тем временем кар ушел в грязь уже всей мордой, по самые окна. Только кузов и задний мост еще торчали над краем ямы. И вот на этом шатком островке Ник удерживал за ворот комбеза выбравшегося, наконец, из кабины обалдевшего водителя.

Ждать сил не было, и Еж попробовал открутить ствол, как откручивал бы ветку от прибрежного кустарника на Артуре.

В этот раз вышло лучше. Изоптеры бросились врассыпную, некоторые вниз по влажной коре, но дело шло на секунды, и он не обратил внимания.

А зря. У изоптер таки были жвала. И разгневанные насекомые не замедлили их продемонстрировать. Пришлось потратить драгоценные мгновения, чтобы стряхнуть тварей. Только потом он, наконец, передал получившуюся жердину Нику.

Жердина оказалась не слишком надежной точкой опоры. Водитель, оскальзываясь и хватаясь за Ника лишь с третьей попытки смог встать, но умирать в бурлящей луже ему не хотелось, так что когда Ник предложил ему прыгать на сухой берег первому, не стал ни спорить, ни колебаться. Еж поймал его за рукав комбенизона.

От толчка утопший кар сильно накренился и Еж даже вскрикнул, когда увидел, как Ник падает… но оказалось это было контролируемое падение в поисках лучшей опоры.

Еж вернул спасительный ствол Нику, а тот уже был готов прыгать. Быстро и легко, словно всю жизнь этим занимался, Ник тоже выбрался на берег.

Все трое ошарашенно водили взглядами друг по другу. Забрызганные застывающей грязью, чумазые и в свежих термических ожогах. А прошло-то не больше трех минут…

– У вас всегда так весело? – спросил Еж, немного отдышавшись.

Ник кивнул, и тут же сунул в рот кровивший палец.

Водитель утопшего кара сел на обочину. Ему досталось больше всего.

– Мужики, – наконец спросил он, – откуда вы взялись и что это было?

А потом вдруг пригляделся и удивился:

– Еж?!

Пострадавшим водителем оказался Федор с «Голиафа». Кто-то что-то напутал в порту, и таможня отказалась принимать часть груза без визы главного санитарного врача колонии, так что капитан, недолго думая, отправил Федора на поверхность за этим самым врачом. Или хотя бы за этой подписью.

Ник задним ходом привел свою машину. В ней нашлась и баклажка воды – умыться, и аптечка – замазать и продезинфицировать повреждения. И главное – надежный трос, за который с триумфом и вытянули злосчастного утопленника. Кар выглядел жалко и с укоризной глядел потускневшими фарами.

– И куда ты сейчас? – спросил Ник, изучая чумазого и охромевшего бортинженера с нескрываемым сочувствием.

– Так в Миссию же! Но вот как мне туда в таком виде…

Еж хотел сказать, что он – в поселок. Но Ник ответил за обоих:

– Отлично, мы тоже в Миссию. Так что залазь!

Миссия Галактического Красного Креста на Ацтеке, по словам Ника, появилась всего с месяц назад. Из-за Майя.

Еж знал про катастрофу и про эвакуацию, но без подробностей – на уровне скупых новостных сводок от «чужих» информационных агентств. Да, отзывчивый Артурианский народ качал головами и вздыхал, выслушивая новости соседнего сектора, большие корпорации даже направили помощь, какую смогли… но подробностей не было, а Ник, неоднократно бывавший на Майя, знал больше.

Сначала проснулся вулкан – восьмитысячник, у подножия которого расположился крупнейший и красивейший город колонии. Прогнозы были неутешительными, но никто не верил, что дело серьезное, да и, казалось, время было.

Население начало эвакуироваться из предполагаемой зоны бедствия неохотно. И конечно, они не успели.

Вулкан взорвался, а следом проснулся и задымил еще один, до того мирно спавший горный исполин. Первое извержение разрушило город и привело на Майя Красный Крест. Второе вынудило правительство принять решение о консервации колонии. А потом стало понятно, что катастрофа носит глобальный характер – вулканы начали просыпаться по всему большому тектоническому разлому. Прокатились по планете волны сильнейших землетрясений…

К Майя перегнали армейский мобильный госпиталь, а спасательные службы отправили сюда команды со всей координационной ветки.

Часть спасенных направили на Ацтек.

Главы здешних поселков вынужденно согласились с таким решением, но вот инфраструктура к большому притоку населения была не готова.

Да и само население…

По словам Ника, в первой партии будут те, кто пострадал меньше всего. Но даже среди них многие потеряли родных и друзей. Будут люди со стрессовыми расстройствами, с физическими травмами и увечьями.

– Мы должны были этот груз на самом деле везти к Майя, – рассказал Нику Федор. – Вот куда бы я точно не хотел сейчас лететь – так это туда. А ваши пузыри тоже вулканического происхождения?

– Да не, скорей болотного, – пояснил вернувший себе почти беззаботное расположение духа Ник. – Пузыри, это не так страшно. К тому же их можно заранее унюхать и держаться подальше. Машины в поселении почти все снабжены датчиками. А в городе их вообще не бывает – там скальный щит. И в горах не бывает…

Федор передернул плечами:

– Нет уж. Не уговаривайте. Ну их, эти ваши планеты. В следующий раз пусть Макс вниз летит. Я пас. На борту как-то спокойнее…

Ник не ответил, но Еж понял по лицу – он не согласен. Причем именно с фактом отказа от приключений.

Территорию местное поселковое начальство выделило для Миссии большую, но «бросовую» – мало леса, камни. Опять же, удаленность от порта и собственно поселка. Но активистам организации это было скорей на руку. Меньше посторонних глаз, меньше проволочек, больше дела.

Когда вездеход с поверженным каром на прицепе величественно вплыл на территорию, там было почти пусто: основная работа кипит за палаточным городком, на склоне, где для переселенцев возводится новый поселок. Каждый стандартный блок – жилье для двух семей. Тесновато, конечно, но иначе в срок не уложиться. И так-то понятно, что строительство к прибытию первого транспорта с людьми не закончится…

Сверху открывался отличный вид на временный городок, купольный блок медчасти, автопарк, диспетчерскую рядом с ним и на строительную площадку.

– Здесь много работы, – широко развел руками Ник. – И основная рабочая сила это волонтеры.

– Мне нужен доктор С. Г. Назарян, – сообщил Федор и закрутил головой в надежде угадать искомого среди суетящихся внизу людей.

– Сейчас припаркуемся и провожу. Но лучше бы тебе, Федь, умыться. София Георгиевна очень щепетильна в вопросах гигиены.

Еж еще раз плеснул в лицо воды из фляги, потому что глаза продолжали чесаться, и молча последовал за Ником, уже убежавшим вперед.

Он решил пока вопросов не задавать. Может быть, Красный крест – это и есть решение. Уж у этой-то организации связи с Майя должны сохраниться. А может, ему повезет, и кто-то из волонтеров что-нибудь слышал об Алексисе и его семье.

К Нику тоже следовало еще приглядеться.

Может, первое впечатление – ложное. Ну и что, что все время кажется, будто он «своим парнем» только прикидывается.

Федора-то он спас.

Между прочим, рискуя жизнью. А что трепло, так это ни о чем не говорит. Мало ли в мире болтунов.

– Нииики! – Из открытого окошка диспетчерского пункта высунулась симпатичная курносая девушка лет двадцати. – Сначала отметься у механиков, потом иди, куда хочешь! И спасибки за новости про пузырь. Альфреду сообщили.

Она вдруг прикрыла рот рукой и хихикнула.

– Дай угадаю, – понимающе улыбнулся в ответ Ник, – поселок считает, что это я устроил пузырь на их участке трассы. Специально. Из личной неприязни к Альфреду Рено.

– Примерно. Но он уже отправил грузовик с песком и бульдозер. Ну, сказал, что отправил. Так что наши машины придут по графику… Ники, а чего вы какие чумазые?

Еж посмотрел на себя в зеркало, и кивнул отражению – нормально. Отражение согласно кивнуло в ответ, полетели брызги. Он быстро провел ладонями по волосам, но суше они от этого не стали.

Горячая грязь оставила несколько красных пятен на подбородке и щеке, но это и все. Могло быть намного хуже. У Федора, например, сильно пострадала левая нога. Он ей в эту грязь смачно въехал, когда вылезал из кабины. Стопу защитил ботинок, но на этом везение-то и кончилось…

Горячий душ и чистая одежда вернули веру в светлое будущее. Осталось одно – дождаться появление Ника, отблагодарить его, и разузнать, с кем здесь можно поговорить про полеты на Майя.

А прямо сейчас было бы неплохо найти какую-нибудь едальню. Завтракал он еще на борту, рано утром, прошло несколько часов.

Стоически преодолевать голод и лишения пока было рано.

Следующим пунктом в сегодняшнем списке дел у него числился поиск ночлега. Конечно, можно было попроситься к тому же Нику… но. Еж не хотел быть никому обязанным.

Ник привел его в эту комнату, сунул пакет с чистым рабочим комбезом, показал, где душ и умчался, крикнув на прощание, чтобы Еж ни в коем случае никуда не уходил…

Еж и не ушел. Он критически осмотрел свой подпорченный костюм, и решил отложить его чистку до лучших времен… а вот ботинками нужно было заняться немедленно. У него пока были одни ботинки.

Что может быть медитативнее чистки ботинок обломком одноразовой зубной щетки?

Ник вернулся меньше чем через полчаса. К этому времени Еж как раз закончил трудиться над правым ботинком и уделил пристальное внимание левому. Никита несколько секунд наблюдал за процессом, а потом задумчиво спросил:

– Слушай, Еж… а какая у тебя научная специализация?

[1] Червоточина или кротовая нора – искусственная черная дыра, которую генерируют звезды и планеты гиганты у полюсов. Этими норами пользуются звездные корабли, чтобы путешествовать между планетарными системами.

[2] Общее название разгонных станций возле планет-гигантов, место распределения грузопотоков, центр администрирования транспортных узлов, а так же, как правило, место дислокации сил галактической полиции. В данном случае – сил Конгресса Веспианской координационной ветки. Название происходит от имени древнегреческого чудовища, представлявшего собой ужасный водоворот, поглощавший корабли путешественников.

[3] Международный галактический комитет красного креста

Глава 2.1 Альфред Рено ищет героя

Ник Анисимов, которого в поселке прозвали «рейнджером» за любовь проводить время в местных лесных чащах и за смутно-армейское прошлое, вытащил из-под кровати сумку. Где-то в ее недрах были сигареты, и сейчас как раз самый подходящий случай вспомнить, что у него проблемы с силой воли, дееспособностью и еще, кажется, интеллектом. В основном, конечно, с силой воли.

В сумке, на счастье запоздало проснувшемуся эго, сигарет не нашлось.

Он ногой запнул ее обратно под кровать, откинул вверх выпуклое смарт-окно – в комнате почему-то стало особенно пусто и одновременно тесно. Хотелось пространства.

Невдалеке по дорожке в компании доктора Назарян прихрамывал давешний Федор. И двигались они не в сторону автопарка, а к офисному куполу.

– Эй, Федя! – не задумываясь, крикнул он и махнул рукой.

Доктор Назарян обернулась вместе с Федором и метнула на Ника взгляд коршуна. Ник поспешно кивнул и ей.

Сразу вспомнилось, что майка у него не очень свежая и к тому же мятая, и надо было сначала переодеться, а потом уж обращать на себя внимание Софии Георгиевны.

Доктор Назарян с небольшой задержкой ответила на приветствие легким взмахом руки, подтверждая, что он их с Федей разговору не помешает. У доктора великолепная седая грива тщательно уложенных волос и голос, который слышно из любой части Миссии. Доктора здесь ценят и уважают.

В отличие от…

Ник тряхнул головой, выкидывая из нее разом все упаднические мысли и жизнерадостно спрыгнул на дорожку прямо через окно.

– Хорошо, что ты нам встретился, – улыбнулась София Георгиевна. – Пойдем. Рено из поселка ищет героя.

– Так он же знает, что я тут у вас работаю!

Прошлый поиск героя Альфред Рено проводил, когда у них лесовоз провалился в карст на спуске с вырубки. Тогда героев нашлось человек десять, и вытащили они технику быстро. Зато потом еще целую ночь праздновали у костра. Но бывали и другие, более серьезные или более печальные случаи.

– Ну и самомнение у тебя, Анисимов. Он ищет любого героя. Но и ты можешь быть нужен.

– Тоже хлеб, – кивнул Ник. – Хотя я считал, что весь наш запас героизма в ближайшие недели понадобится на площадке. Дело касается переселенцев? Они уже прибыли?

– Анисимов, ты невыносимо любопытное трепло.

«Я стараюсь», подумал Ник, но вслух не сказал. Не стоило перегибать палку. Тем более что сейчас настроение у него было далеко не радостным.

Доктору Назарян тоже было любопытно, но строить версии не позволял статус. К тому же сейчас новости из поселка волей-неволей воспринимались мелкой помехой большому важному делу.

Как раз перед тем как Рено вышел на связь, волонтеры доложили о прибытии первой партии людей с Майя. И хотя палаточный городок был полностью готов к приему жителей, доктор все равно волновалась. Ведь в самый ответственный момент чего-то необходимого может не оказаться. И придется на манер Рено искать героя. В смысле – супермена.

От жилых стационарных куполов Миссии до административного корпуса всего метров пятьдесят расчищенной и укатанной земли. На прошлой неделе девочки из группы Софии Георгиевны засадили обочины голубым кустарником, и некоторые ветки даже прижились. На беду, как раз под ними нашли приют сразу несколько здоровенных слизней. И дорожка уже начала отчетливо пованивать. Ник отметил себе, что надо будет присыпать обочины солью.

Над администрацией ветер трепал флаги. Верхний – флаг Миссии, ниже треугольные вымпелы Ацтека и Солнечной. На фоне василькового неба смотрится очень вдохновляюще.

От этой красоты настроение упало еще пункта на три. Но София уже зашла внутрь. Двери здесь никогда не закрываются, а работники всегда готовы помочь любым гостям.

Энджи, успевшая тоже сдать смену, махнула Нику рукой, призывая к себе, но он лишь выразительно показал бровями, что пришел по делу. А когда они вошли в информационный центр, сразу стало понятно, что Альфред Рено в своих поисках развернулся на широкую руку.

С одного из экранов на них в упор глядел своими холодными стеклянными окулярами гвардейский полковник Саймон Гилрей, седой памятник себе самому и всей героической армии Веспианской координационной ветки.

Ник едва заметно кивнул ему. На всякий случай. Потому что глаза полковника имели волшебное свойство смотреть в самую душу, даже если взгляд был направлен в другую сторону. Рефлекс даже заставил выпрямить спину и встать ровно – но Ник быстро опомнился, и напротив, постарался скрыться в тени великолепной доктора Назарян.

Со второго экрана на них смотрели сразу трое. Сам Альфред Рено – седеющий поджарый мулат с длинными залысинами над высоким лбом. Как большинство колонистов, стандарт рабочей одежды он старался максимально разнообразить, всячески подчеркивая свой статус колониального землевладельца: черная шляпа, серые штаны и рубашка, но при том – клетчатый шейный платок и удобные местного производства рыжие сапоги. Рядом с ним здоровенный длинноволосый похожий на байкера агроном Вильямс (под комбезом линялая рыжая майка с какой-то абстрактной графикой), и неожиданно – недавний знакомец Ника Алексей по прозвищу Еж (На кармашке унылой форменной рубашки ярко-синяя нашлепка ацтекского вымпела).

Появление Вильямса Ника не удивило, но заставило поморщиться. У них сложились не самые лучшие отношения еще, когда Ник пытался устроиться в поселке. Хотя казалось, он всегда был корректен и, судя по быстрой карьере, дело свое знал.

…пару часов назад Еж, как показалось Нику, даже с удовольствием прогулялся по замершему в ожидании палаточному городку, послушал рассказы о замечательных людях, которые работают в Миссии, о планах и о том, что здесь крайне нужны умные и увлеченные люди, готовые рискнуть жизнью ради торжества гуманистических идей. Сейчас, задним числом, Ник был уверен, что именно с торжеством гуманистических идей можно было и поосторожней.

Еж вежливо все выслушал и отказался. И даже честно сказал, что на планете долго не задержится. А сам, значит, договорился с поселком.

Что ж. Надо уважать чужой выбор. Хотя этот Еж почти наверняка со здешними фермерами общего языка не найдет, как в свое время не нашел сам Ник. Жаль, что он не захотел остаться в Миссии.

А с другой стороны, – мало ли какие могут быть у парня обстоятельства…

Дверь за спиной скрипнула, впуская еще кого-то. Ник скосил глаза и увидел Энджи в компании с двумя медсестрами из группы Назарян.

Энджи была волонтером. Чаще всего она работала в автохозяйстве, но вообще-то пришла в Миссию как человек с медицинской подготовкой: у нее были за плечами два курса медучилища.

Оператор, которого за масштабом фигур на экранах Ник заметил не сразу, спросил:

– Дать звук, или по сетке? Канал чистый, связь хорошая.

– Давай так. – Отозвалась Назарян.– Добрый день, господа.

– Мэм, – улыбнулся Рено, – Как ваши успехи? Порт передает, выгрузка с полчаса как началась.

– Спасибо за информацию, Альфред. Однако думаю, вы нас не для этого вызвали. Чем Миссия может помочь поселку… и… и армии?

– Да. Тут такое дело… наш новый инженер связи занимался настройкой внешних сетей…

– …давно пора… – пробубнил агроном себе поднос, но все услышали.

– Так некому было! – ответил ему импульсивный начальник, – Хорошо, хоть кто-то нашелся!

«Ты что ли новый инженер?» – спросил у Ежа бровями Ник. Тот едва заметно кивнул, подтверждая.

– Так вот, он клянется, что где-то неподалеку уже некоторое время сигналит аварийный маяк. Мы сделали запрос в порт и всем соседям, но никто подтверждения не дает. Кроме того, если в наших окрестностях что-то и разбилось, то либо очень давно…

– Не больше стандартного месяца, – тихо вклинил реплику Еж. – Эти маяки недолговечны.

– …либо эта штука не с Ацтека. Причем, и порт, и орбита в один голос утверждают, что неучтенных судов у них не летало и все пищалки посчитаны.

– Вы локализовали источник? – нетерпеливо уточнил полковник.

– Это трудно, сигнал слабый и на нестандартной частоте, – по-прежнему ровно отозвался Еж. – Общее направление – да, точные координаты – нет.

– Но вы уверены, что это аварийный маяк?

Парень пожал плечами.

– По внешним признакам похоже. Это не должно быть очень уж далеко.

– Международная транспортная конвенция запрещает нам игнорировать подобные сообщения, – всплеснул руками Рено. – Но у меня нет машин! Все на разгрузке. Мне некого отправить!

Доктор Назарян и бровью не повела.

– Команду я обеспечу. Фельдшер с помощником, водитель, если нужно – механик…

– Это где-то за хребтом, София Георгиевна, – подсказал Еж. – Тут скорей нужен пилот. Но мы не знаем, что там за местность…

Доктор кивнула.

– Да, пилот у нас тоже есть. Ведь так, Федор?

– Ну да, – обреченно согласился тот. – У меня есть лицензия на «Ифриты». Или на чем лететь?

– Я тоже выделю людей, – решил полковник Гилрей. – Для охраны. С летающей техникой решим. В порту есть пара суденышек на ходу, но их нужно проверить.

Рено вдруг спохватился:

– От поселка тоже будет несколько добровольцев. Нам нужна хорошая пресса.

Ник невесело подумал, что, пожалуй, маленького флайера не хватит.

Что же, Альфред Рено нашел достаточно героев. Можно идти отдыхать…

Пока начальство с энтузиазмом углублялось в детали предстоящей операции, Ник осторожно выбрался наружу. Он был уверен, что в этот раз набиться в герои не получится. Слишком много желающих. Вернее, любопытных. Ну что же. В конце концов, у него есть вполне понятный и четко обозначенный круг профессиональных задач. Надо весело и непринужденно заняться ими. А место подвигу всегда найдется и в обычной жизни. Вот дорожки воняют, например – нехорошо. Сейчас приедут первые переселенцы, а тут такое.

Нужно сходить за солью и навести порядок…

Ник поднял глаза и увидел компанию волонтеров, жестами добрых сеятелей осыпающих обочины солью.

***

Ник ошибся, предположив, что его уход останется незамеченным. Заметили все, даже полковник. Правда, полковник как раз вздохнул с облегчением. Он помнил Никиту Анисимова курсантом, а курсант Анисимов был с любой точки зрения порядочным оболтусом и разгильдяем.

София Георгиевна нахмурилась, Федор откровенно удивился, а Рено что-то отметил в своем вирт-пространстве. Только Еж не подал виду.

Он все еще был в состоянии тихого обалдения от того, как быстро местное поселковое начальство взяло его в оборот.

«Нет, к сожалению, все полеты на Майя сейчас под строгим запретом!».

«Конечно, мы понимаем, что там ваши родные, но вы не представляете, сколько сейчас необученных людей, плохо представляющих, что там происходит, пытаются прорваться на Майя! Это только затрудняет работу спасателям».

«Да, разумеется, мы можем предоставить вам возможность связаться с Майянской орбитальной базой, но, к сожалению, сейчас у колонии нет сертифицированного инженера связи… ах, это почти ваша специализация? Так что же вы молчали?».

«Конечно-конечно, и жилье, и аванс выпишем… вы нам очень подходите. Временно? Да конечно, какой вопрос, разумеется, временно. Завтра сможете приступить к работе?».

И он ответил: «Смогу!».

А на следующий день, когда в процессе регулировки основных антенн вдруг словил неизвестный контакт, все встало на свои места. Это нормально: Еж внезапно нашел работу, а проблемы не менее внезапно нашли его.

Но самое главное, что его приятно удивило, когда он сообщил новость лично Альфреду Рено, так это скорость, с которой поселковое и армейское начальство нашли общий язык.

Правда, потом сообразил, что дело не в пресловутой и эфемерной дружбе ведомств и поддержке населения, а в банальных сроках.

Первая партия переселенцев уже на подходе. Первая самая маленькая, человек двести. А где-то на полпути еще два битком набитых транспортника. В которых можно себе представить, что творится.

Ведь у спасателей и у Красного Креста на Майя главная задача была – вывезти как можно больше людей и как можно быстрее. Многие родственники оказались разлучены. Было много раненых. Кто-то надолго задержится еще в космическом госпитале МАС. Кому-то понадобится помощь уже здесь, во временном городке.

Когда происходит такое масштабное переселение, будет ли возможность разобраться пусть с маленькой и частной, но все-таки трагедией?

– Ну что, нравится у нас? – добродушно спросил поселковый агроном, покинувший кабинет Рено вместе с Ежом. – Вообще, тут что хорошо. Туристов нет. Тихое место, да. Ну, сейчас-то конечно, будет не такое раздолье.

– Почему?

– Да не доверяю я этим с Майя. Мало ли, что у них на уме. У нас уж все налажено. Честно говоря, мы, на Ацтеке, всем рады. Кто честно трудится. Но вот если бы меня спросили, я бы этот их новый поселок строил вообще по другую сторону от порта. А то народ, знаете, волнуется. Мы ждем проблем.

Помрачневший было агроном вдруг встрепенулся, и, подняв палец в воздух, уточнил:

– Но мы не жалуемся! Да, нас не спросили. Но в поселке все понимают, что этим людям некуда деваться. Им нужна помощь, а на Ацтеке еще не было, чтоб, если кто-то попросил помощи, ему отказали. Так. Ты спрашивал, где тут можно прибарахлиться… вот, смотри – лавка Джека. Одежда, обувь, табак. Бытовые мелочи всякие лучше у Агнессы брать, дешевле. Хоть и, по секрету скажу, контрафакт. Но качество – не отличишь. Сейчас-то куда?

– Рабочий день не кончился. Надо еще кое-что попробовать подключить…

– Да брось. Ты свое дело сделал. Пусть у Рено теперь голова болит.

Еж пожал плечами, но совету не внял. Если есть график, его надо соблюдать. Но разговор натолкнул его на идею. Этот агроном, похоже, тут всех знает. Так что можно порасспросить о новых знакомых, ну и об обитателях поселка и окрестностей.

А вдруг он что-то знает и о Кайле? Ну вот, вдруг бывший спасатель зачем-то улетел на Ацтек перед самой катастрофой, и застрял здесь… хотя, конечно, не верится. У Кайла Алексиса на Майя были дом и семья. Он бы нашел способ туда вернуться. И Еж найдет! Надо только подумать, как.

– Алексис? Не, не припомню. – Сразу, не задумываясь, ответил агроном. – Хотя знал я одного Алекса. Алекс с фермы Тонсена, оператор на лесозаготовке. Тебе Алекс не подойдет? Ну, тогда извиняй.

– А про Ника Анисимова из Миссии?

Собеседник потер широкий нос и даже слегка нахмурился.

– Кто есть Ники-рейнджер? Ну, ты спросил. Даже не знаю, что сказать. Вот какая у меня мысль про него: нет у человека места в жизни, нет корней. Нигде не может закрепиться. Скачет от дела к делу, как тот мяч, и везде вроде бы компетентен, но… в общем, сам прикинь.

Он в задумчивости поскреб волосы на затылке.

– Сначала было как. Этот Ники приехал уже от учебки. Проработал там с месяц, кажется, то ли водителем, то ли инструктором. Не понравилось, захотел попробовать у нас. Но. Жилье выкупать не стал. Уже сигнал: не хочет он, значит, закрепляться на земле по-настоящему. Не его это. Вот. И потом, то на погрузчик устроится. То на заготовки. А потом вдруг собрал вокруг себя пацанов здешних, и давай с ними лес изучать. Типа, скауты или как там. Понятное дело, это уж не для заработка, это у него, мне кажется, у самого просто детство еще в крови не кончилось.

Еж кивнул. У него тоже по первому впечатлению возникло такое подозрение.

– А живет-то он в поселке? Или там же, в Миссии?

– Там. Назарян его пригрела. Хотя, по уму, не следовало бы. Наломает этот Ники им дров, точно тебе говорю. Ну что, может, ко мне? По чашечке коньячку? Расскажу тебе еще о ком-нибудь. У нас народ интересный. Все с каким-нибудь закидоном. Взять, к примеру, ту же Агнессу…

– У меня первый рабочий день, – напомнил Еж. – Хочу произвести хорошее впечатление.

Хотя уже понятно, что здесь любая работа, не связанная с фермерским лесоводством работой считается чисто условно.

– Ну, производи! – Не расстроился агроном. Махнул рукой и удалился в направлении магазина Джека.

Глава 2.2 продолжение

***

Ник задумчиво грыз горький стебель почти не ядовитой акации. Наблюдал, как солнце ныряет за верхние ветки деревьев. Потом деревья слегка пригибал ветер, и солнце показывалось вновь.

Он сам не знал, что его выгнало наружу. Для себя он это состояние называл «синдромом беспричинной ненужности», и в обычное время старался ему не поддаваться.

Но тут все сошлось к одному.

Еще этот Вильямс…

Нет, понятно, он работает у Рено, но по нему не скажешь, что он такой уж филантроп.

Что он забыл на этом совещании?

Когда-то Никита пришел устраиваться на ферму Рено, но после десятиминутного разговора с Вильямсом сбежал оттуда без оглядки. И сам агроном, и его помощник, словно вышли из той части его жизни, которую Ник безуспешно старался забыть.

– Бу! – кто-то негромко сказал над ухом.

Ник вздрогнул.

Подкравшаяся неслышно Энджи засмеялась, довольная эффектом.

– Ты чего сбежал? Пропустил все самое интересное.

– Да ну?!

– Я еду в экспедицию. Вместе с доктором Ренцем. Буду при нем ассистентом. Все дипломированные специалисты останутся работать с переселенцами, а мы полетим… вот так.

Ник криво усмехнулся. Главное – оказаться в нужное время в нужном месте… и не сбежать оттуда.

– Поздравляю!

Энджи боднула его кулаком в плечо:

– И ты едешь в экспедицию. Тебя Вильямс рекомендовал.

Он подумал, что ослышался – что? Как? Нахмурился, тряхнул головой и только после этого сосредоточил взгляд на собеседнице.

– Чем это я вдруг заслужил?

– Вильямс сказал, ты знаешь лес лучше, чем фермеры и врачи и у тебя есть опыт высадки на незнакомых территориях. Он у тебя правда есть?

– Немного есть…

Только вот Вильямс-то откуда это знает?

Это было неприятно и подозрительно.

Ник не то, что в друзьях, в близких знакомых агронома себя не числил. Боже упаси.

Он уточнил у Энджи:

– А кто еще летит? Много народу?

– Вообще… так. За пилота Федор, который с «Голиафа». Алексей Бриг от поселка и с ним еще один чел, с правом на отстрел диких животных.

– Кто этот Бриг?

– Ты совсем уже? Это же ты его из порта привез.

– Еж?

– А он Еж?

Ник потер глаза, пытаясь сосредоточиться.

– Проехали. Кто еще?

– Мы с Ренцем. Сержант из учебки и с ним еще, как я поняла, будут двое курсантов. Всего, выходит, девять человек. Нормальная команда, в один флайер влезем.

Ник кивнул. Влезут. И еще останется место на одного-двух выживших. Если вдруг паче чаяния у источника сигнала обнаружатся какие-нибудь выжившие.

– Кстати, я забыла сказать. Тебя спрашивали в автохозяйстве – дневной смене не хватает людей, чтобы подхватить весь груз из порта…

***

Рассвет только-только чуть подсветил горизонт, вдоль ВПП стелился легкий туман, а участники поисково-спасательной экспедиции уже занимали места внутри облегченного флайера-разведчика класса «Ифрит». Командование на себя, конечно, взяли военные.

Встрепанный и хмурый Федор уже устроился в пилотском кресле, а место второго неожиданно, но словно так и должно быть, занял Еж. Привычно наклеил на ухо клипсу болталки, и по жестам видно – переключился на виртуальное управление.

Федор получил формальное добро на вылет от портового искина. Ацтек не настолько богат, чтобы содержать живых диспетчеров – или не настолько беден. Ник, прекрасно умевший управлять этими широко распространенными в молодых колониях машинками, ревниво следил за взлетом, слушал движок, отсчитывал скорость – но взлет прошел мягко и плавно.

Еж из кабины включил трансляцию на открытый канал, и первые десять минут все участники любовались полетом над рассветной планетой, а потом связь пропала: никто не станет ставить сетевые трансляторы вдалеке от обжитых территорий. Так что теперь – только узкое длинное окно с розовеющим небом в нем и примитивная спутниковая связь по болталке.

Энджи неотрывно смотрела в окно. По ее лицу скользили оранжевые отсветы приближающегося рассвета.

Рядом с ней дремал седеющий усатый дядька, имени которого Ник с ходу не запомнил, но знал, что он один из немногих, кому поселковая администрация доверяла огнестрельное оружие. По выправке видно, что бывший военный. Для себя Ник назвал его «Охотником».

Интересно, про него говорил Вильямс, что на борту будет еще «свой человек»? Наверное, про него.

Вряд ли сержант из учебки будет подчиняться какому-то агроному… а доктор Александр, как его там, Ренц вообще никому не подчиняется. У него зуб на военных.

Вот он, Ренц. Сидит, удерживая на коленях большую медицинскую сумку. Худой очкастый и носатый, Ренц в Миссии давно, побывал в пяти или шести горячих точках. Наверное, Ацтек ему кажется курортом. Он сосредоточен и думает о чем-то своем.

Ник слегка позавидовал уверенности доктора. Сам он, после состоявшегося перед вылетом разговора с агрономом чувствовал себя погано…

…Вильямс приехал к месту сбора вместе с Ежом и Охотником и, выждав момент, когда Ник останется один, подозвал его к себе.

– Я готов замолвить за тебя словечко нужным людям, – без вступлений начал он. – Ведь больно смотреть, ерундой занимаешься. А я слышал, у тебя неплохие способности.

Ник приподнял брови, показывая, что не очень понимает, о чем речь. Прежде Вильямс был совершенно противоположного мнения о нем.

– Тесейский маяк, – пояснил Вильямс. – Добраться до твоего личного дела оказалось не сложно. И я хочу сказать, браво. Качественно проведенная операция.

Ник отвел взгляд. То, на что намекал Вильямс, не было «операцией». Тогда он был юн и наивен, да, и вляпался в грязную историю с ограблением и убийством дежурного офицера именно по наивности.

Тогда он смертельно перепугался и нашел способ сообщить властям о маршруте банды мародеров, членом которой едва не стал…

Никита Анисимов той страничкой своей биографии не гордился.

– Назарян тоже видела мое личное дело. Так что, если вы намекаете, что можете мне подпортить жизнь…

– И мысли такой не было! – хмыкнул агроном. – Говорю же, мы можем просто немного помочь друг другу. Я не предлагаю тебе ничего незаконного.

– Разве?

– Разумеется. Ники, я не дурак, и мне радостно осознавать, что ты честный человек. Но я член совета Нового Каспера. И если там, куда вы летите, происходит что-то незаконное, мне надо знать. Просто сообщи, если кто-то выжил. Особенно меня интересует вот этот…

Личное сетевое пространство Ника мигнуло сообщением о новом контакте и запросом о передаче изображения. Ник кивнул, подтверждая.

Снимок был объемный, хотя и не очень качественный – мужчина, лет к сорока по виду, худой, коротко стриженный, в форме пилота или работника космопорта.

– Вы что-то знаете об этом аварийном сигнале? – сощурился Ник.

Вильямс секунду или две смотрел Нику в лицо, потом едва заметно покачал головой.

– Если даже и так, Ники-рейнджер, есть вещи, в которые не стоит лезть ребяткам вроде тебя… нет. Я об этом ничего не знаю. Но очень хочу узнать!

– Тогда кто на снимке?

– Один довольно известный контрабандист. Его ищет полиция, ищет именно в нашем секторе. Есть подозрение, что он кое-что возит через наше пространство, но доказательств пока нет, понимаешь меня? Я сталкивался с этим человеком в прошлом и хочу быть уверен, что наше небольшое сообщество в безопасности. Это может быть ловушка. В общем. Если поможешь, будешь молодец. Ну, по рукам?

Ник дернул плечом:

– Посмотрим!

Человек на снимке вызывал ничуть не больше доверия, чем сам Вильямс. А с контрабандистами, пиратами и мародерами у Никиты Анисимова были особые счеты.

***

…катер идет над лесом. Гудит движок, Ренц тоже задремал, откинулся назад.

Курсанты обнимают свои рюкзаки и сидят так, словно не было команды «вольно», даже несмотря на жесткую раму фиксатора.

Сержант – крупный мужик лет сорока, с выступающей челюстью и слегка раздвоенным носом – напротив, расслаблен, и кажется, даже заскучал.

– Долго лететь? – спросила Энджи в пространство.

Ответил Еж:

– Через четверть часа будем над горами, там попробую локализовать источник. Но в любом случае не больше часа. Иначе мы вообще его не поймали бы.

– Лишь бы было, куда сесть, – добавил Федор. – Пейзаж какой-то не вдохновляющий…

Разговор снова ненадолго скис. Так бывает, когда едешь куда-то в полузнакомой компании: общих впечатлений еще не накопилось, а погоду уже обсудили.

А еще через минуту или две горизонт вдруг приобрел электрический синий оттенок – это Дальнее первым собралось вынырнуть из-за него. Но как бывало бесчисленное количество раз на этой планете, Ближнее солнце, более яркое и желтое, почти сразу перекрасило небо сначала в нежно-зеленые оттенки, а потом – в почти земные розово-пурпурные.

Пилот заложил плавный поворот вправо, и на минуту в окне стали видны розовые от солнца, заснеженные вершины хребта.

– Класс! – оживилась Энджи, – Ники, ты только посмотри!

Пейзажем заинтересовались даже курсанты – отвлеклись от наработки навыков каменного выражения лица и дружно вытянули шеи в сторону окошка.

– Есть вектор, – обрадовал всех Еж. – И сейчас скажу удаление… вот. Федь, это близко, километров семьдесят. Давай потише…

– На брррюшке подползем! – азартно отозвался Федор.

Скорость флайера снизилась, включились гравитационные стабилизаторы. Он шел над горными склонами и теперь уж белые вершины были видны с обеих сторон. На фоне василькового неба они смотрелись особенно величественно.

На брюшке не получилось бы именно из-за гор: похоже, источник сигнала был где-то в лабиринтах горного массива.

– А это может быть маяк какого-нибудь древнего судна? Или чужака? – Энджи не отрывала взгляда от заоконных красот, но кажется, в ней проснулся азарт первооткрывателя. Пожалуй, Ник и сам не отказался бы, если б они нашли по ту сторону сигнала что-то грандиозное и удивительное. Лишь бы это «что-то» не имело ничего общего с намеками Вильямса.

И потому он ответил:

– Может быть что угодно.

– Вряд ли, – вклинился Еж.

Федор в тот момент перехватил управление у автопилота и увлеченно тянул флайер за ниточкой сигнала, к низкорослым «верхним» лесам.

– Почему? – глаза Энджи блеснули в лучах восхода.

– Частота и сам сигнал стандартные. Такими маяками комплектуются и космические и планетарные воздушные средства. Хотя, вот именно такой сигнал не используется м… больше семи лет точно.

– Это не романтично, – заявила Энджи воинственно. – Хочу считать, что это упал дрревний пиратский крейсер алиенов, набитый алиенскими сокровищами.

– Прекратите болтовню. Анжела, вам должно быть стыдно – там могут быть люди, и им, вероятно, нужна помощь, – прервал дискуссию серьезный доктор Ренц.

Все устыдились и замолкли.

Ник понял, что будет трудно: Ренц, может и прав… но ведь Энджи завела этот разговор именно потому что не хочет верить, что они найдут свежие трупы или попавших в аварию бедолаг, которые вынуждены выживать на чужой планете, испытывая на себе съедобность местных растений. Наоборот, она хотела всех подбодрить. Ну правда же, было бы лучше, если бы «там» оказался алиен с пиратскими сокровищами.

– Вижу площадку, – доложил Федор. – Садимся через минуту.

– Поляна? – на всякий случай уточнил Ник. На Ацтеке не каждая поляна просто поляна. Скорей даже, наоборот.

– Да нет, расчистка, даже довольно большая. Под грузовик.

– У нас не зарегистрировано действующих факторий по эту сторону гор, – Охотник впервые дал знать, что слушает разговор. – Может, военные?

Сержант вместо ответа скомандовал:

– Готовимся к высадке. Док, вы идете последним. Пилот остается на борту.

Ник проверил надежность нашлепки гарнитуры – чтоб не содрать случайно воротом комбеза. Обратил внимание, что повторил этот жест за курсантами.

Все-таки некоторые привычки искоренить невозможно.

Это действительно была широкая расчистка, пригодная для посадки некрупного грузового космолета. Но она успела слегка зарасти обратно кустарником и колючкой. Под кустами кое-где даже вытекли слизни, так что и сержант и его парни сразу нацепили маски.

Видно, для курсантов этот вылет был чем-то вроде поощрения с возможностью себя проявить. Оба парня лихо, как будто даже красуясь, сиганули в проем убранного люка и там, снаружи – станнеры на прицеле – разбежались на позиции в нескольких метрах от выхода.

Лес оставался темным и безмолвным.

– Чисто, – прокомментировал Охотник себе под нос. И тут же гарнитура рявкнула голосом сержанта:

– Чисто. Выходим! Есть тропа.

– До источника порядка ста метров, – предупредил Еж. – На тридцать градусов от курса.

– Пилот, выходить в эфир по времени – каждые четверть часа с этой минуты. Если что-то срочное – сообщайте сразу. Даже если змея в кроне чихнет. И люк закройте.

– Сделаю! – с досадой отозвался Федор и запустил обе пятерни в прическу. Волосы встали дыбом не хуже, чем у Ежа. Правда, проторчали недолго.

– Федь, ты чего какой встрепанный? – прикрыв рукой гарнитуру, спросил Ник.

– А… – махнул рукой тот. – Сергеич пистон вставил за неплановую задержку и приключения. Я поклялся, что нам суток хватит… а тут что-то мне подсказывает, что не хватит.

– Сплюнь, – усмехнулся Ник. – И это… ты в курсе, что у тебя фильтр у маски не тот стоит?

– Как это?

– Ну, вот на моем зеленая полоска, видишь?

– Да.

– На твоем серая.

– Ну и что?

– Ну и то. Для выхода в дикую местность нужна зеленая. Да ладно, тебе же не лезть наружу. Оставь, как есть, может, обойдется. Кстати, на «Ифрите» где-нибудь должны быть сменные фильтры. Так что, если что…

Федор нахмурился и кивнул.

Когда Ник выскочил на площадку, Еж, тоже поджав гарнитуру, спросил:

– Зачем ты ему сказал про фильтр? Это же фигня.

– Ну, мы уйдем. Федя заскучает. Хуже нет сидеть одиночную вахту. А так ему будет, чем заняться.

– А. Я так и понял.

– Да ладно, он еще мне спасибо скажет за развлечение.

Еж посмотрел на Ника взглядом заинтересованного хирурга. Но ничего не ответил.

Выбрались на поляну и сразу поняли, куда идти: тропу не пропустил бы и слепой.

Это не разовая расчистка. Здесь долго и часто ходили, таскали что-то тяжелое, возможно, ездили на чем-то. Правда, тоже давно.

Молочно-белые, блестящие слизью слизни, осалив ароматами тухлых фруктов, неуклюже расползались от тропы, надеясь сохранить не отдавленными коротенькие ножки-щупальца. И Еж и Ник быстро перестали обращать на них внимание.

Лес здесь, в горах, отличался от того, что рядом с портом. Кроны начинались у самой земли, не было высоких длинных стволов, поднимающих чащу на высоту двух человеческих ростов. Это могло стать проблемой. Ник, на этот раз на полном серьезе, посоветовал:

– От веток лучше держаться подальше. Там и кроме изоптер полно всякой дряни.

– Ядовитой? – тут же переспросил сержант, которого за ветвями было уже не видно.

– И ядовитой и зубастой и просто ловкой и сильной. Сейчас мы их немного распугали, но зверье быстро вернется.

– Ясно. Все слышали? Ветки руками не трогать, в лес не соваться без прикрытия. Держим друг друга в поле зрения!

Недалеко впереди с ружьем наизготовку осторожно двигался Охотник. Сзади – Ренц и Энджи. Вообще-то Ник предпочел бы, чтобы девушка двигалась перед ним, а не за спиной… да и Ренц тоже. Но не оспаривать же приказы сержанта?

Ренц Ника, конечно, не станет слушать…

Пока он размышлял, Еж просто пропустил доктора вперед, заметив:

– Так нам всем будет спокойнее.

А потом вдруг остановился на полушаге, и, уперев руки в колени начал высматривать что-то под ближайшим деревом.

– Что там? – спросил Ник, тоже останавливаясь.

– Не знаю. Блестит. Не могу разглядеть. Надо подойти ближе.

– Что у вас там? – встревожился сержант.

– Какая-то фигня под деревьями. Тут вроде спокойно, мы спустимся, посмотрим. А у вас что?

– Поворот тропы вокруг скалы. Нам вернуться?

Ник вытащил из кармана складной нож и выщелкнул лезвие.

– Да не надо, мы быстро!

Энджи, увидев, что парни сошли с тропы, тоже остановилась. И Ренц.

Если военные не нашли пострадавших на тропе впереди, так может, их там и нет? Может, все пострадавшие где-то под кронами?

Еж, помедлив пару мгновений, двинул за Ником. И тут же увидел, что именно блестело из-под веток – здоровенный кусок гладкого светлого металла. Узнать деталь сразу было сложно.

Ник наклонился к микрофону:

– Командир, у нас тут кусок стабилизатора, кажется… от атмосферника или чего-то такого же здорового. В общем, вам лучше все же вернуться.

При ближнем рассмотрении Еж понял, что Ник прав: деталь – точно часть большого летательного аппарата планетарного класса, вроде «Фотонов». Можно рассмотреть полосу синей краски вдоль рваного края…

– Развалился в воздухе, – предположил Еж.

– Почему? – Энджи за это время успела решить, что если сама не залезет под кусты, то пропустит все интересное. Еж слышал, как она подошла, но сделал вид, что так и надо.

Ответил вопросом:

– Где другие детали?

Ник ножом срезал два тощих стебля, успевших опутать и приподнять деталь над землей.

Энджи тоже подошла, потрогала находку рукой:

– Почему вы думаете сразу, что он развалился. Может, просто дальше улетел. Это важная штука?

Ник снова подергал киль, надеясь, что он выпутается из веток. Тогда можно будет поискать заводские номера на деталях и понять, откуда эта штука родом. Но тот залип намертво.

– Важная, – вздохнул Еж. – Это кусок его хвоста. Без него – сразу мордой вниз. Никакой гравикомпенсатор не удержит… разве что без компенсатора – в блин. А с ним – есть шансы.

Затрещали ветки, оповещая, что с тропы вернулись уже все участники экспедиции.

Сержант, оценив масштаб проблемы, прицелился в особо цепкую ветку из бластера и попросил всех отойти. Если стабилизатор ухнет вниз, кого-нибудь может задеть.

Но он не рухнул. Просто скользнул среди ветвей и встал наклонно, уткнувшись одним краем в грунт.

Охотник потер усы, разглядывая синюю полосу, которая, возможно, была частью фирменной эмблемы какой-нибудь компании или корпорации.

И вдруг сделал вслух неожиданный вывод:

– Кажется, придется подключать полицию с харибды.

– Почему? – снова заинтересовалась Энджи.

А меж тем, доктор Ренц, ни с кем не посоветовавшись, перелез через несколько особенно узловатых веток и уже почти скрылся из поля зрения. Там, куда он ушел, начинался пологий склон.

Охотник пожал плечами:

– Крупный катер, возможно грузовой, не зарегистрированный на нашей орбиталке, и при этом обустроенная посадочная площадка. Это незаконный трафик. Могу поспорить на деньги.

– Этого еще не хватало, – нахмурился сержант. – Эй, док, вы куда? Стойте.

Лес по-прежнему пах влагой, пряной прелью и слизнями. Но к этим запахам домешивался еще один, едва заметный запах, который Ежу был знаком и очень не нравился. Запах давнего пожара.

– На связи «Ифрит-12», плановая перекличка. – Нарушил паузу голос Федора.

– Сержант Нолл на связи, – тут же откликнулся сержант.

– Курсант Рено.

– Курсант Блейк.

– Никита Анисимов.

– Анжела Лисовская.

– Алексей Бриг.

– Марк Голдаш.

Повисла пауза – Ренц не отзывался секунд пять. А потом вдруг спокойно сказал:

– Я нашел катер. Он не смог далеко улететь. Идите сюда, только осторожно, тут какая-то лиана паутиной плюется, постарайтесь ее не задеть.

– Перекличка окончена, – раздраженно поставил точку сержант Нолл. – Док. Крайне прошу. Держитесь рядом и отзывайтесь, когда к вам обращаются. Слышите меня?

Через короткую паузу послышалось не менее раздраженное «Слышу!».

Сверху грузовой катер планетарного класса – Ник угадал – выглядел плохо. Это был даже не весь катер, а фрагмент его передней части, сплющенный о камни горной долины.

– Черт, – ругнулся Охотник-Голдаш. – Здоровый какой. Вряд ли там кто-то выжил.

– Сержант, – снова включился в беседу Федор, – Тут такое дело. Я слежу за вами по треку. И хочу сказать, что маяк, на который мы шли, примерно на тридцать метров правее вас.

– Из-за скал не видно, что там такое, – подтвердил Ник. – Надо спуститься и посмотреть.

– Спускаемся, – согласился Нолл. – Анжела, вам лучше вернуться во флайер. Вряд ли тут есть выжившие.

– Я останусь.

Ренц, не участвовавший в разговоре, потратил время с большей пользой. Прошел немного вдоль обрыва и обнаружил место, где можно почти безопасно спуститься вниз.

Еж, так же молча, последовал за ним. Доктору совершенно точно не нравились военные, а может быть – только конкретно взятый сержант. Так же очевидно, что чувства эти были взаимными.

И хотя это были чужие проблемы, Еж все же теперь держался ближе к доктору. На случай, если тому понадобится помощь.

У оторванной носовой части судна запах старого пожара и топлива стал очень сильным. К нему добавился и еще один крайне неприятный запах. Еж пристальней оглядел поляну и вдруг увидел тело.

Крупная горбатая рептилия лежала желтым брюхом кверху метрах в десяти от кабины.

Пока остальные искали способ пролезть внутрь убитой машины, Еж подошел к трупу.

Давно лежит – какие-то насекомые успели «разобрать» нижнюю часть туши. Четыре мутных глаза выглядели знакомо. Еж не сразу вспомнил, что похожими глазами лес смотрел на него в окрестностях космопорта. Значит, крокодилка эта на планете довольно распространена. И зубы. Мощные, кривые, торчащие сильно наружу из пасти. И в этих зубах что-то…

Еж заранее поморщился, хотя через маску запах почувствовать не мог.

Между зубов ацтекской крокодилки торчал человеческий палец. Черный страшный палец. С кольцом. Кольцо-то между зубами и застряло.

Еж с новым интересом осмотрел животное и понял, что его никто не убивал. Скорей всего, оно издохло само, отравившись человечиной.

– Эй, – окликнул Голдаш, – парень, ты бы далеко не отходил! Здесь есть хищники…

– Да. Вижу. Я, кажется, нашел одного из пилотов, – сглотнул неприятный ком Еж. – Никит, а ты не знаешь, человеческое мясо ядовито для всех здешних животных?

Первым у крокодилки оказался, конечно, Ренц. Сумку свою он уже отдал Анжеле. Быстро опустился на колени у самой морды. Рукой в перчатке крайне осторожно разжал подточенные насекомыми челюсти.

– … а жуки здесь умнее, чем рептилии, – услышал Еж шепот Анжелы, адресованный Нику, который тоже успел подойти. – Самого крока обожрали, а палец целый остался.

Целой осталась почти вся кисть. Широкая мужская, частично изжеванная. Ренцу как-то удалось ее извлечь и самому не пораниться.

– Анжела, пакет, – потребовал сразу, и упаковал находку.

Находка отправилась в сумку.

Энджи убрала ее туда с самым каменным и деловитым выражением лица. Потом озвучила очевидное:

– Весь человек в одного крока не влез бы. Значит, животное или забралось в корабль, или все-таки были выжившие, и остальной труп надо искать где-то еще.

Курсанты вернулись к разлому, а Ник вдруг подошел к Ежу и, прикрыв гарнитуру, спросил:

– Если подсажу, к окнам доберешься?

Еж кивнул. По гладкому борту забраться на кабину в одиночку он не смог бы. А заглянуть внутрь стоило. Хотя бы убедиться, оставались ли там пилоты во время катастрофы. И на месте ли у них руки.

Ник слегка присел, помогая Ежу забраться себе на плечи. А потом тот смог за что-то зацепиться и через полминуты уже докладывал:

– Окна разбиты, почти ничего не видно. В кабине все перекошено. Погоди…

Еж изловчился и все-таки подтянулся ближе к покрытому трещинами стеклу. С краю одно место оказалось менее поврежденным, и ему удалось увидеть больше.

– Никит, оба пилота погибли, они тут. И я хочу сказать... без полиции точно не обойдемся.

– Что там? – отозвался голос сержанта Нолла.

– Их застрелили. И еще, крок ел кого-то другого, эти целы.

– Понятно. Внутрь попасть сможешь?

– Да я тут едва держусь. Нет, вряд ли.

– Тогда слезай, – скомандовал подошедший сержант.

Еж спрыгнул вниз.

Федор напомнил:

– Маяк все еще в тридцати-сорока метрах от вас. К северо-западу.

В том месте упала на землю центральная часть фюзеляжа. И сейчас видно, что это был именно грузовик – никаких окон, мощный антиграв маневрового двигателя, маршевые, как видно, надо искать где-то в лесу.

Мятые контейнеры черными кубиками валяются по выжженной поляне. Кругом обломки в полосах копоти и сажи.

– Что же у них случилось, – пробормотал кто-то едва слышно.

Ренц уже определил, куда нужно бежать. К задней части корпуса, где по правилам перевозок должны быть спасательные капсулы – по одной на члена экипажа. Уцелевшие в этой аварии вполне могли быть еще живы. Правда, трупы в кабине не обнадеживали. Еж тоже поспешил за доктором.

Каменная осыпь, скалы над головой, низкий лес – все это вызывало неприятные ассоциации. И еще этот запах. Особенно запах.

Четыре капсулы, из них три – пустые. Одна – с содержимым. Но совсем не с тем, которого ожидали и боялись увидеть спасатели. Капсула битком была забита коробками с ампулами неясного назначения. Цветовой индекс на пластиковых емкостях Ренцу был незнаком.

Он отобрал несколько для анализа. Эти ампулы тоже отправились в сумку к Энджи.

Курсанты по приказу Нолла осматривали осыпь, Голдаш что-то обсуждал с самим сержантом. Анжела, было, зашла внутрь, но доктор ее остановил, и она покорно пошла слушать военных.

Ник… Еж обратил внимание, что Ник что-то делает возле одного из ближних контейнеров. Словно ногой закапывает что-то возле него. Это настораживало. Он что, что-то знает про это место и этот корабль?

Но Ник поймал его взгляд и тут же оставил свое занятие. Отошел от контейнера, как будто тот его больше не интересует. Подойти спросить? Нет уж. Лучше просто потом самому незаметно посмотреть, что он там прикопал.

Федор снова устроил перекличку – с запозданием в пять минут. Но сержант ничего не сказал, был занят внутри.

Подумав, Еж тоже подошел к одному из контейнеров. Замки у него, правда, были заперты, без ключа не откроешь. Надо будет осмотреть их все: вдруг там разгадка.

А через минуту оказалось, что так и есть.

Разгадку нашла Энджи.

Она злостно нарушила обещание не отходить от группы и добралась до того из контейнеров, который откатился дальше всех. Он-то как раз не был заперт, и девушка легко смогла сунуть нос внутрь.

– Ники, ты далеко? Я тут кое-что нашла.

– Что у вас, Анджела? – недовольно отозвался изнутри катера доктор Ренц.

– Я думаю, это важно. Они в контейнере… в этом контейнере. Кого-то перевозили.

– Контрабанда животных? – уточнил сержант.

– Нет. Мне кажется, они людей везли. Тут матрасы. Вода и… ребята, я боюсь заходить. Посмотрите сами, ладно?

«Ребята» в лице стоявших неподалеку Нолла и Голдаша сорвались с места и оказались возле Энджи через считанные секунды. Насколько смогли, распахнули перекошенную дверь.

Ник и Еж прибежали, когда оба они уже были внутри.

Лучи фонариков выхватывали какие-то странные, бесформенные вещи, то ли сумки, то ли одеяла.

– Что-то мне подсказывает, – как-то совсем уж придушенно сообщил из контейнера Голдаш – что запертые контейнеры открывать не стоит. Это похоже на трафик теневого контракта. Как орбита это прощелкала, не понимаю…

Еж, когда все отошли, тоже заглянул в контейнер. Он пах застарелым тряпьем, бытовой грязью и мочой. Среди тряпок валялись бутылочки с водой – без наклеек и маркировки. Какие-то продолговатые жетоны. Людям здесь было тесно и душно, но они как-то выбрались… и наверное, выбрались еще до аварии. Может, замки были закрыты непрочно. Или кто-то открыл их снаружи.

Открыл. Наверное, они были в отчаянии. И может, знали, что за судьба их ждет. Может, это они как-то добыли оружие и убили пилотов. Хотели угнать катер и не получилось?

Еж был всецело на стороне «контрактников».

Нужно будет забрать бортовой искин и извлечь полетные данные. Без них картина полной не будет.

Судя по расположению частей упавшего катера, шел он вдоль хребта, возможно на автопилоте. Потом, почти над посадочной площадкой, началась катастрофа… и сначала почему-то оторвало киль. Или, возможно, рассыпался вообще весь хвост. Взрывом разнесло? Был изначально поврежден? Нет, скорей всего, катер развалился сразу на три части. Уж больно маленькое расстояние между кусками. Шел на минимальной скорости, собирался садиться на ту поляну. Но тут бабахнуло…

Нет, гадать бессмысленно, надо смотреть, что сохранил искин.

И Голдаш прав – почему орбитальные станции Ацтека не засекли этот довольно крупный корабль еще на подходе?

И что там пытался закопать «свой парень» Никита Анисимов?

Все уже возвращались обратно к кабине. Еж незаметно подошел к облюбованному Ником контейнеру и осторожно отгреб в сторону щебень и мох.

Это был всего лишь чистый от грязи и сажи угол, на котором красовалась эмблема: синяя стилизованная черепаха, вписанная в шестиугольник на черном поле.

Эмблема Ежу не была знакома, но кто-то здесь, со всей очевидностью, ее знал.

От кого Ник это прятал? От сержанта? От Голдаша?

От самого Ежа?

Еж запомнил картинку. Как вернется в Новый Каспер, попробует осторожно расспросить всех участников экспедиции.

Когда он вернулся к пилотской кабине разбитого судна, оказалось, Нику удалось протиснуться внутрь ценой порванного рукава и пары неласковых слов от Нолла. Докладывал он тем не менее бодро, описывая каждое свое действие.

Но Еж уже не мог просто так слушать его треп. Ник что-то знал про этот «Фотон». Возможно, про груз тоже. Нику нельзя доверять…

– …ничего себе его сплющило… – удивлялся тот чему-то, и двигался дальше. – Тут очень узкий лаз, повезло еще, что дверь в отсек была открыта. Значит, что я вижу… Это точно кабина старого «Фотона». Не думал, что были грузовые модели, но оказывается, да. Конфигурация приборов… трудно сказать, тут все рас… разбито и рас… курочено. Но, похоже, конфигурация посадочная, по записи курса.

– Можете сделать снимки всего, что там есть? – попросил Ренц. – Потом полицейским пригодится. И пилотов заодно. Кстати. Опишите, если можете, их раны. Их точно убили?

– Точней некуда… слушайте.

Ник начал теперь описывать раны и повреждения на телах.

Еж в задумчивости отошел от кабины и посмотрел на склон, на который предстоит подниматься к «Ифриту». Может, вызвать его сюда? И кстати, не пора ли сделать еще одну перекличку?

Еж посмотрел на часы. Еще минута. Но это условность.

– Федор, – позвал он, – как слышно? Отзовись, пожалуйста! У меня предложение перегнать наш флайер сюда, вниз. Здесь хватит места.

Но Федор не отозвался. То есть, гарнитура его однозначно работала, было слышно дыхание, какие-то шорохи, но и все. И это было очень-очень плохо.

– Сержант Нолл, – прервал Еж разгорающийся спор о том, оставить ли все как есть до прибытия полиции от харибды, или же все-таки попытаться самостоятельно довести расследование до конца и предоставить полицейским уже готовый отчет. – Сержант, у нас проблема. Федор не отвечает на вызов!

Глава 3 Жертвы крушения

Федор и не мог ответить. Он лежал на полу в десантном отсеке в глубоком принудительном обмороке. По большому счету, в случившемся виноват был он сам: «развлечение», которым его увлек Ник, привело его в корму катера, к ящикам с запасным защитным оборудованием. Судя по описи, там должны были храниться все варианты фильтров ко всем защитным маскам.

Не то, чтобы Федор собирался выйти наружу. Просто правильная комплектация снаряжения – пунктик почти всех летунов, у которых зачастую жизнь зависит от того, правильный ли винтик вкрутил механик и не забыл ли на этот самый винтик надеть шайбу.

Одна беда, света было маловато.

И Федор сделал единственную вещь, которую делать не стоило – он попросту разблокировал внешний люк и при дневном свете быстро нашел искомый фильтр. И собрался в кабину – скоро третья перекличка. Хотя и так слышно, как все активно обсуждают дальнейшие действия. Он немного завидовал спасательной команде. Хотелось самому посмотреть и на разбитый катер, и на контейнеры. И может даже на дохлую тварь, которая кому-то откусила руку.

Но осторожность и обязанности удерживали его на месте.

Он остановился, вспомнив про раскрытые двери, но перекличка казалась вещью более важной. И именно в этот момент несильный укол в шею лишил его возможности вызвать хоть кого-нибудь…

Он еще успел почувствовать, как его кто-то невежливо подвинул, освобождая проход в кабину. И даже услышал, как этот кто-то коротко ругнулся, обнаружив, что «Ифрит» не имеет ручного управления, только виртуалку – а потом все. Очнулся от жуткой гнилостной вони, источник которой находился где-то неподалеку.

И тут же услышал хриплый приказ:

– Не шевелись и не кричи, и тогда, может, будешь жить…

За поляной наблюдали долго, минут пять. Потом еще Нолл лично обошел ее по кругу с бластером наготове. Курсанты подбежали к входу и принялись водить своими маломощными парализаторами влево-вправо.

И только после, под прикрытием Ника, Ежа и Голдаша к «Ифриту» приблизились Ренц и Энджи. И потом сразу в нем скрылись.

Правильное решение. Но будет жалко, если флайер улетит, оставив Федора на произвол… хм. Пострадавшего.

Федор, которому было дозволено сесть, прекрасно видел в прореху между кустами и флайер и людей рядом с ним.

Пожалуй, если бы этот «пострадавший» захотел, он легко бы снял любого из них.

Даже Нолла.

«Пострадавший», понаблюдав с минуту за курсантами, обернулся к Федору.

– Очухался?

Федор кивнул.

Смотреть на незнакомца было неприятно: всклокоченная борода, вокруг глаз черными очками растекся синяк, бровь рассечена. Одежда и вовсе состоит из обрезанных по колена рабочих штанов и сине-черной измызганной водолазки.

Никаких тебе масок. Даже никакой обуви. Руки в засохшей крови.

Вспомнился вдруг крок с его недожеванным обедом: у этого обе кисти на месте. Значит, из обломков выбралось как минимум двое.

– Ладно. Кто вы такие? И как здесь оказались?

– З-засекли… – голос Федора подвел, и он прокашлялся. – Засекли аварийный маяк. Мы решили, что разбился космический корабль. Информации о пропавших или терпящих бедствие кораблях с орбиты не было, но что это еще могло быть?

– Маяк, – нахмурился «пострадавший». – Понятно. Об этом я не подумал. Могли засечь…

Федор вдруг понял, что этот выживший скорей всего причастен к торговле людьми. Галактический Интерпол с этой бедой колониальных окраин борется уже много лет, почти каждый день появляются новые сводки. Правда, Федор ранее на Ацтеке не бывал и не имел представления, как здесь обстоят дела с нелегальным трафиком.

Что в контейнерах на грузовом «Фотоне» кто-то перевозил людей, Федор понял из переговоров разведчиков. Но из тех же разговоров решил, что они все погибли. И что теперь делать?

Если бы он был супер коммандос или хотя бы в армии служил, то варианты могли быть. А так… или героически молчать теперь в ответ на любые вопросы. Или отвечать, но размыто. А самому попробовать побольше узнать об этой банде. Или шайке? Как правильно их называть?

А могло быть так, что этот вот человек – единственный выживший? Могло.

Но тогда почему он не просит помощи, а похищает человека, да еще угрожает?

Мысли бежали в голове Федора непрерывным потоком, но ни одна не задерживалась надолго. Ускользали, как солнечные зайчики. Надо узнать больше…

А может, прикинуться, что ничего не понял про торговлю людьми?

Но тут Федор разглядел свою гарнитуру на шее у «пострадавшего». Значит, тот слушал последние переговоры. И знает сейчас даже больше, чем сам Федор.

– Как зовут офицера? – спросил он резко.

Под дулом пистолета соображалось быстро.

– Сержант Нолл.

– Десантник?

– Понятия не имею…

– Остальные кто? Военные? Полиция?

– Доктор Ренц из Красного Креста. Сюда летят корабли с Майя, корабли с переселенцами. Там была природная катастрофа. Красный Крест обеспечивает эвакуацию. С ним помощница Анжела и еще один волонтер.

– С Майя? И когда прилетят? Впрочем, не важно. Кто еще?

– Связист из поселка, два курсанта, один… фермер… с правом на ношение оружия. И я. Все.

– Плохо.

Незнакомец активировал гарнитуру и сказал:

– Сержант Нолл или как вас там. Не дергайтесь, вы у нас на прицеле. А ваш парень любезно согласился составить мне компанию, так что любое неосторожное действие приведет к его немедленной смерти.

У «Ифрита» началось движение – по жесту сержанта все участники спасательной экспедиции быстро забрались внутрь. Нолл запрыгнул последним, дверь закрылась. Федор был уверен, что флайер вот-вот поднимется в воздух, но этого все не происходило.

Федор прислушивался, пытаясь понять, что отвечает похитителю Нолл. Однако даже это ему не удавалось – слишком далеко сидел. Только со слов самого похитителя можно было судить о ходе переговоров.

– Что я хочу? Уверен, примерно того же, что и вы: завершить спасательную операцию. А теперь серьезно. Мне нужен ваш флайер и медикаменты… разумеется жив и здоров. И присоединится к вам, как только мы договоримся… нет, это не вариант. Сержант, у вас нет выхода. Как обращаться? Да как хотите… Сдается мне, вы тянете время. Это плохо. Выходите с поднятыми руками, оружие ваши люди пусть бросят у трапа и медленно идут в сторону разбитого корабля. По тропе. Я увижу, если кто-то попробует задержаться во флайере. Никак не проверите. Вам придется поверить мне на слово… Впрочем…

Он вдруг хохотнул и выстрелил в воздух. Звук получился сухой и приглушенный, но его должно было быть неплохо слышно и у «Ифрита».

– Это предупреждение. Так что без глупостей. Нет. Никаких встречных условий. Ваш парень умрет, если вы сейчас же не…

– Они не послушают, – сказал Федор тихо. – Они не ведут переговоров с террористами.

«А одна жизнь стоит меньше, чем восемь», – мысленно закончил он мысль.

Незнакомец снова направил на него пистолет и скривил губы в усмешке:

– Так ты считаешь, это будет верное решение?

Федор зажмурился и поспешно кивнул. Если Нолл решит улетать, то непременно вернется с помощью. Ему для запроса достаточно будет просто войти в зону уверенной связи с Новым Каспером.

Похититель присел на корточки рядом с Федором и задумчиво сообщил:

– Патовая ситуация. Но мне нужен ваш кораблик. Ладно, попробуем по-другому.

– Сержант! Предлагаю альтернативный вариант. Ты выходишь ко мне сейчас, один и без оружия. Мы обговариваем условия, при которых и ваши люди останутся живы и здоровы, и мои смогут безопасно покинуть этот сектор. Гарантии? Жизнь вашего парня – достаточная гарантия. И мое честное слово. Или трусишь?

Вдруг люк флайера снова откинулся, кто-то, скорей всего Нолл, выскочил наружу, бросил тяжелый бластер в заросли и поднял пустые ладони.

– Что? – услышал Федор, – Вот как… я смотрю, в твоей команде не все в порядке с дисциплиной… веди себя смирно, и никто не умрет! Иди туда, где лежит кабина.

«Контрабандист» небрежным жестом отключил гарнитуру и велел Федору:

– Ну, вставай. Давай-давай, пошли.

– Куда?

– На переговоры. Пока ваш сержант обрисовывал мне мои мрачные перспективы на ближайшие двадцать пять лет, кто-то из ваших решил погеройствовать и вышел наружу.

– Кто?

Хотя, наверное, вопрос бессмысленный. Скорей всего Ренц. Всю дорогу было видно, что он не считает сержанта авторитетом.

С удивлением Федор отметил, что идут они по тропе куда более удобной, чем та, внизу. И устроенной таким образом, чтобы ее было не видно сверху.

Тропа внезапно уткнулась в большие ворота из ржавого металла, врезанные в скалу под нависающим каменным карнизом.

– Что это? – спросил он, забыв, что этот человек скорей всего не захочет отвечать.

– Склад. Давай, шагай…

Но Федор сбился шага: ему показалось, что из-за створки ворот за ними наблюдает кто-то внимательный и осторожный.

– Там люди? Живой товар? – догадался Федор. – Кто-то выжил при крушении?

Его конвоир остановился тоже. Вздохнул, глядя Федору в переносицу.

– Парень, тебе мало своих проблем? Они у тебя большие.

Это прозвучало как угроза, а по сути, угрозой и являлось. Пираты не бывают филантропами.

Спустились быстро, оказались у кабины даже быстрей, чем если бы шли от флайера.

Возле нее на бесформенном обломке сидел… вовсе не доктор Ренц, зря Федор на него подумал. Вытянув ноги и скрестив руки на затылке, их ждал парень из Миссии, Никита Анисимов. Вид безмятежный, но взгляд цепкий.

Увидев Федора и «пострадавшего», Никита вскочил, и тут же отчитался:

– Нолл, это и вправду чувак с разбитого «Фотона». А с Федей все в порядке, сам идет. Да не гундите, все хорошо. Опасности нет. Привет! Я Ник.

– Значит, опасности нет? – выгнул здоровую бровь «чувак с «Фотона», – Ну-ну. Почему пришел не сержант?

– Вы слышали. Я решил, что потерять целого сержанта в нашей ситуации страшнее, чем потерять одного бессмысленного волонтера. Итак, мы все знаем, что вам нужен «Ифрит». Зачем? «Ифрит» – простой флайер, с планеты на нем убраться не получится.

– Я знаю, что делаю.

Ник вдруг подался вперед, внимательно вглядываясь в лицо незнакомца.

– По-моему, это идиотизм, – медленно сказал он, – могли представиться пострадавшим, получить помощь, подняться на борт, а уж потом достать пушку и самостоятельно выбрать курс. А были бы похитрее, доехали бы с комфортом до Нового Каспера и затерялись среди переселенцев.

– Ага. До первого сетевого сервиса. Смешно.

Ник улыбнулся широко и безмятежно. Федор даже подумал, что он слегка поехал катушками. Нельзя дразнить террористов. А Ник дразнил. Старательно и со вкусом.

Все бы хорошо, но под дулом пистолета-то сейчас не он…

– Так вас разыскивает полиция? Действительно, смешно. По мне так это последнее, о чем сейчас нужно думать…

– Засунь свое мнение… Я. Знаю. Что. Делаю.

Никита вдруг кинул быстрый взгляд на лес, за которым прятался «Ифрит», зажал гарнитуру ладонью и быстро спросил:

– Какое отношение ты имеешь к «Синей черепахе»?

Феде даже показалось, что он ослышался: уж слишком быстро Ник перешел от придурковатого балагурства на интонации холодные и спокойные, ему совершенно не свойственные в обычной жизни.

А вот его конвоир сразу понял, о чем речь. Подобрался, перехватил пистолет поудобнее:

– А ты?

Но Ник, как видно, в подробном ответе и не нуждался. Потому что сразу сменил тему:

– Еще вопрос. Вильямс – знакомое имя?

«Террорист» ощерился, направляя ствол теперь на Ника.

Но тот уже отпустил гарнитуру и снова улыбался, как ни в чем не бывало:

– Сдайся, сейчас самый удобный момент.

– Нет.

– Глупо.

Тот снова криво улыбнулся и покачал головой.

И тут над лесом грянуло:

– Бросьте оружие и поднимите руки. Не дергаться!

Но Федин похититель принял другое решение. С точки зрения нормального человека и парадоксальное и попросту глупое.

Нет, сначала он даже приподнял руки – вместе с пистолетом. Несколько мгновений с неприятной не то улыбкой на лице, не то оскалом, смотрел на ближние вершины, а потом, медленно перевел взгляд ниже, на тропу.

И возможно, увидел там что-то, потому что вдруг согнулся пополам, в падении упирая ствол себе в живот, и несколько раз нажал на спуск.

Щелчки получились сухие и нестрашные. К этому моменту пистолет был уже пуст.

Федор даже понять ничего не успел.

Попытка самоубийства, пусть неудачная, заставила Ника вскочить и метнуться к лежащему среди камней телу, которое начало вдруг беззвучно подергиваться, словно от боли или электричества.

Но вскоре оказалось, что самоубийца трясся от смеха.

От беззвучного истерического смеха.

Что его так могло насмешить, что слезы брызнули из глаз? Что вообще здесь происходит?

Ник потряс его за плечо.

– Есть еще выжившие? Дай им шанс, скажи, где искать?

– Склад. – Наконец ответил незнакомец. Потом несколько мгновений молчал, и добавил, уже без тени истерики в голосе: – Там, наверху, над лесом. Что за неделя выдалась… Ваш пилот видел, где искать. И пусть помогут им их боги…

– Живой товар… – Голдаш поморщился. – Идиотский бизнес. Никогда бы с таким не связался. Но, пока на Ацтеке есть лес, и этот лес иногда облетает, мы в безопасности. А вот что делать тем бедолагам, которым не повезло?

Еж нейтрально кивнул. Те, кому не повезло, участвуют в трафике или со стороны компании-рекрутера, или со стороны собственно предмета торга. А заканчиваются эти истории все равно примерно одинаково: на свалке, среди другого мусора.

Они стояли у распахнутых ворот, ждали, когда врачи уложат на носилки очередную жертву катастрофы.

Всего на складе живых было пятеро. Трое – взрослые мужчины, женщина лет сорока и ребенок. Девочка неопределенного возраста, мелкая и щуплая. Девочка пострадала больше всего. Ренц сказал, что без помощи она не дожила бы и до вечера. А так – шансы есть.

Еще там было три трупа. Все три кто-то, – незнакомец с пистолетом? – утащил вглубь склада и укрыл черной пленкой. Один покойник – массивный мужчина – пострадал больше других, лишившись ноги, кистей рук и части лица. Ежу хватило одного взгляда, чтобы вернуть на место прикрывавшую труп тряпицу. Вот чья была рука…

Спасенные выглядели изможденными, у всех были травмы, но никто из них упорно не отвечал на расспросы доктора и Энджи. Может быть, не знали языков, принятых в Новом Каспере, а может, выполняли приказ бывших хозяев.

Незнакомец тоже молчал с того самого момента, как сержант связал ему руки упаковочной лентой. На «Ифрите» не нашлось наручников.

***

Нолл, строго говоря, не мог отчитывать Ника. Но тот нарывался настолько очевидно, что сержант все-таки высказал ему за его самодеятельность несколько по-армейски скупых, но экспрессивных фраз. Ник, чтобы не злить его еще больше, выслушал тираду молча, покаянно опустив голову и старательно сдерживая острое желание посмотреть сержанту в глаза и с преданностью паяца пообещать, что «такое больше не повторится», и что «виновный непременно будет наказан батогами».

Сдержался, и от греха слинял в кабину, где залечивал моральные травмы Федор.

Провальный, бессмысленный день – ошибка на ошибке. Хотел один дурак в герои податься…

Да, забыть все, что сегодня пошло не так, будет трудно. Получается, и Федор подставился из-за его дурацкого розыгрыша…

Ник плюхнулся в кресло второго пилота, мрачно бросил:

– Извини за подставу. Шутка была идиотская.

– А, – невесело усмехнулся Федор в ответ, – так это еще и шутка была…

– Ну… кто знал-то что этот… террорист… решит наш флайер угнать. Вообще, я не думал, что тут кто-то живой есть.

Федор вздохнул:

– Не парься. Со мной всякая ерунда часто случается. Поэтому я планеты и не люблю. Особенно такие… почти дикие.

Ник вспомнил, как помогал Федору выбраться из провалившегося в грязевую воронку кара, и промолчал.

– Кстати, – оживился Федор. – Тут Новый Каспер просил тебя на связь.

– Именно меня? – приподнял брови Ник.

– Да.

– Давно?

– Да пока вы с сержантом беседовали. Вот, держи контакт…

Пытался до него дозваться Нейл Вильямс. Отвечать сразу расхотелось: вспомнилась встреча перед вылетом. Не то чтобы в просьбе агронома было что-то крамольное и неправильное, просто Ник чувствовал в ней не то фальшь, не то корысть, не то вовсе злой умысел. Слишком уж агроном был настойчив.

Впрочем, поселку все же следует знать, с кем они будут иметь дело. Непонятно, правда, почему Вильямсу интересен именно его доклад. Как раз было бы логичней, если бы с ними делились информацией или Охотник, или Еж.

С ощущением «а гори оно все огнем», Ник все-таки направил Вильямсу запрос. Ответ пришел мгновенно.

В развернутом окне был виден и Вильямс, и Рено, и за их спинами, кажется, даже шеф полиции Нового Каспера Герман.

Это немного успокоило Ника. Он поздоровался, и кратко изложил события последнего часа.

Напоследок Вильямс, глядя ему прямо в глаза, поинтересовался:

– Террорист, которого вы поймали. Я правильно понял, что это тот человек… контрабандист, о котором мы говорили?

Ник пожал плечами:

– Морда у него вся разбита… Возможно что и он.

– Тащите его сюда!

– Не выйдет. Места нужны для раненых контрактников. Следующим рейсом только!

Было видно, что Вильямс разозлился, но ничего не сказал.

Зато Альфред Рено уточнил:

– О чем речь?

Вильямс тут же отрубил связь.

Федор передернул плечами:

– Жуткий тип. Совершенно точно он контрабандист, убийца и террорист…

***

– Можно нести, – крикнул Ренц. – Осторожней, возможен перелом позвоночника. Точнее скажу на борту. А, да. Сержант! Можете отпустить курсантов, этот последний.

Еж нет-нет, да и возвращался взглядом к Нику. Ему теперь казалось, что Анисимов фальшивит во всем. Как будто специально играет на публику.

Предполагаемый торговец людьми, как и остальные с разбитого планетарного катера, выглядел полутрупом.

Все шестеро выживших почти ничего не ели за эти дни – запас провианта если и был на борту их «Фотона», то после аварии канул куда-то в лесные чащи. Кроме девчонки, которая «террористу» чем-то приглянулась, и он отдал ей паек погибшего в первый день охранника. Хорошо, вода была в каждом контейнере.

Пленник сидел у трапа полностью погруженный в свои мысли. Еж ему не сочувствовал. Он не расстроился бы, если б этот человек неловко выпал из флайера при попытке побега. Из немногих фраз, сказанных спасенными, было ясно, что он – один из торговцев людьми, то ли пиратский пилот, то ли надсмотрщик…

Так что и обращаться с ним следует, как с пиратом и контрабандистом. Как только его доставят в Новый Каспер, сразу же станет известно, к каким именно преступлениям он причастен.

В любом случае от наказания за похищения Федора ему не отвертеться. Это во всех мирах – очень серьезное преступление.

Погрузка закончилась. Сержант отдал последние распоряжения, и за ним закрылась дверца люка. На посадочном пятачке возле «Ифрита» оставались четверо – один из курсантов, Голдаш за старшего, Еж и собственно «пират».

Решили, что места на борту нужнее другим, а этот еще пару часов может потерпеть.

Вообще-то сначала хотели оставить Ника, сержант был на него зол за выходку с побегом и грозил разбирательствами дома, но… но Еж вызвался сам. Ему хотелось еще раз внимательно осмотреть склад. До прибытия полиции Конгресса координационной ветки.

– Отойдем, – мирно предложил Голдаш. – Эй ты, вставай, отойдем. Для твоего же блага: толкнет антигравом, мало не покажется.

Пленный послушно встал, под конвоем охотника медленно пошел по тропе.

Еж на прощанье махнул рукой флайеру. Ну, вдруг кто-нибудь выглянет? И пошел следом. Смуглый кудрявый курсант выполнил приказ четко и точно, с каменным лицом, словно он не человек, а андроид.

Голдаш продолжал благодушничать.

– Курсант, вольно. Расслабься уже, малек. Но смотри в оба.

«Малек» словно ждал разрешения – расслабил плечи, станнер хоть и не убрал обратно на пояс, а все-таки опустил. А через несколько шагов и вовсе подал голос.

– Марк, а ты хоть раз по эту сторону хребта был?

– Ну, было раз. Давно еще, Новый Каспер только-только начали строить. Мы с твоим батей летали сюда на разведку, думали, если здесь кроны у самой земли, то и цветы можно собирать круглый год. Нам тогда уж очень хотелось сверхприбылей, участки казались маленькими, технику еще не начали распаковывать даже.

– Но, правда же, так удобней. И цветов много.

– Да уж… два фактора, малек. Первый – зверушки. У нас они вверху живут и на землю спускаются крайне редко. А тут им удобно, гадам. Они и по скалам, и по земле…

– А второй?

– Второй – ферментация лепестков должна, как оказалось, проходить в естественных условиях. Мы не смогли воспроизвести правильно среду. Так что все пробы с этой стороны гор оказались бесполезны. Кстати, как тебе в учебке? По дому не скучаешь?

Только сейчас Еж понял, что Голдаш и этот курсант давно знакомы. А потом он сопоставил и еще один факт:

– Так ты – родственник Альфреда Рено?

– Ну да, сын. Хотя я вообще стараюсь не афишировать. А то все будут думать, что у меня есть какие-то привилегии. Аха, привилегии. Скорей уж, наоборот.

Но сказал это парень с легкомысленной улыбкой, которая должна была означать, что молодой Рено невзгод не боится.

«Ифрит» беззвучно стартовал, свистнул только ветер в кронах.

Еж спросил:

– Можно, я еще раз склад осмотрю? Я мигом.

Голдаш пожал плечами. Пленный вел себя тихо. Самоубиться больше не пытался, склонностей к побегу не проявлял. А если что – есть и станнер, и пистолет.

– О! – загорелся Рено, – можно с тобой?

– Спрашивать надо у меня, малек. Пока твоего сержанта тут нет – я главный.

– Так можно?

– Только не трогайте там ничего. И эти… биоматериалы свои держите при себе.

– Чего?

– Не обоссытесь там.

– Марк! Серьезно?

Голдаш беззлобно хохотнул и показал рукой, что так и быть, посторожит пленного один.

– Вообще, все привыкли, что «Рено» – это имя моего отца, я даже в учебке не сразу стал откликаться. Хотя там быстро учишься. А так я – Колин.

– Я – Еж.

– Да? А ты откуда? «Еж» это же такая ящерица?

– Это зверек с колючками со старой Земли. Но на каждой планете есть свой аналог, я думаю.

– Тебя назвали в честь зверька?

– Это прозвище. Но случай похож на твой: боюсь, если меня позвать настоящим именем, я не отзовусь.

Они поднялись к складу.

Ворота оставались распахнутыми, из темного помещения тянуло влажной землей и гнилью. Колин Рено передернул плечами, первым заходить не стал.

– Страшно подумать, как они здесь… и если бы не ты, о них никто бы и не узнал.

– Думаю, если груз был специально сюда отправлен, то кто-то за ним мог и прилететь. Потом.

– А если сейчас прилетят? Мы же не знаем, кто эти люди, откуда взялись. Хотя, если допросить пленного…

– Следам на площадке около месяца, – подал голос слышавший их Голдаш. – но все возможно. Ничего, доставим это чудо в поселок, и расспросим по всем правилам, в присутствии представителей закона.

Еж включил фонарик и вошел внутрь.

Серые заплесневелые стены, холодный воздух. Привлекли внимание толстые трубы в углу помещения, выходящие из стены и идущие в потолок.

Он даже подошел и потрогал одну из них:

– Наводит на мысли…

– О чем? – Колин оставался снаружи, но по тому, как мечется в коробке склада свет его фонарика, было понятно, что он тоже изучает обстановку.

– Что это не единственное помещение. Для чего-то эти трубы должны служить…

Он постучал по трубе, получился глухой невыразительный звук. И непонятно, течет внутри что-нибудь, или они пустые.

Никакой полезной информации. Люди здесь просто прятались. Но может, стоит поискать еще?

– Я пройду по тропе? – получилась легкая вопросительная интонация. Еж пока не определил для себя, как принято обращаться к жителям поселка. Говорят тут все на упрощенном английском или на международном космическом русском языке. Но обращаться к Голдашу устаревшим «господин» язык не поворачивался, «сэр» звучало бы слишком официально, а чтобы обращаться просто по имени, они были слишком мало знакомы. И Еж старался не обращаться никак. Кажется, Голдаш испытывал те же трудности, потому что ответил:

– Поддерживайте связь и не отходите слишком далеко.

– Конечно.

Еж совершенно не удивился, когда Колин его догнал.

Чутье не подвело: шагов через тридцать тропа плавно втекла в расщелину, а за ней обнаружился еще один вход. На этот раз вроде бы закрытый.

Правда, на поверку оказалось, что эти двери были заперты скорей от хищников, чем от людей – на две солидные стальные задвижки.

– Это не склад, – констатировал сунувший любопытный нос вперед Ежа Колин. – Это какой-то бункер! Сходим?

Низкий потолок, мертвые фонари вдоль стены, и ощущение легкого движения воздуха изнутри подтверждали догадку.

– А давай!

Если двери заперты снаружи, то почти наверняка реальной опасности ждать не стоит. Да и никаких неприятных запахов воздух в коридоре не содержал. Еж пояснил для Голдаша:

– Видим подземный ход, обустроенный, но по виду им давно не пользуются. От начала тропы шагов пятнадцать или немного больше. Хотим заглянуть.

– Добро, – отозвался «охотник». – Докладывайте по ходу движения. Мне к вам перейти?

– Пока не нужно.

Коридор закончился развилкой. Но одно ответвление довольно быстро уткнулось в очередную дверь.

Еж ее толкнул, и та неожиданно легко скользнула в стену.

– Коробки, – прокомментировал Колин. – Скучно.

Пластиковые биоразлагаемые контейнеры были сложены горой у дальней стены, и некоторые из них уже биоразложились.

Верхние контейнеры были пусты. А в нижних лежали полевые пайки, стандартные, просроченные лет на пять.

– Опять склад? – Спросил голос Голдаша.

– Да, тут дешевая еда. Наверное, ей торговцы людьми кормили своих пленников.

– Не сходится, – вздохнул Еж.

– Почему?

– Потому что тогда наш пленник тоже должен был знать об этом складе. И они все не выглядели бы такими дохлыми.

– Может, не хотели травиться просрочкой? – Но Колин, по голосу понятно, и сам сомневался в этой версии.

– Мне было бы пофиг. – заметил Еж.

Больше в этом помещении ничего интересного не было. Заброшенное холодное место. Если бы внешняя дверь осталась открытой, сюда забрались бы кроки и другая местная жизнь, и основательно проредили бы запасы съестного. Не исключено, что по общей дурости здесь на месте и передохли бы, отравившись.

– Пойдем, – предложил Еж, – посмотрим с другой стороны.

Сквозь окна – пять высоких составных окон от уровня груди взрослого человека и до потолка – открывался величественный пейзаж. Горные вершины вдали, под курчавой облачной волной, зубцы серых скал в желто-лимонной пене леса.

Но на стеклах оставили следы и пыль, и грязь, и насекомые. Нижняя часть их стала непрозрачной.

Свет сквозь стекла лился синеватый, пасмурный, хотя снаружи вовсю празднует солнце.

– Похоже на маленький диспетчерский пункт. Но все оборудование вырвано с мясом, ничего не осталось. Мне кажется, – Еж окинул взглядом протекший, покрытый черной плесенью потолок и закончил мысль – кажется, зданию не меньше двадцати лет…

– Может и все сто, – отозвался Голдаш. – В Новом Каспере есть архив, люди на Ацтеке живут не меньше ста лет. Это лесоводство начало недавно развиваться. Возвращайтесь, что ли.

– Я б еще тут полазил, – возразил Колин, но тут же вспомнил, что он курсант военного училища и исправился, – то есть, так точно, возвращаемся.

– С вашего позволения, я бы в пару мест еще заглянул, – возразил Еж. – Мы вошли через черный ход… интересно было бы взглянуть на главные ворота.

– Ладно, только быстро и без глупостей.

– Йййес! – обрадовался Колин.

Цепочка коридоров и пустых безликих комнат закончилась залом или, скорей, вестибюлем полукруглой формы. Сохранилась стальная рама в центре, вероятно, на ней когда-то располагалась столешница. Осветители из потолка вырвали с мясом и вынесли.

– Да, похоже, мы у центрального входа, – уверился Еж. – Тут был автоматический тамбур, но его демонтировали. Вместе с частью стены.

Колин без долгих раздумий заскочил в оставшийся от тамбура проем. Позвал:

– Эй, Еж! Помоги, мне одному не открыть!

Ну, да. Конечно, не открыть. Кто-то, явно уже после того, как отсюда ушли законные обитатели, перекрыл выход листами склепанного ржавого железа, и в эту импровизированную стену врезал маленькую, несерьезную железную же дверь. От давних дождей и влаги петли заржавели и не желали поддаваться.

Но вдвоем они все-таки справились.

– Ну что там? – Голдашу любопытство было не чуждо, и он тоже пребывал в нетерпении.

Снаружи светило все то же солнце и все те же вершины тонули в клубах оранжевого леса.

Под ногами засыпанное мелким мусором и отмершими ветками начиналась давным-давно заброшенная посадочная линия, а всего шагах в двадцати ее уже было не разглядеть под зарослями рыжего кустарника. Местами более-менее ровная поверхность топорщилась разбитым бетоном.

Колин выбежал из-под козырька под праздничное солнце.

Еж смотрел ему в спину и слегка завидовал, что сегодняшние события его никак не расстроили и не опечалили.

О себе бы он так не сказал. Еж уселся на обломок бетона неподалеку от входа, пошевелил ногой строительный мусор. Сквозь бетон слизни не пробиваются, так что растительность здесь чахлая и не густая… Носок ботинка уткнулся в камень.

Настроение из-за разных подозрений и мыслей, оставалось мерзким. Но сейчас к нему добавилось еще и чувство обреченности.

Одно хорошо только, что пострадавших вытащили. А в целом – паршиво. Трафик торговцев людьми на Ацтеке, который поначалу казался таким приятным местом, с увлеченным, искренним, легким в общении населением, неожиданно сильно задел Ежа.

Да, он не собирался оставаться здесь надолго, но зато мог бы сюда с удовольствием возвращаться. Здесь простые нравы. Здесь четко видна граница между злом и добром…

Пожалуй, он готов был привязаться к этой земле.

А она обманула.

Еж помнил времена, когда вместо имени у него был номер, а вместо игрушек – длиннущая гидропонная установка, кусты с мелкими черными ягодами, которые нужно было правильно собирать, и ни в коем случае не есть. А попробовать хотелось: запах от них шел одуряющий…

Сейчас он уже знал, что ягоды были сырьем для изготовления наркотического средства, которое и для людей опасно, хотя и не вызывает устойчивой зависимости. А вот для одного совершенно конкретного вида алиенов – смертельный быстродействующий яд.

Ягоды требовалось собирать и потом сортировать только вручную…

Он никогда не смог бы назвать домом ту нищую теневую колонию, в которой провел первые семь лет жизни… и те станции, на которых побывал после – тоже не мог бы. Даже Университет. Университет был местом приятным, но он теперь стал домом для других ребят, а его выпуск – разлетелся.

Он надеялся найти дом на Майя, но той, прежней Майя, говорят, больше нет.

Ацтек мог бы стать хорошим местом для возвращения. Наверное.

Еж попинал подвернувшийся камень, но тот неожиданно не захотел выкатываться на свет. Разве что, удалось его слегка расшатать.

Приглядевшись, он понял, что это не камень. Что-то похожее, округлое, основательно ушедшее в грунт. Освободил пальцами от мелких камешков и песка и вытянул на свет… небольшую грязную флягу размером с ладонь. Встряхнул – в ней зашуршало. Попал песок, наверное.

Он уже хотел зашвырнуть находку обратно в кусты, но вдруг обнаружил на ней кое-что знакомое. Эмблема – черепаха в шестиугольнике. Как на том контейнере, что заинтересовал Ника.

Снова мысли вернулись к событиям дня. Может быть, при случае поговорить с Ником об этой черепахе?

– Все, молодежь, – напомнил о себе Голдаш. – Возвращайтесь. Уже час бродите.

– Хорошо, – кивнул Еж, и сунул флягу в карман.

Глава 4.1 Правда о «Синей черепахе»

Пленный дремал. Сидел, ссутулившись, на лысом замшелом камне в позе извозчика и дремал. «Я раньше тоже так мог», – подумал Еж. – «Даже стоя».

Длинный закольцованный конвейер, пурпурные лампы, равномерный гул приводов, монотонные действия. Все это быстро приучило маленького Ежа использовать для отдыха любое удобное время. Стоя, сидя – не важно. Лишь бы не заметили черные мухи наблюдающих камер. Потом он, правда, забыл, что так бывает. Зажили пальцы, которые от сока черных ягод постоянно воспалялись и шелушились.

Еж зажмурился и потер ладонями затылок, прогоняя непрошеные воспоминания. Ладно, подумал он, не будем спешить с выводами. И вообще не будем спешить. В конце концов, это не его история, полиция разберется. А ему надо думать сейчас о том, как добраться до Майя или же, как отыскать Алексиса в тех местах, куда перевозят эвакуированное население.

Выбор не так уж велик: орбитальный госпиталь, полевой лагерь на Инки, и собственно Ацтек. И вообще, где-то же должны быть списки… базы данных…

Только бы живы были, Еж обязательно найдет и Кайла Алексиса и его семью…

А пока ждем катер, можно заняться чем-нибудь полезным, например, отчистим эту фляжку. Потом можно будет промыть и использовать. Он нашел себе подходящий камень, уселся, обстоятельно подготовился к делу. Из пакета с одноразовым снаряжением вытянул перчатки и шарик стерильной салфетки; сразу понял, что салфетки не хватит, но уж что есть. Сейчас главное, убрать верхнюю, затвердевшую от долгого лежания грязь. Сбить камушком или веткой… Правда, ветки здесь упрямые, так просто не отломаешь. Значит, камень.

Грязь отходила на удивление легко. Еж сходил к месту посадки, принес бутылку воды, принялся мокрой перчаткой последовательно отчищать оставшиеся пятна и черно-оранжевый лишайник. В некоторых местах фляжка уже блестела, как новая.

– Откуда у тебя… – спросил вдруг незнакомый хрипловатый голос.

Еж вздрогнул от неожиданности. Слишком увлекся, пропустил, когда пленный проснулся и заинтересовался его трофеем.

– Нашел. Там, – он неопределенно махнул рукой в стону тропы. – У старого порта.

– Я не знаю, где это, – отмел объяснение пленный. – Что за место?

– Заткнись, – напомнил о себе Голдаш. – А ты, юноша, придержи язык. Не нужно его просвещать.

– Хорошо, не буду, – пожал плечами Еж. – Но согласитесь, странно, что он не знает про старый порт, если бывал здесь раньше.

– Может и не бывал, – согласился охотник, – но пусть в этом разбирается полиция.

Еж оглянулся на незнакомца, но тот уже вернулся в прежнюю нейтральную позу: голова опущена, связанные руки лежат на коленях.

– О, – обрадовал вдруг всех Колин, – кажется, за нами возвращаются. Быстро они! Вон там, на тридцать градусов…

Голдаш всмотрелся в небо и нахмурился:

– Действительно, быстро. Минут через десять будут здесь. Может и не за нами… давайте-ка, ребятки, подстрахуемся…

– Может, окликнуть их? – подал здравую мысль Колин, но Голдаш покачал головой.

– Сами окликнут. Если не наши, то и незачем им о нас знать.

Склад, в котором прятались выжившие после катастрофы, в случае прилета работорговцев стал бы для маленького отряда ловушкой, так что они потратили немного больше времени, зато перебрались в куда более удобное убежище – старую станцию. Еж неотрывно следил за пленником, но тот продолжал изображать полную покорность судьбе. Это утешало. Но при том еще выглядело подозрительно, если вспомнить, как началось их знакомство.

Как будто сейчас это совершенно другой человек.

И все же Еж успел подсмотреть, с каким цепким вниманием и неподдельным любопытством пленник изучает путь. Такое не сыграешь. Он здесь впервые.

Оказалось, что все опасения были напрасными – прилетел действительно тот же самый «Ифрит», правда, вел его не Федор, а незнакомый парень в военной форме. С ним на борту были еще трое военных и сотрудник планетарной полиции, возрастом лишь чуть старше Колина Рено. У полицейского был гуп, а это почти лишало пленника шансов выкинуть какой-либо фортель. Гуп подчиняет разум и тело, так что на этом его приключения заканчивались. По прилету в поселок засадят его, скорей всего, в изолятор, да там и продержат до появления космокопов.

Еж нашел Никиту следующим утром на стоянке тяжелой техники Миссии.

Ник очевидно собирался куда-то ехать, но вежливость все-таки заставила его на минуту задержаться.

– Извини, – сразу предупредил он, – у меня работа. Надо на стройплощадку. Людей, как обычно, не хватает.

– Да, конечно. Мне дали выходной в честь нашего вчерашнего героического полета, так что готов помочь, если нужно.

Ник посмотрел на Ежа с прищуром, словно впервые увидел, но кивнул.

– Люди всегда нужны. Я уж думал, ты совсем решил в фермеры податься. Рено тебя хвалит.

– Я бы смог, – серьезно оценил такой вариант Еж, – Но мне все еще надо на Майя. А тебе что в поселке не понравилось?

– Да… как-то… не пошло. Но хоть наша любовь с лесоводами была короткой, расставание-то все-таки было радостным. Мы друг на друга зла не держим. Зайди в офис к Назарян. Там подскажут, куда тебе лучше податься. Тут столпотворение и лихорадка, люди прибыли вчера, еще не всех даже посчитали. Двести сорок человек, можешь представить?

Ежу вдруг вспомнился гудящий грузовой отсек поврежденного во время штурма пиратского транспортника десять лет назад. И люди, в нем – усталые, голодные, два дня вынужденные ждать своей участи в холодном складе без воды и еды. Люди, чудом выжившие, в последний момент обнаруженные отрядом спасателей. Проводивший зачистку спецназ уже отбыл на орбиту, другого достаточно вместительного корабля не было. Зато был отчаянный пилот из спасателей, который согласился поднять эту лоханку. Пилота этого звали Кайл Алексис.

– Представляю, – кивнул Еж. – А наши пострадавшие как? Те, которых вы привезли? Видел их?

– В госпитале. Я не видел, Энджи сказала. Они там надолго, много травм. И кроме того, еще и истощение, и другие проблемы. Но Энджи говорит, жить будут.

– Хорошо. – У Ежа словно камень с души свалился.

Он невольно чувствовал родство с этими людьми и почему-то должен был знать, как у них дела.

– Рено-старший заявил вчера вечером, что готов оказать любую помощь.

– Щедро, – согласился Ник. – Ладно, я поехал.

– Погоди. – Еж долго сомневался, затевать ли разговор о вчерашних находках с Ником лично, или все-таки расспросить кого-то еще. Но вариантов было мало, а Колин Рено по всем признакам – не в теме.

– Что еще?

– Есть разговор.

Нику предложение показалось подозрительным – он застыл на несколько секунд, даже слегка скривился, но все-таки согласился:

– Ладно. После смены, в поселке, в баре у Вуда. Свистни мне на чалку, как освободишься.

Еж, как честный гражданин, зарегистрировался в местной официальной сетке сразу по прилету, но личное вирт-пространство еще не начинал «обживать»: зачем, все равно улетит скоро. К тому же, все, с кем он на этой планете пока знаком, находятся близко. Можно поговорить по голосовой связи или лично. Однако, как современный гражданин Федерации может прожить без рекламных рассылок, беседок и службы мгновенных знакомств? Практически, никак. Жизнь в виртуальном пространстве любого современного города скучна, полна ненужных цифр и людей, но без всего этого ты, как честный человек, даже свою честную зарплату получить не сможешь.

Так что хотя бы общалку настроить придется.

Самой доктора Назарян в офисе не было, но ее помощники быстро нашли Ежу работу почти по специальности: оказалось, что палаточный городок освещен лишь на треть, потому что предполагалось, что хотя бы часть новоприбывших сразу переедут в новый коттеджный поселок. Но там дела обстоят совсем еще плохо, строителям понадобится дня три, чтобы подготовить первые дома. Так что свой честный выходной Еж, в компании еще троих волонтеров, монтировал автономные световышки. Потом, ближе к вечеру, перешли на ректенну орбитального энергоузла, и там работы оказалось тоже много. Освободился Еж в сумерках, уставший, но как ни странно, удовлетворенный. Хотя вроде бы ни на шаг не приблизился к цели.

До Нового Каспера его подбросил один из сегодняшних помощников. Уже подъезжая, Еж все-таки кинул Нику сообщение, что ждет его в баре. Несмотря на острое желание вернуться в общежитие и завалиться спать.

Вечером в баре людно – лесоводы и лесозаготовители отдыхают после тяжелого дня, и то, что здесь нет звукоизолирующих завес, придает дополнительный «исторический» колорит заведению. Почти все столики заняты, голограмма стриптизерши беззвучно извивается в проекционном кольце, за стойкой помимо бармена стоит сам Джонсон Вуд, хозяин бара, в опереточном красном жилете.

Еж не сразу разглядел Ника – тот облюбовал самый неудобный столик – у выхода в кухню. Мимо этого столика бегают официанты. У Вуда вечерами подрабатывают старшекурсники здешнего лесного колледжа. Еж успел узнать, что телепортационный раздатчик заказов в баре категорически не прижился.

Ник приветственно махнул рукой. На столе перед ним стояли две непрозрачные банки без этикеток. Одна, не успел Еж сесть, по столешнице подкатилась к нему. Еж повертел банку в руке, но открывать пока не стал. А вот Никита из своей отхлебнул. Медленно, не без удовольствия.

Надо было с чего-то начать: разговор не обещал быть простым.

И Еж решил начать с главного. Просто положил на стол перед Ником найденную фляжку. Анисимов вскинул брови и перевел взгляд на собеседника. Он явно ждал чего-то еще.

Еж пожал плечами.

– Я заметил, как ты прятал такую эмблему на контейнере.

Он сразу понял, что ошибся с фразой. Ник успокоился, усмехнулся. Положил руки на стол.

– Извини, не могу помочь.

– И тебе не интересно, откуда она у меня?

– Наверняка, подобрал на месте крушения. Нет, не интересно.

И все-таки он не ушел. Продолжал рассматривать Ежа сквозь прищуренные веки и даже снова отхлебнул из банки.

– А тому работорговцу, которого вчера арестовали, было интересно. Если он вообще работорговец.

– Есть сомнения? – приподнял брови Ник.

– У меня – есть.

Еж всю ночь обдумывал вчерашние события и был почти убежден, что безымянный работорговец впервые оказался на старой станции, да и вообще в том лесу. Самое большее – знал о складе, в котором они все прятались.

– Расскажи.

– Сначала ты.

– Нет.

– Ну, тогда…

Еж собрался встать и уйти. В конце концов, вопросы задать можно и другим участникам спасательной экспедиции. От кого-то же из них Ник прятал черепаху. Кто-то что-то знает.

Но в этот самый момент на стол между ними плюхнулась тарелка орешков и еще одна банка пива.

Энджи оперлась о стол ладонями и сообщила:

– Если смотреть со стороны, то вы тут или ссоритесь, или устраиваете какой-то заговор. В любом случае, Ники, двигайся. Я в деле!

Еж попытался сбежать:

– Вообще, мне уже пора.

Но попытка была пресечена твердой девичьей рукой:

– Еще чего! Мы еще не отметили наш вчерашний подвиг. По-моему, парни, вы молодцы. И только попробуйте спорить!

У обоих по этому поводу было свое мнение, но спорить они все-таки не стали.

Тут девушка увидела фляжку и тут же ее сцапала:

– О! Синяя черепаха! Здорово! Откуда она у вас?

Оба ее собеседника на миг застыли с открытыми ртами, и уставились на девушку хоть и молча, но так выразительно, что она даже занервничала.

– Что?

– А ты-то откуда о ней знаешь? – удивился Ник.

– Ну… – она нахмурилась. – Разве это секрет? Я всегда знала. У меня в детстве был макет красной разгонной станции… да что не так?

– Вообще, – со странной интонацией сообщил Ник, – это не секрет. Всего лишь государственная тайна. Лично я давал подписку о неразглашении.

Еж вздохнул. Если дело всего лишь в подписке, то может быть, он рано начал подозревать Ника в пособничестве работорговцам.

Энджи пожала плечами. Потрясла фляжку. Снова послышался характерный звук сотрясаемого песка.

– Это же очень старый и давно закрытый проект. Моя бабушка, кажется, имела к нему какое-то отношение. Да он сто лет был никому не интересен…

– Энджи, – улыбнулся Еж, – но ты ведь никаких подписок не давала? Может, расскажешь?

– Так, все! – поднял руки над столом Ник. – Я пошел.

– Эй! – Энджи не хотела просто так терять аудиторию, – Ники! Ты же все равно все знаешь! Тебе же не обязательно самому что-то рассказывать. Так что формально никаких подписок ты не нарушишь.

Ник криво улыбнулся:

– Принесу еще пива.

А Энджи меж тем поделилась с Ежом своим действительно совершенно безобидным знанием.

– Давно, когда люди еще только начали осваивать дальний космос… хотя нет, не настолько давно. Пожалуй, тогда самые крупные колонии уже существовали. Но все равно лет семьдесят назад, правительства старой Земли решили объединить усилия по поиску и экспериментальному терраформированию некоторых экзопланет. Тогда это было трудно делать, ведь не было еще привычных разгонных станций, двигаться приходилось наощупь… но это все и так знают. И тогда были разработаны «черепахи» – такие пятеричные автоматические комплексы. Их потом по-разному называли. Мне больше нравится «матрешка», но оно не прижилось. Внешне станция в собранном виде, правда, очень похожа на черепаху. Черепаха подлетала к массивной планете, вроде Минотавра или Юпитера, вставала на координаты, внешний ее контур отстыковывался от остальных, уходил немного ближе к поверхности и начинал формировать червяка. Остальная черепаха тут же в него ныряла и «столбила» выход у другой массивной планеты, в новой звездной системе – причем, это был слепой поиск! Представляешь размах авантюры?

Еж задумчиво кивнул. Про «черепах» он даже слышал на занятиях по истории. Просто не думал, что те станции и его «Синяя черепаха» имеют хоть что-то общее.

– Ну вот. Потом станция вела наблюдения, выпускала зонды, собирала сведения о новой системе. Но на этом цепочка не обрывалась. Пока зонды изучали найденную систему, формировался новый червяк с новыми параметрами перехода, и оставшиеся модули черепахи уходили туда. И все повторялось.

– А почему черепаха – синяя?

– Я не знаю, кто придумал, но каждый элемент комплекса назывался по цветам. Внешний был красным, второй – оранжевым, третий – желтым. Как по радуге. Синий контур был последним, и сама центральная станция тоже считается синей, потому что она, если нырнула бы в червяка, назад бы уже вернуться не смогла, у нее бы не было разгонного кольца, короче.

– Ясно.

– Что тебе ясно? Именно синий зонд должен был вернуться, пройдя по всей цепочке и собрав всю накопленную информацию. И три синие черепахи из четырех действительно вернулись. А четвертая – нет. Ее зеленый разгонный контур был выведен из строя, ну, так считается. Это по словам моей бабушки. Так что по той цепочке собирать новости отправились уже люди. И это было не так давно, если подумать. Жалкие тридцать лет тому назад.

– А, так это их фляжка? – подумал вслух Еж. – Я нашел ее на заброшенном диспетчерском пункте в горах. Погоди! Эти черепахи, они вылетали и из этой системы тоже? С Ацтека?

Вернулся Ник, поставил на стол еще три банки.

– Увлекательно, правда? – усмехнулся он.

– Но почему секретно?

Ник, ограниченный подпиской, промолчал. Но Энджи все равно догадалась, и даже хлопнула себя по лбу.

– Потому что ее до сих пор ищут! Ники, просто кивни, если да.

Но Ник не стал кивать. Он побарабанил указательными пальцами по столу и добавил перца картине мира:

– А теперь вопрос на засыпку. Откуда у наших торговцев людьми грузовой контейнер с синей эмблемой. И что именно знает о возможных э… поисках… наш работорговец. Кем бы он ни был.

– А он знает? – Энджи даже подалась вперед. – Ребята, я тут кое-что еще могу подкинуть для размышления.

– Что?

– Помните ту девочку?

Еж и Ник дружно кивнули.

– Так вот. Все она прекрасно понимает. И говорит на русском. Ники, ты не слышал, потому что забрался в кабину, а она, пока наркоз не подействовал, звала некого дядю Жана. Нормально, да? Потом, как очнулась, тоже замолчала, но ведь мне не померещилось! Ренц это тоже слышал!

– Так стоп! – нахмурился Ник. – Мне не нравится, куда нас заводит этот разговор. Скоро прилетят копы, пусть это будет их проблемой!

– Почему? – прямо спросил Еж и попробовал по глазам прочитать, что у Ника на уме на самом деле.

– Потому что вы сейчас решите на досуге найти «Синюю черепаху». И мне придется участвовать, потому что остановить я вас не смогу.

– А это реально? – расширила глаза Энджи. Пиво пробудило в ней авантюрные наклонности.

– Ну…

– Тебе самому хочется ввязаться, – припечатала она.

Ник не ответил. Он смотрел на собственные пальцы, выбивающие по столу рваный, но бодрый ритм.

Еж напомнил:

– Может, все-таки скажешь, от кого ты прятал значок на том контейнере? Не от нас же с Анджелой?

– Глупо вышло, – согласился Ник. – Я надеялся, что больше ее никогда не увижу, а тут такое дело.

– Больше? – уцепился за оговорку Еж.

– Ну да. Я… мне было шестнадцать, уже даже отучился семестр в военной академии. Не здесь, на Тесее. Но все бросил. Это было так заманчиво, найти последнюю «Синюю черепаху» – со всеми ее данными, со всем оборудованием. Может быть, с координатами новой пригодной для жизни планеты. Особенно если… хотя, это уже вообще не важно. Сразу скажу, кончилось все плохо. Настолько, что мне пришлось перебраться на Майя, забросить карьеру и сделать хобби профессией. А больше рассказать ничего не могу – уж простите. Суд сектора – это не наши жалкие планетарные пародии. Знал бы, что бояться надо вас…

– Ладно, – сжалилась Энджи. – Я так понимаю, дальше нам нужно расспросить вашего работорговца? Откуда у него на борту был этот замечательный контейнер?

– А откуда этот «Фотон» вообще к нам упал? – задумался Еж. – Не от харибды, точно. Там строгий учет всего, что летает.

– С Майя? – вяло предположила Анджела.

Музыка в зале взревела громче, люди вокруг оживились. Кажется, Вуд позвал порадовать публику своего брата барабанщика.

Ник жестом предложил выбираться.

На улице стояла кромешная темень. Сутки на Ацтеке длятся двадцать восемь с половиной часов, и здесь, в местных тропиках, ночью тепло почти так же, как днем.

Над головой кружили крупные звезды. Ник вдруг быстро сказал:

– Контейнер был относительно новый, ему не тридцать лет. И не семьдесят, тем более. Он мог принадлежать только правительственному поисковому отряду, или как это у них называется. Но если он оказался у торговцев людьми… то или достался им как трофей, или они нашли его где-то. В любом случае, надо расспросить всех потерпевших и узнать, откуда они прилетели. Может, кто-то из них что-то знает.

Энджи серьезно кивнула:

– Я спрошу у девочки. Может, ответит.

– Которая с «Фотона»? – поднял брови Ник. – Вы с ней все-таки поговорили?

– Ну как поговорили… Она написала на бумажке свой идентификатор. А он длинный, не запомнить. Может, когда-нибудь она скажет имя, когда станет мне больше доверять.

– У них нет имен, – нехотя пояснил Еж, – у детей контрактников. Они собственность фирмы.

– Откуда знаешь? – Взгляд у Энджи стал жалостливый.

Еж неопределенно пожал плечами.

Но Энджи так устроена, что долго не может думать о плохом. Всего через пару шагов ей в голову пришла замечательная идея.

– Значит, мы сами можем придумать ей имя, ведь правда? Как вам идея?

– Ты же ее спасла, – улыбнулся Еж, – ты и назови. Если кто-то не назвал уже. Только не увлекайся. Помни, что ребенку потом с этим именем жить.

Глава 4.2 продолжение

***

Альфред Рено смотрел на Ежа с некоторым даже сочувствием. В обед тот перехватил его в столовой для сотрудников администрации и попросил позволить посещение арестованного бандита. Странная просьба, особенно в свете того, что «бандит» все равно не отвечает на вопросы и вообще ведет себя вызывающе.

Сам же Еж смотрел на почти официального мэра Нового Каспера со спокойным ожиданием. Он не видел в своей просьбе ничего крамольного.

Но кое-что «крамольное» в ней все же было. Рено не любил, когда ситуация вдруг выходит из-под контроля. А сейчас он нюхом чуял – выходит. Как тот грязевой пузырь из доисторического подземного болота. Неотвратимо и безнаказанно.

– Да зачем это вам? – Вздохнул он. – Ерундой же занимаетесь. Прилетят ребята из ПКВВ[1], разберутся сами. Это их работа. А наша работа – не допускать правонарушений и способствовать сохранению порядка.

– Альфред, у меня всего пара вопросов. Это может быть важно для тех людей, которых мы спасли. Если мы правы, то мы имеем дело с трафиком торговцев теневыми контрактами. Их откуда-то перевозили. И мы не знаем, нет ли там, откуда их везли… еще людей. Контрактников. Полиция ветки здесь будет не скоро. Ваши все заняты в Миссии. А если этот рабовладельческий поселок где-то на Ацтеке? Вдруг вы сможете помочь?

Рено в задумчивости потер подбородок.

– Давайте дождемся результатов допроса. Это дело полиции.

– Хотя бы понаблюдать за допросом…

– Вам-то это зачем?

Еж на миг отвел глаза, собрался с духом и выдал свой главный аргумент.

– Альфред, я родом из такой колонии. Для меня нет ничего хуже и страшнее, и позорнее, чем заниматься такой торговлей.

Он вздохнул: дурацкая затея. Не разрешит. Но все же тихо и упрямо добавил:

– Просто помогите разобраться!

Рено несколько секунд испытующе на него смотрел, но все же покачал головой:

– Я поговорю с шефом полиции Германом. Он собирался сам опросить вашего «неизвестного». Может быть, он задаст и ваши вопросы, если они покажутся ему уместными…

Ну что же. Пусть хоть так…

– Хорошо. Пусть спросит, действительно ли этот человек участвует в теневом трафике добровольно… и пусть покажет вот эту фляжку.

– Всего-то?

Еж кивнул.

Тюрьма – понятие философское. Однако именно сейчас, по мнению Француза, оно могло бы быть хоть чуточку более философским. Даже удивительно.

Эту комнату называют скромно – изолятором, не тюрьмой. А функции те же.

Светлая высокая комната, даже довольно просторная, большое окно. Приоткрыть его, правда, можно только на ширину пылевых фильтров, а выбить и вовсе невозможно.

Светлые стены, удобный управляемый свет. Есть безалкогольный бар (пять видов напитков, орешки, энергетические батончики, эмулятор вкусов для них). Можно сделать батончик со вкусом луззонских фиалковых водорослей. Кто его знает, что там за водоросли.

Французу сказали, что допрашивать его будут космокопы.

Может и правда, но скорей ложь. Иначе, зачем было там еще, в лесу, пугать его именем Нейла Вильямса, которого в колонии знали как владельца прииска?

Неуважаемый господин управляющий Джоэль Керенкун много раз упоминал, что настоящие хозяева живут на Ацтеке и не знают горя. Что они здесь чуть ли не заседают в правительстве и конечно, планетарная полиция у них в кармане.

Это было похоже на правду.

И Вильямс точно был одним из хозяев.

Уже прошла целая ночь и половина дня, ему выдали сносный комбез, накормили человеческой едой и разместили в этом самом «изоляторе», у которого есть отдельная туалетная комната и душ.

И никто пока к его персоне особого интереса не проявил. Все-таки приятно быть преступником в легальной части вселенной!

Он успел внимательно исследовать каждый кусочек обшивки и пола, убедился, что щелей и шпионского оборудования тут нет, и даже немного поспал.

Но ощущение собственной бесполезности и что уж скрывать, вины перед оставленными на произвол судьбы людьми из грузового трюма «Фотона», то и дело вздергивало его на ноги, заставляя метаться по комнате, как по клетке. Француз не любил бездеятельность.

И если бы в побеге была хоть небольшая практическая польза, он думал бы о побеге.

Но как ни парадоксально, единственным его шансом выпутаться самому и выпутать других, было дождаться допроса космокопов.

И чем черт не шутит, возможно, удастся договориться об еще одной, куда более сложной спасательной операции.

Хотя, проблемы нужно решать по мере поступления. Сейчас – просто ждать.

Просто ждать, быть тихим, безопасным и лояльным следствию гражданином…

Как бы ни хотелось иного.

Здешний мэр обещал, что копы с харибды прилетят дней через пять, таким образом, дней пять вынужденного отдыха ему было гарантировано.

И вот внезапно ближе к полудню дежурный полицейский предупредил о посетителе.

Изнывающий от информационного голода месье Жан новости обрадовался: любой посетитель это чуть больше знаний…

Он подошел к зеркалу – в душевой было небольшое зеркало с подставкой для туалетных принадлежностей. На него по-прежнему пялилась из стекла страшенная покрытая синяками пиратская морда. Ладно хоть, бритая.

Он ждал полицейских следователей, но явился сам шеф здешней полиции, имени которого Француз не запомнил.

Полицейский сразу окатил его лучом гупа. Мысли поплыли, как всегда под воздействием подавляющего поля, ноги налились свинцом.

– Сядьте пожалуйста, на кровать, – попросил полицейский. – Это для вашей же безопасности. Я переведу прибор на минимум.

Француз послушался. «Минимум» почти не ощущается. Но если вдруг дернешься, то режим прибавится автоматически, и уж тогда мало не покажется. Умный прибор. Полезный. Жаль, бывает не только у полицейских.

Главный коп города отцепил от стены поплавковое кресло, однако садиться не стал. Покачал его рукой и вдруг огорошил Француза вопросом:

– Вы действительно работорговец? Вы подтверждаете свою причастность к торговле теневыми контрактами?

Это было неожиданно. Надо же. А, казалось бы, никто не усомнился.

Да, под гупом нельзя врать, но зато прекрасно можно молчать. Если не последует прямого приказа, конечно. Но и в этом случае могут быть варианты. Гуп – это не пресловутая сыворотка правды. Это не так работает.

Француз едва заметно улыбнулся, но ни кивать, ни отвечать не стал. Кивнешь – значит, поддержишь диалог, вступишь в общение. И тогда уже остановиться будет очень сложно. Если бы сейчас напротив него был кто угодно другой, не шеф здешней полиции, можно было бы над этим подумать. А так, лучше подстраховаться. Слишком велики шансы, что этот внимательный полицейский на самом деле на довольствии у хозяев прииска.

Как тот парень, что спрашивал вчера про «Черепаху» и, кстати, напомнил о Вильямсе. Откуда узнал? Вчера Француз воспринял его слова как прямую угрозу: «Мы пришли за своей собственностью, а ты даже не думай нам мешать».

Тот парень был уверен, что Француз в лесу один. Он был связан и с Черепахой и с хозяином. И оставалось только гадать, какие выводы он сделал из того короткого разговора.

Все, правда, кончилось почти прилично: пострадавших увезли в госпиталь, его самого – в изолятор. Не может же быть, чтобы вся здешняя полиция и военные, и начальство космопорта, были в доле?

Сейчас, на свежую голову, он был почти уверен, что тот парень вложил в вопрос про «Черепаху» что-то другое. Но Француз и дальше собирался следовать своему плану: молчать и ждать полицию Конгресса ветки.

– Вы интересовались этим предметом.

Шеф достал из кармана очередной свой аргумент.

Ого! Значит, полицейские не знают о «Черепахе». Иначе вопрос был бы иным. Не нужно было проявлять интерес к фляге, но вчера он слишком устал и слишком почти умер, чтобы контролировать собственное бестолковое любопытство.

Он снова не ответил. Ждал.

Коп нахмурился. И убрал фляжку в карман.

– Вам, наверное, будет интересно, – сказал задумчиво, – что все пятеро спасенных вместе с вами людей живы. И их жизнь уже вне опасности.

Француз позволил себе бросить быстрый взгляд на полицейского. Спокойно. Никаких эмоций! Нельзя показать, что это для тебя важно. Однако полицейский тоже прекрасно умел играть в такие гляделки.

– А да. – Вздохнул он напоследок и отправился вешать кресло на место. – Я не представился. Меня зовут Густав Герман. Я шеф полиции Нового Каспера. Если у вас будут претензии к вашему содержанию или какие-то просьбы, передайте мне через дежурного.

Претензии к содержанию… было время, месье Жан обитал в таких берлогах, по сравнению с которыми этот светлый изолятор – отель самого высокого класса.

Ничего, скоро прилетит нормальная полиция и пресечет всякое общение Француза с местными, возможно, слегка коррумпированными коллегами.

Еж ждал в участке. Участок, это небольшое, но уютное гнездовище копов Нового Каспера. Сейчас там дежурили двое молодых полицейских. Один был даже не прочь поболтать.

– А вы узнали, кто он? – спросил Еж. – Тот работорговец с «Фотона». Я понимаю, вам нельзя разглашать подробности, но просто сказать – он точно преступник?

– Это вам лучше у шефа спросить. Вон он, шеф. Возвращается!

Быстро. Еж подумал, что это не к добру.

Шеф полиции Нового Каспера неспешно налил себе кофе. От фермеров планеты шеф отличался блестящим «значком», размещенным на кармашке клетчатой оранжевой рубашки. Он носил небольшие усы, совершенно седые, в отличие от черных по-военному стриженых волос.

Шеф поднял стаканчик кофе в знак того, что видит Ежа и приглашает подойти.

– Интересный он субъект, наш арестант, – задумчиво сказал шеф. – Кстати, заберите вашу флягу. К сожалению, ничего нового он мне не рассказал. Честно говоря, вообще ничего не сказал. Ни единого слова. Так может, вы скажете, инженер связи Алексей Бриг, что стало причиной столь странной просьбы? Я многим обязан Фреду Рено, но признаться, он меня изрядно удивил.

– Я… может, Альфред говорил вам, почему для меня важно разобраться с теневым трафиком. Но это не единственная причина. Я был в спасательной экспедиции. Вы знаете.

– Так.

– Вчера мы с другими участниками вспоминали это событие, – Ежу не очень хотелось, чтобы шеф полиции догадался, насколько тема цепляет лично его и старался говорить, как о пустяке. Получалось плохо. – …да, вспоминали. И подумали, что если это трафик теневого контракта, то вероятно, там, откуда их везли, могут быть еще люди, которым нужна помощь.

– Так, – шеф Герман потер указательным пальцем уголки губ. Он был сосредоточен, но все еще ждал, о чем его спросят. Верней, попросят.

– Мне, понятно, никто не дал поговорить с пострадавшими, они не в том состоянии, чтобы ну… удовлетворять праздное любопытство случайных людей, что ли. Но если мы правы, то знать об этом может ваш арестант. Но если он молчит тоже… если это не тайна. Шеф Герман, расскажите, что известно об этом человеке?

Еж был заранее убежден, что «тайна», и что «идите-ка молодой человек, займитесь своими делами». И что «в полицейские расследования влезать нельзя».

Но у шефа было благодушное настроение.

– Сложно сказать что-то определенное, – ответил он. – У нас к нему претензии нет. У Интерпола вроде бы тоже. Но биометрические данные его нам знакомы. Не знаю, что скажет полиция ветки. А, да, есть одна странность. Он не имеет сетевых имплантов. В связи с этим могу предположить… или его морда заблокирована и законспирирована круче, чем у военной разведки…

Полицейский выждал театральную паузу.

– Или, если сеть отображает верные данные, мы имеем дело с авантюристом и путешественником, за которым вроде бы не числится ничего серьезного. Но в этом случае я не знаю, что заставляет его молчать. Ладно, моя задача – целым и невредимым передать его нашим коллегам с харибды.

– А имя вы знаете?

– По данным сканера – некто Жан Дюран. Несколько раз проходил таможню на Ацтеке под этим именем. Но уж больше – извините. Разглашать не вправе.

– Да, разумеется.

Еж попрощался с шефом: такие разговоры затягивать нельзя.

Что же. Имя – уже что-то. Жаль, модуль искина «Фотона» забрали военные. Вот бы что просмотреть! И в чем покопаться…

Хотя, если подумать, среди военных тоже есть любознательные люди.

***

Босой ногой по шелковистой траве идти приятно. Теплое осеннее солнце золотит макушки невысоких волн, у самого горизонта топорщится будущая гроза, но упрямые господствующие ветра наверняка скоро утащат ее за край неба. Свистят пугливые ящерки, прячутся в траве где-то неподалеку, теплый ветерок скользит по коже.

В маленькой «кладбищенской» долине тихо и безмятежно.

Сюда не спускаются ни охранники, ни тем более, подневольные рабочие Джоэля Керенкуна, ни «пересылка».

И черный пластиковый мешок у ног никак не рифмуется в голове с именем.

Кати.

Кати Дюран не может быть этим бесформенным мешком.

Жарко. Дурацкий, не ко времени, свист ящериц. Древко лопаты в руке.

У тебя час, чтобы «избавиться от тела».

Когда-то на прииске было принято просто скидывать покойников в океан – их было не так уж много. Но после того, как столичная береговая охрана выловила неизвестный труп в своих водах, хозяева решили поостеречься.

Деревянное древко, новое, слегка шершавое.

Сегодня день, когда ты не выполнил обещание. День, который не должен был наступить никогда…

Француз резко распахнул глаза.

В этой новой спокойной и светлой тюряге ему спалось куда хуже, чем в бункере пиратской пересылки: там-то он проваливался в сон, как в смерть, там ему сны не снились, и воспоминания не накатывали из подкорки странными искаженными образами прошлых жизней.

Если бы в те, давние, сумасшедшие времена он не назвался именем погибшего друга, может быть, хозяева выбрали бы другую жертву для показательной порки. И Кати осталась бы жива.

Француз не был французом, не был Жаном Дюраном, мужем Кати Дюран, он просто похоронил их обоих.

И все.

Там, в «кладбищенской долине» на приметном одинце их имена, хотя у Жана нет настоящей могилы. Пираты сбросили его в пространство, вместе с другим «мусором», после штурма «Фотона». Но какая, в конце концов, разница.

Как черный мешок не имеет ничего общего с настоящей Кати Дюран, так кривые буквы на камне – это всего лишь зарубка на память о хороших людях.

Почему-то отчетливо вспомнилось: могила заровнена, засыпана сверху щебнем. И ты подбираешь лопату, и медленно, плевать, что время вышло, тащишь себя туда, где остались живые. Снизу плещут безмятежные волны, покой кажется безбрежным, мыслей нет…

С каменного уступа над промывочным гротом за тобой наблюдают двое здешних надсмотрщиков. На них светлые костюмы без рукавов, в руках дубинки, на поясе бластеры.

Ты проходишь мимо, жаркая беспросветная безмятежность покачивается в упругом равновесии у тебя на плечах вместе с лопатой.

И вдруг в спину прилетает:

– Што, просрал бабу, а, жмур? А красивая была, я б с ней…

И ты разворачиваешься. Лопата даже не в самых умелых руках, это грозное оружие. А когда с плеч срывается все равновесие этого поганого спокойного мира, вся ненависть, боль, и что там еще осталось, то все оно, неоформленное, само органично вкладывается в кромку лопаты, в ее блестящий ровный режущий край. И этот край всего через мгновение, через пару ударов сердца вдруг становится красным.

Надсмотрщик хрипит, пытаясь руками зажать рану на горле, он уже на коленях, он больше никому никогда ничего не скажет…

Второй поднимает бластер.

Ты ждешь выстрела. Ты знаешь, что он будет вот сейчас, не через секунду, не через мгновение, а когда палец закончит вдавливать кнопку.

Не успеть ничего. Не успеть даже бросить в него чертову лопату.

И ты прыгаешь с обрыва в промывочный грот, заранее зная, что там, внизу, камни. Там – сразу насмерть.

А судьба смеется, вдруг решив, что эта игра не доиграна. Что надо бы напомнить придурку: не все дела завершены, не все ответы получены. И как бы ни было плохо, а потрепыхаться еще придется… не ради себя, не ради спасения товарищей по «теневому контракту» - ради тех, кого ты бросил несколько раньше. Хотя в том и не было твоей вины.

Кто бы знал тогда, что «трепыхаться» придется долгих семь лет.

За окном клубилась ночь, прореживаемая редкими уличными фонарями.

***

Разговор с младшим Рено состоялся раньше, чем Еж рассчитывал, и в совершенно неожиданном месте. Колин ждал его у общежития, в по-здешнему яркой гражданской одежде и несерьезной соломенной шляпе.

Увидел Ежа, заулыбался, махнул рукой.

– Привет. Ты уволился? – Удивился Еж.

– Не-а, маскируюсь под окружающую растительность. Все не так радикально. У меня отпуск. Вообще-то он с послезавтрашнего дня, но отец что-то там пообещал начальнику, они договорились, и вот, я здесь.

– Каникулы?

– Что это? Не, каникулы – это как раз в корпусе. А на ферме у нас – прореживание. Знаешь, что такое прореживание?

– Не-а.

– Это когда ты специально убираешь макушки старых стволов, чтобы к началу сезона сбора лес сформировал несколько новых цветущих крон.

Болтать с Колином было легко: В отличие от Ника, он выбирал для разговора безопасные темы.

– Волей-неволей учишься пользоваться всяким оружием: в лесу полно зверей, которые не боятся попробовать человека на зуб.

– Я помню, – поежился Еж. Перед глазами как наяву встали кривые зубы дохлого крока и торчащий между ними палец. Видимо, Колин их тоже вспомнил.

– Да, не повезло чуваку. Кстати, знаешь, что у него за печатка была?

– С черепахой? – насторожился Еж.

– С какой? Не, не с черепахой. С набором ключей от… ну не знаю от чего. От чего-то, где много одинаковых магнитных замков.

– А, – понял Еж. – Наверное, от контейнеров. От тех, с «Фотона». Только знаешь, мне почему-то совсем не интересно узнавать, что там внутри. И как-то даже не очень жалко бывшего хозяина руки…

– Да уж… – Колин нервно хохотнул, – Начальство скооперировалось с полицией, сделали четыре рейса. Вскрывали контейнеры вручную. В общем, ребята говорят, хорошего мало. Тела забрали в морг Нового Каспера, чтобы здешний пат посмотрел, а потом переслал данные на харибду.

– Много тел? – Поддерживать эту тему не хотелось, но Еж должен был знать.

– Много. Я тоже не хотел бы быть на месте тех, кто их нашел. Они уже… ну короче, тухнуть начали. Ладно. Я о другом. Да… ну и тема. Даже не знаю, как теперь с нее перейти к тому, зачем тебя ищу… короче, такое дело… в общем… ты же бываешь в Миссии, как я знаю. Отец не хочет, чтобы я туда совался. У него свои тараканы, он боится, что «новенькие» будут претендовать на лес в нижней долине, на который он сам глаз положил, а им же по закону полагается земля, если они решат остаться. А нижняя долина, как вдруг оказалось, ближе к новому поселку, чем к нашим разработкам. А он хоть и почти официальный мэр, а все-таки выборы еще не состоялись. В общем, это тебе не важно…

– Тебе надо в Миссию?

– Вроде того.

– По делу?

– Ну… только не смейся.

– Не буду.

– Там есть одна девушка. Она… – Колин закатил глаза в попытке подобрать правильное слово. А Еж со вздохом кивнул.

На старших курсах универа у него был приятель, у которого периодически случались приступы неземной любви с приключениями. Из любви он потом выбирался сам. А вот приключениями щедро делился с другом.

Видимо, традиции суждено было продолжиться и на новом месте.

– А что мешает просто заехать? Вроде, ворота всегда открыты.

Колин нахмурился.

– Меня же там не знают. Скажут, что за чувак праздно шатается?

– Можно не шататься, а честно предложить помощь.

–… и быть расстрелянным родным отцом за отлынивание от работы на ферме?

– Да, невесело. Ладно, придумаем что-нибудь.

– Завтра? – обрадовался Колин.

– Видимо, завтра. Только после обеда. С утра я дежурю.

– Да без проблем. Ладно, пока! А то мне еще до дома час добираться.

Еж проводил Колина взглядом. Идея съездить вечером в Миссию звучала заманчиво. Будет возможность рассказать Нику и Энджи о результатах беседы полицейских с… как его назвал шеф Герман? Жан… Какой-то Жан. Слово такое какое-то, как из древнего романа. Дю Брасье, де Пьерфон… Дюран. Точно. Жан Дюран.

***

Автоматика завершала плановую самодиагностику, рядом приглушенно и умиротворяюще шумела старейшая в городе улица – улица Первопроходцев.

До операторского зала не долетали ни запахи, ни пыль, и Еж мог позволить себе такую роскошь, как открытое окно. Перед ним в сетевом пространстве красовались с десяток поисковых сервисов: база мобильного госпиталя, база Шайенна, астрополиса на орбите Майя, поиск по пассажирским спискам майянского порта, архив транспортных компаний и еще несколько похожих сервисов.

Людей по имени Кайл Алексис, Алекс Кайл и похожих, нашлось немного – около тридцати человек. Но кроме имени в некоторых списках не было больше ничего. И подспудно крепла уверенность, что все эти люди к «его» Кайлу не имеют никакого отношения.

Нет, так просто, на раз-два-три, найти его не удастся…

Надо как-то иначе.

Мелодичное «блямс» оповестило, что система в порядке и полностью готова трудиться на благо поселка. Еж свернул все вирт-окна, потер ладонями затылок.

Во-первых, нужен план. А во-вторых, пока есть свободное время, и нет ни одного запроса от граждан на пакетную связь, можно заняться и кое-чем еще.

«Фотон» и в особенности – его пилот-самоубийца, уже который день не давали Ежу покоя.

Слишком все это напоминало другую колонию, ту, из которой едва унес ноги он сам. Он невольно сравнивал себя с той спасенной девчонкой и никак не мог придумать, что заставляет ее молчать, и чего она продолжает настолько сильно бояться, что не доверяет даже Энджи.

Все сплелось в тесный клубок: собственные воспоминания, спасательная экспедиция, человек с «Фотона», Алексис… Майя. «Синяя черепаха». Все это было кусками одной мозаики, но вот как их собрать в общую картину?

– Нам нужно в музей! – вслух решил он.

– Куда? – спросили удивленно из-за спины.

Еж, глубоко погрузившийся в свои мысли и поиски, даже вздрогнул. Оказалось, забежал Колин. Офис центра связи в Новом Каспере днем не запирался и не охранялся: это всего лишь офис. Вот смежный корпус, где расположено дорогое и высокоточное оборудование – другое дело. Его полагалось обходить два раза в сутки и запирать на электронный ключ.

– Извини, я думал, ты меня заметил, – широко улыбнулся гость. – Так что за музей?

– Ну, должен же в Новом Каспере быть музей. Например, истории поселения, я не знаю. Или там, «Музей освоения леса». Что-то такое даже у нас на Артуре было.

– А зачем нам в музей?

Еж пожал плечами:

– Интересно, откуда взялась посадочная площадка в горах. Вот я чую, что торговцы людьми не зря там обосновались.

– Ну, давай сходим, хотя там так себе музей. Лучше Марка расспросить, он про историю лучше знает. Марка Голдаша. Тебе тут долго еще куковать? Кстати, у меня тебе есть интересная плюшка.

– А?

Вирт-пространство Ежа мигнуло новым контактом и синим прямоугольником официальной визитки.

– Это пропуск в нашу учебку на послезавтра. Ты же хотел добраться до изъятого с «Фотона» искина, так? В общем, я тебе его не добуду, я не чокнулся еще, но кое-чем могу помочь. Короче, есть возможность. Скоро у нас будет полно гражданских – руководство части будет показывать попечителям, как Академия распоряжается выделенными средствами. Под это дело решили вообще сделать что-то вроде дня открытых дверей для потенциальных курсантов.

– Предлагаешь мне записаться в курсанты? – приподнял брови Еж.

– Ну не всерьез же. Сделаешь вид, что думаешь об этом. Доступ будет почти во все корпуса.

В непосредственной близости от искомого искина, в зоне действия одной чалки можно бы было попробовать что-то узнать. Но нужен будет провожатый.

В качестве гида Колин подошел бы идеально, но… но на ближайший месяц плотно принадлежал фермерскому лесоводству.

– Мне нужна хотя бы схема, что там у вас где и как… – нахмурился Еж. Что-то мне подсказывает, дальше порога меня не пустят…

– Схема вообще-то есть в открытом доступе, проверь. Там даже прикручена виртуальная экскурсия, если за два года ничего не изменилось. Ладно, я побежал, а то пообедать не успею.

– Давай.

У Ежа по времени тоже был обед, но сменщик задержался. А оставлять контрольку без наблюдения нельзя по инструкции.

Сменщик появился через четверть часа.

На немой ежиный упрек развел руками:

– Подвозил тут одного доктора из Миссии. У них там ЧП, все на ногах…

– Что случилось?

– Да… умер один пациент. Вообще, такое бывает, но… это из тех, которого спасли на старой базе. Ну, это же ты тогда с военными летал?

Почему-то первая мысль была – что это именно девочка с «Фотона». У нее было самое тяжелое состояние по словам доктора Ренца… Но с другой стороны, еще на прошлой неделе ее жизни ничего не угрожало и это позволило перевести ее из реанимационного блока в терапевтический.

Еж кинул запрос на связь, но пространство Энджи было закрыто.

– А кто умер, не знаете? – спросил он у сменщика. Тот лишь покачал головой.

Ник тоже не отозвался сразу. Маякнул, когда Еж уже готов был бежать все семь километров до Миссии на своих двоих.

Не то, чтобы порадовал новостями, но хотя бы успокоил, что жизнь девочки в безопасности. Умер один из ее товарищей по несчастью, хотя вроде бы тоже шел на поправку. А Энджи не отзывается, потому что они с Ренцем и другими медиками расшифровывают результаты бесконтактной аутопсии.

У девочки этой, кстати, недавно появилось человеческое имя: Энджи придумала. Как только узнала, что так можно. И, кажется, именно этим добилась с ее стороны чуть большего доверия, чем все остальные. Еж даже улыбнулся, припомнив тот вечер. Тем вечером они долго-долго обсуждали, что делать дальше и где искать «Черепаху». Ничего не придумали. А потом Энджи торжественно сообщила всем, что ее протеже теперь зовут Рина и никак иначе.

– Как думаешь, в здешнем музее что-то есть про старый порт и про «Черепаху»?

– В музее? Может… Извини, занят, – сказал Ник виновато. – Вечером у Вуда поговорим, хорошо?

Но вечером они не встретились, потому что весь Новый Каспер потрясла невероятная новость: пленный работорговец сбежал из-под стражи. Во время транспортировки с места допроса до места заключения. Никто из конвоиров не пострадал. Но никто и не смог ответить, как такое вообще оказалось возможно.

[1] ПКВВ - Полиция Координационной ветки Веспы. Это галактический орган власти, его решения главней решений планетарной полиции. Как правило центральные офисы полиции координационных веток (галактической полиции) располагаются на харибдах, разгонных станциях гиперперехода, это добавляет им мобильности